Мишель Роуэн

Ночной дурман

Глава 1

Моя привычная жизнь оборвалась за полчаса до полудня во вторник.

До этого момента оставалось тридцать минут.

— Чем травиться будешь? — спросила я у моей подруги и коллеги Стейси, собираясь в перерыве сходить за кофе.

Она оторвалась от монитора и посмотрела на меня. Ее глаза практически собрались в кучку от постоянного мельтешения цифр на экране.

— Джилл, ты в курсе, что ты настоящая спасительница?

— А то.

Я улыбнулась, повесила сумочку на плечо и взяла у Стейси пятидолларовую банкноту.

— Мне латте с двойной пенкой. И одну из этих печенюшек с белым шоколадом. У меня желудок поет от восторга при одной мысли о них.

Обычно Стейси на шоколад не тянуло.

— Ты сегодня не на диете?

— В гробу я видела эти диеты.

— Я могу у тебя позаимствовать эту фразу?

Она расхохоталась:

— Мне стоит ее на футболке напечатать. Эй, Стив! Джилл в кафе собирается. Тебе что-нибудь надо?

Я мысленно застонала. Мне вовсе не улыбалось заполучить длинный перечень разных сортов кофе с пирожными, потому что я ненавидела держать в голове уйму цифр. В отличие от Стейси, моим коньком математика вовсе не была.

Когда же я наконец выбралась из офиса, то в кулаке сжимала желтый стикер с нацарапанными на нем аж четырьмя разными заказами.

Двадцать минут.

В «Старбакс», как всегда, была дикая очередь. Я подождала. Сделала заказ. Подождала еще. Затем, с трудом удерживая в руках кошелек, сумочку, пакет с пирожными и подставку с дымящимся кофе, наконец-то выбралась из кофейни и отправилась обратно. Дорога лежала мимо магазина бытовой техники, в витрине которого выстроились в ряд телевизоры, настроенные на канал новостей. В Европе упал самолет. Никто не выжил. Несмотря на жару, я поежилась и продолжила свой путь.

Пять минут.

Я прошла в двери здания, где располагалась «Ламбэрт Кэпитал», инвестиционная компания, в которой я работала кем-то вроде девочки на побегушках, а также фармацевтическая лаборатория, маркетинговая фирма и модельное агентство.

— Лифт подержите, — крикнула я, мчась по вестибюлю так, что каблуки зацокали по сверкающему черному мраморному полу. Мою просьбу проигнорировали. Когда мне оставалась до лифта буквально какая-то пара шагов, двери закрылись, скрывая внутри единственного пассажира, не удосужившегося меня подождать.

Оставалась одна минута.

Я вдавила кнопку локтем и стала наблюдать, как сменяются цифры над лифтом. Десятка — обозначающая этаж, где находилась «АйСиБи Фармацевтикал», — горела едва ли не целую вечность, затем кабина медленно поползла вниз. Второй лифт, казалось, так и застрял на пятнадцатом этаже. За углом был еще один, но я решила запастись немалой порцией терпения и оставаться на месте.

И вот наконец дверь скользнула в сторону. За ней стоял мужчина в белом халате с бейджем-пропуском, на котором было написано его имя — Карл Андерсон. Глаза у него бегали, на лбу сверкали крупные бисерины пота. Мой взгляд упал на его правую руку, в которой он сжимал шприц, причем игла была без колпачка.

Мне не слишком-то нравилось соседство со столь небезопасной штуковиной. О чем этот тип вообще думал, таская шприц вот так?

Я уставилась на мужчину, ожидая, что он выйдет из лифта, освободив кабину для меня, но он не двигался с места.

Глаза за толстыми линзами очков вдруг широко раскрылись — как будто бы от страха, — когда он посмотрел на что-то за моей спиной. Удивившись, что могло вызвать столь драматическую реакцию, я обернулась, чтобы увидеть, как в вестибюль входит еще один мужчина. Высокий, с повязкой на левом глазу, крайне неулыбчивый. И с пистолетом. Очень большим пистолетом. Нацеленным на мужчину в лифте.

— Андерсон, так скоро уходишь? И почему я не удивлен? — прорычал мужчина с пушкой. — Кончай эти игры. И давай его сюда.

Я вскрикнула, когда Карл Андерсон схватил меня за шею. Уронив кофе, я вцепилась в его руку ногтями, но это ничего не дало. Я даже орать не могла — он сдавил горло так сильно, что перекрыл доступ кислорода.

— Зачем ты здесь? — рявкнул Андерсон. — Я должен был сам с тобой связаться.

Выражение ледяных глаз стрелка не изменилось.

— Женщину отпусти.

У меня текли слезы. Я задыхалась. Гортань была просто раздавлена.

— Но ведь она — единственное, что стоит между мной и твоими приказами.

— А с чего ты взял, что меня волнует, кого ты там захватишь в заложники? — огрызнулся одноглазый.

Заложники?

Запаниковав, я принялась шарить глазами по вестибюлю. Стычка незамеченной не осталась. Некоторые свидетели, крайне удивленные происходящим, прижимали к ушам сотовые телефоны. Звонят девять-один-один? И где вообще служба безопасности? Что-то не видно охранников с пушками наперевес.

Страх подкатил к горлу, окончательно перекрывая дыхание. Руки, которыми я пыталась оттолкнуть Андерсона, тряслись.

— Давай поговорим, — предложил Андерсон.

— Поздно говорить. На кону гораздо больше, чем жизнь одной гражданской.

— Я думал, мы работаем вместе.

— Так и было. Пока ты не решил продать формулу. И кинуть нас.

— Все остальное я уничтожил. — Голос Андерсона дрожал. — Остался только этот образец.

— А вот это было ошибкой, — совершенно спокойно заметил одноглазый.

— Ошибкой было вообще создавать формулу. Она слишком опасна.

— А разве не в этом был смысл?

— Деклан, ты что, защищаешь оружие, которое может с легкостью прикончить тебя самого? Пусть ты и разгуливаешь в солнечном свете, но ты ничем не лучше остальных кровососов. — В голосе психа, прижимавшего меня к себе, отчетливо зазвучало отвращение. И страх — почти такой же сильный, какой испытывала я.

Кровососы? Что за бред он вообще несет? И как я умудрилась во все это вляпаться? Я всего-навсего пошла за кофе — тем самым, который сейчас залил чистый пол вестибюля. А ведь сегодня был обычный рабочий день, вполне себе нормальный вторник.

Вокруг нас собиралось все больше людей; они жались к стенам, явно шокированные тем, чему невольно стали свидетелями. Краем глаза я заметила, как кто-то выходит из-за угла, где располагался еще один лифт. Это оказалась Стейси со стопкой папок в руках. Распахнув глаза, она шагнула ко мне, беззвучно шепча мое имя.

«О нет, пожалуйста, не подходи ближе, — принялась я отчаянно молиться. — Не хватало еще, чтобы и ты пострадала».

Где же эти долбанные охранники?

Что-то больно кольнуло мне шею, и я вскрикнула.

— Не смей, — рявкнул мужик с пистолетом — то есть Деклан.

— Знаешь ведь, что произойдет, если я введу ей это? — Андерсона явно рвали на части паника и отчаяние. И мне не обязательно было становиться беспомощной заложницей, чтобы понимать: все очень-очень плохо.

Он нацелил шприц мне в горло, и острый кончик иглы вонзился глубоко под кожу. Я перестала трепыхаться и замерла, стараясь даже не дышать. Глаза затуманили слезы, и мне оставалось лишь ждать, что сделает мужик с пушкой. Он был моим единственным потенциальным спасителем.

— Плевать я хотел на эту дамочку, — ровно произнес мой единственный потенциальный спаситель. — Меня волнует лишь формула. Отдай ее мне и, может быть, останешься жить.

Лицо громилы оставалось на удивление бесстрастным, на нем не отражалось ни капельки сострадания. Одет он был в черные джинсы и футболку, демонстрирующую большие жилистые бицепсы. От повязки на глазу паутиной расходились шрамы по лбу и левой щеке до самой шеи. В общем, выглядел он жутко, просто уродливо.

— Я ведь знал, что они пришлют именно тебя, Деклан. — Губы Андерсона были так близко к моему уху, что я чувствовала его горячее дыхание. Сквозь дрожь в его голосе прорезалась насмешка. — Кто лучше тебя подходит для подобной работы?

— Я даю тебе пять секунд, чтобы отпустить женщину и передать мне шприц с содержимым, — отрезал Деклан. — Или убью тебя на месте. Пять… четыре…

— Просто задумайся, ладно? — Андерсон воткнул иглу еще глубже, вызывая у меня хриплый вскрик. — Ты должен открыть наконец глаза и увидеть все, как есть, пока не стало слишком поздно. Я пытаюсь все прекратить, но могу сделать это только так. Это неправильно. Это все неправильно. Тебе тоже промыли мозги, как и остальным?

Его грудь прижималась к моей спине, и я слышала, как бешено колотится у него сердце. Он боялся за свою жизнь. У меня перед глазами пронеслось все прошлое: семья, друзья…

Я не хочу умирать, нет, пожалуйста, только не так.

— Три… Два… — продолжал отсчет Деклан. Лазерный прицел пистолета замер на моей груди.

Случайные зрители с приглушенными криками бросились к стеклянным дверям.

— Тебе так нужна эта проклятая богом мерзость, которую я создал? — завизжал Андерсон. — Вот, забирай!

В следующий миг я почувствовала боль, едкую, жгучую, как огонь, потому что Андерсон надавил на поршень, вводя мне содержимое шприца, и боль эта не имела ничего общего с самим уколом. Андерсон рывком выдернул иглу и толкнул меня так сильно, что я упала на пол. Зажав шею ладонью, я заорала.

Звуки выстрелов, еще громче, чем мои вопли, едва не разорвали мне барабанные перепонки. Я перекатилась на бок, чтобы посмотреть на мужчину, который вколол мне эту гадость. Теперь он лежал ничком на мраморном полу, и его глаза стекленели. Во лбу у него сочилась кровью огромная тошнотворная дырка. В левой руке он держал пистолет, который, должно быть, вытащил из кармана, когда отшвырнул меня. Пустой шприц валялся рядом.

Деклан подошел к нему, не опуская своего пистолета, по-прежнему нацеленного на мертвеца, потом спрятал оружие, присел на корточки и начал неспешно шарить по карманам его белого халата.

Меня всю трясло, но я не двигалась с места. Воздух вибрировал от криков свидетелей, бросившихся врассыпную.

Тихо выругавшись, Деклан повернулся и впервые уставился прямо на меня. Его единственный глаз был блекло-серым и таким бездушным, что от этого взгляда внутри у меня все застыло.

Горло словно разодрало на части, но я все еще дышала. И думать тоже могла. Я принялась озираться, заметив свою сумочку и разлитый кофе с пирожными футах в шести справа. Большинство людей в вестибюле неслись к дверям, чтобы выбраться наружу. Только теперь начала завывать охранная сигнализация, лишь усугубляя бушевавшую панику.

— Ты. — Деклан выпрямился одним движением. Он был на целый фут выше моих пяти футов четырех дюймов. — Иди сюда.

Ага, разбежалась.

Двери лифта слева распахнулись, и оттуда вышагнул мужчина с пустой коробкой из-под почты. Внимание убийцы переключилось на него. Расценив это как свой единственный шанс, я вскочила на ноги и дала деру.

— Джилл! — донесся до меня вопль Стейси, но я даже не притормозила. Мне надо убраться отсюда, как можно дальше от этого здания. Мозг переключился в режим выживания. И Стейси не стоит ко мне приближаться, иначе она тоже окажется в опасности.

Моя сумочка — со всей моей жизнью — осталась позади, на гладком холодном полу в луже кофе и крови. Я пронеслась сквозь двери, ожидая, что Деклан просто выстрелит мне в спину. Он не стал.

Отняв руку от раненого горла, я увидела, что ладонь вся в крови. Желудок качнулся, и меня чуть не вырвало. Что за дрянь была в том шприце? Она, словно лава, обжигала мне вены.

Я тяжело ранена. Господи, какой-то псих проткнул мне горло здоровенной иглой. Если бы мне не было так охренительно больно, я бы решила, что это всего лишь кошмар.

Это и был кошмар… только наяву.

Быстрый взгляд за спину подтвердил, что Деклан — кем бы он там ни был — уже вышел из здания и озирается в поисках моей персоны.

Я цеплялась за прохожих, а они — безликие незнакомцы — шарахались от меня, явно не готовые помочь женщине, истекающей кровью.

Сердце вырывалось из грудной клетки, и я пыталась бежать, но могла лишь беспомощно ковылять. Я едва не падала в обморок, мир перед глазами качался и расплывался.

Жгучая боль перетекала из шеи в грудь и затем по всему телу. Я чувствовала ее как какую-то живую тварь, все глубже вгрызающуюся в меня.

Через пару секунд рука Деклана обернулась вокруг моего плеча, и он, чуть не сбив с ног, затащил меня за угол, в какой-то переулок.

— Отпусти, — выпалила я, пытаясь его ударить. Он с легкостью перехватил мое запястье. Я сморгнула слезы.

— Стой на месте.

— Да пошел ты… — Конец фразы утонул в стоне, когда я согнулась пополам от приступа боли. Лишь жесткая хватка убийцы не давала мне свалиться на землю. Он толкнул меня к стене, стиснул пальцами подбородок и уставился прямо в глаза. На таком расстоянии его шрамы казались еще уродливее. Меня пробила дрожь отвращения от его близости.

Он наклонил мне голову набок и грубо откинул с плеча светлые волосы, чтобы взглянуть на рану. Лицо его даже не дрогнуло. В единственном сером глазу не отражалось ни жалости, ни гнева, ни презрения — лишь бесконечная пустота.

Удерживая меня одной рукой за горло так, что я едва дышала, другой он поднес к уху телефон.

— Это я, — сказал он. — Возникли трудности.

Пауза.

— Андерсон ввел прототип гражданскому, а потом стрелял в меня и хотел сбежать. Я его убил. — Снова пауза. — Это женщина. Мне ее тоже убить?

Я пыталась оторвать его пальцы от горла, но тщетно. Он разговаривал так безлико, так спокойно, словно заказывал пиццу на дом, а не спрашивал разрешения на мое убийство.

Его глаз прищурился. Во время разговора он смотрел куда угодно, только не мне в лицо.

— Я знаю, зачем меня сюда послали. Я не задержусь. — И наконец: — Понял.

Он нажал кнопку завершения вызова.

Рука на моем горле разжалась достаточно, чтобы я смогла, задыхаясь, выговорить:

— Что… ты со мной… сделаешь?

— Это не ко мне. — Он стал запихивать телефон в карман, и железная хватка почти совсем ослабла. Этого хватило, чтобы я смогла извернуться и впиться в его руку зубами. Он толкнул меня так сильно, что я ударилась головой об стену и свалилась на землю. Мне удалось до крови прокусить его кожу, и без того всю испещренную шрамами.

Я поднялась на ноги. Кровь бурлила от адреналина. Я была готова на все, что угодно, лишь бы отстоять свою жизнь, но тут меня накрыло очередной волной агонии.

— Что со мной? — выдавила я сквозь зубы. — Что, черт возьми, там было такое?

Деклан сгреб в кулак мой свитер и подтащил меня к себе так, что его изуродованное лицо оказалось совсем близко.

— Яд.

Мои глаза распахнулись сами собой.

— Господи Боже. Что еще за яд?

— Тот, что тебя убьет, — просто сказал он. — Поэтому ты должна пойти со мной.

Я беспомощно затрясла головой:

— Мне надо в больницу.

— Нет. — Он сдавил меня крепче. — Умереть сразу или умереть потом. Вот и весь выбор.

Я не хотела выбирать. Передо мной вообще не должен стоять такой выбор. И тут боль вспыхнула так сильно, что весь мир окончательно почернел.

Глава 2

Не знаю, сколько я была без сознания. Если бы кто-нибудь заставил меня найти положительные моменты в сложившейся ситуации, я бы сказала: плюсом можно считать — если не обращать внимания на мозги, смахивающие, судя по ощущениям, по консистенции на трехдневную опару — то, что боль несколько поутихла. Хотя у меня и появилась возможность чувствовать каждый миллиметр вен — так сильно они пульсировали под кожей.

Яд брал свое.

Яд. Если в меня действительно впрыснули отраву, почему же я до сих пор не умерла?

И где я, черт побери?

Какой-то шум, мерный гул прямо под ухом. Я лежала на чем-то… мягком, но не сказать, чтобы очень. И двигалась. Не я, а то, в чем я находилась.

Машина.

Я приоткрыла глаза, стараясь не выдать своего пробуждения.

Да. Я в автомобиле… если быть совсем точной — на заднем сидении. Взглянув выше, я увидела, что за рулем сидит Деклан.

Никакой музыки. Только шорох гравия под шинами. Судя по жаре, эта колымага не могла похвастаться кондиционером… или его просто не включили.

Значит, пока я была в отключке, он протащил меня по переулку, швырнул в машину и поехал. И никто не попытался его остановить?

Он похитил меня в центре Сан-Диего, а не посреди пустыни.

Я не часто сталкивалась со смертью, если не считать трагедии с моими родителями пять лет назад. Кроме этого все в жизни шло точно по плану или, если уж совсем честно, само по себе.

Утром подъем, потом на работу, где пытаешься ужиться со всеми и каждым. Затем домой или куда-нибудь поужинать с друзьями. Далее в постель. Смотреть сны о более интересной жизни, наполненной приключениями. Снова подъем, душ и все по новой. Конечно, можно сказать, что это скучно и уныло. Зато не приходится задумываться, увижу ли я следующий рассвет.

Теперь меня мучил именно этот вопрос.

Однажды я слышала, что жизнь каждого состоит из семи главных событий — моментов, когда принятые решения круто меняют траекторию твоего существования. Ситуации могут быть самыми разными. Потеря любимого. Или какой-нибудь драматичный несчастный случай. Причем гораздо чаще такие моменты проходят незамеченными, их никто не назвал бы поворотными. Конечно, оглядываясь назад, их можно вычислить, сказать «да, это изменило меня навсегда». Выбор определенного колледжа. Согласие на работу в другом городе. Свидание с хорошим парнем… или с плохим. Переход через улицу, не оглядываясь по сторонам.

Ба-а-а-ам. И ваша жизнь полностью меняется в лучшую или худшую сторону.

И вот я лежала без движения на заднем сидении машины Деклана и знала — это случилось, жизнь не будет такой, как прежде. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять это.

— Если ты умна, — не оборачиваясь, заговорил Деклан, — то больше не доставишь мне неприятностей.

Больше?

Я не ответила. Закрыла глаза и постаралась не шевелиться.

— Я знаю, что ты очнулась. — Его глубокий голос был чуть хриплым, словно Деклан выкуривал каждый день по паре пачек сигарет, хотя табаком от него не пахло. — Ты дышишь по-другому.

Даже если мы едем слишком быстро, я могу попробовать выпрыгнуть из машины. Лучше уж впечататься в асфальт на скорости восемьдесят миль в час, чем оставаться рядом с этим маньяком. Терять все равно нечего. Кроме времени.

Прежде чем я успела открыть дверь, Деклан протянул руку, схватил меня за блузку и как тряпичную куклу протащил между сидениями, чтобы посадить рядом с собой. Мои ноги при этом согнулись под каким-то немыслимым и очень болезненным углом.

Он даже не оторвал взгляд от дороги.

— Без фокусов, — сказал он. — А то обещаю, что остаток пути проведешь без сознания.

— Не трогай меня.

Я ударила его по руке, но ему это было как слону дробина. Наконец он меня отпустил и снова взялся за руль.

Деклан ехал молча. Он не спросил, как я себя чувствую, как меня зовут или что привело меня в вестибюль того здания. Не в том месте в неудачное время… это еще мягко сказано.

Стейси все видела. Как она там? Хотелось бы знать наверняка.

— Ты не можешь так поступить со мной.

Горло саднило.

Он не ответил. Словно я внезапно стала невидимкой.

— Куда ты меня везешь?

— Тихо.

— Ты не можешь просто меня похитить. Мне плохо, нужна помощь.

Я снова коснулась шеи и вздрогнула. Мне казалось, что там я наткнусь на огромную рваную рану, но, к счастью, все оказалось не так плохо. Кровь почти высохла. Надо сказать, правда, что вся правая сторона шеи еще побаливала и была в синяках. Я и без зеркала это прекрасно знала.

Сумочка пропала, значит, мобильника у меня нет. И документов. И денег. Ничего нет.

Деклан не спускал глаз с дороги, словно играл с ней в гляделки. Посмотрев в окно, я увидела проезжающую мимо машину и тут же начала молотить по стеклу, чтобы привлечь внимание водителя. Тот даже не обернулся. Тогда я попробовала опустить окно.

И остановилась, почувствовав ладонь Деклана на моей руке.

— Хочешь умереть? — прорычал он. — Сиди тихо, а то…

— Мне нужно в больницу, ты же сказал, что в шприце был яд.

— Обычные врачи тебе не помогут. Как только расскажешь, что произошло, они позвонят людям, заинтересованным в формуле. И поверь, лучше бы тебе с ними не встречаться. Поедешь в больницу — умрешь.

Он говорил так уверенно, что я не сдержалась и состороила рожицу.

— О чем ты? Каким людям?

— Тихо.

— Но… но надо же что-то делать. Я же чувствую его… этот яд.

Этими словами я заслужила быстрый взгляд.

— Чувствуешь? Что именно?

— Чертовски сильно болит.

— Не сомневаюсь.

— Я от боли и вырубилась.

— Нет, ты вырубилась, потому что запаниковала.

Я пыталась дышать ровно, но это было нелегко. Несмотря ни на что, этот странный урод не был особо агрессивен по отношению ко мне. Пока. Во всяком случае, вел себя не так, как с Андерсоном. Верила ли я, что он не ударит или не убьет меня? Ни капельки. Но, может, получится его заболтать?

— Я — Джиллиан, — начала я. — Джиллиан Конрад. Друзья зовут меня Джилл.

Если перевести общение на более неформальный, дружеский уровень, все может измениться. Он поймет, что я не просто случайный заложник, а человек, ведущий обычную жизнь и не заслуживающий всего этого.

Его губы сжались в тонкую полоску.

— Джиллиан?

Я закивала изо всех сил:

— Да.

— Заткнись к чертовой матери, Джиллиан.

Я вздрогнула. Да уж, вышло не так хорошо, как хотелось бы.

Его челюсти сжались крепче. Снова внимание Деклана было сосредоточено не на мне. Ну и хорошо. Не очень-то и хотелось снова смотреть на его уродливое покрытое шрамами лицо. Мне и без того стресса хватало. Надо постараться держать себя в руках, а при первой же возможности попробовать сбежать.

Проклятье. Как там говорят? Никогда не садитесь в машину к незнакомцу. Это предупреждение касалось не маленьких детей. Оно было для всех. Как только какой-нибудь гад затащит тебя в свою машину, ты в его власти. Он сможет увезти тебя, куда захочет.

«Мне ее тоже убить?»

Он убийца. Социопат. Никогда с такими не встречалась, да и не хотела. Их лучше видеть в фильмах или в выпусках новостей.

Может, он врет? Может, это была не отрава? Для меня яд — это что-то вроде цианистого калия. Что-то, убивающее за считанные секунды. А я все еще жива и дышу.

— Тебя зовут Деклан. — Я не ожидала, что он подтвердит или опровергнет мои слова, поэтому не удивилась, когда его рот остался на замке. — Ладно, Деклан, мы можем договориться.

— Можем?

— Конечно. Но ты просто обязан объяснить, что происходит.

— Я веду машину.

— Это я вижу. — Я сглотнула и поняла, что обняла себя слишком крепко, так, что ногти аж впечатались в кожу. — У тебя есть салфетки?

— Тебе зачем?

— Для шеи. Мне кажется, кровь еще не остановилась.

— Да что ты. Да, тебе лучше вытереться, чтобы я не отвлекался.

Шутник. Он выглядел полностью сосредоточенным.

Он ничего не сказал. Потом так быстро сделал выпад правой рукой, что я подпрыгнула от неожиданности и вжалась в пассажирскую дверь. Однако Деклан тянулся не ко мне, а к бардачку. Он открыл его, пошарил внутри, вынул коробку с одноразовыми носовыми платками и швырнул ее мне на колени. Я достала салфетку и прижала к шее.

Хорошо, значит, несмотря на грозный вид и поведение до сего момента, он не был варваром. Дал салфетку, когда я о ней попросила. Это… несколько успокаивало.

Да, у меня получалось пробиться сквозь его стену. Я так и знала.

— Ты был знаком с тем парнем? С Андерсоном?

Деклан вздохнул:

— Ты не собираешься заткнуться, да?

— Может, я болтаю, чтобы не сойти с ума.

Он скрипнул зубами:

— Что я должен сделать, чтобы заставить тебя закрыть варежку? Помимо применения силы?

По моей спине пробежала дрожь.

— Выпустить из машины.

— Другие варианты?

Я закусила губу.

— Ответить на мои вопросы.

— И тогда до конца поездки ты будешь хранить молчание?

Все зависело о того, куда это чудовище собиралось меня увезти. Как бы то ни было, вслух я этого не произнесла.

— Да.

Я взяла еще одну салфетку и вытерла лицо. Большая часть туши, которую я нанесла на ресницы этим утром, осталась грязными пятнами на еще недавно белом клочке бумаги.

— Андерсон был химиком, специализирующимся на разработке сывороток и токсинов.

— Ты его убил.

При воспоминании об остекленевших глазах, рваной ране и разливающейся луже крови к горлу подступила тошнота.

— А ты наблюдательная. — Сарказм. — Он наставил на меня пистолет. Я отреагировал.

— Мог бы просто его ранить.

— Я не стреляю, чтобы ранить. Я стреляю, чтобы убить. Тогда мало что может пойти не так.

Значит, для него это не впервые. Деклан делал такое часто. Вел отсчет тел, куда бы ни пошел. Да уж, только посмотрите на него: все эти шрамы, повязка на глазу… Ни за что не сказала бы, что он примерный семьянин. Ему лучше подходил ярлык «Убийца».

— Хотя стоило его только продырявить, — продолжил Деклан вполголоса. — Я облажался. Он знал формулу наизусть. Надо же было прийти вот так и выбить ее из его головы вместе с мозгами…

Судя по всему, он разговаривал сам с собой, а не со мной.

Я снова коснулась шеи, надавив на место укола. Стоило вспомнить события утра, как тут же накатила слабость.

— Он сказал, что уничтожил остальное.

— Остался только образец… прототип. И его заполучила ты. Это единственная причина, почему ты сейчас здесь.

— Так ты поэтому меня похитил? Из-за этой хрени?

— Да.

— Она такая важная?

— Жизненно необходимая.

Я имела для него значение из-за состава, циркулирующего по моим венам. Какая ирония: смертельный яд — мой единственный шанс выбраться живой из этого кошмара.

— Значит, ты не собираешься меня убивать?

— Не сейчас.

— Но был готов это сделать тогда в переулке. Если бы тебе сказали, ты бы не колебался?

Деклан бросил на меня косой взгляд:

— Ты задаешь слишком много вопросов. Ты что, журналистка какая-нибудь?

— Нет. Я… я на подхвате. Работаю в офисе. Делаю все, о чем ни попросят.

— И, думаю, часто попадаешь в неприятности из-за своего длинного языка?

— Бывает. В отзыве с прошлого места работы написали, что я не поддаюсь управлению.

Я так сильно вжалась в дверь, чтобы быть подальше от Деклана, что с тем же успехом могла бы ехать и снаружи машины. Лодыжка болела. Наверное, я ее вывихнула, когда это чудовище тащило меня на переднее сидение. На черных брюках в районе коленки появилась маленькая дырка.

— Что тебе сказали со мной сделать?

— Ровно то, что я делаю. Я взял формулу и возвращаю ее туда, куда и должен был с самого начала.

— Это куда?

— К одному человеку.

— К кому? — поднажала я. Не сказать, что я осмелела, просто болтовня помогала мне не задумываться о поджидающих меня ужасах.

— К моему отцу. Он инициировал разработку этой формулы. Правда, предполагалось, что сыворотка будет в стеклянной колбе, а не в живом человеке.

Зачем вообще нужен такой препарат? И кто его отец? Доктор Зло?

— И как долго я буду оставаться «живым человеком» с ядом в крови, если не попаду в больницу? — тихо спросила я.

— Не знаю.

Бесстрастно. Простая констатация факта. Никаких успокаивающих деталей.

— Даже приблизительно? Несколько недель? Дней? — Я сглотнула. — Часов?

— Я же сказал — не знаю.

— Хорошо. Но что…

Послышался какой-то звук. Пищание даже — три мерных писка, от которых я подпрыгнула. Деклан потянулся к своему левому запястью и нажал кнопку на часах.

— Что это? — спросила я.

— Таймер.

— Для чего?

Он смерил меня бледно-серым глазом, показывая, насколько ему плевать на мои бесконечные вопросы.

— Мне надо кое-что сделать, это займет меньше минуты. Если ты хоть на миллиметр сдвинешься с места… последствия тебе не понравятся. Считай, что я предупредил.

Он свернул к обочине, притормозил и остановился. Потом достал что-то из кармана — маленькую черную прямоугольную коробочку. Расстегнул на ней молнию. Я застыла, увидев еще один шприц. Этот был поменьше, чем у Андерсона.

— Расслабься, — успокоил меня Деклан. — Это не для тебя.

Когда он выудил из коробочки одну из дюжины стеклянных колбочек, я подумала, что пора предпринять очередную попытку к бегству.

Кинув взгляд на Деклана, я обнаружила, что он делает себя укол в живот, на котором был диагональный шрам, пересекающий пупок.

Боже. Через что же пришлось пройти этому ужасному человеку, чтобы заработать столько шрамов? В животе все перевернулось от этой мысли.

— Что это? — спросила я, показывая на иголку.

Обычно я не задаю такую кучу вопросов, потому что сама не люблю подвергаться допросам, но в данный момент мне было плевать.

— Мое лекарство.

Он продолжал отвечать, хотя и несколько отрывисто и нечетко. Все равно лучше, чем полное молчание. Вселяло уверенность, что он не собирается всадить в меня пулю. По крайней мере, в ближайшее время. Я была ему нужна. Точнее яд, находящийся внутри меня. Может, его отец будет в состоянии помочь мне избавиться от отравы? Сделает переливание крови, например. Иначе нет никакого смысла в этом путешествии черт знает куда.

— У тебя диабет?

У одной моей подруги была такая же коробочка для ампул — она постоянно сидела на инсулине. Хотя делала уколы после анализа крови на сахар и перед едой, а не по таймеру.

— Нет.

— Тогда от чего оно?

— Помогает контролировать голод.

— Ты на диете?

— Можно и так сказать.

На какой диете может сидеть этот накаченный убийца? Может, он вкалывает себе стероиды, чтобы нарастить мышечную массу, как у старины Арнольда? Надо признать, качком он не был. И не выглядел как тяжеловес. Нет, его абсолютно лишенное жира тело было создано для бесшумной работы: подкрасться к жертве и перерезать ей горло, а потом спрятать труп.

Моя рука сама потянулась к шее, словно пыталась защитить от невидимого лезвия.

— Послушай, Деклан… мы правда можем договориться. Прийти к какому-нибудь компромиссу, чтобы ты меня отпустил.

— Никаких компромиссов. У тебя есть то, что мне нужно. Конец истории. Считай, что ты курьер поневоле.

Я прокрутила эту фразу в голове.

— А может твой отец — кем бы он ни был — сумеет изъять этот яд из моего тела?

— Это было бы идеальным решением в данных обстоятельствах, верно?

Почему он просто не скажет «да» или «нет»? Усилием воли я заставила себя посмотреть на него. Отсюда я видела только ленточку от его повязки. Основные увечья были на левой стороне лице, правая была почти не тронута. Мой взгляд переместился на его руки, держащие руль. След от моего укуса все еще был виден на левом предплечье, хотя выглядел уже не так ужасно, как мне хотелось бы. С другой стороны, он казался достаточно болезненным.

Вот и хорошо. Ублюдок это заслужил.

Деклан убрал коробочку с ампулами.

— Мне надо позвонить на работу, — сказала я. — И соседке по квартире. Они будут волноваться. Там была толпа, да и камеры наблюдения записали…

— Меня это не волнует.

— Если я позвоню и скажу, что со мной все в порядке…

— С тобой не все в порядке. — Он снова завел машину, и под колесами заскрипел гравий. — Этот яд тебя убьет. Это просто вопрос времени. Что из того, что я сказал, ты до сих пор не поняла?

Глава 3

Мне хотелось орать на него и пинаться. Или вцепиться в руль и направить машину в ближайший телефонный столб. Однако я не стала.

Все еще можно исправить.

Я цеплялась за эту мысль как за последний спасательный круг на корабле, медленно, но верно опускающемся на дно. Я всеми силами держалась за нее, хотя паника и отчаяние грозили меня утопить.

Я не хотела умирать.

В прошлом мне уже приходилось несладко. Небо над головой не всегда было безоблачным. Однажды я уже поборола депрессию, когда пять лет назад, после смерти родителей, мне пришлось долго и упорно думать о том, как жить дальше. Я справилась тогда, и теперь тоже справлюсь.

Говорят, знание — сила. Чем больше я узнаю о том, что со мной творится, тем легче будет выжить. Ну или хотя бы надеяться на выживание.

Деклан так и не избил меня до потери сознания за то, что я бесконечно трепалась и доставала его своими расспросами. Хороший знак. Он даже ответил на большую часть вопросов, хотя я по-прежнему ни черта не понимала.

Андерсон изобрел какой-то новый яд по заказу отца Деклана. Но потом ученый задумался, стоит ли отдавать формулу, и поэтому за ним отправили Деклана, чтобы тот забрал ее силой, если придется. Как там Андерсон говорил? Она опасна? Это — проклятая богом дрянь? Которая может с легкостью убить Деклана и всех остальных…

…как он там сказал — «кровососов»?

Так многих называют. Юристов, например, или судебных приставов, а еще комаров, пиявок и вампиров.

— Что Андерсон имел в виду, когда сказал, что ты ничем не лучше остальных кровососов? — Не успела я это брякнуть, как заработала взгляд от Деклана. Шикарно. Первой эмоцией, которую я сумела у него вызвать, была злость.

Неужели я его оскорбила? Я с трудом сдерживалась, чтобы не съежиться в комок в дальнем уголке сиденья.

— Я уже ответил на все твои вопросы.

— Зачем твоему отцу понадобился яд для этих… кровососов? Не понимаю.

— Тебе и не надо понимать. Да и поверь, тебе не захочется.

Эти слова пробудили во мне гнев, вспыхнувший маленьким разъяренным фениксом.

— Да уж, представь себе, мне не хочется во все это ввязываться. И я предпочла бы ничего не понимать. Вот только мне вкололи какую-то отраву, а потом на моих глазах застрелили человека. А вдобавок ко всему ты заявил, что мне нельзя в больницу, потому что я наверняка там помру. Я понятия не имею, сколько нам с тобой еще ехать в этой дурацкой машине, да и куда ты вообще меня тащишь, и если ты хочешь, чтобы я перестала задавать вопросы, тебе придется меня вырубить и запихать в багажник.

Вот так вот. Я открыто предложила Деклану использовать свои кулачищи, чтобы заставить меня заткнуться.

Хотя я и на самом деле предпочла бы валяться в отключке, чем торчать здесь бог знает сколько времени и думать о том, что меня ждет. Это просто пытка какая-то.

— Я не бью женщин, — произнес Деклан после долгой паузы. — По крайней мере, смертных.

— Ага, но ты убиваешь их, если тебе прикажут, так, что ли?

Он стиснул зубы:

— Если нет другого выбора.

До меня вдруг дошло, что он только что сказал.

— Погоди-ка. Ты сказал, что не бьешь смертных женщин. Смертных? Ты на этом специально сделал акцент?

— Да. — Он снова уставился на дорогу.

Я облизнула пересохшие губы, мечтая о бутылке с водой.

— А что, бывают не смертные?

— Те кровососы, о которых говорил Андерсон. — Он сжал губы.

Глядя на него, я провела пальцами по раненой шее, поморщившись, когда задела шишку, оставшуюся после укола.

— Ты же не хочешь сказать, что они… они… вампиры? Не хочешь ведь?

В моем списке кровососов вампиры тоже значились.

Деклан кивнул:

— Большинство людей не знают об их существовании. Они успешно скрываются уже очень давно.

М-да, водичка сейчас пришлась бы кстати.

— Это же всего лишь сказки.

Он скривил губы в очередной ледяной ухмылке.

— Прости, что именно я развеваю эту иллюзию, но вампиры вполне реальны.

Я ждала, когда же он наконец засмеется. Хотя, конечно же, не дождалась.

— Я не верю тебе.

— Не имеет абсолютно никакого значения, веришь ты или нет. Меня в любом случае это абсолютно не волнует.

В желудке все перевернулось.

— Что ж, хорошо, потому что это самое бредовое заявление, которое я только слышала.

— Да ну?

— Если бы вампиры существовали, о них бы все знали. В новостях только об этом и говорили бы.

— Я смотрю, ты для себя все замечательно уяснила.

Снова сарказм. Вообще-то к сарказму, разбавленному юмором, я привыкла, общаясь кое с кем из своих друзей, да и сама обожала отпустить пару саркастичных замечаний. Но у Деклана все выходило по-другому. Далеко не весело. Скорее, насмешливо. И даже грубо.

Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, и последний намек на юмор окончательно исчез с его лица.

— Большинство вампиров предпочитают скрываться под землей. Некоторые, правда, выбираются на поверхность и отправляются в крупные города, где ищут себе жертв. Но с ними расправляются.

— Расправляются, — повторила я.

— Чаще всего в рукопашной, потому что вампира сложно убить иначе. Пули им нипочем. Охотники не всегда выходят из схватки целыми. И, как правило, долго не живут. Ну, ты понимаешь, о чем я.

Шрамы Деклана. Те, которые изрезали левую сторону лица. Покрывали все руки. Пересекали живот.

— Ты один из охотников? — недоверчиво уточнила я.

— Ну надо же, и как ты догадалась?

— Потому что выглядишь так, будто тебя пару раз через мясорубку пропустили.

— Это был риторический вопрос. — Он коснулся повязки. — Мне не раз доводилось схлестываться с вампирами. К несчастью, хоть мои раны и заживают быстрее, шрамов остается больше, чем на обычном человеке.

Странные слова он выбирает — «чем на обычном человеке».

— Так ты… не человек?

Скривив губы, он ответил:

— Не совсем.

Так, ладно, пусть меня и отравили, сделали свидетельницей убийства и похитили, но разницу между смешным и несмешным я все еще понимала. Мне не нравилось, как Деклан играет на моих нервах и выдает неполные ответы, когда моя жизнь висит на волоске.

— Дай угадаю. Ты вампир?

— Будь я вампиром, то не разгуливал бы днем по улицам. Именно поэтому вампиры предпочитают отсиживаться в подземельях.

— Потому что на солнечном свету они рассыпаются в прах.

— Нет. Потому что солнце выжигает им глаза, и так их гораздо легче убить. Днем им приходится прятаться от солнца. Самые же умные прячутся все время.

Взгляд в окно убедил меня, что полуденное солнце стоит высоко в небе. Несмотря на это, мороз пробежал по коже.

— Тогда кто ты?

На скулах Деклана играли желваки, и в том выражении, что я могла хоть как-то разобрать на изрытом шрамами лице, не проскальзывало ни искры смеха.

— Это не имеет никакого значения.

— Кто ты? — настаивала я. Либо он мне тут вешал лапшу на уши, либо был окончательным — и очень опасным — психом. Причем я склонялась к последней версии. — Ты сказал, что не человек. Не совсем человек.

Он не ответил. Это разозлило меня еще сильнее.

— Я всего этого не просила. Если хочешь, чтобы я не выкидывала фокусы, пока ты везешь меня к своему отцу, чтобы тот смог избавить меня от яда, ты должен мне все рассказать.

Еще один хмурый взгляд.

— Мне стоило тебя связать и заткнуть рот кляпом, когда была такая возможность.

— Почему же ты этого не сделал?

— Не привык перевозить живые грузы. — Снова посмотрев в зеркало заднего вида, он поднял руку и поправил его. — Нам еще долго ехать.

Не совсем тот ответ, которого я ждала.

— Сколько это — долго?

— Пять часов.

Я взглянула на часы на приборной панели. Если они шли правильно, значит, без сознания я провалялась где-то около часа. Шесть часов езды от Сан-Диего. Уйма вариантов.

— Так ты скажешь мне, кто ты такой?

Смогу ли я разозлить его достаточно сильно, чтобы он потерял самообладание? Это безликое выражение, казалось, к нему так и приклеилось. Может, размахивая руками перед львиной мордой, я рискую потерять конечности, но вдруг мне удастся отвлечь его и тем самым получить столь нужный шанс на спасение? У меня ведь уже получилось пустить ему кровь. Он не какой-то там робот.

Я не знала, смогу ли сбежать и добраться до ближайшего телефона, но я привыкла доверять своим инстинктам. А теперь они почему-то говорили мне держаться рядом с Декланом.

Он сказал, что не бьет смертных женщин. Надеюсь, это правда.

— Ну? — не отставала я.

Пару секунд он молчал.

— Я как-то не привык к роли допрашиваемого.

— Ах, ты больше привык добиваться ответов, приставив пушку к голове жертвы?

— Умная девочка.

— Ты не вампир и не совсем человек. Кто же ты?

— Я дампир, — последовал ответ после долгой паузы. Он произнес это так тихо, что я с трудом разобрала.

— Дом пир? — Я недоуменно покачала головой. — Что за фигня?

— Дампир, — повторил он. — Моя мать была человеком, а отец… настоящий отец. — Деклан заметно напрягся. — Он был вампиром.

Я моргнула.

— Значит, ты полувампир?

Деклан снова уставился на трассу.

— Да.

На несколько долгих минут повисло тяжелое молчание.

Во рту у меня окончательно пересохло.

— У тебя нет клыков.

— Нет.

Как я успела заметить, у Деклана были прямые белые зубы. Вполне себе нормальные, ничуть не острее, чем у обычного человека.

— Ты разгуливаешь днем. И даже солнцезащитные очки не носишь.

— Благодаря сыворотке, которую я себе вкалываю, сглаживаются любые признаки вампиризма, которые могли бы у меня проявиться. В том числе голод и неконтролируемая ярость. Отец разработал ее для меня, когда я был еще ребенком.

— Твой отец… который вампир?

Он снова стиснул зубы.

— Нет. Мой смертный отец, который меня вырастил. Он нашел мою мать, изнасилованную и почти полностью обескровленную. Она оставалась в коме до самых родов. Им пришлось вырезать меня из ее тела. Она вскоре умерла.

От этой короткой мрачной истории у меня сжалось сердце.

— Ее изнасиловали.

— Вампиры — это чудовища, которые испытывают особый вкус к сексу, крови и смерти. И внутри меня живет такой монстр. Мой отец — приемный отец — разработал сыворотку, которая позволяет мне выходить днем на улицу, сдерживает жажду крови… и не дает кого-то убить.

Я скрестила на груди руки, пытаясь скрыть пробившую меня дрожь.

— Хочешь сказать, ты пьешь кровь?

— Нет. Я ем и пью, как обычный человек. Пока делаю уколы, моя вампирская половина находится под контролем. Я ввожу сыворотку каждые три часа, чтобы ослабить любые симптомы. Отец сейчас работает над другой сывороткой, эффект от которой будет дольше, но пока приходится иметь дело с тем, что есть.

Если Деклан перестанет принимать сыворотку, он превратится в чудовище. Забавно, а я-то считала его монстром уже сейчас.

— Отец научил меня убивать вампиров, — мрачно продолжал Деклан. — Так я спасаю людей, которые даже не подозревают об окружающей их опасности. Поэтому мы и разработали яд, которым убить их будет проще, чем любым другим оружием.

— Ты про этот яд? — Я провела рукой по шее, пытаясь уговорить сердце колотиться не столь отчаянно. От одной мысли, что так яд быстрее растекается по венам, к горлу подкатила тошнота.

— В том шприце было средство, способное уничтожить вампиров раз и навсегда. Теперь понимаешь, почему так важно доставить тебя к отцу? И почему тебе нельзя в обычную больницу? Как только они узнают, что в тебе находится, они захотят уничтожить это. И тебя заодно.

Он, наверное, хотел сказать, до того как меня прикончит яд.

Деклан посмотрел на меня:

— Ты мне не веришь.

Я покачала головой:

— Нет. Ни капельки.

— Тогда какого черта я трачу на тебя воздух, пытаясь все объяснить? — Он снова взглянул в зеркало заднего вида. — А вот и они. Я все думал, как скоро они нас догонят.

Я обернулась через плечо, глядя сквозь грязное заднее стекло. За нами, далеко позади, ехал серебристый седан.

— Кто это?

— Живое доказательство того, что все рассказанное мною — это правда.

Я снова посмотрела назад.

— Не понимаю.

— Я и не сомневался. — Деклан покачал головой и пробормотал под нос: — Я больше привык убивать, а не защищать. Это должно быть занятно.

— Защищать? Да кто они такие? И что ты защищаешь?

— Я защищаю формулу, которая находится внутри тебя. А раз уж я защищаю ее, то, выходит, и тебя тоже.

Я уставилась на него:

— Да мне вроде бы только от тебя защита нужна.

— Значит, добавь в этот список еще парочку человек. — Он вытащил мобильник, нажал кнопку и поднес его к уху. После короткой паузы он сказал: — Они нашли нас. — Он замолк, слушая, что говорит собеседник. — Двое. Может быть, трое. Мне не видно. Я только что сделал укол, так что зрение не такое острое. Постараюсь оторваться, но если не получится, придется их устранить.

Что бы там ему ни ответили, его это устроило. Не говоря больше ни слова, Деклан закончил вызов и засунул телефон обратно в карман джинсов. Я запомнила, в какой именно. Если мне только удастся добраться до мобильника и позвонить…

Деклан вдруг так резко повернул машину, что я свалилась на него. Я ведь не пристегнулась. Оттолкнувшись, я поторопилась вернуться на свое безопасное и свободное от дампиров пассажирское сиденье.

— Ты что делаешь? — взвизгнула я.

— Проверяю, не врут ли инстинкты.

— Кто это такие? — Я щелкнула ремнем безопасности. Предпочитаю не вылетать в лобовое стекло без крайней на то необходимости.

— Слуги крови. Смертные, рабы вампиров. До них наверняка дошли слухи, над чем мы работаем. Андерсон собирался продать формулу вампирам, чтобы те могли ее уничтожить. Поэтому меня и послали, чтобы это предотвратить.

— Продать ее вампирам? Но зачем?

— Из-за денег. Карл Андерсон мог еще долго рассуждать о своих благородных мотивах, но на деле все они сводились к одному, и вполне приземленному. Хотя это было глупой идеей. Если бы не моя пуля, он стал бы завтраком для вампира.

— А почему они за нами гонятся?

— Они знают, что формула у нас. И, судя по всему, слышали о смерти Андерсона. Это должно быть интересно.

— Зачем ты с шоссе свернул?

— На проселочных дорогах легче оторваться.

— А если у тебя не получится? — не отставала я, вспомнив, о чем он разговаривал по телефону. На что он спрашивал разрешения. — Тогда ты убьешь их?

— Если придется, то да.

Мне не хотелось, чтобы сегодня пострадал кто-то еще. Может, это обычные люди, которые просто едут по своим делам, но если Деклану вдруг взбрендило, что они враги, то им придется умереть. Я уже видела, как он убивает. Он не колебался ни секунды. И не обращал внимания на мольбы.

Ему не обязательно быть полувампиром, он и без того хладнокровный убийца.

Съехав с шоссе, Деклан стал гнать еще быстрее, чем прежде. Обернувшись, я убедилась, что серебристый седан по-прежнему нас преследует.

Деклан, видно, заметил, как я напряглась.

— Не самый обычный день для такой примерной девочки, как ты?

— Сбавь газ, — велела я.

— Что, не поняла еще, что не ты здесь главная?

— О нет, все я поняла. Пушка ведь у тебя, поэтому главный ты. И именно из-за тебя мы вот-вот умрем.

— Неужто поверила, что у нас на хвосте висят слуги крови?

— Нет, просто мы разобьемся на этой чертовой машине в лепешку.

— Поверь, я очень хорошо вожу. — Очередной взгляд на наших преследователей. — Я даже могу ответить на пару-тройку твоих вопросов, если тебе это поможет расслабиться и отвлечься.

Он вновь повернул так резко, что я свалилась бы ему на колени, не схватись я за ремень безопасности. Я намертво вцепилась в тугую ленту на своей груди.

Как только мне выпадет такая возможность, я от него сбегу. И плевать на телефон. Сейчас я просто мечтала о том, как бы оказаться подальше от этого психа.

Так, вопросы. У меня их много, с чего бы начать? В голове мысли водили хоровод, и я просто ухватилась за первую попавшуюся.

— А как ты глаз потерял?

— Неужели заметила?

— Повязка слегка привлекает внимание.

— Да, пожалуй. — Он небрежно коснулся ее, словно вовсе не гнал под сотню миль в час. — Вампир выдрал своими когтями. Я вытащил его на солнце, глаза у него вспыхнули, он заорал от боли и решил, что мне стоит разделить с ним страдания. В общем, я сам виноват, решил, что он уже неопасен. Его подружка, прежде чем я ее прикончил, успела к тому времени располосовать мне все лицо ножом. А когда кровь заливает глаза, трудно увидеть, что творится вокруг. — Деклан провел пальцами по паутине шрамов и взглянул на меня. — Ну как, понравилась эта веселая история?

Он говорил совершенно бесстрастно. Эти кошмарные события для него были словно еще один скучный рабочий день. Я так и не поняла, мне лучше посочувствовать ему или ужаснуться.

Лучше ужас. Так проще. Я вытерла потные ладони о бедра.

— Восхитительно. Думаю, теперь тебе стоит вести себя осторожнее. У тебя ведь остался всего один глаз.

— Благодарю за заботу. Еще два вопроса, и мы вспомним о твоем обещании заткнуться до конца поездки.

Из-под колес во все стороны брызнул гравий, когда автомобиль, круто вильнув, съехал с асфальта на песчаную дорогу.

— Мы оторвались? — Я больше не могла разглядеть вдалеке серебряную машину.

— Может быть. Остался один вопрос.

Я пронзила его взглядом:

— Это был не вопрос. Я… я просто уточнила.

— Один вопрос, — повторил он.

Моргнув, я почувствовала, как щиплет от слез глаза. Разочарование и страх. Они вернулись. Я пыталась от них отделаться, но с каждой секундой становилось все труднее сдерживаться.

— Ты убил бы меня в том переулке, если бы тебе приказали?

— Да, — тут же ответил он.

Я что-то подобное и предполагала, но все равно при этом коротком слове меня пробила дрожь.

— Всегда делаешь то, что велят?

— Вопросы закончились.

Деклан резко притормозил на стоянке у брошенной заправочной станции. За эти несколько минут, как съехали с трассы, мы умудрились добраться до какой-то совершенно безлюдной местности. Деклан подал автомобиль чуть вперед, чтобы видеть кусок дороги за зданием с облупившимися белыми стенами.

— Деклан…

Он поднял руку.

— Заткнись.

Поджав губы, я стала ждать. В желудке как-то подозрительно забулькало. Проведя ладонью по лбу, я обнаружила, что она вся липкая от пота.

— Мне плохо, — прошептала я.

Очень плохо. Неприятное странное чувство медленно накатывало на меня волной, я чувствовала это и понимала, что оно значит, но совершенно ничего не могла предпринять.

Желудок скрутило болью, словно мне в живот воткнули нож.

Простонав, я вцепилась в ручку двери.

— Выпусти меня.

— Никуда ты не пойдешь. Будем сидеть здесь и ждать, пока не убедимся, что оторвались от слуг крови. Через пять минут выедем обратно на дорогу.

Сердце стучало с бешеной скоростью. Я дергала за ручку, но дверь была заперта. Я никак не могла найти в себе достаточно сил, чтобы открыть замок.

— Пожалуйста. — Мой голос был таким слабым, что просьба вышла по-настоящему жалкой. Я не могла двигаться. Ничего не могла сделать с болью, рвущей мое тело на части. Я словно проглотила какую-то отраву, и теперь она билась в желудке, терзая его бритвенно-острыми когтями.

— Что, черт возьми, с тобой такое? — Деклан грубо схватил меня за подбородок и повернул лицо к себе. До него наконец дошло, что я не притворяюсь. — Черт.

Боль на мгновение ослабла, и я успела глотнуть воздуха.

— Меня… сейчас… вырвет.

Без лишних слов Деклан вытянул руку, поднял кнопку, блокирующую пассажирскую дверь, и расстегнул на мне ремень безопасности. Я по-прежнему не могла двигаться. И не смогла бы бежать, даже если от этого зависела моя жизнь. Впрочем, так оно и было — зависела.

Деклану понадобилась какая-то секунда, чтобы выбраться из машины, обогнуть ее и, стянув меня с пассажирского сиденья, дотащить до маленького островка мертвой жухлой травы.

— Давай, — велел он.

И меня вырвало. Все содержимое желудка подкатило к горлу, по пути словно рассекая пищевод скальпелем. На вкус оно было как кислота, кислая и прогорклая. Меня вывернуло на траву. Я вся тряслась, щеки повлажнели от слез.

Я услышала треск, и в следующий миг у моих губ оказался кусок черной ткани. Деклан оторвал край футболки, чтобы я могла вытереть рвоту с губ.

Чертов джентльмен.

Это была последняя связная мысль, прежде чем мир расплылся и почернел.

Следующее, что я почувствовала, — это жалящий шлепок по лицу. Застонав, я открыла глаза. Я все еще стояла на коленях в траве, и Деклан все так же нависал надо мной. Сколько прошло времени? Пара секунд?

— Не самое лучшее время для обмороков. Нам пора.

Он ударил меня. Ублюдок! А говорил, что не бьет женщин. Убивает по приказу, но не бьет.

Я замахнулась на него кулаком, но он с легкостью отразил мою руку.

— Да что ты? Не смеши.

— Просто прикончи меня, — прошептала я. — Мне слишком больно…

— Вся жизнь — это боль, принцесса. Если это худшее, что тебе доводилось испытывать, значит, тебе охренительно везло.

Круто.

Прежде чем я успела что-нибудь съязвить насчет его дивной философии, Деклан схватил меня за талию и рывком поднял на ноги. Вместо того чтобы направиться к автомобилю, он поволок меня в другую сторону, к какому-то полуразвалившемуся сараю ярдах в пятидесяти от заправки.

— А машина? — слабо спросила я, чувствуя, как во рту вкус смерти смешался с булочкой со сливочным сыром, которую я съела на завтрак.

— Планы неожиданно поменялись. Они здесь. Слуги смерти нас нашли. До машины нам вовремя не добраться.

Резь в желудке почти притупилась паникой.

— И что теперь?

Он хмуро уставился на меня:

— Как я уже говорил, ты меня слишком отвлекала. И теперь придется расплачиваться за эту ошибку нашими жизнями.

Глава 4

Я попыталась собраться с силами. После того как меня вырвало, а потом и вырубило, боль немного ослабела. Если бы я сегодня за что-нибудь и сказала «спасибо», то только за это. Ничто не заставляет радоваться отсутствию боли так, как недавно закончившаяся мучительная агония.

Было излишним говорить мне о том, что нас преследуют. Я бы даже сказала «загоняют». Деклан отпустил меня рядом с домом, таким же старым и заброшенным, как бензозаправка: разбитые окна, покосившаяся веранда и четыре скрипучие ступеньки, ведущие к входной двери. Деклан держал пистолет в правой руке, которая расслабленно висела вдоль тела, но я-то видела, как перекатывались на ней мускулы.

Мимо нашей машины прошли двое мужчин и женщина; один достал нож и проткнул покрышки. Деклан выругался себе под нос.

Мне в желудок будто булыжников насыпали. Далеко же мы уедем на машине со сдувшимися колесами.

Слуги крови медленно подбирались все ближе. Тот, что шел впереди — лысый и с маленькой черной эспаньолкой — казалось, был не вооружён. Он поднял руки перед собой и сказал:

— Нам не нужны неприятности.

— Да что ты? — Деклан поднял руку с пистолетом. — Тогда возвращайтесь в машину и проваливайте.

— Ты Деклан, верно? — продолжил мужчина. — Деклан Рейс? Как старик поживает?

Он остановился за десять футов до нас, его друзья встали по бокам. Женщина — блондинка почти с такими же светлыми волосами, как у меня — носила, несмотря на жару, черный кожаный плащ до колен. Второй мужчина был коротко стриженным рыжим парнем в выцветшей футболке с логотипом неизвестной мне рок-группы.

— Просто прекрасно, — ответил Деклан.

— Кто твоя подружка? — взгляд мужчины метнулся ко мне.

— Она не подружка.

— Выглядит не ахти.

— Грипп свирепствует.

— Нам нужна формула.

Друзья говорившего хранили молчания, но внимательно следили за происходящим. Казалось, их совсем не напрягает пистолет Деклана, нацеленный на голову предводителя.

— Какая формула? — невозмутимо спросил Деклан. Это не было вызовом или насмешкой. Просто вопрос.

— Тебе не надо было его убивать. Андерсон представлял для тебя большую ценность живым, чем мертвым.

— Ну что сказать? Когда меня хотят пристрелить, палец как-то сам нажимает на курок.

— Нам известно о формуле. Он все рассказал. Мы поехали туда сегодня, чтобы забрать и уничтожить образец. А попали на место преступления. Твоему отцу не очень-то это понравится.

— Что тебе известно о моем отце?

— Например, то, что он любит, когда все сделано аккуратно. А засадить пулю в голову Андерсона… совсем не аккуратно. Промашка, Деклан.

— Будто мне не плевать на твое мнение с высокой колокольни.

— Отдай сыворотку, и мы оставим тебя и твою крошку в покое.

— Признаю, что убил Андерсона, но при нем ничего не было. Он пытался сбежать из города, говорил что-то о сумасшедших слугах крови, следующих за ним по пятам. Может, я оказал вам услугу? Не стоило ему доверять.

Губы мужчины скривились в усмешке, и он перевел взгляд с Деклана на меня:

— Дорогуша, ты уверена, что хочешь путаться с этим парнем? Неприятностей не оберешься.

— Меня это все не касается. — Я с трудом сглотнула. — Я просто хочу уйти.

— Деклан, ты слышал? Наверное, чертовски неприятно, да? Разве с твоим лицом можно завоевать внимание такой красотки? Думаю, даже грипп не затуманивает ее мозги.

— Грипп… — Деклан обернулся ко мне и тихонько прорычал: — который ты сможешь вылечить с помощью моего отца, и никак иначе. Не забывай об этом.

Если я не ошибаюсь, это предостережение. Как бы ненавистно это ни было, но я ему поверила.

Он говорил, что врачи не смогут помочь. Что визит в больницу только приведет к моей смерти… а слуги крови, вроде тех, что стоят перед нами, захотят меня схватить, едва прознают, чем я отравлена.

Единственное, что не давало мне кинуться на грудь к этому незнакомцу с мольбами о помощи и просьбой подвезти до города, — так лишь его слова об уничтожении формулы. То, что в данный момент она циркулировала по моим венам, не придавало уверенности в желании этого трио подбросить меня до ближайшей больницы.

Даже если бы они на это согласились, даже если бы Деклан ошибался, в одном он был прав. В обычной больнице, скорее всего, просто не будут знать, что со мной делать. Не похоже, что промывание желудка мне поможет. В моей крови находился прототип яда, тайно изобретенного для уничтожения вампиров. Проклятье, если я расскажу это врачам, меня тут же поместят в комнату с мягкими стенами.

Отец Деклана помогал разработать эту отраву. Есть шанс, что он сможет мне помочь.

Шанс.

Ну, по крайней мере, волна тошноты и боли почти полностью схлынула, и я уже была в состоянии самостоятельно стоять на ногах, несмотря на озноб и пот, струйками стекающий по моей спине.

— Стой позади меня, — прорычал Деклан.

Я так и сделала. В этот раз. В конце концов, оказаться за дулом пистолета намного лучше, чем перед ним.

— Почему бы тебе не отдать мне ключи от вашей машины? — сказал Деклан лысому. — Тогда я оставлю тебя и твоих приятелей в живых.

— Ты это сделаешь? Как мило с твоей стороны.

— Даю десять секунд на размышление, а то у меня тут три пули с вашими именами.

— Но мы даже не представились.

— Я их выдумал. Десять… Девять… Восемь…

— Маттиасу нужна формула. И «нет» для него не ответ.

Голос Деклана едва заметно дрогнул, прежде чем он прекратил отсчет.

— Маттиас.

Слуга крови кивнул:

— Поэтому, сам понимаешь, нам жизненно необходимо вернуться не с пустыми руками.

— Верно, — сухо согласился Деклан. — Вы же не хотите разочаровать своего господина и повелителя.

Мужчина улыбнулся.

