Вад Макей

Ад во мне

— Эх, Арх! Сука!

— Бумс!

— За ноги бери!

— По голове не бейте!

— Засовывай!

— Работа сделана, хозяйка.

— Наливай!

Голоса наплывали и откатывались, словно шум прибоя. Меня мутило и хотелось спать, но стоило закрыть глаза, как темнота начинала вертеться со скоростью взбесившейся юлы. Наконец дверь захлопнулась и наступила тишина.

Порой мне кажется, что Тот, Кто Наверху, очень меня не любит.

Голова трещала так, что было больно даже думать о том, чтобы сползти с кровати. Сделав над собой усилие, я приоткрыл правый глаз и покосился на окно. Сквозь щели в жалюзи явно обозначался закат. Полежав еще немного и прислушавшись к своим ощущениям, попытался вспомнить вчерашний день. Черт, не надо было пить абсент после водки и пива! О, боги, больше никогда! Никогда! Стонать сил не было. Медленно откинул одеяло и, стараясь не шевелить головой, спустил ноги на пол. Вроде, не закачало. Посидел пару минут, чтобы дать улечься поднимающейся из желудка тошноте и с трудом приподнял опухшие веки. В комнате было сумеречно, везде валялась одежда, слишком много одежды, словно я рылся в шкафу, выбрасывая все на пол. Как добрался до дома и лег — вспомнить так и не смог. Взгляд упал на руки: костяшки сбиты, под ногтями засохла кровь. Ни хрена не помню. Вздохнув, поднялся и, пошатываясь, побрел в ванную. Гул в голове полностью заменял мысли. Проходя мимо зеркала в коридоре, мазнул по отражению рассеянным взглядом и с удивлением заметил на скуле царапину. Куда же я влип?

Стоя под душем, постепенно приходил в себя. В висках стучало, тело ныло, руки дрожали. Просто чудненькое состояние. Все, что помнил, — это то, что мы с ребятами пошли замачивать последнюю сессию в клуб. Позади были экзамены, впереди преддипломная практика и защита. Чем не повод? Мы разогрелись пивом, потом пили водку, а затем появились мужик с девчонкой и предложили выпить с ними за компанию. Сказали, что в городе они никого не знают, прилетели из дальних краев и бла-бла-бла. Вот тогда все и понеслось. Мужик оказался денежный, девчонка общительная, официант расторопный, а мы — люди компанейские.

Горячая вода сделала свое дело, и мне стало немного легче. По крайней мере, мысль о чашке кофе и сигарете уже не вызывала позывов к рвоте. Обернув полотенце вокруг бедер, прошлепал в кухню, оставляя на полу мокрые следы босых ног. Кофе я пью только сваренный в турке с солью, перцем и без сахара. Поэтому, поставив на плиту джезву, плюхнулся на стул и трясущейся рукой выудил из лежавшей на столе пачки сигарету.

На этот простой жест сердце, печень и остальные органы отозвались легким неприятным трепыханием, как бы укоряя меня за такое безалаберное отношение к своему организму. Я скривился: зажигалки рядом не оказалось. Как бы мне ни хотелось умереть, прислонившись к холодильнику, курить мне хотелось больше. Шикнув на кофе, чтоб не убежал, я побрел в спальню за джинсами, в кармане которых, как надеялся, должны были быть спички. Я смутно помнил, что перед выходом из клуба сунул в карман коробок. Заодно и оденусь.

Спички оказались на месте, в кармане, а джинсы были аккуратно сложены на подоконнике и сверху придавлены глиняным горшком с алоэ. Натягивая штаны, я непроизвольно прислушивался к своим ощущениям, при этом шаря взглядом по комнате. Как оказалось, не зря. На дверце шкафа на моих спортивных шортах висели алые женские трусики. Оба-на! А где же дама? Я даже под кровать заглянул, на всякий случай, чуть не свалившись при этом, но прекрасной девы не обнаружил. Странно. «Ладно, выпью божественный напиток, а там посмотрим», — решил я и вышел из спальни, тихонько прикрыв двери.

На кухне стоял отвратительный запах, который может давать только сбежавший кофе. Выругавшись, я вылил остатки жидкости в раковину и замутил новую порцию. На этот раз не отходил от плиты и, когда сигарета была выкурена на половину, перелил горячий напиток в чашку. Усевшись к стойке, попытался вспомнить ночь, но не смог. Такого со мною еще не было. «Надо завязывать. Мне только провалов в памяти не хватало», — я покачал головой и моментально за это поплатился ноющей болью в висках.

Закурив вторую сигарету, открыл холодильник, нашел на верхней полке аспирин и выпил две таблетки, запив остатками кофе. Потом выудил на стол кастрюлю с холодным вчерашним супом, банку пива, сыр и сардельку. Подумав немного, сардельку положил назад. Закрыв холодильник, постоял у плиты с кастрюлей в руках, прислушиваясь к своему желудку, и, после недолгого раздумья, отправил суп вслед за сарделькой. Открыв банку с пивом, сделал первый осторожный глоток и почувствовал, как холодная жидкость побежала по гортани и упала где-то в районе желудка. Хорошо! Хо-ро-шо!

С каждым глотком пива организм начинал оживать. Через полчаса мой мозг смог вполне адекватно мыслить и даже рассуждать.

Вчерашний вечер начал потихоньку проявляться в затуманенном похмельем сознании. Я вспомнил девушку, с которой сидел в баре, но никак не мог вспомнить ни ее лицо, ни ее имя. Мы много разговаривали, но о чем — тоже не помнил. Девушка казалась забавной и милой. Мы пили, танцевали, и я пригласил ее домой, а дальше пустота…

Я, конечно, не евнух (даже наоборот, женщины меня почему-то иногда любят), но придерживаюсь строгих правил — никаких приключений на своей территории. Для этого есть гостиницы, съемные квартиры или на крайняк автомобиль. Обычный ключ от моей квартиры есть только у домохозяйки. В те дни, когда она приходит, я не пользуюсь электронным замком, а сдаю квартиру на сигнализацию. Просто у меня есть несколько очень ценных вещей, оставшихся после родителей, и я слишком дорожу ими, чтобы потерять в результате банальной кражи. И вдруг тащу домой первую встречную? Странно это. И, кстати, где ключи от моей квартиры и где мой телефон? Я отчетливо помнил, что в одиннадцать вечера мы уже отчалили из клуба, и перед тем, как у меня наступил провал памяти, я вызывал такси. Стоп! Я все свои вещи отдал незнакомке! Кошелек, телефон, ключи… Допился.

А вдруг эта девица мне что-то подсыпала в выпивку? Что там обычно подсыпают? Клафелин! А дрался я тогда с кем? А, неважно! Я почувствовал, как меня начинает заполнять злость. Она поднималась от паха к груди, разливаясь холодом и заставляя сердце биться с удвоенной силой. Мне просто необходимо было действовать! Вот сейчас поеду к друзьям и выясню, почему они меня бросили на растерзание всяким аферисткам!

Я выскочил в коридор, где в шкафу стояла алюминиевая бита, мысли бурлили в голове, выкладывая картинки моего морального падения. Неважно какого, главное, что моего! «Я сегодня точно кого-нибудь убью», — пообещал сам себе, глядя в зеркало встроенного шкафа. Мое отражение — высокое, худощавое, с мокрыми лохматыми волосами, голое по пояс и с битой в руке — ответило мне звериным оскалом. Это — я? Ну, слегка помят и небрит, зато кое-какие мускулы имеются. Взгляд, правда, немного безумный. Зато улыбка очень даже обаятельная. Психическая такая улыбка. Нездоровая. Отражение надо мною явно издевалось, и это слегка охладило мой воинственный пыл.

Итак, что мы имеем? А имеем мы какую-то непонятную хню: загадочную девицу, надеюсь, приятной наружности, у которой есть ключи от моей квартиры, и она имеет доступ к моему телефону. Это раз. Два — я провел часть ночи не помню как, не помню с кем, не помню где. Три — я ни черта не понимаю! Зудеть-колотить!

В дверь позвонили. Я пошел открывать, так и не выпустив из рук биту, и на ходу приглаживая растрепавшиеся волосы. На пороге стояла сногсшибательная блондинка с такой фигурой, что я пожалел, что на мне надеты джинсы, а не широкий банный халат, и крутила на пальчике ключи от моей квартиры. Мы молча пялились друг на друга.

— Привет, красавчик.

Как она это произнесла! Я сглотнул.

— Привет.

— Я Азазира, по обмену.

— Я э-э-э…

Блондинка, мягко колыша обалденными формами, теми, что обтягивала короткая маечка, прошла в квартиру, я закрыл дверь и обернулся ей в след. У-у-у! Лучше бы я этого не делал. Вид сзади был не менее соблазнительный. И все это эротично покачивалось в такт ее шагам. Длинные стройные ноги такой красоты, что я взвыл, а попка, попка! Мне не семнадцать лет, но гормоны дружно вылезли из своих потайных мест и, став в стойку, начали обильно поливать пол слюнями.

— Так как твое имя? — она села в кресло и закинула ножку на ножку. Что за вид! Ее короткие шорты совершенно не скрывали то, что правилами приличия скрыть не мешало бы.

— Имя? — я не мог сосредоточиться. — Василий. Вася.

— Что за имя для демона? — фыркнула она и обиженно сложила губки трубочкой. — Почему не Зепар, доводящий женщин до безумия? Или вот еще хорошее имя, Велиар — демон обмана, лучший друг Князя, между прочим, или Ваал — великий мудрец и хитрец. В крайнем случае, мог бы взять имя Ахерон. Но Василий! Хотя… в этом имени явно спрятан глубокий смысл… Ва-си-лий… Ва-сс-силь, Силь, Соль! Вот оно как? Значит, Соль. Вполне звучно и приятно. И значение правильное, тебе под стать.

— И что оно означает? — наконец-то я смог выдавить больше одного слова за раз.

— «Соль» на языке демонов означает «Да устрашатся меня все, ибо в гневе я страшен и беспощаден. Трепещите, враги, ибо длань моя тверда, а сила бесконечна! Бегите, несчастные, ибо мощь моя готова снести любые преграды и повергнуть в прах каждого, кто попытается встать на моем пути».

— Какой емкий язык, — пробормотал я, облизываясь. — А вы, наверное, увлекаетесь ролевыми играми? Конвенты там всякие, толкиенисты… — я помахал битой в воздухе, — и играете за демоншу?

— Почему играю? Я и есть демонесса. Между прочим, лучшая на потоке, и свою поездку сюда по обмену студентами получила вполне законно, а не через постель ректора, как утверждают некоторые завистницы. У самих ни груди, ни бедер, ни лица, вот и завидуют! Ты же мне веришь, Соль?

Конечно, я ей верил! Как можно не верить девушке с таким вырезом?

— Так это ты была ночью в клубе?

— А кого ты еще ожидал увидеть? — фыркнула красавица. — Я надеялась, что до твоего отбытия мы познакомимся ближе, но, увы! Ты так отравился этанолом, что мне пришлось убрать тебя до утра.

— Убрать куда? — если я что-то понимал, то пусть меня раздавят катком. Да и как можно сосредоточиться, когда на тебя смотрят две таких прекрасных э-э… глаза! — я спрятал шаловливые ручки, так и норовящие потянуться к запретному плоду, за спину.

— Ты как маленький! Куда убирают пьяных демонов? Конечно, в шкаф! И вообще, тебе пора отправляться, а то практика начнется через день. Пока, красавчик! И остерегайся Брунилии, она девушка неплохая, но эта суккуба так и норовит выскочить замуж за иностранца!

Она наклонилась ко мне и страстно прижалась губами к моим губам. Я со всем энтузиазмом, на который был еще способен, ответил на поцелуй. От возбуждения в глазах потемнело, сердце забилось сильнее, по телу пробежал экстаз, плечи стали шире, руки налились силой, даже волосы на голове зашевелились и ужасно зачесался лоб. Ух, какая девушка!

…Эй! А где девушка? Где моя квартира? Где я? Лю-ю-ди! Нет людей! Вокруг деловито снуют всяко-разные существа, совершенно не обращая на несчастного меня никакого внимания. Это я что, в ад попал? Вроде как не похоже. Чистенько так вокруг, светленько. Больше на мой бывший универ смахивает. Да и народец, сосредоточенно шныряющий туда-сюда, похож на затюканных студентов в период сессии. Все с какими-то рулонами туалетной бумаги, книгами с длинными названиями на обложках, планшетами, на которых явно не в игры играют, судя по несчастным потухшим взглядам в экран. Двое двое зеленых худобздыха, пыхтя, тащили большую каменную плиту, исписанную странными формулами. Очуметь!

Я, разинув рот, глазел по сторонам. Тут-то меня и подловили. Некто со всего размаху огрел Васю (это я, если вы забыли) по спине. Я подпрыгнул, в прыжке развернулся на девяносто градусов и при этом умудрился заехать пяткой по рогам ударившему меня парню. А парнишка-то оказался метра под два ростом.

— Гы, — радостно оскалился он, потирая ушибленный рог. — Ты, наверное, по обмену? Вместо Азазиры? Как тебя звать?

Я в полной прострации вылупился на рогатого индивидуума.

— Что?

— Имя! Как твое имя? — он руками попробовал изобразить азбуку глухонемых, при этом еще и орал на весь коридор, в котором мы находились.

— Вася.

— Что, просто «Вася»? — парень (за неимением альтернативы, буду считать его парнем) воззрился на меня, как на идиота. — Просто Вася?

— Ну, можешь звать меня Соль, — вспомнил я красавицу блондинку. Вот мегера! Удружила!

— Хау! Так ты крут! Сразу видно, не последний демон в своем домене. Да и облик у тебя зашибись! Все девчонки будут твои! Завидую! Ты только берегись Брунилии, она даже во сне мечтает замуж за иностранца выскочить.

Облик? Это у меня-то? Интересно…

— А как твое имя?

— Я Валафур. И не путай меня с моим дядей, чтоб он жил долго и счастливо, старый пакостник. Вот он — покровитель воров и разбойников, а меня назвали так по традиции. Я сорок четвертый Валафур в роду. Для друзей Вал.

— А куда это меня занесло?

— В самую крутую Темную Академию Духов имени Аббадоны, высшего демона, кавалера атласной повязки и заячьей лапки! Он иногда приезжает, выступает перед первокурсниками и всегда называет нашу учебку Университетом. По старой памяти, видать. До перестройки все академии университетами были. Аббадона крутой, круче драконьих яиц! Рог даю! Че, реально никогда не слышал? Из какой дыры тебя прислали? Пошли к ректору, тебе все равно нужно отметиться, заодно и осмотришься, а я тебе по дороге все объясню.

Мне ничего не оставалось делать, как двигаться следом за широкой спиной моего нового знакомого. Спина была реально широкой. Куда там Арни в его лучшие годы до моего гида. Эту анатомическую редкость обтягивало нечто напоминающее то, что носили во времена мушкетеров. Не знаю, как это называлось, но выглядело немного по-женски. Длинная рубаха с рюшками прикрывала мускулистый торс.

На ногах толстые колготки синего цвета и сапоги, в народе называемые ботфортами, такие, благодаря героине Робертс, сейчас носят все лица женского пола у меня на родине — от толстых коротконогих теток до высоких со спичками вместо конечностей мамзель, считающих себя моделями. Но на Вале это все смотрелось органично. Может, потому что его голову венчали чудные бараньи рога, а сзади торчал длинный хвост с кисточкой? Обалдеть! Я иду, голый по пояс, с битой в руке, по коридору иномирного универа в обществе рогатого парня, и меня это не напрягает. А чего, собственно, это должно меня напрягать? Оторвемся по полной, раз выпал такой шанс. Кто его знает, сколько продлится этот обмен. А один раз что-то решив, я обычно не парюсь по этому поводу. Вау, какие здесь девушки по коридорам дефилируют! И рогатые, и хвостатые, и всех цветов радуги! Ех-хо-хо!

— Вал, — дернул я товарища за хвост, — а кто эта буся с фиолетовыми глазами?

Вал оглянулся и приветливо махнул рукой заинтересовавшей меня особе.

— Гера, познакомься! Это Соль, он здесь по обмену. А это Геракл. Он истинный инкуб.

Облом. Это не особа, это особ! Тем временем, Геракл, улыбаясь, подошел к нам ближе, и я понял, что это мужик. Вблизи спутать его с девушкой было невозможно. Жесткий и любопытный взгляд, резко очерченная линия подбородка, крупноватый для девушки нос. Этакий мачо.

— Ого! Твои предки над тобой хорошо поработали, Соль! Привет. С прибытием. Сегодня у нас пьянка в «Кварки-шкварки» в связи с окончанием сессии, будем рады видеть! Девчонки будут в восторге! Только остерегайся Брунилию, она всех замучила своими мечтами об иностранце!

Мне стало уже интересно посмотреть на эту Брунилию. Видать, серьезно девчонка относится к своим желаниям.

— Это аудитории, это лаборатория, это бестиарий, это каверна ужаса, здесь у нас столовая, рядом морг, тут преподы отдыхают, здесь душевые и спортзал, а это кабинет босса! — тараторил Вал, небрежно помахивая рукой.

Без предупреждения он пихнул ногой двери кабинета и, не останавливаясь, ввалился в святую святых любого альма-матер — кабинет ректора. Оглянувшись по сторонам, я с опаской протиснулся следом. Двойные двери за моей спиной с грохотом захлопнулись и противно захихикали. Я подпрыгнул, покрепче ухватил биту и оглянулся. С белого дверного полотна на меня смотрела благостная рожа и нагло ухмылялась.

— Что зенки вылупил, бесовское отродье?

Я проморгался, но глюк не исчез.

— Это Проповедник, — пояснил Вал, щелкая физиономию по носу. — Местная достопримечательность. Пьяница, дебошир и грешник. Собутыльник бывшего ректора. Во время очередной белой горячки ему привиделись зеленые ангелочки, которые распевали псалмы похабного содержания, сидя на горлышках зеленых бутылок. С тех пор он решил, что должен нести свет в темные души студентов. Теперь томится взаперти в этих дверях.

— И долго ты там собираешься хвостом пыль мести, Валафур? — гаркнул из глубины темного кабинета низкий раскатистый голос. — Какого херувима приперся?

— Не сквернословь при иностранном госте, похабник! — раздался звук смачной оплеухи, и из темноты выплыла бабушка божий одуванчик с ведром и шваброй. — А ты, Вал, что рот разинул, проводи гостя к герцогу, да побыстрее. Не видишь, что ли, иноземец твой голодный, вона как глазюки-то горят, сожреть тебя скоро, ежели в столовку не отведешь. Эх, молодежь! Раньше-то как было? Гостя в баньке мыли, кормили — поили, спать укладывали, а только потом жарили! А сейчас? Тьфу на вас, оболтусы!

И, бурча себе под нос, старуха растаяла в воздухе.

— Это что было? — на всякий случай шепотом спросил я.

— Лилит это. Как на пенсию вышла, так всех третирует, от привычки командовать не просто избавиться. Королевой суккуб была когда-то, и даже, говорят, в каком-то мире род человеческий от нее пошел.

Вау, это что же, меня только что пожалела первая жена Адама? А есть реально хочется. С утра кроме кофе и пива во рту только огрызок сыра побывал. Тем временем, мы, наконец-то, пришли к столу ректора. Метров двадцать шли, не меньше. Я уже задолбался биту таскать, но пристроить ее было негде, а бросать жалко.

Ректор восседал за огромным столом темной вишни. Красная кожа, огненные глаза, большие ветвистые рога (я про себя заржал, но вслух поостерегся), нос пяточком, пару клыков — ничего необычного, в общем-то. Типичный черт-мутант из русских сказок. Он барабанил пальцами с огромными когтями по столешнице, оставляя на дереве глубокие вмятины.

— И кто это у нас такой?

— Вася, — представился я. — По обмену.

— Просто Вася? — недоверчиво спросил ректор.

— Можете называть меня Соль.

— Это другое дело! Я Астурт — великий герцог, ректор этой академии и пастух для стада этих баранов, — он махнул головой в сторону Вала и вылез из-за стола.

Обалдеть! Великий герцог едва доставал мне до пояса, но при этом казалось, что смотрит он свысока. Надо тоже так научиться.

— Из какой реальности ты прибыл, Соль? Кто твои родители? По какой специализации хочешь проходить практику?

Я вытянулся в струну и отбарабанил:

— Реальность Земля, родителя умерли, когда был маленьким, и я их не помню. Насчет специализации тоже затрудняюсь, — и уже потише, преданно глядя герцогу в лупатые красные глаза. — И я не демон. Тут ошибочка какая-то вышла.

— Что значит не демон? — заорал Астурт, шустро взбираясь на стул и перебирая бумаги. — Где же оно? Вот! Записано с твоих собственных слов, между прочим! «В баре после футбольного матча объект обнимался с друзьями и кричал „мы демоны, пацаны“! В постели после совокупления с особой женского пола она шептала объекту на ухо „да ты настоящий демон“. Когда объект в тире выбил максимальное количество очков, он орал „Я демон, я ужас, я бурлящий поток! Трепещите, враги!“» — Герцог помахал в воздухе стопкой бумаг. — И здесь таких донесений много! Мы тщательно отслеживаем кандидатов на обмен, так что хватит мне здесь рога полировать, марш заселяться в гостиницу. Да, и еще, сынок, ты там аккуратнее с Брунилией. Втемяшила себе в голову, что за границей лучше, чем дома, спасу нет! Через два дня решим, куда тебя отправить на практику! Вал, ты его подобрал — тебе с ним и нянчиться! Назначаю тебя его куратором! Золото возьми у этого скряги, нашего главного бухгалтера, и вон отсюда! — последние слова он так проорал, что нас воздушной волной впечатало в двери.

— Совсем рогатый оборзел, — радостно сообщил Проповедник. — С тех пор, как его жена сбежала с любовником на горячие источники, все беснует. Боится, что голову поднять скоро не сможет, — и он припротивнейше захихикал.

— Много ты знаешь, деревяшка, — солидно пробурчал Вал, пиная двери ногой. — Она за престарелой мамашей ухаживает, чтоб первой на наследство лапу наложить.

— Конечно! — рожа похабно ухмыльнулась, но мы уже вышли из кабинета и не слышали мнения Проповедника о дуре-демонице, которую он бы держал на короткой цепи и выводил гулять только в наморднике. Понять мужика можно, сами посидите в двери без выпивки и без баб, созерцая, обоняя и не пробуя. Кошмар!

— Что сначала? Пожрать тебя сводить или в гостиницу заселить? Да и приодеть тебя не помешало бы. А то как варвар ходишь: полуголый и с дубиной железной в руках. У вас, что, оружия нормального нет?

— Чтоб ты понимал, — обиделся я за алюминиевый шедевр американского бейсбола, — Это символ мира в моих руках.

— Это как?

— Если я с такой дубинкой появляюсь среди желающих подраться, то они сразу подписывают мирный договор, не приступая к боевым действиям. У нас, у кого в руках дубина — тот и босс.

Вал более уважительно посмотрел на биту.

— Так что?

— Сначала еда! Я с похмелья жутко злой, когда голодный.

— А ты с похмелья? — заинтересовался Вал.

Я хмуро глянул на него исподлобья и покрутил кисть с битой перед собой. Видно, что-то в моем лице впечатлило новоиспеченного куратора:

— Снимаю вопрос как неуместный, — он поднял вверх руки и хвост.

В столовой никого не было, поэтому Валу пришлось долго орать, потом бегать кругами, греметь тарелками и звенеть ножами, пока не выволок на свет невысокого мужичка в белом халате и колпаке. Тот позаламывал руки, побурчал, даже взвизгнул пару раз, когда мой товарищ его приподнял и уронил, но в итоге Вал получил поднос, полный всяких вкусностей. Мяса, мяса и еще мяса: жареного, вареного, тушеного, с подливкой и овощами, покрытого сырной корочкой и грибочками, запеченного в тесте, копченого и, как украшение этого изобилия, две маленьких фрикадельки. Мы дружно накинулись на еду. Все это запивалось кисловатым вином, и я, наконец-то, почувствовал, как прекрасен этот мир!

— Люблю повеселиться, особенно пожрать! — сыто рыгнув, констатировал я. Теперь можно и в гостиницу заселяться. Если здесь всегда так кормят, следует озаботиться расходованием калорий. — Вал, а как у вас с сексом?

— В каком смысле, как?

— Ну, он есть?

Вал смотрел на меня с недоумением.

— Я, например, успел родиться в стране, в которой секса не было, — попытался я пояснить.

— У вас что, суккуб нет? — приятель смотрел на меня с недоверием. — И как вы выживаете?

— Да вот, как-то выживаем, — пожал я плечами.

— Какой-то странный у тебя домен. Не, у нас с этим делом все в порядке. Хочешь, с чувствами, хочешь — к суккубам иди. Нет проблем.

— Ты меня утешил. А к суккубам — это за деньги? — на всякий случай уточнил я, понимая, что финансы поют романсы, и где их брать — не понятно.

— А это как договоришься. Если понравишься, так еще и накормят. У нас так некоторые первокурсники практикуют. И сытые, и удовлетворенные в итоге. Правда, таких мало, — Вал задумчиво поковырял между клыками огромной зубочисткой. — Я только троих и могу вспомнить. Остальных обычно выносят.

Мы выползли из-за стола и отправились в гостиницу, которая находилась в этом же корпусе. Пока шли, я рассуждал о неутешительных перспективах посещения суккуб. Пожалуй, целибат — это именно то, что мне нынче очень даже нравится. А что? Думаете, не смогу? Да запросто! Вон, даже йога предписывает сексуальное воздержание. Вот и начну свой путь к нирване с тренировки плоти. Решено! Никакого секса! У-у! Какие девушки ходят по коридорам и строят глазки. Особенно хороша вон та желтоглазка с аккуратными маленькими рожками, так забавно выглядывающими из-под копны голубых волос. Ножки — стройняшки, хвостик с кисточкой кокетливо украшен голубой ленточкой, юбочка едва прикрывает попку, и такая симпатичная прозрачная рубашечка. Лапуська! Я задергал Вала за хвост и зашипел:

— Познакомь меня вон с той экзотической красоткой. Быстрее, а то уйдет!

Вал оглянулся через плечо, резко сгреб меня в охапку и в бешеном рывке одним длинным прыжком затащил в какую-то кладовку.

— У тебя старший брат есть?

Я в недоумении отрицательно покачал головой.

— А, похоже, что тебя башкой в детстве о потолок били. Или у тебя с ушами плохо? — он многозначительно покрутил пальцем над ухом. — Это же Бру-ни-лия! — и он постучал меня по лбу.

— Какая красавица, — только и смог разочарованно простонать я.

— Кто? Эта дурнушка? С какого же инферно ты прибыл, если Брунька тебе красавицей кажется? — сочувственно покачал головой Вал.

Что на это ответить я не знал. Если ЭТО дурнушка, то мой путь к нирване будет слишком тернист и долог.

Гостиница поразила своей роскошью. Если бы в свое время мне не пришлось пошляться по нашим общагам, я бы, возможно, и не был так приятно удивлен. Помещение, куда меня заселил местный комендант, плюгавый, но весьма злющий дядька с крокодильими зубами, состояло из трех больших комнат — спальни, гостиной и шикарной ванной. Все выдержано в черно-красных тонах. Мрачно и стильно. Мне понравилось. Кровать просто вопила, что пора собирать подружек, диван в гостиной так и требовал, чтобы на него завалился один новоиспеченный черт с глянцевым журналом в руках, а мягкий черный ковер откровенно намекал, как на нем приятно поваляться с бокалом вина и гроздью винограда. В шкафу висел черный костюм тройка, парочка белоснежных рубашек и целая куча исторического барахла. Прикольно. Я сразу почувствовал себя Жераром Филипом, осталось лишь найти Джину Лоллобриджиду и можно начинать снимать фильм. Но больше всего восторг у меня вызвала ванна. Пока Вал ходил душить главбуха, я пустил воду из двух золоченых кранов в маленький черный мраморный бассейн (всего метра четыре по диагонали) и решил остаться в этой роскоши как можно дольше.

Когда куратор вернулся, я разглядывал себя в большом зеркале, занимающем, почти, целую стену. Да уж, сюрприз удался. Из зеркала выглядывал диаболус корнеа, он же — черт рогатый. Во-первых, у меня на лбу выросли рога. Точнее, небольшие черные рожки, словно две маленькие термоядерные ракеты, угрожающе торчали в сторону зеркального отражения. Во-вторых, я стал выше ростом, шире в плечах и значительно мускулистее. В-третьих, волосы на голове отросли, начали завиваться, и из них торчала маленькая головка черной змеи. Прямо по центру лба, между рогов. Это, наверное, моя единственная извилина выползла посмотреть на придурка сохатого. Ариох облысевший! Кожа потемнела до цвета средиземноморского загара. Черты лица приобрели некую скульптурную грубость, но, в целом, мне понравилось. Глаза, правда, из темно-серых стали непонятного цвета, то ли темно-лилового, то ли серо-буро-малинового. При искусственном освещении понять было сложно. Странные такие глаза, без белков. Зато большие! Я показался себе таким мужественным чертом с едва уловимым шармом. А что делать? Только и остается — искать в каждой гадости приятное.

Бассейн заполнился, я выключил воду и начал стягивать джинсы. И тут я увидел ЭТО! Зудеть-колотить!

— А-а-а-а-а! — заорал я, потом набрал воздуха и заорал еще раз. — А-а-а-а-а!

В ванну с моей битой в руках ворвался Вал.

— Что случилось? — он в бешенстве ворочал глазищами, выискивая опасность.

Я же прибывал в анатомическом шоке, и только мог, что, сжав кулаки, большими пальцами обоих рук показывать вниз, на то, что повергло меня в ужас.

— Что? — Вал наконец-то опустил биту и бросил мимолетный взгляд на указанный мною объект.

— Их два! — завопил я.

— Ну да. А что тут такого? Ты же не инкуб, чтобы их было пять, — он как-то мечтательно посмотрел на потолок.

— Но их ДВА! Ты понимаешь, два!

— А что, дома было три? — в голосе моего куратора проскользнула нотка интереса.

Я взвыл:

— Один был! Один!

На лице Вала отразилась сложнейшая смесь из жалости, недоверия и ужаса.

— А к целителям обращались?

Я истерически заржал и ржал пока не начал икать. Вал терпеливо ждал, пока закончится моя истерика, затем серьезно сказал, положив руку мне на плечо:

— Я понимаю твою радость, друг. Можешь меня не стесняться и проявить чувства в полной мере. Даже не представляю, через сколько унижений и страданий тебе пришлось пройти с таким-то уродством. Мне стало понятно, почему Брунька показалась тебе красавицей, но теперь все позади, и ты сможешь наконец-то в полной мере насладиться всеми прелестями жизни!

Бросив взгляд на искреннюю физиономию демона, я решил ничего не объяснять.

— Но как с этим ходить?

Вал смотрел, словно перед ним стоял не молодой, красивый я, а торпидный дебил, пускающий слюни.

— А как ты поступаешь в боевой трансформации? Втяни и все.

Челюсть упала, я ее с усилием захлопнул и… ничего не сказал. А что говорить? И так показал себя абсолютным идиотом. Придется самому разбираться со своей анатомией.

— Что у меня еще в двойном количестве?

— Да, в общем-то, все как всегда. Два сердца, две печени, две ипостаси. Если найдешь свое истинное призвание — появятся дополнительные возможности. Крылья там, шипы или оружие под кожей, — он пожал плечами. — Я вина притарабанил. Ты давай, принимай ванну, и будем собираться на вечеринку в «Кварки-шкварки», а то парни без нас начнут.

С этими словами он покинул помещение, а я в легком трансе погрузился в воду. Блин, а у инкубов их пять? Надо спросить у Геракла, как он с этим живет?

Да уж привыкать мне здесь придется ко многому, чувствую.

— Ни за что не надену на себя эти бабские воланы! — орал я, потрясая перед носом куратора чем-то бледного сиреневого цвета с широкими рукавами, завязками вокруг запястий и кучей рюшей на груди. Только по какому-то дикому недоразумению ЭТО называлось мужской рубашкой. — Я черт! — Вал удивленно поднял брови. — Черт! А не Наташа Ростова, собирающаяся на свой первый бал!

Куратор тяжело вздохнул, пытаясь в шестой раз натянуть на меня хоть что-то из воздушно-кисейного барахла, щедро украшенного стразами, оборками и бантиками, которым был забит шкаф. Это только авторам женщинам всегда почему-то хочется одеть своих мужественных героев в цепочки, рюшечки, оборочки, гипюры, бархат и кожаные штаны в облипку! А сами они пробовали ходить в натуральной коже, плотно облегающей тело? Да еще бегать в них, драться и скакать верхом сутки напролет?

— Ну почему, почему я не могу надеть строгий черный костюм и белую рубашку? — в шестой раз вопрошал я с надрывом в голосе.

— Потому что этот костюм предназначен для покойников! В черном у нас хоронят! И женят!

— Совсем одно и то же, — пробурчал я. — Между прочим, я иностранец, мне положено немного эксцентричности! — и потянулся к костюму. Вал ухватился за него с другой стороны.

— Да как ты не понимаешь, нельзя носить черное в повседневной жизни! Это неприлично! От тебя девушки будут шарахаться! — привел он последний железобетонный аргумент.

Слова о девушках заставили меня задуматься, но не смириться. Я начал в очередной раз перебирать рубашки кучей вываленные на кровать. Наконец-то нашел одну более-менее удовлетворяющую моему вкусу. Кремового цвета, вместо пуговиц — шнуровка до груди, правда, по краю выреза расшита жемчугом. Но, если шнуровку распустить, то эта лишняя деталь в виде кучи минералов класса органических соединений станет совершенно незаметна. Решительно закатав по локоть рукава, предварительно оторвав от них пышные воланы, я остался весьма доволен результатом. Судя по кислому выражению физиономии моего товарища, эксперимент мне удался. А дальше началась вторая часть балета.

— Колготки не надену! Это не обсуждается! — я начал рычать, как только Вал попытался всучить мне пару очень узких лосин ядовито-зеленого цвета. У меня уже давно закралось подозрение, что он просто издевается над бедным иномирным гостем. Не могут приличные демоны носить такое!

Видно, выражение моего лица отбило у него охоту к спору, потому что, побрюзжав всего-то пару минут, он согласился оставить мне джинсы при условии, что я надену украшения. В качестве обуви Вал выдал мне что-то очень похожее на мокасины, и тоже расшитое камнями. Фу! Теперь пару цепей на шею, пару колец на пальцы, шипованные браслеты на запястья для антуража и солидности, как выразился мой куратор, и я был, наконец-то, готов к выходу «в люди».

— Сейчас заскочим ко мне домой, я переоденусь, и уже оттуда переберемся в «Кварки-шкварки», — заявил Вал, всучивая мне в руки черный тонкий овал из непонятного материала.

— Это что? — подозрительно покрутив овал перед носом, на всякий случай поинтересовался я.

— Документ, удостоверяющий твою личность, и кошелек. В народе называется «дырка». Не спрашивай, почему, не знаю. Может, из-за того, что деньги из нее улетают, словно в дырку унитаза.

Ого, банковская карточка! А сколько же там денежек?

— Как ею пользоваться?

— Прикладываешь к «дырке» продавца, озвучиваешь сумму, и все. Если попадешь в чистилище, просто продемонстрируешь дежурному.

Что такое чистилище, я, кажется, догадывался.

Идя по пустым коридорам универа, я предвкушал знакомство с новым миром. Когда еще придется побывать в настоящем инферно? Однако, не сложилось. Вал привел меня в огромную комнату с кучей цветных дверей. Повертел рогатой башкой и решительно направился к одной из них. Толкнул ее плечом, налег всей массой, напрягая мышцы спины, и с трудом открыл.

— Давай быстрее, долго не удержу. Далеко очень. Ныряй!

Я не заставил себя уговаривать, протиснулся в щель и сразу посторонился, пропуская птурсом влетевшего демона.

Мы оказались в плотном густом тумане, похожем на пену.

— Вот козявка! — выругался где-то сбоку Вал. — Опять, небось, родителям глаза замыливает!

— Вал! Вал приехал! Это кого ты козявкой назвал, пельмень недоваренный?

И на Вале с визгом повисла… наверное, девушка на вид лет пятнадцати. Туман тотчас рассеялся — и мы оказались в просторном холле, украшенном всевозможными статуями самых неожиданных форм. Как вам обдолбанный мыслитель, восседающий на перекошенном пауке и с мечтательной улыбкой отрывающий крылышки у большой мухи с женским лицом? Ну, и все остальное в таком же роде.

