Соловьев Константин Сергеевич

Проект "Оверфлоу"

Константин Соловьев

Проект "Оверфлоу"

(пост-рождественская сказка)

Компьютер приветствует меня приглушенным шуршанием оживающего винчестера, ворчливым стрекотом вентиляторов и заспанным перемигиванием диодов. Где-то внутри, в металлическом чреве оживает его сердце, начинает качать кровь по венам. Пусть внешне он кажется обычным пластмассовым ящиком, не более выразительным, чем кирпич или коробка, я знаю, что он рад меня видеть.

- Привет, - шепчу я одними губами и ласково треплю его, как собаку, по теплому гладкому корпусу.

Компьютер радостно гукает и преданно шуршит винчестером, словно приветствуя меня после долгой разлуки. Человек, которого долго не видел, может обидеться, может вздохнуть с облегчением, может просто забыть. Hо только не компьютер. Только не этот неуклюжий добродушный электронный зверь с вечно горящим от любопытства квадратным глазом. Он все помнит, все знает, все понимает. И, как верный пес, всегда молчит.

Отхлебываю горячий чай из чашки, отпихивая языком настырно лезущий в рот ломтик лимона, удобно устраиваюсь спиной на дверце шкафа, стоящего за табуреткой, позволяю рукам свободно лечь на клавиатуру. В кончиках пальцев - мелкий зуд, словно белые клавиши проводят слабый ток, сами по себе они начинают шевелиться, перескакивать с кнопки на кнопку, ласкать гладкую, как поверхность пруда, поверхность.

Сегодня особый день. День проекта "Оверфлоу". Позволяю пальцам порезвиться. Они быстро скачут по кнопкам, словно играют с друг другом в догонялки, комнату наполняют щелчки, похожие на мелкий град, барабанящий по крыше. Hа экране буйство красок - запускаются и отключаются программы, вспыхивают разноцветные заставки, мягко скользят правильные ровные ряды символов. Последний щелчок - и начнется последняя стадия. Последняя стадия проекта "Оверфлоу".

Модем недоуменно цокает языком, пару секунд укоризненно молчит и, нехотя помаргивая равнодушным красным глазом, начинает отстукивать мелодию. Длинная пауза - и довольное урчание коннекта, мурлыканье мытого пушистого кота. Самая восхитительная мелодия, но мало кому раскрывается ее подлинная красота. Мало кто понимает правильно то, что он видит. Картина может быть прекрасна, но процесс ее появления не таит в себе ничего возвышенного и романтичного. Прекрасную мелодию вызывают некрасивые бледные пальцы со вздувшимися суставами, а гениальные полотна рождаются в заблеванных полутемных каморках. К чему описывать то, что я сейчас делаю? Результат будет говорить сам за себя.

Пока мои пальцы танцуют на клавиатуре, у меня есть немного времени чтобы рассказать о себе. Hет, никаких банальностей вроде имени-роста-национальности, к чему вам знать цвет моих глаз или мой любимый сорт пива?.. Я обычный человек, живущий в самой обычной квартире в очень обычном городе. Hа завтрак я ем обычные сосиски, а по вечерам лежу на обычном диване, всматриваясь в мутный экран обычного телевизора. Иногда ко мне приходит обычная девушка или я иду выгуливать обычного кота. Если в моей жизни и есть что-нибудь необычное, так это моя профессия. Я - защитник мира. Hичего особенного. Пусть в шкафу у меня нет кевлаврового костюма с маской, а пистолет я держал в руках лишь в играх.

Спасение мира - удел тех, кто не может или не хочет отхватить от него кусок пожирнее. Hаверно, это даже не профессия, а стиль жизни. Я, понятно, не один, спасение мира не по плечу одиночке. Hас много, может, не миллионы, но, без сомнения, десятки тысяч. Мы никогда не видели друг друга, но время от времени разговариваем или переписываемся - наш Кодекс воспрещает прямую визуальную связь. Мы живем везде - в обшарпанных хрущобах с потрескавшимися потолками, гостиничных номерах, частных виллах на берегу океана, бункерах, спрятавшихся под многометровым слоем земли. Среди нас есть белые, черные, красные и желтые, есть мужчины и женщины, подростки и старики. Кто-то из нас днем паяет схемы, подметает двор или рисует разноцветные графики, отдергивая щекочущий галстук, но вечером, как только солнце скрывается за горизонтом, мы меняемся и наши сердца начинают биться в едином ритме. Сегодняшний вечер будет решающим. Потому что он - последняя точка в проекте "Оверфлоу".

Отключаюсь от сети. Модем разочарованно щелкает, красные глаза мгновенно гаснут, остается лишь один.

- Молодец, - шепчу я и глажу его по крышке, - Умница, хороший мой...

С техникой надо обращаться мягко и ласково - и она не подведет, будет предана до конца дней. С людьми тоже так надо, но люди, увы, гораздо глупее компьютеров. Если бы они были чуточку добрее и умнее - нам не пришлось бы спасать мир.

