Мишель Гостье

За гранью разума. Книга вторая. Робкий шёпот ветра

Свою вторую книгу «Робкий шёпот ветер», посвещаю:

своему единственному Путеводителю!

П Р О Л О Г

Восемь Приверженцев уютно расположились на своем привычном месте на зелёной поляне. Они знали, о чем будет говорить любой из них, но соблюдая Правила и традиции, ожидали, когда первый Приверженец скажет своё слово. Они сидели так, чтобы можно было видеть друг друга. Это был идеальный круг. Никто не обращался по имени, так как это не имело смысла, говоривший, обращался одновременно ко всем присутствующим.

– Зная о том, что происходит во Вселенной, нельзя оставлять Землю наедине с грядущими событиями в Космическом пространстве. Не зная будущих перемен, люди, не смогут управлять глобальными процессами переустройства мироздания.

– Прежде, чем человек обретёт способность совершать всё, что захочет, он должен узнать и ощутить безусловную важность собственного существования. Прежде, чем узнать и ощутить любовь к кому – то, человек должен полностью и безоговорочно полюбить себя. Любовь – это ЭНЕРГИЯ. Люди должны ощутить чудо жизни, любви, бытия и становления. Должны увидеть и принять это в самих себе. Понимание этого – есть осознание абсолютной Любви, что и есть абсолютная ЭНЕРГИЯ.

– И, всё – таки, я утверждаю, что необходим правильный энергетический баланс, при котором возможно контактировать с иными измерениями, которых вокруг и внутри Вселенной множество. Пребывание в определенном состоянии сознания – вот, что важно для надлежащей связи с Космическим пространством. Воздействуя через энергетические системы, нужно крайне осторожно приучать человечество к установленному Вселенскому порядку. Важно управлять этим процессом до тех пор, пока не наступит ожидаемая нами гармония между человечеством и Космосом.

– Необходимо начать процедуру восстановления энергетического баланса, используя при этом естественный поток энергии, так как все искусственное отделено от своих энергий; дать возможность контактировать, в том числе, с собственными энергиями.

– Мне хотелось бы отметить, что и в самой Земле подобные энергетические системы тоже взаимодействуют. В каждой энергетической системе задействовано множество энергий. Ощутить высшие уровни земных энергетических систем могут те люди, которые сами действуют на высших уровнях. Они способны достичь гармонии с силами природы и многими уровнями существ Космоса, взаимодействующих с земными измерениями.

– Высшие энергетические формы переходят на вибрации земного измерения, чтобы лучше рассмотреть и глубже понять те уровни, на которых функционирует человеческое сознание. Таким образом, детально изучаются энергии, живущих на планете Земля людей. Главная цель – узнать, как взаимодействовать с человечеством на уровне их сознания. Мы будем посылать вибрационные мыслеформы тем людям на земном уровне, которые достаточно развиты для поддержания общения. Такие извещения уже получают многие, но большинство не понимают, что происходит. Принять сообщение и осознать, что оно значит, способны очень немногие. На Землю постоянно идут сигналы. Общение поддерживают те, кто к этому способен.

– Ещё один важный момент – это ПОНИМАНИЕ. Когда люди начнут фиксировать длину волн иных энергетических систем и научатся высшему пониманию замысла, они смогут взаимодействовать с земным измерением на более сознательном физическом уровне. Когда сознание обретет более высокие вибрации, оно будет готово для прямого выхода на такое общение и, когда на высший уровень сознания выйдет достаточное количество людей, станет возможной и сознательная коммуникация с высшими энергетическими формами.

– Необходимо разработать определённую тактику ввода новой информации, лежащей за пределами физической действительности. Новый уровень сознания наступит незамедлительно, если человечество поймет, что Время – это обособленный живой организм, не выраженный ничем, состоящий из ничего. Время никак не увидишь, не распознаешь, не потрогаешь, не удержишь. Оно только интуитивно ощущается. Оно ни от кого не зависит. Можно сказать, что его просто нет. И, все же, это не так. Действуя, как отдельная структура нематериального мира, оно участвует в создании материального воплощения всего живого. Оно нас окутывает, обволакивает, проникает в нас. Мы часть этого природного действия.

Всё исчезло, растворилось в Пространстве. Как будто ничего и не было.

Часть первая.

С тобой, но без тебя.

И всем загадкам вопреки,

Наш путь в пространстве бесконечном,

Не покоряясь, ищет Вечность,

И будет так уже всегда.

Глава 1

Утреннее небо осеннего Лондона было затянуто тучами. В воздухе витало ощущение некой необъяснимой грусти. Наверное, это была грусть по ушедшему в неизвестность лету. Все ли тоскуют по самому тёплому и яркому времени года или лишь те, кто оставил в нём прекрасные воспоминания? Вероятнее всего многие тоскуют именно по теплу. Но человек очень быстро ко всему привыкает. Вот он, практически, со слезами на глазах смотрит на то, как календарь теряет последний лист августа, но не проходит и месяца, как человек уже забыл о лете и с нетерпением, которое присуще кажется только ребёнку, ждёт Рождества.

Питер Миллс вышел из тёплого автобуса и посмотрел на хмурое небо. Поежившись от холода, молодой высокий шатен поднял ворот пальто и открыл большой чёрный зонт. Моросил дождь. Его мелкие, чуть поддающиеся человеческому взору капельки, неприятно проскальзывали под ворот. Вдобавок ко всему, словно ниоткуда, появился такой же неуловимый ветерок. В одно мгновение он будто сговорился с капельками дождя и начал помогать им, проникать под зонты и куртки озябших англичан.

Питер ускорил шаг и вскоре стоял около клиники. Молодой человек закрыл зонт и вошёл в огромный холл. Улыбнувшись девушкам из приёмной, он миновал холл и оказался в родильном отделении. Питер вошёл в свой просторный кабинет, скинул промокшее пальто и надел белый халат. Затем Миллс опустился на стул возле стола и отметил на календаре сегодняшнее число: 9 октября 1945 года. Питер ещё раз поправил халат и улыбнулся. У него было отличное настроение.

– Доктор Миллс, – без стука в кабинет буквально ворвалась медсестра. – Быстрее! Сьюзан Мэй в критическом состоянии.

Прекрасное настроение испарилось в один миг. Питер вскочил со своего места и, обогнав медсестру, кинулся на помощь.

– Что произошло? – нервничая, поинтересовался Питер, практически, переходя на бег.

– У неё начались роды, – пояснила взволнованная девушка. – Там всё очень серьёзно. Она уже в реанимации.

– Всё ясно, – Питер на ходу надевал перчатки и маску.

– Доктор!

Возле входа в реанимацию, к Питеру, не спеша, подошёл мужчина невысокого роста сорока лет.

– Что с моей женой? – спокойно поинтересовался он, как показалось Питеру, с полным безразличием в глазах.

– Как вы здесь оказались? – Питер попытался обойти незнакомца и бросил недовольный взгляд на медсестру. – Кто его сюда пустил?

– Доктор Миллс, – начала оправдываться девушка. – Это Уильям Мэй – муж Сьюзан.

– Мне всё равно, – строго ответил доктор. – Пусть даже сама королева Великобритании. Возле отделения реанимации не должно быть посторонних. Пусть ожидает внизу!

Питер словно стрела влетел в реанимацию. Он подошёл к операционному столу, на котором лежала двадцати семилетняя брюнетка Сьюзан Мэй. Вокруг неё, образовавши круг, толпились ассистенты Питера.

– Давление? – поинтересовался Миллс.

– Нормализовано, – поспешил ответить один из ассистентов молодого хирурга.

– Пульс? – Питер бросил взгляд на приборы.

– Повышен, – ответила медсестра.

Питер набрал воздуха в лёгкие, затем выпустил его.

– Скальпель, – скомандовал доктор, протягивая руку.

Спустя тридцать минут операции приборы, к которым была подключена Сьюзан, показали резко учащенное сердцебиение женщины и очень высокий пульс.

– Тахикардия, – сильно нервничая, произнёс Питер. Взгляды всех присутствующих устремились на него. – Продолжаем, – Миллс начал наклоняться к пациентке.

– Питер, – Джордж, один из ассистентов схватил его за руку. – Ты с ума сошёл? – он посмотрел ему в глаза. – Она умирает. Ты обязан прекратить операцию!

– Джордж, – Питер резко дёрнул руку. – С ума сошёл ты! Если мы прекратим, умрёт ребёнок.

– Жизнь матери в приоритете. Ты забыл, чему тебя учили в академии? – Джордж непонимающе посмотрел на Питера. – Таково наше правило.

– К чёрту правила, Джордж, – Питер повысил голос. – Я буду спасать обоих.

– Как же ты не понимаешь, – взмолился Джордж. – Обоих не спасти!

– Пульса нет, – констатировала факт медсестра.

– Питер! – крикнул Джордж. – Чего ты ждёшь!

Питер Миллс замер. Он не знал, что ему делать. Молодой доктор лишь в этом году окончил академию. Ещё совсем недавно Питер был просто беззаботным студентом, уверенным в том, что сможет помочь всему миру. А сейчас, столкнувшись с возможной смертью своей пациентки, он моментально стал беспомощным.

– Питер, – ещё раз повторил Джордж, его голос зазвучал ещё грубее. Он протянул Питеру скальпель. – Заканчивай, если не хочешь её потерять.

Питер окинул своих коллег взглядом полным страха и дрожащей рукой взял скальпель.

Было восемь часов утра. Измученная тяжёлыми родами, Сьюзан Мэй приоткрыла свои уставшие зелёные глаза. Около неё суетилась молодая хорошенькая медсестра.

– Простите, – чуть слышно произнесла Сьюзан.

Медсестра увидела, что женщина очнулась и вышла из палаты. Минуты через две она вернулась в компании Питера Миллса.

– Как вы себя чувствуете, миссис Мэй? – обеспокоенно поинтересовался доктор. – В приёмной ждёт ваш муж. Может быть, хотите ему что – нибудь передать?

– Доктор, – вновь чуть слышно произнесла Сьюзан. – Мой ребёнок? Мой малыш?

Питер, молча, улыбнулся, и в палату вошла акушерка. Она несла на руках плачущего младенца.

– Поздравляю, миссис Мэй, у вас мальчик, – довольно произнёс Питер. Он просто светился от счастья, ему удалось вопреки всему спасти жизнь не только Сьюзан, но и её малышу.

– Боже мой, – счастливая мать приподнялась и взяла ребёнка на руки. – Мой сынок! Мой Джонни, – Сьюзан посмотрела на Питера, её глаза были полны благодарности. – Спасибо, доктор, спасибо.

– Да, доктор Миллс сотворил чудо, – улыбнулась медсестра.

– Прекратите, – смутился Питер. Он подошёл к Сьюзан и посмотрел на довольного малыша на её руках. – Наверное, тебе предстоит сделать что – то великое в своей жизни, Джон Мэй!

Глава 2

По Лондону, не спеша, прогуливался август. Июльская жара оставила жителей туманного Альбиона в покое, но они и не собирались кутаться в тёплые вещи. Большинство англичан и просто туристов, с других уголков необъятной Земли, расположились на городских пляжах прекрасной Темзы. Ведь именно в августе лучи солнца прогревают воды Темзы до удивительно тёплой температуры. Несмотря на эту сказку, в Лондон, на эти самые берега, в любую секунду, могут нагрянуть ветер и дождь, которые уже посылает осень, но похоже, отдыхающим всё равно, они готовы к любым неожиданностям со стороны природы. Ведь они в Англии, а это значит, они в любую минуту готовы раскрыть над своими головами зонты.

Август не мог не заглянуть и в один из дворов Лондона. Там на одной из скамеек, в окружении своих друзей, сидел черноволосый, долговязый тринадцатилетний паренёк Джон Мэй. Рядом с ним устроился коренастый шестнадцатилетний Стивен Кит. Стивен был старше остальных мальчишек, в своей компании он заработал неплохой авторитет. Кит играл на гитаре, какую – то весёлую песенку, а остальные пареньки слушали его с восторгом в глазах.

– Твоя очередь, – Стивен доиграл мелодию и протянул инструмент Джону.

– Моя? – Джон с удивлением посмотрел на старшего товарища зелёными глазами.

– Да, твоя очередь, – улыбнулся Стивен, буквально сунув гитару в руки Мэя.

Джон обрадовался и улыбнулся в ответ. Он бережно уложил гитару в своих руках и провёл большим пальцем по струнам, чуть касаясь их. Затем он прижал инструмент к себе. Гитара запела под его руками. Джон попытался повторить ту мелодию, которую Стивен играл минуту назад. Пока у него не получалось играть так же хорошо, как это выходило у друга, но Джон старался, он очень старался. В какие – то моменты его пальцы срывались с нужного лада, струны начинали не то плакать, не то звенеть, вместо музыки вдруг возникал, какой – то необъяснимый грохот. Джон краснел, ему становилось жарко, на лбу выступала испарина. Он что – то бормотал себе под нос в своё оправдание и бросал чуть заметный взгляд на Стивена. Но улавливая в его глазах одобрение и где – то даже восхищение, продолжал играть, не смотря ни на что.

Джон закончил композицию, вытер пот со лба и посмотрел на Стивена.

– Отлично, – Стивен захлопал в ладоши, и остальные ребята его поддержали. – Как давно ты держишь гитару в руках?

– Два года, – с гордостью ответил Джон и протянул инструмент его хозяину.

– У тебя здорово выходит, – похвалил Стивен. – Я учился гораздо дольше тебя. Попроси своих родителей купить тебе гитару и продолжай играть.

– Это невозможно, Стив, – с грустью улыбнулся Джон, встав на скамейку.

– Почему? – Кит посмотрел на друга снизу вверх.

– Мой отец не признаёт музыку, говорит о ней как о бесполезном занятии, – Джон прогуливался по скамейке. – Он хочет, чтобы я стал лётчиком как он сам и мой старший брат Стюарт.

– А ты хочешь быть лётчиком? – поинтересовался Стивен, продолжая смотреть на мальчика.

– Нет, нет, – с отвращением произнёс Джон.

– Попробуй переубедить отца, – предложил Стивен. – Поговори с мамой. Она может на него повлиять.

– Хорошо, – улыбнулся Джон и спрыгнул на землю. – Попробую.

– А вот, похоже, и миссис Мэй, – Стивен посмотрел куда – то вдаль.

– Да, это она, – Джон обернулся и увидел Сьюзан.

Женщина возвращалась с работы и несла в руках тяжёлые пакеты полные продуктов. Джон махнул рукой друзьям и кинулся к матери на помощь.

– Привет, мама, – Джон взял пакеты из рук Сьюзан.

– Привет, Джонни, – улыбнулась Сьюзан, поправляя на плече дамскую сумочку. – Не бери всё, давай я тебе помогу, – женщина потянулась за пакетом.

– Нет, – Джон увернулся. – Помогать тебе должен я. Я – мужчина.

– Ну, хорошо, – засмеялась Сьюзан.

Они вошли в дом и, миновав столовую, оказались в небольшой кухоньке. Джон поставил пакеты на гарнитур и принялся вынимать из них продукты. Всё такая же, как и тринадцать лет назад, миниатюрная миссис Мэй тщательно вымыла руки и принялась чистить картофель.

– Мама, ты же устала? – Джон с сочувствием посмотрел на женщину. – Для начала отдохни.

– Некогда, сынок, – нежно улыбнулась Сьюзан. – Надо готовить ужин, скоро папа и Стюарт вернутся с рейса.

– Стюарт будет ужинать с нами? – обрадовался Джон.

– Да, – лёгким движением руки женщина убрала прядь волос с лица.

– Давай я тебе помогу с ужином, – предложил Джон.

– Ну, хорошо, – согласилась Сьюзан. – Помой овощи.

– Сейчас, – Джон схватил пакет с овощами и побежал к мойке. – Мама, папа всё ещё хочет, чтобы я стал лётчиком?

– Думаю, да, – очень уставшая, Сьюзан посмотрела на сына. – Почему ты спрашиваешь?

– Ты думаешь, он очень обидится, если я не буду лётчиком? – вопросом на вопрос ответил Джон.

– Я тебя не понимаю, сынок, – Сьюзан нарезала картофель и выложила его на сковороду.

– Мама, я сегодня играл на гитаре Стивена, он говорит, что у меня хорошо, получается, – похвастался сын.

– Я рада за тебя, Джонни, – улыбнулась Сьюзан. – Но я не до конца понимаю, причём здесь мечта папы?

– Мама, понимаешь, – Джон закончил мыть овощи, закрыл кран и присел за стол. – Это папина мечта, а я не хочу быть лётчиком.

– Как? – Сьюзан была ошарашена заявлением сына.

– Я хочу играть на гитаре, хочу быть музыкантом, – пояснил Джон.

– Но, Джонни, – Сьюзан поставила сковороду с картофелем на плиту и присела напротив сына. – Лётчик – это благородная профессия. Ты будешь помогать людям, быстро попадать из одной части света в другую, как это делают папа и Стюарт. Неужели ты этого не хочешь?

– Нет, мама, – твёрдо ответил Джон. – Я хочу быть музыкантом. Поговори с папой, может быть он позволит купить мне гитару?

– О, Боже, Джонни, – Сьюзан посмотрела на сына. В её душе поселилась тревога. Бедная женщина не знала, как сказать мужу о том, что их младший сын желает посвятить себя музыке. – Я попробую поговорить с папой, но может, и ты всё – таки передумаешь? – с надеждой поинтересовалась Сьюзан.

– Нет, мама, – Джон отрицательно покачал головой. – Я не хочу быть лётчиком. Я, до приезда папы и Стюарта, буду во дворе.

Джон вскочил со стула и побежал на улицу. Ещё немного подумав о сложившейся ситуации, Сьюзан поплелась к плите.

К семейному ужину было всё готово. Стол был накрыт в маленькой, но уютной гостиной в небольшом одноэтажном домике четы Мэй. За домашним хозяйством Сьюзан всегда следила в одиночку, без помощи мужа. В правила невысокого брюнета Уильяма Мэя никогда не входили обязанности по дому. Он считал, что муж должен только содержать семью, зарабатывая хорошие деньги, этим он и занимался. По этим принципам Уильям воспитал их первого с Сьюзан сына, Стюарта Мэя. Для Стюарта, с детства, примером подражания во всём был его отец. Старший сын никогда не прислушивался к Сьюзан и не помогал ей, когда отец уходил в рейсы. Маленькая беззащитная женщина не только сама справлялась с домом, но и успевала работать, трудилась на кондитерской фабрике. Но тринадцать лет назад всё очень изменилось в жизни Сьюзан Мэй. Она родила Джона. Джон не был похож на своего отца. Джон не жил по его правилам, этим всегда раздражая Уильяма. Младший Мэй не считал зазорным помочь матери на кухне с обедом, убрать в доме, постирать бельё. Уильям пытался доказать сыну, что это не правильно, но все попытки не увенчались успехом. Джон не поддавался глупым всеобщим стереотипам. Если мальчик видел, что его маме трудно одной с чем – то справляться, он бросался ей на выручку, пусть даже против этого был бы и весь мир.

В гостиную вошли Уильям и Стюарт Мэй. Стюарту было двадцать два года. Молодой человек представлял собой невысокого коренастого зеленоглазого брюнета. Джон и здесь отличался от брата. В отличие от него, мальчик был худым и долговязым. Стюарт всегда носил короткую стрижку с минимумом волос на голове, подражая Уильяму. Джон же, напротив, зачёсывал назад копну из чёрных волос, оголяя аккуратный лоб. Из – за этой причёски лицо парня казалось совсем худым. Это раздражало Уильяма, он считал, что мужчина не должен быть таким хилым.

Из кухни вышла Сьюзан. Женщина устало стянула с себя фартук и присела за стол, где уже устроились муж и старший сын.

– Сьюзан, где Джон? – поинтересовался Уильям, налив в бокал виски.

В этот момент в гостиную вбежал Джон.

– Привет, папа, – довольный мальчик попытался обнять отца.

– Здравствуй, сын, – Уильям оттолкнул его и протянул ему руку. – Что за нежности? Объятия – удел женщин. Настоящие мужчины приветствуют друг друга крепким рукопожатием. Тебе ясно?

– Да, папа, – Джон погрустнел и протянул отцу худую ручку.

– Вот так, – довольно улыбнулся Уильям и сильно сжал мальчику руку.

Джону стало больно, но он не показал вида. Паренёк поприветствовал старшего брата и занял своё место за столом.

Довольный Уильям осушил бокал с виски, положил в тарелку картофель и мясо.

– Сьюзан, где нож? – поинтересовался Уильям, не увидев прибора на столе.

– Прости, Билл, – Сьюзан растерянно посмотрела на мужа. – Похоже, я забыла его подать.

Уставшая женщина уже собиралась подняться со стула.

– Мама, – Джон вскочил со своего места, этим остановив её. – Отдохни, я сам принесу нож.

– Сын, – Уильям грубо одёрнул Джона. – Сядь! Сервировка стола входит в обязанности женщины.

Сьюзан поднялась со стула и отправилась на кухню.

– И захвати ещё бутылку виски, – крикнул ей в след Уильям.

– Папа, – Джон с недовольством посмотрел на отца. – Что ужасного в том, что я хочу помочь маме? Она тоже работает и устаёт.

– Твою мать никто не заставляет работать, – грубо отозвался Билл, посмотрев на сына. – Я достаточно зарабатываю, чтобы мы ни в чём не нуждались. Женщина должна быть дома, создавать уют и воспитывать детей.

– Но, мама не единственная женщина, которая работает, – поспорил Джон.

– Из – за работы она стала запускать дом и мне это не нравится, – со злостью отозвался Уильям. – Что это за хозяйка, которая просит помощи на кухне у своего сына, будущего мужчины? Это ужасная хозяйка. И я не желаю оправдываться перед тобой, Джон!

– Хорошо, – Джон заметил, как отец начал злиться, и уткнулся в свою тарелку, в которую положил рагу из овощей.

Сьюзан вернулась в гостиную. Она положила на стол ножи и поставила около мужа бутылку с виски.

– Сьюзан, положи Джону мясо, а то скоро от него ничего не останется, – Билл посмотрел в тарелку мальчика. – Похоже, ты вообще не кормишь ребёнка в моё отсутствие. Мужчина должен быть здоровым и сильным!

– Хорошо, – Сьюзан только присела, но услышав команду супруга, вновь подскочила.

– Я не люблю мясо, – Джон убрал тарелку от Сьюзан.

Женщина испуганно бросила взгляд на Билла и вновь попыталась положить мясо в тарелку Джона.

– Мама, спасибо, – мальчик ещё дальше отодвинул тарелку. – Я не кушаю мясо, ты же знаешь.

– Так, – протянул Уильям, положив нож и вилку на стол. Он посмотрел на супругу. – Это, ещё, что за новости?

– Папа, – Джон посмотрел на отца. – Этот баран, которого ты сейчас кушаешь, тоже хотел жить, не меньше твоего.

Слова Джона просто ошарашили Уильяма. Минуту он беззвучно смотрел то на сына, то на жену, а после громко расхохотался. Его смех подхватил и Стюарт. Но как только Билл успокоился, замолчал и старший сын.

– Ты сумасшедший? – Уильям посмотрел на Джона глазами полными ярости и перевел этот взгляд на притихшую, словно мышь, Сьюзан. Он ударил кулаком по столу. – Что, чёрт возьми, происходит в моей семье?

– Ладно, мне пора домой, – Стюарт поднялся со стула. – Меня ждут жена и сын. Боюсь, что в моё отсутствие, она тоже учит его всяким глупостям.

Стюарт укоризненно посмотрел на мать.

– Хорошо, сын, до завтра, – Уильям протянул ему руку.

– До завтра, отец, – Стюарт пожал руку Билла, накинул пиджак и, не попрощавшись со Сьюзан, вышел из дома.

– А ты ступай в свою комнату, – приказал Джону Уильям.

– Но, Билл, – возразила Сьюзан. – Он даже не поужинал.

– Я сказал быстро в свою комнату, – крикнул Уильям.

Испугавшись, Джон вскочил со своего места и побежал в комнату.

– Итак, – Билл внимательно посмотрел на жену. – Что происходит в моей семье? Ты не справляешься с воспитанием ребёнка?

– Справляюсь, – Сьюзан опустила глаза.

– Тогда, что это такое, – Уильям указал на комнату Джона.

– Билл, – Сьюзан посмотрела на мужа. – Ты хочешь воспитать Джона таким же, как Стюарт, но Джон другой. Все люди разные. Дай ему немного свободы. Право собственного выбора.

– Что за умные речи? – со злостью усмехнулся Билл. – Надо для начала посмотреть, что ты читаешь, похоже, это не идёт тебе на пользу. И какое право выбора? Что он тебе сказал?

– Билл, – Сьюзан тяжело вздохнула. – Джон не хочет быть лётчиком.

– Ну, хорошо, – Уильям развёл руками. – Есть масса других отличных профессий, например, доктор или пожарный.

– Нет, Билл, ты меня не дослушал, – Сьюзан набралась смелости и продолжила. – Старший товарищ Джона, Стивен Кит, научил его играть на гитаре. У Джона стало хорошо получаться. Джон хочет быть музыкантом и просит, чтобы ты купил ему гитару.

– Знаешь, что я думаю, Сьюзан, – Билл откинулся на спинку стула и вновь осушил бокал. – Ты должна уволиться с работы и заниматься только домом. Ты не справляешься с Джоном. Он становится неуправляем. Странные разговоры о баранах, а музыканты – это ведь наркоманы. Ты хочешь, чтобы наш сын окончил свою жизнь где – нибудь под забором?

– Нет, – Сьюзан отрицательно покачала головой, её глаза наполнились слезами.

– Слушай меня, – Билл наклонился к супруге. – Или ты попытаешься повернуть мысли Джона в нужное русло или прекращаешь работать и общаться со своими подругами. Да, и ещё, я больше не желаю видеть этого Стивена Кита рядом с нашим сыном. Тебе всё ясно?

– Да, Уильям, – чуть слышно прошептала Сьюзан, с трудом сдерживая слёзы от обиды.

– Я не расслышал, – с издёвкой в голосе произнёс Мэй. Он приподнял подбородок жены чуть вверх, чтобы она смотрела на него.

– Да, Билл, я тебя поняла, – на этот раз громко произнесла женщина.

– Вот и отлично, – улыбнулся довольный Уильям и принялся резать мясо. – Кушай, дорогая, мясное рагу просто великолепно, жаль, что Джон не оценил твою работу. Тебе нужно научить сына ценить женский труд.

Дверь в комнату Джона была чуть приоткрыта, и мальчик слышал весь разговор родителей. Джон закрыл дверь и подошёл к открытому окну. За ним шелестела листва, а сквозь неё доносилось еле уловимое пение гитары Стивена. Джон сел на край кровати. Он положил на подоконник руки, скрестив их, а сверху опустил голову. Мальчику было грустно и обидно. Играть на гитаре он хотел больше жизни, но ради матери был готов, навсегда, отказаться от своей мечты.

Глава 3

В небольшой студии спортивного бального танца «Танцуй» было очень душно. Ёе владельцы, супруги среднего возраста Марк и Сара Джефф, не могли себе позволить приобрести кондиционер для хореографического зала. Студия «Танцуй» была ниже среднего уровня в Лос–Анджелесе, не смотря на то, что Марк и Сара были довольно не плохими тренерами и дважды становились чемпионами мира по спортивным бальным танцам. Причина бедности студии заключалась лишь в том, что у Сары и Марка не было хороших спонсоров. Они не могли себе позволить выводить своих подопечных на соревнования, так как у детей не было костюмов. Да и сами дети, и их родители не стремились к этому. У большинства маленьких танцоров, подростков и студентов не было ни таланта, ни желания добиться чего – то. Они приходили в студию только ради времяпровождения и общения. Вся эта ситуация угнетала бывших чемпионов – супругов Джефф. Трудно научить тех, кто даже не знает, зачем он вышел на паркет и не хочет этого знать. Но во всём этом кошмаре был один лучик света – это Патриция Старки. Двадцатилетняя, очень красивая брюнетка с тёмно – зелёными кошачьими глазами. Патриция была невысокого роста и имела просто бесподобную фигуру танцовщицы. Кроме всего этого, у Старки было ещё одно «секретное оружие» – это её обворожительная, лучезарная улыбка. Патриция была статной и, на первый взгляд, казалась очень высокомерной, но в душе она была отзывчивой и доброй девушкой. Она божественно танцевала. У неё был природный талант. Патриция многого могла бы добиться в танцевальной карьере. Сара и Марк это знали, но не могли ей ничего дать. Родители Патриции тоже не имели средств, чтобы помочь, дочери, хотя были в этом очень заинтересованы.

Патриция вбежала в раздевалку, она уже опаздывала на тренировку. Девушка быстро переоделась в спортивную форму и, надев танцевальные туфли, сделала несколько па, чтобы проверить, насколько прочно закреплены ремни. В коллективе, где танцевала Патриция, было семь человек, включая её. Из них только два парня, но они были заняты другими девушками. Поэтому Патриция была в числе тех, у кого не было партнёра.

В зале зазвучала музыка. Патриция поторопилась. Она уже хотела выходить из раздевалки, как туда вошли Сара и Марк Джефф. На их лицах, по непонятным причинам, счастливый взгляд перемешался с долькой грусти.

– Вновь опоздала, Патриция? – улыбнулся Марк.

– Да, – Патриция виновато опустила глаза. – Простите. Не знаю, что с этим делать.

– Сегодня мы не будем тебя ругать, – Сара тоже, как – то загадочно, улыбнулась. – Присядь. Для тебя есть отличная новость.

– Какая? – Патриция присела на стул, в её глазах загорелся огонёк неудержимого интереса.

Сара и Марк переглянулись.

– Патриция, дорогая, – Сара присела рядом. – Нам с Марком не нужно лишний раз говорить о том, сколько таланта заложено в тебе…

– О, Сара, прекрати, – перебив женщину, Патриция смущённо улыбнулась и отвела взгляд.

– Нет, нет, – отмахнулась Сара, а Патриция вновь посмотрела на неё. – Но наша с Марком студия очень бедна, и мы не можем дать тебе шанс подниматься по карьерной лестнице.

Сара замолчала и посмотрела на Марка.

– Патриция, – мужчина сел с другой стороны от девушки. – За эти пять лет ты стала нам с Сарой родной. Нам действительно будет трудно с тобой расстаться, но…

– Вы, что, выгоняете меня из студии? – испуганно поинтересовалась Старки. – Это, что, всё из – за моих опозданий, да? Я исправлюсь, честно!

Сара и Марк вновь переглянулись, а потом громко рассмеялись.

– Нет, Патриция, – всё еще смеясь, успокоил её Марк. – Ты слышала о Клиффе Маккартни?

– Ну, да, кое – что, – девушка непонимающе посмотрела на мужчину. – Ему двадцать три года. Он семикратный чемпион мира по спортивным бальным танцам. Пожалуй, все, что я знаю о нём. Я даже точно не помню, как он выглядит. Я не понимаю, какое отношение Клифф Маккартни, имеет к моим опозданиям?

– Дорогая, – к девушке обратилась Сара. – Трейси – партнёрша Клиффа, вышла замуж и бросила спорт. Клифф ищет партнёршу. Он объехал уже пол Америки, но пока результатов нет. Завтра в девять утра состоится конкурс и в нашем городе. Это твой шанс.

– Что? – усмехнулась Патриция. – Вы, наверное, шутите? Кто я и кто Клифф Маккартни? Нет, это не для меня.

Патриция поднялась со стула.

– Постой, Патриция, – Марк вскочил вслед за ней. – Я и Сара, – он посмотрел на женщину, а потом вновь перевел взгляд на Старки. – Мы хотим, чтобы ты имела то, чего достойна. А, ты, достойна мировых паркетов. Мы очень просим тебя, сходи завтра на конкурс, попробуй.

– Ради нас, – Сара улыбнулась, поднялась со стула и протянула Патриции лист бумаги, на котором был написан адрес.

Патриция недоверчиво посмотрела на своих тренеров.

– Ну, хорошо, уговорили, – она взяла листок и уловила довольные взгляды тренеров. – Шантажисты! Но только ради вас. Вы знаете, что мне не нужны мировые паркеты. Я хочу заниматься тренерской деятельностью.

– Хорошо, хорошо, – засмеялся Марк. Одной рукой он обнял жену, а другой Патрицию. – Пора на тренировку.

– И чемпионами мира становятся, – воскликнул статный мужчина. – Патриция Старки и её партнёр…, – незнакомец сделал паузу и бросил на Патрицию недоумевающий взгляд. – А, где ваш партнёр, мисс Старки?

Патриция стояла в красивом платье на паркете в огромном зале. Повсюду сверкал свет софит. Рядом толпились другие участники соревнования по спортивным бальным танцам.

– Он был здесь, – в панике Патриция огляделась по сторонам.

– Да врёт она всё, – усмехнулась, рядом стоящая танцовщица. – Не было у неё партнёра.

Все окружающие вдруг засмеялись и начали показывать на Старки пальцем.

– Нет, он был, – почти плача, оправдывалась Патриция. – С кем же я тогда танцевала только что?

Танцоры, организаторы и зрители продолжали безудержно смеяться, а к Патриции подошёл тот самый статный мужчина.

– Мисс Старки, – он посмотрел на неё строгим взглядом. – Вы нас всех обманули. За это мы дисквалифицируем вас на один год и, навсегда, лишаем вас права заниматься тренерской деятельностью.

– Что? – Патриция не могла в это поверить. – Нет!

Патриция открыла глаза.

– Всего лишь сон, – с облегчением произнесла она и посмотрела на часы, стрелки показывали 7:30 после полуночи.

– Доброе утро, дорогая, – в комнату тихо вошла мама Патриции, зеленоглазая брюнетка – Саманта Старки.

– Доброе утро, мама, – Патриция довольно потянулась.

– С тобой всё в порядке? – немного взволновано поинтересовалась Саманта.

– Да, – дочь посмотрела на неё. – Почему ты спрашиваешь?

– Ты пропустила завтрак, – Саманта присела на край кровати.

– Не понимаю, – Патриция посмотрела на настенные часы. – Завтрак в 9:00, сейчас только 7:32.

– О, нет, – улыбнулась Саманта и тоже взглянула на часы. – Похоже, они отстали.

– То есть, ты хочешь сказать, что сейчас девять часов, – взволновано, поинтересовалась Старки. Саманта утверждающе покачала головой, а Патриция подскочила с кровати. – Боже мой! Я опаздываю на конкурс!

Патриция подбежала к входу довольно большого здания, где должен был проходить конкурс для девушек на роль партнёрши по танцам для Клиффа Маккартни. Прямо перед ней, приятный мужчина пожилого возраста начал закрывать дверь.

– Простите! – крикнула Патриция и остановила мужчину. – Доброе утро! – девушка говорила с придыханием от того, что бежала, но это не помешало ей одарить незнакомца очаровательной улыбкой. – Я на конкурс.

– Доброе утро, – мужчина улыбнулся в ответ мягкой улыбкой. – Мне очень жаль, мисс, но регистрация участниц уже прошла. К сожалению, вы опоздали.

– Боже мой, – девушка скривилась и наклонила голову назад. – Сара и Марк меня не простят. Я их подвела.

– Не зачем так убиваться, мисс, – тихо засмеялся приятный мужчина. – Вы успеваете и на вторую часть конкурса. Ждём вас в семь часов после полудня.

– Правда? – Патриция посмотрела на дворецкого и вновь подарила ему свою улыбку. – Это восхитительная новость.

– Приходите, мисс, – дворецкий подмигнул девушке и закрыл дверь.

– Вы так сильно хотите стать партнершей Клиффа Маккартни? – кто – то заговорил с Патрицией.

Девушка обернулась и увидела перед собой молодого человека двадцати трёх лет. Он был чуть выше самой Старки. Его глаза были небесного цвета, а светло – русые волосы, небрежной копной, блестели на ярком солнце города ангелов. На нём были надеты потёртые джинсы и свободная рубашка. Но эта одежда не помешала подчеркнуть прекрасную фигуру молодого человека. Незнакомец с нежностью в глазах смотрел на Патрицию, улыбался своей милой улыбкой, с долькой грусти, и от него просто веяло духом свободы.

– Нет, я просто пообещала своим тренерам, что попробую пройти конкурс, – что – то заставило Патрицию смутиться при нём. – Они вдруг решили, что я обладаю каким – то неземным танцевальным талантом.

– Тренерам надо верить, – он подошёл ближе и протянул девушке руку. – Карл.

– Патриция, – девушка всё так же смущённо улыбнулась и вложила свою ручку в его ладонь.

– Прекрасное имя, – парень слегка сжал её руку и посмотрел девушке в глаза. – Впрочем, как и его обладательница.

Патриция не произвольно покраснела и опустила глаза.

– Я слышал, вы попадаете лишь на вторую часть конкурса, – продолжил Карл, не отпуская руки Патриции. – Значит, у вас есть свободное время?

– Да, – Патриция посмотрела на парня и забрала свою руку из его ладони.

– Могу ли попросить вас побыть моим гидом, если так можно сказать? – поинтересовался Карл. – Я не знаю Лос–Анджелеса.

– Откуда вы? – в свою очередь задала вопрос Патриция.

– Из Канады, – ответил Карл. – Я работаю в команде Клиффа Маккартни и, иногда, танцую.

– Это я заметила сразу, – улыбнулась Старки и ещё раз окинула парня взглядом. – По вашей фигуре. Она вас выдаёт сразу.

– Да, наверное, – засмеялся Карл. – У вас очень профессиональный взгляд. Как у настоящего тренера.

– Стараюсь, – вновь засмущалась Патриция.

– Идёте в партнёрши к Клиффу, чтобы стать чемпионкой и оставаться ею на протяжении нескольких лет, как и он?

– Нет, – засмеялась Патриция. – По просьбе своих тренеров. Я не хочу срывать аплодисменты и хватать звёзды с небес. Выиграть чемпионат было бы не плохо, но одного раза будет достаточно. Чем я действительно хочу заниматься, так это тренерской деятельностью.

– Вы меня просто удивляете, Патриция, – с восхищением улыбнулся Карл. И это было, действительно, так. Патриция привлекла его внимание с первого взгляда. Он был поражён её изумительной внешностью, присущей ей скромностью и взрослыми рассуждениями. – Так, что же вы ответите на моё предложение?

– Хорошо, я покажу вам наш город, – с радостью согласилась Старки.

Патриция и её новый знакомый устроили экскурсию по Лос–Анджелесу: кушали мороженное, кормили птиц, гуляли по парку, побывали на пляже и в разных достопримечательных местах города. После отлично проведённого дня, Карл и Патриция, вновь вернулись к зданию, где проходил конкурс.

– Это самый лучший день в моей жизни, – Карл вновь посмотрел Патриции в глаза, а она засмеялась. – Что ты смеёшься? Я говорю правду.

– Ладно, – усмехнулась Патриция. – Мне пора.

– Патриция, – Карл остановил её. – Если бы ты не прошла конкурс, ты бы танцевала со мной? Я, конечно, не звезда как Маккартни, но кое – что умею.

– Карл, – Патриция подошла к нему. – Я была бы этому очень рада. Но как такое возможно? Ты бросишь команду Клиффа и переберёшься в Лос–Анджелес?

– Да, – улыбнулся Карл.

– Хорошо, – засмеялась Патриция, посчитав, что Карл просто шутит и, подождав пока проедет машина, легко побежала через дорогу, весело размахивая сумкой.

– Я буду держать за тебя кулаки, чтобы ты выиграла конкурс, – крикнул ей вслед парень.

– Ты очень загадочный, Карл, – Патриция уже перебежала дорогу и кричала ему с противоположной стороны. – Ты хочешь танцевать со мной и, тут же, желаешь, победы на конкурсе, но тогда я останусь с Клиффом.

Девушка засмеялась, ещё раз посмотрела на парня и вбежала внутрь здания.

– В этом – то и вся фишка, – улыбнулся он, говоря с собою.

Тем временем Патрицию проводили в женскую раздевалку. Там уже ожидали своего выхода на паркет и другие участницы конкурса.

– Привет, – Патриция улыбнулась им.

Кто – то поздоровался с ней, кто – то просто улыбнулся, а кто – то окинул недружелюбным взглядом и, последних, их было намного больше.

Патриция поставила на столик свою сумку. Девушка вынула из неё потрепанное концертное платьице старого образца, которое ей одолжила Сара Джефф и растоптанные танцевальные туфли. Обычно срок годности таких туфель истекал уже через несколько тренировок, но у родителей Патриции не было финансовой возможности менять дочери танцевальную обувь. Старки пользовалась этими туфлями вот уже на протяжении четырёх лет, и они изрядно износились.

Патриция облачилась в свой сценический образ, но не нанесла должного макияжа, на косметику у девушки тоже не было денег. Другие участницы посмотрели на неё и с разных концов раздевалки стали доноситься смешки. Патриция была одета намного хуже других конкурсанток. Но Старки не позволила себе расстроиться. Она гордо подняла голову и, как бы свысока, посмотрела на девушек – зазнаек.

Наконец объявили её выход. Патриция глубоко вздохнула, подавила немыслимую дрожь в коленях и вышла на паркет. В конце зала стоял стол, за которым сидели члены комиссии. Их было пятеро: два мужчины среднего возраста с добродушными улыбками, блондинка лет тридцати пяти, молодой мужчина с оценивающим взглядом и очень статная женщина сорока пяти лет. Патриция сразу обратила на неё внимание. Она сидела в центре и была божественно красива. Брюнетка с карими глазами и чертами лица греческих богинь. Её длинные волосы были собраны в шишку на затылке, а локоны падали на изящные плечи. Но, не смотря на всю эту неземную красоту, было в ней что – то, что отталкивало. От неё сильнейшим потоком исходила негативная энергетика. Она не улыбалась. Она вела себя так, будто, действительно была, богиней, а простые люди лишь букашки для неё. Именно это Патриция прочитала в её глазах, когда та посмотрела на неё.

– Патриция Старки. Студия танца «Танцуй», – представилась Патриция.

Затем девушка вышла на середину паркета. Ей предстояло станцевать пять танцев латиноамериканской программы.

Патриция выставила левую ножку вперёд, поставив её на полупальцы, и сильно натянула носок. При этом она выгнула спину, направила правую руку вверх, выводя её в позицию бального танца, а левую руку оставила на левом бедре. Зазвучала ритмичная музыка. Это была музыка для танца ча–ча–ча. Патриция озарила зал своей бесподобной улыбкой и окунулась в другую жизнь под названием «танец». Энергично, легко и кокетливо, что и присуще этому танцу, Патриция пошла по залу, чётко отбивая маленькими ножками ритм ча–ча–ча.

Прошла минута и по залу пронеслась другая мелодия. Она была очень зажигательная и сразу же унесла мысли Патриции в Бразилию на яркий карнавал. Это была самба. Патриция тут же добавила «вкусные» бёдра и ещё больше выгнула спину. Добавив «пружинку» в колени длинными шагами, она стала продвигаться по периметру зала. Приблизившись к столу жюри, девушка подмигнула им. Это растопило сердца всей комиссии, кроме женщины – богини со строгой и отталкивающей красотой. Она даже не улыбнулась. Но Патриция этого не заметила. Отчаянно и прекрасно вращая бедрами, девушка создала в зале атмосферу карнавала – возбуждённую, красочную, живущую в волнующих ритмах самбы.

Следующим номером был «танец любви» – румба. Очень чувственный и изящный. Патриция плавно переносила вес тела с одной ноги на другую. А, благодаря медленному, пульсирующему, с множеством шумовых, ударных инструментов ритму романтической музыки, девушка забрала души жюри в свой плен, а затем небрежно бросила их в неповторимую атмосферу тропиков: шум прибоя, шелест листьев пальм от морского бриза, завораживающий хруст кораллового песка под босыми ногами, которые ласкает ночной прибой.

Вдруг музыка сменилась. В зале зазвучала страстная мелодия. На этот раз это была команда станцевать танец испанских цыган – пасодобль. Жгучей брюнетке, с чертятами в колдовских зелёных глазах, Патриции Старки, безумно шёл этот темпераментный танец. Прямо на глазах: нежная, чувственная девушка стала жёсткой и убедительной. Она окинула своих судей взглядом полным огня. Обычно, в танце, роль матадора исполняет мужчина, а женщина остаётся в роли плаща. Но Патриция танцевала так, будто сама, в эту самую секунду, укрощала свирепого быка, была главной участницей корриды.

Патриция окончила свою волнующую корриду, и в зале зазвучала веселая музыка. Это был самый задорный танец из всей латиноамериканской программы – джайв. Патриция, тут же, превратилась из огненного матадора в весёлую, легкую и беззаботную девчонку. Бунтарские ритмы рок – н – рола и дух свободы унёс строгое жюри туда, где люди просто любят жизнь и свободу души, громкий смех и праздник жизни, ветра свист и пыль дорог. Патриция улыбалась, и казалось, вот прямо сейчас, она влюбляла в себя целый мир. Она с лёгкостью чеканила непростые прыжковые движения джайва. Каждый её шаг был полностью отлажен. Она танцевала со скоростью пульса двести двадцать ударов в минуту, как и требовал этот танец, а на меньшее, она и сама не была согласна.

Патриция окончила своё выступление. Она поклонилась. Четыре человека из жюри аплодировали ей стоя и кричали браво. Они были поражены талантом этой девушки. Такого мастерства они не видели давно. Патриция удивила их своей скоростью и, в то же время, чёткостью движений. Строгостью линий и потрясающей харизмой.

Патриция посмотрела на жюри. Только сейчас она поняла, что отлично танцует. Она добилась признания мировых танцоров и тренеров. Лишь женщина – богиня не дрогнула, напротив, она была очень не довольна и кинула презрительный взгляд на своих коллег. Они заметили это и опустились на свои места.

– Вам не нужно ждать окончания конкурса, чтобы узнать о результате, – произнесла она, строго посмотрев на Патрицию. – Я говорю вам нет.

Оставшиеся члены комиссии недоумённо посмотрели на неё. Не было предела удивлению и у самой Старки.

– Но, почему? – поинтересовалась девушка.

– Без комментариев, – ответила женщина – богиня.

– Нет, нет, мадам, – к ней обратился один из трех мужчин с добродушной улыбкой. – Нам тоже очень интересно послушать причину вашего отказа этой талантливейшей танцовщице.

– Хорошо, – незнакомка бросила на него злой взгляд. – Вы посмотрите на её концертное платье. Оно не совпадает с требованиями. Спину, в наше время, уже можно оголять намного больше. А, эта, обувь, – она посмотрела на ноги Патриции и усмехнулась. – Я даже не могу назвать эти тапки туфлями. Выходить в таком на паркет, не уважать наше великое искусство.

– Это не аргумент, – возразил второй мужчина. – Никакая одежда не испортит настоящего таланта.

– Что ж, – разозлилась незнакомка и поднялась со своего места. – Я вам докажу, что она не талант. – Сядьте на продольный шпагат.

Патриция тут же безукоризненно выполнила приказ.

– Положить корпус вперёд, затем назад, – продолжила тренер, и Старки всё выполнила без ошибок. – А как у нас с акробатикой? Колесо?

Патриция сделала «колесо». Ей не помешали даже туфли на каблуках. Незнакомка медленно приближалась к Патриции и пыталась найти в ней хотя бы один изъян. Она внимательно посмотрела на фигуру девушки, но и там всё было идеально. Фигура настоящей танцовщицы спортивных бальных танцев – широкая грудная кость, прекрасная округлая форма бёдер и плоский живот. Тренер подошла к Патриции, почти вплотную, и лёгким броском ноги от колена ударила Старки в бедро. Девушка этого не ожидала. Её мышцы были расслаблены. Она покачнулась, а затем упала на паркет.

– Что это? – незнакомка с презрением посмотрела на неё, ощущая полную победу. – Совершенно не накаченные внешние мышцы бедра. Чем ты занимаешься на тренировках, милочка? – походкой дикой кошки она вновь подошла к столу и заняла своё место. – А, если партнёр не сможет правильно поставить тебя с поддержки, и ты упадёшь на чемпионате, что тогда?

– Знаете, что, – Патриция поднялась с паркета и демонстративно отряхнулась. – С меня достаточно. Это не вы мне отказываете, это я не иду к вам! Зачем мне партнёр, который даже с поддержки меня правильно не сможет снять.

– Вот нахалка! – огрызнулась незнакомка.

– И как он только семь раз стал чемпионом мира? – бормотала себе под нос Патриция, удаляясь из зала.

– Девочка ещё и с характером, – вслед ей с восхищением посмотрел молодой мужчина из комиссии, но уловив на себе взгляд женщины – богини, тут же, уткнулся в блокнот, который лежал перед ним.

– Я ухожу, – взбунтовался один из пожилых мужчин. – Не понимаю, зачем надо было приглашать нас, если вы всё в состоянии решить сами?

– Я тоже ухожу, – со своего места поднялся и второй мужчина в возрасте.

– Ну, и прекрасно! – рявкнула председатель жюри. – Ещё кто – то хочет уйти? – она посмотрела на молодых мужчину и женщину, они отрицательно покачали головой. – Отлично!

– Мадам, приглашать следующую конкурсантку? – поинтересовался вошедший в зал молодой человек.

– Нет, – строго ответила она. – Достаточно.

– Но, мадам, там ещё одиннадцать девушек, – пояснил парень.

– Я сказала, нет, – она повысила голос. – Пора положить конец этому каламбуру.

Женщина, с внешностью греческой богини, вошла в просторный кабинет в здании снятом в аренду для проведения конкурса. Эту прекрасную, статную даму звали Каллисто, что в переводе с греческого языка означало – самая красивая.

Каллисто Гривас родилась в 1916 году в маленьком, греческом городке, расположенном в юго–восточной части Аттики под названием Лаврион. Это местечко находилось недалеко от Афин, и было очень живописно. Родители Каллисто Алексис и Чара Гривас были среднестатистической семьей. Но когда Каллисто исполнилось восемь лет, они переехали в Канаду и там всё изменилось. Алексис и Чара познакомились с американцем Роджером Деппом. Роджер был очень известным балетмейстером. Он сразу же заметил талант Каллисто. Но было одно «но», девочка не хотела быть балериной, она больше тянулась к бальным танцам. И Роджер решил обучать её именно этому искусству. В пятнадцать лет Каллисто выиграла свой первый чемпионат мира по спортивным бальным танцам. Она была чемпионкой семь лет подряд, пока не случилось непредвиденное. Каллисто познакомилась с Мартином Маккартни, у них завязался роман, а через девять месяцев на свет появился Клифф. Мальчик был очень похож на своего отца, у него были такие же светло – русые волосы, небесного цвета глаза и европейские черты лица. Клифф совершенно не был похож на красавицу Каллисто.

Пока Каллисто заботилась о нежеланном сыне, она пропустила два чемпионата. В те два года чемпионами стали Марк и Сара Джефф. Девушка просто возненавидела Мартина и порвала с ним всяческие отношения. Когда Клифф подрос, Каллисто вновь вернулась на паркет и ей опять не было равных. В тридцать пять лет она перестала участвовать в чемпионатах по спортивным бальным танцам, открыла свою студию и занялась тренерской деятельностью. В том числе она тренировала и Клиффа. Но у мальчика не было особой тяги к танцам, он занимался ими лишь потому, что этого хотела его мать. Но вскоре Каллисто достигла своей непростой цели, и, когда Клиффу исполнилось шестнадцать лет, он впервые стал чемпионом мира по спортивным бальным танцам в классах латины и стандарта. Так Каллисто развила в Канаде свою собственную империю танца. На протяжении тридцати лет ей не было равных в танцевальном бизнесе. Она была самой красивой и успешной танцовщицей, тренером и просто женщиной.

Каллисто налила воды в стакан и поднесла его к безупречно наращенным губам. Дверь в кабинет отворилась, и в помещение ворвался молодой человек, представившийся Патриции Старки, Карлом.

– Мама, – он обратился к Каллисто и присел напротив неё. – Что это всё значит?

– Кажется, я учила тебя стучать, Клифф, – Каллисто отставила стакан в сторону и недовольно посмотрела на сына.

– Почему ты отказала этой девушке? – настойчиво поинтересовался Клифф. – По какой причине она не стала моей партнёршей?

– Ты вновь не был у парикмахера, – Каллисто сделала вид, будто не слышит его. – И сними, наконец, эту ужасную одежду. Ты выглядишь как бездомный.

– Мама, почему ты так поступила с Патрицией? – не успокаивался Клифф.

– С какой, именно? – Каллисто изобразила полное безразличие. – В поисках партнёрши мы объехали пол Америки. Я не могу запомнить каждую девушку с именем Патриция.

– Нет, ты прекрасно знаешь, о ком идёт речь, – Клифф посмотрел на мать. – Девушка, которая последней выступала сегодня.

– Я не увидела в ней какого – то особого таланта, – строго ответила женщина. – И хочу положить конец этому цирку. У тебя есть девушка на роль партнёрши. Я до сих пор не понимаю, зачем ты устроил этот конкурс.

– Эта бездарность? – вскрикнул Клифф. – Патриция танцует в миллион раз лучше неё. Патриция танцует даже лучше меня.

– Похоже, эта Патриция приглянулась тебе не только как партнёрша, правда? – Каллисто окинула сына взглядом полным злости и поднялась со стула.

– Твои люди опять следили за мной, – с грустью усмехнулся Клифф. – Сколько это будет продолжаться, мама? Дай мне немного свободы.

– И, что? – крикнула Каллисто. – И, что я получу взамен? Ты женишься на этой девчонке, вы нарожаете детей и всё, конец твоей карьере!

– Это для тебя, мама, конец карьеры означает конец жизни, – спокойно ответил Клифф. – Но есть и другие счастливые моменты в жизни, и я хочу их испытать. С детства я делаю лишь то, чего хочешь ты. Я хотел остаться с отцом, но ты меня забрала. Хотел стать художником, но ты заставила меня танцевать, теперь я встретил девушку своей мечты…

– Что? – Каллисто громко засмеялась, этим перебив сына. – И когда ты это успел понять? За эти несколько часов?

– Да, мама, представь себе, бывает и такое, но тебе этого, увы, не понять. Ты никогда никого не любила кроме себя. Ненавидела моего отца, а сейчас ненавидишь меня. Ведь я – ошибка в твоей идеальной жизни. Я даже не похож на тебя, на женщину с внешностью богини, – Клифф поднялся со своего места. – Знаешь, что я думаю? Ты увидела молодую, красивую, талантливую Патрицию Старки и испугалась, ведь она с лёгкостью может затмить тебя. Она уже это сегодня сделала.

Каллисто посмотрела на сына взглядом полным ярости. Женщина быстро подошла к нему и наградила его звонкой пощёчиной.

– Значит, я прав,– парень с обидой потёр щёку. – Я ухожу. Ухожу не только из студии, но и из твоей жизни!

– Убирайся, – нервно крикнула Каллисто и толкнула сына. – Только кто ты без меня?

Клифф быстрым шагом покинул её кабинет. Лишь дверь успела закрыться за ним, как Каллисто швырнула в неё стакан с водой. Он разлетелся в дребезги, а содержимое разлилось по полу.

На следующий день Патриция Старки пришла на тренировку в студию «Танцуй». Сара и Марк уже знали, что она не прошла конкурс. Весь прошедший вечер они говорили на эту тему с обиженной девушкой и уже жалели, что настояли на её участие. Они прекрасно знали, что собой представляла Каллисто Гривас, но даже не могли подумать, что с возрастом она стала ещё хуже.

Когда тренировка была окончена, Патриция вышла в коридор и увидела молодого человека, с которым провела вчерашний день.

– Карл? – Патриция улыбнулась и подошла к нему. – Что ты здесь делаешь?

– Привет, – Карл улыбнулся в ответ. – Тебя жду.

– Но, зачем? – не поняла девушка.

– Ты ведь, кажется, вчера дала согласие танцевать со мной, – Карл улыбнулся ещё шире и посмотрел в глаза девушке. – Наш договор ещё в силе?

– Да, – смутилась Патриция.

– Вот и отлично, – обрадовался он. – Но сначала я должен признаться тебе кое в чём. Я…

– Здравствуйте, – к паре подошла Сара Джефф и, внимательно посмотрев на парня, очень удивилась.

– Сара, – к ней обратилась Патриция. – Это…

– Мистер Маккартни, – улыбнулась Сара.

Патриция, ничего не понимая, посмотрела на женщину.

– Что вы, миссис Джефф, – улыбнулся он. – Просто Клифф.

Теперь Патриция бросила непонимающий взгляд на него, но потом, мгновенно, всё поняла.

– Всё ясно, – она вздёрнула брови и пошла прочь.

– Простите, миссис Джефф, – извинился Клифф и кинулся за девушкой.

– Патриция, – он догнал Старки, когда она уже вышла из студии.

– Не прикасайся ко мне, – Патриция отпрянула, когда парень хотел обнять её.

Они стояли посреди улицы и привлекали к себе внимание прохожих.

– Патриция, брось, – улыбнулся Клифф.

– Ты солгал мне, – громко произнесла девушка. – А, я не люблю лгунов. Точнее, не хочу иметь с ними ничего общего.

– Патриция, я не солгал тебе, – улыбнулся Клифф. – Я лишь представился другим именем.

– А как же все эти разговоры о танцах вместе? – не успокаивалась Старки.

– В этом я не лгал тебе, – пояснил Маккартни. – Я, действительно, хочу с тобой танцевать.

– Допустим, – Патриция недоверчиво посмотрела на него. – Но, теперь, я не хочу танцевать в студии твоей матери.

– Я тебе этого и не предлагаю, – Клифф подошёл ближе. – Я хочу танцевать с тобой в студии «Танцуй» под руководством Сары и Марка Джефф.

– Ты сумасшедший, – рассмеялась Патриция. – И, что из этого получится?

– Наша пара, Клифф Маккартни и Патриция Старки, – довольно ответил Клифф. – И мы попытаемся выиграть этот чемпионат мира. Стать чемпионами 1961 года.

– Ты серьёзно? – Патриция поняла, что он не шутит.

– Да, – он подошёл ближе и слегка обнял её. – Даже серьёзнее, чем ты думаешь. Я очень долго искал тебя, Патриция.

Он посмотрел ей в глаза, а она вновь смутилась и покраснела.

Глава 4

На окраине ночного Лондона, в небольшом, но уютном двухэтажном коттедже, родители одного английского сорванца не находили себе место.

– Уже три часа ночи, – Эдвард Сендлер мерил гостиную большими шагами.

Мари Сендлер сидела за столом на четыре персоны. Женщина поставила локти на стол и коснулась пальцами губ.

– Он и раньше не был подарком, – возмущался Эдвард, разговаривая, ни то с собой, ни то с супругой. – Но как стал увлекаться творчеством этого Элтона Адамсона, то вовсе отбился от рук. Кто он вообще такой?

– Восходящая звезда рок – н – рола, – ответила уставшая Мари. – Это новое направление в музыке свело с ума всю молодежь. Сейчас они только это слушают, это поют и под это танцуют.

Вдруг раздался стук входной двери. Через минуту в гостиную вошёл девятнадцатилетний, высокий, кареглазый шатен Алан Сендлер.

– Привет, родители, – парень посмотрел на мужчину и женщину нетрезвым взглядом. – Почему не спите?

– Сынок, – взволнованная Мари поднялась со стула. – Что – то случилось?

– Где ты был? – Эдвард подошёл ближе к молодому человеку и почувствовал, как от него пахнет спиртными напитками.

– Мы с друзьями были в кино, – Алан попытался прикрыть рот рукой. – Там сегодня показывали фильм с участием рок – музыканта Элтона Адамсона.

– Допустим, – грубо отозвался отец. – Но ни один кинотеатр не работает ночью. Я спрашиваю, где ты был после кино?

– Ну, папа, – Алан упал на диван. – Потом мы с друзьями взяли гитары и отправились в паб. Я уже взрослый мальчик. Разве плохо, что я увлекаюсь музыкой?

– Пока я вижу, что ты увлекаешься пивом в дешёвых пабах, – крикнул Эдвард. – Тебе стало наплевать на нас с мамой.

– Ну, не начинай, – Алан тяжело поднялся с дивана и отправился на второй этаж.

– Сынок, – Мари остановила его. – Если тебе так нравиться Элтон, и ты сам прекрасно играешь на гитаре, почему бы тебе тоже не последовать его примеру? Тоже чего – нибудь добиться.

– Вот, вот, – Эдвард положил руки на пояс. – Не думаю, что он постоянно пропадает в пабах.

Алан посмотрел сначала на отца, затем на мать и громко рассмеялся.

– Вы, что, шутите? – сквозь смех произнёс парень. – Я и слава? Нет, вы точно шутите.

Продолжая смеяться, Алан поднялся к себе в комнату. Он упал на кровать и сладко задремал. В ту ночь ему приснился прекрасный сон. Он и ещё трое парней стояли на огромной сцене, они играли на разных музыкальных инструментах и пели задорные песни. Концертный зал, полный ликующих людей, был просто в восторге от них. Алан проснулся с ощущением абсолютного счастья. Парень подумал, а что если его родители правы, и он тоже сможет чего – нибудь добиться? Чем он хуже своего кумира американца Элтона Адамсона?

Через неделю в Лондоне состоялся ежегодный праздник – фестиваль цветов. Он проходил на площади. Люди представляли разные композиции из цветов, сделанные собственными руками, а в конце мероприятия определялся победитель. Между делом, на сцене, возведённой на площади, выступали местные артисты разных направлений. Заявку подал и Алан Сендлер, и его взяли. Всю неделю парень готовился к выступлению. Не сказать, что он очень старался. Даже в это ответственное время Сендлер не пропустил ни одного ночного похода в паб с друзьями. В характере Алана не было черты под названием старание или усердие. У этого мальчика был только талант. Но талант, как правило, нужно растить, развивать и подпитывать. Иначе он, как хрупкий цветок, просто, рано или поздно, погибнет. Этого Алан пока не понимал.

Настал момент выхода Алана на сцену. Площадь была полна народа. Алан совершенно не волновался, настолько он был самоуверенным. Сендлер вышел на сцену с гитарой в руках. Гитара была аккустической, и к ней был подключён звукосниматель. Алан подошёл к микрофонной стойке, улыбнулся и заиграл весёлую мелодию. Это была одна из рок – н – рольных композиций Элтона Адамсона, кумира Алана Сендлера, да и всей другой молодёжи.

Алан сыграл хуже среднего. Он путал слова песни, забывал их и заменял словами из других песен. Люди старшего поколения совершенно не оценили его выступления. Но ровесники Алана, напротив, были в восторге. Им понравилось, как Сендлер точно скопировал зажигательного и яркого Элтона Адамсона. В конце своего выступления Алан объявил о том, что создаёт свою рок – группу и приглашает молодых музыкантов принять участие в конкурсе.

Алан гордо закинул гитару на плечо и вальяжно спустился со сцены. Взгляды людей были прикованы к нему. Заметив это, Сендлер стал ещё более самоуверенным. Даже в тех многих глазах, которые смотрели на него с иронией, ему виделось в них восхищение собой.

– Алан!

Кто – то окликнул Сендлера, когда тот пробрался через толпу на площади. Алан обернулся. Перед ним стоял невысокий шатен. Он был ниже Алана примерно на пятнадцать сантиметров и очень молод.

– Привет, – он улыбнулся Алану и посмотрел на него глазами василькового цвета. Его голос был достаточно груб для столь юного возраста.

– Ну, привет, – Алан посмотрел на него свысока. – Чего хотел?

– Я слышал, ты собираешь рок – группу? – незнакомец скрестил руки на груди.

– Допустим, – Алан снял гитару с плеча. – И, что с того?

– Я тоже хочу принять участие, – ответил мальчик. – Ты же сказал, что набираешь молодых парней.

– Вот именно, – усмехнулся Сендлер. – Молодых парней, а не детей. Кто ты такой и сколько тебе лет?

– Меня зовут Генри Поттер, мне шестнадцать лет, – пояснил парень.

– И, что же ты умеешь, Генри Поттер? – с издевкой в голосе поинтересовался Алан.

– Я ударник, – гордо ответил Генри. – Играю на барабанах.

– Хорошо, – согласился Сендлер, ещё раз оглядев юнца. – Куда мне прийти, чтобы прослушать тебя? Где находятся твои барабаны?

– У меня, – замялся Генри и опустил прекрасные глаза. – У меня их нет.

– Что? – засмеялся Алан. – Ударник без барабанной установки? Хватит отнимать моё драгоценное время!

Алан вновь закинул гитару на плечо и собирался уходить.

– Постой, – Генри остановил его. – Я, правда, умею играть и довольно не плохо. Я занимался в школе, в которой учусь, но туда просто так не пустят. Я не знаю, как тебе показать то, что я умею.

Алан задумался. Что – то было в этом наивном и ранимом пареньке, что привлекало его.

– Хорошо, – смягчился он. – Встретимся сегодня в полночь у твоей школы.

– В полночь? – не понял Генри.

– Да, – улыбнулся Алан и начал удаляться от Поттера.

Генри родился в семье Майкла и Трейси Поттер. У Майкла и Трейси было четверо детей, из них Генри самый младший. У Генри было очень сложное детство. Он часто болел. Однажды, даже так сильно, что чуть не умер. Его жизнь трижды весела на волоске. Майкл и Трейси очень любили своего последнего сына и заботились о нём, наверное, это и помогло ему выжить. Генри всегда был чутким, ранимым и довольно обидчивым ребёнком, эти качества перешли с ним и в юный возраст.

Как – то раз родители Генри вместе с ним отправились на концерт. И там десятилетний Генри увидел, как на сцене седовласый мужчина лихо отбивает на барабанах африканские ритмы. В тот день он влюбился в этот музыкальный инструмент. Позже, мир захватили в свой плен безумные ритмы рок – н – ролла, и уже тогда Генри понял, что хочет стать барабанщиком, какой – нибудь рок – группы. Майкл и Трейси не препятствовали этому желанию, но у них не было средств, чтобы приобрести сыну барабанную установку, которая считалась для них на тот момент роскошью. Но они нашли другой способ, как помочь сыну. Старенькая барабанная установка была в актовом зале школы, где учился Генри. Художественного руководителя там не было и барабаны, от своей ненадобности, покрылись пылью. Майкл договорился с директором школы о том, чтобы Генри иногда мог учиться играть на этих барабанах. И та, пусть и с огромной неохотой, но разрешила мальчику заниматься два раза в неделю по тридцать минут. Так Генри и освоил этот непростой музыкальный инструмент, который и задаёт ритм всему ансамблю.

Часы на Биг – Бене пробили полночь. Генри подошёл к своей школе и посмотрел на небо. Оно хмурилось, дул ветер, беспокоя кроны деревьев, ночь была безлунной. Генри поёжился. Ему не было холодно, скорее вся эта обстановка навивала на него некую жуть.

Вдруг кто – то опустил ему на плечо руку. От неожиданности Генри вскрикнул и резко обернулся. Перед ним стоял Алан Сендлер и просто умирал от смеха.

– Очень смешно, – обидевшись, съязвил Поттер.

– Если бы ты видел себя со стороны, – Алан начал передразнивать испугавшегося Генри. – Тебе тоже было бы смешно.

– Ну, да, – улыбнулся Генри. Его обида вмиг испарилась.

– Мы идём? – поинтересовался Алан.

– Куда? – не понял Генри.

– Ну, ты и шутник, – Алан улыбнулся и погрозил парню пальцем. – Как куда? В твою школу. Будешь демонстрировать мне своё мастерство.

– Сейчас? – удивлению Генри не было предела. – Но сейчас же ночь! Кто нас туда пустит?

– Мы сами себя туда пустим, – ответил Алан. – Зачем ждать чьё – то приглашение, если мы и сами можем войти.

Генри стоял как вкопанный, хлопая густыми ресницами васильковых глаз. Он не мог понять, насколько серьёзен сейчас его новый знакомый.

– Ну, ты идёшь? – Алан сделал два шага вперёд, а затем обернулся.

– Я тебя не понимаю, – Генри подошёл к Сендлеру. – Расскажи, что ты задумал?

– О, Боже, – тяжело вздохнул Алан. – Вот план школы, – Сендлер раскрыл перед Поттером схему здания. – Сейчас в ней находится только охранник. Мы заберёмся на чердак, там есть дверь, которая ведёт в коридор третьего этажа, а на нём как раз находится актовый зал с твоими барабанами. Мы проникнем туда, и ты покажешь мне, что умеешь.

Генри недоверчиво посмотрел на Алана. Ему не понравилось то, что задумал Сендлер.

– Ты хочешь в группу? – грубо надавил Алан.

– Да, – твёрдо ответил Генри.

– Тогда идём? – поинтересовался Алан и пошёл к школе.

– Идём, – Генри отправился вслед за ним.

Парни взобрались на крышу здания. У бунтаря и задиры Алана это получилось очень быстро и легко. Генри же, напротив, с трудом справился с этой задачей.

– Ну, поторапливайся, – Алан втащил Генри на крышу.

– Я боюсь высоты, – нервно произнёс Генри, стараясь не смотреть вниз.

– С тобой столько проблем, – укоризненно проронил Алан.

Генри бросил на него взгляд. Эта фраза задела его. С детства он считал, что доставлял своим родителям очень много проблем из – за своих частых болезней. Хотя его родители не давали повода для рождения таких мыслей.

– Всё, идём, – Алан открыл дверь чердака.

Молодые люди вошли внутрь тёмного помещения. На чердаке хранились старые столы и стулья. Парни пробрались через весь этот хлам. Затем Алан открыл замок ещё одной двери, и они оказались в коридоре третьего этажа. Актовый зал находился прямо напротив неё. Алан вновь легко справился с замком, и они вошли внутрь актового зала. Он представлял собой помещение среднего размера с небольшой сценой, в углу которой и стояла барабанная установка.

– Итак, – Алан важно посмотрел на часы. – По моим подсчётам у тебя минута, в лучшем случае полторы. Потом сюда прибежит охранник.

Генри просто смотрел на Алана.

– Чего ты ждёшь? – не понял Сендлер. – Палочки в руки и я жду оглушительного триумфа.

Генри быстрым шагом поднялся на сцену. Он подошёл к барабанам, протянул руку за палочками, но не обнаружил их на привычном месте.

– Ничего не понимаю, – произнес Генри.

– Что ещё? – недовольным тоном поинтересовался Алан.

– Я не могу найти палочки, – нервничая, ответил Генри, заглядывая со всех сторон под установку. – Их здесь нет. Может их украли?

– И какому идиоту нужны палочки без барабанов? – вздёрнул руками Сендлер.

– Я не знаю, – до боли расстроившись, Генри опустился на пол и посмотрел на Алана. В зале было темно, но от света уличных фонарей можно было разглядеть его лицо. – Всё кончено, да? Теперь ты не возьмёшь меня в группу?

Алан посмотрел на Генри. Ему стало жалко этого мальчика. Он был таким беспомощным и наивным. А может быть он и правда чего – то стоит? Сендлер положил руки на пояс и тяжело вздохнул. Он посмотрел в окно и задумался. С третьего этажа было хорошо видно, как ветер качал верхушки деревьев. Алан внимательно посмотрел на них.

– У меня идея, – улыбнулся Алан. – Я сейчас вернусь. Жди меня здесь и главное не шуми.

Генри не успел опомниться, а Алан уже выскочил из зала. Поттер остался один в тёмном помещении. Он огляделся вокруг. Парень первый раз оказался в такой ситуации, до этого момента его жизнь протекала тихо и спокойно, без особых приключений.

Минут через пять Алан вновь вошёл в зал. В его руках виднелись толстые ветви деревьев.

– Вот, держи, – Сендлер протянул их Генри.

– Что это? – не понял парень.

– Небольшая часть того дерева, что растёт за окном, но для тебя в данный момент это барабанные палочки, – улыбнулся Алан.

– Нет, – Генри поднялся с пола. – Ты хочешь, чтобы я играл этим? Но я не смогу.

– Послушай, Поттер, – терпение Алана было на пределе. – Либо ты показываешь мне что умеешь, либо мы прощаемся с тобой раз и навсегда!

– Ну, хорошо, – Генри взял ветки из рук Сендлера.

Поттер подошёл с ними к барабанам, ещё раз посмотрел на них и тяжело вздохнул. Но делать было нечего, от его игры зависело, попадёт он в группу или нет.

Генри уселся за барабанную установку и к огромному удивлению Алана начал лихо отбивать на ней бунтарские ритмы рок – н – рола. В руках у Поттера вместо профессиональных палочек были обыкновенные ветки деревьев, но это не помешало ему показать своё мастерство во всей красе. Конечно, игра Генри была далеко не идеальна, но для самоучки он был просто великолепен.

Алан ещё бы долго слушал своего нового знакомого, но в коридоре послышались шаги охранника.

Генри резко прекратил играть. По его телу пробежала дрожь. Он бросил ветки и сбежал со сцены.

– Уходим, – Алан толкнул его к выходу.

Они выскочили из зала и вбежали в ту дверь, которая вела на чердак.

– А, ну, стоять, – крикнул им вслед охранник и кинулся за ними.

Алан выбежал на крышу, Генри не отставал, но охраннику удалось поймать его за ногу. Поттер упал.

– Всё попался, – охранник с силой потянул беглеца на себя.

Генри ухватился за дверь. Алан схватил его за руки и начал тянуть на себя. Генри вскрикнул, думая, что сейчас эти двое, разорвут его на части. Вдруг ботинок на ноге Генри, за которую тянул охранник, начал сползать и, в итоге, остался в руках у мужчины. Это дало шанс парням вырваться. Они в два счёта спрыгнули с крыши и, что есть силы, побежали прочь от школы.

– Вот это круто! – воскликнул взбудораженный Алан, когда они добежали до парка. – Вот это пробежка! Может ещё разок?

– Нет, спасибо, – Генри никак не мог отдышаться. – Не нравятся мне такие пробежки. Этот сумасшедший мне чуть ногу не оторвал.

– Представляешь, пройдёт совсем немного времени, мы станем знамениты, и на одной из пресс – конференций тебя спросят журналисты: «Мистер Поттер, а как вы попали в группу к мистеру Сендлеру?». А ты ответишь: «Я сыграл ему на барабанах ветками деревьев, и он был в восторге», – Алан покатился со смеху.

– Постой, – Генри посмотрел на него. – Значит, ты берёшь меня в группу?

– А я этого не сказал? – поинтересовался Сендлер, всё ещё смеясь.

– Думаю, ты это упустил, – улыбнулся Поттер.

– Ну, что ж, ты в группе, дружище, – Алан похлопал Генри по плечу.

– Спасибо, Ал, – Генри был безумно счастлив.

– Может, заглянем в паб? Отметим твоё посвящение в барабанщики? – предложил Алан.

– О, нет, – засмеялся Генри. – С меня на сегодня хватит приключений.

– Как скажешь, – не стал настаивать Сендлер. – Встретимся завтра вечером у меня в гараже, там и начнём репетировать.

– Алан, но на каких барабанах я буду играть? – спросил Генри.

– У отца моего приятеля была старая установка, думаю, он нам не откажет в помощи, – улыбнулся Алан. – Теперь нам нужно найти ещё двух гитаристов. До завтра.

Счастливый Генри прибежал домой. Чтобы не разбудить родителей, он перелез через забор, открыл окно своей комнаты и прыгнул на кровать, которая стояла прямо под ним. Генри приземлился на что – то очень твердое. В следующую секунду он вынул из – под себя барабанные палочки. Поттер частенько брал их домой, он тренировался на кастрюлях с кухни Трейси.

– Вот дурак, – засмеялся Генри. Он вспомнил, что забирал палочки домой. – Нужно будет рассказать Алану, что я нашёл того идиота, кому нужны палочки без барабанов.

Утром следующего дня Генри Поттер стоял на остановке в ожидании автобуса, который доставит его к школе. Автобус не заставил себя долго ждать и Генри вошёл внутрь. Там уже, как и всегда, ему занял место Джордж Норман, который садился остановкой ранее. Джордж был старше Генри на два года. Год назад он окончил школу, в которой сейчас учился Поттер. Джордж поступил в колледж, который находился недалеко от школы, поэтому маршрут парня остался прежним.

Джордж Норман представлял собой высокого брюнета с добродушными карими глазами. У него были мягкие черты лица и обворожительная улыбка. Родителями Джорджа были Колин и Хелен Норман. Джордж был не единственным ребёнком в семье. У него были младшие брат и сестра. С раннего детства Джордж помогал своим родителям по дому, а когда появились брат и сестра, то он стал помогать заботиться и о них. Наверное, поэтому Джордж был всегда очень серьёзен и рассудителен. Он успевал не только отлично учиться в общеобразовательной школе, но посещал и музыкальную школу. Позже, его, как и большинство молодых людей, поразили своим звучанием звуки рок – н – ролла. Джордж, просто влюбился в эту музыку. И с классической гитары он переключился на гитару эстрадную.

Джордж и Генри не были друзьями, скорее были приятелями. Генри нравилось слушать Джорджа, он всегда рассказывал ему что – нибудь интересное. Джордж казался Генри очень умным, иногда он думал, что Норман старше его лет на десять, не меньше.

– Привет, Генри, – Джордж улыбнулся парню, когда тот дошёл до него.

– Привет, Джордж, – Генри опустился на сидение рядом с Норманом.

– Что нового? – Джордж внимательно посмотрел на приятеля. – Ты будто не выспался?

– Так и есть, – засмеялся Генри. – У меня ночью были такие приключения, что…

Генри прекратил смеяться и резко посмотрел на Джорджа. Он вспомнил, что частенько видел его в школе с гитарой. Он рассказал Джорджу о событиях прошлой ночи.

– Может, ты тоже хочешь в группу? – поинтересовался Генри. – Я могу поговорить с Аланом. Он довольно не плохой.

– Это тот парень, который пел и играл на «фестивале цветов»? – уточнил Джордж.

– Да, да, он самый, – подтвердил Поттер. – Ну, так что?

– Да, думаю, можно попробовать, – улыбнулся Джордж.

– Отлично, – обрадовался Генри.

Тем же вечером Генри поговорил с Аланом о Джордже и тот согласился его прослушать.

Вечером следующего дня Алан ожидал Генри и Джорджа в парке. Парни немного опаздывали. Алан нервно колотил пальцами по скамейке, на которой сидел. Ещё через минуту к нему, наконец, подошли Генри и Джордж.

– Привет, Алан, – Генри улыбнулся и протянул ему руку.

– Вы опоздали, – вместо приветствия выпалил недовольный Сендлер.

– Для начала нужно поздороваться, иначе, это просто не вежливо с твоей стороны, – не остался в долгу Джордж. – Это, во – первых…

– А есть ещё и во – вторых? – съязвил Алан. Он не привык, что ему дерзят.

– Разумеется, – ответил Джордж. – Мы шли на остановку, но Генри запнулся, упал и порвал брюки. Мы были вынуждены вернуться, чтобы он переоделся, поэтому и пришли позже. Мы не опоздали, мы задержались.

– Есть разница? – не понял разозлившийся Алан.

– Конечно, – спокойно ответил Джордж. – У нас была уважительная причина.

– Что за чушь? – Алан поднялся со скамейки и посмотрел на Джорджа. – Ты издеваешься? – затем он перевёл взгляд на Генри. – Он, что издевается?

– Ладно, ребята, бросьте, – Генри попытался уладить этот конфликт. Он посмотрел на Джорджа. – Джордж, сыграй, ты же для этого сюда пришёл.

Джордж достал свою гитару из чехла. Присел на скамейку и начал играть песню Элтона Адамсона. Именно ту, которую Алан исполнял на «фестивале цветов».

Джордж сыграл безукоризненно. Ничем не хуже, чем сам, всеми любимый, Элтон. Алан в сравнении с Джорджем был просто пустым местом. Он это понимал, но признавать не хотел. Сендлеру всегда было очень тяжело признать, что есть кто – то лучше него. Настолько он был самоуверенным, и это часто мешало ему.

–Как – то так, – Джордж закончил играть и отложил в сторону гитару.

– Видишь, Алан, – улыбнулся Генри. – Я же тебе говорил, что он просто потрясающе владеет гитарой.

– Я бы так не сказал, – выпалил Алан. – Есть те, кто играют эту песню в миллион раз лучше.

– Например, ты, – усмехнулся Джордж. – Я был на «фестивале цветов», видел твоё выступление.

– И, что? – Алан подошёл к Джорджу. Он понял, что Норман имеет в виду. – Продолжай.

– Ничего, – вновь усмехнулся Джордж. Он положил гитару в чехол. – Думаю, ты не возьмёшь меня в группу.

– Заметь, это сказал не я, – Алан со злостью посмотрел на Джорджа. – Но мне нравиться ход твоих мыслей.

– Прекрасно, – Джордж закинул гитару на плечо и посмотрел на Генри. – До встречи.

– Послушай меня Генри, – Алан грозно посмотрел на парня, когда Джордж удалился. – С этого момента гитаристов в нашу группу буду искать я.

Утром следующего дня, родители Джорджа Нормана, повезли его младших брата и сестру в гости к бабушке и дедушке. У Джорджа в тот день выдался выходной. Парень проснулся, чуть позже обычного времени и не торопился подниматься с постели. Он включил радио, которое стояло на прикроватной тумбе, и наслаждался музыкой, доносящейся из его динамика. Весёлая песня закончилась, Джордж поднялся с кровати и отправился в ванную. После того как парень привёл себя в порядок, он спустился в столовую к завтраку.

На небольшой кухне Хелен оставила для сына бутерброды. Джордж посмотрел на них с огромным аппетитом в глазах, улыбнулся и потёр руки одну об другую. Молодой человек взял завтрак и присел с ним за небольшой обеденный стол на пять персон. Но как только Джордж поднёс бутерброд ко рту, раздался звонок в дверь. Он вздёрнул брови, отложил аппетитный бутерброд и отправился открывать дверь.

– Привет, – на пороге стоял Алан Сендлер и мило улыбался. По его виду нельзя было сказать, что накануне он и Джордж повздорили. Алан смотрел на Нормана как на хорошего старого друга.

– Привет, – удивлению Джорджа не было предела.

– Можно войти? – поинтересовался Алан, уже на половину находясь внутри дома.

– Да, – Джордж впустил его. – Я собирался завтракать. Может, присоединишься?

– Нет, спасибо, – Алан огляделся по сторонам, разглядывая дом Джорджа.

Джордж и его дружная семья жили в небольшом одноэтажном коттедже. Колин Норман был столяром. Поэтому вся красивая мебель в доме была сделана его руками. Так же, Колин, с лёгкостью мастерил подсвечники и ещё массу интересных изделий, которые пригождались в домашнем хозяйстве.

– Алан, зачем ты пришёл? – скрестив руки на груди, поинтересовался Джордж.

– У тебя красивый дом, – Алан посмотрел на Джорджа.

– Спасибо, – улыбнулся Джордж. – Это заслуга моих родителей. Ты не ответил на вопрос.

– Джордж, – Алан без приглашения присел на диван. – Вчера я погорячился. Понимаешь, у меня не самый лучший характер. Со мной иногда бывает трудно.

– Я это заметил, – засмеялся Джордж. – И что из этого?

– Я пришёл извиниться, – произнёс Алан. Ему было трудно это сделать. Он привык считать себя правым. – Ты здорово играешь. Как настоящий профессионал.

– Может это потому, что я окончил музыкальную школу по классу гитары, – усмехнулся Норман.

– О, – только и сказал Алан. – Ну, это в корне меняет дело. Я хочу, чтобы ты был в моей группе. Что ты ответишь?

– Не вижу причин для отказа, – улыбнулся Джордж.

– Вот и отлично, – Алан протянул Джорджу руку. – Значит, друзья?

–Друзья, – Джордж пожал ему руку.

Прошло три месяца с тех пор, как Алан Сендлер, Джордж Норман и Генри Поттер организовали рок – группу. Последние два месяца каждые выходные ребята играли песни восходящих звёзд в местном пабе «Чердак», который находился на окраине Лондона. Хозяином «Чердака» был Джерри Одли, невысокий, толстенький мужчина средних лет.

Генри и Джордж ожидали Алана у входа в паб «Чердак». Этой субботней ночью ребята вновь собирались играть для Лондонской молодёжи, которая не желала спать ночами. Ей хотелось веселья до утра.

– Привет, – Алан подошёл к парням. Он был расстроен.

– Привет, – отозвались Джордж и Генри.

– Что случилось? – Джордж заметил, что на Алане нет лица.

– Грег отказался стать нашим бас – гитаристом, вот что случилось, – съязвил Алан и закурил сигарету.

– Не переживай, всё наладится, – беззаботно улыбнулся Джордж.

– Ага, – усмехнулся Алан, посмотрев на Нормана недовольным взглядом. – Как же. Джерри дал нам неделю, чтобы найти бас – гитариста. Он нас выгонит. Ладно, идём, – Алан бросил в урну недокуренную сигарету.

Ребята вошли в небольшой холл. В нём была винтовая лестница, она и вела в зал паба. Музыканты поднялись на второй этаж и прошли в маленькую комнатку, которая была отведена для артистов паба. В след за ними туда ворвался Джерри.

– Привет, ребята, – он бросил на них взгляд полный ехидства.

– Привет, – с неохотой поздоровались они.

– Я надеюсь, сегодня вы выйдите на сцену вчетвером? – поинтересовался Джерри, всё так же ехидно улыбаясь.

– Ну, – протянул Алан, не зная, что ответить.

– Нет, Джерри, мы пока не нашли бас – гитариста, – признался Джордж и уловил на себе недовольный взгляд Алана.

– Но, мы обязательно это сделаем, – позитивно добавил Генри.

– Значит так, – Джерри грозно посмотрел на парней, которые в свою очередь опустили глаза. – Я жду до следующих выходных. К следующей субботе у вас должен быть бас – гитарист, приличная одежда, говорящая за вас, что вы рок – группа и хорошее, звучное название. Если вы не выполните эти условия, в один миг вылетите из паба. Ясно?

– Да, – ответил Джордж.

– Вот чёрт, – взорвался Алан, когда Джерри покинул гримёрную комнату. – И, что нам делать?

– Успокойся, Алан, – улыбнулся Джордж. – У нас есть целая неделя. Мы что – нибудь придумаем, а сейчас нам пора готовиться к выходу на сцену.

В паб «Чердак» вошёл тёмный шатен двадцати двух лет среднего роста. Он был одет просто, но вся его одежда стоила больших денег, и была от какого – то очень известного модельера. Молодой человек был изрядно пьян. В компании своих друзей и в объятиях двух симпатичных девушек парень поднялся по винтовой лестнице и оказался в зале паба «Чердак». Это было помещение среднего размера, в котором царили: темнота, громкий смех, топот танцующих каблучков, звон бокалов и дым сигарет.

Незнакомец и его друзья уселись за один из столиков и сделали заказ. Джерри – хозяин паба, заметил молодого человека и отправился в соседнее помещение, где стоял телефонный аппарат. Он поспешно набрал номер и застыл в ожидании ответа. После недолгих гудков на том конце провода послышался грубый мужской голос.

– Здравствуйте, мистер Лэрд, – замямлил Джерри. – Это Джерри, хозяин паба «Чердак». Простите за столь поздний звонок, ваш сын у нас.

– Здравствуй, Джерри, – донеслось из трубки. – Он вновь со своими дружками?

– Да, мистер Лэрд, – ответил Джерри. – И он очень пьян.

– Что он сейчас делает? – поинтересовался Лэрд.

– Он, – Джерри осторожно выглянул из – за шторы, которая отделяла зал паба от маленького помещения, где он сейчас находился. – Он танцует на столе и бьёт посуду.

– Боже мой, – тяжело вздохнул Лэрд. – Прости, Джерри, я всё оплачу. Потерпи его ещё минут двадцать. Сейчас я отправлю за ним своего водителя.

– Хорошо, мистер Лэрд, я вас понял, – Джерри с чувством выполненного долга повесил трубку.

На небольшую сцену паба вышли Алан, Генри и Джордж. Музыканты подключили свои старенькие музыкальные инструменты к усилителям. Они огляделись по сторонам, этим самым оценив публику, и начали играть. В первую очередь они привлекли внимание парня танцующего на столе. Он внимательно посмотрел на них, улыбнулся друзьям, подмигнул девушкам и спрыгнул со стола. Молодой незнакомец подошёл к барной стойке, за которой высокий бармен мастерил коктейли.

– Пиво, дружище, – парень улыбнулся ему и присел на высокий стул.

– Держи, – бармен наполнил бокал. – Давненько тебя у нас не было видно. Где пропадал, Бернард?

– Да, так, то там, то здесь, – ушёл от ответа Бернард. – Скажи мне лучше, кто эти ребята, – он указал на сцену.

– Местные рок – музыканты, – усмехнулся бармен. – Недолго им здесь осталось.

– Почему? – не понял Бернард, сделав глоток из бокала.

– Скоро Джерри погонит их отсюда, – бармен перегнулся через стойку, а затем вновь выпрямился.

– За что? – не успокаивался Бернард. – Кажется, неплохо играют.

– Да, но ты посмотри на них, – вновь усмехнулся бармен и принялся протирать бокалы. – Играют без бас – гитариста, одеты в растянутые футболки, да и названия группы у них нет. Джерри хочет, чтобы у него в заведении были настоящие рокеры.

– Всё ясно, – улыбнулся Бернард и поднял вверх бокал. – Твоё здоровье.

– По – моему, это за тобой, – засмеялся бармен, посмотрев вдаль.

– Что? – парень обернулся и увидел у входа двух мужчин в костюмах. – Точно, – вздохнул он. – Джерри уже успел доложить о моём визите папочке. Ладно, – парень поднялся со стула. – До встречи.

Вечером следующего дня Алан, Джордж и Генри репетировали у Алана в гараже. Вдруг раздался стук в дверь. Парни прекратили играть и переглянулись.

– Ты кого – то ждёшь? – поинтересовался Генри.

– Нет, – ответил Алан и отложил гитару в сторону. – Пойду, открою.

Алан открыл дверь. За порогом стоял тот самый шатен из паба «Чердак».

– Привет, парни, – Бернард бесцеремонно вошёл внутрь небольшого помещения.

– Эй, ты кто? – не понял Алан.

Джордж убрал свою гитару, Генри отложил барабанные палочки и вышел из – за установки. Парни насторожились. А Бернард там временем осматривал гараж.

– Не плохо вы устроились здесь, – он вновь посмотрел на музыкантов. – Молодцы!

– Кто ты? – на этот раз уже грубо повторил Сендлер.

– Я – тот, кто вам нужен как воздух, – улыбнулся Бернард.

– Что за бред? – Алан повысил голос и подошёл к Бернарду. – Убирайся отсюда, ты мешаешь нам репетировать.

– Я слышал, Джерри выгоняет вас из паба? – Бернард пошёл вглубь гаража, продолжая его осматривать.

– Откуда тебе это известно? – поинтересовался Генри.

– Мне много чего известно, Генри, – ответил Бернард и провёл рукой по гитаре Джорджа.

– Ты, что ясновидящий, – усмехнулся Джордж.

– А ты шутник, Джордж, – доброжелательно улыбнулся Бернард. – Мне нравится, когда у людей есть прекрасное чувство юмора.

– Так, мне это надоело, – взорвался Алан. – Кто ты? И откуда тебе известны наши имена?

– Бунтарь – Алан Сендлер, – всё так же улыбаясь, Бернард подошёл к Алану. – Основатель рок – группы без названия. Я же уже сказал, я тот, кто поможет вам не вылететь из паба «Чердак».

– Каким образом? – поинтересовался Джордж.

Ничего не сказав, Бернард вышел за пределы гаража, а через несколько минут вернулся. В его руках можно было увидеть большой пакет и новенькую, дорогую бас – гитару. Алан, Джордж и Генри открыли рты от удивления. Такого нового и дорогого музыкального инструмента они ещё не видели.

– Твой папа миллионер? – поинтересовался Джордж.

– Что – то вроде того, – усмехнулся Бернард. – Парни, я окончил музыкальную школу. Неплохо играю на бас – гитаре, – он посмотрел на Сендлера. – Прошу тебя, Алан, принять меня в группу. И вот ещё что, – парень поставил на пол тот самый огромный пакет.

– А это ещё что? – Алан недоверчиво посмотрел на пакет.

– Я думаю, в этом вы будете отлично смотреться на сцене, – Бернард достал из пакета чёрные футболки, кожаные штаны и кожаные куртки.

– Бог мой, – Генри взял в руки куртку. – Сколько же это всё стоит?

– Это неважно, – отмахнулся Бернард. – Примеряйте.

Парни вновь переглянулись. Затем скинули свои потрёпанные джинсы и растянутые майки и облачились в новую одежду. Алан, Джордж и Генри посмотрели друг на друга с восхищением. Чёрные футболки прекрасно подчёркивали фигуры ребят, а кожаные брюки и куртки добавляли в образ настоящий, рокерский дух свободы и бунтарства. Музыканты ещё раз посмотрели на себя, затем друг на друга и довольные заулыбались. Новая экстравагантная одежда пришлась им по вкусу.

– Так, чего – то явно не достаёт, – призадумался Бернард, посмотрев на ребят. – Ах, да, – парень подошёл к молодым людям и взъерошил им волосы. – Вот теперь порядок, – улыбнулся он.

– Да, это неожиданно, – Алан ещё раз посмотрел на себя. – И как же мы сами до этого не додумались. Что ж, Бернард, ты в группе.

– Ты принял меня в группу «Неудержимые»? – улыбнулся Бернард.

– Что? – не понял Сендлер.

– Этот тип хочет, чтобы наша группа называлась «Неудержимые», – пояснил Джордж.

– Думаю отличное название, – Генри с важным видом уселся за барабанную установку.

– Ты в группе «Неудержимые», – улыбнулся Алан и протянул Бернарду руку.

Грэхем Лэрд вошёл в просторный, дорого обставленный кабинет на своей огромной фирме. Компания Грэхема и его супруги Эммы уже на протяжении двадцати лет успешно занималась разработкой и производством фармацевтической продукции.

Грэхем и Эмма поженились двадцать пять лет назад. Он был из бедной семьи, да и она не блистала каким – то особым достатком. Родители молодых людей не были против их брака, скорее даже наоборот. Свадьба Грэхема и Эммы была очень скромной, даже бедной. Сразу после свадьбы они переехали в маленькую квартирку на самой окраине Лондона, которая досталась Грэхему от бабушки. Их финансовое положение было ниже среднего уровня. Грэхем окончил медицинский университет и работал в больнице за грошовую зарплату. Эмма была парикмахером, но больших денег тоже с этого не имела. Через три года после свадьбы у Грэхема и Эммы родился прекрасный сын – Бернард. Молодые родители безумно любили своё чадо и друг друга. У них в семье была полная гармония и идиллия, и даже бедность не расстраивала их. Наверное, поэтому, спустя два года, семье Лэрд несказанно повезло. Грэхем разработал новое лекарство. Так всё и началось. Грэхему заплатили неплохую сумму денег, мужчина вложил их в бизнес и открыл маленькую компанию по разработке фармацевтической продукции. Спустя пять лет она превратилась в один из крупнейших концернов во всём мире. А семья Лэрд стали миллионерами. Несмотря на большие деньги, Грэхем и Эмма так же любили друг друга и своего уже взрослого сына. У них была лишь одна проблема. Бернард вырос сложным и избалованным парнем. Он был добрым и отзывчивым, но ужасно капризным. Он никак не мог найти себя в этом мире.