— Стоять! Смиррно! Прекратить валять дурака! — рявкнул из-под потолка низкий бас, и рядом с этим безобразием, именуемым встреча брата и младшей сестренки, материализовался отец Вала. Фамильное сходство было на лицо, а так же на хвост и рога. Увидев старшего Валафура, я понял, как тоскливо быть маленьким, тщедушным тараканом. Отец Вала был под три метра ростом, широкоплеч, строен, рогат и жутко страшен. Но самым страшным в нем была — красная военная форма и пилотка с кокардой между огромных закрученных рогов! На кокарде была изображена жаба. Он был воякой! «Беги!» — заорала паранойя: — «Мы пять лет от военкома бегали, не хватало здесь в армию загреметь!»

— Сынок, доложись по форме!

— Здравжел, папа! Прибыл на пять минут кое-что взять.

— А это что за новобранец? — огненный взгляд прошелся по мне, словно алмазный круг. Я непроизвольно вытянулся в струнку, старательно выпячивая грудь.

— Это Соль, по обмену. Из домена Земля-ноль, — Вал махнул мне рукой, мол, я на минутку, и смылся.

— Служил?

Я только отрицательно башкой помотал. Валафур старший нахмурил брови. Зудеть-колотить, сейчас начнется… Но демон не стал заострять внимания на сем вопиющем, с точки зрения моего военкома, факте.

— Что нового на Земле? Давненько я там рекрутов не набирал. Как и раньше, души — самый ходовой товар?

Я не успел открыть рот, чтобы ответить, как он козырнул и исчез. И тут выяснилось, что в этой семье не папаша самый страшный.

То мелкое недоразумение, которое висело на рогах моего товарища, пригладило лохматые волосы, одернуло короткое платьице в синие цветочки и с самым независимым видом начало обходить меня по кругу. Я, на всякий случай, поворачивался за нею следом. Хвост девчушки, заканчивающийся острым жалом, мелькал туда-сюда, то появляясь справа от ее кудрявой головки, то слева и угрожающе покачивался, что не внушало мне уверенности в завтрашнем утре.

— Так-так-так, — мелодичным голоском начало монолог сие исчадие ада. — И для кого это братишка жениха приволок? Интересненько. Сафара уже замужем, Земфира в командировке, Сулима парней терпеть не может, Короса и Геронита встречаются с какими-то прыщавыми придурками. Остаются Корица, Марида, Неяда и я. Как же нам тебя поделить? В картишки, что ли, перекинуться, — задумчиво проговорила она. — Кто три раза подряд выиграет, той ты и достанешься.

— А не рано ли тебе думать о замужестве? — наконец-то смог выдавить я, с ужасом выслушивая о перспективах окончания моей счастливой холостяцкой жизни.

— О замужестве думать никогда не рано! — отрезала юная чертовка. — Особенно когда у тебя восемь старших сестриц и только один старший брат, который может познакомить с кем-нибудь из своих друзей! Слушай, а ты случайно не тот бедняжка, у которого были небольшие проблемы со здоровьем? — она захихикала в кулачок.

Я про себя завыл. Мне что, теперь сносить насмешки и сочувствие еще и от малолеток? Ну, Вал, а еще друг называется! В этот момент этот подлый человек, ну, демон, появился расфуфыренный, словно рекламный буклет самого безумного карнавала. Я посмотрел на него и, тихонько поскуливая, сполз по стеночке прямо к ногам довольной малявки. На Вале был надет невообразимо пестрый кафтан, весь расшитый стразами и украшенный бантиками, из-под него выглядывал воротник красной рубахи, пышные воланы рукавов почти прикрывали пальцы, унизанные всевозможными перстнями. На ногах — облегающие лосины белого цвета, совершенно не оставляющие сомнений в том, что Вал принял частичную боевую трансформацию. Сапоги черной лаковой кожи сияли, под стать улыбке на довольном лице.

— Вот так должен выглядеть демон из древней семьи, а не так, как некоторые упрямые иностранцы! — гордо заявил он, поднимая на руки сестренку и громко чмокая ее в лоб. — Ты уже познакомилась с Солем, Афродита?

— Ага! Я решила, что согласна выйти за него замуж, — и эта Лолита с высоты Валовского роста показала мне язык. — Но если он откажется, я поговорю с папочкой, чтобы на одну треть практики он взял его к себе. На стажировку в войска мгновенного реагирования. Смертность среди новобранцев — всего лишь сорок демонов на сотню. — Невинная улыбка расцвела на миленьком личике юной ехидны!

Что оставалось делать бедному черту Васе? Правильно, согласно кивнуть.

— Заметано! Женимся! Обещаю! Как только у тебя отрастут рога, я вернусь! Аста ла виста, беби! Чао! Адьес! Гудбай, май лав, гудбай! Аривидерчи! Ауфидерзейн! Саенаро! Пока!

И я вытолкнул Вала в дверь телепорта, а в след нам несся радостный вопль:

— А поцеловать? Приходите завтра на обед, мама велела передать! И вы еще Лупуську не видели!

Мы вновь оказались в комнате с дверями.

— Слышь, Вал, а мы что, на улицу выходить не будем? — поинтересовался я, уж очень хотелось воочию увидеть мир инферно.

— А что там делать? Ты что, не видел пекла? Жара, брызги лавы, вопли грешников. Скукотища! — он махнул налакированными когтями. И когда только успел?

— Представь себе, не видел! — с азартом завопил я. — А как же экскурсии для иностранных гостей? Чтоб, так сказать, прониклись? Нет уж, раз ты мой куратор, то будь добр, обеспечь меня развлечениями по полной программе!

Вал поскреб между рогами и, скорчив недовольную рожу, согласился.

— Уговорил! Будет тебе завтра экскурсия. Только у папаши пару скафандров возьмем. Отвык я уже от пекла. Сразу предупреждаю, потом мы приглашены на обед к моей матушке, так что не вздумай отнекиваться!

— От домашнего обеда в приличном обществе? Да ты что! Никогда! Слушай, а за окошком у меня вполне себе зеленый парк виднеется. Это как?

— Территория академии находится под защитным куполом с микроклиматом, — с этими словами он легко распахнул веселенькую дверь, на которой был изображен толстый кот. — Добро пожаловать в самую крутую таверну этого сектора! «Кварки-шкварки»!

Кабак встретил нас таким родным для моего уха воплем: «В рыло бей!» — что я даже умилился. Мимо нас пролетело тело и, заковыристо ругнувшись, проломив стену, вылетело в ночь. Стена с тихим стоном восстановилась. Шикарно! Хочу такую!

— Вал! Соль! Давайте к нам! — из-за длинного стола нам махал Геракл, инкуб, с которым я познакомился сегодня утром.

Мы протиснулись мимо плотно стоящих грубо сколоченных столов к компании молодых демонов, дружно заоравших при нашем приближении. Мне тут же всунули в одну руку кубок с вином, в другую Гера всучил жареную птичью ногу, судя по размерам страусиную, кто-то из парней подпихнул под зад табурет и провозгласил тост:

— Да здравствует наша академия, место, где еще случаются чудеса!

Все дружно посмотрели в мою сторону. Убью это трепло!

— Что, уже все знают? — недовольно буркнул я, угрожающе покосившись на куратора.

— Слушай, а как это было? Жить неполноценным?

Я угрюмо зыркнул на беловолосого рогатого красавчика с прозрачными голубыми глазами и синей татуировкой на лице и руках.

— Нормально жилось. От девушек отбоя не было. Даже Азазира хотела со мной роман закрутить, — я со злорадством смотрел, как у парней вытягиваются лица. — Слушайте, а чего в вашем заведении нет ни одной девушки?

— Так рано еще, — ответил мне Геракл. — До десяти вечера вход в питейные заведения женщинам запрещен.

— Это, с какого такого перепугу?

— А вот с этого, — и татуированный, со странной кличкой Мамочка, махнул в сторону загороженного толстыми канатами ринга. — Сейчас бесы на бои одержимых выставят. Потом явятся экзорцисты. Потом мы с ними подеремся, пока трупы уберут, как раз и десять вечера наступит. Тогда девушек и запустят. А пока давайте выпьем!

И мы выпили, и еще раз выпили, и еще, и когда на ринг выскочил смуглый мужик в набедренной повязке, я был, как раз разогрет до нужной кондиции.

— Ставки! Делаем ставки! — вопил Мамочка, размахивая доской с именами участников. — На Везунчика три к пяти! На Ледяного Отморозка один к семи!

— Вал, кто этот смуглый? — мой палец вытянулся в сторону ринга.

— Везунчик! Троих экзорцистов ухандохал! — возбужденно орал Вал, суя Мамочке свою «пластиковую карточку». — Пять на Везунчика!

— Тогда десять на Ледяного Отморозка!

Я с азартом прижал свою «дырку» к «дырке» Мамочки. Змейка, до сих пор мирно дремлющая в моей шевелюре, подняла голову и пьяным голосом прошипела: «Тебе это не напоминает половой акт?». Еще как напоминает, причем в какой-то извращенной форме. Я тихонько заржал, решив, что это мои собственные мысли. Тем временем на ринге появился мой боец. Стеклянный взгляд словно анализировал одновременно действия всех окружающих, хладнокровная улыбка, расслабленные руки. Его сопровождали три девицы: блондинка, брюнетка и русая. У брюнетки на кожаной куртке была вышита волчица.

— Бой! — заорал рефери — маленький вертлявый бес с пяточком вместо носа и черными косичками у висков.

В кабаке поднялся невообразимый шум. Все вопили, размахивали руками, давали советы одержимым, пинали ногами соседей, в углу даже образовалась небольшая потасовка. Короче, веселились, как могли. Тем временем, Везунчик заорал, заколотил в воздухе кулаками и бросился на Отморозка. Тот, словно в танцевальном па, пируэтом ушел с линии нападения. Маленький дикарь, громко визжа, повторил атаку, Отморозок вновь ускользнул. Короче, через три минуты я осип, а эти двое все еще гонялись друг за другом по рингу, пуская пузыри и тупо хихикая. Мне это надоело. Я обвел взглядом пол вокруг себя и увидел одиноко стоящий добротно склоченный табурет. То, что доктор прописал! Недолго думая, ухватил табурет за одну ножку и, расталкивая орущих демонов, пробился к рингу. Нырнуть под канаты и двинуть по башке одному и второму бойцу — было делом пары секунд. Везунчик свалился сразу, а Ледяной Отморозок устоял! «Теряешь квалификацию, Вася», — слегка заикаясь, прошипела змейка, свесившись к самому уху.

— Эй, судью на мыло! — вспомнился мне последний футбольный матч, на котором мы с друзьями присутствовали. — Если он немедленно не объявит победителя!

Мелкий бес, высунувшийся из головы поверженного Везунчика покрутил пальцем у виска, выразительно глядя в мою сторону, открыл рот в желании высказать претензию, но увидев табурет в моих руках решил промолчать и шустро юркнул обратно. В этом мире слова могли быть не просто словами, поэтому недовольный рефери, бросая на меня злые взгляды, подхватил слегка осоловелого после удара табуретом Отморозка и вздернул вверх его руку!

— Правильно, мелкий! — я пьяно потрепал беса по голове. — Заслужил второй шанс!

После этих слов вновь полез под канаты только уже в обратную сторону — к собутыльникам. Тем временем рефери объявил вторую пару, но мне уже было не интересно я с довольной физиономией пробирался к нашему столику. Дружный рев парней был мне наградой. Я же поймал кураж и отрывался по полной программе. Сначала мы пропили мой выигрыш, затем орали блатные песни, которые почему-то знали все демоны нашей компании, затем Мамочка смотался в таинственное место, куда иностранцев водить категорически запрещено и, приволок какую-то супер-настойку, которую мы разливали сугубо под столом. После этого таинственного напитка у меня подросли рога и очень захотелось к суккубам. Так захотелось, что пришлось просить Геракла научить меня боевой трансформации прямо здесь и сейчас.

— Вытяни вперед ладонь, — командовал инкуб. — Теперь попробуй выпустить когти.

— Это как? — прошипела змейка, потому что у меня язык после настойки слегка одеревенел.

— Представь, что тебе хочется порвать меня на куски.

— Но мне не хочется, я тебя уважаю! — слабо запротестовал я голосом змеи.

— А ты представь! — хочу заметить, что Гера тоже был изрядно навеселе.

— Не м-могу! — пьяно сопротивлялся я.

— Ты мне надо…ик…ел!

Инкуб наклонился и поцеловал меня в губы. В засос! Черт, теперь я понимаю, почему их бабы любят! Но когти у меня выросли моментально! Длинные, черные, твердые с матовым блеском. Красивые. Гера стремительно рванул на потолок. Он, оказывается, тоже умеет отращивать когти, и не только на руках, между прочим.

— А теперь подумай, что все это я делаю только ради тебя! Безо всяких злых умыслов! — проворковал он, свисая с потолка вниз головой и белозубо улыбаясь. — Представь и попробуй втянуть когти обратно.

Я представил, как Геракл, глумливо усмехаясь, делится с товарищами впечатлениями о нашем интимном поцелуе, и почувствовал, как изо рта полезли клыки, а из… ну, ниже спины, начал стремительно расти гибкий, словно кнут, хвост.

— Эй, ты, гомофоб бешеный, — завопил с потолка Геракл. — Я тоже мужиков терпеть не могу! Мне девушки нравятся! Мамой, клянусь!

— А может и не врет, — в задумчивости прошипела змейка. — Точно не врет, знаешь, как у него рожу перекосило, когда он тебя лобзал.

Когти втянулись вовнутрь, клыки тоже исчезли, только хвост решил, что ему тут нравится, и не стал никуда деваться. Гера мягко приземлился рядом со мною за столом.

— Запомнил ощущения? — я кивнул. — Теперь убери все, что тебе мешает развлекаться.

Попробовал, и у меня получилось! Несколько минут экспериментировал, чередую количество, очередность и массу других возможностей. Ура! Я опять нормальный, чтобы там не говорили эти мультичлены! А настоечка — классная вещь! Нужно обязательно утащить с собой домой, когда практика закончится. «Две капли на стадо, — пошутила змейка. — И все овцы твои».

Когда у нашего стола нарисовались двое типов в белых балахонах, мы собирались отчаливать в сторону моря, дабы я мог на спор продемонстрировать, что оно мне по колено.

— Кто из вас избил одержимых бесами, тем самым нарушив традиции и помешав нам исполнить свой долг? — грозно сдвинув белесые брови, спросил тип намба ван.

Все как-то слегка напряглись. Я же с любопытством повернулся к Валу:

— А это кто такие?

— А это мессиры экзастрис-с, эльказельц-ц, эк-зар-ци-сты! Вот! — ответил мне совершенно бухой куратор. — Счас мы им будем править портреты!

— Ангелы, что ли? — поинтересовался я, глядя, как лица незваных гостей наливаются злобой.

— Ты что! — Хашиш, молчаливый зеленокожий друг Геракла, покачиваясь, замахал пальцем перед моим носом. — Ангелы — р-ребята нормальные, с ними в-весело. А эти пи-пиредатели из наших. На с-светлую сторону перешли, раскаялись, видите ли! А ты чего с ними разговариваешь, может ты тоже этот… рас-с-каявшийся? — подозрительно спросил он, глядя куда-то мимо меня разноцветными глазами. Я отрицательно помотал головой. — Тогда бей, да и все!

И он первым показал пример: не вставая со стула, двинул ногой в живот ближайшему балахону.

Нас было пятеро, экзорцистов двое, но они были трезвые, так что шансы примерно равны. Махач вышел знатный. В дело пошли скамьи, зубы, рога и хвосты. Офигеть! Хвост, оказывается, это такая мощь! Нужно срочно учиться им владеть! Вокруг нашего междуусобчика столпился народ. Делались ставки, раздавались крики, маты, советы. Веселье, одним словом. Скоро общими усилиями нам удалось повалить обоих светлых на пол, и теперь Вал и Хашиш усердно обрабатывали их ногами под довольные крики окружающих. Гера куда-то исчез, а Мамочка валялся в отключке под столом. В это время часы на стене проорали хриплым голосом ровно десять раз, а я почувствовал, что если не опустошу мочевой пузырь, то лопну, испортив окружающим все веселье. Мои робкие потуги выяснить, где здесь ближайшее «МЖ» не увенчались успехом, и я тупо решил просто выйти на крылечко, а там можно и за угол зайти. Сказано — сделано.

Как хорошо на свежем воздухе! Тихое журчание, приглушенные звуки драки, шелест листвы, женский визг, скрип портупеи… Скрип портупеи?

— Прекратить немедленно!

Интересно, как это сделать, когда я уже разогнался до скорости паровоза?

— Так и запишем в протоколе: задержанный вопиюще нарушал постановление Князя на угол таверны; не смотря на сделанное офицером патруля предупреждение, продолжал нарушать зигзагообразно, пока не иссяк.

Я застегнул ширинку и повернулся в сторону голоса. Блин, мне только местных ментов не хватало!

— Господин начальник, а девушка визжит, вы не слышите? — вкрадчиво поинтересовался я, пытаясь перевести стрелки. — Может, помочь надо?

Демон — патрульный, высокий, в серой форме, с пробками на кончиках рогов, повернул в сторону визга большие уши.

— Да вроде, как в экстазе визжит. Но проверить, конечно, не помешает. Пойдешь со мной!

А я что, я не против, наоборот даже, любопытно же. Возле сарая стоял слегка ошалевший Геракл, а рядом с ним, крепко вцепившись в его штаны, застыла Брунилия. Увидев нас, она страстно задышала и схватилась за грудь.

— Помогите! — голос у девушки оказался невероятной красоты — с легкой хрипотцой, глубокий, сексуальный. — Мессир офицер, этот развратник только что вступал со мною в греховную, добрачную связь. Против моей воли, между прочим! Прошу это запротоколировать и заставить его выплатить мне компенсацию за потерянную честь! — в голосе проскользнула сверкающая серебристая слезинка.

— Кто? Я? — Геракл дернулся в нашу сторону. — Да она сама на меня накинулась! Все было по обоюдному согласию! Она сама предложила! Экстаз, похоть, взрыв! Это же Брунилия, чистокровная суккуба в сотом поколении! Спасите меня от нее!

И он рванул к нам за спины. И это инкуб! Что же может произойти со мною, попадись я в симпатичные лапки этой нимфоманки?

— Будем писать заявление об изнасиловании? — патрульный повернулся к Гераклу, тот только головой отрицательно покачал. — А вы, дамочка?

— Нет, конечно, никакого изнасилования не было, — задумчиво покручивая голубой локон, с соблазнительной улыбочкой произнесла Брунилия, глядя почему-то на меня. — Только вот он говорит, что это было в экстазе, а я точно помню, что это было у стены сарая.

— Тогда вы свободны, — офицер повернулся в мою сторону. — А с тобой мы пройдемся в чистилище и составим протокол.

— А может не надо, — заюлил я, нащупывая в кармане «дырку». — Я иностранец, законов ваших еще не знаю. Может, штраф на месте выпишем и на этом разбежимся? — Мне наконец-то удалось извлечь «дырку» из кармана и покрутить ею перед носом патрульного.

— Взятка должностному лицу при исполнении? — заревел демон. — Да я тебя за это в пекло на десять суток упеку!

— Иностранец? — услышала заветное слово Брунилия, оценивающе осматривая меня с ног до кончика рогов. — Мессир офицер, — она повернулась в сторону патрульного, — вы мужественны и неподкупны, а это так возбуждает девичье сердце. Демоны в форме всегда были моей слабостью. Не хотите пройтись на место недавнего преступления? Туда, за сарай, — она подхватила смущенного демона под руку и поволокла в темноту, при этом ее хвост с бантиком указывал на двери таверны.

Мы все поняли. Через секунду на улице не было ни одного пьяного демона, только из-за сарая раздавались стоны и тяжелое дыхание.

Пока мы шлялись, за нашим столом прибавилось народу.

— Девчонки! — заорал Геракл, приглаживая разлохмаченные волосы. — Позвольте представить вам Соля, он прибыл к нам по обмену!

Какие все симпатюли! Сплошная экзотика! Веселье только начинается!

Пиво, водка, огуречик — вот и спился человечек.

Я открыл один глаз, закрыл и открыл второй. Дежавю. Только в окно льется не закатный свет, а рассветный. Покосился направо — никого, налево — никого. Ура! Чужого тела в кровати не обнаружено! А то последнее, что отчетливо помню, — это Брунилия, сидящая у меня на коленях и томно шепчущая мне на ухо о любви, ничем не омраченной, сочувствующий взгляд Геракла и возмущенный вид пыхтящего Вала, прячущего недовольную гримасу за кубком с вином. Странная реакция куратора слегка меня удивила, наверное ревнует Бруньку, подумал я в тот момент, не найдя другого объяснения. Но я оказался кремень и смог сберечь свою мальчишескую честь от посягательств этой нимфоманки — иностраннолюбки на радость остальным девушкам, украсившим в конце вчера нашу, изначально сугубо мужскую, компанию.

Что меня больше всего поразило — это то, что у чертей с похмелья тоже болит голова. Зудеть-колотить! Здесь же нет сигарет! Курить-то как хочется! Ну, что это за ад, если в нем нет даже сигарет? Я застонал и медленно перекатился к краю кровати. Где же он? Ага, вот! Протянул руку и трясущимися пальцами ухватился за огромный кубок с опохмелином. Хорошо, что Вал еще перед нашим отбытием в «Кварки-шкварки» позаботился о моем здоровье. Он лично составил сей волшебный коктейль: достал прямо из воздуха кубок с огуречным рассолом, плеснул в него жидкость из трех таинственных бутылочек, добавил каких-то травок, всыпал некоего белого порошочка, влил чистого спирта, дунул, выругался весьма заковыристо и торжественно водрузил питие у изголовья кровати. Настоящий друг и куратор! Я присосался к кубку, словно голодный младенец к материнской груди. Вкус оказался специфический. Вы пробовали когда-нибудь перебродивший кумыс, разведенный рыбьим жиром? Нет? Я тоже до сего момента не пробовал. Внутри организма что-то взорвалось, живот надулся, я громко отрыгнул, при этом изо рта вылетело облачко сизого дыма, мозг подпрыгнул, вернулся на место, и сразу мир вокруг стал добр и прекрасен. Откинувшись на подушку, я с удовольствием потянулся. Жить хорошо, и жизнь хороша! А славно мы вчера погудели и главное целибат остался не нарушен, хотя, какие перспективы вырисовываются…

Я еще немного повалялся, но нужно было вставать, мы с Валом договорились сегодня посетить пекло. Спустил ноги с кровати и застыл. Босые ступни погрузились во что-то вязкое, липкое и густое. Я попытался выдернуть конечности, но вместо освобождения наоборот влип намертво. Тогда, практически не дыша, очень осторожно встал и посмотрел вниз. Мои ноги по щиколотку стояли в золотом тазике, заполненным каким-то желе поганого коричневого цвета. Вновь попытался освободиться, но вместо этого не удержался на ногах и рухнул вперед лицом в кучу перьев, обрызганных, судя по запаху, медом! Отфыркиваясь и отплевываясь, с трудом перевернулся на спину и услышал рядом сдавленное хихиканье. Спустя мгновение над моим лицом промелькнул знакомый хвост и в поле зрения нарисовалась Афродита собственной персоной. В руках она держала ведро, а на плече у нее сидел маленький хорошенький зверек, напоминающий помесь енота и котенка. Коричневый в серые пятна, милый и беззащитный, как раз, такой как любят девочки.

— Не вздумай! — зарычал я, но поздно. Ледяная вода полилась по обнаженному телу, ввергая меня в грех сквернословия. Змея на голове недовольно фыркнула и спряталась в густой шевелюре. — Убью, когда поймаю! — заорал разъяренный черт в перьях, пытаясь ползком добраться до юркой девицы.

Фиг! Попробуйте поползать с ногами, намертво замурованными в тазу с бетоном.

Зверек спрыгнул с ее плеча и рядом со мной плавно приземлился огромный… наверное котяра. Вы видели манулов? А мейн-кунов? Так вот — совершенно не похож! Эта тварь была размером с овчарку, зубастая, как акула, с огненными глазами и очень пушистая. Она гордо подняла хвост и вальяжной походкой направилась к моим ногам.

— Придушу! — заорал я, насторожено наблюдая за зверем. Тот только хвостом покачал, и пренебрежительно глянув в мою сторону, с тихим злобным курлыканием потерся о ноги. По мне словно раскаленным утюгом прошлись. Из лавы он что ли?

— Не кричи на Лупуса Шестьсот Шестьдесят Шестого, ты его пугаешь! — возмутилась Афродита и легко подхватив зверя под живот водрузила его обратно на плечо уже в виде маленького и безобидного котеночка.

— Слушай ты…, - я запнулся, старательно подбирая эпитет приличнее, но так и не смог ничего придумать: — шмакодявка, немедленно освободи меня!

Афродита с радостным хохотом вылетела из комнаты, на прощание, помахав хвостом.

— Будешь знать, как заигрывать со старухами, когда у тебя невеста имеется!

И что это было? Сцена ревности в исполнении пятнадцатилетней Отеллы?

Стукнула дверь, и в помещение, неся на вытянутой руке брыкающуюся сестренку, вошел Вал. Увидев меня на полу, мокрого, голого, облепленного перьями, с тазиком вместо домашних тапочек, трясущегося от холода, он секунду ошарашено лупал зенками, а затем разразился громогласным хохотом. Афродита перестала дергаться в его руке и, обвив хвостом бицепс брата, притихла, раскачиваясь и бросая в мою сторону ехидные взгляды. Мне показалось, что даже Лупус оскалил клычки, показывая как ему весело. Вал ржал, а я клокотал от злости. Но постепенно я успокаивался и, в конце концов, представил себя со стороны. Воображение у меня хорошее, поэтому через несколько минут я уже вторил куратору. Афродита лукаво посмотрела в мою сторону и, осмелев, присоединила свой звонкий голосок к общему веселью. Хорошенькая она, когда смеется. Глазища насыщенного синего цвета, небольшой носик, ярко-розовые пухлые губки. Кожа цвета слоновой кости и замечательные кудрявые золотистые волосы. Если бы не хвост, то от человека отличить было бы невозможно. Сегодня она явно играла роль крутого боевика, потому что надела черный облегающий комбинезон с капюшоном, черные мягкие сапожки, и нарисовала на щеках красной краской по две косых полосы. На ремне девушки висел небольшой кинжал.

— Твоя работа? — Вал грозно тряхнул сестренку. — Все расскажу матери! Так и знай, а теперь — исчезни! — Мелкую хулиганку сдуло моментально. Что значит авторитет! Вал покачал головой и достал из-за голенища здоровенный тесак. — Сейчас будем тебя выколупывать, — кровожадно щурясь, сообщил он, щелкая когтем по краю клинка.

Процесс выколупывания занял почти полчаса. Вал, тихонько поминая неизвестных богов, аккуратно вырезал мои ступни из застывшего желеобразного плена. Наконец-то я смог вздохнуть с облегчением. Прихватив халат, уже собрался посетить ванну, когда меня остановил голос товарища:

— А где Брунька?

— А я что, должен знать? — делать мне больше нечего, как следить за всякими приставучими дамочками.

— Вы ведь вчера вместе из таверны ушли, — Вал сделал вид, что ему безразлично, чем я здесь ночью занимался, но глаза его выдали. В них светилось любопытство пополам с разочарованием. Видя мое ошарашенное лицо, куратор добил убогого. — В обнимочку!

Я затормозил. Голова змеи выползла из-за рога и зависла на уровне глаз.

— Ты это помнишь? — подозрительно поинтересовался я у качающейся змеиной головы.

— Как я могу это помнить, если ты не помнишь! — возмущенно зашипела та.

— А ты кто такая, собственно говоря? — вдруг у меня возник правомерный вопрос. (Удивительно, как он не появился раньше, что говорит о моем окончательном отупении).

— Сам же сказал, что я — твоя единственная извилина.

— Угу, и та — вмятина от кепки, — пробубнил я, пытаясь сконцентрировать взгляд на качающейся, словно маятник, голове.

— Я — твой ум. Мозг, так сказать.

— Ы?

— Ты меня вынес, — змеиная голова исчезла из поля зрения.

— Вынес мозг?

— Не густо у тебя мозгов, — хохотнул Вал, прислушивающийся к нашему разговору. — Медузу Горгону помнишь? Удивительной красоты была демоница. А уж если судить по количеству змей на голове — редчайшего ума женщина!

— Цыц! — мы со змейкой вызверились в сторону Вала одновременно. Товарищ примирительно поднял вверх руки и хвост. — И как твое имя? — поинтересовался я у своего вынесенного мозга.

— Я — это ты. А ты — это я! И имя мое Вася. Сейчас, например, я сам с собой беседую, разными голосами.

— Блин, бред какой-то, — не согласился я с собственным умом. — Будешь Белочкой!

— Мне понятен ход твоих рассуждений, — и змея, нет, все-таки змей, уполз куда-то за правый рог.

Тут меня осенила гениальная мысль.

— Слушай, а ты можешь переползать с головы на другие предметы и разить моих врагов?

— Меньше читай фантастики, — раздалось шипение из глубины шевелюры. — Мой хвост является продолжением серого вещества в твоей тупой башке.

Сей содержательный разговор полностью затмил в моей голове факт ухода с вечеринки в объятиях Брунилии, и я, пораженный вывертами собственной анатомии, потянул за ручку двери ванной, да так и застыл на пороге с открытым ртом и нервно дергающимся хвостом. Белочка высунулся из волос и шепеляво присвистнул:

— Потрясающее зрелище, друг! Просто офигенное! Вот и закончилось наше приключение. С тобой было весело, однако пришла пора прощаться! Но, может быть, хоть пощекочем ее перед смертью?

Вал протиснулся между мною и дверью и заглянул в ванную комнату.

— Это ты сделал? — уважительно поинтересовался он, рассматривая спеленованную обрывками одежды голую Брунилию, подвешенную за ноги над бассейном, в котором плавало некое небольшое пиявкообразное чудовище. Через равные промежутки времени лента, на которой висела суккуба, с легким шипением опускалась вниз.

Увидев нас, девушка выпучила глаза и замычала через кляп явно что-то нелицеприятное. Мне показалось, что лично меня она обещала убить особенно изощренно.

— Будешь развязывать? — прошипел змей. — Я бы на твоем месте оставил все как есть. Нет демона — нет проблемы.

— Вал? — я перевел взгляд на друга.

— Закроем двери и сделаем вид, что нас здесь не было. Пока вернемся с практики, самик ее переварит, даже следов не останется.

— Самик — это то, что плавает в воде? — уточнил я на всякий случай, старательно делая вид, что мы в комнате одни. Вал кивнул. Я перевел взгляд на суккубу, в ее глазах плескался ужас. — Помоги мне ее снять, — я знал, что пожалею об этом через три минуты, но не мог поступить иначе. Чтобы там ни говорили мне окружающие, а она мне нравилась.

Пожалел я о своем благородстве уже через секунду после того, как Брунилия укуталась в мой халат. Оглушительная затрещина была просто легким поглаживанием на фоне получасовой тирады о моем моральном облике. Я узнал о себе очень много нового, а уж о способах, которыми мне советовали предаться разврату в компаниях не только демонов, но и других существ, половина из которых была мне неизвестна, уж и говорить нечего! Я только жалел, что нельзя законспектировать! Потом продал бы сценаристам порно-фильмов для особо гнусных извращенцев.

— Ты должен был предупредить, что твоя невеста из доминиона Гнева! Она же сумасшедшая!

— Что? — взревел Вал. — Ты о ком бормочешь?

— О твоей придурочной сестренке! Или ты думаешь, я сама себя подвесила? — не осталась в долгу Брунилия. Уперев руки в бока, она грозно наступала на пятившегося под таким натиском Вала.

— Ты суккуба в полной силе, а Афродите только исполнилось пятьдесят лет! Как она могла с тобой справиться?

— Идиот! Ты что, не слышишь? Она выбрала доминион Гнева!!! А с безумством боевой ярости никакая похоть не справится! Но я отомщу! Так и знайте! Особенно тебе, красавчик! — она ткнула меня в живот кулачком и, гордо задрав очаровательную головку, покинула помещение, на прощание так хлопнув дверью, что Белочка на моей голове подпрыгнул три раза.

— Я сам жертва! — заорал я вслед Брунилии, искренне опасаясь ее мести. — Нет, чтобы мне ни говорили, а она очаровательна! Особенно в гневе. Огонь, а не деваха! — с этими словами я, наконец-то, попал в ванну.

Самик тоскливо глянул в мою сторону и растворился в воздухе. Иллюзия. Ну, малышка, ну молодец! Провела нас всех. Ах, какая у меня невеста, с нею я точно раньше времени поседею, наживу врагов и чокнусь окончательно! Я сдул с плеча перышко и решительно полез под душ.

— Вал, я точно должен это надеть?

Я с тоской смотрел на черный костюм-тройку и белоснежную рубашку с золотыми запонками, украшенными черными камнями. Еще вчера я готов был подраться с другом за право облачиться в этот костюм, а сейчас меня как-то совершенно не прельщало ни умирать, ни жениться. Честно говоря, мне было страшно.

— Придется! — тоскливо просипел куратор, озираясь в поисках бокала. — Какого благословления ты признал ее своей невестой? Меня матушка прибьет. Еще семеро старших не пристроены! — Вал уныло кивнул собственным мыслям и, не найдя посуды, отхлебнул прямо из фляги, которую достал из воздуха, как только за Брунилией захлопнулась дверь.

— Но я не хочу жениться на малолетке. Я не педофил! — попробовал я сопротивляться жестокой судьбе.

Вал в ответ молча протянул мне фляжку со вчерашней настойкой. Я отхлебнул глоток — и сразу полегчало, выпил еще — и мир заиграл яркими красками, после третьего глотка я готов был жениться на всех Валовских сестрах одновременно. Оптом, так сказать, дешевле!

— Афродита уже совершеннолетняя. Ей недавно исполнилось пятьдесят, — безрадостно сообщил мне Вал.

— Я не хочу жениться на старухе! Я не геронтофил! — да она старше меня в два раза! Я что, похож на Галкина?

— Не ори! И определись со вкусами! То слишком молодая, то слишком старая, Бруньке вообще триста лет, между прочим! У нас еще есть шанс спасти твою и заодно мою шкуры. Пойдем к ректору, пусть отправит нас на практику немедленно!

— Я бы на вашем месте делал копыта, демонские хари! — задушевно поприветствовал нас Проповедник. — У старого хмыря сидит голубоволосая красотка с такими аппетитными булочками, мммм…

— Не отвлекайся! — рыкнул Вал.

— … В сопровождении офицера из головного Чистилища. «Некто» попал в списки злостных хулиганов, уклоняющихся от уплаты штрафа за надругательство над углом таверны «Кварки-Шкварки», за учиненное разбойное нападение на одержимых бесами с применением дубовых подручных средств и за избиение прибывших для экзорцизма служителей Света, — рожа Проповедника расплылась в широченной улыбке. — Еще этот «Некто» лживыми обещаниями жениться завлек к себе в номер одну невинную суккубу-девственницу и пытался надругаться над нею всевозможными извращенными способами. При этом он утаил, что у него имеется весьма ревнивая невеста, которая пряталась под кроватью! По совокупности действий тянет на пятнадцать суток. Сынок, в пекле всегда не хватает работников!

— Вот су…суккуба благословенная! — Вал добавил еще несколько грубых даже для моего слуха слов. — Говорил же, не развязывать! Пусть бы самик ею подзакусил! — он со всей дури грохнул по двери.

— Не помогло бы, — уныло сообщил я другу. — Это была иллюзия.

Вал опять начал материться. Я же лихорадочно соображал, куда бежать и как спасаться. В тюрягу не хотелось совершенно. Даже на пятнадцать суток. Даже в аду. Даже в качестве альтернативы женитьбе. Нет, лучше уж Афродита.

— Дурак, — засвистел в ухо змей. — Лучше две недели в пекле, чем тысячи лет с этой чокнутой малолеткой. В чистилище, между прочим, и девушек содержат… Аморальных…

— Изыди, искуситель! — заорал Проповедник, увидев Белочку. — Место твое в садах Эдема, а не здесь!

Белочка фыркнул и спрятался в волосах, продолжая оттуда нашептывать мне приятные перспективы пребывания в чистилище. Картинки, которые он рисовал, мне определенно весьма нравились.

— Короче, — Вал прекратил наконец-то изливать проклятия на голову Брунилии и принял какое-то решение. — Надо смываться. У меня дома тебя не достанут. Завтра мы отбудем на практику, а там что-нибудь придумаем.