— Вы встречались?

— Не имел такого удовольствия. Если бы нам довелось столкнуться, он был бы уже мертв.

Это вызвало смех троицы. По мне, так не было похоже, что Деклан пробует свои силы для участия в «Камеди-клаб».

— Если ты хоть на миг допускаешь мысль, что сможешь победить Маттиаса, ты идиот. Он не без причины король, знаешь ли.

Я чуть подвинулась, что позволило увидеть совершенно невеселую улыбку на губах Деклана.

— Я слышал, он король только потому, что запер настоящего короля в гробу подальше от посторонних глаз.

Смех утих.

— Слышал?

— Ага.

— Где?

— Не у одних вас есть связи.

— На наши хотя бы можно положиться.

— На мои тоже. Давай вернемся к разговору о ключах? Ты проткнул мои шины. Отдать мне ключи будет только справедливо.

— Похоже, мы в тупике. Ты хочешь заполучить мои ключи, а мне надо узнать, где ты хранишь формулу.

— У меня ее нет.

Мужчина пожал плечами:

— Думаю, я просто тебе не верю.

Знали ли эти люди, что Деклан — дампир? Имело ли это для них значение? И что там они говорили о Маттиасе? Король вампиров?

Вот уж не думала, что поход в кофейню закончится падением в кроличью нору.

— Деклан…

Я даже не знала точно, о чем собиралась попросить. Может подтверждения, что все будет хорошо. Насколько же безумным был мой день, раз я искала успокоения у такого человека?

— Ключи, — снова сказал Деклан лысому, не обращая на меня внимания. — Или вернетесь к Маттиасу в мешках для трупов.

— Понимаешь, — заговорил лидер троицы, не спуская с нас свирепого взгляда. — Я не боюсь смерти. Я верен моему королю, даже когда лояльность других может пошатнуться. Я жизнь положу, лишь бы помочь ему уничтожить яд, который вы, невежественные людишки, разработали для уничтожения целой расы…

— Эта раса не заслуживает жизни, — процедил Деклан. — Они злобные кровопийцы, высасывающие своих жертв и оставляющие после себя горы трупов.

— Прямо охотника описываешь.

— Я убиваю только то, что нужно убить.

— Каждый заслуживает шанса на выживание: и хищник, и его добыча. — Лысый шагнул ближе. — И кто ты такой, черт тебя дери, чтобы решать? Богом себя возомнил, урод? У папочки научился? Я слышал кое-что о нем и о людях, на которых он работает. Кое-что нехорошее.

— Сейчас каждый считает себя критиком.

— Деклан, — произнесла я громче, но он продолжал меня игнорировать. У меня появилось плохое предчувствие, что я знаю, чем это закончится.

— Я решил отдать свою жизнь за Маттиаса. — Лысый сделал еще один шаг вперед. — Чтобы он мог жить вечно.

В следующий миг он кинулся на Деклана. Я подпрыгнула от звука выстрела. Пуля попала мужчине в грудь, и он, пошатнувшись, удивленно посмотрел на рану, потом поднял на нас злые глаза, оскалился и снова рванул в нашу сторону.

Деклан не мешкал. Он выстрелил еще два раза: в грудь и в голову. Этого оказалось достаточно. Мужчина рухнул на колени, а потом свалился лицом вниз к ногам Деклана.

— Неверное решение, — сказал Деклан мертвецу.

Сдавленный всхлип вырвался из моего горла, и Деклан повернулся ко мне.

— Сядь в машину и запрись, — велел он. — Прямо сейчас.

Потом все случилось так быстро, что я даже с трудом поняла, что именно произошло.

Совершенно бесстрашно женщина кинулась на Деклана и ударом ноги выбила оружие из его руки. Не опуская ногу на землю, она успела ударить его еще раз, глубоко впечатав острый каблук в плечо Деклана, прежде чем тот пригнулся.

Из-под короткого рукава футболки потекла кровь. Деклан схватил дамочку за ногу, вырвал серебряный каблук из раны и сильно его вывернул, отчего женщина грохнулась на землю.

Потом мой похититель развернулся и врезал кулаком по лицу второму слуге, все еще сжимающему в руках нож, которым он порезал покрышки. Кровь фонтаном вырвалась изо рта подонка, мужчина отшатнулся.

Женщина, уже вскочившая на ноги, сверкнула глазами. Она явно занималась какими-то боевыми искусствами, прямо как в кино. Она снова сделала выпад, на сей раз целясь смертоносным каблуком в яремную вену Деклана. Тот отбился, но схлопотал кулаком в скулу. Дампира это не выбило из колеи. Он обхватил горло каратистки рукой, но она так сильно сопротивлялась, что ей удалось вырваться и с разворота снова заехать ему шпилькой.

Я в жизни не видела, чтобы женщина так дралась. Блондинка, примерно с меня ростом… но она несла смерть.

Деклан утверждал, что не бьет смертных женщин. Парень не кривил душой, он действительно ни разу не вмазал нападавшей, только блокировал ее удары.

Неподалеку на земле валялся выбитый из рук Деклана пистолет. Я наклонилась и подняла его.

— Не так быстро.

Передо мной стоял второй мужчина. Прежде чем я успела нацелить на него оружие, он отвесил мне оплеуху, и жгучая боль пронзила мое лицо. Гад тут же поднял выпавший пистолет.

Я думала, подонок меня прикончит, но он отвернулся и выстрелил в спину Деклана.

Я закричала и в ужасе закрыла рот ладонью.

Деклан пошатнулся и рухнул животом на землю. Слуга подошел к нему и пнул носком ботинка прямо в рану. Из груди Деклана вырвался болезненный стон, когда лицо впечаталось в гравий. Это не было криком или просьбой прекратить. Скорее предупреждающим рыком раненого опасного животного.

— Парня, которого ты только что прикончил, звали Смит, — прошипел слуга крови. — Его жизнь стоила дороже какой-то дурацкой формулы. И дороже гребаного тупицы-охотника и его блондинистой сучки. — Он вжал каблук в кровавую рану. — Кстати, о формуле. Где она?

— Отгребись, — прохрипел Деклан.

— Не очень-то вежливый ответ.

— Отгребись, пожалуйста.

— Может, посмотрим, что скажет твоя подружка? Женщины очень хорошо реагируют даже на слабенькие пытки. Быстрее начинают визжать, в отличие от уродов с промытыми мозгами. Таких как ты.

— Оставь ее в покое, а то пожалеешь.

— Не-а, не думаю.

Мужчина убрал ботинок со спины Деклана и несколько раз сильно ударил по голове… по-моему, достаточно сильно, чтобы убить. Женщина тоже подошла и засадила ему сначала по животу, потом по лицу.

Тело Деклана лежало без движения.

А парочка повернулась ко мне.

Интересно, они его убили? Не знаю, как можно получить столько увечий и остаться в живых. Я ненавидела Деклана, ненавидела то, во что он меня втянул, но мысль о его смерти пугала до потери пульса. В конце концов, он был единственным, кто стоял между мной и… этими двумя.

— Прости за все это, — сказала женщина. Ее губы тронула улыбка, и суровое лицо стало намного привлекательнее. — Но связываясь с охотником, особенно работающим на Карсона Рейса и его людей, ты прямо таки напрашиваешься на неприятности.

Карсон Рейс. Должно быть, отец Деклана.

Мужчина схватил меня за волосы.

— Ну, и когда ты познакомилась с этим ходячим шрамом? — приятным голосом, резко контрастировавшим с поведением подонка, вцепившегося в мою прическу и глядящего на меня, как на какой-то интересный научный эксперимент, поинтересовалась дамочка.

— С-с-сегодня, — заикаясь ответила я. — Он схватил меня… похитил… когда убил того человека.

С чего мне делиться с ними всеми подробностями? Я сказала достаточно для того, чтобы они поверили в мое желание сотрудничать. Так и было. Я была бы счастлива рассказать все, кроме судьбы формулы.

Мужик смерил взглядом рану на моей шее, но, судя по выражению лица, не понял, как она там появилась. Эти двое не были детективами, готовыми решать головоломки, они были грубой физической силой, способной убить все, что стоит на пути к поставленной цели.

На самом деле, спокойнее от этой мысли не стало.

— Ты не совсем в его вкусе, по-моему, — продолжила дамочка. — Я думала, ему нравятся более похожие на проституток. Такие отсосут за двадцатку и не станут обращать внимания на уродское лицо, понимаешь, о чем я? — Она скользнула рукой по моему плечу и вывернула горловину блузки так, что стало видно бирку с логотипом. — Келвин Кляйн. То-то мне показалось, что ты похожа на богатую сучку.

— Я не богатая. Мне ее подарили.

— Кто?

— Соседка по квартире. Она собиралась ее выкинуть или отдать на благотворительность, но вместо этого предложила мне.

Стерва ухмыльнулась:

— Значит ли это, что ты побираешься?

Я посмотрела на Деклана в надежде, что вот сейчас он встанет, отряхнется и примется меня спасать как потрепанный в баталиях рыцарь в сияющих доспехах. Судя по всему, я продолжала заниматься самообманом и верить в лучшее, пусть даже доспехи давно вышли из моды, а рыцари перевелись.

Деклан не двигался.

Пуля, скорее всего перебившая спинной мозг, серебряный каблук, оставивший глубокую рану в плече, и тридцать секунд, когда его голова была футбольным мячом… От всего этого не так уж легко прийти в себя. Да и выжить после такого тоже.

Я была сама по себе.

Меня не отвезут к его отцу, Карсону. А ведь это было моим единственным шансом выбраться из этой передряги живой, в случае, если ему удастся как-то изъять яд из моей крови. В обычной больнице на такое не способны.

Если Деклан умер, этого не произойдет. Я-то не имела никакого представления, где живет его отец.

Надо не забывать о том, что эти слуги крови вполне могут проделать со мной то же самое, что и с Декланом. Если не чего-нибудь похуже.

Так что яд в крови был на данный момент наименьшей из проблем.

Блузка. Мы говорили о моей голубой шелковой блузке.

— Когда у тебя не так уж много денег, приходится переходить на бартер, — ответила я. — Мы постоянно обмениваемся вещами.

— Мы тоже можем устроить обмен.

Мужчина провел рукой — той, что не выкручивал до слез в глазах мои волосы — по ряду пуговиц спереди блузки. Потом обхватил левую грудь. Я с трудом сдержала дрожь и посмотрела на его подругу, ожидая увидеть сочувствие или какое-нибудь другое проявление женской солидарности, но она бесстрастно, даже скучающе, наблюдала, как меня лапает ее приятель.

Она достала из внутреннего кармана куртки нож с костяной рукояткой и провела кончиком по моей шее.

— Поговори с нами о сыворотке.

— Я знаю, где она, — пробормотала я, пытаясь сморгнуть подступившие слезы.

Рука мужчины застыла.

— Правда?

— Да.

Они переглянулись.

— Где? — спросила стерва.

— Я отдам ее, и вы меня отпустите. Вы не причините мне вреда. И скажи своему дружку, чтобы держал свои гребаные лапы при себе.

Она некоторое время обдумывала мои слова.

— Ты убила нашего товарища.

— Я его не убивала. Кроме того, вы убили моего… — Я оглянулась на Деклана, и сердце в груди сжалось от вида его окровавленного тела. — Вы убили его. Разве мы не квиты?

— Он все еще дышит. — Она кинула взгляд на дампира. — Хотя и сомневаюсь, что очнется.

Меня передернуло.

— Значит, квиты.

— Ты докажешь, что знаешь ее местонахождение, — начала женщина, откидывая с моего лба локон светлых волос и заправляя его мне за ухо. — И обещаю, что оставлю тебя в живых.

— И не будешь меня пытать. И мучить.

— Нет смысла с тобой это проделывать, если ты дашь нам то, что мы ищем. Мы же не бессердечные сволочи.

Она говорила так искренне… Хотя, может, я себя обманывала.

— Дэвис, отпусти ее, — произнесла она и отступила на шаг. — Хватит терять время, пора заполучить то, за чем мы пришли.

Парень скис.

— Маттиасу будет плевать, что Смит расстался с жизнью, пытаясь добыть эту чертову формулу.

Женщина нахмурилась:

— Отпусти ее. Сейчас же.

Дэвис еще какое-то время прожигал меня взглядом, но потом все-таки убрал руки.

— Хорошо. Будь по-твоему.

— Вы ее уничтожите? — спросила я. — Сыворотку?

— Да.

Я посматривала на парочку с опаской, ожидая, что в любой момент меня ударят, но этого не произошло. Хотя дамочка держала нож так, словно в совершенстве знала, как им орудовать. Мужчина стоял рядом с ней, скрестив руки на груди, и наблюдал за каждым моим движением.

Я подошла к бездвижному телу Деклана и опустилась возле него на колени. Его лицо было залито кровью. Повязка съехала, поэтому стала видна пустая испещренная шрамами глазница. Странно, но это вызвало во мне сострадание, а не отвращение. Я вернула повязку на место.

Потом прощупала торс и дальше вниз по телу и обнаружила коробочку с ампулами в левом кармане джинсов. Да уж, прятать их было особо негде. Я быстро оглядела ее со всех сторон, убеждаясь, что на ней нет никакой маркировки или чего-то, что могло бы выдать ее истинное содержимое.

Прижав пальцы к шее Деклана, я с удивлением почувствовала слабый пульс. Парень выглядел как труп, но все еще им не был. Пока, во всяком случае.

Я снова поднялась и обернулась к слугам крови, протягивая им черную коробочку.

— Вот.

— Он что, правда держал ее при себе? — с сомнением в голосе поинтересовалась женщина.

— Он забрал ее у Андерсона, прежде чем убить его. Не было времени куда-нибудь ее спрятать.

Она кивнула напарнику, и он вырвал коробочку из моих рук, раскрыл и окинул взглядом маленький шприц и чистые ампулы с бесцветной жидкостью.

Я старалась сохранять нейтральное выражение лица. Уверена, я выглядела напуганной, но это не выдавало меня как лгунью.

— Ну? — поинтересовалась женщина.

— Осталось пять доз. Андерсон сказал, что сегодня он уничтожил все остальное.

— Отдай мне. — Она протянула руку, и ее приятель положил коробочку в раскрытую ладонь. Женщина неторопливо осмотрела содержимое, потом закрыла контейнер, положила его в карман куртки и кинула взгляд на лежащего Деклана. — Он взял тебя в заложники, чтобы вывезти это из Сан-Диего, так ведь?

Я кивнула. Они поверили, что лекарство Деклана — нужная им формула. Я боялась дышать.

— Охотники живут по собственным правилам. Этот… — Она махнула головой в сторону Деклана. — Я наслышана о нем. Он хладнокровнее всех остальных, а некоторые думают, что он еще и непобедим. По мне, так не похоже. Может, его репутация всего лишь сказка, чтобы вселять ужас в сердца вампиров и тех, кто принадлежит их кланам.

— Так вы… часть вампирского клана?

— Я из клана Маттиаса. Он заботится обо мне, а я, в свою очередь, забочусь о нем, убивая возможных врагов и уничтожая угрозы, подобные этому яду, — посерьезнев, ответила она.

— Но… но ты человек.

— Верно.

— Ты не вампир.

— Пока нет. Маттиас не дарит вечную жизнь первому встречному. Мы заслуживаем право на нее, отдавая себя и свои смертные жизни в его полное распоряжение. — Она улыбнулась и погладила меня по щеке. — Конечно, тебе этого не понять. Но если ты с ним встретишься, то захочешь отдать ему все, что имеешь: тело, кровь, даже жизнь.

Я сильно в этом сомневалась.

— Не хочу я с ним встречаться.

— Тогда молись, чтоб так и было. Он поглотит такую крошку, как ты, за минуту.

Я с трудом удержалась, чтобы не отвести глаз.

— Ты обещала, что оставишь меня в живых, если я отдам формулу. Что ж, свою часть сделки я выполнила.

— Так и есть. Спасибо. — Она снова посмотрела на Деклана, потом ее взгляд вернулся ко мне. — Было время, когда я была очень на тебя похожа.

— Что ты хочешь сказать?

— Я была обыкновенной женщиной, которая не могла за себя постоять. Такой, что испуганно пряталась за спиной сильного мужчины. — Она склонилась ко мне. — Сильные мужчины — миф. Они все эгоистичные слабаки, легко поддающиеся манипуляции. А еще их так просто убить. — Я почувствовала, как моей руки коснулось что-то холодное. Нож с костяной ручкой. — Возьми это.

— Зачем ты мне его даешь?

— Этот мужчина схватил тебя. — Она коснулась моей шеи, проведя пальцами по покрытой синяками коже. — Причинил тебе боль. Такое не прощают. Это оружие пригодиться тебе, когда очнешься. Можешь убить охотника и, пролив его кровь, вернуть свои силы. Это как ритуал, символический обряд. Так ты докажешь, что достойна находиться в присутствии Маттиаса, если когда-нибудь решишь примкнуть к нему.

Я посмотрела на нее огромными от удивления глазами.

— Когда очнусь? Очнусь от чего?

Она отошла в сторону, пропуская вперед Дэвиса, который, плотоядно ухмыляясь, осмотрел меня с ног до головы. Я внутренне собралась и крепче сжала нож на тот случай, если придется обороняться.

Пистолет опустился так быстро, что я не успела увернуться. Удар холодной стали пришелся на висок, и этого было более чем достаточно, чтобы я провалилась в небытие.

Глава 5

Вот ублюдок!

Гравий больно впивался мне в щеку. Это первое, что я почувствовала, когда наконец очухалась. Голову будто сдавило в каких-то дьявольских тисках.

На меня в жизни никто не поднимал руки. Никогда. Оплеуха, которую я схлопотала чуть раньше… это был первый раз, когда меня ударил мужчина. Дважды за день, из-за одного и того же козла, и это еще не считая того, как грубо меня хватал и волочил за собой Деклан. Пожалуй, для вторника это уже слишком.

Я подняла руку к губам, ожидая обнаружить выбитые зубы, но они вроде бы были на месте и даже не шатались. Потом я провела пальцами по лицу, чтобы убедиться — все остальное тоже никуда не делось. С трудом усевшись — хотя приступ головокружения пригрозил уложить меня обратно, — я открыла глаза и посмотрела вверх. Солнце стояло все так же высоко. Хотя времени наверняка прошло немало, потому что слуги крови уже исчезли.

Они меня не убили. Всего лишь вырубили. При этой мысли я здорово разозлилась. Можно подумать, это было так уж необходимо, словно я бы кинулась за их машиной, как какая-нибудь брехливая дворняжка.

Я огляделась. Я все еще была возле заброшенного дома, футах в пятидесяти от бесполезной старой черной колымаги со свежеспущенными шинами. За заправкой вилась грунтовая дорога, хотя с моего места ее я видеть не могла. Справа валялось тело лысого — вроде бы его звали Смит, — оставленное дружками. Вряд ли он скоро поднимется на ноги — с такой-то дырищей от пули в голове, с которой он стал удивительно похож на Андерсона.

Слева все в той же неестественно-изломанной позе лежал Деклан. Он был без сознания.

Я подползла к нему, сжимая в руке нож, подаренный Круэллой де Виль, и снова проверила пульс. На этот раз он был даже отчетливее, чем прежде. Резаная рана на плече, оставленная каблуком Круэллы, кровила. Обшаривая левой рукой карманы джинсов, я заметила, что из бедра у него тоже хлещет кровь. Наконец-то мне удалось нащупать телефон — я справилась бы с этой задачей быстрее, если бы мозги не превратились в яичницу-болтунью, — и вытащила его, но только затем, чтобы увидеть — он разбит.

— Черт! — крикнула я, отбрасывая бесполезное устройство в сторону.

Телефона нет. Хороших парней на подмогу не вызвать.

В этот момент мне хотелось убить Деклана — воткнуть нож ему прямо в сердце, как и предлагала Круэлла.

Вдруг пальцы Деклана обернулись вокруг моего запястья, и я заорала, с ужасом уставившись на него. Слипшиеся от крови ресницы на левом глазу едва разомкнулись, но уставился он прямо на меня. Губы Деклана шевельнулись. Мне понадобилась пара секунд, чтобы разобрать слова.

— Моя… сыворотка…

Я пыталась отцепиться, но он держал меня слишком крепко. Рука стала скользкой от его крови.

— Что сыворотка?

— Мне нужно время… чтобы восстановиться… Тебе придется делать уколы… когда таймер… запищит. Ты должна.

— Ничего я тебе не должна. — Я перехватила поудобнее свой новенький ножик.

— Ты должна убрать меня с солнца.

— А то что? Растаешь?

— Нет… Тогда смогу исцелиться. Оно лишает меня сил… И еще мне нужна вода. Много. Сейчас.

А он весьма наглый ублюдок, согласитесь?

У меня с языка чуть не сорвалось, что сыворотка уже на полпути к Маттиасу, проклятому королю вампиров Калифорнии, но тут глаз Деклана закрылся, а хватка на моей руке ослабла, так что я смогла вырваться и встать.

Я огляделась, но увиденное меня не обрадовало. Потому что я не увидела ни черта полезного. Я почти ждала, что в этом городе-призраке из-за заправочной станции вот-вот выскочит парочка перекати-поле.

Хотя до шоссе вроде бы всего несколько миль? А там я вполне могу поймать машину. Мы не так уж и далеко от цивилизации. Лодыжка, после того как Деклан протащил меня между сиденьями своей совершенно бесполезной развалюхи, все еще ныла, но несильно. Вытерплю.

Не оборачиваясь на Деклана, я потопала прочь от него и человека, которого он убил.

— Ты не можешь меня здесь бросить, — крикнул он мне вслед хриплым, полным боли голосом. — Тебе же нельзя в больницу. Я нужен тебе, если хочешь выжить.

Я не обратила на него внимания. Голова трещала, шея болела, а в венах все так же пульсировало что-то странное и тянучее. Однако я дышала. И сердце у меня билось. Так что больница казалась идеальным пунктом назначения.

«Это яд, — вот что я им скажу. — Меня отравили, не знаю, чем. — А про вампиров можно и не упоминать. — Я умираю. Пожалуйста, помогите».

И они мне помогут. Конечно же, помогут. Для этого ведь больницы и нужны.

А Деклан просто врал, когда говорил, что обычные врачи с этим не справятся.

Я все равно плачу за медицинскую страховку. Надо же когда-нибудь ею воспользоваться.

Я выбралась на дорогу. Так, и в какую сторону? Когда мы подъехали, бензозаправка — теперь, когда я к ней хорошенько присмотрелась, она выглядела так, будто ей не пользовались больше века, — была справа. Так что я свернула налево. Меня накрыло жарой.

Деклан истечет кровью до смерти.

Вот и отлично. Он это заслужил.

Я не позволила захлестнуть себя чувству вины за то, что я его бросила. Хотя все же исподволь оно меня грызло.

Ну а что я могла сделать? И вообще, он сам виноват. Если бы он отдал формулу слугам крови, как они просили, им бы не пришлось выколачивать из него жизнь.

Постойте-ка.

Я замерла на месте. Нет, все не так. Я перепутала формулу с его сывороткой. Это же не одно и тоже.

Деклан не сказал им правды — что нужный им яд находится в моей крови. Он велел мне встать за его спиной, как раз перед тем, как все пошло совсем хреново. Он обещал защищать меня.

Защищать, ага. Да если бы не он, меня вообще бы здесь не было.

Я понятия не имела, сколько мне осталось жить. Недели, дни, часы…

Черт, я даже не знала, может, я и вовсе не умру. Может, это и не яд. Вдруг Деклан просто сказал так, чтобы удержать рядом с собой и заставить делать то, что ему надо.

За эту мысль я уцепилась обеими руками. У меня же имелись одни лишь его слова и никаких доказательств.

Дампир и охотник на вампиров. Ну конечно. А я видела лишь жестокого изрезанного шрамами психа. И еще троих таких же психов, веривших в мифических тварей, пьющих кровь и прячущихся от солнца. Не считая этих ребят, вся остальная часть истории вполне могла оказаться выдумкой.

Я прибавила шагу. Если я все подсчитала верно, где-то через полчаса смогу выбраться на шоссе. А может, и раньше машину встречу… хотя похоже, что по этой дороге последний раз ездили как раз в те времена, когда дела на заправке шли в гору.

Моей надежде слишком быстро пришел конец.

Минут через пять боль вернулась, сваливая меня с ног. Я рухнула на обочину, едва ли не выплевывая в траву свои кишки.

Раньше мне казалось, что желудок уже опустел, но когда я открыла слезящиеся глаза, то увидела на сухой земле лужицу рвоты — меня вывернуло чем-то черным, как чернила, и тянучим, как кукурузный сироп. Вытерев губы, я увидела на руке черные разводы.

— О Боже, — прошептала я и тут же завопила, потому что накатила очередная волна агонии.

Деклан не лгал — этого я не могла больше отрицать. То, что мне вкололи, отравляло мое тело, и лучше не становилось. Только хуже.

Я нужен тебе, если хочешь выжить.

Карсон Рейс. Деклан сказал, что его отец сумеет мне помочь. Яд был создан, чтобы убивать вампиров. Больница — обычная больница — здесь не справится. А его отец знал, что это за отрава, и дорожил ею достаточно сильно, чтобы отправить за ней едва ли не на самоубийство своего приемного сына.

Попади я в больницу, слуги крови, вроде тех, с которыми мне уже довелось пообщаться, придут за мной. Чтобы убить. Устранить угрозу их драгоценному королю вампиров и его приспешникам.

Если бы мне пришлось биться об заклад, то все свои деньги я поставила бы на Карсона Рейса, мужчину, у которого были ответы, необходимые мне, чтобы прожить еще одни день.

Моя жизнь в руках незнакомца.

А если я дам Деклану умереть — если я его еще не прикончила — то потеряю свой единственный шанс встретиться с Карсоном.

Как только боль и тошнота отступили — на что ушло целых десять мучительных минут, — я заставила себя повернуть обратно, туда, где остался лежать Деклан.

Часть меня — самая рациональная и практичная — сопротивлялась этому решению. И все же я должна помочь Деклану Рейсу. Это он виноват в том, что со мной происходит, и, Богом клянусь, ему придется все исправить. Ему и его загадочному отцу-вампироненавистнику.

Я потрясла Деклана за плечо, мокрое и липкое от пота и крови.

— Очнись.

Наконец его ресницы приподнялись.

— Ты говорил, надо убрать тебя с солнца, — сказала я. — Значит, мне придется затащить тебя внутрь.

Его лицо исказилось от боли, когда он поднял голову и посмотрел в сторону заброшенного дома, на который я кивнула.

— Хорошо. — В голосе прорывалась сдерживаемая мука.

— Ты говорил еще, что тебе вода нужна?

Он едва заметно кивнул:

— Да.

Только я подумала о воде, как ощутила чертовскую жажду. Во рту после рвоты стоял мерзкий привкус.

Деклан двинул ногами — значит, пуля в спине его не парализовала. Ему удалось самому подняться на колени, но тут он, задыхаясь, тяжело оперся на руки. И все же он не издал ни звука. Я не сомневалась, что каждое движение вызывает дикую боль, но у него так и не вырвалось ни стона.

А он выносливый сукин сын.

Я помогла ему встать на ноги, не в восторге от того, что нахожусь так близко к мужчине, от которого с такими неимоверными усилиями пыталась сбежать, но выбора у меня просто не оставалось.

В Деклане было около шести футов четырех дюймов росту, а весил он фунтов двести двадцать. И вся эта масса повисла на мне одной, пока мы карабкались по четырем ступенькам до входной двери. Дернув за ручку, я даже не удивилась, что дом заперт. Хотя дверь казалась довольно хлипкой.

Я прислонила Деклана к стене и ударила в дверь плечом. Даже в лучшие дни — а сегодня далеко не лучший — меня сложно было назвать Мисс Олимпия, но старой двери хватило лишь пары попыток, чтобы доски хрустнули, и она распахнулась.

Как только мы миновали порог, ноги Деклана подкосились, и он распластался по деревянному полу. Я не смогла бы предотвратить его падение, даже если бы попыталась. Впрочем, я и пытаться не стала.

Лицо Деклана было неестественно белым, да и в целом он выглядел почти как труп.

И что, обычная вода поможет ему исцелиться? Не поверю, пока своими глазами не увижу.

Комната была пустой и пыльной, но, к счастью, гнилью не воняло, и насекомые не ползали. Слева я заметила кухню, так что, оставив Деклана валяться на полу, прошла туда. Кран напоминал тот, что был в доме у бабушки — старомодный и громоздкий. Никакого изящества «Икеи». Я повернула ручку. Ничего не произошло.

Хотя не то чтобы я чего-то такого ожидала. Дом выглядел так, будто в нем десятилетиями никто не жил.

Вода. Ну и где мне ее раздобыть?

— Где еще здесь может быть вода? — произнесла я вслух.

— Там есть… насос… за домом. Я заметил… когда мы подъехали.

Я посмотрела на Деклана:

— Пить хочешь?

— Надо избавиться от серебра, которым они меня ранили… Настоящие вампиры быстро исцеляются, и шрамов не остается. Я тоже быстро… но шрамы, как видишь… и это требует куда больше сил. Вода помогает ускорить… — Его взгляд упал на нож в моей руке. — А это у тебя откуда?

— Слуги отдали, взамен твоего пистолета, прежде чем вырубить меня и свалить отсюда. Думаю, это справедливый обмен.

Больше ничего не говоря, я вышла на улицу и заглянула за дом. И, конечно же, там был насос. Весь проржавевший, правда. Оглядевшись, я заметила неподалеку грязное деревянное ведро и поставила его рядом.

Я начала качать воду. Потребовалось какое-то время, чтобы тугая ручка задвигалась свободнее. На ладони вскочили водянистые пузыри, но я, стиснув зубы, продолжала свою работу. Парочка мозолей в обмен на возможность прожить долгую и здоровую жизнь? Да без проблем.

Спустя целую вечность — хотя на деле прошло едва ли больше пяти минут — закапала грязная мутная вода. Я удвоила усилия, и по земле растеклось темное пятно. Спустя пару минут струйка побежала уже чище. Я испытывала такое чувство, как будто нашла залежи нефти.

— Ну хоть что-то получается, — пробормотала я, сполоснула несколько раз ведро, наполнила его прозрачной водой и занесла внутрь дома.

В кухонном шкафу я нашла несколько чашек, и одна из них даже была целой. Протерев ее от пыли полой блузки, я зачерпнула воды из ведра.

— Вот, выпей. — Я поднесла чашку к губам Деклана, приподнимая ему голову.

Он послушался. У меня во рту стоял тошнотворный привкус тех черных чернил, или чем там меня вырвало, но я могла и подождать.

— Как вода поможет тебе залечить раны? — спросила я.

— Каблуки… они были из серебра. Они у нее вместо оружия. Серебро действует на меня так же, как на вампиров. Оно оставляет… налет, который не позволяет ранам исцеляться. И пули тоже — они были серебряными. Смой это водой. — Его тело свело судорогой.

— А я думала, серебряные пули — это для оборотней, — невпопад пробормотала я.

Деклан не ответил. Он снова отключился.

Серебро. А нож, который мне дала Круэлла, случайно не серебряный? Я оставила его на кухонном столе.

Я шумно и протяжно выдохнула, все еще сомневаясь, что это сработает. Деклану нужна скорая помощь, а не обтирания губкой.

Выше пояса у него были как минимум две серьезные травмы. Стиснув зубы, я потянула черную футболку, пока мне не удалось ее снять с него. Шрамы — большие и маленькие — различались даже под слоем крови. Некоторые были похожи на следы от пуль, хотя не то чтобы я в этом деле стала экспертом после того, как посмотрела парочку сериалов про скорую помощь.

Кровь я не любила.

Я бы даже сказала: ненавидела.

Из мокрой и явно болезненной раны на груди возле плеча сочилась кровь. Я не видела никакого налета серебра. Да и с каких это пор серебро вообще оставляет налет?

И если оно используется против вампиров, то с чего бы им вооружены слуги вампиров?

Я зачерпнула чашкой воды и плеснула на грудь Деклана, туда, где острый каблук вспорол плоть. Бессознательное тело Деклана затряслось, и я аж подпрыгнула. Кровавая рана задымилась, и послышалось громкое шипение, будто на гриле жарили стейк.

Я прижала кулак ко рту. Рана снова заполнилась кровью, так что я заставила себя снова налить на нее воды. В этот раз обошлось без судорог. И шипение было уже гораздо тише.

Крови выступило меньше. Я повторила процедуру еще два раза, поражаясь, чему я стала свидетельницей. Истерзанная плоть буквально на глазах, в считанные минуты, зарастала кожей. Но вовсе не гладкой, как раньше. Вскоре на ее месте осталась красная отметина диаметром с женский каблук. Смыв оставшуюся кровь, я насухо вытерла грудь Деклана его же футболкой, и только затем провела пальцами по шраму. Рубцовая ткань. Как будто процесс заживления длился несколько недель, а не пару минут.

— Да ни черта себе, — пробормотала я под нос. Взгляд на голый мускулистый и благодаря воде уже не такой окровавленный торс подтвердил, что с Декланом это явно далеко не впервые. Как и на лице, на груди тоже имелись неповрежденные участки кожи, но не так уж много.

Хотя у меня не было времени его рассматривать. Перекатив Деклана на живот, я поморщилась, когда увидела дыру, оставленную пулей. Слева от позвоночника, прямо под лопаткой. Я невольно застонала. Воды оставалось где-то полведра, так что я принялась поливать спину Деклана. Он задергался гораздо сильнее, и я с трудом удержала крик.

Чертовски хорошо, что он без сознания. Пусть между мной и Декланом не было особой любви, но мне не хотелось наблюдать за чьими-то мучениями.

На этот раз с раной почему-то ничего не происходило. Даже шипения не было. Мне пришлось выйти на улицу за новой порцией воды, а потом, обнаружив под кухонной раковиной кучу старых грязных тряпок, заодно вытереть пол вокруг бессознательного тела Деклана. После этого я снова полила его рану и промокнула футболкой, чтобы видеть, что, собственно, я делаю.

Деклан потерял слишком много крови, она впиталась в сухую землю и запачкала старые деревянные половицы. Мне с трудом верилось, что он вообще до сих пор жив.

Рана от пули не желала заживать, и я не знала, что тут еще можно сделать. Однако после нескольких чашек она зашипела и задымилась так, что я уж было встревожилась, как бы Деклан не вспыхнул. И все же она не зарубцовывалась. И вдруг, в очередной раз промокнув футболкой выступившую кровь, я заметила нечто очень странное.

Серебро. Оно блестело в разорванной плоти.

Я плеснула на спину водой, чтобы разглядеть получше, и невольно распахнула глаза.

Это была пуля. Ее… словно выталкивало на поверхность?

Вода чашка за чашкой вытягивала пулю все выше и выше, пока я не смогла подцепить ее ногтями и вытащить. Несколько долгих секунд я потрясенно глазела на нее, прежде чем отбросить в сторону и вернуться к своим манипуляциям. Теперь, когда рана очистилась от серебра, она стала понемногу затягиваться, и через десять минут от нее остался лишь красноватый шрам.

Я выдохнула. Готово.

Хотя нет. Еще не все.

Я же заметила у Деклана еще одну рану. Когда пыталась найти мобильник, оказавшийся разбитым. Глубокий порез в паху.

Великолепно. Я посмотрела, не очнулся ли он. Деклан лежал ко мне лицом, но его правый глаз был закрыт, а левый все так же прятался под повязкой.

Я перекатила дампира обратно на спину и уставилась на джинсы, пропитанные кровью.

Это могло быть даже смешно, если бы не было так унизительно.

— А тебе, черт подери, лучше оставаться без сознания, — буркнула я и, не оттягивая больше этот момент, принялась расстегивать джинсы. Я отвела пояс штанов в сторону как можно дальше, но так и не смогла полностью разглядеть рану.

Хотя и успела заметить, что Деклан Райс белья не носит.

Вот черт!

— Не время для скромности, — сказала я самой себе и стянула джинсы вниз, чтобы добраться до пореза. Ну и… всего прочего.

Хм, а у него внушительный член для одноглазого дампира-убийцы. С другой стороны, он был первым одноглазым дампиром-убийцей, которого я встречала. Мой взгляд метнулся от впечатляющего пениса к лицу Деклана, и я спросила себя, как часто ему доводилось оказываться в подобных ситуациях. Хотя, наверное, не так чтобы уж сплошь да рядом.

Поверьте мне, я вовсе не наслаждалась происходящим, ни в каком виде. Рвота литрами ядовитых чернил, как будто я какой-то умирающий кальмар, сказалась на мне не лучшим образом. А еще я ненавидела мужчину, которого раздевала и поливала водой, так что мне было плевать, насколько там большой у него дружок. Деклан — лишь средство для достижения цели. Будь у меня хоть какой-то выбор, я бы оставила его истекать кровью, если бы это дало мне шанс мне вернуться к нормальной жизни.

И это вовсе не эгоизм и бездушие. Это практичность.

Серебро — криптонит для Деклана Рейса. Надо запомнить.

Рана справа в трех дюймах от паха заросла после шести чашек воды, смывшей невидимый налет серебра.

Тряпками я промокнула остатки влаги и стала натягивать штаны обратно, хотя у меня возникла некоторая проблемка, как запихать в них его внушительное хозяйство. Что ж, из футболки вышла неплохая прослойка между моей рукой и его — к счастью, все еще безжизненным — членом.

— Ты мне за это заплатишь, — пробормотала я под нос, когда все было сделано. — Причем немало.

Он не ответил. Может, я в машине и прикидывалась бессознательной тушкой, но вот Деклан сейчас не притворялся. Под коркой запекшейся крови на лице он был таким жутко бледным, что я даже задумалась, не окочурился ли он, пока я проделывала фокусы с его гениталиями.

Поднеся ладонь к его носу, я убедилась, что Деклан все еще дышит. Я больше не могла выносить вид крови, поэтому принялась стирать багровые разводы с его лица. Под волосами у него я нащупала шишку — последствия пинка рыжего слуги в здоровенных армейских берцах. Впрочем, она была не такой уж и большой, учитывая, с каким энтузиазмом тот махал ногами. Наверное, это все дампирские способности к исцелению. Что ж, от ударов все равно шрамов не остается.

Я отошла подальше от Деклана, пока спиной не уперлась в стену, и отшвырнула черную футболку, насквозь мокрую и всю в кровавых разводах от бесконечного промокания его ран. Она приземлилась на живот дампира.

Наконец-то выдалась минутка, чтобы остатками воды прополоскать рот, и мне заметно полегчало. Я уселась и с нетерпением принялась ждать, когда же Деклан проснется. Однако он что-то не торопился.

Пару часов спустя тишину в доме оборвал запищавший таймер на часах Деклана. Я чуть из штанов не выпрыгнула.

Таймер сигнализировал, что прошло три часа с последней инъекции. С момента введения сыворотки, которую, по словам Деклана, я должна вкалывать ему, пока он в отключке. Той самой сыворотки, которая сдерживала его темные вампирские порывы, подавляла жажду крови… и многое другое.

Его отец был насильником. Убийцей. Вампиром, пьющим кровь и убивающим без зазрения совести.

Как обмолвился Деклан, лишь регулярные уколы не давали ему стать истинным сыном своего отца.

И из-за меня сыворотки у него больше нет.

Глава 6

Прошло еще четыре часа, прежде чем Деклан очнулся. Он официально пропустил два укола сыворотки. Я стремглав кидалась к Деклану оба раза, когда таймер начинал пищать, и быстро его отключала, стараясь не задумываться о последствиях.

Долгие часы ожидания я посвятила пристальному изучению Деклана. Мне хватило времени представить его без шрамов, без повязки на глазу, без пресного безучастного выражения лица. Если убрать из уравнения все эти составляющие, на Деклана Рейса было даже приятно посмотреть.

Я попыталась угадать, сколько ему лет. Раньше я бы задрала планку: дала бы сорок или даже больше. Теперь, когда его лицо немного разгладилось, я бы сказала, что ему максимум чуть за тридцать.

В самом расцвете сил, чтобы участвовать в войне, о которой никто не знает, и вести о ней дневник в виде шрамов на собственной коже.

Я отвернулась, отказываясь чувствовать к нему что-то, кроме ненависти и отвращения. Он причинил мне достаточно боли, поэтому последнее, что мне нужно, — испытывать к нему симпатию.

Я попыталась думать о чем-то другом, о чем угодно. Прошло всего несколько часов, но моя прежняя жизнь — та, что я вела до встречи с лежащей рядом спящей красавицей — казалась далекой, будто она была вечность назад.

Когда Деклан наконец пришел в себя, я застыла и крепче сжала нож. Просто не знала, чего ждать. Деклан и так-то был опасен, а теперь, когда он не получил свое лекарство…

Других вариантов, кроме как ждать и наблюдать, у меня не было. Без этого дампира мне все равно кранты. Я не уставала благодарить Бога, что с момента моего возвращения, дабы выхаживать Деклана, у меня больше не было порывов изображать из себя кальмара, плюющегося чернилами.

Деклан охнул, но это прозвучало скорее как потягивание после долгого сна, чем стон боли. Он вытянул руки за голову, выгнулся. Я поглядывала на него с опаской. Парень все еще лежал с голым торсом. Пару часов назад я убрала с его живота мокрую и окровавленную футболку, вывернула ее и повесила сушиться на перилах лестницы в дюжине футов справа от меня. Она оставалась грязной, но хотя бы уже не такой мерзко-мокрой. Деклан коснулся рукой повязки на глазу, словно проверяя, на месте ли она. Потом повернул голову в сторону затененного угла комнаты, в котором сидела я.

«Если он нападет, я не стану колебаться. Пырну его ножом».

Я вся внутренне подобралась.

— И долго… — начал он, потом поднес к лицу часы, чтобы лучше разглядеть циферблат. Темнота уже опустилась. Хотя света оставалось достаточно, видно было плохо. — А-а-а-а-а. Долго.

— Ты какое-то время был в отключке.

— Это из-за серебра. Да и выздоровление подорвало мои силы. Чем сильнее я изранен, тем дольше остаюсь без сознания. — Мышцы живота сжались, когда Деклан сел. Он коснулся плеча, проведя пальцами по свежему шраму. — Ты сделала это.

— Ты шипел и дымился.

— Уверен, удовольствия тебе это не доставило.

Он перевел взгляд на нож в моей руке, который я сжимала так, словно он поможет мне одержать верх над всеми демонами ада.

— Это еще мягко сказано.

Я искала признаки того, что Деклан себя не контролирует, что он превратился в монстра, готового высосать мою кровь и сделать со мной еще черт знает что.

Он завел руку за спину, коснулся шрама от пули и кивнул, явно довольный обнаруженным. Потом он немного нахмурился, провел рукой по внутренней стороне бедра, там, где была третья рана, и кинул на меня быстрый взгляд.

Я почувствовала, что краснею.

— Просто сделай так, чтобы этого не повторилось. Я все же не Флоренс Найтингейл.

— Спасибо тебе, — сказал он через мгновение. Эти два слова меня удивили. Деклан не был похож на человека, способного чувствовать благодарность. — Обычно я так сильно не лажаю, когда сталкиваюсь со слугами крови.

Я с трудом сглотнула.

— Не благодари. Просто отвези к своему отцу. Это единственное, что мне от тебя нужно. Ты доставишь меня к нему, и он поможет мне избавиться от яда. Все счастливы.

Его рука скользнула по старому шраму на животе.

— Ты все делала по расписанию?

Мне хватило секунды, чтобы понять, о чем он. Спрашивал о сыворотке, касаясь себя там, куда я должна была делать уколы, если бы все шло по плану.

— Да. Твою коробочку я спрятала для безопасности.

Я не стала распространяться. Расскажу, что натворила, когда будет подходящий момент.

Деклан кивнул.

— Хорошо.

Поверил. Опять же, а почему бы и нет? Рассказами о своей «вампирской сущности» он напустил на меня достаточно страху, чтобы я делала все возможное, лишь бы ее не увидеть. В конце концов, какая женщина в трезвом рассудке закроет глаза на угрозу изнасилования и убийства?

Если же он примет мою ложь за чистую монету, то это может сработать как плацебо. Его убежденность придержит на коротком поводке вампирские замашки.

Нет, бессмыслица какая-то. Это же не таблетка для похудания, которая помогает пациенту приглушить голод. Сыворотка работала чем-то вроде корректора поведения. И вряд ли голодный вампир станет пускать слюни на кусок чизкейка.

Хотя… Вдруг три часа — это просто разумная предосторожность? Скорее всего, в организме Деклана давно уже скопилось достаточное количество препарата. Пара пропущенных приемов вряд ли на что-то повлияют.

Я всячески цеплялась за эту теорию.

— Я просто удивлен, что они меня не убили, — сказал Деклан. — Или тебя. Что за хрень здесь случилась?

— Они не особо-то и хотели нас убивать. Им нужна была формула. Когда стало очевидно, что у нас ее нет, они свалили. — Я потерла больное место на голове. — Хотя тот парень ударил меня достаточно сильно. Вырубил меня.

Деклан нахмурился.

— Ублюдок заслуживает смерти.

— Да уж, будь уверен, он не числится в верхних строчках моего хит-парада.

— И как это произошло? Они просто уехали?

— Ты их видишь?

Он скрипнул зубами.

— Нет. Нас, считай, здесь тоже уже нет. Слишком много времени потеряно, пока я приходил в себя. Мы опаздываем, так что надо двигаться. Пошли.

Он непринужденно поднялся с пола, будто не словил пулю, не истекал тут кровью и не валялся несколько часов в отключке. Это только напомнило мне о том, насколько он высок, силен и опасен. Деклан снял свою футболку с перил и натянул на себя. Потом схватил меня за предплечье и поволок за собой за дверь, по ступенькам, мимо мертвого парня, которого сам же и пристрелил.

— Не нужно так грубо себя вести.

Я попыталась вырваться.

— Прекрасно. Тогда просто не отставай.

Он меня отпустил — так резко, что я чуть не упала — и пошел широкими шагами прочь от дома. Мне пришлось бежать, чтобы держаться рядом. Когда мы дошли до бензозаправки, Деклан остановился и повернулся ко мне.

— Надо дойти до дороги и поймать попутку.

— Похоже на план.

— Как себя чувствуешь?

— Словно меня отравили.

— Идти можешь?

Я кивнула:

— У меня не было приступов боли уже несколько часов.

Он посмотрел на зажатый в моей руке нож.

— Убрала бы ты его. Можешь порезаться.

— Я его так понесу, спасибо за заботу.

— Ты действительно думаешь, что сможешь защититься им от меня?

— Считаю, это лучше, чем ничего.

— Он серебряный.

— Я так и думала. Так что веди себя хорошо, а то…

Не успела я произнести следующее слово, как Декалан кинулся ко мне, да так быстро, что я еле заметила его движение. Он прижал меня к стене заброшенной заправки, вполне успешно умудрившись выбить из меня весь воздух. Потом сжал мне запястье, и я выронила нож.

— А то что? — спокойно спросил Деклан.

Сердце безумно билось в груди. Да уж. Эта демонстрация силы не вселила в меня дополнительной уверенности в своих способностях к самообороне. Скорее, жалость.

— А то пожалеешь, — закончила я.

— Ага.

Он не отпустил меня сразу же. Может, я его уже достала, и он хотел избавиться от меня раз и навсегда, чтобы не терпеть мою компанию и дальше? Для разработки яда всегда можно найти другого химика. Существовала вероятность, что я не так уж важна, как думала.

— Странно, — произнес Деклан.

— Что именно?

— Твой запах. — Он нахмурил лоб, словно пытаясь сконцентрироваться. — Он стал другим.

— Может, мне надо принять душ?

— Нет, дело не в этом.

Он склонил свое лицо к моему, потом к шее… так близко, что я чувствовала на коже тепло его дыхания. Я перестала дышать, когда я поняла: он меня обнюхивает.

Подступила паника.

Боже. Он хочет впиться мне в горло. Выпить мою кровь. Отсутствие сыворотки означает полное отсутствие самоконтроля. А это в свою очередь ведет… к очень плохим вещам.

Но Деклан меня не укусил. Вместо этого он отодвинулся от стены и меня и тряхнул головой, почесывая затылок.

— Это было странно.

Да. Для нас обоих.

Я не шевелилась. Ждала, что будет дальше. Как же ненавистно чувствовать себя загнанной в угол мышью, на которую смотрит змея. И еще неизвестно: голодная она или нет.

Что бы ни отразилось на моем лице, но увидев его выражение, Деклан громко фыркнул.

— Я знаю, что страшен, как смертный грех, но не имею никакого желания причинить тебе боль. Давай уже проясним это.

Я откашлялась.

— Знаешь, что страшен?

— Конечно. Я же не дурак. — Деклан наклонился и поднял нож. Я с опаской смотрела, как он примеряется к его весу. — Они дали тебе это?

Я просто кивнула.

— С чего бы это?

— Женщина… она предложила, чтобы я…

Я не стала договаривать, потому как решила, что обсуждать это с ним — не самая удачная идея.

— Предложила убить меня, пока я без сознания? — Его губы чуть приподнялись в подобии улыбки.

Раньше он не улыбался… во всяком случае, искренне. Сейчас же казалось, что он расслабился, стал экспрессивнее. Даже дружелюбнее.

Было ли это из-за сыворотки… точнее, ее отсутствия? Постоянный прием лекарства явно сглаживал его эмоции. Держал настроение под контролем. Теперь, пропустив пару уколов, Деклан стал больше похож на нормального человека, а не на хладнокровного убийцу.

— Возможно, она что-то такое и сказала, — ответила я.

— Но ты меня не убила. Вместо этого помогла вылечиться.

— Как я уже говорила, мне надо, чтобы ты отвез меня к своему отцу.

— Если бы не это, поднялась бы у тебя рука? В конце концов, ты же знала, что я был готов тебя прикончить.

Он убил бы меня в том переулке, ни секунды не испытывая сомнений или чувства вины. Я слишком хорошо это помнила.

Я долго смотрела на него, не отвечая. Я рассматривала шрамы на его лице, словно пытаясь найти там ответ. Смогла бы я убить его? Если бы он только похитил меня, угрожал и притащил сюда? Если бы я не была отравлена и не нуждалась в его помощи? Убить человека в бессознательном состоянии. Ножом.

Да, смогла бы.

От этой мысли на глаза навернулись слезы, но я их сморгнула. Сейчас не время. Проплачусь, когда все закончится.

Наконец Деклан отвел взгляд:

— Забудь, что я спрашивал. Просто убери подальше.

Я уже хотела спросить, о чем это, когда он протянул мне нож рукояткой вперед.

Я нахмурилась:

— Ты…

— Просто возьми.

Я забрала его. Деклан отвернулся и снова зашагал прочь.

Я шла за ним по грязной обочине дороги. Вы не сильно удивитесь, если я скажу, что машин не было. Мы двигались в полном молчании, пока ночь не вступила в свои права. Луна была достаточно большой и яркой, чтобы я могла идти не спотыкаясь. Туфли на каблуках я несла в руках, потому что передвигаться в них на большие расстояния довольно болезненно. Так, конечно, тоже было не идеально, но обочина казалась скорее грязной, чем каменистой, поэтому я не особо боялась порезаться.

Спустя сорок минут прогулки быстрым шагом, я не удержалась и спросила.

— Почему ты отдал мне нож?

Деклан не стал идти медленнее.

— Потому что тебе он нужнее.

— Нужнее?

— Так ты чувствуешь себя уверенней. Словно ты контролируешь ситуацию.

— А это не так?

— Боюсь, что да.

Гнев помог справиться со страхом.

— А не боишься, что я тебя убью?

— Не особо. — Я услышала усмешку в его голосе. — Ничего личного. Просто тебе сноровки не хватит. Тебе придется долго тренироваться, чтобы меня хотя бы поцарапать.

— А мне кажется, тебя довольно часто резали.

— Ну… — Улыбка испарилась. — После каждой раны у меня остаются шрамы. Некоторые только смотрятся слишком страшно, а на самом деле повреждения бывают и пустяковые.

— Выглядят они просто ужасно.

Этими словами я заслужила взгляд через плечо.

— Как нам повезло, что сейчас темно и ты меня не видишь. Обычно люди не выносят моей внешности. Я их пугаю до усрачки.

— Я не это имела в виду.

— Неважно.

— Кроме того, чего-то мне не верится, что все так думают. — Не знаю, почему я чувствовала необходимость это сказать. — Разве только дураки какие-нибудь.

— Как я уже сказал, неважно. Меня это не напрягает.

— Что не напрягает?

Я снова была в замешательстве. Это состояние уже стало для меня привычным.

— Я не… — Что бы он ни собирался сказать, он не стал этого делать.

— Что «не»?

Моя настойчивость была вознаграждена недружелюбным взглядом. Я так хорошо приноровилась к его шагу, что шла рядом.

— Кроме того что сыворотка обуздывает мою жажду крови, она помогает сдерживать другие… порывы. Поэтому мнение окружающих о моем внешнем виде меня не волнует.

— Хочешь сказать, что ты…

— Я пытаюсь сказать, что колю себе это лекарство, потому что отказываюсь быть похожим на своего настоящего отца. Он надругался над моей матерью. Не хочу сделать что-то подобное. Никогда.

Я попыталась сложить все детали головоломки. Сыворотка не просто притупляла его эмоции, она сдерживала все естественные желания и порывы. Ни эмоций, ни страсти, ни… секса? Этот человек был машиной, пусть даже из плоти и крови.

— И давно ты на ней?

— Очень.

— Каждые три часа?

— Да.

— А ты когда-нибудь пробовал пропускать прием?

— Нет.

— Но по ночам…

— Таймер меня будит.

Он так ответственно подходил к приему лекарства, что никогда не спал всю ночь напролет. То, что он был так одержим — это граничило с манией — не помогло мне расслабиться.

— И давно ты этим занимаешься? Борьбой с… вампирами?

Он снова кинул на меня искрящийся весельем взгляд. Мой раздражающий поток вопросов опять принял угрожающие размеры.

— Ты так говоришь, будто до сих пор мне не веришь. Все еще в стадии отрицания очевидного?

— Есть немного, — признала я.

— Ничего, это скоро закончится.

— Не уверена, что хочу этого.

— Я стал готовится к этому, еще будучи подростком. С восемнадцати начал охотиться. Это было десять лет назад.

Ему двадцать восемь.

— Ты мой ровесник.

Деклан столько всего пережил. А я, казалось, не жила вовсе. Мы были такими разными. Он искал и убивал вампиров — шрамы тому подтверждение. Я трудилась секретарем на замену, и мне даже не хватало духу работать на постоянной основе. Мы бы ни за что не встретились, если бы я не оказалась не в том месте не в то время.

Внезапно я почувствовала резь в желудке и остановилась.

— О, нет.

— Что?

Я рухнула на землю так сильно, что вполне могла разбить коленки. На лбу выступили капельки пота, боль сжала меня колючей проволокой. Сил бороться с этим не было. Я так быстро привыкла к тому, что хорошо себя чувствую… Я почти нашла успокоение в обманчивом чувстве защищенности, мне казалось, что все плохое закончилось.

Но это было не так.

— Дыши.

Деклан положил руку мне на спину.

Я не хотела, чтобы меня снова выворачивало. Хуже этого я еще ничего не испытывала. Сам вид черного сиропа и полная неизвестность, что это такое, почему… Единственное, что приходило на ум — мои внутренние органы разлагаются.

Я за что-то ухватилась, лишь бы не сойти с ума от ужасной боли. К счастью, она скоро прекратилась. На сей раз для этого хватило пяти минут. И меня не вырвало.

Прогресс.

Только когда мои мысли прояснились, а слезы перестали слепить, я поняла, за что держалась. За Деклана, который опустился на колени рядом со мной. Я буквально прилипла к нему, вцепившись изо всех сил в его плечи.

— Теперь все хорошо?

Если раньше его голос был безучастным, то сейчас в нем слышалась озабоченность.

Я кивнула и поняла вдруг, что отпускаю его не так быстро, как должна бы. Он казался таким крепким. Реальным. Якорем, способным не дать мне провалиться в черную дыру.

Деклан отодвинулся. Большими пальцами стер слезы с моих щек, держа мое лицо в ладонях.

— Все в порядке, Джилл. Все в порядке.

Это звучало, словно он говорит с маленьким ребенком, который споткнулся и поцарапал колено. Успокаивал, чтобы я не расплакалась.

Я судорожно вздохнула, снова беря себя в руки. Боль и страх отступили.

Деклан нежно поглаживал пальцами мое лицо, осушая слезы. Я втянула воздух, когда он провел по моей нижней губе, не спуская с нее взгляда. Внезапно это перестало быть похожим на простое утешение.

Он сглотнул, и его адамово яблоко дернулось. Потом Деклан тряхнул головой и так быстро встал на ноги, что я чуть не упала.

— Что это за хрень со мной? — спросил он.

— Что ты имеешь в виду?

— Я не… — На лице застыли замешательство и напряжение. — Все так, словно я…

Он провел рукой по животу, потом запустил ее в карман и нахмурился.

— Ты сказала, что моя коробка с ампулами у тебя. Верни.

Во рту у меня пересохло.

— Что?

— Коробку с ампулами. Верни ее сейчас же.

Черт.

Я с трудом поднялась. На сей раз Деклан даже не пошевельнулся, чтобы мне помочь.

— У меня ее нет.

Он громко выругался.

— Ты оставила ее в доме?

— Нет.

— Тогда где она? Ты же сказала, что она у тебя.

Он сжал кулаки.

Я так и не подготовилась к этому разговору… просто избегала темы как можно дольше. Никакая ложь во спасение на ум не пришла. Голова раскалывалась, я устала, чувствовала себя разбитой, поверженной и злой.

— Отдала им. Слугам крови. Они искали формулу, поэтому я отдала им ту, что была под рукой. Их это устроило достаточно, чтобы нас не убивать.

Он изумленно смотрел на меня:

— Отдала им. Вот просто взяла и отдала.

— Да.

— Значит, когда я был в отключке каждый раз, как таймер начинал пищать, и ты должна была сделать очередной укол…

— Ты не получал дозу.

Я с опаской ждала его реакции на новость, но держалась молодцом.

Он посмотрел на часы, и сразу понял, сколько инъекций пропустил — две. Потом отвернулся и снова зашагал.

— Я так и знал. Чувствовал: что-то не так, но не был уверен, что именно. Надо было мне сказать.

Я схватила туфли и нож.

— С тобой все просто замечательно.

— Ты не имеешь гребаного представления, о чем говоришь.

— Я внимательно слежу за тобой с того момента, как ты очнулся. Все в порядке. На самом деле, тебе явно лучше, чем раньше.

— Да что ты?

— Ага, раньше ты был так холоден, это пугало. Словно тебя тут вовсе нет. Теперь же…

— Теперь я начинаю терять самоконтроль. А ты не захочешь быть рядом, когда это случится.

Мне буквально пришлось бежать, чтобы не отставать от него.

— По мне, так ты в отличном состоянии.

Он остановился, схватил меня за предплечье и так сильно сжал, что я даже вскрикнула.

— Ты меня не знаешь. Ты не в курсе, что для меня значит «отлично», и как далеко от него я сейчас пребываю. — Он посмотрел на свою руку, оставляющую в данный момент синяки на моей коже, и отпустил меня. — Проклятье. Это даже не твоя вина. Я не могу тебя осуждать. Ты очень умно поступила, просто это чертовски неудобно. К тому же я должен был догадаться обо всем в тот момент, когда проснулся и почувствовал твой аромат. — Он кинул на меня взгляд. — Ты слишком хорошо пахла… как еда. У меня аж слюнки потекли. Поэтому, пока мы не прибудем туда, куда направляемся, держись на расстоянии, ладно?

Я натянуто кивнула:

— Понятно.

— Хорошо. И если что-нибудь случится, хватайся за нож и старайся всадить его в меня по самую рукоятку. Серебро немного меня замедлит, и у тебя появится шанс сбежать.

— Я не собираюсь сбегать.

Он сердито посмотрел на меня:

— Хочешь умереть?

— Нет, не хочу. Поэтому и буду рядом с тобой, пока не попаду к твоему отцу.

— Прекрасно. Это твой выбор. Но тогда, начиная с этой минуты, я не несу ответственности за то, что может с тобой произойти.

На этом он развернулся и снова пошел вперед.

Я последовала за ним.

Глава 7

— Ты должна поймать машину, — сказал Деклан, когда мы наконец добрались до главной дороги. Последние полчаса он старался держаться от меня на расстоянии, футах этак в десяти. — Если водитель увидит мою физиономию, лишь прибавит газу. Чтобы заставить его остановиться, нужна симпатичная девушка в беде.

Как ни старалась, в эти минуты я не могла почувствовать себя симпатичной. И все же, кивнув, я нацепила на ноги туфли. Деклан отступил в тень.

Мне уже доводилось путешествовать автостопом — в юности, в период бунтарства, когда меня захлестнула тяга к опасности. Но тогда мне удалось тормознуть одну лишь машину, где сидела парочка стариков. Они провезли меня пятьдесят миль до дома моего приятеля, болтая всю дорогу о внуках.