Грэхем представлял собой высокого, коренастого брюнета. У него были широкие плечи и накаченный пресс. Лэрд был статный, голубоглазый мужчина. Грэхем обладал спокойным характером. Мужчина был очень рассудителен и крайне редко позволял себе выйти из себя и повысить голос.

Грэхем присел в мягкое кресло и принялся за работу.

– Мистер Лэрд, к вам начальник службы безопасности мистер Эртон, – донёсся мягкий голос секретаря – референта из аппарата селекторной связи.

– Благодарю, – отозвался Грэхем. – Пусть он войдёт.

Через секунду в кабинет вошёл высокий, худощавый мужчина в очках. Он подошёл к столу Грэхема.

– Присаживайтесь, Эртон, – пригласил Грэхем. – Какие новости?

– Спасибо, мистер Лэрд, – улыбнулся Эртон и присел на мягкий стул. – Мои предположения были верны. Бернард начал играть в рок – группе с этими ребятами. Он позаботился об их имидже, и теперь они, вот уже на протяжении недели, выступают вместе в пабе «Чердак».

– Что это за ребята? – устало, поинтересовался Грэхем, ослабив галстук.

– Я навёл о них справки, мистер Лэрд, хорошие парни, – ответил Эртон. – Прикажите мне повлиять на то, чтобы он с ними не общался?

– Нет, – Грэхем положил руки на стол. – Главное, что теперь он не водится со своими дружками. Пусть пока побалуется в роли бас – гитариста модной рок – группы, а потом посмотрим. Но, Эртон, глаз с него не сводите.

– Будет сделано, мистер Лэрд, – Эртон поднялся со стула.

Глава 5

Прошло полгода с тех пор, как Алан Сендлер создал рок – группу «Неудержимые». Всё это время ребята успешно выступали по выходным в пабе «Чердак». Они очень нравились местной публике. Также, не без помощи своего отца, Бернард Лэрд устроил группе выездные концерты по городам Англии. И там музыканты очень полюбились местной публике. Но дальше этого карьера ребят не поднималась, а чего они действительно хотели, так это стать богатыми, знаменитыми и успешными.

После очередного выступления в пабе «Чердак» Алан Сендлер, Джордж Норман и Генри Поттер ввалились в свою музыкальную комнату. У парней было отличное настроение, они, как и всегда, шутили и смеялись.

– Ребята, а где Бернард? – поинтересовался Генри, оглядевшись по сторонам.

– Наверное, знакомится с очередной девушкой, – засмеялся Алан и немного устало опустился в кресло перед зеркалом.

– Кажется, это твой удел, – Джордж посмотрел на него.

– Не без этого, – улыбнулся Алан, рассматривая себя в зеркале, а затем посмотрел на Джорджа. – Но у него подружек больше, а знаете почему?

– Его папа Грэхем Лэрд, – в голос отозвались Джордж и Генри, а после рассмеялись.

– И в этом вся, правда, жизни, мои друзья, – приняв вид философа, констатировал Сендлер, этим ещё больше развеселив музыкантов.

После его слов в музыкалку вошёл Бернард Лэрд с каким – то незнакомцем. Мужчине на вид было лет тридцать пять. Он был высокого роста, очень худой. У незнакомца были совершенно не естественные черты лица, будто он перенёс пластические операции или его лицо находилось под профессиональным гримом. Так же на его лице присутствовали усы и маленькая бородка. У мужчины был длинный нос.

– Ребята, – Бернард обратился к парням и улыбнулся. – Это Кристиан Форман.

Музыканты внимательно посмотрели на незнакомца. Алан и Генри остались безразличны к нему, но Джорджу он очень не понравился. Мужчина напомнил Норману гремучую змею из сказок о злодеях. Что – то было в нём отталкивающее и пугающее, если не сказать больше.

– Нам это ни о чём не говорит, – положив в рот конфету и закинув ноги на гримёрный столик, остался в своём дерзком репертуаре Алан.

– Кристиан Форман прибыл к нам из Америки, – объяснил Бернард ребятам. – И он хочет предложить нам выступить там с концертом.

– Ребята, – Форман присел на стул. – Я менеджер одной хорошей и популярной группы в Америке и хочу предложить вам играть у них на разогреве.

– И, что это за группа? – с недоверием поинтересовался Джордж.

– Я не могу так сразу открыть перед вами все карты, – уклонился от ответа Кристиан. – Так что вы мне ответите?

– Я думаю, можно попробовать, – улыбнулся Алан, не до конца веря в свою удачу.

Генри пожал плечами. Он знал, что в группе всё решает не он. Бернард весь засиял от счастья.

– Нам нужно подумать, – неожиданно для всех произнёс Джордж.

– Что? – Форман одарил его презрительным взглядом, но тут же смягчился. – Подумать?

– Он шутит, – Алан грозно посмотрел на Нормана.

– И вовсе нет, – Джордж поднялся со стула и приблизился в Форману. – Я вполне серьёзно.

– Хорошо, – Кристиан с недовольным видом поднялся со своего места и посмотрел на ребят. – Но советую вам дать мне ответ уже завтра, – он подошёл к двери и обернулся. – Или я найду другую рок – группу, – он ехидно улыбнулся и вышел из комнаты.

– Что ты делаешь? – взорвался Алан и посмотрел на Джорджа. – Ты, что с ума сошёл?

– Наверное, сошёл, – добавил Бернард, тоже глядя на Нормана. – Джордж, если ты не до конца всё понимаешь, то это наш шанс.

– Шанс? – усмехнулся Джордж.

– Да, – ответил Лэрд. – Шанс разбогатеть и стать знаменитыми. Разве мы не этого хотим?

– А, он, – крикнул Алан и ткнул в Джорджа пальцем. – А он хочет всё испортить.

– Ребята, – Джордж обратился к парням, он был спокоен. – Вы хорошо разглядели этого типа? Он вам не показался странным? И кто нас, никому не известную группу, вдруг бы пригласил в Америку? Нас в Англии – то толком не знают, – усмехнулся Джордж.

– Ты забыл! – вновь крикнул несдержанный Сендлер. – У нас в группе Бернард Лэрд – сын миллионера. Его знают не только в Америке.

– Да, да, – вальяжно улыбнулся Бернард и закурил сигарету.

Джордж покачал головой. Его мнение никого не интересовало. Он посмотрел на сидящего в углу Генри.

– А ты, что думаешь, Генри? – поинтересовался он у друга.

– Мне всё равно, – отмахнулся Поттер, у которого редко когда было своё мнение.

– Вот и решено, – довольный Бернард запрыгнул на гримёрный столик. Он расправил руки, по сторонам имитируя фигуру «самолётик» и с диким криком спрыгнул вниз. – Мы летим в Америку!

Через три дня Алан Сендлер, Джордж Норман, Генри Поттер и Бернард Лэрд ожидали Кристиана Формана в парке. Парни курили, держа в руках рюкзаки с вещами.

– Странное место, – с озабоченным видом тихо произнёс Джордж.

– Опять ты за своё, – возмутился Алан и, бросив сигарету в урну, посмотрел на ребят. – Может, полетим без него?

– С ума сошёл, – усмехнулся Бернард, глядя на Джорджа. – Сейчас он возьмёт себя в руки. Да, Джордж?

– Бернард, твой отец знает, что мы летим в Америку? – поинтересовался Джордж, не обращая внимания на Алана.

– Нет, – Бернард сделал ещё одну затяжку, а после отправил сигарету в урну.

– Почему ты ему об этом не сказал? – не понял Джордж.

– Потому что Форман меня попросил не делать этого, – Бернард чувствовал себя на допросе.

– Всё это очень странно, – покачал головой Норман и кинул сигарету в урну.

– Давай оставим его здесь, – возмутился Алан, посмотрев на Бернарда, и указал на Джорджа.

Бернард засмеялся и поёжился от холода.

– Ребята, а может к чёрту эту поездку? – не успокаивался Джордж. – Рождество на носу. Поедем летом.

– Норман…, – Алан только хотел вновь возмутиться, но в это время к ним подошёл Кристиан.

– Здравствуйте, ребята, – улыбнулся Форман. – Вижу, вы готовы? Молодцы! Идёмте со мной.

Генри бросил в урну сигарету, и музыканты отправились вслед за мужчиной. Алан, Генри и Бернард были безумно счастливы, а Джорджа так и не оставляло чувство тревоги.

Форман и парни сели в чёрный недорогой автомобиль. Кристиан занял место водителя, Бернард уселся рядом, остальные назад. Форман завёл машину, и она покатила их по серпантину.

– Мы едем в аэропорт? – поинтересовался Бернард.

– Нет, – улыбнулся Кристиан.

– А, куда? – запаниковал Норман. – Куда вы нас везёте?

– Не надо так нервничать, молодой человек, – Форман посмотрел на Джорджа в зеркало заднего вида. – Мы едем ко мне домой. Нам нужно подписать контракт.

– Но, – хотел возразить Норман, но Алан толкнул его локтем. – Хорошо.

Дом Формана находился за чертой Лондона. Он стоял среди деревьев и представлял собой небольшой одноэтажный коттедж.

– Прошу, – Форман пригласил парней в дом, а когда те вошли, огляделся по сторонам.

Дом был уютный, но сразу стало заметно, что здесь давно никто не жил. Это насторожило только Джорджа.

– Итак, мои друзья, сюда, – Форман провёл музыкантов в гостиную, там был накрыт стол.

– Что это? – довольный Алан потёр одну ладонь о другую.

– Нам надо отметить подписание контракта, – улыбнулся Кристиан. – Прошу за стол.

Парни присели за стол, а Форман принёс им бумаги, в которых были условия контракта. Музыканты с умным видом начали их изучать, хотя на самом деле не понимали ни слова.

– Нас всё устраивает, – произнёс Алан.

– Бернард, может мы, сначала, покажем эти бумаги юристам твоего отца? – предложил Норман.

– Нет, Джордж, – Бернард даже не посмотрел на друга. – Алан прав, нас всё устраивает.

– Отлично, – обрадовался Кристиан. – Подписывайте.

Алан, Бернард и Генри подписали, договор не раздумывая. Джордж немного поколебался, но всё же поставил свою роспись.

– За это надо выпить, – Форман с довольным видом начал разливать вино по бокалам.

– Это уже лишнее, – возмутился Джордж.

Алан толкнул его ногой под столом.

– Что вы, друзья, – принял огорчённый вид Кристиан. – Не обижайте старину Формана, – он посмотрел на Джорджа. – А, если вас что – то не устраивает, то я могу расторгнуть контракт и найти других ребят.

– Нет, нет, мистер Форман, – Бернард улыбнулся и толкнул Джорджа ногой под столом. – Он просто немного не в себе, нервничает по поводу поездки.

– Всё ясно, – вновь улыбнулся Форман и поднял бокал. – За вас ребята!

Джордж посмотрел в свой бокал, а затем на Формана. И всё – таки он очень странный тип. Джордж бросил взгляд на ребят. Они были счастливы. Джордж невольно улыбнулся. А может, действительно, нет ничего страшного в этой поездке, и он переживает без повода. Джордж ещё раз заглянул в бокал и осушил его.

Джордж Норман пришёл в себя. Он очень замёрз. Парень понял, что лежит на чём – то холодном. Джордж с трудом поднял тяжёлые веки. Молодой человек осмотрелся вокруг. Он находился в каком – то маленьком помещении, в котором было ужасно холодно. Джордж лежал на бетонном полу. Его руки и ноги были туго перетянуты верёвками. Из одежды на нём остались только брюки.

Джордж попытался сесть. Через пару непростых попыток ему это удалось. Он ещё раз осмотрел помещение. Неподалёку от себя он заметил Алана Сендлера и Генри Поттера. Парни тоже лежали на полу со связанными руками и ногами, из одежды на них остались лишь брюки.

– Алан, – позвал Джордж. – Алан!

Сендлер начал приходить в себя. А за ним следом и Генри.

– О Боже, – чуть слышно произнёс Алан, упираясь щекой в холодный пол. Он поднял голову. – Где мы?

– Что за вопрос? – попытался усмехнуться Джордж, хотя ему было явно не до смеха. – Мы в Америке, друзья. В гримёрной. Готовимся к выходу на сцену.

– Нас похитили? – Генри сел и подтянул связанные ноги к подбородку.

– Похитили, но не нас, – ответил Джордж.

– Я ничего не понимаю, – Алан тоже сел. – А кого?

– Алан, – Джордж с возмущением посмотрел на Сендлера. – Бернарда! Похитили Бернарда! И скорее всего сейчас требуют выкуп с его отца.

– Не кричи, Джордж, – Алан запрокинул голову. – Голова раскалывается.

– А зачем им мы? – поинтересовался Генри. – Наши родители не богаты.

– Вот именно, мы им не нужны, – усмехнулся Алан. – Значит, нас они просто убьют.

– Убьют? – дрожащим голосом переспросил ранимый Генри.

– Алан, – Джордж одёрнул Сендлера. Он чувствовал ответственность за «юного» Поттера.

В этот момент в помещение вошли трое коренастых мужчин в масках.

– Очнулись, – усмехнувшись, произнёс один из них.

– Где мы? – грубо спросил Алан.

– Всё там же, в Англии, – ответил незнакомец.

– Где Бернард? – на этот раз резко поинтересовался Джордж.

– А вот это уже не ваше дело, – менее любезно отозвался здоровяк.

– Мы бедны, с нас нечего взять, – произнёс Сендлер.

– Мы уже в курсе, – отозвался незнакомец.

– И, что вы будите с нами делать? – поинтересовался Джордж.

Здоровяк ничего не ответил. Он дал команду своим помощникам. Те подошли к музыкантам, и надели на их головы чёрные мешки. Ребята кричали и пытались вырваться, но их вели по каким – то коридорам, затем посадили в машину. Автомобиль продолжал свой путь достаточно долгий отрезок времени. Затем машина остановилась. Парней вывели из неё. Они сразу же ощутили, как по их телам пробежался дикий холод. Их босые ноги в одно мгновение увязли в снегу.

– Кто хочет жить, тот будет жить, – пофилософствовал незнакомец. – Удачи!

Затем раздался стук двери автомобиля, и шум мотора начал постепенно стихать, пока вовсе не растворился. Наступила тишина. Алан, Джордж и Генри боялись даже пошевелиться. Они окаменели от ужаса, думая, что их привезли сюда, чтобы убить.

Джордж начал пытаться освободиться от верёвок на руках.

– Они что уехали? – зловещую тишину первым нарушил Алан.

– Да, – ответил Джордж, продолжал освобождать руки, которые уже стёр в кровь.

– Вот так просто нас оставили? – не мог поверить Сендлер.

– Да, – повторил Джордж, воюя с веревками, которые почти проиграли в этой схватке. – Генри, с тобой всё в порядке?

– Да, – дрожащим голосом ответил Поттер. – Только я очень продрог.

В это время у Нормана получилось развязать себе руки.

– Готово, – радостно воскликнул он.

– Что? Что готово? – не понял Алан.

– Я развязал руки, – Джордж снял пакет с головы и начал развязывать себе ноги. – Сейчас. Минуту. Я вас освобожу.

Сначала Джордж помог Генри, затем Алану. Парни огляделись по сторонам. Они стояли посреди заснеженного леса, вокруг не было ни души.

– Вот и съездили на гастроли, – возмутился Алан. – Весело! И что теперь?

– Нам нужно выбираться отсюда, – ответил Джордж.

– Пойдём по колее? – поинтересовался Алан, указав на колею от машины.

– Нет, – ответил Джордж. – Так мы вернёмся в их логово.

–Ты хочешь сказать, что мы пойдём неизвестно куда? – крикнул Алан. – Ты, что сумасшедший? Мы не знаем, где находимся, из одежды на нас только брюки, мы босые, мы просто замёрзнем и умрём.

– Успокойся, – тихо произнёс Джордж и посмотрел на трясущегося от холода и до смерти напуганного Генри. – Если мы сдвинемся с места, то у нас появится шанс на спасение.

– Мы в лесу! Мы без тёплой одежды и еды, мы погибнем, Джордж, – ещё раз повторил Сендлер.

– Этот лес не русская тайга, – возразил Джордж. – Мы всё равно выйдем в какой – нибудь населённый пункт, а чтобы не замёрзнуть, мы будем вспоминать уроки физкультуры.

– Что? – не понял Алан.

– Будем выполнять приседания, – улыбнулся Джордж и начал отдаляться.

Генри последовал за ним.

– Это сумасшествие, – крикнул Алан. Он огляделся по сторонам и, тяжело вздохнув, отправился за друзьями.

В заснеженную старушку Англию заглянули сумерки. Погода наградила Лондон и его окрестности мокрым снегом. Солнце скрылось за горизонтом, и температура в одно мгновение опустилась до двух градусов по Цельсию ниже нуля. Холодная зима для туманного Альбиона скорее редкость, чем закономерность. Климат довольно непредсказуем. Крупные хлопья снега может с лёгкостью сменить мелкий дождь, именно тот, что заблудился в поисках лета.

Алан Сендлер, Джордж Норман и Генри Поттер брели по лесу в поисках выхода. Джордж произносил какие – то, как казалось Алану, умные вещи, Сендлер спорил с ним, а Генри просто молчал. Парни промёрзли до костей.

– Нет, я больше так не могу ,– Алан прислонился к дереву.

– Итак, очередной урок физкультуры, – произнёс Джордж. – За мной.

Он побежал вокруг дерева, но остановился, заметив, что бежит один.

– Генри, – Норман посмотрел на Поттера.

– Нет, Джордж, я больше не могу, – сквозь стучавшие друг о друга зубы ответил Генри. – Я замёрз. Я не могу двигаться.

– Знаете, ребята,– засмеялся Алан. – Я думал, что они дали нам шанс на спасение.

– Так и есть, – произнёс Джордж.

– Джордж, кого мы обманываем? – покачал головой Сендлер. – Они нас привезли сюда, чтобы не пачкать свои руки. Чтобы мы здесь замёрзли. Умерли.

– Прекрати, Алан, – прикрикнул Джордж и посмотрел на Генри.

– Джордж, я понимаю, ты заботишься о Генри, но он взрослый мальчик, – усмехнулся Алан. – И он не меньше нашего понимает, что это конец.

– Он прав, – произнёс Генри дрожащим голосом и подошёл к Алану. – Я знаю, это конец.

Джордж посмотрел на друзей. Их невыносимо трясло от холода. Алан прижался к дереву. Генри стоял рядом. Поттеру было совсем плохо. Можно сказать, что он умирал на глазах. Глаза Джорджа наполнились слезами. Он подошёл к дереву и опустился на снег около него. Было холодно, но Норману уже было всё равно. На улице совсем стемнело.

– Ребята, – подал голос Алан. – Я хочу сказать вам спасибо за всё. Особенно тебе, Джордж, – парень посмотрел в сторону, где находился Норман. Он его не видел, но слышал его тихое дыхание. – Твоя вера помогла нам. Помогла нам прожить на эти несколько часов дольше. Провести эти последние минуты в компании друг друга. На самом деле я восхищаюсь тобой. Ты не боишься быть сентиментальным и небезразличным.

– Спасибо, Алан, – отозвался Джордж. – На самом деле быть сентиментальным не так просто. Всё принимаешь близко к сердцу и, иногда, от этого становиться очень больно. Другое дело ты. Ты – крутой. Ты ничего не боишься, ты сильный и свободный. Твоя душа свободна.

– На самом деле я не такой, каким хочу казаться, – усмехнулся Алан. – Я ношу маску, но раз вы этого даже не заметили, значит, я прекрасно вжился в роль и очень рад этому. Генри, спасибо и тебе. Твоя ранимость впечатляла меня всегда. На самом деле о тебе хочется заботиться.

Генри ничего не ответил. Ему было очень плохо. Он подал признак жизни, взяв Сендлера за руку. Алан улыбнулся, вздохнул и слегка обнял его.

– Джордж, как ты думаешь, если бы всё так не закончилось, мы бы стали знамениты? – поинтересовался Алан у Нормана.

– Такой командой? – попытался улыбнуться Джордж. – Я даже в этом не сомневаюсь.

Вдруг вдалеке показалось множество маленьких огоньков. Парни стали вглядываться вдаль. Свет приближался, а с ним стали слышны разные голоса. Они кого – то звали.

– Алан, Джордж, Генри!

– Это Бернард, – произнёс Джордж. – Это голос Бернарда.

– Да, точно, – обрадовался Алан. Он не мог поверить в это счастье.

– Мы здесь! – Джордж крикнул в ответ.

Вскоре огоньки приблизились. Это были полицейские с фонариками, а среди них Бернард Лэрд. Полицейские бросились на помощь ребятам. Они накрыли их тёплыми пледами и помогли подняться.

– Ребята, – к ним подбежал напуганный до смерти Бернард. – Как вы?

– Как ты нас нашёл? – поинтересовался Алан, обняв друга.

– Мой отец очень быстро вышел на горе – похитителей, – начал рассказ Бернард. – Сначала, полиция нашла их, а они рассказали, где вы. Мы прочесали пол леса. Вы просто молодцы. Я знал, что мои друзья так просто не сдадутся.

– О чём ты? – не понял довольный Джордж.

– Я знал, что Генри будет на всё согласен, Алан постоянно спорить, а Джорджу удастся спасти всем жизнь, – улыбнулся Бернард, а парни рассмеялись.

Алана, Джорджа и Генри отвезли в больницу. Их жизням ничего не угрожало. Лишь Генри подхватил простуду, но под присмотром профессионалов быстро пришёл в себя.

Осенний Лондон посетила тёмная ночь. Это загадочное время суток навевает пожилым людям мысли о чудных снах, и они незамедлительно отправляются в свои тёплые, уютные постели. Молодое поколение стремится поскорее оставить тепло горящего камина и пойти туда, где весело, шумно и не уснуть до рассвета.

Паб «Чердак», как и всегда, был заполнен далеко не трезвыми молодыми людьми и девушками. По залу витал сигаретный дым, возле барной стойки раздавался звон бокалов, а на сцене играла рок – группа «Неудержимые».

В слабо освещаемое помещение вошли двое мужчин. Они разительно отличались от постоянных клиентов паба. Оба незнакомца были ухожены, на них были надеты костюмы, а веяло от мужчин дорогим парфюмом. Одному их них было около сорока лет. Он был среднего роста, с немного грубыми чертами лица и очень высокомерным видом. Второму человеку было лет двадцать пять. Он был очень высокий и неуклюжий. Молодой человек постоянно хотел угодить мужчине постарше.

Оба незнакомца заняли столик в глубине зала. Мужчина положил на рядом стоящий стул свой кейс и начал что – то говорить парню, тот внимательно слушал каждое его слово и что – то записывал в блокнот, который ни на секунду не выпускал из рук. Затем мужчина начал внимательно смотреть на рок – группу на сцене. Его взгляд был настолько пристальным, что казалось, будто он изучает каждое движение Алана, Генри, Джорджа и Бернарда.

– Ну, и как они тебе, Шейк? – поинтересовался мужчина, не отрывая взгляда от сцены.

– Я не знаю, мистер Смит, – ответил молодой человек и тоже посмотрел на ребят. – Какие – то они не отесанные. Может, стоит поискать ещё кого – нибудь?

– Думаю, не стоит, – не согласился Смит. – Публика их принимает просто замечательно, – мужчина довольно улыбнулся и посмотрел на Шейка. – Договорись с хозяином паба. Пусть он устроит мне с ними встречу.

В перерыве между песнями «Неудержимые» вошли в гримёрку. Там их уже ждали Смит и Шейк. Смит, с важным видом, сидел на стуле, закинув ногу на ногу. Шейк, словно преданная болонка, стоял рядом с ним. Музыканты, ничего не понимая, посмотрели на них.

– Здравствуйте, друзья, – улыбнулся Смит парням. – Меня зовут Ричард Смит, а это мой ассистент Шейк.

– Ну и что дальше? – вместо приветствия произнёс Алан Сендлер. Он вальяжно раскинулся на стуле. – Нам это ни о чём не говорит.

– Молодой человек, – Ричард перестал улыбаться и снял ногу с ноги. – Вас здороваться учили в детстве?

– Наверное, этот пункт в воспитании мои родители упустили, – засмеялся Алан.

– Мистер Смит, – Шейк посмотрел на мужчину. – Давайте уйдём отсюда.

– А, что вы, собственно, от нас хотели? – поинтересовался Генри Поттер.

– Я – продюсер, – ответил Смит. – Ищу молодые таланты. Помогаю ребятам вроде вас добиться чего – нибудь в жизни.

– О–о–о, – засмеялся Бернард. – Это точно не к нам! Мы один раз уже слетали на гастроли в Америку, с нас хватило! Идёмте, парни.

Бернард вышел из гримёрки. Алан и Генри последовали за ним. Джордж остался. Он не хотел «рубить сгоряча».

– Понимаете, мистер Смит, – Джордж присел на край гримёрного столика. – Десять месяцев назад мы попали в передрягу. К нам точно так же явился человек и представился продюсером. Он обещал нам славу и деньги. Но он оказался бандитом. С его помощью похитили Бернарда, а я и ребята чуть заживо не замёрзли в лесу. Теперь мы никому не доверяем.

– Всё ясно, – Смит начал рыться в своём кейсе. – Надо было сразу рассказать мне эту историю. Вот, – он протянул Джорджу, какие – то бумаги. – Это контракт. Покажите его своим юристам. Там есть мой номер телефона. Через неделю я буду ждать вашего звонка. Идём, Шейк.

Алан, Джордж и Генри в очередной раз собрались у Сендлера в гараже на репетицию. Чуть позже туда зашёл Бернард.

– Ну, что? – с нетерпением поинтересовался у него Алан.

Взгляды Джорджа и Генри тоже устремились на Лэрда.

– Что я могу вам ответить, – Бернард как-то загадочно улыбнулся. – Юристы моего отца посмотрели контракт. Ричард Смит является очень крутым продюсером. Всерьёз он ещё ни за кого не брался, но помог уже многим. Мы будем полными идиотами, если откажемся от его предложения. Ребята, это наш шанс.

– Алан, что ты думаешь? – Джордж посмотрел на Сендлера.

– Я похож на «полного идиота»? – съязвил Алан, улыбнувшись, а ребята громко засмеялись.

Через неделю Алан Сендлер, Бернард Лэрд, Генри Поттер и Джордж Норман приехали по назначенному Смитом адресу. Парни вышли из такси в самом центре бурлящего Лондона. Там находилась студия Ричарда Смита. Она представляла собой небольшое, аккуратное, одноэтажное здание. Парни вошли внутрь помещения. Перед ними открылся маленький холл, где стоял диван, два кресла и журнальный столик, усыпанный разной прессой. Из холла можно было попасть ещё в три помещения: кабинет Смита, комнату отдыха и конечно, репетиционный зал.

Парни с любопытством рассматривали их новое место работы. Из комнаты отдыха к музыкантам вышел Шейк.

– Привет, – поздоровался он. – Мистер Смит будет с минуты на минуту, а пока следуйте за мной.

Шейк провёл парней в репетиционный зал. В нём находились совершенно новые музыкальные инструменты, микрофоны, усилители звука и прочая аппаратура. Алан, Джордж, Генри и Бернард с восхищением смотрели на всё это. Особенно Сендлер, Поттер и Норман. Они никогда вживую не видели такой красоты, а играть на таких инструментах они и не мечтали.

– Что, нравится? – в зал вошёл Ричард. Он увидел, как парни смотрят на аппаратуру.

– Мы будем на этом играть? – поинтересовался Генри, глядя на барабанную установку глазами наивного, верящего в чудо ребёнка.

– Да, – улыбнулся Смит. – Если, конечно, будете выполнять все мои условия.

– Что за условия? – Алан потрогал одну из гитар.

– Первое, всегда и во всём слушаться меня, – Ричард присел на стул. – Второе условие заключается в том, чтобы вы никогда не забывали первое.

– И это всё? – засмеялся Бернард.

– Это на первый взгляд всё так просто, – Смит закинул ногу на ногу и откинулся на спинку стула. – Берём в руки инструменты и начинаем играть.

Ничего не понимая, парни переглянулись.

– Я жду, – чуть грубее надавил Смит.

– Что, сейчас? – переспросил Бернард.

– Нет, в следующей жизни, – съязвил Ричард. – Конечно, сейчас. Мне надо посмотреть, на что вы по – настоящему способны.

Музыканты ещё раз посмотрели друг на друга и осторожно, будто поджидая какого – то подвоха, взяли инструменты.

– А, что играть? – Генри взял барабанные палочки и посмотрел на Смита.

– Боже мой, – возмутился Ричард, размахивая руками. – Вы что с Луны свалились? Играйте всё то, что играли в пабе.

– Ну, хорошо, – улыбнулся Джордж.

Парни сыграли три песни из своего привычного репертуара.

– Так, – Ричард поднялся со своего места и посмотрел на Шейка. – Записывай, – он перевёл взгляд на Генри. – Генри Поттер, ты барабанщик?

– Ну, да, – неуверенно ответил Генри. Под властным взглядом Смита, парень сам засомневался в этом.

– Тогда ты должен понимать, что именно ты задаешь весь ритм? – поинтересовался Ричард. Генри кивнул в ответ. – В чём проблема? Ты постоянно загоняешь ритм песни. Это произошло во всех трёх композициях, – Смит посмотрел на Шейка. – С Поттером нужно поработать над ритмом.

Шейк тут же записал что – то к себе в блокнот. Ричард приблизился к Джорджу.

– Джордж Норман, – мужчина добродушно улыбнулся парню. – Ты очень скромный парень.

– Это преступление? – с сарказмом поинтересовался Норман.

– Нет, – Смит положил руки в карман брюк. – Но, это очень мешает на сцене. Тебе нужно раскрепоститься. А вот тебе, Бернард Лэрд, – Ричард перевёл взгляд на Бернарда. – Нужно напротив, поумерить свой пыл. Выступая на сцене, находясь перед людьми, вы как на ладони и нужно вести себя в рамках дозволенного. Шейк, – мужчина посмотрел на ассистента. – Пусть с ними поработает педагог по актёрскому мастерству. Этим двоим нужно найти золотую середину.

Шейк вновь сделал запись в блокноте, а Ричард на этот раз подошёл к Алану. Сендлер был значительно выше Смита. Несколько секунд Ричард старался свысока смотреть на парня, а Алан просто улыбался ему.

– Алан Сендлер, – протянул Ричард. – Человек с бунтарской душой. Человек, которого сложно подчинить.

– Не сложно, – перебил Алан. – Это невозможно сделать.

– Ну, это мы ещё посмотрим, – усмехнулся Ричард и посмотрел на Шейка. – А, Алану нужно научиться, не путать слова в песнях и не мычать что – то несусветное, если он и вовсе их забыл.

– Но, кто занимается такой проблемой? – не понял Шейк. – Кого мне приглашать?

– Я даже не знаю, мой друг, – Смит говорил с Шейком, но смотрел на Алана. – Какую – нибудь неординарную личность, как и сам мистер Сендлер.

Алан усмехнулся. Ричард отчётливо понимал, что с этим парнем ему придётся очень трудно.

Следующие три месяца Алан, Бернард, Джордж и Генри работали в жёстком графике, который им разработал Ричард Смит. Парни приезжали в студию к восьми утра, а заканчивали репетиции далеко за полночь. Весь день с молодыми людьми, над их ошибками, работали лучшие в Лондоне педагоги по вокалу и актёрскому мастерству. Ребятам было очень тяжело. Они не высыпались, перестали ходить по пабам и выступать в «Чердаке», очень мало кушали. Алан стал часто опаздывать на репетиции, вызывая этим недовольство Ричарда Смита.

В понедельник утром Алан Сендлер вошёл в студию. Зевая, он поприветствовал охранника и, услышав, как из репетиционного зала доносятся звуки знакомых мелодий, тяжело вздохнул. Он вновь опоздал, а это значит, что сейчас ему придётся выслушать о себе много «хорошего».

Алан неуверенно открыл дверь зала, затем принял уверенный и безразличный вид и вошёл в помещение. Заметив его, Джордж, Генри и Бернард перестали играть.

– Здравствуйте, мистер Сендлер, – съязвил Смит, посмотрев на Алана. – Сколько это будет продолжаться? Ты вечно опаздываешь по понедельникам.

– Я не высыпаюсь, – ответил Алан, как ни в чём не бывало, подойдя своей гитаре. – По – моему, я уже об этом говорил.

– По – моему, у тебя есть один выходной – это воскресенье, чтобы выспаться? – недовольно отозвался Ричард.

– Мне не хватает одного дня, – не остался в долгу Сендлер. – Я живу на окраине Лондона. Встаю каждый день в шесть утра. Даже петухи встают позже.

– Я горжусь тобой, Сендлер, – Ричард подошёл к парню. – Ты встаёшь раньше петухов. Это, действительно, подвиг.

Джордж, Генри и Бернард засмеялись. Алан бросил на них недовольный взгляд.

– Итак, ребята, – Ричард вновь присел в своё мягкое кресло. – Я хочу, чтобы сегодня вы сыграли мне те три композиции, которые я слышал в вашем исполнении три месяца назад при нашей первой встрече в студии.

Генри взял барабанные палочки, Джордж, Бернард и Алан гитары. Парни сыграли Ричарду те три песни, которые он попросил.

– Браво! – зааплодировал Ричард, не скрывая восхищения. – Три месяца не прошли даром. То, как вы играли раньше и, что вытворяете сейчас, в сравнении, просто – небо и земля.

Парни улыбнулись. Они были очень счастливы и довольны. Их труды не прошли впустую. Они знали, если то, как они сыграли сейчас, понравилось критичному Ричарду Смиту, которому довольно сложно угодить, значит, они действительно добились лучшего результата.

– Прекрасно, – произнёс Ричард. – Но, с этого момента вы раз и навсегда должны забыть эти песни и все те, что вы играли раньше.

– Что? – парни были в недоумении.

– Но, что мы будем играть? – поинтересовался Джордж.

– Песни и музыку, которые создадите сами, – улыбнулся Смит. – Пора начинать писать свои вещи. Или вы до конца жизни хотите заниматься плагиатом?

– Нет, – неуверенно произнёс Бернард. – Но…

– Вот и славно, – Ричард вскочил с кресла и посмотрел на Шейка. – У них три месяца, чтобы написать десять композиций.

– Десять? – возмутился Алан. – Мы не сможем.

– Значит, мы расторгнем контракт, – спокойно отреагировал Ричард. – За работу, ребята!

Алан, Бернард, Джордж и Генри наивно полагали, что те три месяца которые с ними работали педагоги, были самыми сложными в их жизни. Они ошибались. На самом деле настоящие сложности у ребят начались при сочинении собственных композиций. Молодые люди никогда ничем подобным не занимались. Музыканты начали ссориться по каждому пустяку. Кто – то из них хотел видеть в песне одни слова, кто – то другие. Одни хотели больше лирических композиций, другие весёлых и заводных. В итоге прошёл месяц, а у парней так и не было ни одной готовой песни. Выход из сложившейся ситуации нашёл предприимчивый Джордж Норман. Он предложил разделиться. Парни так и сделали. Алан и Бернард стали писать стихи, а Генри и Джордж музыку.

Через два месяца десять композиций были готовы. Музыканты показали свои творения Ричарду Смиту. Менеджер послушал песни, поморщился и приказал почти всё переделать. В некоторых вещах Ричарду не понравилась наивность, в других, по его мнению, было много откровенности, а третьи и вовсе навивали лишь скуку, и не обладали никакой душой. Ричард дал ребятам ещё два месяца, чтобы исправить ошибки. Музыканты были не довольны, обижены на менеджера, но так или иначе им пришлось пойти на его условия, ведь они не обсуждались.

Спустя ещё два месяца Алан, Бернард, Генри и Джордж вновь сыграли Ричарду свои песни.

– Прекрасно! – воскликнул Ричард и отложил в сторону сигару. – А ваша песня «Я нужен тебе» станет хитом, поверьте мне, ребята.

Алан требовательно посмотрел на Джорджа.

– Ричард, – Джордж обратился к менеджеру.

– Да, – отозвался довольный мужчина и вновь взял в руку сигару.

– Это всё, конечно, здорово, но для чего всё это? – поинтересовался Джордж и, увидев недоумённый взгляд Смита, продолжил. – Я хочу сказать, зачем нам эти песни? Мы нигде не выступаем, мы просто без конца репетируем. Всё это продолжается уже на протяжении восьми месяцев.

– А ты, Сендлер, мог и сам задать мне эти вопросы, – Ричард потушил сигару. – А не заставлять это делать Джорджа.

– Ты не воспринимаешь меня всерьёз, – объяснил свой поступок Алан.

– Ты сам себя так поставил, – отозвался Ричард. – Итак, важная информация для Сендлера и не только, которую, между прочим, я хотел объявить сегодня, но вы, как всегда, норовите залезть вперёд. Эти десять песен составят ваш первый альбом, который мы запишем через неделю.

Парни переглянулись. Они начали издавать звуки радости и благодарить менеджера.

– Но это ещё не всё, – остановил их Ричард и посмотрел на Шейка. – Принеси мне пакеты.

Через минуту Шейк вошёл в зал с огромными пакетами в руках.

– Там, – Ричард указал на пакеты. – Ваши новые сценические костюмы. Теперь у вас будет новый имидж и новое название группы. Примерьте костюмы в комнате для отдыха.

– Здорово! – воскликнул Генри, и музыканты с радостью взяли пакеты и отправились переодеваться.

Через пару минут Ричард услышал дикий смех ребят, который доносился из соседней комнаты. Менеджер понял, что это знак того, что они примерили костюмы, именно такой реакции он и ожидал.

Парни вернулись в зал. На них были надеты: чёрные классические туфли и брюки, белые рубашки и чёрные галстуки. С последним атрибутом нового имиджа справились только Джордж и Бернард. Завязывать галстук Нормана научил его дед, а Лэрда уметь это делать с детства обязывало высокое положение родителей в обществе. У Генри из галстука, получился какой – то смешной и причудливый бантик. Алан и вовсе не стал себя утруждать и просто повесил его на шею.

Парни продолжали смеяться, показывать друг на друга пальцем и называть друг друга идиотами. Это продолжалось ещё несколько минут, затем они немного успокоились.

– Новое название вашей рок – группы – «Малыши в чёрном», – спокойно произнёс Смит.

Услышав это, парни начали смеяться с новой силой.

– Здорово, Ричард, – сквозь смех произнёс Алан. – Мы тебя недооценивали. Оказывается, у тебя есть чувство юмора. Шутка удалась.

– Сендлер, – Ричард подошёл к Алану. На его лице не было даже намёка на улыбку. – Это не шутка. Это ваш новый имидж и ваше новое название.

Парни в один миг перестали смеяться.

– Ричард, тебе не кажется, что это уже слишком? – Бернард указал на свой пиджак. – Мы не оперные певцы.

– Вот именно, – возмущению Алана не было предела. – Мы рок – музыканты!

– Если рок для тебя лишь обтягивающие кожаные штаны и непонятные прически, то мне тебя жаль, – Ричард пристально посмотрел на Алана. – Рок – это состояние души. Её свобода.

– Круто сказано, – улыбнулся Бернард. – Но боюсь, это не всем дано понять. Ричард, а ты не боишься, что теперь к нам на концерт придут только девочки старше семидесяти лет?

– Я думаю, только о том, что яйца курицу не учат, – строго ответил Смит. – Я знаю, что делаю. Но у вас есть выбор. Либо вы со мной добиваетесь мирового успеха, либо забираете свои тряпки и отправляетесь до конца своих дней играть в паб «Чердак» для вечно пьяных, но молодых девочек и мальчиков.

Парни молчали и даже не смели посмотреть на убедительного Ричарда.

– Вот и славно, – улыбнулся Смит и перевёл взгляд на ассистента. – Шейк. Свози их в парикмахерскую. К новому имиджу нужно сделать соответствующие причёски. Пусть длину уберут, но густоту волос оставят и опустят вперёд чёлки.

– Хорошо, мистер Смит, – Шейк всё записал в блокнот. – Я всё сделаю.

«Малыши в чёрном» записали свой первый альбом под названием «Неудержимые «Малыши в чёрном». Ричард Смит оказался прав, песня музыкантов «Я нужен тебе» взорвала все хит – парады Европы. Так началась серьёзная музыкальная карьера Алана Сендлера, Бернарда Лэрда, Джорджа Нормана и Генри Поттера.

А спустя четыре года, после записи первого альбома, «Малыши в чёрном» стали самой популярной рок – группой в Великобритании и во всей Европе. Парни давали концерты, участвовали в различных шоу – программах, ходили на вечеринки, давали интервью и спасались от толп своих поклонниц, которыми были истерично визжавшие девушки. Музыканты добились славы, но пока она не приносила им особого дохода, будто чего – то не хватало в их творчестве, или кого – то.

По Лондону гулял июльский дождь. Его тёплые капли заставили жителей этого чудесного города спрятаться под зонты. Лишь дети радовались каждой капле подаренной небом. Они были счастливы и, смеясь заразительным смехом, бегали по лужам.

Алан Сендлер закрыл чёрный зонт и вошёл в студию «Малышей в чёрном». Он оставил зонт в холле и вошёл в репетиционный зал. Там Ричард Смит приготовился сделать какое – то важное заявление, а Джордж, Бернард и Генри приготовились его слушать.

– Сендлер, ты снова опоздал, – воскликнул Ричард и посмотрел на Алана. – Это продолжается уже на протяжении четырёх лет. Сколько я буду это терпеть?

– Привет, Ричард, – Алан безразлично посмотрел на менеджера и присел на один из стульев. Алан был очень расстроен, можно сказать, что на нём не было лица.

– Сендлер, что с тобой? – удивлению Смита не было предела. – Ты, что, не будешь со мной спорить?

– Нет, – ответил Алан и отрешенно посмотрел в окно, по которому били капли дождя.

– Что происходит? – не успокаивался менеджер.

– Его Элизабет бросила, – засмеялся Генри.

– Ах, вот оно что, – обрадовался Ричард. – Ей давно надо было это сделать. Что, Сендлер, Элизабет Олсен это тебе не официантки из дешёвых пабов. За такой девушкой надо уметь ухаживать. Не так ли?

– Я не собираюсь комментировать свою личную жизнь, – Алан продолжал смотреть в окно.

– Никто на этом и не настаивает, – отозвался Смит. – Итак, я хотел вам сказать, что через три месяца мы едем с концертом в Ливерпуль.

– Здорово, – обрадовался Джордж. – Там мы ещё не были.

В дверь зала раздался стук. После этого в помещение вошёл один из охранников Грэхема Лэрда.

– Здравствуйте, – мужчина искал глазами Бернарда. – Простите, что прерываю вас, но мне нужен мистер Бернард Лэрд, его хочет видеть мистер Грэхем Лэрд.

– Я занят, – отозвался Бернард.

– Это срочно, мистер Лэрд, – развёл руками охранник.

– Иди, Бернард, – Ричард кивнул головой. – Только не забудь, у нас через час фото – сессия для вашего нового альбома.

– Хорошо, Ричард, – Бернард вышел из зала.

Бернард вошёл в кабинет своего отца. Грэхем сидел за своим огромным столом и что – то писал.

– Здравствуй, сын, – улыбнулся Грэхем и отложил в сторону ручку. – Присаживайся.

– Спасибо, папа, – Бернард улыбнулся в ответ и присел напротив отца.

– Чего – нибудь выпьешь? – поинтересовался Грэхем.

– Нет, папа, спасибо, – Бернард посмотрел на часы. – Прости, я немного спешу. Почему мы не могли поговорить дома за ужином?

– Ты знаешь, у нас с мамой есть правило – не обсуждать дела бизнеса дома, – объяснил Грэхем. – А речь пойдёт как раз о бизнесе.

– Папа, – засмеялся Бернард. – Тут я тебе, точно, ни чем помочь не смогу.

– И, всё – таки, выслушай меня, – попросил Грэхем. – Дела в бизнесе пошли на спад. Очень быстрыми темпами. Но есть то, что спасёт наше дело – это филиал концерна в Штатах.

–Тебе уже не первый год предлагают его там открыть, – заметил Бернард.

– Да, но раньше его было не кому доверить, – Грэхем откинулся на спинку кресла. – Я занимался делами в Европе, мама в Австралии.

– Сейчас что – то изменилось? – не понял Бернард.

– Конечно, сын, – улыбнулся мужчина. – Теперь возглавить филиал в Америке можешь ты.

– Я? – засмеялся парень. – Папа, если ты забыл, я – музыкант. У меня своя работа: концерты, гастроли, пресс – конференции. В данный момент я опаздываю на фото – сессию для обложки нашего нового альбома.

– Бернард, – Грэхем положил руки на стол. – Это не работа. Работа – это то, что приносит средства для существования. Это твоё хобби. А работа – это наш концерн. С его помощью мы кушаем, одеваемся, отдыхаем и всё остальное. Ты безгранично помог своим друзьям из группы. Пора оставить музыку и начать заниматься чем – то серьёзным.

– Музыка – это очень серьёзно папа, – возразил Бернард. – Ты хочешь, чтобы я бросил ребят? Чтобы я их предал?

– Нет, я хочу, чтобы ты помог нам с мамой в трудную минуту, – поправил сына Грэхем и умоляюще посмотрел на него. – Нам, правда, без тебя не справиться.

– Мой ответ нет, – Бернард поднялся со своего места. – Я не брошу ребят. Я этого не сделаю.

– Бернард, – строго произнёс Грэхем. – Либо ты сейчас вступаешь в права наследника концерна, либо я лишаю тебя этого права.

Грэхем никогда бы так не поступил. Мужчина решил таким образом надавить на сына, но Бернард оставался не преклонным.

– Поступай, как знаешь, – психанул Бернард. – Мне всё равно.

Парень вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

После фото – сессии «Малыши в чёрном» отправились по домам. Бернард и Алан взяли одно такси на двоих. Парни сели в автомобиль на заднее сидение, и он помчал их по серпантину. Бернард отвернулся к окну и молчал. Перемены в его настроении, после посещения отца, заметил Алан.

– Что – то произошло? – поинтересовался Сендлер у друга.

– Да, – тяжело вздохнул Лэрд и посмотрел на Алана. – Отец хочет, чтобы я ушёл из группы.

– Что? – Алан был ошарашен этой новостью. – Почему?

– Ему нужно, чтобы я возглавил филиал концерна в Америке, – объяснил парень.

– И, что ты ему ответил? – испуганно поинтересовался Сендлер.

– Расслабься, – улыбнулся Бернард. – Я отказался.

– Ух, – выдохнул перепугавшийся Алан. – Это отличная новость.

– Да, – с грустью улыбнулся Бернард и вновь посмотрел в окно.

Незаметно пролетели три месяца. В аэропорту Ричард Смит провожал «малышей» в Ливерпуль.

– Остановитесь в отеле «Мёрси», – менеджер давал последние указания. – Номер «люкс» не брать, – Смит покосился на Сендлера. – Я прилечу через десять дней.

«Малыши в чёрном» попрощались с Ричардом и поднялись на борт самолёта. Через полчаса с небольшим они уже были в Ливерпуле. Парни взяли такси и добрались до отеля «Мёрси». Проигнорировав все указания Ричарда Смита, Алан снял один из лучших номеров «люкс» отеля.

Алан, Бернард, Джордж и Генри пробыли в Ливерпуле уже два дня. Сендлер, Норман и Поттер всё это время устраивали себе экскурсии по городу. Бернард проводил время в номере. Молодому человеку никуда не хотелось. После последнего разговора с отцом он чувствовал себя просто отвратительно. Бернарда грызло чувство вины перед родителями. Они никогда ни в чём ему не отказывали. Всегда потакали ему во всём, а он отказался помочь им в трудную минуту. Такой подлости он от себя не ожидал.

Алан, Джордж и Генри, вооружившись фотоаппаратами, вновь отправились на прогулку. Бернард остался в номере. Молодой человек не мог найти себе места. Он ходил из комнаты в комнату. Затем взял чистый лист бумаги и ручку. Парень присел за стол и принялся что – то вдумчиво писать.

Ближе к вечеру Алан, Джордж и Генри вернулись в отель.

– Мистер Сендлер, – окликнул портье. – Подойдите ко мне, пожалуйста.

Алан и ребята подошли к стойке.

– Для вас письмо, – мужчина средних лет улыбнулся и протянул конверт. – Его оставил мистер Лэрд.

– Да? – удивился Алан, распечатав письмо.

– Наверное, пошёл без нас знакомиться с Ливерпульскими девушками, – засмеялись Генри и Джордж.

Алан тоже подхватил их смех, но его улыбка гасла с каждой прочитанной строчкой.

– Как он мог, – в ярости Алан смял письмо и выскочил на улицу.

Ничего не понимая, Генри и Джордж кинулись за ним. Алан бежал, не разбирая дороги, пока не выбился из сил. Джордж и Генри догнали его.

– Что случилось? – задыхаясь, поинтересовался Джордж.

Алан, молча, сунул ему смятое письмо.

– Что там? – Джордж взял его и принялся читать вслух. – «Друзья! Наверное, каждый из вас поступил бы точно также. Я не могу не помочь самым дорогим людям в этом мире – моим родителям. Я надеюсь, что когда – нибудь вы меня поймёте. Простите, что сорвал Ливерпульский концерт. Прощайте. Бернард».

– Не могу в это поверить, – Генри покачал головой. – Хотя этого и следовало ожидать.

– Последнее время он был сам не свой, – вздохнул Джордж. – Но у него, действительно, не было другого выбора.

– Не было выбора? – возмущённо крикнул Алан и посмотрел на Нормана. – Ты, что его защищаешь? Он предатель! Он нас всех предал! Он предал тебя, меня, Генри, Ричарда, музыку, наших поклонников, всех!

Алан кричал так громко, что стал привлекать к себе внимание прохожих.

– Тебе надо успокоиться, – Джордж подошёл к нему и потянул за собой. – Давайте зайдём в это заведение.

Они вошли в ресторан. Колокольчики, которые висели над входной дверью «Ливерпуля», задорно зазвенели, встречая дорогих и долгожданных гостей.

Глава 6

Джон Мэй вышел на огромную сцену. Зал с многотысячной аудиторией взорвался овациями. Джон улыбнулся, взял в руки гитару и накинул её ремень на плечо. Он подошёл к микрофонной стойке и настроил её под свой рост. Зал не умолкал ни на секунду. Джон улыбнулся ещё шире. Свет софит упал так, что осветил лишь тот кусочек сцены, где стоял безумно счастливый Мэй. Джон слегка коснулся струн гитары. Зал замер. Музыкант ещё раз нежно провёл рукой по струнам. Гитара запела. Её удивительный голос пронёсся сквозь толпу, коснувшись частички души каждого из присутствующих в зале. Казалось, что Джон не играл, а просто держал её в руках. А гитара была настолько предана ему, что сама исполняла эту удивительную музыку.

Джон закончил играть. Зал начал громко аплодировать. Джоном овладело безумное желание узнать, кто же его преданные поклонники. Но он не мог разглядеть того, что происходило в зале. Освещение падало только на него. Из зала продолжали доноситься аплодисменты. Вдруг кто – то громко, но в тоже время спокойно произнёс:

– Браво, Джон, браво.

Джон открыл глаза. Он находился в своей привычной сто пятнадцатой аудитории. Сокурсники просто надрывали животы от смеха, а рядом, хлопая в ладоши, стоял профессор Остен.

– Браво, Джон, браво, – повторил Остен.

– Простите, профессор, – Джон виновато потёр зелёные глаза и надел очки.

– Я жду ответ на заданный вопрос, Джон, – профессор недовольно посмотрел на Мэя. – Но, естественно, ты его не слышал.

Джон покосился на всё ещё смеющихся студентов и хотел что – то ответить в своё оправдание, но в этот момент прозвенел звонок. Молодые парни и девушки начали поспешно собирать ручки и тетради в сумки.

– Что ж, – Остен пошёл вниз по лестнице к своему столу. – На сегодня лекция окончена. Жду вас завтра.

Профессор присел за стол и, открыв журнал, начал туда что – то записывать. Долговязый, худощавый Джон Мэй собирал сумку и изредка поглядывал на мужчину. Джон поправил зачесанную назад копну из чёрных волос, взял сумку и побежал вниз к выходу.

– Джон, пожалуйста, задержись, – попросил Остен, не отрываясь от журнала.

– Чёрт, – прошептал Мэй. Он глубоко вздохнул и запрокинул назад голову. – Да, профессор.

Джон вернулся к столу педагога.

– Джон, – Остен поднял голову и снял очки. – Ты толковый парень, но медицинский факультет это, явно, не твоё. Пятый раз за семестр ты засыпаешь на лекции, а ведь ты – будущий хирург. Это очень, повторяю, очень ответственная профессия. Ты молод. Тебе лишь двадцать один год. Пересмотри свои взгляды на жизнь. Выбери иной путь.

– Доктор Остен, – Джон накинул на плечо сумку. – В свои двадцать лет, с небольшим, я всё прекрасно понимаю, но вот как объяснить это моему отцу? Это его мечта и я с этим ничего поделать не могу. Простите. До завтра.

Джон вышел из аудитории.

– Вот так родители и губят жизни своих детей, – нервно произнёс Остен в пустом помещении, бросив на стол очки. – А, если ещё и их чада неохотно учатся на медицинском факультете, то соответственно, что в будущем под угрозой находятся жизни многих пациентов.

Джон вышел из университета. Улицу озарило октябрьское солнце, и выдался очень тёплый день. У дверей «дома знаний», как любил называть свой университет Джон, его уже ждали друзья – Дин Вуд и Джастин Нил. Дин и Джастин – это те самые ровесники Джона, которые, как и он, с восторгом в глазах, восхищением и подражанием, когда – то слушали прекрасную игру Стивена Кита на гитаре. Оба друга Джона всегда были творческими личностями. После школы они поступили в одну академию искусств и оба на факультет изобразительного искусства. Джон смотрел на своих счастливых друзей и иногда завидовал им. Они могли делать в этой жизни то, что хотели. Джону тоже хотелось на практических занятиях в университете держать в руках гитару, а не скальпель. Но Мэй не брал в руки музыкальный инструмент уже восемь лет. С тех самых пор как пожертвовал своей мечтой ради матери. Столько же времени Джон не видел своего первого учителя и наставника Стивена Кита.

– Привет, дружище, – радостный Дин накинулся на Джона и заключил в объятия.

– Привет, Джон, – не менее довольный Джастин похлопал Джона по плечу.

– Привет, друзья, – при виде парней Джон повеселел. Он посмотрел на Дина. – Опять обнимания?

– Естественно! – воскликнул кареглазый брюнет Дин. – Творческие люди всегда так друг друга приветствуют. Ты тоже один из нас, забыл?

– Конечно, забыл, – тяжело вздохнул Джон. – Теперь я доктор.

– Не смеши мои подтяжки, – расхохотался чуть вульгарный и несдержанный Дин. – Если ты доктор, то я балерина.

– Это точно, – спокойный и рассудительный светловолосый Джастин подхватил смех друга.

– Прекратите, – Джон улыбнулся, и трое товарищей отправились вниз по улице.

– Дружище, – Дин вновь, по – дружески, положил руку на плечо Мэя. – Может быть, уже надо сказать своему отцу, чего ты хочешь в этой жизни? Уйти из университета и стать музыкантом.

– Нет, Дин, – Джон скинул руку парня. – Если я это скажу, он сделает жизнь матери невыносимой. Особенно сейчас, когда он прекратил летать и целыми днями сидит дома.

– Почему миссис Мэй не уйдёт от него? – поинтересовался Джастин.

– Я не знаю, – вздохнул Джон. – Наверное, боится остаться одна.

– У неё есть ты, – настаивал Джастин.

– Джастин, – Джон резко посмотрел на него. – Я же сказал, не знаю почему.

– Всё прекрати, – Дин оттолкнул Джастина от Джона и посмотрел на Мэя. – Джон, сегодня как обычно встречаемся в нашем пабе?

– Из – за наших ежедневных походов в паб я сплю на лекциях, – засмеялся Джон.

– Значит, ты не зря туда ходишь, – заметил Дин и тоже громко засмеялся.

–Сегодня нет, друзья, – Джон сначала посмотрел на Дина, затем перевёл взгляд на Джастина. – Сегодня я знакомлю Лорэлию с родителями.

– А мы всё гадаем, что это ты так светишься, – подмигнул другу Дин.

– Джон, ты уверен, что хочешь знакомить свою девушку с родителями? – испуганно поинтересовался Джастин. – Твоему отцу она может не понравиться.

– Она не может не понравиться. Она – чудо! – воскликнул безумно влюблённый Джон, представив перед собой предмет обожания. – К тому же, скоро я сделаю ей предложение. Родители должны знать мою невесту.

– Да, но Джон, – решил поспорить Джастин. – Твоему отцу она может показаться не настолько чудесной, как считаешь ты.

– Всё, – Дин вновь толкнул Джастина. – Слишком много рассуждаешь, загрязняешь атмосферу своей умной речью. Это тебе надо было идти в доктора или профессора. Не пугай нашего друга, – Дин посмотрел на Джона. – Дерзай, дружище, но если вдруг что – то пойдёт не так, ты знаешь, где нас найти.

Джон расстался с друзьями, зашёл в магазин, купил два прекрасных букета цветов и отправился к своей девушке.

Чета Эдриан жила недалеко от центра Лондона в небольшом двухэтажном коттедже. Кевин и Аманда Эдриан со своей дочерью Лорэлией переехали в Лондон не так давно, всего пять лет назад. Джон и Лорэлия познакомились случайно, просто столкнулись в одном из магазинов. Они понравились друг другу сразу. Сначала начали дружить, но вскоре эта дружба переросла в нечто большее. Вскоре Лорэлия познакомила Джона со своими родителями, он им очень приглянулся. А вот Джон не спешил показывать любимую своим родителям, боясь того, что Билл Мэй всё испортит. Но сейчас, когда всё уже близилось к свадьбе, Джон больше не мог тянуть время до этой встречи.

Джон легко вбежал на крыльцо коттеджа семьи Эдриан и нажал кнопку звонка.

– Здравствуй, Джон, – дверь ему открыла всегда приветливая миссис Эдриан.

– Здравствуйте, – Джон улыбнулся в ответ и протянул женщине один из букетов цветов. – Это вам, миссис Эдриан.

– Какие они прекрасные, – Аманда вдохнула аромат цветов. – Спасибо, Джон, проходи, пожалуйста.

– Благодарю, – Джон вошёл в уютную гостиную.

– Здравствуй, Джон, – из кресла поднялся всегда позитивный Кевин Эдриан, он подошёл к Джону и слегка обнял его.

– Здравствуйте, мистер Эдриан, – немного смутился парень.

– Будь как дома, мой мальчик, – Кевин указал на соседнее кресло. – Мы ведь скоро станем одной семьёй, не так ли?

– Кевин, прекрати ставить Джона в неловкое положение, – улыбнулась Аманда.

После её слов в гостиную спустилась Лорэлия Эдриан. Красивая девятнадцатилетняя светло – русая девушка с распахнутыми серыми глазами. У Лорэлии были мягкие черты лица. Особой нежности им добавляли кокетливые ямочки возле чуть пухлых щёчек. У Лорэлии была прекрасная фигура. Девушка была стройна, но не худая. Она была среднего роста и дарила окружающим скромную, но обворожительную улыбку. Всё во внешности Лорэлии было прекрасно. Но, не смотря на эту скромную и невинную на первый взгляд оболочку, Лорэлия была стойкой и знающей себе цену.

– Привет, Джон, – улыбнулась девушка.

– Привет, Лорэлия, – Джон поднялся с кресла, подошёл к ней и протянул второй букет. – Это тебе, любимая.

– Спасибо, – Лорэлия приняла букет и побежала в столовую. – Мама, поставь, пожалуйста, цветы в воду.

Джон с нескрываемым обожанием посмотрел ей в след. На Лорэлии было надето короткое платье цвета шампань и туфли на невысоком каблучке. Этот наряд придавал девушке ещё больше лёгкости и воздушности.

– Мы можем идти, – Лорэлия вернулась в гостиную.

– Да, конечно, – Джон не мог оторвать от неё своего влюблённого взгляда. – До свидания, мистер и миссис Эдриан.

– Мама, папа, до встречи, – засмеялась Лорэлия.

– Удачи, – крикнула из столовой Аманда.

– Идите уже, а то опоздаете, – отмахнулся газетой Кевин и упал в мягкое кресло.

В гостиной суетилась Мэй Сьюзан, накрывая на стол к праздничному семейному ужину. Женщина уже наносила последние штрихи. В этот вечер она, казалось, не была такой уставшей как обычно. Сьюзан была безгранично рада за сына. Она знала, что Джон отказался от карьеры музыканта ради её блага и, постоянно, держала в себе чувство вины за это. Но теперь, когда Джон нашёл своё счастье в виде Лорэлии, её душа стала понемногу успокаиваться.

Уильям Мэй сидел на диване, положив ноги на журнальный столик, и с недовольством наблюдал за супругой.

– Вот, кажется, и всё, – улыбнулась Сьюзан, посмотрев на прекрасный стол.

– Не понимаю, зачем столько ненужной суеты? – Билл не скрывал своего раздражения.

– Билл, что ты такое говоришь? – Сьюзан посмотрела на мужа. – Сегодня наш Джонни познакомит нас со своей невестой, своей будущей женой.

– Не стоит торопиться с выводами, – Уильям поднялся с дивана. – Для начала я посмотрю на неё. Послушаю, о чём она говорит и только потом будет ясно, станет ли она женой нашему сыну.

Сьюзан тяжело вздохнула и сняла фартук. Хорошее настроение вдруг испарилось, на тело вновь напала усталость. Страх и волнение вернулись в душу. Сьюзан слишком хорошо знала своего мужа, чтобы надеяться на положительный исход вечера.

В гостиную вошли довольные и смеющиеся Джон и Лорэлия. Оценивающий взгляд Билла в ту же секунду устремился на неё. Лорэлия почувствовала на себе эту накалившуюся обстановку. Хорошее настроение пропало, и появилась усталость. Будто кто – то забирал у неё жизненные силы.

– Здравствуйте, дорогая, – Сьюзан широко улыбнулась и подошла к девушке. – Я мама Джона, Сьюзан Мэй.

– Добрый вечер, миссис Мэй, – Лорэлия улыбнулась в ответ. – Мне очень приятно. Я давно мечтала познакомиться с родителями Джона.

Лорэлия посмотрела на Билла. Он сидел за накрытым столом, потягивал виски, сверлил её презрительным взглядом и молчал. Сьюзан посмотрела на Уильяма. Ей стало крайне неловко за супруга, она была готова провалиться сквозь землю.

– Присаживайтесь, – Сьюзан попыталась разрядить ситуацию.

Джон и Лорэлия подошли к столу. Джон помог своей возлюбленной присесть за стол.

– Вина, дорогая? – поинтересовался Джон у Лорэлии.

– Да, пожалуй, – Лорэлия поправила локоны роскошных волос средней длины и посмотрела на Билла. – Здравствуйте, мистер Мэй.

Уильям продолжал потягивать виски, накаляя обстановку своим молчанием ещё больше.

– Мама, тебе вина? – Джон старался не обращать внимания на отца.

– Да, Джонни, спасибо, – улыбнулась Сьюзан и виновато взглянула на супруга.

– Алкоголь не для женщин, – Билл грубо вырвал из рук Сьюзан бокал и взглядом полным ярости посмотрел на Лорэлию. – А родители тебя этому не научили?

– Простите, мистер Мэй, я не до конца вас понимаю, – Лорэлия растерянно посмотрела на Билла.

– Девочка, скажу прямо, ты не подходишь моему сыну, – Билл наклонился чуть вперёд.

– Уильям, – Сьюзан попыталась его остановить.

– Молчи, – Билл ударил кулаком по столу.

– Мистер Мэй, что вы делаете? – Лорэлия вздрогнула.

– Отец, ты в своём уме? – со злостью в голосе произнёс Джон.

– Как ты разговариваешь с отцом, щенок! – крикнул Уильям. Он вскочил со стула, дёрнул скатерть, и весь прекрасный ужин вместе со стараниями Сьюзан оказался на полу. – Кого ты привёл в мой дом? Ты посмотри на неё! Короткое платье, куча косметики на лице, в руке бокал вина. Какая из неё жена? Уже завтра она найдёт следующего дурочка!

– Ну, знаете ли, – Лорэлия поднялась со стула, на её глазах заблестели слёзы. Девушка направилась к двери. – Это уже слишком!

Лорэлия громко хлопнула дверью. Джон, немедля, кинулся за ней.

– А ты куда? – Билл толкнул сына, и он упал на диван. – Или ты женишься на той, которую я выберу для тебя, или вообще останешься один.

– Уильям, прошу тебя, – Сьюзан подбежала к мужу. – Успокойся.

В это время Джону удалось вырваться из дома. Выбежав на улицу, молодой человек огляделся в поисках Лорэлии. Девушка садилась в такси. Джон кинулся к машине. Лорэлия его заметила, но села в автомобиль и громко хлопнула дверью. Машина тронулась с места. Джон попытался её догнать. Молодой человек схватился за ручку двери. Автомобиль резко набрал скорость. Джон упал. Он порвал брюки, ободрал ладони и колени. Джон поднялся и остановил другое такси.

Джон догнал Лорэлию на крыльце её дома.

– Лорэлия, прошу тебя, прости, – взмолился Мэй и попытался обнять девушку.

– Не прикасайся ко мне, – крикнула Лорэлия.

На её крик из дома вышел Кевин. Лорэлия кинулась ему на шею и зарыдала.

– Боже, что тут происходит? – Кевин провёл рукой по волосам дочери и посмотрел на Джона.

– Мистер Эдриан, понимаете…, – Джон хотел объяснить мужчине сложившуюся ситуацию.

– Постой, Джон, – Кевин прижал к себе дочь. – Мне нужно успокоить её. Слушай, приходи к нам завтра и спокойно поговорим.

– Но, – попытался возразить Джон.

– Завтра, Джон, завтра, – Кевин ещё крепче прижал к себе рыдающую от обиды дочь. – Идём, дорогая, мама приготовит тебе травяной чай.

Они оба вошли в дом. Джон посмотрел на звёздное небо, вдохнул свежий, прохладный воздух и отправился в паб, куда сегодня приглашали его друзья.

Джон вошёл внутрь небольшого паба. Там, как и всегда, было весело и шумно. На небольшой сцене играла местная рок – группа, на танц–поле не хватало места. Лондонская молодежь баловалась спиртными напитками и сигаретами. Дымом последних был заполнен весь зал, но это никому не мешало веселиться и отдыхать.

Джон увидел Дика и Джастина. Они сидели за барной стойкой, смеялись над шутками бармена и пили пиво.

– Виски, – Джон тоже сел за стойку.

Он не обратил никакого внимания на друзей. После случившегося дома, на Джоне просто не было лица.

– Почему ты не дома? – Дик сразу же заметил настроение друга и прекратил улыбаться. – Ты познакомил Лорэлию с родителями?

– Всё с треском провалилось, – Джон осушил бокал с виски протянутый барменом и поморщился.

– Что произошло? – Джастин с удивлением посмотрел на Мэя. Джон никогда не употреблял ничего крепче пива.

– Повтори, – Джон толкнул бокал бармену и посмотрел на Джастина. – Ты оказался прав, мой отец не посчитал Лорэлию чудесной невестой. Она из очень хорошей семьи, а мой сумасшедший папаша выставил её как последнюю… – Джон замолчал не найдя подходящего сравнения и опустошил второй бокал, вновь поморщившись.

– И, чем всё закончилось? – поинтересовался Джастин, сделав глоток из своего бокала.

– Она убежала, а потом рыдала от горькой обиды на груди у своего отца, – с горечью сказал Джон. – Представляю, что о моей семейке подумают родители Лорэлии.

Джастин тяжело вздохнул, сочувствуя другу.

– Всё, – улыбнулся Дик и постучал Джона по плечу. – Завтра наведаешься к ней с огромным букетом цветов, и всё будет как прежде.

– Думаешь? – Джон посмотрел на Дика уже достаточно опьяневшим взглядом.

– Конечно, – заверил его друг.

– Тихо! – крикнул бармен. – Начинается!

Ребята на сцене в ту же минуту прекратили играть, бросили гитары и заняли места за столиками. Так поступили и остальные посетители паба. Бармен включил небольшой старый телевизор и максимально прибавил звук.

– Что происходит? – не понял Джон.

– Ты что парень? – усмехнулся бармен. – Сегодня транслируют первый концерт из Лос–Анджелеса группы «Малыши в чёрном».

– Ах, да, – вспомнил Джон.

– У них новый бас – гитарист. Паренёк из Ливерпуля, – важно проинформировал Дик.

– Откуда тебе знать? – возмутился Джастин. – Этого никто не знает.

– Мой дядя – журналист, – напомнил Дик. – От этих людей ничего не скрыть.

– И наш новый бас – гитарист, – из телевизора понёсся голос менеджера «Малышей в чёрном» Ричарда Смита. – Ливерпульский красавец Джеймс Фокс. Встречайте!!!

– Я же говорил, – улыбнулся Дик.

Гости паба устремили свои взгляды в телевизор. На сцене концертной площадки Лос–Анджелеса появился Джеймс Фокс. Все внимательно рассматривали нового бас – гитариста группы и обсуждали его.

– Слушай, парень, – бармен обратился к Джону. – А ты, чертовски, похож на этого Джеймса Фокса.

Дик и Джастин тут же кинули взгляды на друга.

– А, он прав, – Дик внимательно пригляделся к другу.

– Что за чушь, – отмахнулся Джон, хотя сам не мог не заметить безумного сходства с Джеймсом.

– Так, – Дик стянул с Джона очки и, одним движением руки, положил его волосы, зачесанные назад, ему на лоб, чтобы они образовали чёлку. – И, правда, – Дик не верил своим глазам. – Ты очень похож на него. Конечно, не копия, но очень похож.

– Фокс не такой костлявый, – заметил Джастин. – Ну, и глаза у него карие. Да и ростом он будет пониже.

– Я же говорю, что не копия, – возмутился Дик. – Но общие черты очень похожи.

– Всё хватит, – Джон вырвал из рук Дика очки и вернул копну из чёрных волос на своё привычное место. – Мне ещё бокал виски.

– Если бы ты не предал свою мечту, Джон, то мог бы быть сейчас на месте этого парня, – Дик демонстративно указал на Джеймса.

Джон осушил ещё один бокал, и в паутине пьяных мыслей запуталась одна, но от неё на душе стало больно: да он предал свою мечту, но сделал это ради самого дорогого человека на свете, своей матери. Джон прекрасно играл на гитаре и знал, что вполне мог бы сейчас занять место бас-гитариста «малышей». Но это место занял другой счастливчик. Ему повезло. Он даже и не представляет, как ему повезло. Завидовал ли ему Джон? Да. Но он старался гнать из паутины мыслей эту мечту.

Джон выпил ещё пару, тройку бокалов виски. В пабе играла громкая музыка, звучал смех, что было дальше, Мэй помнил с трудом.

Джон проснулся от того, что кто – то вылил на него ведро воды. Ещё не успев проснуться, парень подскочил с кровати.

– Боже, что происходит? – Джон разлепил опухшие глаза и увидел перед собой разъярённого отца.

В этот момент на него было опрокинуто второе ведро.

– Ты с ума сошёл, отец! – крикнул Джон. Только сейчас он понял, как у него болит голова.

– Сейчас я покажу тебе, щенок, кто из нас сумасшедший, – взбешенный Билл взял еле стоявшего на ногах сына за рубашку и со всей силы толкнул.

Джон упал на пол. В этот момент в комнату ворвалась до смерти напуганная Сьюзан. Билл попытался ударить Джона.

– Нет, Билл, – Сьюзан схватила мужа за руку. – Я прошу тебя, не трогай его.

– Отойди, Сьюзан, – Билл слегка оттолкнул супругу. – Дай я проучу этого мерзавца!

– Что он сделал? – не понимала, плачущая Сьюзан.

– Он вечно шатается по пабам, спит на лекциях в университете, а сегодня мне позвонил профессор Остен и отчитал как мальчишку за то, что я лишил сына мечты, – Уильям посмотрел на Джона взглядом полным ненависти.

– А разве это не так? – Джон поднялся с пола и посмотрел на отца сверху вниз. – Разве это не так? Я всё делаю, так как хочешь ты. Отказался от карьеры музыканта и решил стать доктором.

– Сьюзан, выйди, – произнёс Билл.

– Нет, – Сьюзан схватилась за руку сына.

– Всё хорошо, мама, иди, – попытался улыбнуться Джон. – Мы просто поговорим.

– Хорошо, – глазами полными страха Сьюзан посмотрела на мужа, затем на сына и покинула комнату Джона.

Джон присел на край кровати и надел очки. Билл важно провёл рукой по своим усам и устроился на стуле напротив сына.

– Чего ты от меня хочешь, папа? – не понимал Джон.

– Чтобы мой сын взялся за ум, – пояснил Билл.

– А мне кажется, ты хочешь из меня сделать копию моего брата и себя самого, – высказал свою точку зрения Джон.

– Если даже и так, разве это плохо? – Билл наклонился к сыну.

– Да, папа, – ответил Джон. – Я другой человек. Я хочу жить своей жизнью. Зачем ты вчера так поступил с моей девушкой?

– Я проверил её, – вдруг произнёс Билл.

– Что? – не понял Джон.

– Если она тебя любит, то будет с тобой, не смотря ни на что. Если же нет, то она не примет тебя с таким отцом, – пояснил своё поведение Билл.

– Бред, – возмутился Джон. – Лорэлия любит меня и ей неважно остальное.

– Вот это ты и проверишь, – улыбнулся Билл. – Иногда женщин нужно проверять.

– Да, отец, – Джон согласился не мешкая. Он был уверен в Лорэлии на миллион процентов.

– Вот и чудно, – Билл поднялся со стула и с довольным видом вышел из комнаты сына.

Джон привёл себя в порядок. На последние студенческие деньги купил роскошный букет цветов и отправился к Лорэлии Эдриан. По дороге к дому девушки Джон заметно нервничал. Ему было стыдно за своего отца. Мэй не знал, как смотреть в глаза родителям Лорэлии.

Джон поднялся на крыльцо коттеджа Эдриан и неуверенно нажал кнопку звонка. За дверью послышались шаги, и, через несколько секунд, перед Джоном уже стоял отец Лорэлии. Парень сразу же заметил, что, по всей видимости, Кевин не желал его видеть, но всячески пытался это скрыть.

– Добрый день, мистер Эдриан, – улыбнулся Джон. – Я хотел увидеть Лорэлию.

– Здравствуй, Джон, – сухо поприветствовал Кевин. – Лорэлии нет дома, она и Аманда ушли по магазинам.

– Простите, – Джон сделал шаг назад. – Я зайду позже.

– Нет, нет, – Кевин открыл шире дверь. – Пройди. Поговорим с глазу на глаз.

– Хорошо, – Джон с недоверием посмотрел на Эдриана и вошёл в гостиную.

– Присаживайся, Джон, – Кевин указал на кресло около камина.

– Спасибо, – Джон опустился в кресло.

– Итак, – Кевин присел в соседнее кресло и посмотрел на парня. – Джон, я знаю тебя уже на протяжении трёх лет. За эти годы ты стал мне и Аманде как родной сын. Лорэлия рассказала мне, как с ней вчера обошёлся твой отец. В общем, мне очень тяжело это говорить, но ты и Лорэлия не можете быть вместе.

– Мы не можем быть вместе, потому что Лорэлия не понравилась моему отцу? – Джон был ошарашен выводами Кевина. – Мистер Эдриан, это мнение моего отца и оно не имеет ничего общего с моим мнением. Разве я должен отвечать за поступки отца?

– Нет, Джон, конечно, нет, – согласился Кевин. – Но, у вас не получится нормальной семьи. Джон, ты должен оставить Лорэлию в покое. У неё должна быть нормальная семья и у тебя тоже. Ты ещё встретишь ту, которую примет твоя семья.

– Знаете что, Мистер Эдриан, – Джон поднялся с кресла. – Пусть Лорэлия решает сама.

Джон вышел из дома и столкнулся на крыльце с Лорэлией и Амандой.

– Здравствуйте, миссис Эдриан, – поприветствовал Джон.

– Добрый день, Джон, – еле заметно улыбнулась Аманда и вошла внутрь особняка.

Джон посмотрел на Лорэлию. Девушка скрестила руки на груди и, поёжившись от осеннего ветра, посмотрела куда – то вдаль. Джон понял, она не была рада встрече.

– Привет, Лорэлия, – Джон улыбнулся и протянул ей букет. – Это тебе.

– Не надо, Джон, – девушка посмотрела на него безразличным взглядом. – Мой отец поговорил с тобой?

– Да, – ответил Джон. – Но, я думаю, что у тебя есть своё мнение.

– Это и есть моё мнение, – сухо произнесла Лорэлия. – Мне было трудно самой его озвучить, поэтому я попросила папу.

– Но, Лорэлия, – Джон попытался обнять её. – Хочешь, я уйду от родителей? Я всё сделаю, чтобы ты была счастлива.

– Тогда оставь меня, – Лорэлия оттолкнула парня и быстрым шагом скрылась за дверью.

– Лорэлия, – Джон положил голову на закрытую дверь.

Невыносимая боль сжала его сердце. Лорэлия так легко отказалась от него, а любила ли она его когда – нибудь?

Джон бросил букет в урну и побрёл по Лондону.

По дороге никуда ему попались Дин и Джастин, никогда неунывающие парни возвращались из академии.

– Привет, Джон, – поприветствовал парня Джастин и внимательно посмотрел на него. – Что произошло? На тебе лица нет.

– Так откуда ему взяться, – засмеялся Дин. – Джон потерял лицо вчера в пабе.

– Меня бросила Лорэлия, – с горечью произнёс Джон, не обращая внимания на шутки друга.

– Вот чёрт, – произнёс Дин, перестав смеяться. – И, что ты думаешь?

– Думаю, мой отец прав, она обыкновенная, – со злостью ответил Джон.

– Что? – Дин не поверил своим ушам. – Наверное, вчерашнее виски всё ещё действует тебе на мозг?

– Нет, Дин, дело не в виски, я действительно думаю, что отец был прав во всем, и он желает мне только добра, – Джон посмотрел на друга.

– Твой отец сумасшедший! – взорвался Дин. – Как он может желать тебе добра?

– Не говори так о моём отце, – Джон посмотрел на Дина, его глаза метали молнии. – Мой отец хочет воспитать во мне настоящего мужчину. Поэтому заставляет учиться в медицинском университете. И он хочет найти для меня, действительно, хорошую девушку, которая в будущем станет мне отличной женой.

– Твой папаша лишил тебя мечты, – напомнил Дин.

– Поставил на правильный путь, – возразил Джон. – Что было моей мечтой? Прыгать по сцене с гитарой, как это сейчас делает наивный дурачок Джеймс Фокс?

– Твой отец сделал все, чтобы ты перестал общаться со Стивеном Китом. Сейчас он развёл тебя с Лорэлией, может вскоре он захочет, чтобы ты отказался от моей дружбы и дружбы Джастина? – возмутился Дин.

– Если надо будет, то откажусь, – крикнул Джон.

Повисла тишина. Дин и Джастин не могли поверить в жестокое заявление друга детства.

– Ну, и катись, – спокойно произнёс Дин, хотя в его душе всё перевернулось с ног на голову.

Джон стал удаляться.

– Джон, – Джастин кинулся за ним.

– Отстань, – Джон со всей силы толкнул парня и тот упал на землю. – Ты что глухой? Вы мне больше не друзья.

Джон побежал.

– Это ты нам больше недруг и никогда им не был! – Дин крикнул ему в след и помог подняться Джастину.

Джон бежал по Лондонским улицам, не разбирая дороги. К горлу подступил предательский ком. В душе всё было на грани срыва. Он ненавидел отца за ужасное детство. Он ненавидел друзей за непонимание. Он ненавидел Лорэлию за предательство. Он ненавидел весь мир. Он ненавидел себя.

Светило ослепляющее солнце. На небе не было ни единого облака. Волны Тихого океана играли с белым песком. По Лос–Анджелесу гулял беззаботный тёплый ветер, дарящий свободу чувствам, мыслям, душе…

Патриция Маккартни показала ещё несколько движений танца незнакомой рыжеволосой девушке. Затем, как лёгкий ветер, она выскочила из кафе «Лагуна» и побежала к морю. Взгляд её прекрасных зелёных глаз встретился с милыми, карими глазами Джеймса Фокса. Он улыбнулся ей, внимательно всматриваясь, будто хотел узнать в ней кого – то. Этот взгляд длился мгновение, но девушке показалось, что мир замер на целую вечность. Патриция с трудом оторвала взгляд от Джеймса и побежала к морю…

– Патриция, родная, просыпайся, милая.

Патриция открыла глаза. Возле неё, на краю огромной кровати сидел Клифф Маккартни.

– Доброе утро, дорогой, – Патриция поцеловала мужа. – Роберт уже проснулся?

– Наш маленький Роберт ещё спит, – улыбнулся Клифф. – Ещё очень рано.

– Тогда зачем ты меня разбудил? – Патриция сладко потянулась.

– Через час у тебя съёмка интервью в программе Одры Кэмерон «Утро со звездой», – напомнил Маккартни.

– О, Боже, – недовольно вздохнула девушка. – Я не хочу идти на это интервью. Тем более без тебя. Я думала, нас пригласят вместе.

– Нет, нет, – Клиф нежно провёл рукой по густым чёрным волосам девушки. – Звезда у нас ты, а я муж звезды.

– Ну, да, – засмеялась Патриция, присев на кровать. Девушка подтянула изящные колени к подбородку и посмотрела на мужа. – Знаешь, Клифф, мне сегодня приснился очень странный сон.

– И, что в нём было странного? – улыбнулся Клифф.

– Мне приснился сон. Как будто я ставлю танец для главной героини клипа на песню группы «Малыши в чёрном», – рассказала Патриция. – Съёмки клипа проходят в кафе «Лагуна». Знаешь, мне снился Джеймс Фокс. Он смотрел на меня так, словно это всё происходило в реальности.

– О–о–о, – Клифф улыбнулся и поднялся с постели. – Я всё понял. Ты тоже, как и половина девушек мира, влюбилась в Джеймса Фокса. И как это он смог всего за один концерт свести с ума миллионы.

– Клифф, – засмеялась Патриция. – Я серьёзно.

– Я тоже, – Маккартни поцеловал супругу. – Но ему надеяться не на что, потому, что я тебя никому и никогда не отдам. Поэтому поднимайся, завтрак уже на столе. Я сварю тебе кофе.

Клифф ещё раз поцеловал жену и вышел из комнаты. Сидя в постели, Патриция обвила изящными руками стройные ноги и посмотрела в окно. Клифф посмеялся над её рассказом, но Патрицию не оставляло чувство, что она на самом деле встречалась с Джеймсом Фоксом. Это чувство пугало её.

Патриция приехала в студию на интервью. Шоу «Утро со звездой», вот уже на протяжении пяти лет, вела дерзкая двадцатипятилетняя Одри Кэмерон. Её программа заключалась в следующем: организаторы шоу подыскивали людей с интересными скандальными историями, а Одри в студии, при массовке и на камеру, брала у них интервью. Сначала передача не носила скандальный характер, но вскоре, не любящая скуку Кэмерон, внесла в неё эту острую нотку. Программа стала пользоваться бешеной популярностью. Попасть к Одри Кэмерон было своего рода привилегией. Если известный человек побывал на «Утро со звездой», значит он по – настоящему знаменит. В своих интервью Одри всегда задавала откровенные вопросы, часто они не нравились гостям программы, но люди, приходящие к Одри, терпели всё, ведь каждому хотелось испытать чувство собственной значимости, пусть и в условиях общественных стереотипов.

Патриция неуверенно переступила порог телевизионной студии. В ту же минуту к ней подскочили ассистенты Одри. Маккартни повели в гримёрку, на ходу объясняя все правила шоу. В компании этого не мыслимого шума Патрицию завели в небольшое помещение с тремя гримёрными столиками. Там её уже ожидали три девушки. Патрицию, словно маленького ребёнка, усадили на стул и начали пудрить и причёсывать. Кто – то сунул Маккартни в руки какие – то бумаги. Патриция поняла, что это список вопросов, которые ей будут задавать, но не успела девушка прочитать их, как бумаги у неё забрали.

– Всё готово? – в гримёрку вошла Одри Кэмерон.

Одри была очень стройной тёмной шатенкой невысокого роста. У неё была открытая улыбка и большие карие глаза. У девушки был смелый макияж и модная короткая стрижка.

– Одри Кэмерон, – Одри заметила Патрицию и улыбнулась, протянув ей руку.

– Патриция Маккартни, – Патриция улыбнулась в ответ и пожала руку Кэмерон.

– Миссис Маккартни, вам ясно, что нужно делать? – поинтересовалась журналистка.

– Ну, – засмеялась Маккартни. – Если честно, то не совсем.

– Ничего страшного, – Одри посмотрела в зеркало и поправила причёску. – Главное – это отвечать на все мои вопросы.

– Одри, мы начинаем, – в гримёрную комнату заглянул молодой парень.

– Миссис Маккартни, вас проводят на площадку, – Одри ещё раз посмотрела в зеркало и вышла из гримёрной.

Одри Кэмерон вошла в студию, где должна была проходить съёмка интервью. Это было небольшое помещение. В его середине находился столик и два кресла. По периметру зала находились камеры. В зале присутствовали зрители, точнее просто массовка – студенты местных театральных колледжей. Этим людям было сказано как себя вести, на каком слове ведущей аплодировать, когда подниматься со своих мест.

– Одри, ты готова? – поинтересовался у девушки один из операторов.

– Да, – волнуясь, Одри выдохнула. – Можем начинать.

– Поехали, – операторы включили камеры.

– Привет, Америка, – Одри улыбнулась, глядя в одну из камер. – В эфире, в это время, как всегда, с вами шоу–программа «Утро со звездой» и я, Одри Кэмерон, – девушка посмотрела в другую камеру. – Сегодняшнее утро вы проведёте в компании заботливой мамы, любящей жены и просто великолепной молодой женщины. В 1961 году ОНА стала чемпионкой мира по спортивным бальным танцам. В 1963 году ОНА родила прекрасного сына. Сейчас ОНА возглавляет список самых красивых женщин танцевального спорта, – Кэмерон сделала небольшую паузу. – Патриция Маккартни! Встречайте!

В студии появилась Патриция. Зал взорвался аплодисментами. Патриция направилась к столику, там её встретила Одри. Она слегка обняла Маккартни и жестом предложила ей присесть. Патриция поклонилась зрителям и заняла место в одном из кресел. Одри присела на своё место. Студенты ещё немного аплодировали, затем наигранный гул в зале постепенно стих.

– Патриция, в 1961 году ты стала чемпионкой мира, почему с тех пор ты больше не участвуешь в соревнованиях? – начала интервью Кэмерон.

– В моей жизни и в жизни моего мужа новый этап – это наш трёхлетний сын Роберт, – безумно волнуясь, попыталась вести себя естественно Патриция. – У нас сейчас другие заботы, но мы занимаемся тренерской деятельностью.

– Хорошо, – согласилась Одри. – Но, я слышала другое мнение: твоего супруга Клиффа Маккартни больше интересует живопись, нежели танцы, поэтому вы больше и не выходите на паркет. Это так?

– Нет, – улыбнулась Патриция. – Это просто слухи. Истинную причину я рассказала.

– Патриция, тебя называют лучшим тренером Лос–Анджелеса, как тебе это удалось?

– Я не знаю, наверное, я хорошо танцую и могу поделиться своими знаниями.

– Довольно не скромный ответ, – усмехнулась Одри.

Патриция непроизвольно покраснела. Одри будто специально вынудила её похвастаться, хотя Маккартни ничего такого не хотела.

– Ещё ты возглавила список самых красивых женщин в танцевальном спорте? – продолжила интервью Кэмерон. – Как к этому отнёсся твой супруг?

– Отлично, – улыбнулась Патриция, взяв себя в руки. – Он был очень доволен.

– Наверное, как и ты?

– Не буду лукавить, я тоже была польщена.

– И тебя совсем не мучила совесть? – Одри лукаво посмотрела на Маккартни.

– Что? – Патриция была в замешательстве.

– Ну, как же, – Одри вальяжно откинулась на спинку кресла. – Ведь до этого на протяжении двадцати лет этот список возглавляла Каллисто Гривас мать Клиффа. А с твоим приходом её дела пошли не так хорошо.

Патриция окинула Одри недовольным взглядом. Маккартни, наконец, поняла, зачем её сюда позвали. У девушки есть та самая скандальная история, а именно это и надо Одри Кэмерон.

– Я отказываюсь от интервью, – Патриция поднялась со своего места.

– Что? – бесстыжая улыбка Одри в ту же секунду покинула её хорошенькое личико. – Как? Ты не можешь этого сделать.

– Я свободный человек и вправе делать всё, что пожелаю, – Патриция свысока посмотрела на журналистку. – Я пришла сюда, чтобы говорить о своей семье и карьере, а вы лезете ко мне в душу. Так вот, она закрыта для таких стервятников как вы.

Патриция улыбнулась бесподобной улыбкой ошарашенным зрителям в зале и с гордо поднятой головой удалилась. Одри так и осталась сидеть на своём месте. Она была морально убита. Ещё никто так не осаждал её. Патриция показала наглой девушке, что есть границы дозволенного.

Патриция брела по улицам Лос–Анджелеса. Её волосы развивал тёплый ветер. Маккартни посмотрела на небо. На нём не было ни единого облака, а яркое солнце слепило глаза. Патриция вспомнила про свой необычный сон, который приснился ей в эту ночь. Ею овладело непреодолимое желание выпить чашечку кофе в кафе «Лагуна». Девушка незамедлительно села в такси и направилась туда. Автомобиль быстро домчал её до места назначения. Когда девушка вышла из машины, то сразу заметила, что возле кафе толпилось очень много людей, и дежурила полиция. Само заведение и часть пляжа были оцеплены. Маккартни подумала, что случилось что-то страшное, но по лицам людей этого было не заметно. Все были очень счастливыми, особенно молодые девушки, и чего – то ожидающие.

– Простите, – Патриция подошла к одному из полицейских. – Что здесь происходит?

– Здесь снимают клип, мисс, – улыбнулся приветливый мужчина в форме.

– Кто? – осторожно поинтересовалась Маккартни, боясь показаться навязчивой.

– Как, мисс, вы не знаете? – удивился полицейский и рассмеялся. – Я думал, об этом весь город знает. «Малыши в чёрном».

После его слов обворожительная улыбка в один миг исчезла с лица Патриции. По её телу будто пустили электрический ток. Она не могла поверить в то, что ей сказал полицейский.

– Мисс, с вами всё в порядке? – мужчина заметил, что девушка сильно побледнела.

– Да, спасибо, – Патриция попробовала взять себя в руки. – А, о чём клип?

– Этого я точно не знаю, – полицейский посмотрел на съёмочную площадку, затем вновь перевёл взгляд на Маккартни. – Та симпатичная брюнетка, – мужчина указал на Элизабет Олсен. – Режиссер клипа. Его главная героиня всемирно известная модель – Венде… – полицейский сделал паузу вспоминая фамилию. – О, Боже, ну, такая рыжая, она ещё собирается замуж за миллионера Николса Хартли. Венде Льюис, – наконец вспомнил мужчина. – Я видел, что она танцует в клипе. Танец ей ставит какая-то никому не известная длинноволосая шатенка. Слышал, что зовут её Джессика, – полицейский внимательно всмотрелся в лицо Патриции. – Она очень похожа на вас. У вас нет сестры – двойняшки?

– Я брюнетка, – улыбнулась Патриция. – По – моему маловато сходства, вам так не кажется?

– Та девчонка такая же дерзкая, – немного обиделся мужчина.

– Ну, простите, – Патриция похлопала его по плечу. – У меня нет сестры. Спасибо, что уделили мне время.

– Пожалуйста, – вздохнул полицейский и вновь устремил взгляд на съёмочную площадку.

Патриция побрела домой. Мысли путались в голове Маккартни. Девушка не могла поверить в реальность всего происходящего. Сегодня ночью ей в подробных деталях приснились съёмки клипа «Малышей в чёрном», а сейчас она их увидела. Как такое возможно? Может, она способна предсказывать будущее? Нет совпадения лишь в одном: танец для рыжей манекенщицы ставила не она, а совершенно не знакомая девушка Джессика. Такие события с Патрицией случились впервые, они пугали её, она не знала как себя вести. Рассказать обо всём Клиффу? Но он решит, что это её надуманные фантазии. Лучше не брать в голову то, что произошло и постараться обо всём забыть.

Глава 7

Джон Мэй увидел быстро удаляющуюся Лорэлию Эдриан. Молодой человек кинулся вслед за ней. Девушка заметила это и перешла с резкого шага на бег. Джону никак не удавалась настигнуть её. Сложилось впечатление, что она передвигалась каким-то немыслимым нечеловеческим образом. Джон бежал изо всех сил. В лицо дул сильный холодный ветер. Вдруг Лорэлия возникла прямо перед Джоном, словно ниоткуда. Ветер взлохматил её светло – русые волосы, а в глазах девушки поселилось ехидство.

– Что тебе надо, Джон? – лукаво спросила она.

– Я не могу поверить, что ты, вот так просто, можешь меня оставить, – Джон потянулся к ней. – Я люблю тебя Лорэлия.

– А я тебя нет, – Лорэлия засмеялась, но это был дикий, совершенно не свойственный этой милой девушке смех.

Вдруг она исчезла, оставив вместо себя лишь ветер, безжалостно бьющий Джона по худощавому лицу.

Джон открыл глаза. Окно его комнаты было нараспашку, и в небольшое помещение ворвался холодный ветер. Джон поднялся с кровати, надел очки и подошёл к окну. На улице вечерело. Небо хмурилось. Похоже, июль хотел наградить Лондон грозовыми дождями. Джон закрыл окно и отправился в столовую.

Там, за маленьким обеденным столом, сидела Сьюзан Мэй. Она слушала радио и вязала.

– Не рано ли, мама, – улыбнулся Джон, указав на клубок с пряжей.

– Джонни, – женщина вздрогнула и продолжала вязать. – Зиму никто не отменял.

– Где отец? – поинтересовался Джон, налив стакан воды.