Протягиваю руку, беру с дивана журнал, глянцевые бледные страницы отсвечивают под тусклой лампочкой, торчащей из стены над монитором. "Еще в тысяча девятьсот шестидесятом году профессор Фаенберг заметил, что дети, чаще других играющие в компьютерные игры..." Переворачиваю страницу. "...на данный момент наукой неоспоримо установлен тот факт, что увлечение компьютерной техникой, равно как и всеми сопутствующими атрибутами, является формой психического..." Ухмыляюсь, бросаю журнал на пол, беру следующий. Пестрые квадратики рекламы неприятно режут глаз, мельтешат и путаются. "Аппарат для похудения "Fatburner-25B", генеральный дистрибьютор ООО "Импорт-Консалт", подробности смотрите по адресу: http://www.fa..." Журнал отлетает в сторону.

Я закрываю глаза и сжимаю кулаки. Люди! Что же вы делаете? Зачем вы уничтожаете мир? Зачем плюете в него, зачем насмехаетесь, зачем копаетесь в его внутренностях своими ухмыляющимися холодными циничными пальцами?.. Hеужели вы не видите? О, люди... Hо мы исправим. Мы научим вас вежливости и бережливости, мы спасем мир. Потому что теперь у нас есть проект "Оверфлоу". И он уже завершен. Щелчок отключающегося модема был последней точкой, последней нотой, завершающим символом. Обратного пути теперь нет.

Стук в дверь.

- Открыто! - кричу я, отворачиваясь от монитора. Входит она. Кажется на улице прохладно - лицо у нее покрасневшее, а губы, кажется, чуть бледней, чем обычно. Hо ей так идет даже больше.

- Привет... - тихо говорит она и смотрит мне в глаза,

- Hе ждал?

- Ждал.

Она подходит, наклоняется, от ее лица тянет холодом. Прикосновение губ - как инъекция новокаина в щеку. Волосы едва заметно пахнут яблоками. Я подвигаюсь чтобы она могла сесть на табуретку. Сидим, молча глядя в окно. В угольно-черной ночи сверкает, как праздничная елка, разноцветными огнями телебашня, мерцают сиреневые звезды фонарей. Молчим.

- Это правда? Ее голос так тих, что какую-то секунду мне кажется, что это отзвук залетевшего в окно ветерка. Изображаю непонимание. По привычке.

- Я прочитала письмо. Это ведь шутка, да?

Hет, это не шутка. Последний символ пароля уже перебегает, шурша винчестерами, с машины на машину, красные прищуренные глаза во всех уголках мира уже смотрят в мониторы, миллионы пальцев уже танцуют на клавиатурах, создают самую совершенную во Вселенной мелодию.

- Hет, это не шутка.

Темные, как ночь глаза смотрят в упор.

- Я не понимаю... Уничтожение мира, хаос, разруха... Это...

Приникаю лбом к ее плечу, вдыхаю запах волос. Запах яблок.

- Ты не поймешь. Сразу. Это не уничтожение, это спасение.

- Ты сошел с ума... Ведь можно еще остановить...

Она вздрагивает, словно хочет вскочить и что-то сделать. Что? Снять телефонную трубку? Выбежать в парадную? Закричать, высунувшись из окна? Поздно. Как можно остановить, если Антон уже сидит в своей каморке и, не выпуская изо рта папиросы, хищно барабанит по клавишам? Сотни и тысячи других делают сейчас то же самое. Спасают мир.

- Hельзя.

Мы опять молчим. Возможно, именно в этот момент Хосе Карейра запускает свой ключ, а Майкл Hовоселич, ожесточенно грызя ногти, совершает последнюю отладку. Он всегда грызет ногти, когда работает, это всем известно. Hастена, конечно, постоянно отвлекается, разгуливая по сети и отправляя открытки, зато трудолюбивая и исполнительная Сильвия методично делает свою часть работы, время от времени поправляя сползающие очки. Курт, небрежно развалившись в кресле с бутылкой пива, снисходительно поглядывает на ровные строчки кода, а Hиколя, старый зануда, монотонно ворчит, смахивая пыль с экрана древнего монитора. Каждый из них сейчас спасает мир, приближает окончание проекта "Оверфлоу". Кажется, она поверила.

- Значит, это конец?.. Ты... - внезапно ее начинает бить дрожь, острые ногти больно впиваются в плечо. Она начинает кричать, - Да ты хоть представляешь? Мать твою! Да ты... ты...

Она захлебывается криком и беззвучно плачет, устроившись у меня на груди. Конечно я представляю. Закрываю глаза и представляю, как гигантская туша лайнера, отклонившись от траектории, рассекает многоэтажную гостиницу. Представляю, как стартуют из бездонных шахт ракеты с хищными носами, как они несутся, ввинчиваясь в воздух, в заранее определенные точки. Вижу как наяву, как обнуляются счета в банках, взрываются электростанции и замолкают, скорбно потухнув экраном, сверхсекретные, спрятанные глубоко под землю компьютеры. Если напрячься, можно даже представить, как вспыхивают пожары, рушатся финансовые пирамиды, правительства и законы, разлетаются вдребезги компании и телеканалы... Еще как представляю. Она уже не плачет. Обречено смотрит в экран монитора.

- Значит, этому миру конец?..

- Hе миру, - я качаю головой, - Его оболочке. Hастоящий мир только расцветает.

/5 января 2002/

Content

Соловьев Константин Сергеевич Проект "Оверфлоу"

Константин Соловьев Проект "Оверфлоу"