И он потащил меня в зал перемещений, а вслед нам несся хохот Проповедника:

— Офицер, преступники убегают! Держи иностранного интервента! От кармы не уйдешь! Вижу судьбу твою, бесовское отродье! Быть тебе всего лишь трижды проклятым!

— О чем это он? — спросил я на бегу у Вала. Он только отмахнулся. — Вал?

— Всего лишь три жены будет! Не фонтан, но нормально!

— Нормально? Да я и одной не хочу! — возмущенно орал я, в то время как змей радостно вторил: — Клево! У меня будет гарем! Даешь шестьсот шестьдесят шесть жен и еще троих!

Придурок!

Мы вбежали в комнату с порталами. Вал, не останавливаясь, распахнул нужную дверь, втолкнул меня в нее, сам зацепился носком за порог, не удержался на ногах, упал, увлекая меня в кучу-малу, и мы кубарем вкатились в уже знакомую мне комнату со статуями. Только вот на этот раз она была полна народу. Демоны и демоницы в пестрых одеждах, вечерних платьях, блестящие от сияния драгоценных камней фланировали по залу, рассматривая статуи и картины. Между ними мелькали бесы с подносами уставленными хрусталем и золотыми тарелками. Среди гостей особенно выделялись высокие демоны в красной военной форме. Мамочка моя! Куда мы попали?

— А вот и жених! — раздался ироничный женский голос.

Я с трудом выпутался из наших с Валом рук, ног, хвостов и вскочил на ноги.

— Соль, позволь представить мою матушку, высшую демонессу доминиона Собирателей Душ, первую леди при дворе Князя, герцогиню Анери.

Зудеть-колотить! Моя будущая теща была такая…такая… Короче, жениться мне расхотелось еще больше. Матушка Вала была сногсшибательна, неподражаема, неописуемо прекрасна. Теперь я знал, на кого похожа Афродита. Такие же золотые волосы волнистой копной опускались до бедер. Синие бездонные глаза с маленькими белыми искорками в глубине черных зрачков. Фигура! О, что это была за фигура! Высокая грудь, не большая и не маленькая, как раз такого размера, чтобы восхищать и вызывать желание, талия, которая легко поместится между моих ладоней, округлые бедра и ноги! Какие ноги! Куда там до неё Азазире и Брунилии! Теперь я понял, почему Вал считает Бруньку страшненькой! Да при такой матушке каждая красотка будет казаться уродиной! На герцогине было надето такое маленькое-маленькое, очень закрытое платье, которое больше возбуждает, чем неглиже. Воображение тут же подсунуло мне картинку, на которой моя будущая теща возлежит на черных простынях в ажурных чулочках и красных туфлях на шпильке и манит меня к себе пальцем.

Да будет славен в веках Геракл, который научил меня боевой трансформации!

Я, наконец-то, с огромным трудом, смог оторваться от созерцания груди стоящей напротив дьяволицы и посмотреть ей в лицо. Она смотрела с легкой улыбкой, а в глазах плескалась моя смерть. Взгляд просто выворачивал наизнанку, и я знал, что я ей не нравлюсь. На голове шевельнулся Белочка.

— Вау! Вал, как ты мог утаить, что твоя мать — богиня красоты? — с восторгом прошипел он. — Божественная, позволь представиться, тот, что снизу, с открытым ртом и очумелым взглядом — Соль, он же Вася, черт с Земли. Восхищен, сбит с ног, покорен всей своею сущностью. А я — Белочка, ум, честь и язык этого отмороженного. Готов стать твоим рабом на квадриллион лет!

— Кхм, — раздалось сзади.

— А, Валафур старший! Не могу скрыть своего восхищения вашей супругой и вами! Только такому бравому офицеру по силам покорить сердце неприступной красавицы, — выкрутился искуситель.

Наконец-то я смог говорить и постарался сгладить впечатления от тирады змея.

— Весьма польщен встречей с вами, герцогиня. Теперь я знаю, в кого пошла Афродита своей красотой. — А про себя подумал: «Еще бы знать, в кого она пошла своим характером».

— Я тоже рада знакомству, Соль, — промурлыкала герцогиня Анери. Мне показалось или лед в её глазах после выступления Белочки слегка растаял? — Пойдем, я представлю тебя гостям. А с тобой, сын, мы поговорим позже!

Прежде, чем меня увели к расфуфыренной толпе, я успел заметить, как сник Вал. Валафур старший сочувственно похлопал сына по плечу, и я еще услышал:

— Ты сам знаешь, что по плану замуж нужно было отдать Земфиру…

Анери подхватила меня под руку и потащила за собой, словно собачонку на поводке, впрочем, сейчас я готов был позволить этой женщине надеть на меня даже ошейник.

— Ах, какая женщина, какая женщина, — шипел Белочка мне в ухо. — Жаль, что уже замужем. Хотя, ты парень крутой, на фоне ее мужа вообще супер-стар, может, рискнем? Все равно жизнь закончена, так хоть напоследок…

— Заткнись, — взвыл я.

— Что? — Анери возмущенно приподняла бровки. В ее глазах засверкали молнии.

— Миледи, я не вам! — покаянно воскликнул я. — Это Белочка достает меня!

— Ах, этот милый змейчик? Искусители — весьма редкая порода в наше время, не обижай его. Он просто прелесть, — и она протянула руку, чтобы погладить коварного подстрекателя по голове. Этот пресмыкающийся, верите, замурлыкал! — То, что ты обладаешь этим бесценным даром, слегка примирило меня с замужеством младшей дочери.

— Миледи, — я решил воспользоваться моментом и попытаться отвертеться от унизительного для моего свободолюбия брака, — если вам так ненавистен наш брак, давайте от него откажемся!

Я сделал самое невинное лицо, на которое только был способен. Анери окинула меня оценивающим взглядом и серьезным тоном произнесла:

— Милый мальчик, у меня семь незамужних дочерей, и каждую нужно пристроить в хороший домен к положительному демону. А в наше время так сложно найти приличную партию. Молодежь нынче предпочитает ни к чему не обязывающие свободные отношения. Пожили пару сотен лет — разбежались. Никаких обязательств. Никаких проблем.

Я согласно кивнул. Правильная позиция. Анери подняла вверх пальчик с острым ноготком.

— Я не против, чтобы такие отношения завел Вал, — продолжала она. — Все-таки мальчику еще нужно остепениться, выгуляться перед первой женитьбой. Вы, мужчины, растете так медленно.

Тут я хотел поспорить, я ведь уже вполне себе зрелый и самостоятельный, но не решился.

— А вот девочкам такие отношения категорически противопоказаны! — тон Анери не допускал возражений. — Кем она будет через сотню лет сожительства? Порченым товаром? Девушкой б/у, которая не смогла удержать и охомутать своего кавалера? Нет и нет! А вдруг появится ребенок? Гражданский брак — гражданские права. Я категорически против таких отношений! Только замужество! А потом можно и отравить мужа, если он уж очень надоест. В этом нет ничего постыдного.

Как-то мне стало грустно. Я попытался сделать еще одну робкую попытку отстоять свою свободу.

— Миледи, но разве это не нарушение традиций, отдавать младшую дочь раньше старших?

Герцогиня недовольно поджала губки.

— Ты сам виноват! Ты сказал Слово в самом сердце нашего домена! Домен принял его и зафиксировал, и теперь тебе придется жениться. Мы, конечно, хотели предложить тебе кого-нибудь из старших дочерей, но Афродита заявила, что запишется в Легион, если мы не позволим ей выйти за тебя замуж. А так, как на днях она выбрала для себя доминион Гнева вместо доминиона Обмана и Шуток, как мы рассчитывали, то, сам понимаешь, её слова — не простая угроза, — Анери погладила меня по руке. — Так что, зятек, сегодня будет свадьба!

— Как сегодня? — завопил я, привлекая всеобщее внимание. — Но вы меня совершенно не знаете! А вдруг я маньяк какой-нибудь? Или извращенец?

— Это только придаст тебе еще больше шарма, — промурлыкала теща.

— И вообще, я через месяц вернусь на Землю!

— Я не сомневаюсь, что Князь не откажет в выдаче для моего зятя гражданства.

— Но я не хочу жениться! Я не люблю Афродиту! Нет, она мне, конечно, жутко нравится, но это не любовь!

— Глупости какие! Несколько капель приворотного зелья — и ты полюбишь ее всем сердцем.

— Но она меня тоже не любит!

— Значит, у нее не будет повода тебя ревновать, и ты сможешь прожить намного дольше.

Зудеть-колотить! Железная логика!

— Какое счастье. Вы меня очень успокоили, — скривил я кислую рожу, понимая, что бежать некуда. Впереди меня ждет либо чистилище с Брунилией, либо женитьба на вредной малолетке, старше меня почти в два раза! И не факт, что в чистилище меня не достанет суккуба-нимфоманка, страстно желающая заполучить в мужья иностранца! А может рискнуть и выбрать тюрягу? Там и девушки есть… Аморальные… Да. Решено. Надо драпать и сдаваться силам правопорядка! Я начал озираться в поисках путей к отступлению. Но тут мне на плечо легла тяжеленная ладонь, я медленно оглянулся. На метр надо мною возвышался широкоплечий, краснокожий демон с бараньими рогами, облаченный в военную форму точно такого же вида, как у Валафура-старшего, только на кокарде был изображен комар.

— Ты куда-то собрался, солдат?

Я сглотнул.

— Соль, познакомься. Это друг моего мужа, командир Легиона, генерал Яиловар. Он настаивает, чтобы ты обязательно прошел КМБ, раз служба в регулярной армии тебя не прельщает.

— Чего прошел? — высунул голову Белочка.

— Курс молодого бойца! Каждый уважающий себя демон, по закону должен отслужить хотя бы две недели! — рыкнул генерал.

— Военком, мля! — буркнул змей и закопался в волосах.

Вот только этого мне еще не хватало! Служить в армии — фиг вам!

— Во-первых, я пацифист! Во-вторых, я не демон!

— А кто? — удивился тупой вояка, напрочь проигнорировав мои политические взгляды.

— Я — черт! — гордо ответил ваш покорный слуга, выпячивая грудь и расправляя плечи.

— Но ты типичный демон! Только не могу понять, какая у тебя специализация…

— Я черт! И специализация у меня чертовская, — начал на ходу сочинять я. — В моем мире все, кто живет в России с рогами на лбу и с хвостами на заднице — черти! Это намного круче, чем какой-нибудь затрапезный иноземный демон! И нам чертям — закон не писан!

Я нарывался, ну и что! Меня ведь тут женят, а это страшнее, чем гнев какого-то генералишки. В конце концов, я патриот и не собираюсь обзываться каким-то там демоном. Зря я, что ли в детстве сказки читал? Не хочу быть демоном! Хочу быть чертом! Имею все права! Русский я или не русский? На морде генерала отразилась борьба мысли с мозгами.

— Хорошо. Но, если передумаешь, двери моей учебки для тебя открыты! И учти, служба в армии списывает все преступления!

С этими словами он наконец-то отчалил. Это на что он намекает? Но я не передумаю!

— Пронесло, — прошипел Белочка.

Тем временем, герцогиня затащила меня на возвышение, как раз между скульптурами нагой пятиголовой девицы, корчащей пять жутких рож, и мужика с огромным пузом, пытающегося сесть на шпагат. Анери требовательно хлопнула в ладоши, вокруг наступила тишина. Всё это, так сказать, благородное высшее общество повернулось в нашу сторону и начало откровенно пялиться на меня, такого красивого, в черном костюме и с перекошенной рожей.

— Дорогие друзья! — раздался приятный голос моей будущей тещи. Хотя, сейчас он мне казался грозным набатом, возвещающем о наступлении конца света. — Представляю вам жениха нашей младшей дочери Афродиты. Соль, — по залу раздались удивленные возгласы. Надо выяснить у Вала, чего это на мое имя так все реагируют. Может Азазира мне не полный перевод дала? — Он же — Василий, черт из инферно Земля.

Мы спустились в зал, к нам присоединились Валафур-старший в сопровождении расстроенного Вала, и мы пошли вдоль выстроившихся гостей.

— Соль, черт, — кивал я всем этим Зузилитам, Аксонитам, Истрафарам и прочим зубодробильным демонским именам. — Черт Соль. Очень приятно. Соль, черт с Земли.

— Царь, — подхихикивал где-то наверху Белочка. — Очень приятно. Царь.

Юморист, блин. Меня тут, можно сказать, заживо хоронят, убивают все мои светлые мальчишеские мечты, сажают в золотую клетку, надевают строгий ошейник, а ему хиханьки!

Наконец мы добрались до группы девушек.

— Познакомься Соль, это мои сестры, — вступил в разговор Вал. — Сафара, — высокая стройная, деловая. — Земфира, — смотрела на меня с любопытством. — Сулима, — по этой сразу видно, что парней терпеть не может, — Короса и Геронита, — кудрявые близняшки, с глупыми улыбками. — Корица, — длинная словно жердь, — Марида, — с улыбкой Моны Лизы и зубами аллигатора, — Неяда, — эта вообще раздевала меня взглядом.

Все девушки, кроме старшей, взяли стать и красоту папаши. Если верить народным приметам, то девочки похожие на отцов будут счастливыми. Судя по всему, эти семеро будут очень, очень счастливыми! Сафара и Афродита внешностью пошли в мать. Слава Тому! Если бы меня женили на Земфире, я бы точно покончил жизнь самоубийством. О стенку головой! Три раза подряд!

— Какая же красивая моя Афродита! Кстати, а где она? — зашипел Белочка, откуда-то сверху.

— Прошу за стол!

Меня подхватили с двух сторон Короса и Геронита и поволокли в соседнее помещение, где уже были накрыты длинные столы, украшенные какими-то кактусами. Девушки ехидно хихикая, усадили меня на высокий стул во главе центрального стола, напялили на голову венок из каких-то колючек, от которого змей расчихался и, всунув в руки бокал с красным вином со смехом убежали. Я завертел головой, выискивая Вала. Товарищ стоял с сестрами, но увидев мои гримасы подошел к несчастному жениху.

— Сядь рядом! — зашипел я. — Я же ничего не понимаю в ваших обрядах! Будешь подсказывать!

— И держать меня за руку в самые страшные моменты, — свесился вниз Белочка. — А первая брачная ночь нам положена?

— Заткнись! — заорали мы с Валом в два голоса.

— Я же просто интересуюсь! — змей обиженно уполз на затылок, бубня: — Мне же надо знать: чешуйки отполировать, клыки почистить…

— Заткнись!

— Молчу, молчу. И чего вы такие нервные? Ладно, пойду, вспомню все, что знаю о совращении малолеток…

— Заткнись!

— Вал, что мне нужно знать?

— Да не трясись ты так. Я твой шафер и все уже приготовил. Серьгу для тебя, клеймо для Афродиты.

— Какое клеймо? — подозрительно спросил я, Белочка зашуршал обратно в сторону рогов.

— Жен всегда клеймят именем мужа, у вас не так? — Вал посмотрел на меня с недоумением.

— Что? Мою жену, словно какую-то племенную кобылу, клеймить? — я почувствовал, как у меня изо рта полезли клыки. Гости вокруг зашевелились, а когда Белочка на весь зал зашипел: «Не позволю портить безупречное тело нашей девочки!» — народ стал с опаской расползаться к стеночкам. Послышались уважительные шепотки:

— Иностранец!

— Варвар!

— Собственник!

— Еще ухо не проколол, а уже «нашей»!

— А что с него брать? Черт!

Все переживания последних часов выплеснулись из меня волной безумной ярости. Валу бы налить мне пару стаканчиков той волшебной настойки, что была у него во фляжке, я бы и успокоился, но вместо этого друг безразлично пожал плечами и произнес, глядя на свадебный торт:

— Ну не хочешь ставить клеймо на видное место, поставь на том, где только ты будешь любоваться.

При этом он похабно усмехнулся, за что и поплатился первым. Я легко, словно куклу подхватил его за плечи и ноги и швырнул в сторону выхода, прямо в кучу доблестных офицеров во главе с папашей Валафуром.

— Бей его! — раздался чей-то истошный крик. — Нечего ради всяких иностранцев традиции нарушать!

— Жена дана, чтобы имя мужа прославлять!

— Вот, вот… сначала они потребуют убрать клеймо. А затем и равных прав захотят, — шепнул кто-то вкрадчиво над самым ухом.

Будущий тесть — если выживет, конечно, рыкнул и бросился в мою сторону в сопровождении группы поддержки в составе пятерых бравых вояк.

Это они не подумали. Я вырос в неблагополучном районе и привык отбиваться от нескольких противников одновременно, да и последующие занятия спортом не прошли даром, но увидев шестерых трехметровых демонов несущихся ко мне со зверскими выражениями лиц, слегка струхнул. Оказалось зря. Откуда только силы взялись? Причем у меня сложилось впечатление, что все эти бойцы, добежав до меня стали ниже ростом, при этом выглядели они жутко неповоротливыми и медлительными, я их раскидал, словно кегли, тестя при этом пожалел и, просто аккуратненько стукнув головой о статую, уложил на пол отдохнуть. Меня еще несколько раз пытались остановить, но я уже вошел в ритм и останавливаться не желал ни в какую. Белочка на голове тоже вырос до размеров удава и вовсю плевался ядом, от которого плавился пол. Визжали дамы, матерились демоны, а я злобно хохотал, круша благородный хрусталь. Меня обуревал азарт, возбуждение и спокойная ярость. Некоторые тетки были настолько глупы, что попытались повиснуть на моих могучих плечах. Одну я, слегка погладив по основанию хвоста, толкнул на диван, а вторую смачно поцеловал — уж весьма аппетитно она выглядела, после чего демонеска с томным вздохом упала в объятия, подскочившего к ней смазливого инкуба. После этого мне стало по-настоящему тяжело. Все дамочки решили, во что бы то ни стало, облобызать мое мужественное лицо и сорвать хоть по одному поцелую. Белочка был в восторге и уже пытался продавать номерки, когда двери зала распахнулись, и на пороге нарисовалось новое действующее лицо.

Я не заметил, как в помещении наступила абсолютная тишина, и успел запустить в сторону вошедшего, большой свадебный торт. Тот молниеносно взмахнул рукой, торт завис перед его лицом и медленно поплыл обратно на столик, с которого я его сорвал несколько секунд назад.

— О, дьявол! — пробормотал я в полной тишине.

— К вашим услугам, молодой э-э — черт?

— Откуда вы знаете?

— Я знаю обо всем, что происходит на территории моей власти. Все мысли, желания, тайны. Я Владыка этого мира. Мир и я — одно целое. Представиться не желаешь?

— Вася.

— Просто Вася? Или после того, что ты учинил на собственной свадьбе, все-таки высший черт Соль из доминиона Власти?

В полной тишине раздался удивленный вздох сотен демонических глоток, следом послышались испуганные и завистливые шепотки:

— Доминион Власти?

— Да, Князь именно так сказал…

— Но это невозможно…

— У нас тысячи лет не было никого принадлежащего к этому доминиону…

— Это значит…

— Это значит, что и здесь герцогиня оказалась самая умная, — снисходительно сообщил незнакомец, легким мановением руки восстанавливая тишину.

Я сдулся, клыки втянулись, когти исчезли, змей, по-моему, вообще превратился в червяка и заполз в ухо.

— Князь!

Народ дружно упал на колени и склонил головы. Я один стоял посреди коленопреклоненных демонов и лупал глазами на того в кого никогда не верил. Вот, как бы это смешно не звучало, но в Бога я верил, где-то очень-очень глубоко в душе, а в дьявола, даже очень глубоко в душе — нет! Тем временем Князь легким взмахом руки привел помещение в прежний вид, достал из воздуха трон уселся на него и уставился мне в глаза. Я в ответ рассматривал владыку преисподней. Холенный пожилой мужик в деловом темно-синем костюме и, даже на вид жутко дорогих, кожаных туфлях. Никакого хвоста, никаких рогов, ни трезубца в руках, ни договора подписанного кровью. Короче, не настоящий он какой-то!

— Не веришь? — Князь улыбнулся, обнажая безукоризненно-белые зубы. — Так лучше?

Я на секунду отвел взгляд, и когда его вернул, то по спине потекла тонкая струйка пота. Меня охватил ужас при виде того, что воцарилось на троне. Мрак, впитавший в себя безумие адской бездны и крики горящих душ грешников. Тьма, клубящаяся змеями, пропитанная отчаянием и скверной, бурлящая в поисках выхода. Я едва устоял на ногах. Если это ад, то как же должен быть прекрасен рай и я в него хочу прямо сейчас!

— Полная противоположность, любовь и прощение, — с легкой усмешкой сообщил мне Князь, вновь приняв облик мужчины.

У меня загорелись глаза, и засвербело под хвостом.

— А можно…?

— Ты нахал! Но это не в моей компетенции. Если тебя пригласят, я возражать не буду.

— Точно? Никаких запретов, никаких террористических и шпионских заданий?

— Кто я такой, чтобы приказывать тебе?

— Сейчас, ты вроде, как мой босс. И опять же, борьба Добра со Злом, Тьмы со Светом. Демоны мучают и соблазняют, ангелы — поддерживают и спасают. — У меня, дитя своего времени, воспитанного бабушкой, в верованиях которой тесно переплелись христианские заповеди и языческие приметы и праздники, было весьма смутное представление о борьбе за души смертных. — Поэтому заранее хочу знать об ограничениях, да и хорошо бы увериться, не ждет ли меня святая инквизиция на другой стороне.

Князь откинулся на спинку трона, с задумчивым интересом рассматривая мое лицо.

— Твои знания о рае и аде несколько… сказочные, — улыбнулся он словно добрый дядюшка: — тем интереснее. Есть у меня такое чувство, что тебя пригласят. И очень скоро. — Князь рассмеялся и в зале сразу же на несколько градусов потеплело. — Хотелось бы мне присутствовать при вашем разговоре, — добавил он едва слышно и повернулся к застывшей семье Вала. — Герцогиня, я прибыл по твоему приглашению на свадьбу малышки Афродиты.

Теща засияла, тесть вытянулся в струнку, Вал махнул мне рукой, а все гости с тихим вздохом повернулись к двери. Князь встал, отправив трон в небытие, щелкнул пальцами, заиграла музыка, двери распахнулись и…

Зудеть-колотить!

Прощайте милые подружки! На кой мне приворотное зелье? Зачем еще кто-то? Князь вел ко мне самую красивую девушку во вселенных!

Афродита была в огненно-красном платье с широкой юбкой, затянутом золотым поясом на тонкой талии. Её шикарные курчавые волосы уложили в гладкую прическу, о чем я тут же пожалел. На голове сияла бриллиантовая диадема, уступая блеском чуть испуганному взгляду синих глаз. Рядом с высоким плечистым Князем она казалась хрупкой и беззащитной.

«Убью любого, кто посмеет ее обидеть», — громко прошипел Белочка, озвучивая мои мысли.

Похоже, этот маньяк добавил в наше сообщение немного ультразвука, потому что я спинным мозгом почувствовал, как по залу прокатилась волна страха. За спиной бесшумно материализовался Вал, товарищ слегка похлопал меня по плечу, давая понять, что он рядом.

Тем временем, Князь подвел ко мне мою невесту. МОЮ НЕВЕСТУ! Это словосочетание больше не пугало меня. Я заметил, что тонкие, изящные пальчики Афродиты слегка подрагивают на предплечье Князя. Она подняла на меня глаза, и я утонул в бездонной синеве. Как я раньше не замечал, до чего она прекрасна?! Такая юная, свежая, желанная, хотелось сгрести ее в охапку и спрятать в своих объятиях. Неужели эта хрупкая, застенчивая девушка сегодня утром устроила мне экстремальную побудку? Я вспомнил утро и улыбнулся.

— Скажи что-нибудь, не стой истуканом, — зашипел где-то в ухе змей.

— Ты, ты… восхитительна! — странно, что это с моим голосом? Но прозвучал он как-то хрипло и глухо. Белочка тут же решил исполнить роль суфлера: «Придурок! Скажи ей, что ты ее любишь и жить без нее не можешь. Скажи, что она самая-самая, и у вас будет куча детей. Пообещай мыть посуду и не разбрасывать носки…» — но я, проигнорировав назойливый голос, протянул Афродите руку.

— Не так быстро, Соль, — с улыбкой произнес Князь. — Мы еще не слышали твоих клятв.

Я немного растерялся. Каких клятв? Я лишь однажды давал клятву, когда сдуру вступил в современные пионеры. Да и пионерская организация после этого просуществовала лишь полгода, после того как депутата возглавляющего партию при которой обитали юные пионеры, пристрелили конкуренты. А, может, она подойдет, если немножко перефразировать?

— Я, Василий Петрович Шуйский, известный под именем Соль, вступая в брак, перед лицом своих товарищей торжественно клянусь горячо любить свою супругу, жить, учиться и бороться, как завещал великий Ленин, как учит Коммунистическая партия! Тьфу! Не то! Защищать жену, холить и лелеять, всегда выполнять данные ей обязательства и не нарушать законов семьи и брака!

— Выносить мусор и самому стирать носки! — влез все-таки Белочка. — К тяжелому, но приятному бремени семейной жизни, будь готов!

— Всегда готов! — на чистом автомате ответил я, вскинув руку в пионерском салюте.

Зал разразился криками и громом аплодисментов. Князь попытался сохранить серьезное выражение лица, но по тому, как кривились его губы и плясали веселые огоньки в глазах, я понял, что он в курсе, кто такие пионеры. Может, даже сам участвовал в создании этой организации. Вал протянул Князю коробочку, тот достал из нее бриллиантовую серьгу в виде капли и передал ее Афродите. Сам же отрастил на мизинце длинный тонкий коготь и быстрым движением проколол мне мочку уха. Афродита улыбнулась, привстала на носочки, я наклонился к ней, и она вдела серьгу. Затем, чуть касаясь губами, поцеловала в щеку. По мне прокатилась колючая молния. Я едва удержался, чтобы не привлечь ее к себе в страстном поцелуе. Вал протянул Князю вторую коробочку. В зале наступила полная тишина. Я нахмурился, если это, то о чем я думаю… Владыка открыл деревянную крышку, и я увидел на бархатной подставке металлическую печать в виде прямоугольника. Князь дотронулся до нее кончиком пальца, и печать засияла цветом раскаленной лавы. Афродита тихонько вздохнула. У меня сжались кулаки.

— Только посмей, — хрипло произнес я, готовясь двинуть главдемона в челюсть. Зал ахнул.

— Ты мне угрожаешь? — Князь удивленно поднял брови. — Хотя, да, что это я… — пробормотал он себе под нос, с любопытством меня рассматривая. — Так именно из-за тавро ты устроил драку на собственной свадьбе?

Я кивнул.

— Я никому не позволю причинить Афродите ни малейшей боли.

— Мы сами ее выпорем, если нам захочется, — с придыханиями просвистел Белочка.

— Никому! Она под моей защитой. И мне плевать, что ты здесь босс. Если будешь настаивать на соблюдении этой дурацкой традиции, я сворочу тебе челюсть, Князь.

— Ты от радости совсем сбрендил. Это надо же додуматься, угрожать самому Князю Тьмы! Теперь к нам несется северный зверек, — зашипел где-то в ухе Белочка. — Прощай, друг, жаль, первой брачной ночи не дождались. Но с тобой было весело. Давай, уйдем красиво! Двинь ему с ноги! — с азартом громко закончил он.

Зал опять ахнул и притих, ожидая ответа Владыки. Тот улыбнулся, кивнул своим мыслям, махнул рукой, и коробочка с клеймом исчезла, а вместо нее появилась другая, где на алом атласе лежало обыкновенное золотое обручальное кольцо. Князь с улыбкой провел над ним рукой, и на ободке загорелись огненные буквы, складывающиеся в слова. «Соль и Афродита навсегда». Среди демонов пролетел тихий ропот.

— Цыц! — рыкнул Владыка. Тело его увеличилось и подернулось тьмой. — Будем уважать обычаи родины жениха, но запомните, то, что я прощаю этому мальчику, никому из вас не сойдет с рук!

Меня накрыло ужасом, по спине пополз ледяной вал. Демоны беззвучно попадали на колени.

— Ты доволен моим свадебным подарком? — с безмятежной улыбкой повернулся к нам опять снисходительно-веселый Князь.

— Это другое дело, — пробормотал я, с запозданием поняв, что только что избежал мучительной смерти.

— И «спасибо» не скажешь?

— Спасибо.

— Мы обязательно поговорим с тобой, Василий. В более приватной обстановке.

— Это угроза? — холодно поинтересовался я. Мой дурной характер опять взял вверх над разумом, где-то застонал Белочка.

— Мне угрожать тебе? — Князь был искренне удивлен. — Мальчик мой, мы в слишком разных весовых категориях. Пока, в разных. Я просто уничтожу тебя, не прибегая к глупым угрозам и предупреждениям. Я сказал только то, что хотел сказать.

Я слегка поклонился и, взяв кольцо, осторожно надел его на безымянный палец правой руки зардевшейся Афродиты. А потом, плюнув на условности, сгреб ее в охапку и крепко поцеловал, мучительно осознавая, что до момента, когда мы останемся наедине еще очень далеко.

— А теперь пир! — крикнул Валафур, и на нас обрушился водопад музыки, запахов и криков.

Нас поздравляли, мы смеялись, танцевали, пили вино, болтали обо всем на свете и, конечно, я при каждом удобном случае целовал жену. Она с удовольствием подставляла щечки, лобик, шейку, но губы почему-то стеснялась.

Как это обычно бывает на свадьбах, через несколько часов гости о нас благополучно забыли. Ближе к ночи Князь пригласил Афродиту на танец, и я, скрипя сердцем, согласился, а теперь смотрел, как они, в гордом одиночестве, вальсируют посреди зала и дико ревновал. Вот уж не знал, что я на такое способен. Этот старый хмырь что-то тихо говорил моей жене, а она звонко хохотала. Ничего, вот вернется, и я ее больше никуда не отпущу! Будет сидеть дома и печь мне пирожки.

— Нужно быстрее заделать ей ребенка. А лучше троих! — недовольным голосом прошипел змей. — Чтобы ей некогда было на других демонов смотреть!

— Каких детей, ты что, сбрендил? Ей самой еще в куклы играть, — пробухтел я, про себя отмечая, что грудь будущей матери моих детей уже не детская. В штанах стало тесно, и я быстро убрал все лишнее. Все же эта частичная трансформация классная вещь!

Наконец, эта пытка закончилась, и Князь вернул мне жену. Он галантно поцеловал Афродите руку, что-то шепнул на прощание, кивнул мне и растворился в воздухе. И отлично! Нам здесь всякие древние ловеласы не нужны!

— Что он тебе говорил? — ревниво спросил Белочка.

Афродита сияла:

— Он предложил мне обучение в Академии вне конкурса. Еще сказал, что доминион Гнева — не мое основное призвание, и рекомендовал перейти в доминион Обмана и Шуток. Еще хвалил, как здорово я все провернула с замужеством. Сказал, что не рассчитывал на такой быстрый результат. Сам Князь меня похвалил! Ой! — тут она поняла, что сказала лишнее, и счастливое выражение на ее мордашке сменилось испуганно-виноватым.

— Так…, - у меня настроение сразу рухнуло вниз, а вместо него поднялась паранойя и чувство оскорбленного мужского достоинства.

— Замуровали, демоны! Повязали, волки поганые! Обманом в сети затащили! — завыл Белочка. — А я чувствовал, что что-то здесь не так! Змеюку на груди пригрели, обласкали, в люди вывели!

— Тихо ты! — на Афродиту было жалко смотреть. Она порывалась, что-то сказать, но замолкала под моим тяжелым взглядом, виновато опуская глаза. Я же чувствовал себя обманутым в своих самых сокровенных мечтах. — Замуж, значит, захотелось? Удачно провернула это дело? Ну, что же, получишь все тридцать три удовольствия от замужества, — процедил я сквозь зубы, едва сдерживая яростный вопль.

На душе было погано. Как бывает, когда после хорошего вечера в дорогом ресторане ты предвкушаешь бурное продолжение, а у нее «критические дни»…

— В монастырь ее! — зашипел Белочка. — Но после первой брачной ночи! Интересно, а разводы здесь практикуют? Если нет, то стоит запастись ядами.

К нам подошел обеспокоенный Вал.

— Мне кажется, вам пора удалиться в опочивальню, — сразу без предисловий начал он. — Здесь патруль из чистилища. Разыскивают некоего Соля. Сейчас с ними отец разбирается.

— Отлично! Веди! Нам как раз есть чем заняться в опочивальне, — многозначительно прорычал я и, подхватив пискнувшую Афродиту на руки, двинул следом за Валом.

— Сделай выражение лица проще, — зашипел змей, — не видишь, что ли, от нас все шарахаются. Небось, думают, раз ты на Самого наехал, то захарчить в первую брачную ночь молодое мягкое тело для тебя в порядке вещей.

Я в ответ плотоядно зарычал и бросил быстрый взгляд на Афродиту. Она сжалась в комочек у меня в руках и, уткнувшись носом в плечо, мелко дрожала. Боится? Хорошо, что боится!

Вид на декольте был настолько возбуждающим, что пока я тащил жену сквозь толпу демонов желающих нам всяческих непотребств, в мозгу у меня мелькали картинки следующая соблазнительней предыдущей. Мне захотелось поцеловать золотистую макушку и сказать, что нас ожидает незабываемая ночь. Но я сдержался. Меня использовали, а я очень этого не люблю.

Когда двери опочивальни закрылись, осторожно опустил жену на кровать и отошел к накрытому столу. Налил себе кубок вина, залпом его выпил. Постарался унять бешеное двойное сердцебиение и привести гормон в порядок. Значит, замуж выскочила по заданию Князя…

— Раздевайся! — гаркнул я, не поворачиваясь. Вот сейчас заберу шмотки и выгоню в коридор, в чем мать родила. Я тоже пошутить люблю.

— Не могу, — прошептала Афродита, — здесь шнуровка на спине.

Я повернулся. Она сидела на кровати с ногами, прижимая коленки к груди. Такая маленькая, беззащитная, перепуганная. Да что я как зверь, честное слово. Как бы там ни было, а она теперь моя жена, и я поклялся защищать ее. И если быть честным, мне не хотелось выгонять ее в коридор, а наоборот, хотелось запустить руку под подол платья провести по ноге вверх, хотелось высвободить из тугого корсета грудь, ощутить между пальцами напрягшиеся соски…

Грр, я с остервенением помотал головой отгоняя вожделение, подошел к кровати, сел рядом и обнял жену за плечи, прижимая к себе и целуя в шею, там где билась тонкая пульсирующая нить. На голове застонал Белочка.

— Все будет хорошо. Обещаю.

Она уткнулась мне в плечо и вдруг заплакала! Ну вот! Не так я себе представлял свою первую брачную ночь. Совсем не так. Я слегка растерялся, женские слезы всегда выбивали меня из колеи уверенности и цинизма. Я гладил Афродиту по спине и шептал всякие глупости, думая совершенно о другом. Например, о том, что теперь у меня их два и как это можно использовать практически…

Наконец Афродита успокоилась и даже слегка улыбалась сквозь слезы, а потом, словно решившись, начала торопливо и сбивчиво рассказывать:

— Я подслушала разговор герцогини и Князя. Владыка очень настоятельно рекомендовал матери выдать замуж за прибывшего по обмену студента с Земли одну из дочерей. Он сказал, что весьма заинтересован, чтобы ты был привязан к инферно как можно сильнее. Сказал, что не оставит своим вниманием ту, которая сможет тебя женить на себе. А матушке за это обещал какие-то преференции. Не знаю, что это такое. Я самая младшая в семье. Знаешь, что это значит? Сестры смотрят свысока, родители постоянно сюсюкают. Вал считает еще маленькой девочкой, которой кроме конфет и кукол ничего не нужно. А я уже взрослая! Мне пятьдесят лет! И я решила, что, если выйду за тебя замуж, то смогу заручиться поддержкой Владыки и вырваться из-под опеки старших. Я специально встретила вас с Валом, когда вы пришли. А потом следила за тобой и, когда ты привел эту суккубу, испугалась, что она сможет увести тебя.

Афродита шмыгнула носом и прижалась ко мне теснее, отчего по телу разлилось тепло и что-то будоражеще-неясное.

— А увидев тебя там, на полу, мокрого, в перьях, с ногами, замурованными в тазике, такого обиженного и несчастного, я поняла, что на самом деле хочу за тебя замуж. Чтобы защищать. А ты рассмеялся и…и… я влюбилась в твой смех. Вот! — выпалила она и закрыла лицо ладошками. — Я дура? Ты меня сейчас выгонишь и отдашь серьгу?

— Почему я должен отдать тебе серьгу? — не понял я.

— Если демон не хочет жену, он возвращает ей свою свадебную серьгу.