– Ушёл в магазин за продуктами, – ответила Сьюзан. – Он вернется, и будем ужинать.

– Я опаздываю на работу. У меня сегодня ночное дежурство и операция, – Джон выпил воду.

– Ты хочешь поужинать раньше нас? – испуганно произнесла женщина.

– Нет, мама, – успокоил её Джон. – Я знаю, что отец терпеть не может, когда кто – то, раньше него, садится за стол, поэтому я перекушу в клинике.

– Джонни, я так виновата перед тобой, – Сьюзан тяжело вздохнула и положила спицы на стол. – Мне нужно было научиться, не во всём соглашаться с Биллом. Настаивать на своей точке зрения. Из – за него ты бросил гитару, три года назад расстался с Лорэлией и перестал дружить с Диком и Джастином.

– Мама, – возмутился Джон и присел напротив Сьюзан. – Это всё в прошлом. Лорэлия предала меня. Да, с Диком и Джастином я сам погорячился, но уже ничего не вернуть. Они оба уехали в Вашингтон. Я не хочу об этом говорить. Теперь у меня другая жизнь.

– Которую, выбрал себе не ты сам, – констатировала факт Сьюзан.

Джон с грусть улыбнулся. Вот уже на протяжении трёх лет он делал всё, чего хотел Билл. Но отец не переставал цепляться к нему. С возрастом он становился всё больше невыносимым.

– С отцом я разберусь сам, – произнёс Джон. – Но тебе, действительно, надо научиться быть смелее. Ты ушла с кондитерской фабрики, потому что он так захотел. Мама, ты перестала общаться с подругами, это не правильно. Отстаивай своё мнение, ведь это твоя жизнь и она одна.

Послышался стук входной двери.

– Это Билл вернулся, – женщина вскочила со стула и уронила на пол пряжу и спицы. – У меня ещё стол не накрыт.

Сьюзан убежала на кухню, на ходу завязывая фартук на стройной талии. Джон поднялся со стула и бережно поднял с пола спицы и пряжу. В этот момент в помещение вошёл Билл. Мужчина как всегда был чем – то недоволен. Он небрежно бросил пакет с продуктами на стол.

– Только не говори мне, что ты ещё и вяжешь, – со злостью в голосе усмехнулся Уильям, посмотрев на сына.

– Нет, отец, – отозвался Джон. – Это мама обронила. Она услышала, что ты вернулся, и понеслась накрывать на стол.

– Вот это правильно, – Билл вальяжно раскинулся на стуле. – Женщина обязана бросаться к ногам мужа. Женишься только тогда, когда я найду тебе именно такую женщину. Когда ты научишься с ними правильно обращаться. Когда поймёшь, что мужчина главный в этой жизни.

Джон слушал весь этот бред и молчал. Он отлично понимал, что Билл говорил всё это, чтобы вывести его из себя и у него это почти получилось.

– Мне пора отец, – Джон оставил пряжу и спицы на столе и направился к выходу.

– Ты не будешь ужинать? – поинтересовался раздражённый Билл.

– Нет, я опаздываю на работу, – парень посмотрел на отца.

– Вновь спал весь день? – Билл одарил сына взглядом полным ярости.

– Лишь два часа отдохнул, – оправдывался Джон. – У меня ночное дежурство и операция. Неужели я не имею права на отдых?

– У тебя слишком много свободного времени, – Билл стал повышать голос. – Найди ещё одну работу. Стал хирургом, устроился в престижную клинику и думаешь дело с концом?

– Я ничего не думаю, отец. Я опаздываю на работу, – Джон стал раздражаться. – Почему все, что я не делаю, тебе не нравиться? Я никогда не чувствовал твою отцовскую любовь.

– Не чувствовал потому что её никогда и не было. А не было, потому что ты её не заслужил, – крикнул Билл и ударил кулаком по столу.

На шум из кухни вернулась Сьюзан. Женщина притаилась в углу словно мышь. Она до смерти боялась мужа.

– Наверное, мне стоило умереть двадцать четыре года назад, и тогда ты был бы счастлив, отец, – разозлился Джон.

– Вот это в точку, – Билл выдавил из себя улыбку полную ехидства. – У меня был бы один прекрасный сын – Стюарт. Жаль, что ты не умер, я мечтал об этом.

– Билл, что ты такое говоришь? – заплакала Сьюзан, но не посмела сдвинуться с места.

– Молчи! – крикнул Билл.

– Надеюсь, твоя мечта ещё сбудется, – взорвался Джон, его голос был на грани срыва.

Молодой человек выскочил из дома, громко хлопнув дверью. На улице шёл ливень, гремел гром, и всё небо сверкало. Джон сразу же промок до нитки, но ему было всё равно. Обида переполняла его душу. Он знал, что отец ненавидел его, но то, что Билл скажет это, глядя в глаза, Джон никак не ожидал.

Молодой человек ускорил шаг. Его осветил свет фар приближающейся машины.

– И кому не сидится дома в такую погоду? – промелькнуло в голове у Мэя.

Вдруг, из – за угла, на бешеной скорости, вылетел автобус. Он толкнул приблизившийся автомобиль, словно какую – то букашку. Машину закрутило. Водитель не справился с управлением, и автомобиль влетел в стоявший неподалёку магазин.

Джон стал очевидцем этой страшной аварии. Парень забежал в телефонную будку. Он вызвал полицию, а после набрал другой номер.

– Алло, – в трубке послышался спокойный мужской голос.

– Питер, это Джон, – произнёс парень с придыханием.

– Джон, где тебя носит? – поинтересовался голос на том конце провода. – Тебе нужно готовиться к операции…

– Я знаю, Питер, – перебил собеседника Джон. – Я как раз направлялся в клинику, но здесь случилась авария. Похоже, без жертв не обойдётся. Ты можешь записать адрес и выслать бригаду?

– Конечно, Джон, диктуй, – попросил мужчина.

Джон сказал адрес, затем вышел из будки. Он посмотрел в сторону стоявшей машины, но из–за сильного дождя не мог разобрать, что там происходило. Парень ещё раз оглядел помятый автомобиль и отправился на работу, зная, что сейчас сюда прибудет бригада врачей скорой помощи.

Через несколько минут к месту аварии прибыла скорая помощь. Из машины вышли пятеро медиков во главе с высоким шатеном среднего возраста Питером Миллсом. Тем самым человеком, в чьей клинике, международного класса, работал хирургом Джон Мэй. Именно Питер, будучи ещё совершенно не опытным доктором двадцать четыре года назад спас жизнь новорожденному Джону. После той, не простой операции, карьера молодого Питера пошла в гору. Джон принёс ему огромную удачу. И когда Мэй, два года назад, устроился на работу в его клинику, Питер был несказанно счастлив. Он полюбил Джона как родного сына и старался всячески ему помогать.

Два врача направились к автобусу, а остальные к помятому автомобилю. Питер раскрыл большой чёрный зонт и закурил сигарету.

– Питер, – под зонт, к доктору прячась от сильного дождя, заскочил Майкл. – Знаешь, кто там в машине?

Майкл был взбудоражен и напуган одновременно.

– Кто? – спокойно поинтересовался Питер.

– Джеймс Фокс, – почти шёпотом ответил Майкл.

– Кто? – громко переспросил Питер, выронив недокуренную сигарету.

– Бас – гитарист «Малышей в чёрном», – пояснил мужчина возраста Питера.

– Я знаю, кто такой Джеймс Фокс, – ответил Питер. – Как он?

Питер быстрым шагом направился к машине. Невысокого роста Майкл, вприпрыжку, побежал за ним. Мужчина не хотел остаться под дождём и промокнуть до нитки.

– Быстрее носилки! – крикнула выглянувшая из автомобиля тридцатилетняя Шарлотта. – Есть очень слабый пульс!

Санитары подоспели с носилками. Они аккуратно вытащили из машины окровавленного молодого человека и уложили на них. Затем поспешно доставили его в автомобиль клиники, оказывая первую помощь.

– Что с водителем автобуса? – поинтересовался Питер у Майкла.

– Небольшое сотрясение мозга, – ответил мужчина. – Пару дней у нас в клинике, и он будет в полном порядке. А, что насчёт Фокса? Позвонить его родителям?

– Нет, – отрезал Питер. – Я позвоню его менеджеру. Я хорошо знаю Ричарда Смита. Его жена как – то проходила лечение у нас в клинике. Майкл, – мужчина посмотрел на него. – Скоро сюда подоспеет полиция, надо это уладить. Думаю, Ричард не захочет в ближайшее время афишировать случившееся.

– Не волнуйся, Питер, – понимающе улыбнулся Майкл. – Я не подведу.

– Отлично, – Питер улыбнулся в ответ строгой улыбкой, отдал зонт Майклу и сел в карету скорой помощи.

Питер доверял работникам своей клиники не меньше, чем себе самому. Он был уверен в том, что никакая информация не покинет стены больницы.

Питер Миллс вышел из палаты Джеймса Фокса. В его руках виднелся белый халат. Мужчина тяжело вздохнул и обратил внимание, как по коридору, к нему навстречу, просто несётся мужчина невысокого роста.

– Сэр, наденьте халат, – за ним следом бежала молодая медсестра.

Мужчина приблизился, и Питер узнал в нём менеджера самой популярной в мире рок – группы «Малыши в чёрном».

– Питер, что с ним? – Ричард Смит схватил доктора за плечи.

– Простите, доктор Миллс, этот джентльмен отказался надеть халат, – виновато произнесла девушка.

– Вы свободны, – Питер бросил равнодушный взгляд на медсестру.

– Что с моим мальчиком? – в панике Ричард начал трясти Питера за плечи. – Что с Джеймсом?

– Ричард, надень это, – Питер протянул ему халат. – Таково правило. Ты в больнице.

– К чёрту правила, – Ричард вырвал халат из рук доктора и бросил его на пол. – Ты мне ответишь, чёрт возьми, или нет?

– Не кричи, Ричард, – невозмутимо осадил его Питер. – Ты находишься в больнице. Здесь плохо не только тебе. Давай присядем.

Питеру удалось усадить Ричарда на мягкий стул в коридоре около палаты Джеймса. Затем Миллс неоднозначно посмотрел на Смита.

– Он мёртв? – дрожащим голосом поинтересовался Ричард.

– Его сердце бьётся, – начал говорить Питер.

– Боже, спасибо, – Ричард с облегчением вздохнул и поднял руки над головой.

– Ты меня не дослушал, – произнёс Питер. – Я не сказал, что это означает то, что Джеймс жив.

– Тогда, что это означает, – Ричард медленно опустил руки. Его голос вновь стал на грани срыва.

– Травма головы в ходе аварии оказалась не совместимой с жизнью. Сердце Джеймса ещё бьётся за счёт аппарата искусственного дыхания, который дышит за него. Но его мозг уже мёртв, – пояснил Питер. Он старался оставаться невозмутимым, хотя ему было довольно тяжело. Питер поверхностно знал Джеймса и признавал его талант.

– Но шанс ещё есть? – с надеждой в голосе спросил Смит. – Некоторые люди выходят из комы и продолжают жить.

– Ричард, – Питер сочувствующе посмотрел на потерянного мужчину. – Коматозное состояние это совершенно другое. Там мозг жив и поэтому остаётся надежда. А в случае с Джеймсом…, – Питер сделал небольшую паузу и вновь продолжил, положив руку на плечо Ричарда. – Мне очень жаль.

– И, что теперь делать? – не понимал Смит.

– Нужно разрешение от родителей Джеймса на отключение его от аппарата, – ответил доктор.

– Ни за что! – Ричард вскочил со стула. – Ты хочешь его убить?

– Ричард, – Питер тоже поднялся. – Ты не понимаешь, мы не можем оставить его в таком положении. Он живой труп. Он просто овощ.

– Боже, – Ричард прикрыл лицо руками и медленно опустился на стул.

– Рич, – Питер присел с ним рядом. – Давай сделаем так, я подержу Джеймса в клинике примерно неделю, не больше, а ты за это время придёшь в себя и найдёшь в себе силы объявить его родным и друзьям о случившемся.

– Я могу его видеть? – Ричард посмотрел на Питера.

– Да, – Миллс поднял с пола брошенный Ричардом халат и протянул его мужчине.

Ричард Смит неуверенно вошёл в светлую палату Джеймса Фокса. Окно было открыто и помещение пропиталось приятным запахом дождя, который уже прекратился, оставив после себя лишь небольшой ветер, тревожащий покой занавесок палаты.

На больничной кровати лежал молодой Джеймс. Его голова была перевязана. Бинты были пропитаны кровью. Красивое лицо Джеймса было всё усыпано ссадинами. Его тело обвивали провода и какие-то трубки. Одна из них вела к аппарату искусственной вентиляции лёгких. На лицо была надета кислородная маска.

Ричард взял стул и присел рядом с Джеймсом. Мужчина посмотрел на монитор. Пульс Фокса был в норме. Смит не мог поверить в то, что Джеймс на самом деле умер. Как такое возможно? Его сердце бьётся, но уже ничего нельзя сделать для того, чтобы этот великий музыкант вновь радовал поклонников всего мира своим творчеством.

– Джеймс, – Ричард аккуратно взял руку парня. – Ты меня слышишь?

Джеймс никак не отреагировал. Его рука была холодна как лёд.

– Как же так? – глаза несентиментального Ричарда наполнились слезами. – Что я скажу твоим родителям, Джеймс? Как объясню им, что не уберёг тебя? Что будет с Аланом, Генри и Джорджем когда я расскажу им о случившемся? Что теперь будет с «Малышами в чёрном»? Джеймс, – слеза сорвалась с глаз мужчины, и он ещё сильнее сжал руку Фокса. – Ты не можешь вот так уйти! Ты должен бороться! Я в тебя верю, мой мальчик. Ты справишься.

–Мистер Смит, – в палату заглянула медсестра. – Время вышло.

– Да, – Ричард опустил руку Джеймса и украдкой смахнул предательскую слезу. – Спасибо.

Питер Миллс вошёл в кабинет Джона Мэя. Джон сидел за своим столом и нервно колотил по столу ручкой.

– Джон, у тебя через двадцать минут операция, – Питер присел напротив парня.

– Я знаю, Питер, – Джон бросил ручку. – Можно не повторять мне по нескольку раз, будто я маленький мальчик.

– Прости, – Питер опустил глаза, а затем вновь посмотрел на Джона. – Хочешь, я проведу операцию?

– Для чего это надо? – возмущённо поинтересовался Мэй. – Я и сам прекрасно справлюсь. Операция пустяковая. Удаление аппендицита. Не первый раз её делаю.

– Согласен, – Питер взял ручку брошенную Джоном. – Ты взвинченный. А успех прекрасной операции в спокойствии и здравомыслии доктора. Не нужно загрязнять голову посторонними мыслями.

– Питер, – Джон в бешенстве сдёрнул с себя очки. – Прекрати меня учить. Этим занимался университет.

– Джон, у тебя вновь скандал дома? – поинтересовался Питер. – Отец?

– Мне пора в операционную, – Джон надел очки и поднялся со стула.

– Знаешь, кто сегодня попал в ту аварию, это… – хотел рассказать Питер.

– Мне не интересно, – оборвал его Джон и подошёл к двери. – Ты же только что сам сказал, не надо забивать голову лишним.

Джон вышел из кабинета и направился в операционную. Там его уже ждали ассистенты.

Джон приблизился к операционному столу. На нём лежал молодой мужчина.

– Наркоз? – Джон посмотрел на анестезиолога.

– Всё в порядке, доктор Мэй, – ответил тот. – Можем начинать.

– Скальпель, – скомандовал Джон.

Операция шла своим ходом. Ассистировала Джону молодая хорошенькая медсестра. Девушка любила поговорить. Джон всегда с интересом слушал её весёлые непринужденные рассказы ни о чём. Но сегодня Мэй был очень взвинчен, и щебетание ассистентки действовало на него как жужжание назойливой мухи.

– А, особенно, в «малышах» мне нравиться Джеймс Фокс, – кокетливо смеялась девушка. – Кстати, Джон, – она посмотрела на молодого человека. – Тебе не говорили, что ты на него похож?

– Не похож, – Джон был занят операцией. – Я его копия.

– Что? – девушка рассмеялась ещё больше. – Ты копия Джеймса? Не смеши меня, Джон! Как ты можешь сравнивать себя с ним. Он звезда, а ты жалкая пародия на него. Никому не нужный человечек, даже собственному отцу!

Слова Лауры пронзили слух Джона как острая стрела и лезвием прошлись по больной душе. Стало так обидно, что хотелось плакать и кричать навзрыд. Злость переполнила истерзанное сердце Джона. Он с ненавистью посмотрел на смеющуюся девушку, но продолжал работать скальпелем. Вдруг на мониторе, вместо графических показаний пульса и давления, пошли нули.

– Джон, что ты делаешь? – в панике анестезиолог буквально оттолкнул Джона от стола. – Ты же убил его!

Джон испугался. Он уронил скальпель. Его руки были в крови. Он не до конца понимал, что произошло. Нечеловеческим, полным страха, взглядом он посмотрел на коллег. Они метались вокруг пациента пытаясь вернуть его к жизни. Но было слишком поздно. Джон был настолько занят своей обидой, что не понял, как убил человека. Так пустяковая операция превратилась в роковую неудачу, не только для мужчины на операционном столе, но и для доктора.

Следующие минуты для Джона прошли как в тумане, кошмарном сне. В операционную влетел Питер, напуганный не менее остальных докторов и медсестёр. Он что – то говорил Джону, но тот его не слышал. Он просто стоял и смотрел на труп и не верил, что всё это произошло с ним. Питер кричал на Джона и бил его по лицу, чтобы привести в чувство. Но молодой человек ничего не ощущал, его разум был где – то далеко от реальности.

Питер схватил Джона и вывел из операционной. Они шли по коридору. Миллс, продолжал что – то говорить. Так они оказались в кабинете Питера. Мужчина усадил Джона на кожаный диван и налил ему полный бокал виски. Дрожащими руками Джон взял бокал.

– Надо это выпить, – Питер помог парню осушить бокал.

После трёх бокалов виски Джон уснул. Питер накрыл его пледом. Мужчина присел за свой стол и стал думать, как помочь парню. В его голове всплыли воспоминания, они окутали Питера…

– Доктор Миллс, к вам молодой человек, говорит ему назначено, – из аппарата селекторной связи послышался голос секретарши.

– Спасибо, Кэрри, – отозвался Питер. – Он может войти.

В кабинет неуверенным шагом вошёл долговязый, худощавый, немного горбящийся, брюнет в очках.

– Здравствуйте, доктор Миллс, – поприветствовал он. – Я из медицинского университета.

– Да, да, – улыбнулся Питер строгой улыбкой и указал на стул напротив своего стола. – Присаживайтесь.

– Благодарю, – парень занял место.

– Итак, – Питер отложил в сторону журнал, в котором делал записи, и внимательно посмотрел на студента. – Вы хирург?

– Да, доктор, – подтвердил парень.

– Значит это направление ваше призвание? – Питер положил руки на стол.

– Ещё не знаю, доктор Миллс, – молодой человек поправил очки. – Нельзя узнать того, чего не попробовал. Но я буду стараться, чтобы профессия, выбранная мной, стала призванием.

– Достойный ответ, – улыбнулся Питер. В его глазах загорелся огонёк интереса к этому парню. – Ваше имя?

– Джон Мэй, – студент протянул доктору руку.

– Джон Мэй? – удивлённо переспросил Питер, пожав костлявую руку парня. – Сын Сьюзан Мэй?

– Да, – ничего не понимая, подтвердил Джон. – Вы знаете мою маму? Но откуда?

– Видите ли, Джон, – не скрывая радости встречи, Питер снял очки. – Всё это, – он указал на свой кабинет. – Я получил благодаря вам.

– Не понимаю, – удивлению Джона не было предела.

– Двадцать два года назад я пришёл в хирургию, будучи доктором, только что окончившим университет, – начал рассказ Питер. – Я был не опытен. На мою долю сразу же выпала сложная операция. Сьюзан Мэй – женщина с тяжёлыми родами. Передо мной стоял нелёгкий выбор: спасти женщину или ребёнка. Приоритет естественно был отдан Сьюзан, малыш должен был погибнуть. Но, не смотря на неопытность, я сделал всё возможное и невозможное, чтобы спасти обоих. После этого случая мной, как хирургом, заинтересовались лучшие клиники Европы. Я трудился и пластическим хирургом, а потом мне открылась возможность руководить собственной клиникой. Сейчас она на международном уровне. Спасибо, Джон. Я всегда был безгранично благодарен мальчику, повлиявшему на мою счастливую судьбу, но даже не мог представить, что смогу лично его отблагодарить.

– Я ошарашен этой историей, доктор, – Джон сделал вдох, подтянув плечи вверх. – Я не знал всего этого. Не знал, что мог умереть. Благодарить вас должен я.

– О, нет, нет, – засмеялся Питер. – Думаю, наша встреча неспроста. Будем работать вместе, Джон? – мужчина протянул руку.

– Да, доктор Миллс, – Джон пожал его сильную руку хирурга. – Я не подведу вас.

Питер отмахнулся от приятных воспоминаний и посмотрел на спящего Джона. За эти два года Джон стал для него самым родным человеком. У Питера не было детей, да и женат он никогда не был, всё время было занято помощью другим людям. Джон выполнил своё обещание и не подводил Миллса. Питер знал всё о сложной судьбе Мэя. Знал, что парень всегда хотел стать музыкантом. И, может быть, если он с самого начала пошёл бы своей дорогой, то ничего страшного в его жизни не случилось. Хотел стать музыкантом.

Питер налил себе бокал виски и вновь посмотрел на Джона. Только сейчас мужчина заметил, как Мэй похож на лежащего в одной из палат, полуживого – полумёртвого, Джеймса Фокса. Мысли забегали в голове доктора. Вскоре они стали перерождаться в некий план, как можно помочь Джону. От этого плана Питеру самому стало страшно, и он осушил ещё один бокал.

Питер поднялся с кожаного кресла, поднял спящего, что – то недовольно бормочущего Джона. Они вместе отправились к Питеру домой, в его шикарную квартиру.

Джона разбудил приятный запах чего – то очень аппетитного. Парень улыбнулся и открыл опухшие глаза. Он спал в одежде на большом диване в огромной гостиной. От неудобной позы всё тело стало каменным и стоило лишь пошевелить рукой, как тут же набежали мурашки. Джон приложил руку к раскалывающейся голове. Вдруг Мэй вспомнил страшные события вчерашнего дня. Казалось, тело обвили железные пруты. Навалился озноб, Джона затрясло. Тревога окутала его с ног до головы, не оставив без внимания ни единую часть тела и души.

Джон сполз с дивана. На дрожащих ногах он добрёл до красивой кухни. По периметру помещение было заставлено гарнитуром и бытовой техникой. В центре стоял обеденный стол, чуть меньше того, что был в столовой. Около плиты суетился Питер Миллс, напевая, что – то весёлое под нос. На мужчине был надет фартук, и он умело справлялся с глазуньей. По виду Питера, по его настроению нельзя было сказать, что вчера в его клинике убили человека.

Питер почувствовал присутствие Джона и обернулся. Мэй стоял в дверном проёме, облокотившись на него. Его глаза были заплывшими, на голове бардак. Белая рубашка стала помятой и неряшливо торчала из не менее мятых брюк.

– Питер, скажи мне, что всё это кошмарный сон, – умоляюще попросил Джон.

– Нет, Джон, – невозмутимо ответил Питер, поставив сковороду на плиту. – К сожалению, это правда.

– Нет, – по щекам Джона потекли слёзы. Он сполз по стене на пол и прижал колени к подбородку.

– Джон, – Питер опустился рядом с ним. – Нет безвыходных ситуаций. Но ты должен выполнять все мои условия. Идёт?

Питер посмотрел на Джона, тот положительно покачал головой.

– Вот и отлично, – Питер поднялся с пола. – Для начала прими душ. В ванной я оставил для тебя чистый халат и свежее полотенце. А я пока закончу с приготовлением завтрака.

Питер вернулся к плите. Больше всего на свете Джону сейчас хотелось забиться в самый тёмный угол, и чтобы его никто не трогал. Но он понимал, нужно продолжать жить и сделать это ему поможет лишь Питер Миллс.

Джон добрался до просторной ванной комнаты. Залез под душ и включил горячую, обжигающую тело воду, почти кипяток. На душе было так больно, что мозг не замечал физической боли, он будто отключил все свои функции.

Минут через пятнадцать Джон вышел из душа облачённый в уютный, тёплый халат. В квартире было жарковато, но парня продолжало трясти.

– Вот, совершенно другой вид, – улыбнулся Питер, заметив Джона в столовой. – Присаживайся.

– Спасибо, Питер, – Джон опустился на один из стульев за столом на десять персон.

– Прошу, – Питер поставил перед парнем овсянку украшенную фруктами и чашку кофе, а для себя принёс отбивные и глазунью. – Мясо я тебе не предлагаю. Знаю, ты вегетарианец, – улыбнулся Питер и присел напротив Джона. – Приятного аппетита.

– Спасибо, Питер, но я не голоден, – Джон сделал глоток кофе.

– Условие номер два, – Питер строго посмотрел на Мэя. – Завтрак нужно съесть обязательно. Мужчина смягчил взгляд. – Я так старался.

– Хорошо, – Джон попытался улыбнуться.

– Итак, теперь поговорим о вчерашнем событии, – Питер управился с глазуньей и внимательно посмотрел на доедающего овсянку Джона. – Джон, ты взрослый мальчик, поэтому я буду называть вещи своими именами. За убийство человека, пусть непреднамеренное, грозит тюремный срок, но этого можно избежать.

– Как? – не понимал Джон. – Умереть самому?

– Что – то вроде того, – невозмутимо подтвердил Питер.

– Ты что шутишь? – Джон смотрел на доктора взглядом полным возмущения.

– Вчера вечером ты позвонил мне и рассказал об аварии, – начал Питер. – В той машине оказался Джеймс Фокс.

– Что? – Джон не мог в это поверить. – И как он?

– Сердце ещё подаёт слабые признаки жизни, мозг мёртв окончательно и бесповоротно, – спокойным тоном ответил Питер. – А ты похож на Джеймса. Я не говорю, что копия, но если будет вмешательство пластического хирурга, то легко можно выдать за оригинал.

– Если я правильно тебя понимаю, ты хочешь, чтобы я занял место Джеймса в его жизни? – Джон посмотрел на Питера.

– Да, Джон, – подтвердил Питер.

– Питер, ты в своём уме? – возмутился Джон. – Вчера я убил человека, а сегодня ты предлагаешь лишить жизни ещё одного?

– Мальчишка мёртв, – громко произнес Питер. – С каждым днём он всё больше и больше становится овощем. Мы лишь сделаем ему одолжение.

– Хорошо, допустим, – Джон положил руки на голову. – Но, что ты скажешь его родным?

– Я уже встречался с его менеджером, и мы договорились с ним о недельном содержании Джеймса в клиники, но…

– То есть ты хочешь за неделю сделать из меня Джеймса Фокса? – крикнул Джон. – Ты сумасшедший!

– Но сегодня я приглашу к себе Ричарда Смита и скажу ему, что появилась надежда, – продолжил доктор, недовольно посмотрев на не сдержанного Мэя. – Мы уедем с тобой из страны куда – нибудь в тихое местечко и начнём там превращать тебя в Фокса.

– Согласен, ты творишь чудеса, и внешне я могу сойти за Джеймса, но как же мой внутренний мир? – не понимал Джон.

– Я предупрежу об этом Ричарда, – ответил Питер. – У Джеймса была травма головы не совместимая с жизнью, но если произойдёт чудо, то они уже не должны ждать прежнего Джеймса.

– Если я стану Джеймсом Фоксом, то тогда куда денется Джон Мэй? – поинтересовался напуганный Джон.

– Погибнет, – спокойно пояснил Питер, и сделал глоток остывшего кофе. – Погибнет в автокатастрофе. Я отключу Джеймса от аппарата искусственного дыхания и сделаю все, чтобы его хоронили в закрытом гробу. Придумаю легенду об изувеченном лице и теле после страшной катастрофы. Тогда всё сойдётся. Молодой доктор Джон Мэй после неудачной операции садится за руль чужого автомобиля и погибает в жуткой аварии. А Джеймс Фокс чудом излечивается и возвращается к родным и поклонникам, но чуть изменённым. Конечно, будет много несовпадений по числам и датам, но, слава Богу, у меня отличные связи и полиция для меня – это не проблема, не говоря уже о сотрудниках нашей клиники.

– Ты хочешь обмануть близких людей Джеймса? – усмехнулся Джон.

– Ради тебя, Джон, я готов обмануть и весь мир, – Питер серьёзно посмотрел на Мэя.

– Нет, Питер, это всё полный бред, – Джон откинулся на спинку стула.

Джон невольно представил себе тот вариант событий, что предложил ему Питер. Джону стало очень страшно. Стать совершенно другим человеком это означило: жить его жизнью, любить его близких и родных, отказаться от своих целей и мечтаний, навсегда убить в себе свою индивидуальность. Но весь этот ужас, это ещё ничего по сравнению с тем адом, который начнется, если откроется вся правда. Джон боялся ошибиться.

– Выбор за тобой, Джон, я не буду настаивать, – ответил Питер, прервав раздумья Мэя.

– А он у меня есть? – поинтересовался Джон, вновь, усмехнувшись.

– Да, – Питер посмотрел на парня. – Сесть в тюрьму или стать бас – гитаристом самой популярной       рок – группы в мире «Малыши в чёрном». Выбирай.

Джон глубоко вздохнул. Он не хотел за решётку. То, что предлагал Питер, Джону казалось полным бредом, но попытаться стоило.

– Хорошо, Питер, я согласен, – Джон посмотрел на мужчину.

– Вот это верно, – улыбнулся Питер.

– Только есть одно но, – Джон посмотрел на доктора. – Что будет с моей мамой?

– Всё будет в порядке, – пообещал Питер. – Я буду о ней заботиться. Обещаю, Джон.

Вечером того же дня в кабинет Питера Миллса вошёл расстроенный и бледный Ричард Смит.

– Привет, Ричард, – Питер указал на стул. – Присаживайся.

– Питер, мы же договорились, что ты дашь мне неделю, – вместо приветствия произнёс Смит. – Я ещё не успел никому рассказать о случившемся. Ещё не набрался смелости.

– Ничего никому объявлять и не надо, Ричард, – улыбнулся Питер и вновь указал на стул.

– Я тебя не понимаю, – Смит медленно опустился на место предложенное доктором. – О чём ты?

– Сегодня ночью я сам лично провёл полное обследование головного мозга Джеймса, – Питер посмотрел на менеджера. – У нас есть надежда.

– Что? – Ричард просто не поверил собственным ушам. Он был в не себя от счастья.

– Только, – начал доктор.

– Деньги это не проблема, Питер, – стал размахивать руками Смит. – Ради того, чтобы Джеймс жил, я готов положить к твоим ногам все ассигнации мира.

– Нет, Ричард, – остановил его Миллс. – Дело не в деньгах. Есть две вещи. Первая – это время. Чтобы поставить Джеймса на ноги мне потребуется время. Я не могу сказать точно сколько. Может быть, полгода, может быть меньше. И второе – это то, что Джеймс уже никогда не будет прежним. У него могут измениться вкусы, предпочтения.

– Мне всё равно, – улыбнулся Смит. – Главное, чтобы мой мальчик жил!

– Хорошо, Ричард, – Питер улыбнулся в ответ. Я сделаю всё, что от меня зависит.

Когда на Лондон упала тьма, Питер Миллс вошёл в палату Джеймса Фокса. Он подошёл к постели пациента и посмотрел на монитор. Пульс и давление были в норме. Питеру надо было всего лишь отключить парня от аппарата искусственного дыхания. Но первый раз в жизни Питер замешкался. Он не знал, правильно ли поступает. Ведь чудеса случаются, хотя доктора в них не верят, а что если у Фокса действительно ещё есть шансы выжить?

Питер смотрел на Джеймса и не знал, что ему делать. У мужчины было такое чувство, будто он совершает преступление.

– Что это я? – прошептал Питер. – Я должен думать лишь о будущем Джона.

Питер отключил Джеймса Фокса от аппарата искусственного дыхания. На мониторе появились нули.

Глава 8

Небо над Лондоном было затянуто тучами. Уже третий день в столице Великобритании падал мелкий снег, который больше напоминал дождь. Всё это время слабый свет лучей январского солнца желал пробиться сквозь хмурые тучи. Встретив светлый праздник Рождества, и перейдя в новый 1970 год, жители туманного Альбиона с нетерпением ждали тёплого лета.

Алан Сендлер подъехал к студии «Малышей в чёрном», возле которой вновь толпились журналисты из разных изданий. На протяжении шести месяцев эти люди не отходили от студии. Их интересовало загадочное исчезновение бас – гитариста «малышей» Джеймса Фокса.

Алан умело припарковал свой автомобиль около студии, заглушил мотор и вышел из машины. В ту же секунду к нему, с диким шумом, подскочили журналисты. Они стали совать микрофоны Сендлеру в лицо.

– Алан, где Джеймс Фокс? Что с ним произошло? – отчётливо послышался вопрос из кричащей и говорящей в унисон толпы.

– С Джеймсом всё в порядке, – наиграно улыбнулся Алан, пытаясь оставаться спокойным и безразличным. – Он уже в студии.

– Ничего подобного, – кто – то из журналистов возмутился. – На протяжении полугода мы сутками дежурим около студии и ещё ни разу не видели здесь Джеймса. Похоже, вы нагло лжёте, мистер Сендлер?

– С Джеймсом всё в порядке, – Алан со злостью посмотрел на журналиста. – Я не желаю в миллионный раз отвечать на ваши глупые, однотипные вопросы.

Алан направился к студии. Журналисты, не умолкая, кинулись вслед за музыкантом.

– Алан, почему вы больше не даёте концертов, а занимаетесь только студийной записью? Почему не гастролируете? – очередная журналистка выкрикнула заготовленный вопрос.

– Мисс, – Алан поднялся на высокое крыльцо студии и повернулся к корреспондентам. – Вы сами ответили на свой вопрос. Мы не даём концертов и не гастролируем, потому что занимаемся студийной записью.

Алан вошёл внутрь студии и громко хлопнул дверью. Неустанный гам журналистов немного стих. Сендлер поприветствовал охрану и прошёл в репетиционный зал. Там его уже ждали Джордж Норман, Генри Поттер и Ричард Смит. Генри сидел за барабанной установкой и в задумчивости колотил по ней пальцами. Джордж пытался наиграть какую – то мелодию на своей гитаре. Ричард стоял у окна и курил сигару. Все трое мужчин были мрачнее тучи.

– Привет, Алан, – еле заметно улыбнулся Норман.

Генри махнул другу рукой, Ричард, молча, продолжал курить, глядя в окно.

– Я больше так не могу, – Алан со злостью расстегивал пуговицы своего чёрного пальто. – Сколько ещё будет продолжаться этот цирк?

Джордж, чуть слышно, перебирал струны на гитаре, Генри устало потёр глаза, Ричард не отрывался от пейзажа за окном.

– Кажется, я задал вопрос, – крикнул Алан, посмотрев на Смита. – Я к тебе обращаюсь, Ричард! Ты ответишь или нет, чёрт возьми, сколько будет продолжаться этот балаган?

Алан в ярости швырнул на пол пальто.

– Прекрати, Сендлер, – спокойно произнёс Ричард, посмотрев на Алана. – Цирк сейчас устраиваешь ты.

– Ричард, Алан прав, – Джордж отложил в сторону гитару. – Мы больше так не можем, мы устали. На протяжении шести месяцев мы не можем спокойно попасть в студию.

– Мы, правда, устали, Ричард, – Генри вновь потёр сонные глаза.

– Устали? – возмутился Смит, потушив сигару. – А, Джеймса ждать вы тоже устали? Хорошо, давайте объявим прессе, что Джеймс мёртв.

– Но ведь это не так? – Генри испуганно посмотрел на менеджера.

– Конечно, нет, – Ричард присел на стул. – Он вышел из комы, и проходит курс реабилитации у доктора Миллса. Просто нужно немного подождать. Питер сказал, что Джеймс идёт на поправку.

– Почему нам нельзя его увидеть? – устало поинтересовался Алан, подняв с пола пальто.

– Питер сказал, что Джеймса нельзя волновать, он должен полностью восстановиться, – ответил Ричард. Мужчина понимающе посмотрел на уставших до ужаса парней и тяжело вздохнул. – Ребята, я понимаю, вам нелегко, мне тоже не сладко, но кому сейчас действительно тяжело, так это Джеймсу. Давайте ждать его и вместе верить только в лучшее, это единственный способ сейчас помочь и поддержать его.

Парни еле заметно улыбнулись и кивнули в ответ Ричарду.

– Да, Ричард, ты прав, я погорячился, – извинился Сендлер и взял свою гитару. – Давайте начнём репетицию.

Питер Миллс вошёл в гостиную своего роскошного особняка, который находился в райском месте. А именно, на берегу Тихого океана, в курортном городе Сан–Диего. Мужчина миновал большую, уютную гостиную и оказался в просторной столовой. Питер поставил на стол бумажный пакет полный продуктов. Слуха Миллса коснулся прекрасный звук гитары. Мужчина довольно улыбнулся и отправился на её зов. Мелодия привела Питера в его кабинет. Он осторожно открыл дверь и тихо проник в помещение. В кабинете около камина, в мягком кожаном кресле, сидел молодой человек и играл песню «В тебя влюбился ветер». Парень сидел лицом к камину, а из – за высокой спинки кресла было видно лишь немного торчавший гриф аккустической гитары.

– Браво, Джон, – захлопал в ладоши Питер, когда юноша доиграл композицию до конца. – Блестяще!

Парень поднялся с кресла и повернулся лицом к мужчине. В ту же минуту на Питера зелёными глазами посмотрел Джеймс Фокс.

– Не зря профессора восхищались моими работами по пластической хирургии, – Миллс позволил себе похвалить себя. – Из тебя вышел отличный Джеймс Фокс.

– Не спорю, Питер, я похож на Джеймса, но не настолько, чтобы его близкие и друзья могли принять меня за него, – Джон был очень обеспокоен. – У меня другой нос и уши…

– Ничего страшного,– успокоил Мэя Питер. – Я предупреждал Ричарда Смита о том, что Джеймса после аварии ждёт ряд операций.

– Я намного худее Фокса, – не успокаивался Джон.

– Поэтому я купил сдобные и очень калорийные пирожные, – улыбнулся Питер.

– Мои глаза зелёного цвета, – Джон скрестил руки на груди и облокотился на камин.

– Да, тебе придётся постоянно носить линзы, – Миллс сочувствующе покачал головой. – Но, пластические хирурги ещё не научились менять цвет глаз.

– А как же быть с ростом, Питер? – Джон провёл руками по голове, и устало опустился в кресло. – Я выше Джеймса на восемь сантиметров, а это очень значительное различие. Тебе так не кажется?

– Джон, – Питер присел напротив молодого человека. – Если ты сам перестанешь акцентировать на этом внимание, то и другие ничего не заметят. Своей тревогой ты только и делаешь, что притягиваешь негативные мысли, а они потом материализуются в жизни. Ты копия Джеймса, конечно, за исключением некоторых вещей, но это поправимо. Самое главное ты прекрасно играешь на гитаре и поёшь. Твой талант нисколько не хуже таланта, который был у Фокса. Единственное, что тебе осталось сделать, так это быть мягче, перестать ёрничать и много спорить, а ещё не горбиться, ведь у Джеймса была просто идеальная осанка. Будь уверен в себе и всё получится.

– У тебя всё так просто, Питер, – возмутился Джон, посмотрев мужчине в глаза.

– Я не вижу никаких сложностей, – спокойно отреагировал Миллс.

– Сложностей нет, кроме одной, – взвинченный этим разговором, Мэй вскочил с кресла. – Мои чувства. Я должен научиться любить других людей, понимать их, злиться и прощать. Я должен забыть о своих родных и любимых. Должен умереть для них. Ах, да, я забыл, ведь это такая мелочь!

– Джон, как бы это жестоко не звучало, но ты уже умер для них шесть месяцев назад, – Питер старался оставаться спокойным. – Они похоронили тебя. Назад пути нет.

– Ошибаешься, – Джон был на грани срыва. – Повернуть назад никогда не поздно. Именно это я и хочу сделать.

– Джон, ты в своём уме? – грубо произнёс Питер. – Ты должен вернуться в Лондон через месяц.

– Нет, – отрезал Джон. – Скажи им, что Джеймсу стало хуже, что он умер.

– Да, ты прав, Джеймс Фокс умер, но и Джон Мэй тоже официально мёртв, – повысил голос Питер. – Кем ты будешь в этом мире? Ты всё равно не сможешь вернуться к родным. Не глупи, Джон, я знаю, ты переживаешь за маму, но я дал тебе слово, что позабочусь о Сьюзан и поверь мне, я его сдержу.

– Неужели ты не понимаешь? – крикнул Джон. – Мама не единственный дорогой мне человек в этом мире.

– Похоже, я всё понял, – после небольшой паузы произнёс Питер. – Это, всё из – за той девушки, да?

– Да, – немного успокоившись, подтвердил Джон. – Я всё ещё люблю Лорэлию. И лишь одна мысль о том, что мы больше никогда не сможем быть вместе, убивает каждую частичку моей души.

– Ты любишь её, а она даже не удостоила себя побывать на твоих похоронах, – Питер резко замолчал и опустил глаза.

– Что? – Джон не мог поверить в услышанное. – Ты же говорил, что она была там.

– Я солгал, – Питер посмотрел на Джона. – Её там не было. Когда Лорэлии объявили о твоей смерти, она сказала, что ей это совершенно безразлично. Тебе и так было нелегко, и я не мог сразу сказать тебе этой правды. Прости, Джон.

Джон подошёл к окну. Он внимательно посмотрел на волны безграничного Тихого океана, которые весело и беззаботно играли с песком. Джон не чувствовал ни боли, ни страданий, ни предательства. Он тонко прочувствовал лишь одно, его душа умерла.

– Джон, – Питер окликнул его. – С тобой всё в порядке?

– Похоже, ты сам минуту назад рассказывал мне о его похоронах, – Джон повернулся к Миллсу. – Никакого Джона Мэя я не знаю. Меня зовут Джеймс Фокс, и через месяц я возвращаюсь в Лондон.

На Лондон опустился тёплый февральский вечер. В гостиной огромной квартиры Алана и Элизабет Сендлер был накрыт праздничный стол. Экономка дома четы Сендлер, дама солидного возраста, умело вносила последние штрихи в оформление стола. Элизабет зажигала высокие свечи, поставленные на стол. Алан, Генри, Джордж и Ричард Смит устроились на мягком диване и о чём – то беседовали. В квартире в этот вечер можно было легко ощутить чувство безграничного счастья, которое по непонятным причинам переплеталось с чувством тревоги.

В прихожей раздался звонок. Он напомнил сильный раскат грома среди солнечного, безоблачного дня. Генри, Джордж, Алан и Ричард резко прервали свою беседу и посмотрели на Элизабет.

– Мэгги, – Элизабет обратилась к экономке. – Пожалуйста, откройте дверь и проводите Джеймса в гостиную.

– Хорошо, дорогая, – Мэгги одарила Элизабет мягкой улыбкой и отправилась выполнять её просьбу.

Через минуту она вернулась в гостиную. Следом за ней вошёл Джон Мэй. Он внимательно посмотрел на всех присутствующих, узнав в них каждого из рассказов Питера Миллса. С этого момента эти незнакомые люди должны стать ему родными. «Малыши в чёрном», Ричард Смит и Элизабет Сендлер в свою очередь внимательно рассматривали молодого человека. Странное чувство проникло в душу каждого из них при виде этого парня. С одной стороны перед ними стоял их верный и надёжный друг Джеймс Фокс, с другой стороны совершенно новый, незнакомый человек. Внешность Джеймса, за исключением некоторых мелочей, но энергетика чужого человека.

– Привет, – Джон первым нарушил зловещую тишину, которая, казалось, длилась вечность.

– Привет!

Все присутствующие в гостиной будто проснулись. Они начали улыбаться и обнимать Джона.

– Джеймс, ты так похудел, – заметила Элизабет.

– Да, выход из комы оказался не так – то прост, – нервничая, ответил Джон.

– Нос стал другим, – улыбнулся Джордж.

– Мне пришлось перенести ряд операций. Из – за аварии моё лицо было немного подпорчено, – попытался улыбнуться Мэй.

– Мне кажется, ты и ростом стал выше, – Генри подошёл к Джону.

После этого замечания вновь наступила тишина. Все оценивающе посмотрели на парня. Джона захлестнуло безумное волнение. Он начал сильно нервничать. Его ладони непроизвольно вспотели, а на лбу выступила испарина. Джон с самого начала боялся, что из – за разницы с Джеймсом в росте его могут разоблачить. Эта мысль очень глубоко засела в его, и так воспалённом, мозге.

– Ну, ты и шутник, Генри, – засмеялся Ричард.

– Но, вы же уже почти купились на это, – Генри тоже задорно засмеялся.

Все подхватили его смех, а Джон облегчённо вздохнул.

– Ну, здравствуй, мой мальчик, – к Джону подошёл Ричард и обнял его.

– Привет, Ричард, – Джон тоже слегка обнял его, не почувствовав никакой радости.

– Привет, дружище, – Алан заключил Джона в крепкие дружеские объятия. – Мне так тебя не хватало.

– Мне тебя тоже, – выдавил Джон, пытаясь обнять парня как можно искренне, но Алан неизбежно почувствовал сильный холод, который исходил от его лучшего друга. Сендлер не мог понять, в чём дело.

После все прошли к столу. За ужином «малыши» рассказывали Джону, что произошло за эти семь месяцев отсутствия Джеймса. Какие песни они написали, как нагло и умело лгали журналистам, как переживали за него и безумно ждали сегодняшнего дня. На Джона навалилась огромная усталость, он так не уставал на протяжении всей своей пока ещё недолгой жизни. Джон опасался лишь одного: сказать, что – то невпопад, не так отреагировать на ситуацию, не так повернуться, не так улыбнуться. И тогда друзья Джеймса обязательно догадаются, что перед ними самозванец.

– Джеймс, ты практически ничего не ешь, – заметила Элизабет. – Ужин не удался?

– Нет, нет, – скованно улыбнулся Джон. – Всё очень вкусно.

– Ты даже не притронулся к своему любимому мясному рагу, – не успокаивалась Элизабет.

– Я не ем мясо, – резко ответил Джон.

Вновь повисла тишина. Все с непередаваемым удивлением посмотрели на Мэя. Джон понял, что сморозил чушь. Но мясо вызывало у него сильнейшее отвращение. Он не мог переступить через себя и съесть того, у кого когда – то тоже была душа. Джон всегда был сторонником тех, кто считал, что никакая смерть не может быть гуманной. Ведь она сопровождается немыслимым страхом и невыносимой болью.

– Ты, что, стал вегетарианцем? – засмеялся Генри.

– Я, – замялся Джон. – У меня особая диета, прописанная доктором Миллсом, – выкрутился Джон.

– Всё ясно, – Джордж сделал глоток красного вина. – А, помните ту историю, с вегетарианцами в Нью–Йорке?

– О, да, – засмеялся Алан. – Такое не забывается, – он посмотрел на Джона. – Джеймс, ты помнишь?

– Я, – Джон весь напрягся, его ладони вновь вспотели. – Нет, я не помню.

– Как? – от удивления поперхнулся Генри. – Ты же был её главным героем. Как такое можно забыть, Джеймс?

– Раз забыл, значит, на то были свои причины, – Джон раздраженно бросил нож на стол.

Его реакция напугала остальных. Джеймс никогда не был таким раздражительным и жёстким. Они резко прервали беседу и переглянулись.

Мэй схватился за голову, которая казалось, от боли должна была разлететься на миллион мелких кусочков. Он безумно устал. Единственное, что ему хотелось, так это поскорее остаться наедине с собой.

– Джеймс, ты в порядке? – осторожно поинтересовалась Элизабет.

– Да, – Джон вытер пот со лба. – Простите, я немного устал, – Мэй поднялся со своего места. – Мне пора. Простите.

– Я провожу тебя, – Алан тоже поднялся со стула, и его примеру последовали все остальные.

– Джеймс, завтра мы ждём тебя в студии, – напомнил Ричард, когда Джон надевал пальто.

– Да, я буду, – Джон еле заметно улыбнулся и слегка обнял Элизабет. – Спасибо, всё было на высшем уровне.

Мэй покинул квартиру, а Ричард, строго посмотрел на Генри.

– Хоть немного мозгов имеется в этой голове? – Ричард осторожно постучал кулаком по голове Генри.

– Прекрати, Ричард, – Поттер увернулся от него.

– Он сильно изменился, – заметил Джордж.

– А, чего ждали вы? – возмутился Смит. – Он совсем недавно вышел из комы.

– Ричард, это совершенно другой человек, – Алан всплеснул руками. – Это не наш Джеймс. Я хочу сказать, что Джордж прав, он кардинально изменился.

– И, что теперь? – укоризненно отозвался Ричард. – Выгнать его из группы?

– Нет, но этот человек не похож на нашего старого друга, – ответил Алан. – Он нервный и от него так и веет невыносимым холодом. Ричард, неужели, Джеймс больше никогда не станет прежним?

– Конечно, станет, – улыбнулся Ричард, но в то же время строго посмотрел на своих подопечных. – Если вы попробуете примерить на себя его непростую ситуацию и попытаться не давить на него.

– Хорошо, – тяжело вздохнул Алан. Он ждал возвращения друга, а перед ним предстал совершенно чужой человек. – Мы попытаемся.

Джон Мэй вошёл в квартиру, которая принадлежала Джеймсу Фоксу. Теперь она стала его родным домом. Теперь всё, что было связано с Джеймсом, должно было стать родным Джону.

Джон зажёг свет в просторной гостиной и незамедлительно направился к бару. Мэй достал бутылку дорогого виски и, наполнив бокал, в один момент осушил его.

– Мне звонил Ричард Смит. Всё прошло прекрасно, тебя можно поздравить, – в кресле, закинув ногу на ногу, Джона ожидал Питер Миллс.

– А, где же тогда фанфары, красная ковровая дорожка и цветы? – съязвил Джон и осушил второй бокал.

– Джон, – Питер виновато опустил глаза. – Я знаю тебе тяжело, но…

– Нет, Питер, – перебил его Мэй, сделав глоток виски из бутылки. – Ты ничего не знаешь! Ты даже представления не имеешь, что мне пришлось перенести! А, что мне ещё придётся пережить, тебе даже в самом ужасном ночном кошмаре не приснится!

Джон пил виски и кричал в лицо Питеру разные гадости. Молодой человек плакал навзрыд и тут же истерично смеялся. Это было жуткое зрелище. Питер продолжал безмолвно сидеть в кресле. Он прекрасно понимал, какой ужас творится в душе у Джона. Питер дал молодому человеку шанс выплеснуть все негативные эмоции наружу. Миллс знал, если Джон будет всё это держать в себе, он долго не протянет.

Через час Джон уснул. Питер подошёл к телефонному аппарату и набрал домашний номер Ричарда Смита.

– Алло, – в трубке послышался голос Ричарда.

– Ричард, это снова Питер, – представился Миллс. – Я не помешал?

– Нет, Питер, я рад тебя слышать, – ответил Ричард и его голос вдруг стал тревожным. – Что-то с Джеймсом?

– Да, – тихо произнёс Питер и посмотрел на спящего, пьяного Джона. – Ричард, встреча с вами немного подорвала его привычную за семь месяцев среду обитания. Он сильно перенервничал. Видимо, в результате повреждения головного мозга и частичной потере памяти, Джеймс мог забыть, каким он был раньше и, поэтому, первая встреча с вами стала сильным стрессом для его психики. Завтра ему нужен выходной.

– Ну, хорошо, Питер, – расстроился Смит. – Но только завтра. Джеймсу предстоит много работать.

– Конечно, Ричард, спасибо, – пообещал Миллс и положил трубку.

Питер накрыл Джона тёплым шерстяным пледом.

– Отдыхай, мой мальчик, – мужчина присел рядом с парнем. – Ты прав, тебе предстоит ещё многое перенести, проживая чужую жизнь.

Джон Мэй приехал в студию «Малышей в чёрном». Уверенным шагом он вошёл внутрь здания.

– Привет, Джеймс, – весело поприветствовал его охранник. – С возвращением!

– Спасибо, Майкл, – улыбнулся Мэй.

– Меня зовут Стюарт, – мужчина с удивлением посмотрел на Джона.

– Ах, да, точно, – занервничал Джон, но быстро сумел взять себя в руки. – Прости, издержки операции.

– Ничего страшного, – засмеялся охранник.

Джон вошёл в репетиционный зал. Там его уже ждали Алан, Джордж, Генри и Ричард.

– Привет,– они в голос поздоровались с парнем.

– Привет, – Джон улыбнулся в ответ.

– Джеймс, – к Джону обратился Генри. – Извини, что так глупо насел на тебя за ужином у Алана и Элизабет.

– Ничего, Генри, скоро ты станешь взрослее, и в твоей голове будет больше мозгов, чтобы не совершать глупостей, – непринуждённо улыбнулся Джон.

«Малыши» и Ричард переглянулись. Их удивлению не было предела. Джеймс стал очень высокомерным и грубым.

Джон с гордым видом хозяина прошёлся по студии, осмотрелся и вальяжно присел на один из стульев. Парни и Ричард продолжали с открытыми ртами смотреть на этого молодого человека, не узнавая в нём милого и добродушного Джеймса Фокса.

– Может, вы прекратите смотреть на меня как на диковинного зверя, и мы начнём репетицию? – поинтересовался Мэй, важно закинув ногу на ногу. – Где моя гитара?

– Вот, Джеймс, – Ричард как преданная собачка поднёс Джону его гитару.

– Отличная вещь, – довольно улыбнулся Мэй, хорошо рассмотрев, дорогой и качественный инструмент.

После истерики Джон пересмотрел всё отношение к сложившейся ситуации. Его страх быть разоблачённым испарился как облако дыма. Джон решил не становиться Джеймсом Фоксом, а изменить его. Питер всех предупредил, что прежний Джеймс уже не постучит в их двери. Джон решил воспользоваться этой ситуацией и жить в своё удовольствие.

Глава 9

Пять лет пролетели как одно мгновение, с тех пор, как Джон Мэй заменил в группе «Малыши в чёрном» Джеймса Фокса. Это время стало лучшим для Джона. Он написал много отличных песен и стал горячо любим поклонниками «малышей». Своим талантом и неудержимой харизмой Мэй, практически, затмил остальных участников группы. Джон постепенно стал негласным лидером рок – группы. Из – за этого, настроение в группе становилось с каждым днём всё ужаснее. Если Джордж Норман и Генри Поттер как-то старались не обращать внимания на глобальные изменения в мягком характере Джеймса, то Алан Сендлер с трудом терпел выходки мужчины. Алан не узнавал своего друга. Он не мог понять, как могло случиться, что Джеймс попытался стать лидером «малышей» и захотел сам решать все дела группы. Джон начал единолично выбирать песни для нового альбома, фотографии для обложек, места съёмок клипов и время для пресс-конференций. Отношения между Аланом и Джоном стали очень натянутыми. Сендлер просто возненавидел Мэя. Мужчины постоянно спорили и кричали друг на друга в студии. Ричард Смит почувствовав себя не нужным, не выдержал этих перемен и покинул группу. Так, на протяжении двух лет, «малыши» существовали без менеджера. С тех пор финансовые дела группы оставляли желать лучшего. «Малыши в чёрном» были на грани гибели. Джон не раз предлагал свои услуги ведения административных дел группы, но Алан был категорически против этого. Сендлер не доверял Мэю.

В бурлящем центре Лондона, в студии «Малышей в чёрном», Джон Мэй, Генри Поттер и Джордж Норман, как и обычно, ждали на репетицию Алана Сендлера.

– Чего мы ждём? – Джордж затушил недокуренную сигарету. – Он не придёт.

– Джеймс, что происходит? – возмущённо поинтересовался Генри. – Что творится между тобой и Аланом?

– Со мной всё в порядке, Генри, – Джон отложил гитару. – Что касается Алана, то я ничего не знаю.

– Как ты не знаешь? – занервничал Поттер. – Вы были отличными друзьями. Что произошло? Почему вы так долго не можете найти общего языка?

– Да, Джеймс, Генри прав, – в разговор вмешался Джордж. – Может тебе стоит поумерить свой пыл? Раньше мы всё решали сообща, а теперь ты берёшь все вопросы на себя, не советуясь с нами.

– Ну, извините, – съязвил Джон, зло посмотрел сначала на Джорджа, затем на Генри. – Я не виноват в том, что Алана совершенно не интересуют проблемы группы. Если бы не я, то «малыши» развалились бы сразу после ухода Ричарда, а так мы ещё на плаву. А вот Алан окончательно тянет нас на дно. Он четвёртый день не появляется в студии, так мы никогда не запишем наш новый альбом.

– И всё – таки это не правильно, Джеймс, – Джордж подошёл к Джону. – Алан взял тебя в группу, ты должен…

– Я ничего никому не должен, – Джон поднялся со стула. Мужчина посмотрел на Джорджа так, что тому стало страшно. Столько ненависти в глазах Джеймса Норман никогда не видел. – Я не собираюсь всю жизнь молиться на Сендлера, только потому, что он когда-то помог мне попасть в группу. Эти пять лет я делал для «малышей» столько, сколько вы не сделали все вместе взятые. А, если Алана что – то не устраивает, пусть катится ко всем чертям!

Джон ещё раз посмотрел на притихшего Джорджа, взял пиджак и направился к выходу.

– Следующая репетиция через неделю, – объявил Джон. – Не вижу смысла собираться раньше. До встречи.

Джордж тяжело вздохнул и посмотрел на Генри, Поттер, молча, развёл руками.

Джон Мэй устало переступил порог своей трёхкомнатной квартиры в центре Лондона, которая была выбрана по вкусу Питера Миллса. Питер полностью заменил Джону отца и помогал ему во всех начинаниях. Питер смеялся вместе с парнем, когда тому было хорошо, и плакал с ним, когда жизнь казалась невыносимой. Питер, как и обещал Джону, стал поддержкой для Сьюзан Мэй. Миллс помог женщине пережить смерть сына и вернул её к жизни. Вновь Сьюзан расцвела два года назад. Именно тогда женщина развелась с мужем – тираном Уильямом Мэем. Билл улетел в Америку, с тех пор Сьюзан ничего о нём не слышала и была несказанно этому рада. Джон безумно скучал по матери, но Питер много о ней рассказывал и приносил парню свежие фотографии женщины.

Джон вошёл в гостиную и тут же вдохнул запах чего – то очень вкусного. Джон довольно улыбнулся и направился на кухню. В просторном помещении Питер Миллс суетился у плиты и напевал весёлую мелодию.

– Кухню ты, точно, выбирал для себя, – Джон присел на один из стульев, что стояли вокруг круглого стола.

– Привет, Джон, – улыбнулся Питер, обернувшись. – Если бы не я, то ты, давно уже, умер бы с голода.

– Это верно, – с грустью улыбнулся Мэй.

– Что – то случилось? – Питер заметил плохое настроение Джона. – Ты очень рано вернулся. Что – то в студии?

– Как и обычно, – Джон наполнил стакан водой. – Алан вновь не пришёл на репетицию, а я из – за этого сорвался на Генри и Джорджа. Они, как и всегда, не узнали во мне Фокса, – Мэй сделал маленький глоток из стакана и посмотрел на Питера. – Прошло пять лет, а я так и не сумел превратиться в Джеймса.

– Это уже не важно, Джон, – Миллс присел напротив Джона. – Главное, что ты живёшь так, как ты хочешь. Ты сделал прекрасную карьеру. Ты написал хит «Человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя», и он стал не менее популярен, чем когда – то хит Джеймса «В тебя влюбился ветер».

– Да, – тяжело вздохнул Джон. – С этой песней я стал очень знаменит. Только вот это тоже хит Джеймса.

– Не понимаю, – улыбнулся Питер, посчитав, что Мэй шутит. – О чём ты говоришь?

– Три года назад со мной произошло нечто, не поддающееся человеческому сознанию…

Безумно уставший Джон Мэй вернулся из студии звукозаписи, где «Малыши в чёрном» работали над своим новым альбомом. Всё было прекрасно, но альбому явно не хватало хита, который бы взбудоражил мир не хуже песни «В тебя влюбился ветер». Сколько бы усилий не прикладывали ребята, но ничего стоящего не рождалось.

Джон был в ужасном настроении. Он наполнил бокал виски, разжёг камин, присел в кресло и, не спеша, стал потягивать крепкий напиток. Огонь подействовал на мужчину как гипноз. Его веки стали тяжелеть. Вдруг Джону стало очень тепло. Он испытывал чувство необъяснимой лёгкости, будто его тело стало невесомым. А может душа и вовсе оставила его здесь, а сама отправилась в самые потаённые уголки, припрятанные Временем?

Джон брёл по пляжу. Его босые ноги утопали в белом песке. Солнце уходило за горизонт. Казалось, уже через секунду, эту горящую звезду должен был поглотить властный Тихий океан. В небе кричали чайки, а воздух был по–особенному свежим. Неподалёку находилось какое – то прибрежное кафе. Джон остановился и посмотрел на волны непривычно спокойного океана. Вдруг Мэй почувствовал на себе чей – то проникновенный взгляд. Мужчина обернулся и увидел перед собой двадцатичетырёхлетнего Джеймса Фокса. Молодой человек был одет в чёрное, с поднятым воротом, пальто, чуть ниже колен, подвязанным на талии широким ремнём. При виде Джеймса по телу Джона пробежала леденящая душу дрожь.

– Здравствуй, Джон, – как ни в чём не бывало, улыбнулся Джеймс и приблизился к Мэю.

– Привет, Джеймс, – заикаясь от страха, ответил Джон. – Ты жив?

– Моя душа будет жить вечно, как и твоя, – ответ Джеймса был расплывчатым.

– Где мы? – поинтересовался Джон, оглядевшись вокруг. – Как я здесь оказался? Ещё минуту назад я находился в своей квартире.

– Ты и сейчас находишься там, – ещё шире улыбнулся Джеймс.

– Ты хочешь сказать, что я сплю? – испугался Джон. – И это всё происходит со мной во сне?

– Не хочу напугать тебя, Джон, но это так и есть, – ответил Джеймс. – У нас мало времени. Через тебя я должен передать Ей своё послание.

– Я ничего не понимаю, – Джон схватился за голову. – О чём ты говоришь?

– Тебе и не надо ничего понимать, – ответил Джеймс. – Слушай меня внимательно и запоминай. Сейчас я спою тебе песню. Твоя задача показать её Алану, Джорджу и Генри. Она им непременно понравится. Вы запишите её в студии и снимите на неё клип. В клипе ты должен воссоздать всё, что видишь сейчас, в том числе и мой образ. Эта песня станет хитом. Она будет вторым пришествием «В тебя влюбился ветер». И это будет твой хит, Джон.

– А тебе от этого какая выгода? – не понимал Джон. Он вообще не мог поверить в реальность того, что сейчас с ним происходило. Он понимал, что спит. Он находился в своём сновидении и осознавал это. Но разве такое возможно?

– Услышав эту песню и увидев клип, Она поймёт, что я люблю её и жду, – улыбнулся Джеймс.

– Кто она? – находясь на грани нервного срыва, крикнул Джон.

Вдруг в руках Джеймса, каким – то совершенно непонятным образом, появилась гитара. Мужчина заиграл прекрасную мелодию, навеянную духом свободы, и запел:

Я – человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя.

Мы, в бесконечном лабиринте, не затерялись навсегда.

Смотри, смотри в глаза чужие. В них видишь ты любовь мою.

И слушай песню, Ангел нежный. Ведь это я тебе пою.

Я здесь, с тобой, где правит Вечность, беда лишь в том, что не могу

К тебе прижаться своим сердце. Не умер я. Я вновь живу.

Я – человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя…

Джон резко открыл глаза. Он сидел в своём кресле около камина, в котором задорно потрескивали дрова. Бокал лежал на полу, а виски разлилось. Тело Джона сковал непередаваемый страх, на лбу выступили капельки холодного пота. Мужчина будто окаменел, он не мог заставить себя пошевелиться. Что с ним произошло? Он знал точно, это был не сон. Спустя несколько минут Джон понял, что помнит слова и музыку, наигранную Джеймсом, наизусть.

– Очень интересно, – растеряно произнёс Питер. После рассказа Джона по телу мужчины пробежала дрожь, а на лбу выступила испарина.

Питер поднялся со стула и, подойдя к плите, отвернулся от Джона, чтобы тот не смог заметить перемен в его настроении.

– Что ты думаешь? – поинтересовался Джон, сделав ещё один глоток воды.

– На счёт чего? – Питер принял непонимающий вид.

– О том, что я тебе сейчас рассказал, – недоумённо пояснил Мэй.

– Ничего, – заикаясь, ответил Миллс. – Иногда нам снится ерунда, здесь нет ничего особенного.

– Но, Питер, это не ерунда, – возразил Джон. – Всё было так реально. И я понимаю, что эту песню, действительно, написал не я. Мне кажется, это был не сон. Я, действительно, общался с Джеймсом.

– Джон, – Питер помешал овощи, на плите, и повернулся к Мэю. – Давай сменим тему. Я хотел поговорить с тобой об Алане. Если тебе так невыносимо с ним работать, почему ты не займёшься сольной карьерой?

– Я бы с удовольствием выпустил сольные альбомы, если бы не условия контракта «Малышей в чёрном», – вздохнул Джон.

– А, что там с вашим контрактом? – Питер, облегчённо вздохнув, подсыпал в овощи чёрного перца. Мужчина был несказанно рад, что ему удалось перевести разговор на другую тему.

– В нём говорится, что следующие десять лет песни, написанные участниками группы, будут принадлежать «Малышам в чёрном», даже, если кто – то покинет её. Поэтому все, что я напишу, автоматически перейдёт группе. Я не собираюсь писать для Алана Сендлера, – пояснил Джон и ударил кулаком по столу. – Питер, я ничего не имею против Алана. Где – то я даже преклоняюсь перед его талантом, но он привык видеть возле себя Джеймса Фокса, своего друга, милого и ранимого. Я не такой. Я не знаю, что мне делать, Питер. «Малыши» на грани гибели, а Алану до этого нет никакого дела.

– Я думаю, можно добиться пересмотра условий контракта, – предположил Питер, накрывая на стол. – Подумай над этим. А сейчас давай ужинать.

Питер поставил на стол бутылку красного вина и два бокала.

– У нас праздник? – не понял Джон, посмотрев на вино.

– Пока ещё нет, но есть повод, – загадочно улыбнулся Питер. Мужчина заметно нервничал, наполняя бокалы.

– А ты действительно весь светишься, – улыбнувшись, заметил Джон. – Питер, неужели ты влюбился?

– Да, – смущённо подтвердил Миллс. – Более того, через месяц я женюсь.

– Вот это новость! – восторгу Джона не было предела. – И, кто же эта счастливица?

– Сьюзан Мэй, – выпалил Питер и стал ждать реакции Джона.

Повисла тишина. Джон замер с бокалом вина в руках и смотрел на Питера. Миллс опустил глаза, боясь встретиться взглядом с Джоном.

– Я очень сильно люблю твою маму, Джон, – наконец Питер посмотрел на Джона. – И она меня, похоже, тоже. Если сейчас выставишь меня за дверь, я пойму, но от Сьюзан я не откажусь.

– Питер, давай выпьем за то, что теперь у меня есть все права, чтобы называть тебя папой, – улыбнулся Джон. – Поздравляю!

– Джон, – Питер выдохнул. – Спасибо, сынок!

– Теперь рассказывай, как тебе удалось завоевать её сердце, – настоял Мэй.

– Вот так всё и получилось, – через час закончил увлекательный рассказ Питер.

– Питер, – Джон отложил столовые приборы и проникновенно посмотрел на мужчину. – Я тоже хочу присутствовать на вашей свадьбе.

– Нет, Джон, – отрезал Питер, хотя ему было очень тяжело это сделать. – Ещё прошло слишком мало времени.

– Питер, она меня не узнает, – настаивал Джон. – Я ещё больше изменился.

– Нет, Джон, – строго произнёс Питер. – Ты можешь кардинально поменять внешность, голос, но, чуткое, материнское сердце Сьюзан, узнает душу своего сына за любой внешностью.

После ответа Питера, Джон наполнил до краёв бокал вином и в одно мгновение осушил его. Питер видел как Джону тяжело, но он ничем не мог ему помочь.

– Джон, – Питер взял парня за руку. – Ты встретишься с Сьюзан, только чуть позже. Надо ещё немного подождать. Ты мне веришь?

– Да, – неохотно улыбнулся Джон.

Через неделю Джон приехал на репетицию в студию. У мужчины не было настроения. Вот уже на протяжении последних трёх лет Мэй приезжает сюда без чувства радости и свободы.

– Привет, Джеймс, – на входе его поприветствовал охранник.

– Привет, – Джон улыбнулся в ответ. – Я первый?

– Напротив, – возразил мужчина. – Все только тебя и ждут.

– И Алан здесь? – удивлению Джона не было предела.

– Да, – ответил охранник.

– Это отличная новость, – обрадовался Джон и направился в зал. – Наконец, запишем альбом.

– Джеймс, – окликнул мужчина в форме. – Они тебя ждут в кабинете.

– Да? – ничего не понимая, Джон убрал руку с дверной ручки репетиционного зала и отправился в кабинет. В душу, мужчины, прокралось нехорошее предчувствие.

Джон вошёл в кабинет. Там его ждали: Алан Сендлер, Джордж Норман, Генри Поттер. Музыканты расположились на удобных стульях вокруг небольшого стола, на котором лежали какие – то документы.

– Привет, – улыбнулся Джон.

– Привет, Джеймс, – поприветствовал Генри.

Джордж махнул мужчине рукой, лишь Алан никак не отреагировал на появление Джона.

– В чём дело? – поинтересовался Джон. – Почему вы здесь, а не на репетиции?

– Джеймс, есть разговор, – пояснил Джордж.

– Пожалуйста, присядь, – добавил Генри.

– Ребята, давайте поговорим после репетиции. Нам нужно, побыстрее, записать альбом, – предложил Мэй.

– Сядь, Фокс, – не глядя на Джона, огрызнулся Алан. – Тебе же сказали, есть разговор.

– Не смей говорить со мной в таком тоне, Сендлер, – не остался в долгу Джон. Мужчина присел на один из стульев. – Что случилось?

– Это надо подписать, – Алан швырнул Джону какие – то документы. – Подписать немедленно.

– Для начала, что это? – не понял Джон, взяв в руки документы. Мужчина начал рассматривать их.

– Джеймс, мы нашли менеджера нашей группе. Это контракт с ним, – пояснил Генри. – Нужно подписать.

– Хорошо, но для начала мне нужно изучить то, где я поставлю свою подпись, – ответил Джон. – С кем подписываем контракт?

– С Бернардом Лэрдом, – пояснил Джордж.

После того, как Бернард Лэрд, девять лет назад, покинул рок – группу «Малыши в чёрном», он полностью окунулся в родительский бизнес. Он возглавил филиал концерна по производству фармацевтической продукции в Америке. Бернард безукоризненно занимался своим делом, но оно не доставляло ему никакого удовольствия. Каждый рабочий день, заходя в свой шикарный офис, Лэрд ощущал себя рабом на плантациях. Бернард безумно скучал по музыке. Позже, он нашёл потрясающий выход, как быть к ней ближе. Мужчина стал музыкальным продюсером. Когда Бернард узнал, что «Малыши в чёрном» ищут менеджера, то тут же предложил Алану Сендлеру свои услуги. Бернард не надеялся на его положительный ответ, но он оказался именно таким.

– Постойте, – Джон посмотрел на мужчин. – Это тот тип, который вас подставил? Бывший бас – гитарист?

– Он нас не подставлял, – вновь огрызнулся Алан. – На тот момент у него так сложились обстоятельства.

– Да, Джеймс, – подтвердил Джордж. – А сейчас Бернард лучший в музыкальном бизнесе, и то, что он согласился взять наши дела, это просто подарок.

– Подарок? – Джон посмотрел в контракт. – Вы пообещали ему тридцать процентов. Вы, что, с ума сошли?! Даже начинающие группы отдают максимум двадцать пять.

– Фокс, подписывай, – Алан с ненавистью посмотрел на Джона. – Не задерживай нас.

– Я не буду это подписывать, – Джон бросил документы на стол. – Я себя уважаю, в отличие от вас.

– Ну, и катись, – крикнул Алан. – Твоё мнение никому не интересно. Мы подписали, этого будет достаточно.

– Значит так, – Джон посмотрел на парней. Мэй не был сентиментальным, но сейчас ему было обидно до слёз. – Значит, я в меньшинстве? – Джон посмотрел на Алана. – За что ты так со мной, Алан? Мы же друзья.

– Для меня, Фокс, мой друг умер пять лет назад, – Сендлер сжал кулаки. – А, ты – гремучая змея, которую я пригрел на своей груди.

– Я терпел все твои выходки, Алан, но убить «Малышей в чёрном» я тебе не позволю, – Джон поднялся со стула. – Лэрд уничтожит нашу группу. Он сделает на ней бизнес, а нас кинет. Я сделаю всё, чтобы он к нам не приблизился.

– Валяй, Фокс, – засмеялся Алан. – У тебя всё равно ничего не выйдет. А, может ты, просто, оставишь группу и конец проблемам?

– Не дождёшься, – грубо отозвался Джон и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

Вечером того же дня Джон Мэй встретился с Питером Миллсом в одном из живописных парков Лондона. Октябрьское небо хмурилось. Над столицей Великобритании сгущались тучи. Аккуратно подстриженные деревья парка желтели и неохотно скидывали с себя одежды из пожелтевшей и уже чуть жухлой листвы.

Джон и Питер, не спеша, брели по каменистым дорожкам вдоль деревянных, узорчатых скамеек и вдыхали пряный запах листвы. Джон в подробностях рассказал Питеру о встрече с «малышами» и их условиях.

– Они загнали меня в угол, – закончил рассказ Джон. – Теперь у меня лишь два выхода. Первый – принять условия Алана. Второй – уйти из группы, но тогда мне придётся забыть о выпусках сольных альбомов, ведь мои песни автоматически будут принадлежать «Малышам в чёрном». Таковы условия контракта.

– Ужасные условия, – Питер указал на одну из скамеек, предлагая Джону присесть.

– Согласен, – Джон принял предложение. – Но контракт подписывал Джеймс, а у него с Аланом были отличные отношения. Питер, – Джон посмотрел на мужчину. – Что мне делать? Я не хочу бросать музыку, но и творить, под началом Лэрда, у меня нет никакого желания.

– Да, ситуация довольно непростая, – задумался Миллс, затем посмотрел на Джона. – Но можно попробовать решить её с помощью суда.

– Что? – не понял Мэй.

– В рок – группе четыре участника, – начал разъяснения своего предложения Питер. – У каждого из них одинаковые права. Эти права заключаются и в выборе менеджера для группы. Алан, Генри и Джордж, не спросив тебя, решили всё сами. Они не имели на это право. Можешь смело подавать в суд.

– Постой, Питер, – Джон покачал головой. – Ты хочешь, чтобы я подал в суд на Алана, Джорджа и Генри?

– У тебя нет другого выхода, Джон. Хотя, нет, есть ещё два, о них ты сам мне недавно говорил, – Питер сочувствующе посмотрел на Мэя. – У меня есть номер телефона одного из лучших в Лондоне адвокатского агентства. Их специалисты тебе обязательно помогут.

– Боже мой, – Джон устало провёл руками по голове. – Почему всё так сложно? Я не хочу подавать в суд на ребят. Я не могу так с ними поступить.

– Джон, одумайся, – Питер стал груб. – Алан хочет вышвырнуть тебя из группы. Тебе нужно бороться. Музыка – это твоя жизнь. Ради неё ты стал другим человеком. Неужели, ты остановишься на полпути?

– Нет, Питер, – Джон тяжело вздохнул и почувствовал невыносимую боль в области груди. – Конечно, нет.

На следующий день Джон приехал на встречу с адвокатом, услуги которого ему предложило адвокатское агентство. Встреча должна была пройти в маленьком ресторанчике на окраине Лондона.

Джон вошёл в небольшое помещение ресторана. Зал был немноголюден. Мэй занял столик у окна. В ту же минуту к нему подошла приятная официантка и вежливо предложила сделать заказ. Джон заказал стакан воды без газа, и, получив его, стал ожидать адвоката.

Минут через десять слуха Джона коснулся звонкий стук каблучков. А ещё через мгновение перед Мэем предстала красивая двадцативосьмилетняя девушка с распахнутыми серыми глазами. Её густые светло – русые волосы были собраны в строгую шишку. У девушки были мягкие черты лица, а особую нежность добавляли кокетливые ямочки возле, чуть пухлых, щёчек. Обладательнице такой милой внешности был бы к лицу воздушный образ, но незнакомка была облачена в строгий, чёрный брючный костюм, который прекрасно подчёркивал её в меру худую талию. На лице у девушки было много макияжа.

Джон поднялся со стула и внимательно посмотрел на неё. Девушка показалась ему до боли знакомой. Даже больше, при виде неё в душе у Джона, будто что – то перевернулось. Он вдруг почувствовал необъяснимое чувство счастья.

– Джеймс Фокс, – Джон улыбнулся и протянул незнакомке руку.

– Лорэлия Эдриан, – девушка, строго улыбнувшись, пожала руку Джона. – Ваш адвокат.

Улыбка Джона в один миг испарилась с лица. По спине пробежала холодная дрожь. Земля, казалось, ушла из – под ног. Перед ним стояла его бывшая девушка. Мэй не сразу узнал её. Джон не мог в это поверить. Он сильнее сжал её руку, будто боясь, что девушка сейчас вновь покинет его. Все эти годы, Джон ни на секунду не забывал о Лорэлии. Он, как и прежде, безумно любил её. Каждый вечер, ложась спать, Мэй представлял себе, а что же он скажет Лорэлии, если они вдруг увидятся? И там, в его мечтах, он говорил ей о разных вещах. Они вместе смеялись, катаясь на горных лыжах в Альпах, взбирались на Эйфелеву башню, чтобы с высоты птичьего полёта увидеть город влюблённых, кормили уток в Лондонском пруду. Но в реальности всё оказалось совсем иначе. Джон стоял перед своей избранницей, не находя ни одного подходящего слова. По его телу, казалось, пустили мощный электрический разряд. Мужчина, будто вовсе лишился дара речи. Да и что он мог сказать Лорэлии? Она видела перед собой другого человека.

– Мистер Фокс, – Лорэлия аккуратно убрала свою руку из ладони Джона. – Всё в порядке?

Джон продолжал безмолвно смотреть на Эдриан.

– Мистер Фокс, – чуть громче позвала девушка.

– Да, – Джон немного пришёл в себя. – Вы что – то сказали?

– Да, – Лорэлия была в лёгком смятении. – У вас всё в порядке?

– Да, – Джон чуть заметно улыбнулся. – Конечно. Прошу вас, присаживайтесь.

– Спасибо, – поблагодарила Лорэлия и опустилась на стул.

– Что вам заказать? – поинтересовался Джон, вытирая салфеткой со лба испарину. – Здесь жарко.

– Да? – Лорэлия этого не почувствовала. – Спасибо, мистер Фокс, я ничего не хочу. Я ненадолго. Давайте перейдём сразу к самому главному. Я ознакомилась с материалами вашего дела, – Лорэлия с важным видом положила на стол папку с документами. – Я не могу гарантировать вам абсолютной победы, но бороться мы будем до конца. Я не думаю, что у судьи будут причины оставить вас в проигрыше.

– Мисс Эдриан, пожалуйста, «Малыши в чёрном» – это вся моя жизнь и …, – начал Джон.

– Не беспокойтесь, мистер Фокс, я сделаю всё возможное, – строго улыбнулась Лорэлия, поднимаясь со стула. Она протянула руку Джону. – Рада знакомству. Завтра я позвоню вам, сообщу о дате слушания дела в суде.

– Мне тоже было очень приятно с вами пообщаться, – Джон вскочил со стула. – Я буду с нетерпением ждать вашего звонка, мисс Эдриан.

Джон пожал руку Лорэлии. Она улыбнулась ему своей обворожительной улыбкой и покинула ресторан.

Джон ещё долгое время не мог прийти в себя после этой неожиданной встречи. Мэй сидел в ресторане, пил чай, много курил и никак не мог собрать воедино мысли, путающиеся у него в голове.

Весь следующий день Джон не выходил из своей квартиры, он ждал звонка Лорэлии. На Лондон уже опустились сумерки, а Эдриан всё не звонила. Джон, нервничая, ходил по квартире из комнаты в комнату, не находя себе место. Вдруг раздался телефонный звонок. Джон в этот момент был в столовой. Мужчина кинулся в гостиную, по пути к телефонному аппарату он налетел на журнальный столик. Тот с грохотом повалился на пол, а вместе с ним и газеты, лежавшие на нём.

– Алло, – Джон поднял трубку. Его пульс значительно участился.

– Привет, Джонни, – в трубке послышался голос Питера Миллса.

– О, это ты, Питер, – немного расстроился Мэй. – Привет.

– Да, – ответил Миллс. – Ты ждёшь от кого – то звонка?

– Да, – подтвердил Джон. – Мне должен позвонить мой адвокат.

– Я как раз по этому поводу, – воскликнул Питер. – Хотел узнать, как прошла встреча с адвокатом? Надеюсь, они подобрали тебе достойного специалиста?

– Самого лучшего, Питер, – улыбнулся Джон, представив перед собой Лорэлию.

– Вот и отлично, – обрадовался Миллс. – Держи меня в курсе, Джон.

– Непременно, – пообещал Джон и положил трубку.

Мужчина потёр ушибленную ногу и отправился поднимать сбитый им журнальный столик. Мэй собрал с пола газеты и аккуратно сложил их на место. В этот момент в квартире раздался телефонный звонок. Джон резко посмотрел на аппарат. Пульс мужчины вновь набрал бешеные обороты. Сердце билось с той скоростью, что было присуще рыбе, попавшейся в сети рыбака. Мэй подбежал к разрывающемуся телефонному аппарату и, посмотрев на него несколько секунд, поднял трубку.

– Алло, – нервно, чуть заикаясь, произнёс Джон.

– Здравствуйте, – в трубке послышался совершенно не знакомый женский голос. – Будьте добры, пригласите к телефону Бенедикта.

– Боюсь, вы ошиблись, – с горечью в сердце ответил Мэй.

– Простите, – извинились на том конце провода, а после послышались короткие гудки.

– Ничего страшного, – в никуда отозвался Джон. Он медленно положил трубку и поплёлся в комнату.

Мэй успел сделать лишь несколько шагов, как вновь раздался телефонный звонок.

– Что за день? – возмутился Джон и снял трубку. – Алло, – совершенно безразличным и даже грубым тоном произнёс Мэй.

– Добрый вечер, мистер Фокс, – поприветствовал нежный женский голос. – Это Лорэлия Эдриан. Похоже, я не вовремя?

– Нет, нет, что вы, мисс Эдриан, – занервничал Джон, мысленно назвав себя идиотом. – Я ждал вашего звонка.

– Я хотела сообщить вам, что слушание по вашему делу в суде, назначено на пятнадцатое ноября, – осведомила девушка. – Попрошу вас, мистер Фокс, прекратить всяческие контакты до этого времени с мистером Сендлером, мистером Норманом и мистером Поттером.

– Спасибо, мисс Эдриан, я вас понял, – улыбнулся Джон. – Когда мы с вами вновь увидимся?

– Через месяц, в зале суда, – ответила Лорэлия. – Всего доброго, мистер Фокс.

– Лорэлия, – крикнул в трубку Джон и сжал её рукой. – То есть, я хотел сказать, мисс Эдриан, могу ли я пригласить вас на ужин?

Лорэлия молчала. Джон тяжело вздохнул и опустил глаза, ни на что уже не надеясь.

– Да, мистер Фокс, я принимаю ваше предложение, – послышался голос Лорэлии. Она старалась быть как можно сдержаннее, но Джон понял, она рада. – Где и во сколько?

– Завтра, в восемь часов, в том же ресторане, – уточнил Мэй.

– Прекрасно, – согласилась Лорэлия.

– Я заеду за вами, – предложил Джон.

– Нет, спасибо, мистер Фокс, я доберусь сама, – вежливо отказалась Эдриан. – До встречи.

– До встречи, мисс Эдриан, – попрощался Джон и положил трубку. – Ура!!! – воскликнул безумно счастливый мужчина и подпрыгнул.

Окончательно забыв про ушибленную ногу, Мэй, танцующей походкой, отправился в свою комнату.

Джон ожидал Лорэлию в ресторане на окраине осеннего Лондона. Мужчина выкупил весь ресторан и заказал романтический ужин на двоих. Мэй сидел за столиком, смотрел в окно и, пребывая в нервном возбуждении, колотил пальцами одной руки по другой руке.

В красиво украшенный зал ресторана вошла Лорэлия Эдриан. Если бы девушка и на деловую встречу с Джоном пришла в том образе, в котором она была сейчас, то он бы её непременно узнал. На Эдриан было надето лёгкое платье чуть выше колен, которое оголяло её левое плечо. Туфли на невысоком каблуке. Вьющиеся волосы девушки были распущены, а на её милом личике было минимум макияжа.

Джон вновь услышал звонкий стук каблучков. Мужчина улыбнулся и, обернувшись, увидел вошедшую в зал Лорэлию. Мэй поднялся со стула и направился к ней навстречу.

– Добрый вечер, мисс Эдриан, – Джон протянул ей руку.

– Здравствуйте, мистер Фокс, – Лорэлия вложила свою ручку в ладонь Джона.

– Вы очаровательны, – Джон поцеловал девушке руку.

– Спасибо, мистер Фокс, – смутилась Лорэлия и убрала руку из ладони мужчины. – У нас неофициальная встреча и я позволила себе роскошь быть собой. Вы, наверное, не узнали меня сегодня?

– Напротив, – загадочно улыбнулся Джон и указал на столик около окна. – Идёмте.

Лорэлия и Джон подошли к столику. Джон помог Лорэлии присесть на мягкий стул, а затем занял своё место.

– Мистер Фокс, вы заказали полностью всё меню ресторана? – пошутила Лорэлия, посмотрев на стол, который ломился под всяческими блюдами.

– Нет, не всё, – Джон подхватил шутку и открыл бутылку вина.

– Да, не всё, – согласилась Лорэлия, внимательно изучая блюда на столе. – Нет ни единого блюда из мяса.

– О, простите, – Джон слегка ударил себя по лбу. – Я не ем мясо и совершенно забыл о его существовании. Сейчас мы это исправим, – Джон поднял руку, чтобы подозвать официанта.

– Нет, нет, – Лорэлия остановила его. – Я борюсь за права животных и тоже вегетарианка.

– Да? – для Джона это было неожиданно. – Давно?

– Уже на протяжении семи лет, – уточнила Эдриан.

– Это прекрасно, мисс Эдриан, – Джон был восхищён её поступком.

– Можно просто Лорэлия, мистер Фокс, – попросила девушка.

– Что ж, тогда можно просто Джон, – произнёс Джон и резко замолчал.

На протяжении пяти лет Джон ни разу не представился своим настоящим именем. Но когда он увидел Лорэлию, ему вновь безумно захотелось забыть всё как страшный сон и позволить и себе, эту роскошь – быть собой.

– Джон? – улыбнулась Лорэлия.

– Да, – нервно засмеялся Джон, почувствовав, что краснеет. – Моего отца зовут Джон. В детстве он часто любил называть меня этим именем. Вот, иногда, я им и представляюсь так, по привычке.

– По–моему, вашего отца зовут Кристофер? – ещё шире улыбнулась девушка, вздёрнув брови.

– Ну, да, – замялся Джон, судорожно пытаясь найти выход из этой ситуации. – Моего отца зовут Кристофер, – вдруг в голову Джону пришла прекрасная мысль. – А моего крестного отца, зовут Джон, вот он то и любил меня называть своим именем.

– Ясно, – засмеялась Лорэлия.

– Почему вы смеётесь? – не понял Джон, незаметно убрав со лба пот.

– Просто вы так забавно об этом рассказывали, – ответила Лорэлия, продолжив смеяться.

– Рад, что повеселил вас, – выдохнув, Джон подхватил её задорный смех. – Называйте меня просто Джеймс, – Джон разлил вино по бокалам. – Давайте, наконец, выпьем.

Бокалы Лорэлии и Джона соприкоснулись, и по залу ресторана пронёсся звук хрусталя.

– Джеймс, расскажи о себе, – попросила Лорэлия.

– А, что именно ты хочешь знать? – поинтересовался Джон, сделав глоток вина.

– Всё с самого начала, – улыбнулась Эдриан.

– Я родился в Ливерпуле, – Джон без всякого энтузиазма начал рассказывать выученную наизусть биографию Джеймса Фокса. – Учился играть на старенькой дедушкиной гитаре. Там я написал свою первую песню «В тебя влюбился ветер». Играл в ресторане «Ливерпуль». У меня была обыкновенная жизнь, но в один прекрасный момент всё изменилось. В Ливерпуль с концертом приехала самая популярная рок – группа «Малыши в чёрном». Их бас – гитарист Бернард Лэрд бросил их перед концертом. Они попросили меня сыграть за него. Я согласился. Моё выступление понравилось Ричарду Смиту, и он предложил мне остаться в группе. Тут моя жизнь и изменилась.

– Я слышала, ты, и Алан Сендлер были большими друзьями, – выслушав, произнесла Лорэлия. – А теперь ты подаёшь на него в суд, что пошло не так?

– Я и сам толком не знаю, – солгал Джон и сделал глоток вина. – Мы повзрослели и начали смотреть на мир с разных ракурсов. Ему стало плевать на группу. Он захотел сделать нашим менеджером человека, который когда – то предал «Малышей в чёрном». Я против этого.

– Ты молодец, что отстаиваешь права группы, – восхитилась Лорэлия.

– А, что это мы всё только обо мне? – улыбнулся Джон. – Теперь твоя очередь, расскажи о себе.

– Ну, хорошо, – засмеялась Лорэлия. – Рассказывать, собственно, тоже, не о чем. Я родилась в Бредфорде. Когда мне было четырнадцать лет, я и мои родители переехали в Лондон. Там я окончила школу, а после училась в юридическом университете. Затем начала работать, ну, и встретила тебя. А быть адвокатом Джеймса Фокса очень престижно, – Лорэлия вновь засмеялась, пошутив. – Ты – моя следующая ступенька на карьерной лестнице.

– Рад быть и ступенькой, если на неё будешь наступать именно ты, – Джон посмотрел в глаза Лорэлии.

От этого взгляда девушке стало как – то не по себе. Этот взгляд показался ей до боли знакомым. Так на неё смотрел лишь погибший друг, Джон Мэй. От этих мыслей, по телу девушки, пробежала холодная, неприятная дрожь.

– Расскажи о своих ближайших планах, – Лорэлия решила сменить тему разговора. – Что ты собираешься делать, если выиграешь дело?

– О–о–о, – Джон засмеялся. – Ну, слушай…

Прошёл месяц. Эти тридцать дней пролетели для Джона и Лорэлии как один час. Всё это время Мэй и Эдриан часто встречались. Они стали хорошими друзьями. Между ними не было ничего серьёзного. Джон и Лорэлия просто шутили, смеялись, гуляли по осеннему Лондону и кормили уток в пруду. С каждой их встречей чувства Джона набирали обороты. Лорэлия тоже стала к нему неравнодушна. Джон видел это, но ему было невыносимо больно от одной только мысли: любовь Лорэлии принадлежала Джеймсу Фоксу.

В зале суда присутствовали: Джон Мэй, Лорэлия Эдриан, Алан Сендлер, Джордж Норман, Генри Поттер, Бернард Лэрд и адвокат со стороны «Малышей в чёрном». Слушание дела близилось к завершению. Судья был готов объявить своё решение. Атмосфера в зале накалилась до предела, все участники слушания занервничали.

– Ввиду запутанного финансового положения дел группы «Малыши в чёрном», неубедительных показаний мистера Бернарда Лэрда и отсутствия лиц, способных обеспечить компетентное руководство делами группы, – суд удовлетворяет иск мистера Джеймса Фокса. И передаёт ему право руководить всеми делами группы «Малыши в чёрном» до тех пор, пока не будет решён вопрос о долгосрочном руководстве, – строгим тоном объявил о своём решении мужчина в мантии и парике судьи.

Джон выдохнул. Лорэлия улыбнулась улыбкой победителя. Она выиграла дело Джеймса Фокса, это много значило для её карьеры. Бернард нервно поднялся со своего места. Генри и Джордж были немного расстроены, но оставались равнодушными. Алан посмотрел на Джона взглядом полным ненависти. Джон поднялся со стула.

– Я ненавижу тебя, Фокс! – крикнул Алан. Он подбежал к мужчине и нанёс ему сильный удар по лицу.

Джон упал на пол. Из его носа потекла кровь, губа была разбита. Не успел Мэй подняться, как Сендлер вновь накинулся на него. Джон не остался в долгу и оттолкнул мужчину. Алан не удержался на ногах и повалился на пол. Затем оба мужчины поднялись и кинулись друг на друга. Лорэлия закричала. Генри и Джордж растащили мужчин по разным сторонам.

– Прекратите этот беспредел! – воскликнул судья. – Иначе, я выпишу вам штраф.

– Простите, Ваша Честь, – извинилась Лорэлия.

– Я ненавижу тебя, Фокс, – прошипел Алан. Его глаза метали молнии. Он был готов разорвать Джона на части. – Лучше бы ты умер пять лет назад! Всем было бы лучше! Я тебя ненавижу!

– Успокойся, Алан, – Джордж похлопал Сендлера по плечу. – Идём.

– Оставь меня, Джордж, – Алан поправил пиджак, и ещё раз посмотрев на Джона, покинул зал заседания. Следом за ним вышли Генри, Джордж и Бернард.

– Вот чёрт, – Джон посмотрел на свою ладонь, которая была в крови.

– Позволь я помогу, – Лорэлия достала носовой платок и аккуратно вытерла кровь с лица мужчины.

– Спасибо, – еле заметно улыбнулся Джон. Он слегка обнял Эдриан. – Идём.

Вечером, после слушания дела, Джон и Лорэлия сидели на мягком ковре у горящего камина в квартире Джона. Мэй и Эдриан пили красное терпкое вино и, молча, смотрели на огонь. Джон чувствовал себя просто отвратительно, Лорэлия не знала, что ей сказать, чтобы хоть как – то помочь Джону.

– Я не хотел, чтобы всё так получилось, – вдруг тихо произнёс Джон и посмотрел на девушку. – Мы давно перестали ладить с Аланом, но такого исхода я не ожидал. Я хотел как лучше. Я подумал, если один раз Лэрд посмел предать «малышей», то, что ему может помешать сделать это ещё раз? Но, в итоге, предателем оказался я. Теперь Алан, Джордж и Генри считают, что я специально отказался от услуг Лэрда, чтобы самому стать менеджером группы. Но это не так, Лорэлия.

– Я тебе верю, Джеймс, – девушка, понимающе, дотронулась до плеча мужчины.

– Терять очень больно, – Джон сделал глоток вина.

– Да, больно, – Лорэлия убрала руку с плеча Джона. – Но ещё больнее терять дорогих тебе людей по своей глупости. Потом приходится жалеть об этом всю жизнь, только вот обратного пути уже нет.

– О чём ты? – Джон с интересом посмотрел на Эдриан.

– Так, ни о чём, – отмахнулась девушка. – Не забивай голову всякой ерундой.

– Нет, нет, – Джон поставил бокал на пол и заглянул Лорэлии в глаза. – Похоже у тебя проблема важнее моей. Расскажи мне, что случилось?

– Когда – то, очень давно, я встречалась с одним замечательным молодым человеком, – начала рассказ Эдриан. – Его звали Джон. Кстати, он был очень похож на тебя, Джеймс. Он был такого же высокого роста, брюнет, только вот глаза у него были зелёными. Я безумно любила его зелёные глаза. Мы собирались с ним пожениться, прожить долгую и счастливую жизнь и, конечно, умереть в один день. Но сказки, увы, не случилось. Его отец был против наших отношений. Однажды, Джон позвал меня к себе домой на ужин. В тот вечер его отец обошёлся со мной не самым лучшим образом. Я тоже вспылила, разозлилась на Джона, уехала домой. Тем же вечером Билл Мэй пришёл ко мне домой. Он сказал мне, что если я не оставлю Джона в покое, то он сделает мою жизнь и жизнь моих родителей невыносимой. Я была юной девятнадцатилетней девчонкой, я испугалась. Ничего не рассказала своим родителям, а вместо этого попросила папу, чтобы он, от моего имени, поговорил с Джоном, помог нам расстаться. Всё так и случилось. Наши пути разошлись. Я слышала, что Джон поступил в медицинский университет, хотя увлекался музыкой. Стал хирургом, работал у Питера Миллса, того самого врача, который чудесным образом вывел тебя из комы. Потом, случилось страшное. Насколько я знаю, у Джона была неудачная операция, его пациент умер на операционном столе. В тот вечер Джон много выпил, он сел за руль чужого автомобиля, не справился с управлением и… Он погиб.

Лорэлия приложила ладонь к губам и закрыла глаза. Девушка изо всех сил пыталась сдержать слёзы. Джон с открытым от удивления ртом смотрел на неё, слушая всё то, что она ему сейчас рассказала. Он не верил собственным ушам. Так значит, Лорэлия его не предавала? Она действительно любила его?

– Я до сих пор думаю, – немного успокоившись, продолжила девушка. – Вот что было бы, если бы я не испугалась тогда? Если бы не сглупила, а доверилась своему родному человеку? Наверное, он сейчас был бы жив. После того скандала я его больше не видела. Доктор Миллс сказал, что его лицо было изуродовано после аварии, поэтому хоронили Джона в закрытом гробу.

– Постой, – Джон напрягся. – Ты была у него на похоронах?

– Конечно, Джеймс, – Лорэлия всё – таки не смогла сдержать слёз и одна из слезинок сорвалась с её глаз. – Я же говорю, что очень сильно любила его. Как я могла не прийти на его панихиду?

Лорэлия закрыла лицо руками и заплакала. Джон обнял девушку.

– Лорэлия, я прошу тебя, успокойся, – Джон посмотрел ей в глаза. – Всё это уже в прошлом. Сейчас главное, что ты и я, что мы встретились, что мы вместе, Лорэлия, – Джон провёл рукой по волосам девушки и, немного помешкав, поцеловал её.

Лорэлия открыла глаза. Оглядевшись по сторонам, она поняла, что находится в постели Джеймса Фокса.

– О, Боже, – прошептала девушка сожалеющим тоном и прикрыла лицо рукой.

– Доброе утро, дорогая, – в комнату с подносом в руках вошёл безумно счастливый Джон. – Твой завтрак, Лорэлия, – Мэй поставил поднос на кровать и попытался поцеловать девушку.

– Спасибо, Джеймс, – почти незаметно, смущённо улыбнулась Эдриан и отодвинулась от Джона.

– Я сделал глазунью и сырники. Ещё есть апельсиновый сок, – Джон не понял поступка Лорэлии, но настаивать не стал. – Может кофе? Чай? Руку? Сердце? Последние, разумеется, мои, – засмеялся Джон.

– Душ, – безразлично ответила Лорэлия. Она закуталась в одеяло, словно бабочка в кокон, собрала свои вещи и, поспешно, отправилась в ванную комнату.

Всё так же, ничего не понимая, Мэй пожал плечами и тяжело вздохнул. В прихожей квартиры раздался звонок. Мужчина поставил поднос с завтраком на тумбу около кровати и пошёл открывать дверь. На пороге квартиры, с пакетом, полным продуктов, стоял Питер Миллс.

– Привет, Джо… – хотел поприветствовать мужчина.

– Привет, Питер, я не один, – перебил его Джон.

– Ясно, – Питер покачал головой, поняв намёк. – Привет, Джеймс. Можно войти.

– Да, – безразлично ответил Мэй и впустил Миллса в квартиру.

– Что – то случилось? – Питер заметил, что Джон обижен на него.

– Всё в порядке, – сухо ответил Мэй.

Питер огляделся по сторонам. Около камина он заметил открытую бутылку красного вина, два бокала и две догоревших свечи. Миллс вопросительно посмотрел на Джона. В этот момент в гостиную вошла Лорэлия Эдриан. Девушка уже приняла душ, нанесла макияж и сделала причёску. Увидев Лорэлию, Питер мгновенно побледнел.

– Лорэлия, – произнёс Джон и указал на Миллса. – Это и есть тот самый доктор, в клинике которого работал Джон Мэй перед смертью, – затем Джон посмотрел на Питера. – Питер, это Лорэлия, мой адвокат.

– Здравствуйте, доктор Миллс, – немного смущённо, улыбнулась Эдриан.

– Здравствуйте, Лорэлия, – слегка заикаясь, поприветствовал Питер, стараясь не встречаться взглядом с Джоном. Мэй же, напротив, просто сверлил Миллса своим пристальным взглядом.

– Как вы поживаете? – поинтересовалась Эдриан. – В последний раз я видела вас на похоронах у Джона.

– Да, – чуть слышно ответил Миллс, убрав пот со лба. Мужчина понял, Джон знает о его лжи. – Всё хорошо, Лорэлия, спасибо.

– Это радует, – улыбнулась девушка и посмотрела на Джона. – Джеймс, мне пора.

– Как? Уже? – удивился Мэй. – А, как же кофе?

– Нет, спасибо, я спешу, – Лорэлия подошла к двери.

– Лорэлия, – Джон преградил ей дорогу. – Я могу проводить тебя?

– Нет, Джеймс, – Лорэлия открыла дверь. – Это лишнее.

– Когда мы увидимся снова? – Джон вновь не дал девушки выйти.

– Я позвоню тебе, – сухо ответила Лорэлия и вышла из квартиры.

– Джон, – тихо произнёс Питер, виновато посмотрев на мужчину.

Мэй одарил Миллса взглядом полным неприязнью и, не обронив ни слова, отправился на кухню.

– Джон, постой, Джон, – Питер догнал Мэя, когда тот вошёл в просторное помещение. – Давай, поговорим. Прошу тебя.

– Давай, Питер, – Джон ударил кулаком по кухонному гарнитуру. – Только о чём? Может быть о твоей лжи?

– Джон, я не мог поступить иначе, – оправдывался Питер.

– Конечно, – со злостью в голосе усмехнулся Джон. – Ты не мог поступить иначе, а вся моя жизнь пошла коту под хвост! Больше пяти лет я жил с той мыслью, что Лорэлия, действительно, меня никогда не любила. Всё могло бы быть по–другому, если бы не ты!

– Да, я солгал тебе, – крикнул Питер и со всей силы бросил пакет с продуктами на пол. Джон вздрогнул. Он ещё никогда не видел таким, всегда спокойного и рассудительного, Питера. – Но я это сделал не потому, что желал тебе зла, Джон, – Миллс вновь начал говорить спокойным тоном. – А, потому, что заботился о тебе, как о родном сыне. Если бы я сказал тебе, что Лорэлия любит тебя, то ты никогда бы не согласился занять место Джеймса. Дело остановилось бы на полпути. Этого нельзя было допускать. Все уже знали, что Джон Мэй умер. Кем бы ты тогда был в этой жизни? Остался между небом и землёй? Ты, так или иначе, но всё равно не смог быть с Лорэлией.

– Это тебя не оправдывает, Питер, – покачал головой Джон, в душе точно зная, что доктор прав. – Сегодня ночью я узнал, что Лорэлия всегда любила меня. Наверное, мы могли бы быть с ней счастливы вместе.

– Прости меня, Джон, – попросил Питер, посмотрев на Джона взглядом полным вины.

Джон присел за стол и прикрыл лицо руками.

– Прошу тебя, Джон, прости меня, – ещё раз умоляющим тоном попросил доктор.

– Хорошо, – Джон посмотрел на Питера. – Но только при одном условии.

– Конечно, Джон, – обрадовался Миллс. – Всё что угодно.

– У тебя через неделю свадьба, я буду на ней присутствовать, – твёрдо произнёс Джон.

– Нет, – протянул Питер. – Всё что угодно, кроме этого.

– Мне больше ничего не надо, – Джон поднялся со стула. – Но если ты не согласен, тогда я прошу тебя немедленно покинуть мою квартиру.

Питер тяжело вздохнул, и устало опустился на мягкий стул. Джон загнал его в угол. У Миллса не было выбора.

– Но как я представлю тебя Сьюзан? – возмущённо поинтересовался Питер.

– Ты же рассказывал ей историю о том, как помог выжить Джеймсу Фоксу? И как помог ему пройти курс реабилитации и вновь встать на ноги? – Джон взял яблоко.

– Да, рассказывал, – недовольно подтвердил Питер.

– Вот и представишь меня как Джеймса Фокса, твоего самого любимого пациента, – улыбнулся Джон, подкинув яблоко.

– А, если она узнает тебя? – возмущённо предположил Питер. – Что тогда?

– Не узнает, – Джон вновь присел за стол. – Я не собираюсь вступать с ней в диалог. Я просто хочу её видеть. Питер, я не видел свою мать больше пяти лет. Я так больше не могу, пойми же меня.

– Хорошо, Джон, – Питер откинулся на спинку стула и посмотрел на Джона. – Раз речь зашла о родителях, я хотел поговорить с тобой о Марте и Кристофере. На протяжении пяти лет ты лишь дважды был у них. Хочу тебе напомнить, у Джеймса были просто великолепные отношения с родителями, а ты постоянно объезжаешь Ливерпуль стороной. С этим надо заканчивать. Они могут что – то заподозрить.

– Ты, верно, подметил, Марта и Кристофер слишком хорошо знают своего сына, а я не могу быть его копией, – ответил Джон. – Они не узнают во мне Джеймса, поэтому я стараюсь общаться с ними как можно реже. Это тот случай, когда так я дольше останусь не разоблачённым. Поверь мне, Питер.

– Ну, хорошо, – Питер недоверчиво посмотрел на мужчину. – Но, хотя бы звони им чаще.

– Обязательно, – улыбнулся Джон и откусил огромный кусок яблока.

Вечером Джон набрал номер телефона Лорэлии Эдриан. Весь день мужчина прождал её звонка, но девушка так и не позвонила.

– Алло, – в трубке послышался голос Лорэлии.

– Лорэлия, это Джеймс, – Мэй почувствовал себя в миллион раз счастливее, услышав нежный голос любимой женщины.

– Джеймс, – Лорэлия боялась его звонка.

– Похоже, ты не рада меня слышать, – вздохнул Джон.

– Нет, что ты, – Лорэлия попыталась исправить положение, хотя Мэй был прав. – Просто, я устала. Недавно вернулась из офиса. Сегодня был трудный день.

– Понимаю, – Джон немного воспрял духом. – Может быть, я сейчас приеду к тебе? Вместе поужинаем?

– Нет, Джеймс, давай не сегодня, – отказалась Эдриан. – Я просто валюсь с ног. Безумно хочу спать. Прости.

– Всё в порядке, – устало ответил Джон и услышал в трубке короткие гудки. Мужчина так и не мог понять, что произошло? Может, он чем – то обидел Лорэлию?

Утром следующего дня погода в Лондоне оставляла желать лучшего. В столице Великобритании заметно похолодало. Осенний ветер подгонял летящие по дорогам жёлтые, пожухлые листья деревьев.

Джон Мэй вышел из дома. Мужчина посмотрел на плотно затянутое тучами небо, с которого обречённо падали капельки холодного дождя. Мэй быстрым шагом прошёл к своей машине и отправился к себе в студию.

Джон припарковал автомобиль и вошёл в просторный холл студии.

– Привет, Джастин, – Джон с радостью поприветствовал охранника.

– Здравствуйте, мистер Фокс, – без доли улыбки отозвался мужчина в форме.

– К чему такая официальность? – Джон был в недоумении.

– Ну, как, – Джастин со злостью изобразил удивление. – Вы теперь новый менеджер «Малышей в чёрном». Я не могу обращаться к вам иначе, мистер Фокс.

– Что за глупости, Джастин, – засмеялся Джон. – Я для тебя, как и прежде, просто Джеймс.

– Нет, мистер Фокс, как прежде уже не будет, – ответил Джастин и занял своё место на посту охраны.

Джон ещё раз окинул его взглядом полным недоумения и вошёл в репетиционный зал. Там его уже ждали Джордж и Генри. Поттер сидел за барабанной установкой, а Норман курил у окна. Джон заметил, что оба мужчины не сняли верхней одежды.

– Привет, – улыбнулся Джон. – А, я думал, что у нас уже репетиция в полном разгаре.

– Привет, – в голос отозвались Джордж и Генри. Оба мужчины были сильно расстроены.

– Где Алан? – поинтересовался Джон, сняв пальто. – Вновь опаздывает? Мы так никогда не запишем новый альбом.

– Алан ушёл из группы, – Джордж потушил сигарету и посмотрел на Джона. – Он оставил своё заявление об уходе в кабинете.

– Как ушёл? – Джон выронил пальто. – А, как же новый альбом?

– Вот, – Генри подошёл к Джону и протянул ему два документа. – Я и Джордж, мы тоже уходим.

Джон, молча, смотрел Генри в глаза. Он не мог поверить во всё происходящее.

– Возьми, – Генри сунул бумаги в руку Джона.

– Я ничего не понимаю, – Джон взял документы. – Если вы уйдёте, чем будете заниматься? По условиям контракта все написанные вами песни будут принадлежать «малышам».

– Ничего страшного, – усмехнулся Джордж. – Мы не пропадём.

– А, как же группа? – Джон был в полном замешательстве. Он почувствовал себя слабым и уязвимым.

– Ты теперь менеджер, – Джордж посмотрел на него с презрением. – Наберёшь новых участников.

– Ребята, не глупите, – Джон попробовал перевести всё в шутку. – Да, я менеджер, но это временно. Вы же слышали, что сказал судья: «…пока не будет решён вопрос о долгосрочном руководстве». Это всё, просто, формальность.

– Может, для тебя и да, – резко возразил Генри. – Но для нас это вся жизнь. Жизнь, которую ты у нас отнял. Прощай.

Генри направился к выходу, Джордж последовал за ним.

– Ребята, – окликнул Джон, но мужчины, не обернувшись, покинули студию.

Джон остался стоять посреди, как ему показалось, пустого и холодного зала. Мэй выронил листы бумаги, что держал в дрожащих руках, а затем и сам опустился на пол. Мужчина подтянул колени к подбородку и закутался в пальто. Его знобило. Неужели, это конец? Кто он без Алана, Джорджа и Генри? Никто.

Поздним вечером Джон переступил порог своей квартиры. После ужасного дня ему хотелось осушить бокал виски. Раньше это был единственный способ пережить плохие новости. Но это всё в прошлом. Теперь в жизни Джона появился смысл.

Мужчина подошёл к телефонному аппарату и набрал номер Лорэлии Эдриан.

– Алло, – в трубке раздался голос девушки.

– Лорэлия, привет дорогая, я так рад тебя слышать, – улыбнулся Джон.

– Привет, Джеймс, – без доли радости поприветствовала Лорэлия.

– Ты знаешь, у меня сегодня случилось непоправимое…, – Джон хотел поделиться с Лорэлией своими переживаниями.

– Прости, Джеймс, – девушка резко перебила его. – Я не могу говорить. Очень занята.

Джон услышал короткие гудки. Мужчина провёл трубкой телефона по своей щеке, а затем положил её рядом с телефонным аппаратом. Мэй почувствовал себя таким ненужным. Это чувство было настолько сильным, что хотелось кричать от боли и обиды, или просто исчезнуть, умереть. Джон взял бутылку виски и отправился в свою комнату.

Джон Мэй постучал в дверь аккуратного двухэтажного особняка, который находился недалеко от черты бурлящего Лондона. Джон заметно нервничал, но был настроен весьма решительно. За дверью послышались шаги. Мэй напрягся, но попытался оставаться спокойным.

– Джеймс? – дверь открыл хозяин дома Ричард Смит.

– Привет, Ричард, – улыбнулся Джон.

– Здравствуй, – ответил Смит, убрав сигару, которую держал во рту. – Я не ожидал тебя увидеть.

Джон внимательно посмотрел на Ричарда. Роскошная шевелюра мужчины стала заметно реже. В его тёмных волосах попыталась спрятаться седина. На Смите были надеты спортивные брюки, растянутый свитер и смешные домашние тапочки. Этот образ был совершенно не привычен для бывшего менеджера самой успешной рок – группы мира. Но, не смотря на это, Ричард остался таким же статным и знающим себе цену.

– Ричард, я приехал за помощью, – Джон оторвал взгляд от смешной обуви мужчины. – Можно мне войти?

– Да, – Ричард неохотно впустил Джона в дом. – Только я не понимаю, чем я могу тебе помочь?

– Я тебе всё расскажу, – улыбнулся Мэй, перешагнув невысокий порог.

– Хорошо, идём, – сдался Смит.

Ричард провёл Джона в небольшую уютную гостиную. Джон осмотрелся. В камине весело потрескивали дрова. О чём – то увлекательно рассказывал диктор местных новостей на маленьком экране телевизора. На журнальном столике лежала груда разной макулатуры, а рядом с ней чашка недопитого чая и ваза с шоколадными конфетами. Рядом со столиком стояло кресло – качалка, на котором был оставлен тёплый плед и очки.

– Присаживайся, – предложил Ричард.

– Спасибо, – Джон опустился на диван, но продолжал осматривать помещение.

– Прости за беспорядок, – Смит заметил это. – Моя жена уехала отдыхать в Париж. Не привык сам следить за порядком в доме. Да и гостей я не ждал.

– Ничего страшного, – засмеялся Джон. – Ты ещё моего бардака в квартире не видел.

– Может быть, чай или кофе? – предложил Ричард.

– Нет, спасибо, – отказался Джон.

– Сигару? – предложил Смит.

– Нет, нет, – Джон покачал головой.

– Я слышал, тебя можно поздравить? – Ричард опустился в мягкое кресло около дивана.

– С чем? – Джон сделал вид, будто не понимает о чём речь.

– Ты теперь новый менеджер «Малышей в чёрном», – без доли радости пояснил Смит. – Руководитель.

– Да, вот только руководить больше некем, – тяжело вздохнул Мэй.

– Я слышал об уходе Алана, Джорджа и Генри, – Ричард закурил сигару. – Мне очень жаль.

– Ричард, – Джон посмотрел ему в глаза. – Я пришёл просить тебя о помощи. Пожалуйста, вернись, стань вновь менеджером «малышей». И тогда, я уверен, ребята вернутся, и мы начнём всё с чистого листа. Ведь ничего же не изменилось.

– Нет, – твёрдо ответил Ричард, выпустив дым изо рта. – Я не смогу больше руководить группой.

– Чушь, – Джон вздёрнул руками. – Столько лет мог, а теперь не сможешь?

– Тот день я помню так хорошо, будто это было лишь вчера или даже сегодня утром, – Ричард откинулся на спинку кресла и, улыбнувшись, окунулся в ностальгию. – Я вошёл в паб «Чердак» и увидел на сцене их, четверых, с виду ничего из себя не представляющих, орущих в микрофоны и кривляющихся парней. Но я знал, они покорят этот мир. Я слепил из них то, что хотел. Но случилось так, что Бернард покинул группу, но на смену ему пришёл обаятельный, добрый и милый, никому не известный, Ливерпульский мальчик Джеймс Фокс. Он органично влился в наш коллектив. Ребята приняли его как родного брата. Всё было прекрасно, даже лучше, чем прекрасно. Но потом произошла, эта чёртова авария и всё пошло кувырком, – Ричард посмотрел на Джона. – Джеймс, я руководил беззаботными музыкантами. Мальчиками, которые до смерти нравились девочкам – поклонницам. Я руководил ребятами, которые пели любовные песенки, и этим они покорили мир. После твоей аварии прежних «Малышей в чёрном» не стало. Вдруг, в одно мгновение, вместо них, появились вечно скандалящие взрослые мужчины, у которых музыка ушла на второй план. Мужчины, утратившие кураж. Изменилось всё. Я не могу руководить таким коллективом. Мой ответ нет, Джеймс.

– Я очень виноват перед тобой и ребятами, – с сожалением произнёс Джон. – Но я не хотел, чтобы всё так закончилось. Я мечтал лишь об одном: о развитии. Мы не могли до старости просто скакать по сцене с гитарами и петь бессмысленные песенки. Но, как оказалось, это не устраивало только меня. Да, я развалил группу, но, Ричард, я хочу, чтобы ты знал, я этого не хотел.

– Не надо вешать нос, Джеймс, – широко улыбнулся Ричард, хотя грусть не покидала его улыбку. – Ты прекрасный музыкант и руководитель. Набери новых участников и продолжай свою карьеру. Я уверен у тебя всё получится.

– Без тебя и ребят, «Малыши в чёрном» не могут существовать, – ответил Джон и поднялся с дивана. – Спасибо, Ричард, что уделил мне время. Мне пора.

– Было приятно повидаться, – Ричард тоже поднялся со своего места и пожал мужчине руку. – Прощай, Джеймс.

– Прощай, Ричард и спасибо, – Джон слегка обнял Смита.

Ричард дал ясно понять, что не хочет больше видеть Джона. От этого расставания душа Мэя наполнилась невыносимой болью.

Джон сел за руль своего автомобиля. Немного пришёл в себя и отправился к Лорэлии Эдриан. Единственное, что хотелось сейчас Мэю, так это увидеть Лорэлию и прижать её к себе.

Джон осторожно коснулся кнопки звонка около дверей квартиры Эдриан. Мэй прислушался. Из – за двери доносилась громкая музыка. Джон ещё раз нажал на кнопку звонка.

– Джеймс, – Лорэлия приоткрыла дверь. Она не была удивлена. Скорее наоборот, сложилось впечатление, будто девушка ждала Джона. – Привет.

– Привет, дорогая, – Джон попытался поцеловать девушку.

– Джеймс, – Лорэлия увернулась от мужчины и, выйдя за порог квартиры, закрыла за собой дверь.

– Вижу, я помешал, – угнетённо произнёс Джон.

– Немного, – чуть заметно улыбнулась Лорэлия. – Я не одна. У моей подруги завтра свадьба. У нас девичник.

– Всё ясно, – Джон попытался не показывать того, что он расстроен. – Я надеялся на разговор с тобой.

– Джеймс, я бы с радостью, но я не могу, – Лорэлия развела руками. – Давай в другой раз. Меня ждут. Прости, Джеймс. До встречи.

Лорэлия торопливо вернулась в квартиру. Минуты две девушка стояла у двери, затем направилась в просторную гостиную, которая была абсолютна пуста. В уютном помещении был слегка приглушён свет, и громко играла весёлая музыка, которая доносилась из старенького проигрывателя. Эдриан подкралась к окну и осторожно отодвинула занавеску. Девушка увидела Джона. Мужчина ещё раз окинул взглядом окно квартиры Лорэлии, сел за руль своего автомобиля и скрылся за домами. По щеке Лорэлии скатилась одинокая слеза. Девушка небрежно смахнула её. Затем Эдриан выключила проигрыватель и упала в мягкое кресло.

Джон Мэй приехал в ресторан, где проходила свадьба Питера Миллса и Сьюзан Мэй. Джон не присутствовал на церемонии венчания в церкви по просьбе Питера. Питер был против встречи Джона со Сьюзан, но у него не было выбора, мужчина дал Джону обещание.

Очень нервничая, Джон вошёл в красиво украшенный зал ресторана и огляделся по сторонам. Приглашённых на свадьбу было не более пятидесяти человек. На небольшой сцене играла местная рок – группа. Среди гостей Джон взглядом отыскивал Сьюзан и Питера.

– Привет, Джон!

Чья – то рука опустилась на плечо Мэя.

– Привет, Питер, – Джон обернулся. – Поздравляю!

– Спасибо, Джонни, – Питер обнял Мэя. Миллс выглядел очень счастливым, но, в то же время, не находящим себе место. – Ты всё – таки приехал?

– А ты сомневался? – улыбнулся Джон.

– Нет, – тяжело вздохнул Питер.

– Где мама? – в нетерпении поинтересовался Мэй.

– Джон, – Питер взял Джона за плечи и посмотрел в его глаза. – Ты помнишь, о чём мы с тобой договаривались? Эта встреча должна быть не долгой.

– Я помню, Питер, – грубо ответил Джон, скинув руки мужчины. – Помню.

– Хорошо, – Питер недоверчиво посмотрел на Джона. – Идём.

Миллс повёл Джона вглубь зала. Пройдя несколько метров, Джон увидел Сьюзан. Она стояла спиной к нему, но он сразу узнал в этой миниатюрной женщине свою мать. Сердце Мэя забилось с бешеной скоростью, но он пытался оставаться спокойным.

– Дорогая, – Питер обратился к Сьюзан. – Я хочу тебя познакомить с Джеймсом.

Сьюзан обернулась. Женщина просто светилась от счастья. А приталенное, скромного кроя, но очень дорогое платье, добавляло ей необыкновенного шарма.

– Что дорогой? – Сьюзан обратилась к Питеру, не сразу заметив присутствие Джона.

– Я хотел познакомить тебя с Джеймсом Фоксом, – Питер указал на Джона и со страхом стал ждать реакции Сьюзан.

Сьюзан перевела взгляд на мужчину. В один миг улыбка испарилась с её прекрасного лица. Женщина побледнела. Она всегда замечала, что Джеймс Фокс очень похож на её покойного сына, но она и представить не могла, что это сходство настолько сильно.

– Здравствуйте, миссис Миллс, – Джон был спокоен. Он поцеловал женщине руку. – Пожалуйста, примите мои поздравления.

– Спасибо, – заикаясь, поблагодарила Сьюзан и сжала руку Джона.

– Ну, вот, любимая, – Питер попытался разрядить обстановку. – Наконец, я познакомил тебя со своим главным пациентом, а теперь ещё и другом.

Сьюзан никак не реагировала на слова Питера. Женщина, молча, смотрела на Джона и не отпускала его руки. А Джон улыбался своей матери и был безгранично счастлив от встречи с ней.

– Джеймс, – Питер строгим тоном обратился к Джону. – По–моему, ты спешил?

Миллс обнял Сьюзан, и она отпустила руку Джона.

– Простите, Джеймс, – наконец сумела произнести Сьюзан. – Может быть, вы останетесь?

– Нет, нет, дорогая, – нервничая, широко улыбнулся Питер. – Джеймс очень занятой человек. Правда, Джеймс? – сквозь зубы процедил Питер.

– Да, – усмехнулся Джон, посмотрев на Питера. Затем он вновь перевёл взгляд на Сьюзан. – Мне, действительно, пора, миссис Миллс. Рад знакомству.

– Я тоже, – Сьюзан не могла оторвать взгляда от человека похожего на её сына. – Надеюсь, мы ещё увидимся?

– Обещаю, – улыбнулся Джон и отправился к выходу.

К Питеру и Сьюзан подошли гости. Они поздравляли молодожёнов, но женщина уже никого и ничего не слышала, она неустанно смотрела в след уходящему Джону.

Джон Мэй открыл глаза. Этим солнечным утром он был очень счастлив. Вчера сбылась его самая заветная мечта, он встретился со своей матерью. Джон поднялся с кровати и отправился в ванную комнату. Забравшись под душ, Джон включил горячую воду. Мысли в его голове стали сменять друг друга. Что он имел на сегодняшний день? Жизнь другого человека, разваленную им легендарную рок – группу, ненависть коллег, встречу с мамой и запутанные отношения с Лорэлией. Последнее волновало Джона больше всего.

Приняв душ и выпив чашку чёрного чая без молока, Мэй принял твёрдое решение поставить все точки в его отношениях с Лорэлией Эдриан. Джон незамедлительно направился к Лорэлии домой.

Мэй позвонил в квартиру девушке. За дверью послышались тихие шаги.

– Джеймс? – Лорэлия открыла дверь, потирая сонные глаза. Девушка была в пижаме и никак не ожидала увидеть Джона.

– Да, это я, – беззаботно улыбнулся Джон и протянул девушке огромный букет красных роз. – А это тебе.

– Спасибо, – Лорэлия приняла букет. – Почему ты так рано? Что – то произошло?

– Нет, – ответил Джон, улыбнувшись ещё шире. – Просто позже у тебя, как и всегда, не найдётся для меня времени. Я приехал поговорить.

– Джеймс, давай не сегодня, – Лорэлия попятилась в квартиру.

– Нет, сегодня и прямо сейчас, – Джон бесцеремонно вошёл в квартиру.

– Ну, хорошо, проходи, – Лорэлия закрыла дверь.

– Лорэлия, что происходит? – Джон вошёл в гостиную. – Почему, ты избегаешь меня?

– Да, ты прав, Джеймс, – Лорэлия вошла в гостиную с вазой, наполненной водой. – Нам действительно необходимо поговорить.

– Я тебя слушаю, – Джон без приглашения опустился в кресло.

– Джеймс, – Лорэлия поставила цветы в вазу. – Ты прекрасный человек, но та ночь была ошибкой, – Лорэлия не смотрела на мужчину. – Спасибо за твоё отношение ко мне. Любая другая девушка была бы просто счастлива тому, что за ней ухаживает сам Джеймс Фокс. Но, – Эдриан посмотрела на Джона. – Я не люблю тебя, Джеймс. Я люблю другого человека, а в тебе я лишь хочу найти его.

– Лорэлия, – хотел ответить Джон.

– Подожди, – Лорэлия перебила его. – Я знаю, что ты скажешь. Что здесь нет ничего страшного. Нет, Джеймс, это очень страшно. Ты достоин настоящего искреннего чувства, которого я тебе дать не могу. Прости. Пожалуйста, уходи.

– Ты любишь Джона Мэя? – Джон внимательно посмотрел на Лорэлию.

– Да, – чуть слышно призналась она и опустила голову.

– Это и меняет всё дело, – улыбнулся Джон и подошёл к девушке. – Лорэлия, посмотри на меня, – мужчина убрал пряди густых русых волос с очаровательного лица Эдриан. – Я люблю тебя.

– А, я тебя, нет, Джеймс, – Лорэлия посмотрела на Джона.

– Ошибаешься, – ещё шире улыбнулся Джон и отошёл от девушки приблизительно на два шага.

Мэй поднёс правую руку к своим глазам и через мгновение посмотрел на Лорэлию зелёными глазами.

– Здравствуй, Лорэлия, – произнёс Джон не сыгранным под Джеймса голосом.

– Джон? – Лорэлия была до смерти напугана. Ей казалось, что она сходит с ума.

– Да, это я, – подтвердил Джон и сделал шаг навстречу девушке.

Лорэлии показалось, что земля ушла из – под её ног. Она покачнулась, но Джон успел подхватить её. Девушка оставалась в сознании, но её тело было будто парализовано. Джон положил Эдриан на диван и принёс ей стакан воды.

– Вот, выпей, – Мэй протянул стакан девушке и присел рядом с ней.

– Как такое может быть? – Лорэлия немного пришла в себя. Она посмотрела в зелёные глаза Джона. У девушки не было ни единого сомнения, что перед ней Джон Мэй. – Ты же умер?

– Джеймс Фокс умер, а я жив, – уточнил Джон и взял опустошенный стакан из рук Лорэлии.

– Я не понимаю, – Лорэлия положила руки на голову. – Я уже ничего не понимаю.

– Пожалуйста, успокойся, – улыбнулся Джон. – Сейчас я тебе всё расскажу.

Прошёл месяц с тех пор, как Джон рассказал Лорэлии, кто он есть на самом деле. После этого они не расставались ни на минуту. Джон отказался от должности менеджера «Малышей в чёрном» и группу расформировали. Но Джона это волновало меньше всего, для него было главным то, что Лорэлия любила его и была рядом.

Питер и Сьюзан Миллс вернулись из свадебного путешествия.

В просторной кухне их особняка Питер умело готовил овощное рагу, а Сьюзан сидела за столом и о чём – то думала.

– Эти острова просто райское местечко, – Питер, помешивал овощи, и вспоминал, проведённый медовый месяц. – Да, дорогая?

Сьюзан продолжала молчать.

– Дорогая, с тобой всё в порядке? – Питер посмотрел на жену.

– Что? – отозвалась Сьюзан.

– Ты не заболела? – обеспокоенно поинтересовался Питер и присел напротив супруги.

– Нет, – успокоила его Сьюзан. – С чего ты взял?

– Последнее время ты сама не своя, – объяснил Миллс. – Может быть, я делаю что – то не так? Обидел тебя?

– Нет, дорогой, ну, что ты, – Сьюзан положила руку на руку Питера. – Питер, давай пригласим к нам на ужин этого парня, Джеймса Фокса?

– Джеймса? На ужин? – удивлению Питера не было предела. – Зачем?

– Просто, – Сьюзан виновато опустила глаза.

– Сьюзан, – Питер потребовал ответа.

– Понимаешь, Питер, – глаза женщины непроизвольно наполнились слезами. – Он так мне напоминает Джона. Ты можешь сказать, что я сошла с ума, но он похож на Джонни не только внешне, но и внутренне. Передо мной будто стоял мой сын, – по щекам Сьюзан потекли слёзы. – Питер, я так скучаю по моему мальчику.

Сьюзан заплакала. Питер посмотрел на супругу, и его сердце сжалось от невыносимой боли. Перед Питером сидела, казалось, самая несчастная женщина на планете, но несчастной, по сути, её сделал он сам. Её счастье находилось в двух шагах от неё, но он перекрыл ей эту дорогу. Питер не мог больше так жить. Он понимал, что сделал несчастными двух человек.

– Джеймс Фокс, на самом деле, и есть твой сын Джон Мэй, – на одном дыхании признался Питер.

– Что? – Сьюзан перестала плакать и посмотрела на мужа.

– Под внешностью Джеймса скрывается твой сын Джон, – повторил Питер.

– Я тебя не понимаю, – после услышанного голос Сьюзан был на грани срыва. – Что ты такое говоришь?

– В тот вечер, когда Джон убил человека на операционном столе, ко мне в клинику поступил Джеймс Фокс, – начал рассказ Питер. – У Джеймса была травма головы, не совместимая с жизнью. Фокс впал в кому. Я отключил Джеймса от аппарата искусственной вентиляции лёгких и его похоронили под именем Джона. Джон же отправился со мной в Америку, где перенёс ряд пластических операций и занял место Джеймса. Джон мне как сын, я не мог допустить, чтобы он сел в тюрьму.

Сьюзан слушала Питера и не верила собственным ушам.

– Твой сын жив, Сьюзан, – Питер поцеловал дрожащую руку женщины. – Прости, что отнял у вас столько лет жизни. Мне нет оправдания.

– Мой мальчик жив, – сквозь слёзы улыбнулась Сьюзан. Она подошла к Питеру и заключила его в крепкие объятия. – Боже, мой, мальчик жив! Питер, спасибо тебе. Мой Джонни жив, я знала, я знала это всегда!

– Да, любимая, наш сын жив, – Питер нежно обнял жену и поцеловал её. – Он жив.

Безгранично счастливая Сьюзан плакала и смеялась. Женщина неустанно благодарила Питера за сына. Миллс тоже стал в миллион раз счастливее. С его души будто сняли огромный груз.

За окном падал снег. До светлого праздника Рождества оставались считанные дни.

На кухне, в квартире Джона Мэя, Лорэлия Эдриан готовила завтрак.

– Доброе утро, любимая, – в просторное помещение вошёл Джон. – Что ты делаешь?

– Доброе утро, дорогой, – Лорэлия улыбнулась. – Готовлю завтрак.

– Не надо было себя утруждать, – Джон поцеловал девушку. – Я сам хотел приготовить для нас завтрак.

– Но не всегда же этим заниматься только тебе, – засмеялась Лорэлия. – Присаживайся. Сейчас будет всё готово. Накрыть здесь или в столовой?

– Здесь, спасибо, дорогая, – Джон опустился на стул около небольшого круглого стола. – Лорэлия, свежую прессу приносили?

– Я не знаю, – Лорэлия отправилась наливать чай для Джона.

– Пойду, проверю, – Джон поднялся со стула и вышел из кухни.

Мэй прошел гостиную и, открыв входную дверь, вздрогнул. За ней стоял Питер Миллс, мужчина только собирался нажать на кнопку звонка.

– Питер? – удивился Джон. – Ты так рано? Проходи. Что – то случилось?

– Привет, Джон, – Миллс вошёл в квартиру. – Да, случилось.

– Мама? Что – то с мамой? – испугался Мэй.

– С Сьюзан всё в порядке, – успокоил Джона мужчина. – Джон, сейчас к тебе приедет…

– Джон, дорогой, ты где? – в гостиную вошла Лорэлия. Девушка замерла, увидев Питера.

Миллс бросил взгляд на Джона.

– Да, Питер, я признался Лорэлии, что я не Джеймс Фокс, – строго произнёс Джон и, подойдя к девушке, обнял её. – И не надо на меня так смотреть. Самые родные и близкие мне люди обязаны знать, кто я есть на самом деле.

– В этом я с тобой полностью согласен, – улыбнулся Питер.

После его слов в прихожей раздался звонок.

– Это к тебе, Джон, – произнес Питер. – Пойду, открою.

Через минуту Питер вернулся в гостиную в компании Сьюзан. Джон ошарашено посмотрел на Миллса. Питер загадочно улыбнулся.

– Джонни, сынок, – чуть слышно произнесла Сьюзан.

– Мама, – отозвался Джон и кинулся к ней.

Джон заключил Сьюзан в крепкие объятия. Сьюзан прижала к себе сына и разрыдалась у него на груди. Глаза Мэя тоже были на мокром месте. Лорэлия улыбнулась и смахнула со щеки слезу. Спокойный и рассудительный Питер подавил ком, подступивший к горлу. Джон ещё крепче обнял мать и посмотрел на Питера глазами полными благодарности.

– Спасибо, папа, – прошептал Джон.

Питер в ответ покачал головой и уже не мог сдержать слёз.

Глава 10

– «…и мы переходим к новостям культуры», – из телевизора полился приятный голос молодой девушки диктора. – «Девять дней назад, самый известный бас – гитарист мира, Джеймс Фокс, отметил своё пятидесятилетие. Джеймс родился восьмого июля 1945 года в Ливерпуле, в семье рядовых англичан. Жизнь Джеймса кардинально изменилась после судьбоносной встречи с рок – группой «Малыши в чёрном». Хочу напомнить, что «Малыши» распались двадцать лет назад в результате разногласий и несовпадения творческих взглядов её участников. Через три года после этого Джеймс Фокс организовал собственную рок – группу «Крылья ангела», которая добилась не меньшего успеха, чем «Малыши в чёрном». На создание прекрасных песен, Джеймса, как и прежде, вдохновляет его очаровательная супруга Лорэлия Фокс. Так же хочется упомянуть и о судьбах остальных участников легендарной четвёрки. Ритм – гитарист группы Алан Сендлер полностью окунулся в проблемы политики. Соло – гитарист группы Джордж Норман продолжил заниматься музыкой, правда, лишь на любительском уровне. Барабанщик группы Генри Поттер открыл собственное дело…»

– Дорогая, – в просторную гостиную ворвался Клифф Маккартни. – Позвонили из клиники. Надо ехать.

Патриция Маккартни выключила телевизор и вместе с Клиффом вышла из их роскошного особняка.

Клифф и Патриция вошли в клинику. На входе их встретил до безумия счастливый Роберт Маккартни.

– Мама, папа, – мужчина обратился к родителям. – Поздравьте меня, у нас с Джулией родилась дочь.

– Боже мой, сынок, – Патриция проронила слезу счастья, и обняла единственного сына. – Поздравляю!

– Поздравляю, сынок, – Клифф тоже обнял Роберта.

В родильном доме, в отделение, где лежали новорождённые, тихо вошёл двадцатичетырехлетний парень. Несмотря на июльскую жару, стоявшую в Лос–Анджелесе, молодой мужчина был облачён в чёрное пальто с поднятым воротом и широким ремнём на талии. На парне не было надето ни халата, ни бахил. Пройдя мимо десятка, только что появившихся на свет младенцев, он подошёл лишь к одному. Загадочный человек улыбнулся ребёнку. Казалось, только что родившийся младенец сфокусировал на мужчине свой ещё туманный взгляд и даже улыбнулся ему.

– Здравствуй, родная. Здравствуй, моя Джессика, – глядя на новорожденного, нежно прошептал Джеймс Фокс.

Часть вторая.

Человек из ниоткуда.

Мы будем возвращаться вновь

К своим любимым ниоткуда

И новой встречи ждать, как Чуда,

Когда вернёмся в никуда.

Глава 1

Сентябрь в «Городе Ангелов» ничем не отличается от мая. Та же жара и всё тот же тёплый, будто до неопознанных глубин прогретый лучами яркого солнца бескрайний Тихий океан. Солнце здесь очень частый гость. Эта горячая звезда появляется над прекрасным, огромным американским городом, вторым по численности населения после «Большого яблока», триста двадцать дней в году. Лос–Анджелес славится прекрасной природой, отличным климатом, неповторимым Голливудом и, конечно, именно в этом городе, рождаются Ангелы…

В красивом огромном особняке, расположенном в одном из лучших районов Лос–Анджелеса, миниатюрная, поистине очаровательная кареглазая шатенка третий час укачивала младенца. Джулия Маккартни спела уже десяток колыбельных, но малышка на её нежных руках никак не успокаивалась.

– Джессика, милая, – молодая женщина с любовью посмотрела на дочку и ещё раз обошла по периметру роскошную детскую комнату. – Что такое, родная девочка? Почему ты плачешь?

– Привет, дорогая, – в комнату бесшумно вошёл голубоглазый брюнет среднего роста. Роберт Маккартни приблизился к супруге и нежно обнял её. Затем он поцеловал ребёнка. – Капризничает?

– Да, – улыбнулась Джулия. – Никак не могу её успокоить.

– Иди к папе, дорогая, – Роберт осторожно взял плачущую Джессику из рук Джулии и посмотрел на жену. – Прости, любимая, что не могу бывать дома чаще и помогать тебе.

– Я всё понимаю, Роберт, – улыбнулась уставшая миссис Маккартни. – Наш ювелирный магазин, как и наша дочь, требует очень много сил и внимания.

– Да, но когда – нибудь он превратится в сеть таких магазинов, – Роберт качал Джессику и смотрел на Джулию. – Я тебе обещаю, дорогая, – мужчина перевёл взгляд на ребёнка. – Ну, что такое, Джессика?

Окно в комнату было открыто. В просторное помещение, отодвинув занавеску, заглянул вечерний свежий ветер. Вдруг у окна, словно ниоткуда возник молодой брюнет в чёрном пальто с поднятым воротом и широким ремнём на талии. Он посмотрел на Джессику и робко улыбнулся ей. Девочка моментально сфокусировала на нём взгляд карих глаз, перестала плакать и даже улыбнулась в ответ. Заметив это, Роберт и Джулия переглянулись.

– Куда она смотрит? – Джулия обернулась и посмотрела на окно, около которого для неё никого не существовало.

– Я не знаю, – Роберт тоже обернулся, но, как и Джулия, никого не увидел.

Джессика продолжала смотреть на Человека из ниоткуда и с каждой секундой становилась счастливее.

– Похоже, ей нравится ветер, – засмеялся Роберт и поднёс ребёнка ближе к окну.

Ветер ворошил чёрные волосы Человека из ниоткуда. Джессика протянула к нему свои маленькие ручки.

– Да, ты прав, – Джулия улыбнулась и тоже подошла к окну. – Удивительно! Я спела десяток колыбельных песен и показала ей тысячу игрушек, а нашу дочь успокоил ветер.

– У нас самая замечательная дочь в мире, дорогая, – Роберт обнял Джулию.

Джессика продолжала улыбаться и тянуть ручки к Человеку из ниоткуда. Он осторожно прикоснулся к её руке, в этот момент ветер стал теплее. Загадочный человек запел:

– Я – человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя.

Мы, в бесконечном лабиринте, не затерялись навсегда.

Смотри, смотри в глаза чужие. В них видишь ты любовь мою.

И слушай песню, Ангел нежный. Ведь это я тебе пою.

Я здесь, с тобой, где правит Вечность, беда лишь в том, что не могу

К тебе прижаться своим сердцем. Не умер я. Я вновь живу.

Я – человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя…

Тёплый ветер робко, чуть слышно, шептал о своей бесконечной любви…

Глава 2

Июль. Середина лета. Так мало дождей, а солнце, будто кто – то пролил на город. Лос–Анджелес изнывает от жары. Всегда улыбчивые и загоревшие жители побережья спешат покинуть душные офисы и отправиться на пляжи Тихого океана.

На заднем дворе шикарного особняка молодой семьи Маккартни в маленьком бассейне играли дети. Девочки и мальчики задорно смеялись, весело кричали и плескались в тёплой, кристально чистой воде.

В этот прекрасный солнечный день в доме Роберта и Джулии было очень много гостей, смеха и счастья. Семнадцатого июля Джессике Маккартни исполнилось пять лет. Молодые родители девочки устроили для неё роскошный праздник с множеством подарков, вкусных угощений и интересных игр.

Роберт вышел из своего кабинета. Огромная гостиная была полна взрослых и детей. Дверь на задний двор была открыта и маленькие друзья Джессики, то отправлялись играть у бассейна на безукоризненно зелёном газоне, то вновь возвращались в гостиную. Праздник был в самом разгаре. Роберт миновал столовую и вошёл в просторную кухню.

– Дорогой, ты вовремя, – улыбнулась счастливая Джулия. Женщина достала из холодильника огромный торт. – Помоги мне, пожалуйста.

– С удовольствием, – не менее счастливый Роберт улыбнулся в ответ. – Что нужно делать?

– Пора подавать торт, – Джулия попробовала немного крема с огромного десерта. – Давай зажжём свечи.

– Конечно, – Роберт вынул из ящика стола спички и зажёг пять свечей на торте.

– Прекрасно, – улыбнулась Джулия. – Пойду, скажу ведущим, чтобы организовали детей.

Женщина поцеловала мужа и вышла из кухни. Пройдя через столовую и гостиную, она оказалась на заднем дворе дома. Сам зелёный двор, его бассейны и зона отдыха были украшены цветами и тысячами воздушных шаров. Во дворе звучала громкая, весёлая детская музыка. С детьми играли профессиональные актеры, переодетые в клоунов. Джулия подошла к одному из них.

– Простите, – женщина обратилась к ведущему. – Пора подавать торт.

– Да, миссис Маккартни, – улыбнулся молодой мужчина. – Сейчас у ребят танцевальная пауза. Актёр указал на танцующих детей.

– Хорошо, – Джулия улыбнулась в ответ. – Пожалуйста, соберите ребят и родителей после паузы.

– Конечно, мэм, – ответил мужчина.

– А, где Джессика? – Джулия оглядела танцующих детей, но не нашла среди них дочери.

– Джессика и ещё несколько девочек ушли на качели, – сообщил актёр.

– Спасибо, – поблагодарила Джулия и отправилась искать дочь.

Подойдя к качелям, Джулия заметила, что Джессика находилась там совершенно одна. Маленькая, кареглазая, красивая девочка сидела на одних из качелей и внимательно смотрела на другие качели и широко улыбалась своей бесподобной улыбкой, а тёплый ветер бережно развивал её густые, длинные волнистые волосы цвета шоколада.

– Малыш? – Джулия осторожно приблизилась к девочке и присела рядом с ней. – Почему ты здесь одна? Тебе не интересно?

– Нет, мамочка, мне очень интересно, – Джессика посмотрела на женщину счастливыми глазами.

– Тогда почему ты здесь, одна? – не понимала Джулия.

– Я не одна, – не согласилась Джессика и вновь устремила взгляд на качели напротив. – Он пришёл меня поздравить.

– Он? – в недоумении Джулия посмотрела на пустые качели. – Кто он, дорогая? – женщина перевела взгляд на дочь.

– Он, – повторила Джессика. – Видишь, мама, он, так же как и я качается на качели.

– Ты моя шутница, – засмеялась Джулия, увидев, что качели беспокоит своим присутствием тёплый ветер. – Идём, тебя гости ждут, – Маккартни протянула девочке руку.

Джулия и Джессика стали медленно удаляться. Женщина что – то говорила девочке, но она её не слушала. Джессика обернулась и помахала ручкой. В ответ ей нежно улыбнулся молодой мужчина в чёрном пальто с поднятым воротом и широким ремнём на талии, который сидел на одной из качелей.

Вечером того же дня, в красивой детской комнате, Джулия читала лежавшей в постели Джессике книгу.

– Они жили долго и счастливо, – дочитав сказку до конца, Джулия закрыла книгу.

– Спасибо, мамочка, – поблагодарила Джессика.

– К вам можно? – в комнату вошёл Роберт.

– Да, папа, – откликнулась счастливая дочь. – Ты пришёл пожелать мне спокойной ночи?

– Конечно, дорогая, – засмеялся мужчина и поцеловал девочку. – Сладких снов, котёнок.

– Спокойной ночи, папочка, – Джессика крепко обняла отца.

– Я жду тебя в гостиной, любимая, – Роберт поцеловал Джулию и вышел из комнаты.

– Спокойной ночи, малыш, – Джулия отложила книгу, поправила Джессике мягкое одеяло и поцеловала её.

– Спокойной ночи, мамочка, – улыбнулась Джессика.

Джулия направилась к двери.

– Спокойной ночи, – произнесла Джессика.

– Да, родная, – Джулия обернулась. – Ты мне уже пожелала этого.

– Я не тебе, мама, – ответила Джессика.

– А кому же? – Джулия была ошарашена заявлением дочери. Женщина посмотрела на Джессику. Девочка устремила свой предельно внимательный взгляд на кресло, стоявшее у открытого окна, занавески которого колыхал тёплый ветер. В кресле находился белый большой плюшевый медведь. – Ах, вот оно что, – засмеялась Джулия. – Твой медведь тоже желает тебе спокойной ночи.

Джулия уже хотела выключить свет и покинуть спальню дочери.

– Медведю я уже давно пожелала спокойной ночи, – ответила Джессика, этим остановив Джулию.

– Тогда, с кем же ты разговариваешь, Джессика? – Джулии стало не до смеха.

– С ним, – девочка указала на кресло с медведем.

– Кроме игрушки я там никого не вижу, – тихо произнесла ничего не понимающая миссис Маккартни. – А, кого видишь ты?

– Человека, – беззаботно улыбнулась Джессика.

– Человека? – переспросила до смерти напуганная Джулия. – Какого человека?

– В чёрном пальто, – пояснила дочь. – Он сидит в кресле и улыбается мне.

Джулия бросила взгляд на кресло, в котором кроме игрушки никого не увидела. Холодная дрожь пробежала по спине женщины.

– Тебе страшно, родная, – Джулия подошла к кровати дочери. – Может быть, мне остаться с тобой?

– Нет, мамочка, со мной будет он, – Джессика вновь указала на кресло. – Он каждую ночь приходит и мне с ним не страшно. Он добрый.

– Ну, хорошо, малыш, – Джулия поцеловала дочь и ещё раз посмотрела в сторону кресла. – Спокойной ночи.

Джулия выключила свет и вышла из комнаты. Джессика посмотрела на кресло, в котором рядом с плюшевым медведем, закинув ногу на ногу, сидел молодой мужчина в чёрном пальто.

Всё ещё напуганная Джулия спустилась в гостиную. Там её ждал любящий супруг. Роберт нарезал фрукты и открыл бутылку красного вина.

– Дорогая, присаживайся, – Маккартни протянул Джулии руку. – Давай выпьем. У нас сегодня праздник.

– С удовольствием, – Джулия присела на мягкий диван.

– Тебя что – то беспокоит? – Роберт заметил перемены в настроении жены.

– Меня беспокоит Джессика, – ответила Джулия. – Роберт, она постоянно видит какого – то человека в чёрном пальто.

– Да, мне она тоже про него рассказывала, – спокойно отреагировал Маккартни разлив вино по бокалам.

– Ты так спокоен? – не поняла Джулия.

– Я не вижу причин для беспокойства, дорогая, – Роберт протянул женщине её бокал. – Все дети общаются с воображаемыми друзьями. В этом нет ничего страшного.

– Я не знаю, – Джулия приложила ладонь к губам. – Может быть, нам стоит показать её Сайману?

– Нет, Джулия, думаю это лишнее, – успокоил супругу Роберт. – Вот увидишь, у неё это с возрастом пройдёт.

– Ну, хорошо, дорогой, – согласилась Джулия, но страх за состояние дочери поселился в её душе.

На следующий день Джулия и Роберт отвезли Джессику в студию танца и спорта «Джайв» Патриции и Клифа Маккартни. Роскошная студия находилась на берегу океана.

– Кто к нам приехал? – в зале Джессику и её родителей встретила стройная зеленоглазая брюнетка Патриция Маккартни.

– Бабушка, – Джессика побежала к женщине. – Привет!

– Здравствуй, милая, – Патриция обняла внучку. – Ты готова танцевать?

– Да, – беззаботно улыбнулась внучка.

– Мама, – к Патриции обратился Роберт. – Я и Джулия пока поедем в офис, а после заберём Джессику.

– Конечно, не волнуйтесь, – улыбнулась Патриция.

Джулия и Роберт поцеловали дочь, и вышли из огромного хореографического зала.

– Итак, начнём, – задорно произнесла Патриция, посмотрев на Джессику. – Сейчас я включу музыку, а ты покажешь мне, как уже умеешь танцевать, хорошо?

– Да, бабушка, – радостно согласилась маленькая Джессика.

Патриции надо было узнать, насколько у внучки развито чувство ритма, чёткость движений и красота линий. Женщина включила музыку, и зал наполнил прекрасный, нежный голос Джеймса Фокса. Это была песня «В тебя влюбился ветер». Маленькая Джессика улыбнулась. Ей понравилась звучавшая музыка. Девочка начала танцевать. Конечно, она была неуклюжа. Ножки Джессики, казалось, совсем не слушались её, а ручки и вовсе творили что – то несусветное. Маленькой Маккартни было очень трудно держать равновесие, а иногда она просто валилась с ног, но громко смеясь, вновь поднималась и продолжала танцевать. Но, не смотря на это, у Джессики было два оружия: бесподобная улыбка и природный талант. Патриция наблюдала за внучкой профессиональным взглядом и была уверена, когда-нибудь Джессика Маккартни завоюет мировые паркеты, но для этого ей предстояло очень много работать над собой и своим телом.

Джессика беззаботно танцевала, озаряя всё вокруг обворожительной улыбкой. В глубине зала стоял молодой мужчина в чёрном пальто и, робко улыбаясь, наблюдал за каждым, пока ещё не очень ловким, движением Джессики.

Глава 3

Десятилетняя Джессика Маккартни беззаботно бежала по горячему белому песку на побережье Тихого океана. Волны ласкали её маленькие босые ножки, ветер бережно трепал длинные волосы цвета шоколада, а солнце, казалось, улыбалось ей.

Вдруг безоблачное небо Лос–Анджелеса начало хмуриться. Подул холодный ветер и на пляже резко стемнело. Пошёл дождь. Джессика была сильно напугана. Девочка замёрзла, а её тело напротив, будто было во власти огня. В одну секунду люди, отдыхающие на берегу океана словно испарились. Джессика осталась одна.

Не помня себя от страха, маленькая Маккартни бежала вдоль пляжа. Будто из–под земли перед девочкой выросла высокая гора, она перекрыла Джессике дорогу. Маккартни обернулась, но за её спиной оказалась такая же гора. Девочка была в ловушке, она совершенно не узнавала свой родной город, она будто куда – то переместилась. Джессика окинула взглядом карих глаз гору и начала карабкаться вверх. Гора была вся в грязи, как после только что прошедшего сумасшедшего ливня. В одну секунду Маккартни выпачкала нежные ручки и яркое платье, но, не смотря на это, девочка продолжала свой путь. Ей было также холодно и жарко одновременно, а холодный дождь не жалея, бил по красивому личику. Джессика знала, главное нельзя оборачиваться и смотреть вниз. Знала, но всё равно не удержалась от этого соблазна. У Маккартни закружилась голова. Она безумно боялась высоты. Девочка не успела опомниться, как кубарем полетела вниз. Вдруг, кто – то схватил её за маленькую ручку. Вся измазанная грязью Джессика посмотрела на своего спасителя. Перед ней стоял высокий жгучий брюнет в чёрном пальто с поднятым воротом и широким ремнём на талии. Незнакомец улыбнулся девочке и взял её за руку. В этот момент подул тёплый ветер, вновь выглянуло солнце, пляж наполнился отдыхающими, а странные горы просто исчезли, будто их и вовсе не было. Джессика посмотрела на своё платье, оно было, как и прежде, ярким и чистым. Девочка обрадовалась и хотела поблагодарить неизвестного мужчину, но повернувшись в его сторону, никого не обнаружила. Лишь тёплый ветер бережно касался её густых волос…

Десятилетняя Джессика Маккартни открыла глаза. Девочке было очень холодно. Джессика попыталась подняться с кровати, но её тело будто перетянули железными прутьями. Маккартни хотела позвать на помощь свою мать, но её горло болело с такой силой, что и говорить она не могла.

– Мама, – чуть слышно прохрипела девочка.

В комнате Роберта и Джулии сильный порыв холодного ветра резко открыл окно.

– Мама!

Отчётливо услышав звонкий голос дочери, Джулия открыла глаза. Женщина заметила, что окно распахнуто, а занавеску колышет холодный ветер. Маккартни накинула шёлковый халат и отправилась закрывать окно.

– Дорогая, что – то случилось? – от шума проснулся Роберт.

– Да, – взволнованно ответила женщина. – Меня звала Джессика. Ты слышал?

– Нет, родная, – улыбнулся сонный Роберт. – Я ничего не слышал. Наверное, тебе показалось.

– Я зайду к ней, – на душе у Джулии стало тревожно.

– Конечно, дорогая, – Роберт закрыл глаза.

У окна стоял молодой мужчина в чёрном пальто, но как только Джулия вышла из комнаты, он отправился за ней.

Войдя в детскую, Джулия услышала стоны дочери и зажгла свет.

– Малыш, что с тобой? – Джулия быстрым шагом подошла к кровати дочери.

– Мама, – с огромным усилием просипела Джессика.

– Боже, – Джулия приложила руку ко лбу девочки. – Ты вся горишь! Надо вызвать Саймана. Потерпи, родная. Сейчас я разбужу папу.

Джулия выбежала из комнаты. На край кровати Джессики присел молодой мужчина в чёрном пальто. Он улыбнулся и осторожно коснулся горячей ручки девочки. Джессика его не видела, но его нежное прикосновение передалось ей тёплым ветром.

– Сейчас, моя хорошая, – в комнату вернулась напуганная Джулия. Она обняла дочь. – Сайман уже едет.

– Не надо болеть, котёнок, – вслед за Джулией в просторное помещение вошёл Роберт. Мужчина посмотрел на открытое окно. – Я его закрою.

Человек в чёрном пальто со страхом посмотрел на Роберта и сильнее сжал крохотную ручку Джессики. Девочка почувствовала, что ветер стал ещё теплее.

– Не надо, папа, – выдавила из себя Джессика. – Не закрывай.

– Действительно, Роберт, – Джулия посмотрела на мужа. – Ей сейчас нужен свежий воздух.

– Хорошо, – нежно улыбнулся любящий отец и муж.

Через час, всегда позитивный, высокий, молодой, светло – русый доктор и, просто хороший друг семьи Маккартни Сайман Джейн, вышел из комнаты Джессики.

– Как она, Сайман? – в ту же секунду к нему обратилась взволнованная Джулия.

– Я бы не отказался от чашки ароматного кофе, – как всегда беззаботно улыбнулся Джейн.

– Какой кофе, Сайман? – разозлилась Джулия. – Как моя дочь?

– Дорогая, успокойся, – Роберт обнял жену. – Раз Сайман взялся за дело, значит действительно всё в порядке.

– Так я получу свой кофе? – поинтересовался неисправимый оптимист Сайман.

Джулия, Роберт и Сайман спустились в гостиную. Маккартни принесла доктору чашку ароматного кофе.

– Что с Джессикой? – вновь задала вопрос Джулия, присев напротив доктора.

– Прекрасный кофе, – улыбнулся Джейн, вкушая неповторимый аромат бодрящего напитка. – С Джессикой всё в порядке. Уже.

– Что с ней было? – поинтересовался напуганный Роберт.

– Сильная ангина, – пояснил Сайман. – Поднялась очень высокая температура. Я бы сказал было весьма критическое состояние. Но сейчас уже всё в полном порядке. Я поставил ей укол. Она спит.

– Всё было настолько плохо? – дрожащим голосом спросила Джулия.

– Не хочу вас пугать, – Сайман сделал паузу, а затем продолжил. – Но, да. Джулия, ты вовремя к ней пришла.

– Я проснулась от того, что Джессика крикнула меня, – рассказала Джулия.

– Крикнула? – усмехнулся Сайман и поставил чашку с кофе на журнальный столик. – Она не могла кричать, Джулия. Джессика даже говорить не может, а кричать и подавно.

– Но, – Джулия посмотрела на доктора недоумевающим взглядом. – Я слышала. Отчетливо.

– Нет, не слышала, – начал спорить Джейн.

– Дорогая, Сайман прав, – Роберт обнял супругу. – С такой ангиной, Джессика никак не могла кричать.

– Но, – Джулия вновь хотела возразить.

– Не могла, – улыбнулся Сайман, перебив женщину.

Джессика сладко спала в своей кровати. Сайман поставил два укола девочке: один с обезболивающим препаратом, второй с жаропонижающим. Девочке стало значительно лучше, и она погрузилась в царство Морфея. Окно в её спальню было чуть приоткрыто, и в помещение проникал тёплый ветер. Молодой мужчина в чёрном пальто сидел на краю кровати Джессики и, робко улыбаясь, наблюдал за тем, как она спит.

Глава 4

Поезд мчал в неизвестном направлении. За окнами его вагонов простирался властный океан. В безоблачном небе светило яркое солнце.

Молодая Джессика Маккартни находилась в одном из вагонов этого поезда. Напротив, сидела её лучшая подруга Эмили Грейс и, задорно смеясь, о чём-то громко рассказывала. Джессика не слушала девушку, она думала лишь о том, куда направляется поезд и почему он выглядит так, будто в мире царствуют шестидесятые годы двадцатого века? Маккартни тяжело вздохнула и посмотрела в сторону окон, которые выводили в узкий коридор странного вагона. За ними она увидела молодого мужчину в чёрном пальто. Он мило улыбался ей, но девушка, как и прежде, не могла разглядеть черты его лица.

– Это ты, – не отрывая взгляда от незнакомца, Джессика поднялась с сидения и быстрым шагом направилась к выходу из купе.

Человек из ниоткуда подмигнул Маккартни и пошёл вдоль по коридору. Джессика быстрым движением руки открыла дверь купе и тоже оказалась в коридоре вагона. Мужчина обернулся и с нежностью посмотрел на Джессику.

– Стой! – крикнула она вслед незнакомцу.

В его мягкой улыбке вдруг появилась необъяснимая доля грусти, казалось, будто больше всего на свете он хотел остановиться, но почему – то не мог этого сделать. Незнакомец покачал головой и начал удаляться.

– Кто ты? – вновь крикнула дерзкая Джессика и побежала за мужчиной.

Тем временем поезд остановился недалеко от берега Тихого океана. Незнакомец покинул вагон. Джессика следовала за ним. Она выбежала из вагона и очутилась в тамбуре поезда. Его дверь была открыта и девушка заметила, как Человек из ниоткуда направился к океану. Маккартни уже хотела сойти с поезда, но обнаружила, что проводники ещё не успели спустить ступени. Джессика с детства боялась даже самой маленькой высоты, но выбора у неё не было. Девушка прыгнула вниз и подвернула ногу.

– Стой! – разозлилась она, растерев ушибленное место. – Я всё равно тебя догоню!

Слегка прихрамывая Маккартни пошла по пляжу. Она огляделась по сторонам и узнала место, где находилась студия её бабушки Патриции и дедушки Клифа, только вот вместо неё на этом месте, находилось какое – то кафе с вывеской «Лагуна». В голову Джессике пришла ещё одна мысль: в этом месте никогда не было рельс, тогда как же она могла добраться сюда на поезде? Маккартни обернулась, но поезда уже не обнаружила, а рельс там, действительно, не было.

Пляж был пустым. Молодой мужчина в чёрном пальто ждал Джессику у океана, он стоял спиной к девушке. Ликуя от того, что ей удалось поймать беглеца, Маккартни резко положила руку на плечо мужчины.

– Попался, – улыбнувшись коварной улыбкой, девушка повернула его к себе. Но, вместо незнакомца перед ней совершенно чудесным образом появилась молодая Патриция Маккартни. Женщина была в купальнике и держала в руке мороженое. Патриция находилась в компании молодого Клифа Маккартни и ещё двух подруг.

– Бабушка? – ничего не понимая, перестав улыбаться, Джессика убрала руку с плеча женщины. – Как ты здесь оказалась?

Джессика огляделась по сторонам. Пляж Лос–Анджелеса был переполнен отдыхающими, острыми шутками и задорным смехом.

– Привет, дорогая, – улыбнулась Патриция. – Почему, ты без шапки? Немедленно надень её, простудишься.

– Какая шапка, бабуля? – Джессика была ошарашена происходящим с ней. – Невыносимая жара. Что происходит? Почему вместо нашей студии здесь какое – то кафе?

Джессика смотрела на своих родных бабушку и дедушку, но они перестали её замечать. Маккартни отправилась в «Лагуну». Войдя во внутрь она увидела Человека из ниоткуда. Он сидел за одним из столиков и улыбался ей. Девушка уверенным шагом направилась к нему, но услышав прекрасную мелодию, остановилась. Гости кафе посмотрели на небольшую сцену заведения и, обрадовавшись, начали аплодировать. Джессика тоже устремила взгляд прекрасных карих глаз в сторону сцены и была в шоке от увиденного. На сцене беззаботно улыбаясь, танцевала кареглазая длинноволосая шатенка. Она была настолько легка и прекрасна, что в неё мог влюбиться ветер.

Джессика смотрела на себя и не могла произнести ни одного слова. Казалось, что и мысли покинули её голову. Разум отказывался что – либо понимать. Маккартни посмотрела в сторону Человека из ниоткуда, но мужчина будто испарился, стал невидим, словно тёплый ветер…

Джессика Маккартни открыла карие глаза.

– Ну, и бред, – тихо произнесла девушка, вспомнив только что приснившийся ей сон.

Зазвонил сотовый телефон, лежавший в просторной и уютной комнате Джессики на прикроватной тумбе. Девушка незамедлительно взяла его в руку. На огромном дисплее смартфона тёмно – красного цвета высветилось имя «Патриция».

– О, Боже, – девушка вскочила с постели и посмотрела на настенные часы, стрелки показывали 12:05 после полудня. – Алло, – Джессика ответила Патриции, попытавшись изобразить максимальную бодрость в нежном голосе, в котором, как и обычно, присутствовала небольшая долька хрипотцы. Это придавало голосу Маккартни свою неповторимую изюминку.

– Привет, дорогая, – поприветствовала Патриция.

– Привет, бабуля, – поздоровалась Джессика.

– Прости, что беспокою тебя, – извинилась Патриция. – Я помню, что вчера ты с размахом отмечала своё двадцатилетие, но хочу тебе напомнить, что через час у нас тренировка. Ты, наверное, ещё в постели?

– Я? В постели? – Джессика посмотрела на не застеленную кровать. – Ну, что ты, бабуля, я уже обедаю с родителями.

– Прекрасно! – воскликнула Патриция. – Пожалуйста, передай трубочку Джулии, она мне нужна.

– А–а–а, – растерялась девушка. – Мама вышла.

– Жаль, – расстроилась Патриция. – Тогда Роберту.

– А, папа, он, – Джессика замолчала, обречённо вздохнула и продолжила. – Хорошо, бабуля. Ты меня сделала, я ещё в постели.

– Завтра у нас важное выступление, Джессика, как твой тренер я просто обязана тебе об этом напомнить. Прогон программы через час, – уточнила Патриция.

– Бабушка, танцы самое важное в моей жизни после семьи, неужели ты думаешь, что я могу подвести тебя? – Джессика надавила на совесть бабушки.

– Нет, дорогая, я так не считаю, – смягчилась Патриция. – Ты вчера была с Эмили, Джеком и Энтони?

– Да, – подтвердила девушка.

– Прекрасно, сейчас позвоню и им, – Патриция была в прекрасном настроении. – До встречи, дорогая.

– До встречи, – Джессика отключила телефон и, улыбнувшись, посмотрела на него. – Не думаю, что остальные будут в восторге от твоего звонка.

Отложив в сторону смартфон, Джессика вновь залезла под лёгкое одеяло. Девушка посмотрела на открытое окно, вуаль которого, слегка беспокоил своим присутствием тёплый ветер Лос–Анджелеса и задумалась. Вдруг девушка вспомнила, что этой ночью ей вновь приснился человек в чёрном пальто, и по её телу пробежала холодная дрожь.

– О, Боже, – недовольным тоном прошептала Маккартни. – Вновь он. И что может произойти на этот раз?

Красивая, стройная, даже чуть худощавая, невысокого роста кареглазая шатенка Джессика Маккартни спустилась к обеду в столовую.

– Кто к нам пришёл? – улыбнулся Роберт Маккартни.

– Доброе утро, – Джессика потёрла всё ещё сонные глаза.

– Скорее, добрый день, – засмеялась Джулия Маккартни.

За двадцать лет Роберт и Джулия превратили свою маленькую ювелирную лавку в огромную империю, сеть ювелирных магазинов по всем штатам Америки. Супруги Маккартни всё всегда делали вместе, а большой доход не разрушил их семью. Несмотря на высокий статус, Джулия и Роберт остались такими же добрыми и чуткими людьми.

– Бабушка тебе уже звонила? – поинтересовался Роберт, докурив сигару.

– Угадал, – Джессика присела за стол.

– Я слишком хорошо знаю своих родителей, – улыбнулся Маккартни.

– Как и я, своих, – задорно засмеялась Джессика. – Похоже, это у нас семейное.

– Приятного аппетита, – Джулия поставила перед дочерью тарелку с мюсли и стакан с апельсиновым соком.

– Спасибо, мамочка, – поблагодарила девушка. Джессика с аппетитом посмотрела на мюсли, а сок отодвинула в сторону.

– Что – то не так? – Джулия заметила это.

– У меня аллергия на цитрусовые соки, – напомнила Маккартни, уплетая завтрак.

– Раньше тебя это не останавливало, – заметила Джулия и присела напротив дочери.

– Да, но сегодня, – Джессика задумалась, вспомнив свой сегодняшний сон с мужчиной в чёрном пальто. – Сегодня меня это как раз останавливает.

– Почему? – Джулия была в недоумении.

– Потому что завтра у меня выступление, мало ли какая реакция кожи будет на сок, – нашла объяснение Джессика.

– Дорогая, прекрати допрашивать ребёнка, – засмеялся Роберт. – Нам пора в офис.

– А мне пора на тренировку, – Джессика доела мюсли, вскочила со стула и, поцеловав сначала Джулию, а затем Роберта, направилась к выходу. – Родители, до встречи!

– Джессика, – окликнул Роберт. – Твоя машина ждёт у входа. Держи, – мужчина кинул девушке ключи от её автомобиля.

– Спасибо, папа, – Джессика ловко поймала их одной рукой.

Около ворот шикарного особняка Маккартни, Джессику ждал роскошный чёрный седан, а именно гоночный «Ягуар XFR». Об этой машине Джессика мечтала с четырнадцати лет. В шестнадцать лет Джессика получила водительское удостоверение, и родители торжественно вручили девушке ключ от её «мечты». «Ягуар» удивительно сочетался с дерзким, непредсказуемым и многогранным характером Джессики. Этот автомобиль мог сладко мурчать, словно домашняя кошка и мог издавать бешеный рык, подобно дикому зверю.

Джессика села за руль автомобиля, но, не успев вставить ключ в замок зажигания, вспомнила о своём сегодняшнем сне с молодым мужчиной в чёрном пальто в главной роли. Девушка незамедлительно покинула машину и вернулась в дом.

– Что – то забыла? – поинтересовалась Джулия, когда Джессика вошла в гостиную.

– Нет, нет, – улыбнулась девушка. – Наоборот, взяла лишнее, – Джессика показала ключ от машины и положила его на журнальный столик.

– За тобой кто – то заедет? – не поняла Джулия.

– Нет, хочу прогуляться, – ответила Джессика и направилась к выходу.

– Прогуляться? – взвизгнула от удивления Джулия. – До студии несколько миль. Ты опоздаешь на тренировку.

– Не опоздаю. Я хочу подышать свежим воздухом, – спокойно ответила Джессика, обернувшись.

– Джессика, почему ты не хочешь ехать на машине? – не успокаивалась женщина.

– Мама, у меня плохое предчувствие, и вообще на автомобиле ездить опасно, можно попасть в аварию, – выкрутилась девушка.

– Если так рассуждать, то легче совсем не выходить из дома, – смеясь, в гостиную вошёл Роберт услышавший часть разговора.

– А как надо рассуждать? – поинтересовалась Джессика, прекрасно зная ответ.

– Позитивно, доченька, – Роберт обнял Джессику. – Заказать себе чудесный, солнечный день и смело отправляться в него.

– Вот так я и сделаю, – засмеялась Джессика. Девушка поцеловала родителей и вышла из дома.

– Роберт, что с нашей дочерью? – Джулия была весьма обеспокоена поведением девушки.

– А, что? – не понял мужчина.

– Периодически она начинает странно себя вести, ты не заметил? – пояснила супруга.

– Нет, не заметил, – улыбнулся Роберт и нежно обнял жену. – Мы все бываем странные, в этом нет ничего необычного, – Маккартни посмотрел на наручные часы. – Вот, к примеру, мы уже опаздываем в офис. Встаём за пять часов до выхода и всё равно вечно опаздываем. Чем не странность?

– О, Боже, – Джулия взглянула на свои наручные часы, и буквально вырвавшись из объятий мужа, побежала вверх по лестнице. – Я ещё не собрана!

– Удивительно, – улыбнулся Роберт. Опустившись в мягкое кресло, мужчина открыл газету. – Она понимает меня с полуслова.

Студия танца и спорта «Джайв» находилась на побережье Тихого океана. Она представляла собой аккуратное, небольшое, уютное и очень шикарное двухэтажное здание. В студии Патриции и Клиффа было много спортивных и творческих направлений: тренажёрный зал, фитнес – зал, бассейн, и конечно то, чем и «дышала» студия – это спортивные бальные танцы для всех возрастов.

Вспотевшая и растрёпанная Джессика Маккартни вбежала в студию.

– Привет, Аманда, – не успев отдышаться, девушка поприветствовала администратора студии Аманду Вайд. – Они уже начали?

– Привет, Джессика, – засмеялась Аманда. – Да, – она посмотрела на часы. – Больше часа назад.

– Где они? – Джессика всё ещё не могла восстановить сбившееся при беге дыхание.

– В хореографическом, – улыбнулась Аманда.

– Ясно, спасибо, – поблагодарила Маккартни и помчалась вверх по лестнице.

Джессика подкралась к двери, ведущей в хореографический зал и неуверенно отворив её, на носочках вошла внутрь просторного помещения с зеркалами и хореографическими станками по всему периметру светлого зала.

Пара танцевала нежную румбу. Патриция наблюдала за ними, тщательно прослеживая профессиональным взглядом каждое движение. На одном из мягких стульев, стоявших в углу зала, скучал молодой человек.

Джессика попыталась незаметно пройти в раздевалку. В этот момент музыка резко перестала звучать. Джессика остановилась и крепко зажмурила глаза. Она вздёрнула руками и, открыв глаза, повернулась.

Недовольным взглядом на Джессику смотрела её бабушка Патриция Маккартни. Несмотря на свой элегантный возраст, Патриция обладала шикарной внешностью и фигурой. Она, как и прежде, превосходно владела своим телом.

Положив руки на бока, Джессику сверлила взглядом зелёных глаз её лучшая подруга девятнадцатилетняя Эмили Грейс. Рядом с ней стоял её партнёр по танцам, сероглазый парень среднего роста – Энтони Льерентэ. А в углу, сидя на стуле и подпирая щеку рукой, скучал партнёр Джессики – Джек Бросман.

Вся эта компания ещё секунду, молча, смотрела на Маккартни, а затем в один голос посыпала на девушку свои недовольства и упрёки.

– Стоп! – выставив вперёд ладонь, Джессика в один миг остановила словесный фонтан. – Стоп. Я всё знаю про себя сама. Да, я опоздала, но на это были веские причины.

– Мы жаждем их услышать, – ответила Патриция. – Хотя нет. Может, как твоя бабушка, я и хочу знать, что такого могло произойти, а вот как твой тренер, я ничего не желаю слышать. Марш передаваться и на паркет! У нас завтра важное мероприятие.

– Отлично, – Джессика выдохнула и отправилась в раздевалку.

Там она надела танцевальные брюки – клёш с заниженной талией и тренировочную футболку. Девушка достала из своего шкафчика танцевальные туфли, но вспомнив о том, как в прошлый раз подвернула в них ногу именно в тот день, когда ей приснился неизвестный мужчина в чёрном пальто, положила их обратно в шкаф. Вместо профессиональной обуви Джессика надела на свои маленькие, аккуратные ножки чешки, и вернулась в зал.

– Что это? – недовольным тоном поинтересовалась Патриция, увидев внучку.

– А, что? – не поняла Джессика, посмотрев на себя в зеркало.

– Мало того, что ты опоздала, так ты ещё и не в форме, – Патриция повысила тон. – Джессика, нас пригласили завтра дать мастер – класс, это очень важное и значимое мероприятие.

– Я помню, бабушка, – Джессика развела руками. – Я чемпионка Лос–Анджелеса, чемпионка Европы и Америки. У меня есть чувство ответственности.

– Хочется в это верить, – Патриция была строга. – Почему ты без туфель.

– Поверь мне, на это есть веские причины, – ответила Джессика. – Прости меня, но сегодня я буду тренироваться так.

– Хорошо, – неохотно согласилась Патриция. Женщина знала, внучку не переспорить. – Но это в последний раз.

– Конечно, – улыбнулась Джессика.

– Итак, начнём, – Патриция включила музыку.

Изнуряющая тренировка продлилась более четырёх часов. После её окончания уставшие, но безумно довольные, танцоры отправились в раздевалки.

– Может быть, поедем на пляж? – поинтересовалась Эмили у Джессики, сняв туфли.

– Почему бы и нет? – согласилась Маккартни, распустив роскошные длинные волосы.

– На твоё любимое место? – уточнила Грейс, вытянув, казалось неподъёмные после тренировки ноги.

– Конечно, – улыбнулась Джессика.

– Отлично, – обрадовалась Эмили.

Стараясь не встречаться с Патрицией, Джессика и Эмили незаметно покинули студию.

– Едем на твоей машине, – Джессика указала на небольшой джип подруги. – Я сегодня пешком, кстати, поэтому и опоздала.

– Ты? – удивилась Эмили. – И без своей обожаемой машины? Похоже, я догадываюсь, в чём тут дело.

– Неужели? – загадочно улыбнулась Маккартни, сев на пассажирское место автомобиля Эмили.

– Да, – протянула Грейс и завела мотор. – Послушай, – она посмотрела на подругу. – Может, я куплю нам мороженое?

– Да, – с энтузиазмом согласилась Джессика, представив перед собой холодное лакомство. Но вдруг вместо него возник образ человека в чёрном пальто. Джессика взялась за горло, – Пожалуй, нет. У меня хроническая ангина, а завтра важное выступление, поэтому я воздержусь.

– Не помню, чтобы раньше тебя останавливала твоя ангина, – Эмили аккуратно надавила на педаль газа и выехала с парковки. – Хотя, нет, действительно, есть случаи, которые тебя останавливают.

Через несколько минут девушки приехали на любимое место Джессики во всём Лос–Анджелесе. Это был давно заброшенный пляж, на котором уже много лет никто не отдыхал. Место там было очень живописное, и Джессика любила сидеть в тишине на берегу, возле самого океана, смотреть вдаль и приводить в порядок свои мысли.

– Приехали, – Эмили заглушила мотор и вышла из машины.

Джессика, захватив пачку любимых чипсов, последовала её примеру.

– Опять ты купила эту гадость, – засмеялась Эмили, посмотрев на чипсы.

– Ничего не могу с собой поделать, – Джессика засмеялась в ответ. – Идём.

Подруги приблизились к океану, вдохнули неповторимый воздух и опустились на горячий песок.

– Тебе сегодня вновь приснился неизвестный человек в чёрном пальто? – поинтересовалась Эмили, но её вопрос скорее прозвучал как утверждение.

– С чего ты взяла? – Джессика посмотрела на подругу.

– Ты пришла пешком, не надела туфли и не хочешь мороженное, – улыбнулась Грейс. – Этого достаточно, чтобы догадаться.

– Да, ты права, – ответила Джессика. – Сегодня он опять меня посетил.

–Кто он? – Эмили посмотрела на Маккартни.

– Я не знаю, – вздохнула девушка. – Но он всегда снится мне именно тогда, когда в моей жизни должны произойти какие – нибудь неприятности.

– Может быть, ты уже сама внушила это себе? – попыталась разобраться Эмили.

– Не думаю, – не согласилась Джессика. – Он мне снится, и я вдруг газую на светофоре на красный свет, или подворачиваю ногу в туфлях, в которых практически родилась.

– Мне кажется, ты сама всё себе придумала, – стояла на своём Грейс. – Не спорю, возможно один раз и случилось так, что после того как он тебе приснился, что – то произошло. После ты испугалась и внушила себе эту мысль, а теперь ты просто сама притягиваешь к себе эти неприятности. Как давно он начал тебе сниться?

– Сколько я себя помню, – ответила Джессика. – Мне кажется, он всегда был где – то рядом.

– Вот видишь, – вскрикнула Эмили. – Это уже паранойя! Расслабься, живи свободнее, перестань обращать внимание на всякую чепуху и неприятностям станет просто неинтересно кружить около тебя.

– Да, наверное, ты права, – засмеялась Джессика. – Эти неприятности жаждут, чтобы я начала двигаться в одном направлении с ними, но я, так просто, не сдамся, – Маккартни встрепенулась, поводила плечами и гордо подняла голову. – Отпор энергетическим маятникам, свобода мыслям!

– Прекрасный лозунг, – засмеялась, Эмили и поднялась с песка. – А сейчас, идём купаться.

– Нет, – вдруг энтузиазм Джессике испарился.

– Джулия права, тебя необходимо показать Саймону, – скривилась Эмили, а затем, побежав к океану, крикнула. – У тебя паранойя!

– Ха–ха, – передразнила Джессика и открыла пачку чипсов. Перед её глазами вновь возник сегодняшний сон. – Чёрт, – она отложила пачку в сторону.

Джессика вернулась домой, поужинала с Джулией и Робертом, ещё немного времени уделила себе, приняла душ и легла в свою роскошную, огромную кровать. Окно комнаты было открыто, и в просторное помещение проникал тёплый ветер, беспокоя своим присутствием белую вуаль на окне.

Маккартни смотрела в потолок и о чём – то думала. Затем она перевела свой взгляд на настенные часы, стрелки которых приближались к полуночи.

– «Наверное, Эмили права», – подумала Джессика. – «Я всё сама себе придумала. Уже практически наступил следующий день, а со мной ничего не произошло. Это радует».

Джессика улыбнулась, сладко потянулась, закрыла глаза и начала поворачиваться на бок. Девушка не рассчитала ширину своей огромной кровати и в одно мгновение оказалась на полу. Джессика попыталась подняться, но не смогла выпрямить правую ногу, она будто заклинила, а каждое движение выливалось в адскую боль. Джессика вновь упала на пол и вскрикнула от боли, из её карих глаз непроизвольно выступили кристальной чистоты слёзы.

– Джессика, что произошло? – на крик дочери в комнату ворвалась Джулия, а следом за ней Роберт.

– Нога, – только и смогла прошептать Джессика, сквозь стон.

– О, Боже, – Джулия подскочила к дочери и опустилась рядом с ней на колени. Женщина бросила взгляд на Роберта. – Дорогой, звони Саймону.

Всегда позитивный семейный доктор и просто хороший друг семьи Маккартни Саймон Джейн, как и всегда, не заставил себя ждать. Через двадцать минут мужчина уже осматривал Джессику.

– Ты мой самый ужасный пациент, – шутя, возмущался Джейн.

Мужчина ввёл Джессике обезболивающее лекарство, и боль моментально оставила девушку в покое.

– Очень смешно, – огрызнулась Джессика.

– Саймон, что с ней? – поинтересовалась обеспокоенная Джулия.

– Как всегда, ничего особенного, даже скучно, – усмехнулся Саймон. – Проблема со связками, – Джейн перевёл взгляд на лежавшую в постели Джессику. – Дала слишком большую нагрузку на ногу. Два дня придётся посидеть дома.

– Что? – Джессика была в шоке. – У меня нет двух дней. Завтра выступление.

– Сегодня у тебя нет двух дней, – спокойно отреагировал Джейн, зная капризы Джессики. Мужчина нанёс на ногу какую – то мазь, затем резко выпрямил больную конечность и зафиксировал ногу эластичным бинтом. – А завтра у тебя нет ноги.

– Саймон! – крикнула Джулия. – Прекрати.

Роберт засмеялся, а Джулия бросила на него недовольный взгляд.

– Простите, – Роберт прикрыл рот рукой.

– Значит, я буду выступать так, – взбунтовалась Джессика, показав на перебинтованную ногу.

– Отлично, – Саймон улыбнулся, собрав арсенал инструментов и лекарств в медицинский специальный кейс. Мужчина направился к двери и, уже собираясь выходить из комнаты, обернулся. – Я сейчас же закажу афиши «Шоу хромого кузнечика»! Думаю, ты соберёшь аншлаг.

Джессика замерла и пристально посмотрела на доктора, затем со всей силы швырнула в него подушку. Саймон пригнулся, и подушка угодила в Роберта.

– Прости, папа, – от неожиданности Джессика прикрыла рот руками. – Я не хотела.

– Я понял, – засмеялся Роберт. – Спокойной ночи, котёнок.

– Спокойной ночи, папа, – улыбнулась Джессика.

– Пока, – кривляясь, детским голосом пролепетал Саймон.

– Заберите этого клоуна с собой, – Джессика скрестила руки на груди.

– Кофе? – предложил Роберт, посмотрев на Джейна.

– Аллилуйя! – воскликнул Саймон. – Я думал, придётся напрашиваться самому.

– Идём, – Роберт засмеялся и похлопал друга по плечу.

Оба мужчины вышли из комнаты.

– Спокойной ночи, дорогая, – Джулия улыбнулась дочери.

– Сладких снов, мамочка, – Джессика послала матери воздушный поцелуй.

Глава 5

Светило яркое солнце. Небо было безоблачным. Тёплый ветер робко шептал о мечтах зелёных волн пальмам, раскинувшимся вдоль песчаного берега.

Неуверенным шагом, Джессика Маккартни ступала босыми ногами по горячему, белому песку. Пляж был пустым. Джессика закрыла глаза и улыбнулась, вдохнув неповторимый воздух Тихого океана.

Вдруг до слуха девушки донеслись разные голоса и задорный смех. Джессика резко открыла глаза. Ничего не понимая, она огляделась вокруг себя. За одно мгновение пляж изменился до неузнаваемости. На нём появилось множество отдыхающих. Люди разных возрастов купались в океане, занимались сёрфингом и просто загорали под жгучим солнцем Лос–Анджелеса.

Удивлённая Джессика прошла несколько метров вдоль океана и заметила кафе. Оно и небольшая территория, прилегающая к нему, были отгорожены пёстрыми лентами, за которыми работала съёмочная группа. С другой стороны ограждения толпилось огромное количество людей, большинство из которых составляли молодые девушки с безумно счастливыми глазами. Они жаждали прорваться за пределы лент, но высокие парни в полицейской форме не позволяли им этого сделать.

Джессике было очень интересно, что же происходило в этом кафе. Она осторожно просочилась сквозь толпу и приблизилась к ограждению. Маккартни посмотрела в глаза одному из полицейских, но он будто не замечал её присутствие. Джессика рискнула. Быстрым движением руки она приподняла ленту и в ту же секунду оказалась по ту сторону ограждения. Девушка посмотрела на полицейского, он никак не отреагировал на её поступок. Победно улыбнувшись, Джессика пошла в сторону кафе. Неподалёку от океана она заметила барабанную установку, за которой сидел молодой человек, а рядом с ним с гитарами в руках стояло ещё трое парней. Они шутили и громко смеялись. Джессика отвела от них взгляд карих глаз и посмотрела в другую сторону. Там находились несколько человек с камерами и светом. Они о чём – то увлечённо беседовали между собой. Джессика подошла к кафе и уже хотела войти внутрь, но навстречу ей вышла рыжеволосая, длинноногая, очень красивая девушка.

– Джессика, – красавица посмотрела как бы сквозь Маккартни и широко улыбнулась. – Дорогая, ты мне нужна. Я никак не могу выучить «поворот Алемана», – девушка засмеялась, продолжая смотреть сквозь Джессику.

– Я ничего не понимаю, – только и смогла выдавить из себя ошарашенная Джессика.

– Пойдём, я покажу тебе это движение ещё раз.

Позади себя, Джессика услышала до боли знакомый голос. Она обернулась. Земля тут же ушла из–под её ног. Маккартни увидела перед собой…себя. Джессика не могла вымолвить ни слова, а её близнец, широко улыбаясь, как ни в чём не бывало, прошла мимо. Она слегка обняла рыжую красавицу, и они вместе вошли в кафе. Когда к Джессике вновь вернулся здравый смысл, она поняла, что никто из присутствующих здесь её не видит. Её будто вообще здесь нет. Воспользовавшись ситуацией, Маккартни вошла внутрь кафе. На его небольшой сцене близнец Джессики показывала одно из движений танца латиноамериканской программы «Ча–ча–ча» рыжей девушке, которая с интересом пыталась его выучить. Вдруг, длинных волос Джессики коснулись дуновения тёплого ветра.

– «Ветер в кафе?», – пронеслось в мыслях Маккартни, и в ту же секунду она почувствовала на себе чей – то пристальный взгляд.

Джессика посмотрела в ту сторону, откуда дул ветер. За одним из столиков сидел молодой брюнет в чёрном пальто и, как всегда, мило улыбался Джессике своей нежной, открытой улыбкой.

Ещё секунду девушка просто смотрела на него, а затем кинулась к нему.

– Вновь ты? – дерзко спросила Маккартни, подбежав к столику незнакомца. Он впервые позволил ей, так близко подойти к нему. Но она, как и прежде, не могла разглядеть черты его лица.

– Может быть, ты объяснишь мне, что здесь происходит? – злясь, Джессика вздёрнула руками.

Человек из ниоткуда улыбнулся ещё шире робкой улыбкой и смущённо опустил вниз глаза, этим дав понять девушке, что его, по–доброму, забавляла её реакция.

– Ты издеваешься? – Джессика положила руки на стол и чуть наклонилась вперёд. Молодой человек посмотрел ей в глаза, и тёплый ветер ещё сильнее прежнего коснулся её волос.

– Джессика!

Джессика услышала своё имя и обернулась. Черноглазая, жгучая красивая брюнетка позвала к себе её близнеца. Маккартни поняла это и вновь повернулась в сторону незнакомца. Но он исчез, а с ним и тёплый ветер…

Джессика открыла глаза. Солнце уже давно заливало Лос–Анджелес своим ярким светом. Маккартни приняла душ, позавтракала в компании Роберта и Джулии и отправилась в студию «Джайв» на тренировку.

Джессика вошла в студию. «Джайв», как и всегда был заполнен счастливыми женщинами, пришедшими сюда за прекрасными фигурами, задорными детьми, громким смехом и отличным настроением.

Маккартни прошла в женскую раздевалку при хореографическом зале. Там уже переодевалась Эмили Грейс.

– Привет, – Джессика поприветствовала подругу.

– Привет, Джесс, – Улыбнулась Эмили. Она была чем – то озабочена.

– У тебя что – то произошло? – Маккартни не могла не заметить этого.

– У меня? – засмеялась Грейс, попытавшись скрыть своё непонятное настроение. – Нет, ну, что ты. Всё отлично, – девушка слегка обняла подругу. – Переодевайся. Буду ждать тебя в зале, – Эмили направилась к выходу.

– Хорошо, – Джессика в недоумении посмотрела ей в след.

Переодевшись в тренировочную форму, Джессика вошла в зал, где уже разминались Эмили, Джек и Энтони. Маккартни присоединилась к ним. Через пятнадцать минут в зале появилась Патриция Маккартни. На женщине тоже была надета тренировочная форма, которая отлично подчёркивала её бесподобную фигуру. На ногах Патриции красовались профессиональные туфли на невысоком каблуке. Несмотря на свой возраст, Патриция превосходно выглядела и продолжала сама проводить тренировки у профессиональных пар студии.

– Ребята, – лёгким движением руки Патриция выключила музыку. Женщина пребывала в очень хорошем настроении. – Я хочу начать с объявления, – Патриция дождалась внимания каждого танцора и продолжила. – Скоро чемпионат мира по спортивным бальным танцам. В этот раз он пройдёт в Лондоне. На участие в нём от нашей студии будет заявлена одна пара.

От последних слов Патриции Джессика и Энтони были в смятении. Джек и Эмили напротив, как – то загадочно переглянулись и оставались спокойными.

– Я ничего не понимаю, – Джессика положила руки на пояс. – Кто так решил?

– Это моё решение, – улыбнулась Патриция.

– Твоё? – возмущению Джессики не было предела. – И как же ты собираешься сделать выбор между нашими парами?

– О, Боже, сколько лишних слов, – усмехнулась Патриция. – Узнаю свою внучку.

– Бабушка, я серьёзно, – Джессике было не до смеха. – Кто поедет на чемпионат?

– Ты и Энтони, – ответила женщина.

После её слов удивление Тони и Джессики было нельзя описать словами. Эмили и Джек продолжали оставаться спокойными.

– А, как же Эмили и Джек? – совершенно запуталась Джессика.

– Они сейчас всё сами нам объяснят, – улыбнулась Патриция и посмотрела на Эмили.

– Да, конечно, – немного смутившись, Эмили вышла в центр. – Я не могу участвовать в чемпионате, потому, что я, – девушка посмотрела на Джессику. – Потому, что я беременна.

– Вот это новость, – непроизвольно вырвалось у Джессики. – Простите, – Маккартни прикрыла рот рукой.

– Прости, Джесс, – виновато улыбнулась Эмили. – Мы подруги и я должна была раньше тебе об этом рассказать.

– Нет, нет, всё в порядке, – успокоила её Джессика. – Я просто немного ошарашена. Но я рада за тебя, – Маккартни подошла к Эмили и крепко обняла её. – Поздравляю тебя.

– Теперь твоя очередь, Джек, – Патриция предоставила слово Джеку.

– Хорошо, – Джек вышел на середину зала.

– Надеюсь, у тебя другая причина отказа от чемпионата? – засмеялась Джессика и тут же поймала на себе недовольный взгляд Патриции. – Простите.

– Моя партнёрша не может без сарказма, – Джек подмигнул Джессике. – Друзья, я встретил прекрасную девушку. Её зовут Амели. Через месяц у нас свадьба и я переезжаю жить к ней в Париж.

– Ужас, – вновь вырвалось у Джессики. – Энтони, – Маккартни перевела недовольный взгляд на молодого человека. – Мне кажется, ты не удивлён? Или мне действительно только так, кажется? Ты знал?

– Нет, Джессика, я не знал, – ответил Тони.

Джессика чуть наклонила голову вперёд и прищурила правый глаз. Это был знак её недоверия. Девушка пристально посмотрела Тони в глаза.

– Клянусь! – воскликнул Льерентэ, хорошо понимая этот взгляд. – Я не знал.

– Попробую поверить тебе на слово, – недовольно произнесла Маккартни.

– Что ж, теперь, когда мы всё выяснили, хочу перейти непосредственно к вопросам о самом чемпионате, – улыбнулась Патриция. – Начнём, как и обычно с «Ча–ча–ча». К чемпионату будем готовить этот танец под хит шестидесятых «В тебя влюбился ветер» в исполнении рок – группы «Малыши в чёрном».

После последних слов Патриции Джессика невольно усмехнулась. Взгляды всех присутствующих, в том числе и самой Патриции устремились на девушку.

– Что ещё? – грубо поинтересовалась Патриция, не отводя требовательного взгляда зелёных глаз от внучки.

– Ничего, – Джессика продолжала издавать странные звуки.

– Джессика, – Патриция повысила голос.

– Нет, всё в порядке, – Джессика перестала ухмыляться. – Правда. Просто меня всегда забавляло название этой группы.

– Этой великой группы, – гордо поправила Патриция. – Легендарной.

– Да, ладно, – вновь усмехнувшись, возразила Джессика. – Это в твоё время они были легендарны, а у нас есть свои легенды.

– Джесс, – я тебя не понимаю, – улыбнулась Эмили. – Ты же любишь рок.

– Вот именно, – важно ответила Джессика. – Рок. Настоящий, современный рок, – Джессика перевела взгляд на Патрицию. – А, что это за рок, под который легко можно сделать латиноамериканский танец?

–Не заставляй меня злиться, – Патриция скрестила руки на груди. – Каждую мелодию вполне возможно стилизовать под латину и не только.

– Я не хочу танцевать под это старьё, – капризничала Джессика.

– Энтони? – Патриция властно посмотрела на новоиспечённого партнёра внучки.

– Я полностью доверяю вкусу тренера, – улыбнулся Тони и посмотрел на Джессику. Она недовольно покосилась на него.

– Вот и прекрасно, – смягчилась Патриция и отправилась к небольшому шкафчику. – Сейчас я раздам вам их диски с песней «В тебя влюбился ветер», а дома вы её очень внимательно послушаете.

– Бабуля, ну что за бред, – скривилась Джессика. – Двадцать первый век. Найдём в интернете и послушаем.

– Не послушаешь, – Патриция посмотрела на Джессику, в этот момент, протягивая диск Тони. – Забудешь, – женщина подошла к внучке. – Или просто не станешь этого делать, – Патриция буквально сунула диск в руки Джессике.

– Что за детский сад? – Джессика покачала головой и перевела взгляд на обложку диска. С неё на девушку посмотрели четыре молодых, красивых, свободолюбивых человека. Они стояли в постановочной позе на берегу океана. Это место показалось Джессике до боли знакомым. Она всмотрелась в счастливые лица парней. Когда девушка хорошо рассмотрела одного из них, в её душе что – то перевернулось. Будто весь мир замер, а она стала другим человеком. А, возможно и тем, которым действительно и являлась. Что – то было в этом парне знакомое и родное. Когда Джессика смотрела на него, её воспалённый до предела разум отказывался что – либо понимать, а вот душа… Душа, напротив, о чём – то шептала, но её раздирающий тишину шёпот был до безумия неуловим.

– Джессика, – уже, наверное, в десятый раз позвала Патриция.

– Что? – Джессика с трудом оторвала взгляд от обложки. – Ты что – то сказала?

– Да, – Патриция не узнавала внучку. – Что случилось?

– Кто он? – Джессика указала на одного из парней с диска.

– Это, – Патриция подошла ближе, чтобы рассмотреть, кого имеет в виду Джессика. – Бас – гитарист, Джеймс Фокс.

– Джеймс Фокс, – чуть слышно повторила Джессика.

– Да, а что? – ничего не понимала Патриция.

– Я его где – то видела, – Джессике казалось, что её голова сейчас разлетится на сотни мелких частей. Душа продолжала что – то шептать, но разум отказывался её слушать.

– Ну, конечно, видела, – в разговор вмешалась Эмили. – Его часто показывают по телевизору, и он не раз приезжал к нам с концертом.

– Это верно, – улыбнулся Джек. – Джеймса Фокса знают все, даже те, кто далёк от его творчества.

– Он же легенда, – добавил Тони.

– Нет, вы меня не понимаете, – Джессика была взбудоражена. – Я его знаю. Я знаю его! Простите.

Девушка выскочила из студии и, не помня себя, побежала к океану. Она ещё раз внимательно посмотрела на лицо Джеймса, на его нежную, открытую с долькой лёгкой грусти улыбку. Нет. Ничего. Она не могла понять, что с ней происходило. Джессика резко бросила диск, а затем опустилась на белый, горячий песок. Девушка приложила руки к голове.

– Джессика, ты в порядке? – на берег прибежала обеспокоенная Патриция, а вместе с ней и все остальные.

– Джесс, – Эмили помогла подруге подняться. – Что с тобой?

Джессика посмотрела на Эмили, затем на всех остальных. В их глазах поселился страх и недоумение. Джессика поняла, нужно поскорее всё перевести в шутку, иначе бабушка и друзья посчитают её сумасшедшей.

– Я не могу поверить, – Джессика создала искусственный смех. – Вы, купились! Как круто я вас разыграла, – девушка засмеялась ещё громче и побежала к студии. – Идёмте, так мы всю тренировку пропустим!

Тренировка подошла к концу. Она прошла очень скованно. Джессика никак не могла прийти в себя. Перед глазами девушки, то и дело, возникал парень с обложки диска. Маккартни не могла понять, что с ней происходило. Казалось, будто в её душе за право на существование боролись два человека. С одной стороны она была всё той же Джессикой, что и несколько часов назад. Но с другой – её внутренний мир в одно мгновение изменился до неузнаваемости. В мыслях запуталось очень много вопросов. Среди них бродил и главный: кто же он, этот Джеймс Фокс? Кто он для неё?

Патриция Маккартни была в своём уютном кабинете на втором этаже студии. Женщина собиралась домой. После непродолжительного стука в дверь, в кабинет заглянула Джессика.

– О, дорогая, – сняв профессиональные туфли, Патриция заметила внучку. – Проходи.

– Спасибо, – Джессика еле заметно улыбнулась и вошла в светлое помещение.

– С тобой всё в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась Патриция и внимательно посмотрела на девушку. – Ты очень бледная.

– Я в порядке, – устало улыбнулась Джессика и, не дождавшись приглашения, опустилась на мягкий диван. – У меня есть к тебе важный разговор. Можешь уделить мне пару минут?

– Конечно, – с плохо скрываемым интересом, Патриция опустилась в своё кресло. – Я тебя слушаю, дорогая.

– Я хотела спросить тебя о возникновении нашей студии? – Джессика пристально посмотрела на бабушку.

– Не понимаю, – после недолгой паузы улыбнулась Патриция.

– Наша студия, – Джессика демонстративно указала на помещение. – Как она появилась? Это здание, оно было построено или до «Джайва» здесь было что – то другое?

– Ты никогда не задавала мне подобных вопросов, Джессика, – Патриция посмотрела внучке в глаза. – Что произошло? С чего вдруг такой интерес? Ты всегда была безразлична к таким вещам.

Она, действительно, была безразлична. Красива, умна, всегда позитивна, но Джессика никогда не замечала того, что происходило у неё перед глазами. На протяжении многих лет ей снился один и тот же сон: пляж, горячий песок, яркое солнце, безоблачное небо. Вот только вместо студии Патриции и Клиффа во сне являлось какое – то кафе. Миллион раз Джессика могла бы поинтересоваться у Патриции, почему так происходило, но ей было просто всё равно. Она проживала свою жизнь по накатанной дорожке, но до сегодняшнего дня. До момента пока не увидела на обложке диска брюнета с милой, открытой улыбкой, в которой заблудилась долька грусти. Привычное мировоззрение в один миг рухнуло, как карточный домик. Она посмотрела на многие вещи другим, внутренним взглядом. А её душа и разум вступили в длительную дискуссию между собой.

– Вдруг, мне стало любопытно, – улыбнулась Джессика, отведя в сторону карие глаза, будто боясь, что заглянув в них, Патриция прочтёт все секреты, спрятанные в душе. – На самом деле, меня очень давно беспокоил этот вопрос, – нагло солгала девушка.

– Что ж, – засмеялась Патриция, ни на секунду не поверив Джессике. Она откинулась на спинку вращающегося кресла. – Раз беспокоил, значит слушай…

Клифф Маккартни осторожно коснулся кнопки звонка квартиры Эштона и Саманты Старки в Лос–Анджелесе.

– Устала, дорогая? – мужчина улыбнулся и нежно обнял, стоявшую рядом, Патрицию Маккартни.

– Да, немного, – она положила голову на его плечо.

– Я тебя понимаю, перелёт был весьма утомительным, – Клифф поставил на пол дорожную сумку.

– Просто уже ночь, – устало улыбнулась Патриция обворожительной улыбкой.

– Да, – Клифф ещё больше прижал к себе супругу.

– С приездом, ребята, – открыв дверь, на пороге появилась мама Патриции – Саманта Старки. Она была очень рада. Женщина слегка обняла сначала Патрицию, затем Клиффа.

– Привет, мама, – Патриция поцеловала женщину.

– Доброй ночи, миссис Старки, – поприветствовал Клифф и поднял с пола сумку.

– Проходите, – пригласила Саманта. – Я приготовила ужин.

– Спасибо, мама, мы не голодны, – Патриция переступила порог маленькой, но уютной квартиры и огляделась по сторонам. – Как Роберт?

– Всё в порядке, – поспешила успокоить Саманта. – Он спит. Эштон тоже уснул, как младенец, – засмеялась женщина. – Может быть, всё – таки поужинаете?

– Знаете, миссис Старки, я бы не отказался, – широко улыбнулся Клифф и крепко обнял Патрицию.

– Обжора, – засмеялась Патриция и толкнула супруга бедром.

– Вот и прекрасно, – обрадовалась Саманта.

– Совсем нет, мама, то, что он обжора – это далеко не прекрасно, – ещё задорнее засмеялась Патриция. Клифф показал жене язык и ещё сильнее обнял её.

– Иногда, просто не верится, что у вас уже такой взрослый сын, – засмеялась Саманта, наблюдая за парой. – Идёмте. Стол накрыт в гостиной.

После ужина Клифф отправился спать, а Патриция и Саманта ещё немного поболтали за чашкой чая.

Патриция осторожно приоткрыла дверь комнаты Роберта. Молодая женщина тихо, на носочках подкралась к кровати, в которой сладко посапывал их с Клиффом сын. Патриция аккуратно присела на край кровати и с нежностью посмотрела на голубоглазого мальчика. Женщина провела рукой по густым, слегка вьющимся волосам сына. Он забормотал что – то в ответ. Патриция улыбнулась. Она поправила его одеяло, ещё раз окинула сына любящим взглядом и также осторожно покинула детскую.

Патриция тихо приоткрыла дверь комнаты, которую занимали они с Клиффом. Молодая женщина огляделась по сторонам и невольно заметила, что супруг уже распаковал дорожную сумку. Патриция перевела взгляд зелёных глаз на полку, которая просто ломилась от наград за участие в соревнованиях по спортивным бальным танцам. Среди них уже красовался и кубок за первое место на чемпионате Европы, с которого пара и вернулась. Патриция внимательно посмотрела на заслуженную награду и с плохо скрываемой грустью улыбнулась. Маккартни перевела взгляд на Клиффа. Мужчина стоял около своего мольберта и дорисовывал картину, над которой начал работать уже довольно давно. Патриция переступила порог небольшой комнаты и закрыла за собой дверь.

– О, дорогая, – улыбнувшись, Клифф заметил её присутствие, но не оторвал взгляда от картины, на которой с каждой чёткой и в тоже время хаотичной линией, рождалась танцующая Патриция. – Ты тоже заходила к Роберту?

– Да, – Патриция подошла к кубку и безразлично провела по нему изящной рукой. – Заходила.

– Скорее бы утро, – улыбнулся Клифф, всё так же, не отрывая взгляда от мольберта. – Мне не терпится подарить ему подарок, что мы привезли из Швеции.

– И не терпится просто обнять его, – с грустью в голосе чуть слышно произнесла Патриция.

– Дорогая, – Клифф сразу же понял, что с супругой что – то не так и повернулся к ней лицом. – Что произошло?

– Клифф, – Патриция одарила его строгим взглядом кошачьих глаз и перестала прикасаться к кубку. – Так не может больше продолжаться.

– Мне не заканчивать картину? – улыбнувшись, пошутил мужчина.

– О, Боже, – занервничала Патриция. Ей явно было не до шуток. – Причём здесь твоя картина? Хотя, ты прав, она тоже имеет к этому отношение, – женщина демонстративно села на кровать.

– Так, хорошо, – Клифф отложил в сторону кисть и, протерев салфеткой руки, внимательно посмотрел на супругу. – Рассказывай.

– Мы не можем, вот так, больше мотаться по всему свету завоёвывая эти кубки, грамоты, регалии, – Патриция указала на полку с призами.

– Почему? – не понимал Клифф.

– О, Боже, – немного злясь, Патриция скрестила на груди руки. – Потому, что наша жизнь – это лишь та полка с кубками и всё, Клифф, всё. У нас нет своего дома, мы не видим, как растёт наш сын, у нас уже давно нет никакой цели, кроме как взять первое место на соревнованиях, – женщина проникновенным взглядом посмотрела супругу в глаза. – Я хочу заниматься тренерской деятельностью. Хочу сама готовить детей и выводить их на чемпионаты. Ты тоже не горишь этими вечными соревнованиями. Так почему бы нам не погрузиться в тренерскую деятельность? А ты, смог бы чаще рисовать. Я вижу, как тебе дорога живопись.

– Патриция, дорогая моя, – Клифф улыбнулся и посмотрел на жену с той нежностью, которая переполняла его душу. Он присел рядом с ней и обнял её. – Дело не в том, что дорого мне. Дело лишь в том, чего хочешь ты. Что приносит тебе счастье. Этого достаточно. Ведь, я счастлив только тогда, когда счастлива ты, – Клифф ещё крепче прижал к себе Патрицию. – Ели ты хочешь быть тренером и это твоё призвание, то мы больше не будем подавать заявки на участие в соревнованиях, – Клифф заглянул в зелёные глаза Патриции. – Завтра же арендуем зал и начнём набирать детей.

– О, Боже, Клифф, – Патриция широко улыбнулась бесподобной улыбкой и крепко обняла безумно любящего её мужа. – Спасибо, дорогой. Я так счастлива!

– И это самое важное, – улыбнулся Клифф, тоже обняв Патрицию.

Клифф и Патриция сняли зал в аренду и, с легкостью, набрав детей на свои занятия, приступили к тренировкам.

Спустя полгода, деятельность Патриции и Клифа набрала немыслимые обороты. В их небольшой арендованный зальчик записывались дети со всего Лос–Анджелеса. Патриция была божественным тренером. Клифф с огромным удовольствием поддерживал её во всех начинаниях, помогал с тренировками и занимался живописью. Супруги Маккартни стали уделять больше времени Роберту, переехали в арендованную квартиру и начали копить деньги на собственный дом. Жизнь наполнилась новыми красками и впечатлениями.

В небольшом, светлом, зеркальном помещении было душно. Но кружащиеся в ритме самбы дети, казалось, не обращали на это никакого внимания. Патриция Маккартни стояла у открытого окна, надеясь поймать хоты бы немного свежего воздуха. Но за окном было так же жарко.

– Лили, – Патриция аккуратно убрала испарину со лба. – Обрати внимание на спину, прогибайся больше.

Девочка беззаботно улыбнулась, безукоризненно выполнив указания тренера. Патриция, чуть заметно улыбнулась в ответ. Женщина посмотрела на наручные часы, которые носила на правой руке, несмотря на то, что была правшой. Стрелки лениво приближались к полудню. Патриция устало провела рукой по тонкой шее и вышла на середину паркета.

– Ребята, – Маккартни громко похлопала в ладоши, тем самым привлекая внимание детей. – На сегодня тренировка окончена, – улыбнулась Патриция. Её воспитанники моментально встали в третью позицию и стали внимательно слушать тренера. – Пожалуйста, не забывайте повторять новый материал дома. Через полгода у нас первый чемпионат Лос–Анджелеса. Мы должны быть к нему готовы, как никто другой, а для этого нам нужно очень много работать. Вы со мной согласны?

– Да, – весело согласились дети и, переглянувшись, задорно засмеялись.

– Вот и прекрасно, – ещё шире улыбнулась Патриция. – На сегодня тренировка окончена, – Патриция поклонилась детям, они тоже сделали парный поклон. – Спасибо. До свидания.

– До, свидания, – ребята захлопали в ладоши и побежали в раздевалку.

Патриция слегка улыбнулась, посмотрев им вслед. Молодая женщина устало убрала заколку, и чёрные локоны играючи упали на изящные плечи. Патриция выключила тихо игравшую музыку и отправилась к выходу из хореографического зала. Маккартни открыла дверь и в ту же секунду столкнулась с хозяином зала – Джастином Танни. Джастин был добрым, отзывчивым, шестидесятилетним, невысоким седовласым мужчиной с всегда хорошим настроением. Но, по каким – то причинам сегодня он был мрачнее тучи. Патриция не могла этого не заметить.

– Мистер, Танни? – Маккартни была удивлена, увидев Джастина. Обычно он появлялся лишь за арендной платой.

– Да, здравствуйте, миссис Маккартни, – не улыбнувшись, Джастин переступил порог светлого помещения.

– Здравствуйте, – Патриция не знала как себя вести. Обычно Джастин никогда не был так официален. – Что – то случилось?

– Да, случилось, – Джастин вышел на середину паркета и посмотрел на напуганную Патрицию. – Есть разговор. Миссис Маккартни, я вынужден расторгнуть с вами договор аренды этого помещения.

– Что? – Патриция не могла поверить собственным ушам. – Я ничего не понимаю. В чём причина вашего решения? Плату я предоставляю своевременно, зал содержу в чистоте, выполняю все условия прописанные в контракте.

– Миссис Маккартни, если вы внимательно изучили контракт, то должны были заметить условие о его расторжении в одностороннем порядке, – Джастин старался не смотреть Патриции в глаза.

– Да, я помню этот пункт, но, – хотела возразить, так ничего и не понимающая Маккартни.

– Никаких но, миссис Маккартни, – отрезал Джастин. – Освободить помещение вы должны сегодня к вечеру.

– Сегодня? – Патриция была ошарашена. От стресса у неё резко закружилась голова. Маккартни присела на стул и посмотрела на хозяина зала. – А как же дети? Как же чемпионат? Вся моя проделанная работа? Где я буду готовить ребят, пока не найду новый зал?

– Это не мои проблемы, – Джастин изо всех сил старался быть жёстким и убедительным, но его голос дрожал. Казалось, что он вовсе не хотел говорить того, что ему пришлось сказать. – Всего хорошего.

Джастин направился к выходу, но у самой двери обернулся и посмотрел на Патрицию.

– Патриция, – окликнул Джастин. Его сердце сжалось от боли при виде до ужаса расстроенной молодой, красивой, талантливой и, главное, ни в чём не виноватой женщины.

– Да, – Маккартни взглянула на него с огоньком загоревшейся надежды в зелёных глазах.

– Мне, правда, очень жаль. Прости, – Джастин покачал головой и покинул зал.

Патриция осталось одна. От безысходности она прикрыла лицо руками. Несмотря на душный зал, её ужасно знобило. Казалось, будто она стоит на краю пропасти, кричит от безысходности не своим голосом, но никто не может ей помочь. Она не знала, что делать дальше. На кону стояло очень много – чемпионат Лос–Анджелеса. Это должен был быть первый чемпионат в тренерской карьере Патриции, для неё это было очень важно. В подготовке детей нельзя было терять ни минуты, каждая из них была дорога. В голове Патриции, загнанной в угол непредвидимыми проблемами, металась одна лишь мысль: что делать?

Весь оставшийся день, Патриция бродила по берегу океана. Она никак не могла привести мысли в порядок. Казалось, они разбрелись в разные стороны и уже никогда не соберутся вместе. Патриция взглянула на часы. Пора возвращаться домой. Единственное, чего ей сейчас безумно хотелось, так это обнять Клиффа. Патриция знала наверняка, супруг всегда, как никто другой, мог успокоить её и вселить надежду.

Клифф и Патриция снимали в аренду небольшую, но уютную квартиру недалеко от центра Лос–Анджелеса, хотя они оба не любили шум и суету и мечтали жить в частном доме, ближе к океану.

Патриция устало переступила порог квартиры. Клифф был в столовой. Мужчина знал, что Патриция никогда не ужинает и поэтому, как и обычно, накрыл стол, на котором виднелись лишь фрукты и зелёный чай с лимоном. Патриция неуверенно вошла в столовую.

– Привет, дорогая, – улыбнулся Клифф при виде супруги. – Как прошёл твой день?

– Привет, дорогой, – Патриция постаралась улыбнуться в ответ, хотя ей тяжело это далось. – Где Роберт? – женщина проигнорировала вопрос супруга.

– Роберт у Саманты и Эштона, – ответил Клифф. Он приблизился к Патриции и, нежно обняв, поцеловал её. – Присаживайся, я приготовил тебе ужин.

– Спасибо, дорогой, – Патриция присела за стол.

– Как день? – повторил мужчина, подойдя к мойке и включив воду.

– Нормально, – Патриция поставила на стол локти и провела ладонями по лицу.

Клифф обернулся и внимательно посмотрел на любимую женщину. Маккартни сразу же понял, что с Патрицией что – то не так. Обычно она всегда была полна позитива, а когда возвращалась с тренировок, бурно рассказывала о том, как прошёл её день. Пробуждая аппетит, она грызла яблоки и запивала их зелёным чаем с лимоном, и всё это сопровождалось её безумно задорным смехом.

– Так, так, – протянул Клифф. Он выключил воду и присел напротив жены. – Рассказывай.

– Клифф, – Патриция посмотрела на мужчину. – Мне отказали в аренде помещения.

– Как отказали? – Клифф был просто ошарашен. – Причины?

– Мистер Танни мне их не озвучил, но у меня сложилось впечатление, что его заставили это сделать, – поделилась своими догадками Патриция.

– Знаешь, дорогая, всё может быть, – задумался Клифф. – Ты прекрасный тренер. Ты подаёшь большие надежды. Скорее всего, у тебя появились конкуренты. Это же хорошо.

– Что хорошего, Клифф? – взбунтовалась Патриция, размахивая руками. – Ты в своём уме? Мне детей готовить к чемпионату, а у меня даже зала нет.

– Ну, ну, родная, – Клифф улыбнулся и подошёл к супруге. Он знал, что Патриция – это вулкан эмоций. – Не надо устраивать бунт, – он крепко обнял её. – Джастин Танни не единственный арендодатель в Лос–Анджелесе. Завтра же мы найдём тебе другой зал.

– Ты думаешь? – Патриция немного успокоилась и посмотрела на Клиффа.

– Я в этом уверен, – он поцеловал Патрицию и вернулся на своё место за небольшим круглым столом.

– Ну, хорошо, – улыбнулась Патриция, взяв дольку зелёного яблока.

Клифф улыбнулся в ответ и взял Патрицию за руку.

Найти аренду зала для Патриции Маккартни оказалось совершенно не легко. Когда арендодатели всего Лос–Анджелеса слышали её имя, то сразу же отказывали, и никто не мог объяснить, в чём причина. Спустя неделю, поиски так и не увенчались успехом. Сказать, что Патриция была расстроена – значит не сказать ровным счётом ничего. Она была в ужасе от всего происходящего. Клифф не знал, что делать, как помочь любимой женщине. Но Патриция была слишком горда, чтобы не верить в успех. Она поставила перед собой цель – вывести своих воспитанников на чемпионат Лос–Анджелеса и шла к ней, не смотря ни на что. У неё не было зала, и она стала собирать и тренировать детей на заброшенном пляже Лос–Анджелеса.

Патриции проводила очередную тренировку. Дети танцевали танцы латиноамериканской программы для чемпионата. Было неудобно. Каблуки на профессиональных туфлях утопали в песке, ветер мешал делать некоторые сложные элементы и поддержки, и не было музыкального сопровождения. Но детям было всё равно. Они были счастливы. А уверенность Патриции внушала уверенность и им, что будет всё хорошо и даже лучше, чем у них было.

Клифф находился неподалёку и наблюдал за Патрицией. Его поражала её душевная сила, внутренний стержень и неумение брать с собой белый флаг. Он восхищался ею и не мог до конца поверить, что эта поистине потрясающая женщина является его женой. Клифф улыбнулся и с неохотой оторвал взгляд от Патриции. Мужчина заметил, что за ней наблюдал какой – то человек. Клифф напряг память до предела и всё же вспомнил, кто этот таинственный незнакомец. Частички пазла сложились сами собой. Теперь Клифф знал наверняка, по какой причине весь Лос–Анджелес отказал Патриции в аренде зала и кто этому виновник.

Самая высокая, самая глубокая, самая холодная и самая красивая. Шесть часовых поясов, два миллиона озёр. От величественных гор Британской Колумбии до скалистого Ньюфаундленда, и каждый район гордо представляет свой неповторимый пейзаж. Влияние культуры Северной Америки смешалось воедино с такими разными традициями Европы, Азии и Латинской Америки. Это всё она – Канада. Процветающее государство, относящееся к разным культурам, но постоянно находящееся в процессе формирования своей собственной идентичности.

Клифф Маккартни спустился по трапу в одном из аэропортов Оттавы. Мужчина поймал такси и отправился по назначенному адресу. Через несколько минут машина доставила его к месту назначения. Клифф расплатился с улыбчивым таксистом, поблагодарил его и покинул автомобиль. Маккартни тяжело вздохнул и посмотрел на роскошный трехэтажный особняк, около которого стоял. Без единой доли радости, он нажал на кнопку звонка.

– Особняк мадам Гривас, – из домофона раздался совершенно безразличный мужской голос. – Что вам угодно?

– Добрый день, – поприветствовал Клифф. – Мне нужно поговорить с мадам Гривас.

– По какому вопросу? – поинтересовался голос.

– По личному, – с неохотой отчитался Маккартни.

– У вас назначено?

– Нет, – признался Клифф.

– Простите, ничем не могу вам помочь, – всё так же, без каких – либо эмоций, отреагировал секьюрити.

– Постойте, – голос Клиффа стал настойчивее. – Передайте мадам Гривас, что с ней хочет поговорить Клифф Маккартни.

Клифф ни на что не надеялся, но через несколько минут ворота особняка открылись перед ним. Маккартни вошёл на ухоженную, усыпанную цветами территорию и, миновав ее, неуверенно вошёл в особняк.

– Боже мой, Клифф, мой мальчик, – к Маккартни вышел уже довольно пожилой дворецкий, который служил у Каллисто Гривас ещё тогда, когда Клифф был ребёнком. – Сколько лет, – добродушный мужчина обнял Клиффа. – Я безумно рад тебе.

– Здравствуй, Роджер, – Клифф был тоже очень рад. – Как ты?

– Всё по – старому, мой мальчик, – вздохнул Роджер. – А, вот у тебя слышал успех, семья: красавица жена и уже такой большой сын.

– Да, не спорю, – гордо улыбнулся Клифф.

– Жаль, что ты не бываешь у нас, – с огромной грустью, Роджер покачал головой.

– Обстоятельства, Роджер, – Клифф опустил руку на плечо дворецкому. – Мама дома?

– Да, она ждёт тебя в кабинете, – уточнил дворецкий.

– Столько лет прошло, а у вас так ничего и не изменилось, – Клифф окинул внимательным взглядом дорогую, шикарную гостиную. – Кабинет там же?

– Да, – улыбнувшись, подтвердил дворецкий.

– Тогда не провожай, – Клифф улыбнулся в ответ.

Маккартни подошёл к кабинету своей матери и, собравшись с мыслями, постучал в дверь.

– Войдите, – из кабинета послышался, как и всегда, строгий и убедительный голос Каллисто.

Клифф открыл дверь и уверенно шагнул через порог. В просторном, светлом кабинете, на кожаном диване, вальяжно, закинув ногу на ногу, сидела Каллисто Гривас. Клифф не видел её на протяжении шестнадцати лет, но заметил сразу, что время не властно над его матерью. Каллисто, не смотря на свой возраст, как и прежде, была прекрасна. Она сохранила бесподобную фигуру, идеальную осанку и совершенные черты лица, которые были присущи, наверное, лишь греческим богиням, живущим на Олимпе.

– Здравствуй, мама, – неуверенно поздоровался Клифф.

– Что привело тебя ко мне после стольких лет? – Каллисто даже не поприветствовала сына.

Она была зла на него. Эту злость женщина носила в душе на протяжении всех этих шестнадцати лет. И с каждым годом, это ужасное чувство лишь ещё больше поедало каждую частичку её каменного сердца. После того, как Клифф женился на Патриции, и они стали танцевать вместе, дела Каллисто пошли на спад. Звания самой красивой и успешной женщины в танцевальном бизнесе перешло к очаровательной и молодой Патриции. За это Каллисто так и не смогла простить Клиффа. Она перестала считать его своим сыном и просто жаждала мести.

– Я думаю, ты сама всё прекрасно понимаешь, – Клифф посмотрел матери в глаза.

– Возможно, – она поднялась с дивана и походкой дикой кошки подошла к рабочему столу.

– Я знаю, что это ты сделала так, чтобы Патриции отказали в аренде, – грубо произнёс Клифф. – Я видел, как твой человек следил за ней.

– Ты очень проницательный, – Каллисто изобразила искусственный смех. – Не ожидала от тебя.

– Зачем ты это сделала? – поинтересовался Клифф, хотя сам прекрасно всё понимал.

– Потому что я так хочу, – Каллисто зло улыбнулась и присела в своё кресло. – Потому что ты и твоя девчонка не заслуживаете всего того, что по нелепости и глупой случайности попало к вам в руки, – Каллисто посмотрела на Клиффа. Её глаза метали молнии. – Ты и она – это просто недоразумение, жалкое отрепье. Я ненавижу вас и сделаю всё, чтобы вы заняли то место в жизни, которое заслуживаете.

– Мама, остановись, – попросил Клифф.

Каллисто хотела, чтобы сын сдался, преклонился перед ней, умолял её, но Маккартни вёл себя достойно и сдержанно, что ещё больше разозлило её.

– Ты мне не сын, – в ярости крикнула Гривас. Она поднялась со своего места и быстрым шагом приблизилась к Клиффу. – Ещё немного, дорогой, – ехидно прошипела она, посмотрев в светлые глаза своего единственного ребёнка. – И все забудут о вас. Поверь мне, я всё для этого сделаю,– Каллисто отошла от Клиффа на два шага. – А теперь убирайся или я вызову охрану. Не хочу тебя больше видеть!

Душа Клиффа разрывалась от обиды. Ещё мгновение он смотрел на мать, а затем покинул её холодный, как она сама, особняк.

Огорчённый до безумия Клифф вернулся в Лос–Анджелес ни с чем. Он так и не смог помочь Патриции. Патриция в свою очередь даже не подозревала, что её муж встречался со своей матерью. Перед отъездом, Маккартни сказал супруге, что летит в Канаду к бывшему однокласснику, помочь ему решить какую – то проблему.

Клифф, не спеша, брёл по берегу Тихого океана. Он, на удивление, был очень спокойным. А, вот, в душе Маккартни бушевало настоящее цунами. Больше жизни он хотел помочь Патриции, но не знал, как это сделать. Бессилие – одно из самых ужасных чувств. Оно разрывало сердце Клиффа на мелкие кусочки. Маккартни добрёл до прибрежного кафе под звучным названием «Лагуна». Недолго думая, мужчина переступил порог заведения. Кафе было пустым. За барной стойкой скучал бармен – высокий мужчина, лет сорока пяти. Клифф и Патриция часто бывали в этом заведении. Здесь всегда царил смех, и было очень много посетителей. Но сегодня «Лагуну» было не узнать.

– Здравствуйте, – Клифф подошёл к стойке и поприветствовал бармена.

– Привет, – без всякого энтузиазма отреагировал тот.

– Я бы чего – нибудь выпил, – Клифф посмотрел на выставку. Из напитков виднелось только виски.

– Это всё, что есть, приятель, – виновато развёл руками мужчина.

– Бокал,– попросил Клифф.

–Будет сделано, – приободрился бармен. Он наполнил бокал виски и бросил два кусочка льда. – Хорошо, что ты зашёл, иначе я бы умер со скуки, – засмеялся мужчина и протянул бокал Клиффу.

– Что случилось? – не понимал Маккартни. – Я не узнаю это заведение.

– Раньше оно было местной достопримечательностью, но после распада рок – группы «Малыши в чёрном» всё изменилось, – начал рассказ бармен. – Поклонники разделились на две группы. Кто – то поддерживает Сендлера, а кто – то Фокса. А в былые времена люди шли сюда сообща и за одним: отдохнуть, потанцевать и послушать своих кумиров.

– И, что же теперь будет с «Лагуной»? – поинтересовался Клифф, вращая бокал с виски в руках.

– Хозяин банкрот, – усмехнулся бармен. – Он выставил кафе на продажу, но пока оно никого не интересует.

– На продажу? – задумался Клифф и вновь перевёл взгляд на мужчину. – И какова цена?

– В общем, так, – бармен взял ручку, и что – то записав на белоснежной салфетке, протянул её Маккартни. – Здесь номер телефона хозяина. Парень, если тебе, действительно, это интересно, позвони ему.

– Хорошо, – Клифф положил салфетку в карман брюк и, не сделав ни одного глотка виски, отодвинул бокал. – Спасибо.

– А, как же, виски? – не понял бармен.

– Уже не хочется, – повеселел Клифф и протянул мужчине деньги.

Клифф вернулся домой. В гостиной его встретила удивлённая Патриция.

– Дорогой? – женщина не ожидала увидеть мужа. – Почему ты не сообщил, что уже прилетел?

– Привет, родная, – Клифф нежно и, как всегда, очень крепко обнял Патрицию. – Хотел сделать тебе сюрприз. Это тебе, – мужчина протянул ей корзину наполненную фруктами.

– Спасибо, – обрадовалась Патриция. – Сюрприз, действительно, удался, – она поставила корзину на небольшой журнальный столик. – Я не успела приготовить ужин.

– Ничего и не нужно, – улыбнулся Клифф и вновь обнял её. – Главное, ты рядом.

– Нет, нет, идём не кухню, я что – нибудь приготовлю, – настояла Патриция.

Обнявшись, они миновали столовую и оказались в небольшой кухне.

– Как друг? – поинтересовалась Патриция, надев фартук.

– У него была небольшая проблема, и он просил о помощи, – Клифф устало опустился на стул около стола. Он никогда прежде не лгал супруге, но в этой ситуации просто не мог поступить иначе. – Он попросил совет, и я помог.

– Вот это да, – засмеялась Патриция, начав мыть картофель. – Да, ты – настоящий, верный друг, дорогой. Слетать в Канаду, чтобы просто дать совет, – она с нежностью посмотрела на мужа. – Я горжусь тобой.

– Да, – Клифф, с грустью, улыбнулся и виновато опустил глаза. Он понимал, гордиться было не чем.

– Но, надеюсь, всё разрешилось? – Патриция вновь повернулась спиной к Клиффу и продолжила мыть овощи.

– Я хочу в это верить, – Маккартни сунул руку в карман брюк и сжал салфетку, которую дал ему бармен «Лагуны».

– Вот и прекрасно, – задорно произнесла Патриция.

– Конечно, – Клифф поднялся со стула и направился помогать супруге.

На следующий день Клифф набрал номер телефона хозяина «Лагуны». Они договорились о встрече. Мужчина средних лет, не мешкая, озвучил стоимость кафе. Не сказать, что он просил много, скорее наоборот, но Маккартни отчётливо понимал, что у него нет даже этого. Клифф пообещал себе сделать всё, чтобы Патриция была счастлива, и согласился на покупку заведения. Единственное его условие перед хозяином «Лагуны» было – время. Директор кафе понимал, что его заведение безнадёжно и, радуясь, что хоть кто-то им заинтересовался, пошёл на условия Клиффа.

Треть суммы у Маккартни уже была. Это те деньги, которые они с Патрицией копили на собственное жильё. Клифф знал, что студия сейчас намного важнее дома и был уверен, что Патриция его поймёт. Вопрос был лишь в том, где достать остальную сумму?

Клифф вернулся домой поздно вечером. Патриция была уже дома. Женщина находилась в гостиной и прослушивала музыку к новому танцу. Маккартни пожелал спокойной ночи Роберту, а затем вошёл в гостиную.

– Привет, родная, – Клифф опустился на диван рядом с супругой и, как всегда, крепко обнял её. – Как прошёл твой день?

– Как и обычно, – она отвлеклась от прослушивания и улыбнулась в ответ. – Как твой?

– Так же, – Маккартни ещё сильнее прижал к себе Патрицию и вдохнул запах её чёрных волос.

– Клифф, – Патриция отстранилась от мужа и недоверчиво посмотрела на него. – Мне кажется, тебя что – то беспокоит?

– Нет, нет, – Клифф вновь попытался обнять её.

– А я так не думаю, – Патриция остановила его.

– Ну, хорошо, – сдался мужчина. – Мой приятель из Канады. У него вновь проблемы. Завтра он прилетает в Лос–Анджелес, мне нужно ему помочь.

– В чём же проблема? – не поняла Патриция. – Если надо, значит помогай.

– Да, но, мне придётся иногда пропадать вечерами, – предупредил Клифф.

– Но, это же временно, – улыбнулась Патриция. – Я тоже сейчас пропадаю на тренировках.

– Спасибо, дорогая, – Клифф всё – таки обнял жену.

Так незаметно пролетели три недели. Всё это время Клифф появлялся дома лишь под утро. Это стало очень сильно беспокоить Патрицию. Первый раз в её душу лёгкой поступью прокралось недоверие к мужу. Патриция решилась на отчаянный шаг. Женщина решила проследить за супругом, хотя это было ей не свойственно. С детства родители Патриции заложили в неё одно, но самое главное правило: жизнь – это танец, паркет, а супруги – партнёры. Как в танце у партнёров есть своё танцевальное пространство, в которое не должен врываться другой, так должно быть и в жизни. Но сейчас Патриция решила переступить через свои принципы.

Как и обычно Клифф покинул дом в семь часов после полудня. Ещё немного помешкав, Патриция отправилась вслед за ним. Она даже не пыталась предположить, что может увидеть, где пропадает ночами её супруг. Каково же было её удивление, когда она увидела, что Клифф работает грузчиком. Клифф Маккартни – мужчина с идеальной осанкой, не однократный чемпион мира по спортивным бальным танцам, разгружает вагоны с коробками немыслимой тяжести. Патриция смотрела на него, и в её голове никак не укладывалось, зачем он это делает? Раз ему пришлось так нагло лгать ей, значит, на это были очень веские причины. Выходило, он попал в какую – то передрягу?

Патриция ещё немного с горечью посмотрела на супруга и отправилась домой.

Вернувшись, домой под утро, довольный и даже счастливый Клифф осторожно вошёл в комнату. Патриция стояла у окна.

– Дорогая? – от неожиданности вздрогнул Клифф. – Почему ты не спишь?

– Клифф, – Патриция повернулась к супругу. – Я всё знаю. Я проследила за тобой сегодня. Я знаю, что ты разгружаешь вагоны.

– Патриция, – Клифф опустился на кровать. – Прости, что пришлось лгать тебе. Но, это было в последний раз.

– Зачем ты это делаешь? – обеспокоенная Патриция присела рядом с Клиффом. – У тебя проблемы? Ты влез в долги?

– Нет, – немного устало улыбнулся Маккартни и нежно обнял взвинченную супругу. – Едем. Мне нужно тебе кое – что показать.

– Сейчас? – Патриция недоумённо развела изящными руками.

– Да, – Клифф поднялся с кровати и протянул жене руку. – Сейчас.

Такси быстро домчало Клиффа и Патрицию до кафе «Лагуна».

– Что мы здесь делаем? – Патриция с удивлением посмотрела на заведение.

Ничего не ответив, Клифф просто улыбнулся, достал из кармана брюк ключ и открыл дверь кафе.

– Что ты делаешь? – испуганная Патриция огляделась по сторонам.

– Идём, – Клифф протянул Патриции руку. Женщина недоверчиво смотрела на него. – Верь мне.

Патриция вложила свою руку в ладонь Клиффа, и они переступили порог кафе.

– Может быть, ты всё же объяснишь, что мы делаем в этом кафе? – никак не могла успокоиться Патриция.

– Это не кафе, – Клифф загадочно улыбнулся и вложил в руку супруги тот самый ключ, которым открыл дверь. – С сегодняшнего дня – это твоя студия, милая.

– Что? – Патриция не могла поверить во всё происходящее.

– Я же сказал, что всё сделаю, лишь бы тебе было хорошо, – Клифф крепко обнял до безумия счастливую женщину. – Я люблю тебя, Патриция.

– О, Боже, Клифф, – засмеялась Патриция и обняла супруга. – Ты – сумасшедший! Спасибо! Я тоже тебя люблю.

– …Вот так у нас и появилась наша студия, – закончила свой увлекательный рассказ Патриция.

– Всё ясно, – задумчиво произнесла Джессика.

Она крайне внимательно слушала Патрицию и впитывала каждое её слово. Но девушке было сложно поверить во всё услышанное. Джессика никак не могла понять, откуда она знала, что на месте студии, действительно, в прошлом было кафе. Откуда берутся все её сны? Что они означают?

Джессика вернулась домой. Девушка поднялась к себе в комнату. Она осторожно достала из сумочки диск «Малышей в чёрном» и внимательно посмотрела на брюнета с мягкой улыбкой, в которой заблудилась необъяснимая доля лёгкой грусти. Джессика включила песню «В тебя влюбился ветер», и нежный голос Джеймса Фокса поплыл по комнате. Маккартни опустилась в мягкое кресло и вновь посмотрела на фотографию на диске. Джессика была не в силах оторвать взгляд от Джеймса. Окно спальни было открыто, и тёплый ветер особенно бережно касался её прекрасных волос.

Глава 6

Лос–Анджелес. Берег Тихого океана. На бескрайнем небе ни единого облака и лишь золотой свет яркого солнца заливал неповторимые места «города ангелов».

Джессика Маккартни неторопливо брела по белому песку. На девушке было надето лёгкое летнее платье, слегка оголившее её спину. Туфли на высоком каблуке Джессика несла в руке и босой, маленькой ножкой ступала по горячему песку. Длинные волосы Маккартни были, как и обычно, распущены и их бережно касался тёплый, морской бриз.

Джессика остановилась. Она повернулась лицом к океану и небрежно бросила туфли на песок. Маккартни развела в стороны изящные руки, закрыла глаза. Девушка улыбнулась навстречу солнцу, а её мечущаяся душа, будто обрела покой и позвала в объятья ветер.… И он ответил ей.… Пусть он невидим и почти не уловим, совсем как моменты счастья. Но он здесь, рядом, где – то очень близко. Он тихо, робко шепчет о своей любви. Его бескрайние чувства ей может рассказать лишь шелест листвы. Его нежные объятия передаются ей лишь через тёплый морской бриз. Его тепло – это песок под её босыми ногами. Но Он здесь…

Тёплый ветер усилился, и Джессика открыла глаза. Перед ней стоял молодой мужчина в чёрном пальто. Он улыбался ей, а в его улыбке заблудилась непонятная грусть. Человек из ниоткуда, точно так же, как и Джессика, развёл руки в стороны и будто стал её отражением.

– Ты? – дерзко произнесла Джессика и опустила руки.

– Я, – ещё шире улыбнулся незнакомец и протянул девушке руку. – Идём со мной.

– С тобой? – ничего не понимала девушка. Она, как и прежде, не могла разглядеть черты его лица. – Куда?

Человек из ниоткуда ничего не ответил, а просто продолжал улыбаться и протягивать Маккартни руку.

– Ну, хорошо, – Джессика недоверчиво вздёрнула бровью и вложила свою руку в его ладонь. На удивление девушки, она ничего не почувствовала: ни тепла, ни холода. Будто прикоснулась к воздуху, и только тёплый ветер с невероятной силой начал ворошить её густые волосы цвета шоколада.

– Идём, – Человек из ниоткуда осторожно повёл Джессику вглубь пляжа, который к этому времени уже был заполнен людьми.

– Смотри, – Джессика указала пальцем на кафе с вывеской «Лагуна» и гордо посмотрела на своего спутника. – Сейчас в этом здании расположена студия танца и спорта «Джайв». Она принадлежит моей бабушке Патриции и дедушке Клиффу, – с восторгом ребёнка рассказывала Маккартни.

Человек из ниоткуда молчал, улыбался и с нежностью смотрел на Джессику. Тем временем они двигались дальше.

– О, Боже, – Джессика резко остановилась, увидев четырёх смеющихся парней с гитарами и барабанной установкой. – Это же «Малыши в чёрном». Там мой кумир – Джеймс Фокс, – не помня себя от радости, девушка побежала к парням.

Незнакомец в чёрном пальто, улыбнувшись со светлой грустью, покачал головой и пошёл вслед за девушкой.

– Джеймс, – Маккартни подошла к молодому человеку, но он остался безразличным. – Джеймс, – повторила девушка и провела рукой перед его глазами. – Он меня не видит? – Джессика погрустнела и посмотрела на Человека из ниоткуда. Он сочувствующе покачал головой, тем самым соглашаясь с девушкой.

– Жаль, – с грустью улыбнулась Джессика и перевела взгляд на жгучую брюнетку, стоявшую не далеко от «малышей». – Это Элизабет Олсен, в будущем Элизабет Сендлер, – рассказывала Маккартни своему спутнику. – А это – Венде Льюис, – продолжила Джессика, заметив рыжую красавицу.

– А кто это? – загадочно улыбнувшись, поинтересовался Человек из ниоткуда.

– Где? – девушка обернулась и увидела, как к ребятам приближается…Джессика Маккартни.

Джессика была не в состоянии произнести ни слова. Она, молча, наблюдала за всем, что происходило перед её глазами…

– Дорогая, – Джеймс Фокс заметил Джессику и незамедлительно отправился к ней, положив свою гитару на песок. – Фотограф задерживается, – Фокс обнял девушку. – Нам нужен лишь один снимок, – он протянул ей фотоаппарат.

– Нет, Джеймс, – улыбнувшись, Джессика увернулась от него. – Я тренер, а не фотограф.

– Ну, родная, пожалуйста, – Джеймс тоже улыбнулся и схватил её за руку. – У тебя всё получится. Помнится, я тоже был музыкантом, но это не помешало мне фотографировать Венде для «Высокой моды».

– Нет, – протянула Маккартни и вновь попыталась вырваться.

– Решено, – засмеялся Джеймс и, притянув Джессику к себе, закинул её на плечо.

– Джеймс, – девушка тоже задорно засмеялась. – Прекрати, немедленно, – она слегка колотила парня по спине кулачками.

– Ничего не знаю, – Джеймс отправился к морю. Он обернулся и лёгким движением руки позвал за собой остальных. – Ребята идём, Джессика согласна нас сфотографировать.

– Мы так и подумали, – засмеялась Венде и все остальные…

– Что здесь происходит? – Джессика недоумённо посмотрела на Человека из ниоткуда, и не дождавшись ответа, тоже побежала к морю. Незнакомец, как всегда, положил руки в карманы своего чёрного пальто и спокойным шагом отправился вслед за ошарашенной всем происходящим девушкой…

Джеймс поставил Джессику на песок и, улыбаясь, отдал ей фотоаппарат.

– Издеватель, – засмеялась девушка, убрав с загорелого лица волосы, которые развивал тёплый ветер.

– Я тебя люблю, – Джеймс поцеловал девушку.

– Ещё бы ты меня не любил, – засмеялась Маккартни и слегка оттолкнула от себя парня.

Джеймс легко и беззаботно побежал к океану, где его уже ждали остальные «Малыши в чёрном».

Парни встали спиной к океану и широко улыбнулись.

– Вот издеватели, – засмеявшись, прошептала Джессика, посмотрев на приблизившихся к ней Венде и Элизабет. Девушки тоже подхватили её смех, а Джессика тем временем навела на парней объектив фотоаппарата…

– Я ничего не понимаю, – Джессика обернулась в поиске Человека из ниоткуда, но он, вновь, словно растворился в пространстве, будто никогда и не существовал, а с ним ушёл и тёплый ветер.

Джессика перевела взгляд на Джеймса Фокса, и яркая вспышка от старого фотоаппарата ослепила её карие глаза…

Джессика Маккартни проснулась. Её удивительный сон прервал луч солнца, который подарил девушке свой поцелуй. Джессика посмотрела на огромный плакат, висевший напротив её кровати. На большой фотографии были изображены «Малыши в чёрном» у берега океана. Это была та самая фотография, которую во сне сделала близнец Джессики.

– Ну и бурная же у меня фантазия, – усмехнулась Джессика, ещё раз взглянув на парней и в подробностях вспомнив свой сегодняшний сон. – Я девушка Джеймса Фокса, – засмеялась Маккартни. – Мечтать не вредно, Джессика.

Прошло восемь месяцев с тех пор, когда Патриция рассказала Джессике о том, как кафе Лагуна превратилось в студию «Джайв». Тем вечером Джессика вернулась домой, включила песню «В тебя влюбился ветер» и с той самой секунды просто влюбилась в творчество «Малышей в чёрном». Она слушала их песни везде: дома, в машине, на пробежке, при каждом удобном случае. Она смотрела на Джеймса Фокса, и её так и не покидало странное, на грани безумия, чувство, что это самый родной для неё человек.

Но была во всей этой и без того непонятной истории ещё одна странность: это чувство возникало у Джессики лишь в отношении к молодому Джеймсу, а тот Фокс, который был старше двадцати четырёх лет, казался ей совсем чужим и далёким человеком. На вопрос, почему происходило именно так, разум Джессики не мог дать ясный и чёткий ответ. Ответ знала лишь душа, но Джессика пока ещё не научалась слушать её робкий, почти неуловимый, раздирающий тишину шёпот.

Джессика припарковала чёрный, спортивный «Ягуар» у входа в «Джайв» и вошла в студию. Поприветствовав всегда улыбчивую девушку – администратора, Маккартни прошла в хореографический зал. Там её уже ожидали Энтони Льёрентэ и Патриция Маккартни.

– Привет, – Джессика поприветствовала партнёра и бабушку.

– Привет, Джессика, – Энтони немного смущённо улыбнулся ей в ответ.

– Привет, дорогая, – Патриция обняла девушку. – Сегодня вам придётся потренироваться без меня, – женщина отстранилась от внучки и посмотрела на неё.

– Почему? – не поняла Джессика.

– Заминка в тренировках в бассейне, мне надо разобраться, – объяснила Маккартни. – Повторите, пожалуйста, все танцы к чемпионату, – Патриция перевела взгляд зелёных глаз на Энтони, а затем направилась к выходу из зала. – Ах, да, – Патриция остановилась, вспомнив что – то. Она загадочно посмотрела на Джессику. – Репетировать румбу будем под песню: «Человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя».

– Что, правда? – глаза Джессики просто засияли от счастья.

– Я когда – нибудь тебя обманывала? – Патриция демонстративно положила руки на талию, изобразив обиду.

– Спасибо, бабуля, – Джессика подскочила к женщине и крепко обняв, поцеловала её.

– Так – то лучше, – засмеялась женщина. – Кстати, ты видела клип на эту песню?

– Ещё нет, – ответила Джессика.

– Ну, что же ты за поклонница такая, – вновь изобразила фальшивое огорчение Патриция. – Сегодня обязательно посмотри. А сейчас, марш тренироваться!

Джессика вернулась домой лишь к вечеру. Маккартни поужинала с родителями и поднялась к себе в комнату. Она приняла душ и наполнила для себя кружку ароматным травяным чаем. Включила компьютер и нашла в поисковике интернета песню «Малышей в чёрном»: «Человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя». В ту же секунду зазвучала прекрасная мелодия в стиле румбы, а на экране появилась кареглазая, длинноволосая шатенка в белом платье. Девушка шла по безлюдному пляжу, ступая на белый горячий песок маленькими босыми ножками. Туфли на высоком каблуке актриса несла в руке. Над ней простиралось безоблачное небо, солнце дарило ей яркие лучи.

Джессика сделала глоток горячего чая, а затем сильно сжала в маленькой ладони горячую чашку. Маккартни просто не могла не заметить в этой актрисе типаж своей внешности и удивительное сходство со своим сном.

Тем временем незнакомка на экране не спеша брела по берегу океана. Затем она небрежно бросила туфли на песок, повернулась лицом к волнам, развела в стороны изящные руки и закрыла глаза. Она будто позвала в объятья ветер. Вдруг её волосы стал развивать сильный ветер. Оператор отвёл от незнакомки камеру и на экране появился Джеймс Фокс. Мужчина был облачён в чёрное пальто с поднятым воротом и широким ремнём на талии. Он тоже развёл в стороны руки и будто стал отражением девушки. На этот раз оператор уже снимал их двоих. Шатенка открыла глаза, а Джеймс, глядя на неё нежным взглядом, запел:

«– Я – человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя.

Мы, в бесконечном лабиринте, не затерялись навсегда.

Смотри, смотри в глаза чужие. В них видишь ты любовь мою.

И слушай песню, Ангел нежный. Ведь это я тебе пою».

Затем Джон посмотрел в камеру и продолжил:

«– Я здесь, с тобой, где правит Вечность, беда лишь в том, что не могу

К тебе прижаться своим сердцем. Не умер я. Я вновь живу.

Я – человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя…

Клип ещё продолжался, но Джессика уже ничего не слышала. Не помня себя, она как завороженная смотрела на экран и с трудом осознавала, что Человек из ниоткуда – это Джеймс Фокс. Черты лица такого родного незнакомца из сна вдруг стали ясными. Да. Это, действительно, Джеймс Фокс. Так это он? Но, кто же он? Такой далёкий, незнакомый, но самый близкий для её души. Ведь он даже не знает о её существовании, но всегда является ей во снах, предупреждая о чём – то, предостерегая от чего – то. Душа Джессики ликовала, будто, наконец, смогла хоть немного докричаться до своей обладательницы. А разум, как всегда, загнанный в рамки стереотипов и дозволенного, отказывался верить во всё происходящее. Он нервничал и кричал в лицо душе, что она сумасшедшая, но ей было уже всё равно, ведь она летела к своей цели, она была уже на половине пути к ней.

После продолжительного звонка, Эмили Грейс открыла дверь своего особняка. Месяц назад девушка родила прекрасную дочь – Оливию. Несмотря на небольшое количество времени, которое прошло после родов, Эмили выглядела потрясающе.

– Джессика? – удивилась Грейс, увидев на пороге своего дома Джессику Маккартни в столь позднее время. Ко всему прочему на Маккартни был надет шёлковый халат и домашняя обувь, что ещё больше повергло Эмили в шок. – Что – то случилось?

– Я знаю, кто он, – вместо приветствия произнесла взбудораженная Джессика.

– Что? – ничего не понимала Эмили. – О чём ты?

– Это Джеймс Фокс, – подруга всё так же говорила загадками.

– Давай, ты для начала войдёшь, – предложила Эмили, шире открыв дверь.

– Да, спасибо, – Джессика вошла в просторную гостиную. – Ты одна?

– Нет, – ответила Эмили, указав жестом руки на второй этаж. – Дик с Оливией в детской. Так, что же у тебя произошло?

– На слово ты мне точно не поверишь, я и сама себе не верю. Мне нужен интернет, – попросила Маккартни.

– Да, конечно, там, – Эмили указала на большой настенный телевизор.

Джессика нашла клип на песню: «Человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя» и включила его. На экране появилась шатенка, бредущая по пляжу с туфлями в руках. Эмили подошла ближе к экрану телевизора, внимательно посмотрела в него и перевела недоумевающий взгляд на Маккартни.

– Эта девушка, – Эмили сложила руки на груди и продолжала смотреть на подругу. – Она так похожа на тебя.

– Смотри дальше, – загадочно улыбнулась Джессика.

Эмили перевела взгляд на экран, где уже появился Джеймс Фокс.

– Вот, – вскрикнула Джессика, указывая пальцем на Джеймса. – Видишь, это он! Человек из ниоткуда! Человек из моих снов. Это – Джеймс Фокс!

– Боже, – только и смогла прошептать Эмили. Она узнала в Джеймсе, описываемого Джессикой, человека из её снов. – Но как такое может быть? – Грейс посмотрела на Маккартни.

– Я не знаю, Эмм, – Джессика глубоко вздохнула и провела рукой по длинным волосам. – Я знаю лишь одно: загадочный человек – это Джеймс Фокс. Это его я видела в детстве. Это он всегда олицетворялся с тёплым ветром. Это он всегда приходит ко мне во снах.

– Но как такое может быть? – всё происходящее никак не укладывалось в воспалённом мозге Грейс. – Я знаю, что могут являться умершие люди, но Джеймс Фокс жив, и он тебя даже не знает. Джессика, – Эмили обеспокоенно посмотрела на подругу. – Может быть, тебе обо всём рассказать Роберту и Джулии, ну или, Патриции?

– Нет, нет, – отмахнулась Маккартни и упала в мягкое кресло. – Им сразу же захочется показать меня Сайману.

– А может, тебе действительно стоит обратиться к Сайману? – Эмили медленно присела напротив подруги.

– А может нам стоит выпить по чашке чая? – Джессика решила разрядить накалённую обстановку.

– Да, конечно, – Эмили виновато улыбнулась и удалилась на кухню. Через пять минут она вновь вернулась в гостиную с двумя чашками ароматного зелёного чая. – Так, что на счёт Саймана? – Эмили поставила поднос на журнальный столик. – Ты расскажешь ему всё?

– Конечно, нет, – улыбнулась Джессика и взяла одну из чашек. – Мне нужно встретиться с Джеймсом Фоксом, точнее, побывать на его концерте.

– Но, у тебя чемпионат через четыре месяца, – напомнила Эмили. – Ты тренируешься каждый день. Патриция тебя не отпустит.

– Я знаю, – ответила Джессика. – К Джеймсу я поеду после чемпионата. Поберегу нервную систему бабушки.

– Ну, хорошо, – отмахнулась Эмили. – Даже если у тебя, каким-то образом, получится встретиться с ним и что? Что ты ему скажешь? «Здравствуйте, мистер Фокс! Вы мне снитесь. Пожалуйста, объясните, почему так происходит?» Здесь уже никакой Сайман не поможет, тебя отправят в сумасшедший дом.

– Я не собираюсь ничего у него спрашивать, – засмеялась Джессика. – Я просто загляну в его глаза. И этого будет достаточно.

– Что? – Эмили подавилась чаем. – Может быть, после рождения ребёнка я стала не такой сентиментальной и романтичной, но я не понимаю, что там можно увидеть?

– Многое, – улыбнулась Джессика. – Лишь посмотрев в глаза человеку, можно найти ответы на все свои вопросы, ведь на самом деле мы заглядываем в его душу.

– Боже, – Эмили пристально посмотрела на Маккартни. – Тебе романы надо писать.

–Ты тоже считаешь меня сумасшедшей?– усмехнулась Джессика. Её вопрос звучал скорее как утверждение.

–Нет, ну что ты,– Эмили поставила чашку, и присев рядом с подругой, обняла её.– Конечно, нет.

–Мне нужно с ним встретиться,– Джессика посмотрела на подругу.– Мне необходимо понять кто он. Кто он для меня.

–Если чего-то хочется, то нужно действовать,– ободряюще улыбнулась Грейс. – У тебя всё получится.

–Спасибо,– Джессика с благодарностью посмотрела на Эмили и сжала её руку.

–Дорогая,– сверху послышался, голос Дика – мужа Эмили.– Я уже не справляюсь здесь один.

–Да, любимый, иду, – крикнула в ответ Эмили и, поднявшись с кресла, посмотрела на Джессику.– Подождёшь?

–Нет, нет,– Джессика тоже встала.– Спасибо за чай, но мне тоже пора.

Всю ночь прозябший Лондон мок под дождём, а с утра над ним повис густой туман. Но лучи майского солнца не заставили себя долго ждать. Туман рассеялся, Лондон согрелся и улыбнулся солнцу.

Джессика Маккартни стояла около открытого окна. Глаза девушки были закрыты, её лицо ещё больше прежнего украшала обворожительная улыбка, которую она дарила тёплому, с оттенком свежести, ветру. Маккартни была довольна и абсолютно спокойна, а вокруг неё происходила немыслимая суета, пропитанная приятным волнением. Ведь в столицу Великобритании вновь заглянул чемпионат мира по спортивным бальным танцам и позвал всех своих приверженцев.

– Джессика, – к девушке подоспел Энтони Льерентэ. – Неужели ты совсем не волнуешься?

– Конечно, волнуюсь, – Джессика открыла глаза и перевела взгляд на переполненную танцорами и тренерами гримёрную комнату. – Но, если я буду суетиться так же как они, это делу всё равно не поможет.

– Ну, что, ребята, готовы? – к Джессике и Энтони подошёл Клифф Маккартни.

– Да, мистер Маккартни, надеюсь, – слегка улыбнулся Тони. Парень безумно нервничал.

– Конечно, мы готовы, – Джессика недовольно и дерзко посмотрела на Энтони. – И вовсе мы не надеемся на это. Мы это знаем, а надежда лишь порождает сомнения.

– Какая у нас умная девочка выросла, – засмеялся Клифф и обнял внучку. – Ну, всё, скоро начало.

Джессике и Энтони предстояло станцевать десять танцев. Пять из них относились к стандарту, а остальные пять к латиноамериканской программе. Льерентэ и Маккартни были парой – дебютанткой на чемпионате мира, но, несмотря на это они держались уверенно и достойно. Им был присвоен шестой номер, который красовался на спине Энтони.

Конферансье объявил о начале конкурса. Все пары были приглашены на паркет. Первыми предстояло показать танцы европейской программы.

Джессика закрыла глаза, коснулась подола фиолетового, роскошного платья, глубоко вздохнула и посмотрела на своего партнёра. Энтони взял своё волнение под контроль и нежно улыбнулся Джессике. Она почувствовала уверенность в нём. Зазвучала музыка Медленного Вальса. Энтони галантно протянул Джессике руку, приглашая её на танец, она улыбнулась и приняла приглашение.

Родина Медленного Вальса – Англия, страна, принимающая сегодня на своей земле танцоров, отдавших свою душу именно этому великолепному искусству под названием танец. Наверное, именно поэтому Вальс пропитан такой же статностью и неторопливостью. Медленный Вальс так же самостоятелен, как страна, в которой он взял своё начало. Джессика и Энтони выдержали характер и траекторию движений этого восхитительного танца, варьируя её от диагонали и заканчивая кругом и зигзагами.

Вторым танцем программы был объявлен Квикстеп – живой, лёгкий, жизнерадостный танец. Джессика и Тони улыбнулись ещё шире и в быстром темпе, что и присуще Квикстепу стали прыжками, подскоками и поворотами продвигаться по паркету. Водоворот динамики самого танца захватил не только исполнителей, но и зрителей, и строгих судей.

Следующим танцем был – медленный Фокстрот или как его ещё называют – «папа» Квикстепа. Ведь именно от сдержанного и галантного Фокстрота зародился немного взбалмошный Квикстеп. Джессика и Энтони почувствовали завораживающий ритм Фокстрота и стали единым целым, именно этого и требовал от партнёров танец. Подобно лисам они начали продвигаться по паркету скользящими, гладкими, амплитудными, волнообразными, но при этом медленными движениями.

Четвёртым танцем громкоголосый конферансье объявил Танго. Джессика загадочно подмигнула Тони, он хитро улыбнулся, поняв, что она хочет ему сказать. В следующие две минуты эта пара развернула на паркете мини – спектакль. Спектакль, который создают двое: со своей драматургией, со своей интригой и историей. Спектакль без единого слова, но понятный каждой душе, преклонившейся перед искусством танца. Танго – это не схема движений, это – жизнь в миниатюре. Джессика и Тони, знали это наверняка, поэтому вступив в дивный мир этого танца, они были готовы открыть совершенно новые, абсолютно неизведанные грани своей души. Каждый их уверенный шаг порождал эмоциональный всплеск, а из каждого движения вырывалась бесконечная страсть.

Закрывал Европейскую программу один из наиболее привлекательных бальных танцев – король всех танцев Венский Вальс. Его музыка воодушевляет. Джессика и Энтони представили на суд строгого жюри великолепное зрелище. На языке танца они рассказали о чувстве ликования, нежной привязанности, уважения и восхищения. Под влиянием изменчивого ритма Венского Вальса, а так же его постоянными чередованиями правых и левых поворотов, Джессика и Энтони уверенно и грациозно продвигались по паркету стремительными кружениями, умело сменяя их плавными, скользящими движениями. Судьи поистине оценили насколько точно Маккартни и её партнёр передали основные черты непревзойдённого и неувядающего короля танцев, а что может быть лучше, чем созерцание неповторимого, волшебного Вальса? Наверное, лишь ощущение блаженства от его исполнения.

После окончания программы Стандарт, был объявлен небольшой перерыв. Дружно поклонившись зрителям и жюри, участники чемпионата отправились в гримёрную комнату, чтобы сделать несколько глотков воды, передохнуть, и переодеться на латиноамериканскую программу.

– Молодцы, ребята, отлично, – к Джессике и Тони подбежала Патриция. – Всё идёт как нельзя лучше! – ледяными от волнения руками женщина начала помогать Джессике, застегнуть прекрасное ярко – зелёное платье латиноамериканской программы.

– Согласен, Патриция, – улыбнулся довольный, Энтони. Он застегнул последнюю пуговицу на рубашке, которая своим цветом была в тон платью Джессики.

– С бабушкой нельзя не согласиться, – засмеялась Джессика, и её задорный смех пронёсся сквозь гул разговоров, наполнявший гримёрку и не на секунду не смолкающий.

Ведущий с удовольствием объявил об окончании перерыва. Члены жюри заняли свои места, а участники соревнования вернулись на паркет. В следующие десять минут ими были представлены пять прекрасных, неповторимых танцев латиноамериканской программы.

Чемпионат мира по спортивным бальным танцам близился к завершению. Столько сил, упорства, слёз, пота, растянутых мышц, а иногда и адских болей. Столько отданного времени и всё это ради двадцати минут чемпионата.

Председатель жюри, улыбчивый, статный, уже немного седовласый мужчина поднялся на небольшую сцену, чтобы объявить победителей соревнования. Все участники замерли на паркете. От волнения они практически разучились дышать. Энтони сильнее прижал к себе Джессику, она от волнения вонзила длинные ногти ему в руку.

– Добрый всем вечер, – произнёс главный судья в микрофон. – Приветствую всех собравшихся здесь сегодня. Не буду долго утомлять вас своими разговорами, – он улыбнулся и внимательно посмотрел на участников соревнования. – Хочу сказать лишь одно: этого кубка победителей достойны все, но в конверте, – мужчина поднял вверх белый конверт. – Имена лучших из лучших. Мы были поражены и восхищены их мастерством. Итак, – в его улыбку прокралась хитрость. – Чемпионами мира по спортивным бальным танцам в классах латины и стандарта становится пара под номером… шесть! Энтони Льёрентэ и Джессика Маккартни, Америка, Лос–Анджелес, студия танца и спорта «Джайв», тренеры: Клифф и Патриция Маккартни!!!

– Джессика, Джессика, – Тони был вне себя от счастья. Он слегка потрясывал девушку за плечи. – Это же мы! Это мы!

Зал гудел бурными аплодисментами. Роберт, Джулия, Клифф и Патриция были безумно счастливы. Лишь для Джессики всё происходило будто в тумане. Она не могла до конца поверить, что всё это правда. Она так долго шла к этому кубку. Так долго мечтала стать чемпионкой мира и вот это случилось. Маккартни ещё не могла оправиться от шока, но уже чувствовала, как приятная дрожь заполняла каждую частичку чуть худощавого, прекрасного, загорелого тела.

Через два дня чемпионы мира по спортивным бальным танцам две тысячи шестнадцатого года в сопровождении тренеров, родителей и близких друзей вернулись в Лос–Анджелес. В честь победы в студии «Джайв» была устроена бурная вечеринка.

– Как жарко, – смеясь, Джессика вернулась за свой столик с танцевальной площадки, который занимали Патриция, Клифф, Роберт, Джулия, Энтони, Джек, Амели, Эмили и Дик.

Все присутствующие переглянулись, загадочно улыбнулись и дружно кинули взгляды на Патрицию.

– Что? – Патриция хотела сделать глоток вина, но передумав, поставила бокал на стол. – Думаете, пора?

– Самое время, Патриция, – засмеялась Эмили, и прижалась к супругу.

– Я ничего не понимаю, – Джессика сверлила недоверчивым взглядом всех присутствующих.

– Джессика, дорогая, – Патриция поднялась со своего места. В её руках виднелся белый конверт. – Мы долго думали, что же тебе преподнести в честь победы, но подарок сам так и рвался к тебе. Мы подумали и решили подарить тебе его от всех нас.

– Очень экономно, бабуля, – пошутила Джессика, и все её близкие одарили зал звонким смехом.

– Ага, – Патриция тоже смеялась. – Итак, думаем, лучшего подарка для тебя в данное время просто не существует, – Патриция с гордостью протянула конверт внучке.

– Вы меня заинтриговали, – улыбнулась Джессика и начала вскрывать конверт.

– Подруга, ты не пожалеешь, – произнесла Эмили.

Джессика вынула из конверта билет на концерт Джеймса Фокса и его группы «Крылья ангела», который должен был состояться в Лос–Анджелесе через четыре дня. Маккартни посмотрела на Эмили и улыбнулась.

– Если чего – то хочешь, надо действовать, – произнесла Эмили, глядя на подругу.

– О чём это они? – не понял Роберт.

Джессика и Эмили засмеялись, и Джессика отправилась благодарить всех присутствующих за самый лучший подарок, который она только хотела получить.

Площадь «города ангелов» была переполнена людьми всех возрастов. Среди счастливых лиц в этот солнечный и жаркий день можно было встретить и безумно счастливую Джессику Маккартни. У неё был весомый повод просто светиться от счастья, ведь через пару минут на сцене должен был появиться Джеймс Фокс и его группа «Крылья ангела».

Зазвучала музыка песни «В тебя влюбился ветер» и многотысячная армия поклонников Джеймса буквально взорвалась бурными аплодисментами. В следующую секунду огромный занавес раздвинулся и на сцене с гитарой в руках появился Джон Мэй и его группа. Плотный, чернокожий барабанщик уже занимал своё место за барабанной установкой и лихо отбивал ритмы первой песни Джеймса Фокса. Два молодых гитариста в один миг подскочили к Джону. А сам Джон уверенно подошёл к микрофонной стойке, улыбнулся, и запел слова не стареющей «В тебя влюбился ветер». Не смотря на то, что Джону, всего через несколько недель, должен был исполниться семьдесят один год, он был невероятно подвижен и ничем не уступал другим участникам «Крыльев ангела», которые были гораздо моложе его. Джон Мэй держал себя в форме. Мужчина делал подтяжки лица, посещал тренажёрный зал, правильно питался и не позволял, чтобы в его густых чёрных волосах блуждала седина.

Поклонники Джеймса визжали, выкрикивали его имя, подпевали ему, и казалось это всё, что было нужно для их счастья. Джессика просто стояла и смотрела на своего кумира, но ей было этого катастрофически мало. Девушка слушала песню «Человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя». Она внимательно наблюдала за Джеймсом, и её не покидало чувство, будто эта песня была написана именно для неё.

Концерт продлился почти два часа. После его окончания все поклонники организовали очередь за автографом к своему идолу, понимая, что не всем достанется кусочек счастья. Среди надеющихся поклонников была и Джессика. Перед девушкой осталось лишь три человека. Пульс Маккартни в разы участился. От не контролируемого волнения, она смяла фотографию Джеймса, которую держала в руке.

– Пожалуйста, – улыбнулся Джон и отдал блокнот довольной блондинке, стоявшей перед Джессикой.

– Для кого подписать? – Джон не глядя, протянул руку к фотографии Джеймса в руке Маккартни.

–Для Джессики Маккартни, – дрожащим голосом ответила Джессика.

Джон посмотрел на Джессику. Они оба замерли, держась за фотографию Джеймса Фокса. Джон внимательно разглядывал девушку, будто не верил во всё происходящее, но в то же время уже очень давно ждал её появления. Джессика заглянула в его карие глаза и …ничего не почувствовала. Пустота охватила её мечущуюся душу. Она не нашла ни одного ответа на свой вопрос: кем для неё является Джеймс Фокс? Глаза этого человека были чужие, и не было даже намёка на то чувство, что появлялось у неё, когда она смотрела на молодого Джеймса.

– Простите, – Джессика чуть заметно улыбнулась и забрала у Джона фотографию. – Ничего не нужно, наверное, я ошиблась.

Джессика развернулась и начала растворяться в толпе. Джон продолжал наблюдать за девушкой, будто боялся потерять её из виду. На него налетели поклонники, но Джон уже никого не замечал. Мужчина подозвал к себе одного из охранников и, шепнув ему что – то на ухо, указал на удаляющуюся Маккартни.

Приближаясь на своём джипе к заброшенному пляжу, Эмили Грейс заметила припаркованный у океана «Ягуар» Джессики Маккартни. Девушка облегчённо вздохнула. После концерта Джеймса Фокса Джессика пропала, она отключила телефон и никого не предупредила, где будет находиться. Эмили оставила свою машину недалеко от автомобиля Маккартни и направилась к океану. Джессика сидела на ещё не остывшем белом песке и, отречённым взглядом, смотрела в никуда.

– Ты совсем никого не жалеешь, – возмущённо произнесла Эмили, подходя к подруге. – Мы все очень испугались, думали, что с тобой что – то произошло.

Джессика безразлично посмотрела на подругу и вновь отвернулась к волнам.

– Нет! – в бешенстве взвизгнула Эмили. – Ну, моя дорогая, это уже верх наглости!

– Я ничего там не нашла, – спокойно произнесла Джессика, всё так же глядя вдаль.

– Что? – не поняла возмущённая, Эмили. Девушка подошла к подруге. – Где и что ты не нашла?

– В его глазах, – ответила Джессика, посмотрев на Грейс. – Там пусто. Эмили, это не тот Джеймс Фокс, которого я ожидала увидеть.

– Естественно, это не тот Фокс, – Эмили немного успокоилась и присела рядом с потерянной подругой. – Ты ожидала увидеть молодого Джеймса, а вместо него приехал дедушка, и как бы хорошо он не выглядел и не красил каждый месяц свои волосы в чёрный цвет, мы – то знаем, что они уже минимум двадцать лет как седые.

– Ну, – Джессика с грустью улыбнулась, оценив немного жестокий юмор лучшей подруги. – Ты меня немного не правильно поняла, – Джессика посмотрела на Эмили. – У меня такое странное чувство, что Джеймс до двадцати четырёх лет и после этого возраста – будто два совершенно разных человека.

– Дорогая, – Эмили слегка обняла Маккартни. – Время, оно ведь никого не оставляет прежним. Вот и твой Джеймс не исключение.

– Да, наверное, – улыбнулась Джессика и вновь посмотрела вдаль на громкоголосых чаек.

Джессика согласилась с доводами Эмили, лишь потому, что понимала, что спорить бесполезно, а главное бессмысленно. Она никогда не смогла бы ей объяснить того, что её разум отчётливо понимает, что Джеймс Фокс и есть Джеймс Фокс, но вот упрямая душа никак не хочет с этим согласиться.

На следующий день Джессика приехала в студию «Джайв». Девушка была совершенно разбита, она не спала всю ночь. Сидела в темноте, слушала музыку «Малышей в чёрном» и просто смотрела на фотографию молодого Джеймса Фокса.

– Привет, Джессика, – поприветствовала девушка – администратор. Она была очень довольна.

– Привет, – ответила Джессика, уловив настроение девушки. – Ты просто светишься.

– Сейчас и ты будешь светиться, – загадочно ответила она. – Патриция ждёт тебя у себя в кабинете.

– Хорошо, – ничего не поняла Маккартни, но отправилась на второй этаж.

Джессика приблизилась к кабинету Патриции и постучала в дверь. Не дождавшись приглашения, девушка слегка приоткрыла её.

– Бабуля, можно? – поинтересовалась Джессика, услышав, беседующую с кем – то Патрицию.

– Да, дорогая, проходи, только тебя и ждём, – ответила Патриция.

Джессика вошла в просторный, уютный кабинет. Патриция сидела за своим столом во вращающемся кресле, а на гостевом диванчике устроился Джон Мэй. Джессика увидела мужчину и просто остолбенела. Она не могла вымолвить ни слова, а просто сверлила Мэя взглядом.

– Джессика, я понимаю твою реакцию, – засмеялась Патриция. – Но ты хотя бы поздоровайся.

– Здравствуйте, Джессика, – улыбнулся Джон, первым начавший разговор. Он поднялся с дивана, подошёл к Джессике и протянул ей руку. – Джеймс Фокс.

– Джессика Маккартни, – немного придя в себя, девушка протянула свою руку в ответ.

– Мне очень приятно с вами познакомиться, – улыбнулся Мэй и пожал Маккартни руку.

– Джессика, – Патриция подошла к внучке и Джону. – Джеймс приехал для разговора с тобой, я не буду вам мешать.

Патриция ещё раз посмотрела на Джона и оставила его наедине с Джессикой.

– Я не ослышалась, вы приехали, чтобы поговорить со мной? – переспросила Джессика, положив на кресло свою сумку.

– Нет, всё верно, – подтвердил Джон и вновь опустился на мягкий диван.

– Но какие у нас с вами могут быть общие разговоры, мистер Фокс, – Джессика отправилась к кофеварке. – Вы всемирно известный рок – музыкант, а я всего лишь поклонница, одна из миллионов других.

– Джессика, вы единственная поклонница, отказавшаяся от автографа, – улыбнулся Джон. – Можете объяснить причину?

– И вас это зацепило? – усмехнулась Джессика, приготовив чашку ароматного чёрного кофе без сахара. – Понимаю, меня саму цепляет неординарность поступков. Вы, полагаю, считаете, что я специально так сделала, чтобы обратить на себя ваше внимание?

– Я и без того обратил бы на вас внимание, – ответил Джон и пристально посмотрел на девушку.

– Это почему же? – удивилась Джессика, протянув Джону чашку кофе. – Чёрный и без сахара, как вы и любите.

– Спасибо, – Джон был обескуражен поступком Маккартни, но он взял чашку из её рук. – Я не люблю кофе. Простите.

– Нет, нет, – засмеялась Джессика и покраснела. Она сама не поняла, зачем сварила мужчине кофе. – Это вы меня простите. Не знаю, что на меня нашло.

Джон внимательно смотрел на неё и не мог понять, что происходило. Да, он, действительно не любил кофе, но Джеймс просто обожал этот напиток и жить без него не мог.

– Так зачем же вы всё – таки приехали? – Джессика прервала мысли Джона и присела напротив него.

– Джессика, вы занимаетесь благотворительностью и помогаете бездомным животным? Вы вегетарианка? – Джон поставил на стол чашку с кофе.

– Вижу, вы неплохо проинформированы, мистер Фокс, – улыбнулась Джессика. – Да, это так.

– Насколько вы знаете, я тоже сторонник вегетарианства и борюсь за права животных, – Джон улыбнулся в ответ. – Я почитал о вашем благотворительном фонде «Клуб одиноких сердец» и хочу заметить, для вашего юного возраста вами уже проделана великая работа.

– Спасибо, мистер Фокс, но я до сих пор не понимаю цель вашего визита, – поторопила его Джессика. Но ей было лестно выслушать похвалу от кумира.

– Я хочу, чтобы вы и ваш фонд присоединились к моему фонду и фонду моей жены – Лорэлии Фокс, – Джон наклонился чуть вперёд и заглянул Джессике в глаза. – Что вы ответите?

– Вы хотите, чтобы я работала с вами? – Джессика не могла поверить в свою удачу. Она засияла от счастья, хотя и не нашла в глазах кумира того, что видела в глазах молодого Джеймса.

– Именно, – подтвердил Мэй. – Вы согласны?

– Да, да, конечно, – засмеялась Маккартни.

– Вот и отлично, – Джон подошёл к девушке и протянул ей руку. – Рад сотрудничеству, мисс Маккартни.

– И я рада, мистер Фокс, – Джессика пожала его руку и вновь заглянула ему в глаза. Нет. Ничего. Пустота. Душа молчит, она спокойна. Перед ней совершенно чужой человек.

Глава 7

Джессика Маккартни стояла у окна в своей просторной комнате. Она смотрела вдаль, и казалось, совсем ни о чём не думала, её мысли пребывали в спокойном, безмятежном состоянии.

– Джессика, привет!

Девушка обернулась. В дверном проёме с газетой в руках стоял Джон Мэй.

– Посмотри, что написали о твоём фонде, – улыбнулся мужчина и приблизился к Маккартни.

– Что? – поинтересовалась девушка и уже хотела заглянуть в газету, как в комнату просто ворвался тёплый ветер. Через плечо Джона, в том же дверном проёме, она заметила молодого брюнета в чёрном пальто. Он с грустью улыбнулся ей и начал удаляться.

– Прости, – девушка слегка коснулась плеча Джона и быстрым шагом направилась к выходу из комнаты.

Джессика покинула помещение и увидела, как брюнет быстрым, лёгким шагом спускался вниз по лестнице.

– Джеймс, – окликнула Джессика, но он продолжал отдаляться. – Джеймс, стой, я знаю, что это ты! – Маккартни кинулась вслед за ним.

Она миновала гостиную особняка Роберта и Джулии и выбежала на улицу. Джессика осмотрелась по сторонам, но молодого человека нигде не было видно. Ища его глазами, Маккартни побежала по зелёной, украшенной пальмами и цветами, территории особняка к воротам. Вдруг её волосы стал бережно ворошить сильный, тёплый ветер, появившийся, словно ниоткуда, и также неожиданно, перед Джессикой, предстал и человек в чёрном пальто.

– Боже мой, – Маккартни вздрогнула и внимательно посмотрела на него. Теперь она знала, наверняка, что это Джеймс Фокс. Сейчас она могла разглядеть все черты его лица. – Ты напугал меня.

– Прости, – улыбнулся Джеймс. – Я не хотел.

– Я знаю, что ты – Джеймс Фокс, – дерзко заметила Джессика.

– Это так, – всё так же грустно улыбался Джеймс.

– Объясни мне, что происходит? – потребовала Маккартни. – Почему глядя в глаза того Джеймса, – Джессика указала на особняк, где остался Джон Мэй. – Я не чувствую того, что ощущаю глядя в твои глаза? Кто ты для меня?

– Идём со мной, – Джеймс протянул ей свою руку.

– Ты не ответил, – обидевшись, Джессика демонстративно скрестила руки на груди.

– Время не меняет тебя, – засмеялся Джеймс. – Я так этому рад.

– О чём ты? – никак не могла понять девушка.

– Джессика! – на крыльцо дома вышел Джон и начал глазами искать Маккартни, но Джессика и Джеймс стояли за одной из пальм, и Мэй не мог их видеть.

– Бежим, – Джеймс резко схватил Джессику за руку и потянул за собой.

Она почувствовала какую – то силу от его прикосновения, но это была не человеческая плоть, а скорее огромное дыхание тёплого ветра. Джеймс и Джессика бежали по солнечному Лос–Анджелесу. Маккартни заметила, что город был абсолютно пустым, в нём не было ни единой живой души.

– Куда мы, Джеймс? – поинтересовалась Джессика. Она не знала, куда они направляются, но ловила себя на мысли, что она невероятно счастлива.

– Тебе понравится, – заверил Джеймс. Парень тоже излучал чувство абсолютного счастья.

Вскоре они прибежали на пляж, на любимое место Джессики.

– Может быть, ты, наконец, ответишь на мой вопрос? – Маккартни посмотрела на парня.

– Посмотри, как здесь красиво, – Джеймс улыбнулся и обнял девушку. Она почувствовала просто прикосновение воздуха. – У нас так мало времени, дорогая. – Фокс осторожно повернул Джессику к себе лицом.

– Кто ты, Джеймс? – Маккартни посмотрела в его счастливые карие глаза.

– Джессика, ты помнишь, как всё оборвалось? – Джеймс провёл рукой по её волосам.

– О чём ты? – не понимала Джессика.

– Помнишь, как мы долго строили наше счастье, а оборвалось оно в один миг? – Джеймс заглянул в глаза девушке. – И теперь я между небом и землёй. Теперь, я – человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя. Но помни, родная, мы в лабиринте бесконечном не затерялись навсегда. И каждый день, смотри, смотри в глаза чужие, в них видишь ты любовь мою, и слушай песню, Ангел нежный, ведь это я тебе пою. Знай, я здесь, с тобой, где правит вечность, беда лишь в том, что не могу, к тебе прижаться своим сердцем, – Джеймс ещё ближе подтянул к себе девушку. – Джессика, не умер я, я вновь живу!

– Джеймс, – слова молодого человека растрогали Маккартни до слёз.

– Мне пора, – Джеймс ещё раз коснулся рукой нежного лица девушки и начал отдаляться.

– Нет, Джеймс, нет, – Джессика попыталась схватить его за руку, но в её хрупкой ладони остался лишь ветер.

– Я очень давно жду тебя, – произнес Фокс, уходя. – Прошу, приходи ко мне.

– Куда? – крикнула Маккартни. Ветер усилился и сменился холодным. Он поднял вверх белый песок, который постепенно образовывал стену между девушкой и молодым человеком. – Куда? – ещё раз повторила Джессика, убрав с лица волосы. Она уже не видела Фокса. – Джеймс, Джеймс, – шептала она, сквозь слёзы, пытаясь руками отыскать Человека из ниоткуда, но он растворился в пространстве.

Джессика резко открыла глаза. Они были мокрыми от слёз, просочившихся из сна в реальность.

– Ну, вот, только этого не хватало, – иронично заметила Маккартни, убрав солёные капельки с карих глаз. – Какой всё – таки бред.

Зазвонил сотовый телефон, лежавший на прикроватной тумбе. Джессика взяла его в руки. На дисплее высветилось « Джеймс Фокс». Девушка довольно улыбнулась.

– Алло, – сонным голосом ответила она.

– Привет, соня, – в трубке послышался приветливый голос Джона Мэя. – Просыпайся.

– Привет, Джеймс, – ответила девушка. – Я уже практически встала.

– Ты помнишь, какой завтра день? – поинтересовался Джон.

– А, какой? – Джессика нахмурила брови, вспоминая дату.

– Как можно было такое забыть? – засмеялся Мэй. – Завтра ровно год как мы объединили наши благотворительные фонды.

– Боже мой, Джеймс, – Джессика виновато прикрыла лицо рукой. – И, правда.

– По этому поводу мы с Лорэлией устраиваем большой приём в нашем особняке недалеко от Лондона. Ты понимаешь, на что я намекаю? – вкрадчиво поинтересовался Джон.

– Конечно, Джеймс, – широко улыбнулась Маккартни. – Завтра я буду в Лондоне.

– Мы научились понимать друг друга с полуслова, – обрадовался Джон. – До встречи, Джессика.

– До встречи, Джеймс, – Маккартни отключила телефон.

Девушка перевернулась на бок и задумалась. Они знакомы с Джеймсом уже год, но каждый раз глядя на него, она совершенно ничего не чувствует. Не чувствует того, что испытывает к молодому Джеймсу. Да и Джеймс относится к ней как к хорошему другу. Но откуда тогда берутся эти сны? Что они значат?

Джессика вновь легла на спину, а мысли продолжили бегать в её голове. Она больше не могла так жить. Джессика решила всё рассказать Джеймсу. Рассказать о том, что он ей снится, о том, что в детстве она часто видела его. Если он до сих пор является ей во снах, значит, он должен дать ей объяснения. По – другому, просто не может быть.

Утром следующего дня Джессика улетела в Лондон, а вечером, у входа в отель, её уже ждал один из водителей Джона Мэя – Джерри, невысокий мужчина среднего роста с отличным чувством юмора.

– Джессика, привет, – улыбнулся он вышедшей из отеля девушке и посмотрел на неё оценивающим взглядом.

Джессика выглядела просто потрясающе. Она надела вечернее платье в пол тёмно – красного цвета и туфли на высоком каблуке. Роскошные, густые волосы цвета шоколада девушка уложила в аккуратную, но не тугую шишку. Образ завершал клатч в тон платья.

– Здравствуй, Джерри, – Маккартни улыбнулась в ответ.

– Прекрасно выглядишь, – заметил Джерри и открыл дверь чёрного автомобиля. – Прошу.

– Спасибо, – засмеялась Маккартни и села в машину.

Джерри закрыл за Джессикой дверь, и непринуждённо оббежав автомобиль, занял место за рулём. Он завёл мотор, посмотрел на Джессику в зеркало заднего вида, надавил на педаль газа, и автомобиль помчал их по вечернему Лондону. Вскоре они уже были за чертой столицы Великобритании. Джессика смотрела в окно. Сквозь сумерки девушка заметила старый, заброшенный склад. Здание было полуразрушено и совершенно неприметно, но девушке оно показалось до боли знакомым, даже больше, возникло чувство, будто она уже была здесь.

– Джерри! – неожиданно для себя, воскликнула Джессика. – Останови машину.

– Что случилось? – опытный водитель резко нажал на педаль тормоза. Автомобиль завизжал, но покорно остановился.

Джессика вышла из машины и, придерживая подол длинного платья, пошла к складу.

– Джессика, – Джерри последовал за ней. – Что ты делаешь?

– Сама не понимаю, – бросила Маккартни и продолжила двигаться дальше, подворачивая ноги на высоких каблуках.

– Джессика, – мужчина догнал девушку.

– Мне кажется, что я здесь была раньше, – Маккартни осмотрелась вокруг, ей казалось, что голова сейчас разлетится на мелкие кусочки.

– Когда? – не понял водитель.

– Я не знаю, – Джессику пугало всё происходящее с ней. Она резко посмотрела на Джерри. – Но точно не в этой жизни.

Пару секунд он, молча, и даже испугано смотрел на неё, а потом громко рассмеялся.

– Отличная шутка, – Джерри подумал, что Джессика разыграла его. – Знаешь, до склада на этом месте находился завод. Наверное, ты – реинкарнация какого – нибудь ответственного рабочего с этого завода, и вот его душа так и не может найти покой и приходит на работу, – Джерри рассмеялся ещё больше прежнего.

Джессика сначала недоумённо посмотрела на смеющегося до слёз мужчину, а потом поняла, что он принял её поведение за розыгрыш. Маккартни попыталась улыбнуться. Она ещё хорошо отделалась. Прекрасно, что Джерри не принял её за сумасшедшую. Что же с ней происходит?

– Ну, что, вижу, шутка удалась? – Джессика наиграно подхватила смех водителя и похлопала его по плечу. – Едем, нас Джеймс ждёт.

– А ты молодец, – Джерри погрозил ей указательным пальцем, и они оба отправились к автомобилю.

Огромный и роскошный особняк Джона и Лорэлии был красиво украшен, а возле него стояло огромное количество припаркованных автомобилей. Среди них Джерри припарковал и свою машину.

– Прошу, мадмуазель с прекрасным чувством юмора, – Джерри подал Джессике руку, помогая выйти из машины.

– Благодарю, – улыбнулась Джессика и отправилась внутрь дома.

Особняк был наполнен не считываемым количеством женщин в прекрасных вечерних платьях и мужчин с дорогими сигарами. Джессика огляделась вокруг. У огромной лестницы в очень просторной гостиной, она заметила Джона. Мужчина общался с какой – то парой пожилого возраста, а рядом, держа его под руку, стояла Лорэлия. Лорэлия была всё так же прекрасна. С возрастом она стала немного полнее, но это добавляло ей особого шарма. Русые, длинные волосы женщина стала красить в тёмный цвет и сделала из них короткую молодежную стрижку.

Джессика внимательно смотрела на «Джеймса» и Лорэлию. Они были счастливой парой. Оба занимались благотворительностью, оба боролись за права животных, оба были вегетарианцами и это далеко не весь перечень того, что их объединяло. Почему же тогда он снится ей и ждёт её? Джессика улыбнулась, а после тяжело вздохнула, сегодня она должна получить ответ на свой вопрос.

Джессика направилась к Джону и Лорэлии. Пожилая пара как раз отошла от них и Джон с супругой сразу же заметили появление Маккартни.

– Привет, дорогая, – Лорэлия слегка обняла девушку.

– Привет, Лорэлия, – Джессика ответила ей тем же, а после посмотрела на Джона.

– Привет, Джессика, – он крепко обнял её. – Ты обворожительна.

– Спасибо, Джеймс, – смущённо улыбнулась девушка.

– Знаешь, у нас с Лорэлией, – на этот раз Джон обнял супругу, а Джессика осталась в стороне. – Прекрасная новость.

– И, какая? – вдруг Джессика на мгновение почувствовала себя не нужной, но быстро прогнала это чувство.

– К нам в фонд присоединилась ещё одна прекрасная пара, – Джон радовался как ребёнок. – Они тоже борятся за права животных. Они прилетели из солнечного Сиднея.

– О–о–о, – улыбнулась Джессика. – Чем занимаются, кроме фонда?

– Он владелец частного сыскного агентства, а она режиссёр театра, – ответил Джон и посмотрел Джессике через плечо. – А вот и они.

Джессика невольно обернулась. К ним приближался коренастый, невысокого роста мужчина. Под руку его держала миниатюрная блондинка с чуть пухлыми щёчками. Несмотря на свой солидный возраст, она напоминала принцессу, сошедшую с обложки детских книг со сказками. Маккартни всмотрелась в их лица, они показались ей до боли знакомыми. Возникло тоже чувство, что и со старым складом. Разум Джессики отчётливо понимал, что она видела этих людей впервые, но душа шептала о другом.

– Джессика, познакомься, – улыбнулся Джон, приветствуя незнакомую пару. – Джим Кьюсак и его очаровательная супруга Линда.

– Очень приятно, – в голос отозвались они и широко улыбнулись Маккартни.

– И мне, – Джессика улыбнулась в ответ, продолжая смотреть на Джима и Линду, как на диковинного зверя.

– Джеймс много рассказывал о вас, – Джим обратился к Джессике. – Проделанная вами работа в фонде огромна.

– Спасибо, – немного смутилась Маккартни и опустила глаза.

– Это действительно так, мы ничуть не преувеличиваем, – поддержала мужа Линда, заметив смущение Джессики.

– Благодарю, миссис Кьюсак, – улыбнулась Джессика.

– Не стоит, – ответила скромная Линда и перевела взгляд небесных глаз на Джона. – Джеймс, можно тебя на пару слов?

– Да, конечно, – Джон поцеловал Лорэлию, и они с Линдой отошли в сторону.

Джим и Лорэлия начали вести беседу о фондах, но Джессика не поддерживала её. Девушка смотрела на Джона и Линду. Почему – то ей казалось, что она уже видела раньше их как пару. Будто они были вместе когда-то, очень давно. И это «давно» считывалось каким – то иным промежутком времени: ни минутами, и ни годами.

Джон и Линда вернулись в компанию, а Джессика отмахнулась от странных мыслей.

– Что ж, пора начинать, – Мэй посмотрел на наручные часы. – Джессика, кстати, ты тоже произносишь речь.

– Что? – Джессика была обескуражена. – Я не готовилась, Джеймс.

– У тебя всё получится, – улыбнулся Джон, подмигнув девушке.

– Джеймс, – Джессика была возмущена. Она хотела схватить Джона за рукав пиджака, но он уже непринуждённо бежал на площадку второго этажа, где была приготовлена ораторская трибуна.

– Что за человек, – прошептала Джессика, запрокинув назад голову.

После окончания торжества особняк опустел. Гости разъехались, прислуга была распушена. Лорэлия очень устала и отправилась спать. Джон стоял на огромном балконе, украшенном цветами, и разговаривал по телефону. Джессика осторожно вошла туда. Она понимала, сейчас настал самый подходящий момент для откровенного разговора с мужчиной.

– …да, завтра в студии, до встречи, – Джон закончил разговор и посмотрел на Джессику. – Работа, – улыбнулся он. – Записываем новый альбом.

– Это прекрасно, – Джессика улыбнулась в ответ. – Джеймс, – она приблизилась к нему. – Мне надо с тобой серьёзно поговорить.

– Я тебя слушаю, – Джон стал предельно внимательным.

– Правда, после этого разговора ты можешь посчитать меня сумасшедшей, – усмехнулась девушка. – Но мне уже всё равно. Я должна знать.

– Боже мой, – засмеялся Джон. – «Должна знать», звучит, как приговор. Мне уже страшно.

– Джеймс, – Джессика сделала глубокий вдох. – Как ты написал песню «Человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя»?

– Что значит, как написал? – Джон заметно занервничал. Он старался не смотреть на Джессику. – Обыкновенно. Стремительно и дерзко, – наконец Джон заглянул Маккартни в глаза. – Разве это можно объяснить? Разве ты знаешь, как и откуда к тебе приходят идеи для танцев?

– Нет, но, – Джессика попыталась иначе сформулировать вопрос. – Что – то же сподвигло тебя на это?

– Джессика, – Джон не переставал нервничать. На его лбу появилась испарина. – Что ты хочешь узнать?

– Девушка из твоего клипа очень похожа на меня, – Джессика решила быть откровенной и рассказать всю правду.

– И, что? – Джон резко перебил Маккартни. – Это просто совпадение, – он попытался улыбнуться, вести себя непринуждённо и безразлично к ситуации. Мужчина подошёл к девушке. – Стечение обстоятельств, не более. Не надо принимать на свой счёт, – Мэй дерзко поцеловал Джессику в лоб. – Я устал, дорогая, пойду спать. Джерри тебя увезёт. До завтра.

Не дождавшись ответа, Джон покинул помещение. Джессике стало до слёз обидно от такого поступка кумира.

После того как Джерри привёз её в отель, она так и не смогла уснуть. Почему Джеймс не может ответить ей? Почему даже не хочет выслушать её? Ведь это тот самый Джеймс Фокс, который является ей во снах и всегда помогает ей. Почему же здесь, в реальности он совершенно чужой и безразличный человек?

Джессика посмотрела на окно. Сквозь занавески уже пробивались первые лучи солнца. В Лондон заглянул рассвет. Маккартни перевела взгляд на часы. Было четыре часа после полуночи. Ещё немного помешкав, Джессика вызвала такси и отправилась к Джеймсу Фоксу. Ей было совершенно безразлично, сколько времени, и может быть это совсем не этично требовать серьёзных разговоров на рассвете, но Маккартни хотела лишь одного: ответа на вопрос, предельно ясного и внятного ответа.

– Джессика?

Дверь особняка Джона и Лорэлии открыл Чарли – дворецкий. Несмотря на раннее утро, молодой мужчина отлично выглядел.

– Чарльз, прости, – Джессика была растеряна и подавлена. – Мне нужно поговорить с Джеймсом.

– Для начала войди, – Чарльз шире открыл дверь.

– Да, спасибо, – Джессика вошла в гостиную. – Пожалуйста, позови Джеймса.

– Ты уверена? – Чарльз посмотрел на настенные часы. – Ещё даже нет и пяти утра.

– Чарли, – взмолилась Маккартни. – Это вопрос жизни и смерти.

– Ну, хорошо, присядь, – ответил дворецкий и пошёл вверх по лестнице.

Джессика не могла ни сидеть, ни стоять. Она буквально металась по просторной комнате в ожидании Джеймса.

– Боже мой, Джессика, – испуганно произнёс Джон, спускаясь по широкой лестнице. – Что произошло?

– Джеймс, – Джессика улыбнулась, заметив его, но состояние подавленности так и не отпускало её. – Мне нужно с тобой поговорить.

– Да, конечно, – Джон спустился с лестницы и потуже затянул пояс на тёплом, длинном халате. – О чём?

– Всё о том же, Джеймс, – Джессика окинула сонного мужчину угнетённым взглядом. – О твоей песне.

– Джессика, – Джон моментально стал недовольным. Он закатил глаза и опустился на диван. – Мы, кажется, закрыли эту бесполезную тему? Я думал, у тебя случилось действительно что – то серьёзное.

– Джеймс, я и сама знаю, что всё это глупо, но, – Маккартни присела рядом с Джоном и, посмотрев в его глаза, замерла от удивления. – Твои глаза, – медленно произнесла ничего не понимающая девушка. – Они зелёные.

– Что? – Джон в ужасе вспомнил, что в спешке не надел линзы.

– Цвет глаз, он зелёный. Зелёный, а не карий, – повторила Маккартни.

– Ну, да, – Джон в панике вскочил с дивана. – Иногда они становятся зелёными, – нервничая начал глупо улыбаться он. – Знаешь, глаза – хамелеоны.

– Да? – не поверила Джессика. – Что – то раньше я этого не замечала.

– Может быть, потому что раньше ты никогда не являлась ко мне в пять утра со своими идиотскими вопросами, – Мэй практически перешёл на крик.

Джессика была просто ошарашена поведением Джеймса. Она внимательно посмотрела на него. Ещё минуту назад он был для неё кем – то родным. Кем – то, кто смог бы помочь ей распутать столь непростую ситуацию в её жизни. А сейчас она отчётливо поняла, что Джеймс ни в чём ей не поможет. Ему нельзя доверять. Он чужой.

– Боже, Джессика, пожалуйста, прости меня, – Джон заметил, что девушка очень напугана. – Я прошу, прости меня, – он присел рядом с ней и положил руку на её руку. – Я просто перенервничал со вчерашней конференцией.

– Нет, Джеймс, это ты меня прости, – Джессика улыбнулась, умело скрыв все свои подозрения. – Ты абсолютно ни в чём не виноват, – на этот раз она положила свою руку поверх руки Джона. – Я никогда себя не относила к числу твоих сумасшедших поклонниц, но именно такой и оказалась, – Маккартни улыбнулась ещё шире. Она опустила глаза, изобразив смущение. – Многое себе нафантазировала.

– Тогда, без обид? – Джон улыбнулся и слегка коснулся подбородка девушки, чтобы она подняла голову.

– Конечно, Джеймс, – Маккартни заглянула в его зелёные глаза.

– Предлагаю в знак примирения выпить чая, – Джон поднялся с дивана. Он чувствовал себя не комфортно, когда Джессика смотрела в его глаза.

– Не откажусь, – улыбнулась девушка.

– Подожди меня в столовой, а я немного приличней оденусь, – Джон указал на свой халат.

– Хорошо, – ответила Джессика и прошла в столовую.

Маккартни присела в конце длинного стола. Через пару минут в просторное помещение вошёл и Джон. На нём был надет всё тот же халат и густые, чёрные волосы мужчины остались, как и прежде не причёсаны. А вот цвет глаз каким – то совершенно «чудесным» образом сменился на карий. Джессика всё это заметила, но не подала вида. Теперь она знала наверняка: в этой истории, что – то не так. Но вот что именно? Ей ещё предстояло выяснить.

Когда жгучее солнце Лос–Анджелеса гордо ушло за горизонт, в хореографическом зале студии «Джайв» Джессика Маккартни выключила музыку. Девушка устало подняла руки вверх и наклонила голову сначала в одну сторону, а затем в другую, чтобы расслабить натянутые мышцы. Маккартни уже собиралась присесть на один из стульев, как в зал вошёл Джон Мэй.

– Привет, дорогая, – улыбнулся он Джессике.

– Джеймс? – она была удивлена. – Привет! Что ты здесь делаешь?

– У меня были дела в вашем городе, – объяснил мужчина, подойдя ближе к девушке. – Не мог не заглянуть к тебе и Патриции, – Мэй протянул Джессике плитку шоколада. – Это тебе.

– Оу, – Джессика улыбнулась, взяв шоколад. На самом деле она никогда не любила сладкое. – Спасибо, Джеймс.

– Всегда, пожалуйста, – засмеялся мужчина, положив свою барсетку на стул. – Как дела? Как работа с фондом?

– Прекрасно, – Маккартни была не многословна. Девушка очень устала к концу дня.

–Хорошо, – Джон это заметил. – Пойду, поздороваюсь с Патрицией.

– Отлично, она будет в восторге, – засмеялась Маккартни.

Джон вышел из зала. Джессика устало присела на стул и начала расстёгивать танцевальные туфли. Девушка нечаянно задела барсетку Мэя, и та упала на пол.

– Вот чёрт, – возмутилась Джессика, увидев, что сумка была не закрыта, и из неё вывалились личные вещи мужчины.

С огромной неохотой Маккартни опустилась на пол и начала собирать вещи обратно в барсетку. Туда она отправила паспорт, ключи от машины и пачку дорогих сигарет. Вдруг на глаза девушке попался небольшой флакончик с каплями для глаз, которые постоянно подвергаются воздействию цветных контактных линз. Девушка положила флакон в барсетку, присела на стул и задумалась: контактные линзы, зелёные глаза, которые очень быстро сменились на карие. Что же скрывает Джеймс Фокс?

Джессика приехала домой и, поднявшись к себе в комнату, включила ноутбук. В поисковой ленте интернета она напечатала «Джеймс Фокс. Биография». Девушку интересовал именно тот промежуток жизни кумира, когда он попал в аварию. Ведь именно после этого распалась легендарная рок – группа «Малыши в чёрном». Что же произошло? Неужели состояние комы так сильно изменило всегда улыбчивого, милого и открытого Джеймса? Может быть. Но как авария могла повлиять на цвет глаз? Кто мог дать Джессике точный ответ на вопрос? Только тот, кто был с ним рядом. Весёлый, красивый, всемирно известный с прекрасным чувством юмора молодой человек просто не мог быть одиноким. Если она найдёт женщину, которая в то время была рядом с Джеймсом, то может проясниться многое. Но как её отыскать? Сам Джеймс точно не будет поддерживать эту тему. Значит, надо поговорить с теми, кто точно знал эту девушку – участники рок – группы «Малыши в чёрном», коллеги и главное, на тот момент, лучшие друзья Джеймса – Алан Сендлер, Джордж Норман и Генри Поттер.

Глава 8

Джессика Маккартни беззаботно бежала по цветущему яблочному саду. На ней было надето лёгкое белое платье, а длинные роскошные волосы цвета шоколада падали на слегка оголённые плечи. Под маленькими босыми ножками она ощущала мягкость ковра из насыщенно – зелёной травы. Джессика остановилась. Она улыбнулась и, закрыв карие глаза, почувствовала, как её душу заполняло абсолютное счастье. Вдруг её бархатной кожи коснулось чуть заметное дуновение тёплого ветра, но не прошло и секунды, и ветер усилился. Джессика невольно обернулась. В метре от неё стоял молодой брюнет в чёрном пальто и улыбался ей своей открытой улыбкой с долькой непонятной грусти.

– Джеймс, – обрадовалась Джессика. – Я ждала тебя.

– Я очень рад этому, – Человек из ниоткуда приблизился к девушке.

– Здесь так красиво, – заметила Джессика, осмотревшись и глубоко вдохнув чудесный запах цветущих яблонь. – Знаешь,– она вновь посмотрела на Джеймса. – Так хочется яблок.

– Зелёных или красных? – поинтересовался Джеймс. Он не отвёл взгляда и продолжал нежно смотреть на девушку.

– И тех, и тех, – задорно засмеявшись, ответила Джессика.

– Идём со мной, – Джеймс протянул Джессике руку. – Мне нужно тебе что – то показать.

– Конечно, – Джессика вложила маленькую ручку в ладонь молодого человека.

Они не спеша продвигались вглубь сада. Джеймс смотрел на Джессику, а в его улыбку всё больше и больше пробиралась грусть. Джессика улыбалась ему в ответ, но никак не могла разгадать причину его грусти. Джеймс набрался смелости и слегка обнял Джессику, а в этот момент из его груди вырвался тяжёлый вздох. Прикосновения Человека из ниоткуда передавались девушке лишь слабым прикосновением тёплого ветра. Джеймс и Джессика продолжали брести по прекрасному саду. Вдруг они оказались на вершине горы, а внизу стелился густой туман.

– Где мы? – Джессика недоумённо посмотрела на своего спутника.

– Смотри, – Джеймс ещё сильнее прижал к себе Джессику и перевёл взгляд куда – то вдаль.

Джессика посмотрела туда же, куда и Джеймс. Девушка широко улыбнулась. Это был рассвет. Туман рассеивался, солнце гордо поднималось над внезапно притихнувшим миром. Всё будто замерло вокруг. Вселенная готовилась прожить новый, ещё один счастливый день. Внизу Джессика разглядела пруд с кристально чистой водой, а около него небольшой, но красивый домик.

– Чей это дом, Джеймс? – Джессика посмотрела в сторону молодого человека, но он испарился, а с ним исчез и тёплый ветер. – Джеймс? – Джессика резко огляделась в поисках мужчины. Около её ног стояла небольшая корзина, наполненная сочными зелёными и красными яблоками. Джессика подняла корзину и улыбнулась…

– Уважаемые пассажиры, просим вас пристегнуть ремни безопасности!

Джессика Маккартни открыла глаза. Она сладко потянулась и хитро улыбнулась солнцу, заглянувшему в иллюминатор самолёта. Ей приснился прекрасный сон. Девушка невольно поймала себя на мысли, что действительно не отказалась бы сейчас от тех сочных яблок, что были в корзине, подаренной Человеком из ниоткуда. Маккартни пристегнула ремень безопасности и посмотрела в иллюминатор. Самолёт шёл на посадку в один из аэропортов Лондона. Удачно приземлившись и забрав свой небольшой багаж, Джессика направилась к выходу из зала аэропорта.

– Джессика Маккартни? – её остановил невысокий незнакомый парень.

– Да, – Джессика была очень удивлена тому, что кто – то знает её в Лондоне.

– Это передали вам, – улыбнулся незнакомец и протянул девушке корзину, наполненную спелыми красными и зелёными яблоками.

– Что? – Джессика была ошарашена. Она смотрела на копию корзины из своего сна и практически теряла дар речи.

– Вам передали, – повторил парень, ещё настойчивее протягивая корзину девушке. – И ещё это, – из кармана рубашки он вынул небольшую открытку.

– Наверное, вы что – то путаете, – Джессика перевела удивлённый взгляд с открытки на незнакомца.

– Вас зовут Джессика Маккартни? – ещё раз решил проверить парень.

– Да, – ответила девушка.

– Значит, всё верно, – убедился юнец и, обрадовавшись, сунул Джессике корзину и открытку.

– Простите, но кто это передал? – поинтересовалась Джессика.

– Э–э–э, – парень огляделся по сторонам многолюдного зала аэропорта. – Вот тот мужчина, – указал пальцем незнакомец.

Джессика быстро бросила взгляд в ту сторону. Среди людей разного возраста, статуса и социального положения, Джессика заметила удаляющегося высокого, седовласого мужчину с красивой осанкой. Почему – то именно на нём она остановила свой взгляд, почему-то именно он привлёк её внимание. Сложилось впечатление, будто его заметила её душа и отчего – то сразу стала в миллион раз счастливее.

Джессика кинулась за незнакомцем, но он растворился в толпе. Маккартни хотела подробнее расспросить о нём у парня, что передал ей корзину, но и его ей не удалось найти. Уже совершенно ничего не понимая, Джессика присела на одно из мягких сидений в зале ожидания и открыла открытку.

– И всем загадкам вопреки, наш путь в пространстве бесконечном, не покоряясь, ищет вечность и будет так уже всегда… – чуть слышно прошептала Джессика строки, написанные в открытке. Ничего не понимая, она нахмурила брови, и ещё раз огляделась по сторонам в поисках седовласого незнакомца.

Солнце медленно и непринужденно, гуляя по линии горизонта, добралось и до Лондона. Мило улыбнувшись сдержанным англичанам, эта горячая звезда расположилась на синем небе. Следом за ним на бескрайний небосклон поспешили белые Облака – кочевники, они ненадолго прервали свой путь, чтобы поздороваться с Солнцем. Через некоторое время на то место, словно ниоткуда ворвался дерзкий Ветер. Этот бунтарь привёл с собой подруг – чёрные Тучи. Узнав, что на небе столицы Великобритании собралась такая компания, туда поспешил и Гром, поманив за собой Грозу. Эти бунтарские явления природы напоминали музыкантов рок – группы, облачённых в кожаные брюки и куртки. Будто исполняя тяжелую минорную симфонию в стиле неистового рока, они в один миг прогнали с небосклона пушистые и правильные облака, а яркое Солнце дерзко захватили в плен. Не встретив никакого сопротивления и немного побушевав, ограничившись короткой импровизацией, они одарили Лондон тёплым Дождём, словно успокаивая природу мажорными переборами гитары. Когда Дождь окончил свой танец, ему аплодировала Радуга, а бунтари: Ветер и его свита, с немыслимым шумом рок – н – рольных ритмов, отправились покорять мир. Солнце вновь улыбнулось и согрело Лондон своим бесконечным теплом.

Джессика Маккартни неуверенно нажала на кнопку звонка в одну из обыкновенной, ничем не отличающейся от множества других, Лондонской квартиры, которая, ко всему прочему, находилась не в самом благополучном районе столицы Великобритании. Маккартни замерла в ожидании ответа. Через несколько минут за дверью послышались чьи – то тихие шаги.

– Добрый день.

Дверь осторожно открыла женщина солидного возраста. Она была среднего роста и обладала неплохой фигурой. Её волосы были собраны в аккуратный хвост, который заканчивался чуть ниже её плеч. Когда – то она была жгучей брюнеткой, но беспощадное время запутало в её густых волосах седину. Лицо женщины было оживлено неброским макияжем.

– Добрый день, – мило улыбнулась Джессика и внимательно посмотрела на женщину. У Маккартни возникло тоже чувство, что и с Кьюсаками и со старым складом. Девушка почувствовала, что знает хозяйку квартиры, хотя никогда раньше с ней не встречалась. – Миссис Элизабет Сендлер? – уточнила Джессика, продолжая сверлить её взглядом.

– Да, – подтвердила ничего не понимающая женщина. – Кто вы?

– Меня зовут Джессика Маккартни, – ещё шире улыбнулась Джессика. – Я журналист, – она ловко начала рассказывать выдуманную историю о себе. – Сейчас пишу книгу о группе «Малыши в чёрном». Мне очень хотелось бы пообщаться с мистером Сендлером. Он дома? – Джессика попыталась заглянуть в квартиру.

– Да, но, – Элизабет замялась и, выйдя за порог квартиры, прикрыла от Джессики дверь. – Не думаю, что он захочет с вами говорить. Понимаете, «Малыши в чёрном» для Алана – больная тема.

– Миссис Сендлер, – Джессика положила свою руку поверх холодной руки женщины. – Я вас очень прошу, для меня это очень важно. Я обещаю, что не займу у него много времени, – Маккартни убрала свою руку с руки Элизабет.

Элизабет посмотрела на девушку, тяжело вздохнула, сильнее укуталась в свою выцветшую, растянутую кофту и нехотя пустила Джессику в квартиру.

Жилище Сендлеров оказалось очень скромным, даже бедным. На стенах старые обои, рисунка которых, было уже не разглядеть, потёртый паркет под ногами. На потолке лампы старого образца. Вся эта картина вызвала у Джессики чувство глубокого уныния и непонимания происходящего.

– Прошу вас, Джессика, проходите, – Элизабет заметила, как девушка разглядывала ужасные стены, и ей стало стыдно.

– Да, спасибо, – Маккартни чуть заметно улыбнулась, переведя взгляд на женщину.

– Идёмте, – Элизабет повела Джессику из узкой прихожей в другую комнату, вид которой ничем не отличался от предыдущей. Ко всему прочему из неё доносился громкий смех и звук включенного телевизора. – Простите, – смутилась Сендлер. – К нам в гости заглянул сын с женой, детьми и внуками.

– Всё ясно, – улыбнулась Джессика.

Женщины вошли в маленькое помещение, которое было не более двадцати квадратных метров. В одном из его углов располагался старенький телевизор, напротив него стоял, потрёпанный временем, скрипучий диван. В центре гостиной находился круглый стол, за которым сидел высокий шатен в очках, лет сорока пяти, рядом с ним расположилась голубоглазая блондинка, чуть моложе его. Напротив них свои места за небольшим круглым, скромно накрытым к ужину, столом заняли парень и девушка, лет двадцати пяти. У их ног на полу играли двое детей. Также, с бокалом самого дешёвого виски в дряблых руках, за столом занимал своё место седой, дряхлый старик. Его лицо настолько сильно было усеяно морщинами, что его черты были трудноуловимы.

– Прошу немного внимания, – воскликнула Элизабет, стараясь перебить диктора в телевизоре.

Все присутствующие в комнате посмотрели на Джессику. Мужчина в очках сделал звук телевизора тише. Лишь старик продолжал кушать жареную курицу и запивать её виски, делая это так, будто такая возможность выпала ему последний раз в жизни.

– Это Джессика Маккартни, – Элизабет представила девушку всем присутствующим в гостиной.

– Здравствуйте, – улыбнулась Джессика.

Вся семья Сендлеров ответила девушке взаимностью, кроме морщинистого старика. Он продолжал жадно поедать мясо, облизывая пальцы, вымазанные в масле. Посмотрев на него, Джессика невольно поморщилась и стала ждать появления кумира миллионов – статного бунтаря Алана Сендлера.

– Алан, дорогой, Джессика пришла поговорить с тобой, – осторожно объявила Элизабет, глядя в сторону стола.

– Что ещё от меня нужно?– седой старик бросил остатки недоеденной курицы в тарелку.

Джессика замерла, глядя на морщинистого мужчину. Её удивлению, казалось, не было предела. Как бы Маккартни не пыталась, ей не удавалось разглядеть под морщинами старика, на лице которого жила злость, справедливого, свободолюбивого и доброго Алана Сендлера. Джессика, наверное, ещё очень долго бы рассматривала Алана, не веря собственным глазам, но Элизабет, слегка задев девушку рукой, тактично поторопила её.

– О, простите, мистер Сендлер, – Джессика пришла в себя. – Меня зовут Джессика Маккартни, я пишу книгу о «Малышах в чёрном», мне хотелось бы взять у вас не большое интервью.

Алан, молча, смотрел в одну точку и медленно пережёвывал курицу. Его карие глаза постепенно наполнялись слезами и, каким – то, сумасшедшим гневом.

– Убирайся из моего дома, – Алан перевёл взгляд на Джессику. Его глаза метали молнии.

– Алан,– оборвала его Элизабет.

– Что вы сказали, мистер Сендлер? – Джессике хотелось верить в то, что она просто ослышалась.

– Я сказал, пошла вон из моего дома, – без всякого чувства стыда повторил Сендлер.

– Отец, – на этот раз его грубость попытался остановить высокий шатен в очках. – Я прошу, пожалуйста, прекрати так себя вести.

– Пол прав, – произнесла Элизабет и ещё плотнее укуталась в кофту. Женщину жутко знобило. – Джессика всего лишь хочет поговорить с тобой.

– Ты знаешь кто она? – Алан перевёл гневный взгляд на супругу.

– Конечно, журналист, – ничего не понимая, ответила миссис Сендлер.

– Журналист, – из уст Алана вырвался непонятный смешок. – Чёрта с два! – крикнул мужчина и с трудом поднялся со стула. Молодая девушка увела детей в другую комнату. Алан придерживался одной рукой за стул, другой брал трость. – Я ещё не совсем выжил из ума от виски, как это думает большая часть человечества. Я ещё смотрю новости, – опираясь на трость Алан, ковылял в сторону Джессики. – Эта девчонка водится с этой змеёй – Фоксом, они вместе борются за права животных, – Алан подошёл вплотную к испуганной девушке и посмотрел в её глаза. – А я, между прочим, только что с удовольствием съел курицу, – с ехидством похвастался Алан.

– Мистер Сендлер, прошу вас, – Джессика закрыла глаза и задержала дыхание. От Алана жутко пахло дешёвым алкоголем и табаком. От этого запаха у девушки невольно закружилась голова.

– Посмотри на меня, – громко произнёс Сендлер, заметив закрытые глаза Маккартни. – Посмотри, – крикнул он.

– Алан, – Элизабет попыталась как – то повлиять на взбесившегося мужа.

– Не нужно, миссис Сендлер, – Джессика остановила её и перевела взгляд на Алана. – Я слушаю.

– Что не узнаёшь во мне Алана Сендлера – лидера самой популярной рок – группы «Малыши в чёрном»? – Алан чуть отошёл в сторону, чтобы Джессике была видна вся картина.

– Нет, – честно ответила она, внимательно посмотрев на ужасного, хромого, пьяного старика с немытыми волосами, опирающегося на трость.

– Ты ведь преклоняешься перед своим Фоксом, – продолжал Алан с безграничным гневом в голосе. – Он ведь такой замечательный. Защищает птичек, собачек, комариков. А теперь посмотри, во что, он превратил меня, – глаза Алана наполнились слезами. – Мой лучший друг – Джеймс Фокс. Он уничтожил меня, растоптал, – Алан заплакал и повалился на трость.

– Дорогой, – Элизабет поддержала его и посмотрела на шатена. – Пол, уведи его в комнату, сейчас я поставлю ему успокоительное.

– Отец, идём, – Пол взвалил на себя Алана.

– Сынок, – старик разрыдался.

– Ничего, папа, ничего, всё будет в порядке, – прошептал Пол.

Мужчина поволок на себе всхлипывающего старика. Молодая пара начала собираться домой, блондинка помогала им в этом. Элизабет взяла шприц и лекарство и отправилась в комнату, куда Пол увёл Алана.

Джессика посмотрела ещё раз на всю картину, представшую перед ней, и к её горлу подступил ком, а на карие глаза навернулись предательские слёзы. Сердце девушки сжалось от боли и жалости к семье Сендлер.

– Джессика, я прошу вас, простите Алана, – Элизабет вернулась в гостиную.

– Всё в порядке, миссис Сендлер, – слегка улыбнулась Джессика.

– Вы так ничего и не узнали, – покачала головой Элизабет. – Может быть, я могу вам помочь?

– Вы хотите дать мне интервью, несмотря на то, что я обманула вас? – Джессика была удивлена.

– Вы хорошая девочка, Джессика, – Элизабет прикоснулась к её руке и улыбнулась. – Если вы солгали, значит, на то были веские причины. Вы хотите знать о «малышах»? Я расскажу всё, что помню.

– Спасибо, миссис Сендлер, – в глазах Маккартни загорелся огонёк надежды.

– Давайте прогуляемся, – предложила женщина.

– Да, конечно, – Джессика с радостью приняла приглашение.

Сендлер и Маккартни вышли на улицу и не спеша побрели по вечернему, не самому благоприятному району Лондона. Из его разных уголков, то и дело, доносились непонятные смешки и крики. Тёмные улицы практически не освещали фонари. Навстречу женщинам надвигалась толпа не трезвых молодых людей в растянутых кофтах. Парни громко шутили, а в их руках виднелись бутылки с дешёвым пивом. Джессика невольно отошла в сторону, а Элизабет осталась невозмутима.

– Вам совсем не страшно? – удивилась Джессика, посмотрев на Сендлер, когда толпа ребят прошла мимо.

– Мне? – чуть заметно улыбнулась Элизабет. – Нет, Джессика, я уже привыкла.

– Миссис Сендлер, как вышло, что вы живёте так…, – Джессика резко осеклась, покраснела и опустила глаза.

– Так бедно, словно церковная мышь? – с грустью усмехнулась Сендлер.

– Простите, – Джессика виновато посмотрела на Элизабет.

– Ничего страшного, дорогая, – с сожалением улыбнулась женщина. – Всё правильно, вещи нужно называть своими именами. Да, это так, но так было не всегда.

– Что же произошло? – не понимала Маккартни. – Мистер Сендлер во всём винит Джеймса, он как – то причастен к тому, что у вас так всё плохо?

– Алан действительно обвиняет Джеймса, это его право, я же никого не виню, – Элизабет сильнее укуталась в растянутую кофту. Женщину не переставало знобить.

– Расскажите, – попросила Джессика.

– Алан не мог смириться с тем, что Джеймс стал менеджером «Малышей в чёрном», – Элизабет начала свой рассказ. – Он не мог работать под его началом. Алан слишком самоуверенный человек, слишком свободолюбивый, чтобы творить под чьим-то руководством. По контракту все песни написанные музыкантами группы должны были принадлежать «Малышам в чёрном», поэтому Алан и бросил музыку. На протяжении года он не мог себя найти больше ни в чём. На него напала жуткая депрессия, он стал много пить. А потом, он нашёл применение своему бунтарскому характеру. Алан ушёл с головой в политику. Я была против этого, но это было лучше, чем смотреть на то, как он медленно убивает себя виски. Сначала всё было просто прекрасно. У Алана всё получалось, он помог многим людям, многих повёл за собой, изменил мировоззрение и показал, насколько многогранен этот мир. Он боролся за свободу души, за мир во всём мире, за мир без войны, за мир, окружённый лишь любовью, за мир, где нет ни рая, ни ада и все равны. В нашей семье тоже было всё превосходно. Наш сын – Пол, окончил престижный университет, стал доктором, открыл свою клинику, кстати, очень известную в Лондоне. Затем он женился на Лоре Стивенсон, у них появились дети, затем внуки. У нас был потрясающий дом в престижном районе, недалеко от центра Лондона. В общем, было всё, – Элизабет тяжело вздохнула и нашла в себе силы продолжить. – Пока Алан не перешёл дорогу одному очень влиятельному политику и его команде. Алан был уверен, что справиться с ним, но он не рассчитал свои силы. Люди, действительно, хотели идти лишь за Аланом и его идеями, тогда этот человек решил убрать Алана со своего пути. На жизнь моего мужа покушались, в него стреляли. Долгое время Алан провёл в больнице, и в это время мы все стали до боли уязвимы. Оппонент Алана лишил нас дома, машин, положения в обществе, денег. После он добрался и до Пола, теперь наш сын не может даже просто устроиться на работу рядовым доктором ни в одну из клиник Европы, – Элизабет посмотрела на Джессику. – Вот так мы и докатились до той жизни, которую сейчас проживаем.

– О вашей ситуации кто – нибудь знает? – поинтересовалась Маккартни, подавляя предательский ком в горле.

– Джордж, Генри, Джеймс, – усмехнулась Сендлер. – Джордж и Генри не раз предлагали свою помощь, но Алан слишком горд, чтобы принять её.

– А, Джеймс? – не поняла Джессика. – Джеймс никогда не хотел вам помочь?

– Нет, – резко ответила Элизабет и посмотрела вдаль.

– Ничего не понимаю,– Маккартни покачала головой. – Их взаимоотношения всегда были такие непонятные?

– Ну, что вы, Джессика, – Элизабет слегка дотронулась до плеча девушки. – Когда – то это была, пожалуй, самая преданная дружба в мире. Джеймс был очень трогательным молодым человеком, ранимым. Алан был так счастлив, что повстречал его. В тот вечер, когда Джеймс прилетел с Аланом в Лондон в первый раз, я заходила к Сендлерам. Помню, как Джеймс смущённый и испуганный стоял на небольшой кухне коттеджа родителей Алана. Наивными, карими глазами он, словно младенец, наблюдал за всем происходящим вокруг него. А на следующий день они оба приехали в студию к Ричарду, и тогда я поняла, что более близких друзей больше не будет никогда. Они были очень разными, но всегда дополняли друг друга. Джеймс раскрыл в Алане самые лучшие качества, которые долгие годы спали где – то очень глубоко в его душе, – Элизабет облизала пересохшие губы. – Всё изменилось после той роковой аварии, в которую попал Джеймс. После неё наш Джеймс Фокс к нам больше не вернулся.

– Миссис Сендлер, пожалуйста, расскажите подробнее о той аварии, – умоляюще попросила Джессика. – Что произошло в ту ночь?

– Я не могу сказать ничего определённого, – ответила Сендлер. – В тот вечер я была дома. Алан вернулся после репетиции как обычно, правда он был очень обеспокоен, а вот чем именно, даже и сам не понимал. Помню, за ужином Алан говорил лишь о Джеймсе, вспоминал время, проведённое с ним. Какая – то непонятная тревога присутствовала в его душе, но я не придала этому значения, ведь на Алана очень часто нападала странная хандра. Утром мы, как и обычно, поехали в студию. Джеймс не приехал на репетицию, Ричард сказал, что он немного приболел, но мы все сразу же заметили, что что – то не так, на Ричарде не было лица. А на следующий день, он рассказал нам, что Джеймс попал в страшную автокатастрофу и впал в кому, но тут же поспешил нас успокоить, сказав, что за жизнь Джеймс борется прекрасный доктор – Питер Миллс. Доктор Миллс вывез Джеймса из страны и приступил к его лечению. Через несколько месяцев Джеймс вышел из комы, затем начался курс реабилитации. Всё это время мы не видели его, но безумно ждали его возвращения,– тяжёлый вздох вырвался из груди Элизабет. – Но вернулся к нам уже совершенно другой, чужой, холодный человек. Мы никак не могли узнать в нём нашего ранимого и доброго друга Джеймса Фокса. Ричард предупреждал нас, что прежнего Джеймса мы уже не увидим никогда, так как в результате аварии его мозг был частично повреждён и это просто чудо, что он с нами. Но мы не думали, что Джеймс может измениться настолько сильно, мы не смогли это принять.

– Элизабет, – выслушав женщину, Джессика приготовилась задать самый главный вопрос. – Джеймс всегда был очень красивым, умным, с прекрасным чувством юмора молодым человеком, он просто не мог быть один. С кем он встречался до Лорэлии?

– До Лорэлии? – Элизабет приложила руку к горячему лбу, будто пытаясь что – то вспомнить, до предела напрягая мышцы лица. Но создавалось ощущение, что кто – то мешает ей это сделать. – Да, он с кем – то встречался, но я не помню её, к сожалению.

– Что, совсем? – удивлению Джессики не было предела. – Ни имени, ни внешности?

– К сожалению, нет, Джессика, – виновато улыбнулась Элизабет. – А после аварии та девушка и вовсе куда – то пропала, больше мы её никогда не видели, да и сам Джеймс ни разу о ней не вспоминал.

– Очень странно, – задумалась Маккартни. Джессика перевела взгляд на Элизабет. Женщину знобило ещё больше прежнего. – Что с вами, миссис Сендлер? – девушка прикоснулась к ней. Элизабет вся горела. – О, Боже, – испугалась Джессика. – У вас температура, вам надо в больницу, сейчас я вас отвезу, – Джессика засуетилась.

– Не надо, Джессика, – Сендлер остановила её. – Мне просто нужно домой. Там есть лекарство.

– Что с вами? – Маккартни внимательно посмотрела на неё проникновенным взглядом.

– Я тяжелобольная, Джессика, – глаза Элизабет наполнились слезами. – Мне осталось совсем немного времени, только прошу вас, не говорите ничего моей семье и Алану, они ничего не знают.

Джессика держала в своей руке горячую руку Элизабет Сендлер и, посмотрев на неё испуганным взглядом, не знала, что сказать.

– Простите, что так и не смогла вам ничем помочь, – Сендлер виновато улыбнулась.

Джессика проводила Элизабет до дома, попрощалась с ней, а после набрала номер телефона офиса своего фонда в Лос–Анджелесе.

– Да, мисс Маккартни, – откликнулся приятный женский голос по ту сторону Тихого океана.

– Здравствуйте, Бриджит, – поприветствовала Джессика. – Сейчас на вашу электронную почту придёт некая цифра, именно эту сумму из моего благотворительного фонда нужно будет незамедлительно перечислить на счёт семьи Сендлер, оплатить лечение миссис Сендлер в самой престижной клинике Европы, за всем этим лично проследить и остаться инкогнито.

– Я вас поняла, мисс Маккартни, – улыбнулась «правая рука» Джессики. – Можете не беспокоиться, всё будет сделано.

– Спасибо, – Джессика улыбнулась в ответ и положила трубку.

Гордо спускаясь по длинному трапу, Джессика Маккартни жадно вдыхала свободный, кажется ни с чем несравнимый, воздух Америки. Ещё один шаг её маленькой ножки, облачённой в чёрную туфельку с очень высоким каблуком, и Джессика в ту же минуту оказалась в самом райском уголке, который припрятала планета Земля. Вашингтон – прекрасная, величественная столица США, со своей богатой культурой, укреплённой глубокими национальными традициями, названная в честь первого президента Америки – Джорджа Вашингтона. Именно здесь, после распада рок – группы «Малыши в чёрном», обосновались Джордж Норман и Генри Поттер.

После того, как Джон Мэй занял место Джеймса Фокса и стал менеджером группы, Джордж и Генри перебрались в Вашингтон. Мужчины со своими семьями поселились по соседству друг с другом и стали ещё более близкими друзьями. Джордж продолжил заниматься музыкой на любительском уровне, открыл собственную небольшую студию и учил мальчишек и девчонок искусству игры на разных музыкальных инструментах. Генри, к собственному удивлению, открыл ветеринарную клинику. С каждым днём бывшего барабанщика самой известной рок – группы в мире это занятие привлекало всё больше и больше. Со временем Поттер стал не просто помогать животным, принимая на работу высококвалифицированных специалистов, но и вложил в клинику душу.

Встреча Джессики с Джорджем и Генри была назначена на шесть часов после полудня в просторной квартире Джорджа. Маккартни предварительно позвонила мужчине и, рассказав выдуманную историю о том, что она пишет книгу о своих кумирах, попросила о небольшом интервью. Джордж с удовольствием согласился помочь девушке.

В огромной гостиной, уже, наверное, за пятой чашкой ароматного зеленого чая, Джессика слушала увлекательный рассказ Джорджа и Генри. Несмотря на свой солидный возраст, моложаво выглядевшие мужчины с восторгом рассказывали Маккартни историю становления «Малышей в чёрном», смешные и печальные моменты, всё в деталях. Многое из сказанного ими Джессика знала, но чтобы не вызвать подозрения слушала, изображая огромный интерес.

– Но, после этой ужасной аварии всё пошло кувырком, – погрустнев, закончил Джордж.

– Расскажите, – Джессика тут же оживилась. – Расскажите о том вечере перед аварией.

– Рассказывать особо и не о чем, – Генри посмотрел на Джорджа, затем перевёл взгляд на умирающую от любопытства Джессику. – В тот вечер мы были в нашей студии. Ричард ушёл пораньше, а Джеймс предложил устроить «вечер ностальгии», вспомнить все наши песни за всё существование группы. Мы так и сделали.

– Да, а после я и Генри, мы уехали домой, – добавил Джордж, сделав глоток уже остывшего чёрного чая. – В студии остались лишь Джеймс и Алан.

– Хорошо, что было на следующий день? – поинтересовалась Джессика, что – то записав в блокнот. – Как вы узнали о том, что Джеймс попал в аварию?

– Мы приехали в студию, Джеймса в тот день не было, – вспомнил Джордж. – Ричард объяснил нам его отсутствие тем, что он немного приболел.

– Но мы сразу заметили, что что – то не так, ведь в то утро на Ричарде просто не было лица, – отметил Генри, проведя рукой по небольшой щетине на немного морщинистом лице. – Он продержался весь день, а на следующий объявил нам, что Джеймс попал в страшную аварию и находится в коме. Правда, поспешил успокоить, сказав, что за его здоровье взялся прекрасный доктор Питер Миллс. Мы о нём были наслышаны.

– Да, – согласился Джордж. – Доктор Миллс был действительно превосходным врачом. Он вывез Джеймса из страны и сделал всё, чтобы вернуть его к жизни.

– Да, только вот наш Джеймс к нам так и не вернулся, – с болью на сердце усмехнулся Генри.

– Неужели, Джеймс и, правда, так сильно изменился? – никак не укладывалось в мыслях Маккартни.

– Более чем, – подтвердил Норман. – Ричард нас предупреждал об этом. Говорил, что Джеймс частично потерял память и уже не будет прежним.

– Да, мы были готовы, что он не будет прежним, но вот то, что к нам вернулся совершенно другой человек, мы не могли принять, – добавил Поттер.

– Пожалуйста, расскажите, что вы помните о вашей первой встрече с Джеймсом после аварии, – попросила Джессика, сделав глоток остывшего чая, и поморщилась.

– Мы сразу же заметили, что он очень изменился, – окунулся в неприятную ностальгию Джордж. – Весь вечер Джеймс был скован, заметно нервничал, мы не знали, как себя с ним вести.

– Да, он изменился не только внутренне, но и внешне, он значительно похудел, – Генри удобнее сел на стул. – Помню, я пошутил, что он ростом стал выше, – улыбнулся мужчина. – И изрядно выхватил за это у Ричарда.

– И это было действительно так? – не поняла Джессика.

– Я свёл всё на смех, но тогда мне и, правда, показалось, что до аварии Джеймс был гораздо ниже, – ответил Генри.

– И не тебе одному, – подхватил Джордж. – Бред, конечно.

– Нет, нет, это очень любопытно, – задумалась Джессика и посмотрела на мужчин. – Скажите, до аварии у Джеймса были с кем – нибудь серьёзные отношения?

– Э–э–э, – Джордж посмотрел на Генри и ощутил боль в области затылка. Будто кто – то мешал мужчине что – то вспомнить. – Генри.

– Да, Джеймс встречался с какой – то девушкой, – Поттер взялся за голову, он ощущал те же чувства, что и друг. – Или они даже жили вместе? – он вопросительно посмотрел на Нормана.

– Женаты они точно не были, но да, возможно жили вместе, – ответил Джордж.

– Кто она? Как её звали? Как она выглядела? Чем занималась? – сгорая от нездорового любопытства, Джессика буквально завалила обескураженных мужчин вопросами.

– Её имя…, – Генри попытался вспомнить, но боль в голове усилилась. – Простите, Джессика, я не помню. Как она выглядела, Джордж?

– Она…, – Джордж напряг память и тут же схватился за голову.

Что – то странное происходило. Как только мужчины пытались вспомнить хотя бы что – то о таинственной девушке Джеймса боль в области затылка усиливалась во стократ. Но лишь они переставали думать о ней, боль в то же мгновение отпускала.

– Простите, я не помню, – виновато улыбнулся Джордж. – Да и сам Джеймс после аварии никогда о ней больше не вспоминал.

– Да, это верно, – подтвердил Генри. – У него было много женщин, но серьёзные отношения появились лишь с приходом того адвоката – Лорэлии Эдриан. На самом деле мы мало чего знаем о личной жизни Джеймса после распада группы, только так, из СМИ, ведь мы с Джорджем практически сразу перебрались в Америку.

– Всё ясно, спасибо, – Джессика немного погрустнела. – Наверное, это всё. Спасибо, что уделили мне время, – Маккартни улыбнулась и поднялась с кресла. Мужчины подскочили вслед за ней. – Было очень приятно пообщаться с великими людьми.

– О, Боже, – засмеялся Генри, пожав руку Джессике. – Не заставляйте нас краснеть, Джессика.

– Он прав, – улыбнулся Джордж, тоже пожимая девушке руку. – У нас сейчас короны с головы упадут.

– О, это невозможно, господа, – Джессика подхватила их задорный смех.

После встречи с Генри и Джорджем, Джессика направилась в аэропорт. Девушка была потеряна, несмотря на приятную встречу, она так и не смогла выяснить ответ на главный вопрос: «Кого любил Джеймс Фокс до аварии?»

Маккартни присела на одно из кресел в зале ожидания, достала из сумочки сотовый телефон и в ту же секунду «побежала» по лабиринту интернета.

Элизабет, Генри, Джордж не смогли рассказать ей ничего по–настоящему стоящего. Может быть, смогут помочь друзья детства? На экране смартфона появились два имени: Томас Стивенсон и Венде Льюис. Томаса можно не брать во внимание, с ним тесное общение Джеймс прекратил сразу после того, как Стивенсон переехал в Лос–Анджелес, а вот с Венде встретиться стоило. Джессика, не раздумывая, взяла билет на рейс до Парижа.

Через несколько часов Маккартни стояла около ворот роскошной, четырёхэтажной резиденции Хартли, а мысли в её голове, казалось, закипали, подобно воде в чайнике, стоявшем на огне. Джессика с уверенностью могла заявить, что была в этом месте ранее, но ни вчера, ни год назад. Этот отрезок времени, будто нельзя было измерить годами, это было что – то совершенно иное, но вот что именно, девушка пока не могла понять.

Джессика немного неуверенно нажала на кнопку звонка домофона.

– Добрый день, – послышался приятный мужской баритон.

– Здравствуйте, – поприветствовала Джессика. – Могу я увидеть миссис Хартли?

– Вам назначено? – поинтересовался обладатель красивого голоса.

– Да, думаю, что она меня ждёт, – улыбнулась девушка. – Моё имя – Джессика Маккартни.

– Минуту, – попросил мужчина. – Пожалуйста, проходите.

– Спасибо, – обрадовалась Маккартни и пошла вглубь огромнейшей территории.

Девушка поднялась на высокое крыльцо и перед ней отворилась входная дверь в резиденцию. На пороге появился худощавый, высокий мужчина средних лет.

– Мисс Маккартни, – доброжелательно, но сдержанно улыбнулся он. – Добрый день, прошу, идёмте со мной, мадам ожидает вас в гостиной.

– Здравствуйте, – Джессика улыбнулась в ответ и, переступив порог резиденции, почему – то немного почувствовала себя дома.

Дворецкий проводил Джессику в великолепную гостиную.

– Мадам, к вам мисс Маккартни, – объявил он.

– Спасибо, Пьер, – ему улыбнулась прекрасная, рыжеволосая, стройная женщина. Кокетливо откинув в сторону модный, глянцевый журнал, она перевела взгляд кошачьих глаз на Маккартни. – Здравствуйте, Джессика, – она произнесла это так, будто миллион лет знала девушку, стоявшую перед ней, а зелёные глаза, по неизвестным причинам, были заполнены благодарностью к ней.

После съёмок клипа на песню «В тебя влюбился ветер», Венде Льюис вышла замуж за Николса Хартли и стала, пожалуй, одной из самых счастливых женщин на всей планете. Николс был для неё не только мужем, но и лучшим другом, опорой и поддержкой во всех начинаниях. Венде была лицом всех мировых известных брендов одежды, парфюма и многого другого. Вскоре она открыла свой модельный бизнес, который с лёгкостью составил конкуренцию модельному агентству «Высокая мода». К сорока годам, Венде родила Николсу четвёртого наследника. Она была не только красивейшей женщиной, но и прекрасной бизнес – леди, понимающей женой, чуткой матерью. Жизнь Венде Льюис всегда была наполнена только самыми яркими красками и любящими её людьми. Наверное, именно по этому, сейчас на Джессику смотрела не дряхлая, измученная временем старушка, а прекрасная, стройная, модная, ухоженная женщина в самом расцвете сил и творческих идей.

– Здравствуйте, миссис Хартли, – поприветствовала её Джессика.

– О, бросьте, – отмахнулась Венде и поднялась с кресла. – Просто Венде.

Женщина лёгкой кошачьей походкой приблизилась к Джессике и обняла её, как давнюю и очень близкую подругу. Ничего не понимающая Джессика, тоже прижала к себе Хартли. После, Венде предложила Джессике присесть на мягкое кресло и сама устроилась напротив неё.

– Может быть, чая? – поинтересовалась Венде у Маккартни.

– Да, зелёного, – не отказалась Джессика.

– Прекрасно, – обрадовалась Венде и посмотрела на дворецкого. – Пьер, пожалуйста, две чашки зелёного чая.

– Конечно, мадам, – улыбнулся Пьер и незамедлительно покинул гостиную.

– Итак, дорогая, – Венде посмотрела на Джессику. – Я очень рада, что вы пишите книгу о Джеймсе. Мой друг детства заслужил это. Конечно, о нём уже много чего написано и спето, но меня радует, что о Джеймсе помнят не только его современники, но и такое юное поколение.

– Спасибо, – смутилась Маккартни. Ей стало ужасно неудобно за свою наглую ложь, но иначе она поступить не могла. – Если быть точнее, то я пишу о всех «малышах», но каждому посвящаю отдельную главу. И в главе о Джеймсе, мне бы хотелось начать с самого начала. Думаю, как его подруга детства, вы можете поведать мне о ранних годах жизни моего кумира?

– С удовольствием помогу вам, – засмеялась Венде. – Расскажу всё, что только смогу вспомнить.

– Отлично, – Джессика достала из сумочки диктофон, блокнот и карандаш. – Давайте, начнём.

– Я познакомилась с Джеймсом Фоксом, когда мне было четырнадцать лет, именно тогда я и мои родители переехали жить в Ливерпуль, – начала рассказ Хартли. – В школе меня определили в класс, где учились Джеймс и его близкий друг Том Стивенсон. Мы сдружились, но я понимала, что Джеймс и Томас влюблены в меня, это было видно невооружённым взглядом, – засмеялась Венде.

В этот момент в гостиную вернулся дворецкий с подносом в руках, на котором стояли две чашки с ароматным зелёным чаем. Мужчина аккуратно поставил чашки на журнальный столик между женщинами.

– Благодарю, Пьер, – Хартли посмотрела на него. – Можете быть свободны.

– Хорошо, мадам, – улыбнулся мужчина и покинул помещение.

– Итак, о чём это я? – задумалась Венде.

– Вы остановились на том, что Джеймс и Томас были оба в вас влюблены, – осторожно напомнила Джессика, взяв в руки чашку чая.

– Ах, да, – засмеялась Хартли. – У них даже была договорённость: когда я приму решение, с кем останусь, другой нам мешать не будет. А вышло всё куда проще. Джеймс полюбил другую девушку.

– Правда? – Джессика непроизвольно перебила Венде. Её глаза загорелись неудержимым интересом. Маккартни не могла поверить своему счастью: Венде начала с самого главного. – И кто же она?

– Её имя, – задумалась Хартли, и тут же почувствовав острою боль в области затылка, положила на него руку. – К сожалению, я не помню, как её звали. Даже не помню, как она выглядела, но могу сказать одно: если бы не эта девушка, перед вами бы сейчас сидела совершенно иная Венде Льюис. А быть может, она уже закончила бы своё жалкое существование.

– Я вас не совсем понимаю, – Джессика вернула чашку на журнальный столик и пристально посмотрела на Венде.

– До знакомства с этой замечательной особой, я мечтала лишь об одном: выйти замуж за миллионера, а ещё лучше миллиардера и жить в своё удовольствие. Но, мой взгляд на жизнь изменился в один момент. Мы знали, что Джеймс ведёт с кем – то переписку, знали, что эта девушка жила не в Англии, но точно не могу сказать, откуда она прибыла в Ливерпуль. Тот вечер я помню очень хорошо. Я, Том и наши друзья отдыхали в пабе, позже туда пришёл Джеймс с Ней. Мы познакомились, я почему-то рассказала Ей о своих планах на жизнь, а Она лишь усмехнулась и ответила мне, что я могу и сама заработать миллиарды, а замуж надо выходить исключительно по любви. Она была уверена, что в каждом моменте жизни должен присутствовать кураж. Позже они с Джеймсом помогли мне стать лицом журнала «Высокая мода», после я перебралась в Париж, заработала свой первый миллион долларов, а за Николса вышла замуж исключительно по любви. Я безумно ей благодарна.

– Где же она сейчас? Что с ней произошло? – не понимала Джессика.

– Последний раз я видела её на съёмках клипа на песню «В тебя влюбился ветер», – ответила Венде. – Я слышала, что она работала в команде «Малышей в чёрном» ещё три года после съёмок, а затем произошла эта ужасная трагедия с Джеймсом и всё…

– Она пропала после аварии? – Джессика сделала вид, что записала информацию в блокнот.

– Насколько знаю я, да, – Венде прикоснулась пальцами к идеально накрашенным губам. – Знаете, Джессика, после аварии мы с Джеймсом стали очень редко видеться, так, лишь на нескольких светских приёмах. Как – то я спросила у него о той девушке, а он бросил на меня недоумевающий взгляд, совершенно не понимая, о ком я говорю. Хотя, ничего удивительного, – с грустью усмехнулась Хартли. – В нашу первую встречу после трагедии, он и меня – то не сразу узнал.

– Вас это не удивило?

– Лишь в первую минуту, а потом я поняла, человек пережил состояние комы, каких последствий мы от него хотим? Конечно, он очень отдалился, стал совершенно чужим, прекратил со мной всяческое общение. Раньше, мы каждый месяц вместе ездили в гости к нашим родителям, а после аварии Джеймс стал объезжать Ливерпуль стороной, практически перестал общаться с Мартой и Кристофером. Я не стала настаивать.

– Расскажите подробнее?

– Сказать, что он изменился, значит не сказать ровным счётом ничего. Он стал другим человеком, совершенно другим. От нашего ранимого, чуткого, нежного Джеймса не осталось и следа.

– А внешне Джеймс как – нибудь изменился, – с крайней осторожностью поинтересовалась Джессика, чтобы не вызвать подозрения.

– Может быть, покажется глупым, – слегка задумавшись, Венде посмотрела в потолок. – Но мне показалось, что он стал выше ростом, – Венде засмеялась и отмахнулась. – Не берите в голову.

– Нет, нет, это очень интересно, – улыбнулась Маккартни, стараясь не показывать своих эмоций по этому поводу, и решила сменить тему. – Так значит, эту девушку вы больше не встречали?

– Нет, – на лице женщины появилась грустная улыбка. – Я не понимаю, как авария могла повлиять на их отношения? Знаете, Джеймс безумно любил её. Наверное, так никто никого никогда не любил. Я не знаю, что там могло произойти ужасного, что смогло их разлучить. Знаете, Джессика, – Венде посмотрела на девушку. – Похоже, это всё, о чём я могла рассказать. У меня есть один совет: если для вас так важно найти эту девушку, действуйте. Не бойтесь, спросите о ней у самого Джеймса и смотрите в этот момент в его глаза, лишь сквозь них можно разглядеть всё то, что творится в душе человека.

– Огромное вам спасибо, Венде, – Джессика с благодарностью посмотрела на женщину и убрала в сумочку диктофон, блокнот и карандаш. Венде не рассказала о детстве Джеймса ровным счётом ничего, но Джессике и не надо было это слушать. Часть того, что хотела, она узнала. – Было очень приятно пообщаться.

– Взаимно, – Венде, как и Джессика, поднялась с кресла. – Заходите в гости в любой момент, я всегда буду рада, вновь вас увидеть, Джессика, – женщина крепко обняла Маккартни.

– Спасибо, мне очень приятно, – улыбнувшись, немного смутилась девушка.

– Всего доброго. Пьер вас проводит, – улыбнулась Хартли, ещё раз прижав к себе девушку.

Джессика вышла из резиденции Хартли и не спеша побрела по асфальтированной пешеходной дорожке вдоль безупречного газона. Иногда, она поднимала голову и смотрела в чистое безоблачное небо, улыбалась солнцу. Но в мыслях у девушки была сплошная путаница и очень много вопросов, с нетерпением ждущих ответов. Кто эта девушка? Куда она пропала? Почему, несмотря на безумную любовь, они с Джеймсом расстались? Почему все у кого было взято «интервью» помнят свою жизнь в мельчайших деталях, но как только речь заходит о таинственной любви Джеймса, у всех тут же наступает временная амнезия? Почему и сам Джеймс не помнит о ней, или не хочет вспоминать и считает Лорэлию своей единственной любовью во всей жизни? Лорэлия. Лорэлия Фокс – Лорэлия Эдриан. Кто она? Нужно подробнее узнать о ней.

Джессика незамедлительно приняла решение лететь в Лондон.

По прибытию в столицу Великобритании, Маккартни сразу же направилась по адресу, где прошло детство и молодые годы Лорэлии – в дом её родителей. Джессика не знала, что она ищет, но душа подсказывала ей, что она на правильном пути, хотя разум, как и обычно, пытался сбить с правильного пути.

В интернете Джессика нашла нужный ей адрес и уже стояла напротив дома родителей Лорэлии.

– Вы кого – то ищите, юная леди?

Джессика услышала незнакомый голос и обернулась. Около неё стояла очень старенькая женщина и мило улыбалась.

– Да, – Джессика улыбнулась в ответ. – Вы не знаете, кто живёт в этом доме?

– Знаю, но не помню как их фамилия, дорогуша, память уже не как раньше, мне, между прочим, через несколько месяцев исполнится сто два года, – похвасталась приятная старушка. – Меня зовут миссис Майер. А как твоё имя, красавица?

– Джессика, – с удовольствием представилась Маккартни. – Очень приятно, миссис Майер.

– И мне, Джессика, – Майер пожала дряхлой рукой нежную руку Маккартни.

– Значит, вы не в курсе кто проживает в этом доме? – Ещё раз поинтересовалась Джессика. Бабушка отрицательно покачала головой, облачённой в шляпку. Для своих лет женщина выглядела просто бесподобно. – Тогда, простите за беспокойство, – девушка улыбнулась и начала отдаляться от старушки.

– А раньше в этом доме жила семья Эдриан, – ностальгически произнесла Майер.

– Вы знали их? – Джессика вернулась обратно.

– Конечно, – усмехнулась старушка, тяжело, вздохнув. – Нелёгкая судьба выдалась их дочери – Лорэлии, хотя, прекрасная девчонка. Я их соседка и знаю всю историю этой семьи.

– Вся история не нужна, – засмеялась Джессика. – А вот почему у Лорэлии тяжёлая судьба я бы с удовольствием послушала, угостив вас пироженными и кофе, – Маккартни указала на кафе на другой стороне улицы.

– Не откажусь, – обрадовалась миссис Майер.

Джессика сразу поняла, что женщина одинока. Она даже не поинтересовалась, кто такая Джессика и почему она хочет знать информацию о Лорэлии. Миссис Майер нужно было просто говорить, неважно, о чём и неважно с кем, на такие действия людей толкает лишь одиночество.

Джессика Маккартни и миссис Майер заняли столик у окна в уютном, тёплом кафе. Джессика заказала две чашки кофе и несколько пироженных.

– Когда – то очень давно я и сама пекла такие вещи, – старушка аккуратно взяла в руки пироженное. – Боже, как же давно это было. Будто в прошлой жизни.

– Миссис Майер, а вы поддерживаете общение с Лорэлией? – Джессика осторожно направила разговор в нужное ей русло.

– Нет, – усмехнулась Майер. – Девочке очень многое пришлось пережить.

– Я вас не совсем понимаю, – Джессика сделала глоток горячего кофе без сахара. – Лорэлия с отличием окончила школу, стала престижным, востребованным адвокатом, вышла замуж за легенду рока – Джеймса Фокса. В чём же плоха её жизнь?

– Да, легенда рока – Джеймс Фокс, – усмехнулась старушка. – Только вот не каждому известно, что Лорэлия вышла за него замуж лишь по той причине, что он похож на нашего Джонни.

– Что простите? – Джессика была обескуражена этой новостью. – Я не понимаю. Расскажите.

– Когда Лорэлия и её родители переехали в Лондон, она познакомилась с чудным пареньком, его звали Джон Мэй, – начала увлекательный рассказ миссис Майер. – Сначала они просто дружили, а потом началась юношеская, красивая любовь. Джон очень часто бывал в гостях у семьи Эдриан, а Аманда и Кевин относились к нему как к родному. А вот у Джона был такой отец, что не пожелаешь и врагу – Билл Мэй, но мама была такая же чудесная, как и сам Джон – Сьюзен Мэй. Был в этой семье и старший сын – Стюарт Мэй, копия своего отца. Билл всех держал в ежовых рукавицах, диктовал, как одеваться, с кем общаться, что есть и вообще, как жить. У Джона был бунтарский характер, но и его Биллу удалось сломать. Джонни всегда хотел играть на гитаре, но отец настоял, чтобы он стал хирургом. Сделал всё, чтобы развести его с Лорэлией, лишил близких друзей. Наша девочка Лорэлия окончила школу, потом получила профессию, но так и не стала счастливой.

– А, этот парень – Джон, что стало с ним? – Джессика сгорала от любопытства.

– Он устроился на работу в клинику к …, – Майер жестикулировала рукой, пытаясь вспомнить имя. – О, Боже, память! Он ещё был знаменитым хирургом, – старушка стучала пальцами по лбу в надежде вспомнить. – Ещё он вывел из комы мужа Лорэлии – Джеймса Фокса.

– Питер Миллс? – предположила Джессика.

– Да! – радостно воскликнула миссис Майер. – Питер Миллс. Джон работал у него. Он стал Питеру, как родным сыном. Питер старался во всём помочь ему. Но всё равно не уберёг. Когда Джону было двадцать четыре года, он сделал не удачную операцию, сел за руль в нетрезвом виде и попал в аварию…, – старушка замолчала. Она посмотрела на Джессику и её выцветшие голубые глаза наполнились слезами. – Джон погиб. Лорэлия была у него на похоронах, она очень сильно плакала, у неё случился нервный срыв. Она всегда любила Джона, как и он её, а за Фокса вышла замуж, лишь потому, что он был похож на Джона.

– Что значит, похож? – Джессика всё крепче сжимала в руках чашку кофе. Он был горячим и обжигал нежные руки, но Маккартни не замечала боли.

– Внешне, конечно, – уточнила миссис Майер. – Не очень сильно, но сходство было на лицо.

– Как выглядел Джон Мэй? – поинтересовалась Маккартни.

– Черноволосый, худой, долговязый, зеленоглазый мальчишка, – попыталась дать более точное описание Майер. – Он носил очки и зачёсывал густые волосы назад. Всегда слегка горбился.

– У вас случайно нет его фотографии?

– Откуда, дорогуша? – усмехнулась старушка и с аппетитом доела пироженное.

– Жаль, – расстроилась Джессика. – Джон умер, и что же произошло с его семьёй?

– Мы думали Сьюзен отправиться вслед за ним, – глаза Майер вновь наполнились слезами. – Настолько она была плоха. Но её поддержал этот врач – Питер Миллс, помог ей вернуться к жизни, а после, когда Билл, наконец, оставил Сьюзен в покое, женился на ней. Они прожили долго и счастливо, Джеймс в какой – то степени заменил ей Джона. Он относился к ней, как к родной матери. И сейчас, они с Лорэлией очень часто бывают на их могилах. Всегда приносят свежие цветы. Вот, пожалуй, и всё, милочка, – старушка смахнула предательскую слезу с морщинистой щеки и бросила недовольный взгляд на часы. – О–о–о, мне уже пора, дорогая, – миссис Майер поднялась из – за стола. – Было приятно с тобой пообщаться, – добродушно улыбнулась она.

– Спасибо. И мне, миссис Майер, – Джессика улыбнулась в ответ, поднялась со стула и взглядом проводила женщину к выходу.

Затем Джессика вновь опустилась на стул, посмотрела в окно и глубоко задумалась.

Чем дальше она заходит в своём расследовании, тем интереснее и очень странно начинают развиваться события. Некий Джон Мэй, который похож на Джеймса Фокса, погибает именно в тот момент, когда и Джеймс попадает в аварию. После трагедии Джеймс меняется до неузнаваемости, меняется не только внутренне, но и внешне: рост становится больше, череп носит другое строение, глаза иногда меняют цвет с карего на зелёный, именно такой цвет был у неизвестного Джона Мэя. Джеймс практически забывает о своих родителях, но совершенно чужая женщина становится ему матерью и эта женщина – мама Джона Мэя. Джеймс не помнит девушку, которую любил до аварии и женится на Лорэлии, любви всей жизни Джона Мэя. Слишком много присутствия Джона Мэя в жизни Джеймса Фокса. Питер Миллс увозит Джеймса из страны и во время реабилитации никого к нему не подпускает. А, что если Джеймс Фокс – это…

По спине Джессики пробежала холодная дрожь. На аккуратном, маленьком лобике появилась испарина. Нет, нет, этого не может быть. Боже! Если под именем Джеймса Фокса скрывается совершенно другой человек, тогда настоящий Джеймс.… Нет! Джессику зазнобило. У девушки в одно мгновение поднялась высокая температура.

Вдруг раздался звонок сотового телефона, лежавшего на столе. Джессика вздрогнула и, немного придя в себя, посмотрела на экран дисплея. Там высветилось «Джеймс Фокс». Испуганная Маккартни смотрела на звонящий телефон и не знала, что делать. Ей было страшно начинать диалог с Джеймсом. Но если избегать его, то это вызовет подозрения, а она ещё ни в чём до конца не уверена, всё просто лишь её догадки.

– Алло, – обычным голосом ответила Джессика.

– Привет, дорогая, – послышался в трубке голос Джеймса. – Ты совсем куда – то пропала. Как дела с фондом?

– Дела отлично, – попыталась говорить непринуждённо Маккартни. Ей казалось, что Джеймс чувствует, что она «копает» под него.

– Здорово, – засмеялся в трубку Джон. – Как погода в «городе ангелов»?

– Э–э–э, – Джессика не знала, что ответить. – Знаешь, Джеймс, я не в Лос–Анджелесе. Я у подруги. В.., – Джессика посмотрела в окно на Биг–Бен. – В Париже.

– Может быть, тогда заедешь в гости, на обратном пути? – поинтересовался Джон.

– Нет, – испуганно отказалась Джессика. Сейчас ей не хотелось встречаться с Джеймсом. Она не знала, как себя вести, не знала о чём говорить. Ей надо было время, чтобы всё обдумать, прийти в себя. – Меня уже бабушка в студии заждалась, а дома родители. Давай увидимся позже, Джеймс.

– Хорошо, дорогая, как скажешь, – ответил Джон. – До встречи.

– До встречи, Джеймс, – тихо произнесла Джессика и отложила телефон в сторону.

Глава 9

Джессика Маккартни стояла напротив небольшого двухэтажного коттеджа. Аккуратный домик был обособлен от других домов. Около уютного жилища располагались несколько деревьев, под тенью которых, находилась деревянная резная скамейка для отдыха, а неподалёку красовался тихий пруд – излюбленное место белых лебедей.

Джессика не знала, где она находилась, но в её душе на мгновение поселилось чувство абсолютного счастья. Маккартни посмотрела в васильковое небо, закрыла карие глаза и улыбнулась солнцу.

Вдруг её роскошных волос бережно прикоснулось дуновение тёплого ветра. Девушка бросила взгляд на скамейку.

Там, закинув ногу на ногу и положив одну руку на спинку скамьи, сидел молодой человек в чёрном пальто и улыбался Джессике мягкой улыбкой с лёгкой долькой грусти.

– Джеймс, – обрадовалась Маккартни и незамедлительно направилась к нему.

– Здравствуй, Джессика, – поприветствовал мужчина, с безграничной нежностью в голосе.

– Здравствуй, Джеймс, – Джессика осторожно присела рядом с молодым человеком.

– Как ты поживаешь, дорогая? – поинтересовался Джеймс, слегка прикоснувшись рукой к распущенным волосам девушки.

– Я,… я не знаю, Джеймс, – она прикрыла глаза и почувствовала лишь лёгкое прикосновение теплого ветра на своей щеке. – Я узнала, что ты – это вовсе не ты, а какой – то Джон Мэй. Это правда, Джеймс?

– Это, правда, – в улыбке Джеймса заблудилось ещё больше грусти.

– Значит, – Джессика пристально посмотрела на Фокса, коснувшись его руки. – Ты умер? Ты погиб в той аварии?

– Я здесь, с тобой, где правит вечность…. Не умер я, я вновь живу… – произнес Джеймс и неожиданно, словно взорвавшись, превратился в тысячу красивейших бабочек, которые начали порхать над Джессикой.

И девушка, словно завороженная, наблюдала за этим необыкновенным волшебством.

Джессика открыла глаза. Она находилась в своей кровати в доме Роберта и Джулии в Лос–Анджелесе. Сладко потянувшись, девушка отправилась в ванную комнату. Улыбка так и не покидала её прекрасного лица. Джессика уже привыкла встречаться с Джеймсом в своих снах и перестала считать это странным явлением.

Маккартни не видела Джона Мэя на протяжении нескольких недель. За это время она уже была полностью уверена в том, что Джеймс Фокс – самозванец. Всё это время, девушка сравнивала фотографии Джеймса до аварии и после, внимательно читала его интервью и просматривала видео с концертов. Сомнений не осталось. Вопрос лишь в том, что теперь ей делать с этими знаниями? Теперь она точно знала, почему не испытывала тех, добрых чувств, к сегодняшнему, подставному «Джеймсу» и, которые пробуждались в ней при виде другого, молодого Джеймса, настоящего. Но вот на душе почему-то было светло и радостно. Почему? Ведь Джеймс погиб, хотя, в её снах он говорит обратное. Джессика совсем запуталась. Но одно она знала точно: она благодарна Джону Мэю. Если бы не этот человек с великой душой, то многих поклонниц Джеймса просто уже не было бы в живых, они отправились бы следом за своим идолом. Джон, сам этого не понимая, спас миллионы жизней и только за это нужно быть ему безгранично благодарными. Жаль, что это далеко не каждому дано понять. Поэтому, Джессика решила молчать.

Приняв горячий душ, девушка спустилась в гостиную, она поняла, что родители в офисе и решила приготовить себе завтрак. Её остановил звонок в дверь. Джессика открыла её. За порогом никого не было, лишь у её ног стояла красивая коробка средних размеров. В недоумении Маккартни подняла её, она оказалась очень лёгкой. Девушка занесла коробку в дом и закрыла ногой дверь. Сгорая от любопытства, Джессика сняла бант и открыла коробку. Из неё вылетело, наверное, десятков пять разноцветных больших бабочек, совсем как те, в которые превратился Джеймс. Джессика широко улыбнулась, прикрыв аккуратный ротик руками, она не верила своим глазам. Уже второй раз происходит такое. То, что Джеймс оставляет ей во сне, материализуется в жизнь. И как такое может быть? Немного оправившись от приятного шока, девушка заглянула в коробку. На её дне она обнаружила открытку.

– Мы будем возвращаться вновь

К своим любимым ниоткуда

И новой встречи ждать, как Чуда,

Когда вернёмся в никуда, – открыв её, прочитала Джессика.

Девушка закрыла открытку и глубоко задумалась над прочитанными словами. В реальность её вернул очередной, дерзкий звонок в дверь. Маккартни отложила открытку в сторону и открыла дверь. За ней стоял Алан Сендлер.

– Мистер Сендлер? – удивлению девушки не было предела.

– Здравствуйте, Джессика, – поприветствовал Алан, опираясь на трость. В его глазах промелькнуло явно выраженное чувство вины. – Можно войти?

– Да, конечно, здравствуйте, – от неожиданности, Джессика немного заикалась.

Алан вошёл в просторную гостиную. Тем временем бабочки уже обосновались на шторах, потолке и мебели.

– Необычно, – Алан улыбнулся осматриваясь. – Но очень красиво.

– Да, вы правы, – улыбнулась Джессика. – Мне сделали сюрприз.

– Восхитительный сюрприз, – отметил Сендлер.

Повисла неловкая тишина.

– Знаете, я собиралась завтракать, присоединяйтесь ко мне, – радушно предложила Джессика.

– С удовольствием, – улыбнулся Алан. С его души будто упал огромный, тяжёлый камень. Мужчина не знал, как Джессика отнесётся к его визиту, но эта девушка оказалась ещё лучше, чем он мог себе представить.

Алан устроился на удобном стуле за обеденным столом, Джессика приступила к приготовлению завтрака.

– Как миссис Сендлер? – поинтересовалась она.

– Уже намного лучше, – улыбнулся Алан. – Она приступила к лечению и…

Алан рассказывал Маккартни об Элизабет, она готовила завтрак и внимательно смотрела на него. Сендлер очень изменился с их последней встречи, помолодел, стал намного ухоженнее, от него веяло приятным парфюмом.

– Вы стали выглядеть намного лучше, мистер Сендлер, – Джессика поставила перед мужчиной чашку ароматного кофе и тарелку с глазуньей.

– Это всё благодаря вам Джессика, – смущённо улыбнулся «дерзкий» Сендлер. – Алкоголь ещё никому не шёл на пользу. Я чуть не погубил не только себя, но и любимую женщину. Элизабет была смертельно больна, а я не замечал этого, я лишь тешил своё самолюбие. Я знаю, это вы помогли нам, вы перечислили деньги на лечение Элизабет. Что я могу для вас сделать?

– Просто берегите себя и Элизабет, – улыбнулась Джессика, сделав глоток зелёного чая. – Мистер Сендлер, зачем вы приехали?

– Поблагодарить вас, – ответил Алан.

– Хорошо, – Джессика сделала ещё один глоток из чашки и пристально посмотрела на Алана. – А ещё зачем?

Алан поперхнулся чаем. От этой девушки, действительно, было ничего не скрыть.

– Джессика, я очень долгое время пил, но виски ещё не успело съесть весь мой мозг, я не дурак, я знаю, что вы копаете под Джеймса Фокса, – произнёс мужчина.

– Вы несёте бред, мистер Сендлер, – Джессика пыталась оставаться безразличной. – С какой стати мне это делать?

– Вы что – то знаете, – утверждал Алан. – Знаете то, чего не знаем мы все.

Джессика, молча, отвела взгляд в сторону.

– Джессика, пожалуйста, – взмолился Алан, взяв её руку своей дряхлой рукой. – Он был моим другом. Он был одним из моих близких людей. Я должен знать, почему он превратился в такую змею? Почему он предал меня?

– Ваш друг вас не предавал, – Джессика внимательно посмотрела в тусклые глаза Сендлера. – Джеймс Фокс мёртв. Мёртв уже на протяжении сорока шести лет.

– Что? – чуть слышно прошептал ошарашенный Сендлер. – Что вы сказали?

– Идёмте со мной, – Джессика поднялась со стула и потянула Алана за собой.

Вскоре они оказались в комнате девушки. На её столе лежали негативы фотографий Джеймса и Джона, на которых было видно невооружённым глазом, насколько разное строение черепа у этих людей. Алан, с непередаваемым страхом в глазах смотрел на фотографии, а Джессика тем временем рассказывала ему, как она пришла к своим выводам.

– И что теперь мы будем делать? – поинтересовался шокированный Алан, когда девушка закончила рассказ.

– Ничего, – улыбнувшись, ответила Джессика.

– Что? Как? – Алан был в недоумении. – Этот Мэй дурит всю планету, а мы будем бездействовать?

– Он не только её «дурит», – ещё шире улыбнулась Джессика. – Он ещё и спас её. Миллионы поклонниц Джеймса живы, у них появились дети, они счастливы. Если бы они узнали, что Джеймс мёртв, то незамедлительно отправились бы вслед за ним. Понимаете, мистер Сендлер?

– Да, – Алан глубоко задумался над этим вопросом и осознал, что Джессика права.

– Теперь вы знаете, что Джеймс вас не предавал, – улыбнулась Маккартни. – Но у меня осталось ещё одно не законченное дело. Мне необходимо узнать, куда пропала девушка Джеймса, та с которой он был до аварии. Вы что – нибудь о ней знаете?

– Нет, – ответил Алан, резко ощутив боль в области затылка. – К сожалению, я не помню, как она выглядела и как её имя, но я знаю, одно: Джеймс безумно любил её и хотел на ней жениться. В тот роковой вечер перед аварией, он показывал мне кольцо, он хотел сделать ей предложение. О, Боже, Джеймс, – Алан заплакал. – Сколько лет я ненавидел тебя. Я прошу, прости меня, дружище, – Алан упал на колени.

Джессика смотрела на это зрелище, и на её глаза навернулись слёзы.

– Мистер Сендлер, прошу вас, – девушка помогла Алану подняться. – Вы в порядке?

– Да, да, простите, Джессика, – Алан вытер слёзы. – Это всё провернул Питер Миллс?

– Думаю, да, но ещё ничего точно не знаю, – ответила Джессика. – Я буду держать вас в курсе дела, но, вы должны пообещать мне, что всё, о чём вы сегодня узнали, останется только между нами.

– Да, Джессика, я обещаю. Это самое малое, что я могу для вас сделать, – честно пообещал Алан.

– Спасибо, – улыбнулась Маккартни и крепко обняла мужчину, разглядев в его глазах огромное чувство благодарности за доверие к нему.

Джессика проводила Алана и осталась, целиком уверена в том, что он сохранит их тайну. Маккартни посмотрела вслед удаляющемуся Сендлеру и улыбнулась, её согрела мысль о том, что она реабилитировала Джеймса Фокса в глазах лучшего друга.

Вдруг раздался звонок мобильного телефона, который лежал на журнальном столике в гостиной. Джессика взяла его в руки. «Джеймс Фокс» высветилось на дисплее. Девушка довольно улыбнулась. Сейчас она была полностью готова говорить и слушать Джона Мэя.

– Алло, – произнесла Джессика в трубку.

– Дорогая, привет, – послышался приятный баритон Джона.

– Привет, Джеймс, – Джессика вела себя играючи.

– Я соскучился, довольно давно тебя не слышал.

– Я тоже, Джеймс.

– Знаешь, мы с Лорэлией через два дня устраиваем приём, речь пойдёт о наших фондах. Мы очень хотим тебя видеть.

– Конечно, Джеймс. Завтра же вылетаю в Лондон.

– Отлично. Ждём с нетерпением.

– До встречи, – Джессика положила трубку и хитро улыбнулась. Всё складывалось как нельзя лучше. Девушка желала одного, найти доказательства тому, что Джеймс Фокс самозванец. Пусть она не хотела выставлять это на всеобщий суд, но ей было необходимо сделать это для себя самой.

Держа в руках небольшую дорожную сумку, Джессика Маккартни нажала на кнопку звонка особняка семьи «Фоксов» и посмотрела на вечернее Лондонское небо. Оно хмурилось. Начал накрапывать мелкий дождь, похоже, всё это было предвестником грозы. Джессика слегка поежилась и в этот момент перед ней открылась дверь особняка. За порогом стоял Джон и мило улыбался, казалось, он с нетерпением ждал приезда девушки. Мужчина был облачён в официальный костюм и галстук.

– Привет, дорогая, – Джон обнял Джессику и, притянув к себе, завёл внутрь дома.

– Привет, Джеймс, – улыбнулась Джессика, внимательно рассмотрев мужчину. – Ты куда – то уходишь?

– Да, нас с Лорэлией пригласили на одно очень важное мероприятие, – ответил Мэй. – Прости, что это совпало с твоим приездом. Мы просто не могли отказаться.

– Ничего страшного, – улыбнулась Маккартни. – Я всё понимаю.

– Джессика, привет, – в гостиную, в роскошном платье в пол, спустилась Лорэлия и слегка обняла девушку. – Как мы рады тебя видеть.

– Взаимно, Лорэлия, – ещё шире улыбнулась Джессика и поставила сумку на пол.

– Дорогая, – Джеймс посмотрел на сумку девушки, а затем перевёл взгляд на неё саму. – Вся прислуга распущена, придётся тебе самой позаботиться о себе, пока нас не будет. Мы вернёмся глубоко за полночь.

– Что? – Джессика слушала Джона и не верила своему счастью. Весь дом был в её распоряжении. – Прекрасно, в смысле, конечно, хорошо, – заикалась довольная авантюристка.

– Тогда до встречи, – Джон осторожно коснулся губами щеки Джессики, и они с Лорэлией покинули особняк.

Джессика осталась в доме одна, и лишь крепкие парни из охраны Джона и Лорэлии находились в отдельном небольшом помещении на территории особняка.

Маккартни поднялась в комнату для гостей и недолго думая, принялась за дело. Под покровом тёмной ночи Джессика спустилась вниз и вошла в кабинет Джона. Что она искала? Это даже для неё было пока загадкой. Ничего конкретного, просто какое – то доказательство лжи Джона. Кабинет был небольшой и уютный: деревянный, узорчатый стол, вращающееся кресло хозяина кабинета, шкафы с огромным количеством книг разных жанров, кожаный диван и камин. Не включая свет, пользуясь лишь фонариком телефона, Джессика обследовала весь кабинет. Ничего. Ничего того, что указывало бы на то, что Джеймс Фокс самозванец. Джессика опустилась на диван и задумалась. Джон Мэй изображал Джеймса на протяжении более сорока лет, он очень умный человек, поэтому он не мог хранить тайны в кабинете. Тогда где? И вдруг Джессика вспомнила, как однажды Джон рассказывал ей, что самое «тёплое» место в доме для него это спальня.

Маккартни вновь поднялась на второй этаж и подкралась к комнате Джона и Лорэлии. Девушка набрала в лёгкие побольше воздуха и толкнула дверь, та не поддалась.

– Что ж, я даже ни сколько не огорчена, – произнесла в тишине Джессика. – Даже наоборот, а то всё шло слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Маккартни вернулась в свою комнату, она находилась по соседству с комнатой «Фоксов». Девушка выглянула в окно. За ним шёл сильный дождь, на улице было довольно жутко: кроны деревьев, растущих на территории особняка, безжалостно качал ветер, изредка гремел гром, и сверкала молния. Но другого выхода не было. Отругав себя за то, что не всегда надо надевать обувь на каблуках, Джессика избавилась от туфлей и вылезла в окно. Панически боясь высоты, девушка стояла на карнизе, прижавшись спиной к холодной и мокрой стене дома, а крупные капли дождя, подгоняемые ветром, беспощадно били её по лицу. Не помня себя от страха, Маккартни медленно, неуверенно продвигалась по карнизу к окну комнаты Джона. Наконец, цель была достигнута. Джессика легко открыла окно и с грохотом буквально ввалилась в комнату.

– Чёрт, – выругалась Джессика и закрыла окно.

В спальне было очень темно. Телефон девушка забыла у себя в комнате.

– Чёрт, – ещё раз произнесла она, поняв, что придётся в темноте рыться в вещах Джона.

Джессика открыла одну из прикроватных тумбочек. В ту же секунду оттуда высыпалась гора старых фотографий. Маккартни взяла в руки самую верхнюю и, поднеся её к окну, всмотрелась в лицо человека изображённого на ней. Со старого, потёртого фото на Джессику посмотрел худощавый паренёк в очках, копна его густых волос была зачёсана назад и открывала аккуратный лоб. Он был похож на Джеймса Фокса, но Джессика сразу же узнала в нём человека описываемого миссис Майер. Сомнений не было – это Джон Мэй.

– Вот оно, – довольно улыбнулась Джессика. – Какая же ты молодец, Джессика.

– Браво, браво.

В тишине послышался мужской голос. Джессика вздрогнула и выронила фотографию.

– Кто здесь? – от страха спина Маккартни покрылась холодным потом, а ноги будто скрутили железные пруты.

– А я думал, ты вынесешь дверь, но ты, действительно, не ищешь лёгких путей.

Голос, доносившийся из темноты, был чем – то похож на голос Джеймса.

– Джон? Джон Мэй?– в панике Джессика пыталась разглядеть в темноте хозяина приятного баритона.

– Конечно.

В комнате зажёгся свет. Возле выключателя стоял Джон Мэй и улыбался девушке во все тридцать два зуба.

– А ты, действительно, Джессика, очень смелая девушка, – констатировал Джон. – Ты же до ужаса боишься высоты. Знаешь, было забавно наблюдать, как ты карабкалась по карнизу, а потом ввалилась в комнату, – Мэй невольно улыбнулся. Джессику это разозлило, она хотела что – то сказать мужчине, но он остановил её. – Не надо, дорогая, я знаю, что ты скажешь. Ты скажешь, что, наверное, мне было бы приятно увидеть тебя лежащей в красном платье в чёрном гробу обложенной белыми лилиями. У тебя чёрный юмор. Отвечаю тебе, нет, мне было бы неприятно.

– Откуда ты знаешь, что я хотела сказать? – Джессика была ошарашена, Джон прочитал её мысли. – И откуда ты знал, что я сегодня буду здесь, у тебя в комнате?

– Да, я знал, – подтвердил Джон. – Откуда? А как ты узнала, что я не Джеймс? Кто подсказал тебе?

Джессика, молча, внимательно смотрела Мэю в глаза.

– Что же ты молчишь? – улыбка покинула лицо Джона, на нём появилась глубокая усталость. – Джеймс? Ведь так? Джеймс приходит к тебе во снах, он разговаривает с тобой, обо всём тебе рассказывает? Так?

– Так, – прошептала девушка. – Как ты узнал об этом?

– Потому что и ко мне он приходит, – ответил Джон. – Уже на протяжении сорока лет.

– Но…, – начала Джессика.

– Нет, – грубо перебил её Джон и, убрав с глаз линзы, резко швырнул их в сторону. – Я ждал тебя сорок лет, и вопросы буду задавать я!

– Ждал меня? – ничего не понимала напуганная Джессика. – Что это значит?

– Не прикидывайся! – крикнул Джон.

– Не повышай на меня голос! – Маккартни не осталась в долгу. – Я, правда, ничего не понимаю, объясни мне.

– Хорошо, – немного успокоился взбешённый Мэй. – Песню «Человек из ниоткуда» написал Джеймс. Он спел мне её в моём сне и показал тебя. На протяжении всех сорока лет он твердил мне лишь об одном, что я должен дождаться некую Джессику Маккартни, а она непременно появиться в моей жизни. В тот день, когда ты пришла на мой концерт, я уже знал, что встречу тебя, ведь накануне Джеймс предупредил меня об этом. Я знал, что ты пойдешь, сегодня, в мою комнату на поиски доказательств, Джеймс мне сказал об этом. Кто ты Джессика? – Джон был на грани безысходности.

– Я не знаю, Джон, – Джессика не верила собственным ушам. – Я думала, ты ответишь мне на этот вопрос, – Маккарти присела на край кровати. – Сколько я себя помню, Джеймс всегда был где – то рядом. В детстве я видела его, он приходил ко мне тёплым ветром, он был облачён в чёрное пальто. Когда я стала старше, он начал являться ко мне во снах.

– Джеймс любит тебя, Джессика, – Джон присел рядом с девушкой. – Он сам мне об этом сказал.

– Кто он? – на глазах у девушки заблестели слёзы кристальной чистоты. – Кто он для меня?

– Не знаю, моя девочка, – Мэю стало жалко Джессику. Он обнял её.

– Я так устала, Джон, я так устала, – она уткнулась в его плечо и разрыдалась. – Спасибо тебе, Джон, – всхлипывала Маккартни. – Спасибо, что ты есть. Спасибо, что ты спас огромное количество девушек Земли от суицида.

Джон улыбнулся и крепче прижал к себе рыдающую девушку. Столько лет Мэй ждал появления некой Джессики и тихо ненавидел её. Сейчас душа Джона будто освободилась от тяжёлой ноши. Он понял, что Джессика ни в чём не виновата. Больше того, она сама не может найти себя в этом мире, не может понять, кто она и кто для неё Джеймс Фокс. Джеймс мучает не только его, но и Джессику. Они оба не могут понять, чего же он всё – таки от них хочет?

Глава 10

За окном властвовала лунная ночь. Джессика Маккартни стояла в своей комнате особняка Роберта и Джулии Маккартни. Девушка внимательно смотрела на большую фотографию Джеймса Фокса, висевшую на стене. Вдруг Джеймс улыбнулся ещё шире, он ожил на портрете.

– О, Боже, – Джессика заметила это, и по её спине пробежала холодная дрожь.

В следующую секунду молодой Фокс исчез с портрета, оставив полотно абсолютно пустым. Джессика почувствовала на себе чей – то взгляд и лёгкое дуновение тёплого ветра. Девушка обернулась. Перед ней стоял молодой человек в чёрном пальто.

– Джеймс, – вздрогнула Джессика.

– Послушай меня, – Джеймс схватил Маккартни за плечи. На этот раз она почувствовала его прикосновения. Он уже не был ветром, он стал осязаем. Она физически чувствовала тепло его рук. – Ты должна вскрыть могилу Джона Мэя. Немедленно. Он тебе в этом поможет.

– Что? – Джессика ничего не понимала.

– Не время задавать вопросы, дорогая – Джеймс прижался своим лбом ко лбу Джессики. – Время действовать.

Джессика открыла глаза. По её спине скатывались капельки ледяного пота. Она посмотрела на фотографию Джеймса. Он был на полотне. Вдруг раздался звонок сотового телефона. От неожиданности и впечатлений от сна девушка вскрикнула. Маккартни взяла телефон в дрожащие руки. На дисплее высветилось «Джеймс Фокс».

– Да, Джон, – удивлению Джессики не было предела. Она взглянула на часы, было далеко за полночь.

– Собирайся, Джессика, – без какого – либо приветствия произнёс взволнованный Джон. – Он хочет, чтобы мы вскрыли мою могилу.

– К тебе он тоже приходил? – поинтересовалась напуганная Джессика, натягивая джинсы.

– Да, поэтому вылетай в Лондон первым же рейсом, встретимся на кладбище, – Джон положил трубку.

Ночь была довольно тёмной. На Лондонском, и без того хмуром небе, собрались облака. Полная луна лишь изредка выглядывала из – за туч посмотреть всё ли в порядке на Земле.

Джессика Маккартни стояла возле надгробия и внимательно всматривалась в фотографию худощавого паренька на нём.

– Привет.

Джессика вздрогнула и практически с помощью прыжка обернулась. Напротив неё с двумя лопатами и ещё некоторыми инструментами стоял Джон Мэй.

– Привет, – злясь, поприветствовала напуганная девушка. – Что это?

– Лопаты, – ответил Джон, взглянув на инструменты.

– Почему их две? – не поняла Джессика.

– Странный вопрос, – Мэй тоже был не в самом лучшем расположении духа. – Для меня и для тебя.

– Ты сумасшедший что ли? – огрызнулась Маккартни. – Хочешь, чтобы мы вдвоём её копали?

– Конечно, нет, мисс Маккартни, – съязвил Джон. – Давай позовём бригаду рабочих. Ты осознаёшь, что то, что мы делаем – незаконно? Скажи спасибо, что согласился тебе помочь. Это ты втянула меня во всё это. Это ты ему нужна, – возмутился Джон и протянул Джессике лопату.

Пару секунд Джессика задержала на инструменте взгляд метающих молнии карих глаз, а затем со всей силы толкнула мужчину.

– Самозванец! – крикнула она. – Ненавижу тебя! Сорок шесть лет ты скрывал свою лживую душу под именем величайшего мужчины на планете.

– Что я слышу, – засмеялся Мэй, посмотрев на разъяренную девушку. – А ещё совсем недавно я был человеком, спасшим миллионы от суицида. Какая вы непостоянная, мисс Маккартни.

– Иди к чёрту, – огрызнулась Джессика и начала демонстративно раскапывать могилу.

– Признай, что ты понимаешь, что я ничуть не хуже твоего Джеймса, а возможно даже лучше. Ты думала, это он такой правильный: обожает животных, вегетарианец, безумно любит жену. А это не он, это я, и тебя злит этот факт, – Джон тоже принялся за работу.

– Вот чушь, – прошептала Джессика. – Джеймс не хуже тебя.

Вот так за непрерывной дискуссией, меняя гнев на милость и обратно, «копатели» закончили работать, когда на линии горизонта появились первые лучи солнца.

– У меня сейчас руки отвалятся, – почти плача простонала Джессика.

– Осталось совсем немного, – успокоил уставший Джон. – Уже показался гроб.

– Зачем Джеймсу это надо? – никак не могла понять Маккартни.

– Это я у тебя хотел спросить, – отозвался вспотевший Мэй. – Он тебя преследует.

– Прекрати, а то я… – Джессика бросила лопату.

– Тише, – Джон тоже бросил орудие труда и неожиданно столкнул девушку в могилу.

Джессика с криком, кубарем скатилась вниз по мокрой земле и упала на гроб.

– Ты сумасшедший? – крикнула до ужаса напуганная Джессика со дна могилы.

– И вовсе нет, – Джон взял топор и осторожно спустился к девушке.

– Что ты делаешь? – поинтересовалась она у мужчины.

– Мы же не сможем вдвоём поднять гроб наверх, значит, будем вскрывать его здесь, – пояснил Джон, начав рубить гроб.

– Зачем ты меня скинул сюда? Я не хочу этого видеть.

– Предлагаешь мне одному любоваться косточками твоего Джеймса? Ну, нет, милая, составишь мне компанию.

За несколько минут Джон справился с гробом и начал поднимать крышку. Джессика закрыла глаза перепачканными в земле руками.

– Вот это, да, – только и смог произнести Джон. В его голосе слышалось нескончаемое удивление. – Смотри.

– Нет, – Джессика сильнее зажмурила глаза.

– Джессика, открой глаза, здесь нет ничего.

– В смысле, ничего страшного?

– В смысле, вообще ничего.

– Что? – Джессика убрала руки от лица и открыла глаза. – О, мой Бог.

Гроб оказался пустым. На его дне лежала открытка. Джон поднял её и протянул девушке. Джессика взяла открытку и дрожащими губами прошептала то, что в ней было написано:

«Не умер я, я вновь живу…»

Часть третья.

Так не бывает.

Удачи нет и веры нет,

Уже иссякли все надежды,

Но мы – великие Невежды

За Чудо Мир благодарим.

Глава 1

– Ты вновь грустишь.

– Всё в порядке, тебе всего лишь показалось.

– Вовсе нет. Прошло уже пять лет, тебе необходимо взять себя в руки.

– Я же говорю, у меня всё отлично.

– Не думаю. На протяжении всего этого времени ты мрачнее тучи, ты потеряна, ты не видишь смысла в каждом прожитом дне.

– Да, да, да! А как бы ты вёл себя на моём месте?

– Я не на твоём месте.

– Он бросил меня, понимаешь? Бросил!

– Всё не так.

– А как?

– Он не бросил, а дал тебе шанс жить нормальной жизнью. Он перестал тебя преследовать, так радуйся этому, теперь ты можешь вздохнуть спокойно.

– Ничего ты не понимаешь! Мне плохо без него. Я практически умираю. Нет, я уже мертва, мертва на протяжении пяти лет.

Джессика Маккартни вскочила с горячего белого песка и, не снимая нежно – голубого сарафана, побежала навстречу волнам Тихого океана. Джон Мэй посмотрел ей вслед, пощурился от яркого солнца и тяжело вздохнул.

Незаметно пролетели пять лет после того, как Джессика и Джон вскрыли могилу Джеймса. С тех пор, они стали лучшими друзьями, все тайны, печали и радости делили пополам. На протяжении всех этих лет Джеймс не снился Джессике ни разу.

После того, как Маккартни увидела перед собой вместо останков великого музыканта пустой гроб, она замкнулась в себе. Не понимала, где тогда тело Джеймса, её душу преследовала только одна мысль: а что если Джеймс жив? Но разум считал душу сумасшедшей и находил на этот счёт другие объяснения. Какие? Похоже, что этого он и сам ещё не до конца понимал.

Недалеко от заброшенного пляжа лихо припарковался гоночный жёлтый автомобиль. Машина ещё немного «поревела», а затем мотор утих, и из автомобиля вышел Энтони Льёрентэ. Молодой человек слегка приподнял с глаз чёрные очки и, заметив Джона, незамедлительно направился к нему.

– Привет, Джеймс, – улыбнувшись, Тони протянул руку Джону.

– Здравствуй, Тони, – Мэй улыбнулся в ответ и пожал руку парню. – Ты за Джессикой?

– Что – то вроде того, – уклончиво ответил Энтони.

– Она купается, – Джон указал в сторону океана.

– Сейчас что, так модно? – Энтони заметил, что девушка барахтается в солёной воде, не сняв платья.

– Это у вас надо поинтересоваться, молодёжь, – засмеялся Мэй. – Сейчас сам у неё и спросишь, – Джон посмотрел на Маккартни. Она, медленно и грациозно, выходила из воды.

– Привет, Тони, – Джессика чуть заметно улыбнулась и выжала воду с роскошных, длинных, густых волос цвета шоколада.

– Здравствуй, дорогая, – молодой человек поцеловал девушку.

– Что – то случилось? – поинтересовалась Джессика, взяв полотенце.

– Нет, нет, – поспешил успокоить Тони. – Всё в порядке. Я узнал от Патриции о том, что ты сегодня взяла выходной и приехал пригласить тебя на ужин. Как ты на это смотришь?

– Тони, я не знаю, я, – замялась Джессика, промокая загорелое тело полотенцем.

– Конечно, она согласна, Энтони, – девушку нагло перебил Джон. – Ты читаешь её мысли. Джессика совсем недавно говорила мне, что устроила себе выходной специально, чтобы больше времени провести с тобой.

– Джеймс, – сквозь зубы процедила недовольная Джессика.

– Что ж, отлично, – обрадовался парень. – Тогда сегодня с семь в нашем ресторане?

– Конечно, – Маккартни изобразила на лице довольную улыбку.

– До встречи, дорогая, – Энтони поцеловал Джессику и перевёл взгляд серых глаз на Мэя. – Пока, Джеймс.

– Всего хорошего, Энтони, – довольно улыбнулся Джон.

Джессика подождала пока Энтони уедет, а после со всей силы швырнула в Джона полотенце.

– Не лезь в мою жизнь! – крикнула она мужчине.

– Я не лезу, а забочусь о тебе, – спокойно возразил Джон, убрав влажное полотенце с лица. – Энтони – отличный парень. Вы уже три года вместе, таких людей надо ценить и строить свою семью, Джессика. Тебе пора выходить замуж, рожать детей, жить нормальной жизнью, а не гонятся за этим живым трупом – Джеймсом Фоксом.

– Ну, знаешь ли, – произнесла разъяренная Маккартни. – Сама знаю, что мне лучше делать в данный момент, – она пошла прочь, затем повернулась к Джону и крикнула. – А ты, не лезь в мою жизнь, следи за своей, – Джессика села в свой чёрный «Ягуар», завела мотор и вжала педаль газа в пол. Автомобиль, словно бешенный дикий кот, сорвался с места.

– Ничего, ничего, – улыбнувшись, прошептал Джон в тишине, отлично изучив вспыльчивый характер девушки. – Ещё спасибо скажешь.

Джессика посмотрела на наручные часы, стрелки показывали шесть часов после полудня. Маккартни подошла к зеркалу, чтобы ещё раз оценить свой образ. На девушке был надет белый брючный костюм, приталенный пиджак которого прикрывал блузу нежно – розового цвета, белые туфли на высоком каблуке, в руках она держала клатч. Волосы Джессики были уложены в аккуратную, не тугую шишку ниже затылка. Девушка подкрасила губы неброской помадой, положила телефон в сумочку и тяжело вздохнула.

На самом деле, она не хотела встречаться с Тони. Она предпочла бы провести свободный вечер в одиночестве, а точнее в компании бокала хорошего красного вина и песен Джеймса Фокса. Но, к сожалению, она уже пообещала Энтони поужинать с ним. Когда Тони был для неё просто другом, она могла себе позволить миллион раз поменять своё решение, но теперь это не тот случай.

Через сорок пять минут автомобиль Джессики домчал свою хозяйку до назначенного места. Маккартни припарковалась, заглушила мотор, взяла клатч с соседнего сиденья, вышла из машины и отправилась в ресторан «Ночь». Это было тихое, но в то же время дорогое заведение, расположенное на противоположном конце «города ангелов» и на приличном расстоянии от особняка Маккартни. Джессике очень нравилось это место, оно было безлюдным, что и привлекало одиночку – Джессику Маккартни.

Девушка вошла внутрь, там её встретил молодой метрдотель.

– Мисс Маккартни, добрый вечер, – широко улыбнулся высокий, плотный шатен. – Вас уже ожидают.

– Здравствуйте, – Джессика улыбнулась в ответ, поправляя причёску. – Спасибо. Какой столик?

– Как и всегда, у окна, – молодой человек убрал одну руку за спину, а второй предложил девушке пройти в зал.

– Благодарю, – Джессика прошла внутрь небольшого помещения с паркетным полом, приглушённым светом и романтическим музыкальным сопровождением.

Маккартни сразу же увидела Тони, кроме него в зале была только пара молодожёнов. Джессика вновь глубоко вздохнула и направилась к Льёрентэ. Он смотрел в окно и не сразу заметил Джессику.

– Привет, – поприветствовала Маккартни.

– Джессика, – от неожиданности вздрогнул Тони и поднялся со стула. – Ты так тихо подкралась. И где же ты прячешь крылья, ангел?

– А вдруг, я демон? – улыбнулась Джессика, пошутив.

– Мне всё равно, – ответил Энтони и предложил девушке присесть.

– Спасибо, – Джессика опустилась на мягкий стул.

– Как прошёл день? – начал разговор Тони, он заметно нервничал.

– Нормально, – Джессика была не в настроении. Она всегда была не в настроении, когда ей приходилось делать то, чего она не хотела.

– Ясно, – парень заметил это. – Ты, наверное, голодна? Я заказал всё то, что ты любишь: фрукты, овощи, салаты, рыбу, красное вино.

– Тони, Тони, – Джессика слегка коснулась рукой ладони молодого человека. – Всё хорошо, я не голодна. Зачем ты позвал меня сюда?

– А разве, обязательно, должен быть повод, чтобы встретиться с любимой девушкой? – Энтони немного обиделся и посмотрел на костюм Джессики. – Хотя, твоя одежда больше напоминает деловой ужин, чем свидание и так, впрочем, всегда.

– Энтони, прости, я, – Джессика опустила глаза.

– Нет, нет, – перебил её Льёрентэ. – Раз ты любишь конкретику, то я перейду сразу к делу, – Тони достал из кармана пиджака красную, маленькую коробочку. Он открыл её, – Джессика, дорогая, прошу тебя, выходи за меня замуж.

Джессика пребывала в лёгком шоке. Перед ней блестело обручальное кольцо. Такого исхода этой встречи она не планировала.

– Ты рада? – поинтересовался Энтони, всё ещё держа перед девушкой коробочку с кольцом.

Она была совершенно не рада и, если бы знала, что ей хочет предложить Тони, то никогда и ни за что не поехала бы на эту встречу.

– Джессика, – позвал Тони.

– Я, я, э–э–э, – Джессика с трудом пришла в себя и бросила взгляд на Тони.

– Ты не рада, – констатировал факт Энтони и закрыл коробочку. – Но почему? Ты не любишь меня? Тогда зачем ты со мной на протяжении стольких лет?

– Тони, пожалуйста, – Джессика схватила парня за руку. – Извини меня, ты не так меня понял.

– Я всё правильно понял, Джессика, – Энтони вскочил со стула и быстрым шагом отправился из ресторана.

Маккартни поставила локти на стол, скрестила пальцы и посмотрела на кольцо оставленное Тони.

Домой Джессика вернулась глубокой ночью. Девушка поднялась к себе в комнату, сняла брючный костюм, вместо него накинув шёлковый халат, она убрала с лица неброский макияж. Маккартни собиралась принять душ, как в комнату постучали.

– Да, – удивлённо отозвалась девушка.

– Можно? – приоткрыв дверь, заглянула Джулия.

– Да, мама, конечно, входи, – улыбнулась девушка.

– Как прошла встреча с Тони? – поинтересовалась Джулия, присаживаясь на кресло.

– Нормально, – однозначно ответила Джессика.

– Судя по времени, – женщина посмотрела на циферблат. – Всё было куда лучше, чем нормально.

– Ну, – Джессика достала из сумочки коробочку с обручальным кольцом и протянула матери. – Вот.

– Ого, – глаза Джулии округлились. – Он сделал тебе предложение, – она открыла коробочку. – И, что ты ответила?

– Я не согласилась, – вздохнула Джессика.

– Тебе совсем не нравится Тони? – Джулия посмотрела на дочь.

– Нравится, нравится, – Джессика отошла к окну, а затем посмотрела на мать. – Но для того, чтобы выходить за человека замуж, надо как минимум его любить.

– Согласна с тобой, – чуть заметно улыбнулась Джулия и, закрыв коробочку, оставила её на прикроватной тумбочке. – Ты всё правильно сделала, Джессика, – женщина поднялась с кресла. – Пойду спать. Спокойной ночи, дорогая.

– Мама, – Джессика остановила её. – А почему ты не спишь в столь позднее время?

– Приснилась какая – то ерунда – незнакомые дома. Я спустилась выпить воды, услышала, что ты вернулась и решила узнать как у тебя дела, – пояснила Джулия.

– Всё ясно, – улыбнулась Джессика и обняла женщину. – Спокойной ночи, мамочка.

Джулия вышла из комнаты Джессики, а девушка отправилась принимать душ. Маккартни забралась под горячую воду и мысли побежали в её голове. Вдруг в одной из них промелькнул рассказ Джулии о сне, в котором она видела незнакомые дома. Джессика резко устремила взгляд в одну точку. Вот оно! Ей надо найти тот дом, который так часто показывал ей в её снах Джеймс. Чей это дом? А вдруг это дом Джеймса и он сейчас находится там? Джессика выключила воду, завернулась в огромное полотенце и вышла из ванной комнаты. В спальне разрывался сотовый телефон, звонил Джон Мэй.

– Алло, – Джессика взяла трубку. – И тебе не стыдно звонить в такой час?

– Нет, мне не стыдно, – улыбнулся Джон. – Надеюсь, ты сказала да?

– Что? – удивлению девушки не было предела. – Так ты знал, что Энтони планирует сделать мне предложение?

– Конечно, знал, – подтвердил мужчина. – Так, что же ты ответила?

– Кажется, я обидела Энтони, – Джессика присела на край кровати.

– Ну, вот, – расстроился Джон. – Хотя, я и не ожидал другого финала, зная твой упрямый характер.

– Прекрати эти нотации, мне и так тошно, – разозлилась Маккартни.

– Хорошо, хорошо, – поспешил реабилитироваться Джон. – Ничего страшного. Через неделю ты прилетишь в Лондон на конференцию, кстати, ты приготовила доклад о вегетарианстве?

– Да, – солгала Джессика. Она ещё даже не начинала его готовить. – Конечно. Ты же знаешь, какая я ответственная.

– Вот и умница, – умилялся Джон. – Так вот, ты в Лондон, а Энтони побудет без тебя и всё придёт в норму, вам нужно время.

– Я тоже так думаю, – с грустью улыбнулась Джессика. На самом деле она считала совершенно иначе.

– А теперь, отдыхай, спокойной ночи, дорогая.

– Спокойной ночи, – Джессика положила трубку и отправилась спать.

На следующий день Джессика поехала к Клиффу Маккартни, чтобы попросить его нарисовать дом из её сновидений. К счастью дедушка Клифф был бесподобным художником, и особняк получился один в один как во сне. Поблагодарив Клиффа, Джессика направилась в одно из агентств по продаже недвижимости в Лос-Анджелесе. Агентством оказался небольшой офис, находящийся в одном из тысячи кабинетов в огромном небоскребе. Джессику радушно приняла стройная девушка – администратор и с удовольствием проводила её к старшему менеджеру по продажам. Им был приятный брюнет среднего роста – Арчи Норвуд.

– Мистер Норвуд? – Джессика заглянула в просторный, отдельный от другого персонала, кабинет старшего менеджера по продажам и заместителя директора компании.

– Он самый, – приветливо улыбнулся Арчи Норвуд, оторвавшись от документов, лежавших перед ним. – Пожалуйста, проходите.

– Спасибо, – Джессика улыбнулась в ответ и приблизилась к столу менеджера.

– Прошу вас, – поднявшись со своего кресла, мужчина жестом предложил девушке присесть на стул напротив.

– Вы очень добры, – заметила Маккартни, опустившись на мягкий, удобный стул.

– Мы всегда рады, когда нам удаётся сделать всё, чтобы нашим клиентам было хорошо, – расплылся в улыбке Норвуд. – Можно узнать ваше имя?

– Меня зовут Джессика, – представилась Маккартни.

– Отлично, Джессика, очень приятно, – Арчи взял в руки красивую тёмно – синюю ручку. – Как я понимаю, вам нужен дом, квартира, вилла или может быть дом за городом?

– Не совсем, – по – деловому улыбнулась Джессика.

– Не понимаю вас, – менеджер был ошарашен заявлением девушки. – Тогда, чем же я могу вам помочь.

– Мистер Норвуд, мне необходимо узнать в какой части земного шара может находиться особняк такого типа, – Джессика протянула Арчи рисунок. – Мне рекомендовали вас, как самого лучшего специалиста в своём деле на всём побережье. И, конечно, – девушка протянула мужчине солидной толщины конверт. – Ваши труды не останутся не замеченными.

– Я вас понял, Джессика, – Норвуд открыл конверт, затем довольно улыбнулся и опустил его в ящик стола. – Так, – мужчина взял в руки рисунок. – Это, несомненно, Европа.

– А подробнее, – попросила Джессика.

– Минуту, – улыбнулся Арчи. – Я не Господь Бог, я всего лишь менеджер по продажам, пусть и лучший на всём побережье. Нужно, чтобы поработала специальная программка, – Норвуд поводил мышкой своего ноутбука. – Ну, вот, дорогая Джессика, результат не заставил себя ждать, такие домики есть в Ирландии.

– А, в каком городе?

– Думаю, – Арчи вновь открыл ящик стола, взял конверт, отсчитал половину ассигнаций и протянул их Джессике. – Точную информацию вы получите в агентствах по недвижимости находящихся непосредственно в Ирландии.

– Что это? – Джессика в недоумении покосилась на деньги в руках менеджера.

– Моя работа стоит ровно столько, сколько осталось в конверте, спасибо, Джессика, – улыбнулся Арчи.

– Спасибо Вам, мистер Норвуд, – Джессика улыбнулась в ответ, поднялась со стула и вышла из кабинета, оставив доллары менеджеру.

Маккартни села в «Ягуар» и довольно улыбнулась. Ну, вот, всё шло как нельзя лучше. Через неделю она полетит в Лондон с докладом и не упустит возможность заглянуть в Ирландию.

Глава 2

Лондон встретил Джессику Маккартни промозглым октябрьским дождём. Выйдя из аэропорта, девушка села в первое попавшееся такси и отправилась в загородный особняк Джона и Лорэлии. В столицу старушки Англии, Джессику привела большая конференция, посвящённая вегетарианству, на которой Маккартни должна была прочитать свой доклад на эту тему.

Конференция проходила в отеле под названием «Мой Лондон». Он находился в центре столицы Великобритании и славился своим огромным конференц–залом. Туда, на следующий день после приезда Джессики, и отправились: Джон, Лорэлия и Джессика. В отеле было настоящее столпотворение. Все мужчины и женщины соблюдали деловой стиль в одежде. Джессика тоже не пошла наперекор дресс–коду, но всё же решила немного отличиться от общей массы. Девушка не стала отдавать предпочтение скучному, классическому костюму. В тот вечер на ней были надеты белые, немного расклешенные брюки, сиреневый топ с квадратным вырезом, как в зоне декольте, так и на спине, который прикрывал белого цвета пиджак на трёх пуговицах и сиреневым, широким ремнём на талии. На ногах Маккартни были надеты туфли на высоком каблуке в тон ремню и топу. Волнистые от природы волосы, Джессика выпрямила специальным утюжком для волос и оставила их распущенными. На лицо нанесла вечерний, в меру броский макияж.

Джон, Лорэлия и Джессика прошли в зал. Лорэлия оставив мужа и девушку, заняла своё место в зале, так как она не читала доклад, а Маккартни и Мэй ушли за кулисы огромной сцены.

– Что это? – нервничая, Джессика вздёрнула руками. Она смотрела на Джона, но указывала в зал полный народа.

– Люди, – беззаботно улыбнулся Джон.

– Ты сказал, я буду читать доклад лишь для небольшой горстки людей, – злилась Маккартни. – Только для своих. А здесь полно трупоедов.

– Ну, ну, ну, – засмеялся Джон, оглядываясь по сторонам. – Поосторожнее в выражениях, дорогая, нас могут неправильно понять.

– Мне всё равно, – продолжала бунтовать Джессика.

– Я знаю, что раньше ты выступала только перед вегетарианцами, но это твой шанс. Попробуй убедить мясоедов отказаться от мяса, приведи доводы, – попробовал успокоить девушку Мэй.

– Ты даже не прочёл мой доклад, – обидчиво заметила Маккартни.

– Ты не нуждаешься в правке, – улыбнулся Джон. – Прости, но я должен ненадолго оставить тебя.

Джон отправился поприветствовать своих знакомых. Джессика осталась стоять одна, несмотря на то, что вокруг неё, то туда, то обратно, сновало не считываемое количество выступающих участников конференции. Она нервничала, переминаясь с ноги на ногу, тем самым портя туфли.

– Джессика, дорогая, привет!

Девушка услышала позади себя знакомый голос и обернулась. Перед ней стояла Венде Хартли и обворожительно улыбалась. Джессика думала, что ей одной удалось выделиться из серой массы деловых, скучных, всем привычных костюмов, но икона стиля Венде Хартли превзошла все ожидания. В свои семьдесят пять лет рыжая красавица не уступала и молодым модницам. В этот, казалось бы, официальный вечер, Венде облачилась в вечернее платье в пол со шлейфом, цвета баклажана, спина, которого была выполнена в телесном цвете, а поверх было положено чёрное кружево. Впереди платье было такого же цвета, что и его подол.

– Венде, здравствуйте, – Джессика не ожидала здесь встретить женщину, но была ей очень рада.– Вы просто восхитительны, – Маккартни рассмотрела наряд Хартли.

– Спасибо, дорогая, – ещё шире улыбнулась Венде. – Ты тоже.

– О, нет, – отмахнулась Джессика, немного, смутившись. – Мне до вас очень далеко. А, что вы здесь делаете?

– Сюда по работе приехал мой муж, вот и я с ним, как и всегда, – объяснила Венде. – Я увидела в программе, что и ты тоже читаешь доклад о вреде мяса.

– Да, это так, – подтвердила Джессика.

– Прекрасно, удачи тебе дорогая, – пожелала Венде и грациозной, кошачьей походкой, не спеша отдалилась от девушки, поймав на себе восхищённые взгляды мужчин и завистливые женщин.

По регламенту Джессика должна была выступать под девятнадцатым номером. Чем ближе была очередь девушки выходить к зрителям, тем больше её трясло от страха.

– Дамы и господа, – из – за кулис вновь появился молодой ведущий в дорогом смокинге. – Я приглашаю на сцену владелицу совсем ещё молодого благотворительного фонда «Клуб одиноких сердец» – Джессику Маккартни. Встречайте!

Зал сдержано аплодировал.

– Удачи, – Джон Мэй улыбнулся и слегка подтолкнул дрожащую Джессику на сцену.

Она глубоко вдохнула воздух закулисья, улыбнулась и с гордо поднятой головой отправилась к трибуне. Люди в зале рассматривали её с ног до головы, но Джессике надо было отдать должное, держалась она просто великолепно, девушка совершенно не подавала вида, что очень нервничает.

Маккартни встала за ораторскую трибуну и положила на неё листы со своим докладом, хотя текст она знала практически наизусть.

– Добрый вечер, дамы и господа, – произнесла Джессика в микрофон, улыбнувшись. – Мой доклад носит название «За стеклянными стенами одинокой души». Хочу заранее обратить ваше внимание на то, что в нём я не собираюсь учить вас как надо правильно жить. Но может быть, послушав меня сегодня, вы о многом задумаетесь, и посмотрите на этот мир иначе, – Маккартни сделала глоток воды. – Не первый год люди стали делиться на «мясоедов» и вегетарианцев. Каждое из этих сообществ отстаивало свою точку зрения в этом вопросе и считало правым только себя. Сама я тоже вегетарианка и поистине горжусь этим. Но суть не в этом, ведь это лишь моя точка зрения. Так давайте попробуем разобраться, почему человек может не употреблять в своём рационе других живых существ. А, может быть, он должен это делать.

Как ни странно, но мне хочется начать издалека. Именно оттуда, когда человек не умел добывать огонь, строить высотные дома, изобретать лифты и летать в космос. В те далёкие времена люди буквально ничем не отличались от животных. Они жили, лишь поддаваясь воле своих инстинктов. А те, в свою очередь, заключались в следующем: найти укрытие, когда идёт дождь; погреться на солнце, когда холодно; убить, когда голоден. Но шли годы, и время меняло человека. И вот он уже не просто ежиться от холода, а добывает огонь, не прячется от дождя под огромное дерево, а строит себе жилище, но всё также продолжает убивать. Время перевернуло всё, и человек стал умным и цивилизованным существом. Теперь, если он хочет погреться на солнце, то садится в самолёт и летит куда – нибудь на Багамы. Если хочет быть выше неба и у него есть желание увидеть, как выглядят звёзды под его ногами, то он направляется в космос. Но лишь одно остаётся неизменно, человек продолжает убивать. И, подумав обо всём этом, у меня возникает вопрос: выходит, мы смеёмся над нашими далёкими предками, которые не славились никакими достижениями, но были в миллион раз гуманнее нас, разумных существ, которым подвластно почти всё? Выходит, что так. Ведь первый человек убивал только потому, что не хотел умереть от голода. Сытый тигр никогда не загрызёт антилопу, накушавшаяся вдоволь кошка даже не посмотрит на пробегающую мимо мышь. И лишь человек, разумное существо, убивает ради забавы, по расписанию. Люди убивают по вторникам и четвергам, средам и пятницам. «Сезон охоты на пернатых открыт» кричат газеты, и цивилизованный человек, радуясь как дитя, выбегает из своего офиса, на ходу сбрасывая пиджак и галстук и, с лёгкостью, превращается в пародию на своих далёких предков. Бездушную пародию. Одни люди убивают диких животных, другие выписывают им лицензии, но кто дал право тем и другим решать судьбу этих зверей, тех живых существ, в жизнь которых мы не вложили ничего! Мы не кормили их, не прятали от холода, не заботились о них в целом. Мы просто пришли, убили их и, вдобавок ко всему, развешали их шкуры, головы и рога у себя дома в качестве трофея. Совсем недавно я слышала историю об одной женщине – охотнице. Она с восторгом рассказывала, сколько пуль она выпустила в беззащитные сердца. Эта дама безумно гордилась этим. И мне тут же вспомнилась мудрая пословица «Ломать, не строить». Чем она гордится? Кажется для таких «воинов», как она, лишить жизни того, кто слабее тебя, не составляет никакого труда, а вот, открыть питомники и помогать бездомным животным, для неё было бы подвигом! Так чем она гордится? Вы просто счастливчики, если поняли это. Но мне в свою очередь не понять. Наверное, больше половины представителей сильной половины человечества, то есть мужчины, любят охоту. С одной стороны их достаточно легко можно понять, с другой всё совсем наоборот. У мужчины с давних времён присутствует инстинкт охотника, и с этим ничего не поделаешь. Это наши гены. Очень удобно все сваливать на генетику, тем самым снимая с себя ответственность за совершенное нами деяние. Но ведь можно подойти к этому с иной, гуманной стороны. В наше время чего только не придумает современный человек. И одно из его прекрасных изобретений – это фоторужье. Согласитесь, отличная вещь. Можно ходить на охоту, преследовать дичь и, в то же время, не причинять никому боли, страха и страданий. А после неё вместо сдёрнутых шкур развесить на стенах своей квартиры замечательные фотографии. Всех людей, всех без исключения, привлекает запах и вид мяса. Он привлекает и вегетарианцев. Но это просто инстинкт, животный инстинкт. Если коту никогда не объяснишь, что охотиться на воробья, а потом есть его – это ужасно, то человек на то и человек, чтобы понимать, что убивать это плохо. Неужели, мы – разумные, цивилизованные существа не можем побороть свои древние, животные инстинкты??? Ведь жизнь зверя, которого вы хотите убить, важна для него точно так же, как ваша важна для вас! Не все люди приветствуют охоту как развлечение и это очень радует. Но почти все приветствуют скотобойни, рассуждая так: мы вырастили для того, чтобы потом съесть. Мне кажется это, как минимум, не гуманно. Ухаживать за кем-то, чтобы потом съесть. Звучит смешно, а на деле очень страшно. Мы приобретаем маленькое домашнее животное с копытцами меньше нашей ладони. Даём ему кличку, кормим, приручаем. Животное вырастает. И вот уже это существо, у которого, вы не поверите, тоже есть своя душа, радуется каждой встрече с нами, нуждается в нас. А что делаем мы? Мы убиваем его перед каким – нибудь своим праздником, зажариваем и …СЪЕДАЕМ! Но это действительно можно назвать гуманным в сравнении с тем, что творится на скотобойнях. Интернет пестрит призывами отказаться от мяса. Интернет полон всяческими видео со скотобоен. Над животными просто издеваются. Вы не представляете себе, сколько страха пережила эта корова, которую вы сейчас кушаете в качестве колбасы. Но почему-то когда мясоедам предлагаешь посмотреть это видео, все отказываются. Такие люди говорят: я не могу на это смотреть, мне жалко этих животных. Они оправдывают себя тем, что этот ужас творят не они. Или тем, что как можно прожить без мяса? Но есть масса продуктов заменяющих мясо. Например, гречневая каша или грибы. И это уже доказано учёными. Есть ещё одна категория людей – это те личности, которые заводят домашних животных для забавы. Например, в качестве живой игрушки для своих детей. Они радуются, ухмыляются. «Смотрите, как мой маленький сынок накрутил хвост кота на свою ручку и поднял его вверх ногами. Какой он молодец!» А, что вырастет из этого мальчика? Наверное, не надо объяснять, всё и так понятно. Эта тема зла, жестокости безгранична. Об этом можно ещё очень много сказать, но мой доклад подошёл к концу, и я уверена в том, что половина послушавших его от души посмеется. Но есть и вторая половина, которая, несомненно, задумается и посмотрит на этот мир другими глазами. И именно на этой половине, действительно цивилизованного человечества, и держится наш изменчивый мир. И когда в следующий раз у вас возникнет непреодолимое желание наставить своё ружья на медведя или ударить беззащитного щенка, задайте себе лишь один вопрос: а знаю ли я, что в этот момент творится за стеклянными стенами его одинокой души? И быть может вам будет дан ответ на этот вопрос. И в ту же секунду что – то перевернётся в вашем, как окажется, огромном и добром сердце. Вместо ружья вы протяните медведю мёд, а кулак для щенка сменит ладонь, которая ласково пробежит по его спине. И может быть, от этих простых вещей вы ощутите непреодолимое чувство счастья и поймёте, что душа есть не только у вас. Ведь животные для нас лишь страница в жизни, а мы для них и есть вся жизнь! Спасибо.

Джессика дочитала доклад и посмотрела в зал, люди в нём на какое-то мгновение замерли, а после рукоплескали стоя. Конечно не все, лишь вегетарианцы, мясоеды сдержано хлопали в ладоши, не поднимаясь со своих мест.

Джессика почувствовала огромное облегчение, вялость в теле и, вместе с тем, приятную дрожь в коленях и прилив сил.

– Спасибо, огромное всем спасибо, – ещё раз поблагодарила она и отправилась за кулисы. Там Джессика сразу же угодила в объятия Джона.

– Молодец, умница, ты просто умница, – счастью Джона не было предела. Он знал, что Джессика его не подведёт, но что её выступление настолько будет прекрасно, он и не подозревал.

– Спасибо, спасибо, – Джессика просто висела на шее у Джона, она всё ещё не могла отойти от выступления.

– Так, так, – смеясь, Мэй убрал с себя руки девушки. – Всё приходи в себя, а мне пора на сцену.

– Хорошо, – улыбнулась Маккартни.

Пока Джон читал свой доклад, к Джессике за кулисами, то и дело, подходили разные люди и благодарили её за мысль, выраженную в докладе. Среди них были Алан и Элизабет Сендлер. Элизабет выглядела бесподобно. Она полностью излечилась от своей страшной болезни. У Пола Сендлера и его семьи тоже всё наладилось, он вновь стал владельцем клиники. У Алана и Элизабет появился свой ресторанный бизнес, в который Сендлер, как и супруга, окунулся с головой. С помощью Джессики, Алан прошёл лечение в одной из престижных клиник Лондона от алкогольной и наркотической зависимости.

– Джессика, прекрасная речь, – Элизабет крепко обняла девушку.

– Да, впечатляет, – Алан тоже слегка обнял Маккартни. – Я сказал Лиз, – на этот раз мужчина крепко обнял супругу. – Что с завтрашнего дня я вегетарианец.

– Спасибо, мои дорогие, – Джессика была очень рада видеть Сендлеров. – Но вы мне льстите.

– Нет, Джессика, даже не думали этого делать, – с серьёзным видом ответил Алан.

– Твоя речь действительно заставляют о многом задуматься, – Элизабет взяла Джессику за руку. – Ты большая молодчинка.

– Спасибо, – немного смутилась Маккартни.

– Джессика, – Алан перешёл на шепот. – Где Джон?

– Он на сцене, – улыбнулась Джессика.

– Прекрасно, – Алан улыбнулся в ответ. – После выступления хочу поздравить его. То, чем он занимается, действительно заслуживает глубокого уважения. Удачи вам!

– До встречи, дорогая, – Элизабет ещё раз обняла девушку.

– Увидимся, – широко улыбнулась Джессика.

Сендлеры отошли от Маккартни, она посмотрела им вслед, и воспоминания унесли её на четыре года назад в прошлое…

В своей трёхкомнатной, светлой и уютной квартире в центре Лондона, Элизабет Сендлер наносила последние штрихи в оформление круглого стола в гостиной к ужину на четыре персоны. Алан Сендлер безумно нервничал. Мужчина не мог найти себе места и ходил по комнате из угла в угол, мешая жене.

– Дорогой, я прошу тебя, успокойся, – улыбнулась терпеливая Элизабет.

– Тебе легко сказать, – Алан опустился на мягкое кресло. – Я не могу.

– Надо постараться, – Элизабет тоже нервничала не меньше мужа, но тщательно скрывала это.

Женщина ушла на кухню, а Алан продолжил метаться по гостиной. Когда Элизабет вновь вернулась в гостиную, Алан случайно наткнулся на неё, женщина чуть было не уронила на дорогой паркет запеченную курицу, которую несла к столу.

– Алан, – возмутилась Элизабет, с трудом удержав блюдо в руках. – Чуть главное блюдо вечера не испортил.

– Ты с ума сошла, дорогая, – рассмеялся Алан. – Какая курица? Они вегетарианцы.

– Боже мой, – вспомнила Сендлер. – Точно.

В этот момент в прихожей раздался звонок.

– А вот и они, – немного испуганно констатировала Элизабет. – Ты открой дверь, а я унесу курицу на кухню.

– Нет, нет, – поспешно возразил Алан, забирая у жены блюдо. – Это ты откроешь дверь, а я унесу это чудо кулинарии на кухню.

Элизабет даже ничего не успела ответить, как Алан уже покинул помещение. Возмущённо разведя руками, женщина отправилась открывать дверь. Подойдя к ней, Сендлер поправила причёску, набрала в лёгкие воздуха, улыбнулась и, наконец, открыла дверь. За порогом, так же широко улыбаясь, стояли Джессика Маккартни и Джон Мэй.

– Привет, Элизабет, – ещё шире улыбнулась Джессика и крепко обняла женщину.

– Привет, Джессика, – Сендлер тоже обняла девушку, но не сводила взгляд с Джона.

– Привет, Элизабет, – поприветствовал Джон.

– Привет, Джей…, – женщина резко замолчала. Она не знала, как себя вести.

– А, где Алан? – обстановку разрядила Маккартни.

– Он дома. Ой, простите, мы уже целую вечность здесь стоим, а я всё никак не приглашу вас в дом, – опомнилась Элизабет.

– Мы уже думали, ужинать будем на лестничной площадке, – пошутила Джессика.

Джон и Джессика прошли в гостиную. Оба рассматривали новое жилище Сендлеров. В этот момент из столовой появился Алан. Его взгляд и взгляд Джона моментально встретились. Какая – то необъяснимая дрожь пробежала по телу Сендлера. На первый взгляд перед ним стоял его друг, а последние годы враг – Джеймс Фокс. Но на самом деле это был совершенно чужой и незнакомый ему человек. Осознавать всё происходящее было очень сложно, практически не возможно. Алан был счастлив, что Джеймс, на самом деле, не предавал его, но как вести себя с этим человеком? Мысли просто путались в его голове.

Повисла неловкая тишина. Джон быстрым, смелым шагом подошёл к Алану и протянул ему руку.

– Джон Мэй, – с добродушной улыбкой на лице, представился Джон.

– Алан Сендлер, – немного дрожащим голосом ответил Алан, пожав руку мужчине.

– Очень приятно, – ещё шире улыбнулся Мэй. – Будем знакомы.

– И мне, – Алан внимательно рассматривал мужчину, будто изрядно пытался под внешностью близкого друга разглядеть совершенно иную душу. – Будем.

– Вот и славно! – воскликнула Джессика.

– Прошу за стол, – Элизабет немного вздрогнула от возгласов Маккартни.

Ужин проходил в скованной обстановке. Все, молча, стучали столовыми приборами, лишь изредка роняя пары фраз, которые оказывались совсем невпопад. Вскоре Джессике надоела вся сложившаяся ситуация.

– Элизабет, – она посмотрела на женщину. – Ты ещё консультируешься у доктора Гастингса?

– Да, – улыбнувшись, ответила женщина. – Я полностью выздоровела, но он до сих пор назначает мне курсы массажа и витамины. А ещё, назначил щадящие тренировки фитнеса.

– Как интересно, – Джессика сделала глоток вина. – Может быть, ты покажешь мне, какие упражнения входят в этот комплекс?

– С удовольствием, – согласилась Сендлер, поняв, что Джессика хочет, чтобы Джон и Алан поговорили без свидетелей. – Оценишь с точки зрения профессионала.

– Простите, мы вас оставим, – улыбнулась Джессика, поднявшись со стула.

– Джессика, – Джон поймал её за руку.

– Джон, – сквозь зубы процедила девушка.

– Элизабет, почему ты уходишь? – в глазах Алана поселился какой – то страх. – Прошу, останься.

– Мы скоро вернёмся, – Элизабет беззаботно посмотрела на мужа, и они с Джессикой удалились из гостиной.

Джон и Алан остались одни. Мэй пристально смотрел на Сендлера, Алан же, напротив, избегал взгляда Джона.

– Я, конечно, мог бы сказать, что не знаю с чего начать, – Джон поставил бокал на стол и подался корпусом вперёд к столу. – Но, это не так, – Мэй посмотрел на Алана. Сендлер продолжал сидеть, опустивши глаза вниз. – Я начну с самого главного. С раскаяния. С искреннего раскаяния за всё то, что я совершил, – Джон тяжело вздохнул. Алан посмотрел на него. – Знаешь, даже больше не за то, что я развалил «Малышей в чёрном», хотя, за это тоже, а за то, что я украл твоё доверие к Джеймсу, украл вашу светлую дружбу. Похоже, самую чистую дружбу в мире. Прости меня, Алан.

– Не смотря на то, что этот кареглазый мальчишка был младше меня, он многому меня научил, – Алан подавил ком, подступивший к горлу, и окунулся в ностальгию. – Во – первых, у него был редкий талант ценить тех, кто был с ним рядом, его он привил и мне. Да, я, действительно любил Джеймса, он был моим самым близким другом, – Алан украдкой смахнул предательскую слезу, которая покатилась по морщинистой щеке. – Хотя, о чём это я? Джеймс был моим единственным другом.

– Прости меня, Алан, я тебя прошу, прости меня, – тяжёлый вздох вырвался из груди Мэя.

– А вот этого не надо, – улыбнулся Сендлер. – Вот уж чего Джеймс не мог терпеть, так это чувство вины. Поэтому, прекращай, – Алан улыбнулся ещё шире.

Джон почувствовал непередаваемую лёгкость в теле. Тяжёлый камень, давящий на душу чувством вины, наконец, растворился. Джон улыбнулся, и за столько лет его страдающая душа улыбнулась вместе с ним.

– А ты молодец, – засмеялся Алан, поднимая бокал. – Мы даже ни о чём не догадывались.

– Мне пришлось постараться, – Джон подхватил смех Мэя…

Джессика беззаботно улыбалась, смотря на Сендлеров, но из прошлого в реальность её вернул подскочивший к ней человек по имени Шон Морган. Этот толстый, маленький человек с бородкой, на огромном животе которого не сходились пуговицы до безумия дорогого пиджака, был известен всему миру, как владелец самой огромной скотобойни в Америке.

– Прелестно, прелестно, мисс Маккартни, я даже слегка прослезился, и чуть было не закрыл свою скотобойню, – он ехидно улыбнулся и протянул Джессика потную, толстую руку.

Джессика с отвращение покосилась на его руку и хотела уже ответить неприятному ей человеку, но в это время со сцены вернулся Джон.

– Мистер Морган, приветствую, – Мэй добродушно улыбнулся толстяку и крепко обнял Джессику за плечи.

– О, Джеймс Фокс, – демонстративно развёл руками Морган, а затем указал на Джессику. – Твоя протеже? Я, почему – то, так и думал, – засмеялся он и промокнул лоб белым платком, вызвав ещё большее отвращение у Джессики. – Джеймс, она великолепна, – продолжал язвить толстяк. – Такая дикарка, наивно полагающая, что может изменить мир, – он протянул Джону руку. – Удачи тебе, Джеймс.

– Спасибо, Шон, – Джон неохотно пожал руку мужчине.

Джессика бросила на Джона взгляд, метающий молнии и, скинув его руку со своего плеча, бросилась прочь.

– Джессика, что случилось? – ничего не понимая, Мэй остановил её.

– Оставь меня, – рявкнула девушка и побежала.

Маккартни зашла в дамскую комнату в надежде там укрыться от преследующего её Джона, но мужчину это не остановило, он вошёл следом за ней. В помещении находились две женщины, они смущённо посмотрели на Джона.

– С ума сошёл? – Джессика заметила их взгляды. – Выйди.

– Нет, – отрезал Мэй. – Пока ты не объяснишь мне, что произошло.

Женщины посмотрели сначала на Джона, затем на Джессику, а после покинули комнату. После их ухода Джон закрыл помещение на ключ.

– Выпусти меня, – потребовала Джессика.

– Нет, – жестко повторил Джон. – Нет. Пока не скажешь в чём дело.

– В чём дело?! – крикнула Маккартни. – Дело в том, что ты лицемер! Ты говоришь одно, а делаешь совершенно другое. Зачем ты был так любезен с этим трупоедом?

– А, чтобы ты сделала на моём месте? – Джон пытался сохранять спокойствие.

– Отвесила бы ему огромную оплеуху, – ответила Джессика.

– Не сомневаюсь, – покачал головой мужчина. – Только вот этим ты ничего не добьёшься.

– Конечно, – съязвила Джессика. – Давай ещё их всех поблагодарим за то, что они держат скотобойни, может так мы чего – нибудь добьёмся. Выставил меня идиоткой!

– Что? – не понял Джон.

– Ты видел, как он издевался надо мной? – Джессика была на грани срыва. – Я провалилась со своим докладом!

– Да с чего ты это взяла, чёрт возьми? – психанул Мэй, он ударил кулаком по стене. – Как же ты не понимаешь, Джессика, – вновь начал спокойно говорить мужчина. – Если бы он остался равнодушен к твоему докладу, то никогда не подошёл бы к тебе. А ты, ты задела его до глубины души, зацепила каждую клеточку его воспаленного мозга. Что ему ещё оставалось делать, расписавшись в собственном бессилии? Лишь нагрубить тебе, тем самым попытаться вывести тебя из себя. Поэтому я сохранял спокойствие, был приветлив с ним, поверь, это ещё больше злило его и всё пошло не по его сценарию.

Джессика внимательно посмотрела на улыбающегося Джона. Ей стало очень стыдно, вроде бы взрослая женщина, а не понимает таких очевидных фактов. Как бы Джессике не хотелось этого признавать, но Джон был прав во всём.

– Прости, – только и смогла выдавить из себя девушка.

– Ничего страшного, – Джон обнял её. – Все мы ошибаемся, а затем учимся на своих ошибках. Ты подготовила прекрасный, сильный доклад, – Мэй посмотрел на Маккартни. – Я горжусь тобой. А теперь поехали домой.

– Нет, я сразу в аэропорт, у меня рейс до Америки, – Джессика освободилась от рук Джона.

– Как? Вот так сразу? – оторопел Мэй.

– Да, Джон, прости, дела ждут, – чуть заметно улыбнулась она. – И ещё раз прости меня, что-то с нервами последнее время не порядок.

– Значит надо пропить курс успокоительных трав, – посоветовал Мэй. – И прекратить думать о Джеймсе Фоксе.

– Я и так о нём уже не думаю, – нагло солгала Джессика, находясь мыслями в Ирландии.

– Вот и славно, – Джон сделал вид, будто поверил ей. – Действительно, не хочешь задержаться у нас?

– Нет, Джон, спасибо, – Джессика поцеловала мужчину в щёку и в спешке покинула дамскую комнату.

Джессика Маккартни вдохнула полной грудью свежий воздух, улыбнулась и огляделась по сторонам. Судьба привела её в прекрасную страну вечной весны, изумрудных пастбищ, острых клифов, древних замков и старинных соборов, вкуснейшего эля и зажигательных танцев. Страну, где разнообразие ландшафтов и впечатлений меняются за каждым поворотом дороги на маленькой территории. Где горы спускаются в море, которое омывает длинные песчаные пляжи. Где бесчисленные кроны деревьев, вырисовываются на фоне неба, то и дело меняющего цвет. Где живописные деревушки, а бесконечные дороги и поля открыты свободным ветрам. Ирландия – одно из немногих мест в мире, где воздух и вода остаются неподдельно чистыми и настоящими.

Ирландия – именно та страна, где хотел тихой и мирной жизнью жить Джеймс Фокс.

Из Дублина Джессика приехала в Нью–Росс, городок, находившийся в графстве Уэксфорд, именно здесь, по словам приветливого Дублинского агента по продажам недвижимости вероятнее всего можно было найти дом с рисунка, сделанного Клиффом для Джессики.

Маккартни брела по зелёным улицам провинциального Нью–Росса, а её душа ликовала. Какая прекрасная страна, по дорогам которой ступают сейчас её маленькие ножки. Какие приветливые и добродушные, всегда улыбающиеся люди вокруг, и все будто такие родные. Джессика первый раз прилетела в Ирландию, но, похоже, этого вполне хватило, чтобы влюбиться в неё раз и навсегда, тем более, что её фамилия – Маккартни, начиналась своими корнями именно здесь, на Ирландской земле.

На окраине Нью–Росса находился небольшой коттедж и пруд около него. Увидев его, Джессика замерла. Вот он – дом из её снов. Он действительно существует. Пульс Маккартни участился до предела. Сердце, казалось, с минуты на минуту выпрыгнет из груди. Джессика зажала в кулаки вспотевшие пальцы и прикусила пересохшую нижнюю губу. Душа так и летела к этому уютному, будто своему домику, а ноги скрутили невидимые железные пруты. Тело просто отказывалось слушать голову. Джессика глубоко вдохнула свежего воздуха и выдохнула его обратно, сопровождая неудержимой дрожью. Она нашла в себе силы и медленно приблизилась к дому, тщательно изучая его. Всё было в точности, как и во сне – пруд с кристально чистой водой, а около него резная скамейка. Парадная дверь в небольшой двухэтажный коттедж была приметного красного цвета. Джессика подошла ещё ближе. Окна были чуть приоткрыты, и тёплый ветер беспокоил белую вуаль, украдкой проникая в дом. Джессика посмотрела в безоблачное небо, с которого улыбалось яркое солнце и, набравшись смелости, нажала на кнопку звонка. Никто не открыл. Немного проявив терпения, девушка повторила попытку. Снова тишина. Прекрасная улыбка, почувствовав себя не нужной, медленно покинула лицо Маккартни. Джессика тяжело вздохнула и собралась уходить. Она резко остановилась, отчётливо услышав за спиной шум открывающейся двери. Джессика замерла, она не могла найти в себе силы повернуться, чтобы посмотреть на хозяина дома.

– Вы кого – то ищите, мисс?

Джессика услышала приятный женский голос и обернулась. На пороге стояла седая женщина, на вид старше семидесяти лет, с неплохой фигурой, и приветливо улыбалась Маккартни, но было в её улыбке что – то печальное.

– Да, то есть, нет, не совсем, – заикалась Джессика, рассматривая незнакомку. Она никак не ожидала, что дверь ей откроет женщина. – Скажите, пожалуйста, это ваш дом?

– Да, – ответила незнакомка.

– А с кем вы здесь проживаете? – продолжала задавать бестактные вопросы Джессика, попытавшись заглянуть внутрь дома.

– Одна, – седовласая женщина прикрыла за собой дверь, не желая впускать американку в дом. – А почему вас это интересует? Кто вы?

– Я, я, – мысли Джессики с бешеной скоростью начали перемещаться в голове в поисках подходящего ответа. – Меня зовут Сьюзан Харрисон, – на ходу сочинила девушка. – Наша компания ведёт перепись населения.

– Всё ясно, мисс Харрисон, – с грустью улыбнулась женщина, кажется, не поверив шатенке. – Моё имя Мэри О Коннел и я проживаю здесь одна всю свою жизнь.

– Спасибо, мисс О Коннел, – Джессика еле сдерживала слёзы. – Всего вам доброго.

– И вам, мисс Харрисон, – приветливая старушка поспешно закрыла дверь.

Джессика ещё раз осмотрела дом. И тут слёзы хлынули из карих глаз безумным водопадом. Маккартни еле переставляя стройные ноги, шла по асфальтированной дорожке, вдоль зелёного поля, на котором паслись барашки. Джессика посмотрела, как они забавно и непринуждённо резвятся на траве, и расплакалась ещё больше.

– Идиотка, – прошептала Джессика. – Какая же я идиотка, – глотая солёные слёзы, она опустилась на асфальт. – Джон прав. Прав во всём, – Маккартни встала на ноги и, посмотрев в небо, крикнула. – Ненавижу тебя, Джеймс!!! Я тебя ненавижу!!!

От её крика овцы забыли об играх и кинулись в разные стороны. Не помня себя от обиды и злости, Джессика вытерла слёзы, размазав по лицу весь неброский макияж, и быстрым шагом отправилась вдоль по дорожке.

– Джессика?

Энтони Льерентэ открыл дверь своей трёхкомнатной квартиры в Лос–Анджелесе. За порогом стояла Джессика Маккартни. Девушка попыталась улыбнуться молодому человеку, но получилась лишь непонятная гримаса. Маккартни была безумно расстроена и даже опустошена, но изо всех сил старалась не подавать вида.

– Привет, Тони, – тихо поприветствовала девушка.

– Привет, – Энтони был весьма удивлён, но очень рад ей. – Я думал ты в Лондоне?

– Была, – ответила Джессика, украдкой заглянув в квартиру. – Вчера прилетела. Можно войти?

– Да, конечно, – опомнился парень. – Пожалуйста, входи.

Девушка прошла в просторную гостиную и огляделась по сторонам.

– Ты один? – на всякий случай, поинтересовалась она.

– Да, – незамедлительно ответил Тони. – Присаживайся. Хочешь чая?

– Нет, Энтони, – слегка улыбнулась девушка, упав в кресло. – Спасибо. У меня к тебе есть разговор.

Она внимательно посмотрела на него таким взглядом, будто видела впервые.

– Энтони, – начала девушка. – Может быть, тебе этот разговор покажется странным…

– Ты пугаешь меня, – перебил её молодой человек. – Что случилось?

– Я, – заикалась девушка, ощутив лёгкий внутренний дискомфорт.

– Смелее, – настоял Тони. – Нет ничего, чего я не смог бы понять.

– Хорошо, – вздохнула Маккартни. – Твоё предложение руки и сердца ещё в силе?

– Что? – Тони посмотрел на неё недоумевающим взглядом серых миндалевидных глаз.

В воздухе повисла неловкая тишина. Она перемешалась с лёгким ароматом только что сваренного кофе. Какое – то время, Джессика и Тони, молча, смотрели друг на друга. Вдруг Джессике стало стыдно за этот разговор. Она смутилась и покраснела.

– Прости, – она поднялась с кресла. – Я не должна была приходить.

– Нет, нет, – Энтони, наконец, вышел из оцепенения и схватил девушку за руку. – Постой, – он поднялся со своего места. – Ты меня не правильно поняла. Я счастлив. Конечно, конечно моё предложение в силе, дорогая, – Тони поцеловал Маккартни.

– Это прекрасно, – в ответ она с грустью улыбнулась.

Собравшись связать свою судьбу с Энтони Льёрентэ, Джессика Маккартни осознавала, что шла не своей дорогой. Но когда иссякла последняя надежда и угасла вера в то, что она сможет найти в этом мире Джеймса Фокса, ей было уже безразлично как прозябать свою бренную жизнь.

Джессика не хотела пышной свадьбы. Она думала тихо обвенчаться с Энтони без лишних взглядов. Но вышло всё наоборот. В церкви, ожидая церемонии венчания, собралось около двухсот человек.

В особняке Маккартни, в комнате Джессики, суетились: мама невесты, её бабушки, и три подруги во главе с близкой – Эмили Грейс.

– Ну, вот, теперь, действительно, всё, – Джулия закрепила на голове дочери фату.

– Туфли не жмут? – поинтересовалась Патриция.

Джессика только хотела открыть рот, чтобы ответить бабушке, но её перебила Эмили.

– Тебе не кажется, что помада слишком тусклая? – подруга внимательно посмотрела на Джессику, но тут же сама нашла решение проблемы. – Сейчас подкрашу другой, – девушка схватила помаду и начала дерзко водить ею по губам Джессики.

– Эмили, прекрати, я прошу тебя, – грубо ответила Джессика. Она явно была не в настроении.

Женщины, находящиеся в комнате замерли и недоумённо посмотрели на Джессику. Маккартни заметила их взгляды. Она не хотела лишних вопросов, поэтому быстро взяла себя в руки и широко улыбнулась.

– Простите, – Джессика умело изобразила смущение. – Я немного волнуюсь, не каждый день идёшь под венец.

– Да, конечно!

Женщины в комнате вновь засуетились, и помещение озарилось солнечным светом от их счастливых, лучезарных улыбок. Они вышли из комнаты, а Джулия задержалась в дверях.

– Джессика, – она посмотрела на дочь проникновенным взглядом. – Её чуткому материнскому сердцу было не спокойно. – Ты уверена, что всё делаешь верно?

– Конечно, мама, – Джессика перевела на неё потерянный взгляд, полный грусти. – Я же не враг себе.

– Хорошо, – Джулия нисколько не поверила дочери, но знала, что детям никогда не нужно мешать, даже совершать ошибки, потому что это их ошибки, и родители не смеют отнимать у детей право совершать их. – Как знаешь.

Она покинула помещение, плотно закрыв за собой дверь. Джессика перевела взгляд на своё отражение в зеркале. На девушке было надето богатое пышное свадебное платье белого цвета, перчатки длиною до локтя, туфли на очень высоком каблуке. Из прекрасных волос Маккартни была свита роскошная причёска, а на ней закреплена длинная фата. Джессика внимательно посмотрела на себя в зеркало и с безнадёжной грустью улыбнулась.

– Здравствуйте, – произнесла она, не отрывая взгляд от своего печального образа в зазеркалье. – Меня зовут Джессика Льёрентэ. Я рада приветствовать вас в моём доме. Сегодня…, – Джессика тяжело вздохнула, а потом вдруг в её воображении возникла совершенно другая картина. Девушка улыбнулась. В её карих глазах засиял огонёк счастья. – Здравствуйте, – она вновь обратилась к своему отражению. – Меня зовут Джессика Фокс. Мы с Джеймсом рады приветствовать вас в нашем доме на пятой годовщине нашей свадьбы. Проходите, посмотрите на наше скромное, но уютное жилище в Нью–Росс. Вы уже успели заметить перед домом наш потрясающий пруд с лебедями. Нам с Джеймсом он тоже нравится…

Джессика с головой окунулась в свою отдельную другую реальность и, с каждым словом, становилась всё счастливее. Вдруг за окном просигналила машина. Маккартни вздрогнула и вернулась в свою настоящую реальность. Огонёк исчез из её глаз, а лучик счастья вновь покинул душу. Джессика с грустью усмехнулась и перевела взгляд на огромную фотографию Джеймса Фокса, висевшую на стене. Девушка приподняла подол платья и медленно приблизилась к ней. Правой, дрожащей рукой она провела по щеке мужчины и, сквозь время, заглянула в его застывшие глаза цвета виски. В этот момент кристально чистая слеза вырвалась из глаз девушки, транзитом пробежала по лицу с идеальным макияжем и упала на пол.

– Прощай, Джеймс, – прошептала Джессика, и резко сорвала со стены фотографию молодого мужчины.

В церкви, Джессика, её подруги и Роберт Маккартни ожидали время, когда можно было торжественно войти в зал венчания.

– Джессика, – окликнула Миранда, одна из подружек невесты. – Это тебе передали, – она протянула девушке букет белых лилий.

– Спасибо, – чуть заметно улыбнулась Маккартни, взяв букет.

Из него выпала открытка. Джессика незамедлительно подняла её с пола и открыла.

– Удачи нет и веры нет, уже иссякли все надежды, но мы – великие невежды, за чудо мир благодарим, – прошептала девушка строки, написанные в открытке.

Сердце девушки забилось сильнее. Она огляделась по сторонам, увидела Миранду и буквально подскочила к ней.

– Миранда, кто это передал? – Джессика просто требовала ответа.

– Я не знаю, – девушка немного испугалась такого напора. – Какой – то мальчишка.

– Дорогая, нам пора, – к Джессике подошёл Роберт. – Нас уже пригласили.

– Да, – Джессика отвечала, но совершенно не понимала, что говорит.

Первыми в зал вошли Миранда и Тиффани, затем Эмили, подошла очередь Джессики и Роберта, священник уже попросил всех гостей подняться со своих мест. А душа Джессики куда – то улетела, разум отключился, она никак не могла собраться с мыслями.

– Джессика, – Роберт жестом предложил взять его под руку. – Идём. Нас все ждут.

–Да, да, – Джессика взяла отца под руку.

В зале зазвучала торжественная музыка, гости стояли в ожидании невесты, двери отворились и, наконец, появились Джессика и Роберт. Джессика смотрела на Энтони ждущего её у алтаря, а её душа хотела вырваться из тела и улететь как можно дальше.

Роберт и Джессика приблизились к Тони. Мужчина передал невесту жениху и занял своё место в зале рядом с Джулией.

– Прошу всех садиться, – сдержанно улыбнулся священник.

Энтони только хотел убрать с лица Джессики фату, как в церковь кто – то вошёл, привлекая к себе внимание. Это был высокий, седовласый, стройный мужчина семидесяти пяти лет. Он был одет в джинсы и тёмную рубашку. На лице незнакомца были надеты большие солнцезащитные очки, закрывавшие практически половину его лица. Приближаясь к алтарю, мужчина немного прихрамывал. Джессика внимательно посмотрела на него и почему – то улыбнулась. Она не знала, что с ней происходило, но будто она смотрела на самого близкого ей человека. Её сердце забилось в бешеном ритме, по телу побежала непонятная дрожь, а душа… Душа, казалось, стала абсолютно счастливой…

Глава 3

Когда на Лондон упала тьма, Питер Миллс вошёл в палату Джеймса Фокса. Он подошёл к постели пациента и посмотрел на монитор. Пульс и давление были в норме. Питеру надо было всего лишь отключить парня от аппарата искусственного дыхания. Но первый раз в жизни Питер замешкался. Он не знал, правильно ли поступает. Ведь чудеса случаются, хотя доктора в них не верят, а что если у Фокса действительно ещё есть шансы выжить? Питер смотрел на Джеймса и не знал, что ему делать. У мужчины было такое чувство, будто он совершает преступление.

– Что это я? – прошептал Питер. – Я должен думать лишь о будущем Джона.

Питер отключил Джеймса Фокса от аппарата искусственного дыхания. На мониторе появились нули.

– Боже, что же я делаю? – Питер подскочил к Джеймсу и вновь подключил его к аппарату искусственной вентиляции лёгких.

Мужчина посмотрел на монитор. Сердце не подавало никаких признаков жизни.

– Боже, Боже, – испугался Питер. Он схватил дефибриллятор, в спешке включил прибор и приложил его к груди парня. Пятьдесят Джоулей, Питер посмотрел на монитор, нет, ничего. Сто Джоулей, доктор бросил взгляд на монитор, нет, вновь никаких признаков жизни. Двести джоулей, снова безрезультатно, Питер убрал рукой пот со лба. Триста Джоулей, ничего.

– Чёрт, – Миллс убрал дефибриллятор, положил руки Джеймсу на грудь и начал делать массаж сердца. – Давай, мальчик, ты сильный, ты сможешь.

Вдруг прибор запищал, Питер резко перевёл взгляд на него, на мониторе появились показатели пульса и давления, они постепенно приходили в норму.

– Боже, Боже мой, – Питер не мог поверить своему счастью.

Он сел на пол и смахнул со лба новую партию холодного пота. Джеймс Фокс спасён – это просто великолепно. На лице Питера появилась широкая улыбка счастья. Да, Джеймс жив, но и Джон жив. В душе у Питера началась моментальная паника, улыбка в один миг покинула его лицо. Что теперь делать? Как что делать? Что за глупый вопрос? Конечно, помогать Джону, избежать наказания, не позволить никому разрушить его жизнь. Питер немного успокоился, потом его взгляд упал на Джеймса, и паника вновь ворвалась в душу, подобно бешеному псу. Но что же тогда делать с Джеймсом, если его место займёт Джон? Хотя, о чём речь? Ведь Джеймс находится в глубокой коме, его мозг уже мёртв и сердцу осталось совсем немного, значит, нет никаких проблем. Питер слегка улыбнулся. Просто нужно дать Джеймсу немного времени уйти из этого мира самому. Но, где же его держать, ведь в клинике он оставить его не может?

Питер ещё раз смахнул со лба холодный пот, поднялся с пола и отправился к себе в кабинет. Там он осушил бокал виски и поехал к Мэри О Коннел.

Питер припарковал машину в довольно престижном районе Лондона, поднялся на восьмой этаж такого же престижного дома и нажал на кнопку звонка одной из квартир.

– Питер?

Дверь открыла удивлённая молодая девушка.

Мэри О Коннел было двадцать семь лет. Она была невысокого роста с огромной копной рыжих вьющихся волос. На её милом личике поселилось невероятное количество причудливых веснушек. Девушка была стройна и обладала, пусть не длинными модельными, но очень красивыми ногами. Мэри была родом из Ирландии. Она и её родители жили в маленьком городке под названием Нью–Росс. Когда Мэри с отличием окончила школу, она приехала в Лондон и поступила в медицинский институт. Куратором Мэри был Питер Миллс, который в то время преподавал на одной из кафедр. Мужчина сразу же заметил Мэри и выделил её из всеобщей массы студентов. У девушки был талант к медицине, который Питер ещё не встречал. Однажды, Питер заболел и ему срочно понадобился донор на переливание крови. Кровь Мэри подошла по группе. После этого случая Питер и Мэри стали своего рода кровными братом и сестрой и большая разница в возрасте никогда не была преградой для нежной и тёплой дружбы между мужчиной и девушкой.

– Привет, Мэри, – Питер крепко обнял девушку.

– Привет, – Мэри обняла мужчину и заметила, что его знобило. – Боже, что с тобой?

– Мэри, у меня проблемы, – Питер посмотрел ей в глаза.

– Проходи, – девушка закрыла входную дверь.

– Ты одна? – мужчина осмотрелся.

– Да, Мэтт ушёл в магазин, – ответила Мэри. – Присаживайся. Хочешь чего – нибудь выпить?

– Нет, спасибо, – Питер упал в кресло.

– Что у тебя случилось, рассказывай. Какие проблемы?

– Большие, Мэри, большие, – тяжело вздохнул Питер и резко провёл руками по лицу. – На днях Джон сделал неудачную операцию. Он, – Питер сделал паузу и посмотрел на девушку. – Он убил человека, зарезал на операционном столе.

– Боже мой, – Мэри прикрыла аккуратный ротик рукой и медленно опустилась в кресло напротив мужчины. – И, что же теперь будет?

– Это ещё не самое ужасное, – Питер поставил локти на колени и нервно дёргал ногой. – В тот вечер в мою клинику поступил Джеймс Фокс, он попал в страшную аварию и был при смерти. Сердце ещё билось, но мозг не подавал никаких признаков жизни, в общем, не что иное, как кома четвёртой стадии. А, Джон, Джон так похож на Джеймса, и я принял решение выдать Джона за Фокса. Я уже всё спланировал и даже объявил Ричарду Смиту о том, что у Джеймса есть все шансы на жизнь, просто ему нужно пройти большой курс реабилитации и не в Лондоне. Но сегодня я зашёл в палату Джеймса, чтобы отключить его от аппарата искусственного дыхания и не смог этого сделать. То есть смог, но потом вновь заставил его сердце биться. У меня было такое чувство, будто я совершаю убийство.

Питер закончил свою исповедь и посмотрел на Мэри. Девушка побледнела, она не верила собственным ушам, ей казалось, что Питер рассказал ей не что иное, как один из своих ночных кошмаров.

– Питер, ты в своём уме? – не оправившись от шока, Мэри поднялась с кресла и схватилась за голову. – Ты понимаешь, что совершаешь преступление?

– Понимаю, но пути назад нет, – голос Питера дрожал. – Иначе Джона посадили бы в тюрьму. Он делал операцию дяде очень влиятельного человека и тот всё просто так бы не оставил. А так, по легенде, Джон сделал неудачную операцию, сел пьяный за руль чужого автомобиля и не справился с управлением. А Джеймс удачно пройдёт курс реабилитации и вернётся к прежней жизни. Я всё продумал, Мэри, у меня есть связи, я смогу замести следы и никто никогда не найдёт правды.

– Питер, очнись, это безумие, – Мэри опустилась перед мужчиной на колени. – Прошу, остановись, пока не поздно.

– Нет, Мэри, нет, – он прикоснулся к её волосам. – Уже слишком поздно что – то менять.

– Боже, – Мэри вновь присела напротив мужчины в кресло. – Допустим, у тебя есть связи, и ты заметёшь все следы. Хорошо, ты первоклассный пластический хирург и превратишь Джона в Джеймса Фокса. Нет проблем, и Джон будет жить жизнью Джеймса. Но,… что делать с настоящим Джеймсом???

– Ему осталось недолго, Мэри, ты как прекрасный доктор, понимаешь, что кома четвёртой стадии – это конец. Дело лишь во времени.

– Оно у тебя есть?

– В том – то и дело, у меня его нет. Я не могу держать Джеймса у себя в клинике. Я пришёл за советом к тебе, ты единственный человек, кому я мог рассказать эту историю.

– Что же делать? – Мэри спросила скорее у себя, чем у Питера. Она посмотрела в потолок, затем перевела взгляд на потерянного мужчину. – Питер, давай спрячем Джеймса в старом доме моих родителей в Нью–Россе? После свадьбы мы с Мэттом переедем в Нью–Росс, и я могла бы навещать Джеймса, пока он…пока он не умрёт.

– Ты, правда, готова пойти на это? – Питер не мог поверить своему счастью.

– Да, тем более эта история не продлится вечно, кома четвёртой стадии, – Мэри с сожалением покачала головой. – Джеймс долго не протянет.

– Спасибо, дорогая, – Питер подскочил к девушке, упал перед ней на колени и словно в бреду начал целовать ей руки.

– Питер, прекрати, – Мэри успокоила его и помогла ему вернуться в кресло. – Нам нужно всё обдумать.

– Как мы поступим?

– В первую очередь, Джеймсу нужно сделать пластическую операцию, его никто не должен узнать. Мэтту и родителям я скажу, что это некий твой далёкий родственник, который умирает и нужно организовать ему что – то вроде хосписа. Завтра ты должен на некоторое время остаться в клинике один из всего персонала докторов.

– Но как я это сделаю?

– Скажешь, что в клинике обязательная дезинфекция. Нам нужно всего два часа, я буду тебе ассистировать на операции. Далее, понадобиться вертолёт на крыше клиники и мои навыки пилотирования. Мы сделаем Джеймсу операцию и вывезем его в Ирландию. В старом доме родителей я оборудую для него специальную комнату.

– Хорошо, Мэри, спасибо тебе дорогая, – Питер с благодарностью посмотрел на девушку, которая годилась ему в дочери, но сейчас была гораздо умнее и спокойнее его.

– А теперь тебе нужно поспать, завтра тяжёлый день, – Мэри поднялась с кресла и проводила успокоившегося Питера до порога.

На следующий день Питер Миллс вызвал к себе в кабинет одного из лучших врачей своей клиники и свою правую руку Майкла Нильса.

– Питер, – улыбнулся мужчина невысокого роста, войдя в кабинет Миллса. – Шарлотта сказала, что ты хочешь поговорить со мной?

– Да, Майкл, пожалуйста, присаживайся, – Питер указал на стул, напротив своего стола.

– Спасибо, – Майкл занял место предложенное Питером. – Что – то случилось? На тебе лица нет.

– Да, случилось, – Питер устало провёл рукой по тёмно – русым волосам. – У нас сегодня после полудня будет проходить дезинфекция. Мне, только что об этом сообщили. Как ты понимаешь, кроме пациентов в клинике никого не должно быть.

– В чём же проблема? – не понял Майкл.

– Проблема в том, что они никогда не предупреждают об этом заранее, а вечно в последний момент, – Миллс умело изобразил негодование.

– Успокойся, дружище, – ободряюще улыбнулся Майкл. – Ты, как руководитель, можешь присутствовать, этого достаточно, сейчас в клинике нет пациентов с осложнениями, у всех стабильное состояние. Думаю, до утра ты один справишься.

– Спасибо, Майкл, – чуть заметно улыбнулся Питер. – Ты меня, действительно, успокоил.

– Вот и отлично, – обрадовался мужчина, поднявшись со стула. – Пойду, скажу Шарлотте, пусть объявляет персоналу, что у них до утра внеплановый выходной.

– Ещё раз спасибо Майкл, – поблагодарил Питер.

Майкл улыбнулся ещё шире и покинул кабинет Миллса. Питер облегчённо вздохнул, пока всё шло по плану.

К двум часам после полудня в клинику подъехала Мэри О Коннел.

– Привет, дорогая, – Питер встретил девушку.

– Привет, Питер, как ты? – поинтересовалась Мэри.

– Нормально, – отмахнулся Питер.

– Что с вертолётом? – побеспокоилась О Коннел.

– Порядок, – улыбнулся мужчина. – В полночь ты можешь забрать его по этому адресу, – Миллс протянул девушке визитку. – Ты уверена, что сможешь пилотировать?

– Конечно, – усмехнулась Мэри. – Год занятий не прошел даром. Ну, что, начнём?

– Да, идём, – вздохнул Миллс.

Питер и Мэри вошли в палату Джеймса Фокса. Рядом с его кроватью стояла каталка.

– Операционная готова, – произнёс Питер.

Мэри его не слышала, она, как завороженная смотрела на Джеймса. Она, как и тысячи других девушек, была его поклонницей.

– Мэри! – в третий раз позвал Питер. – Всё в порядке?

– Да, да, – смутилась девушка.

– Помоги мне положить его на каталку, – попросил Миллс.

Через несколько минут Питер и Мэри практически приготовили Джеймса к операции.

– Кислородная маска, – Питер посмотрел на Мэри.

Девушка надела на лицо Джеймса кислородную маску и подала нужное количество морфия.

– Итак, – Питер положил перед собой эскиз нового лица Джеймса. – Немного изменим разрез глаз, – мужчина, карандашом наносил последние штрихи на свой рисунок. – Вот здесь изменим щёки, губы сделаем ещё более пухлыми и немного поработаем с носом.

– Ты думаешь, этого будет достаточно? – возразила Мэри, посмотрев на эскиз. – Его точно никто не узнает?

– Мэри, мы готовим его для гроба, а не для жизни, – Питер попытался вернуть девушку с небес на землю. – Он скоро умрёт. Новое лицо ему понадобится совершенно на небольшой отрезок времени.

– Да, Питер, – девушка посмотрела на Джеймса и тяжело вздохнула.

– Вот и прекрасно, – постарался улыбнуться Питер. – Начнём. Пожалуйста, скальпель.

Через несколько часов операция была успешно закончена. Питер аккуратно наложил бинты на новое лицо Джеймса.

– Питер, – в палату вошла Мэри. – Вертолёт на крыше.

– Отлично, – улыбнулся мужчина. – Джеймс готов к перелёту. Ты оборудовала для него комнату в доме своих родителей в Нью–Россе?

– Да, Питер, – ответила девушка. – Всё готово. Мы можем лететь.

Питер и Мэри осторожно погрузили Джеймса и прикреплённый к нему аппарат искусственной вентиляции лёгких в вертолёт. Питер остался рядом с молодым человеком, а Мэри заняла место пилота.

– Не переживай, Питер, скоро будем на месте, – ободряюще произнесла Мэри, надев наушники.

Питер чуть заметно улыбнулся в ответ и показал девушке большой палец, поднятый вверх.

На самой окраине маленького Ирландского городка под названием Нью–Росс, у родителей Мэри был старый, но уютный двухэтажный небольшой домик с красной парадной дверью и великолепным прудом неподалёку, в котором обитали утки. Коттедж был обособлен от других домов, поэтому Мэри было легко посадить вертолёт, буквально в двух шагах от домика на цветочной поляне, где днём так любили пастись овцы.

Питер и Мэри закатили на каталке Джеймса внутрь дома. Мэри зажгла свет. Питер огляделся по сторонам. Они находились в небольшой гостиной. Немного потрёпанные диван и два кресла, старый телевизор и камин – это всё, что было в этом помещении.

– Да, не богато, конечно, – смущённо улыбнулась Мэри, увидев, как Питер осматривает дом.

– Всё прекрасно, – Питер улыбнулся в ответ. – Ты просто молодец.

– Там ещё есть кухня, – Мэри позвала мужчину за собой.

Вскоре они оба оказались в крошечной кухоньке, где стояли лишь пару шкафов от старого гарнитура и маленький обеденный стол с двумя стульями.

– Ещё на первом этаже есть папин кабинет, – произнесла Мэри, и они с Питером отправились туда.

Кабинет оказался большим, даже больше, чем гостиная. В нём стоял огромный стол, за которым стоял огромный мягкий стул, диван и кресла для гостей, шикарный камин и огромнейшая библиотека, состоящая из тысяч книг разных жанров.

– Это было самое любимое место моих родителей в доме, – улыбнулась Мэри, увидев, что Питер немного ошарашен размерами кабинета.

– Это всё объясняет, – засмеялся Питер. – Ну, а где, комната Джеймса?

– Она наверху, – ответила девушка.

Комната, оборудованная для Джеймса, была на втором этаже. Это было светлое помещение, впрочем, как и весь дом, наполненное свежим воздухом. В ней находилась двуспальная кровать и две тумбы рядом с ней.

– Прекрасно, – оценил Питер, осмотрев комнату.

Миллс и Мэри переложили Джеймса на кровать.

– Питер, как ты думаешь, он сильно изменился? – поинтересовалась девушка, поправляя бинты на лице музыканта.

– Не думаю, – ответил Питер. – В нём уже нельзя будет с первого взгляда узнать бас – гитариста «Малышей в чёрном», но он, несомненно, будет таким же красивым, как и прежде.

– Ясно, – Мэри слушала Питера, но, не отрывая взгляда, смотрела на Джеймса.

– Мэри, – грубо позвал Питер, заметив, как девушка смотрит на парня.

– Что? – она посмотрела на мужчину.

– Не вздумай привыкать к нему, – погрозил пальцем Миллс. – Он умирает. Ему осталось совсем недолго.

– Я поняла тебя, Питер, – с нотками недовольства отозвалась Мэри и вновь посмотрела на парня.

– Надеюсь, – тяжело вздохнул Питер.

Глава 4

Джеймс Фокс открыл глаза. Прямо перед собой он увидел поляну с идеально ровной зелёной травой и прекрасными цветами. В теле он испытывал необычайную лёгкость, которую нельзя было описать словами, будто тела и вовсе не было. Молодой человек хотел внимательнее осмотреть место, где находился. Джеймс попробовал обернуться, но не смог этого сделать. Он испытал очень странное чувство – оборачиваться было просто нечем. Фокс понимал, что над ним безоблачное небо и яркое солнце, но, как и прежде, не мог их увидеть, у него создалось такое впечатление, что из всех органов остались только глаза. Было нечем ощущать, трогать, оборачиваться и двигаться. Джеймс попытался сделать шаг вперёд, но вместо этого у него получилось что – то вроде порхания над землёй. Фокс понимал, что дышит, но и дыхание его было каким – то необычным. Он хотел произнести какое – нибудь слово, но его попытки не увенчались успехом, ведь рта не было. Не было ничего, так же как и его самого, он отсутствовал физически.

Вдруг, как из ниоткуда, к нему стала приближаться чёрная точка. Когда точка постепенно приблизилась, стало понятно, что это какой – то человек, он шёл к Джеймсу.

– Здравствуй, Джеймс.

Точка превратилась в высокого пожилого мужчину в длинном пальто и шляпе. На лице незнакомца было множество морщин и седая борода. Мужчина опирался на чёрную трость. Джеймс сразу же заметил его очень добродушные, немного выцветшие голубые глаза. Фокс присмотрелся к незнакомцу.

– Я вас знаю, – воскликнул Джеймс, хотя нет, на самом деле, он не мог что – то сказать, сейчас он общался без единого звука, при помощи мыслей, но мужчина с тростью его слышал. – Вы Приверженец Времени.

– Да, Джеймс, это я, – добродушно улыбнулся Приверженец.

– Что со мной происходит? Где я нахожусь? – начал задавать вопросы Джеймс.

– Успокойся, – умиротворяющим голосом попросил Приверженец. – Ты попал в аварию и сейчас твоё тело находится в коме, а душа здесь.

– Что? – испугался Джеймс, он не понимал происходящего. – Я умер? Я в раю или в аду? Хотя, на ад это место не похоже.

– На самом деле нет никакого рая и ада, это людям хочется в это верить, дабы отделить зло от добра, – с доброй усмешкой попытался объяснить Приверженец. – А вот светлая сторона и тёмная, действительно, существуют, но об этом в другой раз. Ты сейчас находишься не там и не там, ведь ты пока не умер.

– Пока? – не понял Джеймс.

– Всё в твоих силах, – уклончиво ответил мужчина. – Ты уже далеко не в первый раз обманываешь смерть. Ты удивляешь нас, Джеймс, – улыбнулся Приверженец. – Тебя должны были убить на твоей свадьбе, но ты жив. Ты должен был погибнуть в авиакатастрофе, но всё напрасно. Ты должен был умереть в автокатастрофе, но ты здесь, а твоё сердце всё ещё бьётся. Должен признаться, я сейчас не должен быть здесь. Круг Приверженцев решил, чтобы ты окончательно покинул мир людей, но… я восхищен тобой, твоим стремлением к жизни и хочу помочь тебе, потому что твой разум не умер, он стремиться к жизни.

– Помочь мне? Но как? – поинтересовался Фокс.

– Я помогу твоей душе вернуться в тело, – ответил Приверженец. – Для начала ты должен обрести новое ментальное, но своё тело, здесь, в неизвестной пока тебе метареальности.

– Но как это сделать?

– А как ты сейчас общаешься со мной? – улыбнулся Приверженец. – При помощи энергии мыслей, это самое простое объяснение. Ты, конечно же, не знаешь процессов, осуществляющих жизнь вне тела, но это не обязательно, так как глобальная система созидания сама будет приучать тебя к новым ощущениям. Это совсем не страшно, скорее необычно. Попробуй жить этой новой жизнью, пока твоё тело будет восстанавливаться. До встречи, – мужчина уже собрался уходить.

– Стойте? – Джеймс остановил его. – Где Джессика?

Приверженец обернулся. Улыбка тот час пропала с его лица.

– А вот о Джессике ты должен забыть раз и навсегда, – строго произнёс Приверженец. – Или ты можешь забыть о возвращении в мир людей.

– Но, почему?

– Потому что у вас с Джессикой разные дороги в пространстве четвертого измерения и так было изначально. Она родится в своём Времени. Джеймс, – Приверженец заглянул ему в глаза. – Пусть девочка живёт своей жизнью и будет счастлива. Ты же не хочешь, чтобы она умерла, а её душа оказалась сейчас здесь, с тобой?

– Хорошо, – с тяжестью согласился Джеймс, хотя он сам себе не верил.

– Прекрасно, – улыбнулся Приверженец, ни на секунду не поверив Фоксу. – До встречи.

Мужчина исчез, будто его и не было вовсе.

Бесподобное время в Ирландии – это зима. В это время года на «изумрудный остров» очень часто заглядывают ветер и сырость, но такой удивительный водоём, как море, смело обеспечивает достаточно мягкий климат. Ещё одно потрясающее явление зимой в Ирландии – это небольшие участки зеленеющего газона среди белого снега, действительно, захватывающее и не надоедающее глазу зрелище.

– Здравствуй, Джеймс.

Мэри О Коннел порхающей походкой вошла в комнату в старом домике в Нью-Россе. Лёгким движением изящной руки, она открыла плотные занавески и яркий, но мало согревающий луч зимнего солнца ворвался в светлое помещение. Девушка перевела взгляд на кровать, там, как и прежде, в неподвижном состоянии, подключённый к аппарату искусственной вентиляции лёгких, лежал кумир миллионов – Джеймс Фокс.

– С Рождеством тебя, Джеймс, – лучезарно улыбнулась Мэри и положила на тумбу комплект новых дорогих струн. Также на тумбе стояли в вазе свежие ветви ели, а рядом с ней лежали мандарины, и поэтому запах Рождества разлетелся по всей комнате. – Мне сказали, они лучшие во всей Европе, – засмеялась девушка, указав на струны. – Надеюсь, тебе нравится мой подарок, – Мэри аккуратно дотронулась до холодной руки Джеймса.

Раздался звонок в дверь. От неожиданности Мэри вздрогнула и, отпустив руку Джеймса, отправилась открывать дверь.

– С Рождеством, дорогая!

За порогом, с подарком в руках, стоял Питер Миллс.

– Привет, Питер, – Мэри была удивлена и скованна. – И тебя с Рождеством!

– Это тебе, – Питер улыбнулся и протянул красивую коробочку девушке.

– Спасибо, – она улыбнулась в ответ. – Я отправила тебе подарок в Лондон.

– Спасибо, – ещё шире улыбнулся Миллс. – Наверное, сегодня я его обязательно получу.

– Конечно.

Скованность не покидала Мэри, она не ожидала увидеть здесь Питера и даже не хотела, чтобы он приезжал. Девушка не пускала мужчину в дом. Он, ничего не понимая, стоял в дверях. Повисла неловкая пауза.

– Знаешь, – молчание нарушил Миллс. – После перелёта, я бы не отказался от чашечки Рождественского кофе.

– Да, конечно, входи, – Мэри неохотно впустила друга внутрь.

Питер огляделся по сторонам. Дом заметно преобразился. Мэри сделала во всём коттедже ремонт. Пока девушка ставила чайник, Питер заглянул в гостиную, там стояла новая, современная мебель и телевизор, а в углу виднелась большая, наряженная ель. В доме стало намного уютнее.

– Питер!

Из кухни послышался голос Мэри, и мужчина отправился туда. Кухня тоже изменилась. Кроме новой мебели и ремонта, она обогатилась всяческой бытовой техникой.

– Присаживайся, – Мэри поставила на стол кофе и пироженные.

– Ты сделала ремонт? – Питер присел за круглый стол.

– Да, – Мэри старалась не смотреть на Питера. – Я решила дать этому дому вторую жизнь. Как дела у Джона? – девушка поспешила перевести тему разговора.

– На днях он впервые встречался с «малышами», Ричардом и Элизабет, – Питер явно погрустнел. – Он прекрасно с этим справился, но после встречи его нервы окончательно сдали, – мужчина сделал глоток горячего кофе. – Он напился и всю ночь кричал мне в лицо всякие гадости, в общем, ужасное зрелище.

– Боже мой, – Мэри испуганно прикрыла рот рукой.

– Ничего страшного, – улыбнувшись, отмахнулся Питер, сделав очередной глоток кофе. – Сейчас уже всё в порядке. Он взял себя в руки.

– Я не ожидала тебя здесь увидеть, – заметила девушка.

– По телефону ты сказала, что у Джеймса закончилась глюкоза, и я решил привезти её, – объяснил мужчина. – Кстати, как он? Я хочу его видеть.

– Да всё так же, – Мэри занервничала. – Что может измениться?

– И всё же, – Миллс поднялся со стула. – Я хочу его видеть.

– Ну, хорошо, – Мэри пришлось сдаться. – Раз ты настаиваешь.

Мэри и Питер поднялись в комнату Джеймса. Питер сразу же заметил, что его комната сильно преобразилась, начиная с мебели и заканчивая занавесками. Взгляд Миллса привлекла тумба рядом с кроватью молодого человека.

– Что это, Мэри? – Питер указал на вещи, лежавшие на тумбе. – Что это? – повторил мужчина, взяв в руки набор струн.

– Я сделала ему подарок, – ответила Мэри, взъерошив свои рыжие волосы.

– Ты сделала ему подарок? – с ужасом в глазах переспросил Питер. – Ты с ума сошла? Что ты делаешь, Мэри? Зачем ты создаёшь вокруг него уют? Зачем приносишь ему подарки? Для чего говоришь с ним? Пойми же, наконец, он должен скоро умереть.

– Да, должен, – не вытерпела девушка и повысила голос. – Но, несмотря на это, он жив, Питер, он жив.

– Это дело времени, – решил поспорить мужчина.

– Какого времени? – усмехнулась Мэри. – Он здесь уже полгода. – А, что если у него есть шанс? И если я буду и впредь поддерживать с ним общение, он выйдет из комы?

– Я не узнаю тебя, – от возмущения Питер взмахнул руками. – Ты сейчас рассуждаешь как глупая студентка. Джеймс находится в коме четвёртой степени, а ещё её называют запредельной, потому что из неё не возвращаются. А, если и возвращаются, то всего на первые полчаса пребывания, только тогда пациент может полностью восстановиться, а в других случаях это глубокие инвалиды на всю оставшуюся жизнь. Они не могут ходить, самостоятельно есть, они парализованы. Такой жизни ты желаешь Джеймсу?

– Нет, – Мэри смахнула слезу и отвернулась к окну.

– Дорогая, – Питер смягчил тон и слегка обнял девушку. – Я всё понимаю, но ты должна отпустить мальчика, здесь его уже не ждёт ничего хорошего. Пожалуйста, подумай об этом.

Питер покинул дом, а Мэри так и осталась стоять у окна.

Глава 5

– Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Джеймсу хотелось кричать, что было сил, но кричать, по–прежнему, было нечем. Его душа, не имея даже ментального образа тела, всё так же парила над зелёной поляной с идеальнейшей травой и безмолвствовала, не имея возможности передвигаться, обернуться и посмотреть на то самое яркое солнце в небесах.

– Чёрт. У меня никогда не получится.

– Здесь всем правят мысли. Здесь они наиболее материальны, чем в мире людей. Ты находишься в энергоинформационном пространстве. Но, если думать о неизбежности чего – то, то тебя ждёт лишь неизбежность.

Джеймс услышал приятный баритон, и в тот же миг перед ним появился Приверженец Времени.

– Но, у меня и правда, ничего не выходит.

– Ты не стараешься. Ты должен нарисовать своё тело, также как художник создаёт картины. Тебе нужно быть творцом своих желаний, не соглашаясь с поражением, и даже не рассматривать его в качестве своей цели. Определись в своем намерении.

– Хорошо.

Джеймс сосредоточился. Он представил свои руки, представил, как он смотрит на них, как они начинаются от самых плеч и… вдруг ему пришли мысли о том, как однажды они с Джессикой путешествовали по Африке и гладили огромного слона. Он был таким добродушным и обвивал смеющуюся Джессику своим хоботом.

– Что это? – засмеялся Приверженец.

Джеймс с ужасом увидел, что вместо рук из его плеч торчат два огромных хобота.

– Сосредоточься. Отвлекаться нельзя. Свои мысли нужно постоянно контролировать, только так ты добьёшься желаемого результата.

– Я пытаюсь, но из мыслей никак не выходит этот слон.

– Тебе некуда торопиться. Пробуй.

Джеймс вновь сконцентрировался. Какие же они, его руки? Он вспомнил свою белую бас – гитару. Вот берёт её в руки. Ах, вот они какие, длинные пальцы, ухоженные ногти. А как же выглядят его ноги? Он бежит вверх по лестнице с букетом белых лилий в руках, чтобы порадовать Джессику. Смотрит на свои босые ноги. Вот как они выглядят. Тело? Оно точно было в меру накаченным, ведь именно это нравилось Джессике. А волосы? Волосы такие чёрные и очень густые. Тёплый ветер частенько взъерошивал их, а Джессика улыбалась такой смешной и новой причёске. Лицо? Джессика всегда говорила, что оно было написано Ангелами, он отвечал, значит, его написала именно ОНА. Глаза цвета виски и милая улыбка с долькой заблудившейся грусти.

Джеймс открыл глаза. Да, да, да, теперь у него были веки. Он вдохнул свежий воздух, огляделся по сторонам. Поляна, на которой он находился, казалось, была бескрайней, как океан, зелёный океан. Джеймс посмотрел на Приверженца и улыбнулся, мужчина улыбнулся в ответ и, не скрывая восхищения, покачал головой.

– У тебя всё получится, Джеймс.

В Ирландию, на крыльях морского ветра в сопровождении дождя и солнца, прилетел апрель. «Изумрудный остров» расцвёл. Дни стали длиннее и значительно теплее.

– Доброе утро, Джеймс!

Мэри открыла занавески, улыбнулась и поставила в вазу на тумбе около кровати молодого человека свежие цветы. Девушка присела на край кровати и взяла холодную руку Фокса в свою горячую ладонь. Мэри так и не прислушалась к советам Питера и продолжала разговаривать с Джеймсом и знала, что всё будет хорошо. Девушка сидела на кровати, смотрела в окно и гладила руку Фокса. Вдруг Джеймс резко сжал ладонь Мэри. От страха она вскрикнула и вырвала руку из его ладони. Джеймс забился в конвульсиях. Мэри отскочила в сторону и в ужасе прикрыла рот руками. У Фокса продолжались судороги. О Коннел успокоилась и подбежала к молодому человеку. Она притронулась к его руке, он ещё раз сжал её ладонь, затем судороги прекратились.

– Боже мой, – Мэри взяла маленький фонарик и подняла веко парня. Реакция зрачков на свет отсутствовала. Девушка взяла на себя смелость и сняла с лица Джеймса кислородную маску. Давление и температура тела, по–прежнему, были ниже нормы. Дыхание было аритмично, но оно было, Джеймс начал дышать самостоятельно. Это означало, что кома из четвёртой степени перешла в третью – атоническую.

– Это чудо, – Мэри смахнула с лица слезу счастья.

Мэри побежала в гостиную и второпях набрала Лондонский номер Питера Миллса. Ей хотелось поделиться своим счастьем с другом. Но…посчитает ли он это событие счастьем? Не дождавшись гудков, Мэри вернула трубку на место.

Глава 6

Душа Джеймса Фокса обрела ментальное тело, именно то, которое было у него в двадцать четыре года, когда частично оборвалась его жизнь.

Молодой человек продолжал стоять на поляне и осматривать всё вокруг себя.

– Здесь ничего не изменится, – перед Джеймсом появился Приверженец Времени.

– Когда я попаду домой? – поинтересовался Фокс. – Я выполнил ваше задание и обрёл тело.

– Скоро, Джеймс, – успокаивающе улыбнулся Приверженец. – У тебя есть тело, теперь ты должен сделать первый шаг.

– В смысле, пойти вперёд? – уточнил Фокс.

– Да, именно, – улыбка мужчины стала ещё шире и добродушнее.

– Ну, хорошо, – Джеймс улыбнулся в ответ и сделал шаг вперёд.

Всё оказалось не так – то просто, как считал Джеймс. Его нога будто куда – то провалилась. Почва под ногами была словно желе.

– Что это? – испуганно парень вернул ногу на место.

– Ты вновь забылся, «уснул», – объяснил Мудрец.

– Я не понимаю, – Джеймс перевёл на него взгляд.

– Погрузился в сон наяву, – усмехнулся Приверженец и сделал шаг к Джеймсу. – Так живут, практически, все люди. Они спят наяву, другими словами, забывают, для чего живут, не имеют своих целей и существуют так, как указывает им их несовершенная и губительная система. Наш метафизический мир кардинально отличается от той реальности, в которой сейчас находится твое полуживое тело. Оно ждет свою ментальную оболочку и здоровую душу, то есть тебя.

– Я один из тех людей?

– Если бы ты был одним из них, Джеймс, ты бы не был сейчас здесь. В твоей жизни не произошли бы те события, которые имели место быть.

– Как можно «проснуться»?

– Вспомнить.

– Что сейчас должен вспомнить я?

– Всё очень просто, чтобы сделать первый шаг, необходимо вспомнить, что почва под ногами твёрдая.

– Действительно, – улыбнувшись, усмехнулся Джеймс. – На самом деле, всё проще, чем кажется.

– Вот именно, – Приверженец поднял вверх указательный палец. – Главное – «не спать». Жаль, что в мире людей не многие страдают «бессонницей».

Джеймс сосредоточился и уверенно шагнул вперёд. На этот раз его нога ощутила твёрдую землю и мягкость зелёной травы.

–Получилось, – Джеймс засмеялся, он был счастлив.

« Джеймс, я открою окно, чтобы ты ощутил, как прекрасен воздух после дождя».

Улыбка пропала с лица Джеймса. Он услышал, как по всей поляне разнёсся нежный женский голос. Он был всюду. Это было похоже на то, будто Джеймс надел наушники. Этот голос, казалось, был в его голове.

– Что это? – Джеймс бросил резкий взгляд на Приверженца.

– О чём ты, Джеймс? – Приверженец тоже слышал голос, но пытался оставаться безразличным.

– Этот голос, – карие глаза Джеймса в панике осматривали всю поляну в поисках обладательницы голоса. – Джессика! Джессика! – крикнул молодой человек.

«Джеймс, Джеймс, о, Боже, это чудо!» – продолжал звучать голос.

– Джессика! – панически повторил Фокс.

– Джеймс, успокойся, это не… – Приверженец приблизился к парню.

– Джессика! – Джеймс стал метаться по поляне. Он забыл о твёрдости почвы, и его ноги вновь провалились под землю, которая стала напоминать желе. Фокс забыл обо всём. Его ментальное тело стало постепенно растворяться. Джеймс хотел выкрикнуть имя Джессики, но вдруг осознал, что кричать опять стало нечем.

– Успокойся, Джеймс, – строго произнёс Приверженец, и на поляне стало пасмурно, как перед грозой. – Что ты делаешь? Если ты хочешь вернуться домой и слышать её голос, возьми себя в руки. Если ты не вернешься в свое тело, то другая душа может занять твое место и тебе придется остаться здесь навсегда. Проснись!

Джеймс был уверен, что голос принадлежал Джессике Маккартни, Приверженец не стал его переубеждать, ведь, чтобы что – то получилось, нужно иметь цель, так пусть это и будет целью Джеймса.

Фокс собрался, сосредоточился, обрёл тело и сделал шаг.

– Вот так – то лучше, – улыбнулся Приверженец, и на поляну вернулось яркое солнце, казалось, оно было ярче обычного, будто его свет кто – то пролил в глаза Джеймса.

«Не сдавайся, Джеймс, больше всего на свете я хочу, чтобы ты вернулся», – послышалось на поляне и солнце перестало так сильно светить Джеймсу в глаза.

– Я не сдамся, Джессика, – улыбнулся Фокс, посмотрев в голубое небо. – Я сделаю всё, чтобы вернуться к тебе.

Жители маленького Нью–Росса ещё спали, как в город заглянул ОН. За окнами домов была умиротворяющая тишина, которую заполняло лишь весёлое щебетание птиц. Вдруг щебетание стихло, а на смену ему пришла лёгкая барабанная дробь, которая с каждой новой секундой набирала скорость шума. В открытые окна прорвались потоки свежего воздуха и словно змеи обвили спящие тела обитателей коттеджей. Комнатам уже некуда было деться, они были полны свежести, пропитанной неповторимым запахом утра, моря и полевых цветов. В Нью–Россе властвовал Дождь.

Мэри О Коннел бежала по улице, перепрыгивая лужи. Ветер – забияка взъерошивал её рыжие, густые волосы и пытался вырвать из изящных рук красный зонт. Девушка подбежала к дому и, восстанавливая сбившееся дыхание, начала искать в кармане ключ. Тот, немного капризничая, ускользнул от Мэри, но, всё же сжалившись над промокшей девушкой, поддался ей. О Коннел закрыла зонт и вбежала в дом, ветер изъявил желание последовать за ней, но Мэри закрыла перед ним дверь. Девушка улыбнулась, вновь, раскрыла зонт и, оставив его сушиться в гостиной, порхающей походкой, отправилась на второй этаж.

Мэри осторожно вошла в комнату Джеймса Фокса и улыбнулась. Молодой человек всё так же лежал на кровати. Неподвижность его тела иногда сменялась судорогами, а состояние мышц колебалось от сильного сокращения до полного расслабления. Дыхание ещё было далеко не стабильным, но артериальное давление и температура тела постепенно приходили в норму.

– Доброе утро, Джеймс, – поздоровалась Мэри и сменила немного повядшие цветы в вазе на свежий букет. – Как ты? Что за глупые вопросы я задаю? – засмеялась девушка. – Конечно, отлично.

Мэри провела рукой по чёрным волосам Джеймса, вместе с её длинными пальчиками по лицу Джеймса ласково пробежал луч яркого солнца.

– Вот здорово, – улыбнулась Мэри и посмотрела на занавешенное окно, через которое и пыталось пробиться солнце. – Дождь уже закончился.

Девушка быстрым шагом приблизилась к окну и резко открыла занавески. Солнце в ту же секунду ворвалось в помещение и оживило его.

– Джеймс, я открою окно, чтобы ты ощутил, как прекрасен воздух после дождя, – Мэри посмотрела на молодого человека, будто получила его одобрение и отворила окно.

Свежий, прохладный, разряженный морской воздух «Изумрудного острова» тот же час наполнил собой комнату. Вдруг приборы, подключённые к Джеймсу, начали издавать пищащие звуки. Мэри обернулась, посмотрела на монитор, пульс Джеймса значительно увеличился, сам же молодой человек начал шевелить конечностями, и это были не конвульсии, и не беспорядочное сокращение мышц, тело Фокса стало слушаться его. Кома переходила из третей степени во вторую.

– Джеймс, Джеймс, о Боже, это чудо, – Мэри подбежала к парню.

Но вдруг давление, пульс и температура тела стали постепенно падать, Джеймс вновь перестал дышать самостоятельно.

– Джеймс, Джеймс, – Мэри была напугана. Она не могла понять, что происходило. Всё, что ей оставалось делать, чтобы спасти Фокса – это вновь подключить его к аппарату искусственной вентиляции лёгких. Девушка так и поступила.

– Дыши, мой хороший, только не умирай, – Мэри надела на лицо Джеймса кислородную маску. – Боже, прошу тебя, пожалуйста, – по щекам девушки потекли слёзы. Одной рукой она вытирала их поток, а другой сжимала руку Фокса. – Прошу тебя, Джеймс, не уходи, не оставляй меня.

Фокс в ответ сжал ладонь О Коннел. Девушка резко перестала плакать и бросила взгляд на монитор. Давление, пульс и температура вернулись в норму. Мэри убрала с лица Джеймса кислородную маску. Музыкант вновь мог дышать самостоятельно.

– Спасибо, спасибо, – Мэри двумя руками сжала руку Джеймса, поднесла её к дрожавшим, солёным губам и, упав перед его кроватью на колени, рыдала, глядя в потолок. Но это уже были слёзы счастья.

Глава 7

«Доброе утро, Джеймс! Как ты? Вижу, что хорошо».

Джеймс Фокс сидел на идеальной, зелёной, бескрайней поляне и улыбался, наслаждаясь прекрасным женским голосом, заполняющим всё вокруг своим звучанием.

– Здравствуй, Джессика, – Джеймс улыбнулся ещё шире и посмотрел в нереально – голубое небо над головой. – Конечно, хорошо, дорогая, ведь ты там со мной рядом.

«Кто-то стучит в дверь, похоже, это почтальон. Я скоро вернусь».

– Возвращайся поскорее, – тяжёлый вздох вырвался из груди Фокса.

– Джеймс.

Молодого человека окликнул приятный баритон. Он обернулся и увидел перед собой Приверженца Времени.

– Здравствуйте, – Джеймс поднялся на ноги.

– Здравствуй, Джеймс, – улыбнулся Мудрец. – Хорошо выглядишь.

– Благодарю, – немного смутился парень. – Это всё от того, что я каждый день могу слышать голос Джессики, правда, последнее время он звучит как – то озабоченно и подавлено.

– Ты так уверен, что это именно она с тобой разговаривает? – улыбка постепенно исчезла с лица Приверженца.

– Конечно, – не сомневался Джеймс. – Я знаю, она ждёт меня там, а иначе у меня нет смысла возвращаться.

– Кстати, о твоём возвращении, – Мудрец поспешил сменить тему разговора, и сдержанная улыбка вновь появилась на его лице. – Спешу сказать тебе, что ты готов к возвращению.

– Боже мой! – от счастья Джеймс подпрыгнул на месте. – Это прекрасно! Спасибо! Спасибо!

Джеймс с трудом сдерживал себя, чтобы не заключить Мудреца в крепкие, дружеские объятия.

– Но, Джеймс, – вдруг лицо Приверженца стало серьёзным, а голос строгим. – Твоё возвращение не будет похоже на сказку. Тебе предстоит перенести много боли, как физической, так и моральной. После пребывания в коме больше года, твоё тело полностью атрофировалось. Надо приложить очень много усилий и старания, в которые непременно нужно будет добавить ещё больше терпения, огромное количество терпения.

– Спасибо, что волнуетесь за меня, но мне всё равно, – улыбнулся Джеймс. – Вся эта боль ничто, по сравнению со счастьем от встречи с Джессикой.

– И еще, – продолжил Мудрец. – По возвращению, ты можешь не найти не только близких тебе людей, но и себя самого. Весь мир вокруг может измениться до неузнаваемости, как и ты сам.

– Я не понимаю, сэр, – сильное беспокойство охватило Джеймса. – Что вы хотите этим сказать?

– Ты всё поймёшь, когда придёт время, – чуть заметно улыбнулся Мудрец. – А сейчас, тебе пора.

После этих слов Приверженец слегка коснулся ладонью груди Джеймса, и молодой человек исчез с поляны, будто вовсе там никогда и не был.

В маленький, но уютный Нью–Росс пришла осень. Солнце ещё грело по–летнему, стремясь отдать последнее нерастраченное тепло. Небо было удивительно чистым, прозрачным и высоким. Лишь ветер стал более холодным и резким, ненавязчиво напоминая о том, что на «Изумрудном острове» начало сентября. Он разметал все облака по дальним уголкам необъятной Земли, чтобы ничто не мешало яркому солнцу согревать добродушных жителей прекрасной Ирландии.

Мэри О Коннел вошла внутрь небольшого двухэтажного коттеджа. Девушка скинула с хрупких плеч лёгкий плащ и оставила его в прихожей. На секунду она о чём – то задумалась, а затем украдкой смахнула слезу с розоватой щеки. Последнее время слёзы стали лучшими друзьями ранее всегда позитивной рыжеволосой красавицы Мэри. Два месяца назад трагически погиб её жених Мэтт. О Коннел очень тяжело пережила его неожиданную кончину. Родители девушки думали, что она умрёт от горя. Наверное, так и было бы, если бы не Джеймс Фокс. Забота о нём помогла Мэри понемногу справиться с ужасной депрессией и стала единственным смыслом её существования. Было время, когда Мэри просто не хотелось вставать по утрам с постели, но мысль о том, что её помощь просто необходима беспомощному Джеймсу помогала девушке, не смотря ни на что, жить дальше.

Мэри поднялась на второй этаж и вошла в комнату Джеймса Фокса. Молодой человек всё так же неподвижно лежал на кровати и спал глубоким сном.

– Доброе утро, Джеймс! – Мэри посмотрела на него и постаралась предать своему голосу как можно больше бодрости и жизнерадостности. – Как ты? Вижу, что хорошо.

Девушка заботливо поправила мягкую подушку под головой молодого человека, в этот момент раздался стук в дверь.

– Кто – то стучит в дверь, – Мэри перевела взгляд на выход из комнаты. – Похоже, это почтальон. Я скоро вернусь.

Девушка спустилась вниз. За порогом её действительно ждал почтальон. Молодой человек принёс небольшую бандероль с глюкозой, которую отправил Питер Миллс из Лондона. Мэри расписалась в бланке, поблагодарила парня, оставила коробку на столике в гостиной и отправилась на второй этаж. По дороге, девушка думала, о том, что так и не решилась на то, чтобы рассказать Питеру об улучшениях в самочувствии Джеймса.

– А, вот и я, – Мэри подошла к постели Джеймса и застыла от шока, который охватил всё её тело и душу.

Джеймс лежал на кровати и смотрел в потолок. Он пришёл в себя. Вышел из комы. Это было похоже не на что иное, как на чудо.

– О, Боже, – еле слышно прошептала Мэри, чтобы не напугать парня. – Боже мой, Джеймс, мой хороший, – слёзы сами хлынули из глаз девушки. Одной рукой она пыталась остановить их бешеный поток, а другой взяла маленький фонарик.

О Коннел осторожно прикоснулась к лицу Джеймса и посветила ему в глаза. Реакция карих глаз Фокса на яркий свет не заставила себя ждать. Ещё мутные зрачки Джеймса стали жадно преследовать свет фонарика.

– Отлично, – Мэри не могла поверить во всё происходящее, хотя точно знала, что по – другому и быть не могло. Она выключила фонарик и отложила его в сторону. Как и говорил Питер Миллс, тело Джеймса было полностью парализовано. Единственное, чем Фокс мог пошевелить, так это глазами. Мэри аккуратно повернула голову парня так, чтобы он посмотрел на неё.

– Джеймс, дорогой, ты меня слышишь? – девушка наклонилась к нему.

Зрачки Джеймса замерли в одном положении. Молодой человек с трудом сфокусировал взгляд на Мэри. В этот момент его пульс резко участился, артериальное давление, и температура тела стали резко увеличиваться. Тело Джеймса охватили сильные судороги.

– Сейчас, сейчас, – Мэри ввела в кровь парня сильное успокоительное лекарство. – Сейчас всё будет в порядке, потерпи немного.

Мэри плакала и гладила Джеймса по чёрным волосам. Как доктор, она точно понимала какую физическую боль испытывает человек выходящий из комы, а случай с Джеймсом был просто уникальным, никто ранее не выходил из комы четвёртой степени спустя год.

Мэри посмотрела на монитор, все показатели пришли в норму, Джеймс уснул. Девушка продолжала смотреть на него. Фокс вышел из комы, она добилась своего, но на этом не собиралась останавливаться. Следующей целью Мэри было помочь Джеймсу восстановиться настолько, насколько это возможно. Она знала, что будет нелегко, но прекращать заботу о Джеймсе, не собиралась, не смотря на все трудности, которые только ещё ждали её впереди.

Глава 8

Падающий снег завораживает не только детей, но и взрослых, особенно накануне Рождества. Пушистые, огромные хлопья вальяжно и грациозно спускаются на землю, и лишь беззаботный ветер имеет право прикоснуться к ним и закружить в белом, легкомысленном танце. Он бережно доставляет снежинки на землю, а они покрывают землю, будто превращаясь в нежное и сладкое безе.

Мэри О Коннел вошла в небольшой, но уютный старый коттедж своих родителей в Нью–Россе. Девушка стряхнула снег с мягкого воротника коротенькой шубки и оставила её в прихожей. Мэри заглянула в гостиную, там, в углу, около камина стояла высокая, красивая наряженная к Рождеству, которое уже было на пороге, ель. О Коннел улыбнулась дереву и лёгкой походкой направилась вверх по лестнице. Поднявшись на второй этаж, она постучала в дверь одной из комнат.

– Войдите, – послышалось с той стороны двери.

Мэри вошла в светлое помещение и широко улыбнулась. В ответ ей улыбнулся Джеймс Фокс.

За четыре месяца Джеймсу стало значительней лучше. Он заново научился владеть своей головой и руками, другие части тела ещё были атрофированы. Первые недели после выхода из комы Фокс не мог разговаривать, позже его речь пришла в норму. Джеймс знал, что этими успехами он обязан лишь одному человеку – Мэри О Коннел. Храбрая, рыжеволосая девчонка помогала ему переживать и физическую боль и моральную. Хотя моральная боль Джеймса, в первое время, никак не могла сравниться с физическим недугом. Трудно передать словами, что испытал Фокс после возвращения, не увидев рядом с собой Джессику. Он был уверен, что это она говорит с ним. Что это она заботится о нём и помогает его телу быть живым, пока душа готовиться к возвращению. Насколько сильна была его боль, когда он осознал, что на деле всё совершенно иначе. Но Мэри и с этим помогла ему справиться. Девушка стала для Джеймса: и мамой, и другом, и психологом, и няней. Она стала ему необходима, как воздух. Джеймсу было страшно и одиноко, а в присутствии Мэри эти ужасные чувства покидали его.

– Привет, – Мэри подошла к кровати Джеймса. – Как ты?

– Терпимо, – улыбнулся Джеймс. – Как твои дела?

– У меня всё прекрасно, – ответила девушка, тщательно скрывая ту боль, которая ещё жила в её душе после кончины Мэтта. – Давай, я тебе помогу, – Мэри помогла Джеймсу принять полусидящее положение. – Сегодня прекрасная погода. На улице такой снегопад, – Мэри открыла занавески.

– Да, действительно, погода прекрасная, – подтвердил Фокс, немного пощурившись от дневного света.

– Итак, – ободряюще воскликнула О Коннел. – Что у нас там по списку? Массаж, зарядка, душ, завтрак, прогулка, – девушка загибала длинные пальцы.

– О, Боже, Мэри, – тяжело вздохнул Джеймс. – Мы проделываем всё это на протяжении четырёх месяцев изо дня в день. Давай устроим выходной?

– Какой ты всё – таки смешной, Джеймс Фокс, – усмехнулась Мэри. – У образа жизни, который непременно поставит тебя на ноги, не может быть выходных!

– Мне так неловко, – Фокс отпустил глаза и в миллионный раз покраснел. – Ты молодая, красивая женщина, а возишься со мной как с ребёнком.

– Я не женщина, – улыбнулась Мэри и подкатила к кровати инвалидное кресло. – Я доктор, пусть молодой, красивый, – засмеялась девушка. – Но доктор. Ну, или, – Мэри демонстративно оттолкнула кресло ножкой и кокетливо улыбнулась. – Я могу оставить тебя одного, может, так ты быстрее встанешь на ноги.

– Без тебя я умру, – Джеймс поймал край кресла рукой. – Ты же знаешь это.

– Тогда довольно капризов, – Мэри вздёрнула бровями и поставила на прикроватную тумбу массажное масло. – Начнём с ног.

– Ты – манипулятор, – засмеялся Джеймс. – Пусть и самый милый в мире.

Мэри улыбнулась в ответ и принялась делать массаж. Она о чём – то задорно рассказывала, иногда эмоционально размахивая руками, то и дело, забывая, что они просто необходимы для массажа. Она громко и искренне смеялась, заражая своим смехом. Джеймс внимательно смотрел на неё. Он безумно скучал по Джессике. Мэри напоминала ему Джессику. Или он просто настолько сильно хотел быть с ней, что придумал её в другом человеке.

После массажа, зарядки, душа и завтрака, Мэри, как и всегда, усадила Джеймса в инвалидное кресло, и они отправились гулять. На улице продолжал идти снег, укрывая своим покрывалом землю.

– Куда хочешь? – поинтересовалась Мэри у Джеймса.

– К пруду, – незамедлительно ответил парень. – Он прекрасен даже когда во льду.

– Хорошо, – улыбнулась О Коннел. – Идём.

Они медленно, и молча, приближались к пруду. Джеймс слушал, как хрустит снег под ногами Мэри и о чём – то думал, периодически, то с грустью улыбаясь, то тяжело вздыхая.

– И, какие мысли в голове? – весело поинтересовалась девушка, заметив настроение Джеймса.

– Ирландия прекрасная страна, – улыбнулся Фокс. – Знаешь, последнее время я часто думал о том, что хочу жить в Ирландии. Покинуть «Малышей в чёрном» и жить спокойной, обыкновенной жизнью.

– Мечты сбываются, – тяжело вздохнула Мэри.

– Но в них никогда не было инвалидного кресла, – с болью возразил Джеймс.

– Знаешь, Джеймс, – Мэри повернула кресло так, чтобы Джеймс мог любоваться прудом, а сама присела на скамейку. – На самом деле, мы всегда получаем то, чего хотим, а вот способы получения желаемого – это уже не нашего ума дело.

– Ты хочешь сказать, мечтать надо тоже уметь? Делать это правильно и с осторожностью? – Фокс перевёл взгляд на девушку.

– Да, наверное, – усмехнулась Мэри и покачала головой. – Как бы абсурдно это не звучало.

– Вся моя жизнь – абсурд, я привык, – Джеймс теплее укутался в плед и посмотрел вдаль.

Мэри поднялась со скамейки и осторожно обняла Джеймса за плечи. Он в ответ положил свои руки на её маленькие ручки.

– Знаешь, чего хочу? – вдруг поинтересовался Фокс.

– Пока ещё не научилась читать твои мысли, – пошутила О Коннел.

– Посмотреть на себя, – ответил Джеймс.

– Что? – Мэри убрала руки с плеч парня. Она прекрасно понимала, о чём он говорит. Она со страхом ждала этой просьбы.

– Посмотреть на себя, – повторил Джеймс. – После аварии я, наверное, такой помятый, весь в шрамах.

– Нет, – улыбнулась девушка. – Ты прекрасно выглядишь.

– Хочу сам в этом убедиться, – Фокс улыбнулся в ответ.

– Ты мне не доверяешь? – Мэри решила всё превратить в шутку.

– Мэри, брось, – Джеймс стал серьёзным. – Почему в доме нет ни единого зеркала?

– Они там были не нужны, – выкрутилась Мэри и тихо добавила. – Раньше.

– Ну, вот, официально объявляю тебе, теперь они понадобились, просто необходимы, – улыбнулся Фокс.

– Хорошо, – Мэри вновь обняла парня. – Я принесу тебе зеркало, красавчик. Любуйся на себя, сколько влезет, – она засмеялась.

– Сейчас одно желание, уронить тебя в снег и искупать в нём, – засмеялся Джеймс. – Ради этого стоит подняться на ноги.

– Так старайся же, – Мэри отбежала и запустила в Джеймса огромным снежком.

– Джеймс.

Джеймс Фокс открыл глаза. Перед ним, на его кровати сидела Джессика Маккартни, девушка улыбалась и нежно гладила парня по густым, чёрным волосам.

– Джессика? – удивился Фокс, и взял Маккартни за руку. – Что ты здесь делаешь?

– Что я здесь делаю? – не понимая, о чём идёт речь, Джессика ответила вопросом на вопрос. – Как и прежде, дорогой, ухаживаю за тобой и помогаю тебе подняться на ноги.

– А, где Мэри? – Джеймс немного приподнялся, и огляделся по сторонам в поисках рыжеволосой девушки.

– Мэри? – удивлению Джессики не было предела. – Какая Мэри, дорогой, мы здесь одни.

Джеймс внимательно посмотрел на Джессику. Он бережно обвил её руку длинными пальцами, поднёс к губам и стал жадно целовать, ещё не до конца поверив своему счастью.

– Джессика, Боже мой, это ты, – шептал Джеймс. – Я больше никуда тебя не отпущу.

– Джеймс.

Джеймс Фокс открыл глаза. Перед ним, с подносом в руках, на котором был обед, стояла Мэри О Коннел.

– Мэри? – Джеймс потёр сонные глаза, ещё с трудом проводя грань между сном и реальностью.

– Прости, Джеймс, – виновато улыбнулась девушка. – Я разбудила тебя, – она поставила поднос на прикроватную тумбу. – Пока я готовила обед, ты успел задремать.

– Да, – Фокс приподнялся, он всё ещё не мог до конца придти в себя после сна. – Похоже на то.

– Пора кушать, – Мэри заботливо подала парню тарелку с кашей и ложку.

– Что это? – Джеймс недоверчиво взглянул на обед.

– Пророщенная пшеница с зеленью, – улыбнулась Мэри.

– А, где привычный бульон? – не понял Фокс.

– От него никакой пользы, – с важным видом заявила О Коннел.

– А в этом польза есть? – усмехнулся Джеймс.

– Да, – Мэри изобразила ещё более важный вид. – В этом есть. Эта еда наполнена витаминами и микроэлементами, она быстро поставит тебя на ноги. – Кушай.

– Хорошо, – Джеймс покосился на кашу, усыпанную всяческой зеленью, и отправил одну ложку в рот. – Не плохо, – улыбнулся парень, распробовав непривычное на вкус блюдо.

–Я же тебе говорила, – гордо улыбнулась Мэри.

Джеймс посмотрел в окно и задумался.

– Какие мысли в голове? – осторожно поинтересовалась девушка.

– Что? – Джеймс отвлёкся от зимнего пейзажа за окном, и отправил ещё одну ложку каши в рот. – Вспомнил сон, который приснился мне сегодня.

– Хороший? – Мэри поправила одеяло.

– Да, – тяжело вздохнул Фокс, посмотрел в окно и улыбнулся. – Даже не хотелось просыпаться, – он поскрёб ложкой по дну опустошённой тарелки.

– Ты молодец, – Мэри, стараясь перевести тему разговора, забрала у Джеймса тарелку. – Всё скушал.

Девушка поднялась с кровати и собиралась выйти из комнаты.

– Мэри, – Джеймс остановил её.

– Да, – обернулась девушка и посмотрела на Фокса.

– Ты уверена, что на месте аварии был только я?

– Да, Джеймс, в сотый раз повторяю, на месте аварии был только ты.

– Ясно, – Джеймс погрустнел.

– Ты всё ждёшь некую Джессику? – Мэри вновь присела рядом с Джеймсом.

– Да, жду, – с грустью и надеждой в глазах, улыбнулся Фокс.

– Она твоя девушка? – первый раз за всё время поинтересовалась Мэри.

– Она – моя жизнь, – не раздумывая, ответил парень.

– Ты любишь её? – в голосе Мэри прозвучали нотки грусти и безысходности.

– Больше жизни, – вздохнул Джеймс.

– А она тебя? – вдруг спросила О Коннел.

– Конечно, – не сомневаясь ни минуты, ответил Фокс.

– У неё очень странная любовь, – занервничав, выпалила Мэри.

– О чём ты? – не понял Джеймс.

– За полтора года она ни разу не поинтересовалась тобой, – объяснила девушка.

– Не надо, Мэри, – Джеймс слегка разозлился. – Не нужно выводов. Ты не знаешь этого человека. У неё свои обстоятельства, – Фокс понял, что Приверженец Времени отправил девушку в своё Время.

– Какие же обстоятельства могут помешать увидеть самого дорогого человека? – никак не укладывалось в голове Мэри.

– Я не могу тебе этого рассказать, – ответил Джеймс и вдруг выпалил. – А мои друзья?

– Что? – от неожиданного вопроса, Мэри растерялась.

– Ребята из группы, – продолжил Джеймс. – Алан, Джордж, Генри, наш менеджер Ричард и, наконец, мои родители, почему они не навещают меня? Забыли обо мне.

– Нет, ну что ты, Джеймс, как ты мог такое подумать? – Мэри опустила глаза, спрятав взгляд. – Наверное, у них тоже есть для этого веские причины.

– И я даже знаю, какие причины, – не остался в долгу Фокс. – Им не нужен друг и сын инвалид.

– О чём ты говоришь, Джеймс, – повысила голос Мэри. – Ты не инвалид, – она вскочила с кровати. – Ты проходишь курс реабилитации, а это две разные вещи. Скоро ты встанешь на ноги.

– Ты что, действительно, в это веришь? – усмехнулся Джеймс.

– Я это знаю, – успокоившись, улыбнулась О Коннел, и присела рядом с Фоксом.

– Мне бы твою уверенность, – Джеймс улыбнулся в ответ.

– Так кто тебе мешает быть уверенным в себе, в своих силах? – Мэри взяла Джеймса за руку.

– Пока ты рядом, я уверен во всём, – Джеймс по – дружески, крепко сжал руку девушки в своих ладонях.

– Я всегда буду рядом, – Мэри улыбнулась в ответ. – А теперь массаж, – О Коннел поднялась с кровати.

– О, Боже, – улыбнувшись, Фокс покачал головой, позавидовав нескончаемому позитиву девушки.

В Нью–Росс гордо вошёл тихий вечер. Он нежно улыбнулся и поманил за собой красавицу, жгучую брюнетку ночь, притаившеюся за его алым закатом. Она кокетливо улыбнулась в ответ и приложила указательный палец к лунным, пухлым губам. Подмигнув вечеру, ночь скрылась за розовыми облаками, ожидая своего часа. Вечер тяжело вздохнул и в свою очередь стал жадно ждать следующего свидания с чёрной повелительницей звёзд, где – то за палящим солнцем, укрывшим их от дневной и ненужной людской суеты.

– Ужин, – Мэри вошла в комнату Джеймса, в её руках виднелся поднос.

Девушка приблизилась к кровати Фокса. Он улыбнулся ей и отложил в сторону книгу. Парень немного приподнялся и положил сверху на книгу закладку.

– Очередная книга покорена, – засмеялась Мэри, и протянула Фоксу овощной салат и вилку.

– Да, – улыбнулся Джеймс.

– Пока ты ужинаешь, я схожу в папину библиотеку и принесу тебе другую, – О Коннел забрала книгу и покинула светлое помещение.

Минут через десять девушка вернулась.

– Вот, – она протянула Джеймсу довольно тяжёлую книгу. – Папина любимая.

– Мэри, – Джеймс взял девушку за руку и потянул к себе так, чтобы она присела на кровать.

– Да, – она покорилась ему, пока оставив книгу у себя.

– Скажи мне. Как без меня живёт группа «Малыши в чёрном»? – попросил Фокс, проникновенно заглянув в глаза Мэри.

– Откуда же мне знать, Джеймс, – девушка упорно старалась не встречаться взглядом с парнем. Она взяла из его рук опустошённую тарелку.

– Но, как же? – Джеймс был в большом недоумении. – О ребятах, наверняка, говорят по радио, показывают по телевидению, пишут в прессе?

– Джеймс, у меня нет на это времени, – отмахнулась Мэри. – Я работаю в клинике, ухаживаю за тобой, и к тому же, я никогда не была поклонницей «Малышей в чёрном», – девушка подмигнула парню и добавила. – Лишь твоей, а так как ты сейчас полностью в моей власти, мне больше не зачем следить за творчеством «малышей».

– Всё ясно, – смутился Джеймс и улыбнулся. – Просто очень хотелось узнать, кого они взяли на моё место.

– Джеймс, – Мэри вновь присела рядом с парнем, увидев грусть на его лице. – Я тебе обещаю, что принесу какую – нибудь газету, из которой ты узнаешь о своих друзьях, но чуть позже, она провела рукой по его волосам. – Сейчас любой эмоциональный всплеск тебе противопоказан.

– Хорошо, доктор, как скажите, – улыбнувшись, тяжело вздохнул Фокс.

–А, пока, вот тебе более полезная информация, – Мэри протянула ему книгу.

– «Вселенная осознанного сна», – Джеймс взял книгу и вслух прочитал её название. Он вопросительно посмотрел на девушку.

– Эта любимая папина книга, – ответила Мэри. – Он даже практиковал такие сны. Ты же любишь путешествовать во снах, теперь сможешь делать это осознанно.

– Спасибо, Мэри, – улыбнулся Джеймс, не понимая, о чём говорит девушка.

– Через час у нас вечерняя прогулка, – напомнила Мэри. – А затем, тибетская гимнастика, массаж, контрастный душ, ну, и здоровый, может быть уже осознанный сон, – засмеялась она.

– Последнее звучит заманчиво, – улыбнулся Джеймс, подняв вверх книгу.

Глава 9

Перепуганный до смерти Джеймс Фокс, что ещё было силы, бежал по раскаленной пустыне. За вспотевшей спиной послышался душераздирающий рык. Впереди Фокс ясно видел укрытие, но ноги стали свинцовыми, а сердце, казалось, в считанные секунды было готово покинуть границы грудной клетки. Джеймс обернулся. По обжигающему песку, за ним гнался леопард. Посмотрев страху в глаза, парень ускорился, но уже не увидел на пути того укрытия, что было там ещё пару секунд назад. Вдруг посреди жаркой пустыни, словно чудо, раздался звон часов. Они пробили ровно два раза. Джеймс остановился, вытянул вперёд прекрасные руки и внимательно посмотрел на них. После этого он довольно улыбнулся, а его страх перед преследующим его зверем бесследно испарился. Фокс обернулся и также внимательно посмотрел на леопарда. Зверь остановился, но продолжал рычать, вальяжно прогуливаясь вокруг улыбающегося ему парня.

– Ну, ну, – ещё шире улыбнулся Джеймс. – Прекращай.

Фокс протянул руку, леопард подошёл ближе, Джеймс ласково коснулся его рукой. Зверь довольно завилял огромным хвостом, а его рычание сменилось мурлыканием домашней кошки.

– Так – то лучше, – засмеялся Джеймс, а дикий кот лёг у его босых ног. – Два часа ночи, – Фокс присел рядом с леопардом и гладил его по голове. – Мне пора дружище. У меня слишком мало времени, лишь до утра. Ещё увидимся!

Не прошло и секунды, как пустыня и леопард испарились. Джеймс стоял в ночном, тихом Ливерпуле, около дома номер семь на Мэдрин стрит. Фокс улыбался, а его душа была на седьмом небе от счастья. Словно по велению какого – то чуда прекрасную тёплую, летнюю ночь портового городка сменил рассвет. Восходящее солнце озарило всё вокруг. И вот, прошло ещё совсем немного времени, и Ливерпуль оживился. Его жители отправились по своим делам. А из дома номер семь на Мэдрин–стрит выбежал светловолосый мальчишка с футбольным мячом в руках. Следом за ним выскочил мальчик, обладающий чёрными волосами и карими глазами.

– Том! Том! – крикнул он. – Тебе не уйти от меня!

– Попробуй, догони, Джеймс! – откликнулся голубоглазый паренёк, и в ту же секунду упал, запнувшись обо что – то.

Оба мальчишки разразились задорным смехом, а после дружно побежали на футбольное поле.

Джеймс с грустью улыбнулся, наблюдая со стороны за этой картиной. Молодой человек направился внутрь дома номер семь. На небольшой кухоньке Марта Фокс готовила обед, а рядом с ней, с любимой газетой в руках, сидел Кристофер Фокс. Они оба были молоды и прекрасны.

– Джеймс, родной, – Марта заметила сына в дверном проёме. – Что же ты не проходишь? Обед почти готов.

– Да, Джеймс, – Крис оторвался от чтения и посмотрел на парня. – Скорей снимай пальто и за стол.

– Он вечно всё делает последним, – двадцати четырёхлетний Томас Стивенсон по – дружески толкнул Джеймса в плечо и присел за уже накрытый к обеду стол.

– И с этим не поспоришь, Том, – в светлое помещение вошёл Алан Сендлер, а за ним Джордж Норман, Генри Поттер и Ричард Смит.

«Малыши в чёрном» со страшным гамом и смехом уселись за стол.

– Мальчики, вы руки помыли? – поинтересовалась Марта, наполняя тарелки ароматным супом.

– Конечно, миссис Фокс, – дружно отозвались все парни.

Джеймс наблюдал за всем происходящим, и к его горлу подступал предательский ком. Он безумно тосковал по всем этим людям, которых видел сейчас перед собой. Они были настолько реальны, и поэтому с каждой секундой хотелось всё больше верить, что это не сказка.

Из гостиной послышался задорный женский смех.

– Сын, – Крис обратился к Джеймсу. – Если не хочешь обедать, тогда проводи к столу девушек.

Джеймс вошёл в гостиную. Со второго этажа спускались молодые и красивые: Венде Льюис, Элизабет Олсен, а между ними шла Джессика Маккартни. Венде и Элизабет, заметив Джеймса, переглянулись и, засмеявшись, пробежали на кухню. Джессика медленно и грациозно спустилась и приблизилась к Джеймсу. Его сердце в этот момент, казалось, хотело выпрыгнуть из груди.

– Привет, – улыбнулась она и поцеловала молодого человека. – Идём к столу, – Маккартни взяла Джеймса за руку. – Марта так старалась.

Джеймс и Джессика заняли свои места за обеденным столом.

– Почему вы все меня бросили? – своим вопросом Джеймс прервал весёлое щебетание.

– О чём ты, сынок? – Марта положила на стол вилку. – Мы тебя не бросали.

– Конечно, дружище, – Алан положил руку на плечо Фокса. – Ты всегда будешь нам нужен.

– Я знаю, – в отчаянии глаза Джеймса наполнились слезами. – Вы скажите только то, что я хочу слышать, – он перевёл нежный взгляд на Джессику и взял её за руку. – И ты тоже, дорогая, – он поцеловал девушке руку. – Ведь это мой сон. Но, всё что в нём происходит настолько прекрасно, что мне не хочется просыпаться, – раздался бой часов. – Но мне пора, мои родные. С седьмым ударом я покину вас, но ненадолго, – Джеймс ещё сильнее сжал руку Маккартни, а за тем испарился.

Бескрайнюю поляну, наполненную прекраснейшими цветами, и идеально ровной и мягкой зелёной травой, залил свет необыкновенно яркого солнца.

На поляне стоял Приверженец времени. Мудрец напевал себе под нос весёлую песенку, улыбался солнцу и слегка качал головой, как бы пританцовывая под своё мурлыкание. Мужчина протянул руку и на неё села красивая бабочка.

– Здравствуй, Альберт!

– Давненько ко мне никто не обращался с помощью этого земного имени, – ещё шире улыбнулся Приверженец Времени и обернулся.

За его спиной стоял ещё один мудрец – это был Приверженец Сновидений. Он представлял собой высокого, худощавого мужчину с длинными седыми волосами и не менее длинной седой бородой, перевязанной ровно посередине. Мудрец был облачён в кафтан, полностью скрывающий его ноги. Кафтан был тёмно – синего цвета, на нём были изображены звёзды, луна, месяц, всё то, что касалось сновидений. На голове мужчины было надето какое – то подобие шляпы, на которой находились те же изображения, что и на кафтане. Приверженец Сновидений был самым спокойным, рассудительным и утончённым из всех Мудрецов.

– Здравствуй, Филипп, – Приверженец времени обратился к появившемуся на поляне коллеге. – Зачем ты позвал меня? Раньше мы никогда не встречались помимо Круга Приверженцев.

– Похоже, времена меняются, Альберт, – мужчина сделал несколько шагов, и тем самым сравнялся с другим Мудрецом.

– Не понимаю тебя, Филипп, – Приверженец Времени отпустил в голубое небо бабочку, сидевшую на его руке. Она вспорхнула подобно танцовщице.

– Осознанные сны далеко не для каждого человека, – Приверженец Сновидений устремил взгляд вдаль. – Недавно ими овладел ещё один человек.

– В этом нет ничего необычного, Филипп, – Приверженец Времени посмотрел на Мудреца. – Странность лишь в том, почему ты рассказываешь об этом мне? Насколько я помню, сновидения, осознанные они или нет, но они по твоей части.

– Имя этого человека Джеймс Фокс, – Приверженец Сновидений, будто не слышал другого Мудреца.

– И, что в этом такого? – не понимал Приверженец, отвечающий за четвёртое измерение.

– Альберт, – Филипп, наконец, посмотрел на своего собеседника. – Давай не будем лгать самим себе. Джеймс Фокс и Джессика Маккартни вышли из–под твоего контроля. Они перемещаются во времени как хотят, когда хотят и куда хотят. Они обманули не только Время, но и тебя, ответственного за него.

– Филипп, давай не будем утрировать, – улыбнулся Альберт Холлидей.

– Альберт, не подумай, что я усомнился в твоих способностях, но ты и сам понимаешь, что дела обстоят не самым лучшим образом, и такое на нашем пути встретилось впервые, – Филипп Равель улыбнулся в ответ.

– Да, отрицать уже бесполезно, – тяжело вздохнул Альберт.

– Вот поэтому я и позвал тебя, – объяснил свой визит Филипп. – Джеймс прекрасно овладел искусством осознанного сна за короткие сроки. Единственная цель, которую он преследует в этом занятии, это быть с Джессикой. Пока он общается только с её спрайтом, но я опасаюсь, что в дальнейшем он сможет проникнуть в её сон.

– Филипп, – попытался успокоить взволнованного Мудреца Холлидей, хотя и сам испытывал тоже чувство. – Не нужно паниковать раньше времени. Джессика ещё не родилась.

– В ком сейчас её душа? – поинтересовался Равель.

– Ближе, чем ты думаешь, – улыбнулся Альберт, а на руку Филиппа села та самая бабочка, что была у Холлидея.

– Это Джессика? – удивился Мудрец, рассматривая очаровательное создание.

– Да, – подтвердил Приверженец Времени. – Эта душа новорожденная и Джессика Маккартни – это первое физическое тело, куда она поселится, впрочем, как и душа Джеймса Фокса. Но, так как в четвертом измерении произошли сильные сбои, и Джессика уже проживала жизнь на земле, я оставил её душу здесь ждать своего часа, – Альберт посмотрел на Филиппа. – Ты можешь быть спокоен. Я всё держу под своим контролем. Беспокоиться не о чем.

– Хорошо, Альберт, – с нотками недоверия согласился Филипп. – Время в твоей власти. Уверен, ты распорядишься им правильно.

– Конечно, – с долькой грусти улыбнулся Приверженец Времени. Он уже не знал точно, что будет дальше, будто появился кто – то сильнее его.

В Нью–Росс пришло прекрасное время года – лето. К его приходу деревья надели ярко – зелёные наряды, а цветы, будто облачились в разноцветные шляпки, позволяя отдохнуть на них беззаботным бабочкам. Над всем этим великолепием простиралось безграничное, свободное небо, и согревало эту красоту яркое солнце. Лето обладало звонким, но приятным голосом всяческих птиц, прячущихся в кронах деревьях и зелёной траве. Иногда, на смену жгучему солнцу, приходил дождь – тёплый и ласковый. Он бережно убирал пыль с дорог и листвы, и, вновь, звал в мир горячее солнце.

Джеймс Фокс уже проснулся, но его веки ещё были сомкнуты. Молодой человек явно ощущал в комнате чьё – то присутствие. Он открыл глаза. Около прикроватной тумбы стоял отец Мэри О Коннел – Оскар О Коннел. Рыжеволосый, в меру крепкого телосложения, среднего роста мужчина в очках набирал в шприц лекарство.

– Доброе утро, мистер О Коннел, – улыбнулся Джеймс.

– О–о–о, Джеймс, – Оскар посмотрел на парня и добродушно улыбнулся ему в ответ. – Доброе утро, – мужчина указал на шприц и добавил. – Ты вовремя проснулся.

– И не говорите, – Джеймс покачал головой. – Мэри вновь занята?

– Да, с тех пор как наша девочка стала руководителем клиники, её просто невозможно найти дома, – вздохнул Оскар и присел на кровать. – Но, может, оно и к лучшему. Частая занятость лучше помогает ей переносить уход Мэтта.

– Не могу не согласиться с вами, – Фокс немного приподнялся. – Её душевное состояние стало гораздо лучше.

– Что ж, – Оскар взбодрился и, поднявшись с кровати, взял в руки шприц. – Пришло время для укола.

– Мне так неловко, что этим я отвлекаю ваше время, – переворачиваясь, вздыхал Джеймс.

– Вот за это точно можешь не переживать, – засмеялся Оскар. – Его у меня предостаточно.

Два месяца назад Мэри рассказала своим родителям кто на самом деле человек, проходящий с её помощью реабилитацию. Родителям девушка доверяла больше, чем себе, поэтому у неё не оставалось никаких сомнений, как лучше поступить. Мэри больше не могла хранить эту тайну одна. Родители Мэри сразу же подружились с Джеймсом, особенно Оскар. Мужчина и молодой человек могли подолгу болтать ни о чём, и обо всём на свете. В какой – то степени Оскар заменил Фоксу отца.

– Готово, – довольно произнёс Оскар и убрал шприц.

– Спасибо, – поблагодарил Джеймс и перевернулся на спину.

– Продолжаешь путешествовать? – Оскар взял в руки книгу «Вселенная осознанного сна».

– Да, – ответил Фокс. – А вы?

– Нет, – Оскар вновь присел на край кровати. – Я уже давненько этим не занимаюсь. Но, было время, когда я очень увлекался осознанными сновидениями.

– Что же вас остановило?

– Моя жена, – улыбнулся Оскар. – Когда я её встретил, то пришло осознание того, что всё что мне необходимо есть в реальной жизни, – О Коннел поднялся с кровати. – Ну, мне пора.

– Мистер О Коннел, – Джеймс остановил его. – Скажите, а можно ли проникнуть в сон другого человека?

– В сон другого человека? – Оскар был слегка ошарашен этим вопросом.

– Да, – подтвердил Фокс. – Вы же знаете всё про методику осознанного сна.

– Я это не практиковал, Джеймс, – было явно видно, что Оскар хочет уйти от этого разговора.

– Но, значит, такое существует, – парень поймал Оскара на слове.

– В теории, да, – недовольным тоном, ответил О Коннел.

– Расскажите, как это сделать? – Джеймс был очень взбудоражен.

– Я не знаю, Джеймс, – занервничал мужчина. – И зачем вообще проникать в чужой сон? Этим ты нарушаешь личное пространство человека.

Джеймс хотел что – то ответить Оскару, но в комнату вошла Мэри О Коннел.

– Всем привет, – задорно поприветствовала мужчин Мэри.

– Привет, – они улыбнулись в ответ.

– Джеймс, – девушка недовольно посмотрела на Фокса. – Почему ты ещё в постели?

– Честно говоря, я был уверен, что ты сегодня не придёшь, а мистер О Коннел позволит мне весь день лентяйничать в кровати, – пошутил Джеймс.

– Ах ты, негодник, – засмеялась Мэри, и слегка задела рукой затылок парня. – Кроме шуток, Джеймс, – на этот раз Мэри с серьёзным видом посмотрела на Фокса. – Поднимайся, принимай душ и нам пора на прогулку и плавание.

– Удачи, Джеймс, – Оскар сжал пальцы в кулак. – Я тебе не завидую.

– Идём, папа, – улыбнулась Мэри, подтолкнув шутника Оскара за дверь.

Джеймс засмеялся и покачал головой. Когда дверь за Оскаром и Мэри плотно закрылась, Фокс поднялся с постели и, опираясь на трость, отправился в ванную комнату.

С каждым днём Джеймсу становилось заметно лучше. Курс его реабилитации практически был закончен. О страшной аварии и коме, годовой давности, напоминала лишь правая нога, на которой так и осталась небольшая хромота, но её уже нельзя было излечить полностью. Это были последствия самого столкновения автомобиля Джеймса и того злосчастного автобуса, из – за водителя которого Фокс и провёл год в состоянии комы.

Пока Джеймс готовился к прогулке, Мэри и Оскар находились в гостиной.

– Дочь, – Оскар практически шёпотом обратился к девушке. – Когда ты собираешься рассказать Джеймсу всю правду?

– Папа, – недовольная Мэри поднялась с дивана и попыталась уйти от разговора. – Давай не будем об этом.

– Нет, мы будем об этом говорить, – Оскар выглянул из комнаты, чтобы убедиться, что Джеймс ещё не идёт. – Хватит мучить бедного парня. Он изо дня в день просит принести ему зеркало, включить телевизор или радио, дать почитать какую – нибудь газету. А вчера он сказал мне, что было бы прекрасно набрать Ливерпульский номер своих родителей и услышать их голоса. Сколько ещё времени ты будешь говорить, что это всё вредно для его нервной системы на этом этапе реабилитации?

– Папа, – устало вздохнула Мэри, и вновь присела на диван. – Я и сама всё это прекрасно понимаю, но ему сейчас действительно противопоказаны такие всплески эмоций. Подождём ещё немного.

– Решать тебе, Мэри, – обеспокоенно покачал головой Оскар. – Но, как бы ни было поздно, и…

Оскар резко замолчал, увидев, как Мэри приложила указательный палец к губам. На лестнице послышались шаги Фокса.

– Джеймс, – О Коннелы вышли к парню. – Ты готов?

– Да, – улыбнулся Джеймс, преодолев ступени. – Мистер О Коннел, вы идёте с нами?

– О, нет, – засмеявшись, отмахнулся Оскар. – Не хочу видеть эту жуткую картину, как она над тобой издевается.

– Папа, – Мэри слегка толкнула отца.

– Да, это и, правда, жутковатое зрелище, – засмеялся Джеймс.

Все трое вышли из дома. Оскар направился домой, А Мэри и Джеймс не спеша побрели к пруду.

Джеймс заметно хромал, но, несмотря на это, Мэри взяла его под руку, этим показывая именно его силу. Так, смеясь и шутя, они продвигались к пруду, любуясь окрестностями Нью–Росса. Наслаждаться действительно было чем. На улице стояла просто прекрасная погода. Светило яркое солнце, облака были разбросаны по голубому небу, лёгкий, ещё прохладный ветерок напоминал о раннем утре. Недалеко от пруда, на зелёной поляне, усыпанной многообразием ярких цветов, паслись барашки.

Джеймс и Мэри добрались до пруда.

– Мэри, – Джеймс дотронулся рукой до воды. – Вода такая холодная.

– Не придумывай, Джеймс, – девушка присела на скамейку и демонстративно раскрыла газету, спрятав за ней прекрасное личико.

Джеймс улыбнулся, покачал головой и, раздевшись, отправился купаться. Когда молодой человек зашёл в воду, Мэри украдкой выглянула из – за газеты и улыбнулась.

– Достаточно, Джеймс, – минут через пятнадцать О Коннел, подойдя к краю берега, позвала Фокса.

– Прекрасно, – парень подплыл к берегу, поднялся на ноги и хотел взять свою трость, но, Мэри кокетливо улыбнувшись, отодвинула её ногой.

– Тренируй ногу, – она пояснила свой поступок.

– Но, ты же сказала, что я никогда не смогу полноценно передвигаться без трости, – не понял Джеймс.

– Но, это не значит, что про ногу надо забыть и не уделять ей внимания, – как всегда, чуть высокомерно, заявила Мэри.

– Ну, хорошо, – засмеялся Джеймс, и не уверенным шагом начал выходить на берег без трости.

– Отлично, – девушка улыбнулась, она подняла с земли трость и начала мелкими шагами отдаляться от парня. – Иди на меня.

Следуя за Мэри, Джеймс чуть заметно гримасничал и сжимал губы, ему тяжело доставалось это передвижение, но он старался не показывать испытываемой физической боли в ноге.

Мэри остановилась, Джеймс приблизился к ней, он смотрел ей в глаза, которые заполнили слёзы счастья.

– Боже мой, ты молодец, Джеймс, – Мэри обняла парня. – Ты такой молодец.

– Всё благодаря тебе, – Джеймс попытался обнять девушку, но эти объятия больше напомнили наваливание на неё. – Прости, я вымочил тебе одежду.

– Пустяки, – Мэри помогла Джеймсу дойти до скамейки и протянула ему большое, мягкое полотенце.

– Спасибо, – немного продрогший парень начал ритмично растирать тело.

– О, Боже, – Мэри посмотрела на часы. – Джеймс, боюсь нам нужно идти домой. Мне пора в клинику.

– Мэри, я не хочу тебя задерживать, иди, а я, не торопясь, соберусь и сам дойду до дома, – предложил Фокс.

– Уверен? – с долькой тревоги поинтересовалась О Коннел.

– Конечно, Мэри, – засмеялся парень. – Я уже взрослый мальчик.

– Ну, хорошо, – с неохотой согласилась девушка, но выбора не было. – Увидимся вечером.

Она чмокнула Джеймса в холодную щёку и побежала по тропинке в сторону дома.

Фокс долго смотрел девушке в след, затем он оделся и не торопясь направился домой. Минут через пятнадцать он подошёл к коттеджу. Молодой человек вставил ключ в замочную скважину и уже был готов повернуть его, но Джеймса остановил громкий детский голос. Парень обернулся и увидел, как к нему вприпрыжку приближался мальчик лет одиннадцати с грудой газет.

– Они снова в Ирландии! – что было сил, кричал парнишка. – Не пропустите!

Он подскакал к Джеймсу и, всучив ему газету, побежал обратно, так как дом О Коннелов был крайним в Нью–Россе. Джеймс улыбнулся, проводил озорника взглядом и, продолжая открывать дверь, заглянул в газету.

«Королевский визит на «Изумрудный остров». «Малыши в чёрном» вновь в Ирландии»

Прочитав этот заголовок, Джеймс выронил трость, но нога заставила его опереться на дверь дома. В непонятном возбуждении, Фокс начал судорожно разворачивать газету на нужной ему странице.

Над текстом была свежая фотография четверых парней. Джеймс внимательно посмотрел на своё фото и не узнал в этом человеке себя. Во – первых, Фокс ясно помнил, что такого снимка он никогда не делал, во – вторых, он просто не мог узнать в долговязом, худом и с другой формой ушей, человеке себя. Джеймса затрясло, но он нашёл в себе силы войти в дом.

Минут через пять туда вошла Мэри.

– Джеймс, ты дома? – крикнула девушка из прихожей. – Я забыла сумку.

Смеясь, Мэри вошла в гостиную. Она увидела Джеймса. Парень сидел на диване, его локти стояли на журнальном столике, на котором лежала раскрытая газета, ладони молодого человека, поддерживали голову.

– Джеймс? – осторожно позвала Мэри, заметив газету. Она испугалась, что её самые худшие опасения сбылись. Девушка перестала улыбаться.

– Да, – Джеймс посмотрел на О Коннел. На нём не было лица.

– Что это? – поинтересовалась Мэри, зная ответ.

– Знаешь, – Фокс погрузил взгляд в газетные строки. – Я всегда поражался предприимчивости Ричарда.

– Что? – не до конца понимала Мэри. Она опустилась на край дивана.

– Зачем говорить всему миру, что бас – гитарист самой востребованной группы в мире стал инвалидом и искать нового участника? Стоит сделать всё проще – заменить его двойником, – нервничал Джеймс. Он понял, что парень на снимке – это не он. – Вдруг другой гитарист не устроит публику, и группа потеряет свою популярность, рейтинг, деньги. А, так, один в коме, ну, и ничего катастрофичного, мы заменим его другим, – Фокс смял газету.

– Джеймс, – обратилась к нему Мэри. Она была очень напугана.

– Хорошо, это бизнес, – не слыша её, продолжил парень. – Но как же мои родители, Мэри, – Джеймс посмотрел на девушку глазами полными боли и слезами. – Как же они? Они тоже просто заменили меня на другого? А мои друзья?

– Джеймс, – Мэри приблизилась к парню, и дотронулась до него рукой. – Дело в том, что никто из них, в том числе и Ричард даже не подозревают, что этот человек не ты.

– Я тебя не понимаю, – Джеймс смахнул слезу.

– Прежде, чем я расскажу тебе эту историю, ты должен узнать ещё кое о чём, – О Коннел вышла из гостиной, а вернулась туда со шприцом, наполненным успокоительным и небольшим зеркалом.

– Зачем это? – Фокс испуганно посмотрел на шприц.

– Тебе сейчас нельзя нервничать, – пояснила девушка. Она пока отложила лекарство. – Держи, – тяжело вздохнув, Мэри протянула Джеймсу зеркало.

До конца ничего не понимая, Фокс взял зеркало из дрожащих рук девушки, вопросительно посмотрев на неё. Мэри молчала. Джеймс заглянул в зеркало. Из него на парня посмотрел какой – то незнакомый молодой брюнет. Черты нового лица Джеймса Фокса стали ещё красивее и милее, чем были раньше. Но в нём уже нельзя было узнать бас – гитариста рок группы «Малыши в чёрном» Джеймса Фокса.

Разглядывая своё новоё отражение в зеркале, Джеймс начал тяжело дышать, его пухлые губы пересохли, пульс значительно увеличился. Заметив это, Мэри взяла шприц.

– Не надо, – Фокс остановил её. – Всё хорошо. Мне сделали пластическую операцию. Если честно, меня об этом всём предупредили, просто я не понял этого раньше, – усмехнулся Джеймс, вспомнив слова Приверженца Времени о том, что после возвращения он не найдёт не только своих родных и любимых, но и самого себя.

– Предупредили? – Мэри была напугана. – Кто? Когда?

– Это не важно, – резко ответил Джеймс. – Я не хочу говорить на эту тему.

– Хорошо, – Мэри отложила шприц с успокоительным лекарством и начала рассказ. – Его имя Джон Мэй, – девушка разгладила смятую газету и указала на фотографию Джона. – С детства он мечтал стать гитаристом, но его отец Уильям Мэй решил всё иначе, это долгая история, скажу лишь то, что мечта Джона так и осталась мечтой. Мэй стал хирургом. Он работал в клинике Питера Миллса. На самом деле вся история началась с того, что двадцать пять лет назад Питер принимал роды у Сьюзан Мэй – матери Джона, и когда Джон устроился на работу к Миллсу, последний заменил парню отца, – Мэри сделала глубокий вдох и продолжила. – В ту роковую ночь, когда ты попал в аварию, Джон страшно поругался с отцом. В гневе он выбежал на улицу, где шёл ливень и стал очевидцем ужасного столкновения легкового автомобиля и автобуса. Мэй не растерялся и позвонил Питеру, Миллс отправил на место аварии бригаду врачей. В ту ночь у Джона была операция, пустяковая, но парень от ссоры с отцом находился в чудовищном состоянии. Случилось так, что Джон убил оперируемого, непреднамеренно зарезал на столе во время операции. Операцию делали дяде очень богатого и влиятельного человека, это дело нельзя было просто замять, Джон непременно бы отправился в тюрьму. Но в ту ночь в клинику Питера поступил впавший в кому Джеймс Фокс. Сердце ещё бьётся, но мозгу осталось жить считанные часы, так думал Питер, а ещё он заметил сходство рок-звезды и простого мальчика – хирурга, и ко всему прочему, Миллс был отличным пластическим хирургом. В голове доктора тут же возник гениальный план: сделать из Джона Джеймса, а настоящий Фокс…ему всё равно осталось не долго. Джона, Питер действительно с лёгкостью превратил в Джеймса, а вот с Фоксом возникли большие проблемы. Питер пришёл отключить Джеймса от аппарата искусственной вентиляции лёгких и сделал задуманное, но в ту же секунду мужчине показалось, что он совершает убийство. Недолго думая, Питер вновь запустил, как оказалось, сильное сердце Фокса. С этого момента, он совсем запутался: Джон превращён в Фокса, но и настоящий Джеймс жив. С этой историей Питер пришёл ко мне, – Мэри облизала пересохшие губы.

– И, что же было дальше? – Джеймс будто слушал увлекательную историю, ему не верилось, что одним из главных героев этого «триллера» являлся он сам.

– Мы с Питером сделали тебе пластическую операцию и перевезли сюда, чтобы…, – Мэри опустила глаза, затем посмотрела на парня. – Умирать. Мы перевезли тебя сюда умирать.

– Ничего не понимаю, – Джеймс просто сверлил девушку взглядом. – Тогда зачем ты возилась со мной? Не дала мне умереть?

– Я – доктор, Джеймс, – немного обиделась Мэри. – Моё призвание спасать людей, – она гордо подняла голову. – Теперь ты всё знаешь. Мы с Питером отняли у тебя твою жизнь. Можешь идти в полицию, я всё подтвержу.

– Что об этой истории думает Питер? – поинтересовался Фокс.

– Он не знает, что ты пришёл в себя, – заявила О Коннел. – Питер до сих пор присылает глюкозу и остальные лекарства.

Пребывая в состоянии шока, Джеймс поднялся с дивана и направился к выходу. Около него парень остановился и посмотрел на Мэри. Отрешённая девушка сидела на краю дивана и смотрела на свои ноги.

– Мэри, – нежно окликнул её Джеймс.

– Да, – её взгляд отыскал Фокса.

– Позвони Питеру, – спокойным тоном попросил Джеймс. – У него большие связи, попроси, чтобы он сделал документы на моё новое имя. Не могу же я вечно быть человеком из ниоткуда.

– Ты не пойдёшь в полицию? – не поверила собственным ушам Мэри.

– Я поражаюсь тебе, Мэри, – улыбнувшись, покачал головой Фокс. – Вроде бы умная молодая женщина, доктор, руководитель клиники, но такая глупышка.

Слёзы бешеным водопадом полились из глаз девушки. Она подбежала к парню и крепко обняла его.

Ранним, летним утром, Мэри О Коннел открыла дверь коттеджа на окраине Нью–Росса.

– Привет, дорогая, – за порогом, расплывшись в улыбке, стоял Питер Миллс.

– Здравствуй, Питер, – улыбнулась Мэри, обняв мужчину. – Проходи.

– Спасибо, дорогая, – Миллс перешагнул порог дома. – Это тебе, – мужчина протянул девушке цветы и сладости.

– Спасибо, – Мэри было очень приятно. – Хочешь кофе?

– Да, не откажусь, – ответил Питер, разглядывая коттедж. – Дом стал как новенький.

– Я слежу за ним, – улыбнулась О Коннел. – Идём.

Питер и Мэри прошли на маленькую уютную кухоньку.

– Присаживайся, – Мэри включила чайник.

– Спасибо, дорогая, – мужчина занял одно из мест за небольшим, круглым столом. – Когда ты мне звонила, мне показалось, что голос у тебя был очень взволнован. Что случилось?

– Понимаешь, Питер, – Мэри присела напротив цветущего Миллса. – Всё дело в Джеймсе.

– Мэри, дорогая, – Питер откинулся на спинку стула и сочувствующе посмотрел на девушку. – Этого следовало ожидать. Рано или поздно, Джеймс должен был покинуть этот мир. Нужно похоронить его и…

Питер резко замолчал. Мужчина увидел, как на кухню вошёл Джеймс. Миллс заметил, что его пластическая операция получилась, как нельзя лучше.

– Привет, Мэри, – Джеймс поцеловал девушку в щёку. – Хочу чёрного кофе.

– Доброе утро, Джеймс, – улыбнулась О Коннел. – Сварить тебе?

– Спасибо, – отказался Фокс. – Я сам справлюсь, – Джеймс посмотрел на Питера. – Здравствуйте, мистер Миллс.

Питер ничего не ответил. Мужчина не мог прийти в себя после шока. Его будто парализовало. Миллс с открытым ртом наблюдал за тем, как Джеймс сварил себе ароматный напиток, наполнил им любимую кружку и, подмигнув Мэри, покинул тесное помещение.

– Питер, – окликнула мужчину Мэри. – С тобой всё в порядке?

– Нет, – Питер провёл сильными руками по лицу. – Что это только что было? – Миллс указал на дверной проём кухни. – Мэри?

– Джеймс жив, – кратко ответила девушка. – Кроме того, он полностью восстановился после аварии. Лишь хромота в правой ноге будет напоминать ему о тех страшных событиях, ну и конечно то, что мы сделали с его прежним лицом.

– Это какой – то бред, – тяжело дыша, Питер вновь проскользил ладонями по лицу. – Бред. Этого не может быть, – он наклонился к Мэри через стол. – Этого не может быть! Так не бывает!

– Как видишь, всё возможно, – отлично понимая состояние Питера, спокойно ответила девушка. – И это не бред, это самое настоящее чудо.

– Чудес не бывает, – не мог прийти в себя доктор.

– Я тоже так думала, – Мэри отправилась наливать кофе.

– Как ты могла это допустить? – не понимал Питер.

– Что допустить? – Мэри разлила кофе по двум чашкам и бросила на друга недоумевающий взгляд.

– То, что он сейчас жив, – повысил голос Миллс.

– Ты в своём уме? – Мэри тоже не осталась в долгу. – Понял, что сказал?

– Я в своём уме, в отличие от тебя. Ты, наверное, не понимаешь всю серьёзность ситуации? Мы совершили преступление. Ты, я и Джон, мы все в одной упряжке, а ты тянешь её в обрыв, точнее, уже сделала это.

– Ты точно бредешь, – прошептала Мэри и грубо поставила перед Питером кружку с кофе. – Я не узнаю тебя. Ты говоришь ужасные вещи.

– Что теперь будет с Джоном? – не успокаивался Миллс. – Он ни в чём не виноват, это я втянул его во всё это.

– Питер, – крикнула Мэри. – Послушай же меня! Джеймс ни на что не претендует.

– Что? – наконец Питер сфокусировал потерянный взгляд на девушке.

– Он решил стать другим человеком, – объяснила Мэри. – Начать всё с чистого листа. Мы позвали тебя, чтобы попросить о помощи, Джеймсу нужны документы на фальшивое имя.

– Он не собирается идти в полицию или прессу? – Питер не верил собственным ушам.

– Нет, – Мэри сделала маленький глоток кофе из своей чашки. – Расслабься. Ты поможешь?

– Да, я помогу, – ещё не до конца придя в себя, пообещал Питер.

– Хорошо, – ответила Мэри и внимательно посмотрела на мужчину. Ещё несколько минут назад он казался ей лучшим другом, а теперь перед ней сидит совершенно чужой человек. Мэри ясно понимала, что после того, как Питер привезёт Джеймсу новые документы, их пути навсегда разойдутся и, как ни странно, девушка была этому очень рада.

Джеймс Фокс сидел на диване в гостиной особняка на окраине Нью–Росса. Парень играл на гитаре красивую мелодию и напевал себе под нос:

– Я человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя.

Мы, в бесконечном лабиринте, не затерялись навсегда.

Смотри, смотри в глаза чужие. В них видишь ты любовь мою.

И слушай песню, Ангел нежный. Ведь это я тебе пою.

Я здесь, с тобой, где правит Вечность, беда лишь в том, что не могу

К тебе прижаться своим сердцем. Не умер я. Я вновь живу.

Я – человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя…

В светлое помещение тихо вошёл Оскар О Коннел, в руках мужчина держал небольшой конверт.

Джеймс заметил отца Мэри, отложил в сторону гитару и улыбнулся.

– Привет, Джеймс, – Оскар смущённо улыбнулся в ответ. – Прости, я помешал тебе.

– Здравствуйте, мистер О Коннел, – поприветствовал Джеймс, протянув Оскару руку. – Ничего подобного.

– У меня для тебя сюрприз, – Оскар присел на диван и протянул парню конверт.– Вскрывай.

Прищурив глаза и хитро улыбнувшись, Джеймс вскрыл конверт. Фокс вынул из него паспорт, водительское удостоверение и медицинскую страховку.

– Эрин Маккензи, – произнёс Джеймс, заглянув в паспорт.

– Теперь это твоё новое имя, – улыбнулся Оскар и обнял молодого человека. – Поздравляю, сынок, со вторым рождением.

– Спасибо, мистер О Коннел, – поблагодарил Джеймс и ещё раз рассмотрел новые документы.

– Не буду тебе мешать, – заметив увлечённость Джеймса, Оскар поднялся со своего места.

– Постойте, – Фокс задержал его. – Мистер О Коннел, мне помнится вы обещали мне рассказать о технике проникновения в чужой сон.

– Джеймс, – усмехнулся Оскар. – Я ничего подобного тебе не обещал.

– Пожалуйста, мистер О Коннел, – молодой человек умоляюще посмотрел на мужчину.

– Зачем тебе это? – никак не мог понять Оскар.

– Просто интересно, – солгал Джеймс. – Хочу попробовать что – то новое. Если не получится, брошу эту затею. Вы будете знать об этом первым.

– Не понимаю, – удивился Оскар, присев на диван.

– Но на ком же, как ни на вас мне ставить эти эксперименты, – засмеявшись, вновь солгал Джеймс. Он даже не думал проникать в сон отца Мэри.

– Ну, хорошо, – немного успокоился О Коннел. – Расскажу всё, что знаю. Я много читал о проникновениях в чужие сновидения, у меня ничего не выходило, хотя не только у меня. Насколько я знаю, лишь один человек сумел сделать подобное, но он жил задолго до нас.

– Кто он? – поинтересовался Джеймс.

– Его имя Филипп Равель, – ответил Оскар. – Только он мог проникать в чужие сны. На самом деле это искусство, ведь у каждого человека стоит защита и далеко не каждый может её пробить. Видимо у Филиппа это получилось.

– Но, что конкретно нужно для входа? – Фокс был в нетерпении.

– Все живые существа в твоих снах называются Спрайтами, – начал рассказ Оскар. – Спрайты – это неодушевлённые копии настоящих людей, животных, растений.… Если ты в осознанном сне общаешься со Спрайтом кого-либо, то встретив этого человека в реальной жизни, поймёшь, что он не помнит тебя в своём сне. Но, существует мнение, что в сон другого человека можно проникнуть через его Спрайт.

– А подробнее, – попросил Джеймс, сгорая от любопытства.

– Оказавшись в осознанном сновидении, – продолжил Оскар. – Надо найти Спрайт того человека, у которого хочешь оказаться во сне и, с твёрдым намерением быть в его сне, прыгнуть ему в переносицу и так же вернуться обратно.

– Что? – засмеялся Фокс. – Прыгнуть в переносицу?

– Да, Джеймс, – улыбнулся Оскар. – Но это лишь мнение, легенда, которая поддалась только Равелю.

– Да, действительно, какой – то бред, – нарочно усмехнулся Джеймс, чтобы успокоить Оскара. – Детская сказка.

– Расхотелось ставить свой эксперимент? – засмеялся О Коннел.

– Верно, – Фокс поддержал его смех.

На самом же деле Джеймс внимательно слушал Оскара, впитывая каждое его слово. Фокс верил, что в сон другого человека проникнуть можно и собирался незамедлительно попробовать это сделать.

Часы пробили два часа ночи. Джеймс стоял посреди ночного Ливерпуля, парень посмотрел на свои руки и довольно улыбнулся.

– Ну, что, пора начинать, – уверенно сказал он сам себе.

В тот же момент перед ним возник Спрайт Джона Мэя. Сконцентрировав все свои мысли, внимание и твёрдое намерение действовать и получить желаемый результат, Джеймс прыгнул Джону в переносицу.

Фокс огляделся. Он стоял на берегу Тихого океана в Лос–Анджелесе около кафе «Лагуна». Во снах у Джеймса была его прежняя внешность, а облачён он был в черное пальто с поднятым воротом и широким ремнём на талии.

Фокс заметил приближающегося к океану Джона Мэя.

– Отлично, – произнёс Джеймс и направился к парню. Он дождался, пока тот заметит его присутствие и спокойно сказал. – Здравствуй, Джон.

– Привет, Джеймс, – Джон заикался, он явно был сильно напуган. – Ты жив?

– Моя душа будет жить вечно, как и твоя, – улыбнувшись, ответил Фокс.

– Где мы? – Мэй огляделся вокруг. – Ещё пару минут назад я находился в своей квартире.

– Ты и сейчас находишься там, – попробовал объяснить Фокс.

– Ты хочешь сказать, что я сплю? – испугался Джон. – И всё это происходит со мной во сне?

– Не хочу напугать тебя Джон, но это так и есть, – Джеймса забавляло всё это действо. – У нас мало времени. Через тебя я должен передать ей своё послание.

– Я ничего не понимаю, – Джон схватился за голову. – О чём ты говоришь?

– Тебе и не надо ничего понимать, – ответил Джеймс. – Слушай меня внимательно и запоминай. Сейчас я спою тебе песню. Твоя задача показать её Алану, Джорджу и Генри. Она им непременно понравится. Вы запишите её в студии и снимите на неё клип. В клипе ты должен воссоздать всё, что видишь сейчас, в том числе и мой образ. Эта песня станет хитом. Она будет вторым пришествием «В тебя влюбился ветер». И это будет твой хит, Джон.

– А тебе от этого какая выгода? – не понимал Джон.

– Услышав эту песню и увидев клип, Она поймёт, что я люблю её и жду, – улыбнулся Джеймс.

– Кто она? – находясь на грани нервного срыва, крикнул Джон.

Вдруг у Джеймса в руках, каким – то совершенно непонятным образом, появилась гитара. Мужчина заиграл прекрасную мелодию, навеянную духом свободы, и запел:

– Я человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя.

Мы, в бесконечном лабиринте, не затерялись навсегда.

Смотри, смотри в глаза чужие. В них видишь ты любовь мою.

И слушай песню, Ангел нежный. Ведь это я тебе пою.

Я здесь, с тобой, где правит Вечность, беда лишь в том, что не могу

К тебе прижаться своим сердцем. Не умер я. Я вновь живу.

Я – человек из ниоткуда, живущий в поиске тебя…

Пока Джеймс пел песню, по берегу океана не спеша брела Джессика Маккартни, точнее Спрайт девушки. Она шла по безлюдному пляжу, ступая на белый горячий песок маленькими босыми ножками. Туфли на высоком каблуке Маккартни несла в руке. Над ней простиралось безоблачное небо, солнце дарило ей яркие лучи. Тем временем Джессика продолжала идти по берегу океана. Затем она небрежно бросила туфли на песок, повернулась лицом к волнам, развела в стороны изящные руки и закрыла глаза. Она будто позвала в объятья ветер. Вдруг её волосы стал развивать сильный ветер. Джеймс встал напротив Джессики, он тоже развёл в стороны руки и будто стал отражением девушки. Шатенка открыла глаза, а Джеймс, глядя на неё нежным взглядом, продолжал петь.

Закончив песню, Джеймс вновь прыгнул в переносицу Джона и оказался на одной из улиц ночного Ливерпуля. Часы пробили семь раз и Фокс проснулся.

Через некоторое время «Малыши в чёрном» покорили мир новым хитом «Человек из ниоткуда», и Джеймс был безгранично этому рад. Это означало, что у него всё получилось. Он научился проникать в чужие сновидения. Дальнейшей его целью была Джессика Маккартни.

Джеймс с вожделение ждал её рождения, а тем временем открыл в Нью–Россе небольшую музыкальную студию, где учил мальчишек и девчонок играть на гитаре и не только. Он знал, что рок группа «Малыши в черном» прекратила свое существование. И долго горевал об этой утрате, словно окончательно оборвалась нить, связывающая его с друзьями. Джеймс не имел права открыть всем настоящую правду о себе, зная, что в первую очередь, подведет своего самого верного друга – Мэри О Коннел. Он решил создать музей, посвященный легендарной рок группе «Малыши в черном», тем самым увековечив память о своих друзьях – музыкантах.

Мэри О Коннел открыла свою огромную клинику в Дублине. Она и Джеймс были верными друзьями.

В самые первые годы жизни Джессики Маккартни, Джеймс являлся ей с тёплым ветром, дети до пяти лет не могут отличать явь от сна. Когда Джессика стала старше, Джеймс начал сниться ей, он проникал в её сны, предупреждал об опасности и устраивал ей экскурсии по их прошлой совместной жизни. Во снах, Джеймс преподносил девушке сюрпризы, а потом воплощал их в жизнь, так было с яблоками в аэропорту Лондона, или коробкой с бабочками у неё дома.

Джеймс решился на ещё один безумный шаг. Мужчина вскрыл могилу Джона Мэя и положил в пустой гроб послание для Джессики, состоящее из последней строчки песни «Человек из ниоткуда». После того, как Джессика и Джон вскрыли могилу и обнаружили открытку, Джеймс намеренно исчез из жизни Джессики, чтобы потом уже никогда с ней не расставаться…

Глава 10

В это солнечное утро в Нью–Россе, Джеймс Фокс проснулся с улыбкой на лице. Мужчина сладко потянулся и заметно прихрамывая, отправился принимать душ. Минут через пятнадцать, пританцовывая, Фокс направился на маленькую кухоньку.

Спускаясь по лестнице, Джеймс ощутил запах чего – то приятного. Мужчина поспешил в светлое помещение. Около плиты суетилась Мэри О Коннел, женщина готовила овсяную кашу.

Недавно, Мэри исполнилось семьдесят восемь лет. После открытия собственной клиники в Дублине, женщина перебралась жить в столицу Ирландии. После смерти Мэтта, Мэри так и не вышла замуж, не родила детей. Всю свою жизнь она посвятила людям, нуждающимся в её медицинской помощи и конечно, Джеймсу Фоксу. Но, не смотря на то, что Мэри была просто прекрасным доктором, восемь лет назад она тяжело заболела. После этого, Мэри перебралась обратно в Нью–Росс и они с Джеймсом поменялись ролями, теперь он заботился о женщине. Мэри не запускала болезнь, боролась с ней, поэтому её самочувствие оставалось стабильным.

– Доброе утро, дорогая, – Джеймс поцеловал Мэри в лоб, и забрал из её рук лопаточку, которой она помешивала кашу. – Зачем ты это делаешь?

– Хочу приготовить для тебя завтрак, – объяснила Мэри.

– У тебя горячий лоб, – констатировал Фокс. – Пожалуйста, присядь, я сам всё доделаю.

– Спасибо, – чуть заметно улыбнулась О Коннел. Она плохо себя чувствовала, но пыталась скрыть это. – Джеймс, ты всё – таки летишь сегодня в Лос–Анджелес?

– Да, дорогая, – порхающий от счастья Джеймс Фокс, поставил перед женщиной тарелку с овсянкой, украшенную фруктами.

– Спасибо, я не хочу, – Мэри отодвинула кашу, при её виде у женщины подступала тошнота. – Может быть, ты не полетишь? Мне не спокойно.

– Ты плохо себя чувствуешь? – забеспокоился Джеймс, наливая себе чёрный кофе.

– Нет, – солгала про физическое состояние Мэри. – Мне не спокойно на душе.

– Ну, что же ты, родная моя? – Джеймс присел напротив женщины и бережно взял её горячую руку в свою ладонь.

– Объясни мне, Джеймс, что это за девушка? Почему ты летишь к ней на свадьбу? – потребовала О Коннел.

– Я сейчас не могу тебе всего рассказать, Мэри, но, когда мы с Джессикой вернёмся, то всё тебе расскажем, – пообещал Джеймс.

– Если ты так ждёшь с ней встречи, то почему попросил меня сказать ей, что я живу здесь одна, когда она приходила и искала тебя? – не понимала Мэри.

– Так надо, дорогая, так надо, поверь мне, – Джеймс коснулся губами дряблой руки Мэри.

– Хорошо, – сдалась она. – Как скажешь. Ты сегодня такой счастливый, будто тебе не семьдесят пять, а двадцать пять, – улыбнулась Мэри.

– Наверное, так оно и есть, – подмигнул ей Джеймс. Он бросил беглый взгляд на часы. – Ну, всё, мне пора.

– Можно я обниму тебя, – Мэри медленно вышла из – за стола.

– Конечно, о чём речь, – засмеялся Джеймс и обнял Мэри.

Она очень крепко прижала к своей груди мужчину, так как это делает мать. На душе у Мэри была какая – то необъяснимая боль, будто она навсегда прощалась с Джеймсом. К её горлу подступил ком, а на глаза навернулись слёзы, обнимая Джеймса, Мэри украдкой смахнула их с лица. Она ещё раз глубоко вдохнула такой родной запах Джеймса и резко отстранилась от него.

– Всё иди, – тяжело вздохнула она. – Опоздаешь.

–Если что – то понадобиться, звони, – предупредил Фокс. – Роза тебя сегодня навестит. Через два дня вернусь и познакомлю тебя с Джессикой, поверь мне, она тебе понравиться.

– Несомненно, – Мэри заставила себя улыбнуться.

– До встречи, дорогая, – Джеймс покинул дом.

Под беспощадно палящим солнцем Лос–Анджелеса, около церкви с букетом белых лилий в руках стоял безумно счастливый Джеймс Фокс.

– Я готов, что нужно делать? – к мужчине подскочил мальчишка лет тринадцати в шортах, майке, кепке и смешных кроссовках.

– Вот, – Джеймс вложил в букет цветов красивую открытку и протянул его парнишке. – Передашь это одной из подружек невесты и скажешь, что это для невесты. – Фокс протянул мальчику сто долларов. – Если спросят, кто передал, ни в коем случае не говори.

– Понял, сэр, – улыбнулся мальчишка и, аккуратно взяв букет, побежал в церковь.

Скрестив пальцы рук, и поднеся их к губам, Джеймс смотрел ему в след.

– Здравствуй, Джеймс!

Фокс услышал до боли знакомый баритон и обернулся. За его спиной стоял Приверженец Времени.

– Здравствуйте, – Джеймс был ошарашен, меньше всего он сейчас ожидал увидеть Мудреца.

– Не стоит этого делать, Джеймс, – улыбнувшись, посоветовал Альберт.

– Нет, нет, нет, – усмехнувшись, Фокс погрозил Приверженцу пальцем. – Вам меня не запугать.

– Ты не выполнил наш уговор, Джеймс, – заметил Холлидей. – Я помог вернуться тебе к жизни в мире людей, но просил тебя не встречаться с Джессикой, не искать её.

– Но вы ведь знали, что я сделаю это? Ведь так?

– Да, так.

– Я опять нарушаю гору правил, поэтому не могу быть с Джессикой?

– Да, но не это главное.

– А, что? – удивился, Джеймс.

– Есть кое – что важнее правил, – Приверженец говорил загадками. – Например, жизнь.

– Я вас не понимаю.

– Сейчас я тебе скажу то, чего не имею права говорить, но я нарушу эти правила, – произнёс Альберт. – Джеймс, тебе семьдесят пять лет, Джессике двадцать пять. Ты, так или иначе, покинешь этот мир раньше неё, но есть ещё одно обстоятельство: так как твой мозг был подвержен коматозному состоянию, тебе осталось жить не так долго. Стоит ли девочке портить целую, длинную жизнь ради нескольких моментов? Ты уйдёшь, а она будет страдать всю оставшеюся жизнь. Джессика, безусловно, вспомнит и тебя, и всё что с ней было ранее. Чтобы это произошло тебе стоит лишь снять очки и заглянуть в её глаза.

– Я скоро умру? – Джеймс был напуган. – Сегодня? Завтра?

– Не так скоро, – улыбнулся Приверженец. – У тебя ещё есть в запасе несколько лет.

– Тогда я сниму очки и загляну в её глаза, потому что остаток дней я хочу провести с самым близким и родным мне человеком, – отрезал Джеймс.

– Не эгоистично ли это? – поинтересовался Мудрец.

Джеймс лишь улыбнулся ему и направился внутрь церкви.

Когда Фокс переступил порог церкви, в ней повисла тишина. Священник перестал говорить речь, все гости устремили недоумевающие взгляды на мужчину.

Джеймс увидел Джессику, она стояла у алтаря и смотрела на него. Сердце мужчины забилось с невероятной скоростью и хотело покинуть границы грудной клетки. По телу пробежала приятная дрожь. Фокс не мог оторвать взгляда от чужой невесты. Как же она прекрасна! Такая красивая, беззаботная, лёгкая, молодая и вся жизнь у неё впереди.… А, что же собирается сделать он? Лишить её всего этого, вновь толкнуть на страдания и муки. Приверженец Времени прав, это верх эгоизма. После потока этих мыслей, улыбка покинула лицо Джеймса, а счастье вмиг оставило душу. Мужчина остановился, затем попятился назад, развернулся и направился к выходу.

– Постойте! – крикнула Джессика и, приподняв подол шикарного свадебного платья, пошла в сторону уходящего Фокса.

Проклиная себя, Джеймс ускорил шаг и вскоре оказался на улице.

– Постойте, сэр, – Маккартни тоже выскочила из церкви и бежала вслед за Джеймсом. – Прошу, постойте.

Джеймс не останавливался, тогда Джессика, что было сил, ускорила шаг и, догнав беглеца, схватила его за рукав рубашки.

– Простите, – девушка повернула мужчину к себе.

– Да, – дрожащим голосом произнёс Джеймс.

– Вы вошли в церковь, а потом так поспешно покинули её, почему? – поинтересовалась девушка.

– Я думал, здесь венчается внучка моего друга, но видимо, я перепутал адрес, – соврал Джеймс.

– Как ваше имя? – вдруг спросила Джессика.

– Что? – улыбнулся Джеймс.

– Как ваше имя? – повторила вопрос Маккартни.

– Эрин, – ответил Джеймс.

– Покажите документы, – нагло потребовала Джессика.

– Вот, – Джеймс вынул из кармана паспорт. Он смотрел на Джессику, она совсем не изменилась, как же он хотел обнять её. Ему хотелось плакать и смеяться одновременно.

– Эрин Маккензи, – прочла Маккартни, открыв документ. – Простите, пожалуйста, – смущенно улыбнулась девушка и протянула мужчине паспорт. – Я схожу с ума. Похоже, я перепутала вас кое с кем. Понимаете, что – то странное происходит, я вас никогда не видела, но мне кажется, что знаю я вас всю жизнь. Бред.

– Всё хорошо, – произнёс Джеймс. Он потянулся к Джессике и убрал с её нежного лица прядь густых волос цвета шоколада. Глаза Джеймса наполнились слезами, но из – за темных очков, этого не было видно.

Джессика закрыла глаза. Прикосновение мужчины было таким тёплым, словно ветер и нежным, таким знакомым, будто из детства…

– Джессика!

Услышав голос Энтони, Маккартни резко открыла глаза, а Джеймс убрал свою руку.

– Джессика, дорогая, – Тони подошёл к девушке и посмотрел на Джеймса. – Что случилось? – парень перевёл взгляд на Джессику. – Идём.

Джессика посмотрела в сторону церкви. Недоумевающие, гости вышли на улицу.

– Да, идём, – Джессика посмотрела на Джеймса. – Простите, мистер Маккензи. Всего доброго.

– Счастья вам, Джессика, – прошептал Фокс.

– Спасибо, – Джессика услышала его.

– Всё, идём, – Энтони обнял девушку. – Что с тобой такое?

Они начали отдаляться. Джессика обернулась и ещё раз посмотрела на Джеймса. Фокс провожал её взглядом, пока она не скрылась под сводами церкви.

Джеймс посмотрел в безоблачное небо, полной грудью вдохнул горячий воздух, тем самым подавив ком подступивший к горлу, с грустью улыбнулся, положил руки в карманы брюк и побрёл по дорожке. На душе было и тяжело и легко. Мужчине хотелось побыстрее оказаться дома, увидеть Мэри и рассказать ей всю свою историю, рассказать, как он поступил, и услышать такое родное: «Джеймс, я тобой горжусь».

Джеймс Фокс устало переступил порог такого уютного и родного коттеджа на самой окраине Нью–Росса.

– Мэри, дорогая, я дома, – громко произнёс Джеймс, войдя в прихожую. – Мэри, – затем мужчина направился в гостиную. – Вот ты где, – улыбнулся Фокс, увидев женщину в кресле – качалке перед телевизором. Она сидела спиной к выходу. – Вот я и вернулся, – Джеймс присел на диван. – Наверное, хочешь спросить, почему я один? Мэри, я так хочу рассказать тебе обо всём, но сначала, я хочу поблагодарить тебя за всё то, что ты сделала для меня. Спасибо, дорогая, спасибо, что ты есть.

Фокс посмотрел на кресло. Женщина молчала.

– Мэри, – Джеймс подошёл ближе и посмотрел на лицо женщины. Её глаза были открыты, зрачки замерли, взгляд остановился на одной точке. – О, Боже, Мэри, – Джеймс схватил женщину за ледяную руку. – Боже, Мэри, нет, – зарыдав, Фокс опустился перед умершей Мэри на колени. – Нет! Почему ты оставила меня, – Джеймс целовал холодную руку женщины.

– Не надо, Джеймс.

Фокс вздрогнул, услышав мужской голос. Джеймс поднял голову, около дивана стоял Приверженец Времени.

– Люди говорят не надо оплакивать души близких, это мешает им уйти, – продолжил Альберт. – Знаешь, в этом они совершенно правы. Её душа свободна, а главное счастлива. Она отправляется к тому, кого безумно любила всю жизнь. Мэтт ждёт её.

Не обронив ни слова, Джеймс вытер слёзы, поднялся с колен и опустил Мэри веки, затем он ещё раз поцеловал её руку.

– Я столько не успел ей сказать, – Джеймс посмотрел на Приверженца.

– Если сердце Мэри перестало биться, это не значит, что она исчезла навсегда. Её душа будет жить вечно, и она тебя слышит, – улыбнулся Холлидей. – Кстати, Мэри просила передать, что гордится тобой, Джеймс.

Услышав эти слова, Фокс улыбнулся сквозь слёзы, которые нескончаемым потоком текли по щекам.

– И я горжусь тобой, – добавил Мудрец. – Ты всё сделал правильно. Эта история закончена, думаю, мы больше с тобой не увидимся, но мне было безумно приятно участвовать в твоей судьбе. Прощай, Джеймс.

– Прощайте, – с тяжестью на сердце, ответил Фокс.

Приверженец Времени улыбнулся и растворился в Пространстве.

Глава 11

Восьмидесятилетний Джеймс Фокс спускался в гостиную по чуть скрипящим ступенькам деревянной лестницы. В гостиной было тепло и уютно, в камине весело потрескивали дрова, а пламя отражалось на стенах, создавая немыслимые образы и картины. Было немного грустно и печально.… Он не понимал, почему, но чувствовал приближение каких – то событий или перемен…

Джеймс присел на диван и включил телевизор. С экрана на него посмотрела Джессика Маккартни. Именно, посмотрела. Или ему показалось? Мужчина слегка улыбнулся своей мягкой улыбкой с долькой грусти и внимательно посмотрел на экран. На одном из каналов показывали чемпионат мира по спортивным бальным танцам с участием Джессики Маккартни и её мужа и партнёра Энтони Льерентэ. Джессика, как всегда, была неотразима и бесподобно танцевала.

Джеймс ещё раз посмотрел на Джессику. Она улыбнулась ему с экрана. На душе стало так хорошо и тепло. Какое – то необъяснимое чувство счастья и лёгкости окутало Фокса. Он закрыл глаза.

Молодой, двадцатичетырёхлетний, красивый брюнет Джеймс поднялся с дивана и, сделав несколько шагов, оглянулся. Там осталось сидеть безжизненное, поникшее тело восьмидесятилетнего Эрина Маккензи. Вдруг перед Джеймсом появился какой – то свет. Он приближался и окутывал, как бы втягивая в себя и заполняя собой окружающее пространство, превращаясь в бесконечность, где нет ни начала, ни конца.

В Лос–Анджелесе, в студии танца и спорта «Джайв», тридцатилетняя Джессика Льёрентэ проводила пятую по счёту тренировку по танцам.

– Тянем темечко в небо и, ни в коем случае, не горбим спинки, – улыбнулась Джессика, внимательно наблюдая за детьми, ритмично передвигающихся по паркету.

Вдруг молодая женщина резко схватилась за грудь в области сердца. Улыбка в один миг испарилась с её лица. Джессика начала задыхаться, будто миллионы железных прутьев скрутили её тело в области груди. От недостатка кислорода у Льёрентэ закружилась голова. Вскоре Джессика без сознания упала на пол.

– Миссис Льёрентэ плохо! – закричал кто – то из маленьких танцоров, и напуганные дети кинулись прочь из зала.

В коридоре клиники Саймона Джейна в Лос–Анджелесе, доктора ожидали родители и муж Джессики. Роберт и Джулия сидели на мягких креслах. Женщина чуть покачивалась то назад, то вперёд. Мужчина нежно гладил её по спине. Энтони, не находя себе место, ходил по коридору клиники.

Родные Джессики не могли понять, что с ней случилось? Девушка не жаловалась на здоровье.

Наконец, к семье Джессики вышел Саймон. Если сказать, что на мужчине не было лица, то ничего не сказать. Он был очень бледным.

– Что, Саймон? – Джулия и Роберт подошли к доктору.

Он тяжело вздохнул, но продолжал молчать.

– Саймон, – на этот раз к врачу приблизился Энтони.

– Я не понимаю, что произошло, – глаза Джейна наполнились слезами. – Боже мой, Роберт, Джулия, Энтони, я не знаю, что произошло, – Саймон присел на кресло.– Она умерла. Джессика умерла.

Повисла душераздирающая тишина, после которой Джулия разразилась нервным, нездоровым смехом. Женщина кричала и била Саймона кулаками. Роберт опустился на стул и горько заплакал. Энтони сполз по стене вниз, подтянул к подбородку колени и, положив на них голову, зарыдал.

Панихида Джессики состоялась в Лос–Анджелесе. В этот день стояла прекрасная погода: светило яркое солнце, в вышине простиралось безграничное васильковое небо. Прекрасная, молодая Джессика лежала в чёрном, дорогом гробу, который внутри был украшен тёмно – красной тканью, со всех сторон девушку обложили её любимыми цветами: белыми лилиями.

В толпе людей, пришедших проститься с Джессикой, находились две женщины, они обе работали в студии Патриции.

– Что же всё – таки произошло? – поинтересовалась Кэти.

– Насколько я знаю, у Джессики внезапно остановилось сердце, – поделилась информацией Эллина. – Знаешь, как это бывает, когда у человека кто – то умирает, очень близкий и родной.

– Но, у девочки никто не умер, у неё всё было в порядке, – возразила Кэти.

– Никто толком не знает, что произошло, даже её семья, – пожимая плечами, подвела итог Эллина. – Очень жаль Джулию, она совсем «плохая», – женщина указала на Маккартни, которая еле держалась на ногах.

– Да, очень жаль, – подтвердила собеседница.

Недалеко от места проведения панихиды стоял Приверженец Времени. Мужчина опёрся на трость и с горечью наблюдал за происходящим.

–Приветствую тебя, Альберт!

Рядом с ним, словно ниоткуда, возник ещё один человек. Мужчина был высокого роста и плотного телосложения. На нём был надет кафтан, состоящий из двух цветов: чёрного и белого. Лицо Мудреца украшала белая, длинная борода, а седые волосы прикрывал не большой головной убор бело – чёрного цвета. Это был ещё один Мудрец. Приверженец Света и Тьмы, он отвечал за тот мир, куда души отправляются после того, как их физическое тело умирает. Люди называют его раем и адом, Мудрецы же зовут Светлой и Тёмной стороной. Приверженец Света и Тьмы обладал дерзким характером и прямолинейностью.

– Здравствуй, Маркус, – поприветствовал Альберт. – Ты понимаешь, что происходит?

– Нет, – коротко ответил Кляин. – Я совершенно не понимаю, что творится, – возмущению Мудреца не было предела. – Почему она умерла?

– Этот вопрос не ко мне, – усмехнулся Холлидей. – Ты отвечаешь за жизнь после смерти, и тебе, как ни кому другому, должно быть известно, почему так вышло.

– Вся эта история началась именно с тебя, Альберт, – укорил мужчину Мудрец. – Ты не уследил за правильным ходом Времени, не ликвидировал аварийное состояние четвертого измерения. Затем, Филипп, он тоже «хорош», не надо было, кого попало впускать в осознанные сны.

– Маркус, – строго остановил его Альберт. – Давай не будем искать виновных среди Приверженцев. В конце концов, есть то, что не поддается нашему управлению. Есть Сила, сделавшая нас Бессмертными, есть глобальное управление Космической системой, есть общие Правила невмешательства в процессы бесконечности и многое другое, о чем ты лично прекрасно знаешь. Лучше, скажи мне, что будет с Джессикой?

– На Светлую сторону ей не попасть, так сказать, её нет в «списках приглашённых», – ответил Маркус.

– Что? – Алберт был ошарашен новостью. – Ты же не оставишь её душу скитаться здесь, в мире людей?

– Нет. На это у меня тоже нет причин. Джессика отправиться на Тёмную сторону.

– Что? – Альберт был шокирован. – Светлую, чистую душу, ты отправишь туда, где зло, ненависть, страх и всё в этом роде? Ты с ума сошёл! Так нельзя.

– Я же не учу тебя как стрелки переводить на циферблате, – заметил дерзкий Маркус. – Вот и ты не учи меня. Мне самому жаль Джессику, но я ничего не могу сделать. Мне пора. Увидимся на Круге Приверженцев.

Маркус похлопал Альберта по плечу и растворился в Пространстве.

«Джеймс Фокс и Джессика Маккартни», – подумал Альберт, внимательно наблюдая за панихидой. – Кто же вы? Почему мы не в силах вами управлять? Неужели ваша история закончилась вот так: нелепо и бессмысленно? А, может быть, она всё ещё только начинается…»

P.S.

Мы все за гранью разума живем…

Конец второй книги. Продолжение следует.

Content

Мишель Гостье
За гранью разума. Книга вторая. Робкий шёпот ветра