Сейчас все было совсем по-другому. Я воткнула нож в землю и встала на обочине, чтобы, заметив приближающийся автомобиль, замахать обеими руками. Первый даже не сбросил скорость, лишь поднятый им ветер разметал мне волосы. Со вторым также не повезло. Третья машина — красный пикап, — взвизгнув шинами, замерла прямо передо мной.

Два парня лет двадцати улыбнулись мне в открытое пассажирское окно.

— Привет, — сказал водитель. — Ты что здесь одна делаешь?

— Тачка сломалась. — Я старалась держаться дружелюбно и непринужденно. — Можете подбросить до города?

— Будем только рады, красотуля, — Они обменялись взглядами. — А что нам за это будет?

— Будет?

Тот, что сидел на пассажирском сидении, пожал плечами:

— Мы помогаем тебе, а ты — нам.

Их ухмылки были вполне недвусмысленными, но дело происходило не в баре, да и я вроде не напилась в стельку.

— Да пошли вы. Кого-нибудь другого поймаю.

Они загоготали.

— Ну же, цыпочка, — протянул водитель. — Что плохого в том, чтобы отсосать мне по дороге к цивилизации?

Тут его дверь распахнулась, и водителю в горло вцепилась покрытая шрамами рука, вытаскивая его из пикапа. Затем Деклан дотянулся до второго парня и вышвырнул из машины и его тоже.

Усевшись за руль, Деклан приглашающе распахнул передо мной дверь.

Не став с ним спорить, я подняла нож, уселась, и Деклан вдавил педаль газа в пол. В зеркало заднего вида я видела, как те двое козлов поднимаются с земли и, потрясая кулаками, бросаются вслед за нами.

— Это и был твой первоначальный план? — поинтересовалась я.

— Угнать машину?

— Ага.

— Да. Хотя я мог вести себя и повежливее, просто крови захотелось. — Взгляд Деклана замер на мне. — Из-за отсутствия сыворотки во мне просыпается жажда к насилию.

— Ты ведь их не убил. И даже не поранил.

— Думаю, хорошо, что у меня отобрали пистолет.

Я не испытывала особых угрызений совести из-за того, что мы угнали грузовичок. Может, не будь его владельцы такими расчетливыми ублюдками, я бы и переживала. А так лишь злорадствовала, что им придется долго-долго топать до города на своих двоих.

— А что, раньше жажды насилия у тебя не было? — спросила я. — Убивать вампиров — это не крестиком вышивать.

— Ты как будто бы до сих пор не веришь в их существование.

— Лучше один раз увидеть. А мне пока что не попадался никто с зубами острее обычного. — Я взглянула на Деклана. — Какие они?

— Вампиры? Быстрые. И сильные. И чаще всего весьма умные… по крайней мере, пока сытые. И таких весьма непросто убить. Голод затуманивает им мозги, но тогда они становятся куда более жестокими.

— И они похожи на людей? Как в кино?

Он кивнул:

— Они бледные — чем старше, тем бледнее, а когда голодны, под кожей можно различить вены. Глаза у них бесцветные и блеклые. Как у меня, только еще светлее. Из-за этого они невероятно чувствительны к солнечному свету. Даже очки с защитой от ультрафиолета не помогают.

— И они бессмертны? Та женщина, слуга крови… у меня сложилось впечатление, что она всячески пытается заслужить благосклонность их короля… Маттиаса… чтобы ее тоже обратили в бессмертного вампира.

Деклан лишь пожал плечами:

— Может, и так. Но их все равно можно убить.

— Серебром? Или осиновый кол тоже сгодится?

— Лучше серебро. Дерево слишком хрупкое, и я никогда его не использовал. Хотя, насколько мне известно, и кол может оказаться полезным.

— А кресты? Святая вода?

— Это всего лишь легенды. К тому же я не особо верующий. А раз уж ты используешь крест для борьбы со злом, то предполагается, что ты должен при этом свято верить в Господа.

— А ты не веришь?

— Нет, — равнодушно отозвался он, не задумавшись ни на секунду. Как будто старый, сидящий на сыворотке Деклан вернулся. — А ты?

— Я… — Я поджала губы. — Не знаю… Хотелось бы. В детстве я ходила в церковь.

— Больше не ходишь?

— Перестала, после того как родители погибли пять лет назад. Я тогда вроде как злилась и обвиняла в этом всех подряд, начиная с Господа Бога.

Деклан на секунду замолк.

— Как они умерли?

— Авиакатастрофа, — с усилием выговорила я. — Отец, когда вышел на пенсию, увлекся пилотированием. Получил летное свидетельство. Решил однажды маму покатать. И, видно, отвлекся на нее. Так глупо. — Я закрыла глаза, щипавшие из-за слез.

Что-то не нравилась мне роль интервьюируемой. Как-то лучше самой вопросы задавать.

Деклан ничего на это ни сказал. Никаких слов соболезнования или утешения. Я была этому только рада.

— Как себя чувствуешь? — спросил он.

— Ужасно.

— Уточню: снова не накатывает?

Это прозвучало так невинно. Накатывает. Как про морские волны. Прямо-таки романтично.

Я прижала руку к животу, туда, откуда обычно начиналась боль. Мне даже думать не хотелось о том, что творится внутри меня. Мы и так потеряли в том доме чертову уйму времени. Если бы не это, мы бы уже прибыли в пункт назначения.

— Куда едем? — спросила я.

— Ты мне не ответила.

— Не накатывает ли тошнота? Нет. По крайней мере, пока. Хотя она как-то заранее не предупреждает, так что будь готов в любой момент.

— Я готов. И мы едем в один город возле Долины Смерти. Он называется Силвер Ридж.

— Силвер Ридж?

— Думаю, это лишь совпадение. В позапрошлом веке в тех краях добывали серебро.

Долина Смерти. Я буду искать способ выжить в месте, носящем имя Смерти. Надо же, какая ирония.

Деклан свернул с шоссе, и я напряглась.

— Нас снова преследуют? — спросила я.

— Нет.

— Тогда куда мы едем?

— Раздобыть еды.

— Я не голодна.

— Зато я умираю от голода. И тебе тоже надо поесть, путь даже через силу. Тебе нужны силы.

Я уставилась на него:

— Заботишься о моем благополучии?

— Если окочуришься в дороге, отец меня по головке не погладит. Я сегодня и так облажался по полной. Могу хотя бы проследить, чтобы ты продолжала дышать.

От такой трогательной заботы аж сердце замирало.

Впрочем, он прав. Несмотря на боль и постоянную тревогу, как бы снова не «накатило», я чувствовала в желудке спазмы, которые не имели никакого отношения к яду. Я же не ела ничего с самого утра.

Первым же пунктом общепита, который нам попался, стала маленькая придорожная закусочная, возле которой стояли лишь пара машин. Деклан свернул на парковку.

— Давай по-быстрому, — велел он.

Кивнув, я распахнула дверь пикапа, почти ожидая, что Деклан помешает мне выйти из автомобиля, но он не стал. Я сползла с сиденья на землю и запустила пальцы в волосы, пытаясь хоть немного привести себя в порядок. Деклан вдруг оказался рядом и вцепился мне в запястье.

— Не вздумай фокусы выкидывать, — предупредил он.

Я выдернула руку.

— Не вздумаю. Я вроде уже говорила, что не собираюсь бежать.

— Что-то я не особо тебе верю.

Да он параноик просто. Хотя так и должно быть. В конце концов, он же меня похитил. В общем, путешествовала с ним я вовсе не по своей воле.

Мы зашли в закусочную, и у меня с губ сам собой едва не сорвался крик о помощи. Я же много часов только этого и хотела — сбежать от Деклана. Хотя мне оставалось лишь сохранять спокойствие, потому что рука дампира лежала на моей спине… точнее, неприлично ниже, как напоминание о том, что он рядом, и мне надо быть лапочкой.

На стене висел телевизор. Неужели утренняя перестрелка в офисном здании не попала в новости? Стрельба в центре города не была чем-то уж совсем неслыханным, но такое происходило далеко не каждый день.

Кто-нибудь вообще знает, что со мной случилось? Или все решили, что после той стычки я просто отправилась домой? Хотя кто-то должен был проверить, как я там. Стейси же все своими глазами видела. И Донна, моя соседка по квартире, наверняка заметила, что я не пришла с работы. Она будет беспокоиться. Позвонит моей сестре. И та тоже будет беспокоиться.

А вдруг они решат, что я умерла? От этих мыслей чувство вины принялось грызть меня еще сильнее. Надо связаться с ними при первой же возможности.

И что им сказать? Вот этого я не знала, но все равно надо дать им знать, что я пока что живая.

Мы подошли к стойке. Краем глаза я заметила, как люди за столиками настороженно разглядывают Деклана. Это потому, что они видели его в новостях, или просто он, по его же собственным словам, был «страшен как смертный грех»? Что ж, хотя бы на черной одежде не видно пятен крови.

Официантка подозрительно уставилась на нашу парочку.

— Садитесь, я через минутку подойду.

— Мы торопимся, — сказал Деклан. — Нам с собой.

— О. Ну ладно. Что хотите?

Он нахмурился:

— Не знаю. Что у вас есть?

Я схватила меню, лежавшее на стойке, и быстро пролистала.

— Два бургера. Жареную картошку. Кока-колу. И два куска лаймового пирога.

— Понятно. — Снова покосившись с опаской на Деклана, официантка нацарапала в блокноте список заказанных блюд и передала его в окошко кухни. — Скоро будет. Пока присядьте.

Я посмотрела на Деклана:

— Можешь уже и отпустить.

Его ладонь все еще лежала на моей спине. Он убрал ее и скрестил руки на груди.

— Ты сделала заказ за меня.

— Мне показалось, ты не знаешь, чего хочешь.

— Лаймовый пирог?

— Мой любимый.

— Никогда не пробовал.

— Угу, ты не очень-то похож на любителя выпечки. — И тут желудок резануло. — О нет! Только не здесь!

— Сядь.

Я затрясла головой:

— Мне надо в дамскую комнату.

— Я с тобой.

— Нет, дождись нашего заказа.

На его лице промелькнуло сомнение.

— Но помни, что я рядом, если…

— Сбежать попытаюсь? — прошипела я сквозь зубы.

— Тебе помощь понадобится, — закончил он.

— Я крикну.

Пару секунд он изучал меня.

— Ладно. Иди уже.

Я метнулась к тесный коридор, ведущий к уборным. Мое внимание привлек телефон-автомат между женским и мужским туалетами. Я принялась было копаться в карманах, но вспомнила, что у меня ничего нет. Ничегошеньки. Лишь серебряный нож, чье лезвие я, чтобы не порезаться, обернула носовым платком, найденным в бардачке угнанного пикапа.

Пройдя в туалет, я встала у раковины, глядя на свое отражение. Учитывая, что я пережила и как себя чувствовала, выглядела я не так уж и плохо. Хотя, конечно, лоб блестел от пота, но блузка и брюки оказались на удивление целыми, не считая пары маленьких прорех. Кожа была бледной, но вполне чистой. От макияжа, который я тщательно нанесла утром, правда, не осталось и следа. Волосы растрепались, так что я расчесала их пальцами и заправила за уши, жалея, что под рукой нет резинки, чтобы забрать их на затылке, слишком уж они лезли в лицо.

Я вцепилась в раковину в ожидании нового приступа, но ничего не происходило, и даже боль отступила. Должно быть, ложная тревога. Хотя нельзя сказать, что мне стало лучше. Я знала, что оно все еще там, притаилось внутри меня, предвкушая первую же возможность заявить о себе. Эта отрава, казалось, больше предпочитала неожиданность. Если бы у нее имелся характер, она была бы редкостной стервозой.

Я расстегнула и закатала рукава блузки, умылась, а затем наведалась в кабинку туалета, хотя особой нужды в этом не испытывала. За весь день мой организм изрядно обезводился. Я же не пила ничего, не считая пары чашек воды в том доме, большую часть которой я тут же выплюнула, чтобы смыть привкус чернил, которыми меня рвало. И все же я не знала, когда в будущем мне выдастся лишняя минутка пописать.

Выйдя из кабинки, я увидела в туалете женщину. Я даже не слышала ее шагов.

— Я тебя знаю, — заговорщицки зашептала она. — Видела тебя по телевизору. Тот мужчина… который с повязкой. Он кого-то убил. Застрелил. А ты была заложницей, и он тебя с собой увез.

Она узнала меня. Но так нельзя! Этого не должно было случиться. Я не могла рассказать незнакомке всего, что со мной случилось, как бы мне этого ни хотелось. Она не сумеет мне помочь. Никто не сумеет.

— Думаю, вы меня с кем-то перепутали, — пробормотала я, зная, что она мне не поверит. В конце концов, Деклан был не из тех, кого легко забыть.

Я попыталась выйти, но она заступила мне дорогу.

— Просто забудьте, что видели меня, ладно? — попросила я. — Ради вашей же безопасности.

— О Боже. — В ее голосе вдруг зазвучало благоговение. — Что же ты такое?

Нахмурившись, я уставилась на нее. Странная фразочка, не находите?

— Вы это о чем?

— Это все… запах. Твой запах. Он такой сильный.

Вот черт. Похоже, мне и правда надо помыться.

— Мне нельзя здесь быть. Слишком опасно, ведь охотник совсем рядом, — зашептала она. — Но я не могу устоять.

Откуда она знает, что Деклан — охотник? Или в новостях и об этом сообщили?

И тут туман в моей голове рассеялся, и я заметила, насколько эта дамочка бледная. Под кожей у нее проступали синие вены, окружавшие глаза и вьющиеся по подбородку. У меня перехватило дыхание.

Ее глаза были светло-серыми, но неожиданно мрак зрачков поглотил радужку, и они стали бездонно-черными. Щеки ввалились, отчего лицо приобрело очертания черепа.

Когда я попыталась пройти мимо нее, она схватила меня и сумела удержать на месте, хоть и была совсем миниатюрной, даже ниже меня на пару дюймов.

В почерневших глазах вспыхнуло почти сексуальное желание. Она приоткрыла губы, и я заметила за ними острые кончики клыков. Она словно заявилась сюда прямиком с вечеринки в честь Хэллоуина, слишком уж это было фантастично и почти смешно. Вот только на деле это было очень даже реально.

Она вампир. От этой мысли внутренности словно завязало узлом и перехватило дыхание. Деклан говорил, что они все держатся под землей, кроме тех, кто ищет себе жертв. Эта, видно, была как раз из таких.

Вампирша запрокинула мне голову, и я почувствовала ее прохладное дыхание на своем горле. Она застонала, и этого звука кровь застыла у меня в жилах. Язык, извиваясь, заскользил по моей яремной вене, пробуя на вкус, и я уловила прикосновение бритвенно-острых клыков. Я изо всех сил брыкалась, но она держала меня слишком крепко.

Я не помнила вообще, как закричала, но, видно, непроизвольный вопль вышел достаточно громким. В конце концов, я же сказала Деклану, что позову на помощь, если что.

Дверь в туалет распахнулась, и Деклан схватил вампиршу одной рукой за длинные темные волосы, а другой за горло, оторвал ее от меня, вывернув ей при этом спину так сильно, что будь она человеком, позвоночник бы весь переломался. Деклан, быстро окинув меня взглядом, уставился на вампиршу.

— Плохая девочка. Тебе стоило и дальше торчать в своей норе.

Она зашипела, но вместо того чтобы броситься на Деклана, развернулась и рванула прочь. Деклан догнал ее в коридоре и снова схватил за волосы, чтобы остановить. Женщина принялась царапаться, и я заметила красный прочерк справа на шее Деклана там, где ее когтищи порвали ему кожу.

— Я тебя убью, — заорала она.

— Нож, — прорычал он, и мне понадобилась целая секунда, чтобы понять: это он мне. Я нашарила кинжал в кармане и трясущимися руками развернула платок. Деклан выхватил у меня клинок.

Оскалив зубы, вампирша кинулась на него, пытаясь перехватить его руку.

Не мешкая ни секунды, Деклан полоснул ножом по горлу вампирши. Я прижала ладонь ко рту, пытаясь погасить крик.

Она удивленно булькнула, пытаясь зажать руками хлынувший поток крови. Распахнув глаза, она снова бросилась к Деклану, но он воткнул лезвие прямо ей в грудь.

Вампирша недоуменно уставилась на рукоять из слоновой кости. И тут нож полыхнул пламенем, и она завопила — дико, пронзительно, мучительно.

Хотя нет, это не нож загорелся. Плоть вампирши. Огненный круг разросся и охватил ее всю за несколько секунд. Взорвавшись огненным пеплом, она исчезла.

Наклонившись, Деклан поднял нож — единственное, что от нее осталось.

Я застыла на месте, не дыша, не веря тому, что я только что видела собственными глазами. Вампирша пыталась укусить меня. Убить. Но вместо этого Деклан прикончил ее. И она, умирая, обратилась в горку пепла.

Меня затрясло, и я почувствовала на спине руку Деклана.

— Нам надо идти — сказал он. — Прямо сейчас.

Наша стычка с вампиршей не осталась незамеченной. В конце концов, он же убил ее у всех на глазах. Четверо посетителей закусочной уставились на нас, и Деклан стал толкать меня в сторону выхода. Официантка медленно отступала, распахнув глаза — наверное, еще шире, чем я — и хватаясь за сердце.

— Еду бери, — рявкнул Деклан.

Наш заказ уже ждал на кухонной стойке. Деклан бросил пару купюр на стол, а я сгребла бумажный пакет и подставку с напитками.

Когда мы выходили, никто не попытался нас остановить. И вряд ли я могла их в этом винить.

Глава 8

Слезы текли по моим щекам, когда Деклан выруливал с парковки на шоссе.

— Какого хрена ты ревешь? — требовательно спросил он.

— Мне это свойственно, если что-то лишает меня равновесия.

— Не надо было отпускать тебя одну. Боже. Та стерва могла тебя убить.

На языке вертелся довольно резкий ответ, но я поняла, что Деклан спас мне жизнь. Как бы паршиво все ни обернулось, если бы он не вмешался, я уже была бы мертва.

Я вытерла слезы.

— Спасибо.

— За что?

— За то, что остановил ее.

— Ну, теперь-то ты веришь в вампиров? — Он искоса посмотрел на меня.

— Да. — У меня перехватило дыхание. — К сожалению.

— Дай посмотрю. — Он откинул в сторону мои волосы.

Я отбила его руку.

— Что ты делаешь?

— Проверяю твое горло, смотрю, не натворила ли она что-нибудь с тобой. — Он грубо провел указательным пальцем по ровной коже. — Все выглядит просто замечательно.

— У меня прокол с другой стороны, но не от клыков. — Я посмотрела на Деклана. По его шее все еще текла кровь. — Она тебя ранила.

— Пустяки.

— У меня совсем нет воды, чтобы полить тебя во врачебных целях. «Кока-кола» подойдет?

Он нахмурился.

— Нет. Не важно. Скоро все будет в порядке.

— Я шутила.

— Ты можешь шутить после того, что там произошло?

— Либо это, либо я опять начну рыдать. — Я достала из пакета с едой салфетку и прижала к его шее. — Вот.

Он взял импровизированный тампон, и его теплые пальцы скользнули по моим. Неожиданно я очень остро это почувствовала. Я сжала кулак и положила руку на колени.

— Жаль, что тебе пришлось это все увидеть, — сказал Деклан через пару секунд. — Убийство вампира — не самое приятное зрелище. К счастью, она была одна.

— Ты не мешкал. Просто взял и… прикончил ее.

— Она могла разорвать тебе горло.

В этом я не сомневалась. И совершенно не хотела, чтобы он воспринял мои слова за критику, хотя именно это, судя по всему, и произошло. Любила ли я смотреть, как кого-то — особенно женщину — бьют и убивают у меня на глазах? Конечно, нет. Но эта дамочка не была белой и пушистой, да и человеком-то не была. Если она решила накинуться на меня, кто знает, сколько жертв числится за ней в прошлом?

— Она кое-что сказала, — вспомнила я. — То же, что и ты. Про мой запах. До определенного момента она казалась достаточно разумной и вменяемой. Говорила, что видела меня по телевизору и, казалось, хотела помочь. Но как только уловила мой аромат, все покатилось ко всем чертям.

Деклан кивнул.

— Людям присущ запах, который выделяет их на фоне других живых существ. Вампиров он притягивает как магнит. По нему можно найти ближайший источник пищи. Твой же аромат кажется… более ярким.

— А для дампиров как?

— Так же. Желание наброситься велико… — Я почувствовала на себе его взгляд. То, как он это сказал… сердце забилось быстрее, но я продолжала смотреть на дорогу. — Но человеческая часть меня немного помогает сдерживаться.

— Зачем тогда колоть себе сыворотку?

— Я сказал «немного». Никто не застрахован от ошибки.

— Значит, будь у тебя такая возможность, ты бы не отказался от моей крови? — Вопрос казался абсолютно нормальным, но ответом на него было гробовое молчание.

Когда я наконец набралась храбрости, чтобы посмотреть на Деклана, то увидела, что у него костяшки пальцев побелели — так сильно он сжал руль. Лицо было напряжено, словно еще чуть-чуть — и оно треснет и рассыплется на кусочки. На самом деле, Деклан выглядел немного больным.

Я протянула руку и коснулась его плеча.

— С тобой все хорошо?

— Лучше бы тебе сейчас меня не трогать.

Я отдернула ладонь, будто обожглась.

— Почему это?

— Я в курсе, что ты блондинка, но предпочитаю думать, что не совсем тупая. Я слишком долго не принимал свой препарат. Долго, как никогда раньше. Я чувствую… — Он скрипнул зубами. — Я теряю контроль.

По спине пробежала дрожь.

— Это значит, что ты хочешь моей крови?

— Нет. Не то чтобы крови. Но у меня проснулся довольно специфический и достаточно неудобный голод.

Деклан окинул меня взглядом, и в его глазах появился хищный блеск. Я почувствовала, как тепло разливается по телу — от щек вниз по шее и дальше по груди, животу, между ног… Другими словами, там, куда он смотрел.

Голод. А-а-а-а-а, этот голод.

Ну ладно.

Я запустила руку в пакет с едой.

— Придется тебе удовлетвориться гамбургером.

Послышался смешок, только довольно резкий.

— Постараюсь.

Он взял булку с мясом. Я изо всех сил старалась избежать любого контакта.

— Плохие новости, — сказала я. — Она забыла положить пирог. Как бы то ни было, похоже, нам положили лишнюю порцию картошки.

— Просто пир.

Так и было. Пока не впилась зубами в эту продукцию фаст-фуда, я даже не подозревала, насколько голодна. Может, в той забегаловке среди завсегдатаев и были вампиры, что существенно снижало ее рейтинг в моих глазах, но еда у них отменная. Она помогла немного унять постоянную ноющую боль в животе. Я искренне надеялась, что не отдам все это «белому другу» в ближайшем будущем. Слишком жалко переводить такую вкуснятину впустую.

Еда не отвлекла меня от мыслей о проблеме Деклана. Сыворотки нет. Как и контроля над его вампирской сущностью. Если бы это все меня не волновало, я была бы круглой идиоткой. В его мире я словно только что родившийся младенец. Все еще брыкалась и кричала от осознания того, что вампиры существуют. На самом деле. К тому же страшные до чертиков.

То, как быстро Деклан восстанавливался после ран, еще раз доказывало, что он не совсем человек. Еще я видела, как на него действует сыворотка. Казалось, сегодня я познакомилась с двумя Декланами: первый — бесчувственная машина смерти, готовая прикончить меня, если последует такой приказ; другой — чуть более мягкий — если такое можно сказать про убийцу, — желающий защитить меня во что бы то ни стало. Даже от себя и своего… голода.

Я слишком его боялась. Но было что-то в Деклане Рейсе такое… Этот мужчина втянул меня в неприятности, угрожал убить, похитил, швырял туда-сюда, грубил, но он же спасал мне жизнь и утешал, когда мне было плохо. Я медленно, но верно начала полагаться на него, он мне даже вроде как… нравился. И это пугало не меньше, чем все произошедшее со мной сегодня.

Ели мы молча. Когда тишина стала совсем невыносимой, я почувствовала непреодолимое желание что-нибудь сказать. Что угодно.

— Я смогу позвонить сестре, когда мы доедем до Сильвер Риджа?

— Нет.

Я поставила стакан колы в подставку и кинула на Деклана испепеляющий взгляд.

— Почему это?

Он вздохнул:

— Тебе нужно объяснять абсолютно все?

— Да. Почему я не могу позвонить сестре? Или друзьям? Если о происшествии сообщили в новостях, они с ума сходят от волнения. Меньшее, что я могу сделать — дать им знать, что со мной все в порядке.

— Сильвер Ридж — закрытый город, его местонахождение держится в тайне. Если хоть слово о его существовании и о том, что там творится, попадет в большой мир, все рухнет.

— Что происходит в Сильвер Ридж, остается в Сильвер Ридж?

— Вроде того.

— И что же там происходит?

— Секрет.

Я смерила его взглядом.

Он посмотрел на меня, скомкал бумагу, в которой до этого был его гамбургер и бросил ее в пустой пакет.

— Скажем так… это маленькая коммуна, где живут единомышленники, направившие общие усилия на то, чтобы найти способ борьбы с тварями, блуждающими в ночи.

— Город охотников на вампиров?

— Не совсем. — На его скулах заиграли желваки. — Там есть и охотники, но в основном ученые. Правительство выделяет средства…

— Правительство выделяет средства на засекреченный город для борьбы с вампирами?

— На исследовательскую программу, в которой принимает участие мой отец. Оно так же заинтересовано в истреблении угрозы человечеству, независимо от того, есть у нее клыки или нет.

— И как давно ведется это исследование?

— Примерно двадцать девять лет. С тех пор как Карсон нашел мою мать и узнал о существовании вампиров.

Каждый раз, как Деклан вспоминал мать, в его глазах появлялось какое-то затравленное выражение, полное боли.

— Деклан, я понимаю, ты скажешь сейчас, что я тебя не знаю. Так и есть. Я не собираюсь заявлять, что поняла тебя, у меня это на уровне инстинктов… Неважно, кто твой настоящий отец. Не думаю, что это влияет на твою сущность. Ты отвечаешь за свои поступки, а не какой-то там ген сверхжестокости, переданный по наследству.

— Ты в это веришь или только хочешь верить? — напряженно поинтересовался он. — В то, что я не представляю для тебя реальной угрозы?

— Что-то вроде того, признаю. Но… как ты себя чувствуешь? Например, прямо сейчас?

— Как в тумане. Словно тысячи вещей хотят привлечь мое внимание. И хотя в голове мешанина, органы чувств стали острее. Я лучше, четче вижу. Слух стал более чутким. Что касается вкусовых рецепторов… тот бургер был самым вкусным из всего, что я когда-либо ел. Обычно все немного тусклее. Еда просто никакая. Я ем, потому что так надо, и плевать, что именно на тарелке. А мой нюх… — Он еще крепче обхватил руль, — … меня отвлекает.

— Что ж… — Я судорожно пыталась подыскать слова. Он явно хотел сказать, что чувствует мой аромат. И по какой-то причине — несмотря на мой отвратительный, мерзкий и неопрятный внешний вид — этот запах его притягивает. — Может, именно так ты и должен себя чувствовать. Вдруг то, что сыворотка притупляет твою восприимчивость, наносит больше вреда, чем пользы?

— Это ваше профессиональное мнение, доктор?

И снова здравствуй, сарказм.

— Я всего лишь так считаю. — Откинувшись в кресле, я попыталась расслабиться, хотя была далека от этого как никогда. — Несколько лет назад я и сама сидела на таблетках, которые влияли на меня примерно так же. Выравнивали перепады настроения.

— Зачем это?

— Из-за депрессии.

Мне не нравилось произносить это вслух. Слишком много неприятных воспоминаний.

— С чего у тебя была депрессия?

— Все началось со смерти родителей, а дальше стало нарастать как снежный ком. Все шло не по плану, одно наваливалось на другое, мне казалось, что я проваливаюсь в глубокий колодец и не могу оттуда выбраться. У нас к этому семейная предрасположенность, так что депрессия всегда присутствовала на задворках сознания и только ждала удобного случая, чтобы в меня вцепиться.

— И врач прописал тебе таблетки?

— Других вариантов, на самом деле, у него не было. К тому же я знаю кучу людей, которым подобное лечение помогло. Но не мне… Мне всегда казалось, что этот способ не для меня. С таблетками я чувствовала себя… — Я вспомнила почти пять лет, которые провела под воздействием разных лекарств, — … словно плыву по реке в лодке без весел. Несколько месяцев назад я наконец завязала. Первые пару-тройку недель я чуть с ума не сошла, но потом туман рассеялся.

— Ты все еще в депрессии?

— Иногда она накатывает, но я с ней справляюсь другими способами. Таблетки не для меня. Для кого-то, возможно, они подходят. И вообще, такое впечатление, что сейчас лекарства — ответ на любой вопрос. — Я коснулась раны на шее, оставленной иглой. Еще одна вакцина для борьбы с очередной проблемой. — Мы полагаемся на них в надежде, что они излечат всю боль. Так легче, но это не значит, что оно правильно. Во всяком случае, не всегда.

— Но из-за своей депрессии ты не представляла угрозу для окружающих, — заметил Деклан.

— Нет. Но я подумывала о том, чтобы причинить вред себе. Однажды. К счастью, этот порыв быстро иссяк. Я пересчитала все, что привязывало меня к этому миру. Все, что я вспоминаю прямо сейчас, что помогает мне цепляться за жизнь, пусть я и стала ходячей чашечкой Петри для эксперимента твоего отца.

Довольно долго Деклан хранил молчание.

— Твоя ситуация отличается от моей.

— Я и не говорила, что они схожи.

— И твоя болтовня ничего не изменит.

— Я и не надеялась.

— Нет, надеялась.

Я сжала губы.

— Ну, разве что чуть-чуть. Кстати, можешь считать себя одним из немногих посвященных. Я не обсуждаю состояние своего рассудка с первым встречным. Только с близкими друзьями и теми, кто похищает меня против моего желания.

Эта реплика была встречена тихим смешком.

— Значит, я подхожу под критерии.

— Вернешь мне нож?

Деклан немного замялся, потом достал и передал мне оружие.

— Не убирай. Просто на всякий случай.

Судя по всему, на тот случай, если придется применить нож против него.

Я осмотрела лезвие, ожидая увидеть кровь вампирши, но в лунном свете сверкало только остро наточенное серебро. Я снова обернула нож платком.

— Ты правда считаешь, что твой отец сможет мне помочь? — спросила я спустя некоторое время в сгустившейся тишине. — Или думаешь, что я умру?

— Я полагаю, он сможет тебе помочь.

Меня удивила категоричность ответа. Деклан уже намекал на такую возможность, достаточно прозрачно, чтобы я не отставала от него в надежде на встречу с его загадочным отцом, но вот так четко и ясно не говорил, что дорога в Сильвер Ридж — путь в мое счастливое и безоблачное будущее.

Ответ мне понравился, поэтому я не стала допытываться до деталей, опасаясь, что они развеют мои иллюзии. Я заметила, что Деклан кидает взгляды на мою руку. Не на руку, а, скорее, на запястье. Не только у этого грозного мужчины были шрамы.

— Ты только подумывала, да? — тихо спросил он.

Я дернулась было, пытаясь прикрыть отметину, но Деклан схватил мою руку и развернул так, чтобы лучше видеть. Он провел большим пальцем по чуть заметному двухдюймовому шраму.

— Это было давно, — ответила я.

— И теперь ты совсем не та, что раньше.

Я беззвучно кивнула, пытаясь подавить подступившие слезы. Иногда я забывала о своем запястье. Шрам стал практически бесцветным. Обычно я скрывала его под браслетом или часами. Совсем недавно он прятался под длинным рукавом блузки, но я их засучила в туалете закусочной. Кроме того, пострадало только левое запястье. Было так больно, что мне хватило остатков здравого смысла бросить задуманное, пока не стало слишком поздно.

В конце концов, я действительно ненавидела вид крови. Особенно своей.

— Просто пусть такое не повторится, — сказал Деклан, при этом его голос прозвучал довольно зло. Дампир сжал мое запястье. Жар его руки пробрался мне под кожу.

— Не волнуйся, у меня нет таких планов.

— Хорошо. Если ты не хочешь бороться за жизнь, какого хрена я должен волноваться о твоей судьбе?

Меня удивило, с каким чувством он это произнес.

— Ты за меня переживаешь?

— Ну, во-первых, я виноват в том, что с тобой случилось. И твоя жизнь в моих руках, пока я все не исправлю.

— Несмотря на то что ты собирался меня убить?

Он замолк на какое-то время.

— Все изменилось.

Я закусила нижнюю губу.

— Несмотря на то что прямо сейчас ты хочешь выпить мою кровь?

— Джилл, я не хочу выпить твою кровь, — сказал он, не спуская глаз с дороги. — Я хочу сорвать с тебя одежду и войти в тебя как можно глубже, наслаждаясь тем, как ты выкрикиваешь мое имя. Это совсем другое, как видишь.

Мне показалось, что я разучилась дышать. Он признался, что у него на уме — в своем голоде — но то, как прямо он рассказал, что его желания сексуального характера, лишило меня дара речи.

Его слова должны были меня напугать, заставить почувствовать себя уязвимой перед его темными намерениями, особенно, если принять во внимание разговоры о его биологическом отце. Но этого не случилось. Я боялась Деклана, но совсем не по тем причинам, по которым он думал. Поэтому я не предприняла попыток выдернуть руку, когда он продолжил гладить мое запястье.

Так я и ехала: в угнанной машине в засекреченный город борцов с вампирами, а покрытый шрамами опасный дампир, готовый вот-вот потерять самоконтроль, держал меня за руку, успокаивая из-за неудавшейся когда-то попытки суицида, и говорил, что хочет оттрахать меня до потери сознания.

Прямо гребаная сказка.

Глава 9

Силвер Ридж вовсе не произвел на меня впечатление города, который можно было бы назвать в честь благородного металла. Он, скорее, походил на городишко. Очень-очень захудалый городишко.

Остановив наш грузовичок в самом центре, Деклан повел меня в один из домов. Последние четыре часа я сидела почти без движения, и ноги совсем затекли. За время пути мы останавливались лишь однажды, чтобы заправиться, и, к счастью, обошлось без эксцессов. Я оставалась в машине; люди поглядывали на Деклана, пока он возился с заправочным шлангом, но я не поняла, это потому что они его узнали, или просто его вид наводил на них ужас.

Стоило признать, что для меня он больше не выглядел таким уж пугающим. Хотя Деклан все равно был не из тех парней, с которыми вам хотелось бы пообщаться в темном переулке.

Темы для разговоров у нас вскоре иссякли. Оставшуюся дорогу я пристально следила за Декланом, а он старательно делал вид, что меня вообще нет в машине.

Я наблюдала, как рана на его шее зарастает кожей, превращаясь в бледный шрам — едва заметное свидетельство, что на этом месте была глубокая царапина.

Итак, дампиры отлично исцелялись, но отнюдь не бесследно — на теле оставались напоминания о пережитой боли. Я бы сказала, это весьма несправедливо.

Входя в дом, я жутко нервничала. В кармане у меня все еще лежал завернутый в платок нож. Не то чтобы от этой мысли мне становилось уютнее, но все же я чувствовала себя увереннее, зная, что у меня есть оружие на случай, если придется защищаться.

Да и ладонь Деклана опять примостилась на моей талии, словно он почти ожидал, что я при первой же возможности пущусь наутек. В конце концов, он ведь обещал меня защищать. И даже доказал это на деле. Наверное, теперь я полагалась на него больше, чем следовало.

В выглядевшей на удивление нормальной гостиной, где стоял диван, кофейный столик и телевизор, нас ждал мужчина. При нашем появлении он свернул газету и поднялся.

— Почему так долго? — Его волосы были седыми, но он выглядел не таким уж старым, как я думала. Не старше пятидесяти, наверное. На лбу между бровями пролегали глубокие складки, которые, казалось, были там всегда, даже когда он не хмурился.

— Я ведь сообщил, что нас преследуют слуги крови, — сказал Деклан. — Возникли осложнения, но все уладилось, и вот мы здесь. Это… Джиллиан Конрад — мой отец, Карсон Рейс.

Он запомнил мое полное имя. Надо же, а я ведь не была уверена, что он вообще меня слушал.

Карсон окинул меня взглядом:

— Идемте. У нас мало времени.

Он вышел из комнаты.

Немногословный тип. Деклан явно весь в папашу.

Деклан, должно быть, увидел в моих глазах тревогу, потому что покачал головой.

— Все нормально. Он тебе поможет.

Я кивнула. Мы последовали за Карсоном до лестницы, ведущей в подвал. Поставив ногу на первую ступеньку, я повернулась к Деклану.

— Пойдешь со мной? — спросила я.

— А ты хочешь?

— Конечно.

— А я-то думал, ты надеешься избавиться от меня при первой же возможности.

— Я тоже так думала. Но, как видишь, нет. — Я выдавила улыбку.

Убрав руку с моей спины, он откинул мне со лба прядь волос. Прикосновение опять прострелило меня каким-то странным ощущением. Я, видно, вздрогнула, потому что Деклан отдернул руку.

— Прости.

— Нет… я… — Я обхватила его запястье и прижала ладонь к своей щеке. Деклан уставился на меня с опаской. — Все хорошо. Правда.

Я тоже коснулась его лица, и Деклан не отшатнулся. Я проследила шрам, выходящий из-под повязки и вьющийся до подбородка. Отросшая за день щетина царапала подушечки пальцев.

— Как себя чувствуешь? — спросила я.

— Я чувствую… — Он сглотнул, и адамово яблоко дернулось, — слишком много.

— Много?

— Джилл… я… — начал он и вдруг отступил назад, на расстояние вытянутой руки. — Нам надо идти.

Он рванул вниз по лестнице, словно пытаясь от меня сбежать.

Подземный этаж состоял из одной огромной комнаты, ничуть не похожей на миленько обставленные апартаменты вверху. Она, скорее, вызывала ассоциации с суперсовременной лабораторией, заставленной стеклянными шкафами и стальными столами. Я принялась удивленно озираться. Кроме Карсона, здесь был еще один мужчина, совсем молодой, лет двадцати с небольшим.

— Это она? — нетерпеливо спросил он. — Прости, я хотел сказать: она — та самая, о ком ты говорил Карсону по телефону?

— Это Джиллиан, — ответил Деклан. — Джилл. И да, это ей Андерсон вколол формулу.

Любопытный парень приблизился:

— Привет. Как себя чувствуешь?

Во рту у меня пересохло.

— Пока дышу.

— Я Ной Палмер. — Парень пожирал меня глазами. — Знаешь, а ты еще неплохо выглядишь. Ну, учитывая обстоятельства.

М-да, этим он меня точно не приободрил.

— Спасибо, учту.

— Нам нужен образец твоей крови, — сказал Карсон. Он уже протягивал шприц Ною. Я с опаской уставилась на иглу.

— Не переживай, я уже миллион раз это делал. Ну, может, не миллион, но довольно часто. И от этой процедуры еще никто не умирал. — Ной поморщился. — Наверно, это не лучшая шутка в данной ситуации.

— Ной — ассистент отца, — сообщил Деклан.

— Ассистент, главный мальчик на побегушках. Как-то так. Вы устраиваете кавардак — я все убираю и анализирую. Делаю что в моих силах на благо человечества. Мама гордилась бы мной, сумей я ей все рассказать. — Он усмехнулся. Парень был единственным человеком в комнате, способным сейчас на улыбку.

Ной похлопал по стальному столу, и я уселась. Он велел закатать рукав повыше и обвязал плечо резиновым жгутом, словно я сдавала обычный анализ крови по назначению терапевта.

— Расскажи, что именно произошло, — велел Карсон.

— Когда я приехал, Андерсон как раз пытался сбежать. Он схватил ее, — ответил Деклан, скрестив на груди руки. Он ни на секунду не отрывал от меня взгляда. — Сказал, что нам придется забрать формулу силой, а затем вколол ее Джилл. Он еще упоминал, что у него остался лишь один образец, а все остальное уничтожено.

— Ты это проконтролировал или просто поверил ему на слово?

Деклан помедлил с ответом:

— Проверять не было времени.

— Я отправлю кого-нибудь в его лабораторию. Ты, скорее всего, прав, но лучше убедиться.

Я вздрогнула, когда игла воткнулась в вену на сгибе руки.

— Имей в виду: будет не так больно, если перестанешь дергаться, — иронично заметил Ной.

— Прости.

Я чувствовала на себе оценивающий взгляд Карсона. Не надо уметь читать мысли, чтобы понять: он считал меня досадной помехой своим планам. Не то чтобы я сама просила Андерсона вколоть мне эту штуку, но, должно быть, случившееся немало затруднило работу над ядом.

Деклан стоял рядом со мной, наблюдая, как Ной наполняет уже вторую пробирку.

— Все хорошо, Джилл, — тихо сказал мне Деклан. Он протянул руку, словно собираясь дотронуться до меня, но в последний момент, передумав, отдернул ее. — Еще чуть-чуть.

Карсон вдруг нахмурился:

— Что с тобой не так?

Деклан напрягся:

— В смысле?

— Ты сам на себя не похож. Сколько времени прошло с последнего укола?

Деклан стиснул зубы:

— Мою сыворотку забрали слуги крови. Они приняли ее за формулу.

— Вот черт, Дек! — Ладонь Ноя на моем предплечье сжалась. — Ты не шутишь? Ты что, в завязке?

— Сколько прошло времени? — спросил Карсон.

— Больше двенадцати часов.

После всего что Деклан рассказал мне о сыворотке и о его железной необходимости колоться строго по графику, я ожидала, что Карсону новости не понравятся, и он начнет отчитывать сына. Однако прежде суровое лицо ученого омрачилось тревогой, и он положил руку на плечо Деклану.

— Почему ты не сказал сразу же, как вы приехали? — спросил он.

— Думал, можно еще подождать.

— Ты же знаешь, что нельзя. Риск слишком велик. — Подойдя к стальному шкафу, он достал пузырек и шприц и протянул их Деклану. — Ну же.

Тот будто бы помедлил секунду, прежде чем их взять.

— Деклан… — У меня с языка чуть не сорвался совет не делать этого. Не вкалывать себе очередную дозу. Но я предпочла захлопнуть рот. Не мое это дело. Его отец разбирается лучше. Я ведь о вампирах-то узнала всего пару часов назад. Какие я могу давать рекомендации?

Ной стал наполнять моей кровью уже третью пробирку, а я наблюдала, как Деклан набрал в шприц сыворотку, задрал футболку, и, не мешкая, воткнул иглу себе в живот.

У меня дрогнуло сердце.

— Так-то лучше. — Карсон похлопал его по плечу. — Двенадцать часов — это долго. Слишком долго.

Деклан кивнул:

— Знаю.

Пока Ной со мной возился, я наблюдала за Декланом. Его лицо, несколько часов до этого омраченное усталостью и тревогой, за каких-то пару секунд обратилось в камень. В единственном сером глазу еще сверкали искры тепла, но и они постепенно угасали.

Как бы там ни было, сыворотка и правда стирала большую часть его индивидуальности. Ту, которая не поддавалась контролю. И которая смотрела на меня каких-то пять минут назад с вожделением.

И сейчас это все ушло, оставив лишь убийцу, готового прикончить меня в том переулке.

Теперь Деклан стоял у лестницы как часовой, пока Ной со мной не закончил, и на стол не улеглись четыре пробирки с моей кровью. Дампир тем временем невыразительным тоном пересказывал отцу случившееся, чтобы Карсон был в курсе всех событий текущего дня, включая мою реакцию на яд.

Я сглотнула комок в горле:

— Вы сумеете все исправить?

— Попытаюсь, — кивнул Карсон. — А пока для тебя лучший вариант — отправиться наверх и немного поспать.

— Вряд ли я усну. — Ной закрепил лейкопластырем ватный тампон на месте укола, и я согнула руку. — Слушайте, то, что сегодня было… Об этом сообщили в новостях. Мои друзья и сестра наверняка до смерти за меня перепугались. Мне нужно им позвонить и сказать, что я в порядке.

— Я говорил ей, что нельзя, — заметил Деклан. — Но она слишком упрямая.

Я наградила его хмурым взглядом. Он и понятия не имел, какой я могу быть упрямой.

— Ну конечно, можно, — произнес вдруг Карсон, и мои брови взлетели от изумления. — Но не сегодня. Знаю, это непросто, но очень важно не поднять сейчас еще большую тревогу. Слишком уж велик риск, что что-то пойдет не так, понимаешь? Можешь дать мне два дня? И тогда, уверяю, ты сможешь не только позвонить родным, но даже встретиться с ними лично.

— Два дня?

— Все, о чем я прошу. Знаю, Джиллиан, для тебя все это очень странно. В нашем окружении редко оказываются гражданские. То, что ты видела в Силвер Ридж — все это засекречено. Деклан и так сделал исключение, когда обстоятельства вынудили его кое-что тебе рассказать. Но об этом месте больше никому неизвестно, и я предпочел бы, чтобы все так и оставалось.

Я провела рукой по спутанным волосам, обдумывая его слова.

— Хорошо. Два дня. — Горло у меня сжалось, когда накатила очередная волна вины. — Но я все равно не усну.

— Всякое может быть. И вообще, уже довольно поздно. Полвторого ночи. У тебя был длинный день. Формула… Деклан уже говорил, тебя от нее тошнило, но как именно она на тебя повлияла?

— Когда ее вкололи, мне показалось, что у меня все вены загорелись. Я и сейчас их все еще чувствую. А потом были жуткие спазмы в желудке. И рвало несколько раз. Причем в последний — чем-то черным, будто чернила. Я… я думала, что умираю.

— Чернила? — переспросил Ной, старательно записывающий все, что я говорила, в блокнот. — Тебе ведь формулу вкололи? Ты ее не глотала?

— Шприц воткнули прямо сюда. — Я дотронулась до шеи.

Ной выгнул брови:

— Как забавно.

— Что?

— Похоже на укус вампира. Если бы у вампира был только один клык. Вампир-единорог. — Его ухмылка растаяла, когда он понял, что вокруг больше никто не улыбается.

Расправленные плечи и потухший взгляд Деклана явно говорили о том, что он уже вернулся к своему прежнему безэмоциональному состоянию. И откуда у меня такое чувство потери? Мы же с ним едва знакомы.

Он должен принимать сыворотку. Другого выбора просто нет.

— Уверен, все это изрядно тебя напугало, — заметил Карсон. — Андерсон… Мы доверили ему важнейший проект, который мог спасти немало человеческих жизней, и он работал над ним больше года. Мы предложили ему нашу лабораторию, но он отказался уезжать из города. Я дал ему шанс изменить мир… — Карсон провел пальцами по моей шее, а потом плеснул на кусок бинта жидкости из пузырька и принялся промакивать кожу возле укола. Ранку защипало, и я вздрогнула. — И вот посмотрите, что он наделал.

— Зачем он пошел на это?

— Он решил из уничтожения формулы устроить шоу, чтобы этим кое-что мне сказать.

— Так формула уничтожена?

— Не знаю. Как я уже говорил, пошлю кого-нибудь в его лабораторию проверить. Если так, придется как-то извлечь ее из твоей крови. Зря Андерсон с тобой такое сделал, но его не следовало за это убивать. — Прищуренный взгляд Карсона метнулся к сыну. — Он нужен нам. Ты должен был привезти его сюда, пусть даже силком.

— Он пытался меня убить, — ровно произнес Деклан. — Я отреагировал.

— Ладно, дело сделано, придется работать с тем, что есть. Прошло уже около двенадцати часов. — Карсон приложил марлевую салфетку к моей голове, где слуга крови треснул меня пистолетом. — Все это время формула была в твоей кровеносной системе…

— Яд, вы хотели сказать, — поправила его я.

— Формула под кодовым названием «Ночной дурман» была создана как яд для вампиров. Но, как я успел заметить, ты не вампир.

— Да, но…

— Мы не проводили никаких тестов, так что не знаем, как «Ночной дурман» проявит себя в крови человека. Он изрядно тебя ослабил, но ты все еще жива, в сознании и вполне осознаешь происходящее.

— Так вы говорите, эта штука меня не прикончит?

— Я говорю, что мы не знаем. У нас получилось что-то вроде незапланированного эксперимента. Давайте смотреть, что из этого получится.

— А можно поконкретнее, кто это — «мы»? Сколько здесь человек?

— В Силвер Ридж — около двух десятков. Половина из них — охотники или сыщики, и они здесь бывают далеко не всегда. Им тут нечего делать. Вампиры предпочитают крупные города, где проще затаиться и выбрать жертву.

— Тогда зачем вы базу устроили здесь? Разве не удобнее оставаться в городе?

— Мы выбрали это место, потому что оно близко к сердцу, — сказал Карсон.

Я нахмурилась:

— Сердцу чего?

Карсон перевел взгляд на Деклана.

— Отведи ее наверх. Для нее приготовлена комната для гостей. Она сможет там отдохнуть. — Он снова посмотрел на меня. — Поговорим завтра, когда я сделаю несколько анализов твоей крови и выясню, что можно для тебя сделать. Попробуй уснуть. Сон пойдет тебе на пользу.

Я открыла было рот, чтобы задать еще парочку вопросов, но передумала:

— Ладно.

Вопросы до завтра подождут. Но не более.

Наверное, стоило сказать «спасибо», но я пока не стала их благодарить. Что-то не чувствовала я еще особой благодарности. Я не просила привозить меня сюда. И вообще ни о чем не просила. Это из-за них весь мой мир слетел с катушек. Так что воздержусь рассыпаться в благодарностях до того момента, пока не вернусь к нормальной жизни.

Молча повернувшись, Деклан вышел из бело-стальной лаборатории и направился к лестнице. Я последовала за ним. Он поднялся на второй этаж и повел меня по коридору. Изнутри дом оказался больше, чем выглядел снаружи. На стенах, обклеенных полосатыми обоями, висели пейзажи и натюрморты. Никаких фотографий. Вообще никаких личных вещей.

— Ты здесь вырос? — спросила я.

Ответа не последовало.

— Деклан. — Я прибавила голосу громкости.

— Что? — Он повернул ручку двери в конце коридора.

— Ты вырос в этом доме?

— Нет. Мы переехали шесть лет назад.

— А где ты жил раньше?

— Твоя комната, — сказал он.

Что ж, видно он не в настроении предаваться воспоминаниям. Я заглянула в комнату. Скромненько, но опрятно. И даже ванная есть.

— Утром Ной принесет завтрак.

— Так он и правда мальчик на побегушках?

— Иногда.

Я пыталась придумать, что еще можно сказать.

— Как ты?

Его взгляд замер на мне.

— Лучше.

— Так значит, то, что ты чувствовал раньше, когда у тебя не было сыворотки…

— Я больше этого не чувствую.

— Привет, нормальная жизнь.

— Да.

— Полностью и бесповоротно.

— Да.

— Ну… понятно.

— Если тебе что-то понадобится…

— Я крикну. Лучший способ общения, если телефона нет под рукой.

— Хорошо.

Между нами как будто выросла стена. Я словно говорила с роботом, которого не запрограммировали поддерживать светскую беседу. Деклану велели отвести меня в комнату, и он так и сделал. Точка.

А чего я хотела? Поболтать с ним за чашечкой травяного чаю? Дружно выдохнуть, что мы с ним пережили этот непростой день? И попросить его поведать еще парочку секретов?

— Деклан…

— Спокойной ночи, Джиллиан. — Он закрыл между нами дверь.

Я прижала к ее поверхности ладони.

Деклану пришлось сделать себе укол, потому что без сыворотки он терял над собой контроль, рисковал уподобиться вампиру — полубезумной твари, жаждущей крови, секса и смерти. И неважно, в каком порядке.

Я вспомнила, как он говорил в машине, чего от меня хочет. Меня пробило дрожью… и отнюдь не из-за отвращения, что он меня коснется. Скорее, совсем наоборот.

Я прижала руку к животу, думая о боли — худшей, что я только переживала. Страх перед Декланом перерос в… даже не знаю, что еще, помимо усталости, я сейчас испытывала.

Наверное, я просто совсем вымоталась.

И все же мне надо поговорить с Декланом. Кое-что сказать ему, кое о чем спросить, да и вообще, слишком уж быстро я сдалась в нашем споре о телефоне. И что Карсон имел в виду, обмолвившись, что мы близко к сердцу? Чьему сердцу?

Кивнув самой себе, я преисполнилась решимости выйти из комнаты и громогласно потребовать все, что мне нужно.

Правда, у меня возникла проблема. Как бы я ни дергала дверную ручку, она не шевелилась. Так что я быстро поняла: никуда я не пойду.

Деклан меня запер.

Глава 10

Я изо всех сил нажала на ручку, напрягая и без того ноющие мышцы, потом зацепилась ногтями за край двери и попыталась ее распахнуть. Ничего не произошло, даже когда я воспользовалась ножом. На самом деле я удивилась, что Деклан не отнял его у меня перед тем, как запереть в этой комнате. Может, просто забыл, что он у меня?

Окно оказалось запечатанным, и его открыть тоже не представлялось возможным. Я подумала было его разбить, но потом решила этого не делать. Куда мне идти? Я снова откатилась к старту этой игры: пропитана ядом и не имею ни малейшего представления, как самой решить эту проблему.

Я вернулась к двери.

А вдруг Деклан просто не понял, что она захлопнулась?

Эта мысль испарилась через пару секунд. Понял он все. Все они были в курсе происходящего. И, если постараться, я даже могла поставить себя на их место. Кто я такая? Незнакомка, гражданское лицо, которому позволили пересечь невидимые границы Силвер Ридж только потому, что я — как Деклан тактично указал ранее — курьер поневоле, перевозящий нечто жизненно важное для этих людей.

Они не желали моего присутствия. Им не улыбалось, чтобы народ прознал о существовании Силвер Ридж.

Я не стала орать и бить по двери кулаками, словно плененная злодеем девица. Правда, это не означало, что я не взбесилась. Кому понравится оказаться запертым в клетке, подобно животному?

Я постаралась выровнять дыхание и спокойно обдумать ситуацию.

Боли я не испытывала.

Была в безопасности. Ну, относительной.

Жива, опять же. На какое-то время.

Приняв долгий душ и проинспектировав с помощью зеркала все свои порезы и синяки, я поняла, что мне не в чем спать, поэтому нырнула под простыню голышом. В ладони я сжимала рукоятку ножа, на случай, если ночью ко мне пожалуют нежданные визитеры.

Проснулась я с рассветом. Встав, надела вчерашнюю одежду. А что? Либо ее, либо тогу из простыни.

Потом стала ждать.

Когда, спустя пару часов, в дверь постучали, я беззвучно к ней подкралась. Она чуть приоткрылась. В комнату вошел Ной с подносом еды наперевес. Заметив меня, парень вздрогнул.

— Что ты делаешь? — спросил он.

Я сняла крышку с унитаза и теперь замахивалась ею как оружием, готовая при первом намеке на неприятности опустить фаянсовую громадину ему на голову. Руки затекли от такого неудобного положения.

— Пытаюсь себя защитить, — ответила я.

— От меня не надо. Я пришел с миром. И с яйцами, — кивнул он на поднос.

Я продолжала настороженно на него смотреть.

— Дверь заперли.

— И из-за этого ты хочешь прикончить меня унитазом? Извини, мы тут люди осторожные. Так здесь заведено. Опусти эту штуковину. Пожалуйста.

Я отошла от него подальше и положила импровизированное оружие на кровать. Выбор пал на крышку унитаза, а не на кинжал, потому что мне было проще вырубить кого-то, а не пырнуть или перерезать горло ножом. Хотя, если бы в дверях оказался Деклан, я бы пустила ему немного крови за то, что он меня запер без предупреждения.

Ной поставил поднос на маленький стол, стоящий в углу.

— Яйца. Бекон. Тосты. Они из «Чудного хлеба». Он с отрубями. Во всяком случае, так написано на этикетке.

Я смерила его скептическим взглядом.

— И с чего я должна верить, что еда не отравлена?

— В тебе и так достаточно яда. Это просто пища, поверь.

— Я должна тебе доверять?

— Разве у меня не честное лицо? — Он усмехнулся, но ухмылка быстро испарилась. — Слушай, я понимаю: дела твои не фонтан, и я первый это признаю. Но я не пытаюсь тебя убить.

— Что там с моими анализами крови?

— Карсон полночи над ними корпел. Он все еще в лаборатории.

— И?..

— И… я не знаю. Он не из тех, кто распространяется о своих делах, если только не захочет. Как бы то ни было, он сказал, что утром кто-то уже проверил рабочее место Андерсона и вернулся с пустыми руками. Судя по всему, Карсон не особо этому удивился.

Я сцепила руки.

— Где Деклан?

— Уехал.

— Куда?

— Просто уехал. Он не всегда докладывает мне о своих передвижениях. Но он должен скоро вернуться. А что? Соскучилась?

Ной заслужил полный уничижения взгляд, о существовании которого в моем арсенале я даже не догадывалась. Это сработало, судя по тому, как парень скривился.

Я уже собиралась сказать хоть что-нибудь, стараясь отрешиться от гнева и чувства беспомощности, но тут меня накрыла волна боли. Я сложилась пополам и рухнула на колени.

Черт. Этих приступов не было так долго, и я уже поверила, что они закончились. На сей раз все было даже хуже, чем в прошлый. Я закричала, и Ной кинулся ко мне.

— Чем я могу помочь? — спросил он.

Не было нужды объяснять, что со мной происходит. Он и так все прекрасно знал.

— Ванная… — с трудом выдавила я.

Он практически волоком оттащил меня туда, и я оказалась у унитаза как раз вовремя, чтобы снова изрыгнуть черную чернильную субстанцию, пахнущую смертью.

— О, Боже, — выдохнул Ной. — Господи Иисусе.

Я бы не назвала себя религиозной, но теперь было самое время начать возносить молитвы. Боль скручивала меня еще пару минут, потом утихла, и я упала на пол. К сожалению, сознания я не потеряла. Я вытерла рот тыльной стороной ладони, ощущая на языке привкус мерзопакостной смерти. Даже при мысли об этом меня снова чуть не вывернуло, но боли больше не было. Я моргнула, пытаясь отогнать подступившие слезы, и посмотрела вверх. Надо мной, прижимая руку ко рту, стоял шокированный Ной.

— Дерьмово, — наконец сказал он.

— Расскажи мне.

— Хреновый побочный эффект.

— Знаю.

— Теперь-то все в порядке? Можешь встать?

— Думаю, да.

Это заняло минуту или две, но Ною удалось поднять меня на ноги. Я умылась и прополоскала рот. В пустой аптечке были тюбик простой зубной пасты и новая зубная щетка, которой я воспользовалась предыдущим вечером и сегодня.

— Что за фигня из тебя лезет? — поинтересовался Ной.

— Я думала, ты ученый.

— Нет, я ассистент. Я иногда имею дело с судмедэкспертизой, но никогда… Не знаю. Я никогда не видел ничего подобного.

— Не очень-то это успокаивает.

В желудке заурчало. Достаточно громко, чтобы это услышал Ной.

— Снова хочешь обнять фаянсового друга?

— Не думаю. — Я положила руку на живот. — Хочешь — верь, хочешь — нет, но я, кажется, голодна.

— Бардак какой-то.

Бардак или нет, а я умирала от голода. Поэтому съела завтрак, принесенный Ноем. Парень оставался рядом со мной, хотя все еще выглядел словно не в своей тарелке.

— Это ты приготовил? — спросила я.

— Да. Ничего сложного.

— Вкусно. — Я посмотрела на него, не скрывая скептицизма. — И давно ты тут?

— Почти год.

— Борешься с вампирами.

— На самом деле я стараюсь оставаться в периметре и держаться от вампиров как можно дальше. Оставляю войну с вампами Деку.

— Вы с Декланом… друзья?

Если мне не удается добиться ответов от одноглазого Бэтмена, могу попытать его более дружелюбно настроенного Робина.

Ной сжал губы.

— Тяжело быть другом такого типа, как Деклан. Но я бы сказал, что мы с ним близки, насколько это возможно.

— Почему тяжело?

— Ну, он не набирает очки за человечность на ежедневной основе, уверен, ты и сама это заметила. Он довольно нелюдим со всеми. Ну, может, кроме Молли. Они проводят много времени вместе.

Молли? В жизни Деклана есть женщина? Это открытие мгновенно стало причиной очень неприятного чувства, зародившегося у меня в душе.

Думаю, это ревность.

Мне и правда было тошно. И морально, и физически. Но опять же — ничего нового.

— Молли — его подружка? — спросила я.

Ной несколько мгновений тупо на меня смотрел.

— Молли — его кошка. Он нашел ее полумертвой и выходил. У нее тоже только один глаз, и я всегда считал, что именно этим эта блохастая стерва его и привлекла. Нет, Дек… не из тех, у кого бывают подружки.

Я нахмурилась.

— Что это должно означать?

Ной скривился.

— Забудь.

— Ты не можешь сказать что-то настолько странное, а потом попросить забыть. Вчера я провела с ним целый день, вот и пытаюсь его понять.