— Не дождешься! Тебе со мною еще долго и счастливо мучиться придется! — зловеще просипел я, наконец-то опрокидывая хохочущую Афродиту на кровать и впиваясь в припухшие сладкие губы.

И тут на меня словно ведро ледяной воды вылили, я понял, что целуется Афродита первый раз в жизни, и это заставило меня загнать гормон поглубже, замедляя прилив крови в нижнюю часть организма. В мире, откуда я пришел, целомудрие уже не является добродетелью. А если посмотреть наше телевидение, то вообще закрадывается мысль, что кроме насилия, продажных ментов, благородных бандитов и сексуально раскрепощенных феминисток больше ничего и никого не существует. А здесь, в мире демонов, в самом сердце инферно ко мне прижималось чистое, невинное, искреннее дитя. Я почувствовал себя очень старым и очень циничным. А еще очень ответственным за это хрупкое юное неземное создание с очаровательным хвостиком и огромными синими глазами.

Первая брачная ночь прошла. И совсем не так, как вы подумали. Маленькая она еще, пусть сначала подрастет, а я подожду.

Я предвкушал дальнейшее пребывание в аду. Похоже, Белочка тоже, потому что в ухе раздался тихий-тихий шепот змея: «Развращать девственницу — долго, умело, изобретательно… мурр. Учить всему так, как это надо тебе. Что может быть прекраснее?» И я с ним был полностью согласен. Времени у меня достаточно.

А этого паршивого адского кота я все же придушу, если он и впредь будет душераздирающе орать под дверью нашей спальни!

Я только успел закрыть глаза, как в двери кто-то заскребся. Осторожно сняв золотистую головку жены со своего плеча, я на цыпочках пошел открывать. На пороге стоял озабоченный Вал.

— Одевайся, — прошептал он. — Я забрал распределение на практику. Хорошо, что тебя там не было. У ректора сидят представители Легиона и Чистилища. Они вчера договорились, что ты отслужишь в армии, и тебе спишутся все прегрешения против Закона. Теперь караулят друг друга, чтобы никто никого не обманул. Выезжаем немедленно. Герцог обещал, что не скажет, куда нас отправил. Жду в холле, — Вал сунул мне в руки сверток с одеждой и удалился в сторону зала со статуями.

Афродита мирно спала, не подозревая, что ее новоиспеченный муж собирается сбежать. Я на мгновение задержался у кровати, рассматривая спящую девушку. Ребенок. Какой же она еще ребенок! По утрам я всегда переполнен нежности и заботы, поэтому глядя на жену, испытал наплыв умиления. Это чудо выбрало меня. Обычного, в общем-то, шалопая, бабника и выпивоху. И в этот момент, стоя над посапывающей Афродитой я дал себе слово, что постараюсь не разочаровать эту замечательную девчушку, мою жену. Обычно я легко даю такие обещания, потому что прекрасно знаю, через два часа забуду о них. Но сейчас я верил сам себе. Взрослею? Или это свадьба на меня так подействовала? Все же женатым я еще не был ни разу.

Я быстро собрался, поцеловал спящую Афродиту, чиркнул ей пару слов и выскочил в коридор. В комнате с телепортами Вал всунул мне в руки красный лист бумаги, на котором каллиграфическим почерком черными чернилами было выведено: «Черт Соль направляется для прохождения академической практики в мир Исарой в качестве ИО светлого божества любви, семейного очага и плодородия». Я вылупил на Вала глаза.

— ИО светлого божества? Я? Бабы?

— Боги бесполы, это людишки их делают бабами, — многозначительно заявил товарищ. — Богам тоже нужно ходить в отпуск, — проворчал Вал, открывая железную дверь, покрытую инкрустацией. — От нашей Академии на Исарой отправили пятерых и от Светлой Академии столько же. Весь пантеон подменим на время отпусков. Межмировый портал ангельски трудно держать. Давай, быстрее!

Я подхватил наши с Валом вещи и прошмыгнул в открывшуюся щель. Вал юркнул за мною.

По ту сторону двери расстилалась милая моему сердцу пастораль. Соломенные крыши большой деревни, зеленый луг с маленьким прудом под нависшими над ним ивами, стадо ленивых коров, вдали виднелась крепостная стена города. Красота. Воздух чист и свеж.

— Демоны? — раздался удивленный голос, и из кустов выполз пьяненький тщедушный мужичок в рванье.

— Какие демоны, смерд? Совсем глаза пропил? — высокомерно произнес Вал. — Сейчас велю выпороть, будешь знать, как разговаривать с благородными людьми!

— Обознался, вашблогородие! Как ить, бес попутал! — забормотал мужик, заползая обратно в кусты.

— Где бес? — прищурился Вал.

Но мужик уже шустро семенил в сторону деревни.

— Быдло, — процедил Вал, оглядываясь.

— Поберегись! — заорал знакомый голос, позади Вала прямо в воздухе распахнулась дверь, и на траву вывалились три хохочущих тела.

Я с удивлением узнал в них Геракла, Мамочку и Хашиша — наших позавчерашних собутыльников.

— Скучно не будет! — радостно завопил Белочка. — Парни, вы взяли с собой той удивительной настойки, от которой хочется по бабам?

— Естественно, — пьяно икнул Мамочка и потряс в воздухе приятно булькнувшей флягой. — Думаю, разместимся под деревьями на берегу водоема. Хаш, ты куда нашу закуску тащишь? Вал будет проставляться!

— А чего это я должен? Пусть муж проставляется!

— Брат — утром, муж — вечером наливать будет. В городе, в корчме. Эх, давно я человеческих женщин не соблазнял! — Мамочка облизнулся.

Однако все дружно глянули на довольного Геру.

— Инкуб в городе — это праздник! — с завистью прошипел змей. — Для инкуба праздник, — пояснил он.

— Стоп! Ни черта не понимаю, — решил влезть я. — Парни, что вы здесь делаете? И как вы собираетесь в таком виде соблазнять людей? Вас первый же священник изгонит!

Зеленокожий Хашиш, покрытый с ног до макушки татуировками Мамочка и здоровенный рогатый Вал дружно заржали. Геракл снисходительно похлопал меня по плечу.

— Соль, ты прямо как вчера родился. Мы здесь все на практике — это, во-первых. Во-вторых, Исарой — нейтральный мир, где к нам относятся вполне терпимо, если не злобствовать, конечно. В-третьих, неужели ты думаешь, мы собираемся предстать перед жертвами демонами — недоучками?

Вообще-то, я так и думал.

— А вторая ипостась на что? Или вы работаете среди населения в своем истинном облике?

— Это, в каком? — затупил я, начиная подозревать, что мой настоящий вид — это еще не истинный облик, и впереди меня ожидает самое худшее.

Мамочка ухмыльнулся, припал на одно колено, уперся руками в землю и вдруг потек. В буквальном смысле этого слова, из его тела полились тяжелые густые струи. Как в фильме ужаса вырос горб, кожа на спине с противным хлюпающим звуком лопнула, во все стороны на траву полетели ошметки тела и брызги густой прозрачной слизи. Я с отвращением и ужасом смотрел на то, что выползло из кокона его совсем недавно вполне себе симпатичного тела. Огромное зубастое чудовище, покрытое блестящей антрацитовой кожей, чуть покачивалось на четырех длинных мощных конечностях заканчивающихся саблевидными когтями. На спине демона красовались черные кожистые крылья, и только прозрачные голубые глаза напоминали о прежнем Мамочке. Демон встряхнулся, поднялся на задние лапы, расправил огромные крылья и оскалил пасть в жуткой улыбке, смешно сморщив при этом собачий нос.

— Мамочка у нас уже определился со специализаций, — с легкой завистью в голосе пояснил Вал, — это его истинный облик. Мамон — демон-загонщик. Правда, хорош?

— Очуметь… — прошипел Белочка.

Я выразился позаковыристее. Я что, тоже стану вот таким монстром? Эй, мы так не договаривались!

— Нужно выбрать доминион Похоти и Разврата, — тут же зашептал в ухо змей. — Инкубы не меняются, зуб даю! И бабы за ними толпами бегают, не жизнь, а сплошное удовольствие.

Согласен, только как к этому жена отнесется. Афродита! А вдруг и она превращается в такое… монструозное создание. Нафиг, нафиг!

— Ага, дошло? Представляешь, ты просыпаешься, а рядом с тобою лежит такая липкая красотка, — Белочка на голове нервно захихикал.

— Хватит выделываться, — вступил в разговор Хашиш, я оторвал взгляд от монстра и развернулся в его сторону, — принимайте человеческий вид, пока вас никто из местных не увидел, и давайте начинать, а то очень выпить хочется, трубы горят, — и он выдохнул в нашу сторону тонкую струйку пламени.

— Дракон, блин, — возмущенно зашипел Белочка.

Я зажмурился, потрясая головой, а когда раскрыл глаза, передо мною на траве шустро накрывали поляну четверо обычных парней. Красавчик Геракл практически не изменился, и в человеческом виде оставаясь мачо. Вал предстал высоким, загорелым качком с волевым подбородком. Голубоглазый стройный блондин отхлебнул из фляги и помахал мне рукой — Мамочка. Но больше всех меня поразил Хашиш. Интеллигент с тонкой бородкой и умными карими глазами. Вылитый профессор Карпов, что преподавал мне когда-то в универе механику. Меня даже передернуло от нахлынувших воспоминаний. Вредный дядька был, жуть. Одежда на парнях тоже изменилась, теперь они выглядели как молодые дворяне из исторических фильмов. Пока я глазел, Хаш протянул руку и прямо из воздуха достал меч с потертой рукояткой в простых кожаных ножнах. Остальные вооружились точно таким же способом, Мамочка и Вал мечами, а Геракл шпагой с черной гардой.

— А ты чего ждешь? Меняйся! Одежду с нас скопируй, ты ведь раньше не был в этом мире? — Гера отобрал у Мамочки флягу и сделал большой глоток.

— Я не умею.

Ответом мне была тишина. Парни с удивлением смотрели на меня, и под их взглядами я почувствовал себя неловко.

— Зудеть-колотить! Не умею я! Никогда раньше не приходилось прибегать к изменениям. Научите, а? — голос звучал совсем жалобно.

Друзья переглянулись, Вал осторожно произнес:

— Соль, этому научить невозможно. Это должно быть в тебе, словно умение дышать, пить, есть.

— Но вы как-то это делаете? — с надеждой спросил я.

— Я не знаю, как это происходит у других, а я просто представляю, кем хочу стать, и становлюсь им.

Остальные согласно закивали. Я зажмурился, вспомнил свое отражение в зеркале, и… ничего не произошло. Я попробовал еще раз. Паника начала подниматься из глубин сознания. Это что же выходит, я навсегда останусь рогатым и хвостатым чудовищем? Такими темпами и пятачком с копытами обзаведусь. Парни молча ждали, с сочувствием следя за моими потугами. Я начал злиться.

— Я думаю, это из-за искусителя ты не можешь перекинуться, — задумчиво произнес Хаш. — Он блокирует твои возможности.

— Белочка? — я поднял руку и ухватил змея за голову. — Отвечай!

— Придушишь, — просипел он, и я слегка разжал пальцы. — Я это, я! Не хочу исчезать! Вы будете развлекаться, щупать девок, пить, драться, а я пропущу все веселье, — захныкал он. — Я, можно сказать, только жить начал. Вкус свободы почувствовал, а ты меня вновь в череп хочешь загнать. Пожизненно на зону, — и он завыл. — Цыганка с карта-а-ми, дорога дальняя, дорога дальняя, казенный дом, быть может старая, тюрьма центральная, меня, мальчишечку, по но-о-вой ждет…

Я опешил. И что делать? Белочку понимаю, да и я к нему уже привык, но и оставаться в виде черта как-то не хочется. Меня выручил Хаш.

— Пусть остается, уменьши и спрячешь его под шляпой.

Белочка свесился и с надеждой заглянул мне в правый глаз.

— Если орать не будешь при виде каждой юбки, то оставайся, — строго произнес я, глядя в заискивающие глаза-бусинки.

— Я буду нем, как пьяный Хашиш, — торжественно пообещал змей.

Я закрыл глаза, сконцентрировался — и тут мне, почему-то, вспомнились экзорцисты, с которыми мы сцепились в «Кварки-шкварки». Прикольные ребята.

— Опля! — раздался удивленный возглас моего куратора.

Я открыл глаза и, увидев ошарашенные и, как мне показалось, слегка испуганные лица друзей, сразу запаниковал.

— Что не так?

— Все не так, — буркнул Хаш.

Геракл подал мне овальное зеркало на длинной ручке, инкрустированное камнями. Но мне было не до разглядывания ювелирных изысков, я, раскрыв рот, пытался рассмотреть свое отражение. На меня, из зеркала, смотрело интерсексуальное существо в белоснежном хитоне, за спиною которого виднелись белые перья и, что самое ужасное, оно было золотоволосым с синими глазами без белков, но зато с огнем на месте зрачка! Я сразу понял выражение: «Пламенный взгляд». Вместо Белочки на лбу сиял золотой обруч.

— Это кто? — шепотом спросил я повисшую тишину.

— Ангел мести, в истинном виде, — так же шепотом ответил мне Хаш, а Мамочка заковыристо выругался.

— Не нравится мне это все!

Я зло сосредоточился, пытаясь представить себя обычным земным парнем, только с более длинными волосами, в которых мог бы укрыться Белочка.

— Получилось, — довольно воскликнул Вал. — Только шмотки остались прежними, но это поправимо. Теперь понятно, почему Азазира хотела с тобой роман завести.

— Почему? — поинтересовался я, с облегчением себя ощупывая.

— Ты вылитый инкуб!

Я покосился на довольно лыбящегося Геракла. Врет Вал. Куда мне до этого красавчика.

— А оружие где?

— Зачем мне оружие, если я не умею им пользоваться? Эх, мне бы мою биту…

— Я засунул ее в шкаф, — сообщил Вал, потирая ухо. — Странно, что ты не умеешь пользоваться мечом.

Хаш задумчиво смотрел на меня, хмуря лоб. Наконец он тряхнул головой и отвернулся. Тем временем, парни расстелили на земле скатерку, Вал протянул руку — и прямо в воздухе, у него над головой, открылась дверца шкафа. Он начал споро доставать из него бутылки, контейнеры с едой, посуду. Я с удивлением смотрел на это чудо.

— Соль, пока ты нежился в объятиях молодой жены, я позволил себе забить твой шкаф продуктами и необходимыми вещами. Надеюсь, ты не в обиде? — Вал протянул мне золотой браслет, на котором висел маленький ключик. Я надел его на руку и вопросительно уставился на друга. — Хаос! Откуда ты прибыл? Это шкаф! Пространственная кладовка, закрепленная за каждым демоном с его рождения! Шкафы привязаны к домену и являются его частью! Ты теперь член семьи, и наш домен выделил тебе собственный шкаф, чтобы его открыть, нужно махнуть рукой с ключом. — Он закатил глаза вверх, всем своим видом показывая, что родственничек ему достался еще тот тупица.

Так вот, в каком шкафу прятала меня пьяного Азазира! Весьма полезная вещь.

— Разве нам не нужно отметиться где-нибудь, что мы прибыли на практику? — поинтересовался я, видя, что парни не собираются никуда спешить.

— Успеем до завтра, — беспечно махнул рукой Мамочка. — Сейчас легонько позавтракаем, выпьем за здоровье твоей сногсшибательной тещи и пойдем в город. А правда, что мамаша Вала — любовница Самого? — Вал заскрипел зубами, а Мамочка белозубо улыбнулся с самым простодушным выражением лица и, как ни в чем не бывало, продолжил: — Студенты всегда останавливаются на постоялом дворе при трактире «Три поросенка», и мы не будем менять традиции. Там встретимся со светляками, если повезет, устроим мордобой, а завтра с утра отправимся в главный храм. Слушай, после твоих выкрутасов на свадьбе все говорят, что ты из доминиона Власти? — безо всякого перехода вдруг спросил он и скомандовал, не дожидаясь ответа. — Наливай!

— За здоровье молодоженов, чтоб им хорошо жилось! — подмигнул Вал и первым опрокинул в себя огромный кубок вина. Остальные не отставали.

Мне хотелось расспросить парней о том, как проходит практика, но тосты звучали один за другим, вино лилось рекой, мясо поглощалось в неимоверных количествах, и разговор, как всегда, плавно перешел с оружия на баб. Вал вовсю сватал своих сестриц, а парни вовсю придумывали уважительные причины, чтобы не жениться. Мы, хохоча, хвастали своими победами, безбожно привирая. Даже Белочка в красках рассказал, как герцогиня Анери ласково погладила его пару раз. И только Геракл снисходительно молчал, поглядывая на нас с превосходством опытного ловеласа.

Спустя пару часов, когда солнце перевалило через зенит, я понял, что собрать глаза в кучку становится все сложнее, а попытка запихнуть в себя очередной кусок мяса или залить еще хоть глоток вина может закончиться плачевно. Мамочка и Хаш уже похрапывали на берегу озера, прикрыв лица лопухами, а Геракл и Вал спорили о какой-то битве между демонами и эльфами. Причем Вал, брызжа слюной и периодически покрываясь чешуею, доказывал инкубу, что именно его предки разорвали защитный слой мироздания и привели легионы демонов в мир, где правили эльфы. Гера же пытался опровергнуть эти заявления, ссылаясь на какие-то хроники. Некоторое время я пытался следить за их спором, но быстро потерял нить разговора. Тупо посидев еще пару минут, отполз от импровизированного стола и, устроившись в тени высокого кустарника, попытался наконец-то предаться размышлениям.

В этом мире я всего третий день, а столько событий успело произойти: влип в разборки с ментами, успел жениться, обзавестись врагами, и самое главное — я угрожал самому Сатане, и мне за это никто не накостылял по шее!

— Что ты об этом думаешь? — позвал я змея.

— Если главдемон не соврал, а не верить ему у меня оснований нет, то ты из доминиона Власти, а это дает некоторые привилегии.

— Например?

— Бабло! Бабурики, деньжонки, баксы, монетки, финансы, хусты, тугрики, зелень. Гамза, короче, — с вожделением запричитал Белочка, — а сколько на них можно удовольствий прикупить! Да герлы за тобою в очередь выстроятся!

— Мечтатель! Откуда ты таких слов набрался?

— Из твоей памяти. А что, это не круто? — заерзал Белочка.

— Может, для гопника и круто, но ты интеллигентный змей, украшение моих рогов! Поэтому, следи за речью! Иначе, как мы будем исполнять роль бога? Вот еще бред какой-то. ИО бога… Такого просто не может быть, потому, что такого не бывает!

— Слушай, а может ты все-таки допился до алкогольного делирия, по-простому, до белой горячки, и все, что с тобою происходит, не более, чем психоз с галлюцинациями при сохранности самосознания? — змей свесившись вниз, раскачивался перед моим носом, вызывая головокружение.

— Ты хочешь сказать, что все это похмельный бред затуманенного беспробудным пьянством мозга, отягощенного синдромом раздвоения личности и гормональным сдвигом?

— Почему сдвигом?

— А откуда появились анатомические излишества и сексуально озабоченный змей?

— Эй, это твое подсознание вытянуло на свет твои же тайные желания! Ты даже не представляешь, что желаешь в глубоких слоях своего примитивного мозга, — Белочка ехидно захихикал. — Хорошо хоть медицинская страховка у тебя в полном порядке. Так что хорошее лечение в лучшей клинике обеспечено. Нужно использовать момент, пока тебя не вывели из бреда! Позволь мне, как живому воплощению твоего подсознания, повеселиться? Поверь, я знаю толк в развлечениях! — Змей свесился в районе носа и застыл в форме вопросительного знака.

— Если ты — это я, то почему ты считаешь себя идиотом? — я зевнул.

… Снилась мне Брунька в костюме медсестры и мотоциклетном шлеме, вооруженная бензопилой, от которой я тщетно пытался скрыться под кроватью. А потом вдруг оказался в темном пыльном помещении с низким арочным потолком. Пахло затхлостью и смертью. Склеп, понял я. Посреди склепа стоял черный саркофаг, а сверху на нем лежал какой-то небольшой предмет, от которого исходило легкое голубое свечение. Я подошел ближе и смог рассмотреть, что это вставленный в углубление на крышке овальный кулон с изображением цветка похожего на тюльпан или на лилию, мои скудные познания в биологии не позволяли точно идентифицировать растение. От кулона тянулась тонкая цепочка, закрепленная в каменное кольцо. По овалу кольца шла надпись, я присмотрелся: «Взяв Охранника ты выпустишь в мир силу, давно потерявшую хозяина. Силу безразличную и мощную, равно готовую служить и добру и злу. Подумай вор, на чьей ты стороне, прежде чем совершить неразумный поступок», — вслух прочитал я. Выходит, кулон — это охранник, и его ни в коем разе нельзя трогать, если ты не на правильной стороне. Но мне точно известно, что моя сторона всегда правильная, так что можно рискнуть, решил я, и протянул руку.

И тут мой сон был прерван весьма болезненным уколом в зад. От неожиданности оба мои сердца учащенно застучали. Еще одна загадка — я вновь человек, а внутренние органы остались как у черта, а значит, убить меня даже в этом теле будет намного сложнее, что вселяло некоторый оптимизм.

— Эй, а по шее? — не открывая глаз, я перетек в сидячее положение. Голова слегка гудела.

— Рискни здоровьем, имбецил, — весело пропел звонкий голосок у меня над ухом, — и, возможно, твоя жена станет вдовой, не успев расстаться с невинностью.

Я с трудом разлепил глаза. Вокруг никого не было.

— Ну вот, уже и голоса слышу, — расстроился я, потирая лицо, чтобы хоть немного прийти в себя. — Надо завязывать с пьянством.

— Тебе уже ничего не поможет, амбал, — веселья в голосе стало больше.

— Белочка? — позвал я. — Это ты прикалываешься?

Змей не отозвался, да и вообще, вокруг была подозрительная тишина. Я оглянулся. Озеро исчезло, как и кусты, и деревня, и мои друзья. Я находился в воздухе, при этом чувствовал под задницей мягкую траву. Жуткое ощущение, когда сидишь в прозрачном вакууме.

— Куда это меня опять занесло? Белочка? — я поднял руку в попытке нащупать змея на голове, но наткнулся только на короткие волосы, такая прическа была у меня в момент переноса. — Не понял…

— Кто бы сомневался! — фыркнул голос.

Я выругался.

— Не смей произносить при девушке таких слов, извращенец!

— Так ты еще и девчонка! — взвыл я. — Немедленно покажись!

Передо мною замелькало множество золотых снежинок, складываясь в маленькую фигуристую негритяночку с остроконечными ушками, одетую в белую тунику. Малютка была меньше двадцати сантиметров ростом, но при этом обладала очень женственной фигуркой.

— Амбец![1] — пробормотал я. — Вот это глюк!

— Красивое имя, — благосклонно кивнула девушка, безо всяких видимых усилий вися в воздухе на уровне моего лица, — я принимаю его. Амбец Первая, Разрушительница, Повелительница гор, Владычица недр, Великолепная, Неотразимая, Приносящая Радость и Карающая Врагов! Неплохо звучит, как ты считаешь?

Я только тряс головой, пытаясь прогнать наваждение.

— Ты кто, глюк?

— Какой же мне бестолковый абориген достался! Ты что, эльфов никогда не видел, убогий?

— Слушай, мелочь пузатая, ты мне зубы не заговаривай. Я даже роман крутил с эльфийкой, и рост у нее был значительно выше, чем у тебя.

Амбец Первая при моих словах испуганно взмахнула рукой, и перед нею прямо в воздухе возникло миниатюрное зеркало, в которое она тут же уставилась, а я уставился на нее, впервые столкнувшись с проявлением магии в обычном мире.

— Нет у меня никакого пуза! — с облегчением констатировала девица, покачивая крутыми бедрами. — Так ты, наверное, с толкинутой эльфой роман крутил, а я настоящая темная альва — дух природы. Короче, я твой хранитель.

— А почему чернокожая?

— Чем тебе не нравится цвет моей кожи? Может быть, ты расист?

— К симпатичным девушкам я очень даже гуманист. Так ты ангел-хранитель?

— Ну, ты дебил! Ты видишь у меня крылья за спиной? Или нимб над головой? Говорю же, хранитель я! Тело твое хранить буду от посягательств, — и она ехидно захихикала, обнажая острые белые зубки. — Короче, если что, я здесь.

При этих словах Амбец исчезла, а я вновь оказался на поляне. Солнце катилось к горизонту, парни уже собрались и весело переговаривались, ожидая меня. Похоже, никто не заметил моего исчезновения. На голове зашевелился Белочка.

— Сразу видно, кто из нас сегодня ночью не спал, — подмигнул мне инкуб и решительно зашагал в сторону виднеющегося города.

Приснилось, решил я, догоняя Геракла. Хашиш окинул меня внимательным взглядом.

— Соль, будешь играть роль разбалованного сынка богатых родителей, которому обет не позволяет проливать кровь в путешествии. В этом мире среди знатных лоботрясов сумасшедшие обеты в моде. Так что ты сможешь вполне официально пользоваться «бескровной» дубинкой, которую называешь бита.

— С чего это? — оглянулся на нас Вал.

— Он единственный среди нас, кто не вооружен мечом.

— А вы тогда кем будете? — поинтересовался я, совершенно не возражая побыть богачом.

— Твоей охраной, благородный мессир, — и, под дружный хохот, Хаш изысканно поклонился.

— На кой это все? Завтра мы начнем практику, и этот маскарад никому не будет нужен.

— Практика у нас пять дней в неделю с девяти до семнадцати и два дня выходных. Никто не пойдет на нарушение трудового распорядка. Оба ректора очень за этим следят, а связываться с ними ни один бог не захочет. Так что после пяти вечера мы свободны, а все приключения, как ты знаешь, начинаются только с наступлением темноты, — Вал расплылся в предвкушающей улыбке.

— Отлично. Значит, я босс? В таком случае, двое меня несут, а то у меня ноги после вчерашних танцев болят, а двое возьмите большие лопухи и обмахивайте мое мессирство, да машите активнее, чтоб ветерок постоянный был.

Я скрутил две «козы» и, на всякий случай, отодвинулся, давая себе простор для маневра. Парни ошарашено смотрели на мои оттопыренные мизинцы и указательные пальцы.

— Это ты нам сейчас сказал?

— Борзой, да? Типа, авторитет, да?

— А в челюсть?

— В роль вхожу, — я приготовился драпать. — Репетирую! — уже на бегу прокричал я, улепетывая от разъяренных демонов в сторону виднеющегося города.

Меня догнали через двести метров, повалили на землю и с хохотом начали сдирать верхнюю одежду. — Эй, что вы делаете, ироды? — заорал я, пытаясь вывернуться.

— Будем делать из тебя настоящего аристократа!

— Зачем мне это надо? Чем вам мой вид не нравится? Эй, уберите руки от моих штанов! Джинсы оставьте!

— Мы все слишком высокого роста для этой части мира. Да еще и пешие. Это будет бросаться в глаза.

— И что делать?

Парни весело переглянулись, и я моментально покрылся гусиной кожей, предчувствуя пакость.

— Будешь варваром. Младшим сыном конунга. Отец отправил тебя в путешествие, в сопровождении четырех воинов, чтобы ты познал мир и присмотрел себе невесту. На материк добрались морем, а дальше путешествуем порталами. Варварам приписывают множество умений, поэтому твое оружие, которое ты принес из своего инферно, ни у кого не вызовет вопросов.

И почему я им не верю? Судя по бегающим глазкам, точно замыслили какую-то гадость, а мне тут лапшу на уши вешают.

— Сейчас наведем кое-какие штрихи для достоверности, так что расслабься и не дергайся. Мамон, Хаш, приступайте! — скомандовал куратор.

Я, естественно, тут же задергался, но Гера и Вал держали крепко. Тем временем, инкуб всунул мне в зубы какую-то щепку и велел ее разжевать. Я так и сделал, в результате чего спустя пять минут, безмятежно уставившись в небо, наблюдал за причудливыми облаками, постоянно находя в них знакомые рожи, и тупо хихикал. Не обращая на меня внимания, Мамочка и Хашиш с бешеной скоростью очень профессионально выбивали у меня на предплечьях татуировки приспособлениями, состоящими из кривых трубочек с иглой и какой-то фиговины сверху.

— Эй, что вы там изображаете? — сполз на лицо Белочка, прислушался к шипению Мамочки и тот час захихикал. — А это так и останется с ним на всю жизнь? А меня? Меня изобразите! В профиль! У меня очень мужественный и гордый профиль!

Змей поднялся на хвосте и застыл, словно перископ. Несмотря на затуманенный мозг, мне стало страшновато.

Однако, все когда-нибудь кончается, закончилось и действие наркотика, но не успел я возмутиться, как парни дружно от меня отодвинулись. Я сел и поднял руки. Оба мои предплечья покрывали строгие изящные геометрические узоры, заходящие на локтевой сгиб, выполненные в зеркальном отражении. Я присмотрелся и обнаружил вплетенные в узор символы, напоминающие шумерские. Символы не повторялись и, как мне показалось, были объемными. Краем глаза заметил, как парни удивленно переглянулись и отошли на несколько метров.

— А что, мне нравится, — вынес я свой вердикт. Раздался облегченный вздох четырех глоток. — А что это означает?

— У варваров, как и у некоторых демонов, — Хашиш кивнул в сторону Мамочки, который в демонической ипостаси был покрыт тату с головы до ног, — татуировка является своего рода визитной карточкой и защитой, — одновременно он доставал из воздуха одежду и перекидывал ее мне. Я, не сильно разбираясь, что он мне кидает, постарался как можно быстрее облачиться. — Твоя тату говорит о принадлежности к определенному дому, о твоем положении в нем, о том, что ты готов к отношениям, ну, и прочие мелочи такого же рода.

Последней он подал мне биту, которую я закрепил в специальную петельку на ремне.

— Зеркало, — потребовал я, ожидая самое худшее. Удивительно, но моя просьба была выполнена моментально. Я подозрительно покосился на друзей, но увидел на их лицах только почтение. — Вы это чего?

— Мессир, прошу, — Геракл с легким поклоном протянул мне уже знакомое овальное зеркало.

— Перестань юродствовать! Мы же еще не вышли к людям.

И здесь влез Белочка. Он подполз к уху и громким шепотом, который было прекрасно слышно в радиусе десяти метров, сообщил:

— Честно говоря, когда наносили татуировку, Хаш решил приколоться и предложил вплести в нее знаки полной власти, которые высмотрел в папашиной книге тысячелетней давности…

— И?

— Все ожидали, что тело отторгнет магические символы, и ты всего лишь покроешься зеленой, зудящей, отвратительной сыпью, но этого не произошло! — закончил Белочка с благоговейным восторгом.

— Всего лишь покроюсь отвратительной сыпью? — с возмущением завопил я. — И что это все значит? — у меня возникло непреодолимое желание стукнуть змея по башке, чтобы он быстрее двигал челюстью.

— А это значит, что ты действительно принадлежишь к доминиону Власти! Ты — Архидемон, лорд Инферно, Высший! Ты будешь хозяином какого-нибудь темного мирка! Когда-нибудь… в будущем…, - радостно закончил Белочка. — Ты что, ничего не чувствуешь? Бурление в крови? Жажду властвовать? Непреодолимое желание завести наложниц? Повелевать и собирать дань? Кстати, ты это не забудь. Дань — это вино, женщины, хороший дом со слугами и бассейном где-нибудь на Бора-Бора. А еще лучше целый остров в океане! Да! Остров! Со скалой, а на ней наш белый дворец! А вокруг зенитки! А еще на острове обязательно должны быть водопад и лагуна, в которой будет пришвартована наша яхта! И много маленьких красивых морских змеек вокруг! Да, мы круче всех! Когда войдем в силу, только Князь и твои жены смогут нам противостоять! Да и то недолго…,- он захихикал.

— Не понял, а жены почему? — насторожился я.

— Так из любви и уважения к матерям своих детей ты их просто не сможешь на цепи держать и в монастырь отправить, вот они и будут у нас на шее висеть.

— Логично.

Честно говоря, никаких перемен я не чувствовал. Не прибавилось у меня ни ума, ни силы, ни умения, ни магии. На всякий случай я попробовал представить себе банку пива и пожелал ее заполучить. Не фига! Вслух произнести это я постеснялся, но про себя проговорил все, что помнил из книги о мальчике со шрамом. Ну, там всякие «Круциатусы» «Сектумсемпры» и «Экспеллиармусы». Эх, сплошное разочарование. Впрочем, может в этом мире все по-другому? Я поднял зеркало, пытаясь найти в нем произошедшие во мне изменения. Все та же физиономия. Коричневые замшевые штаны, заправленные в черные высокие сапоги, бежевая рубаха без изысков из какой-то мягкой ткани и сюртук из такой же замши, что и штаны. Весь в коричневом… Одежда как раз для того, чтобы испортить кому-нибудь праздник. Поддернув рукава, обнажил татуировки. Вполне себе обычный тип, никаких видимых изменений. Я протянул зеркало Гераклу, тот с почтительным поклоном его принял.

— Прекращайте издеваться! — вспылил я, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Мессир, вы принадлежите к доминиону Власти. Второй после Князя. Нас просто не поймут, если мы будем обращаться к вам без должного почтения, — серьезно сообщил мне Мамочка.

— И что, это перечеркнуло нашу дружбу? Наши совместные пьянки? Я теперь изгой? Так, слушай мою команду! Наедине, чтобы все оставалось по-прежнему. Я все тот же черт Соль, ваш друг и товарищ. Ясно?

Демоны с облегчением вздохнули и закивали. Мля, час от часу не легче. Второй после Князя… убиться о стену!

Парни окружили меня со всех сторон, и мы двинулись в сторону города.

Добрались мы без приключений, лишь один раз нам пришлось сойти с дороги, уступая место отряду всадников в синих плащах.

— Магики, — с уважением в голосе, сообщил нам пожилой крестьянин, — говорят, где-то за городом амулет защитный против демонов сработал, вот и поскакали проверить.

Мы все дружно глянули на Мамочку. Он только руками развел.

— Не думал, что они заметят незначительный всплеск энергии от перехода к истинному виду, — извиняющимся тоном произнес парень. — Впредь буду осторожнее.

У ворот для благородных образовался небольшой затор, причина которого стала ясна, когда мы подошли поближе. Расфуфыренный щеголь на прекрасном вороном жеребце спорил с пожилым мужчиной, стоящим у синей кареты, похожей на сарай на колесах, запряженной парой мохнатых лошадей. За спиной всадника с угрюмыми лицами стояли шестеро пеших мечников в одинаковой форме.

— Я приехал первым и первым пройду! — орал щеголь, поминутно хватаясь то за рукоять меча в богато изукрашенных каменьями и золотом ножнах, то за кнут. — Я, виконт Ошель, внучатый троюродный племянник императора, не собираюсь уступать свою очередь всякой деревенщине!

— Но, господин, при всем нашем желании мы не сможем развернуть карету! Она слишком громоздка, — пытался увещать крикуна пожилой.

— Значит, я прикажу своим людям перевернуть эту колымагу и оттащить в сторону! Но никто не проедет в ворота раньше меня! Клянусь Араном, богом справедливого суда!

— Я запомню, — тихонько хмыкнул за моей спиной Хашиш и на мой недоуменный взгляд пояснил, — именно Арана я заменяю на практике.

Тут к спорщикам подошла наша группа. Все дело в том, что мы пятеро были выше любого из мужчин на голову, а Вал даже на две, что моментально вызвало к нам повышенный интерес. А если принять во внимание то, что наш отряд был пешим, то лучшего способа выделиться из толпы придумать было невозможно. Кто-то из мечников восхищенно присвистнул, щеголь скривил губы в презрительной усмешке.

— Сегодня, наверное, в городе раздают бесплатную похлебку, раз со всех сторон лезут нищеброды, которых дворянами назвать язык не повернется, — процедил он сквозь зубы, поднося к носу белую тряпицу, символизирующую носовой платок. Какой-то подхалим захихикал, но в полной тишине смех оборвался слишком быстро. — Откуда у этих сыновей троллей могут взяться деньги на лошадь, если у них не хватает денег даже на приличное оружие?

Парни безразлично смотрели на придурка. Я заметил, как занавеска на окошке кареты слегка вздрогнула и приоткрылась. В щели мелькнуло миловидное девичье личико. У Геры затрепетали ноздри, он улыбнулся и подмигнул мне.

Тем временем, виконт решил перейти к активным действиям. Он выхватил меч и приставил его к горлу пожилого мужчины.

— Эй, клоун! — не выдержал я, Ошель от такого обращения чуть с лошади не свалился, озираясь по сторонам, словно надеялся увидеть цирк у себя за спиной. — Я к тебе обращаюсь, пи… представитель сексуальных меньшинств!

Парни расступились, я вышел вперед и остановился, сложив руки на груди и выставив напоказ татуировки.

— Варвар!

— Сын конунга! Ярл!

— Принц!

Лицо виконта вытягивалось, а лицо пожилого мужчины наоборот светлело.

— Мессир, — обратился ко мне Хаш. — Мне кажется, эти люди были непочтительны к вам. Стоит научить их уважению. На колени, смертные!

После его слов пожилой и слуги, окружающие карету, опустились на колени и склонили головы. Я прислушался к своим чувствам. Не могу сказать, что мне это не понравилось. Скорее даже наоборот. Мечники Ошеля остались стоять, вопросительно поглядывая на бледного виконта. Что-то прошипел справа Мамочка, я повернул голову, чтобы спросить, о чем он бормочет, но демона рядом не оказалось. Я даже не успел заметить его движения, как через долю секунды Мамон вновь стоял справа от меня, а все шестеро воинов с недоумением смотрели вниз на голые ноги. Демон, не мудрствуя лукаво, просто срезал пояса, лишив мужчин не только оружия, но и штанов, а так как нижнего белья никто из них не носил…

— Кто пошевелится — умрет, — с совершенно серьезным лицом сообщил воинам Мамочка, как только один из них наклонился, чтобы подтянуть штаны.

После учиненной им демонстрации ему сразу поверили, и попыток привести одежду в порядок больше не делалось. Это выглядело весьма комично и я не выдержал первым. Не смеялся только Ошель. Я покосился на карету, откуда раздавался приглушенный смех двух женских голосов.

— Как ты смеешь! — заорал виконт, размахивая мечом. — Назовись, чтобы я смог вызвать тебя на дуэль по правилам кодекса!

— Вот еще, сообщать всякой шушере свое имя, — фыркнул я. — Вал, научи клоуна хорошим манерам.

— Мессир.

Вал подошел к жеребцу и, недолго думая, опрокинул его вместе с всадником. По случайности или специально, но виконт упал на поленницу дров, сложенную у стены. Такого обращения с собой дрова не выдержали и с грохотом осыпались на голову несчастного. Жеребец же, дико всхрапнув, вскочил на ноги и ускакал прочь под залихватский свист Вала. Хаш наклонился над виконтом, и я услышал зловещее:

— Я приду за твоей душой, смертный. Ты теперь мой.

— Да кто ты такой? — испуганно просипел Ошель.

— Аран, чьим именем ты клялся и клятву кому ты сейчас нарушил.

Я увидел, как глаза виконта в ужасе закатились, и он грохнулся в обморок. Парни вновь окружили меня и под многочисленные поклоны мы прошли в ворота. Вслед за нами прогрохотала карета.

— Ты заметил милашку? — подошел ко мне Вал, когда мы вошли в город.

— Заметил, только не успел ничего рассмотреть, — пожаловался я.

— Баронесса Вилия, шестнадцать лет, блондинка, голубые глаза, девственница, впервые в городе, смешливая, немного испугана. Ее сопровождает дуэнья, дальняя родственница, женщина тридцати лет, пышная брюнетка, разбитная вдова, — сообщил нам Геракл.

— Как ты это успел понять? — удивился я.

— Почувствовал, — Геракл многозначительно постучал кончиками пальцев по носу.

«Профессионал!» — прошипел в ухе Белочка.

Ага. Мне бы так. Познакомился с девушкой — и сразу же знаешь, чего от нее ожидать.

Город напоминал старую Ригу с ее узкими улочками и цветными домами разной высоты. Вокруг сновал народ. Пока мы пробирались по вымощенным булыжниками улицам к постоялому двору, я вертел головой, стараясь все хорошенько разглядеть. На нас обращали внимание: женщины строили глазки, мужчины уступали дорогу, а дети, с восхищением открыв рты, глазели в след. Патруль, который попался навстречу, завидев нас, резко свернул в подворотню. Вал выхватил из толпы чумазого босоногого мальчишку лет десяти.

— Эй, герой, трактир «Три поросенка» знаешь?

— А кто ж его не знает? — пацан шмыгнул носом. — Так постоялый двор называется, там еще хозяин эльф-отступник. Драчливый, жуть!

— Проводи нас к нему.

— Грошик сейчас и грошик, как доведу! — вытянул грязную ладошку оборванец.

Вал кинул проводнику медную монетку. Тот ее моментально куда-то засунул, хотя я могу поручиться, что карманов в его лохмотьях не было. Мальчишка побежал вперед, показывая дорогу. Вскоре мы вышли на большую площадь, на которой кучковался народ, что-то бурно обсуждая. Посреди площади был возведен помост, украшенный двумя столбами, перевитыми цветочными гирляндами. К ним были прикованы девушки, совсем еще молоденькие. На мой взгляд, ровесницы Афродиты, то есть по человеческим меркам лет по пятнадцать. На обеих были надеты белые платья и венки из цветов. Блондинка и брюнетка. Они стояли на коленях, сложив ладони на груди и, по-видимому, молились. Геракл прищурился, рассматривая девчонок, а затем ухватил за плечо нашего проводника.

— За что их приковали? В чем обвиняют?

— Что вы, милорд! Это благородные девственницы! Они приносят себя в добровольную жертву во благо империи. А за это император жалует их родителям или тем, на кого они укажут, награду, целых два золотых!

В голосе мальчишки прозвучала зависть. Наверное, два золотых — это огромные деньги в этом мире. «Интересно, а нам за практику заплатят, и положен ли аванс?» — прошелестел Белочка. Действительно, не помешает озаботиться деньгами. Я уже раскрыл рот, чтобы спросить об этом у Вала, как рядом с нами остановились две молодые горожанки, о чем-то оживленно беседуя. Я прислушался.

— Говорят, эти девушки воспитанницы графа Острата, — одна из молодок указала пальцем на прикованных жертв.

— Ой, скажешь тоже! — со смехом фыркнула вторая. — Да разве граф пропустил бы такие лакомые кусочки?

— Сейчас самый верный способ избежать участи жертв — это лишиться девственности. Говорят, жрецы богини Литеры трудятся не покладая ах-ха-ха… рук.

Обе женщины захохотали.

— Красавицы, — голос Геракла заскользил по коже, словно бархатный лоскут. Вокруг него сгустилось невидимое облако такой сильной сексуальности, что даже меня пробрало. Откуда-то потянуло миндалем. — Нашего господина очень заинтересовал обряд жертвоприношения. Не разъясните его смысл?

Женщины таяли под взглядом инкуба. Мне показалось, что, потребуй он сейчас и здесь исполнения своих самых буйных фантазий, они бы ему не отказали. Это нужно было прекращать.

— Геракл! — предостерегающе произнес я.

— Простите, мессир, увлекся, — инкуб виновато склонил голову, и сексуальность сразу же пропала из воздуха, но молодки все равно смотрели на него влюбленными коровьими глазами.

— Чудовище у нас появилось, господин.

— Дракон, что ли?

— Нет, с драконом наши маги враз бы управились, а это чудище, говорят, похоже и на коня, и на волка, и на птицу и с руками как человек, а глаза демонским огнем горят. Всегда из портала выскакивает и назад так же уходит. Пробовали задержать, так его ни мечи, ни заклинания не берут.

— Говорят, темный маг наслал, — женщина понизила голос. — По две девственницы в месяц требует, да не простых девок, а ученых. Чтоб стихи знали, пели и танцам были обучены. Народ шепчется, что маг обещал забрать принцессу, если император ему не подчинится.

— И давно эта напасть у вас?

— Да уже седьмой месяц пошел.

— А что боги?

— Молчат. Жрецы говорят, что это наказание императору за то, что в балах и увеселениях жизнь проводит.

— А магическая школа?

— Пытались, да только чудище учеников раскидало как кукол, а магистра с собой уволокло, вот ректор и запретил им вмешиваться. А император награду пообещал за поимку чудища. Куча народа полегло, и теперь героев нет.

— Я знаю, чем мы займемся сегодня ночью, — сообщил я парням, когда мы продолжили путь. — Ни разу чудищ не видел, кроме Мамона, конечно, — и покосился на Мамочку, но он только довольно улыбнулся, словно ему комплимент сделали. — Прогуляемся в полночь на эту площадь. — Странно, но никто не возражал. Это меня насторожило, и я решил внести ясность. — Только посмотреть! Ввязываться ни во что не будем!

— Конечно, мессир, — серьезно кивнул за всех Вал, отпихивая ногой нищего, который попытался вцепиться мне в штанину, требуя подаяния.

— Послушай, Вася, — зашипел в ухе змей, — я тут проанализировал книги о пападанцах и набросал небольшой планчик, как нам разбогатеть, а затем подмять под себя этот мир.

— Темным Властелином захотел стать?

— Ага. Значит, в большинстве случаев попаданы влипают в неприятности по трем причинам — пьянство, смерть в результате дремучей тупости и банальное влезание в места, куда лазить не следует.

— И к какому из этих трех вариантов относится мое перемещение?

— К первому, конечно же! Твой недельный загул вылился в слуховые, тактильные, зрительные и соматические галлюцинации, разве не заметно? — ехидно поинтересовался змей.

— Угу, а на самом деле я лежу на твердой кушетке, связанный полотенцами, и меня поливают холодной водой из шланга, — пробурчал я себе под нос. Вал на меня покосился, но ничего не сказал.

— Попаданы, которые до перемещения даже нож в руках не держали, становятся крутыми воинами, магами и обязательно баронами. Баронство — архиважное условие! Но главное — заполучить себе невиданное ездовое животное. Именно это залог успеха! Не знаю только, на ком остановиться? Так как ты не рыжая ведьма, то черный зубастый конь тебе не положен, белый как-то не по статусу. Мамонты здесь не водятся, костяных химер собирать ты не умеешь, серый волк тебя не выдержит. Был бы ты девственником, можно было бы замахнуться на единорога, но, увы, такую ценную вещь, как невинность, ты потерял много лет назад. Нечто драконовидное — это для нас слишком банально, мы же не дравианы и не даркиане всякие. Может, сразу замахнуться на белого дракона?

— Почему не на гигантского орла? Всегда мечтал полетать на орле, как Гендальф. Кстати, друг мой скользкий, ты просчитался. Я не маг, не воин и даже не барон.

— Так вот, именно это я и поставил первым пунктом нашего списка! Ты должен спасти благородную даму, или победить злого колдуна, или, на крайний случай, загасить парочку эльфов или троллей, а в благодарность за это тебя наградят баронством! А барон — это право первой брачной ночи!

— Чего уж сразу не графством?

— Графьеф на всех не хватает! И главное — чтоб баронство было богатое. Мы там лесопилку поставим, мельницу, самогон будем гнать и все это продавать! А то что-то я переживаю, как бы нам с голоду не помереть, — в голосе Белочки появилась тревога. — Судя по книгам, дальше герой должен встретиться с правителем страны и сместить его как бездаря, либо спасти и заручиться поддержкой, либо показать, что король — лох педальный и без советов студента-недоучки или неудачника он пропадет! Поэтому пункт два — влюбить в себя принцессу! Обычно они сами попаданцам на шею вешаются и в постель подкладываются, но с тобою может не сработать, а путь к трону легче всего получить через баб!

— А если она старая кривая уродина?

— Где это ты в бредовых фантазиях видел страшненьких принцесс? Они по умолчанию должны быть молодыми красавицами. Но даже если страшная, то ради трона можно потерпеть!

— Вот спасибо тебе, змеюка подколодная, я, значит, буду с крокодилом мучиться, а ты в это время править?

— Если тебе этот вариант не нравится, то у меня тут еще сорок три пункта!

— Пришли, — сообщил мальчишка-проводник и протянул ладошку за вознаграждением. Гера кинул ему серебряную монетку. Глаза пацаненка загорелись, он как-то странно на нас глянул и бегом припустил обратно, пока не передумали и не отобрали такое богатство.

— Прошу, мессир, — Вал попытался открыть передо мною дверь, но не успел.

Дверь с треском распахнулась, мы едва успели отскочить в стороны, как мимо нас пролетел здоровенный бородатый мужик в зипуне, следом за ним вылетело еще двое, причем один из них прижимал к груди обломок меча. Демоны тут же выхватили оружие и окружили меня плотной коробочкой.

— Эй, — оскорблено заорал я. — Что за дела? Я, по-вашему, не могу за себя постоять? А ну разойдись!

Друзья нехотя расступились, но оружие продолжали держать наготове. Из распахнутой двери доносились крики, свист, грохот, после чего двор трактира украсило еще два тела, и наступила тишина.

На крыльцо вышел, вытирая руки о белоснежный передник, невысокий, смуглый, изящный паренек с огромными, пылающими яростью, зелеными глазами и длинными белыми волосами. Он нервно тряхнул головой, волосы на миг приподнялись, обнажая длинные остроконечные уши.

— Одуванчик, убери мусор, и чтобы больше их в моем заведении не было!

— Сейчас, хозяин!

Низкий голос, больше похожий на рычание, раздался откуда-то сбоку и снизу. Я повернул голову и уронил челюсть. Из конюшни появился… кто? Я не знаю, никогда раньше не встречал такого типажа. Около полутора метра ростом с широкими плечами, мускулистыми руками, бледной зеленоватой кожей и симпатичной мордахой. На существе был надет кожаный облегающий костюм, состоящий из коротких до колена штанов и жилета. Бицепсам, трицепсам, икроножным и прочим мышцам было явно тесно в этом укороченном наряде. Я скользнул взглядом по прическе Одуванчика, состоящей из множества закрученных в спираль жгутов, украшенных бусинками, по лицу, ниже… и с удивлением понял, что это женщина! Этакая средневековая бодибилдингша. У нас таких называют — бой-баба.

— Чего вылупился? — прорычала она мне, проходя мимо.

— Никогда таких красивых не видел. Прости, если тебе это неприятно, — с улыбкой произнес я, наблюдая, как девушка легко вскинула на плечи парочку мужиков больше нее в три раза и понесла их за ворота.

— Ишь, какой вежливый варвар. Прощаю, на первый раз, — рыкнула она, не оборачиваясь.

— Это вышибала, она троллина, — произнес Гера, восхищенно следя за нею. — Я бы не отказался от романа с такой девушкой.

— Да она скрутит тебя в бараний рог мизинцем одной руки, — подначил друга Хашиш.

— Садо-мазо… Женское доминирование… Мммм, — Гера мечтательно закатил глаза.

Неисправим.

Внутри трактир выглядел как лесная опушка. Стены завивал плющ, росший в длинных ящиках, везде стояли кадки с карликовыми деревьями и яркими цветами. Под потолком порхали настоящие бабочки, пели птицы. Почти все места были заняты. В основном купцами и, судя по одежде, зажиточными горожанами, но встречались и воины, и даже пятеро благородных со шпагами на поясах. Они тихо что-то обсуждали, не обращая на окружающих никакого внимания. Я с интересом глазел по сторонам. Пару столиков занимали существа мало похожие на людей. За одним из длинных столов, рассчитанных человек на двенадцать, сидело всего трое. Два высоких белокурых парня и голубоглазая блондинка изумительной красоты. Увидев нас, она приветливо помахала рукой, приглашая за свой столик. Я толкнул Геракла в плечо, указывая головой на девушку.

— Это наши! — засиял он, направляясь к незнакомцам.

Мы потопали следом, провожаемые любопытными взглядами, а Вал подошел к эльфу, который стоя за деревянной стойкой, протирал белоснежным полотенцем и так сияющие стеклянные бокалы. В зубах парня торчала морковка.

— Нам нужно пять комнат, — еще издали начал Вал.

— Мест нет, — звонко сообщил эльф, предварительно вытащив морковку изо рта.

— Это мои люди, Задира. Я о них предупреждал. — К стойке подошел стройный седой мужчина с мечом на боку и встал рядом с Валом. Он окинул демона внимательным взглядом, под которым тот слегка съежился. — Вас пятеро, сынок?

— Да, мессир, — кивнул Вал.

Мужчина слегка скривился.

— Не называй меня так, достаточно будет обращения — Мастер. Забирай ключи и присоединяйся к остальным.

Трактирщик бросил Валу связку ключей, которую тот ловко поймал.

— Номера с пятого по девятый. Правая сторона.

Мы тем временем подошли к столу.

— Привет, ребята, — чистым высоким голосом поздоровалась девушка. — Здорово замаскировались! Настоящие варвары. Если бы не твоя аура, ни за чтобы не подумали, что вы темные, — она открыто улыбнулась.

Ух, какие ровные зубки.

— А что не так с моей аурой? — поинтересовался я, пожимая руки парням.

Они представились как Чет и Сед, девушку звали так длинно, что мне пришлось пять раз повторить ее имя, чтобы запомнить, а выговорить его без запинки я смог только с последней попытки, поэтому тут же сократил его до Шуры, она не возражала. Мне даже показалось, что она была мне благодарна. Сложно жить, когда тебя родители назвали в честь пяти различных сущностей — Алесдурманшураэллаиса.

— У тебя ее нет! — улыбаясь, сообщил мне Чет, когда мы расселись.

— Как нет? А это очень плохо? — тут же запаниковал я. Вроде бы аура — это такая штука, которая должна быть у всех.

— Это не плохо и не хорошо, это странно. Просто ее нет, а это бросается в глаза, — пояснил Сед.

— И что это означает? — я немного растерялся.

— Это означает, что ты либо абсолютно мертв, — светлые с любопытством ждали моей реакции. Не дождавшись, Сед продолжил, — Либо ты сильный маг и скрываешь свою ауру по каким-то причинам. Но так как ты демон, ты не можешь быть сильным магом. Ты ведь демон?

— Он черт! — гордо сообщил Мамочка, словно это была его личная заслуга.

Я только кивнул.

— Возможно, что черти могут быть магами? А может, у них нет ауры? — задумчиво переглянулись между собою светлые. — Мы еще не проходили этот вид разумных, — улыбнулся Сед.

— А, возможно, у вашего нового товарища имеется сильный защитник, который зачем-то спрятал его весьма незаурядную ауру, — раздался чуть уставший мужской голос, и к столику в сопровождении двух худеньких девушек и Вала подошел седоволосый.

Я сразу обратил внимание на девушек. Похожие, словно сестры, различающиеся только цветом волос — блондинка и огненно-рыжая — худые, по-спортивному поджарые, они были из того типа женщин, которых в темноте запросто можно спутать с парнем. Думаю, что такое лифчик — девы не узнают еще много лет.

Все сразу вскочили, я, глядя на друзей, встал тоже. Мужчина махнул рукой.

— Сидите, — мы послушно сели, причем, подошедшие девушки отодвинулись от нас подальше с такими кислыми выражениями лиц, что я даже поискал взглядом лимон. Тем временем, мужчина продолжил. — Я ваш руководитель практики — мастер Исиар. Декан Светлой Академии Духов. Завтра вы должны быть в восемь утра на инструктаже в Храме Всех Богов. А пока можете отдыхать, только у меня убедительная просьба, особенно к тебе, — Мастер Исиар посмотрел мне в глаза, — постарайся не разрушить город.

— Я и не собирался, — растерялся я.

— Нет, конечно, но ваша команда, усиленная этой троицей, — он кивнул в сторону улыбающихся Шуры, Чета и Седа, — вполне может нечаянно, без злого умысла, естественно, устроить землетрясение, наводнение и локальный апокалипсис в отдельно взятом небольшом средневековом городишке. Поэтому прошу вас быть аккуратней. До завтра, господа студенты, — с этими словами он просто исчез.

— Классный мужик, — Хашиш закивал головой. — Мой прадед его знает. Приезжал к нам в академию, в составе команды кулачного боя. Боковой удар левой в голову у него поставлен великолепно. Тысячи лет прошло, а рог у прадеда так и не вырос.

— А кто он? — мне на самом деле было любопытно.

— Херувим, — ответила Шура. — Он декан факультета истины. И сам читает лекции по душевному равновесию.

Вал махнул рукой, привлекая внимание трактирщика. Эльф метнул на нас взгляд и негромко свистнул. Тотчас из двери за стойкой выскочил бледный черноволосый парень и направился в нашу сторону, держа в руках несколько дощечек с меню. Одну он отдал девушкам, которые так и не удосужились представиться, а вторую протянул Валу. В двери зашла и застыла, прислонившись к косяку, Одуванчик. Теперь в ее руках появилась маленькая дубинка, обшитая кожей. Она бросила на меня внимательный взгляд и вдруг подмигнула. Я от удивления моргнул и отправил ей в ответ воздушный поцелуй. Девушка нахмурилась, показывая глазами на дубинку. От Шуриного взгляда наши перемигивания не ускользнули.

— Подружка? — громко спросила она, привлекая внимание парней, изучающих меню.

Вот глазастая!

— Соль, ты и здесь всех обскакал! — шутливо возмутился Геракл. — А ведь только вчера женился!

Вот гад! Как тонко убрал конкурента. Я заметил, как у Шуры в глазах мелькнуло легкое разочарование, зато две ее подружки ехидно переглянулись.

— Всегда знала, что темные по сути своей бабники. Как инкуб может быть верным? Вчера женился, а сегодня уже глазки строит. И кому? Даже не существу своего вида, — громко сообщила рыжая своей подруге.

— Я не инкуб! И не бабник! — возмутился я. — Я просто спать один боюсь! И вообще, вам не кажется, что нам пора познакомиться? Мое имя Соль, а как ваши имена? — я попытался быть вежливым, потому что девушки были красивы, а с красивыми девушками приятно быть воспитанным.

— Много чести темным знать наши имена, — гордо ответила рыжая, поднимаясь. — Мы поужинаем в комнатах. Я очень настоятельно рекомендую вам, демоны, держаться от нас подальше! И даже не смейте строить глазки!

— Да кому вы нужны? — презрительно ответил Гера. — На кости даже демоны не кидаются, если только это не падальщики.

Девушки сверкнули глазами и, задрав головки, гордо удалились. Проходя мимо Одуванчика, одна из них дотронулась кончиками пальцев до руки троллины. Я услышал, как зашипел официант.

— Что такое? — повернулся я к нему.

— Господин, ваша подруга что-то забрала у Одуванчика!

За моей спиной тихо охнула Шура.

— Откуда ты знаешь? — я с прищуром смотрел на вампира. То, что это вампир, стало понятно, как только он раскрыл рот, обнажая иглы клыков.

— Я чувствую, как эмоционально изменилась Ода.

— Гера? — я повернулся к инкубу. Он пристально смотрел на вышибалу.

— Она лишила ее способности любить и желать мужчину. На чем специализируются ваши подруги? — обратился он к Седу.

— Они амуры, забирать и дарить любовь — это их специализация, — хмуро ответил Сед. — Я не думаю, что Эльза сделала это со зла. Скорее всего, таким образом, она решила защитить девушку от вашего влияния. Они почему-то решили, что вы оба инкубы.

— Интересно, с чего это? — деланно удивился я.

— Амуры не очень…э-э-э… — запнулся Сед.

— Не очень умны, — пришел ему на помощь Хашиш.

— Они живут чувствами, эмоциями, — начал защищать сокурсниц Чет.

— В ущерб мозгам! — закончил за него Мамочка.

— Мальчики, прекратите сориться! — улыбнулась Шура, и мы все улыбнулись ей в ответ, этой девушке невозможно было не улыбаться. — Я уверена, что она вернет чувства Оде перед нашим отбытием домой. Тебе не о чем волноваться, — обратилась она к вампиру.

— Вы маги? — подозрительно спросил он. — Я никогда не слышал о магах-амурах.

— Нет, что ты! Мы не маги. Мы путешественники. Просто у нашей подруги есть амулет. Не переживай о троллине, с нею все будет хорошо, — Шура взяла вампира за руку и улыбнулась. — Верь мне.

— Я вам верю, госпожа, — поклонился официант. — Что будете заказывать?

— А как же свобода воли? — спросил я, когда он отошел, чувствуя, как во мне начала подниматься злость. — Почему ваша Эльза лишила Одуванчика права выбора? Кто ей разрешил принимать такие решения?

— Соль, не кипятись, — Чет пригладил волосы. — О каком праве выбора ты говоришь, когда девушка не знает, кто вы на самом деле? Разве согласится она отдать свою жизненную энергию инкубу? Эльза, возможно, спасла ей жизнь.

— Спасла? А ты знаешь, что она так одинока, что рыдает ночами, помышляя о самоубийстве? Ты знаешь, что она мечтает о ребенке, которого теперь у нее никогда не будет? Знаешь, что в душе она ранима и нежна, но все видят в ней лишь мускулы и кулаки? От чего вы спасли ее? Я мог бы дать ей все, о чем она мечтает, взяв взамен лишь половину ее жизненной энергии. Она бы со временем восстановилась, зато у нее была бы жизнь, о которой вы так печетесь, — голос Геракла звучал тихо, но от него мурашки по коже бродили табунами. — Вы сделали ее несчастной, светлые.

— Мы сохранили ее душу и разум! — воскликнул Сед, стукнув кулаком по столу. — После общения с тобой она никогда не подпустила бы к себе мужчину! Она бы всю жизнь помнила только тебя, стала бы твоею рабыней! Ты для нее наркотик! Зависимость!

— Зато у нее была бы жизнь!

— Тебе нужна только ее энергия! Тебе плевать на ее душу!

— О, нет! Вы плохо знаете нас, светлые. Я заинтересован в ее душе, а после ночи со мною ее душа будет навеки принадлежать мне. Зато у нее будет ребенок и великолепные воспоминания, а разве не это главное для женщины? — вкрадчиво поинтересовался Гера. — Она больше никогда не будет одинока, а когда придет ее время, я буду ждать. Разве такая жизнь не стоит какой-то души?

— Душа принадлежит Творцу, демон, — вступила в разговор Шура. — Отдать ее темным — значит сознательно обречь себя на мучения вечные взамен мимолетного удовольствия.

— Душа никому не принадлежит кроме разумного, — отрезал Гера. — И только разумный может распоряжаться ею — отдать, подарить, продать… Ее душа будет служить мне добровольно и с радостью.

— Но это будет рабство!

— А сейчас? Разве она не рабыня предрассудков? — вкрадчивый голос инкуба плыл, словно тополиный пух в воздухе. — Разве тебе не хочется отпустить желания, попробовать, каково это, полностью отдаться страсти? Не хочется, отбросить в сторону вашу светлую мораль, ваши предрассудки, и испытать, как это жить согласно своим желаниям?

— Мы отличаемся от животных тем, что умеем смирять желания и противостоять соблазну!

— А надо ли? Разве Творец не хочет счастья для своих созданий?

Он откинулся на стуле и откровенно-нахально уставился Шуре на грудь. Мне это не понравилось, но я пока молчал, про себя рассуждая, кто из них прав. Позиция Геры мне нравилась больше. Лучше быть счастливой сейчас, чем получить виртуальные бонусы после смерти. Да и что такое душа? Существует ли она на самом деле? А Гера, вот он рядом, осязаемый, живой и предлагает такие знакомые радости. Мне вспомнилась бабушка, она любила повторять, что дорога в рай трудна и извилиста, а в ад прямая и короткая. Может быть, простой путь не самый правильный? Тем временем, вампир в сопровождении двух девушек накрыли стол, заставив его всякими вкусностями. В животе тихонько зарычало. Я потянулся за ножом, когда почувствовал, что воздух вокруг загустел, в нем появился легкий запах миндаля, и стало очень тихо, словно кто-то выключил звук. Я посмотрел на Шуру, она тяжело дышала, испуганно глядя огромными глазами на Геракла. А тот, вальяжно развалившись в кресле, с улыбкой сытого хищника следил за нею. Я заметил, как натянулось платье на груди девушки, сквозь тонкую ткань отчетливо проступили контуры затвердевших сосков, щеки покрылись румянцем, алые губки приоткрылись, словно для поцелуя.

— Прекрати, темный! — Сед и Чет попытались сбросить Геру на пол, но он махнул рукой, и оба парня с испуганными лицами, покрытыми бисеринками пота, застыли на стульях.

— Если вы не в курсе, инкубами, как и амурами, рождаются и им не нужно выбирать специализацию и годами ждать, чтобы войти в силу. Не вам тягаться с потомственным инкубом в рассвете своих возможностей, детки, — снисходительно сообщил им Вал. — Радуйтесь, что он не любит парней, — и он, хохотнув, похлопал по плечу Седа.

Я смотрел на друзей, не понимая, что происходит. Хаш и Мамочка с интересом следили за Шурой, Вал, навалив на тарелку гору еды, неторопливо тянул что-то из бокала. Геракл все так же безмятежно улыбался, но я сидел сбоку и видел, как по виску инкуба скатилась капля пота. Шура же, застыв, не отводила взгляда от Геры, грудь ее возбуждающе вздымалась в такт тяжелого дыхания, из приоткрытого рта раздался тихий стон, она вздрогнула. Запах миндаля стал сильнее, девушка поднесла руки к шее и провела кончиками пальцев по ключице. И тут я поймал ее взгляд. Полный вожделения, муки и дикого страха. Она боролась из последних сил. Помоги, кричали ее глаза. Конечно, помогу, детка. Мне самому хотелось бы привести тебя к такому состоянию и желательно без свидетелей. Я встал и с огромным наслаждением, с разворота, заехал Гераклу ногой в челюсть. Он с грохотом рухнул на пол, не подавая признаков жизни. Надеюсь, я его не убил. И сразу воздух стал прозрачным и чистым, исчез запах миндаля, появился легкий гул голосов. Сед отлип от стула и попытался ногами достать лежащего Геру, но был остановлен Мамочкой. Чет с перекошенным лицом выставил вперед ладони, растопырив пальцы, из них вырвалось белое пламя и медленно полетело в сторону инкуба.

— Чет, не надо! — крикнул Сед.

— Не сметь! — заорал я, но было поздно.

Тогда, не думая, на чистом адреналине, я заслонил своим телом лежащего без чувств Геракла. Ох, как сейчас будет больно!

— Нет! — завизжала светлая. — Что ты наделал, Чет? Нельзя!

Ну чего так орать, девочка? Пламя медленно приблизилось и, окружив меня со всех сторон, погасло. Я стоял, зажмурившись, и ожидал боли.

«У тебя травматический шок! Сейчас будет больно!» — панически закричал где-то в ухе Белочка. Однако больно не было.

— Гоните золото! — раздался радостный голос Мамочки.

Я открыл глаза. Вал и Хашиш с постными рожами выкладывали перед довольным Мамочкой золотые кругляши. Светлые с открытыми ртами следили за моими движениями. Я же попытался привести Геру в чувство. Шура подошла, ощупала меня со всех сторон, и удивленно спросила:

— Но как? Как ты остался жив после душевного огня? Это невозможно!

Она погладила меня по плечам, и мне захотелось немедленно упасть в обморок, чтобы мягкие ладони продолжали гладить тело. Это было невыносимо приятно.

«Ха-ха-ха! Двоечники! Они даже не знают, на кого не действует душевный огонь!» — раздался звонкий голосок глюка с амбициозным именем Амбец Первая Разрушительница, Повелительница и прочая, у меня над ухом. Я завертел головой, но естественно никого не увидел.

— С этим чертом возможно все, — довольно сообщил Мамочка, звеня монетами.

— Эй, Мамон, а вы на что спорили? — у меня проснулась паранойя, я подозрительно смотрел на друзей, одновременно поднимая Геру и усаживая его стонущее тело на стул.

— Насколько далеко ты позволишь зайти Гераклу в отношении этой милой девушки, — словно солдат отрапортовал демон.

— У, как больно, — простонал Геракл. — Мешшир, ты в шледующий раш прошто прикаши, зашем ше жубы выбивать и шелюсть ломать?

— И ты бы его послушался? — недоверчиво спросила Шура и положила руку Гераклу на синеющую скулу. Прямо под ее ладонью кровоподтек исчез.

— Пусть бы он попробовал не послушаться. Мессир у нас знаешь какой? Сама же видела, чуть что — в челюсть. У него этот процесс называется «тюкать», — доверительно пожаловался девушке Хаш под смех остальных. — Затюкал нас бедных.

Вот паразит! Но, глядя на Геру, мне стало стыдно.

— Прости меня, Геракл. Сам не знаю, что на меня нашло, — покаялся я.

— Зато я догадываюсь, — подмигнул инкуб.

— Так ты мог прекратить это сразу? — Шура, пылая праведным гневом, повернулась в мою сторону.

Глаза сверкают синими молниями, щечки алые, губы сжаты, кулачки уперты в бока. Красавица!

— Мне показалось, что тебе было приятно!

— Ах, показалось!

Звон пощечины вызвал повышенный интерес к нашему столику со стороны посетителей.

— Чего вылупились? — рыкнул Вал, и интерес тут же пропал.

Я потер щеку и, подмигнув раскрасневшейся Шуре, предложил:

— На брудершафт?

Когда пунцовая Шура поняла, на что именно она согласилась, раздался звук второй пощечины. Девушка вошла в азарт и замахнулась еще раз. Но я со смехом перехватил ее руку и успел чмокнуть еще и в щеку. Зря, что ли, страдаю?

— Ах, ты, нахал!

Возмущенная девица выхватила из рук Вала большую деревянную ложку, которой он накладывал себе в тарелку густую мясную похлебку и с энтузиазмом, достойным лучшего применения, бросилась за мною. Я же, предвидя такое развитие событий, благоразумно нырнул под стол. Сделав несколько кругов вокруг стола, под смех друзей она наконец-то нагнала меня. В итоге я получил по спине ложкой, от чего черенок сломался, и мир был восстановлен.

— Еще вина! — крикнул Вал.

Трактирщик лично принес за наш столик кувшин вина. В зубах у него торчал хвост сельдерея. Не эльф, а кролик какой-то.

— Присоединяйся к нам, уважаемый, — предложил Сед, бросив на меня вопросительный взгляд.

А я что? Я не возражаю. Мне вообще безразлично, у меня в голове создается план по охмурению Шуры, мне не до кроликов, даже если это таинственные эльфы.

Трактирщик не стал кочевряжиться, присел напротив, налил себе вина и, отсалютовав кубком, выпил залпом. Затем подвинул тарелку с овощами и, накалывая их на нож, начал с удовольствием есть.

— И что сын конунга делает в этом городе? — налив еще вина, полюбопытствовал он. — Я здесь варваров видел последний раз лет пятьдесят назад.

— И что сын леса делает в этом городе? — не остался в долгу я, старательно пытаясь скрыть удивление. На вид трактирщику было не больше шестнадцати лет, как он мог видеть варваров пятьдесят лет назад? Или сказки не врут и эльфы вечно молоды?

— Живу, работаю, дерусь. Развлекаюсь, как могу. Я отступник. Королева приговорила меня к вечному изгнанию за убийство двадцати двух эльфов.

Слышно было, как сочувственно вздохнул Чет.

— За дело убил? — поинтересовался я, потягивая весьма недурственное ягодное вино.

— Ничто не может оправдать убийство, — категорично заявила Шура. — Его душа теперь проклята.

— А он покается, — усмехнулся Мамон. — Покается — и вы возьмете его в свет.

— Главное не раскаяться, а простить. Прощение, вот, что главное.

— Вот еще! — фыркнул эльф. — Они убили мою мать. За это я вырезал их род.

— А за что они убили матушку? — поинтересовался Геракл.

— Она была из ночных эльфов, которые предпочитают жить глубоко в горах и выходить на поверхность лишь после захода солнца. Этого для убийц было достаточно.

— Ты поступил правильно, как и подобает мужчине, — я налил вина и молча чокнулся с Задирой, не обращая внимание на недовольное сопение светлых. Если бы я знал убийц своих родителей, я бы тоже их не пощадил. — Кстати, а почему Задира?

— Меня лишили всего, даже имени, когда изгнали из леса, — эльф безразлично пожал плечами. — Люди дали это прозвище, а мне все равно. Но вы можете звать меня Лис. Так меня звала мама.

Я оценил честь, оказанную нам этим гордым существом.

— Мое имя Соль. Отец отправил меня в путешествие. Мир посмотреть, невесту присмотреть. А эти четверо воинов меня сопровождают, — кивнул на парней. — С остальными мы познакомились час назад.

Все согласно закивали, только Шура укоризненно покачала головой и улыбнулась. И чего спрашивается? Причину ее улыбки я понял спустя мгновение.

— Ты не забыл, что я эльф? Я чувствую ложь. Из сказанного тобою лишь половина правды.

— Тебе придется довольствоваться этой половиной, — улыбнулся я.

— За последнюю тысячу лет ты второй, кто меня заинтересовал, варвар со странным именем Соль.

— А кто первый? — ревниво спросил я. Как-то не нравится мне быть вторым.

— Тот, кто собрал вас здесь. Ваш мастер. Когда он появился впервые, мы с ним славно провели несколько вечеров, — эльф ностальгически вздохнул, а у светлых глаза стали по пять копеек. — От тебя же за несколько миль несет неприятностями. Так что я с тобою. Давно не ввязывался в авантюры. Совсем потеряю квалификацию в этой тихой гавани.

— А какая у тебя квалификация?

— Я был командиром отряда карателей, — в голосе эльфа послышалась гордость. — Во всех вас есть нечто неправильное, чуждое этому миру, но в тебе этого чуждого больше, чем у любого из вашей компании, даже больше, чем у вашего мастера. И аура у тебя странная…

— Ага. Ее нет. Знаю.

— Почему нет? — удивился эльф.

— Ты видишь его ауру? — встрепенулся Чет.

— Конечно, вижу! — слегка обиделся Лис, — я все-таки маг и смею надеяться, не самый худший среди своего бывшего народа. Твоя аура, словно четко разделенный слоеный пирог. Слой золотой, слой абсолютной тьмы, слой кроваво-красный и слой идеально белый. Никогда такого не видел и даже не слышал, чтобы такое встречалось в книгах.

Над ухом раздалось хихиканье Амбец. «Пусть поломают голову над таким феноменом. Но младший меня удивил. Сильный маг». Как я понял, младший — это тысячелетний эльф, а радуга на моей ауре — проделки вредной ушастой негритянки, взявшей на себя, по неким неизвестным мне причинам, роль моего хранителя.

Мои парни это известие встретили спокойно, их вера в меня не пошатнулась, а светлые переглянулись и Чет озвучил вопрос:

— Что это может значить?

Эльф призадумался, и тут у входа началась какая-то возня. Я услышал низкий рык Одуванчика:

— Что тебе нужно, босяк?

И детский голос, который что-то ей отвечал.

— Дали серебреную монетку? Так ты пришел опять побираться?

Мальчишка что-то забубнил. Я повернул голову, прислушиваясь.

— Мне очень, очень надо увидеть их главного, того, что с татуировками на руках!

— Зачем?

— Надо! Пусти меня, трольчиха, а то хуже будет!

— Ах, ты…

Я решил вмешаться, тем более что узнал голос нашего давешнего проводника, но в этот момент мальчишка истошно заорал:

— Господа варвары! Господа варвары! Мессир! Сюда идет Тень Аннона! Бегите, мессир!

Эльф сразу посерьезнел.

— Я же говорил, ты принесешь неприятности. Я должен подготовиться, господа, — он слегка поклонился и скрылся за неприметной дверью в стене.

В зале начался переполох. Народ ломанулся к выходу, опрокидывая стулья. Кто-то матерно ругался, кто-то визгливо подвывал. Через несколько минут в трактире остались только мы, обслуга и мальчишка-проводник. Разносчиц вампир отправил по домам, затем они с Одуванчиком закрыли ставни на окнах, кроме одного, захлопнули двери, заложили их тяжелыми засовами и начали составлять из мебели баррикаду. Мы удивленно смотрели друг на друга, ничего не понимая. Мальчишка робко подошел и тихонько присел на самый краешек стула подальше от меня и поближе к Шуре.

— Малыш, ты кушать хочешь? — спросила ангел, доброжелательно улыбаясь. Тот в ответ кивнул. — Тогда садись возле мессира Соля я тебя угощу.

Она поставила перед ним большую тарелку полную мяса, овощей, сыра. Паренек с жадностью накинулся на еду. Шура только головой качала, глядя на него блестящими глазами.

— Почему ты кричал «мессир»? — поинтересовалась она, незаметно смахивая слезинку. — Разве у вас принято такое обращение?

— Я слышал, как к господину обращались его воины.

— Зачем ты нас предупредил? — подал голос Мамочка.

— Вы мне серебрушку дали, — видно посчитав, что дал исчерпывающий ответ он с удвоенной силой заворочал челюстью.

— Что такое «Тень Аннона»?

— Никто не знает, — к нам подошел вампир. — Он появляется перед войнами, кровавыми событиями, убийствами. Иногда один, иногда его сопровождают длинноногие черные собаки и страшные мертвецы верхом на черных конях. Они беззвучно проносятся по городу, убивая всех, кто попадется на пути. Убитые тут же поднимаются и присоединяются к отряду Аннона. Говорят, это духи проклятых воинов, не нашедших упокоения, а их предводитель — барон Аннон, великий воин, преданный королем и обреченный бродить по миру ища отмщения.

— Иногда он появляется один, как сегодня, — вступила в разговор хмурая Одуванчик, — бродит в сумерках по улицам стуча в колотушку и просится в дома. Те, кто имел глупость ему открыть, исчезали бесследно.

— И он пришел за тобой, — раздался голос Лиса.

Эльф вышел вооруженный до зубов. Тонкая черная кольчуга до колен, остроконечный закрытый шлем, поножи и наручи из такого же черного металла, как и кольчуга, кинжал на поясе и два меча за спиною. В руках он нес большой резной лук и колчан со стрелами. Под мышкой торчал узкий длинный меч без ножен. Впечатляюще. Он бросил вампиру меч, который тот ловко поймал.

— Ода, возьми девушку и укройтесь на кухне. Тень Аннона никогда не нападает на тех, кто прячется.

— Ни за что! — в один голос воскликнули девушки.

— Я приказываю! — гаркнули мы с эльфом одновременно и переглянулись.

— Шура, ты не боец, я прошу тебя.

Девушка нехотя кивнула, ухватила одной рукой сопротивляющегося мальчишку, а другой троллину и потащила к выходу. Прежде, чем скрыться за дверью, она оглянулась:

— Не дайте ему навредить вам. Останьтесь в этой жизни! Иначе — никогда вам этого не прощу! Сед, Чет не ввязывайтесь в драку! Вы меня поняли? Соль, вас это тоже касается!

— Как прикажите, светлая госпожа, — я шутливо поклонился.

— Паяц! — были последние слова светлой и двери за ними захлопнулись.

Мне же было совершенно не страшно. У меня есть секретная броня модели «Амбец Первая», правда, я все еще не был уверен, что это не глюк.

«Слушай, Вася, — зашипел Белочка: — аннон — это точка, из которой рождаются миры. Это — место начала и конца всего, смерть и новое рождение. Все берет свое начало в анноне и все возвращается туда после своей окончательной смерти. Это — центр всех миров. Он не имеет начала, конца и размера. Если это Нечто — выходец оттуда, то нам лучше применить главное правило пирата — сбежать!»

Я окинул взглядом парней. Хаш остекленевшими глазами следил за бабочкой, ползущей по стене. За весь вечер он не произнес ни слова, это означало, что мой умный друг был изрядно пьян. Мамочка безмятежно пил, Сед и Чет о чем-то тихо переговаривались, Вал достал меч и положил его рядом с собой на столе, Геракл вертел в руках золотую монету, изредка бросая в мою сторону задумчивый взгляд. Эльф и вампир подошли к окну, переговариваясь на незнакомом языке.

Интересно, вампир питается кровью? И как он ее получает, по талонам? Я хихикнул. Тем временем, эльф приоткрыл на окне ставни, стал немного сбоку и положил стрелу на лук.

— Он здесь.

Раздался тихий смех, от которого по спине прошла волна холода. Лис натянул тетиву и выстрелил, тут же его рука потянулась за следующей стрелой. Я никогда не видел, как стреляют из лука, и думаю, что больше никогда не увижу такой скорости. Все рассказы о скорострельности эльфов были явно преуменьшены. Его движения слились в сплошной мазок, колчан опустел буквально через полминуты. Лис откинул его в сторону, неторопливо поставил лук у стены и прикрыл окно.

— Бесполезно, — спокойно сказал он. — Стрелы просто исчезают, не долетая до него.

Он взял в руки мечи, крутанул ими несколько раз. Я заворожено следил. Его движения были лаконичны, точны и грациозны. Мне оставалось лишь завистливо вздохнуть, потому что о таком черту Солю даже мечтать не приходится. Я вообще не знаю, что делать с мечом, кроме как уронить его на ногу, зато я знаю, как держаться за биту. Я вытащил свою верную подругу из петли, пальцы привычно обхватили тонкий край. Пару раз взмахнул, разгоняя кровь по венам.

— Это, какое-то варварское секретное оружие? — с усмешкой поинтересовался Лис, снисходительно глядя на мои физические упражнения.

— Это последняя реинкарнация варварской дубинки, — гордо заявил я, с любовью поглаживая алюминий.

— Можно? — эльф протянул руку, и я вложил ему в ладонь биту. — Легкая! — удивился он. — Что это за металл?

— Алюминий.

— Никогда не слышал, чтобы варвары о нем упоминали. Откуда это?

Я пожал плечами. Врать не хотелось, а правда была дикой даже для меня.

Тем временем, Тень Аннона приближался. Я скорее почувствовал, чем увидел, как демоны перетекли ко мне за спину, став полукругом. Светлые остались на месте. Предатели.

— Мы не будем наносить вред разумному, — раздался голос Седа, — но…

— Тогда вам нужно было уйти с Шурой, — перебил я его.

— Но если это существо пришло из мрака, мы поможем вам, — закончил фразу Сед.

— Эй, светлый, осторожнее в выражениях, — Хаш соизволил раскрыть рот, — ты оскорбляешь нашу родину.

Парни заржали, а я оглянулся на Хаша. Он, слегка покачиваясь, стоял справа от меня. Заметив мой взгляд, демон подмигнул.

И тут двери выпали наружу, рухнул на пол засов, баррикада из мебели разлетелась, и в проеме появилась кривая, гротескно изломанная тень. Смех раздался совсем рядом. Мы приготовились, и я вдруг понял, как себя чувствует букашка, попав в янтарную смолу. Время для меня застыло. Я смотрел на тень, а видел, как напрягся вампир, как эльф резким движением сбросил со спины ножны и встал, чуть согнув колени, как Мамочка перехватил меч в левую руку, а на правой отрастил огромные черные когти, как Геракл сжал ладонью плечо Хаша, а тот усмехнулся, выставив нехилые клыки. Больше я ничего не успел заметить, потому что следом за тенью в проем, пригибаясь, чтобы не удариться рогатым шлемом, вошел некто высокий в черном плаще с серпом в руке. Он засмеялся громче.

— Я Тень Аннона. Никто не может противостоять мне. Маленькие существа, вы так верите в свою бессмертность, что не побоялись бросить вызов. Уважаю! Нет, в натуре уважаю! Храбрость не бывает глупой, чтобы не говорили трусы. Но сегодня вы проиграли, и я заберу ваши души.

— Позвольте узнать, куда именно вы их заберете? — икнул Хаш.

— Туда, откуда не возвращаются даже боги.

Мы ничего не успели сделать. Он махнул серпом, и я с ужасом увидел, как тела моих друзей начали таять, просто исчезать, словно были сделаны из тумана, который развеял ветер. Я заметил выражение ужаса на физиономии Хаша, удивление на морде Вала и печаль на красивом лице эльфа.

Я выругался, развернулся и со всей силы вмазал битой по голове Тени Аннона. Раздался звон. Он отступил на шаг. Воодушевленный удачей, я размахнулся еще раз. Звук ломающихся костей моих врагов всегда доставлял мне моральное удовлетворение. Тень Аннона поднял руку с серпом, и я понял, что мне несдобровать, если позволю ему взмахнуть ею. Я извернулся и ударил по руке. Серп упал на пол, и мне удалось быстро оттолкнуть его в сторону. Стараясь наносить удары в разные места, я методично обрабатывал свою жертву. В груди росла злость и горечь потери. Я не смог защитить друзей. Не смог! И тут голова словно взорвалась, я пропустил хук справа. Аннон пришел в себя и успешно блокировал мои удары, пришлось импровизировать. Я пропустил еще несколько ударов в корпус, зато смог хорошо врезать сопернику ногой по гениталиям. К огромному моему разочарованию, он этот удар словно не заметил. Может, он бесполый или тоже умеет принимать боевую трансформацию?

Мы носились по всему трактиру, опрокидывая мебель и ломая стулья. Через полчаса понял, что выдыхаюсь, а этот гад словно только что отдыхал. Я пыхтел, как паровоз, а он даже не дышал! Нужно было что-то делать. Забежал за единственный уцелевший стол, тот, за которым мы сидели с парнями и заорал:

— Стой!

Аннон послушно остановился по другую сторону, склонил голову набок, сквозь щели забрала блеснули алые глаза.

— Может, договоримся?

— Ты сдаешься? — весело спросил он. В его голосе мне послышалась издевка.

— Хрена!

Я прыгнул на стол, оттолкнулся изо всех сил и, ударив его в грудь обеими ногами, упал, перекатом ушел в сторону, вскочил и обрушил на голову рухнувшего Тени Аннона биту, вложив в удар все свои чертовские силы. Раздался скрежет сминаемого железа. Отпрыгнув в сторону, я застыл, тяжело дыша. Тень Аннона не шевелился. Неужели смог? Я без сил опустился на пол, прислоняясь спиною к перевернутому столу. На душе было мерзко. Что скажу Афродите, почему не смог уберечь ее единственного брата? Как буду смотреть в глаза Шуре?

— Может, договоримся? — раздался сзади голос полный сарказма.

Я посмотрел на то место где лежал мертвый Тень Аннона. Из-за моей спины вышел живой Тень Аннона и остановился у тела. Он с интересом рассматривал сам себя, а у меня не было никаких эмоций. Гори оно все гаром! Я потерял ребят! И даже если это все только мой пьяный бред, мне было по-настоящему больно.

— Ты испортил мое тело, — усмехнулся Тень Аннона.

— Другое наденешь, у тебя их, похоже, много. Налей лучше вина, в горле пересохло, — сил драться у меня больше не было.

— Держи, — он сунул мне в руки приятно пахнущий лесом кубок и легко опустился рядом, затем снял рогатый шлем. Показалась бритая голова, бледное худое лицо с длинным носом и глубоко посаженными алыми глазами, мы чокнулись и молча выпили.

— Как ты это делаешь? — я кивнул на труп.

Тень Аннона задумчиво покрутил пальцами, к нему подлетел серп, он его осмотрел и протер краем плаща, затем выдохнул и тело с расплющенной головой исчезло. Круто!

— Я — смерть. Я везде и нигде, я единое и множественное, я нахожусь в бесконечности и в точке отсчета. Меня нет и я здесь. Просто переступил через эту реальность, — он пожал плечами, — это несложно.

Я понял только то, что он множественен в одном лице, ну и ладно.

— Зачем ты на нас напал? — спросил я, когда кувшин с вином был осушен полностью.

— Скучно, — чуть виновато ответил он. — А тут сразу столько занимательных бессмертных. За эльфом и его компанией я давно наблюдаю, а вот вы вызвали у меня интерес. Такие молодые, наглые, самоуверенные и души у всех непростые. Не удержался. Да и просто поговорить захотелось, а то народ обычно с воплями разбегается при моем появлении.

— Мы бы тоже разбежались, если бы знали, кто ты, — тихонько буркнул я, но он услышал и улыбнулся. — Вернуть парней сможешь? — делово поинтересовался, уже понимая, что сможет.

— Раз плюнуть! Но не за «просто так», послужишь мне немного.

— А что взамен? — во мне проснулся меркантильный интерес.

— Мое покровительство во всех мирах и возврат твоих друзей. Ты меня уважаешь?

Я кивнул. Как же не уважать саму Смерть, да и синяки на моем теле добавляли почтения.

— Надо закусить, — собеседник легко вскочил на ноги, сбросив на пол черный плащ.

Я присвистнул. Под плащом он был облачен в белоснежный костюм современного кроя, белые лаковые туфли, белую шелковую рубашку из-под которой выглядывал шейный платок, естественно тоже белый. На манжетах блестели золотые запонки с черными камнями. Франт.

* * *

— Нет, ты не представляешь, каково это застрять в одном измерении? — Тень стукнул кулаком по колену.

— Представляю!

— Откуда? Тебе еще нет и четверти века! А я видел рождение этой вселенной! Наливай!

— Я книжки читал! За твое здоровье! Ха-ха-ха! За здоровье Смерти! Слушай, а как тебя звать на самом деле?

Тень Аннона замялся.

— Барон Зяма.

— Зяма? Барон? — я рухнул под стол, уронив при этом блюдо с мясом. Когда я выбрался из-под стола, пьяный Зяма сидел надутый. — Не обижайся! Ты — Смерть, а имя у тебя какое-то… ха-ха-ха, да еще и барон! За это нужно выпить! А курнуть у тебя есть?

— Есть!

— Благодетель! Спаситель! Дай я тебя поцелую!

— А вот этого не нужно! — барон отодвинулся от меня. — Лучше пообещай никому не рассказывать, а то сам понимаешь, имидж портится.

Я не курил с того дня, как попал в ад. С каким наслаждением затянулся толстой коричневой сигаретой без фильтра! Затянулся и закашлялся. Начинка оказалась термоядерной.

— Слушай, Зяма, объясни мне, дураку, чем демоны и ангелы отличаются от магов? Мне кажется, что между нами нет никакой разницы. Вот Шура, она будущий ангел, лечит прикосновением, но я читал, что и маги так могут. Опять же — Геракл, он инкуб, может выпивать жизненную энергию, но я читал, что есть такой вид вампиров, что тоже это могут. Так в чем разница? — я попытался взять кубок, но промахнулся. Пришлось сосредоточиться.

— Ты много читаешь! Это вредно для глаз! Тебе нужно кушать чернику! — барон изящным движением наколол на серп большой кусок мяса и с наслаждением отправил его в рот. — За что люблю этот мир, что здесь еще не изобрели пищевые добавки! Разница огромная, и заключается она в ресурсах, из которых поступает энергия. Вы ее черпаете из различных источников.

— Это как?

— Во многих вселенных ангелы берут энергию из веры. Их вера в безупречность Творца — постулат. Догма. Аксиома. Не обсуждается и не оспаривается. Это их стержень, потеряв веру, ангелы теряют себя. И тогда это уже другие сущности. Например, такие, как твои друзья. Их предки поставили под сомнение постулаты веры. Когда твоя подруга лечит, она просто знает, что у нее получится. Знает и черпает силы из собственной души, которая, как ты помнишь, является частицей Творца.

— У ангелов нет души! Именно из-за этого в свое время произошла ссора между некоторыми ангелами и Творцом, — глубокомысленно изрек я то, что считал истиной, хотя мои знания об этом основывались только на американских фильмах. — Они обиделись, что Творец дал души людям, а им нет! Вот!

— Ты дурак, да? Чем читать всякую фантастику лучше бы почитал религиозные книги, — барон укоризненно покачал головой. — Ангелы — это и есть духи! То есть по примитивному человеческому уму это — чистейшие души! И чудеса они творят собственным духом. Они и есть источник.

— А демоны?

— Тоже, но они немного другие, хотя пользуются тем же источником. Собственной душой. — Заметив, что я тупо хлопаю глазами, он повертел головой и решил упростить объяснение. — Короче, объясняю для тупого полудемонического мозга: если демоны — это все, что связано с плотскими и физическими желаниями, то ангелы — это духовное. Но вы повязаны навечно. Ваша борьба за души двигает мирами. Например, нашептанное демоном желание разумного облегчить жизнь своему телу и освободить время для беззаботного времяпровождения, заставило его приручить лошадь. А переданные ангелами заповеди не дают обществу скатиться в хаос. Это тебе понятно, неуч?

— Я, между прочим, университет закончил! — обиделся я на собеседника.

— От этого ты не стал умнее, только приобрел профессиональные навыки, — констатировал барон. Мне стало стыдно, и я уткнулся носом в кубок с вином. — А магам, чтобы творить волшебство, нужно собрать энергию из окружающего мира, сосредоточиться, совершить определенный ритуал для концентрации, короче, они используют внешние источники энергии, в связи с чем ограничены в возможностях. Им приходится запасаться энергией впрок, используя артефакты и прочие поделки.

— А боги?

— Боги — это чистая магия. Магия желания, магия вселенной, но и она ограничена.

— А Творец?

— Творцы. Во множественном лице. Ты еще не дорос до понимания сути Творцов. С остальным тебе все ясно?

Мне ясно не было, но я кивнул. Мы опять выпили.

— Значит, демоны — это не абсолютное зло? Как и ангелы — не абсолютное добро?

— Ничто не бывает абсолютным, кроме абсолютной смерти. Подумай над этим.

Я честно постарался подумать целую минуту, а затем мои мысли перескочили на более приятные вещи и побежали по кругу, рисуя эротические картинки в которых главную роль исполняла рыжеволосая ведьма на черной зубастой кобыле. Может быть, я и правда инкуб?

* * *

— Н-нет, ты пос-слушай! Я из ан-но-на! Ты знаешь, где это? — я пьяно кивнул, с серьезным видом перечислив то, что мне сообщил об анноне Белочка. — А вот нич-чего ты не знаешь! Это — ни-где! — Зяма вновь налил вина, разливая по столешнице. — Отбирать, сортировать, утилизировать души — мое р-родовое занятие. Души раз-зумных, нераз-зумных, миров, планет…Ик… П…понимаешь? И тут меня отхутбо… отправили в этот мир. Нет, мир-рок неплох, воюют много, опять же, касту убийц я тут создал. Да! Ик! Даже соору-дил в пар-раллель-ной вселенной отстойник, загр-гробный мир по-местному. Там у меня самые охре… интер-ресные экземпляры собраны. И тут какая-то сволочь закрыла мой прямой портал домой! Наливай! Ик! А строить порталы по всему мирозданию слишком утомительно!

— Так давай набьем ему морду! — я был в таком состоянии, что бить морды было решением любой проблемы.

— Не набьем! Я не знаю, кто это. Хор-рошо прячется, тварь! Ты предс-ставляешь, каково это не быть дома пятьсот тридцать семь местных лет двадцать дней шесть часов тридцать одну минуту и пятнадцать секунд! — произнося цифры он ни разу не запнулся.

— Да ты что? А давай, ты мне парней обратно, а я тебе за это помогу найти этого козла? Слушай, а у меня еще змей был и темная альва-хранитель. Склочная баба, жуть! Маленькая, хорошенькая, с такой фигуркой… ммм… закачаешься, но все время обзывается, — пьяно жаловался я новому другу. — То имбецилом, то дебилом. Обидно, да!

— Ясно тогда, почему на тебя не подействовало пер- ре-ремещение в отстойник. Они очень тебе нужны? — барон уставился на меня маленькими красными глазками.

— Они, конечно, оба пр…против-ные, но мои! Верни добро!

— Заметано! Ты мне ту сволочь, что перекрыла портал, а я тебе твое добро! Но тс-с-с, — он покачал перед моим носом длинным пальцем, я честно попытался свести глаза в кучку, чтобы проследить за амплитудой его движения, — ни-ко-му! А то от просителей отбоя не будет. Испортишь мне всю отчетность!

Смерть махнул рукой — и в зале появились мои друзья в тех же позах, что и при исчезновении. Они ошарашено смотрели на погром вокруг, а мы с бароном Зямой, обнявшись, проникновенно выводили про инквизитора, который сжег на костре свою любимую и теперь звал смерть. И не спрашивайте, откуда я знаю слова! Сие покрыто мраком. И тут я вспомнил!

— Который час?

— Скоро полночь.

Я решительно отставил в сторону кубок.

— Прости, но у меня дела, — повернулся к притихшим парням. — Парни, мы идем на площадь ловить чудище! Кстати, — я подозрительно уставился на барона, — это не ты воруешь девственниц?

— А на кой они мне нужны? — искренне изумился собутыльник. — С ними знаешь, сколько хлопот? Развращай ее, обучай, от замужества отговаривай… оно надо?

Я облегченно кивнул. Не хотелось бы вновь схлестнуться со Смертью, тем более, что я не был уверен в своей победе. Теперь я понял, что по каким-то своим причинам он меня просто пощадил.

— Я пойду с тобой, — к нам подошел Лис, поклонился барону. — Это было страшно. Никогда не думал, что могу так бояться.

— А! Бессмертные! — Тень Аннона захохотал. — Не такие вы и бессмертные, оказывается. Разочарованы?

— Есть маленько, — буркнул совершенно трезвый Хаш, с острасткой поглядывая на барона. — Мессир, мы готовы, — и он, схватив со стола еще полный кувшин с вином, припал к нему словно толстушка к булочке после сеанса кодировки.

Не успел он закончить, как распахнулась дверь и в зал вбежали Шура и Одуванчик. Увидев незнакомое лицо, девушки резко затормозили. Тень Аннона поднялся и, не смотря на то, что его слегка покачивало, грациозно поклонился.

— Позвольте представиться, барон… — он запнулся, — Тень Аннона.

Девушки присели в ответ, причем Одуванчик сделала это не менее изящно, чем Шура. Откуда в мускулистом теле столько грации? Затем они, обходя барона, приблизились к нам. Троллина сразу подошла к эльфу и вампиру и что-то затараторила на языке, который я уже слышал при разговоре этих двоих. Шура в первую очередь подбежала к своим, они начали тихо переговариваться, при этом и Чет, и Сед кидали на меня удивленные взгляды. Но мне было на это наплевать, я мучительно вспоминал, куда дел подаренную Зямой пачку папирос.

Тем временем парни собрались выходить. Тень Аннона изъявил желание нас сопровождать, объясняя это вековой скукой. Уже в дверях нас догнала Шура, забежала вперед и стала, уперев руки в бока.

— Вы никуда не пойдете! — решительно заявила она. — Завтра в восемь утра мы должны быть в храме, если ты не помнишь.

Я усмехнулся и, обняв Шуру, громко чмокнул ее в щеку. Она растерялась, явно не ожидая от меня такой выходки, но быстро пришла в себя, и я получил ощутимый тычок в живот.

— Ой!

— Что такое? — испугалась девушка. — Ты ранен?

Она начала меня ощупывать, параллельно излечивая синяки и ссадины. Приятно.

— Ранен!

— Куда? Где?

— В самое сердце одной бессердечной светлой!

— Дурак! — Шура в сердцах хлопнула меня кулачком по плечу. — Я никуда вас не пущу!

— Милая, мы еще не женаты, а ты уже командуешь!

Пока девушка возмущенно открывала и закрывала рот, мы выскользнули во двор.

— Сед, Чет, останьтесь и присмотрите за подругой. Ох, чует мое сердце, что она пойдет за нами следом. Удержите ее любым способом. Головой отвечаете!

Парни кивнули и вернулись. Хаш провел их задумчивым взглядом.

— Что?

— Светлые слушают тебя, словно ты их архангел.

— Сплюнь!

Хаш удивленно посмотрел на меня. Я только махнул рукой.

— Как будем действовать? — вампир бесшумно вынырнул из темноты. В руках у него была темная бутылка, к которой он периодически прикладывался. Я потянул носом. Знакомый, но забытый запах.

— Дай попить.

Вампир, как-то странно глянув на меня, протянул бутылку и открыл рот, пытаясь что-то сказать, но я не стал дожидаться, а с удовольствием сделал большой глоток.

…Кровь! Пряная, солоноватая, терпкая, с легким привкусом раскаленного железа. Как вкусно! И почему я раньше ее не пробовал?

Барон Зяма и вампир (надо, кстати, спросить его имя) с интересом следили за мной. Я же, вылакав все, перевернул бутылку и вытряс на язык последнюю каплю, затем с сожалением вернул тару удивленному вампу.

— Я не знал, что варвары пьют кровь, — пробормотал он.

— Варвары не пьют, а вот некоторые правители инферно пьют, еще как пьют, — хмуро сообщил подошедший Мамочка. — Мессир, ты или ангельски бухой, или сильно ударился башкой.

— А? — ступил я.

— Вампа придется… — демон чиркнул по горлу ладонью. — Конспирацию ты провалил.

Вампир напрягся. Я махнул рукой с пьяной беззаботностью.

— Мелочи! Он никому не скажет. Правда, клыкастик?

— Я буду счастлив стать твоим вассалом, мессир. Вампиры всегда служили таким, как ты, я даже готов принести клятву верности.

— Потом, все потом!

Ха! Я начинаю обрастать вассалами. Прикольно.

«Ты только что выпил пол-литра человеческой крови, и тебя это не пугает?» — раздался в ухе шепоток Белочки.

Нет, и чувствую я себя великолепно.

«Может, тебе нужно было взять погоняло Ариох?» — захихикал змей.

Ариох[2] — мой кумир! И не нужно пачкать это святое для любого демона имя! Но, как я его понимаю… Энергия в венах бурлит, голова ясная, ощущения отлично отдохнувшего тела.

«Поздравляю, ты стал настоящим чертом. А я едва не начал волноваться, что ты теперь час будешь предаваться угрызениям совести и переживаниям о потере остатков человечности».

Может быть, из-за того, что я был изрядно пьян, может, потому, что моя сущность полностью стала демонической, но я совершенно не парился по этому вопросу. Черт так черт. Вот вылечат меня, и я обо всем этом забуду, а пока буду потакать своим низменным желаниям.

Тем временем, мы подошли к площади. Несколько раз навстречу попадались поздние прохожие, в основном, по самые глаза, закутанные в черные плащи, но, завидев Тень Аннона, моментально исчезали. Ни стражи, ни любопытных. Город словно вымер. Хотя, я постоянно ощущал, чей-то свербящий взгляд в точке как раз между моими двумя сердцами.

Пришло время озвучить мой план.

* * *

Я сидел за столом, опустив тяжелую голову на руки, в небольшой овальной комнате без окон, находящейся где-то в виртуальной вотчине бога Литер, и ужасно скучал. Как же тяжко жить без интернета! Вся мебель — это изящный столик, мягкое кресло с высокими полукруглыми подлокотниками и низкая кушетка на изогнутых ножках. Девять утра, первый день практики. Тоска. Спать хотелось неимоверно, а еще больше хотелось похмелиться. Все-таки славно мы ночью покуролесили.

Я зевнул и уже собрался завалиться на кушетку, как в воздухе сгустились тени и в комнату вошел барон Зяма. Сразу стало тесно. Я встрепенулся в надежде, что сейчас развлекусь, но барон водрузил на стол зеленую пыльную бутылку, запаянную сургучом, и, со смехом бросив передо мною пачку бумаг, растворился в воздухе, пообещав на прощание заглядывать в гости. Интересно, что так рассмешило моего покровителя?

Я отрастил клыки, расколол пробку и отхлебнул из бутылки. По венам побежала горячая энергия, в голове словно колокол зазвенел, сметая обрывки сна и усталости. На вкус напиток напоминал кровь, но ею не являлся. Я сделал еще глоток и взял серый верхний листик. Что у нас здесь?

«…Из доклада капитана барона Войта начальнику городской стражи графу Баями. Подслушано и записано писарем тайной имперской службы Бунько в ночь на 78 день Милости Таиры.

Как и было приказано, мои бойцы скрытно окружили район площади, пресекая любые попытки проникнуть на охраняемую территорию. По вашему приказу с нами находился архимаг мэтр Пустынник, который должен был произвести замеры магического фона с целью определения источника враждебной магии.

Жертвы вели себя как и положено неуравновешенным простолюдинкам: рыдали, пытались освободиться от оков и кричали, что они передумали. А ведь я предлагал вашему сиятельству закрывать им на ночь рты кляпами! Нам повезло, что ни одна из них не призналась, что они никакие не благородные дамы, а крестьянки из глухой деревни. Хорошо, что маг установил на площади „амулет безмолвия“, иначе утром по городу поползли бы ненужные слухи. (Звук льющейся жидкости) Ваше здоровье, граф! Ровно через три удара полуночного колокола прямо из воздуха появился Тень Аннона.

Он тащил за собою шатающегося молодого варвара, по всей видимости, раненого. Я решил, что это очередной несчастный, по своей глупости пригласивший это мракобесие в дом. Мои люди не осмелились преградить им путь. Да, они попытались в страхе укрыться за заборами ближайших домов, и только мое обещание повесить каждого сбежавшего заставило их оставаться на местах! Я сам изрядно перетрусил, а вы ведь знаете, я не побоюсь выйти один против банды разбойников, но Тень Аннона вызывает неосознанный ужас. От позорного бегства меня спасла мысль, что рядом со мною колотится от страха мэтр. Негоже дворянину и офицеру проявлять слабость перед высокомерным магом. У вас прекрасное вино, граф. Из Южной долины? Тем временем, варвар начал петь и, клянусь Араном, Тень Аннона ему подпевал! Вполне приятным голосом, между прочим. Когда они подошли ближе, я с удивлением заметил, что варвар шел с Тенью добровольно! И они оба были изрядно пьяны! Граф, вы можете это объяснить? Вот и мэтр Пустынник не смог. Архимаг только бормотал, что он ничего не понимает, и постоянно что-то записывал. Тем временем, эти двое приблизились к жертвам. Девицы, увидев Тень Аннона, завизжали и грохнулись в обморок, что с них взять — простолюдинки! Варвар остановился возле помоста и обиженным голосом воскликнул: „Я так не играю! Где чудище? Барон, нас подло обманули! Уж полночь близится, а Германа все нет!“ Обратите внимание, он знал имя! Что ответил Тень, я не услышал, потому что в этот момент открылся портал, и из него выскочил демон. Да, граф, тот же самый! И опять ни одна из ловушек магов не сработала! Ни одна! Эти высокомерные ублюдки только и могут, что хвастать и требовать от города огромные деньги за свои услуги! Тем временем, варвар заорал что-то непонятное, звучавшее, как „твоумать“. Мэтр заявил, что такого заклинания он никогда не слышал.

Мои толмачи пытаются выяснить, на каком языке это было произнесено. По-видимому, этим заклинанием варвар вызвал соратников, потому что тотчас на площади оказались еще четверо варваров, и вместе с ними владелец „Трех поросят“ и его официант. Все вооруженные и весьма навеселе. У меня, ваше сиятельство, сложилось впечатление, что вся эта компания где-то весело проводила время, а затем захотела острых ощущений, что и привело их на площадь. Один из варваров постоянно прикладывался к кувшину с вином. Откуда знаю, что это было вино? Мэтр Пустынник впоследствии исследовал остатки жидкости путем допивания оной. Так вот, эльф махнул рукой, что-то крикнул, и портал захлопнулся! То, что ваши хваленые маги не могли сделать на протяжении почти года, сделал отверженный своим народом пьяный эльф! Утер нос всей магической гильдии! Чему я несказанно рад. (Смех) Они немного попрыгали вокруг демона, затем бой как-то сам собою утих, а потом демон встал на колени перед парнем, что пришел на площадь первым. Кстати, все остальные обращались к нему с огромным почтением и беспрекословно выполняли все его распоряжения.

Даже Тень Аннона! Боюсь ошибиться, но мне показалось, что руки этого варвара покрывали татуировки власти, принятые среди членов семьи конунга. Рекомендую установить за ним скрытное наблюдение. А затем командир отряда вскочил демону на спину, Тень Аннона махнул своим страшным серпом, и они все исчезли. Просто исчезли! И никаких следов магии. Мэтр облазил всю площадь со своими загогулинами и не нашел ни одного следа! А через три часа на площади вдруг опять появились варвары, эльф и вампир. Ах да, один из варваров нес на плечах ребенка. Вроде девочку в мальчишеском костюме. Они, не обращая на нас никакого внимания, прошли мимо. В руках у всех были мешки, которые позвякивали при движении. Судя по довольным лицам, звенела не медь. Кстати, жертв они прихватили с собой, при этом один из варваров обещал простолюдинкам незабываемую ночь. Дикарь, что с него взять! Говорят, у них женщины имеют такие же права, как и мужчины, и даже воюют с ними наравне! Неужели, правда? Тени Аннона с ними не было. Но мэтр Пустынник ОЧЕНЬ настоятельно порекомендовал их не задерживать. Спорить с гильдией магов я не стал. По его просьбе, кхм, мои люди скрытно провели компанию до входа в трактир и до утра подслушивали под дверью, но слышали только женский визг, смех и звон кубков. Их доклад я положил к вам на стол».

Вот оно, оказывается, как все было со стороны. Я потянулся за следующим листом.

«Из разговора между стражниками и посетителями трактира „Веселый воин“ подслушано и записано писарем тайной имперской службы Напукайко в ночь на 78 день Милости Таиры.

… — Страху мы сегодня натерпелись! Уж не знаю, как живыми ушли.

— Так что там было, служивый? Говорят, демон утащил десять человек?

— В горле до сих пор от страха першит…

— Эй, трактирщик, кувшин вина нашим доблестным стражникам!

— Стоим мы, значит, в засаде. Капитан наш злющий был, ему магика навязали. А тот знай только, командует — то принесите, это унесите, сюда не ходите, этого не трогайте…

— Да уж, магики они такие, волошбу- то тратить не хотят, все за счет простых людей получают.

— Тссс, тихо ты! Без магии мы пропадем!

— А я что? Я и говорю, куда простому человеку без магика?

— И тут темно стало, ветер поднялся и завывает так жутко, будто тыща демонов зубами скрежещут. Тихо стало и холодно, только и слышно, как жертвы дышат. И вдруг…

— Ну, чего было?

— И вдруг пятно прям посреди площади, аккурат у жертвенных столбов, черное такое, с молниями сверкающими появилось, а оттуда…

— Кто? Демон?

— Чудище?

— Темный маг!

— Да нет! Некромантер!

— А оттуда… проклятая Тень Аннона выходит! И тащит за собою парня, совсем еще молоденького. А тот, видать, околдован, идти сам не может, повис на проклятом и жалобно так голосит: „Ой, мороз, мороз, не морозь меня, не морозь меня, моего коня…“

— Видать, бредить начал от страха, бедолага. Какой мороз, когда на дворе время Милости Таиры? Только поля отсеяли.

— Эй, служивый, а какой он, Тень Аннона?

— Мороз по коже до сих пор, не согреться…

— Эй, трактирщик, горячего вина нашему другу!

— Страшон Тень! Глазища огнем полыхают, серп из чистого золота, рога как у быка, а сам высоченный, плечистый, и руки длинные с когтями огроменными! Но мы тоже не зря жалование получаем! Капитан наш храбрец, шпагу выхватил, да как закричит: „Воины! Каждому по золотому, если не испугаетесь!“ Встали мы в строй, щитами прикрылись, пики выставили, да оттеснили лиходея к пятну из которого он вылез. Уж он визжал, плевался, да куда ему супротив городской стражи!

— Герои!

— За это нужно выпить!

— А магик? Что магик?

— Тьфу! Руки затряслись, подбородок прыгает, за наши спины спрятался да, видать, обделался от страху-то. Вонял уж очень. И тут… демон из портала выскочил! Здоровенный, лохматый, зубища — во! С мой палец! Сам как конь, а голова волчия! Тот паренек, что висел на руках Тени, как подскочит, да как закричит заклинание на древне-эльфийском!

— Ты запомнил?

— А то!

— Скажи, не томи! Какое?

— „Твоумать“! И призраки появились! Светящиеся, быстрые, злые, опасные! Я сразу понял, что это воины древних. А командиром у них эльф в кольчуге, из самой тьмы сплетенной, с двумя мечами в руках, а вместе с ним отряд высоченных зубастых орков и вампир!

— Ох, страсти какие! Точно орки?

— Да их уже лет сто никто не видел!

— Так служивый же говорит, что призраки! Неужто вампир?

— Точно! Кровосос, век мне вина не видать!

— И куда наш император смотрит? Ну, дальше, дальше что было?

— А что дальше? Магик наш что-то сделал и портал демонский пропал, а вместе с ним пропал и Тень Аннона, и орки, и эльф, и вапир и парнишка! Все сгинули.

— А демон?

— Порубали мы демона в капусту! Отбили девственниц.

— Герои! Спасители!

— А маг молодец!

— Вот я и говорю, куда простому человеку без магиков!

— Трактирщик, еще вина!»

Ха, так значит, порубали демона в капусту? Я погладил овальный медальон на груди и, улыбаясь, потянулся за следующим листом.

«Из протокола секретного собрания руководства магической гильдии. Доклад мэтра Пустынника о событиях имевших место в ночь на 78 день Милости Таиры. Скопировано агентом имперской тайной службы Безымянным.

… Возмутительное поведение городской стражи мы сегодня обсуждать не будем. Но именно по вине этих некомпетентных и скудоумных вояк мы вновь упустили Темного мага — ренегата! Сегодня же я хочу сообщить достопочтимым коллегам о появлении в городе сильнейшего среди нас. Мага, который всегда находился рядом с нами. Которого мы все прекрасно знаем, поскольку многие из нас любят проводить время за приятными беседами в заведении, хозяином которого он является. Да-да, мэтры, я говорю о владельце „Трех поросят“, об эльфе-отступнике Майир' Фирлисе, что с языка ночных эльфов переводится как Черный Лис Сумеречный Убийца, но нам он известен под прозвищем Задира. Сегодня я лично видел, как он легким пасом руки закрыл магический портал, напитанный таким количеством темной энергии, что ее хватило бы на уничтожение нескольких деревень! Я бы после такого действия неделю восстанавливал силы. Кто бы мог подумать! Ведь мы не единожды сканировали его ауру! И никто из нас, заметьте, НИКТО, не смог догадаться, что у мэтра Задиры ложная аура! Эльфы никогда не делились своими знаниями с людьми, но сейчас у нас появилась великолепная возможность изучить их искусство! Я предлагаю каждому подумать, что мы можем предложить мэтру в обмен на эльфийские тайны. Это, во-первых. Во-вторых, я собственными глазами наблюдал за совместными действиями разумного и Тени Аннона! Коллеги, нам до сих пор непонятна природа явления под названием Тень Аннона. Мэтр Езумец столетие назад пытался разгадать эту загадку и пришел к выводу, что Тень Аннона — бог смерти, по каким-то причинам имеющий собственное тело и умеющий воплощаться на материальном слое реальности. Мы все с вами знаем, что местные боги — это паразитирующие на энергии разумных существа с ограниченными возможностями, некоторые из них не превосходят силами архимагов, а с некоторыми мы не смогли бы справиться даже объединив усилия всех магов гильдии. Их сила зависит от количества отдаваемой верующими энергии. А богу смерти мало кто молится, (смех) поэтому не ясно, из чего черпает свои силы Тень Аннона. Тогда, помнится, на заседании гильдии мэтра Езумца высмеяли, а книгу засекретили.

(Смех и тихий гул) Прошу тишины, коллеги! Никому из нас в голову не пришло общаться с Тенью Аннона! А молодого варвара, по всей видимости, такая мысль посетила, и, как вам известно, сегодня ночью при помощи и покровительстве Тени варвары в компании Задиры смогли ликвидировать существо, посылаемое к нам Темным магом! Кроме того, я видел, что они вернулись с добычей! Что-что, а звон золота я могу опознать.

(Смех) Еще одна загадка — этот, неизвестно откуда появившийся варвар, и его таинственное заклинание „Твоумать“. Я испробовал все известные мне способы, но не смог понять эту формулу, предполагаю, что это, скорее всего, слово-ключ к активации некоего амулета. Предлагаю установить наблюдение за варваром.

(Одобрительные голоса, идентифицировать не удалось). Это молодой парень, с аурой слабенького мага, уровня подмастерья, поэтому считаю, что имеет смысл приставить к нему кого-нибудь из старших учениц магической школы. Посимпатичнее и поумнее. Пусть ненавязчиво узнает о его школе магии. Да и язык, на котором он изъяснялся, не зарегистрирован ни на одном из островов, населенных варварами! Такого языка вообще не существует в природе! Кто-нибудь из вас слышал такое выражение? Я тут записал… „Ах, ты ту-пая ско-ти-на, рож-ден-ная от сек-са пья-но-го но-со-ро-га и об-дол-бан-ных гоп-ни-ков“. И еще одно заклинание: „Зудеть-колотить!“ Это, похоже, что-то из боевой магии, по-видимому, усилитель удара, потому что каждый раз, выкрикнув эту фразу, варвар наносил удар дубинкой. Да, мэтр Киот, я не смог сделать замеры магической составляющей по той простой причине, что все участники драки просто фонили смешанными видами магии! Какими? Я смог вычленить темную, светлую, эльфийскую, целительскую и магию крови! Это был коктейль магических составляющих! А раз вы такой умный коллега, почему же вы не вызвались добровольцем на это задание? Вот и помолчите! (Шум и крики) Мэтры, в игру вступила еще одна сила под руководством таинственного Тени Аннона, и пока не ясно, на чьей она стороне, поэтому призываю к осторожности и вниманию!»

Ага, значит, маги решили взять нас под колпак. Это в мои планы не входило. Страшновато как-то с волшебниками связываться.

— Весело будет, — заерзал в волосах Белочка.

— Я с тобою, предатель, еще не разговариваю!

— Ну, Вася, — заканючил он, — мы же о тебе заботились. У тебя ведь жена молода-а-я, ей бриллианты нужны…

— Сгинь, вредитель!

Змей вздохнул и притих, а я потер шишку на затылке и перевел взгляд на стол, где сиротливо лежал последний лист, явно отличающийся от предыдущих. Этот был большего размера, более белый, и на нем стояла жирная печать, переливающаяся всеми цветами радуги. Я протянул руку.

«Господин Соль Шу' ский приглашается на аудиенцию к императору Озлу Третьему Великому. Аудиенция состоится в 79 день Милости Таиры в восьмом часу после полудня».

Оба-на!

Я еще раз перечитал приглашение, покрутил листок, заглянул на обратную сторону. Ничего не изменилось. И что я там буду говорить? Чью версию поддержать? Барона, стражников или мага? Барон, кстати, оказался самым честным. Все было так как он рассказал.

Почти все.

Портал открылся именно в том месте, где и обещал Зяма. Я хоть и ожидал этого момента, гадая, будет ли это выглядеть как в фантастическом фильме, или будет похоже на трюк иллюзиониста, но все равно для меня это было совершенно неожиданно. Сам процесс я бы охарактеризовал как странный. Словно взяли кусок окружающей действительности и вскрыли ее острым ножом.

Это совершенно не было похоже на переходы демонов. У нас в воздухе возникала плавающая дверь, через которую выпрыгивали, вываливались или степенно выходили перемещающиеся демоны, а здесь появилась жирная черная точка, от нее вниз протянулся рваный разрыв, зияющий черной бездной. Мне даже показалось, что я слышу звук разрываемой материи. Словно мир вокруг болезненно затрепетал и с тихим выдохом выбросил из черного чрева неизвестности странное существо.

Все, что я смог в этот момент сказать, — было банальное: «Твою мать!». Барон же моментально протрезвел и телепортнул на площадь остальных. Задира, как и обещал, закрыл портал, перекрывая демону путь назад. Причем сделал это настолько изящно, что мой личный глюк Амбец Великолепная и прочая восхищенно выругалась где-то в районе моего правого плеча.

Я с интересом рассматривал вышедшего из портала демона. Да только какой к ангелу, это демон? Это было нечто непонятное. Вы видели изображение грифона? Тело льва, голова и крылья от орла, а хвост от змеи. Так вот, совершенно не похож!

Это был кентавр-мутант. Над телом мощной черной лошади возвышался обросший темной шерстью человеческий торс, увенчанный волчьей головой. Ко всему прочему, «это» обладало двумя парами рук. Одна нормальная, а вторая — короткие недоразвитые ручонки, которыми можно было только почесываться. Что существо и делало, вылупившись на нас красными зенками с вертикальными черными зрачками.

Я взмахнул дубинкой, рядом тихо щелкнула тетива лука, Мамочка с утробным рыком подпрыгнул, пытаясь ударить мечом по шее этой ошибки природы. Но тварь оказалась на удивление быстрой, быстрее Мамона! Она увернулась от меча, перехватила в полете стрелу, сломав ее пополам, а удар моей дубинки просто проигнорировала. И все это беззвучно. Ни рычания, ни лая, ни воплей. Немой он, что ли? В бой вступили остальные, но плод неудачного эксперимента явно был защищен магией, да и двигалось чудовище настолько быстро, что казалось, словно оно исчезает в одном месте и возникает в другом. При этом сам монстр не нападал, что было странным, а целенаправленно смещался в сторону визжащих девиц.

— Окружаем! — заорал я. — Не давайте ему приблизиться к жертвам!

Услышав мой крик, монстр неожиданно остановился, повернул голову, прядя ушами, и вдруг резко прыгнул в мою сторону, растопырив руки, словно собираясь меня обнять. Я поднял дубинку, но ударить не успел. На меня обрушилась волна чужих эмоций — удивление, недоверие, радость и колоссальное облегчение. Существо схватило меня за плечи, наклонилось, припадая на передние колени так, что наши головы оказались на одном уровне, и впилось взглядом в мои глаза.

«Назад! Все назад!» — крикнул Тень Аннона. Я вздрогнул, погружаясь в глубокие алые тоннели. Где-то на самом дне красных глаз светилась легкая голубая дымка.

«Хозяин, ты пришел».

Прямо в голове начали появляться образы. Знакомый склеп, черный пыльный саркофаг, теперь крышка на нем была сдвинута, и я видел, что он пуст. В том месте, где раньше лежал медальон, сияла дыра, и только горели красным цветом слова предостережения: «Взяв Охранника, ты выпустишь в мир силу, давно потерявшую Хозяина. Силу безразличную и мощную, равно готовую служить и добру, и злу…». Затем я увидел неясные тени в темных балахонах, одна из них держала в руках овальный медальон из моего сна. От медальона тянулась тонкая алая нить и заканчивалась она петлей на шее существа.

— Кто ты? — безмолвно спросил я.

Следующие образы вспыхнули в моей памяти, словно я знал это все, но забыл.

Передо мною была огненная комната. Огонь вместо стен и потолка, раскаленная лава вместо пола, по огненной поверхности изредка пробегали голубые молнии. Память услужливо подбросила воспоминание — это моя лаборатория. Я словно смотрел запись. Вот мой стол, сделанный из особого огнеупорного пластика, а вот и я сам, одетый в алую мантию, парю в воздухе с рюмкой выдержанного коньяка, наблюдая, как черное каменное яйцо, стоящее на треноге посреди комнаты, покрывается трещинками, и из него появляется маленький асурил. Мое творение! Я смог разгадать тайну создания гомункулов и создал себе идеального слугу! Я все вспомнил! Он не был чистокровным демоном, он был трансформер! Результат многолетних исследований и экспериментов. Только вспомнить его кличку я не смог…

— Задира! — закричал я, вскакивая на спину асурила, — ты видишь нить, которая тянется от шеи моего слуги?

— Вижу! — кивнул эльф, прищурившись, разглядывая мою лошадку. — Снять петлю с шеи твоего коника?

— А перебросить ее на дубинку можешь? Чтобы не потерять след.

— Думаю, что смогу. Магия контроля, очень сильная, но тот, кто держит это существо в повиновении, дилетант, он не соизволил даже узнать об ограничениях, встроенных в поводок, не говоря о том, чтобы избавиться от них.

«Да таких магов как Лис в этом мире можно по пальцам пересчитать! То, что увидел младший, не под силу увидеть даже архимагу», — гордо констатировала невидимая Амбец, словно талант эльфа был ее личной заслугой.

Лис тем временем продолжал:

— Например, невозможность нападения и неподчинения истинному хозяину, и тому, в ком течет его кровь. Ты многое должен будешь нам объяснить, когда это все закончится!

— Постараюсь, но сейчас нам нужно найти того, кто находится на другой стороне этой нити! Найти и убить!

Демоны радостно заорали, стуча оружием.

— Я взял след! Он уходит к морю! — крикнул Лис, делая пасы в сторону Тени Аннона. — Барон, ловите метки, только вам по силам перебросить нас в это место!

Ну вот, что за невезуха! Теперь нужно переться к морю, а меня в трактире такая девчонка ждет!

Зяма махнул серпом — и мы исчезли.

Вот это был высший пилотаж! Только что стояли посреди освещенной кучей факелов площади, а через мгновение находимся посреди темного леса. И никаких дверей-порталов, как у демонов, никаких магических формул, никаких амулетов. Взмах серпа — и вуаля! Мне бы на Землю такой серп, враз бы стал миллиардером.

— Соль, я его потерял, — хмуро сообщил Лис. — Сейчас этого гада прикрывает темный щит, мне, чтобы сквозь него пробиться, нужно принести жертву.

Я растерянно похлопал асурила по плечу.

— Барон?

— На меня не рассчитывай, я просто развлекаюсь! — Зяма с улыбкой поднял вверх ладони, — но среди вас есть загонщик…

Мы дружно посмотрели на Мамона. Демон плотоядно облизнулся и повернулся к Тени Аннона.

— Сочту за честь возглавить Охоту, мессир! — поклонился он, припадая на колено. Во все стороны брызнула тягучая жидкость и ошметки плоти.

Барон залихватски свистнул, и над лесом раздался его громкий хохот. И хотя теперь мы, вроде как, были приятелями, у меня по спине пробежала стая тараканов в шипованных тапочках. Судя по побледневшему вампиру, не только я почувствовал леденящий ужас. Словно вторя хохоту Смерти, в небе раздалось громкое ржание, а навстречу ему от земли поднялся переливчатый вой полностью изменившегося Мамона. Мы подняли головы. Прямо по воздуху из низких туч к нам спускался отряд темных всадников, сопровождаемый худыми высокими псами с огненными пастями. Огромные черные кони с зеленым пламенем вместо глаз несли на своих спинах закутанные в черные плащи высокие молчаливые фигуры, рядом бежали черные козлы, на которых застыли карлики с накинутыми на лица капюшонами. Кавалькада бесшумно опустилась на землю, и мы увидели, что некоторые кони свободны. Тень Аннона легко вскочил на длинноногого жеребца с отливающими серебром копытами, поднял вверх серп и захохотал. Лучше бы он этого не делал. От его смеха у меня последний хмель из головы выветрился, а Белочка вообще, по-моему, превратился в седую прядь. Но одновременно по моему телу пробежала дрожь азарта и предвкушения.

Мамон опустился на четыре конечности и, понюхав воздух, бросился в чащу, наша гоп-компания устремилась за ним. Перед магией загонщика расступались деревья, и мы легко проскальзывали в образовавшиеся бреши. Я никогда не ездил верхом, но сейчас, сидя на спине асурила, не испытывал никакого дискомфорта, словно сидел в мягком кресле. Из воспоминаний создателя этого существа я знал, что комфорт передвижения верхом был одной из самых сложных магических задач, но выполнена она была безукоризненно, что в полной мере сейчас чувствовал мой зад. Асурил шел плавно, изредка поворачивая в мою сторону голову с оскаленной пастью. Его взгляд выражал такую любовь и преданность, какую до этого я встречал лишь у собак. Впрочем, возможно, что именно собака послужила прототипом этого существа.

Странно, воспоминания о создании слуги никуда не делись, но теперь я воспринимал их как чью-то память. Не свою. Словно мне просто показали видеофильм, снятый много лет назад. У меня был такой — единственная запись, на которой мы были запечатлены с родителями. Я, совсем маленький на руках у отца, и мама. Мы гуляли в парке. Отец серьезен и сосредоточен, а мама красивая и грустная. Он что-то ей говорит, а она кивает головой и гладит его по руке. На следующий день их не стало, в видеокассету бабушке принес их знакомый через неделю после похорон. Он случайно оказался в парке и хотел сделать родителям сюрприз, подарив на годовщину свадьбы эту запись. Десятиминутный ролик плохого качества. Вся память о родителях. Ни одной фотографии, ни одного письма, написанного их рукой. По официальной версии они погибли в автокатастрофе, отец нарушил правила движения и выехал на встречную полосу.

Я никогда в это не верил, но бабушка, заменившая мне родителей, выбила из меня обещание не искать виновных. Когда её не стало, я мог бы попытаться выяснить истину, но у меня были другие дела — девушки, вечеринки, друзья. Я попробовал вспомнить лица родителей и не смог. Одежду, прически, голоса помнил, а лица нет. очно так и с воспоминаниями, показанными мне слугой. Я помнил детали, но не помнил главного, я не помнил лица мужчины, который с интересом и гордостью следил за рождением асурила. Но в том, что он был моим предком, я не сомневался. Только вот кем? Дедом, прадедом, дядей? Или, быть может… отцом? Я уже ничему не удивлялся.

— Я знал, что с вами что-то не так! Но не догадывался, что вы порождение Хаоса жители Бездны! — раздался голос Лиса, отвлекая меня от грустных размышлений.

Эльф скакал рядом со мной, подставляя лицо встречному ветру. Он снял шлем, и теперь его длинные белые волосы развивались сзади, открывая остроконечные уши. Лис повернул ко мне улыбающееся мальчишеское лицо.

— Тебя это не пугает?

— Мне много лет, я видел, как люди пришли в этот мир, меня мало что может испугать! Честно говоря, я пугался за всю жизнь всего дважды. Первый раз, когда впервые женился и второй — сегодня. — Лис криво усмехнулся. Глядя на это юное лицо никогда бы не подумал, что ему тысяча лет. — Моя мать принадлежала ночному народу, мой светлый клан изгнал меня и боги эльфов больше не покровительствуют отступнику, теперь мои боги живут в Бездне! Я рад, что ты остановился в моем трактире! — и он пришпорил коня.

Я оглянулся. Магия Охоты сорвала иллюзии, возвращая истинный облик, разрывая в клочья наброшенные личины, превращая нас в тех, кем мы были на самом деле. Мамон был практически не виден на фоне ночного леса, он двигался вперед огромными скачками, изредка паря над землей на больших кожистых крыльях. Сразу следом за ним, в окружении гончих летел над лесной тропою черный всадник в рогатом шлеме на огромном коне, копыта которого сверкали в воздухе, словно росчерки молний. Мои парни опять стали демонами, однако, и они изменились. Вал приобрел гребень, его бараньи рога светились адским пламенем, Хашиш сидел на своем скакуне с абсолютно ровной спиной, его лицо застыло, словно восковая маска, а вместо глаз зияли черные провалы.

Я смотрел на парней, и вдруг с моих глаз, словно сняли исцарапанные затемненные очки, не дающие рассмотреть детали. Мне удалось распознать истинные сущности друзей, то, что еще не знали они сами. Передо мною на черных призрачных конях скакали будущие Лорды Инферно — демон войны и демон собиратель душ. И только Гера не изменился внешне, он весело смеялся, глядя на полную кровавую луну, несущуюся рядом с нами.

Я перевел взгляд на клыкастика, и его задела магия Охоты, он высох, превратившись в темную мумию, за его спиной виднелись сложенные крылья. Вампир почти лег на лошадь, сливаясь с ее черной гривой.

Себя я не видел, но по ощущениям я не изменился. Рога и хвост я бы точно заметил. Зато изменилась моя одежда. Теперь на мне был надет черный мундир с серебряным галуном и такими же лампасами, высокие черные сапоги, а за спиною развивался плащ.

— Твои глаза горят адским пламенем, — сообщил мне Белочка, на мгновение мелькнув перед лицом. — Красиво, словно новогодние фонарики зажглись, — льстиво добавил он.

Спорное утверждение.

Мы на полном ходу вылетели из леса. Впереди виднелся высокий деревянный частокол, окружающий большое село. Мамон понесся прямо на него, легко перепрыгнув ограждение, следом за ним Тень Аннона с леденящим душу хохотом перелетел через четырехметровый забор. Я не успел придержать асурила, он выбросил вперед руки и просто снес часть забора впереди себя. Вслед за нами в открывшуюся брешь устремились остальные. Раздались крики сторожей, кто-то поднял тревогу, ударив в колокол. Мы безмолвно неслись через деревню. Гончие рыскали вокруг, вызывая испуганные крики и вопли ужаса. Ближе к концу села дорогу нам преградили угрюмые мужики, вооруженные косами, цепями и дрекольем. Они молча стояли поперек дороги, ожидая встретить разбойников, воинов соседского барона, да кого угодно, но не Дикую Охоту.

Мамон протяжно взвизгнул и бросился на ближайшего крестьянина. Клацнули огромные зубы, и я с содроганием увидел, как в пасти загонщика исчезает бородатая голова. Очуметь. И это мой друг? А демон уже взмахом когтистой лапы разрывал пополам следующего несчастного. Люди в панике попытались разбежаться, но барон взмахнул серпом — и незадачливые защитники попадали замертво, а мы понеслись дальше, сопровождаемые лаем черных псов. Я оглянулся и ничуть не удивился увиденному — на месте мертвых крестьян поднимаются новые адские гончие и с воем присоединяются к погоне.

В течение часа нам на пути встретилось еще несколько деревень, и стая тонконогих черных псов значительно пополнилась. Мы неслись сквозь ночь, не останавливаясь ни на минуту. Сначала я переживал, сможет ли мой слуга выдержать заданный Мамоном темп, но асурил, не выказывал никакой усталости, и я успокоился, полностью отдавшись безумию погони. В моей душе поднималась волна ликования, упования силой, радость от движения. И вскоре мой восторженный крик присоединился к хохоту барона Смерти и смеху Геракла.

— Уже скоро! Мы нагоняем их, — раздался рык Мамочки, и я почувствовал, как от предвкушения боя и азарта погони у меня затрепетали оба сердца.

Впереди замерцало зарево огромного костра. Наш путь лежал правее, но мне стало любопытно.

— Что это? — закричал я, обращаясь к скачущему рядом Лису.

— Деревня горит.

Не знаю, что меня дернуло, но я дал мысленный приказ слуге поворачивать в сторону пожара.

— Ты куда? — прокричал вслед мне Задира, но я проигнорировал его вопрос, меня что-то гнало вперед, торопило, заставляя подгонять асурила.

— Мы догоним вас! — крикнул Лис, и я услышал за спиной топот как минимум еще троих коней.

Слуга мчался через поле, не разбирая дороги. Он легко перепрыгивал небольшие ручьи и овраги и бежал, едва касаясь земли копытами. Мы на полном скаку влетели в полыхающую деревеньку, и я едва не слетел со спины асурила, когда он резко затормозил посреди короткой улицы, делящей горящую деревню на две половины.

Я спешился, слуга повернул голову и, протянув руку, попытался меня придержать. Он относился ко мне как к детенышу, которого необходимо оградить от жестокого мира, защитить от того, что даже его повергло в ужас. Мне пока еще было сложно понимать его эмоции и образы. Он мыслил картинами, а не словами, и эти картины были смазаны и расплывчаты для моего восприятия. Я помнил, что, как только заполучу медальон, наше общение начнет протекать значительно легче.

Я убрал его руку. Мне было известно, от чего слуга хочет сберечь мою психику, я это чувствовал. Чувствовал боль, ужас и страх, разлитые в горячем воздухе, а еще — жгучую нечеловеческую ненависть.

Было странно, но мне нравились эти запахи. Стыдно признаться, но они будоражили кровь, заставляя учащенно биться сердца.

Особенно импонировал запах ненависти, вызывая смутные желания рвать врагов на куски, убивать, окунаясь в брызги их крови. Ненавидеть я умел лучше, чем любить.

Я потер виски, прогоняя кровавую пелену с глаз. Смущенный этими чувствами старательно подавил в себе ростки кровожадности. Сзади подъехали друзья. Мне не нужно было оглядываться, чтобы знать, что за спиной спешиваются Геракл, Хашиш и Задира.

— Не ходи туда, — прошептал Белочка. — Тебе это не понравится.

— Я должен.

Решительно шагнув вперед, я вышел на дорогу.

По-видимому, здесь были все жители деревни. Куча изуродованных расчлененных тел со следами пыток. Мужчины, женщины, старики и дети. Удивительно, но вид растерзанных тел не вызвал во мне никаких эмоций, кроме недоумения, зачем? Меня не затошнило, не повергло в ужас, не шокировала смерть стольких людей. На мгновение задумался, не означает ли это, что я уже не человек? Но потом вспомнил, как нынче выгляжу в зеркале, и отбросил глупые рассуждения о морали. Видимо я был плохим мальчиком, если мой бред перенес меня в тело кровожадного монстра, а не в тело того же Чета, например.

Взгляд скользил вокруг, выхватывая жуткие картинки. Я же просто запоминал, чтобы потом предъявить счет и отмерить виновным наказание. Беременная женщина, выпотрошенная, словно рыба, маленький белокурый мальчик с разорванной грудной клеткой, обожженный дед с оторванными руками, еще одна девочка, мужчины, женщины, а на самом верху сваленных в кучу тел сидел младенец насаженный на острую палку. И ни одной души вокруг. Столько трупов и нет душ.

— Где души? — спросил я вслух.

— Здесь был проведен обряд темной магии, — с брезгливостью в голосе ответил Лис, — самый гнусный раздел, вызов демона-потрошителя. Они рассчитались душами за его услуги.

— Какое расточительство, — задумчиво проговорил Хаш, — отдать сорок пять душ за одну услугу! Для низшего хватило бы и двух.

— Кто это сделал? — жестко спросил я, поворачиваясь к эльфу.

— Не знаю, — пожал он плечами. — Они хорошо за собою прибрались.

И тут я ощутил чье-то присутствие, так как совсем недавно почувствовал пустоту на месте душ умерших крестьян. Каким-то приобретенным шестым демоническим чувством. Рядом шумно втянул воздух Геракл.

Мы одновременно бросились к дымящемуся обгоревшему сараю, стоящему в стороне от дороги, но вбежал в сарай первым Гера. Через мгновение он выскочил оттуда, а следом за ним с грохотом обвалилась прогоревшая крыша. Инкуб прижимал к груди перепачканную золой и землей девочку в обгоревшем грязном платьице с дырами, сквозь которые выглядывало покрытое ожогами худое тело. Ее волосы, наверное, когда-то были длинными и рыжими, но сейчас они торчали рваными горелыми клоками, не скрывая глубокой ссадины на затылке, вокруг которой запеклась черная кровь. Жизнь в ней едва теплилась.

Вид умирающего ребенка переполнил сдерживаемую плотину в моей душе. Это была последняя капля. Я озверел. Все остатки моей человечности, поджав хвост, с воплями сбежали в самые глубокие слои сознания, а наружу, хрипя и наполняя меня ненавистью, выбралась мрачная, злобная, кровожадная сущность черта. Игры закончились. Балагур и бабник Вася отодвинулся, уступая место черту Солю. Я признал новую сущность и вдруг понял, что значит принадлежать к доминиону Власти, понял и принял. Отныне в моей воле карать и миловать, подчинять и уничтожать.

Во мне заключен огромный потенциал, осталось только развить его, а для этого придется учиться. Но зато потом я смогу начинать и заканчивать войны, поглощать и порабощать души, давать им шанс на возрождение или уничтожать навечно. Мне суждено стать правой рукой Князя, его кнутом и пряником, судьей и палачом, как для демонов, так и для остальных разумных. Доволен ли я этим? А фиг его знает. Только вот как это воспримет Шура? Странно, почему эта мысль пришла мне в голову? Я перевел взгляд на девочку, испуганно вжавшуюся в инкуба. Что вы творите, люди, если ребенок ищет защиты у демона? Не в силах сдерживаться, я поднял лицо к небу и завопил, выплескивая злость, бессилие и ненависть, жажду крови и разрушения. Мне вторило шипение Белочки. Рядом громко матерился Хаш.

— Вы пугаете ребенка, придурки великовозрастные! — перед моими глазами, уперев руки в бока, появилась Амбец. — Вместо того, чтобы помочь ей, ты закатываешь истерику! Здоровый амбал, а ведешь себя как истеричная старая дева! Это ее зов привел тебя сюда, а ты даешь ей умереть! Баран безрогий!

И она, размахнувшись, двинула меня кулачком по носу. Ого-го! Кулачок с клюквинку, а удар — словно кувалдой огрела.

— Ай! — схватился я за нос. — Все, все, я взял себя в руки!

Парни, замолчав, непонимающе смотрели на придурка, разговаривающего с самим собой. Я уже понял, что кроме меня никто не видит и не слышит это маленькое недоразумение, мой персональный глюк по имени Амбец.

— Присоединись или умри! — пропищало едва слышно из объятий Геракла.

Мы с удивлением уставились на обгоревший клубок на руках инкуба.

— Присоединись или умри! Я хочу присоединиться.

Девочка приподняла головку и, глядя мне в глаза, упрямо повторила:

— Господин демон, возьмите меня с собой! Я хочу присоединиться!

— К чему? — мне было непонятно, что она хочет. Да и откуда в ней силы, чтобы разговаривать?

— Когда на пути Охоты встречается тот, кто жаждет мщения, ему дают выбор — присоединиться к Охоте или умереть, — пояснил Лис.

— Мессир, позволь ей остаться, — неожиданно для меня Геракл опустился на колени и склонил голову.

— Если ты будешь за ней следить, — от растерянности я сразу согласился. — И это… никаких сексуальных домогательств! Она еще ребенок! — пробурчал я. — И ее полечить нужно.

— С этим вопросов не будет, — Гера нежно погладил девочку по голове, — она все-таки женского пола.

— Эй! — угрожающе начал я, подозревая самое худшее, но инкуб глянул на меня с такой укоризной, что мне пришлось моментально заткнуться.

Тем временем Гера просто обнял малышку, укрывая ее своими руками, словно одеялом, и начал осторожно целовать. Я внимательно следил за его действиями, готовый в любой момент прекратить это, если заподозрю хоть малейший намек на сексуальность. Но пока поцелуи Геры ощущались мною как касание хозяина к домашнему питомцу. В воздухе запахло миндалем. Я напрягся.

— Такое редко увидишь, — прошептал мне на ухо Хаш, — инкубы и суккубы крайне редко отдают свою жизненную энергию, точнее, практически никогда. У них это считается признаком слабости. Чаще они забирают чужую. Чем-то эта душа его привлекла, хотелось бы мне знать, чем… — задумчиво закончил он.

Я знал, но это была тайна Геры, и сообщать ее каждому любопытствующему я не собирался. Сам расскажет, если захочет.

Что-то со мною произошло сегодня ночью. Я стал видеть и чувствовать такое, о существовании чего даже не подозревал до сегодняшнего дня. Неужели из-за татушек? Я глянул на руки. Символы на моих предплечьях слегка светились.

— Мы готовы, мессир, — раздался слегка уставший голос Геракла.

Он, улыбаясь, стоял, держа за руку очаровательное зеленоглазое создание лет восьми в черном мальчишеском костюме. Совершенно здоровая девочка с короткими рыжими волосами без улыбки настороженно смотрела на меня, прижимаясь к ноге Геры.

— Это Клавдия, но мне не нравится имя, поэтому с сегодняшнего дня ее звать Лилия. Я беру эту девочку под свое покровительство и клянусь заботиться о ней.

Хаш удивленно присвистнул, но промолчал.

— Лилия, что здесь произошло? — присев на корточки, спросил я у девочки.

— Пришли трое колдунов в черных накидках. Они вызвали к себе старосту и потребовали, чтобы мы принесли пятерых человек в жертву их покровителю. Староста отказался, тогда они убили его, а потом еще четверых. Они нарисовали на площади какой-то рисунок и положили в него всех убитых и долго пели. А потом пришел демон, — девочка перешла на шепот, — не такой, как вы, а страшный. Скользкий, похожий на паука, с красными глазами. Колдуны потребовали от него защиты от преследования, он согласился. Тогда один из них засмеялся и бросил огненный шар в дом старика Кара, остальные тоже начали бросаться огнем. А когда они ушли, демон выскочил из круга и всех убил. А я спряталась в сарае. Демон убил мою сестру, братика, мамку и отчима, но его мне не жалко, он меня не любил, а только дрался, — хмуро закончила она.

— Так вот кто накрыл их темным щитом, — кивнул головой Лис. — Нам нужно продолжить путь.

— По коням! Я лично хочу выпустить кишки этим колдунам! — ко мне подбежал асурил, и я вспомнил его кличку. — Ну что, Тузик, порвем их как грелку? — я похлопал слугу по спине. Он в ответ кивнул. Тузик. У моего предка была отличная фантазия, подумал я, перед тем, как Тузик сорвался с места.

Охоту мы догнали на берегу небольшой реки. Лунная дорожка убегала вверх по течению, высвечивая полуразрушенное здание.

— Они укрылись в древнем храме, — сообщил мне Мамочка, успевший принять свой нормальный демонический вид.

— Так в чем дело? Что вы ждете? И где остальные?

— Твои все здесь, — мягко сообщил мне барон Зяма, — а нам пора. Дальше вы справитесь сами. Славная была Охота, как-нибудь повторим, — он похлопал довольного Мамочку по плечу и повернулся ко мне. — До встречи, мой мальчик! — после чего изящно поклонился и исчез вместе со всеми гончими, конями и молчаливыми призраками.

— До встречи! Что будем делать?

— Это храм Солнцепоклонников, — с ненавистью в голосе сообщил Лис, рассматривая темное строение, почти полностью скрытое высоким кустарником. — Когда-то этот культ завоевал почти весь мир. Его жрецы огнем выжигали веру в других богов. Эти… (здесь благородный эльф выразился таким словом, что повторить его даже у меня язык не поворачивается) несогласных сжигали целыми семьями, как и нелюдей…

Мы слушали эльфа, а перед глазами вставали картины прошлого.

Бог Солнце не признавал права на жизнь ни для кого, кроме людей, и не признавал иной смерти для своих врагов, кроме огня. Именно его последователи уничтожили полностью расы огров, гоблинов и морского народа, заставили орков уйти далеко в горы, а эльфов загнали в резервации. Люди странные существа, их вырезали тысячами во имя какого-то бога, а они били лбы в его храмах. Сами жили в землянках, но молебные дома строили из камня, дети умирали с голоду, но зато у их бога на алтаре всегда лежал каравай. У культа было много последователей даже среди королей. Но когда жрецы Солнцепоклонников объявили волшебников вне закона, а магию назвали наукой дьявола, многие правители испугались той силы, что набрал культ. Еще и маги отказались лечить и продлевать жизнь тем, кто поклоняется богу Солнцу. Придворные маги занимали одну из самых высоких ступеней в дворцовой иерархии, и уступать свое место никому не собирались. Они прижали королей, пригрозив тем страшными бедами…

— Вспыхнула война, единственная, в которой представители моего народа сражались на стороне людей. — Лис поднял с земли ветку и с громким хрустом сломал ее. — В результате бойни, что устроили маги, культ Солнцепоклонников был полностью стерт с земли. Только вот божественную энергию, которую рассчитывали найти и захватить победители, так и не обнаружили. Ни артефактов, ни напитанной силой алтарей. Словно все что собирали жрецы, уходило кому-то.

— Может быть их богу?

— Возможно. Но если это так, то отчего он не пришел на помощь верующим, а позволил уничтожить культ? Как бы там ни было, а храмы кое-где в заброшенных местах остались. И в них до сих пор сохранилась «божия благодать», не дающая нечисти переступить порог.

— Её можно отключить? Они ведь должны были приводить иноверцев, чтобы пытаться обратить их в свою веру, — я усмехнулся, вспоминая земную инквизицию, — а это значит, что защита должна была сниматься. Не думаю, что все жрецы обладали магическим потенциалом.

— Не магическим, а божественным. Они занимались той же магией, но называли ее даром божьим, — Лис криво усмехнулся, поигрывая тонким черным стилетом. — Говорят, что внутри каждого храма солнцевиков есть статуя их бога и, если погладить большой палец левой стопы, то защита на некоторое время отключится. Но, честно говоря, не знаю, правда это или только легенда. После свержения бога Солнца маги постарались уничтожить любое напоминание о нем. Но даже если бы это было правдой, среди нас нет ни одного чистокровного человека, кто бы смог войти в храм и отключить защиту.

— Глупости какие, — не поверил я и, взяв в руки биту, решительно направился к темной дыре, служившей входом в здание. Заодно проверю, сколько во мне осталось от человека.

Оказалось, нисколько…

Не дойдя трех метров до храма, я почувствовал сопротивление воздуха, идти стало сложно, но я упрямо перся вперед. Вспышка, удар разряда и тишина.

— Мессир!

— Приподними его!

Меня посадили, прислонив к валуну.

— Проверил? — ехидно поинтересовался Задира.

— Амбец! — гаркнул я, и тотчас перед моим взором предстала растрепанная альва. — Почему ты не прикрыла меня?

— Что значит, не прикрыла? — от возмущения с тела малютки во все стороны полетели искры. — Да если бы не я, от одного самоуверенного кретина осталась бы груда пепла! Что за манера лезть напролом? Идиот!

Она с негодованием фыркнула и исчезла, не дожидаясь, пока я отвечу.

— Э, тогда спасибо, — виновато сообщил я пустоте. — Что будем делать?

Парни молчали. Тузик тронул меня за плечо, я оглянулся и увидел, как волчьи глаза моего слуги наливаются алым огнем, одновременно с этим бита на моем поясе раскалилась и стала жечь ногу. Я с криком сорвал ее с петли и бросил на землю.

— Они пытаются восстановить контроль над твоим слугой, — спокойно сообщил Лис, вытаскивая из ножен мечи. — Если им это удастся, нам придется воевать с ним.

— Ты можешь что-нибудь сделать?

— Нет, пока им помогает кто-то весьма умелый.

— Бог?

— Не тот уровень, я бы сказал, что это человеческий архимаг. Темный. Старая школа.

Тузик виновато глянул в мою сторону и резко бросился на стоящего рядом Мамочку. Демон молниеносно отпрыгнул в сторону, в воздухе мелькнул росчерк меча, асурил споткнулся, и я увидел кровь на его руке.

— Мамон, ты что, одурел?! — закричал я демону, подхватывая с земли биту. — Тузик, не смей! Не вздумай его кусать! Отравишься, дурашка!

Слуга сел на задние ноги и сжал морду ладонями.

«Убей! Убей их всех!» — услышал я в своей голове, — «Ты подчиняешься медальону, я приказываю, убей их!»

Ах ты, скотина! Приказывать моему слуге! Я подскочил к Тузику.

— Смотри мне в глаза! — от переполняющей меня ярости голос прозвучал жестко и холодно.

Я рывком вошел в сознание своего творения. Да, это я его создатель. И вновь я был тем мужчиной, что пил коньяк, следя за рождением асурила. Я помнил, как колдовал над медальоном и какие функции в него вкладывал. Ха, я был бы безумцем, если бы не предполагал, что моим творением попытаются завладеть, поэтому приготовил небольшой сюрприз ворам. Такой маленький, безобидный сюрпризик… В духе ловца душ…Сейчас они у меня попрыгают… и будут прыгать целую вечность!

Наконец-то мне удалось нащупать нить, связывающую медальон, асурила и того, кто пытался поработить моего слугу. В моем разуме вспыхнула картинка — трое в темных балахонах стоят в круге посреди подвала с арочным потолком. У одного в руках медальон, от которого тянутся две нити, одна к Тузику, вторая уходит в стену. По второй нити к колдунишкам поступала темная, бурлящая, пахнущая нафталином энергия. К ней я и подключился.

— Кто здесь? — зашелестел в моей голове скрипучий старческий голос.

— Тот, кто убьет тебя, ворюга.

— Ерунда, но перед тем, как умрешь, расскажи мне, юноша, как ты смог перехватить управление асурилом у моих учеников? — в голосе, звучащем у меня в голове послышалось любопытство.

— Обязательно расскажу, если ты ответишь мне, зачем тебе девушки? Судя по запаху нафталина, с тебя уже песок сыплется, и ты забыл о женских прелестях еще до моего рождения.

— Красивые, хорошо обученные девственницы — очень выгодный товар в южных странах. Падишахи платят полновесным золотом за каждую девицу, — противно захихикал старик, — хороший бизнес для пожилого человека.

— И это все? Так банально? Деньги? Ты меня разочаровал, старик, но я отвечу на твой вопрос. Мне не нужно перехватывать управление над тем, что принадлежит мне по праву, — весело сообщил я, отдавая мысленный приказ медальону включить ловушку.

— Этого не может быть! Ты не мог выжить! Я убил тебя! — завизжал голос. — Убил! Я уничтожил всех, в ком текла твоя кровь! Всех! Ты не мог вернуться!

— Как видишь, я вернулся и иду за тобой, бизнесмен ты наш неудачливый!

Хлоп! Ловушка сработала, но этот гад успел раньше. Он резко разорвал связь, обрекая своих учеников на смерть и выбрасывая меня в реальность. Но все-таки кое-что я поймал. Перед тем, как вернуться, я увидел, как колдун, держащий медальон, осел на землю, а его душа оказалась втянута в серебристый овал. Минус один!

— Ты видел? — восторженно зашипел Белочка.

— Что именно?

— Там в подвале горы добра! Кучи! Самоцветы, побрякушки, серебро, золото! Видать, касса храмовая была. Нам нужно попасть туда первыми, пока остальные не разнюхали! Так, попроси, чтоб Задира наколдовал мешков.

— Сначала нам нужно просто попасть внутрь, — пробурчал я. Тузик протянул мне руку и помог подняться. — Господа, колдунов осталось двое, и поддержки извне у них больше нет. Какие будут предложения?

— Господин демон, — раздался тихий голосок, — можно я войду в храм и отключу защиту?

Мы все с удивлением повернулись к Лилии. Как-то в суматохе о ней забыли, а ведь она была человеком. Пока еще.

— Мессир, — исправил девочку Вал.

— Чего?

— Обращайся к Солю мессир. И не «чего», а «что», — Вал закатил глаза.

— Мессир, можно?

— Я против! — Геракл сверкнул глазами на девочку, но она с вызовом вскинула головку. — Это слишком опасно!

— Ты провел инициацию? — холодно поинтересовался я. — Без моего согласия?

Видно, что-то в моем голосе заставило Геракла вздрогнуть. Он упал на колени и склонил голову.

— Нет, мессир. Я бы не посмел без твоего разрешения. Но в ней может оказаться недостаточно человеческой крови, — едва слышно произнес инкуб.

Что же, может быть и такое, но в любом случае мы сейчас об этом узнаем.

— Лилия, — я повернулся к девочке, — ты уверена?

— Они убили всех, кого я знала. Я хочу увидеть, как они сдохнут, — с ненавистью прошептала девочка.

— Не сдохнут, а умрут.

Мне показалось, или Вал собрался сделать из крестьянской девчонки леди? Хотя, если я прав и в ней действительно течет кровь инкубов, то ее род восходит к началу времен.

— Это хорошие люди умирают, а плохие — дохнут! — упрямо повторила Лилия.

— Это её право. Право мести. Иди, — произнес я, глядя на Геру. Он только ниже склонил голову. — Лис, будь добр, прикрой нашу посланницу магией.

Эльф кивнул и сделал пару пасов в сторону девочки, затем вытащил из кармана сельдерей и небольшой светящийся камешек, который отдал малышке.

— Световой камень, — пояснил он ей, — он будет освещать тебе дорогу.

Девочка осторожно взяла камешек в ладошку и решительно отправилась в путь. Мы следили за ней. Лилия медленно шла к храму. Вот она прошла рубеж, где я почувствовал первую преграду, еще шажок, еще, и она скрылась в темном зеве входа.

— Защита снята, — с удивлением констатировал Лис, жуя сельдерей, — я до последнего момента был уверен, что это легенда.

Геракл и вампир, которого, кстати, звали почти нормальным русским именем Ваника, первыми бросились к зданию, следом за ним устремились эльф и Вал, Хаш ждал меня.

— Тузик, все, кто со мной — друзья, остальных можешь убить. Охраняй выход.

— Эй, — влез озабоченный змей, — а после того, как ты их убьешь, не забудь пошарить по карманам! Руки тебе не зря даны.

— Белочка! — укоризненно начал я, вбегая в храм.

— Что, Белочка? — забрюзжал змей. — Мародерство — самая приятная часть убийства, между прочим! А с твоими моральными принципами мы на паперти скоро окажемся! Тузик, слушай меня! Я часть твоего хозяина!

Он еще что-то кричал, но я уже не вникал. В разрушенном помещении было относительно светло, неровный свет давал висящий под потолком зеленоватый шар. Впрочем, с недавнего времени я прекрасно видел в темноте, не настолько четко, как днем, но достаточно, чтобы не расшибить лоб о случайные преграды.

Внутри храм состоял из большого круглого помещения с обвалившимися стенами, посреди которого возвышался постамент с безголовой скульптурой в широком одеянии. Бородатая голова валялась тут же рядом на украшенном мозаикой грязном полу. В воздухе летала легкая взвесь.

— Давно мечтал это сделать, — заявил довольный Задира, засовывая в рот огрызок сельдерея и закидывая мечи в наспинные ножны.

Хм, из какого же металла у него клинки, если они рубят камень?

— Здесь спуск в подвал!

Лис, с наслаждением пнул ногой каменную голову, и они с Хашем скрылись в темноте.

— Вася, я все понял, — свесился справа Белочка. — В смысле — куда нас с тобой занесло.

— Нас? — поинтересовался я. — Пока не «занесло», никаких «нас» и в помине не было.

— Тебя, — неожиданно легко согласился змей. — Легче стало? Ладно, слушай: ты в игре.

— Это как? — я пнул голову. — В какой, к ангелам, игре?

— Помнишь, как ты с парнями в «Героев» по двое суток гонял? — взахлеб начал тараторить Белочка. — Так вот, здесь — то же самое, только круче. Графика — обалдеть, даже запахи есть. И вообще много нового, чего в старых игрушках не было. Например, я, — гордо закончил он.

— Белка, не гони, — я покачал головой. — Таких игр у нас не делают. И не скоро будут, как мне кажется. Это же вирт с полным погружением. «Матрица»

— А почему нет? Экспериментальное оборудование. Сам подумай — на ком еще такое испытывать? Молодой, здоровый, родственников нет, случись что — никто не хватится.

Я выругался. Эта версия… ну, уж точно не уступала своей абсурдностью предположению о белой горячке или даже серьезном помешательстве. Выходило очень даже складно: берется обыкновенный Вася — выпивоха и бабник, опаивается до беспамятства, после чего его беспомощное тело загружается в какую-нибудь капсулу и все — добро пожаловать в фэнтези-игру с демонами, вампирами и Тузиком в роли боевого коня. И никакого тебе пользовательского соглашения. Я даже огляделся по сторонам в поисках чего-то вроде заветной кнопки «Escape», но взгляд опять уперся в божественную голову.

— Качайся, получай уровни, — продолжил Белочка. — Нагибатором станешь! Бароном! И команда славная подобралась — Вал — танк, Гера — саппорт-баффер, Лис — дамагер, Мамон…

— Все, прекрати, — я помотал головой. — У меня от таких слов башка пухнет. И где ты набрался?

— Светлые — хил, модный уникальный пет Тузик — мечта задрота, занятный непись-спутник вампирюга, фэнтези антураж, читерская приспособа Амбец 1.0… А, еще именная алюминиевая бита! — не унимался Белочка с восторгом вереща прямо в ухе.

— Заткнись! — не выдержал я словоизлияний змея и еще раз пнул голову. От пинка голова развернулась, и на меня уставился один глаз, второй был отбит вместе с куском носа и частью щеки. — Что зенки вылупил? — не знаю, зачем спросил я у головы. — Хотел стать властелином мира и в итоге валяешься в заросшем сорняками разрушенном сарае, а в подвале темные колдуны, против которых ты так боролся, творят всяческие непотребства, — голова виновато молчала. — Нечего сказать в свое оправдание? Ты зачем, козел, огров уничтожил? Я, может быть, всю жизнь мечтал с ними познакомиться! Ты знаешь, что мой игровой ник «Огр»? А ты лишил меня последней надежды пообщаться с сородичами!

— Это не я!

От неожиданности меня подбросило вверх на полметра. Я уцепился за биту и, развернувшись вокруг своей оси, приготовился отражать невидимую опасность. Но в помещении никого не было, только снизу слышались крики, грохот и звон металла. Мне ничего не оставалось, как подозрительно уставиться на голову.

— Эй, голова профессора Доуэля, это твои шуточки? — голова молчала, а я почувствовал себя идиотом. — Ладно, раз тебе нечего сказать в свое оправдание, то и валяйся здесь в полном одиночестве.

— Спроси у него, где спрятаны сокровища, — зашипел змей.

— Ты же сам их увидел в подвале.

— Какие же там сокровища? Там свалена совсем малюсенькая заначка на черный день. Нам с тобою даже на захудалый островок не хватит, — и, не дожидаясь, пока я отреагирую, Белочка заверещал: — Слушай, голова брата Черномора, я к тебе обращаюсь, колись, где спрятал сокровища убиенной тобой тещи? Клад где, ирод?

— О чем это он? Какой тещи? Я не был женат! — с возмущением ответил невидимый голос.

— Ага! Значит, от клада не отказываемся! — радостно завопил Белочка. — Соль, ну-ка, тресни волшебной дубинкой по каменной башке, глядишь, и чистосердечное признание услышим. А то взяли моду склерозниками притворяться, честных чертей обманывать! А когда голову разобьешь, нужно и постамент повалить…

Я замахнулся битой.

— Стой! Давайте обсудим ваше предложение! — закричала испуганно голова. — Я согласен отдать вам десять процентов, при условии, что вы меня отсюда заберете!

— Что? Какие-то жалкие десять процентов? — возмутился я. — Да мы бы за такие деньги даже спать сюда бы не пришли!

— Он нас за лохов держит? — с надрывом в голосе воскликнул Белочка. — Бей, Соль! По уху его, по уху! Оно легко отколется, там трещинка видна!

— Тридцать!

— Меньше, чем на девяносто семь я не согласен!

— Да вы что? Это же бюджет небольшой страны! Зачем вам столько? Сорок один!

— А ты знаешь, какая у меня родня? Четверо здоровенных братьев, которые жрут пять раз в день! А еще теща и жена-мотовка. А дети! Ты подумал о моих детях? Представь, как они плачут, папку с гостинцами ждут! Восемьдесят!

— Какие дети? Какие братья? — завыл голос. — Никого у тебя нет!

— Так будут! О будущем уже сегодня нужно заботиться! Восемьдесят пять!

— Я разорен! Всю жизнь собирал по крупиночке, по медяшке, холил, лелеял, пересчитывал, протирал тряпочкой, перекладывал с места на место. Пятьдесят! Кровопийцы!

— Нет, Соль, ты его послушай! Он собирал! Да ты на постаменте простоял с высокомерной мордой, а верующие тебе натаскали подношений! Кстати, а клад хоть большой?

— Большой, — жалко всхлипнул голос. — Драконья сокровищница. Храм-то на месте драконьей пещеры поставили, дракончика убили, пещерку с трупом завалили, а вглубь никто нос не сунул, воняло уж очень. Я еще не все пересчитал, но навскидку телег на семь наберется.

Змей на моей голове, по-моему, упал в обморок. Я сам стоял с открытым ртом и, не моргая, глазел на голову, не в силах произнести ни слова. Это какая же куча деньжищ! Если в этом мире один золотой стоил как сто долларов, то семь телег…

— Ваша божественность, мы согласны на жалкие шестьдесят процентов, — наконец смог выдавить из себя Белочка.

Голос зарыдал.

— Да мне не жалко было бы, но это же память! Память о безвременно почившем представителе племени волшебных существ! О белом драконе! Он мне отца и мать заменил!

— Ты же сказал, что только труп нашел.

— Кто же виноват, что он умер от старости, не дождавшись такого сына, как я?

— Ты говорил, что его солнцевики убили!

— Не цепляйся к словам! Демон с вами! Забирайте, душегубы! Только вытащите меня отсюда! Пятьдесят пять!

— По рукам!

Я наклонился и аккуратненько поставил голову прямо, затем потянулся за платком, чтобы стереть пыль с курчавой каменной макушки.

— Ты что делаешь? — подозрительно спросил голос.

— Выполняю обещание, сейчас кликну слугу — и мы тебя выкатим на волю, господин бог Солнце.

— Ты что, придурок? Постамент сдвинь!

— Мессир Соль, — Лилия, до этого прячущаяся в темном углу, потянула меня за штанину, — мессир, там сбоку колечко есть.

Тьфу, ты! Я с досадой толкнул голову статуи и потянул за кольцо на постаменте. С громким скрипом несмазанных петель постамент отъехал в сторону. Под ним обнаружился круглый лаз, в который я бы при всем своем желании пролезть не смог. В темном провале мелькнул огонек, а следом за ним из дыры в полу появилась лысая грязная голова. Незнакомец ужом протиснулся сквозь лаз, и мы увидели заросшее по самые глаза бородатое лицо с темными блестящими круглыми глазами и красным носом-картошкой. Вскоре появилось все, что к голове прилагается, и на свободу выбрался карлик в грязном рваном плаще. Он бухнулся на колени и начал целовать пол.

— Свобода! Ах, как дорого ты мне досталась! Пять лет жизни и пятьдесят процентов благосостояния! Привет, паря! А где второй, тот, что с противным голосом? — не вставая с колен, спросил он, оглядываясь по сторонам. — Вас же двое было.

— Эй, не пятьдесят, а пятьдесят пять! — уточнил Белочка, с любопытством свесившись с правой стороны. — Тут я! И голос у меня музыкальный и красивый! Ты кто, банкрот?

Карлика присутствие змея на моей голове совершенно не удивило, он поднялся на ноги, подбоченился, слегка поклонился и, наконец, представился:

— Вольный охотник Щыр!

— Охотник за чем?

— Не важно, — отмахнулся Щыр, — у вас вина нет? Пять лет вина не пил! Вода и грибы, грибы и вода! Жрать охота!

— А деньги у тебя есть? — тут же поинтересовался Белочка. — Мы еще обещанный клад не видели.

— Не бойся, брателла, гномы всегда слово свое держат, не то, что эти эльфы. Да, наше гномье слово тверже гранита, нерушимее алмаза, чтоб ты знал! Будет тебе клад! А вы кто такие, собственно говоря? На разбойников не похожи, на охотников за артефактами тоже, да и морды у вас обоих подозрительные. И что это за драчка в подвале?

О, черт! Там же мои парни дерутся с колдунами!

— Лилия, иди к Тузику и от него ни на шаг! Щыр, тебе наверху опасно, жди нас здесь, освобожусь — выведу.

И мы с Белочкой бросились вниз. Как оказалось, могли бы и не спешить. В подвале стоял дым, на стенах виднелись следы копоти, кладка в одном месте покрылась трещинами. Лис сидел на камне и протирал мечи, вампир сосредоточенно колупал стену, пытаясь достать большой рубин, венчающий лоб изображения некого старца, Геракл и Вал рылись в истлевших мешках, сваленных в груду у стенки. Увидев это, Белочка тихо зашипел: «Наши денежки делят, сволочи». Хашиш стоял посреди подвала и с интересом смотрел на висящее вниз головой тело. Черный балахон закрывал лицо, зато открывал прекрасный вид на грязные подштанники. Красные в горошек. Из-под балахона на пол тонкой струйкой текла кровь. Еще два трупа валялись на полу. Тот, чью душу я запер в ловушке, и второй, с дырой вместо грудной клетки. Хаш крутил в руке медальон на длинной цепочке.

— Мессир, — увидел он меня, — он не знает, где прячется Темный маг. Связь осуществлял старший ученик. К сожалению, его ты грохнул первым.

— Ты уверен?

— Уверен. Я хорошо поспрашивал…Так хорошо, что Лилии его лицо лучше не показывать. Зато он сообщил прелюбопытную вещь, оказывается, император был не единственной жертвой похитителей девственниц. Есть еще несколько государств, где они промышляли. Можем наведаться в выходные, — он плотоядно улыбнулся. — Кстати, Задира смог активировать ловушку душ. Так что теперь у тебя в рабстве две темные души. И почему я тебе завидую?

Я хмыкнул. Мне-то было известно, что в Хашише просыпается собиратель душ.

— Что будем делать с этим? — он ткнул кинжалом в стонущее тело и протянул мне медальон, который я надел на шею.

— Думаю, будет справедливо отправить его к остальным. Это ты его подвесил?

— Он, — демон кивнул на эльфа, — второй — тоже его работа. Никогда не видел таких убийственных огненных шаров. Прожег грудь человечишки, стену за ним и ушел в скалы на два метра.

— У меня просто закончились аргументы, — белозубо улыбнулся эльф.

От его улыбки меня передернуло. Я активировал ловушку душ. Через мгновение под потолком болтался труп.

— Гера, что в мешках? — заорал Белочка. — Камушки есть?

— И камушки, и золотишко, и оружие! А еще книги и свитки!

— Нужно срочно составить опись!

— Белочка, не жадничай, здесь на всех хватит, — попытался я охладить пыл наружной части своего подсознания. — Тем более, что у нас есть драконий клад. — Да где там! Он вошел в раж и вовсю командовал демонами.

Я оперся о стену, с интересом следя, как парни тащат наверх честно заработанное богатство. Вдруг что-то подозрительно заскрежетало. Подняв голову, я успел увидеть летящий сверху кусок потолка…

Очнулся, лежа на чем-то мягком, голова немилосердно гудела. Рядом кто-то шептался, прислушавшись, я узнал голос змея и, к своему огромному удивлению, Амбец. То, о чем они говорили, меня весьма заинтересовало, и я решил пока не проявлять признаков жизни.

— Ну, что там? Сколько? — жадно спрашивал Белочка.

— Много! Щыр не соврал, сокровищницу дракон не одно столетие собирал. Я себе там такую диадему присмотрела…

— Слушай, а ты надежно все спрятала? Соль не доберется?

— Надежнее не бывает. Я перенесла нашу долю клада в земли темных альвов, там его никто не сможет найти, — успокоила его Амбец. — Слушай, а может мы погорячились? Может, стоило неудачнику больше оставить?

— За что это интересно? Да если бы не я, он бы об этом кладе даже не спросил! Да я за него всю работу сделал! И вообще, мы же о нем заботимся! Знаю я его, спустит все за пару дней на подарки девушкам, а я потом голодать буду! Да и откуда он узнает? Щыра ты домой отправила, клада никто не видел. Скажем, что всего-то один горшочек с золотом и был! Ты точно хорошо закопала наше добро?

— Ой, не учи потомка леприкона клады прятать! Сколько ты этому оболтусу оставил?

— Сто золотых! Сумасшедшие деньги по нынешнему курсу. Вот увидишь, очнется, нам спасибо скажет. Только долго он что-то в себя приходит. Ты не слишком его шандарахнула?

— Да нет, вроде. Я защиту только с головы сняла. Она у него выглядит крепкой.

— Хи-хи, глупая ты девочка, голова у него — самое слабое место! — и они захихикали.

— Но я не могла его вообще без защиты оставить. Мне еще повезло, что он не приказал постоянно держать над ним щит.

— Если бы он был в курсе, что ты не можешь ослушаться прямого приказа… — я просто почувствовал, как это пресмыкающееся ухмылялось. — А я ему об этом не скажу. Теперь, когда у нас есть денежки, нужно домик подыскать в приличном районе и винный погребок при нем. И главное — найти хорошую кухарку для этого обормота. Глянь, какой худющий стал, еще немного — и он не сможет меня подпитывать.

— И сад чтобы был! Большой и запущенный.

— Обязательно, моя прелесть. А что ты делаешь вечером? Может, встретимся, поболтаем?

Тут я решил «прийти в себя». Потянулся, оглядываясь. Я лежал на траве, под головою черный плащ.

— Мессир очнулся! — закричала Лилия.

Вот уж звонкий голосок, словно колокола в голове заиграли.

— Как ты себя чувствуешь? — улыбнулся Задира, помогая мне подняться.

Вампир, молча, протянул зеленую фляжку украшенную цветочками. В его руках она смотрелась совершенно не уместно. Я сделал пару длинных глотков. Кровь. Прислушавшись к своим ощущениям, понял, что чувствую себя нормально, о чем и сообщил радостным друзьям.

— Тогда пора домой.

Лис начал сводить тропы — так он называл процесс построения портала, а я подошел к Тузику, погладил его по зубастой морде, чмокнул в бархатный нос.

— Я тебя пока отпускаю. Отдыхай. Если понадобишься, позову.

Он поклонился, лизнул меня в щеку холодным шершавым языком и исчез. Медальон на груди потеплел.

— Эй, Белочка! — позвал я.

— Я здесь, друг! Как я рад, что ты очнулся. Уж так за тебя переживал, так переживал! — залебезил змей, однако, в поле моего зрения не спустился. — Это виноват Лис, он огненными шарами бросался и разрушил потолок, ты бы его…

— Где Щыр? — перебил я словоизлияния хитрована.

— Ушел. Попрощался, поблагодарил за все и ушел, даже не стал ни с кем знакомиться.

— А клад?

— Ох, что там того клада было! Обдурил он нас! Там всего-то кошель с золотом. Ровно сто монет. Пятьдесят пять тебе, остальные ему. Нищий, что с него брать? Видать никогда в глаза золота не видел, ему и сто монет сокровищем казались! А, может, умом тронулся за пять лет одиночества, вот и придумал про клад.

— Ясно. Ну что же, пятьдесят монет — тоже хорошо, правда? Не горшочек с золотом, конечно…

— Да, да. Я с тобой полностью согласен. А еще у нас есть доля из подвала!

— Амбец, явись! — приказал я.

Тот же час перед моими глазами предстала темная альва со сверкающей диадемой в пышных волосах.

— Что надо, убогий? — как всегда агрессивно спросила она.

— Красивая диадема.

— Спасибо. От бабушки досталась.

— Ее можешь оставить себе, все остальное пока пусть полежит там, где ты его спрятала. Но! Как только оно мне понадобится, доставишь туда, куда я укажу, — какое это удовольствие видеть, как меняется выражение ее лица. И, чтобы добить врунишек, с улыбкой добавил, — это приказ!

— Слушаюсь, — сникла Амбец и исчезла.

Теперь змей.

— Белочка, пока я объявляю тебе бойкот, но, возможно, по прибытию в трактир, сменю его на ликвидацию!

Я держал паузу, ожидая громогласного возмущения, но змей даже не дышал. Тем временем, Лис свел тропы на площадь, с которой началось наше приключение. Парни подхватили мешки, и мы вывалились прямо к жертвенным столбам. Гера тут же освободил пленниц и пригласил их отпраздновать чудесное спасение в компании героев. Девушки не возражали. Вал сразу же приосанился и начал строить глазки чернокосой красавице, блондинку пытался обихаживать вампир, но она испуганно жалась к задумчивому Лису. Гера лишь снисходительно усмехнулся, зная, кому в итоге достанутся обе девушки. Пусть помечтает. Я же с некоторой внутренней дрожью ожидал встречи с Шурой. Странно. Неужели я влюбляюсь? В ангела? Бли-и-ин…

К моему огромному разочарованию и облегчению, в трактире нас встречала только Одуванчик. Она рассказала, что Шура все-таки сходила на площадь, но нас там уже не было. В итоге, после долгих пререканий, Чет уговорил ее отправиться спать. Ну и хорошо! Пока мы, без свидетелей, таскали мешки в подвал, троллина накормила Лилию, попутно выспросив у нее о наших приключениях, затем Геракл отвел девочку в свою комнату, и началась победная пьянка!

Утром я проснулся от стука в дверь. Открыл один глаз, за окном клубился серый предрассветный туман. Не дождавшись моего разрешения, дверь распахнулась и на пороге возникла свеженькая сияющая Шура. Правда, улыбка тут же сползла с ее лица, когда она увидела что в кровати я не один.

— Ах ты… ты…

Она обвела взглядом комнату, выискивая, чем бы в меня запустить, но, ничего не найдя, резко развернувшись на каблуках, вылетела в коридор.

— Через полчаса ты должен быть в храме, извращенец!

В дверном проеме нарисовалась лохматая и зевающая голова Вала.

— Доброе утро студентам-практикантам! — хриплым спросонья голосом промямлил он. — Чего это светлая такая злющая?

— Слушай, ну вообще эти светлые озверели — поднимать в такую рань! Мы же легли час назад! Влетела без приглашения, увидела девушек, неизвестно что придумала… — не открывая глаз, начал бурчать я, натягивая штаны. — Не дала даже слова сказать! А ведь я специально девушек с собой забрал, чтобы Геракл с Ваникой… Не, что за имя дурацкое? Какой он Ваника, к ангелам небесным? Ванька он! О чем это я? Ах, да, чтоб эти двое голодных их не высосали, — жаловался я куратору, вытаскивая рубашку из-под девичьих юбок. — И вообще, между нами ничего не было! Ты хоть мне веришь?

— Верю! Ты такой бухой до сих пор, что вряд ли чего смог бы, — серьезно кивнул головой друг. — А че, Гера стал вампиром?

— Нее, Ванька его не кусал… Вроде бы…

Мы с Валом глянули друг на друга и заржали. Сзади из-под одеяла раздалось двойное хихиканье недавних жертв Темному магу.

На широких Валовских плечах красовалась цветастая девичья кофточка, а у меня вместо моих черных штанов ноги украшали ярко зеленые лосины. Где-то я их уже видел…

Мы, с помятыми рожами, источая винный перегар, постоянно зевая, прибыли в Храм всех богов на инструктаж последними. Мастер только головой покачал, но, ничего не сказав, раздал нам тоненькие брошюры.

— Скорее, скорее, — замахал руками невысокий пухленький мужичок в пестрых шортах, пластиковых шлепках и гавайке, — кто из вас замещает богиню любви?

Я вяло поднял руку.

— Отличненько, — потер ручонки коротышка, — Я Литер, бог плодородия, любви и прочего. Правда, люди почему-то изображают меня женщиной, а мне все руки не доходят их разубедить. Можешь этим заняться, если возникнет такое желание, — он весело рассмеялся, — сейчас я тебе переброшу немного божественной силы и знания о ритуалах плодородия.

Тут в кармане жизнерадостного толстячка зазвонил телефон. Я сразу проснулся. Под моим ошалелым взглядом он вытащил из кармана пиджака обыкновенную пластиковую «раскладушку» черного цвета.

— Привет, дружище! Как, вы уже собрались? Вечеринка на пляже? И девочки прибыли? Все, иду! Наливай коньяк! — он суетливо махнул в мою сторону рукой и начал таять в воздухе. — С ритуалами сам разберешься! Главное, не переборщи с божественной энергией, а то от детей отбоя не будет, — раздался затихающий голос.

* * *

И теперь, сидя в офисе бога любви и плодородия, я скучал. Заглянул на дно бутылки, что принес Зяма — пусто. Еще раз перечитал приглашение к императору, зевнул и только собрался примостить голову на сложенные на столе руки, как почувствовал, что меня куда-то тянет! Мамочка! Меня словно всосало в гигантский пылесос! Кости затрещали, тело начало каменеть. Что же это творится? Попробовал сопротивляться — без результата, позвал Амбец — тишина. Я в панике начал менять ипостась — и тут все вокруг потемнело, а когда смог опять видеть, понял, что возвышаюсь на постаменте в светлом просторном храме, украшенном барельефами изображающими переплетенные виноградные лозы, а передо мною стоит на коленях хорошенькая девушка и о чем-то истово молится. А вот и просительница. Здравствуй, практика!

* * *

«Пресветлая дева, на тебя только и уповаю. Вся надежда на твое заступничество. Мне уж скоро семнадцать, а я все в девках хожу. Отдай мне Зария в мужья! Люблю я его, вопреки воле отца! Все время думаю о нем, так что не до еды, не до сна, все время хочется его видеть, а как встречу в городе, так краснею, бледнею и не знаю, что сказать, а он улыбнется, слово скажет — и так хорошо… Сердечко замирает и кажется, что только для него стучать начинает, и все внутри так ноет сладко- сладко. И он меня любит! Вот позавчера колечко подарил, — девушка показала мне оттопыренный средний палец с простым медным колечком. Весьма символический жест. — Помоги богиня! Отец ругается, говорит, что Зарий мне не пара, потому что он бедный! А он знаешь какой руковитый? Он на прошлой неделе купцу Квашне такой замок сковал, что никто открыть не смог! Купец ему за эту работу обещал пол-золотого дать! Да обманул, гад! Но ничего, Аран его накажет. Миленькая богинечка, ты же добрая, помоги, а я тебе первенца посвящу! Не к кому мне больше обратиться! На тебя вся надежда. Сделай так, чтобы мой любимый смог денег на свадьбу и на выкуп заработать! Иначе отец ни за что не отдаст меня ему. А не поможешь, из дому сбегу! Вот, честное слово, сбегу!»

Такая миленькая девушка и влюбилась в какого-то недотепу, который не может денег даже на выкуп заработать. Девушка уткнулась в ладони и заплакала. Кошмар! Что делать? Женские слезы всегда выбивали меня из колеи. В той брошюрке, что всем нам раздал Мастер, было ясно сказано, что только истинную молитву слышит бог и только от нее получает энергию. Значит, девушка молится искренне, веря в то, что говорит, отдавая мне энергию своей веры. Пока я правда не ощущал прилива сил, но… И как ей помочь? Старательно порывшись в полученных знаниях, не нашел никакого ритуала, чтобы из неудачника сделать богача. Я мучительно пытался решить эту задачу. Все-таки первый вызов, не хотелось бы опростоволоситься. От усердия нестерпимо засвербело в носу. Попробовал дотянуться до него, но каменные руки не слушались. Замуровали, демоны! Следом накатило ощущение покалывания по всему телу, словно муравьи решили сыграть в футбол, причем мячик у них был с острыми шипами. Вскоре я уже ни о чем другом думать не мог. Да что же это такое? Неужели аллергия на камень? Я не слушал бормотания девицы, не думал, как ей помочь, все мои мысли были лишь о том, как бы выскочить из этой долбаной статуи и наконец- то почесаться! Дернулся изо всех сил, призывая силу черта и проклиная тот момент, когда спешащий Литер не объяснил мне толком, как пользоваться божественной энергией. Вдруг почувствовал, как схожу с пьедестала и прямо по воздуху спускаюсь на пол рядом с застывшей девицей. Я немедленно потер нос и оглушительно чихнул. Чихнул и подпрыгнул от возмущения! Голос у меня оказался тонким и противным! Женским! