Кирилл Фирсов

Бастард Олегович

Четыре лунно-голубых квадрата, как на виндовском пуске, периодически появлялись на стене. От одного угла к другому и потом растворялись. Это было немного странно, потому что квартира-то была на третьем этаже, а окна зала выходили на соседние дома. В хрущёвке, казалось, всё уснуло, кроме унитаза, который протекал и водопроводно гудел, когда пытался наполниться. На полу зала лежал персидский советского происхождения ковёр. Олег называл его "главный", так как узор в середине напоминал лицо с большими бровями. От "главного" в коридор выходили прямоугольные "близнецы", они соединялись буквой " Г" и были идентичны. После "близнецов " шёл круглый ковёр, лежащий напротив тяжёлого комода с зеркалом. Он назывался "Арсен", так как был куплен на рынке, а ещё потому что из него постоянно лез ворс, и создавалось впечатление, что ковёр незаметно обрастал волоснёй. После "Арсена" шёл длинный узкий ковёр. Он никак не назывался. Потому что, во-первых, постоянно мешал закрывать дверь туалета. А во-вторых, просто руки как-то не доходили. Система ковров соединяла зал и кухню. Каждый день по ней шёл Олег, чтоб вкусить хлеб насущный, восполнить силы и продолжить своё существование. Дорога жизни. Сегодня Олег вкушал вермут "Bianco" – двести рублей за литр по акции в "Красном и Белом". Очень выгодно. Зеленоватое стекло вермута красиво отражало холодный свет от люминесцентной лампы, висящей над раковиной. Табурет помещал Олега за столом. Олег наливал винный напиток в кружку со знаком зодиака овна, Олег родился 2 мая. Из закуски было яблоко. Усталые пальца листали ленту "ВКонтакте", набухшие красные глаза бегали по экрану, губы сёрбали вермут. Так он сидел до конца бутылки.

"Ладно, завтра рано вставать, потом ещё к Андрею ехать ", – скрип табуретки возмутил тишину квартиры. Её хозяин пошёл спать, ступая по мягким коврам.

– Ай блять! – поражённый в колено шкафной стенкой, рефлекторно согнулся. Стенка ударила нарочно уголком, но и сама неуклюже пошатнулась. С книжной полки что-то глухо упало. Растерев будущий синяк, Олег посмотрел на пол. Ничего не было видно, мгла затянула пространство зала. Пришлось включить свет. У подножья шкафа лежала маленькая жёлтая книжечка, не больше чем половина ладони.

"А. Казаринова. Чудо-свойства чайного гриба".

– Господи, это вообще что такое, – он взял книжонку, согнул дугой. С бормотанием побежали жёлтые плотные странички.

– Откуда вообще это, хрень какая-то, – он взял неожиданный артефакт и положил его на компьютерный стол рядом с кроватью. Сладость винного суррогата уже морила сознание, нужно было ложиться в кровать.

Противная трель будильника ударила в барабанные перепонки. Ужасно не хотелось просыпаться. Прелая сухость рта и глотки все же заставила подняться и пойти на кухню. Дальше чайник, бутерброд с докторской колбасой, чай. "Чайный гриб… откуда ж это книжка взялась всё-таки, я ни разу её не видел, может тётя Алла приносила, она такую глупость любит". Заправившись и завершив утренние процедуры, он оделся в тонкое пальто, засаленные джинсы, мятую толстовку. Олег отправился на работу, вышел из квартиры и уже стал спускаться вниз.

– Олежа, – беззубым старческим кличем обрушилось за спиной.

– Да, Валентина Альбертовна.

– Ты когда пол помоешь в подъезде, у тебя дежурная карточка ужо третью неделю висит, а тебе хоть бы хны.

– Помою, Валентина Альбертовна, сегодня вечером помою.

– А чо раньше не помыл? Я за тебя не буду мыть, я человек пожилой, у меня нога, и вообще не обязана, живёшь в доме, соблюдай чистоту.

– Помою, Валентина Альбертовна.

– Помоет он, ага, как же, вы, молодые, хуйней только и страдаете, я в твои годы и работала, и семья, и свекровь лежачая, и накорми всех, и постирай, а подъезд этот мыла как положено всегда, у меня и мысли не было…

Олег стоял как двоечник у директора, ему было неловко, что он – "тридцатилетний лоб" – не мог ничего ответить соседке. Ещё раз пообещав помыть пол, он стал уходить вниз под звуки едких памфлетов. Один вид Валентины Альбертовны вызывал у него глазной зуд, а её голос долбил по нервам, как дятел в темечко. "Чо она ко мне пристала, внизу вон Гаврилов живёт, он вообще не убирается никогда, конечно, он мент, она ему ничего не скажет, а Олежа если, Олежа – сразу мудак конченный, и карточка не третью неделю висит, а вторую только".

Наконец улица, солнечная свежесть, приятный влажный ветерок, конец апреля. Прищурившись от резкого выхода в свет, в быстрых темпах дошёл до кирпичного бастиона автобусной остановки. Приехал нужный автобус с уродской огромной рекламой Fix-price. Олег уже хотел вступить в автобус, как его смяла в сторону центнеровая мадам в бобровой шапке.

– Мужчина, вы или не стойте, или идите, не один здесь.

Как же злы, душны и тесны утренние маршруты. Казалось, что все выходят и заходят с таким усердием, как будто в поясницу упирается шмайссер ефрейтора с черепом на каске. А набит людьми, как будто конечная в Аушвиц-Биркенау.

– Да не стойте вы в проходе, в конце автобуса место есть, – упираясь в плечо Олега, прокричала на ухо кондуктор.

"Мне выходить скоро, я ж потом не выйду", – пошёл в конец автобуса. Проехав лишнюю остановку, он все же добрался до работы изрядно не ко времени.

– Олег блять, ты опять опоздал, ты когда во время приходить будешь, – грозные усы начальника недовольно растопырились.

– Антон Павлович, движение в городе вообще невозможное.

– Мне похую на твоё движение, я тебя штрафовать теперь буду, придёшь не в восемь – минус тыща от зарплаты, ты всё понял?

– Понял, Антон Павлович. – Рассерженный начальник, он же владелец магазина ушел важным крабом в свой кабинет.

– Чо, припечатал тебя опять Гандон Хуйланович, – с тихой ухмылкой послышалось из-за кассы. Сегодня была смена Маши. В эти дни Олег особенно усердно чистил зубы, а носки выбирал самые свежие.

– Да блин, ну а чо я сделаю-то, я шёл с остановки хрен знает сколько.

– Да ладно, не злись, побурчит и отойдёт, ты только глаза не мозоль ему сегодня.

Маша – одна из немногих, от кого Олег слышал слова поддержки. Светлый лучик в Хозмаге "У Палыча". На секунду взгляд затупился на больших круглых грудях. "Может, спросить её насчёт вечера, а куда… В парк гулять, мне тридцатка уже, глупость какая-то, поужинать, и чо мы будем есть и смотреть друг на друга."

– Олег блять, ты крепёж заказал? – послышалось из другого конца магазина.

– Да Антон Павлович, сейчас позвоню на базу и съезжу.

– Подвесы спроси трехсотые, потолще, в тот раз говно какое-то привёз.

– Хорошо, Антон Павлович.

– Ты проверь сразу. Что блять за поколение, как они живут вообще, всё объяснять приходится.

Следующие четыре часа Олег провел за обычной рабочей вылазкой на казенном Ларгусе. Разнообразные крепёжные пластины, уголки, подвесы и саморезы всех видов грузно подпрыгивали и гремели, когда колесо попадало в дорожную пороку. Звонок.

– Да, теть Ал.

– Олежка, привет, как ты там, давно не виделись, что-то не звонишь сам никогда родной тетке.

– Да я всё на работе вот, дела так себе, но в целом…

– Слушай, Олег, у вас в магазине семян нет? Мне бархатцы нужны… А, и ещё мне бы полочку на кухню, маленькую прям.

– У нас полок нет, у нас хозяйственный. А семена спрошу.

– А что спрошу-то, ты сам не знаешь что ли, есть или нет, мне уже сейчас надо, а то тогда я сама пойду куплю на Красноармейскую.

– Ну я приеду и позвоню теть Ал, я почти приехал. А полок у нас нет, у нас Хозмаг.

– Как нет, не может быть, ты, наверное, опять там ничего не знаешь.

– Теть Ал, я сам всё езжу, закупаю, нет у нас мебели.

– Ну ты посмотри, поищи там, а, Олег, ещё…

Сбросив трубку, Олег припарковал Ларгус, завершил вторую часть рабочего дня – разгрузочно- раскладочно-учётную. "Может, всё-таки спросить".

– Ну что, Олег Григорьевич, спутешествовал туда и обратно? – немного кокетливо, но уже устало прозвучало от Маши.

– Да, у вас тут чо, народ-то был?

– Да так, не особо, день такой долгий, хорошо, что конец уже. "Ну вот же, спроси её, она не откажет… наверное".

– Маш, а ты…

– Так, всё, идите отседа, я сам закрою.

– Ого, Антон Павлович, а что так рано сегодня?

– Ну хочешь, Маш, полы останься помой, если делать нечего. Идите, у меня дела образовались тута.

– До свидания, Антон Павлович, до среды.

Выходя из магазина и накидывая пальто, Олег всё больше растрясывался изнутри от раздумья.

– Ты, вроде, что-то спросить хотел?

– Да так, забыл уже про что…

– Ну пока тогда, до среды.

От неловкого расставания у Олега зачесались ладони, хотелось куда-то уйти, уйти туда, где тебя никто еще не знает.

Вечерний автобус был лучше, чем утренний. Всё равно плотный, но уже спокойный и размеренный в плане публики. Олег сел у окна и уткнулся боковиной лба в трясущееся стекло. В районе паха в джинсы плотно упёрся орган. Он ехал и все думал о Маше. А по приезду домой не было уже никакого желания и настроения мыть полы.

Квартира, пока Олег был на работе, ждала его и, наконец, желанно приняла в свои покои. Хозяин разделся, умылся из извергающегося тоненькой струйкой крана. По неназванному ковру направился на кухню. На столе что-то лежало. Олег подошёл, нахмурил брови, тяжело задумался. "А. Казаринова. Чудо-свойства чайного гриба".

"Я же положил вчера её на стол в комнате". – Положение книги не поддавалось логики. Он отчётливо помнил, что клал её на компьютерный стол. "Хотя я же выпил вчера, может, ночью её сюда принес ". – Книга почему-то казалось очень странной, смотря на неё, Олег на секунду забыл обо всём. Мыслей не было, звуки ушли. Взгляд все чётче фокусировался на обложке, цвета печати становились ярче, текстура обложки более глубокой. Книга как будто была всё ближе и ближе, двигалась прямо к кончику носа, а окружающий мир отдалялся, становился тёмным, далёким, нереальным и нарисованным, как задник в комиксах. Звонок внезапно вырвал Олега из омута чайного гриба.

– Ну ты чего, приедешь там, давай быстрей, заебал.

– А, привет, Андрей.

– Ты едешь, нет, блять?

– Да, сейчас, я только с работы.

– Работа-хуёта, давай, мы тебя ждём, зайди, кстати, в магазин, купи сыр косичку, к пиву так захотелось что-то.

"Что это было… наверное, просто усталость, как-то не по себе теперь". Вызвав такси, Олег потерянно стоял у подъезда. Уже вечерело, как хорошо, что завтра выходной. Услужливый восточный экипаж домчал Олега до "пятерочки". "Сам бы сходил за этой косичкой, ему тут спуститься минуту, в одном доме магазин же", – с сыром в руках он зашел в лифт.

– Ну ты чо как всегда, тебя одного ждём тут, давай заходи, а сыр, кстати, Женя сходил купил уже внизу, а то подумали, может ты забудешь. -Заплетенную копченость Олег положил на обувную полку. Снял пальто, а вешалки были уже все заняты. Пришлось комком положить на пуфик. Прошел в большую шумную комнату, медленно переступая с ноги на ногу.

– Садись давай, только стулья кончились, вот, на табуретку.

– О, привет, Олег…– Здаров…– Как сам?

– Здорово, пацаны, потихоньку.

– Что как поздно-то?

– Да сегодня пораньше даже, работать-то надо же.

– Ты все в той залупе работаешь, на этого усатого?

– Ну да, надо ж жить на что-то, Жень.

– Я вот не понимаю, нахуя ты на экономиста учился пять лет тогда? Я вот три года авиамеханического после девятого, щас уже риэлтором, и никаких проблем.

– А у нас Олег всегда так, сначала сделает что-то, потом думает, а если думает, то не делает, – раздался всеобщий сдержанный и вежливый хохот.

– Ага, ну так вот как-то… – немного смято вышло из насильно улыбчивого уголка рта.

– Я вот говорю вам, пацаны, надо финансами заниматься, биток хочу прикупить. А может акций еще.

– Да хуйня всё, это надо разбираться в этом всём.

– Ой, вы там в ментовке все равно хуи пинаете целый день, я те щас ролик скину, посмотришь, чел очень грамотный, всё по полочкам разложил…

– Я те дам блять хуи. Я щас позвоню в дежурку, дам твой номер им, чтоб в чёрный список кинули, случится хуйня какая-то, будешь сам хуи уже не пинать только… – хохот раздался уже более искренней. Друзья всё активнее повышали голос и смеялись, ели салаты и запивали пивом, шутили и били друг другу в плечо.

– Так, ладно, собственно, что я вас всех позвал, други, – Андрей налил полную стопку холодной потной водки. Достал из кармана блестящие новенькие звёздочки.

– От они, мои хорошие, ах. – Кинул звёздочки, они медленно погрузились в спиртное.

– Ну, за новое звание, Андрей Дмитрич.

– Ура.

– Красава ваще.

– Поздравляю.

Друзья радостно вскочили с мест, звон стопок и стаканов понесся по комнате хмельным перезвоном.

Водочно-пивной вечер, потом опять водочный пролетел как-то мимо Олега. Весёлый гомон не принимал его, все были красные, горячие и самодостаточные. Говорили о новой машине, планах на телевизор во всю стену, будущей путёвке в Турцию, прошлые выходные в аквапарке, наборе японских ножей, купленной отцу автомойке "Керхер". Олег думал о том, что было бы, если бы он пошёл сейчас на ужин с Машей. Да или просто в парк.

– Ну что, ладно, пацаны, спасибо, что пришли, Ленка уже тут изводится.

– Андрюш, тебе уже достаточно на сегодня, завтра ж будешь как овощ, отходить. И я спать хочу.

– Эх, жалко, давайте на следующей неделе соберёмся тоже, а то что-то вообще редко видимся.

– Ну посмотрим, чо загадывать-то.

Выходя из квартиры, Олег смутно помнил подробности и озвученные им реплики. По тёмной улице он пошёл домой пешком, придерживаясь не совсем прямой траектории. Прошло около получаса, как он вернулся домой, в родную квартиру. От усталости он повалился прямо в одежде на кровать. Сопя пьяными ноздрями, издал характерный послезастольный храп.

Следующий день начался с неприятного чувства на теле от потной уличной одежды. Отходняк сковал Олега до середины дня. До середины дня он обитал на кровати, выбирался только в туалет, попить и открыть форточку. После пяти вечера уже дико захотелось есть. Нужно было приготовить себе что-то. Яичница с гренками сегодня вышла невероятно неуклюжа, подгорела снизу, прилипла к дну сковороды. Помещая в рот куски белка, он бездумно таращился в стол. На глаза опять попалась та книжечка. "Почитать что ли, может, всё равно сегодня день свободный ", – сейчас взятая в руки книга уже не произвела такого гипнотического эффекта.

Яичница была съедена, посуда помыта. Олег захватил со стола книгу и направился в туалет. "Ну что ж:

ВСТУПЛЕНИЕ

Лет тридцать назад без него не обходились ни в одном доме – будь то двухсотквартирная многоэтажка большого города или же скромная горница небольшой деревенской избы.

Им утоляли жажду в знойные летние дни. Его подавали на стол наравне с компотами и взварами в праздники. А уж поутру после хорошего застолья святое и наипервейшее дело было "опохмелиться" бодрящим, кисло-сладким, холодненьким чайным грибом!

Чайный гриб живёт, наверное, в детских воспоминаниях каждого из нас – симпатичный, уютно устроившийся в трех- или пятилитровой банке, покрытой чистой марлей, добрый домашний друг."

Вдруг Олег потерял внимание к буквам и погрузился в воспоминания. Он маленький бегал по коврам квартиры, которая была намного светлее, обои были ярче, стенка ещё не выцвела и имела все ручки на дверцах. Перепрыгивая с одного ковра на другие, он представлял, что они – огромные льдины, а он – бравый и сильный полярник, который сейчас будет строить полярную базу для полярных ученых из подушек и покрывала. Но как досадно вдруг его нога подвернулась, он поскользнулся на льдине. Больно ударился он головой прямо об айсберг комода, так, что кусок льда на верхушке откололся и стал падать прямо на пол. Фаянсовая ваза с гнусным дребезгом разлетелась на тысячи осколков. Теперь пол был правда похож на Северный Ледовитый океан с множеством льдинок. Олег испуганно закричал, понимая ужас происходящего.

– Что это? – быстро влетела в прихожую мать, сразу посмотрев на пол.

– Это я… я не виноват… Она раз… А мне больно…

– Ты что наделал, гаденыш? – Мать как ледокол разгребла ногой осколки, пробилась к Олегу, схватили его за руку.

– Иди отсюда, сиди в комнате, ты наказан до вечера.

– Мамочка, прости, я же не… Я прыгнул… Я не специально.

– Иди, я сказала.

Олег ушёл, держась за голову, его глаза уже набухли красными ворсинками ковра, на губы текла солёная вода. С прихожей слышно было, как мать всхлипывала и совсем тихо начинала навывать.

– Какой он мудак, и он такой же вырастет, ненавижу его, чтоб ты сдох, тварь.

"Глава 1

ЧТО ТАКОЕ

ЧАЙНЫЙ ГРИБ?

В своё время, заинтересовавшись составом любимого продукта, я выяснила: основной частью чайного гриба (его плёнки) являются уксуснокислые бактерии, дрожжи и дрожжевые клетки со спорами. История его происхождения и по сей день остаётся для учёных загадкой. Возможно, из естественных мест своего обитания уксуснокислые бактерии переносятся различными насекомыми (мухами, муравьями и бабочками) в различные жидкие продукты, где приживаются и образуют сперва тонкую плёночку, которая начинает расти и развиваться. Но это – всего лишь гипотеза."

Просидев в туалетной комнате меньше часа, он осилил всю книжку на одном дыхании. Не по себе становилось от таких фактов, как то, что гриб мог вырасти до 100 кг в массе, существовал от сотворения мира, лечил огромный ряд болезней от гриппа до рака, обогащал организм почти всеми существующими витаминами. Теперь он знал все аспекты чайного гриба, от его свойств до взращивания и употребления. Выходя из своей читальни, он опять противостоял ковру, который упёрся в дверь. Звонок.

Посмотрев озадаченно на дверь, он нехотя уткнулся в глазок. У двери стояла женщина лет сорока с ярко рыжими волосами, одетая, вроде бы, в белый медицинский халат. На левой руке лежала куртка, в правой была большая квадратная сумка. Еще звонок. Олег осторожно приоткрыл дверь.

– Я скорую не вызывал.

– А она сама к вам пришла. Шутка. Здравствуйте, молодой человек, я представитель частной медицинской сети "bioorganicmed", вы не желаете уделить мне минутку?

– Да я…

– Я хочу вас ознакомить с нашей продукцией, биоактивными добавками натурального производства. Я сейчас достану, покажу прямо так.

– Да я бы…

– Это медовые гранулы прополиса, прекрасно помогают от хронических болезней лёгких, можно даже диабетикам употреблять, они без сахара. Это гранулы пустырника и бадьяна, у них вообще куча применений, от мигрени, неврологии. Это гранулы на основе тысячелистника, повышают гемоглобин, улучшают кровообращение. Всё, молодой человек, по триста рублей, у наших конкурентов тоже самое в три раза дороже, я не говорю про аптеки, они вообще всех химией травят.

– Женщина, мне не интересно…

– Вот уникальное средство, тело чайного гриба уже в настое, вместе с инструкцией, всё идёт в комплекте, вот лечебные магниты Вышеградского, я могу вам продемонстрировать прямо сейчас…

– Что вы сказали?

– Магниты, вы знали, что кровеносная система человека так же имеет два полюса, прямо как магнит, положив магнит на ладонь…

– Нет, про гриб?

– Чайный гриб, универсальное средство, вы знали, что его использовали ещё в древней Индии в шестом веке до нашей эры…

– Да, знаю, а сколько…

– Тыща пятьсот, молодой человек, это ещё очень дёшево, бактерии эти нигде не купишь сейчас, смотрите вот. – Она достала маленькую пузатую баночку, наполненную желтоватым раствором, на её поверхности медузообразно, видимо, плавал чайный гриб.

– Ой, молодой человек, это такая кладезь здоровья. У вас в семье, наверно, кто-то точно держал его, мама не держала у вас?

– Нет.

– Ну, я уверена, родственники точно держали, так что давайте я упакую вам сейчас, с вас будет полторы тысячи, можно с двух, и с пяти вам могу разменять. – Олег потянулся к внутреннему карману пальто. Там лежало две сложенные в четыре раза тысячи. Он протянул их гостье, она в ответ отдала баночку в бумажном коричневом пакете с зелёным логотипом. Порылась в своей поклаже, протянула сдачу. Олег стал уже закрывать дверь.

– Погодите, я ж инструкцию не дала…

– Мне не надо, – он захлопнул дверь прямо перед коммивояжером. Поднёс к лицу странную баночку, прозрачный блин лежал на воде. Звонок. "Видимо, инструкцию хочет отдать всё-таки. Придётся взять, а то не отстанет".

– Не надо мне, я сам всё знаю…

– Что ты знаешь, Олеж?

– Теть Ал, а вы когда..? – Олег внимательно посмотрел за плечо тётки, стоящей перед дверью. – А рыжая где?

– Чо ты знаешь-то, мой хороший, я тебя про семена просила узнать, а ты и то не знаешь.

– Здравствуйте, тёть Ал.

– Ну привет, племянничек, чо на пороге-то стоим, давай, пусти тётку, – они прошли в прихожую, тётка скинула баклажановый пуховик, сняла длиннющие бархатные сапоги.

– А семена вот, я взял всё, что у нас было.

– Ой, спасибо, мой хороший, я только уже купила, но эти тоже высажу. Я, кстати, тут в подполе разбиралась, варенья столько нашла с лета того, вот, смотри, чай будешь пить.

– Спасибо, теть Ал. Так тут банка клубничного, мне ж нельзя, у меня аллергия страшная.

– Да? Ох, точно, у отца ж твоего была тоже, а я и забыла, ну оставь, потом снесешь на мусорку, я обратно не потащу, и так, бедная, несла к тебе такую тяжесть.

Банки были поставлены в колоннаду от двери. Тетка грузно и деловито пошла на кухню. Налила себе полный стакан воды и мощными глотками осушила его.

– Ох, Олежка, я ж на минутку, я к подруге сейчас пойду, она тут рядом, она сенчик отдаст лишний.

– Давайте хоть чай сделаю.

– Не, не, не, говорю, всё, ухожу… А, Олег, а полочку-то мне посмотрел?

– Да нет у нас полочек.

– Да не может быть, ну ты там ездишь на всякие точки, ну посмотри там, что ты как, поросторопнее надо ж, Олежка.

– Хорошо, поеду в Красное, спрошу, там лесопилка, и мебель по-моему делают.

– Обязательно спроси, не забудь. Так, ладно, я пошла. – Тётя Алла солидно накинула свою гусеничную куртку, вошла в сапоги.

– Всё, пока, пока, Олежа, звони хоть сам-то, а то все я первая звоню, звоню, ты вообще тётю-то свою любишь?

– Хорошо, теть Ал, позвоню вечером?

Дверь захлопнулась, посмотрев на левую руку, Олег понял, что всё это время он ходил с чайным грибом. "Так, надо банку найти, чай и сахар", – задумчиво он дошёл до кухни, залез в шкаф под раковиной, нашёл там старую трехлитровую компотную банку, серьёзно промыл ее горячей водой. Пока вода обжигала руки, вспомнил, что у него на самом верху лежат два огромных пакета Иван-чая, которые приносила ему тетка, лет пять назад. "Ну всё, тогда можно, в принципе", – Олег набрал полный чайник, поставил воду кипятиться, достал сверху реликтовый чай, положил сахар. Пока вода кипела, он посмотрел на банку с новым жильцом. Выглядел он хмуро и нежизнерадостно. "Надо как-то назвать его что ли", – под шум нагревающейся воды Олег стал перебирать небанальные имена. Потом он стал рассуждать логически: "Ну, я тебя буду выращивать сам, значит, ты мне почти как отпрыск, но не родной, значит, ты – бастард". Звучало очень оригинально. А когда Олег прибавил к " Бастарду" своё отчество, ему стало немного смешно. Он взял нож, приложил его к плечу банки:

– Ну вот так и будет, впредь нарекаю тебя Бастард Олегович, из дома Сысоевых номера 54 "А" на улице Советской.

Чайник вскипел, но нужно было подождать, пока вода остынет до комнатного состояния. Времéнную пустоту он решил занять перечитыванием процесса изготовления гриба:

"Глава 3

КАК ПРИГОТОВИТЬ

ЧАЙНЫЙ ГРИБ?

Лучше всего готовить напиток так: сначала надо приготовить однопроцентный настой чая на кипячёной воде и добавить к нему сахар (соотношение примерно 1:10). И увидел он, что это хорошо. В эту питательную среду перенести кусочек чайного гриба, который просто-напросто отщипнуть рукой от гриба уже взрослого. И был вечер, и было утро.

Всё это удобнее совершить в недрах трехлитровой (можно взять и пятилитровую) банки, банка накрывается чистой марлей и оставляется при комнатной температуре. Вот, это кость от костей моих и плоть от плоти моей.

Внимание! Если вы забудете накрыть банку, скорее всего, ваш чайный гриб погибнет, так и не успев вырасти. Точно такую ошибку я совершила когда-то сама, и в настое, неведомо откуда, буквально через неделю поселились маленькие белые личинки. Они прекрасно себя чувствовали, блаженствуя на поверхности моего гриба, и росли не по дням, а по часам. За то, что ты сделал это, проклят ты пред всеми скотами и пред всеми зверями полевыми. Разумеется, использовать такой продукт было уже нельзя, и пришлось начинать культивирование сначала.

Если вы сделали все правильно, сперва пересаженный вам кусочек осядет на дне банки. Но затем, дня через два-три, на поверхности питательной среды появится едва заметная нежная бесцветная плёнка. В последующие несколько суток на этой плёнке образуется бело-серые выпуклые колонии с ровными краями. Затем эти колонии постепенно сольются в одну большую и образуют большую кожистую плёнку. Плёнка начнёт разрастаться, и через две, три недели её толщина уже будет составлять примерно 10-12 мм."

Что значит однопроцентный раствор, Олег не особо понял. "Один процент – значит, немного совсем". – Он открыл пакет с Иван-чаем. Терпкий дух забытого русского чая напробив достиг ноздрей. Это заставило Олега даже сначала одёрнуться. Он взял чайную ложку, зачерпнул одну, потом вторую. " Наверное, хватит". – Теперь предстояла задача посложнее, нужно было рассчитать сахар. "Ну, если в банке три литра, это тыща миллилитров, значит, нужно тыщу на десять, нет, три тыщи на десять, миллилитры почти как граммы, это триста грамм сахара, как много-то блять". Он взял пачку сахара. Нельзя было точно понять, сколько там осталось по массе сладкого порошка, но было явно меньше трёхсот грамм. Он высыпал всё, что есть. Количество сахара не удовлетворило. Поэтому пришлось добавить ещё пять кусочков рафинада.

– Так, ну, вроде, всё, теперь надо тебя в новое жильё, – он взял баночку, стал откручивать крышку. Но результата не последовало. Крышка была как будто приклеена. Вторая попытка с помощью полотенца тоже не увенчалась успехом. Остаётся поддеть крышку ножом. Втиснув кончик кухонного ножа, он стал работать на рычаг, но банка никак не поддавалась, Олег начинал нервничать. Неловкое движение, и остриё вдруг уперлось в мякоть большого пальца помогающей руки. А крышка, что выбесило Олега ещё больше, как по маслу слетела почти без усилий. Из пальца набухла красная капля крови, потом образовалась струйка. Немного крови попало в банку с чайным грибом, она, не смешиваясь с водой, медленно падала на дно.

– Да что ж блять такое-то. – Олег раздраженно сбегал до туалета, промыл палец, обмотал туалетной бумагой.

– Гриб надо быстро вынуть, а то испортится, наверное, – в мандраже дребезжал Олег.

Но в баночке, как оказалось, не было и следов крови.

"Чо за фигня". Олег, раненный от подлого клинка, сел на табурет и задумался. Становилось как-то душно, тело нагревалось, голова наливалась тяжестью. Тут он понял, что заболевает. "Ничего страшного, просто ОРЗ, наверное. Вчера не надо было идти на пьяную голову домой пешком, вот и продуло совсем".

– Надо всё доделать и пойти вздремнуть что ли, – он тремя пальцами обхватил скользкое мягкое тело, осторожно погрузил в чрево трёхлитровой банки. Гриб пошел ко дну, там и осел.

– Так, а накрыть-то чем? – понимая, что отродясь никакой марли у него не было, да и завязать нечем, он стал размышлять, чем же защитить чайный гриб от личиночной интервенции. Совершенно гениальная мысль щипнула головные нервы. Он достал белый носок из стенки в прихожей и надел его на горловину банки. Банка теперь стала похожа на смурфа. Он обхватил её руками и пошёл с ней в комнату. Определил её на компьютерный стол. Морфей как в топи грёз, Олега затянул в кровать, и он гриппозно лёг в её объятия опять. Сон победил тут явь, ко сну уже отходит.

Ах, грибы, грибы, грибы,

Ох, грибочки хороши.

Вот волнушка, вот лисичка -

Леса рыжая сестричка.

Ножка, шляпка,

Губка, юбка.

Вот опята, белый гриб,

Сыроежка, боровик.

Рыжик, трюфель, Польский гриб,

Мозговик, подмолочни́к.

Все друзья ребят они,

Людям нужные грибы.

Суп, гарнир, в пирог, вареник,

Засушить, тушить, в соленья.

Все полезны и вкусны,

Все красивы и нежны.

Только блядский мухомор -

Сука ебаный гандон.

Красный пидор с блядской шапкой.

И поганка – ты, ебаная давалка.

Сатанинский гриб – обмудок,

Ложные маслята – суки.

Эти ебаные твари

Диорею, рвоту дали.

Жары, спазмы, сыпь и смерть.

Просто ебаный пиздец.

Весенние лучики приятно согревало лицо просыпающегося Олега. Несмотря на лечебный характер сна, он чувствовал себя только хуже. Простуда прижала каждую клеточку организма. Глаза с неприятным напряжением поглощали свет, который казался намного ярче, чем обычно. Хорошо, что сегодня был ещё один выходной, а вот послезавтра болеть уже нельзя. Нужно было выходить на работу. Олег встал с кровати как подбитый солдат. Посмотрел на стол, наклонился к банке. Несмотря на предписания странной книжечки, гриб поднялся к поверхности за ночь, а прозрачная плёнка уже ощутимо намечалась. Плохо это или хорошо, было непонятно. Но, приглядевшись к телу гриба, Олег заметил маленький красный капиллярчик. И от этого стало не по себе. Постаравшись абстрагироваться от чайного гриба, он наметил список дел, которые нужно сделать. Первым делом же сходить в аптеку, в магазин, купить съестное, убраться в подъезде. Одежда, ботинки, дверь из квартиры.

– Олежа, ну и чо, в говне нравится жить тебе, а нам всем нет, ты вообще…

– Помою сегодня, Валентина Альбертовна.

Улица, аптеки, магазины, машины, троллейбус, голуби, карнизы весна, тепло, дороги, бардюры, переходы, пешеходы, пароходы, аспирин, терафлю, називин, продуктовый, хлеба, сыры, фрукты, вырезка, грибы, молочка, бабка, мелочь, кудапрешь, задерживаешь, неуважение, лужа, асфальт, домой, лестница, ключи, квартира, холодильник, чайник, пить, лекарство, раздеться, лечь, кровать. -"Какие блять пароходы ещё." Спать.

Вот тебе, деточка, конфетка,

Возьми, но ты не торопись.

А если я мышья́ку едко

В обёртку положил? Очнись!

А вдруг я враг, а вдруг вредитель?

Мы не знакомы, – дядя Витя.

И ты Виталий, во дела!

Таких страна нас родила:

Могучих, славных и упертых.

Мы БАМ построили из мёртвых.

Мы космос приручили раз,

Нас не обидит пидорас.

Ну что, друзья? Держи конфету!

Мы дружбой обернем планету.

Мы станем братьями, трудясь

Искореним буржуев грязь.

Ну что ж ты бледный, брат Виталий?

Мы соберем с тобой дендрарий.

Известный миру, и́наче никак.

Ну я ж предупреждал, что там мышьяк.

Простуда не отпускала Олега и следующую неделю, она сковала его рассудок, отягощала мысли. На работе он выжимал из себя всё, что мог. Но в таком состоянии он ещё больше злил Антона Павловича. Поэтому "шеф" отправил его домой за свой счет. Между тем каждый день Олег проверял состояние нового жильца и кормил его рафинадом. И каждый день гриб рос и рос, становился толще, желтее. Причем блин гриба был неровный, у него имелся особый рельеф. С каждым днем он всё больше напоминал лицо. И очертания эти были очень знакомы. Звонок.

– Привет, Андрей.

– Здаров, Олег, как сам?

– Да не очень, на больничном вот.

– Слушай, ты мне можешь краску подвезти акриловую, я тут ремонт затеял, хочу плинтуса покрасить.

– Да я не могу, мне неважно как-то чувствуется.

– Да заодно проветришься, бацилл поубиваешь.

– Ну попозже может…

– Давай, давай, а то помнишь, я тебе месяц назад помог же найти, кто у вас в подъезде ссыт и на стенах рисует, надо друзьям помогать.

Нашёл не он, а Гаврилов, а Андрей приходил просто один раз и угорал с обильно обоссаных стен.

– Ладно-ладно, попозже, щас соберусь только.

– Хуядно, ахахах, ладно, жду.

Он отключил мобильник, ознобно помассировал виски. На самом деле нужно было проветриться, или хотя бы проветрить. Олег потянулся к окну, распахнул его скрипящие рамы.

– А вот знаешь, почему тебя все в хуй не ставят?

– Почему же?

– А потому что ты никому "нет", нормально сказать не можешь.

– Нууу, не хочу никого обижать.

– А на обиженных черти в аду воду возят и в жопу ебут.

– Ну так-то да. А ты кто вообще?

Олег хмуро оглянулся по сторонам, по периметру комнаты никого не было. Царила обыденная тишина дневной хрущёвки. Он прошёлся в прихожую, в ванную, на кухню. Вернулся обратно, задумчиво сел на кровать.

– Нет, серьезно, тебе надо менять что-то, а то так и шизу словить можно.

– А почему я тебя вообще должен слушать? Я тебя не вижу даже.

– А потому, что я, в отличие от других, на твоей стороне.

– Какой ещё моей? Ты кто вообще, где?

– А давай, иди на голос, холодно, опять, Мурманск, о, теплее, Геленджик, всё, о… не это ищешь, сыщик?

– Это ты? Ты чо, живой что ли?

– Поражаюсь твоим умственным способностям, конечно.

– А почему ты разговариваешь?

– Ну а ты почему? Что, только ты один умеешь говорить как будто?

– Так, мне это не нравится, это ненормально, – Олег хлестко ударил себя по щеке.

– А мне нравится что ли? Я сижу в банке, на которой надет носок, я вообще блять гриб или бактерии, или и то, и то, у меня даже рук нет, а вдруг у меня нос зачешется?

– Этого не может быть, это нереально. – Олег злостно схватил банку, сорвал с неё носок. Стал вглядываться в чайный гриб. Но на поверхности чайного раствора спокойно лежал не выказывающий признаков разума блин.

"Слава богу, показалось, это потому что не проветриваю, крыша уже едет."

– Аааааааа, – надрывистый крик скримером вырвался из банки. Олег судорожно дёрнулся, холод пробежал по спинному мозгу.

– Ахахахаха, прости, я должен был.

– Что за ебанина, не может быть такого!

– Мы давно наблюдаем за вами, мистер Олег.

– Чего? – непонятно испуганно произнёс он.

– Ой блять, шутку запорол, вчера соседи матрицу смотрели, кстати, всё слышно так сильно, вы, человеки, правда стены из картона делаете?

– Какая матрица, какие соседи, почему ты говоришь..?

– А у них телевизор работает круглые сутки… а чо ты какой серьезный, хочешь узнать откуда эти шрамы?

– Чего? Какие ещё шрамы?

– Мда, с юмором у тебя проблемы, друг мой.

"Так, надо умыться сходить, мне всё это кажется, у меня просто температура, и я болею". – Олег, закрывая лицо ладонями, пошустрил к раковине в надежде, что она прояснит ситуацию.

– Олег, не уходи, мы не договорили, – послышалось из комнаты.

"Где-то слышал, чтоб не потерять связь с реальностью, надо вызвать боль", – он вошёл в кухню, взял нож и вонзил его в подушку правого большого пальца. Горячая острота пронеслась по руке, из пальца полилась кровь. Олег остался без здоровых больших пальцев. Боль и правда немного отрезвила его. Он перемотал палец, вернулся в комнату, где стоял в банке оставленный собеседник.

– Так, Олег, один вопрос, а какого хуя у тебя большие пальцы замотаны?

– Чего… – на минуту Олег впал в ступор, самоповреждение не помогло, мало того, теперь он чувствовал себя очень глупо, а ступни и кисти стали холодеть от происходящего. – Так, если ты не прекратишь, я солью тебя в унитаз!

– Воу, воу, воу, спокойно, парень, всё хорошо, давайте оставим унитазы при себе, ты прости, если обидел.

– Быстро ответь! Ты – плод моего воображения?

– А ты смотрел серию смешариков, где Бараш думал, что весь мир смешариков живёт в его голове?

– Какие смешарики, господи, что происходит? – Олег подошёл к форточке, стал жадно всасывать уличный воздух.

– Это солипсизм кстати, высшая точка субъективного идеализма. Мой двадцать восемь пра- прадед жил в скифосе у Секста Эмпирика. Он как-то сказал: "Выставляющий догму полагает, что та вещь, которая считается предметом его догматизирования, действительно существует, скептик же не уверен, что известное непременно существует". Так один мужик пришёл и отпиздил его, потом такой говорит: "Я только что догматизировал, что разнёс тебе ебальник, вот и оспорь это как-то теперь, скептик ебучий". Ну там по-гречески всё красиво звучало, конечно…

– Что вообще за бред, причём тут это?

– Олег, я про то, что не всё, что ты видишь, тебе кажется.

– Хорошо, допустим, ты существуешь, как ты говоришь, ты же чайный гриб, у тебя же мозга нет даже?

– Ну, люди берущие кредиты на свадьбу живут же как-то, даже разговаривают.

– Господи, ты можешь серьёзно ответить?

– Ты вот издеваешься? Тебе тридцать, у тебя ни семьи, ни девушки, живёшь в маминой квартире, работаешь за копейки на какого-то хуйлана, тебя за человека-то никто не считает иногда, и кому из нас надо серьёзнее быть?

– Так, меня это достало, я тебя сливаю. – Олег схватил банку и понёс её в туалет.

– Стой, стой, стой! Олег, не надо, не совершай ошибку, я не хочу тебе зла, Олег, не надо! – Гриб отчаянно пытался вести переговоры по спасению своей жизни. Олег замер, посмотрел на банку.

"Если мне это не кажется, значит, гриб и правда живой, почему он говорит? Кровь, да, точно, но это просто удивительно. Что же делать сейчас?"

– Так, Олег, я скажу тебе сейчас, что нужно сделать, глубоко вдохни, выдохни, успокойся и поставь меня куда-нибудь. Так, молодец, всё хорошо, никого мы сливать сегодня не будем.

– Всё-таки я брежу.

– Олег, я реальнее, чем ты думаешь.

– Ну и что теперь, мне тебе угол в квартире выделить и вместе с тобой жить, и делать вид, что всё нормально?

– Мы так и жили вроде эту неделю, но я на самом деле больше так не хочу.

– И что же ты хочешь? – "господи, какой идиотизм, я разговариваю с грибом, почему у него такое знакомое лицо…"

– Я хочу жить, Олег. Как ты. Жизнь в банке – это не очень весело, как я понял, я хочу большего.

– И что мне сделать, в ванну тебя посадить?

– Ну кстати, хорошая идея. По моим подсчётам, объема должно хватить…

– Почему я вообще тебе должен помогать, что-то делать для тебя? – Олег поставил бастарда на кухонный стол, подошёл к окну и, ухватившись за волосы, стал пристально что-то искать на дворовом пейзаже.

– Ты поможешь мне, я помогу тебе, мы станем лучше, твоя жизнь станет лучше.

– Мне и так хорошо! – глаза Олега покраснели, на нижней кромке века образовалась мокрая полосочка.

– Нет, и ты это знаешь. Не обманывай себя.

Теперь наступила тишина, Олег стоял неподвижно, раздумья сдавливали его черепную коробку как ляжки огромной японки во вчерашнем видео перед сном. Он тер лицо, неестественно вздыхал, становилось всё холоднее.

– И что нужно сделать? – тяжелым Рубиконом ответил Олег.

– Нужно много сахара – килограмм двадцать, чай, хороший, для заварки, майский не бери, купи Гринфилд какой-нибудь и сделай раствор и положи меня в ванну.

– И что будет?

– А я знаю что ли, чо ты меня всё спрашиваешь? Мне всего неделя, А тебе уже тридцать, кто кого должен спрашивать?

– Резонно, тогда я пошёл. – Олег быстро и неопрятно собрался, вышел на улицу, закутываясь в пальто и глубоко вдыхая свежий воздух. Идя по тротуару, чуть не наступил на мёртвого голубя. Остановился, наклонился над почившей птицей.

– Ты будешь его брать?

– Что? – слева от Олега образовался ветхо-одетый старец, с бронзовым грязным лицом.

– Чо-чо, он тебе нужен?

– Голубь? Да нет.

– Ну тогда, молодой человек, съебите пожалуйста, – Олег отошёл, старик достал из кармана замусоленный платок, взял в него мертвеца, нежно отряхнул, поднёс к губам, закрыл сухие морщинистые веки. Прямо в клюв голубя он стал что-то нашептывать медленно, умиротворенно, религиозно сосредоточенно. Спустя минуту мантры, голубь повернул голову, стал увлечённо курлыкать. Олег стоял в безмолвном поражении от увиденного. Казалось, после разговора с грибом его уже нельзя было чем-то удивить, но тут он понял, что ошибся. Дедок раскрыл свою архаичную пасть, обнажив полугнилые, редкие как колья зубы. Резким укусом сорвал голову голубю. Алые брызги окропили все лицо, бороду и волосы. Двумя руками держал безголовую тушку, смачно пережевывая откушенную часть. Олег в испуге попятился назад, отступая от ужасающей его картины.

Быстрым шагом встревожено он обрался до ближайшей "пятёрки", стал искать полки с сахаром, набрал в охапку семь пачек, но понял, что не унесёт больше. Заимел две продуктовые корзины и сложил по десять пачек в каждую. Купил чёрный Гринфилд. Потащил ингредиенты на кассу. Бабка, подошедшая сзади к Олегу в очереди, недоверчиво и нервно посмотрела на пакеты с сахаром, развернулась и ушла. А когда подошла очередь Олега, бабка стояла с тремя такими же пачками.

– Война что ли? Молодой человек, куда ж так сахара много? – Олег протянул кассирше коробку английской заварки.

– Чай сладкий люблю.

Олег стоял перед дверью собственной квартиры. Тяжесть пакетов, в которой лежал, видимо, будущий биоматериал, была не так ощутима, как тяжесть мысли. "А может, ну его, вообще бред какой-то, если честно, сахар, чай, может и не надо мне это всё". – Заставило его поспешно зайти домой клацанье замка в двери Валентины Альбертовны. Уж никак нельзя было попадаться с такой неоднозначной ношей, чтобы не нарваться на расспросы.

– Купил?

– Да, купил, двадцать пачек по килограмму и чай, только…

– Что?

– Ты уверен, что надо вообще?

– Олег, посмотри на меня, я веду жалкое существование, у меня нет даже конечностей, я обречён быть вечным узником стеклянной тары, но ты в силах мне помочь.

– Так, ладно, что надо сделать?

По указанию гриба, Олег набрал полную ванну тёплой воды. Теперь черед чая, дальше сахар. Под редкое мигание холодной лампочки осторожно засыпал одну пачку за другой. Нужно было перемешать сахар, чтобы произошла диффузия. Он взял черенок швабры и месил им питательный состав, как средневековый маг чудодейственный отвар. Несмотря на тёплые испарения от ванны, пальцы ужасно коченели, и неприятно было хвататься за мокрое древко. По всему телу побежали ледяные игольчатые мурашки. Вот и всё.

– Отлично, вылей меня туда теперь. – Олег снял носок, грибное лицо вместе со старым жизненным соком вылилось в воды эмалированной ванны.

– Превосходно, теперь нужна кость предка…

– Чего, какого предка, моего?

– Мда, я забыл, что тут стоит "мистер – я не слышал вообще ни одного фильма ", всё, забей тогда. Но…

– Что "но"?

– Мне нужна твоя ДНК.

– Какая ещё ДНК, ты ничего не говорил?

– Дезоксирибонуклеиновая кислота, последовательность нуклеотидов: аденин, гуанин, цитозин, тимин. Олег, ты в школе-то учился?

– Я знаю, что это, я не понимаю – зачем?

– Когда ты открывал крышку, ты порезался, я впитал клетки твоей крови, так я обрёл сознание. Но чтобы стать больше, мне и генетического материала нужно чуть побольше, но ты не пугайся…

– Я не буду давать тебе свою кровь!

– Мне она и не нужна, больше всего ДНК в семенном выделении.

– Боже, нет, нет, нет, я не буду! – с отвращением произнес Олег.

– Олег, посмотри на меня, ты сделал уже половину дела, нельзя опускать руки, ну то есть одну руку придётся опустить, но я не про это. Заверши начатое.

– Я не смогу, ты вообще с ума что ли сошёл, ты мне предлагаешь подрочить на тебя.

– Да.

– Господи, и так спокойно об этом говоришь!

– Да.

– Это же ужасно!

– Да. Другого пути нет, быстрее, я начинаю впитывать сахар, если я не получу генный материал, я опять стану обычным чайным грибом.

– Ты должен был предупредить!

– Нет времени на споры, Олег, прошу.

Напряжение становилось невыносимым, в животе всё чесалось от нерешимости. Олег бесчувственными пальцами стал расстегивать ремень, спустил джинсы. Взял в холодную ладонь половой орган. Безрезультатными подергиваниями он попытался добиться эрекции. Время шло и поджигало нервы.

– Олег, тебе нравится кто-то?

– Чего.

– Есть девушка, которая нравится тебе?

– Да, есть, Маша.

В руке почувствовалось набухание. Дело пошло лучше, несмотря на холод потных пальцев. Он уже не думал, что делает что-то мерзкое, движения становились всё более плавными. Маша. Белая густая жижа сбросилась в воду. Олег почувствовал облегчение. Оплодотворив ванну, он взял туалетную бумагу, очистился и омылся.

– Спасибо, что не на лицо.

– Опять приколы твои. И что теперь будет?

– Сам не знаю, посмотрим.

Минут десять Олег стоял в ванне, ожидая какого-то чуда, но чуда не произошло. Чувствовалась только слабость, веки смыкались в усталости, ещё и дикий холод.

– Слушай, мне что-то не хорошо, я прилягу пойду.

– А смотреть не будешь, что произойдёт?

– Мне надо прилечь, правда.

– Ну давай, давай, отдохни, герой. – По коврам он как в дымке, мутно дополз до кровати, залез под одеяло, полностью скрывшись от остального мира.

Лютики-цветочки, желтые поля,

Где ж ты затерялась, милая моя?

Уж шумят осины, льются ручейки.

Не коснуться больше мне твоей руки,

Не вдохнуть мне запах нежных твоих кос,

Не увидеть больше грозди тёплых слез.

Закричит небрежно утренний петух

И фитиль в лампадке ти́хонько потух.

Ночь прошла разлукой, плачут тополя.

Больше не увидишь, милая моя,

Как шумит береза, иволга поёт,

Как на нашей речке встанет первый лёд.

Ты лежишь в пучинах мёртвой той воды.

И ведут украдкой к ней мои следы.

В памяти сурово я запечатлел,

Как в моих ладонях лик твой занемел.

Олег проснулся от оконного блика. На этот раз сон действительно был лечащим. Чувствовал он себя прекрасно, ум был ясен, ноги и руки крепки. Лёгким движением он вскочил с кровати. "Что же вчера случилось, может, это всё сон был ". – Олег энергично, прямо с кровати, влетел в ванную. Вчерашняя купель была обыденна и суха, без каких-то признаков того, что в ней происходил обряд очеловечивания. "Значит, и правда ничего не было, я всю неделю был в ужасом состоянии, воображение разыгралось." – Он с облегчением умылся. Мягкое полотенце приятно обнимало лицо. Теперь можно и позавтракать. Так с полотенцем у лица он и вошёл на кухню.

– Ты проснулся, наконец-то.

Олег выбросил полотенце из рук, мышцы лица молниеносно занемели. На кухне стояло нечто, один в один похожее на Олега, в его же одежде. Только неизвестный индивид был чуть повыше и помясистее.

– Ты чо как хуем ужаленный. – голосом Олега произнёс репликант.

– Ты гриб? Вчера то, что было, это правда?

– Нет блять, кривда, конечно правда… правда, только о некоторых моментах лучше никому не рассказывать, ты меня понимаешь?

– И что, ты теперь человек? А почему ты как я совсем?

– Ну а ты человек что ли? Сложно сказать определённо. А насчёт того, почему я как ты, я уже сказал, мы забудем этот момент.

Давай, садись, будем есть, я не знаю, что вы, человеки, едите, я достал из холодильника всё, что нашел. – Близнецы сели за стол. На столе лежал странный набор продуктов: хлеб, соль, яйца, плавленый сыр, апельсин, молоко.

– Так, давай я яичницу сделаю.

– Ну давай, кулинар, удиви, – бастард с эйфорией растопыривал пальца, сжимал их в кулаки, медленно вертел всеми суставами. – Надо же, это просто прекрасно, собственные руки, сколько всего им предстоит.

– Ну, привыкнешь скоро.

Олег встал и начал процесс готовки, как в дверь глухо постучались.

– Я посмотрю, – бастард быстро спохватился в коридор.

– Ты куда, нас не должны видеть вместе!

– А ты на кухне будь. – Чайный гриб посмотрел в глазок. Там было круглое престарелое лицо Валентины Альбертовны. Она была одета в старушечью длинную в пол ночнушку. Он повернул вертушок, приоткрыл дверь.

– Олег, здравствуй, я вот пришла тебе сказать, ты убираться когда будешь?

– А зачем? – гриб открыл дверь полностью.

– Ох и наглец, он ещё и спрашивает! Слушай, тебя мать так не воспитывала, я ж знаю, я помню Ангелину, порядочная женщина была, учительница все-таки, интеллигентка! – подъездная бабка все больше наливалась кровяным свирепством.

– У меня не было матери, – гриб в отличие от собеседника был каменно спокойным.

– Ты что, гаденыш, так про мать говорить! Ах вы ж молодняк, выродки все, ни уважения, ни порядку. – тут Валентина Альбертовна сделала непоправимое. Она сложила средний и указательный палец в уголок и нанесла поучительный удар в плечо Бастарду. От чего он стал мрачнее милляровского кощея. Лицо исказилось злым призрением и чувством абсолютного превосходства.

– А вот это зря, – он невероятно быстро схватил шею старухи. Та пыталась закричать, но гриб предугадал это и закрыл ладонью рот. Дряблые удары были и вовсе не страшные ему. Как тряпичную куклу он заволок Валентину Альбертовну в её же открытую квартиру. Повалил на пол. Теперь обездвиженная бабка не казалось уже такой агрессивной, и в глазах её метались ужас, страх и возмущение.

– Ну и что ж мне с тобой делать? – В ответ было лишь надрывное мычание.

– Я вот как раз хотел опробовать кое-какую часть тела… – бастард стянул джинсы, обнажив уже крепкий, как осиновый кол, член. Оголодавшим зверем он разорвал потрепанные жизнью панталоны, распахнув заросшей густым выцветшим ворсом лобок и свисающий на него бледный и бесформенный, как тесто, живот. Сопротивление бабки было напористое и не по возрасту мощное, но чайный гриб "возлюбливал" её с такой бешеной скоростью, что, казалось, принимал контрмеры, предсказывая все наперёд. Наконец, сквозь ошмётки крайней пенсионной плоти он добрался до своего запретного плода. Изнутри он как будто вытолкнул из бабки истошное протяжное "о". Всё сношение происходило по-миссионерски, гриб раззадорился как молодой кабанчик, а вот Валентина Альбертовна охала все более расслабленно. Ее студенистые телесные массы раскачивались в такт поступательному проникновению. Грязные от времени белки глаз оголились, выталкивая зрачки вверх.

– О…ох ок…каянны…ый, я…а к Гаври… илову по…йду, чё…орт блядски…ий, чтож ты делаешь?! – тут бастард всем телом запульсировал и забагровел, по рукам поползли вены, давление со скрипом сжало зубы.

– А всё уже сделано, – размерной хрипотцой вставая с колен произнёс он. Выдохнув, он застегнул штаны, поправил волосы. "Возлюбленная" потеряла сознание и лежала с раскинутыми руками и согнутыми коленями налево. Сзади послышались шаги.

– Бастард, ты здесь что ли? Я там яичницу сделал, а ты чо здесь делаешь, совсем, что ли…

– Я был немного занят.

– Это что такое…

– Соседка, вроде, твоя, но очень некрасиво, Олег, говорить про людей "что".

– Ты чо наделал-то?!

– Слушай, ты завязывай со своей манерой общения, ты заметил, что постоянно только вопросы задаешь?

– О Боже, что ж будет-то, ты ж как я, она ж, наверно, подумала, о Боже, Боже! – Олег панически прикусил сжатый кулак.

– По что имене Господне порочишь всуе? – гриб произнёс это тягучем басом.

– Да что ж ты несёшь, господи, как ужасно, меня теперь посадят. – Олег стал набивать лоб об стоящую рядом стенку.

– Куда тебя посадят, Олег, ты иногда сам встать-то не можешь, чтоб на кровать сесть, а тут тебя сажать будут, пошли есть уже. Правда, завязывай с этим.

– Зачем ж ты это, какой ужас…

– Ты ж её боялся всегда, чо ты паришься вообще, одной занозой меньше. Так, всё, я есть хочу. – Бастард ушёл из обители недавней страсти на кухню, есть приготовленную "отцом" яичницу. Олег же стоял и медленно сползал по стене. Но резко очнулся от грома подъездной двери. Как раненый зверь он выбежал из чужой квартиры, в надежде спрятаться в родной норе. "Нас же теперь посадят, или меня, скорее всего, точно", – мысль эта крутилась на повторе до телефонного звонка.

– Да, – изнеможенно ответил Олег.

– Олег, здаров, ну чо, ты краску-то не забрал? Тебе хуй дозвонишься, ты хоть сказал бы тогда – не буду ничо делать, нахуй подставлять-то так.

– Да, прости, меня срубило вчера просто, я…

– Головка от хуя, ну чо, посмотришь краску? – Неожиданно трубку из рук Олега выхватил бастард, да так быстро, что он и опомниться не успел.

– Андрей, нахуй иди, тебе сказали, плохо чувствую себя. – совершенно мужественно произнёс он.

– Ты чего это, нормальный вообще?

– Я-то да, друзей по всякой хуйне не гоняю, сам могу всё, что нужно купить, старший лейтенант хуев. – бастард бросил трубку.

– Ты что творишь, он ж мой друг?!

– А мне кажется, давно уже это не так, спасибо лучше скажи, ещё раньше надо было сказать ему, – гриб благородно похлопал Олега по плечу и возвратился на кухню доедать завтрак. Опять звонок. Олег спрятался с телефоном в комнате от бастарда. Глядишь, не весь натворит что неладное.

– Олег, привет, ты там с больничного когда выйдешь уже, всю неделю прохлаждаешься, давай-ка выходи сегодня, пора и меру знать.

– Да, Антон Павлович, я себя уже нормально чувствую.

– Так приезжай значит, через час чтоб был.

– Хорошо, приеду сейчас, – Олег растер крепко зажмуренные глаза, стал сбивчиво собираться.

– А ты куда?

– Я на работу должен отъехать, скоро приеду, наверно.

– О, я с тобой.

– Исключено, ты вообще понимаешь, что натворил?

– Я пока… Ничего ещё не творил. Как хочешь, езжай один тогда, здесь тебя подожду.

– Вот и славно. Я ушёл, – Олег захлопнул дверь, а бастард остался в квартире один. Перед тем, как спуститься Олег ещё раз посмотрел на соседскую дверь, звуков никаких там не было. "Что ж делать, когда она очнётся? Ладно, надо бежать" – и он побежал. Сквозь лестницы, тротуары, бордюры, дороги, потом он ехал, ехал в автобусе, с ним ехали и люди, а он всё думал и думал, как быть дальше, вышел на правильной остановке, дошёл до своего Хозмага. Сегодня опять смена Маши. Она – нежная, фигурная, улыбчивая, чистая, как из советской сказки русская красавица – стояла, как всегда, у кассы. О, если б она знала, в какую беду попал Олег, она бы его ободрила, да, она бы его поддержала. Но разве мог он рассказать ей столь ужасные подробности.

– О, ну здравствуйте, больной, на поправку пошли, теперь вы снова в наших рядах? – с задорной игривостью певуче звучало от неё.

– Да, вот уже совсем на ногах. У вас тут как дела?

– Ой, плохо что-то, продажи не идут, Палыч злой ходит весь, говорит, в минус уходим. Пугает все зарплатой.

– Понятно, значит и мне попадёт щас, – только он произнёс это, как из кабинета Антона Павловича послышалось бормотание, которое быстро приближалось.

– Так, Олег, чо как долго, давай дуй за розетками, выключателями и кабелями, я заказал все уже, там партия последняя, нам скидку должны сделать, проследи.

– Хорошо, Антон Павлович.

– Так, в тот раз ты крепёж ездил покупать, ты из какого говна уголки пятидесятые привёз, они ж руками гнутся, кто у меня эту хуету купит. Ты можешь сразу все по-человечески сделать, в конце концов! – разъяренный начальник поправил свои усы, укоризненно посмотрел на Олега, ушёл, нервно подергивая строгими ботинками и безнадежно размахивая руками. Поруганный работник уже стал немедленно отправляться, как услышал в спину:

– Олег, а мы можем поговорить?

– Может после смены, Маш, надо быстро съездить.

– Олег, а я знаю, что ты ко мне неровно дышишь, я ж вижу все, не слепая.

– Чего… ну, Маш, да, ты очень… Красивая, да…

– Ох, льстец, обычная я. А ты сам-то, что никак не сказал?

– Ну я думал что я, где я… А вдруг ты не захочешь в парк там…

– А ты мне тоже нравишься, Олег, ты хороший, вроде. Ну ладно, беги, после смены поговорим, какие ж вы чудные, мужики. – Она оперлась локтями на стойку и склонила голову на бок, подкладывая ладошки и провожая хитрым взглядом робкого парня.

– Обязательно, да, да, я быстро щас! – Олег, вынырнул из магазина, залез в свой рабочий транспорт и мысли его были заняты уже не розетками. "Господи, почему ж сейчас, так не вовремя, вот если б раньше, а сейчас что делать, меня ж посадят, и как мы будем, передачки будет мне носить, на свиданке в камере видеться, так нельзя ж". – Тем не менее, так даже время в дороге пролетело быстрее, хоть и сердце его рвалось на части. Вот он уже заезжал на склад, читал смету, расписывался в докладной, отдавал деньги, грузил коробки в Ларгус и ехал обратно. А на обратном пути остановился в цветочном и купил букет белых астр на все деньги, что были с собой. "Так хоть приличнее будет". – Он уже представлял, как обнимет Машу, почувствует её мягкое тепло, которое заставит его забыть о всех проблемах, Но приятный поток мыслей резко оборвался, заворачивая с переулка, он увидел магазин. Хозмаг горел, из разбитых температурой окон пламя остро пронзало воздух, выплевывая черные клубы дыма, видимо от краски и прочей горючей жидкости. Вместе с Олегом почти одновременно подъехала и пожарная машина, собралась небольшая толпа на противоположной стороне улицы, где горел Хозмаг. Быстро криво бросив машину, он побежал к магазину, но пожарные его остановили. Сердце выдавало уже барабанный бой маршем. Тут сзади он услышал крик той, которую уже боялся потерять. Маша стояла вместе с людьми напротив пожара. Он полетел в её объятья.

– Маша, ты цела? Всё хорошо? Что это было?

– Я быстро успела выйти. Я поначалу думала ты приехал, кто-то с заднего зашёл, потом в кабинете у Палыча крики были, и дверью громко хлопнули, а потом, потом бензином запахло сильно и сразу дымом, и я выбежала, – Олег сжимал её всё сильнее.

– А Антон Павлович где?

– Я не знаю, я как выбежала, всё вспыхнуло, – из глаз Маши ручьями лились слезы.

Тут из залитой пеной входной двери пожарные вытащили обгоревшее тело. Олег с Машей быстро подбежали к ним, но их опять остановили. К счастью, подъехала скорая, и медики оперативно уложили уже безусого начальника на носилки.

– Что с ним? Он будет жить? – с надеждой крикнули они через шум гидронасоса пожарному.

– Не знаю, ожоги есть, угорел сильно, видимо, будем надеяться. Странно, что дверь кабинета загорожена была железным шкафом, кто-то его специально там запер, значит, – эти слова как молот обрушились всей мощью на голову Олега. Бастард – он зашёл в кабинет, он, скорее всего, вступил в перепалку с Антоном Павловичем, потом вышел и свалил огромный шкаф с документами на дверной проход. А потом всё предал огню.

– Мне надо ехать.

– Куда ты, Олег, останься.

– Нельзя, надо его остановить.

Олег, полный решимости, сел в Ларгус. Он с ужасом понял, что весь спокойный, понятный, как чеховский рассказ мир рушится на его глазах. Бастард бесцеремонно расшатал устои, надругался над нормой, испражнился на все оставленные надежды. Примириться с этим было нельзя. Проехав все светофоры и подрезав, кого только можно, подпрыгивая на всех лежачих полицейских и бесстыдно нарушая скоростной режим он, наконец, прибыл домой. Его переполняла злость, но руки тряслись от страха. Наконец он решился и открыл дверь.

Квартира выглядела ужасно, обои покрылись чёрным грибком, окна были закрыты плотно шторами, мебель, казалось, сейчас развалится и рухнет на пол. С потолка сыпалась побелка от невероятной болотной сырости. Запах жизни ушёл навсегда из родных стен. Из-под двери ванной расширялась лужа, горел свет. Видимо, бастард там. Олег медленно приближался к ванной, коридор прихожей, по которому он шел, теперь казался ужасно длинным, как в средневековом замке. Он провернул ручку, потянул на себя дверь.

– О, ты пришёл, как на работе? – бастард лежал в наполненной с горкой ванне. Как показалось Олегу, немного разбухший.

– Ты, я думаю, уже знаешь как.

– С чего ты решил, я сидел дома, вот набрал ванну, свечей только нет, жаль.

– Ты чудовище, ты изнасиловал старуху, ты послал друга детства нахуй, ты сжёг магазин и чуть не убил человека – что ж ты творишь?! – на глазах уже выступила влага, он склонился над лежащим в ванне бастардом.

– Что ж ты, Олег, сразу обзываешься, в тебе столько негатива, знаешь, я ведь не сделал ничего такого, о чем бы ты хоть раз не думал. Только я сильнее, поэтому я делаю это. И кто мне запретит?

– Я запрещу! Ты сейчас же пойдёшь в отделение и во всём сознаешься.

– Олег, Олег, Олег. У тебя смешное имя, кстати, я только щас понял. Но суть в том, что ты даже не сможешь на свидание пригласить стремную кассиршу с работы. Как ты меня собрался в отделение вести?

– Я приглашу Машу, когда разберусь с тобой.

– А у меня идея получше, ты посидишь тихо и спокойно в квартире, а я сегодня пойду к Маше, и выебу её так, что она ходить не сможет завтра, – бастард восстал из ванны, вода скользко сливалась по его телу, которое стало как будто крепче и массивнее. Тут Олег впервые в жизни почувствовал такой мощный прилив сил и внутренней твердости. Он с оттяжкой боковым левым ударил гриб в челюсть. Тот, не ожидая такого поворота, припал к стенке. Но удар, казалось, никаких повреждений не нанёс.

– Ты оказался слишком глуп, тебе осталась только смерть, – гриб упёрся руками в стену, даже присосался к плитке, двумя ногами нанёс удар в грудную клетку Олега. Тот вылетел из ванной как футбольный мячик и шмякнулся об стену. Когда шок от удара отошёл, он почувствовал жуткую давящую боль в груди, на мучительные минуты три он разучился дышать.

– Олег, не мешай мне, я даю тебе второй шанс, ты понимаешь, что я тебя просто убью. – Адреналин Олега скопился в крови и взял управление на себя. Он подождал, когда бастард выйдет из ванны и подойдет достаточно близко. Из позы зародыша Олег ударил с ноги прямо в берцовую кость гриба, не держась на скользком полу, он сразу же свалился на раковину и с кафельно-бетонным треском сорвал её своим большим телом. Из трубы хлынула вода фонтаном, обрызгивая всю ванну. А Олег, панически понимая насколько сильны удары бастарда, как партизан пополз в зал. "Что же делать, меня как будто машиной сбило, а это он один раз ударил только, надо думать, надо перехитрить его, но как, он же как я, только лучше, я не придумаю того, что не придумает он". – Но и придумать что-то Олегу не хватило времени, бастард уже хлюпал из ванной мстительными шагами. Он увидел Олега, один прыжок, и бастард уже вцепился в шею двумя маслянистыми руками, с лёгкостью поднял своего слабого "отца" и швырнул из зала в прихожую. Олег упал рядом с колоннадой банок.

– Ты жалок, ты слаб и ничего уже не исправишь, тебя обвинят во всём, а я, я буду жить, жить лучше, чем ты мог когда-либо представить, – теперь уже гриб склонился над Олегом, нежно положив руки на шею, сдавливая их так медленно, чтобы Олег почувствовал безысходность положения. Его жизнь была в руках гриба целиком и полностью. "Ты как я, значит… " – Олег схватил банку клубничного варенья и разбил об голову Бастарда. Весь он был в красном густом сиропе и прилипших ягодках.

– И ты думаешь, меня это остановит, ты скоро дышать не сможешь, Олег, побереги силы.

– А ты тоже… – тихим натугом выдавил Олег. И буквально через несколько секунд кожа гриба стала покрываться красной коркой, шея разбухать, на глаза полезла слизь. Он ослабил руки и присел к комоду.

– Что это… Сложно дышать… Сложно…, – испуганно метал он, потирая шею.

– Это то, на что ты повлиять не в силах, – варенье немного попало и на Олега, ему тоже становилось плохо. Он понимал, что они оба не умрут от клубники, но пока гриб был не в состоянии продолжить драку, нужно было действовать.

– Знаешь, ты же гриб, я подумал, есть только один способ…

– О чем ты говоришь?

– Грибы нужно есть.

Около семи часов вечера в дверь Олега стучал капитан полиции Александр Гаврилов, с ним было два оперативных сотрудника, из двери выглядывала изрядно потрёпанная и заплаканная Валентина Альбертовна.

– Сысоев, открывай, мы знаем, ты там, соседи видели – ты никуда не выходил, – Гаврилов опять постучал, но ещё суровее.

– Сысоев, тебе сто тридцать первая светит, гад блядский, щас ещё за сопротивление при задержании накинем, – в ответ было только глухое журчание, в квартире, казалось, никого не было.

– Давайте, открывайте, он там обдолбался, может, чем-то, или вырубился. – опера достали монтажку и кувалду. Втиснули инструмент в небольшую щель между самой дверью и проёмом. Три раза по всему дому раздался металлический звон, от чего многоэтажка задрожала. Китайская тонкая дверь, поставленная год назад, легко поддалась взлому. Из квартиры хлынул селью поток воды со всем нажитым.

– Что за хуйня там, – отпрыгивая от воды недовально произнёс Гаврилов. Когда вода утихла, Гаврилов вместе с операми зашёл в квартиру. В зале на "главном" ковре лежало бездыханное серое тело Олега. Из широко открытого рта, запиханное, видимо, глубоко в глотку, торчало сантиметров на двадцать что-то непонятное, скользкое и желтоватое. Окоченевшая кисть руки держала маленькую книжечку: "А. Казаринова Чудо-свойства чайного гриба".

Content

Кирилл Фирсов
Бастард Олегович