— Наверное, будет лучше, если твои попытки будут не слишком настойчивыми.

— У него когда-нибудь была девушка?

Ной явно чувствовал неловкость от этой беседы.

— На моей памяти нет… Понимаешь, для него это не так просто.

— Из-за сыворотки? — спросила я. — Он говорил, что она подавляет его эмоции… Когда он перестал ее принимать на некоторое время, то… изменился. Вколов снова, вернулся к своему обычному состоянию.

— Звучит похоже на правду. — Ной откашлялся. — Удивлен, что он вообще тебе хоть что-то рассказал.

— У нас была уйма времени для беседы.

Я моргнула, обдумывая все это. Сыворотка полностью лишала его индивидуальности. Ни эмоций, ни страсти, ни желания, ни шанса стать похожим на биологического отца. Поэтому-то и девушки у него не было.

В те минуты в грузовичке, когда он признался, что хочет меня… Неудивительно, что он выглядел потрясенным этим фактом. Должно быть, прошла вечность с тех пор, как он в последний раз испытывал подобное.

Я закусила нижнюю губу, анализируя все услышанное.

— И давно Деклан на инъекциях?

— Да всю жизнь. Думаю, с тех пор как был совсем ребенком.

Ребенком? Значит, если он колется каждые три часа с тех самых пор, у него никогда не было романтических увлечений?

— Чувствуешь себя лучше? — спросил Ной, когда между нами повисла напряженная тишина.

— Немного.

— Слава Богу. — Он озабоченно сдвинул брови, обдумывая увиденное. — И часто с тобой такое?

— Даже слишком. Последний раз был прошлым вечером. Но тогда только боль накатила. Меня не рвало со вчерашнего дня.

— Я запомню. — Он посмотрел на опустевший поднос. — Похоже, это не влияет на твой аппетит. Хороший знак, верно?

— Мои комплименты повару.

— Что здесь происходит? — раздался глубокий голос, и я подпрыгнула. Мы стояли спиной к распахнутой двери.

А в ее проеме, скрестив руки на груди, расположился Деклан.

— Ты вернулся, — сказал Ной.

— Джиллиан так уж необходима компания для завтрака?

Джиллиан. Снова полное имя. Когда я представлялась, то упомянула: друзья зовут меня Джилл.

— Она плохо себя чувствовала, — ответил Ной. — И это еще мягко сказано.

Деклан перевел взгляд на меня.

— Опять накатывало?

— Да.

Я встала к нему лицом.

— Ты в порядке?

— Все еще дышу. — Теперь это мой ответ на подобные вопросы. Еще дышу. Потому что нельзя сказать, что я чувствую себя хорошо или отлично. Все еще дышу. Как минимум до тех пор, пока не перестану.

— Карсону нужно с тобой поговорить.

Я смерила Деклана взглядом.

— Ты меня запер прошлой ночью.

Он только молча на меня смотрел. Потом сказал:

— Да.

— Это было необязательно.

— Как я уже говорил, тебя ждет Карсон.

— Он что-нибудь нашел в моем образце крови?

— Да.

— Значит, у меня теперь есть твое официальное разрешение покинуть эту комнату?

Я даже не пыталась, смягчить голосом грубость вопроса. После всего, что было вчера, я ничего не могла поделать — чувствовала себя преданной, когда он обращался со мной, как с какой-то ничего для него не значащей заключенной.

— Да.

— Тогда показывай дорогу. — Я посмотрела на Ноя. — Спасибо за завтрак.

— Всегда пожалуйста.

Деклан повел меня в находящуюся в подвале лабораторию. Мне бы хотелось испытывать к нему тот же гнев, что и вчера вечером, но я не могла. Он не был тем, к кому я могла хоть что-нибудь чувствовать. Создавалось впечатление, что его вообще нет рядом.

В любом случае, это не имело значения. Карсон изучил мою кровь, сделал анализы или что там он должен был сделать. Он найдет способ вывести яд из моего организма.

Внизу помимо Карсона было еще несколько человек. Все они о чем-то беседовали. Когда мы с Декланом вошли в комнату, они замолкли и уставились на нас. Точнее, на меня.

— Джиллиан, — произнес Карсон и подозвал меня к себе. — Это доктор Моника Грей.

Симпатичная пожилая женщина с длинными пепельно-серыми волосами, убранными в хвост, и безупречной — если не считать морщин — кожей взяла мою ладонь в свою руку и изучающе посмотрела на мое лицо.

— Рада познакомиться с тобой, Джиллиан. Выглядишь… неплохо.

— Спасибо.

Под ее испытующим взглядом — словно я очередной образец под микроскопом — я почувствовала себя неловко.

— Должно быть, Андерсон ошибся, — сказала она.

Карсон посмотрел на нее.

— Почему ты так считаешь?

— Не вижу никаких физических проявлений, подтверждающих, что ей вкололи «Ночной дурман». Я ожидала чего-то более явного.

— Может, образец был ненадлежащего качества? В конце концов, тесты еще не проводились.

— Напомните, а вы кто? — спросила я.

Она закончила свой осмотр и сделала шаг назад.

— Прошу прощения. Это было грубо с нашей стороны. Но мне просто трудно поверить, что подобное случилось с обычным человеком.

— Доктор Грей возглавляет исследовательскую группу, занимающуюся «Ночным дурманом», — пояснил Карсон. — Остальные присутствующие прибыли из Вашингтона. Доктор Питер Сингх и лейтенант Джозеф Франклин. Сегодня они будут наблюдать.

Мужчины не подошли, но кивнули.

Не скажу, что меня это успокоило, но в тот момент мой комфорт не имел значения. Главное — добиться нужного результата.

— Вы нашли способ мне помочь?

— Мы очень хотим тебе помочь, — уверил меня Карсон. — Мне нужно задать тебе еще пару вопросов. Деклан уже сделал полный отчет, но хотелось бы услышать и твою версию, если ты не против.

Меня снедало нетерпение. После недавнего приступа боли я не хотела оттягивать момент хоть какого-то облегчения.

— Что вы хотите узнать?

— Деклан сказал, что по пути сюда в забегаловке на тебя напала вампирша.

— Да.

— Как она на тебя реагировала?

Я заставила себя вспомнить события в закусочной.

— Сначала она казалась абсолютно нормальной. Я приняла ее за человека, но нельзя забывать, что до этого я не встречала вампиров. Когда она уловила мой запах, то изменилась… потеряла контроль.

— Словно не могла удержаться и не укусить тебя? — спросила доктор Грей.

Я кивнула.

— Именно это она и хотела сделать. К счастью, ей не удалось.

— Она совсем не повредила кожу?

Моника Грей откинула мои волосы назад, чтобы лучше рассмотреть шею.

Я стояла, не шевелясь. В конце концов, она же пыталась мне помочь.

— Нет. Деклан вовремя ее остановил.

— Еще он сказал, что обратил внимание на твой аромат, тот его притягивал, и чем больше времени проходило с момента последнего укола, тем сильнее.

Я пожала плечами, пытаясь отогнать мысли о том, как именно «тянуло» ко мне Деклана накануне. Теперь это не имело значения.

— Я так поняла, что вампиров и дампиров человеческий запах манит по определению.

— Так и есть. Но все не так просто. «Ночной дурман» был разработан, чтобы притягивать вампира, привлекать… а потом практически мгновенно его убивать. Словно тварь сама находит свою погибель, как мотылек, летящий на огонь.

Я покачала головой.

— Я не очень-то понимаю.

— Мы и не ждали, что ты поймешь. — Карсон бегло просмотрел несколько листов бумаги. Потом отложил их и снова обратил внимание на меня. Черты его лица стали более острыми, выдавая напряжение. — Формулу «Ночного дурмана» разрабатывали почти год. И вложили в нее кучу денег.

От этих слов я ушла в глубокую оборону. Разве меня должны трогать их финансовые проблемы?

— Я не просила вкалывать ее мне.

— Я этого и не утверждаю. Но… — он расстроенно вздохнул, — …с тех пор, как его ввели тебе, эффект перестал быть очевидным. В этом одновременно и плюс, и минус парахимии.

— Парахимии? — переспросила я.

Он посмотрел на меня снисходительно.

— Это наука о действии лекарств, токсинов и ядов в борьбе с такими сверхъестественными созданиями, как вампиры. Подведем черту: я не смогу воссоздать формулу. Единственный способ — изучить бумаги и файлы Андерсона. Окажись здесь он сам… Андерсон был непревзойденным экспертом в этой области. Но он мертв, так что этот вариант отметается.

Я не понимала, что Карсон хочет мне сказать. Формула пропала. Да, мне было жаль это слышать, но я ничего не могла поделать.

Карсон обернулся к мужчинам и женщине.

— Моника, будь добра, проводи наших гостей. Подождите меня в комнате для наблюдений.

Та кивнула:

— Хорошо.

Не проронив больше ни слова, они ушли.

Я нервно посмотрела через плечо на Деклана, стоящего у лестницы, ведущей в главную часть дома. Дампир вел себя так тихо, я даже подумала, что он уже ушел.

— Сегодня утром Джиллиан снова испытала на себе побочный эффект, — произнес он. — Меня там не было, свидетелем стал Ной.

Карсон нахмурился.

— Джиллиан, мне жаль, что тебе пришлось через это пройти. Понимаю, по отношению к тебе это несправедливо.

— Я просто хочу, чтобы вы меня вылечили, — сказала я, не обращая внимания на ком в горле. «Я все выдержу. Я смогу».

— Хотел бы я, чтобы все было так легко.

У меня перехватило дыхание.

— Вы хотите сказать, что не сможете мне помочь?

— Есть вероятность, что у нас есть вакцина, которая сработает как антидот.

— Есть вероятность?

— Да.

— Если это только вероятность, то что я тут делаю? Мне нужно обратиться туда, где мне точно помогут. В моей крови яд. И он меня медленно убивает, так ведь?

Губы Карсона сжались в тонкую линию.

— Думаю, что да.

Я хотела, чтобы он сказал что-нибудь еще, что угодно. Но он молчал.

Надежда испарялась, оставляя в груди тупую боль, которая была там с самого начала. Я надеялась, что все еще утрясется, что есть призрачная вероятность благополучного исхода.

Я хотела проснуться этим утром, спуститься вниз и увидеть Карсона, которой уже ждал бы меня с волшебной таблеткой, способной меня излечить. Тогда я вернулась бы к своей обычной жизни, навестила бы сестру и племянников, снова пошла бы на казавшуюся мне раньше скучной до безумия работу, которую теперь вспоминала с теплотой. Это была жизнь, где самая страшная неприятность — хмурое настроение, омрачающее день-другой.

Противоядие с самого начала было пустой фантазией. Яд в моей крови циркулировал уже целые сутки. Назад дороги нет.

Моя жизнь кончена. Я почувствовала, как эта истина оседает где-то во мне.

Но лицу Деклана невозможно было ничего прочитать. Он обещал, что его отец мне поможет. Было ли это ложью, чтобы я не рыпалась? Или он сам верил в это?

Взгляд Карсона метнулся к Деклану, потом вернулся ко мне.

— Джиллиан, я хочу кое-что тебе показать. Очень важно, чтобы ты пошла со мной. Ты согласна?

— Хорошо, — безразлично ответила я. Мне было плевать, куда он меня ведет и что хочет показать. Если это не поможет, какой смысл?

Смерть стояла на моем пороге. И я не сомневалась: она явится в виде одного из тех приступов, когда я выплескивала наружу мрак, поселившийся внутри меня. Я могу не пережить следующий раз.

Карсон положил руку на мое плечо и повел меня по длинному ярко освещенному коридору.

Мы прошли мимо двери, закрытой на кодовый замок. Из-за нее раздавались какой-то стук, царапающие и скрежещущие звуки, от которых у меня по коже побежали мурашки. В двери было маленькое окошко, но за ним виднелась только темнота.

— Черт, что там? — спросила я, нервничая.

Карсон кинул на дверь брезгливый взгляд.

— Некоторые исследования доктора Грей включают в себя скрещивание вампиров и людей.

— Чтобы появились дампиры. Такие, как Деклан.

— Далеко не все дампиры похожи на Деклана. На самом деле, он большая редкость. Чаще встречаются совсем другие особи.

Я поежилась.

— Хотите сказать, что там другой дампир?

— Да. Так вот, если Деклан скорее человек, чем монстр, то тот, что заперт — настоящее чудовище. Он даже хуже вампира. И очень опасен.

— Это его вы хотели мне показать?

Он покачал головой.

— Нет. Поверь, тебе не надо беспокоиться о том, что творится в этой комнате.

Я засеменила за ним, пытаясь представить, что же может издавать такие ужасные звуки. Монстр. Самый что ни на есть настоящий.

Я обернулась и посмотрела на Деклана, но ничто не выдавало его мыслей. Не было понятно даже, есть ли мысли в его голове.

Боялся ли он превратиться в чудовище из той комнаты, если прекратит принимать сыворотку по расписанию? И что он там говорил про другую вакцину, которая будет действовать дольше трех часов?

Ну конечно же, он боялся. И отчаянно пытался сдержать в узде притаившегося в нем монстра, чтобы, не дай Бог, не причинить кому-нибудь вреда, пусть даже ради этого ему пришлось отказаться от нормальной жизни… Полагаю, это было достойно уважения.

Печально, но достойно.

— Джиллиан, хочу тебя кое с кем познакомить, — сказал Карсон.

— Ты и правда считаешь, что это необходимо? — спросил Деклан.

Карсон резко обернулся.

— Да, считаю.

— С кем? — поинтересовалась я без особого интереса.

— С тем, кто может пролить свет на твое текущее состояние. — Карсон открыл дверь, ведущую в комнату со стоящими в центре столом и двумя стульями. На одном сидел мужчина, который внимательно смотрел на нас.

— Тобиас, это Джиллиан, — сказал Карсон. — Джиллиан, пожалуйста, будь так добра…

Я шагнула в комнату. Незнакомец был похож на типичного учителя английского языка: худощавый лысеющий блондин довольно приятной наружности. Он носил немного помятый коричневый костюм.

— Она та, кто, по вашим словам, поможет мне выбраться отсюда? — задал вопрос Тобиас.

— Верно.

— Вы же сказали… — начала я, но Карсон уже закрыл дверь. Прямо дежа вю. Вчера Деклан точно так же запер меня в комнате. Я даже, как и накануне, подергала ручку.

Она снова оказалась на замке.

— Какого черта? — громко потребовала я ответа, потом посмотрела на Тобиаса. — Что здесь происходит?

— Сам точно не знаю.

Он встал, скрестил руки на груди и начал нервно озираться по сторонам.

— Кто вы?

— Просто человек, занимавшийся своими делами, когда тот парень… налетел из ниоткуда и схватил меня. Избил. Связал. Следующее, что я помню — я здесь, и никто не отвечает на мои вопросы.

Мне его история совсем не понравилась.

— Вы не похожи на избитого, — сказала я.

Он коснулся своего лица.

— Были бы вы там. Тот парень — он дико страшный. Ему даже не пришлось бы меня трогать; я бы и так сделал, все что он сказал. Но ему нравится махать кулаками.

— Как он выглядел? — спросила я, хотя подозревала, что уже знаю ответ.

— Высокий, крепкий. Много шрамов. Повязка на глазу.

Что за чертовщина тут творится? Зачем Деклану похищать невинных людей и тащить их сюда?

Чувствуя нервозность, я осмотрела комнату. Если не считать стола и стульев, она была пустой. Гладкие белые стены. Справа от двери большое зеркало. Я уставилась на собственное отражение и увидела в глазах озабоченность.

Что-то тут не так.

Да, я и так чувствовала себя не в своей тарелке с прошлого утра, но сейчас что-то было совсем… за гранью. Я посмотрела на отражение Тобиаса. Он выглядел таким же взволнованным.

«Подождите меня в комнате для наблюдений», — сказал Карсон тем людям.

Зеркало… должно быть такое, как в детективных историях по телевизору. С одной стороны зеркало, с другой — прозрачное стекло. Установлено, чтобы незаметно за кем-то наблюдать.

«Ты действительно считаешь, что это необходимо?» — спросил Деклан минуту назад. Он говорил так, чтобы я не заподозрила, о чем он. Вопрос мог относиться к чему угодно. Необходимо ли держать меня здесь? Необходимо ли продолжать поиски антидота, когда и так понятно, что я умру? Необходимо ли оставаться рядом со мной, если есть другие люди, которых пора избить и притащить в Силвер Ридж?

— Почему эта дверь заперта? — задала я вопрос мужчине.

— Не имею представления.

Я посмотрела на него.

— Кто ты на самом деле?

Он пожал плечами.

— Меня зовут Тобиас Лоусон.

— Я знаю твое имя. Но… но почему он привез тебя сюда и закрыл на ключ? Зачем заставил меня прийти? И… — я указала на зеркало, — … с чего это они за нами наблюдают?

— Не знаю.

Он встретил мой взгляд, не вздрогнув, почти дерзко. Его глаза были бледно-серыми, и при виде их у меня всколыхнулись воспоминания.

Я такие уже видела. У Деклана тоже серые, но не такие светлые.

Подождите-ка. У женщины из закусочной. Ее глаза были такого же цвета.

Я задержала дыхание.

Меня заперли в одной комнате с вампиром.

Глава 11

На секунду я было решила, что у меня просто разыгралась паранойя, или подвело чересчур буйное воображение. Как я могу делать подобные предположения, лишь потому что у кого-то глаза не того цвета? Может, это лишь совпадение? А может…

— Что именно с тобой сделал мужчина с повязкой? — подозрительно спросила я.

— Он запихнул меня в багажник.

— До или после рассвета?

Тобиас не отрывал от меня глаз.

— До.

Подойдя к зеркалу, я грохнула по нему кулаком.

— Эй, меня выпустите сейчас же!

— Не надо так волноваться, — сказал Тобиас, делая ко мне шаг.

Повернувшись, я вытянула перед собой руки.

— Не подходи.

Он нахмурился и склонил голову набок, недоуменно глядя на меня.

— Это почему?

— Ты вампир!

По его лицу пробежала тень, но он все равно опять шагнул в мою сторону.

— Не надо меня бояться. Я тебя не трону.

Я махнула рукой на зеркало.

— Почему ты в нем отражаешься?

— Это всего лишь мифы. Многое из того, что говорят о вампирах, — бабушкины сказки. Ты должна мне поверить.

— Я серьезно: держись-ка от меня подальше.

Вот только он уже подобрался слишком близко. И смог учуять мой запах. Зрачки Тобиаса резко расширились, а ноздри раздулись.

— Что ты такое?

То же самое говорила и вампирша в закусочной.

Я оглянулась на зеркало, за которым явно скрывалась комната для наблюдения.

— Вы что творите?! Выпустите меня!

Рука вампира сжалась на моем плече, и он рывком развернул меня лицомк себе.

— Ты пахнешь… Я еще никогда ничего подобного не чувствовал. — Кончик языка пробежался по его нижней губе.

Блекло-серую радужку практически не было видно за неестественно широкими зрачками. Его щеки ввалились, на лбу проступили темно-синие вены, вьющиеся по пергаментной коже до самого подбородка.

Верхняя губа дернулась, обнажая острые клыки. За каких-то пару секунд из симпатичного учителя он превратился в настоящего хищника. Пальцы больно впились мне в плечо. Из уголка его рта по подбородку потекла ниточка слюны.

— Отпусти, — выдавила я.

Чем бы от меня ни пахло, и что бы там Тобиас при этом ни испытывал, он явно больше не мог мыслить как разумное существо. Мертвый взгляд черных глаз не отрывался от моей шеи. Вампир запрокинул мне голову. Я сопротивлялась, трепыхалась в его руках, но это было все равно что драться с танком. Он был слишком сильный, крепкий как сталь и такой же нерушимый.

Раньше я уже почти потеряла надежду, готовясь принять свою судьбу. Яд убивал меня, и я никак не могла это предотвратить. Было больно даже думать об этом, больно мечтать о том, как найдется лекарство, потому что я знала, что это не так. Я практически смирилась с мыслью, что смерть совсем близко.

Но только не так. Умирать от клыков вампира я не согласна.

Тогда Деклан вовремя ворвался в туалет закусочной, чтобы оттащить от меня вампиршу. И где теперь его носит? Он ведь обещал меня защищать… хотя, возможно, обещание утратило силу, едва мы пересекли границу Силвер Ридж.

Какого черта они тут вообще творят? Заперли меня в спальне на всю ночь, чтобы с утра скормить голодному вампиру?

Я чувствовала в себе бурлящую решимость не сдаваться. Я была готова сражаться до последнего вздоха.

Умирать мне не хотелось.

Все должно закончиться не так. Не здесь. И не сейчас.

Я почувствовала, как губы вампира присосались к моему горлу. Он оттащил меня к столу и швырнул на его поверхность, так что у меня не оставалось выбора, кроме как распластаться на нем, пока Тобиас больно выворачивает мне голову, чтобы получить полный доступ к шее. Он ткнулся в меня вставшим членом и принялся теребить грудь через блузку, а потом просунул руку мне между ног.

Меня захлестнул ужас.

И это было только начало. Несколько секунд вампир жадно втягивал мой запах и облизывал горло холодным влажным языком, пока я всхлипывала и царапалась, пытаясь вырваться на свободу. Затем острые зубы царапнули кожу.

Деклан, пожалуйста… помоги…

Не знаю, говорила ли я это вслух или только мысленно. Но в любом случае, он мне не помог. Не ворвался в комнату, чтобы спасти.

И тут я ощутила боль.

Я заорала и забилась на столе, когда клыки вампира вонзились глубоко в мою плоть. В следующий миг меня будто парализовало. Я не могла двигаться, не могла сопротивляться. Но все еще чувствовала происходящее.

Боль была острой, пронзительной и жгучей, словно два лезвия прокручивались в горле. Потом раздались жуткие прихлебывающие звуки, и вампир принялся лакать мою кровь. Рукой, которой до этого гладил меня между ног, он расстегнул пуговицу на моих брюках и нетерпеливо забрался внутрь.

А я не могла шелохнуться. Попросить, чтобы он прекратил. Я даже кричать не могла.

Пожалуйста, нет…

— Так сладко, — хрипло прошептал он. — Ты такая вкусная. Пахнешь здорово. А на вкус еще лучше.

И ничего не происходило. Никто не бросался мне на помощь. Они собирались дать ему напиться моей крови, потом изнасиловать… и убить.

Все это время в полной безопасности наблюдая из-за зеркала.

И вдруг вампир замер. Он оторвался от моей шеи, вытащил руку из штанов и, шатаясь, отступил. Пару секунд я не могла двигаться, но потом онемение отступило. Я соскользнула со стола и на четвереньках поползла прочь, прижимая руку к шее — с той же стороны, куда вчера воткнули шприц.

Губы вампира были перепачканы моей кровью, и под лампами дневного света она выглядела гораздо темнее обычного. Он поднял руку к губам, вытер их и уставился на пальцы.

— Что?.. — Черные глаза распахнулись, и он, как подкошенный, рухнул на колени. Я испугалась, что сейчас он поползет ко мне, но нет. Вампир оставался на месте, прижимая к животу руку.

— Нет. Твою ж мать. Нет… прошу…

Он словно бился в агонии, выглядел так, будто испытывал не меньшую боль, как я в тот момент, когда мне вкололи формулу. Что, черт возьми, с ним такое?

А потом он заорал, и из его рта вырвалось пламя, которое разлилось по всему телу, пока вампир не превратился в огненный столб. В следующую секунду Тобиас взорвался облаком искр и пепла, которые закружились в опасной близости от меня. Я замахала руками, отгоняя их, словно рой жалящихся пчел.

Вампира больше не было. Он умер. Исчез.

Моя кровь — неестественно темная кровь — оказалась для него ядом. Она его убила. Других объяснений случившемуся я не видела.

Я едва дышала. Горло отчаянно болело от укуса. Паника, ужас и шок до такой степени теснились в груди, что я должна была дать им волю, иначе взорвалась бы, как только что Тобиас.

Я завизжала.

Секундой позже дверь распахнулась, и в комнату вошел Карсон, а за ним Деклан и доктор Грей.

Дрожащая и вся на взводе, я наблюдала, как они приближаются. Я медленно пятилась от них, пока не оказалась загнанной в угол.

— Прости, что так вышло, Джиллиан, — успокаивающим тоном заговорил Карсон. — Но нам пришлось на это пойти. Мы должны были выяснить, прав ли я, и действительно ли теперь твоя кровь ядовита для вампиров, или «Ночной дурман» совсем не оправдал наших затрат и усилий.

— Он… он же меня чуть не убил, — бессвязно залепетала я.

— Но не убил ведь. Мы бы ему не позволили. Чтобы осушить тебя до смерти, ему потребовалось бы немало времени. Мы бы вмешались прежде, чем это случилось, уверяю тебя.

— Он хотел…меня изнасиловать. — По щекам текли горячие слезы.

— Жажда крови обычно толкает вампиров на удовлетворение других, сексуальных потребностей. Это правда. Но опять-таки, мы бы этого не допустили. Остановили бы его прежде, чем он зашел слишком далеко. — Карсон опустился рядом со мной на корточки и положил руку на плечо. Сквозь слезы я увидела, как он улыбается. — Эксперимент прошел успешно, разве не видишь?

— Да пошли вы все! — Оттолкнув его, я принялась трясущимися руками застегивать штаны.

— Карсон, — резко заговорила доктор Грей. — Она права. Нам стоило вмешаться раньше. Не было причин столь сильно ее травмировать.

Он обернулся к ней:

— Дело сделано. И разговоры о том, как надо было бы поступить, уже неуместны.

Она воззрилась на него, скрестив на груди руки, но затем повернулась ко мне, и ее взгляд смягчился.

— Простите, Джиллиан. Вы и так многое пережили, а тут еще и это.

— Но оно того стоило, — настаивал Карсон. — Это невероятный прорыв. Мы теперь знаем, что «Ночной дурман» действует именно так, как предсказывал Андерсон. Он пробуждает у вампира дикие голод и похоть, а стоит ему только поддаться им, как формула уничтожает эту тварь. Мы только что видели настоящее чудо.

— Держитесь нахрен от меня подальше, — огрызнулась я.

Он поджал губы:

— Знаю, Джиллиан, наши методы могут показаться экстремальными, но ты даже не представляешь, с чем мы боремся и как давно пытаемся найти идеальное оружие против этих существ. И твой испуг — крайне малая цена за огромный шаг к избавлению мира от вампиров раз и навсегда. — Он оглянулся на доктора Грей. — Вы ведь согласны со мной?

— Эксперимент прошел успешно, — кивнула она.

— Вы не имели права запирать меня здесь, не предупредив. — Ярость с каждым словом разгоралась все сильнее.

— И ты бы согласилась? — спросил он.

— Нет, конечно. Ни за что.

— В твоей ванной есть аптечка, — заметила доктор Грей. — Правда, укус выглядит неопасным. Вампиры обычно наносят совсем небольшие раны. Хотя — какая ирония — они легко могут стать причиной смерти. В слюне вампира содержится фермент, который, кроме того что временно парализует жертву, еще и способствует быстрому заживлению. Укус полностью затянется через день-другой.

Карсон посмотрел на Деклана, стоявшего словно солдат по стойке смирно, вытянув по бокам руки и с пустым взглядом.

— Пожалуйста, проводи мисс Конрад в ее комнату.

И никаких «простите, что бросили вас в яму с голодным саблезубым монстром».

Только «промой рану, залепи пластырем и хватит ныть».

Пусть Карсон Рейс был очень умным мужчиной, имеющим перед собой благороднейшую цель, но это не мешало ему оставаться редкостной сволочью.

Деклан помог мне подняться на ноги и повел из комнаты, так и не сказав ни слова. Я все еще тяжело дышала, сердце бешено колотилось, горло сдавливало.

Пока мы поднимались по лестнице на второй этаж, Деклан молчал. Открыв дверь, он прошел прямиком в ванную и достал из шкафчика аптечку, про которую говорила доктор Грей. Намочив вод краном полотенце, Деклан вернулся ко мне.

— Может, рана и небольшая, но ее надо промыть. — Он поднял полотенце, собираясь вытереть мне шею.

Оттолкнув его руку, я замахнулась и изо всей силы заехала ладонью по уродливому изрезанному шрамами лицу.

— Сукин ты сын! — заорала я. — Как мы мог позволить им такое со мной сделать?

Я била его снова и снова, кулаками и открытыми ладонями, по лицу, груди — везде, куда только могла дотянуться. Он не пытался меня остановить. Просто стоял и позволял себя дубастить, пока у меня не заныли руки. Тогда Деклан перехватил мои запястья.

— Хватит, — сказал он.

Я в жизни не была столь взбешена. Конечно, мне доводилось сердиться, приходить в уныние и переживать целую гамму эмоций, но такое? Эта кипящая ненависть, застилавшая глаза красной пеленой и требующая пустить Деклану кровь, вынудить его скривиться от боли и заставить чувствовать хоть что-то — со мной это было впервые.

— Он хотел меня убить! — завопила я.

— Я бы этого не допустил.

— Он меня укусил. Пил мою кровь. Знаешь, каково это? Ты нас видел?

Он стиснул зубы, но в единственном глазу все так же отражалось безразличие.

— Я был в комнате для наблюдения. Да, я вас видел.

Я замахнулась снова, но он перехватил мне руку прежде, чем я успела его ударить.

— Значит, ты видел, что еще он пытался со мной сделать? — Голос у меня задрожал. — Еще бы пара секунд, и он принялся бы меня насиловать. А ты бы стоял и наблюдал? Ненавижу тебя!

— Этого бы не случилось. — Он заговорил громче, но голос по-прежнему был до отвращения спокойным. — Я бы не позволил ему причинить тебе вред.

— Но он причинил. Он меня всю облапал. И искусал!

— А твоя кровь его убила, как и предполагал отец.

— Твой отец, — процедила я, — холодный бессердечный ублюдок.

— Посторонним его методы могут показаться радикальными…

— Радикальными? Ты что, слепой? — От рыданий у меня срывался голос. — А хотя да, так оно почти и есть. Хотя правый глаз у тебя вроде как на месте. Стоило поверить первому впечатлению о тебе. Ты безжалостный убийца. Ничем не лучше этих гребаных вампиров.

Секунду Деклан молчал.

— Я лучше.

— Ничего подобного. Ты сидишь на своей сыворотке, думая, что она тебя исправляет. Но с ней ты вообще не человек. Ты робот, запрограммированный делать то, что прикажет отец. Для этого он ее и разработал, заставил тебя все эти годы принимать ее. Ведь без нее ты думаешь сам. Становишься личностью. Начинаешь жить. А сыворотка все это стирает.

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Он с самого начала промывал тебе мозги. Подсадил на препарат, превративший тебя в оружие, которое он может использовать в своих интересах. Машину из плоти и крови, которая беспрекословно подчиняется его приказам. Импотента, ты ведь даже ни разу к женщине не прикасался, потому что это идет вразрез с планами твоего папаши. А то вдруг ты предпочтешь ему женщину.

Деклан прищурился.

— Ты его не знаешь.

— И не хочу знать. Он тебя уничтожает.

— Он дал мне — ребенку-дампиру — шанс выжить, в то время как другие просто хотели меня убить. Та тварь, что заперта внизу — ты ведь слышала, как она пытается вырваться. Я мог стать таким же.

Мороз пробежал по коже, когда я вспомнила о дампирах — гибридах, о которых говорил Карсон.

— Ты это называешь жизнью? Жить — это не просто следовать приказам. Это больше, чем убивать вампиров, зарабатывая при этом шрамы и увечья. Больше, чем стоять и смотреть, как кого-то эксперимента ради терзает вампир.

— Без сыворотки я превращусь в монстра.

Я пронзила его взглядом.

— Сегодня с ней ты больший монстр, чем был вчера без нее.

— Если я прекращу ее принимать, стану таким же, как другие дампиры. Или, по крайней мере… таким, как Тобиас. — Его взгляд окаменел. — Я могу сделать с тобой то же, что пытался он. Или что мой настоящий отец сделал с матерью.

— Ты ведь не знаешь этого наверняка. И, как я уже слышала, ни разу не потрудился даже проверить. Делаешь только то, что велит Карсон.

— Это лучший вариант, — произнес Деклан. — Так безопасно.

Я затрясла головой, чувствуя, что этот разговор уже надоел мне до чертиков.

— Ты корчишь из себя безжалостного убийцу, а на самом деле просто долбанный трус.

Наверное, мне стоило аккуратнее подбирать слова. Я ведь уже видела, как он убил троих человек. И понятия не имела, как он отреагирует на столь грубые оскорбления. Однако он все так же стоял на месте, не выказывая ни единого признака гнева. Кто-то другой на его месте за подобную дерзость уже давно бы дал мне оплеуху-другую. А Деклан даже бровью не повел.

— Хорошенько промой и перевяжи рану. Я передам Ною, чтобы попозже принес тебе обед.

Деклан развернулся и вышел из комнаты, заперев за собой дверь.

Глава 12

Я могла бы позлорадствовать, что мне удалось так круто припечатать Деклана, может даже повредить его непробиваемые доспехи, но я не стала. Прошла к кровати, свернулась клубком поверх покрывала и проплакала как маленькая девочка, что боится монстров, спрятавшихся в шкафу, пока не провалилась в сон.

Когда я проснулась, на столике в противоположном углу комнаты уже стоял поднос с едой, рядом лежала стопка новой одежды и записка.

«Не хотел тебя будить. Деклан попросил кое-что для тебя купить. Надеюсь, тебе понравится. Ной».

Ага, как же. Учитывая, что я снова заперта в этой комнате, хрена лысого мне что-нибудь понравится. Новый приступ ярости из-за произошедшего утром сжигал меня до тех пор, пока я не посмотрела на обновки. Чистая одежда. Он даже трусики мне купил, смелый мальчик. Хотя не стал заморачиваться на лифчик. Я выбрала зеленую майку, достаточно просторную, чтобы это не бросалось в глаза. Стильными вещи не были. Скорее простыми. Спортивные брюки и велосипедки. Футболки. Трикотажные трусы.

Ной даже притащил с десяток бульварных романов, в одном из которых история велась о злоключениях финансового воротилы из Греции, помешанном на мести, которого поставила на колени любовь женщины, предназначенной им на роль любовницы. Книги были похожи на те, что я читала раньше, например, во время отпуска.

В прошлой жизни.

Я чуть поела: откусила от бутерброда с курицей, поклевала картофельный салат. Выпила воды. Почистила апельсин.

И, мечась по комнате, ждала, когда же мой гнев разгорится с новой силой.

Приклеила на горло свежий пластырь. Как и говорила доктор Грей, рана от укуса вампира сильно болела, но выглядела при этом не страшно. Промыть, смазать чем-нибудь для дезинфекции и залепить было достаточно.

Я взяла одну из книг и попыталась читать. Что угодно, лишь бы отвлечься. Не стоит, наверное, говорить, но это не сработало.

После полудня накатил очередной приступ, оставив меня всю в слезах лежать без сил на полу ванной. Но он меня не убил.

Я ненавидела Деклана. Я не сразу поняла, почему ненавижу дампира намного сильнее, чем его отца. Ведь Карсон был идейным вдохновителем плана, по которому меня заперли с вампиром ради проверки действия формулы. Почему же Деклан вызвал более бурную реакцию с моей стороны? Чего я от него ждала? Он убийца, я знала это с самого начала. Ужасный шрамированный ублюдок, похитивший меня, вырвавший из нормальной жизни. Если бы не он, я бы тут не оказалась.

Хотелось бы мне, чтобы все время нашего знакомства он был на сыворотке. Именно тогда, когда он несколько часов был лишен своих уколов, я почувствовала странное единение с ним, несмотря ни на что. Он защищал меня от слуг крови и чуть не умер. Потом показал частичку себя, скрытую за каменным фасадом. И сказал, что хочет меня совершенно неподобающим образом.

Он сделал это, чтобы напугать, но у него не получилось. Теперь я поняла, что втайне желала: пусть он отдастся во власть темной страсти… Потому что тоже ее чувствовала. Да, я бы сопротивлялась Тобиасу до последнего вздоха, если бы смогла сбросить оцепенение от укуса. Тобиасу, но не Деклану. В его объятия я кинулась бы с радостью.

Эта мысль совсем не помогла смириться со сложившейся ситуацией.

Теперь-то все это было в прошлом. Деклан, к которому я что-то испытывала, исчез, когда снова вколол себе сыворотку, и вот за это я его ненавидела. Мне казалось, он убил небезразличного мне человека… забрал его, и у меня не было шансов снова его увидеть.

Когда стемнело, вернулся Ной и принес ужин. Он толкнул дверь плечом и вошел в комнату.

— Эй, — приветствовал он меня.

Я только смерила его испепеляющим взглядом.

Он поставил поднос рядом с чуть тронутым ланчем.

— Не фанатка картофельного салата?

— Не фанатка тюрем и заключения, — огрызнулась я, удивившись, что все еще злюсь.

Плечи Ноя напряглись, и парень повернулся ко мне лицом.

— Джил, я наслышан о том, что случилось утром.

— О том, как я чуть не умерла?

Он скривился.

— Должен признать, Карсон не самый обходительный тип.

— Это еще слабо сказано. — Мне удалось взять себя в руки и не кинуться на Ноя, чтобы выцарапать тому глаза и сбежать. Но есть такая поговорка: «Гонцов не убивают». — И много тут девушек держат в заключении против их воли? Часто готовишь еду и ходишь по магазинам для узниц?

Ной неуверенно улыбнулся.

— Ты моя первая. Поздравляю.

— Ной, ты же понимаешь, что ситуация попахивает? — Я села на кровать.

Улыбка испарилась.

— Понимаю.

— И как ты оказался замешан во все это?

Он скрестил руки на груди.

— Сам вызвался.

— На это? — Я не смогла не съязвить.

Он кивнул.

— Разве мог я устоять, когда услышал, что существует программа по уничтожению вампиров? Это же намного интереснее, что перекладывать бумаги с места на место.

— А была только такая альтернатива?

— Я не пробовал искать что-то еще. Твердо знал, чем хочу заниматься. Карсон познакомился со мной, ему понравился мой стиль — и за это его винить нельзя, — и он предложил мне место в Силвер Ридж. Я согласился. И до сих пор не жалел об этом. Да, далековато от цивилизации, но тут я выкладываюсь на сто процентов.

Несколько секунд я с интересом его рассматривала.

— Ты похож на хорошего парня. И заслуживаешь чего-то лучшего.

— И это ты еще ужин не попробовала, — сменил он тему. — Лазанья. Должен предупредить: не мое коронное блюдо.

— Как ты можешь просто стоять и позволять им делать такое? Ты же видел вчера, что со мной. Я больна.

На лицо Ноя набежала тень.

— Знаю. Мне очень жаль.

— Сегодня был еще один приступ. Я… я уверена, что рано или поздно это меня убьет. Если, конечно, твои коллеги не прикончат меня раньше.

— Джил, я сделаю для тебя все, о чем ни попросишь, но…

Он замолчал.

— Но?..

— Но тебя здесь держат не для того, чтобы причинить вред, а чтобы помочь. Правда. Догадываюсь, как все это выглядит со стороны, но ты должна понять: мы — хорошие парни. Да, наши методы кажутся несколько экстремальными и очень часто — в последнее время практически всегда — я не согласен с планом Карсона и доктора Грей. Но… они пытаются сделать мир лучше.

— Убивая вампиров.

— Да.

В животе все скрутило.

— Я видела двух вампиров, которые казались спокойными и вменяемыми до тех пор, пока не учуяли запах моей крови.

— Ну, ты теперь живое воплощение «Ночного дурмана».

Я сжала кулаки, чувствуя полное бессилие.

— Я скоро умру.

— Нет. — Ной прошел к окну, кинув по дороге взгляд на валяющиеся обломки стула. Я успела-таки предпринять одну попытку побега, правда, выяснилось, что стекло разбить невозможно. Парень мудро решил не заострять на этом внимание.

— Откуда такая уверенность?

— Карсон и доктор Грей этого не допустят. Ты слишком важна для нашего дела.

— Миссия «Убей всех вампиров»?

— Нет, только их короля. Удар надо нанести прямо в сердце: убрать того, кто принимает решения. Главного босса. Доктор Грей уверена: стоит ему выйти из игры, с остальными проблем не возникнет. Это как заткнуть бутылку пробкой и вытереть то, что успело расплескаться. — Он почесал нос. — Да, в метафорах я не силен.

— Короля… — Я вспомнила стычку со слугами крови. — Это ты про Маттиаса?

— Про него самого.

— Сердце… — пробормотала я. — Карсон говорил именно так. Сказал, что город расположен рядом с сердцем.

Ной кивнул.

— Силвер Ридж находится всего в нескольких милях от сердца клана Маттиаса.

— Значит, все это — поиски способа его прикончить?

— Да, в основном. По крайней мере, это первый пункт в списке дел доктора Грей. Начнем с того, что вампиров убить не так-то просто, если только ты не обладаешь навыками Деклана. Даже в этом случае это сложно. А если говорить о короле, то тут совсем другой коленвал. — Ной нахмурился. — Еще одна не самая удачная метафора, но, думаю, я доходчиво объяснил. Коленвал? Что это вообще такое? Очередная фигня, которую собирают какие-нибудь чокнутые коллекционеры?

— И ты со всем тут согласен?

Ной немного замялся.

— Мое мнение меняется каждый день. Прямо сейчас? Думаю, бросать тебя на растерзание тому вампиру было неправильно по многим причинам.

— Что ж, нас уже двое.

— Доктор Грей считает, что субстанция, текущая по твоим венам — единственный способ победить Маттиаса.

— По твоим словам выходит, что она тут у руля.

— Так и есть.

Это меня столь сильно удивило, что я даже потеряла на некоторое время дар речи.

— Я думала, что начальник — Карсон.

— Это когда она в отъезде. Она уже несколько месяцев как уехала в Вашингтон, но, судя по всему, посчитала тебя достаточной причиной, чтобы вернуться. Я недавно слышал их с Карсоном разговор.

— Обо мне?

Он опять начал колебаться.

— Я на самом деле не должен трепать языком.

Ной был кладезем информации, и мне совсем не улыбалось, чтобы он иссяк. Деклан больше не хотел отвечать на мои вопросы, а Ной, казалось, обладал нужными знаниями и готовностью ими поделиться.

Если бы кто-нибудь спросил моего мнения, я бы сказала, что парнишке тут одиноко. Слишком мало в городке людей, желающих просто поболтать.

— Да ладно тебе, — подбодрила я его, выдавив самую дружелюбную улыбку, на какую была способна в данный момент. — Я же имею право знать, как считаешь?

— Думаю, да. — Он потер подборок, словно обдумывал ситуацию. — Если верить Карсону, тебе так плохо — и рвота, и боль — потому, что тело пытается отторгнуть формулу.

Я поежилась.

— И что мне делать?

— Карсон отправил кого-то за лекарством, которое они разрабатывали. Оно должно помочь очистить кровь. Это препарат широкого действия против подобных отравлений. Если он не сработает, следующим шагом будет старый добрый гемодиализ.

Ну наконец хоть что-то мне понятное.

— А почему он не выбран первым способом?

— Потому что «Ночной дурман»… ну, он не совсем стабилен.

— Потому что является продуктом парахимии? — вспомнила я слово, сказанное ранее Карсоном.

— Прямо в точку. Из-за приставки «пара-» все несколько запутано. Мы тут имеем дело с наукой о сверхъестественном. Можешь поверить, обычные врачи не поймут, что делать.

По крайней мере, Ной подтвердил то, что я и так знала — в простой больнице мне не помогут.

В голове тут же появились тысячи других вопросов.

— Значит, «Ночной дурман» — весь такой из себя нестабильный — был разработан, чтобы убить Маттиаса. Почему именно сейчас?

Скрестив руки на груди, Ной ходил по комнате взад-вперед.

— Доктор Грей уверена, что Маттиасу надоело жить под землей, и он готов высунуться из своей норы и сказать миру «Привет».

— А что тогда произойдет?

— Словосочетание «вампирский апокалипсис» тебе о чем-нибудь говорит?

Озноб пробежал по спине, стоило мне представить. Мир сойдет с ума, если то, что я вчера узнала, выплывет наружу. Даже при условии, что для меня все закончится относительно благоприятно, и «Ночной дурман» выведут из моей крови, я знала: жизнь уже никогда не будет прежней.

— И она хочет это предотвратить.

— Да. Все ее исследования направлены именно на это.

— А что насчет дампира из подвала? Давно он здесь?

Приятное выражение лица сменилось тревогой.

— На самом деле там два ребенка-дампира… еще один ожидается в скором времени, спасибо проекту доктора Грей.

Мои глаза стали огромными от удивления.

— Это был ребенок?

— Крошки-дампиры отличаются от новорожденных детей смертных. Они очень быстро растут.

— Но Деклан…

— Деклан — другое дело. Такие как он… уникальны. Доктор Грей пытается понять, почему одни из них рождаются похожими на Деклана, а другие… нет.

— Ошибка природы?

— Может быть. У меня есть мысли на этот счет, хотя у доктора Грей никогда нет времени, чтобы их выслушать.

— И?

— Вампирши не могут забеременеть, матерями становятся только смертные женщины. То есть главный фактор — гены отца. Дампир, запертый в подвале, от самого обычного кровососа. Значит, от женщины и среднестатистического вампира рождается дампир-монстр.

— А где в этой теории место Деклана?

— Мать — простая женщина, но вот его отец… Очень могущественный. И действительно древний вампир. Не хухры-мухры.

Я удивилась.

— Вы знаете, кто его отец?

— Ну, конечно, — мрачно кивнул Ной. — У нас все есть в его личном деле. Я иногда читаю то, что не предназначено для моих глаз.

— И кто отец Деклана?

— Единственный и неповторимый. — Ной пожал плечами. — Маттиас.

Глава 13

Маттиас. Король.

Значит, вампир, который, по словам Деклана, изнасиловал его мать и оставил ее в коме, пока она не умерла во время родов, и есть тот самый Маттиас.

— А Деклан… знает? — спросила я. — Что Маттиас — его отец?

— Да.

Теперь понятно, почему он так отреагировал вчера, когда слуги крови упомянули это имя. Получается, они работали на самого ненавистного ему вампира.

— Мне пора, — сказал Ной, бросив взгляд на часы. — Я слишком долго здесь торчу. — Он направился в двери. — Завтра увидимся, когда принесу завтрак. И скажи, если еще книжки понадобятся.

Стоило ему приоткрыть дверь, как в щель прошмыгнула полосатая кошка и вскочила на кровать.

— Молли, — воскликнул Ной. — Ты что здесь делаешь?

Я откинула угол одеяла и встала коленями на матрас, чтобы сгрести маленькую зверушку в объятия. Она весила каких-то шесть или семь фунтов. Когда я слезла на пол и подняла голову, то увидела, что дверной проем заполнила фигура Деклана.

— Можешь идти, — бросил он Ною.

— Ну, я побежал. Еще удивился, Джилл. — Ной исчез даже прежде, чем Деклан повернул голову ко мне.

Мой гнев, угасший за болтовней с Ноем, вспыхнул с прежней силой.

— Твоя кошка?

— Да.

— Молли, верно? — Я так сильно стискивала зубы, что слова приходилось цедить.

Он прищурился.

— Откуда ты знаешь?

Я пожала плечами, радуясь, что застала его врасплох.

— Ной сказал.

— Ной слишком много болтает. — Деклан не торопился входить в комнату, все так же стоя на пороге.

Молли вовсе не выглядела милейшим созданием на свете. У нее были выдраны клочья меха, отсутствовало пол-уха, словно его кто-то отгрыз, и, как уже говорил Ной, имелся лишь один глаз.

Если честно, это была самая безобразная кошка на свете.

— И когда же меня отсюда выпустят, а, Деклан? — требовательно спросила я.

— Скоро.

— Как скоро?

— Тебе уже не терпится?

— Да, представь себе. Карсон говорил, что ему потребуется два дня максимум.

— Два дня еще не прошли.

— Это было до того, как он предложил меня в качестве закуски одному залетному вампиру.

— И поэтому твое терпение иссякло?

— Я хочу отсюда выбраться. Сейчас же!

— Пока нельзя.

Я с трудом сдерживалась, чтобы снова на него не наброситься. С Декланом мне никак не удавалось изобразить дружелюбие, как с Ноем. Скорее всего потому, что тот парень мне действительно нравился.

— Тогда забирай свою чертову одноглазую кошку и оставь меня одну. — Стоило мне это произнести, как Молли принялась извиваться в моих руках, пытаясь вырваться, и ее острые когти скользнули по моему предплечью. Спрыгнув на пол, она мимоходом потерлась о ногу Деклана, этим ласковым жестом компенсируя свою грубость, и выскочила из комнаты. Я уставилась на дверь. Дампир даже не потрудился ее закрыть. Знал ведь, что все равно мне не сбежать, пока он загораживает собой дорогу.

Я прижала к царапинам ладонь, но кровь потекла сквозь пальцы. Деклан подошел ко мне.

— Дай взгляну. — Взяв меня за руку, он вдруг хрипло выдохнул при виде моей крови.

Я попыталась высвободиться, но он держал меня слишком крепко, не отрывая при этом взгляда от свежих ранок. Как я уже успела убедиться сегодняшним утром, моя кровь стала совсем другого цвета. Если раньше она была обычной, ярко-алой, то теперь субстанция, сочившаяся из царапин, имела темный, почти бордовый оттенок. Будто смешалась с теми самими чернилами, которыми меня регулярно рвало.

Пальцы Деклана сдавили мне запястье.

— Что такое? — спросила я.

Его дыхание участилось.

— Надо срочно промыть и перевязать.

— Тогда тебе надо меня отпустить.

— Точно. — Но хватка его ничуть не ослабла. — Удивительно, как трудно устоять. Мне не стоило сейчас к тебе подходить. Я будто думать разучился.

Его соблазнял вид моей необычной и неестественной крови. Деклан уже говорил, как искушает его мой запах, но тогда он не был под воздействием сыворотки. Хотя может, это особой роли не играло. Сама я ничего не чуяла, но я-то не дампир.

Царапины были совсем неглубокими, но даже их хватило, чтобы пробудить в Деклане вампира. На какую-то секунду мне даже захотелось, чтобы он наклонился и слизнул с кожи капельки крови. Он же сломал мне жизнь, так почему бы взамен не уничтожить его самого?

— Держи себя в руках, — рявкнула я, когда все слишком затянулось. — Ты мне противен, слышишь, ты, уродливый ублюдок!

Серый взгляд тут же взметнулся к моему лицу. Грубые слова сработали не хуже пощечины.

Он отпустил меня так резко, что я чуть не упала — ведь я все это время пыталась выдернуть руку из его хватки.

— Спокойной ночи, Джиллиан.

Повернувшись, Деклан вышел из комнаты. В этот раз я сдержала слезы — уже прогресс. Правда, всю ночь обмозговывала, как же мне, черт возьми, отсюда сбежать.

* * *

Следующим утром и днем, точно по расписанию, объявлялся Ной с подносом в руках. В обед он даже добавил вазочку с цветком. Он задержался в комнате на пару минут, поболтать, но никакой полезной информации о противоядии и вообще о том, что происходит внизу, не сообщил. Хотя упомянул, что после моего вчерашнего свидания с вампиром они все что-то активно обсуждали за закрытыми дверями.

Когда я сообщила, что ночью у меня было еще два приступа, парень заметно вздрогнул. Надо отдать ему должное, он умеет сочувствовать. Я бы попробовала его уговорить помочь мне с побегом, будь у меня побольше времени.

К несчастью, время было отнюдь не на моей стороне. Последний приступ меня совсем измотал, вынудив молиться о том, как бы не помереть прямо сейчас. Это не слишком-то поднимало дух.

Пока мы с Ноем мило перекидывались фразами, я заметила, что в кармане у него лежат ключи от машины. Он постоянно теребил их в пальцах. Так что я перевела разговор на автомобили — излюбленную тему большинства мужчин. Ной не был исключением. Он поведал мне о своем новеньком красном «мустанге», слишком шикарном, чтобы гонять за продуктами в ближайший город в двадцати милях к западу от Силвер Ридж.

Какой важный кусочек информации!

Деклана сегодня я еще не видела, хотя никак не могла забыть, как жадно он глядел на кошачьи царапины. Все-таки он наполовину вампир. Так что, может, я и неправа. Нельзя ему завязывать с сывороткой.

Вряд ли Карсон захочет мне помочь, если я превращу его послушное безэмоциональное и кастрированное оружие в горстку пепла лишь потому, что Деклан не сможет удержать свои зубы от меня подальше.

Безэмоциональный. Сыворотка ведь его таким делает? Но я помнила, как Деклан отреагировал на брошенное в него оскорбление. Я обозвала его уродливым ублюдком — в тот момент я и правда так думала. Вот только на покрытом шрамами лице отразилось нечто такое, что заставило меня на миг задуматься, не причинила ли я ему боль этими словами.

Ну да, как будто это возможно.

Палки и камни, ножи и пули — вот что может причинить ему боль. А какие-то слова — это очень вряд ли.

Так что весь четверг я выжидала. Ждала новостей о противоядии. Ждала, что кто-то расскажет мне, что, черт возьми, вообще происходит. Ждала, что Деклан объявится. А когда ожидание не принесло ощутимых результатов, принялась ждать, когда мне снова принесут еды.

Ной толкнул дверь плечом, потому что руки были заняты подносом. Судя по запаху, он принес макароны с сыром. Мои любимые. Парень зашел в комнату и огляделся.

Я притаилась за дверью, так что он не мог меня увидеть.

— Джилл? — позвал он.

— Прости, Ной.

— За что?

Когда он повернулся ко мне, я ударила его сиденьем от деревянного стула, которым пыталась развить окно. Удар пришелся на макушку. Поднос грохнулся на пол за секунду до самого Ноя.

— О Боже. — Я с трудом подавила крик, рвущийся из груди. Мне не хотелось обижать парнишку, но другого выхода не было. К счастью, бить еще раз его не пришлось, потому что он и так лежал без движения. Занервничав, я проверила пульс. Ровный. Хороший знак.

Вытащив из его кармана ключи и бумажник с деньгами, я повернулась к приоткрытой двери и выскользнула наружу, затворив ее за собой. Я понятия не имела, как долго Ной пробудет без сознания, но понимала, что у меня не так много времени на то, чтобы выбраться из дома и найти, где припаркован его автомобиль. Я отправлюсь в Сан-Диего и обращусь в ближайший госпиталь, чтобы попросить лечение диализом. Деклан, правда, говорил, это не лучший вариант, врачи мало чем смогут помочь, и, вообще, визит в больницу может обернуться для меня серьезными неприятностями. Да пошел он. Что будет — то будет, и я сама решу, что делать со своей жизнью. Хватит ждать кого-то, кто меня спасет. Я, черт возьми, сама прекрасно спасусь.

Я слетела вниз с лестницы с такой скоростью, что пришлось ухватиться за перила, чтобы не свернуть себе шею. Повозившись пару секунд с замком на входной двери, я вышла наконец на улицу, окунувшись в теплый воздух. Стараясь держаться тени — к счастью, уже смеркалось, так что теней хватало, — я прокралась к задней части дома, где была небольшая парковка.

И на ней стоял «мустанг» Ноя. Сработало! Я вот-вот, не оборачиваясь на прощание, умчусь отсюда.

Трясущимися руками я принялась перебирать ключи, пытаясь среди них найти тот, что от автомобиля. Стоило мне его обнаружить, как вся связка выскользнула из потных рук и звякнула о землю. Ругнувшись, я опустилась на колени, пытаясь нашарить ее в темноте. Наконец нащупав, я вскочила на ноги и вставила ключ в замок.

Я уже собиралась сесть в машину, как вдруг на плечо мне легла чья-то рука.

Глава 14

— И что, по твоему мнению, ты делаешь, черт побери? — прорычал Деклан.

Я ответила ударом, во всяком случае, попыталась это сделать, но на сей раз он не позволил мне выпустить пар подобным образом. Он так крепко обхватил мои запястья, что они могли в любой момент хрустнуть. Я вскрикнула от боли.

— Отпусти!

— Ты понимаешь, насколько опасно разгуливать здесь в одиночестве?

— Думаю, имею представление!

— Ничего подобного. — Продолжая держать мои руки, он дернул меня так, что я чуть не упала, и потащил к дому.

— Нет! Ты должен дать мне уйти! — Я попыталась вырваться, но хватка была просто мертвой.

— Ошибаешься.

И вот так, чуть не сбежав из дома, в котором почти два дня находилась в заключении, я попала обратно. Деклан, не проронив ни слова, проволок меня по лестнице в мою комнату.

Ной как раз приходил в себя. Осторожно касаясь головы, он поднялся с пола, посмотрел на нас затуманенным взглядом и спросил:

— Черт, что случилось?

— Я же говорил, что рядом с ней надо быть начеку, — отрезал Деклан, кидая парню отнятые у меня ключи. — Похоже, ты потерял бдительность. Она чуть не сбежала в твоей машине.

— В моей машине? — Ной выглядел озадаченным. Он переключил внимание на мою персону: — Ты меня ударила?

Мне было ненавистно осознавать, что я чувствую по отношению к нему чувство вины. Я решила не отвечать.

— Только посмотрите на этот беспорядок. — Ной окинул взглядом разбитые тарелки с нетронутым обедом и начал убираться.

— Брось, — сказал Деклан. — Оставь нас.

— Но…

— Просто уйди. Нам с Джиллиан надо поговорить.

Мне совсем не понравилось, как это прозвучало.

Ной снова посмотрел на меня, но в его взгляде было не обвинение, а жалость. Честно говоря, я бы предпочла, чтобы он злился из-за попытки побега, а не сочувствовал из-за того, что она оказалась неудачной. Жалостью к себе я могу упиваться и без посторонней помощи.

После его ухода Деклан закрыл дверь и развернулся ко мне. Вот он выглядел раздраженным. Странно, учитывая, что я привыкла к его полной бесстрастности.

— Что ты пытаешься сделать? — требовательно спросил он.

Я сглотнула.

— Пережить еще один день.

— По-твоему, покинуть безопасное место, в котором тебя держат для твоего же блага, и направиться туда, где могут напасть или того хуже — хорошая мысль?

— Да, на меня там уже нападали. Ты.

Он шумно втянул воздух сквозь зубы.

— Я бы посочувствовал тебе, если бы ты своими действиями не показывала, насколько глупа.

— Глупа? — переспросила я. — Потому что готова на все, лишь бы спасти свою шкуру? Потому что меня уже тошнит от постоянной неизвестности?

Он подошел ближе, и я увидела полыхающий огонь в обычно холодном сером глазе.

— Мы пытаемся тебе помочь, неужели ты не понимаешь?

Я рассмеялась. Прямо ему в лицо.

— Да пошел ты, Деклан. Если это помощь, то мне лучше умереть.

— Отец ищет способы решить твою проблему.

— Может, я не готова связывать с ним все свои надежды? — Я это сказала так, словно выругалась матом.

— Джил, дело не только в тебе. К несчастью, ты оказалась втянутой в эту неразбериху, но сейчас на кону вещи поважнее.

— Ты имеешь в виду убийство твоего настоящего отца?

Деклан заметно вздрогнул и отступил на шаг. В его взгляде промелькнула неуверенность, сменившаяся решимостью.

— Тебе Ной рассказал.

Я не ответила.

— Черт побери, у него слишком длинный язык. Такой однажды доведет до беды.

— С твоей подачи?

Он начал ходить из угла в угол, явно на взводе.

— Вполне вероятно.

— Думаю, я все еще не совсем четко кое-что поняла. — Я неуверенно посмотрела на Деклана. Его поведение меня смущало. — Формула «Ночной дурман» была разработана специально для Маттиаса, верно?

— Он главная цель, но предполагалось, что яд будет действовать на всех вампиров.

— И тебя это не напрягает? Он же твой настоящий отец.

Он остановился и хмуро на меня посмотрел.

— Нет, не напрягает. Меня это более чем устраивает. Моя первейшая задача — уничтожить Маттиаса. Если сбросить со счетов то, что он виновен в смерти моей матери, он все равно остается самой главной угрозой человечеству. Он должен умереть.

Что ж, это выяснили.

— Что с тобой творится? — спросила я.

Ответом на вопрос был сердитый взгляд.

— Пардон?

— Ты… странно себя ведешь.

— Да что ты.

— Ты продолжаешь колоть себе сыворотку?

Он склонил голову набок и сардонически усмехнулся одним уголком рта.

— Ну, Джил, если бы я перестал, ты бы нарвалась на большие неприятности, оставаясь со мной наедине в запертой комнате, не думаешь?

Я резко втянула воздух.

— Это «да» или «нет»?

Как по мановению волшебной палочки, в этот миг запищал сигнал в его часах. Он казался громким в абсолютной тишине. Наконец Деклан его выключил. При этом не пошевелил и пальцем, чтобы достать ампулы и шприц.

— О Боже, — прошептала я. — Ты перестал принимать препарат, да?

Он помолчал немного, потом одарил меня неприятной улыбочкой.

— Джил, ты такая наблюдательная, это что-то. Действительно впечатляет то, как хорошо ты меня узнала за столь короткое время.

Его сарказм был таким острым, что можно было порезаться.

— И давно? — Я внезапно поняла, что не могу сдержать дрожь в голосе.

— Последний укол был незадолго до твоего знакомства с Тобиасом.

Я подсчитала.

— Почти тридцать шесть часов назад.

— Да.

— Почему ты решил завязать?

Он так долго не отвечал, что я стала себя чувствовать совсем не в своей тарелке.

— Это эксперимент. Никогда не думал, что приму в нем участие, особенно по собственному желанию. Но то, что ты сказала мне о сыворотке прошлым утром… это меня зацепило. Ну и вот. Так долго без уколов я еще не был.

— И?

— Теперь препарат полностью выведен из моего организма.

— Карсон в курсе?

— Нет. Но за последние сутки мы редко сталкивались, поэтому он пока не заметил ничего странного. Он был занят.

— А почему твои часы продолжают пищать каждые три часа?

— Как напоминание, что я должен принимать сыворотку. Напоминание о том, что я играю с огнем.

— И как себя чувствуешь? — осторожно поинтересовалась я.

— Я чувствую… я чувствую все.

— Не очень-то счастливым ты выглядишь.

— Да уж. — Он немного напрягся.

Меня пронзило беспокойство за него.

— Тебе больно?

Деклан резко посмотрел мне в глаза.

— Можно сказать и так.

— Я могу помочь?

Было очень страшно, но при этом появился некий азарт. Деклан слез с иглы из-за моих слов. Я попыталась вспомнить, что же из сказанного так повлияло, но та наша беседа была словно в тумане. Я тогда пришла в ярость, что ради эксперимента он позволил своему отцу кинуть меня к голодному вампиру, и наговорила много жестоких вещей, которые сейчас совсем не хотела повторять.

— Помочь? — сухо переспросил он. — Думаю, ты сделаешь только хуже. Я пытался тебя избегать. Быть рядом с тобой… болезненно для меня.

— Болезненно?

Он кивнул, не отводя взгляда.

— Наверное, так же, как тебе сейчас смотреть на мое безобразное лицо.

И тогда я вспомнила свои слова. Я назвала его уродливым ублюдком.

— Деклан… Я не имела в виду…

— У меня нет никаких иллюзий насчет того, каким я кажусь женщинам вроде тебя. И ты очень четко дала понять, что считаешь меня отвратительным. Никаких проблем, пока я держусь от тебя подальше. Но вчера, когда у тебя текла кровь… — Он сглотнул. — Вот тогда задачка была не из легких. А сегодня вечером… Я лишний раз убеждаюсь, что мне надо держаться на расстоянии, особенно теперь, когда я больше не могу тебя защищать.

— Защищать? От вампиров? Ной говорил, что они совсем рядом с городом.

— Нет, не от вампиров. — Деклан подошел ближе и снова крепко обхватил мое запястье. — От себя самого.

Я попыталась вырваться, но он только взял в плен мою вторую руку.

— Я тебя не боюсь, — сказала я недрогнувшим голосом.

— А должна бы.

— Ты не похож на своего отца.

— Хотел бы, чтобы это было правдой, но не уверен. Сыворотка притупляла мои желания, помогала контролировать поведение и мысли. Сейчас… Джил, меня ничего не сдерживает. Находиться рядом с тобой опасно для нас обоих.

— Моя кровь — чистая отрава для вампиров, — смогла выдавить я. Сердце билось все отчаяннее, паника нарастала. — Ты наполовину вампир. Если укусишь, это тебя убьет.

— Нет, Джил. — Он притянул меня ближе, черты его лица обострились. — Мне нужна совсем не твоя кровь.

Его губы обрушились на мои, и Деклан отпустил запястья, чтобы зарыться пальцами мне в волосы. Другой рукой он обхватил мою попу и рывком притянул меня к своему телу, достаточно крепко, чтобы я почувствовала, как его возбужденный член вжался мне в живот.

Вот от этого сыворотка и уберегала. От темной страсти, о которой Деклан предупреждал по дороге в Силвер Ридж. Он тогда еле удержался, чтобы не сорвать с меня одежду и не войти в меня как можно глубже.

Может, этот поцелуй был грубым и жестким, но я ответила на него довольно быстро, чувствуя, как во мне разгорается желание, впервые пробудившееся во время нашего маленького путешествия.

Я попыталась немного отодвинуться.

— Деклан… подожди…

— Видишь? — прорычал он. — Вот какой я. Совсем как мой отец.

— Нет…

Я не смогла закончить предложение, потому что он снова завладел моими губами. Я не собиралась его останавливать, я этого не хотела. Я собиралась сказать, что он совсем не похож на отца. Его мать была жертвой, а я — нет.

Я тоже желала Деклана. Сильно. Но сейчас говорить ему об этом было бесполезно, у него снесло крышу. Такой вывод следовал из того, как грубо он срывал с меня одежду, пытаясь добраться до обнаженной кожи. Если я не ошибалась насчет того, насколько искушен Деклан в сексе, это означало, что опыта у него никакого, спасибо сыворотке. Подтверждением стало и то, как неуклюже он меня раздевал.

Правда, стоило ему запустить руку в мои достаточно свободные спортивные штаны, как я потеряла способность мыслить так трезво. Думаю, я даже тихонько всхлипнула, когда его пальцы скользнули по моему лону. Судя по всему, Деклан принял этот звук за протест.

— Ну что, убедилась наконец? — хрипло прошептал он, продолжая бесстыдно меня гладить, а я вцепилась крепче в его руки. — Я становлюсь монстром без этой сыворотки.

Если бы я могла говорить, то сказала бы, что он ошибается. Что я безумно его хочу. Что его ласки лишают меня дара речи, и из-за них я готова согласиться на все, чего бы ни пожелал Деклан.

К тому же тот факт, что я отвечаю на поцелуй, мог бы навести его на некоторые мысли.

Но говорить я не могла, а даже если б и была в состоянии, мне не дали бы этого сделать. Разрывая тишину комнаты, завыла сирена. Рука Деклана застыла у меня между ног, а сам он посмотрел мне в глаза. Казалось, кто-то окатил дампира холодной водой, таким осмысленным внезапно стал его взгляд.

— Чтоб меня… — пробормотал он. — Джил…

Ну… да. Так все и было задумано. К сожалению, он, судя по всему, решил остановиться. Деклан отодвинулся.

— Прости, — продолжил он, глядя в сторону.

— Что такое? — чуть задыхаясь, спросила я, говоря о сирене.

Чувство вины в его взгляде было искренним и душераздирающим.

— Что-то случилось. Мне надо идти.

Я поправила одежду. Деклан все же ничего с меня не снял, так что я просто одернула футболку на животе и подтянула штаны. Тело еще секунду назад было словно в огне, а теперь начало потихоньку остывать. Во мне зародилась новая боль, пустота, которую отчаянно хотелось заполнить.

Сквозь вой сирены пробился еще один звук. Звонок. Деклан достал из кармана джинсов мобильный телефон и приложил его к уху.

— Что? — Голос чуть дрогнул. Спустя миг Деклан весь подобрался. — Только что? — Короткая пауза. — Я иду прямо туда. — Он отключил и убрал телефон. Потом, не глядя на меня, сказал: — Дампир вырвался на свободу и убил двух охранников. Пойдешь со мной, отведу тебя в безопасное место.

Дампир вырвался на свободу?

— Но… разве тут нельзя укрыться?

— Это комната хороша для того, чтобы никого из нее не выпускать, но плоха для того, чтобы не впускать. Карсон боится, что дампир учует твой запах и пойдет на него за тобой.

Меня пронзил страх.

— Но если он выпьет моей крови… разве она его не прикончит?

— Поверь, Джил, у тебя нет нужды в близком знакомстве с его зубами. Он разорвет твое горло еще до того, как сделает первый глоток.

— Боже… — Меня передернуло. — Хорошо, куда надо идти?

Деклан подошел и открыл дверь так быстро, что показалось — он не просто человек. Хотя, конечно, так и было. Он схватил меня за руку и потащил за собой.

— Нам надо добежать до соседнего здания. Там есть железная клетка, похожая на ту, в которой содержали дампира.

— Он же оттуда выбрался.

— Верно. Но он не сможет почувствовать твой сладкий запах, если ты в ней спрячешься.

— А тем временем?..

— Я вернусь сюда и убью его.

— Как считаешь, вы сможете его поймать?

Он напряженно на меня посмотрел.

— Карсон хочет его прикончить. С этим созданием нельзя договориться. В нем нет ничего человеческого.

— Что-то есть, он же наполовину человек, как и ты.

Мы вышли из дома, и Деклан так резко притянул меня к себе, что я чуть не упала.

Теплый ночной воздух наполнился ужасными скрежещущими звуками. Деклан замер.

— Твою мать, — пробормотал он, оглядываясь по сторонам. — Как, черт побери, он выбрался наружу? Карсон сказал, что они смогут удержать его внизу… Гаду все же удалось прорваться…

— Раньше побеги уже случались?

— Нечасто, но такое бывало. У нас слишком мало охранников. Дампиры непредсказуемы. Открывая дверь, никогда не знаешь, что может случиться. Как бы мне хотелось, чтобы доктор Грей прекратила эти гребаные эксперименты. Сколько еще людей должно погибнуть, пока она не поймет: дело того не стоит?

Снова лязг.

— Как близко, — смогла выговорить я.

Он отпустил мою руку и потянулся к ножу, висящему у него на поясе.

— Держись за мной.

— Но если мы…

— Нет времени.

И он оказался прав. Времени добраться до двери не было, потому что внезапно перед нами появился он. Дампир.

Он медленно двинулся из-за угла дома.

Ной говорил, что он совсем еще ребенок, правда, растет очень быстро. Я не знала, чего ожидать. Может, малыша с острыми зубами и красными глазами.

Я ошибалась. Он совсем не походил на малыша. И на человека. Огромные черные глаза приковались к нам. Совершенно лишенная волос белая кожа, казалось, светилась в темноте. На твари ростом не выше пяти футов, на спине которой виднелся огромный горб, не было никакой одежды, но я не могла сказать с уверенностью, мужчина это или женщина: кожа свисала, прикрывая гениталии… если таковые у него имелись. Живот был впалым, сквозь бледную кожу просвечивала грудная клетка. Голубые вены, словно гигантская паутина, опутавшая тело, проступали по торсу. Тонкая верхняя губы дернулась, обнажая полный рот острых как бритва зубов. Руки и пальцы чудища казались чересчур длинными, а ноги — короткими.

Он выглядел так, точно вышел из фильма ужасов. Мерзкий и ужасный.

Монстр. Дампир.

Как Деклан.

Нет, что я говорю? Он совсем не похож на Деклана. Ничего общего.

Дампир зашипел и двинулся ближе, явно принюхиваясь. Наверное, почувствовал мой запах. Карсон был прав. Это чудище манил аромат крови, смешанной с «Ночным дурманом»… как огонек свечи притягивал мотыльков. Я крепче вцепилась в руку Деклана.

— Отойди, — прошипел Деклан. Это он мне сказал.

Я посмотрела на нож.

— Пистолета нет?

— Не думал, что он пригодится мне сегодня вечером. Больше я такой ошибки не совершу.

Прозрачно-белые веки чуть прикрыли черные глаза, и тварь склонила голову набок, словно прислушиваясь к нашему разговору.

— Декланнннннннн, — выдохнул дампир резким голосом, почти бессвязно, и потянулся к нам костлявой рукой.

— Он знает твое имя, — запинаясь, сказала я.

— Похоже на то.

— И разговаривает. Он же сказал это слово… Может, Карсон ошибается? Вдруг, с ним можно договориться?

— Нельзя. Думаешь, это первый дампир, которого мы изучаем?

— Что случилось с остальными?

— А ты как считаешь? — Он толкнул меня назад и взял нож в правую руку.

— Ной сказал, внизу есть еще один.

— И беременная в смотровой, которая должна вот-вот родить очередное чудовище. Там внизу прямо адский ясли-сад. Доктор Грей убеждена, что ее исследования по скрещиванию людей и вампиров могут помочь в борьбе с кровососами. Я же в этом не уверен.

Дампир не спускал с меня взгляда и теперь тянулся уже двумя руками.

— Это ведь всего лишь ребенок, — сказала я, испытывая жалость к странному уродливому созданию.

— Ребенок, уже убивший двух охранников и почувствовавший вкус крови на языке. Теперь его интересует только еда. Возвращайся в дом, найди Карсона. Этого я задержу.

Моя симпатия к необычному созданию продлилась недолго. В следующий миг дампир взметнулся в воздух, словно мог летать, и отшвырнул Деклана в сторону. Я закричала, когда монстр схватил меня за плечи и сбил с ног. Я упала на спину, а он приземлился сверху. Я почувствовала, что его когти больно впились в кожу.

Белесые губы открылись, обнажая внушающие ужас зубы, с черного языка закапала слюна, и чудище склонилось к моему горлу.

Глава 15

Деклан успел схватить и отшвырнуть дампира до того, как тот вонзил в меня свои зубы или когти. Монстр выглядел неуклюжим, но на самом деле он был быстрым и сильным. Он заверещал — казалось, от этого звука лопнут барабанные перепонки, — а я тем временем отползла подальше от дерущихся.

Я боялась, что тварь ранит Деклана, одержит над ним верх, но уже через секунду увидела блеск серебра, и Деклан пронзил кинжалом грудь дампира. Тот закричал… громко, страшно, даже зубы свело, словно кто-то провел ногтем по стеклу. Потом все стихло. Он не превратился в горстку пепла, как вампир, но я ни капельки не сомневалась в его смерти.

Тут к нам присоединилась группа людей во главе с Карсоном.

— Хорошая работа, — сказал он Деклану раздражающе спокойным голосом и взглянул на меня. — Отведи ее обратно. Мы тут все уберем.

Деклан кивнул и встал. Все это время он сидел на корточках рядом с дампиром. Он оставил свой нож в груди монстра. Взяв меня за руку, он направился в дом, провел через холл и поднялся по лестнице к моей комнате.

— Ты в порядке? — спросила я срывающимся голосом.

Он не ответил. Может, потому что дышал так, словно пробежал марафон. Учитывая, как собран он был обычно, я с трудом верила, что сейчас он так странно себя ведет из-за смерти дампира. Я развернула Деклана, чтобы посмотреть на его лицо. Он не поднимал глаз от земли.

— Мне надо идти, — сказал он. В голосе явно слышалась боль.

— Деклан, что с тобой?

Он нахмурился и посмотрел мне в глаза.

— Мне не нравится то, что я чувствую.

— Что именно?

— Та тварь. Я ее убил. Не задумываясь, хотя это был такой же дампир, как и я.

— Ты же сам говорил, что между вами ничего общего.

— Это как посмотреть. Смертная мать, отец вампир. Как и у меня. Вот только это создание умерло от моего кинжала, и это не первый раз, когда я так поступаю. И теперь я ненавижу себя за свои сомнения.

— Это надо было сделать.

— Тупое существо, думающее только о том, как бы нажраться, ведомое одними опасными инстинктами. Очень похоже на то, во что я превращаюсь. — Он покачал головой. — Карсон меня предупреждал. Нельзя было прекращать прием препарата. Если из-за этого я себя так чувствую, должен с ним согласиться.

— Хочешь сказать, что мучаешься виной за то, что убил дампира?

— И не только.

— Тебе больше нравится оставаться роботом, запрограммированным на безжалостное истребление врагов?

— Да, наверное.

— Просто привычка. Но это не значит, что так и должно быть. Что это правильно.

— Карсон не стал бы пичкать меня химией, если бы это не было бы необходимо.

— Карсон пытается медикаментами задушить твою истинную сущность. Хорошо, что ты слез с сыворотки. Так у тебя появился шанс вздохнуть полной грудью и начать жить, а не просто существовать.

Он снова покачал головой.

— Ты ошибаешься. Надо все исправить, пока есть такая возможность.

Он достал из кармана коробочку точь-в-точь такую же, как утащили слуги крови. Я вырвала ее из его рук, и он посмотрел на меня, не скрывая удивления.

— Отдай.

— Нет.

— Джилл…

— Та замечал, что раньше называл меня Джиллиан?

Он смерил меня хмурым взглядом.

— Какое это имеет значение к происходящему?

— Вскоре после нашего необычного знакомства я сказала, что друзья зовут меня Джилл. И ты обращался ко мне так, пока снова не подсел на сыворотку.

— Что ты хочешь сказать?

— Я хочу сказать… — Я скрипнула зубами. Может, я пыталась донести на него, что хочу считаться его другом? Несмотря ни на что? — Проклятье, не знаю я. Но считаю, тебе не надо возвращаться к уколам. Дай себе шанс.

— Шанс превратиться в монстра, похожего на того, что я только что прикончил?

— Ты совсем не такой, — уверенно сказала я.

— Уродливый кровожадный дампир, мечтающий овладеть тобою. На самом деле, у нас с той тварью много общего.

— Ты не уродливый. А с этой жаждой овладевания мы разберемся.

Он помрачнел еще больше и протянул руку.

— Отдай коробку. Сейчас же.

— Нет.

— Я с легкостью могу ее отобрать.

— Уверена, так и есть. Поэтому обещай, что не будешь принимать препарат, не поставив меня в известность.

— Джилл, прекрати. У меня нет терпения на эти игры.

— Я и не играю.

Но он просто не слышал меня. Схватил и отобрал коробочку, словно леденец у ребенка. В конце концов, он же сильнее.

— Если я сделаю укол, то больше не сделаю тебе больно.

— Больно? — недоуменно переспросила я. — Ты говоришь о том, что произошло до тревоги?

Тень набежала на его лицо.

— Еще одно доказательство правдивости моих слов.

Я покачала головой:

— Ну, честное слово. Ты совсем в себя не веришь?

— Что за хрень ты несешь?

Я подошла ближе и положила руки ему на грудь. Он тут же напрягся и начал пятиться назад, пока не уперся спиной в закрытую дверь.

— Деклан Рейс, иногда ты просто выводишь меня из себя, — сказала я. — Ты это знаешь?

— Джиллиан…

— Джилл, хорошо?

— Меня опасно трогать.

— Для тебя или меня?

— Для тебя.

— Тогда почему именно ты выглядишь сейчас испуганным?

— Ты же понимаешь, что я хотел с тобой сделать. Если бы не сирена…

— Ах да… Ты о этом. — Сквозь тонкую ткань футболки я отчетливо почувствовала, как его сердце забилось почти так же сильно, как мое. Я выкинула из головы все мысли о дампире из подземелья и сосредоточила свое внимание на том, что стоял передо мной. — Правда, что у тебя еще никогда не было женщины?

Он сглотнул, и его адамово яблоко заметно дернулось.

— Это слишком опасно. Моя сыворотка…

— Просто очень удобное оправдание, чтобы держаться подальше от людей. Значит, ответ утвердительный?

Деклан затравленно на меня посмотрел.

— У Ноя чертовски длинный язык.

— Это мы уже выяснили.

Мне показалось, что я заметила на его щеках румянец.

— Джилл, сейчас есть дела поважнее. Мне надо сделать укол.

— К черту твои уколы. — Я снова отобрала у него коробочку и швырнула ее в сторону. — Хотя согласна, есть дела поважнее. Например, то, о котором ты упоминал той ночью в машине. — Я отбросила все сомнения и провела рукой по его мускулистой груди, вниз по животу, остановившись поверх внушительной выпуклости, натянувшей джинсы. — Помнится, ты что-то говорил про то, что хочешь войти в меня как можно глубже?

Он со свистом выдохнул.

— Джилл, пожалуйста…

— Знаешь, нельзя говорить такое приличной женщине, когда она чувствует себя уязвимой. Мы имеем склонность зацикливаться на подобных вещах, особенно если нас на пару дней запирают в комнате в полном одиночестве.

— Не стоит меня жалеть, если все дело в этом. Не надо проявлять милосердие и ради благотворительности позволять такому уродливому ублюдку тебя касаться.

— Уродливый ублюдок, — повторила я. — Я так и сказала, верно? Да, когда я первый раз тебя увидела, ты меня до полусмерти напугал. Ты же понимаешь, что не похож на обычного парня? Но, скажем так, твой внешний вид начал мне нравиться. Шрамы — подтверждение храбрости. Это отметины героя. Поэтому они прекрасны. А значит, и ты прекрасен.

Я потянула вверх край футболки, обнажая его плоский живот, на котором остался шрам после стычки с вампиром, пытавшемся вспороть Деклана. Я провела по рубцу пальцами, потом наклонилась и покрыла его нежными поцелуями.

Деклан судорожно вздохнул.

— Джилл… мы не можем…

— Не согласна. Совсем не согласна, если честно.

— Ты меня не знаешь. Мы познакомились всего несколько дней назад.

— Верно. Но я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. Ты отказался от сыворотки, чтобы хоть что-нибудь почувствовать, пусть даже это тебя пугало. Я права?

Его лицо исказилось словно от боли, потом он кивнул.

— Тогда чувствуй.

Я обхватила его голову ладонями и прижалась губами к его рту.

Он поднял руки, чтобы мне было легче снять с него футболку, обнажая покрытое шрамами, но красивое крепкое тело, и посмотрел на меня неуверенно, когда я начала целовать везде, где в прошлом ему было больно… Словно губы могли стереть все плохие воспоминания.

Пока я исследовала языком грудь Деклана, лаская его соски, а потом и кубики пресса, он запустил пальцы в мои волосы.

Деклан думал, что я его не знаю, но он ошибался. Он был хорошим человеком, на долю которого выпало немало боли — и физической, и моральной — при полном отсутствии выбора с его стороны. И он проживал ее каждый раз, когда смотрел в зеркало. Я хотела избавить его от всего плохого, пусть даже на несколько минут.

Я не была абсолютно бескорыстной. Я дико его хотела. Это началось вскоре после того, как мы покинули закусочную. Желание пожирало меня изнутри до тех пор, пока я не перестала закрывать глаза на мои чувства к Деклану.

В море неопределенности, коим стала моя жизнь, хорошо было иметь хоть какую-нибудь цель.

Я скользнула по его губам, прежде чем поцеловать по-настоящему. Поначалу он застыл, но потом ответил на эту ласку. И его горла вырвался стон. Теперь его руки были у меня на талии, пальцы впивались в кожу… Наши языки переплелись, в внизу живота у меня зародилась ноющая боль.

Я расстегнула его джинсы, чтобы, опустившись на колени, взять в рот возбужденный член. Этого оказалось достаточно, чтобы Деклан снова застонал, и на сей раз в звуке было мало человеческого, но я не стала обращать внимания.

— Джилл… — выдохнул он. — Пожалуйста… ты… я теряю голову…

В его голосе была не только страсть, но и беспокойство. Деклан боялся потерять контроль и сделать что-нибудь не так.

— Доверься себе, — пробормотала я, медленно поднимаясь на ноги. — Я не боюсь тебя. И хочу тебя так, что еще чуть-чуть и сойду с ума…

Я подвела его к своей кровати и толкнула так, что он сел. Стянула с него джинсы, сняла ботинки, и теперь он лежал передо мной во всем своем обнаженном возбужденном великолепии.

— Ты хочешь меня? — спросила я. — Или укол сыворотки?

В его взгляде было только желание.

— Тебя.

Я сорвала с себя майку, спустила спортивные штаны и трусики. Потом забралась на кровать и оседлала его, потеревшись о твердый член.

— Я тоже тебя хочу, — прошептала я. — Очень… ты даже не представляешь…

Я начала медленно насаживаться — дюйм за дюймом, — пока он полностью в меня не вошел. Большой, мне даже потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к размеру. Потом я взяла руки Деклана и приложила ладони к моей груди.

— Видишь? — выдохнула я. — Не так уж и плохо, верно?

Он застонал, когда я начала двигаться.

— О, Боже… Джилл… ты такая… как хорошо…

Я улыбнулась, но мои губы немного дрожали. Я с трудом могла думать о чем-нибудь, кроме ощущений, вызываемых этим мужчиной… дампиром.

Мой похититель. Мой защитник. Мой враг. Мой друг. Он не был монстром, хоть и думал о себе так. Чудовище не смогло бы всколыхнуть во мне такие чувства. На самом деле до Деклана это не удавалось никому.

— Теперь понимаешь, что никогда не терял самоконтроль? — Я наклонилась, чтобы прошептать это ему на ухо. Мои твердые соски скользнули по его груди. — Ты просто хотел вот этого.

— Тебя, — поправил он. — Я хотел тебя.

Я нашла его губы и поцеловала, растворяясь в невероятном наслаждении, вызываемом скольжением наших тел друг о друга и его плоти внутри меня.

Потом он обнял меня и перекатился, оказавшись сверху. Так он смог войти еще глубже.

Черт, а он был способным учеником.

Я вцепилась в его плечи и закричала, когда меня накрыло волной удовольствия. Я оставила ногтями длинные царапины, надеясь, что они не превратятся в новые шрамы.

— Никогда не думал… — начал он, но не смог закончить мысль. В следующий миг он ругнулся, потом простонал мое имя и стал двигаться быстрее, жестче. Я крепко к нему прижималась, пока не почувствовала, что он задрожал в оргазме.

Деклан застыл, и я даже решила, что он потерял сознание, но потом он опять нашел мои губы и крепко поцеловал, лишив меня способности дышать и снова пробудив желание.

— Что ты собирался сказать? — спросила я, поглаживая его лицо. Пальцы невесомыми прикосновениями очертили края черной повязки.

— Что? — выдохнул он в мои губы.

— Ты сказал: «Никогда не думал…», но не договорил.

— Никогда не думал, что для меня это будет так. — Деклан нахмурился. — Я не сделал тебе больно?

— Нет, — улыбнулась я в ответ. — А я тебе.

Его губы слегка дернулись.

— Не очень.

Послышался звонок его мобильника, и в тот же миг открытое выражение лица Деклана испарилось.

— Это, должно быть, Карсон. Интересуется, где меня черти носят.

— Расскажешь ему, что оприходовал очень даже согласную на это узницу?

Ответом был угрюмый взгляд, немало меня позабавивший. Деклан нагнулся, поднял телефон и приложил его к уху.

— Да?

Я провела рукой по широкой спине. Как я могла даже подумать, что он уродлив? Теперь в Деклане Рейсе для меня не было ничего мало-мальски отталкивающего.

Ух ты. Я только что лишила девственности двадцативосьмилетнего убийцу вампиров. Не каждый день можно похвастаться подобным.

Его спина словно окаменела, Деклан сел ровно.

— Да, сэр. Скоро придем.

Он завершил разговор.

— Что такое? — поинтересовалась я.

Он посмотрел на меня через плечо.

— Карсон хочет с нами поговорить. С обоими. Прямо сейчас.

— О чем?

— Не сказал. Хотя, кажется, о чем-то серьезном.

— Ты сообщишь ему, что прекратил принимать препарат?

— Я до сих пор не совсем уверен, что должен был это делать.

— Деклан…

— На всякий случай буду иметь его при себе.

Он поднял джинсы и принялся их натягивать.

— Хорошо. — До тех пор пока он не колется, пусть таскает с собой ампулы как оберег или плюшевого мишку. Я провела руками по широким плечам, потом по его обнаженной груди. — Уверен, что идти надо прямо сейчас? Это не может немного подождать?

Его губы дернулись в улыбке.

— Наверное, не стоит заставлять его ждать.

— Поцелуй меня еще раз, и я пойду с тобой и даже слова против не скажу.

Он повернулся и неуверенно посмотрел мне в глаза, словно ожидал, что сейчас я сниму маску, оттолкну его и назову монстром. Увидел же только обнаженную женщину, озвучившую свои желания. Он притянул меня к себе и прижался губами.

— Ну как, у меня есть успехи? — спросил он через мгновение.

— И большие, — согласилась я. — Но надо еще немало поработать, чтобы стать настоящим виртуозом.

— Я трудоголик.

— Рассчитываю на это.

После еще одного страстного поцелуя он отодвинулся, собрал по полу мою одежду и кинул ее на кровать. Его взгляд опять был полон тревоги.

— Когда был последний приступ?

— Сегодня днем.

— И с тех пор ты хорошо себя чувствуешь?

— Можно и так сказать.

— Знаю, ты недолюбливаешь Карсона, но он пытается найти способ помочь тебе. И я верю, что у него это получится. Тебе нет нужды сбегать отсюда.

— Буду иметь в виду. Но судить начну, когда мы узнаем, что ему от нас нужно.

Я надела штаны и майку, пока Деклан подбирал у двери свою рубашку. Меня просто поражало, сколь сильна его вера в Карсона. Мне старший Рейс совсем не нравился, я ему не доверяла, и все же надо было послушать, что он скажет о шансах на мое исцеление.

Как же меня достало постоянное ожидание.

— Джилл, не думаю, что надо ставить Карсона в известность о том, что между нами было.

Я вопросительно изогнула одну бровь.

— Тебе стыдно?

— Нет, конечно. Но он не поймет. Его беспокоят любые перебои в приеме препарата. Ты оптимистично настроена на конечный результат этого небольшого эксперимента, Карсон же скорее пессимист.

— А если он узнает, что мы были близки…

— Он тут же все поймет. Если бы я продолжал колоть сыворотку, этого не произошло бы.

— Хорошо, я ничего не скажу, — согласилась я. — То, что происходит между вами, касается только вас. Больше беспокоят его планы на меня.

Итак, все просто. Я получаю нужные мне ответы или требую меня отпустить без промедления. Еще я хотела настоять на обещанном два дня назад телефонном звонке. Я была уверена, что решение всех моих проблем не за горами. Мне нужно вывести яд из организма.

Черт. Я и так слишком долго ждала.

Глава 16

— Садись, пожалуйста, — сказал Карсон, после того как мы с Декланом спустились в лабораторию, где два дня назад меня подвергли пристальному изучению. На длинном стальном столе теперь примостилось несколько папок.

Я осталась стоять.

Доктор Грей тоже была здесь.

— Джиллиан, как себя чувствуешь?

— Прямо сейчас? Замечательно. Что весьма странно, учитывая, что накануне меня почти скормили голодному вампиру, а только что мне едва не разорвал горло один из ваших подопечных дампиров.

Я больше не пыталась изображать дружелюбие и завоевывать доверие.

Доктор Грей вздрогнула, и ее улыбка исчезла.

— Мне очень жаль, что так вышло. Правда.

Интересно, не заметят ли они мой румянец или прилипший ко мне запах Деклана? Я, пожалуй, этого даже хотела. Карсон слишком долго держал Деклана на сыворотке, даже не проверив, как тот будет вести себя без этого мощнейшего корректирующего поведение препарата. Интересно, он вообще видел в Деклане сына или только безмолвное орудие для исполнения своих приказов?

Деклан заявил, что будет меня защищать, но теперь я чувствовала, что тоже должна взять его под опеку. Хотя мне все время приходилось напоминать себе, что я здесь новичок. Гражданское лицо. Я крайне смутно представляла, чем именно они тут занимаются и вообще какую важность имеет их работа для будущего человеческой расы. На фоне грядущего вампирского апокалипсиса, как вчера выразился Ной, мои личные обиды имели мало значения.

Я стояла возле Деклана, достаточно близко, чтобы коснуться. Я уважала его стремление не распространяться о том, что между нами случилось, но отпечатки его рук все еще горели на моей коже.

Я даже поверить не могла, как быстро сделала шаг от ненависти к желанию заполучить его в свою постель. Подобное нетерпение обычно мне не свойственно, хотя, по правде сказать, Деклан не оставил особого выбора. И раз уж ты чего-то хочешь, надо это брать, особенно если объект твоего вожделения тоже очень даже не против.

Я понятия не имела, что буду делать с Декланом, когда вылечусь и вернусь к нормальной жизни. Сейчас об этом даже думать не хотелось, потому как я прекрасно понимала, что дампир в мой мир ну никак не впишется. Ни при каких условиях.

От этой мысли в горле встал твердый комок.

— У тебя были еще какие-то побочные эффекты от «Ночного дурмана»? — поинтересовался Карсон.

— За последние несколько часов — нет.

— Но сегодня все равно появлялись симптомы отторжения формулы организмом?

— Да. Дважды. Оба раза мне казалось, что я вот-вот умру. — Я прищурилась. — И мне не нравится, что меня запирают в комнате, как преступницу, или бросают вампиру в качестве закуски, чтобы доказать какие-то там теории.

— Ты ждешь от меня извинений? — ровно произнес он.

Мне и правда не нравился этот мужик.

— Для начала. А потом — ваших чертовых ответов на мои вопросы. Ради разнообразия.

Я вздрогнула, когда доктор Грей накрыла мою руку своей ладонью и легонько сжала.

— Манеры Карсона оставляют желать лучшего. — Она бросила на него суровый взгляд. — Я не допущу, чтобы подобное повторилось без особого разрешения Джиллиан. Это понятно?

Секунду Карсон неотрывно смотрел ей в глаза, затем кивнул.

— Да.

Леди босс раздает приказы, и мужчинам остается лишь подчиняться. А мне это нравится.

— Джиллиан, сядь, пожалуйста, — предложила доктор Грей.

Я обернулась на Деклана, и он почти незаметно кивнул. Я опустилась на стул возле доктора Грей.

— И как же ваш подопечный дампир сумел выбраться на свободу? — язвительно поинтересовалась я.

Доктор Грей и Карсон обменялись взглядами.

— У меня есть право знать. — Меня до сих пор трясло после той стычки. — Он же меня чуть на куски не разорвал.

Доктор Грей сложила на груди руки.

— Боюсь, единственная причина кроется в непрофессионализме. Охранники расположились прямо перед его камерой, чтобы поужинать. Дампир напал на одного, и, попробовав его крови, стал совсем неуправляемым. Второй попытался его остановить и погиб. Суровое напоминание о том, почему нельзя недооценивать дампиров.

Я содрогнулась при мысли, что сегодня погибли два человека.

— Деклан — тоже дампир. Вы и его недооцениваете?

— Деклан — другой. — Она окинула его холодным взглядом. — Редкий и важный образец того, кто может быть создан в результате скрещения человека и вампира при идеальном стечении обстоятельств. Все достоинства вампиров в сочетании с человечностью и рассудительностью. Мы очень ценим Деклана.

— Ну раз вы так говорите…

— Ты мне не веришь? — спросила она.

— Неважно, во что я верю.

— Ошибаешься. Нам очень важно твое мнение, Джиллиан.

— С чего бы? Вы меня даже не знаете.

— Я вижу, что ты очень храбрая женщина. У тебя есть внутренний стержень, который позволил тебе выстоять в этой непростой ситуации.

— Я не храбрая и не сильная.

— Вовсе нет. Ты просто этого не осознаешь. Вот почему нам надо с тобой поговорить. — Она перевела взгляд на Карсона, который стоял, поджав губы и скрестив на груди руки. Он казался весьма напряженным.

Деклан, чуть наморщив лоб, пристально за нами наблюдал.

— И о чем же? — поинтересовалась я. — Очень надеюсь, вы собираетесь сказать, что у вас есть противоядие от той гадости, которую мне вкололи.

— Есть, — тут же последовал ответ.

Я удивленно выдохнула.

— Да ну?

Она кивнула.

— Да. Доставили прямиком из нью-йоркской лаборатории. Всего час назад. Антидот, разработанный специально для того, чтобы очищать кровь, контактировавшую с парахимическими токсинами. Его уже не раз успешно использовали, и я не сомневаюсь, что в твоем случае он тоже сработает.

С каждым ее словом меня все больше затапливало облегчение. Вот он — мой ответ. Я поверить не могла, что доктор Грей и в самом деле оправдывает все мои надежды.

— Спасибо. Вы не представляете, как много для меня это значит.

Ее теплая ладонь снова накрыла мою.

— Но прежде чем мы дадим его тебе, надо рассказать кое-что еще. Ты должна принять одно решение.

Деклан занервничал:

— Что еще за решение?

Доктор Грей подвинула папки на столе к себе.

— Джиллиан, что тебе известно о вампирах?

— Я знаю, что когда они не голодны, то похожи на людей. Их притягивает моя кровь. И тогда они меняются, превращаются в монстров. — Я вздрогнула, вспомнив о женщине в закусочной и о Тобиасе в запертой комнате. — Еще я знаю, что исследовательская группа расположилась здесь, в Силвер Ридж, потому что это место находится вблизи от сердца клана Маттиаса.

— Откуда у тебя эта информация? — перебил меня Карсон. — Деклан рассказал?

— Нет, не Деклан. — Я закусила губу, не желая выдавать свой источник информации, потому что у него вполне могли возникнуть неприятности.

— Это я рассказал, — произнес Ной, с кипой бумаг в руках входя в комнату. — Простите. Я подслушивал самым наглым образом. И счел, что сейчас подходящее время объявиться, пока со стыда совсем не сгорел.

На лбу у него виднелась красная отметина от стула, которым я его приложила. Меня принялась точить совесть.

— Ты не должен был все ей выбалтывать, Ной, — строго произнес Карсон.

— Она имела права знать.

— Неважно, — вмешалась доктор Грей. — Если бы Ной не обрисовал все в общих чертах, это сделала бы я.

Ной с облегчением выдохнул, явно обрадовавшись, что на этот раз его любопытному носу ничего не грозит. Он взглянул на меня и, улыбнувшись, потер голову.

— Знаешь, а из тебя вышел бы отличный игрок в бейсбол. Удар битой просто шикарный будет.

Я закусила нижнюю губу.

— Ной, я жутко извиняюсь.

Он покачал головой.

— На твоем месте я бы сделал то же самое, так что забудь. Я вот уже забыл. Хотя, может, у меня просто частичная амнезия.

Я улыбнулась ему в ответ, хотя губы у меня дрожали. Я очень нервничала. Почему доктор Грей просто не вколет мне этот очиститель крови, и мы не покончим со всем раз и навсегда?

— Страшилки про вампиров могут и подождать, — предложила я. — А вот после того как моя кровь снова станет нормальной, я готова выслушать все, что вам будет угодно.

— И все же нет. — Доктор Грей положила руку поверх папок. — Тебе сперва надо узнать о Кристофе. Прежнем короле.

Я подозрительно уставилась на нее.

— И зачем мне о нем знать?

— Когда он правил, вампиры были покорными. Из-за своего отвращения к солнечному свету и жажды крови они не очень хорошо уживались с людьми. И все же они существовали в течение долгого времени.

Я пыталась быть терпеливой.

— И насколько долгого?

— Как минимум, века. Никто точно не знает, когда был создан первый вампир. Нам известно лишь, что они могут специально заражать человека ядом, чтобы обратить его в нежить. Так они и размножаются, ведь их женщины бесплодны. У вампира потомство может родиться лишь со смертной женщиной.

— И поэтому вы… проводите здесь эти… исследования? — Я с трудом подбирала приличные слова для описания ее экспериментов с детенышами-дампирами.

Та кивнула.

— Тело вампирши не способно выносить плод. А вот мужчинам не надо поддерживать в себе еще одну жизнь целых девять месяцев. Тем не менее, рождаемость дампиров столь низкая, что у нас даже нет конкретных данных. Вампиры предпочитают создавать себе подобных, обращая жертву с помощью яда.

Я пыталась не обращать внимание на мурашки, бегавшие по моим рукам во время этой жуткой мини-лекции. Карсон сидел тихо, предоставив слово боссу.

— И все же я не понимаю, зачем вы мне это рассказываете?

Краем глаза я следила за Декланом. Его присутствие помогало мне немного расслабиться.

Доктор Грей поднялась со стула и, заломив руки, принялась выхаживать перед столом. Ной отступил на шаг, освобождая пространство.

— Очень долго под властью Кристофа вампиры жили маленькими контролируемыми группами и держались подальше от людей. Он ценил человеческие жизни.

— Вот почему большинство людей о вампирах не подозревают, — добавил Карсон. — Нам очень повезло, что проект «Ночной дурман» возглавила доктор Грей. Она разбирается в этой теме больше, чем кто-либо другой.

Я сосредоточенно свела брови.

— Так если возникла необходимость в проекте «Ночной дурман», значит, что-то изменилось? К власти пришел Маттиас, так?

— Да, — подтвердила доктор Грей. — Лет тридцать назад Маттиасу надоели строгие правила Кристофа, регулировавшие жизнь и поведение каждого вампира, и он успешно свергнул короля. Ходят слухи, что он запер Кристофа где-то в темнице.

— А почему просто не убил?

— Вампиры бессмертные. Им не нужна вода или пища. Без крови он скорее всего впал в состояние анабиоза, чтобы тело сохранило остатки жизненных сил. Поговаривают, что Маттиас собирается покинуть свое подземное царство и подняться в мир смертных. И это будет только началом. Он планирует обратить как можно больше людей. И когда равновесие нарушится… Боюсь, привычному нам миру придет конец. Люди превратятся лишь в источник пищи. Попадут в рабство.

— Вот черт, — пробормотала я.

Ной перехватил мой взгляд, и на его лице ясно прочиталось: «Вот видишь. Я же говорил».

Вампирский апокалипсис. Теперь я понимала, о чем он говорил. От этой мысли кровь стыла в венах.

— Значит, вы разработали формулу, чтобы его остановить, — задумчиво произнесла я.

— Верно. Как правитель вампиров он готов к покушениям на свою жизнь и подпускает к себе только самых доверенных слуг — и смертных, и бессмертных. За последние годы ни разу не выбирался на поверхность. Он очень опасен, очень силен, умеет манипулировать человеческим сознанием. До него почти невозможно добраться.

— Почти невозможно?

— У нас есть шпион в его ближайшем окружении. Тот, кто уничтожил бы Маттиаса с помощью «Ночного дурмана». К сожалению, Андерсон вколол единственный образец формулы тебе. — Доктор Грей нахмурилась. — Я надеялась, мы остановим его прежде, чем он приведет свой план в исполнении.

— А почему вы… не можете просто взять мою кровь и использовать как-нибудь ее?

— Боюсь, это не выход. Формула при контакте с кислородом теряет силу. Мы уже провели пару экспериментов с образцами.

Испытав вчера один из экспериментов на себе, я предпочла не уточнять, как именно они проверяли свои домыслы.

— И как ваш шпион должен был использовать «Ночной дурман»?

— Использовав слабое место Маттиаса, — заговорил Карсон. — Да, он сильный, могучий, беспощадный. Убивает, не задумываясь. И все же есть у него одна слабость.

— Какая? — спросил Ной и тут же смущенно откашлялся. — Простите, я сую нос не в свое дело.

— Мы в курсе, — устало произнес Карсон. — Твой энтузиазм — одновременно и твое главное достоинство, и первейший недостаток.

— Так в чем же слабость Маттиаса? — вернула я их к теме разговора.

Доктор Грей снова уселась рядом со мной.

— Как и у большинства мужчин — женщины. Особенно смертные женщины. И раз уж он предпочитает держаться под землей, его выбор ограничен теми, кого к нему приводят. Он делает их любовницами или слугами крови — неважно, добровольно или против желания.

Не удержавшись, я бросила взгляд на Деклана и увидела, как он побледнел и сжал кулаки. Я прекрасно знала, что Маттиас сделал с его матерью. Похоже, когда дело касалось прекрасного пола, король вампиров не особо церемонился.

Круэлла — или как ее там на самом деле звали, в общем, та слуга крови, — явно испытывала противоположные чувства. Когда она говорила о Маттиасе, в ее глазах вспыхивали звезды. Видно, она входила в число «добровольцев».

Доктор Грей тем временем продолжала:

— «Ночной дурман» должны были ввести нашей шпионке, живущей в клане Маттиаса уже год. И когда он выпил бы ее крови, она быстро и эффективно прикончила бы его.

Мне понадобилось целых две секунды, чтобы до меня дошел смысл ее слов.

— Хотите сказать, что с самого начала планировали вколоть кому-то «Ночной дурман»?

— Именно.

Во мне всколыхнулся гнев.

— И почему мне никто не сказал? Все это время я считала, что по моим венам течет что-то вроде крысиного яда, а вы и так собирались его кому-то вколоть? Я думала, вы его будете как-то разбрызгивать… или приманивать на его запах вампиров.

Доктор Грей поморщилась:

— Следовало бы сказать тебе раньше. Наша оплошность. Я приношу извинения за лишние беспокойства.

Я обернулась к Деклану:

— А ты знал?

Он покачал головой:

— Я знал лишь, что это токсин, который используют против вампиров. И ничего больше.

Я пристально изучала его лицо, пытаясь понять, не врет ли он. В конце концов, именно он мне сообщил, что я отравлена и умираю. Поэтому-то я так перепугалась… и прибежала сюда в поисках спасения.

— Так это вовсе не яд? — уточнила я.

— Яд, — кивнула доктор Грей. — Очень опасный и неустойчивый. То, что произошло с тобой, стало для нас полной неожиданностью. Мы должны были сделать инъекцию в лабораторных условиях и пристально отслеживать любые осложнения.

Эту дрянь должны были кому-то ввести. Не я, так кто-то другой терпел бы сейчас эту пытку.

Лучше от этой мысли мне не стало. Скорее, совсем поплохело.

Препарат ведь не был проверен. Я стала подопытной свинкой.

Я провела пальцами по шее. Лейкопластырь я сняла раньше, синяки почти сошли. Да и отметины от укуса Тобиаса совсем уже затянулись.

Итак, это яд. Они даже не пытались это отрицать. Я бы заволновалась, не знай я, что под рукой у них уже имеется лекарство.

Карсон встал, и ножки его стула скрипнули по полу.

— К несчастью, наши планы нарушились, когда Андерсон тебя схватил и втянул в эти неприятности. Он умудрился сорвать многолетнюю работу и единственный шанс уничтожить Маттиаса раз и навсегда.

— Это не он сорвал, — поправила доктор Грей. — Да, он многое натворил, но главной проблемой стала его смерть. Будь он жив, то сумел бы воспроизвести формулу. Но теперь это невозможно, согласитесь?

На пару секунд повисла тишина, только усилившая всеобщее напряжение.

— Я сделал то, что должен был, — обрывисто кинул Деклан — Андерсон вытащил пистолет и…

— И да, ты должен был его подстрелить, — отрезала доктор Грей. — Но не убивать. Это было очень глупо и безответственно. Но я не могу сказать, что удивлена такими действиями, учитывая твою склонность к насилию.

Раньше Деклан выслушал бы подобный выговор и глазом не моргнув, а теперь он, казалось, взбесился. Он стиснул зубы и сверкнул глазами, но все же ничего не ответил.

— Деклан был обучен убивать, — вмешался Карсон. — Он действовал по правилам.

— Не соглашусь. — Доктор Грей поджала губы. — Впрочем, эта неудача — вовсе не главная наша проблема на данный момент.

Эти их споры и экскурсы в историю были лишь жалкой попыткой отсрочить неизбежное, и мое терпение уже практически иссякло.

— Послушайте, — начала я. — Мне правда очень жаль, что ваши планы пошли коту под хвост, но я ни черта не понимаю, при чем здесь я. «Ночной дурман» меня убивает. Я это чувствую.

Доктор Грей выдержала паузу.

— Мы не знаем, как формула проявит себя, находясь столь значительное время в человеческом организме. Она еще не была готова к использованию. Ее никак не протестировали, потому что Андерсон работал в условиях строжайшей секретности. Он славился своим чудачеством, но чтобы пойти на предательство… — Она покачала головой. — До сих пор не понимаю, как такое могло произойти, но это все равно ничего не меняет.

Я скрестила руки на груди.

— Итак. Ваша шпионка вызвалась добровольцем-испытуемым, чтобы напоить Маттиаса своей кровью, которая убила бы его, ликвидировав тем самым главную угрозу человечеству.

— Да, все верно.

От одной этой мысли у меня коленки слабели.

— Опасная, судя по всему, предстояла ей работенка.

— Наш план сработал бы. — Доктор Грей опять вскочила — И еще может сработать.

— Господи боже мой! — воскликнул Ной. — Вы хотите заставить Джилл?

Я обернулась к нему:

— Ты это о чем вообще?

— Я… — Он захлопнул рот. — Это прозвучало так, будто… — Вылупив глаза, он уставился на Карсона. — Вы же знаете, она всего лишь гражданская.

— Ной, выйди, пожалуйста, — резко отозвался тот. — Это тебя не касается.

Бросив полный тревоги взгляд в мою сторону, Ной словно хотел сказать что-то еще, но вместо этого повернулся и вышел.

— Вы и в самом деле это задумали? — тихо спросил Деклан, и при этом его голос был таким же спокойным, как и когда он сидел на сыворотке. Похоже, ему удалось совладать со своим приступом гнева. — Попросить Джилл занять место убийцы Маттиаса?

Я потрясенно уставилась на доктора Грей.

Она сложила на груди руки и расправила плечи.

— Да.

— Да вы чокнулись, — было первым, что сорвалось с моих губ.

Она покачала головой.

— Все наши усилия направлены на достижение одной-единственной цели — уничтожение Маттиаса. Когда он умрет, будет проще истребить остальных вампиров. Человечество не должно узнать, как близко мы находимся к апокалипсису.

Горло у меня сдавило так, что я едва дышала.

— Ничем не могу помочь.

— Можешь, — твердо сказал она. — Наша шпионка представит тебя Маттиасу как слугу крови. Ты сумеешь добраться до короля, которого вот уже три десятилетия никто не видел на поверхности. Джиллиан, сделав это, ты спасешь бесчисленное количество жизней.

Я даже говорить не могла. Это просьба была последним, чего я от них ожидала. Я думала, меня сюда пригласили, чтобы противоядие дать, а не требовать прикончить владыку всех вампиров.

— Я… я не знаю. — Эти мои слова стали первым, что нарушило повисшую тишину.

— Эта миссия не требует никакой специальной подготовки, — в дело включился Карсон. — Ты и так стала идеальным оружием, которое соблазнит Маттиаса и покончит с ним.

Доктор Грей улыбнулась:

— Ты станешь героем, Джиллиан. И получишь щедрое вознаграждение за свои старания.

Я пронзила ее взглядом.

— Собираетесь заплатить мне за то, чтобы я напоила Маттиаса своей кровью?

— Это будет честно. Мы заплатим за пережитые боль и страх и за работу в качестве нашего агента. Тебе больше никогда в жизни не придется заботиться о деньгах.

— Нет, — рявкнул Деклан, и доктор Грей повернула к нему голову.

— Что ты сказал?

Он скрестил на груди руки и наградил ее столь тяжелым взглядом, что им вполне можно было бы убить.

— Вы хотите, чтобы она оправилась прямиком в логово Маттиаса, откуда нет выхода. Ей придется довериться женщине, которую она не знает и которая живет и, скорее всего, трахается с Маттиасом уже больше года. И даже если Маттиас соблазнится ее кровью, то как, черт возьми, ей потом оттуда выбираться? Нет, это слишком опасно.

— Ты не понимаешь, о чем говоришь, Деклан, — прервала его доктор Грей.

— Я понимаю достаточно.

— Деклан, — настороженно произнес Карсон, в очередной раз переглянувшись с доктором Грей. — Возможно, тебе сейчас лучше уйти. То, как ты говоришь… это на тебя непохоже.

Деклан не вышел. Вместо этого подошел ко мне ближе.

— Я остаюсь.

— Я прекрасно знаю, что Маттиас сделал с твоей матерью, — заговорила доктор Грей. — Но это никак не связано с нашим планом.

— Не соглашусь. Это показывает, кто такой Маттиас и на что он способен. — Желваки на скулах Деклана играли от едва сдерживаемой ярости. — Даже я с трудом сопротивляюсь зову крови Джилл, а я ведь вампир только наполовину. И что же он сделает, когда вонзит в нее свои клыки? Мы же сами вчера видели, что смерть происходит не сразу. Маттиас вполне может успеть разорвать ей горло в отместку за свою гибель.

— Это опасно, — согласился Карсон. — Но награда перевешивает любой потенциальный риск. Доктор Грей в жизни не предложила бы что-то подобное без крайней на то необходимости.

Все происходящее казалось каким-то нереальным. Я почти ждала, что они рассмеются, заявят, что меня просто разыграли, дадут противоядие и закатят вечеринку.

Однако никто так и не рассмеялся.

Доктор Грей присела на краешек стола.

— Деклан в чем-то прав, Джиллиан. Возможно, за уничтожение монстра тебе придется расплатиться жизнью. — Слезы навернулись ей на глаза, и она смахнула одну, скатившуюся-таки по щеке. — Мы знаем, что ты на все это не подписывалась, и все же ты здесь — наша единственная надежда на избавление от чудовища. Тем не менее, выбор за тобой.

— Так у меня есть выбор? — дрожащим голосом уточнила я.

— Конечно. Ты можешь стать нашим агентом…

— И когда все произойдет?

— Через пару дней, максимум, через неделю. Нам нужно удостовериться, что ты сумеешь туда проникнуть, не вызвав подозрений.

Целая неделя. Я сглотнула комок страха.

— А альтернатива какая?

— Мы дадим тебе противоядие, и ты вернешься домой.

Я заговорила лишь спустя несколько секунд.

— А что будет с Маттиасом?

Она покачала головой.

— Мы найдем другого парахимика, который разработает еще одну формулу, если нам хватит на это времени. Хотя наверняка мы не знаем, вполне можем и опоздать.

Осознание того, что я, скорее всего, их последняя надежда, навалилось на меня гранитной плитой. Отдать свою жизнь, чтобы прикончить Маттиаса, или бросить все и стать причиной поражения людей в битве с вампирами.

— Мне… Мне надо подумать, — с дрожью в голосе сказала я.

— Ну конечно. Мы дадим тебе время принять решение. — Лицо Карсона омрачилось тревогой, и он перегнулся через стол. — Но если тебе пришлось бы отвечать прямо сейчас, что бы ты сказала?

Ответ родился сразу же.

— Я бы сказала: нет. Я не хочу умирать. Вы ведь не уверены даже, что моя смерть повлечет за собой смерть Маттиаса. Я не готова отдать свою жизнь ни за что. Я даже не уверена, что готова отдать жизнь ради великой цели. — По моим щекам текли слезы.

Я думала, что они рассердятся, но нет. Карсон откинулся на спинку стула, лишь кивнув, словно ожидал чего-то подобного. Доктор Грей побледнела и сникла. В конце концов, этому они посвятили тридцать лет жизни. Оказаться столь близко к цели, чтобы в дело вмешался кто-то вроде меня? Не завидую я им.

— Понимаю. — Доктор Грей пересекла комнату, чтобы достать из портфеля черную кожаную коробочку вроде той, в которой Деклан хранил свою сыворотку, и протянуть ее мне. Я открыла крышку и увидела внутри флакон с темно-янтарной жидкостью и шприц.

— Это антидот. Возьми его, если так уверена, что ответишь отказом, и вколи себе с чистой совестью. И ни в чем себя не вини.

— Спасибо. — Едва слышно хрипло прошептала я.

— Деклан, — сказал Карсон. — Пожалуйста, отведи Джиллиан в ее комнату, чтобы она смогла немного подумать.

Деклан кивнул и, нежно взяв меня за руку, повел из лаборатории вверх по лестнице. Назад в комнату, где я могла выбрать: жить с гнетущим чувством вины или умереть от лап короля вампиров.

Глава 17

— Как думаешь, что же мне делать? — спросила я у Деклана, когда мы вернулись в мою комнату.

На его лице ничего не читалось.

— Взять противоядие.

Я подошла к окну, которое вчера безуспешно долбила стулом в течение получаса, и уставилась в тьму за стеклом.

— Но если я…

— Джилл, пожалуйста. Даже не думай об этом. — Он подошел ко мне и развернул к себе лицом. — Это не твоя война.

— Может, это судьба… «Ночной дурман» вкололи именно мне.

— Доктор Грей… она очень целеустремленная, когда речь заходит об убийстве Маттиаса. Но даже она понимает, что не имеет права просить тебя об этом.

— А Карсон?

— Он целиком и полностью сосредоточен на своих исследованиях. Это цель всей его жизни. — Деклан покачал головой. — Он ни о чем другом и думать не может.

— Ты теперь не самый ярый его фанат?

— Карсон умеет отличать хорошее от плохого. Честное слово. Но он видит мир только в черно-белых тонах. Как и я до недавнего времени.

Я расслышала нотки боли в голосе Деклана, и мне захотелось ее унять. Правда, как бы я этого ни желала, я ничего не могла поделать с тем, что он долгие годы был лишен эмоций. Я даже была чертовски удивлена, насколько он держится молодцом.

Хотя с другой стороны, Деклан привык убивать.

Я положила коробку с противоядием на край кровати. Уныние, которое подкралось еще в лаборатории, только нарастало.

— Я правда не знаю, что мне делать.

— Тогда я приму решение за тебя, — жестко сказал Деклан. — Дай сделаю тебе укол противоядия прямо сейчас, и ты вернешься к жизни, которую я у тебя украл. И обо всем забудешь.

— И о тебе тоже забуду? — с усилием выговорила я.

Он кивнул.

— Так будет лучше. И ты сама этого хочешь. Чтобы все закончилось. Чтобы все оказалось лишь страшным сном. И выход — здесь. — Он взял коробку и принялся ее распаковывать.

— Но Маттиас…

— С Маттиасом и так разберутся. Ни на секунду не верь, что «Ночной дурман» — наш единственный выход. Мы найдем другое решение, которое не приведет к твоей смерти. — Его лицо окаменело. — Я говорил, что буду тебя защищать, и выполню свое обещание, даже если для этого нам больше никогда не придется увидеться.

Перехватив его взгляд, я увидела в нем затаенную боль. Наверняка такая же отражалась и в моих глазах.

— Даже не знаю.

— Уясни: они неправы. Ты гражданская. У тебя нет никакой подготовки. Я знаю, что ты очень мужественная, а еще чертовски упорная и упрямая, но чтобы схлестнуться с королем вампиров прямиком в его логове, откуда нет выхода? — Он покачал головой. — Тебе такое не по плечу. Маттиас тебя раскусит и прикончит, прежде чем задумается, стоит ли вообще попробовать твоей крови. И все будет зря. Понимаешь?

Я нахмурилась:

— Думаешь, я не справлюсь?

— Думаю, — твердо сказал Деклан.

Я не стала обижаться, что он сомневается в моих способностях играть в Мату Хари. Деклан абсолютно прав. Так что все сомнения отпали.

Я потерплю неудачу. Маттиас будет жить, а я умру.

Деклан, должно быть, заметил какие-то изменения в моих глазах, потому что его напряжение спало.

— Отлично. Значит, решено.

— То есть я просто должна вернуться к прежней жизни, делая вид, что всего этого не было? Даже зная о нависшей угрозе?

— Ты обо всем забудешь. В конце концов, прошло каких-то три дня.

— Тебя я не забуду.

Он отвернулся, чтобы не глядеть мне в лицо.

— Выходит, ты со мной согласилась. И примешь противоядие.

— Да, согласилась.

Он не стал дожидаться, пока я еще раз передумаю. Тут же достал флакон с янтарной жидкостью и наполнил шприц.

— Тебе словно доводилось делать это прежде, — заметила я.

— Тысячи раз.

Я посмотрела на себя.

— И куда лучше всего?

— В живот. Туда не так больно. — Улыбка тронула его губы. — Или в попу. Девочки выбирают.

— Давай в живот.

— Просто расслабься.

— Не самое мое любимое слово на этой неделе.

— Футболку подними.

— Да, сэр. — Я задрала майку, обнажая живот. Деклан погладил кожу прямо под пупком и, несмотря на мое напряжение, прикосновение отозвалось теплой дрожью во всем теле напоминанием о том, что было между нами какой-то час назад.

— Умничка. Мне сказали, что колоть в вену необязательно, антидот сам найдет дорогу.

Деклан не мешкал, скорее всего потому, что нервничал, как бы я снова не передумала и не ломанулась в подземное убежище Маттиаса с первой же оказией. Игла кольнула плоть, и я затаила дыхание, пока Деклан вводил мне противоядие.

Шаг от смерти к жизни оказался на удивление коротким.

— Спасибо. — Я провела ладонью по лицу Деклана, а потом обняла его. Весь такой твердый и угловатый. В теле ни капельки мягкости. Деклан погладил меня по волосам и крепко прижал к себе, словно боясь отпускать.

— Когда лекарство подействует, и ты немного отдохнешь, я отвезу тебя в Сан-Диего, — прошептал он.

— А как же полиция? Разве они не будут тебя искать?

Он покачал головой.

— У нас есть люди повсюду, в том числе и в полиции. Наша работа санкционирована правительством. Они предпочитают, чтобы все было засекречено, а потому скрывают любые подобные инциденты. Мне не впервой убирать кого-то в людном месте. Скоро все следы заметут. Хотя лучше бы я не был таким заметным. Иногда люди с хорошей памятью меня узнают, хотя не то чтобы это становилось проблемой. Люди склонны забывать то, что мешает им спокойно жить. — Он выпрямился. — Ложись в постель.

Улыбнувшись, я провела ладонями по его широким плечам.

— Это приказ или приглашение?

Его губы немного изогнулись в ответной улыбке:

— Приказ. Из-за противоядия как минимум ближайшие двадцать четыре часа ты будешь чувствовать упадок сил. Я говорил с доктором Грей о возможных побочных эффектах.

Он прав. Я чувствовала, как от усталости мои кости наливаются тяжестью.

— Мне сперва в душ надо.

Деклан кивнул:

— Я рядом, на тот случай, если буду нужен.

Я хотела сказать, что он мне нужен. Что я его не забуду. Что, может быть, я не так уж рвусь возвращаться к прежней жизни, когда яд выведется из моего организма. Но я промолчала. Ситуация и без того была непростой, чтобы еще больше ее усложнять.

Нежно коснувшись моего лба целомудренным поцелуем, Деклан вышел из комнаты, оставив меня одну.

Голова была как в тумане, и невероятная усталость наваливалась на меня все сильнее. Казалось, я была готова проспать дня три подряд. Но прежде всего душ!

Я шагнула под горячие струи воды и принялась мыть волосы. Ной во время своего забега по магазинам купил мне шампунь и кондиционер, а еще гель для душа. Ему даже хватило вкуса, чтобы выбрать марки поприличнее. Меня окутало тепло, и я постаралась выбросить тревожные мысли из головы. Но что-то они не торопились уходить.

Я пыталась прогнать воспоминания обо всем, что случилось со мной за последние несколько дней, начиная с нападения Андерсона и укола. Похищение Декланом, стычку со слугами крови на заправке, долгое ожидание в брошенном доме, драку с вампиршей в закусочной, прибытие сюда, смерть Тобиаса, побег, нападение чудовища-дампира и наконец совсем недавнее очень тесное общение с Декланом в моей постели.

Во всем этом явно были и взлеты и падения.

Я выключила воду и принялась отжимать волосы, затем нащупала полотенце и завернулась в него. Зеркало затуманилось паром, так что я вытерла его предплечьем. В нем я выглядела жутко измученной и истощавшей. Я пробежалась подушечками пальцев по скулам, потом по шее, испещренной синяками от рук Андерсона и отметинами от укола и укуса.

— Скоро все будет по-старому, — сказала я своему отражения. — Обещаю.

Опустив голову набок, я склонилась поближе к зеркалу. Странно: глаза казались темнее обычного. Они всегда были синими — васильковыми, как говорила мама, — но сейчас выглядели… совсем черными.

И тут, абсолютно без предупреждения, меня накрыло невероятной болью, словно рвущей меня на части. Я вцепилась руками в край раковины.

— Что за?.. — начала я, но тут последовала вторая волна, куда более сильная, и я заорала.

Это была агония. Грудь, казалось, сейчас взорвется, пульс зашкаливал, с каждым ударом сердца обжигая все внутри. Дикие крики сами рвались из горла.

Через пару секунд, как раз когда ноги отказались меня держать, я почувствовала, как вокруг меня обернулись чужие руки. Деклан обнял меня, удерживая в вертикальном положении и не давая грохнуться на пол.

— Что случилось? — выкрикнул он.

— Не… знаю.

Его прежде невыразительное лицо теперь искажалось тревогой.

— Очередной приступ? Может, это яд выводится из организма? Что если это противоядие так действует?

Я задыхалась.

— Нет. Все… по-другому. Совсем… по-другому. Хуже.

Я снова заорала, цепляясь за Деклана, когда боль лишила меня дара речи.

«Это не противоядие», — в ослепляющей агонии родилась мысль. Доктор Грей говорила, что его использовали раньше. Она перечисляла Деклану возможные побочные эффекты. И предупредила бы, что меня может буквально выворачивать наизнанку.

— Смотри на меня, — затряс мое обмякшее тело Деклан. — Джилл, смотри на меня!

Я пыталась. Не знаю, получалось ли, потому что мир расплывался перед глазами.

Деклан обхватил мое лицо обеими руками:

— Черт. Твои глаза… Я… Нужна помощь.

— Нет… Деклан, прошу… Не бросай меня.

Он меня не бросил. Просто заорал во все горло, зовя Карсона, Ноя, хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь. Не знаю, правда, как. Я умирала. Никто не мог бы пережить такую муку.

Деклан вдруг изменился в лице. Единственный глаз распахнулся, и дампир выругался, совсем тихо, словно нечто увиденное испугало даже его, привыкшего убивать всякую нежить.

Плохой знак.

Из последних сил я повернулась к зеркалу. Мои глаза стали совсем черными, из них исчез последний намек на синеву. Черные, как деготь, слезы текли по щекам. А волосы…

Мои волосы!

Из головы сочилась тьма. Я подняла руку, но Деклан перехватил мое запястье.

— Не трогай, — велел он.

Не трогать? Оно же и так на мне. Во мне. Эта тьма окутывала мои светлые волосы, впитывалась в них, и они медленно темнели до самых кончиков. Становились такими же, как глаза. Как та дрянь, которой меня рвало последние три дня. Как слезы, которые струились по лицу.

«Ночной дурман».

Следующее, что я разобрала сквозь боль — это что меня запихали в душ и поливают горячей водой. Деклан пытался смыть с меня этот ужас. Я заметила, что на прежде белой мочалке появились черные разводы. Полотенце, в которое я завернулась раньше, теперь валялось на полу душевой кабины.

— Что такое? — На пороге ванной возник Ной, привлеченный криками Деклана. — Какого черта ты с ней делаешь?

Его голос задрожал от ярости, словно он стал свидетелем преступления. Хотя да, так оно и было. Я могла только представить, как это выглядело со стороны: полностью одетый Деклан, затащив в душ мое безжизненное тело, пытается смыть некую тьму с волос и лица.

К несчастью, я не могла ни говорить, ни двигаться. Боль продолжала терзать меня когтями и зубами. Словно что-то невидимое глазу ненавистно пожирало меня изнутри.

— Противоядие, — выдавил Деклан. — Это все из-за него.

Ной поднес к губам руку, изумленно вытаращивая глаза.

— Оно не могло оказать такого эффекта. Что Джилл приняла? На что оно было похоже?

— Жидкость была желтой. Темно-желтой. Одна ампула в коробке. Ее дала доктор Грей и сказала, что это антидот.

— Нет, — панически затряс головой Ной. — Антидот прозрачный, я его видел. А желтая ампула… это был катализатор.

— Что, твою мать, ты несешь?

— Катализатор… Его разработали для агента, которому должны были вколоть «Ночной дурман». Я листал сегодня бумаги… хотя, как всегда, не должен был. Но по-настоящему сверхсекретные документы надо все-таки держать под замком. Мне же до всего дело есть!

Боль начинала понемногу отступать. Меня всю трясло, несмотря на горячую воду. Деклан теребил пальцами мои мокрые волосы, крепко прижимая меня к своей груди. Моя голова безвольно лежала на его плече, и я заставляла себя прислушиваться к словам Ноя, пытаясь понять, что же со мной происходит.

— Что было в тех бумагах? — требовательно спросил Деклан.

— Побочные эффекты от «Ночного дурмана»… они вызваны тем, что в формуле нет связующего с кровью элемента. Поэтому организм… отторгает ее, как, например, только что пересаженный орган. Катализатор должен был ускорить процесс слияния.

— Не понимаю, что ты вообще несешь.

— Ладно, ладно. — Ной всплеснул руками. — Катализатор изменяет ее кровь так, чтобы кровяные клетки сплелись с молекулами «Ночного дурмана», а не плавали где-то рядом. И черт возьми, я готов поклясться, что это охренительно больно. Парахимия — не самая деликатная наука.

Моя кровь. Она меняется. Соединяется с ядом.

— Какие могут быть осложнения?

— Джилл без сознания? — спросил Ной.

— Какие, нахрен, могут быть осложнения? — громче повторил вопрос Деклан. — Что ты там еще вычитал?

— Ну, — нервно сглотнул Ной, — самое худшее — это, конечно, летальный исход. «Ночной дурман» — совершенно новая формула, но катализатор уже тестировался на то, как он ускоряет процессы слияния с инородными компонентами в крови.

Короткая пауза, затем Деклан рыкнул:

— Что еще?

— На людях его еще не испытывали… и… и все эксперименты закончились неудачей. Так что… Черт, Дек, я не знаю, что еще тут можно сказать. Паршиво все выглядит.

Все эксперименты закончились неудачей. На людях его не испытывали.

Я стала ходячей и говорящей подопытной свинкой. Точнее, в данный момент не ходячей и не говорящей.

— Ей доктор Грей это дала. — Деклан откинул мокрые волосы с моего лица. Глаза у меня были открыты, но смотрели в никуда. — Она соврала, что это противоядие.

Наверное, у меня был шок. Но приливная волна боли все же отступала.

— Может, она просто перепутала? — неуверенно предложил Ной.

— Ты и правда веришь в это?

— Нет. Просто не хочу думать, что она и в самом деле такая бездушная.

— Она хочет, чтобы Джилл отправилась в логово Маттиаса и прикончила его. А когда Джилл отказалась, доктор Грей решила взять дело в свои руки и лишить ее выбора. Долбанная сука. — Деклан, не отпуская меня, дотянулся до крана. Горячая вода тут же охладела. Я со свистом втянула воздух. — Ладно, нужно поскорее тебя отсюда вытаскивать, Джилл. Времени мало.

— С-садюга. — У меня стучали зубы.

На лице Деклана, как я разобрала сквозь пелену слез, проступило облегчение. Он посмотрел на Ноя.

— Я увезу ее отсюда.

— Думаешь, это хорошая идея?

— Вдруг в обычной больнице ей все же помогут. Раньше я не думал, что это толковая идея, но теперь…

— Не получится. Лечение диализом результатов не принесет. Слишком поздно. Катализатор сработал. То есть… черт, только посмотри на ее волосы. И глаза. Но если зашло так далеко, а Джилл еще не окочурилось… это же хорошо, так ведь?

Деклан вынес меня из душевой кабины.

— Принеси ее одежду.

Ной, не споря больше, исчез в спальне.

Деклан поставил меня на ноги, непослушные и слабые, словно они были из желе, и принялся вытирать чистым полотенцем.

— Джилл, ты меня слышишь?

Я чуть кивнула:

— Д-да.

— Слышала, что рассказал Ной?

Я снова кивнула.

— Что думаешь об этом? Если я тебя увезу?

— Лучше п-п-поздно, чем никогд-д-да. — У меня стучали зубы. Теперь, когда боль утихла, по моим венам словно струился жидкий лед.

Ной вернулся, неся какие-то тряпки. Черные спортивные штаны и голубая майка. Деклан торопливо одел меня. Я краем глаза поймала свое отражение в зеркале. Моя кожа стала мертвенно-бледной, а длинные волосы, прежде светлые (не без помощи салона красоты, куда я наведывалась каждые два месяца) — черными как смоль. Так же как и радужка глаз.

— Боже, — только и смогла я произнести.

— Где Карсон и доктор Грей? — спросил Деклан.

— По-прежнему внизу. Выжидают, прежде чем наведаться к Джилл. Вряд ли они рассчитывали, что она так быстро примет так называемое противоядие.

— Когда объявятся, можешь им сказать, что я тебя вырубил?

— Без проблем. А ты… ну, вернешься?

— Да, — сквозь зубы процедил Деклан. — Чтобы вместе с отцом поговорить о докторе Грей.

Похоже, это будет не дружеская беседа отца и сына за парой бутылок пива.

— Удачи! — сказал Ной, бросая напоследок на меня тревожный взгляд.

Не говоря больше ни слова, Деклан вынес меня из спальни и потащил вниз по лестнице. Внезапно, прежде чем я осознала, где нахожусь, я почувствовала на лице горячий воздух. Несмотря на глухую ночь, на улице было градусов девяносто. Я слышала, как распахнулась дверь автомобиля, и Деклан аккуратно усадил меня на пассажирское сидение.

— Чья это машина? — едва слышно спросила я.

— Карсона. Он может как минимум одолжить мне сегодня свою тачку.

— И куда мы?

— В двенадцати милях отсюда есть город. А там — больница. Мы все уладим, Джилл, просто держись.

Что, если Ной был прав? И я умру? Этот страх неотрывно преследовал меня с того самого момента, как меня схватили в том вестибюле. Страх смерти. И у меня еще не было времени, чтобы освоиться с этой мыслью. В моей жизни был период, когда я хотела умереть. Жизнь тогда казалась мне слишком трудной, и как напоминание об этом я теперь носила на запястье шрам. Однако я пережила ту депрессию. И с тех пор мне значительно полегчало.

Сейчас у меня совсем не было сил из-за того, что катализатор делал с моим организмом. В любой момент меня могло накрыть новым приступом боли, который я вряд ли переживу. Я даже сомневалась, захочу ли его переживать. По сравнению с тем, что я уже испытала в ванной, быстрая смерть казалась мне теперь лучшим выходом.

Никто не помешал нам с Декланом покинуть крохотный городок.

— Я больше не чувствую боли. — Слабость все еще не давала мне двигаться. Я словно только что принимала участие в дьявольском триатлоне.

— Хорошо. — Деклан посмотрел на меня, и я заметила нерешительностьв его взгляде. — Прости, Джилл. Мне очень жаль, что все так вышло. Что доктор Грей с тобой это сделала. — Он стиснул зубы. — И это ведь я вколол тебе ту дрянь.

— Ты думал, это противоядие.

— Я оказался слишком доверчивым. Надо было убедиться.

— Моя кровь… Она теперь другая. Я это чувствую. — Я облизнула пересохшие губы. — Пути назад нет. Я или умру, или…

— Ты не умрешь. Я этого не допущу. — Протянув руку, он сжал мою ледяную ладонь. — Слышишь?

— Слышу. — На несколько секунд повисла тишина, пока я пыталась сосредоточиться на том, как меня согревает тепло Деклана.

— И я знаю, что твоя кровь изменилась, — сказал он, прибавив газу. — Я чувствую, как она пахнет. Гораздо сильнее, чем раньше. Доктор Грей все знала. Она точно представляла, на что идет…

— Деклан! — в ужасе завопила я.

Впереди показался перекресток. В нашу сторону несся другой автомобиль. Сильный удар пришелся вбок, отчего машину закрутило и несколько раз перевернуло. Под визг металла я ударилась головой о стекло.

Прежде чем мир заволокло черным, я увидела пляшущие языки пламени.

Глава 18

Смерть оказалась тихой, темной и прохладной. Не было боли, только мир и спокойствие.

Следовало догадаться, что это только сон.

— Вставай! — грубо ворвалось в мое сознание. — Достаточно уже поспала.

Я не шелохнулась, и меня наградили пощечиной.

Это помогло.

Я и так почти узнала голос, а открыв глаза и увидев лицо, подтвердила свои догадки. Слуга крови, которую я окрестила Круэллой де Вилль. Красотка со смертельно опасными серебряными каблуками, подарившая мне нож, оставленный в доме Карсона. Нож, которым она предложила убить Деклана.

— Ну, наконец, — сказала она. — На. Я уже собиралась плескануть это тебе в лицо, но зато теперь у тебя есть, что попить.

Она протянула стакан воды. Я взяла и с подозрением посмотрела на содержимое.

— Не отравлена, — успокоила меня Круэлла. — Даже не думай.

Именно это я и подумала.

— Долго я пролежала без сознания? — Голос звучал хрипло и надрывно.

— Почти сутки.

Последние мгновения до провала в пустоту всплыли перед глазами.

— Была авария.

— Ага. Из-за парочки гребаных идиотов, любящих звук разбиваемых друг о друга машин. Я считаю, лучше б эти чертовы придурки шеи себе переломали.

— Они врезались в нас намеренно?

— Их послали за вами. Они выполнили поручение. — Она склонила голову набок. — Не уверена, что мне нравится твой новый цвет волос. Блондинкой тебе было самое то.

Я коснулась больной рукой некогда светлых локонов, которые сейчас стали чернее самой смерти.

Круэлла выглядела достаточно эффектно. Черные кожаные штаны, так плотно облегающие стройные ноги, что, казалось, их просто нарисовали. Сверкающий парчовый топ с низким декольте выглядел бы лучше в каком-нибудь ночном клубе. Пшеничные волосы распущены и перекинуты через правое плечо, глаза густо подведены черным карандашом.

Я села на кровати, оказавшейся кушеткой, заправленной голубыми шелковыми простынями.

— Где я? — Я вспомнила, как меня принялись лизать горячие языки огня, и горло сдавила подступившая паника. — Где Деклан?

— Боже, как все изменилось-то, а? И я говорю не только о твоих волосах. — Она улыбнулась, встала и прошла к большой двери из темного дерева. — Вот ты люто кого-то ненавидишь, а в следующее мгновение… любишь всем сердцем? Красавица, он что, твое Чудовище?

Я помрачнела:

— Где он? Что вы ему сделали?

— За него не беспокойся. Тебе будет достаточно переживаний за свою судьбу.

В голове промелькнула мысль, которую совсем не хотелось озвучивать. Возможно ли это? Неужели Круэлла — агент упомянутый доктором Грей? Все сходилось. Сильная, натренированная и выглядит совсем как одна из добровольных слуг крови Маттиаса. Если это так, у меня остается шанс выбраться из этой передряги живой.

Я отпила. В горле першило, и вода немного его успокоила. Голова болела в месте удара об окно машины. Я поставила стакан на прикроватный столик и заставила себя сесть ровнее. Темно-голубая простыня съехала, и я обнаружила, что под ней я абсолютно голая. Пришлось натянуть ткань обратно, чтобы прикрыться.

Круэлла явно развлекалась.

— Думаю, ты хочешь одеться. — Она подошла к кровати, что-то взяла и кинула мне. — На вот.

«Что-то» оказалось белым платьем из тонкого шелковистого материала. Оно было с глубоким вырезом, длинными свободными рукавами и поясом. Выглядело слишком причудливо, на мой вкус, но все же лучше, чем ничего. Несмотря на структуру ткани, оно не было прозрачным. Я быстро в него облачилась.

Где же Деклан? Все ли с ним в порядке? Может, его держат где-нибудь поблизости в такой же комнате? Когда я смогу с ним увидеться?

— Вставай, — скомандовала Круэлла.

Я с трудом поднялась на дрожащие ноги. Оглядела себя на предмет синяков, нашла несколько — скорее всего, полученных в результате аварии — не особо больших. Я чувствовала, как ноет все тело, но, судя по всему, ничего не сломала.

— Как тебя зовут? — спросила я.

Теперь бы Круэлле самое время выйти из подполья, признаться, что она тайный агент, и мы с ней по одну сторону баррикад. И все будет хорошо.

Даже после пережитого во мне еще оставались крохи оптимизма.

— Да, мы не были представлены друг другу как полагается, верно? Я Карен. А ты Джиллиан.

— Ты знаешь мое имя? — Хороший знак. Может, информация обо мне дошла уже после нашей первой встречи.

— Среди прочего.

Я не совсем поняла, что она хотела этим сказать.

— И где я, черт побери, Карен?

Она склонила голову. По выражению ее лицо прочитать что-либо было невозможно.

— А ты как думаешь?

Несмотря на выпитую воду, во рту пересохло.

— Не знаю.

— Да ладно тебе, уверена, ты можешь сложить два и два. Знаешь, ему не терпится с тобой встретиться. Пусть в этой игре ты новый игрок, слава о тебе до нас уже долетела.

— Кто это «он»?

Как и в случае со своим местонахождением, я не хотела говорить вслух догадки по этому вопросу, вдруг они будут верны? Хотя понимала: отрицание очевидного не особо долго будет моим успокоением.

Она вздохнула:

— Знаешь, тебе тогда и правда не стоило обманывать меня с теми ампулами. Из-за тебя у меня до сих пор куча неприятностей.

И снова во мне затеплилась надежда, что она агент доктора Грей.

— Послушай, Карен, я должна найти Деклана. Мне надо выбраться от…

Он так сильно врезала мне по лицу, что у меня зазвенело в ушах. Я вскрикнула, на глаза навернулись слезы… Скорее, от шока и гнева, чем от страха и боли. Я кинула на нее испепеляющий взгляд, прикладывая ладонь к горящей щеке.

— Черт, это еще зачем? — процедила я.

— Тупая сучка! — Ее губы сжались в тонкую линию, в глазах вспыхнула ярость. — Ты хоть понимаешь, что он делает с разочаровавшими его слугами крови? Я притащила ему формулу, а она оказалась пустышкой.

— Маттиас.

Конечно, о ком еще она могла говорить?

Она посмотрела на меня, как на идиотку.

— Верно.

У меня появились некоторые сомнения в том, что она наш человек. Да, на самом деле, я уверилась, что все было совсем наоборот. Это расстраивало, мягко выражаясь.

— Твою мать, где Деклан? — рявкнула я на нее.

— Он мертв.

Казалось, она снова меня ударила. Я даже отшатнулась и отступила на шаг.

— Что?

— Один из осколков лобового стекла распорол ему горло. За несколько минут Деклан истек кровью до смерти.

Я начала задыхаться. Постаралась найти на ее лице хоть какие-нибудь признаки того, что она лжет, но не смогла.

— Ты врешь. — Горло перехватило, а холодные костлявые руки паники и скорби сомкнулись вокруг меня и сжали изо всех сил.

— Маттиас хочет тебя видеть. — Она схватила меня за руку. — Он и так слишком долго ждал. Пошли.

Я могла воспротивиться, даже понимая, что мы с ней не равные соперники, но когда она открыла дверь, я увидела в коридоре двух мужчин. Одного из них я узнала — Девис, кажется. Рыжий слуга, который лапал меня, пока Карен стояла и смотрела на это.

Правда ли, что Деклан умер? Не может такого быть. Нет, он наверняка где-то здесь. Я вцепилась в эту мысль, отказываясь верить, что он погиб в автокатастрофе, как мне расписали. Правда, теперь меня преследовал его образ: окровавленное тело, остекленевший единственный здоровый глаз…

Меня покоробило от понимания, где я нахожусь. Я и так сознавала, куда попала, но мне совершенно не хотелось в это верить. Надо признать, отрицание очевидного ни капельки не улучшало ситуацию.

Деклан должен быть где-то поблизости. И если это так, значит убийца-дампир находится в самом сердца клана Маттиаса. Учитывая прием, оказанный ему пару дней назад Карен сотоварищи, тут прекрасно знали, что он охотник на вампиров. Так что с распростертыми объятиями его не встретят. Если он еще не умер, жить ему осталось недолго.

Я чуть не всхлипнула, но смогла удержаться и заставить себя перестать погружаться в пучину отчаяния, хотя это было невозможно. Пусть даже Деклан жив, рядом его нет. Я сама по себе.

Если я потеряла его сразу, как только обрела… не знаю, что я тут устрою.

Интересно, Карен знает, почему мои глаза и волосы поменяли окраску? Здесь вообще кто-нибудь в курсе, что по моим венам течет «Ночной дурман»? Что он теперь моя кровь? Или план в том, чтобы помучить меня, пока я не расскажу, где формула и как лучше наложить на нее свои жадные лапы?

Я попыталась вырваться, но Карен крепко меня держала. Девис схватил меня за волосы так сильно, что, казалось, вот-вот вырвет их с корнем.

— Веди себя смирно, крошка, — прорычал он. — Или мне придется тебя наказать.

Мне совсем не улыбалось узнать, как именно.

Меня повели по коридорам. Было трудно поверить, что мы находимся под землей. Я представляла, что тут должно быть сыро, холодно, кругом каменные стены… Нечто средневековое. А больше походило на коридоры какого-нибудь отеля. Правда, окна отсутствовали, так что с уверенностью сказать, что мы в логове Маттиаса, я не могла. Поэтому во мне все еще теплилась надежда, что у меня получится с легкостью отсюда сбежать.

Я растворилась в самообмане, но это не особо помогло.

Мне хотелось спросить, как глубоко под землей мы находимся, но я промолчала. Как я поняла, этим гадам не очень-то нравилось отвечать на мои вопросы, а значит, своим любопытством я могла заработать еще оплеуху-другую… или того хуже.

Наконец мы дошли до огромной деревянной двери. Карен открыла ее и вошла внутрь.

Темно. Свечи мерцают. Как и в случае с коридорами, убранство комнаты напоминало либо дорогой гостиничный номер, либо шикарную квартиру: богатая обстановка, очень уютная атмосфера.

Пройдя через гостиную — мимо длинной софы, персидского ковра и, судя по виду, дорогих полотен, написанных маслом, — потом еще по коридору, мы очутились в огромном помещении, уставленном роскошными креслами и диванами. За большим столом из черного дерева в кожаном кресле с высокой спинкой сидел мужчина. На столе, чуть ближе к краю, лежал ноутбук. Стена позади мужчины была уставлена книжными шкафами, заполненными книгами в потертых кожаных переплетах, украшенных золотым тиснением.

Незнакомец держал бледные руки перед собой, сложив ладони «домиком». Казалось, он ждал нашего прибытия.

Я тут же поняла — это он.

Оттенок его волос смутно напоминал о зелье-катализаторе — темно-золотистый цвет теперь ассоциировался у меня с болью. Они были длинными, но слегка не доставали до плеч, одна густая прядь ниспадала на лицо, частично прикрывая левый глаз. Очень бледный, только на губах играли хоть какие-то краски. Светло-серые глаза, обрамленные темными ресницами, казались жуткими, частично из-за мрака комнаты. Блики света, отбрасываемые свечами, играли на его гладкой белой коже.

— Джиллиан, — произнес Маттиас глубоким голосом, и меня сковал холод страха. — Рад, что ты наконец очнулась.

Это настоящий отец Деклана. Прошло около тридцати лет, с тех пор как Маттиас изнасиловал и почти убил его мать, и при этом вампир выглядел не старше сына.

— Подведите ее поближе, — приказал он.

— Маттиас, — начала Карен. — Не думаю, что это удачная мысль.

— Подведите ее поближе, — повторил вампир. — Сейчас же.

Больше стерва не прекословила. Пусть меня и трясло от ужаса — это еще слабо сказано, — все свое внимания я сосредоточила на Маттиасе. Карен выполнила приказ.

Когда нас с королем разделило не больше десяти футов, его ноздри затрепетали, а глаза стали неестественно огромными.

— Ах, — тихо сказал он. — Так это правда.

— Ты уже понял? — спросила Карен.

— Да. Еще ближе.

Когда я сделала несколько шагов, Маттиас резко откинулся в кресле, крепко вцепившись в край стола. И без того бледные костяшки его пальцев стали еще белее.

— Достаточно.

Он моргнул, и светло-серый цвет зрачков сменился чернильно-черным. Щеки впали, вокруг губ и глаз проступила паутина голубых вен. Маттиас резко втянул воздух сквозь крепко сжатые зубы.

Да уж, попридержала я свою тайну.

— Маттиас… — Карен усилила хватку и дернула меня назад.

Он тряхнул головой:

— Все хорошо. Я просто… удивлен. Одно дело слухи, а другое — неоспоримая правда.

Он медленно вдохнул через рот. Спустя миг вены исчезли, глаза снова приобрели нормальный оттенок.

— Значит, это факт. — Карен притянула меня к себе, и я вскрикнула, почувствовав, как к моему горлу прижалось холодное острое лезвие. — Я ее убью, и покончим с этим.

Губы Маттиаса растянулись в улыбке, совершенно не скрывающей острых клыков.

— Собираешься сделать это здесь? Пролить кровь в моем кабинете? Ты же знаешь, насколько ценен ковер, на котором ты стоишь? Он стоит больше, чем ты.

Я не была уверена, что он пытается юморить.

Карен тут же убрала нож и отпустила меня.

Маттиас встал, медленно обошел стол и направился ко мне. Ему пришлось несколько раз остановиться. Во время каждой из таких заминок появлялись и исчезали визуальные доказательства голода: глаза темнели, а паутина сосудов превращала привлекательное лицо в маску монстра. Наконец он сделал все семь шагов и оказался вплотную ко мне.

Как бы поступил Деклан, если бы стоял сейчас на моем месте? Был бы у него шанс убить это чудовище? Уж наверняка ему в этом повезло бы больше, чем мне.

Но опять же, кровь Деклана не отравлена. Мне не нужна физическая сила и боевые навыки, чтобы прикончить вампира.

— Карен говорила, что во время вашей первой встречи ты была блондинкой, — сказал Маттиас.

Я боролась с желанием отпрянуть. Вместо этого я вздернула подбородок и вызывающе посмотрела ему в глаза. Ну, я надеялась, что это выглядело вызывающе. Лишь бы скрыть пронизывающий до костей ужас. Правда, губы дрожали так сильно, что это уже ничем завуалировать не получалось.

— Да, так и было.

Казалось, ему было больно находиться в такой близости от меня.

— Мне нравятся блондинки.

— Да, говорят, они более забавны.

Его улыбка вернулась.

— Но твои волосы… Они… — Он закрыл глаза и сделал вдох. — Еще одна ловушка. Запах привлекает меня намного сильнее их цвета.

— Как скажешь.

— Ты смертная и не можешь его почувствовать, но я-то могу. И чем я ближе, чем дольше в состоянии противостоять искушению, тем выше мои шансы справиться с этим новым оружием. — Он склонился к моему лицу. — Значит, именно тебя выбрали, чтобы уничтожить меня?

Я тряхнула головой:

— Меня не выбирали. Простое стечение обстоятельств.

— Да? Это как?

— Меня по ошибке втянули в эти разборки.

— В твоих венах «Ночной дурман». — Маттиас улыбнулся, увидев удивление в моих глазах. — Конечно же, я знаю, как это называется. У меня везде свои люди, и некоторые имеют к проекту более близкое отношение, чем ты думаешь.

— Андерсон. Химик, который создал формулу. Перебежчик.

— Среди прочих. — Он покачал головой. — Да, это должно быть чем-то таким: смерть в образе женщины, которую, по их мнению, я возжелаю с первого взгляда. Полагаю, моя репутация хорошо известна, да?

Репутация насильника, помешанного на причинении женщинам боли? Да, без сомнения.

Я понимала, что живой из этой передряги не выберусь, видела это по глазам Маттиаса. Чувствовала, когда острый нож Карен прижимался к моей шее. И неважно, по своей воле я попала в эту ситуацию или нет. Я тут, и мое участие подтверждено на уровне красных кровяных телец. Я не хотела, но это все равно произошло.

И если уж я умру, то возьму Маттиаса с собой.

— Не хочешь попробовать моей крови? — спросила я его. Можно положить всему конец здесь и сейчас. Я стянула с плеча платье, оголяя побольше кожи. — Давай, не стесняйся.

Его взгляд метнулся к моего горлу, глаза потемнели, с губ сорвалось шипение.

— Маттиас, — предупредила его Карен, — не надо.

Он посмотрел на нее:

— Приведи его, чтобы мы наконец убедились.

Она кивнула, развернулась и молча вышла из комнаты.

Приведи его? Приведи кого? Он о Деклане? В животе все завязалось узлом.

Я наблюдала за Карен, пока не почувствовала прикосновение холодных пальцев Маттиаса. Я тут же отпрянула.

Моя реакция вызвала у него улыбку.

— Знаешь, а они молодцы. Я узнал о формуле совсем недавно. Не поверил… Это словно перед умирающим от голода накрыли шикарный стол. Так легко поддаться искушению, даже зная, к чему это может привести. Андерсон был непревзойденным парахимиком. Хотел бы я знать это раньше. Правда, я до сих пор не уверен, что этот препарат так хорош, как все думают.

У меня мурашки бегали там, где вампир меня касался.

— Испытываешь отвращение? — сказал Маттиас. — Я вижу по твоим глазам. Но, Джиллиан, ты меня даже не знаешь.

— Я знаю достаточно.

— Чтобы так беззаветно жертвовать жизнью ради моей смерти, ты должна очень хорошо меня изучить. Чего тебе наобещали? Кучу денег? Престиж? Неужели они были настолько глупы и верили, что я не прознаю об их планах?

— Тебе же все Андерсон рассказал, верно?

— Я был в курсе еще до того, как с ним связался. А теперь он мертв и не сможет воссоздать формулу. Об этом позаботился твой страшный ненавидящий вампиров телохранитель, так ведь?

Ненавидящий вампиров телохранитель. Маттиас не догадывался, что Деклан его сын-дампир. Как бы он отреагировал на эту новость?

— Где он? — потребовала я ответа. — Где Деклан? Карен сказала, что он погиб.

— Он мертв. — Увидев, как мое лицо исказилось от боли, он склонил голову набок. — А он был тебе небезразличен, да?

Я не могла выдавить ни слова. Скорбь лишила меня дара речи. Все подтвердилось. Я отчаянно боролась с подступившими слезами. Не здесь. Не сейчас.

— Я сожалею о твоей потере.

Маттиас, казалось, снова хотел меня коснуться.

— Не трогай меня, бессердечный ублюдок!

Он цыкнул:

— Ну вот опять, Джиллиан, ты так себя ведешь, словно хорошо меня знаешь, а мы ведь только что познакомились. Хотя, надо признать, твоя осторожность не беспочвенна. Я не слишком-то спокойно воспринимаю покушения на меня — ни со стороны своих подданных, ни со стороны людей, считающих себя самыми умными, — даже если эти попытки предпринимаются привлекательными женщинами.

— Мне кажется, ты должен был бы привыкнуть к такому положению вещей.

Его глаза сверкнули гневом.

— Я тут всем управляю уже три десятилетия и столкнулся со многими трудностями. Даже мой народ строит козни, как бы меня свергнуть. Так что удивить меня тяжело. Но ты… это что-то. — Он протянул руку и намотал на палец локон моих темных волос. — На эту скромную правительственную программу потрачено так много денег налогоплательщиков. Это и в самом деле печально. Как видишь, я с легкостью сопротивляюсь твоим чарам.

— Не без усилий.

— Да, в этом ты права. Если бы я заранее не знал о твоем существовании, я бы не устоял. — Он выдохнул со свистом. — Но мы недалеко от раскрытия твоей маленькой тайны.

Сквозь скорбь и страх пробилось замешательство.

— Откуда ты обо мне узнал? Андерсон умер еще до того, как я полностью погрузилась в этот водоворот.

— У меня везде глаза и уши, я знаю почти о каждом трюке, припрятанном в рукаве Моники Грей и ее команды. К сожалению, не обо всех, но достаточно. Меня просветили о твоей ситуации. О той проверке. О том, через какую боль тебе пришлось пройти из-за «Ночного дурмана». И наконец, о попытке побега из Силвер Ридж прошлой ночью.

— Кто? — выдохнула я. Ответа, правда, не ждала.

Губы Маттиаса дернулись в усмешке.

— Тот, о ком Моника и Карсон никогда не подумают, что он на моей стороне. Тот, кому даже ты доверяла свои секреты. Его отчеты приходят почти ежедневно.

— Ной, — чуть слышно произнесла я. Кровь отлила от лица так быстро, что я едва не упала в обморок.

Ной — шпион Маттиаса? Как такое возможно? Он выглядел таким искренним и честным. Милым. Человеком, на которого можно положиться. Он даже рассказал мне о Маттиасе и о той угрозе, что он представляет для человечества.

Лживый сукин сын.

Из-за него погиб Деклан. Из-за него и я отправлюсь к праотцам, как только Маттиас закончит свои игры в кошки-мышки.

— Просто убей меня. — Мой голос дрогнул.

— Ты именно этого хочешь? — Он обвел меня взглядом с ног до головы, потом схватил левое запястье и принялся изучать шрамы от неудавшейся попытки самоубийства. — Ной потребовал цену за информацию — обещание, что я тебя не убью. Сказал, что ты невинная жертва этой войны. Как бы то ни было… Посмотрим на результаты моего маленького эксперимента, а потом я решу, что с тобой делать.

— Какого эксперимента?

— Несмотря на все разговоры, я не верю, что подобная формула способна существовать. Ее возможности могут быть преувеличены. Откуда я знаю, вдруг Ной соврал?

Карен вернулась в комнату в сопровождении незнакомца. Мужчины с темными волосами и почти бесцветными глазами.

— Ты хотел меня видеть? — спросил он.

— Да, Колин. Проходи, познакомься с Джиллиан.

Колин не заставил себя ждать. Когда он приблизился, выражение его лица изменилось.

— Маттиас, какого черта? Ее запах… Кто она?

— Подарок. Тебе. Я знаю, ты давно не ел.

Колин судорожно вздохнул, его глаза потемнели.

— Она… у меня нет слов.

— Попробуй, посмотрим, понравится ли она тебе на вкус.

Я не могла скрыть паники:

— Подождите… нет…

— Спасибо, Ваше Величество.

В мгновение ока он пересек разделявшее нас пространство и оказался так близко, что я почувствовала на шее его холодное дыхание.

Я пятилась от него, пока не уперлась в стол Маттиаса. Попыталась бороться. Но, как в случае с Тобиасом, все впустую. Он без труда схватил мои запястья.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — смогла выговорить я. — Ты не можешь меня укусить.

— Посмотри на меня, — сказал Колин. Мой взгляд метнулся к его глазам и… все, я не могла больше пошевелиться.

Внезапно весь страх исчез. Тело расслабилось. Паника пропала, оставляя после себя странное и теплое ощущение спокойствия, хотя еще секунду назад меня переполнял холодный ужас.

— С твоей стороны очень любезно облегчить ее судьбу, — сказал Маттиас.

— Не хочу, чтобы она меня боялась.

— Страх — мощное оружие.

— Я не собираюсь им пользоваться. Не на таком создании.

Все говорило о том, что вампира Колина сразила любовь с первого нюха. Мне его было почти жалко. Но чтобы там он со мной ни сделал, это лишило меня способности говорить. Я не могла его предупредить о том, что случится, если он сделает хоть глоток моей крови.

Он был частью эксперимента Маттиаса. И вот-вот должен был умереть.

Глава 19

Клыки Колина проткнули мне кожу, но я не почувствовала боли, сопровождавшей укус Тобиаса. В этот раз все было совсем по-другому… почти приятно.

Парализующий компонент в слюне снова меня обездвижил, и сопротивляться не было сил. Страх все еще бился внутри, как колибри в клетке, но это чувство казалось таким далеким, что я легко могла забыть о нем, растворившись в теплом удовольствии.

— Ты просто божественна, — прошептал Колин, обхватывая меня за талию и притягивая к себе. Хотя он был не столь бесцеремонным, как Тобиас, я безошибочно почувствовала, насколько он возбужден.

Кровь и секс. Очередное доказательство, что для вампиров одного без другого не бывает.

Я не смогла удержать эту мысль надолго, потому что голову словно заволокло туманом. Это ощущение было до ужаса тревожным, ведь я-то знала, что именно вытворяет со мной Колин. Меня переполняло темное желание к абсолютно незнакомому мужчине — чудовищу с острыми клыками, жаждущему моей крови. Он заставлял меня чувствовать это. Он будто загипнотизировал меня и велел не испытывать страха, несмотря на то что его клыки были глубоко в моей плоти.

Колин вдруг застонал и оторвался от моей шеи, словно кровь сменила вкус, из амброзии превратившись в кислоту.

— Что?..

— Прости, Колин, — протянул Маттиас. — Но до меня дошли слухи, что ты плетешь против меня заговор. Так что считай это своим наказанием.

Колин, отшатнувшись, вскрикнул, и пламя, которое я видела на Тобиасе, выплеснулось из его рта. Он в ужасе и замешательстве распахнул серые глаза, адский огонь накрыл его и Колин взорвался, оставив после себя лишь облако пепла.

Его смерть разрушила гипноз, и я подняла трясущуюся руку ко рту. Другой рукой я зажала укус на шее.

Маттиас, поджав губы, опустил взгляд. На дорогущем ковре теперь чернело выжженное пятно, отмечавшее место, где стоял Колин. Пепел опадал будто снег. Маттиас поднял на меня глаза, и его зрачки на мгновение расширились.

Вот и доказательство: по моим венам течет то, что может его убить.

— Твоя кровь — это смерть, — едва слышно произнес он.

— Маттиас, — взволнованно заговорила Карен. — Это правда. Это все — правда. Мы должны убить ее, пока она ничего не натворила.

Девис шагнул вперед:

— Оставлять ее в живых даже на лишнюю секунду слишком опасно.

— Нет, пока рано. Уведите ее. Мне надо подумать. — Маттиас перевел взгляд на Карен. — И убери нож. Она останется цела и невредима, пока я не решу, что с ней делать.

— Маттиас, но…

— Делай, как я приказал, иначе присоединишься к Колину в гробу.

Если честно, я изрядно сомневалась, что от Колина осталось достаточно, чтобы тратить на него целый гроб, но не стала заострять на этом внимание. Девис стиснул мне руку, наверняка оставляя синяки, и поволок прочь. Карен молча последовала за нами.

Оказавшись перед дверью той комнаты, где я проснулась, Дэвис толкнул меня внутрь так резко и грубо, что я чуть не подвернула лодыжку.

— Так же нельзя, — заявила я. — Вы же оба люди. Вы не можете позволить ему делать со мной все, что он захочет. Вы должны вытащить меня отсюда!

— Заткнись. — Карен было замахнулась, но я успела увернуться и перехватила ее руку, изо всех сил вонзившись ногтями в кожу.

— Не смей меня бить, ты, сука! — прорычала я. Адреналин придал мне мужества. Мне надоело, что на мне все вымещают злобу.

— Знаешь, а твой любовник умер далеко не сразу, — невозмутимо произнесла Карен. — Он подыхал целых двенадцать часов. Все звал тебя, но ты так и не пришла. Он был таким жалким.

По моим щекам заструились горячие слезы.

— Мы должны ее убить, — все так же стоял на своем Девис.

— Маттиас запретил, — прошипела Карен. — И лучше ему не перечить.

Он искоса взглянул на нее:

— Пока не перечить.

Карен наградила меня испепеляющим и даже каким-то почти жалостливым взглядом, прежде чем высвободиться из моей хватки и выйти из комнаты, захлопнув за собой и Девисом дверь.

Мне даже не надо было дергать за ручку, чтобы убедиться — меня заперли. Это вроде как подразумевалось само собой.

Впрочем, я все равно проверила.

А потом завопила и принялась швыряться всем, что оказалось в пределах досягаемости, выплескивая свою энергию, пока не остались одни лишь ярость и горе.

* * *

Главная ирония заключалась в том, что эта комната являлась почти точной копией той, которая была моей темницей в доме Карсона. Мебель, конечно, отличалась, но в целом моя тюрьма так же походила на стандартный гостиничный номер с ванной.

Еды мне никто не принес. Впрочем, в раковине хотя бы была вода. После своего приступа бешенства, который меня лишь вымотал, я забралась в душ и там под горячими струями воды позволила себе выплакаться, словно скрывая слезы от вселенной, я могла что-то изменить.

Деклан умер.

Ной был информатором вампиров.

Выпади мне хоть один шанс, я прикончу Маттиаса. И сожалеть о нем, как о Колине, не стану. Колина ведь не предупредили о том, что может случиться. Даже не намекнули, что обед плохо скажется на его здоровье… не говоря уж о жизни.

Я не испытывала особой симпатии к вампиру. Особенно к тому, кто, не задумываясь, проткнул мне шею клыками.

И все же при мыслях о Колине меня не отпускали боль и страх. И это меня смущало. Почему меня вообще волнует судьба вампира?

Я не знала, как долго просидела в одиночестве. Может быть, полдня. В комнате не было часов, и окон тоже, чтобы удостовериться, день сейчас или ночь.

Все, что мне оставалось — это ждать. И размышлять.

В основном я думала о Деклане. Вспоминала о времени, проведенном с ним. Начиная с попыток сбежать от ненавистного мне хладнокровного убийцы до соблазнения мужчины, который запал глубоко в душу.

Когда боль за него стала невыносимой, я попыталась переключиться мыслями на свою прошлую жизнь. Вечерние посиделки с сестрой и племянниками. Попытки найти свое место в большом городе. После колледжа я толком ничего хорошего и не помнила. Когда я начала работать, дни перестали отличаться друг от друга, и я жила от отпуска до отпуска. Годы после смерти родителей, которые я провела на таблетках, казались размытыми. Никакого азарта. Никакой страсти.

Я знала лишь, что в тот момент, когда жизнь снова начала меня интересовать, она повисла на волоске. Отличный пример принципа «Что имеем не храним, потерявши — плачем».

И я свою жизнь теряла. Надежда истончалась с каждым часом, что я проводила в этой комнате.

Поэтому я сосредоточилась на одной цели — смерть Маттиаса.

Я цеплялась за нее, ведь она была единственным, что придавало теперь моей жизни смысл. Может, это и правда судьба — что «Ночной дурман» ввели именно мне. И мне суждено было оказаться здесь, потому что только я могла остановить Маттиаса.

Моя сестра, друзья — они никогда не узнают, что я сделала. Они даже не поймут, какая существовала угроза.

И это к лучшему.

Решение, которое у меня родилось, помогло мне успокоиться. Тугой узел паники и страха из груди никуда не делся, но я, по крайней мере, смогла здраво мыслить.

Когда за мной пришли, я уже не сомневалась: настало время действовать.

Карен, так и не сказав ни слова, в сопровождении двух мужчин отвела меня обратно к Маттиасу. Бесцеремонно затолкнув меня внутрь, они захлопнули дверь. Я принялась озираться и пару раз на пробу дернула за ручку. Ну конечно же, меня опять заперли.

Я что, одна здесь? И зачем они снова меня сюда притащили? Я уж думала, что на казнь ведут.

Хотя ладно. Подожду Маттиаса. И заставлю его выпить моей крови, даже если это будет последним, что я сделаю. В крайнем случае, я могу порезать пальцы и запихать ему их в рот, чтобы он слизнул хоть немного, черт подери.

Вот так, строя кровожадные планы, я набиралась сил.

И тут я услышала это. Стон. Женский.

Осторожно направившись на звук, я добралась до следующей комнаты без двери. Там на огромной кровати расположились Маттиас и блондинка. Девушка лежала лицом ко мне и была полностью обнажена. На вампире оставались брюки, но от рубашки он уже избавился. Он стоял на коленях за ее спиной, одна его рука лежала на ее животе, удерживая блондинку на месте, другой он тискал правую грудь.

Рот Маттиаса прижимался к шее девушки, и я видела, как струйка крови стекает по ключице. Жертва не двигалась, парализованная укусом, но выражение экстаза на ее лице сказало мне все, что нужно было знать. Она пошла на это добровольно.

Должно быть, я ахнула, потому что Маттиас оторвался от своей кормушки и взглядом нашел меня. Девушка, тяжело дыша, свалилась на кровать.

Маттиас улыбнулся, заметив на моем лице отвращение, и тыльной стороной руки вытер губы.

— Джиллиан, какой сюрприз.

Ага, сюрприз. А то он не знал, что я приду. Карен не осмелится и шагу сделать без его ведома и согласия.

Он хотел, чтобы я это видела.

— Печально, но у меня ничего не вышло, — задумчиво произнес он, изучая меня.

— Что не вышло?

— Я решил перекусить, думая, что это ослабит тягу к твоей крови. Но, кажется, это не так. Она все так же взывает ко мне.

Он наконец отвел от меня взгляд и шлепнул блондинку по голой заднице.

— Иди.

Она не мешкала. Не произнеся ни слова, слезла с кровати, даже не пытаясь прикрыться, подняла с пола одежду и вышла из спальни.

— Дверь заперта, — заметила я.

— У нее есть ключ. Сама выберется.

— Как удобно.

Он улыбнулся:

— Пожалуй.

И что теперь? Он отослал свой ужин, и вот мы остались наедине. Я вздрогнула от осознания, что предвещает нам этот сценарий.

Может, Маттиас этого еще не знает, но в ближайшие десять минут ему суждено воткнуть в меня свои клыки.

— Джиллиан, ты выглядишь такой перепуганной. — Маттиас изящно поднялся с кровати и направился в мою сторону. Я отшатнулась. Он ухмыльнулся, проходя мимо меня к столику, где стояли бутылка вина, ваза с виноградом и клубникой и блюдо с сырной нарезкой. Маттиас откупорил вино и наполнил два бокала.

— Возьми, — протянул он один мне. Я даже не шелохнулась. — Урожай отличный, обещаю.

— Я не хочу пить.

— Может, ты голодна?

— Нет.

— Что-то слабо верится. Тебя уже давно сюда привезли. — Он прищурился. — Джиллиан, возьми вино.

Мужчина наводил ужас, даже не повышая голоса. В его интонациях проскальзывал намек на насилие и угрозу. Маттиас играл со мной. И мне это не нравилось.

Впрочем, если я не стану угождать ему, вряд ли он попадется в ловушку и укусит меня. Придется быть хорошей девочкой. И подыграть. Пока.

Я взяла бокал и пригубила терпкий напиток, а потом съела две клубнички и кусочек сыра. Еда осела в желудке неприятной тяжестью.

— Вот видишь? Уже лучше. — Маттиас поднес к губам свой бокал, делая неспешный глоток багряной жидкости. — Давай еще немного.

Он пристально следил, как я беру второй кусочек сыра — мышка попалась в его ловушку.

— Ты сгораешь от желания задать мне кое-какие вопросы, правда? — поинтересовался он. — Я же вижу: ты очень любопытная женщина, и все происходящее тебе в новинку. Прошу, не стесняйся.

— Ты меня убьешь? — Неудивительно, что это был первый вопрос, пришедший мне на ум.

— Еще не решил.

— А вот Колина ты убил не мешкая.

Я откинула волосы на правое плечо и принялась нервно теребить их пальцами. Лицо Маттиаса исказилось мукой. Должно быть, волна запаха, поднятая этим движением, шандарахнула его словно битой.

Отлично. Пусть думает, что я трясусь от ужаса в ожидании смерти. Хотя да, я тряслась, конечно. Страх был вполне нормальной реакцией в подобной ситуации. Но он ничего не значил по сравнению с моей конечной целью.

Пальцы Маттиаса сжались на ножке бокала — он пытался сохранить контроль над собой. Глаза на миг почернели, но затем вернулись к своему прежнему жутко-туманному оттенку.

— Колин был одним из моих доверенных советников, но недавно я узнал, что он меня предал. Он плел интриги за моей спиной, пытаясь свергнуть меня с престола.

— Тогда, полагаю, ублюдок это заслужил.

Маттиас изучал меня:

— Ты переживаешь из-за того, что случилось, да?

— Ничего подобного. — Я сжала зубы.

— Переживаешь. Ты не убийца. Значит, Ной говорил мне правду. Ты в этом не замешана. Всего лишь пешка в руках тех, кто мечтает меня уничтожить.

— Не понимаю, чего ты от меня ждешь.

— Правда была бы в самый раз.

Снова отпив вина, он отошел к дальней стене, встав по ту сторону кровати.

Безо всяких сомнений этот мужчина был крайне опасен. Его красивая внешность обманчива. Впрочем, я знала, что он сотворил с матерью Деклана, так что на меня его чары не действовали. Он так и не надел рубашку, чтобы прикрыть обнаженное тело, крепкое, подтянутое, но не столь мускулистое, как у Деклана. Дампир, должно быть, фунтов на пятьдесят был тяжелее отца.

О Деклане думать не хотелось. От мыслей о нем в горле вставал комок, который никак не удавалось сглотнуть. А мне сейчас надо держать себя в руках. Если я оступлюсь, то сорвусь окончательно.

— Расскажи, что именно они затеяли, — начал допрос Маттиас. — Чего от тебя хотела доктор Грей?

Я облизнула пересохшие губы:

— И что будет? Я отвечу на твои вопросы, а ты подаришь мне быструю безболезненную смерть?

Уголки его рта дернулись.

— Я все пытаюсь понять, где ты набралась обо мне этих жутких сплетен? Вспомни, пожалуйста, что доктор Грей тоже далеко не ангел. Она не гнушается грязных методов, когда речь идет о достижении нужных ей целей.

— Значит, хочешь убедить меня, что ты славный парень, из тех, кого не надо опасаться? А твоя жуткая репутация — всего лишь слухи?

— Ну, не стоит заходить так далеко. Уверен, в том, что Моника поведала обо мне, было немало правды. Я вовсе не претендую на звание всеобщего друга.

Я потягивала вино и старалась выглядеть непринужденно, в чем, без сомнения, совершенно не преуспевала.

— Так чего ты хочешь?

Он небрежно сложил руки на затылке.

— О, многого.

— Ты знаешь, кто я и что могу сделать. Дальше что?

— Отличный вопрос.

Маттиас залпом допил остатки вина и вернулся к столику, чтобы налить еще. Он заметил мой любопытный взгляд:

— Я могу пить не только кровь. И есть тоже в состоянии, если надо. Приложив некоторые усилия, мои сородичи с легкостью обустроятся в мире людей. Кое-кто так и делает.

— Зачем тогда жить под землей?

— Стоп-стоп-стоп. Давай по-честному. Но мои вопросы ты так и не ответила. Чего они от тебя хотели?

— Разве сам не знаешь?

Он покачал головой:

— Ной мне не обо всем докладывает. Он по-прежнему утаивает все секреты проекта «Ночной дурман». Делится лишь отдельными моментами, но и этого хватает. Я думаю, что, даже если ты попала в программу Моники случайно, она все равно хочет тебя использовать. Бросить тебя мне, как стейк оголодавшему льву. Правда, они забыли, что я здесь далеко не на диете.

Так Ной еще не все разболтал? Что ж, я не знала, что именно он поведал Маттиасу. О тайном агенте, например, он рассказал? Или грандиозном плане доктора Грей? Катализаторе? О том, что Деклан — дампир и его сын?

Что-то Маттиас не больно переживал, подтвердив смерть охотника. Хотя, может быть, король вампиров заботился лишь о своей персоне. Ной наверняка сказал, что «Ночной дурман» в моей крови должен его убить, но Маттиас ему не поверил. Предпочел получить доказательства.

Если бы у него были ответы на все вопросы, вряд ли бы он стал сейчас меня допрашивать. Скорее всего, просто прикончил бы.

Это чуточку приободрило. Дало крохотный лучик надежды, что я сегодня добьюсь своего.

— Я не хотела в это ввязываться, — сказала я. — В самом деле. Это все было огромной ошибкой.

— Неужели они думали, что могут провести тебя в мои владения незамеченной? Может быть, в роли добровольной жертвы? Такое случается, и часто. Ты же не считаешь, что ту девушку похитили посреди ночи из дому и силой заставили меня накормить? — Он покачал головой. — Она сама охотно на это пошла, если ты еще не заметила. Вообще-то она даже умоляла обратить на нее внимание.

Я еле сдержалась, чтобы не скорчить гримасу, спрятав свой кислый взгляд за бокалом вина, из которого сделала очередной глоток.

— Да, они надеялись, что я сюда проникну. — Мне не хотелось выдавать, что здесь есть тайный агент доктора Грей, если Маттиас этого не знал. Я не желала, чтобы сегодня еще кто-то умер. — Но они не особо распространялись, как собираются это провернуть.

— Ты говорила об этом с Моникой.

Я кивнула.

— Она давно жаждет заполучить мою голову на блюде.

— Да, кажется, она не из числа твоих поклонниц.

Губы Маттиаса скривились в сардонической ухмылке.

— А она все еще проводит свои эксперименты, пытаясь вывести идеальный гибрид?

Еще одна тема, насчет которой Ной не просветил короля вампиров?

Я стиснула ножку бокала.

— Не понимаю, о чем ты?

— Ее убежденность, которой сам доктор Франкенштейн позавидовал бы, что люди и вампиры могут породить некое существо, находящееся на следующей ступени эволюционного развития. Дампира. — Маттиас склонил голову набок, и его ледяная усмешка стала шире. — Знаешь, Джиллиан, игрок в покер из тебя никудышный. Ты совсем не умеешь блефовать. Прекрасно ведь поняла, о чем я. И наверняка одного из них даже встречала, так?

Отрицать это было бесполезно. Да и что толку?

— Встречала.

— И на что оно было похоже? — спросил он, но прежде чем я успела ответить, продолжил сам: — Жуткая тварь, не человек и не вампир? Эксперимент в очередной раз провалился, да?

— Ты должен был видеть этих существ и сам. Никогда не поверю, что обнаженных женщин в своей спальне ты всего лишь кусаешь. Наверняка, пару раз приходилось расхлебывать последствия.

Он поджал губы:

— Очень редко, но такое случается. И как только об этом становится известно, беременность прерывают.

Я поморщилась.

— Думаешь, это жестоко? — спросил он. — Жестоко выпускать дампира в мир. Младенец прокладывает путь из матки с помощью когтей. Даже новорожденные, они смертельно опасны для всех, кто случайно окажется рядом.

— И что, все дампиры одинаковые? — Я прикинулась полной невеждой.

— О, некоторые из них похожи на человека, но обладают вампирскими силой, ловкостью и способностью к исцелению. Они могут выйти на солнце и прожить без человеческой крови.

— Но этих ты никогда не встречал?

— Конечно, встречал. Лет сорок назад. Годовалую девочку.

Такую же, как Деклан. Я навострила уши.

— И что с ней стало?

— Во время одного ритуала ей вскрыли вены, чтобы бывший король мог выпить ее крови, якобы обладающей магическими силами и способной даровать ему истинное бессмертие.

Меня затошнило.

— Тот король… Надеюсь, он уже умер?

— Нет, но за свои грехи он заключен в темницу.

— Кристоф. — Я вспомнила свою беседу с доктором Грей. Великодушный правитель вампиров, держащий своих подданных в узде, пока не объявился Маттиас, жаждущий власти.

Великодушный правитель, убивающий детей и пьющий их кровь?

Маттиас пронзил меня взглядом:

— Моника, что, многое разболтала?

— Она… она рассказала, что он был хорошим королем, а ты… ты его сверг.

На пару секунд повисла тишина, которую словно нож прорезал вдруг смех Маттиаса.

— И почему я не удивлен? Тебе становится легче от мысли, что ты отдашь свою жизнь ради благородной цели? Чтобы вернуть на трон хорошего короля?

— Ты держишь Кристофа где-то здесь?

Насмешливая улыбка Маттиаса испарилась.

— Его никогда не освободят. Ни за что.

— Ну… если все так серьезно, почему бы его просто не убить?

Резкий взгляд Маттиаса охладил мой энтузиазм не хуже пощечины.

— Это мое дело, что мне делать с моими заключенными. — Он умолк на секунду. — Скажи-ка, Джиллиан. Тот мужчина, с которым ты была в машине. Охотник, Деклан Рейс. Ты его любила?

В груди заныло при упоминании имени Деклана. Вопрос был слишком неожиданным.

— Я встретила его всего пару дней назад.

Маттиас подошел и налил мне еще вина. Вместо того чтобы выпить его, я поставила бокал на стол рядом с полупустой бутылкой.

— Он много лет убивал вампиров, — сказал Маттиас. — Наводил ужас больше любого другого охотника. Это ограничивало число изгоев, рвущихся в мир людей на поиски жертв.

Я с трудом сглотнула.

— Ты называешь их изгоями?

— Они и есть изгои. Те, кто клянутся мне в верности, с радостью привечаются в моем королевстве, которое обеспечивает безопасность и пропитание. Но если вампиры нарушают мои правила и отправляются в человеческий мир, я отправляю за ними слуг, чтобы вернуть их и подвергнуть наказанию. С остальными разбираются охотники. Однако те не всегда видят разницу между изгоем и не изгоем. В числе таких неразборчивых и был твой Деклан.

Я поморщилась:

— Он не мой.

— А он был весьма уродливым, согласись?

— Не был он уродливым.

Маттиас не отрывал от меня взгляда:

— Все-таки он тебе не безразличен.

Я сморгнула слезы, подкатившие к уголкам глаз. И беззвучно кивнула.

— Тогда какая жалость, что его больше нет. — Маттиас — явно не без усилий — подобрался ко мне вплотную и принялся накручивать на палец прядь моих волос. — Только стоящий мужчина мог заслужить интерес такой женщины, как ты.

Каждая мышца моего тела была напряжена оттого, что монстр стоит так близко. Я с трудом сдерживалась, чтобы не отпрянуть.

— Осторожнее, — предупредила я. — С такого расстояния можешь не устоять и укусить меня.

Вообще-то на это я и рассчитывала.

— Да, верно. — Он стиснул зубы. — Много кто покушался на мою жизнь. Но меня очень и очень непросто убить. Возможно, я стал чувствовать себя сильнее, чем есть на самом деле. А ты отлично напоминаешь, насколько же я уязвим.

— Так зачем же меня сюда притащили? — поинтересовалась я. — Чтобы убить?

— Приказав тебя привести, я еще не решил, что с тобой делать. — Пальцы зарылись мне в волосы, и я заметила, как на секунду глаза и рот вампира снова окутались венами.

— А теперь определился?

— Думаю, тебя пока не стоит убивать. Не сейчас.

— Не сейчас, — повторила я.

Улыбка снова заиграла на губах Маттиаса.

— Я верю тому, что сказал Ной — что ты невинная овечка, втянутая в махинации Моники. Ты ни в чем не виновата. Ну, почти ни в чем.

— Так что тебе надо? Еще ответы?

— Нет, — покачал он головой. — Я хочу, чтобы ты помогла мне.

Я поежилась, когда его рука спустилась мне на голое плечо. Кожа Маттиаса была сухой и прохладной, как шелковая подушка ночью под горячей щекой.

— С чем помочь?

— Проверить мою стойкость.

Его губы раздвинулись, и я увидела за ними кончики клыков.

— Не поняла.

— В ту самую секунду, как я тебя увидел, мне захотелось зарыться клыками в твою плоть как можно глубже и выпить тебя так, как еще никого прежде. «Ночной дурман» — великолепнейшая приманка, он притягивает жертву, играя на ее чувствах. Сопротивляться почти невозможно. — Его улыбка стала шире. — Я нахожу это весьма возбуждающим.

— Похоже, у тебя большие проблемы.

— Да. У меня возникла проблема, а я люблю их улаживать. — Ладонь скользнула по моей руке. — Я редко занимаюсь сексом, не кормясь при этом. Подобное сочетание опьяняет.

Меня пробила дрожь отвращения.

— О вампирах я знаю не так уж много, но об этом факте наслышана.

— Говорят, Ганди спал рядом с обнаженными женщинами, чтобы испытать свой обет безбрачия. Он соблазнял себя видом голых податливых тел. И ни разу не поддался искушению. Это лишь укрепило его в вере.

Я нервно сглотнула:

— Прости, логики не вижу.

— Если я смогу контролировать свой голод рядом с тобой, то докажу, что я истинный король, а те, кто выступают против меня — не правы.

Ко мне стала подкрадываться паника. Я попыталась отодвинуться от Маттиаса, но он взял меня за руку. Он был достаточно силен, чтобы удержать меня на месте.

— Взгляни на меня, Джиллиан.

То, как он это произнес, должно было меня насторожить, но я послушалась и подняла глаза. Когда я встретилась с Маттиасом взглядом, паника исчезла. Тревога ушла. Мысли о Деклане растаяли.

В голове опустело, и меня окутало странное теплое спокойствие.

— Вот так гораздо лучше, — сказал Маттиас. Он положил руку мне на грудь. — Твое сердце возвращается к нормальному ритму. Тебе нечего бояться.

— Что со мной? — Слова прозвучали невнятно, словно я напилась.

— Вампиры, достигнув определенного возраста, умеют в какой-то степени контролировать человеческий разум. Во время кормежки мы можем забрать страх и даже сделать этот процесс приятным.

— Когда меня контролировал Колин, я не могла говорить.

— Он только учился. А со мной ты, конечно, говорить можешь. Я управляю тобой не так сильно. Нет нужды затуманивать твое сознание полностью. — Маттиас окинул меня взглядом. — Тебе лучше?

Я тихо выдохнула:

— Да.

— Ты успокоилась.

Я кивнула. В конце концов, это же правда. У меня было такое чувство, словно мне не о чем больше тревожиться. А когда Маттиас принялся водить пальцами по моей ключице, я нашла его прикосновение не таким отвратительным, как стоило бы.

— Ты считаешь меня привлекательным? — спросил он.

— Да.

Это вызвало у него улыбку, но он тут же нахмурился:

— Твой запах сводит меня с ума, но в этом и весь смысл. Я должен устоять. — Его взгляд скользил по моей шее. — А если я проиграю — значит, так тому и быть.

— Укуси меня, — прошептала я.

— Именно этого я пытаюсь избежать. — Он обхватил пальцами мой подбородок и заглянул в глаза. — Нет, Джиллиан. Я не буду тебя кусать. Я займусь с тобой любовью. И тебе это понравится.

Глава 20

Его слова должны были наполнить меня паникой, но нет. Я понимала, что это из-за контроля Маттиаса над моим сознанием. Он манипулировал эмоциями, стирая все разумные мысли.

Правда, он сказал, что не прилагает особых усилий. Значит, я могу с ним бороться… я просто должна.

— Ты вовсе не хочешь этого, — выдавила я.

— О, нет, хочу. Даже если бы ты пришла сюда по своей воле и без «Ночного дурмана» в венах, я все равно сделал бы тебя любовницей.

Я не могла отвести глаз от его гипнотического взгляда.

— У тебя много любовниц?

— Да.

— Доктор Грей говорила, что ты испытываешь слабость к смертным женщинам.

Контроль над разумом чересчур развязал мне язык, словно я выпила не один бокал вина, а целую бутылку.

Маттиас улыбнулся.

— Я не ограничиваюсь только женщинами, но все же предпочитаю именно их. Моника действительно много обо мне знает. Какая жалость, что ее знаний недостаточно, чтобы меня убить.

Его руки скользнули по моей спине, и я резко втянула воздух.

— Снимай платье, — сказал он, — и ложись на кровать.

Вместо отвращения я почувствовала, как меня пронзило желание, смешанное с чувством стыда. К сожалению, этого стыда оказалось недостаточно, чтобы меня остановить. Маттиас контролировал ситуацию. Казалось, я наблюдаю за собой со стороны и не могу ничего поделать, кроме как подчиниться его командам.

Если это слабая степень манипулирования сознанием… уверена, на полную катушку оно просто ужасно.

Я развязала пояс белого платья. Стоило мне повести плечами, как оно соскользнуло на пол. Маттиас окинул меня взглядом, замечая каждый синяк, полученный мной за последние ударные дни. С тех пор как я стала оплаченным правительством объектом для исследований.

Как было приказано, я попятилась, пока не уперлась в кровать, на которую тут же забралась. Я расположилась на красных шелковых простынях, положив голову на огромную мягкую подушку.

— Очень хорошо, — промурлыкал Маттиас. — Джиллиан, ты прекрасна.

«Друзья зовут меня Джилл», — пронеслась в голове мысль. Но Маттиас не был другом. И никогда не будет. Чудовище, насильник, убийца, жаждущий власти над людьми. Он контролировал меня и мог управлять моим поведением и эмоциями.

Я его ненавидела.

Все эти мысли всплывали в клубах тумана, затянувшего мое сознание. Их приглушало снизошедшее на меня спокойствие, поэтому они не давали мне достаточно сил, чтобы разрушить чары Маттиаса.

Он расстегнул брюки и плавно их снял, оставшись стоять в тусклом свете комнаты полностью обнаженным. Несмотря на то что я точно знала, какие чувства должна испытывать — страх, отвращение, панику, — я не могла противостоять темному необычному желанию, охватившему меня, когда Маттиас подошел к кровати.

— Так-то лучше, — сказал он. — Если кто и должен бояться, так это я. Стоит мне забыться и попробовать твоей крови, я умру. Четырехсотлетнюю жизнь оборвать так же легко, как задуть свечу.

Он пополз ко мне, всем своим видом напоминая крадущегося хищника. В глазах светилась решимость, сменяемая частыми и заметными попытками справиться с голодом.

Он все еще может проиграть эту битву. Он все еще может меня укусить. Ничего не кончено.

— Да, — выдохнул он, проведя руками по моим обнаженным бедрам и выше, к животу. — Прекрасная и смертельно опасная. Такая соблазнительная.

Склонившись, он нежно поцеловал синяк на моем плече. От холодного прикосновения губ меня должно было бы передернуть, но я только всхлипнула от удовольствия.

Эмоции, которые он заставлял меня почувствовать, оказались очень сильными.

— Это все ты и твои манипуляции, — прошептала я, отчаянно сопротивляясь его влиянию, пытаясь собрать крохи самоконтроля. — Это неправильно.

— Неправильно. — Накрыв меня своим телом, он склонился к моему лицу. — В мире так много неправильных вещей… Не думаю, что это одна из них.

Я собиралась поспорить, но он закрыл мне рот поцелуем.

— Поцелуй меня, — прошептал он мне в губы, когда я осталась безучастной к его ласке.

— Нет.

Он снова обрушился на мой рот, стараясь вызвать ответную реакцию. Когда Маттиас отстранился, я увидела, что его глаза стали черными, а на бледной коже вокруг век и рта ярко проступили темно-синие вены. Он судорожно вздохнул, с его губ сорвалось шипение, и признаки голода снова исчезли.

— Какое искушение, — пробормотал Маттиас. — В каждом дюйме твоего тела. Это пугает меня больше, чем все, что я повидал в этой жизни.

— Тогда прекрати.

Нет, я не права. Надо его подзадорить, подвести к черте.

— Не сейчас. — Он скользнул губами по моему горлу, потом прохладной лаской языка прошелся от шеи до пупка. Он обхватил руками мои груди и сжал пальцами соски, отчего я застонала, а тело выгнулось ему навстречу против моего желания. Дальше его ладони двинулись к бедрам, раздвигая их в стороны.

Несмотря на то что я хотела заставить его меня укусить — и неважно, на что придется пойти ради этого, — инстинктивно я все равно была готова сопротивляться до последнего. Но в этот момент мысли о борьбе вылетели из головы. Слишком уж сильным оказался его контроль надо мной.

Когда я почувствовала его язык на своем лоне, я, по-моему, вскрикнула. Нет, я не стала отталкивать Маттиаса… наоборот, я запустила пальцы в светлые волосы и притянула его поближе, чтобы ему удобнее было меня вылизывать.

Неспособность сопротивляться своему же собственному желанию была отвратительна.

Маттиас проложил дорожку из поцелуев вверх по моему телу и снова приник к губам. Мое дыхание стало прерывистым от страха и возбуждения, я была на грани сумасшествия от смешения чувств, пробужденных этим вампиром. Ему удалось заставить меня возжелать его, несмотря на то, что я о нем знала.

Однако когда он прижался ко мне своим крепким членом, я собрала крупицы воли и вцепилась в плечи Маттиаса.

— Нет, — удалось выговорить мне. — Пожалуйста, не делай этого.

— Ты меня хочешь.

— Потому что в твоих силах заставить меня испытывать желание.

— Твой любовник погиб. Незачем хранить ему верность.

При упоминании Деклана я попыталась предпринять еще одну тщетную попытку вырваться из объятий Маттиаса, но фальшивая страсть, которую я к нему испытывала, не дала мне этого сделать.

Он со стоном скользнул губами по моей шее:

— С одинаковой силой хочу и укусить тебя, и трахнуть… Я готов заплатить за это любую цену.

Ему было достаточно лишь слегка двинуться вперед, и он оказался бы во мне. Руки Маттиаса лежали у меня под широко разведенными коленями, головка члена терлась о нежную плоть лона.

Именно в этот момент я очень его хотела. Сильно. До боли. Но знала, что мои эмоции ненастоящие. Они просто не могли быть реальными.

— Я бы ни за что на это не согласилась, если бы ты не контролировал мое сознание. Это изнасилование. Сделаешь по-своему и изнасилуешь меня.

— Но ты вся влажная от желания, — выдохнул он. Казалось, этот эксперимент доставляет ему больше мучений, чем удовольствия. — Ты хочешь, чтобы я в тебя вошел, я же знаю, что это так.

Он сильнее сжал мои ноги, раздвигая их еще шире, и начал медленно в меня погружаться. Я откинула голову назад и впилась ногтями в его плечи.

Но вдруг, ни с того ни с сего, он остановился. Выражение лица стало затравленным, словно мои слова наконец дошли до его сознания.

— Джиллиан, я не насилую женщин, — хрипло пробормотал он.

— Я… я слышала обратное.

Маттиас нахмурился:

— Значит, тебя обманули. Я никогда не принуждал женщину к близости со мной.

— А сейчас что было?

Он кинул на меня хмурый взгляд:

— Не сказал бы, что ты участвовала безо всякой охоты. Тело не лжет. Твое тело не обманывает.

Не сказав больше ни слова, он отодвинулся, встал с кровати, схватил брюки и быстро их надел.

— Я всего лишь помогал тебе расслабиться, забыть страх и помочь получить невероятное удовольствие. Вот и все. — Он снова схватил меня за подбородок, на сей раз не так нежно. — Посмотри на меня.

Я подчинилась. Желание и умиротворение тут же исчезли без следа, а страх обрушился с новой силой. Я вцепилась в простыни и прикрылась.

Он все-таки остановился. Мог с легкостью закончить начатое без какого-либо сопротивления с моей стороны. Черт, он практически так и сделал.

— Кто тебе сказал, что я насильник? — резко спросил он. — Моника Грей?

Вдруг он изменился? Что, если тридцать лет назад он был более порывист, но за эти годы осознал свои ошибки? И теперь понимает, что женщины готовы согласиться на секс с ним и без принуждения?

— Нет. Деклан.

— Полагаю, ему не пришлось применять силу, чтобы ты оказалась в его постели?

Я дернулась от этих слов, но ничего не ответила. Не его дело, что там было у нас с Декланом.

— Он тебя обманул, — продолжил Маттиас. — И мне хочется узнать, кто источник этих слухов.

— Его мать.

— Его мать? — недоверчиво переспросил он.

Он действительно ничего не знал. Ной ему не проболтался.

— Ты изнасиловал ее двадцать девять лет назад. Выпил почти всю кровь. От полученных увечий она впала в кому, но перед этим успела рассказать, что с ней случилось.

Он тупо уставился на меня:

— Это невозможно.

— Так и было.

— Нет, ведь я точно знаю, что не делал ничего подобного. — В его глазах полыхал гнев. — Может, я с ней и переспал. Наверное, она из слуг крови. Но должно было произойти что-то еще, чтобы она нагромоздила такую ложь.

Я удивилась, увидев на его лице негодование.

— Она оказалась беременной Декланом и умерла, едва его родив.

Он резко посмотрел мне в глаза:

— Значит, ты предполагаешь, что он мой сын? Плод этого мнимого изнасилования? Он дампир?

Я кивнула.

Маттиас довольно долго молчал, потом отрезал:

— Одевайся.

Он поднял с пола белое платье и кинул его в меня. Я не дождалась любезности: он не стал отворачиваться, пока я облачалась в одежду.

Я испепеляла его взглядом. Маттиас не джентльмен.

— Ты меня ненавидишь, так ведь? — спросил он.

— Черт, а я так старалась это скрыть.

— Джиллиан, я могу пообещать тебе только одно: скоро наступит тот день, когда ты снова придешь ко мне. — Он подошел так близко, что наши лица разделяли лишь несколько дюймов. Я стояла как вкопанная. — И мне не придется пользоваться уловками, чтобы ты стала меня умолять трахнуть тебя.

Я ударила его изо всех сил.

Он только улыбнулся.

— Я не насильник, веришь ты этому или нет, но мне нравятся любовницы «с огоньком».

— Ты мерзок.

— Уверен, твой дампир был более галантен.

Я подавила рвущийся из горла всхлип.

— Пошли. — Он направился из спальни, даже не обернувшись, чтобы удостовериться, иду ли я за ним. Достав из кармана ключ, он отрыл дверь покоев и широко ее распахнул.

За ней оказался мужчина. Он отшатнулся от меня с выражением ужаса и отвращения, его глаза потемнели, показались острые клыки.

— Значит, это правда, — прошипел он.

— Самюэль, что тебе надо? — бросил Маттиас. — У меня нет на тебя времени.

— Нет времени, — повторил Самюэль, не скрывая насмешки. — Я знаю, как вы заняты, Ваше Величество. Предаетесь разврату с новой шлюшкой… на сей раз ядовитой. Твой эгоизм достиг сегодня нового уровня, и это не осталось незамеченным. — Он перевел взгляд на меня. — Я знаю, кто она такая. Мы все в курсе. И то, что ты оставил ее в живых… этому нет прощения.

Маттиас не стал скрывать раздражения:

— Не твоего ума дело!

— Не моего? Вместо того чтобы при первой же возможности свернуть шею главной угрозе всем вампирам, ты тащишь ее в свою постель, рискуя не только подданными, но и собственной жизнью! Из чистой прихоти? Я слышал, что ты сделал с Колином.

Маттиас даже не вздрогнул, услышав эти обвинения.

— Дай дорогу. Это приказ.

— Все кончено, — сказал Самюэль. — Ты не достоин управлять нами, а эта ситуация… — он опять взглянул на меня, — … очередное тому доказательство. Мы хотим вызволить Кристофа из места заточения и восстановить его на престоле.

Маттиас нахмурился:

— Вы желаете невозможного. Уходи, и я забуду о твоей опрометчивости.

— Ты должен ее убить, — настаивал Самюэль. — Сделай это, и, возможно, мы будем к тебе снисходительны, когда вернется Кристоф.

Подошла Карен.

— Отведи Джиллиан в ее комнату, — приказал ей Маттиас. — Удостоверься в ее безопасности.

Карен склонила голову:

— Да, Маттиас.

— Я скоро за тобой приду, — сказал он, глядя мне в глаза. — Правда, сначала я должен с этим разобраться.

Карен сомкнула руку на моем запястье и потащила за собой. Я оглянулась. Маттиас и Самюэль продолжали ожесточенный спор.

— Что это было?

— Переворот в рядах вампиров, — ответила Карен. — Он давно назревал. Маттиас закрывал глаза на его предпосылки, считая, что они ни к чему не приведут. Но твое появление способствовало тому, что возмущение достигло точки кипения всего за несколько часов.

— Это все из-за меня?

Мы подошли к моей комнате, Карен открыла дверь и толкнула меня внутрь. Казалось, еще чуть-чуть и я взорвусь. Хуже того, я продолжала чувствовать прикосновения рук и губ Маттиаса, словно он поставил на мне клеймо… как до этого сделал Деклан.

Неужели король вампиров не так ужасен, как меня заставили поверить? Всю информацию о нем я получила из уст доктора Грей, а она не зарекомендовала себя особой, заслуживающей доверия. Но с чего матери Деклана придумывать подобный кошмар?

Карен скрестила руки на груди.

— Мы убедились — достаточно одного глотка твоей крови, чтобы прикончить любого вампира. Маттиас хочет оставить тебя целой и невредимой. Не все отнеслись с пониманием к этому желанию.

— Я не собираюсь никому причинять вреда, — запротестовала я.

— Ты с ним трахнулась?

Я моргнула:

— Извини?

Она смерила меня хмурым взглядом:

— У вас дошло до секса? Очевидно же, что он для того тебя и позвал.

В груди что-то ёкнуло.

— Нет.

Мне показалось, что я соврала. Да, Маттиас не довел дело до логического завершения, но это не значит, что ничего не было.

Карен прошла к кровати, не сводя с меня сердитого взгляда.

— Если думаешь, что ради тебя он порвет со всеми остальными, тебя ждет разочарование. У него много любовниц. Удивлюсь, если узнаю, что его член вообще когда-нибудь находится в сухом состоянии.

Я покраснела, услышав подобную грубость.

— Похоже, кто-то ревнует.

— Нет.

— Не переживай. Я не собираюсь завязывать отношения с насильником. У меня есть некие принципы, знаешь ли.

Карен рассмеялась. Она явно издевалась.

— Слушай, неужели ты веришь, что Маттиасу нужно прибегать к грубой силе, чтобы затащить кого-нибудь в постель?

— Он контролировал мои мысли.

— Это сработало?

Я только крепче сжала губы и зло на нее посмотрела.

— Я просто поражаюсь — ты такая слабая, — покачала она головой.

— А ты гнусная стерва, и тебе надо уже позабыть о бабнике, которому явно нет до тебя никакого дела.

— Какое-то время он хранил верность одной женщине. Кэтрин, его любимой слуге крови. Но полгода назад она сбежала. Его хрупкое эго не пережило удара. С тех пор он все пытается найти ей замену, меняя блондинок как перчатки.

— Как романтично. А тебе досадно, что оттенок твоих волос ему не по вкусу?

Она некоторое время изучающе на меня смотрела.

— Ты даже не догадываешься, кто я?

Я покачала головой:

— И кто же ты?

Карен нахмурилась.

— «Ночной дурман», текущий по твоим венам, предназначался для меня.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы понять. И тут наконец до меня дошло!

— Так это ты. Ты агент доктора Грей, о котором она мне рассказывала. Но я думала… я… я удивлена.

Я была права. Да, от своей догадки я отмахнулась, но Карен только что сама все подтвердила. Правда… она же чуть не прикончила Деклана своим серебряным каблуком. Интересно, именно так поступил бы федеральный агент? Убил бы парочку соратников, чтобы втереться в доверие к врагам? Ладно… черт, она действительно была убедительна.

Карен кивнула:

— Я была ее шпионом.

— Была? Что ты хочешь сказать?

Ее лицо стало непроницаемым.

— Доктор Грей верит, что я все еще работаю на нее. Она ошибается. Меня заботит только одна персона.

Я побледнела:

— Ты сама…

Она вымученно улыбнулась:

— Тут творится много всего такого, о чем доктор Грей даже не догадывается. Недовольство копилось годами и теперь достигло своего пика. Вампиры разделились на два равных лагеря: одни на стороне Маттиаса, другие хотят возвращения Кристофа. Ты сама слышала Самюэля.

— Ну так устройте выборы.

— Это делается не так. Большинство вампиров хотят прикончить Маттиаса, чтобы тот больше не путался под ногами, найти место заключения Кристофа, и снова сделать его своим королем.

— Я не совсем понимаю… Почему Маттиас не убил Кристофа, а просто где-то запер?

— Он считает, что оставаться взаперти, все время страдать — на протяжении десятилетий, да что там, вечности — лучшее наказание, чем простая казнь. Все просто. Маттиас чудовищно жесток.

Я поежилась. Да, если посмотреть на это решение глазами садиста, оно начинало играть новыми красками.

— Все, кроме Маттиаса, говорят, что Кристоф был лучшим королем.

— Полагаю, это зависит от того, как ты представляешь себе хорошего короля. Кристоф был жестоким тираном. Он уже давно собирался восстать против людей, но Маттиас остановил его незадолго до начала этого процесса.

Я совсем запуталась.

— А почему доктор Грей говорила абсолютно противоположные вещи?

— Не знаю.

— И вампиры согласны с планами Кристофа?

Судя по выражению лица Карен, она забавлялась, посвящая меня в тонкости политики кровососов.

— Большинству по душе активные действия, им не нравится сидеть запертыми тут, под землей, пусть и в золотой клетке Маттиаса. Да, никаких проблем со слугами крови, удобств предостаточно, но настоящей свободы нет. За бунтарями, отринувшими его волю, он посылает охотников. Те либо убивают несчастных, либо тащат их сюда, и Маттиас самолично вырывает им сердца. Мало кто хочет жить под таким тираном.

От развернувшейся перед моим взором картины скрутило живот.

— Значит, ты пробралась сюда, чтобы втереться в доверие, потом собиралась вколоть себе «Ночной дурман» и убить Маттиаса?

— Верно.

— Даже несмотря на то что это яд?

Она кивнула.

— Я была готова пожертвовать собой, лишь бы избавить мир от Маттиаса. Во всяком случае, когда соглашалась на эту миссию.

— У тебя с ним что-то было.

— Недолго. Потом он нашел мне другое применение, сделал охотницей на сбежавших вампиров.

Что ж, теперь понятно, почему у нее серебряные каблуки.

— Теперь ты не хочешь его убивать, потому что влюбилась?

Ее губы сжались в тонкую линию.

— Маттиас обещал обратить меня, сделать вампиром — бессмертной, вечно молодой, нереально сильной, — но прошел год, а я все еще человек. Мое терпение лопнуло. Кристофу понадобится армия вампиров, поэтому он-то уж не откажет в моей просьбе.

Меня передернуло от отвращения.

— Везет тебе. Уверена, доктор Грей будет в восторге от твоих планов.

— Ты же была в ее маленькой лаборатории, да? Папаша твоего мертвого любовничка считает, что он там всем дирижирует, но нет… Это полностью ее детище. — Карен усмехнулась. — Хорошо я словечко подобрала, учитывая предмет ее исследований.

— Я видела одного из дампиров. Это было ужасно.

— Обычный инкубатор.

Я даже скрипнула зубами.

— Почему доктор Грей рискует этими несчастными женщинами?

Карен посмотрела на меня как на идиотку.

— Она считает, что ее изыскания стоят намного больше чьей-то там жизни. Последний объект исследований родился прошлой ночью. Доктор Грей сама рассказала мне эту новость — считает, что я все еще на ее стороне. Тогда же она поведала и о твоей роли. Ни за что бы не подумала. Хотя… я же не обладаю нюхом вампира.

Может, Карен и сука, но она еще и талантливая актриса. Доктор Грей не показалась мне глупой или наивной.

— Еще один монстр.

— А вот и нет. Нормальная девочка.

Нормальная крошка-дампир.

— Вычеркни меня из списка гостей на крестины, — сухо сказала я.

— Как жаль. Ты же так хорошо знакома со счастливым отцом.

— Что?

Я заметила, что она достала из ножен на поясе кинжал. Тот самый, что ранее приставляла к моему горлу. С ручкой из слоновой кости. Близнец клинка, подаренного мне для убийства Деклана. Как же я хотела, чтобы он сейчас оказался под рукой. Лезвие блеснуло в полумраке комнаты.

— Ее матерью была Кэтрин.

Я резко втянула воздух.

— Отец… Маттиас?

— А ты хорошо сечешь. Кэтрин понимала, что Маттиас будет настаивать на аборте. Я предупредила доктора Грей о ее побеге, и та перехватила эту дуру.

— Да ты просто душка.

— Делаю, что могу.

— И зачем ты мне все это рассказываешь?

Почему она так развязала язык? Теперь я знала слишком много. При виде ножа меня начало потрясывать.

— Думаю, давно хотела найти подружку, чтобы посекретничать. — Она улыбнулась. — Так приятно просто поболтать.

Я снова кинула взгляд на кинжал.

— Он приказал обеспечить мою безопасность.

— Знаешь, а я действительно убила бы его, если бы мне вкололи «Ночной дурман». Будь у меня шанс, я с радостью провернула бы этот серебряный клинок в его сердце, чтобы на деле доказать Кристофу свою преданность. Но сначала, — она подошла ближе, — давай разберемся с тобой.

Глава 21

Я попятилась, озираясь в поисках какого-нибудь оружия. На глаза попалась лишь лампа на прикроватном столике, так что ее я и схватила.

— Маттиас должен был тебя укусить, — заявила Карен. — Но, похоже, сумел устоять. Плохо. Значит, придется его прикончить другим способом.

Карен — убийца, натренированная не хуже Деклана — кинулась на меня, но я успела шандарахнуть ее лампой. Впрочем, она лишь тряхнула головой. Я снова вскинула свое оружие, но на этот раз Карен увернулась и полоснула меня ножом, оставляя порез на моем предплечье… к счастью, не слишком глубокий.

— А знаешь, если подумать, кинжал — не лучшее орудие для твоего убийства, — протянула она, вкладывая клинок обратно в ножны. — Пролью слишком много твоей крови, и все здешние вампиры слетятся сюда, как пчелы на мед.

Выдернув из моих рук лампу, Карен отшвырнула ее в сторону, потом сдавила мне горло и принялась душить.

Я что было сил вцепилась ей в запястья, пытаясь разорвать хватку. Мы с Карен были примерно одного роста, если забыть про каблуки. В ответ она толкнула меня так сильно, что я ударилась спиной о стену, на секунду лишившись возможности дышать.

— Сдохни уже, — прошипела она. — Не трать мое время.

Силы иссякли, и мои руки беспомощно упали. Я больше не могла сражаться за свою жизнь. Перед глазами все поплыло.

— Карен, — донесся до меня ровный голос Маттиаса. — Что ты делаешь?

Та распахнула глаза:

— Она хотела убить тебя. Мой долг — тебя защищать.

— Отпусти ее. Немедленно.

Скривившись от разочарования, Карен разжала руки. Хватая ртом воздух и кашляя, я свалилась на пол.

Маттиас на меня даже не взглянул. Все его внимание было сосредоточено на психованной стерве.

— Ты хотела убить ее, чтобы защитить меня? — спросил он.

— Конечно.

— С Сэмюэлем я разобрался. С ним проблем больше не будет.

Лицо Карен вытянулось.

— Ты его убил.

— Как я уже сказал, с ним проблем больше не будет.

— Ему не следовало так с тобой разговаривать, — сказала она. — Это прозвучало крайне неуважительно.

— Заговор. Мятеж. Освобождение Кристофа из темницы, в которой по моему приказу он провел уже двадцать девять лет. Ты про это?

— Я… Ну, да.

— Ты упомянула, что Кэтрин была беременна. — Его голос был до жути спокойным. Заметив мой пораженный взгляд, Маттиас пояснил: — У меня достаточно острый слух, чтобы слышать через дверь. Жаль только, что обоняние развито не так сильно, и я не сумел учуять гормональные изменения в теле Кэтрин. Должно быть, она сбежала, едва узнав о ребенке.

Карен нервно выдохнула:

— Я должна была тебе рассказать, но она взяла с меня обещание не делать этого.

— А вот с Моникой Грей ты новостью поделилась. И даже работала на нее. Я все слышал. «Ночной дурман» должны были ввести тебе, а не Джиллиан. — Карен открыла было рот, но Маттиас вскинул руку. — Лишь по чистой случайности формулу вкололи именно ей.

— Но я передумала. В конце концов, я прониклась к тебе уважением.

— Ты просилась ко мне в постель, предлагала себя. А когда выяснилось, что ты не в моем вкусе, огорчилась? Сочла себя неудачницей? И подбила на заговор Колина, Сэмюэля и всех остальных, потому что ревновала меня к Кэтрин? Или просто из-за того, что я отказался тебя обращать и даровать вечную жизнь?

— Маттиас…

— Ответь. Ты позволила бы меня убить? Или сама убила бы? Не лги. Я запрещаю.

Судя по тому, как он не отрывал от нее глаз, Маттиас, должно быть, гипнотизировал Карен, вынуждая ее сказать правду. Хотя если он действительно нас подслушивал, то все и так знал.

— Да, — ответила Карен. — Я бы тебя убила, ты, эгоистичный долбанный ублюдок.

Она потянулась за кинжалом на поясе, но не успела даже взяться за рукоять, как Маттиас оказался возле нее и, обхватив голову обеими руками, одним резким движением свернул ей шею.

Карен обмякла на полу.

Жутко-серый взгляд Маттиаса замер на мне.

— Не люблю предателей.

Мое сердце бешено колотилось, и я смотрела то на вампира, то на мертвую женщину.

— Я только что спас тебе жизнь, — отметил он. — Пожалуйста, не забывай об этом.

Я кивнула. Горло все еще сдавливало, и пелена перед глазами так и не развеялась до конца. Да и страх, захлестнувший меня при нападении Карен, тоже не очень-то торопился уходить.

— Она ведь сказала, что малыш уже родился? — уточнил Маттиас.

Я попыталась сглотнуть. Больно-то как.

— Верно.

На лице Маттиаса ничего не отражалось, так что я не могла понять, как он воспринял новость, что стал папашей.

— Это девочка, — добавил Маттиас.

Я снова кивнула.

Он протянул мне руку:

— Ты должна пойти со мной.

Я подозрительно уставилась на него:

— И куда это?

— К кое-кому, с кем тебе надо повидаться.

Когда мне в последний раз сказали нечто подобное, меня заперли в комнате наедине с голодным кровососом. Но теперь предложение поступило от вампира. Который, между прочим, вызывал у меня крайне противоречивые чувства. Он убийца. Заставил меня — ну, почти заставил — заниматься с ним сексом. И именно его я поклялась прикончить, даже если это станет последним, что я сделаю в своей жизни.

И вот он спас меня.

И это еще больше все запутывало.

Я приняла предложенную ладонь, и Маттиас помог мне поднялся на ноги. Он откинул с плеча волосы, чтобы осмотреть горло, почти раздавленное Карен, и его взгляд встретился с моим.

— Ты можешь стоять ко мне так близко? — поинтересовалась я.

— Вообще-то это большое испытание. — Маттиас выгнул бровь. — Но у меня вроде бы получается делать хорошую мину при плохой игре, не находишь?

— И даже очень убедительно.

— Думаю, такое умение противостоять соблазну «Ночного дурмана» никого не оставит равнодушным. Кажется, моя популярность пострадала больше, чем мне казалось. Может, придется подыскать другой дом, только вот определюсь, куда лучше переехать. А теперь идем.

Маттиас не поволок меня за собой, позволяя мне передвигаться на своих двоих. То есть дал решать самой — остаться наедине с трупом Карен или последовать за ним.

Я предпочла последнее.

Коридор подземного логова вампиров тоже слишком походил на помещения шикарного отеля. Богато украшенный, с золотой отделкой, в темно-бордовых тонах, навевающих воспоминания о моей ядовитой крови. Я была в самом что ни на есть дворце. Мы прошли в двери огромного зала. С тридцатифутового потолка, поддерживаемого несколькими балками, стилизованными под древнегреческие колонны, свисала здоровенная люстра. Вдоль одной стены тянулись бесконечные книжные шкафы.

— Много читаешь? — рассеянно спросила я, пока мы шли мимо.

Маттиас кивнул:

— Собираю книги о магии.

— Магии?

— Гарри Гудини был моим хорошим другом, и он пробудил во мне интерес к миру волшебства. — На губах Маттиаса заиграла улыбка. — Я предлагал его обратить, но он отказался. Считал, что сумеет заполучить бессмертие иным путем. И, насколько мне известно, даже преуспел.

— Он же умер.

— Так принято считать. Ты ведь знаешь, он славился на весь мир своими трюками с исчезновением, так что я не верю, что он покинул нас навсегда.

— Куда мы идем?

— К тому, кто сумеет нам помочь.

— В чем?

— Мне надо выбраться на поверхность. — Маттиас стиснул зубы.

До меня вдруг дошло, зачем.

— Девочка. Хочешь ее забрать?

— Да.

— Но почему? Кэтрин ведь от тебя сбежала. Это же о чем-то говорит, разве нет?

— Чего бы там Кэтрин ни хотела, от своей дочери я не откажусь. Не теперь, когда знаю о ее существовании.

— Доктор Грей о ней позаботится.

Его глаза полыхнули гневом:

— Ты даже не представляешь, кто такая эта Моника Грей. Она всю жизнь убеждала людей, что я чудовище. Но настоящее чудовище здесь Моника, осознает она это или нет. Я ведь рассказывал тебе о Кристофе и девочке-дампире?

Я изо всех сил пыталась забыть ту историю.

— Рассказывал.

— Кристоф входил в тайное общество под названием «Амарантос», члены которого убеждены — кровь дампира-ребенка женского пола дарует им истинное бессмертие. Хотя вампир способен прожить невероятно долго, и ни одна человеческая болезнь его не берет, все равно он уязвим. Кристоф верил в силу ритуала и со многими женщинами, хотели они того или нет, пытался зачать подобного ребенка. Когда же ему это удалось, он убил свою дочь, выпил ее крови сам и заставил другого вампира.

Во время этого рассказа у Маттиаса то и дело перехватывало горло, а в глазах отражалась боль, с которой он вновь проживал те жуткие события.

— Тот другой вампир… это был ты? — Мой голос дрогнул.

— Он связал меня и силой напоил ее кровью. — Не вдаваясь в дальнейшие подробности, Маттиас отвернулся.

Я вздрогнула:

— И это правда? Ты теперь абсолютно бессмертен?

— Точно не известно. Знаю лишь, что это была бесцельная трата одной крохотной жизни. Я и раньше догадывался, что Кристоф тот еще монстр, но с доказательствами лично не сталкивался. Его последователи верят каждому его слову. Все эти годы они таились во мраке, выжидая шанса найти его и снова сделать предводителем вампиров. Они считают, что я живу лишь собственными удовольствиями, не заботясь о своем народе, но это не так. Я должен питаться сексуальной энергией не реже, чем кровью, иначе слабею. С Кристофом та же история.

Я была вконец сбита с толку.

— Так что, все вампиры кормятся сексом?

— Нет. Молодые — нет. Но с годами эта потребность усиливается, и такие вампиры, как я и мой брат, сопротивляться ей уже не могут.

— Постой-ка. Кристоф — твой брат?! — потрясенно перебила я.

— Да.

— И ты запер его, чтобы он не мог больше никому навредить.

— Я не мог его убить, даже несмотря на все, что он сделал. Но он должен был заплатить за свои грехи. — Побледневший Маттиас отрывисто кивнул. — Из-за этого ритуала «Амарантос» очень ценят девочек-дампиров. Так что я знаю, что моя дочь в большой опасности, и должен ее защитить.

Вот теперь все мои сомнения насчет Маттиаса развеялись. Страх перед ним, все такой же пронзительный, остался, но мое первое впечатление о короле вампиров как о безжалостном убийце и насильнике изменилось.

Он вовсе не насиловал мать Деклана. Деклану много лет врали. Ему рассказывали басни, чтобы воспитать в нем ненависть к вампиру, которого он никогда не встречал, создавая из дампира оружие против того, кто якобы виновен в смерти его матери.

— Ты мне поможешь? — спросил Маттиас.

— Да. — Это простое слово не могло выразить всего, что я сейчас чувствовала. Понимала ли доктор Грей, насколько опасно иметь в своем распоряжении дампира, особенно девочку? Если кто-то узнает, он попытается похитить ее. Убить. Выпить ее крови в надежде, что это сделает его неуязвимым.

Эта девочка — полная моя противоположность.

Моя кровь — мгновенная смерть для вампира. Ее кровь — вечная жизнь.

Нам встретилось несколько человек, но Маттиас даже головы в их сторону не повернул. Мы же с ним незамеченными не остались. Все, кто ни попадался на нашем пути, пристально на нас глядели. Я заметила на лицах настороженность, некоторое опасение и ярость из-за того, что такая опасная нежеланная гостья, как я, свободно разгуливает под ручку с действующим королем.

Стоило нам завернуть за угол, как дорогу преградили двое мужчин.

— Маттиас, — протянул один. Я с тревогой узнала в нем Девиса. Он сжимал нож. — Боюсь, мы не можем тебя пропустить.

— Это она? — спросил второй. Он тяжело задышал, а его глаза заволокло черным, значит, он был вампиром. — Носительница «Ночного дурмана»?

— Она, — подтвердил Маттиас.

— Какого черта ты еще не убил ее? — рявкнул Девис. — Если бы ты это сделал, выбрался бы из передряги живым. Даже сейчас, пока ты не сообщил нам, где Кристоф, я не могу тебя прикончить.

— Вам никогда не найти моего брата, — отрезал Маттиас.

— Ошибаешься. И когда мы его найдем, он дарует бессмертие всем слугам крови, мы с ним выйдем на поверхность и возьмем у людей то, что там надо. Настало время Кристофа.

— Уйди с дороги.

— Нет.

— Посмотри на меня, — велел Маттиас Девису.

— Чтобы ты заморочил мне голову и заставил выполнять приказы? Обойдусь. С меня хватит.

Маттиас покосился на вампира, который разглядывал меня так, будто я была мороженым, которое ему безумно хотелось лизнуть.

— Я попробовал ее, — заметил Маттиас. — Не смог устоять. Видишь следы на ее горле? Мой укус. И ничего не произошло. Это всего лишь уловка, чтобы заставить нас бояться врагов.

— Врешь, — прошипел вампир.

— Нет, не вру. На вкус ее кровь такая же восхитительная, как на запах. Думаешь, я сумел бы воспротивиться?

— Стой, не надо, — начал Девис. — Это не Маттиас ее…

Однако прежде чем он успел договорить, вампир меня схватил, причем далеко не деликатно. Он откинул мне голову и жадно вцепился клыками в шею.

В этот раз мое сознание никто не контролировал, и боль была резкой и пронзительной. К глазам подступили слезы, но, опять парализованная, я не могла сопротивляться.

— Даааа, — выдохнул он, не отрываясь от моего горла. — Она чудо….

Я не отрывала глаз от Маттиаса, на которого бросился с ножом Девис. Слуга был отличным бойцом и охотником, но королю вампиров не чета. Маттиас с легкостью выхватил из его руки клинок и быстрым размытым движением полоснул им по горлу Девиса. Тот поднес ладонь к ране, пытаясь остановить хлынувшую кровь, и округлил глаза, безмерно удивленный своей внезапной кончиной.

Вампир оторвался от меня. Моя темно-красная кровь стекала по его подбородку и капала на пол.

Получив возможность двигаться, я зажала рукой раненую шею.

Кровосос уставился на Маттиаса.

— Ты был прав, — сказал тот, вытирая клинок о черные брюки. — Я соврал. Надеюсь, тебе понравился вкус смерти.

Пламя окутало все тело вампира. Дикие крики утихли за секунду до того, как он взорвался облаком огненного пепла.

Я взглянула на Маттиаса. На его лице играла слишком довольная ухмылка, учитывая, что именно произошло.

— Что тут, черт возьми, смешного? — огрызнулась я. — Ты заставил его укусить меня.

— На тебе все заживет. А на нем — уже нет.

— И все равно не вижу повода смеяться.

— Если нет повода смеяться, надо смеяться как можно громче.

Да он прямо-таки клыкастый Конфуций.

— Тебе известно, что ты долбанный псих?

— Идем. Мы почти пришли.

— И какого черта у тебя нет телохранителей?

— Это и были мои телохранители.

Маттиас молча повернулся и стремительно пошел по коридору. Мы спустились еще ниже и оказались в слабо освещенном проходе.

Возле одной из дверей стоял скрестивший на груди руки мужчина. Больше никого рядом не было.

— Мне надо его увидеть, — сказал Маттиас.

— Мне сообщили, что теперь ты больше не король. — Мужчина опустил руки, сжимая их в кулаки. — Прости, но я не могу подчиниться твоему приказу.

— И ты тоже меня прости. — Маттиас вонзил ему в грудь серебряное лезвие. Глаза мужчины распахнулись, затем загорелись, и он рассыпался золой.

Видимо, он был из вампиров. С такого расстояния я не смогла разобрать. Оправившись от шока, что в очередной раз стала свидетельницей насильственной смерти, я схватила Маттиаса за руку.

— Кто в той комнате? — потребовала я ответа.

— Там мы обычно содержим заключенных.

— Карен говорила, бунтарей ты убиваешь. Она что, врала?

Маттиас пронзил меня взглядом.

— Хочешь, чтобы я подтвердил ее слова?

— Я просто хочу знать правду.

Он посмотрел на дверь.

— Я король. Предавая мои законы, они предают меня самого. Так что да, я сам слежу за тем, чтобы они понесли наказание, как Карен и говорила.

Желудок у меня перевернулся.

— Ты что, голыми руками вырываешь им сердца?

— Иногда.

Меня передернуло.

— Варварство какое-то.

— Ну, многое из того, что я делаю голыми руками, далеко не варварство. — Уголки его рта приподнялись в улыбке. — Ты вроде бы в курсе.

Я защитным жестом скрестила на груди руки.

— Предпочитаю об этом забыть.

— Я хочу лишь, чтобы ты созналась: твое желание было не таким уж навязанным. Согласись?

У нас нет на это времени. Зачем он вообще поднял эту тему?

— Просто скажи это, Джилл. Ты меня хотела. И сейчас хочешь. Признай.

Он ничего не сделает, пока не добьется от меня ответа.

Я закусила нижнюю губу:

— Неправда.

— Я тебе уже говорил: лучше за покерный стол не садись. Все сразу поймут, когда ты блефуешь.

Маттиас поднял связку ключей — единственное, что осталось от охранника, не считая кучки пепла — и отпер дверь.

Я ахнула.

Посреди комнаты, со скованными над головой руками, висел Деклан.

Глава 22

Деклан поморщился от яркого света, залившего темную комнату. Потом, стоило ему увидеть меня, он удивленно распахнул здоровый глаз.

— Джилл… мой Бог, это ты…

Я была так поражена, что просто не могла ни думать, ни что-нибудь делать. Правда, спустя секунду я кинулась к нему. Лицо Деклана было окровавлено, хотя никаких порезов я не заметила. Как бы его ни мучили, все уже зажило, оставив новые шрамы. Рубашку с него кто-то сорвал, на обнаженной груди запеклась кровь, как доказательство залеченных ран.

Как бы то ни было, главное — он жив.

— Деклан… — Я нежно коснулась его лица дрожащими пальцами. От облегчения кружилась голова. Я кинула на Маттиаса гневный взгляд. — Что, черт возьми, вы с ним сделали?

— Обычная процедура для плененных врагов. Его задержали и допросили. Хотя, мне сказали, что он отказался отвечать на вопросы.

— Ты же утверждал, что он умер.

— Тебе это сообщила Карен.

— Ты подтвердил.

Ни один мускул на его лице не дрогнул.

— Джиллиан, мне нужно было твое безоговорочное внимание. Если бы ты знала, что твой любовник все еще жив, ты постоянно думала бы о нем. Другое дело, если бы ты решила, что он мертв.

— Освободи его.

— Не так сразу.

Я снова посмотрела на Деклана. Его посадили на цепь, словно какое-то животное. И все это время я считала, что он погиб в автокатастрофе, и пыталась свыкнуться с этой мыслью…

«Он подыхал целых двенадцать часов. Все звал тебя, но ты так и не пришла». Должно быть, Карен вдоволь напотешилась, зная правду.

Никогда не считала себя мстительной особой, но в эту секунду я дико порадовалась, что это сука сдохла.

— Мне тоже сказали, что тебя больше нет, — сказал Деклан, и в его глазах отразилась боль. — В той аварии. Я очнулся здесь, а тебя рядом нет. Они заявили, что ты вылетела через лобовое стекло и тут же умерла.

— Лжецы.

— Теперь я это знаю.

Осмотрев его всего, я успокоилась немного, потому что серьезных ран не обнаружила. Я снова погладила его по лицу, лишний раз удостоверяясь, что он жив и рядом со мной. Повязка для глаза съехала, и я ее поправила, ведь сам Деклан этого не мог сделать.

— Спасибо, — поблагодарил он, а потом кинул гневный взгляд на Маттиаса. — А это что за хрен?

— Удивлен, что ты до сих пор не знаешь ответа на свой вопрос. — Маттиас встал перед Декланом и изучающе посмотрел на его испещренное шрамами лицо. — Я Маттиас.

Деклан забился в цепях, звон которых заполнил комнату. Дампир прямо-таки полыхал яростью.

— Я тебя убью!

Маттиас с задумчивым видом потер подбородок:

— Дай-ка догадаюсь, за что… За то, что изнасиловал твою мать?

— Мерзкий ублюдочный кровосос, я тебе горло вырву!

— Нет, не вырвешь. Ты в цепях и полностью в моей власти.

— Успокойся, — сказала я, положив ладонь на грудь Деклана, словно пытаясь защитить его от короля вампиров.

Деклан смотрел на меня в замешательстве:

— Джилл, что за хрень происходит? Что он заставил тебя сделать?

— Какой интересный вопрос, — пробормотал Маттиас. — Но сейчас не время для игр. Дампир, ты должен меня выслушать. И очень внимательно.

— Джилл, — прохрипел Деклан. — Ты должна выбраться отсюда. Уходи прямо сейчас…

— Не так быстро. — Я нервно оглянулась на распахнутую дверь, ожидая, что в любую секунду там появится не меньше дюжины разъяренных вампиров. — Маттиас, поторопись, пожалуйста.

Маттиас отодвинул меня, схватил Деклана за подбородок и силой заставил посмотреть на себя:

— То, что тебе наговорили — чудовищная ложь. Я не насиловал твою мать. Ты не мой сын. Меня можно называть по-разному, но никак не насильником.

— Врешь. — Деклан попытался отвернуться, но хватка Маттиаса была крепкой.

— Нет. Должно быть, твоя мать попала в руки Моники Грей, а та занялась ею, чтобы заполучить еще одного дампира для своей исследовательской программы.

— Меня растила не доктор Грей.

— Но она перепоручила тебя заботам того, кто был на это способен, верно? Кому она достаточно доверяла? А сама продолжила эксперименты по скрещиванию людей и вампиров, погубив с тех пор не одну жизнь.

— Женщины сами обращались к ней за помощью.

— А она им вешала лапшу на уши, давая свыкнуться с новыми реалиями, только для того, чтобы дампир когтями прорвал себе дорогу из хрупкого тела матери. Сделав простое УЗИ, Моника могла с уверенностью сказать, что в чреве монстр. Все эти беременности можно было прервать на ранних сроках и спасти жизни несчастных женщин, но Моника этого не делала.

Лицо Деклана оставалось каменным.

— Это не меняет того, кто ты.

— Я не твой отец.

— Мне говорили обратное.

— Тебя пичкали ложью, чтобы заставить меня ненавидеть. Моника Грей уже почти тридцать лет мечтает меня уничтожить. «Ночной дурман» — ее последняя попытка.

— Она хочет истребить всех вампиров, не только тебя.

— Она тебя в этом убедила. — Маттиас ходил туда-сюда по маленькой комнатенке. — Но я в это не особо верю.

— Она хорошая, добрая женщина, — настаивал Деклан.

— Не уверена. — Я наконец озвучила свои сомнения. — Это же она дала мне зелье-катализатор вместо противоядия, помнишь? Ей было плевать, умру я или выживу. Ты же знал, иначе никогда не помог бы сбежать.

При воспоминании о том событии на лице Деклана мелькнула неуверенность.

— Ты единственный дампир такого возраста, о котором мне известно, — продолжил Маттиас. — Но есть еще один, только что рожденный. Девочка. Моя… дочь. — Он несколько замялся, произнося последнее слово. — Она в руках Моники. Считается, что кровь дампира женского пола обладает особой силой, и вампиры думают, она даст им истинное бессмертие. Если о существовании моей дочери прознают, ее схватят и принесут в жертву, чтобы верящие в этот ритуал выпили ее крови.

Деклан покачал головой:

— Ты ошибаешься.

— Нет.

Деклан нахмурился. Он начинал верить словам Маттиаса. Может, не на сто процентов, но все же… Он перевел полный сомнения взгляд на меня.

— Я ему верю, — сказала я. — Поначалу колебалась, но в его словах есть смысл. Я чувствую, что это правда, и мы должны что-то с этим сделать.

Теперь в здоровом глазу Деклана мелькнула боль:

— Он сковал меня и пытал больше суток, при этом позволяя верить в твою смерть.

— Ты мой враг, — объяснил Маттиас. — В моем королевстве не принято встречать врагов с распростертыми объятиями. Ты убил многих моих подданных, руководствуясь одними только предрассудками, которые в тебе взращивали с самого рождения. Твое имя хорошо известно. Правда, я не имел представления, что ты дампир. — Он покачал головой. — Твои шрамы…

— Что с ними не так? — прорычал Деклан.

— Если бы я не мог излечиваться, то выглядел бы прямо как ты, учитывая, что я пережил за свою жизнь.

— Тебе повезло, что на тебе все заживает как на собаке. Не хотелось бы попортить личико короля, — хмуро съязвил Деклан. — Я не знаю, во что верить…

— Неважно, прислушался ты к моим словам или нет. Единственное, что имеет значение — моя дочь. Надо побыстрее вызволить девочку и ее мать, пока не стало слишком поздно.

— Карсон не стал бы участвовать в подобном варварстве, — стоял на своем Деклан.

— Может, он просто не в курсе, — сказала я, хотя сама в это не верила.

Одним из взятых у мертвого вампира-охранника ключей Маттиас расстегнул кандалы на руках Деклана. Тот, пошатнувшись, навалился на меня. Все его тело было напряжено и излучало еле сдерживаемое желание кого-нибудь порвать.

— Ты как, в порядке? — спросила я, поглаживая его лицо.

Он пронзил меня взглядом:

— Они сказали, что ты погибла. А я им поверил.

— Знаю. Но это же не так.

— Твоя кровь…

— Все еще смертельна для вампиров, — вклинился в разговор Маттиас. — Остальные настаивали, чтобы я ее убил, но я этого не сделал. Считай это еще одним проявлением доброй воли, потому что это и стало причиной такого несвоевременного восстания против меня.

— Ты идти-то можешь?

Деклан кивнул:

— Да.

— Ну что, Джиллиан, видишь, как все складывается? — сказал Маттиас. — Я помогаю тебе освободить твоего дампира, а ты поможешь спасти моего. По-моему, это честная сделка.

Он казался очень спокойным, но я-то видела, что это не так. Нежданная ответственность за дочь, да еще свержение с трона, с которого он управлял вампирами три последних десятилетия… да, нелегко ему пришлось.

От меня не ускользнул тот факт, что Маттиас пытался вырвать из меня признание во влечении к нему до того, как сообщил о Деклане. Его забавляла игра с моими эмоциями.

Да уж, Маттиаса нельзя назвать славным малым, помогавшим мне спасти Деклана по доброте душевной. Именно по его приказу Деклана сковали и пытали. Король вампиров был лицемером и манипулятором. И все равно я не сомневалась в искренности его желания спасти дочь, пока с малышкой не случилось чего-нибудь ужасного.

Как только Деклан наконец уверенно встал на ноги после стольких часов в висячем состоянии, он подошел к Маттиасу, схватил его за рубашку и склонился, оказавшись нос к носу с королем вампиров.

— Если я выясню, что ты мне хоть в чем-то солгал, я лично оторву тебе голову голыми руками.

— Это будет справедливо, — спокойно ответил Маттиас.

Деклан его отпустил, развернулся и изучающе оглядел меня, аккуратно касаясь моей шеи, на которой виднелись следы двух укусов вампиров и синяки после недавнего нападения Карен. Меня все еще удивляло, что такой суровый мужчина, как Деклан, может быть таким нежным.

— Он сделал тебе больно?

— Нет, — ответила я, волнение сдавило мое горло. — На самом деле, он спас мне жизнь.

— И ты ему веришь.

Я кивнула:

— Да.

— Надо срочно уходить, пока нас не обнаружили, — сказал Маттиас довольно грубо. — Некоторым из моих подданных нужно время, чтобы разрешить свои сомнения, тогда я смогу вернуться. На поверхности есть несколько мест, где они меня не найдут.

— А если они тебя найдут… — начал Деклан.

— Они меня прикончат. Ну, по крайней мере, постараются.

— Не похоже, чтобы тебя это сильно беспокоило.

— Я предпочитаю думать о проблемах в порядке живой очереди. Прямо сейчас мне нужно спасти свою дочь. — Улыбка на его губах угасла, в глазах промелькнула тень отчаяния. — Вы мне поможете?

Деклан смерил его взглядом. Если сравнивать этих двух мужчин, то на первый взгляд, у более крепко сложенного Деклана не должно быть трудностей, чтобы одержать верх в схватке с Маттиасом. Хотя я не стала бы ставить на это деньги. Маттиас — смертоносный древний вампир, я видела, как он убивает без всякого сожаления. Да, они были очень разными, но одинаково опасными.

— Мне тоже нужны кое-какие ответы, — наконец сказал Деклан. — Так что, да, я помогу.

— Тогда идите за мной. — Маттиас развернулся и вышел из комнаты, быстро направившись прочь по коридору. — Уже почти три утра. До рассвета совсем немного. Нам надо успеть до зари.

Я вспомнила рассказы Деклана о вампирах и солнце. В сказках расписывали, что вампиры умирают при дневном свете, но на самом деле он их только ослепляет. Под землей нет солнца. В этом плане недвижимость Маттиаса имела явное преимущество. Кроме того, я успела заметить, что Маттиас не жалел денег, лишь бы сделать свое королевство как можно шикарнее.

Мы подошли к огромной серебряной двери, рядом с которой на стене находился встроенный интерком. Маттиас нажал несколько кнопок, и дверь открылась.

— Этот лифт доставит нас на поверхность, — сказал свергнутый король. — Все остальные выходы в данный момент перекрыты, чтобы не дать мне сбежать. Я придерживался мнения, что специально для подобных ситуаций всегда надо иметь альтернативные пути для отхода.

Деклан хранил молчание, не спуская настороженного взгляда с человека, которого всю жизнь считал своим отцом. Я не имела представления, о чем он думает в данный момент. Стоило ему переключить внимание на меня, как его взгляд немного смягчился.

Мои глаза защипало от слез.

— Я так рада, что ты не умер.

Он обнял меня чуть крепче:

— Взаимно.

— Как мило, — сухо прокомментировал прислонившийся к стене лифта Маттиас. — Знаете, а ведь мы трое можем нехило повеселиться, если наши планы осуществятся.

Я молча кинула на него испепеляющий взгляд.

Меня смущало то, как Маттиас на меня смотрел. Словно знал мои мысли. Словно предполагал, что я не смогу выкинуть из головы воспоминания о проведенных с ним минутах. Он верил, что я его хочу. Но это он заставил меня испытывать желание. Оно не было настоящим.

Я первая отвела глаза.

— Не понимаю, как ты можешь находиться рядом с ней, — сказал Деклан, проигнорировав предложение о тройничке. — Разве кровь Джилл не взывает к тебе?

— Конечно, я не остаюсь равнодушным. Но я знал о ней еще до ее прибытия. И был готов противостоять ее многочисленным… прелестям.

Деклан нахмурился:

— Откуда ты узнал?

— Ной, — ответила я, и это имя слетело с моего языка, оставив после себя горький привкус. — Он все это время был информатором Маттиаса. Именно он сообщил о нашем побеге из Силвер Ридж.

Здоровый глаз Деклана стал большим от удивления, ярость исказила лицо.

— Это невозможно.

— Не вини Ноя, — сказал Маттиас. — Я поймал его вскоре после того, как он начал работать на Карсона Рейса, и недвусмысленно дал понять, что ожидаю от него информации об исследованиях, проводимых в вашем городке. Я никогда не доверял парню на сто процентов — поэтому и решил, что стоит протестировать формулу. Надо признать, Ной очень помог мне с данными о Джиллиан. Он не был согласен со многим, ради чего ведется программа Карсона.

Деклан выглядел потрясенным.

— Я не верю.

— Кстати, Карен — слуга крови, которая вырубила тебя на заправке — агент, в чьи вены предполагалось ввести «Ночной дурман». Но она стала перебежчицей. Она пыталась меня убить, — добавила я.

Деклан нахмурился:

— И где она сейчас?

— Ее убили, — ответила я. — Маттиас… спас меня от нее.

Деклану потребовалось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

— Ты спас женщину, созданную, чтобы тебя уничтожить раз и навсегда?

Маттиас улыбнулся:

— Думаю, меня тянет к темноволосым красавицам, которые попали в крутую передрягу. Это моя слабость.

Лифт резко остановился, добравшись до верхней площадки. Двери открылись, и мы оказались в некоем подобии пещеры. Здесь было жарко, намного жарче, чем под землей, где вовсю работали кондиционеры. Карен не просто так называла дворец Маттиаса золотой клеткой. Пусть там не было свежего воздуха, но ему нашли неплохую альтернативу.

Не дожидаясь нас, Маттиас направился из пещеры в пустыню. Ночное небо напоминало черный бархат, испещренный звездами и украшенный луной.

В паре сотен ярдов от грота стояли две машины, спрятанные под бежевым брезентом. Маттиас снял покров с одной из них, оказавшейся внедорожником.

— Умеете угонять автомобили? — спросил вампир. — У меня не было возможности захватить с собой ключи.

— Я все сделаю. — Деклан принялся за работу.

Я почувствовала тяжелый взгляд Маттиаса, и мне снова стало немного не по себе. Он стоял поодаль. Дюжина футов отделяла его от моего запаха, но казалось, что король стоит всего в парах дюймах от меня.

Несколько мгновений спустя благодаря Деклану, скрутившему какие-то проводки под приборной панелью, взревел мотор автомобиля.

Маттиас подошел и открыл пассажирскую дверь:

— Джиллиан, после тебя.

Когда я уже собиралась сесть, его рука обвилась вокруг моей талии, он прижал меня к себе и прошептал на ухо:

— Помни о моем обещании. Оно остается в силе.

Я вырвалась и залезла в машину. Он захлопнул за мной дверь.

Обещание. Хотела бы я притвориться, что не понимаю, о чем он, но это было не так. С момента нашего знакомства он дал всего одну клятву:

«Скоро наступит тот день, когда ты снова придешь ко мне. И мне не придется пользоваться уловками, чтобы ты стала меня умолять трахнуть тебя».

Воспоминание сводило меня с ума, чего в данный момент я не хотела.

Моя система ценностей претерпела изменения. Раньше я думала только о себе: меня интересовало, как бы избавиться от яда, текущего по венам. Насколько я понимала, он все еще мог привести к моей смерти. Приступов боли не было с тех пор, когда я чуть не умерла, приняв зелье-катализатор. Моя кровь изменилась. Я не знала, можно ли это как-то исправить или уже слишком поздно, и я останусь такой до самой смерти.

Я стала жить одним днем. Создавалось впечатление, что я на пороге встречи с Создателем с той секунды, как вышла во вторник из офиса — временная работа девочкой на побегушках казалась чем-то из чужой жизни — и столкнулась с парахимиком Карлом Андерсоном и дампиром-убийцей Декланом. В тот миг моя судьба сделала крутой поворот, и с тех пор я каждую секунду переживала за свою жизнь и возможное будущее.

Но теперь я волновалась за кого-то, о чьем существовании я даже не подозревала до этого дня. За крошку, которая только родилась, и чьи шансы на выживание были очень призрачны.

Пока Деклан вез нас через пустыню по дороге, ведущей в Силвер Ридж, я думала о том, что неважно, кто отец малышки и кого мы повстречаем на нашем пути, я отдам жизнь, лишь бы спасти эту девочку.

На самом деле, это было даже забавно. Никогда не думала, что у меня есть тяга к материнству.

Глава 23

В доме Карсона нас уже ждали. В тени, нервно заламывая руки в ожидании нашего приезда, выхаживал Ной.

— Я сообщил ему, что мы едем, — обронил Маттиас. — Он может нам помочь.

Деклан прибавил шагу и обогнал нас. Схватив Ноя, он приложил его о стену.

— Ты все это время работал на Маттиаса? — прорычал он. — И ничего мне не сказал?

— Дек… я все могу объяснить, — начал Ной.

— Он же наш враг!

— У нас нет на это времени, — с нажимом сказала я.

— И что же Маттиас наобещал тебе в обмен на твою верность? — поинтересовался Деклан, не ослабляя хватки на горле бывшего приятеля. — Может, обратить тебя? Чтобы ты мог жить вечно? — Деклан его затряс — Он это обещал? Ты что, ничего так и не понял?

— Эй, полегче. Ты ему шею свернешь. — Я повисла на руке Деклана. Он посмотрел на меня, и его лицо несколько смягчилось.

И все же он снова стиснул зубы:

— Предательство Ноя вполне может стать причиной нашей смерти.

— Знаю. Я не пытаюсь его оправдать, но что сделано — то сделано.

Снова хмуро посмотрев на Ноя, Деклан разжал руки.

— Мы еще об этом поговорим.

Ной бросил на меня признательный взгляд. Если он ждал прощения и дружеских объятий, то не туда смотрел.

— Ной, — начала я. — Маттиасу ты рассказал далеко не все, верно? Он не знал, что Деклан — дампир и якобы его сын?

Тот покачал головой:

— Маттиас хотел лишь знать, чем занимается доктор Грей. Вот и все. Я не распространялся насчет формулы или тебя.

Я холодно взглянула на него:

— Что ж, и на этом спасибо.

— А ведь многое, из того, что ты знал, значительно бы мне помогло, Ной, — заметил Маттиас. — Мы потом обсудим твою некомпетентность.

Он произнес это даже как-то равнодушно, но слова были более чем недвусмысленными. Ной вздрогнул. Теперь он не угодил уже двоим: вампир злился, что он мало рассказал; дампир приходил в ярость, что он вообще открыл рот.

— Да… эээ… потом. — Ной откашлялся. — Кстати, о формуле. Джилл, как ты себя чувствуешь? В последний раз, когда мы виделись, ты вроде как стояла на пороге смерти.

Я поморщилась при напоминании:

— Ну, я постучала, а мне не открыли. Все еще дышу. Пока.

— С тех пор как вы уехали, я прочел целый вагон документов, — сказал Ной. — Взломал все сверхсекретные архивы. Теперь я знаю куда больше, чем следовало.

— И ты в курсе, где держат мою дочь? — глухо спросил Маттиас.

Ной отрывисто кивнул:

— Доктор Грей обустроила внизу детскую.

— А Кэтрин? Мать?

Ной поджал губы и еле заметно мотнул головой:

— Мне жаль. Она умерла сразу после родов.

Тень печали пронеслась по лицу Маттиаса.

— Ей не стоило от меня сбегать.

По рукам у меня промчались мурашки.

— Соболезную. — Я взглянула на Ноя. — Но с ребенком все в порядке?

— Да. Она сейчас спит как… ну, младенец. Там внизу, есть еще один ребенок-дампир. Он сегодня уже откусил пару пальцев охраннику, и ему это очень понравилось. — Ной скорчил гримасу. — Стоит дампиру попробовать человеческой крови — черт, да даже нюхнуть ее — как ему автоматически подписывают смертный приговор.

— Как мило, — содрогнувшись, заметила я.

Ной перевел взгляд на Маттиаса.

— Но твоя… Ну, она, конечно, другая. Никаких зубов. Только голые десны. И подгузники. И эээ…

— Идемте же. — Деклан ввел серию цифр на кодовом замке. Я ждала, что вот-вот завоет сирена, но дверь тихо отворилась. Я шагнула за Декланом в коридор.

— Дек, — шепотом окликнул его Ной. — Тебе надо кое-что знать. В документах я нашел некоторую информацию.

— А именно? — не оборачиваясь, кинул ему Деклан.

— Это насчет твоей матери.

Деклан остановился:

— Что ты выяснил?

Казалось, что с нашей последней встречи Ной постарел лет на двадцать. На нем плохо сказалось то, что он вычитал… не говоря уж о факте, что вскрылась его шпионская деятельность.

— Я нашел оригиналы документов о твоем рождении, в которые потом внесли изменения. Копии-то я давно видел; в них говорится о твоем отце… ну, ты сам знаешь, о ком, — Ной кивнул на Маттиаса, — и о том, что якобы произошло с твоей матерью, перед тем как ее обнаружили и госпитализировали на весь оставшийся срок беременности.

— Маттиас Деклану не отец, — заметила я.

— Верно, не отец. Эти сведения добавили позже. А матерью записали некую Хлою.

— Вранье. Я не помню ни одной Хлои. — Маттиас прошелся по мне взглядом. — Тот факт, что у меня много любовниц, вовсе не означает, что я их всех забываю.

Боже, сколько же женщин — и мужчин — побывало в его постели? Тысячи? Десятки тысяч? Или еще больше?

— Ты не помнишь Хлою, потому что ее не существовало. Это лишь псевдоним для настоящей матери. — Ной сглотнул. — Ее зовут Моника.

Я не сразу поняла, что это значит, но когда до меня дошло, я ахнула.

— Ты же не хочешь сказать, что доктор Грей…

— …настоящая мать Деклана, — договорил за меня Ной. — Угу. Это было в тех документах, и, похоже, она уверена, что их давным-давно уничтожили.

Деклан молча стоял на пороге дома, в котором прожил последние шесть лет.

— Она не может быть моей матерью. Она ведь жива.

— Не все дампиры убивают свою родительницу. Только монстры. — Ной скривился. — Там были фотографии изувеченных тел, после того как эти чудовища выбрались из матки. Лучше такие кадры видеть только в старых ужастиках с Сигурни Уивер.

— Но Кэтрин ведь умерла. — Маттиас с усилием выговорил имя матери своего ребенка.

Ной нервно кашлянул:

— Боюсь… причина не в родах.

Маттиас скрипнул зубами:

— Моника за все ответит.

Так Кэтрин после родов лишили жизни? Чем тут вообще доктор Грей занимается? Она же хочет своими исследованиями помогать людям. И эта помощь включает в себя убийства?

Я схватила Деклана за руку:

— Неважно, кто твоя мать на самом деле.

— Важно, — тихо сказал он. — Если моя мать — Моника Грей, то почему всю свою жизнь я слышал только ложь? Зачем мне сказали, что мать изнасиловали, и она умерла во время родов? Пока я рос, доктор Грей была рядом, но она меня практически не замечала, только изредка наказывала. И тут выясняется, что она моя мать? Карсон мне об этом ни слова не говорил.

— Может, он и не знал. — Что за человек позволил бы приемному сыну верить в подобный обман?

Эти дни для Деклана выдались непростыми, а у него даже не было сыворотки, чтобы ослабить переживания. У меня ныло в груди от боли за него, но я не знала, как можно ему помочь.

Деклан затряс головой, словно пытаясь выбросить из нее ненужные мысли.

— Надо идти, — сказал он и направился по коридору. Мы последовали за ним, добрались до лестницы и друг за другом спустились вниз. Лампы не горели.

— Ребенок где-то здесь, — прошептал Ной. — Не то чтобы я сторонник похищений, но в данном случае, думаю, это будет оправдано. Я прочел еще о вампирском обществе, с которым связана доктор Грей. Девочке здесь не безопасно.

— Так я и знал, — процедил Маттиас, и его прежде непроницаемое лицо исказилось яростью. — В этом и заключался смысл ее исследований. Она пытается заполучить кровь для ритуалов «Амарантос». И теперь у нее моя дочь.

Я обернулась к Деклану, которого все это явно приводило в замешательство. Его лицо вновь окаменело.

— Мы должны спасти ребенка, — отрезал он.

Я кивнула, чувствуя, как сжимается сердце. Деклан был готов забыть все свои убеждения, лишь бы поступить так, как надо. Сотрудничество с Маттиасом явно шло вразрез со всем, во что он верил. Будь он на сыворотке, никогда бы не посчитал это решение правильным.

И все же, если доктор Грей и правда помогает «Амарантос», зачем ей создавать «Ночной дурман», который убивает вампиров?

Мы пошли по уже знакомому мне длинному коридору. Тому самому, который вел к комнате для наблюдения, где меня ради эксперимента заперли с вампиром, чтобы убедиться, насколько ядовита моя кровь. Здесь были и другие комнаты. Я остановилась возле одной, чувствуя, что кто-то следит за мной изнутри. В окошке мелькнул большой черный глаз, окруженный белой кожей — вплотную к двери стоял дампир.

— Это тот ребенок, о котором ты говорил? — спросила я. Под мертвым взглядом у меня пробежала дрожь по спине. — Который откусил охраннику пальцы?

Ной заглянул в клетку:

— Ага. Милашка, правда?

— Не сказала бы.

— И Моника держит мою дочь рядом с этой тварью? — с отвращением проговорил Маттиас. Он взглянул на меня. — Ты чего улыбаешься?

Хотя я тряслась от страха, губы все равно растягивались в улыбке.

— А из тебя получится отличный папаша. Наверняка очень заботливый.

Его лицо смягчилось:

— Моя дочь ни в чем не будет нуждаться.

— Только пони не торопись покупать, ладно? А то избалуешь еще.

— Вот, — сказал Ной, когда мы добрались до двери футах в тридцати от начала коридора. И тут он застыл как вкопанный. — Черт. Кто-то идет.

У меня перехватило дыхание.

Из-за угла вышел охранник и направился в нашу сторону. Его, казалось, ничуть не смутило появление Деклана и Ноя. В руке он нес дымящуюся чашку с кофе.

— Только не говорите никому, что я с поста уходил, — попросил он. — Кофеина немного захотелось. Ночка выдалась адская.

— И не говори, — явно нервничая, кивнул Ной.

— Ты сторожишь новорожденного дампира? — поинтересовался Деклан.

— Обоих. Только когда начинает вопить одна — получает бутылочку, а второй — дротик с транквилизатором, — заржал охранник.

Деклан ударил его в лицо, и чашка с кофе покатилась по полу. Охранник мотнул головой и потянулся за пистолетом, но Деклан схватил его за рубашку и долбанул затылком о бетонную стену. Тот свалился без сознания.

Деклан покосился на меня:

— Мне никогда не нравился этот парень. Вечно он халтурил.

— Дверь можешь открыть? — спросил Маттиас, переступая через охранника.

— Угу.

Чтобы ввести код, Ною пришлось тоже перешагнуть тело. Маттиас взялся за ручку и отворил дверь. В два шага он достиг колыбельки у противоположной стены совершенно пустой комнаты. Сердце у меня бешено колотилось, но я последовала за ним.

Маттиас поднял плюшевого медвежонка — единственное, что лежало в колыбели.

— Где же девочка? — Внутри у меня все сжалось от дурного предчувствия.

Маттиас перевел на меня взгляд, и на его лице мелькнуло осознание.

— Это ловушка.

Я покачала головой:

— Быть того не может.

— Они знали, что мы придем.

Я обернулась к Ною, который стоял в дверях. Он выглядел поникшим.

— Я не говорил. Клянусь. Девочка была здесь раньше. И я не знаю, куда ее забрали.

Он развернулся, глядя на что-то в конце коридора, и вдруг вскинул руки:

— Нет… Пожалуйста, стойте. Я должен…

Раздался выстрел, и Ноя откинуло назад. Он повернулся к нам и, широко распахнув глаза, уставился на меня и Маттиаса. На белой футболке расплывалось красное пятно. Ной, хватая ртом воздух, рухнул на колени, затем повалился на спину.

— Ной! — в панике завопила я. — Деклан!

Но Деклан даже не шелохнулся, чтобы уйти с линии огня, неотрывно глядя на неожиданного гостя. Он сжимал кулаки, и его лицо искажалось яростью.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — рявкнул он.

— Деклан… — В поле зрения возник Карсон. — Просто держи себя в руках.

— Зачем надо было стрелять в Ноя? Он же без оружия.

— Он работал на вампиров, продавал им информацию. А с предателями только так и поступают.

Я кинулась было к ним, но Маттиас положил руку на мое плечо, удерживая на месте.

Я посмотрела на него:

— Сделай же что-нибудь.

Он покачал головой:

— Сперва я должен узнать, где моя дочь.

Тут Карсон заметил меня и вытаращил глаза.

— Так ты еще живая. Значит, катализатор сработал.

— Вы сказали мне, это противоядие, — прошипела я, вновь чувствуя прилив гнева, который так до конца меня не оставил.

Карсон заметно напрягся:

— Так было надо. Ты не желала сотрудничать. Ради всеобщего блага иногда приходится идти на жесткие меры.

— Блага? — переспросил Деклан. — Ты это так называешь?

— Ну конечно. — Карсон явно был убежден в своей правоте. — То, что я делаю, должно защитить людей от вампиров. Ты сам знаешь.

— Я думал так раньше.

— Не сомневайся во мне, сынок.

— Сынок, — с горечью повторил Деклан. Он принялся вышагивать по коридору. Я подалась вперед, чтобы лучше его видеть. — Ты меня им считаешь?

— Ну конечно же.

— Так это правда? Доктор Грей — моя настоящая мать?

Карсон было удивился, но тут же бросил взгляд вниз, на бледного Ноя. Тот тяжело дышал, зажимая рукой дыру от пули, чтобы ослабить поток крови. Я безумно хотела подойти к раненому парню, чем-то ему помочь, но Маттиас крепко меня держал.

— Неважно, кто ты и откуда, ты мой сын и играешь важную роль в нашей миссии. Не позволяй другим сбивать тебя с пути истинного.

Деклан поднял руку, указывая на Маттиаса.

— Он мне не отец. Это очередная ваша ложь, чтобы я его ненавидел и не задумывался над приказами убивать вампиров.

Карсон стиснул зубы:

— Ты больше не делаешь уколы?

— А что, так заметно?

— Да. Ты не можешь ясно мыслить и совершаешь необдуманные действия. Например, привел вампира, — Карсон выплюнул слово, будто оно было ругательством, — в мою лабораторию. Я наконец завершил работу над новой сывороткой. Ее пока не тестировали, но я верю, что она предотвратит подобные срывы. Сколько ты уже пропустил?

Деклан обернулся ко мне, но затем снова посмотрел на приемного отца.

— Я больше не стану колоть сыворотку. Ни новую, ни старую.

— Деклан, ты сейчас думаешь невнятно. Ты должен ее принимать, иначе начнешь вести себя как другие дампиры. Тобой будет управлять голод.

— Прошло уже три дня, а чувствую я себя замечательно.

— Нет, не замечательно. Просто ты с этим борешься. — Карсон покачал головой. — Знаю, тебе непросто со мной согласиться, но без сыворотки тебе не выжить. Она сдерживает тебя, не позволяет причинить боль невинным.

Я буравила его взглядом:

— Вы что, не можете оставить его в покое?

Карсон прищурился:

— Тебя это не касается.

Презрение к человеку, который долгие годы всячески подавлял личность Деклана, прогнало страх, мучивший меня во время нашей операции по спасению дочки Маттиаса.

— Ты промывал своей сывороткой ему мозги с момента рождения, сделал из парня марионетку. Но все кончено. С этого дня Деклан сам будет принимать решения.

— Боюсь, это невозможно. Мой первейший долг — защищать человеческие жизни. В том числе и от Деклана.

— Вы даже не хотите дать ему шанс.

— Много лет назад один такой же дампир превратился в опаснейшее существо. Он убил многих невинных, и его пришлось застрелить как бешеного пса. Принимай он сыворотку — добровольно или силком, — эти жизни можно было спасти. Поверь, Джиллиан, я знаю, как будет лучше для Деклана. Я всегда это знал.

— Хреновый из тебя отец.

— Спасибо, что поделилась своим мнением, — резко ответил он и кивнул охраннику, возникшему в конце коридора.

Деклан развернулся и бросился на него. Он преодолел уже футов двадцать, как вдруг послышался странный щелчок. Деклан остановился, вытащил из плеча дротик и швырнул его на пол. Затем одним ударом отправил охранника в нокаут и снова принялся ощупывать ранку.

— Что это за хрень?

— Транквилизатор, — ответил Карсон, шагая в его сторону. — Это позволит мне сделать то, что я должен.

Деклан упал на колени возле камеры дампира. Тяжело дыша, он уперся руками в пол.

— Карсон, не делай этого.

Маттиас все так же не давал мне броситься к Деклану.

— У него пистолет, — напомнил он.

— Я должна ему помочь.

— Не сумеешь.

— Но… Но я должна. Твою дочь мы позже заберем. Почему ты ничего не делаешь?

Его лицо не отражало ни одной эмоции.

— Не могу.

— Не можешь? Или, скорее, не хочешь? — Я попыталась вырваться, но он крепко сжимал мне запястье. Я чуть руку не вывихнула, чтобы добраться до Деклана, но могла лишь стоять и смотреть.

Карсон кивнул мужчине в белом халате, появившемуся позади Деклана. Тот подошел, держа в руке шприц со светло-зеленым содержимым.

— Нет! — заорала я.

— Ну же, — велел Карсон.

Мужчина в халате, до жути напоминавший Андерсона, воткнул иглу в шею Деклану.

Глава 24

Карсон присел на корточки возле Деклана.

— Благодаря новой сыворотке ты снова сможешь себя контролировать. Никаких уколов по часам — достаточно одной инъекции, она имеет перманентное действие. — Он кивнул, словно убеждая самого себя в правильности сделанного. — Поблагодаришь меня, когда тебе станет лучше. Когда снова будешь самим собой.

— Иди к черту, — прорычал Деклан, но тут его частое дыхание стало замедляться. Он посмотрел на меня через коридор, и я увидела, как ярость в его взоре начала затухать. В следующий миг транквилизатор подействовал в полную силу, и Деклан рухнул на пол без сознания.

Весь растерянный Декланом гнев, казалось, влился в меня. Я была вне себя, меня буквально трясло от того, что натворил Карсон. Он не дал Деклану никакой свободы воли. Сделал из него идеального солдата для выполнения приказов отца. Раз и навсегда.

— Сукин сын, — отрезала я. — Как ты мог так с ним поступить?

— Деклан слишком мне дорог, чтобы его потерять. — Карсон посмотрел на меня. — Без сыворотки он опасен, неважно, верит он в это или нет. Но теперь все будет в порядке.

— Ничего не в порядке. Твою ж мать, это так далеко от «в порядке», что и представить нельзя.

— Ты все сделал? — послышался голос. Доктор Грей. Я почувствовала, как рядом со мной напрягся Маттиас. На него я тоже злилась — почему он не помог? Хренов король вампиров, способный управлять сознанием людей, даже мизинцем не пошевелил.

— Я ее прикончу, — еле слышно прорычал он.

Ну наконец-то хоть какая-то реакция. А я уж решила, что он впал в кому.

Однако стоило Монике появиться в поле зрения, как он сдавленно вскрикнул, увидев в ее руках младенца, завернутого в розовую пеленку. Огромный вооруженный охранник следовал за ней по пятам.

Враг Маттиаса укачивал его дочь.

— Да, сделал, — ответил Карсон. Я так поняла, что Монику интересовал укол новой сыворотки. Я бросила тревожный взгляд на бездвижное тело дампира. Мне хотелось кинуться к нему, но я осталась на месте.

Карсон посмотрел на камеру, в которой содержали дампира-монстра. Из нее доносились грохочущие звуки, словно ужасное создание кидалось на дверь всем телом. Рейс тихо выругался:

— Мы его потревожили.

— Разберись, — резко кинула доктор Грей. — Сейчас же. Мы не можем терять время.

— Разобраться? — переспросил Карсон. — Сейчас?

— Да, прямо сейчас. Убей его. Облегчи страдания бедняги. Сделаем еще одну попытку как-нибудь в другой раз. Я переживу.

Переступив через тело Ноя и пройдя мимо меня и Маттиаса, она вошла в комнату. На лежащего у ног Карсона Деклана она даже не посмотрела. Я кинула на него еще один взгляд и переключила внимание на доктора Грей. Маттиас весь подобрался. Он прожигал взглядом женщину, укравшую его ребенка, которая теперь стояла на расстоянии вытянутой руки.

— Ну разве она не прекрасна? — спросила доктор Грей, глядя на сверток в своих руках, прежде чем положить крошку в колыбельку.

— Моника, что ты наделала? — Маттиас скрипнул зубами.

— Давно мы не встречались лицом к лицу. Ты вел себя тише воды, ниже травы, да? — Она взглянула на меня. — Неужели Джиллиан тебе совсем безразлична?

— Посмотри на меня, Моника.

Ее губы дернулись в улыбке.

— И позволить тебе управлять мною? Вот уж не думаю. Ни за что не стану смотреть в глаза такому вампиру, как ты.

Меня переполнял страх. Мне искренне нравилась эта женщина, правда, до тех пор, пока не заставила обманом принять катализатор формулы. Пока я не узнала о ее тайных мотивах. Пока не выяснила, что она настоящая мать Деклана и скрывала этот факт от собственного сына, позволив использовать его в качестве оружия против вампиров.

Я ее ненавидела.

Казалось, ее совершенно не беспокоит опасность находиться в такой близости от Маттиаса, который сжал кулаки и обнажил в оскале клыки.

Мне безумно хотелось, чтобы он сломал ей шею, как это было с Карен. Но он этого не делал. Он не двигался. Чего он ждал?

Может, Маттиас знал, что она не была такой уж беспомощной, какой казалась на первый взгляд? Да, он мог ее прикончить, но рядом были охранники. Система безопасности. Не знаю, как еще укрепили этот городок, но думаю, меры были предприняты сверхсерьёзные: все-таки горстка ученых находилась в непосредственной близости от клана вампиров.

Впрочем, наверняка я уверена не была. И полная неизвестность, что может произойти в следующий миг, казалась сущей пыткой.

Карсон не вошел в комнату — отправился выполнять приказ доктора Грей. Тишина за дверью оглушала.

Со своего места я больше не могла видеть лежащего в коридоре Деклана. А вот Ной все еще находился в поле зрения. И кровь. Много крови.

Я не знала, что делать, что сказать, чтобы как-то исправить ситуацию.

Исправлять было слишком поздно. Я могла только надеяться, что не станет хуже.

Доктор Грей посмотрела на меня:

— Ты моя богиня. «Ночной дурман» полностью слился с тобой, верно? Яд так хорошо угнездился в твоем теле, что это даже изменило цвет глаз и волос. Восхитительно.

— Вы должны обеспечить мне новый гардероб. Думаю, мне теперь идут холодные тона.

Она улыбнулась.

— А тебе так хорошо. Блондинкой ты казалась слишком глупой и безобидной. Хотя это было бы хорошим прикрытием.

Я сжала кулаки:

— Катализатор, который вы мне втюхали, чуть меня не прикончил.

— Так было надо.

Да уж, черт побери, на извинение не похоже.

— Но все сложилось не так, как вы планировали, — продолжила я. — Маттиас меня не укусил.

— Подойди к ней, — проигнорировав меня, сказала доктор Грей королю вампиров. — Я же знаю, тебе хочется взглянуть на лицо дочери, пусть даже мельком.

Он не пошевелился.

— Что ты сделала с Кэтрин?

— Она на меня так злилась под конец, когда поняла, что я заберу ребенка. Печально. Когда она сюда попала, то горела желанием помочь. Она была уверена, что ты чудовище, что тебя надо уничтожить. Полагаю, в любовном гнездышке разразилась буря?

— Она застала меня в постели с другой. Ей это не понравилось. Но мой голод надо удовлетворять на регулярной основе, иначе последствия будут куда более ужасные, чем размолвка с ревнивой женщиной. — Его голос звучал уверенно, но в нем сквозило сожаление.

— М-м-м. В любом случае, если тебе интересно, ее не казнили. Она была застрелена охранником, когда пыталась похитить ребенка и сбежать. Тут уж ничего не поделаешь.

— Бессердечная сука.

— Маттиас, не я нажала на курок.

— С тем же успехом это могла быть и ты.

— Тебе хочется разорвать мне горло, верно? — спросила Моника. — Попробуй. Капля моей крови еще не успеет упасть на пол, а ты и твоя дочь уже будете мертвы. И ты это понимаешь, да?

Пустая угроза? Или обещание?

Я не была уверена. Но Маттиас не двинулся. Он знал Монику… довольно давно. Понимал, на что она способна. Если она оставила королю вампиров, известного тем, что он голыми руками вырывает сердца предателям, такой маленький простор для действий, я начала задумываться, а выберемся ли мы отсюда живыми.

Я снова посмотрела на Ноя и увидела, что его взгляд начал стекленеть, а дыхание стало прерывистым и поверхностным. Он потерял много крови… так много, что под ним разлилась огромная багровая лужа. Я почувствовала подступающую панику.

— Ною нужна медицинская помощь, — вымученным голосом сказала я. — Пожалуйста.

Доктор Грей покачала головой:

— Он сам выбрал свою судьбу, когда согласился помогать Маттиасу. Для таких, как он, не может быть иного исхода. Пусть помучается. — Она посмотрела на охранника, стоявшего за дверью и не спускавшего с нас взгляда. — Это приказ.

Он не шелохнулся, и на лице не было написано ничего, кроме покорности.

Захочет ли Деклан нам помогать, когда очнется? Или сыворотка снова превратила его в робота, способного только подчиняться командам? Что так задержало Карсона? Почему именно сейчас надо заниматься дампиром-чудовищем?

Доктор Грей снова обратила внимание на колыбельку:

— Она на самом деле чудо. Маттиас, у тебя есть повод для гордости.

— Ты должна передать ребенка мне и дать нам спокойно уйти отсюда, — сказал он. — Хватит уже кровавой бани. И поверь, если ты не остановишься прямо сейчас, я ее устрою.

— Джиллиан, как ты себя чувствуешь? — снова игнорируя короля вампиров, спросила меня Моника. — Теперь, когда «Ночной дурман» полностью растворился в тебе?

— Чувствую, что вот-вот взорвусь от злости, — отрезала я. — И это, черт побери, еще мягко сказано.

— Я имела в виду твое физическое состояние, — уточнила она. — Повышенная температура? Тошнота? Боли в суставах? Еще что-нибудь?

— Нет.

— Ну, возможно, в будущем. Катализатор действует не вечно, клетки твоей крови снова начнут отторгать формулу, что повлечет за собой… некоторые осложнения.

По моей спине пробежал озноб.

— Например?

— Вполне вероятно, что ты из-за этого умрешь. Несмотря на твое текущее самочувствие, ничего еще не кончено. «Ночной дурман»… не было никаких клинических испытаний. Его влияние на человеческое тело неизвестно. Полагаю, лишь вопрос времени, когда он начнет распадаться на составляющие. И учитывая, что эта формула способна прикончить такое сильное существо, как вампир, я даже представить боюсь, что она сделает с обычным смертным.

Мое сердце забилось быстрее.

— Вы пытаетесь меня запугать.

— Получается?

— Да. Но я знаю, что вы гребаная лгунья, поэтому мне тяжело верить чему бы то ни было, если это исходит от вас.

Она только снисходительно улыбнулась… казалось, ситуация ее совершенно не напрягает: умирающий человек в дверях, король вампиров, готовый в любую секунду оторвать ей голову, отравленная женщина, ненавидящая каждое мгновение этой стычки.

— Я не вру. Знаешь, я же могу тебе помочь. Могу регулярно снабжать тебя дозами катализатора, следить за твоим состоянием.

— В обмен на что?

— Будешь моей наемной убийцей. Идеальной охотницей на вампиров, которой не нужно оружие, кроме собственного тела. Они будут слетаться на тебя, как пчелы на мед. — Она посмотрела на мое раненное горло. — Да, Маттиас может противостоять искушению, но это еще не значит, что и остальные в состоянии.

— Эта работа предназначалась для Карен? — спросил Маттиас.

— Верно.

— Карен мертва.

Казалось, доктор Грей совсем не удивилась:

— У Карен было сильное тело, но ума маловато. Ее кончина не такая уж неожиданная.

— А ты и правда бессердечная сука, — не удержалась я.

Она улыбнулась.

— Властных женщин часто считают стервами те, кто их просто не может понять.

— Ты сделала все это для того, чтобы истребить вампиров? — спросил Маттиас.

— Ну конечно.

— В таком случае, при чем тут общество «Амарантос»? — продолжил он. — Ты же туда вхожа.

Она вскинула на него взгляд:

— Кто тебе это сказал?

Ну наконец что-то начало проясняться. Хотя Маттиас и переживал за жизнь дочери, он совершенно не боялся нанести смертельный удар в случае необходимости. Да и при отсутствии таковой. Сейчас ему были нужны ответы — важная информация значила куда больше, чем какие-то личные переживания. Убив доктора Грей, он этих ответов не получил бы.

— Люди могут вступать в это общество, но не все, а только те, кто связан с его членами, составляющими верхушку. Ты много лет пыталась заполучить девочку-дампира для их ритуала, дарующего вечную жизнь, верно? А они терпеливо ждали.

— Очень удобно иметь наделенных властью друзей. И если такие друзья есть, ты сделаешь все, чтобы им помочь. Например, твоему брату.

— Да? — рявкнул Маттиас.

— Ты украл его трон.

— Он стал чудовищем, которое нужно было контролировать! — Маттиас сделал глубокий вздох. — Погоди-ка. Это он, да? Кристоф — твой человек в «Амарантос»?

Она задумчиво улыбнулась.

— Теперь, когда тебя свергли, он займет свое место по праву.

Я внимательно за ней наблюдала: за языком тела, за лицом, при упоминании Кристофа осветившимся радостью и решимостью. Наконец все части головоломки сложились. Я с трудом подавила вскрик.

— Кристоф… — пробормотала я. — Он… он отец Деклана, да?

Она хмуро на меня посмотрела и после короткой паузы ответила:

— Да, это так.

— Он вас изнасиловал? — В глубине души я все же могла сочувствовать человеку, подвергшемуся насилию. Должны же существовать хоть какие-то причины, почему она превратилась в жаждущую власти стерву. Но Моника быстро развеяла мои опасения.

Она усмехнулась:

— Ну конечно нет. Он был моим любовником. Я отдавала ему свою кровь, а в ответ он предлагал мне все что угодно, включая бессмертие. Но потом Маттиас его где-то заточил… я так и не смогла найти это место. Кристоф заслужил право снова стать королем. И он им будет. Я лично прослежу за этим.

Маттиас сначала просто смотрел на нее, а потом расхохотался:

— Ой, Моника, ты нечто. И что, по твоему мнению, произойдет, когда Кристоф освободится и восстановится после тридцатилетнего заключения? Думаешь, он снова сделает тебя своей любовницей? Жаль расстраивать, но сейчас у тебя тело и лицо шестидесятилетней женщины. Боюсь, совсем не в его вкусе. Ты и в тридцать-то была для него старовата. Представь, что он сделает тебя бессмертной. Ты же на вечность останешься старой сморщенной ведьмой.

Лицо доктора Грей потемнело от гнева, она сжала кулаки:

— Он вознаградит меня за преданность! Особенно если я принесу ему в качестве подарка твою дочь, чтобы он смог восстановить силы.

Этого хватило, чтобы Маттиас сорвался. Он сдерживался, но тут Моника явно переступила черту.

Маттиас кинулся на нее, схватил и впечатал в стену.

— Нет, я успею убить тебя до этого!

В камеру влетел охранник и с помощью электрошокера заставил Маттиаса ослабить хватку. Король вампиров отшатнулся и упал на пол, забившись в конвульсиях от удара электричеством. Доктор Грей отряхнулась и снова взяла себя в руки.

Я не могла поверить, что его было так легко остановить. Что происходит?

Доктор Грей посмотрела на меня и усмехнулась, увидев мое замешательство:

— Мы на этаже, где содержатся все наши дампиры. Сюда же приводят пленных вампиров. В стенах — серебро. Его удобно использовать, когда имеешь дело с вампирами — оно их лишает сил. Видимо, Маттиас не хотел тебя расстраивать, сказав, что он сейчас такой же слабый, как любой смертный. Он практически бессилен.

Серебряные стены. Я огляделась, замечая сверкание, на которое не обратила внимание, входя в помещение. Поэтому-то Маттиас ничего не делал. Он не мог рисковать жизнью дочери.

Маттиас и я переглянулись, потом он отвел взгляд:

— Хватит, Моника.

— Согласна, — сказала она. — Хватит. Я собиралась сделать твою смерть приятной. Посмотри на Джиллиан. Симпатичная, да? Не ее я изначально предполагала использовать против тебя, но и она сойдет. Не надо каких-то особых талантов, чтобы стать едой для вампира, достаточно привлекательного лица и красивого тела. Правда, ты отказался от этого подарка.

Маттиас, качнувшись, поднялся на ноги:

— Смерть — не подарок.

Доктор Грей скрестила руки на груди:

— Я рада, что ты ее не попробовал. Рада, что ты все еще жив.

Маттиас склонил голову набок, явно в некотором замешательстве:

— Пытаешь навести мосты? Боюсь, для этого слишком поздно.

— Ты смог зачать великолепную девочку-дампира. Значит, ты в чем-то особенный. — Она подошла к королю вампиров и провела пальцем вниз по его груди. Не остановившись на поясе, она прижала ладонь к выпуклости на брюках. — Я бы использовала тебя для дальнейших экспериментов. Скорее всего, что в течение года мне удастся получить ответы на все интересующие меня вопросы. Потом я запру тебя — как ты сделал с Кристофом — и оставлю сохнуть и чахнуть без крови и секса. Тридцати лет полной изоляции в серебряном гробу хватит, чтобы окончательно свести тебя с ума, как думаешь?

Почему Деклан так долго не приходит в себя? Где черти носят Карсона? Почему же он сейчас не стоит плечом к плечу со своей соратницей по борьбе с вампирами? Что они оба сказали бы, узнай о планах доктора Грей? Все, что она до сих пор делала — все эти тридцать лет — была направлено на уничтожение Маттиаса и восстановление на троне Кристофа.

Ее преданность предыдущему королю вампиров граничила с безумием.

— Ты понимаешь, что жизнь твоей дочери в моих руках. — Она выписывала круги вокруг Маттиаса. — Ты бессилен — и это только маленький образец того, что Кристоф чувствовал все эти годы по твоей милости. Твой собственный брат. Может, тебе стоило убить его, когда представилась такая возможность.

Маттиас скрипнул зубами:

— Я пытался. Он не мог умереть.

— Ритуал «Амарантос», — прошептала Моника. — Говоришь, он сработал?

— Знаю только, что когда я всадил серебряный кинжал в сердце Кристофа, его это не остановило.

Я резко втянула воздух. Ритуал для получения бессмертия. Кристоф выпил крови. Правда, Маттиас тоже. Что это значит? Что он неуязвим? Они оба бессмертны?

— Полезная информация. Выходит, он быстро восстановится после освобождения. — Она вздохнула, похоже, что с облегчением. Неужели боялась, что Кристоф мог и не дожить до этого дня? Что все эти годы она питалась иллюзиями? — Сейчас ты должен пройти с моим охранником, чтобы мы могли украсить твои запястья милыми серебряными наручниками. Ты же понимаешь, что мы должны соблюдать рядом с тобой кое-какие меры безопасности. Ты станешь великолепным племенным жеребцом. Думаю, благодаря тебе я смогу получить много материала для жертвоприношений.

— Я не раб. Я король.

— Уже нет.

Некоторое время он молчал, сохраняя каменное выражение лица, потом сказал:

— Позволишь попрощаться с Джиллиан до того, как уведешь отсюда?

Она склонила голову набок:

— Как романтично. Если бы она не требовалась мне для других целей, я бы сделала ее первым инкубатором для твоих будущих отродьев.

Маттиас повернулся ко мне и в два шага преодолел разделяющее нас расстояние, не сводя с меня пристального взгляда, в котором не было даже намека на улыбку.

Мне хотелось колотить кулаками по его груди, чтобы вырвать из странного ступора, в котором он пребывал. Серебряные стены? Да тьфу на них! Он вампир, а доктор Грей всего лишь человек. Почему он не борется? Почему он вот так спокойно собирался покориться? Боялся, что не сможет защитить дочь?

Я покачала головой, в груди разлилась боль, потому что я потеряла всякую надежду.

— Это не может вот так закончиться.

«Сопротивляйся», — подумала я, мельком взглянув на охранника с шокером. — «Сделай хоть что-нибудь. Не сдавайся».

— Ты должна мне пообещать, что будешь присматривать за моей дочерью, — тихо сказал Маттиас, глядя на колыбельку. — Не допусти, чтобы с ней что-нибудь произошло.

Я не понятия не имела, как выполнить подобное обещание, но знала, что должна его дать.

— Да, конечно. Даю слово. Но, Маттиас, ты должен…

Он взял мои ладони в свои руки.

— Если бы это зависело от меня, я не хотел бы, чтобы все закончилось сегодня и именно так, но у меня всегда есть план Б. И он еще сработает. Даже лучше, чем я думал. — Он снова перевел взгляд на колыбельку и на крошку, чье личико так и не видел вблизи. — Она прекрасна, правда?

— Да.

— Джиллиан, ты тоже. — Его губы слегка изогнулись в улыбке. Потом он склонился ко мне и кое-что прошептал на ухо.

Я нахмурилась:

— Что ты…

Не успев сказать что-нибудь еще, я почувствовала, как он прижался ртом к моей шее и пронзил клыками нежную кожу.

Глава 25

Доступно только для пользователей— Нет! Маттиас, не надо!

Я пыталась его остановить, оттолкнуть от себя, но было поздно. Меня парализовало. Кровь потекла Маттиасу в рот, и он успел несколько раз жадно глотнуть, прежде чем его оттащил охранник. Я чувствовала, как по моей шее сбегает теплая струйка. Маттиас так торопился, что моя кровь темнела теперь на его подбородке.

Он коснулся губ и взглянул на испачкавшиеся пальцы.

— Как я и думал, — сказал он, встречая мой взгляд. — Великолепно.

Прежде чем я успела что-то сказать или крикнуть, Маттиас скривился от боли. Его окутало пламенем, и через миг он скрылся в облаке пепла.

У меня перехватило сердце.

— Маттиас!

Тщетно. Маттиас исчез. Как же так?! Он ведь принимал участие в ритуале брата. Получил бессмертие. И все же моя кровь его убила. Его больше не было.

Серебро… неужели оно смогло нейтрализовать силу ритуала? Повлияло на бессмертие?

Доктор Грей ругнулась и уставилась на меня:

— Ты его убила.

Меня сковал ужас. Я поверить не могла в то, что это случилось, да еще так быстро. Маттиас знал ведь, что произойдет, если он выпьет моей крови, и все равно на это пошел. Зачем? Чтобы доктор Грей не имела над ним власти? Он так не хотел участвовать в ее играх с дампирами? Не то чтобы я его в этом винила, но умирать-то зачем? Нужно было найти другой выход. Он мог ее остановить. Убить, наконец. Я ведь знала, что мог.

Однако не стал.

Маттиас говорил, что прожил четыреста лет, и вот его больше нет. И все из-за моей крови.

— Я сделала лишь то, чего вы хотели, — выдавила я. — Маттиас умер из-за вашего гребанного «Ночного дурмана».

Доктор Грей вмазала мне ладонью по щеке, отчего в ушах у меня зазвенело, а лицо прострелило болью, но ученая тут же взяла себя в руки.

— Маттиас должен был умереть, — твердо сказала она, затем кивнула в сторону Ноя. — Как и этот. Я знала, но пыталась бороться с естественным ходом вещей. В итоге все само уладилось. Видишь: это судьба?

Глаза у меня щипало от слез.

— Все, что я вижу — это дамочку, которая сделала неправильный выбор.

Она пронзила меня взглядом:

— О нет, я воительница. И ты тоже.

— Воительница.

— Да. Как амазонка. — Воспользовавшись тем, что я все еще стою как вкопанная из-за шока, она ткнула пальцами в мою кровоточащую шею. Улыбнувшись, Моника нарисовала себе на лбу и скулах багряные линии, словно какая-то язычница.

— Забавно, люди не могут учуять в твоей крови того же, что вампиры. В ней есть особые сверхъестественные феромоны.

Меня затошнило от вида этой женщины, раскрасившей себя кровью и при этом спокойно рассуждающей о науке.

— Как, думаешь, лучше назвать ребенка? — спросила она, глядя в колыбельку.

Дочь Маттиаса открыла глаза — серые, чуть темнее, чем у отца. Сморщившись, она захныкала.

За этим последовал какой-то жуткий звук, потом металлический скрежет и дикий крик — человеческий.

Завыла тревога.

— Карсон! — тревожно вскрикнула доктор Грей. — Какого черта там происходит?

Схватив за рукав платья, она потащила меня к двери, мимо неподвижного тела Ноя. Я заметила, что охранника, которого вырубил Деклан, не видно — похоже, он пришел в себя и свалил. С его стороны это было разумно.

От увиденного в коридоре зрелища у меня перехватило дыхание.

Футах в тридцати от нас на полу корчился Карсон, его горло было перерезано. Он зажимал рану руками, но кровь лилась сквозь пальцы. Охранник, вколовший Деклану новую сыворотку, неподвижно лежал в красной луже неподалеку. Деклан, уже пришедший в себя, стоял над отцом, держа в руке нож.

Я перестала дышать. В груди все сжалось.

На секунду мне показалось, что это сделал Деклан — что он убил отца и охранника, — но лезвие кинжала было чистым. На предплечье у дампира виднелся длинный порез, из которого сочилась кровь. Деклан поднял голову, и наши взгляды встретились.

— Стой на месте, — громко, чтобы перекрыть сигнализацию, крикнул он. — Не подходи.

Дверь в клетку дампира-монстра была сорвана с петель, и тварюга медленно выбиралась из своей темницы.

— Черт. Я же велела им его убить. Такое уже не раз случалось, — прошипела доктор Грей. — Карсон предпочитает их усыплять. Считает, что так гуманнее. Но это… — тихо выругалась она. — Идиот, самый настоящий идиот.

Это все из-за ее приказа избавиться от дампира. Карсон хотел оборвать жизнь чудовища цивилизованным путем и дал монстру шанс напасть. Кроваво и жестоко. И смертоносно.

Деклан бросился на дампира, но тот с легкостью его отшвырнул. Деклан врезался в стену и свалился на пол. Он не двигался, по его футболке растекались темные пятна, отчего я, вскрикнув, зажала рот кулаком. Дампир подошел к нему. С его когтей капала кровь. Кровь Карсона. И Деклана.

Эта тварь собиралась его убить.

— Деклан, нет! — завопила я.

Дампир повернул ко мне голову, принюхиваясь. Воздух пах мною. Это привлекло его внимание, и он медленно побрел к нам через весь коридор. Я повернулась было, чтобы бежать, но ногти Моники Грей зарылись мне в кожу.

— Не двигайся, — велела она. — Стой очень-очень тихо.

Ее телохранитель наперевес с шокером, которым остановил Маттиаса, бросился к дампиру, но чудовище, взмахнув когтистой лапой, играючи располосовало человеку горло. Охранник упал. Похоже, серебряные стены ничуть не сдерживали тварь. Даже думать не хотелось, насколько же он будет силен, оказавшись снаружи.

Я посмотрела на Ноя — единственного, кто отделял нас от чудовища. Его кровь огромной лужей растекалась по кафельному полу, но он все еще дышал. Он вяло попытался отползти от приближающегося дампира. Черные глаза чудовища, нацеленные только на меня, уловили движение.

— Крррррооовь, — прорычал он.

— Ной, — прошептала я. — Нет.

Я не могла позволить дампиру разорвать его на части. Ной просто беспомощно лежал на месте. И никак не мог защититься.

— Нет! — заорала я. — Ну же, иди сюда, урод! Смотри на меня! Моя кровь вкуснее!

— Ты какого черта вытворяешь? — рявкнула на меня доктор Грей.

Отличный вопрос. Чтобы спасти Деклана и Ноя, истекающих кровью, мне придется приманить дампира к себе.

Похоже, в конце концов, я выбрала смерть. Забавно, ведь именно ее с самого начала я и пыталась избежать.

А что смешнее всего, мне казалось, я сделала правильный выбор.

Дампир укусит меня, выпьет моей крови, убьет — и подохнет сам.

Да будет так.

Дочка Маттиаса будет жить, Деклан будет жить, и я чертовки надеялась, что Ной, даже несмотря на пулю в груди, тоже будет жить.

Это судьба. Все это. Все, что произошло за последние дни, вело меня прямиком к этому моменту.

Меня просили убить короля вампиров. Я это сделала, пусть и не так, как ожидалось.

А теперь я убью дампира — монстра, собирающегося разорвать на части тех, кто стал мне дорог.

Мне не нужно оружие. Я сама — оружие. Нравится мне это или нет.

И все же по мере того как приближалось чудовище, я чувствовала, как решимость выходит из меня, как воздух из дырявого шарика.

Доктор Грей схватила мою руку.

— Дура, — прошипела она. — Ты понимаешь, что все погубишь?

О да, вроде как понимаю. Но сейчас ее планы сделать из меня карманного киллера далеко не так важны.

Дампир, подобравшись совсем близко, пристально меня изучал. Он высунул язык, облизывая белые губы. Монстр протянул ко мне когтистую лапу. Я приготовилась.

Деклан на другом конце коридора неуверенно поднялся на ноги и только сейчас заметил, что тварюга стоит прямо передо мной. На его лице ничего не отразилось, но он перехватил нож покрепче.

— Пожалуйста, оставайся там, — еле слышно прошептала я. — Не хочу, чтобы и ты умер.

И тут мне в голову закралась ужасная мысль. Что, если дампир меня прикончит, но моя кровь не окажет на него нужного эффекта? «Ночной дурман» должен убивать вампиров, а это чудовище — вампир лишь наполовину. Вдруг он и дальше будет косить людей налево и направо?

Нет, должно сработать. Просто обязано. Моя жертва не может оказаться напрасной. Пожалуйста.

— Ну все, — кинула доктор Грей любопытному дампиру, подобравшемуся ко мне вплотную, так что я уже ощущала его дыхание. — Плохой мальчик. Ты должен вернуться на место и впредь вести себя прилично.

Ей что, хватает наглости думать, что она сможет договориться с этим страшилищем? Да она вконец рехнулась.

— Крооооовь, — визгливо протянул дампир.

— Да, — кивнула доктор Грей. — Кровь Джиллиан вкусно пахнет, да? Но тебе ее нельзя.

Дампир не отрывал глаз от нее, будто ее голос его загипнотизировал.

— Монииииикаааа.

Она изумленно распахнула глаза:

— Верно. Ты знаешь мое имя. Это… чудесно.

Бледная костлявая и когтистая рука потянулась к ее лицу.

Доктор Грей ликующе улыбнулась, но уже в следующий миг в ее глазах мелькнула паника.

— Монииикааа, — протянул дампир, подбираясь еще ближе, чтобы провести языком по ее щеке. — Кроооовь.

И тут до меня дошло, в чем дело. На ее лице — моя кровь. Доктор Грей сама сделала боевой раскрас, чтобы походить на воительницу. Да на ней моей крови больше, чем на мне.

— Джиллиан, — хрипло велела она. — Отвлеки его. Ну же.

Нет уж, и не подумаю. Я отошла от нее, медленно и тихо, и встала возле Ноя.

— Джиллиан, — рявкнула она. — Ты что делаешь?

— Оставляю вас наедине с вашими исследованиями. В конце концов, они важнее, чем жизнь одной женщины, так ведь?

— Стой, — это она уже обращалась к дампиру, облизывающему ей лицо, как дьявольский щенок. — Нет. Уйди сейчас же, а то…

Это было последним, что она сказала. Острые как бритва зубы дампира сомкнулись на ее горле, раздался жуткий хруст. Я в ужасе попятилась, споткнулась и свалилась на пол. Неподвижное тело Ноя загородило меня о твари.

Дампир был слишком занят, кормясь кровью доктора Грей, и не заметил, как со спины к нему подкрался Деклан. Тот воткнул нож глубоко ему в спину, пронзая сердце. Вскрикнув, монстр повалился на тело Моники.

Я бросилась к колыбельке, но дочь Маттиаса была в порядке. Только плакала, из серых глаз градом текли слезки. Взяв ее на руки и бережно прижав к груди, я вышла обратно в коридор.

Деклан стоял над телом Карсона, глядя в остекленевшие глаза приемного отца. Я подошла к нему.

— Деклан. — У меня перехватило дыхание. — Соболезную.

Он повернулся ко мне. На безжизненном лице ничего не отражалось.

— Спасибо.

— Ты как?

— Хорошо.

Я хотела дотронуться до него, утешить, но он увернулся от моей протянутой руки.

— Надо здесь все уладить, — сказал он, переводя взгляд на останки доктора Грей. — Я так и не успел спросить у нее, почему мне не сказали правду. О том, что она моя мать… и почему она врала насчет отца.

У меня с языка чуть не сорвалось, что его настоящий отец — Кристоф, но я захлопнула рот. Не лучшее время для подобных откровений. И так слишком много случилось. Я не хотела причинять ему еще большую боль.

— Мне жаль, — вместо этого сказала я.

Невыразительный взгляд упал на Ноя.

— Ему нужна помощь.

— Деклан. — Я переложила девочку на другую руку, чтобы дотянуться до него, но он снова избежал контакта.

— Рад, что ты не пострадала, — сказал он и ушел. Широко и размеренно зашагал по коридору. Моей сердце разбивалось на тысячи осколков от того, что я видела в Деклане не больше эмоций, чем в момент нашей первой встречи.

Стоя возле Ноя, я укачивала девочку, пока та не перестала плакать. Через несколько минут принесли носилки для раненого и мешки для трупов Моники, Карсона и охранников.

Это моя кровь сделала доктора Грей такой притягательной для дампира, разорвавшего ей глотку. Обмазавшись ею, Моника превратилась в мишень.

Она хотела сделать меня олицетворением смерти. Только не знала, что смерть будет ее собственной.

Что ж, наверное, это справедливо.

* * *

— Я так хреново себя чувствую, — простонал Ной, приподнимаясь на больничной койке, когда восемь часов спустя я заглянула к нему в палату.

— Ты и выглядишь не лучше, — подтвердила я.

— Вот уж спасибо.

Я улыбнулась, впервые за последнее время.

— Не думаю, что Карсон хотел тебя убить. Тогда он целился бы в голову.

— Да уж, врачебного такта в тебе хоть отбавляй… Не советую идти в сиделки.

— Все с тобой будет хорошо.

— Твои слова да богу бы в уши.

— Ты что, верующий?

— Нет, просто нравится фраза.

Бледный как простыня Ной сглотнул. Он нервно теребил пальцами шнур от капельницы, пока доктор, заглянувший проверить повязку, не вышел.

— Джилл, послушай…

— Что?

Он схватил меня за руку и крепко сжал:

— Здесь небезопасно. Для тебя.

Мое сердце забилось быстрее.

— Ты о чем? Доктор Грей ведь мертва, и Карсон тоже.

— Это неважно. Тебе надо отсюда выбираться. Возьми мою машину. Ключи под передним сиденьем. Беги без оглядки.

— Но почему?

Ной меня пугал. Я-то думала, что уже получила полагающуюся мне дневную норму страха, но, видно, ошибалась.

— Где ребенок? — спросил он.

— В детской. Внизу сделали новую, уже без монстров по соседству.

Он кивнул.

— Карсон пытался скрыть, как ты во всем замешана, так что здесь мало кто знает твою истинную роль. Большинство считает, что ты аспирантка доктора Грей, нянька для дампиров. Они так думают, потому что я им это сказал.

— Так в чем проблема-то?

— Кое-кому все же известно, кто ты и что течет по твоим венам. И почти все они, как, например, те двое от правительства, которые недавно наблюдали за тобой и Тобиасом, заражены тем же безумием, что и доктор Грей. Они захотят сделать из тебя оружие, чтобы убивать вампиров, нравится тебе это или нет. Я уже говорил, что читал здешние документы. Как только смогу, упорхну отсюда сам. Слишком уж много я знаю об этом месте.

Это правда. Ничего не изменилось. Моя кровь по-прежнему заражена «Ночным дурманом». Кое-кто вполне может решить, что это достаточное основание удерживать меня здесь.

— А что Деклан?

Ной покачал головой:

— Он на новой сыворотке Карсона. И ему больше не надо делать уколы. Он здесь вырос, это его жизнь. Он будет исполнять приказы, как его и обучили.

— Но… он же теперь другой. Должен быть… — В моем голосе звучало отчаяние.

— Я в этом далеко не так уверен.

Деклан и двух слов мне не сказал, когда уходил после кровавой бойни. После этого я его искала, но он явно не хотел быть найденным. По крайней мере, мною.

Я принялась обдумывать слова Ноя.

— Придется взять девочку с собой. Я обещала Маттиасу, что буду ее защищать.

Ной кивнул:

— Ну же. Иди. Только время зря тратишь.

Я выдавила улыбку.

— Ты даже с пулей в груди командуешь.

— Пулю уже вытащили, — поморщился он. — Хотя боль никуда не делась.

— Но… постой-ка. Доктор Грей говорила, мне нужно регулярно колоть катализатор, а то я умру.

— Я проверю. Пока не волнуйся. Вот мой электронный адрес. — Ной сунул мне в ладонь клочок бумажки. — Свяжись со мной при первой же возможности, и в Сан-Диего не появляйся, там тебя могут узнать. А теперь проваливай, пока еще не поздно.

— Да, сэр.

Я наклонилась и поцеловала Ноя в щеку. Затем направилась в детскую, чтобы взять ребенка у двух охранников, считавших, что я аспирантка доктора Грей. Я сказала им, что хочу ненадолго вывести девочку на свежий воздух. Они мне поверили.

Отбросив любые сомнения и тревоги, я вышла на улицу.

* * *

Доктор Грей говорила, что из-за «Ночного дурмана» я, скорее всего, умру. Она сказала, если я хочу жить, мне нужна ее помощь и постоянные уколы катализатора. Она явно наплела это только затем, чтобы сделать меня во всем покорной ей истребительницей вампиров.

Но так ли это? Не было похоже, что она опять врала.

И вот она мертва, и я не то чтобы об этом сожалела. Она понесла наказание за все, что натворила, ответила за каждое решение, принятое за последние тридцать лет, поплатилась за свою верность Кристофу. Сколько женщин умирали в родах, делали свой последний вздох, чувствуя, как нечто ужасное прокладывает себе путь из матки? А доктор Грей стояла и спокойно за этим наблюдала.

Я прижимала к груди дочку Маттиаса, жалея, что у меня нет переносной люльки, чтобы положить туда девочку и быстрее добраться до «мустанга» Ноя. Был почти полдень, прошло ровно четверо суток с того момента, как мне ввели «Ночной дурман».

Четверо суток борьбы за свою жизнь. И ничего еще не закончилось.

Я должна уйти отсюда. Не знаю, куда поеду…одна, с ребенком на руках. У меня не было никаких детских вещей, я ужасная няня, у меня напрочь отсутствовал материнский инстинкт, но я знала, что так надо сделать. Я хотела защитить девочку, несмотря ни на что.

Я отмахнулась от желания вернуться в дом в надежде на лучшее.

Ной прав. Если кто-то придерживается тех же взглядов, что и доктор Грей, мне опасно здесь находиться. И ребенку тоже.

— Ты это куда? — Глубокий голос заставил меня замереть.

Деклан. Он пошел за мной.

Преисполнившись решимости, я повернулась к нему лицом.

— Ухожу.

— В самом деле?

— Да.

— Ты в Сан-Диего?

— Нет. Я… еще не определилась. — Я с трудом сглотнула.

Он оглянулся на дом.

— Они хотят, чтобы ты осталась. Надо провести с твоей кровью еще пару тестов. Нравится тебе это или нет, но ты участвуешь в исследовательской программе.

Я покачала головой:

— Я не останусь.

Его взгляд опустился на мои руки.

— А они знают, что ты хочешь увезти ребенка?

— Деклан, просто отпусти меня. Прошу. Девочка в опасности. Я обещала Маттиасу, что защищу ее. Не пытайся меня остановить.

Несколько секунд он просто изучал меня, сохраняя на лице это пустое выражение, которое я просто ненавидела.

— Я не пытаюсь тебя остановить.

— Правда?

— Да.

— Тогда что ты здесь делаешь?

— Разве непонятно? — спросил он. — Еду с тобой.

Я вытаращила глаза:

— В смысле?

Он снова оглянулся, и на этот раз я заметила в нем некую настороженность.

— Садись в машину, пока нас никто не увидел.

Я не стала спорить. Забралась внутрь, и положила девочку на колени, потому что класть ее было некуда. Деклан уселся на водительское сидение и вытащил ключи из-под коврика, словно знал, что они там.

— Ной… — начала я.

— Он мне сказал.

— Но он говорил, что ты… что сыворотка. — Голова шла кругом, и я никак не могла облечь свои мысли в слова. — Не понимаю.

— Ты серьезно думаешь, что сыворотка что-то изменит? — сухо спросил он, захлопывая дверь и вставляя ключ в замок зажигания. — Она сглаживает эмоции — большую их часть, — но я все еще понимаю разницу между правильным и неправильным. И она не сотрет воспоминания о том, что я испытал. Меня не заставят делать то, с чем я не согласен. С сывороткой или без нее, я знаю, чего хочу. — Он фыркнул. — Хотя пройдет немало времени, прежде чем я это получу.

— И чего ты хочешь? — спросила я.

— Тебя, — просто сказал он. — И чтобы ты была в безопасности. Это из-за меня ты во все это встряла. Я хотя бы могу устроить, чтобы ты осталась цела.

Я была потрясена.

— Деклан…

— Понимаю, ты хочешь поскорее от меня избавиться…

— И вовсе я этого не хочу.

На глаза навернулись слезы, когда я позволила себе почувствовать облегчение и счастье — облегчение от того, что Деклан здесь и со мной, и счастье, потому что я даже поверить не могла, что это вообще возможно.

— Я думала, тебя больше нет, что новая сыворотка забрала тебя у меня.

— Никуда я не делся. Но новая сыворотка… это по-прежнему проблема. Я хочу быть с тобой, но сейчас это невозможно. И не знаю, когда ситуация изменится.

В голове услужливо вспыли воспоминания о нашей близости. Если Деклан на сыворотке, этого больше не повторится. Карсон говорил, что эффект от инъекции будет постоянным, хотя я и отказывалась в это верить.

— Доверься мне. Я умею быть терпеливой.

Я наклонилась и прижалась к его губам. Деклан в ответ меня не поцеловал. Это напомнило мне о Маттиасе — я ведь тоже отказывалась целовать его, пусть и не потому, что ничего не чувствовала.

Деклан вырулил на трассу. В моих руках теплым грузом лежала девочка, совсем крохотная, но полная жизни.

— А для дампира ее не так уж и притягивает мой запах, — сказала я.

— Он действует только на меня. — Деклан взглянул на меня. — Нам нужно остановиться, кое-что купить. Детское питание, подгузники.

Я скорчила гримасу.

— Кошмар, менять подгузники. Этого я вовсе не планировала. Хотя я ничего из этого не планировала.

— Думаю, ты справишься. Мы пока затаимся и через пару дней свяжемся с Ноем. Я взял с него обещание позаботиться о Молли.

Я улыбнулась такому беспокойству о кошке.

— Вот видишь? Ты все еще лапочка.

Он выгнул бровь:

— Забота о тех, кого я приручил, еще не делает меня лапочкой.

— Ну, раз ты так говоришь.

— А еще нам надо присматривать за вампирами, когда они найдут и освободят Кристофа. Теперь, когда Маттиаса нет, это лишь вопрос времени.

Во мне поднялась новая волна страха.

— Ты и в самом деле так думаешь?

— Да. И поэтому мы будем за ними следить. А если твое тело снова начнет отторгать «Ночной дурман»…

— То что мы будем делать?

— Все уладим.

Я заставила себя улыбнуться.

— А для безэмоционального дампира с багажом в виде младенца ты очень оптимистичен.

Он поднял бровь, но взгляда от дороги не отрывал.

— Стараюсь.

Это еще не все, я знала. Перед глазами у меня постоянно маячил образ Маттиаса с губами, перемазанными в моей крови, за секунду того, как он развеялся пеплом.

И было кое-что еще, что никак не могло меня оставить, пусть и в ином плане. То, что сказал мне вампир, прежде чем вонзить клыки мне в шею. Я вздрогнула, дотрагиваясь до свежих ранок.

«Я тебя найду».

Вот что он мне прошептал. Он взял с меня слово, что я позабочусь о девочке, а потом сказал: «Я тебя найду».

Не самые обычные слова для человека на пороге смерти.

Я никак не могла выкинуть из головы его книги о магии и рассказ о дружбе с Гудини, мастером иллюзий, славившемся своими трюками с исчезновением.

Я вспомнила, как Маттиас с отвращением рассказывал о том, как брат заставил его выпить крови девочки-дампира по время ритуала «Амарантос».

«Бессмертие, — думала я, пока Деклан гнал машину в сторону восходящего солнца. — Истинное бессмертие».

Ради него, пожалуй, можно и умереть.

~~~ КОНЕЦ ~~~

Content

Мишель Роуэн
Ночной дурман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25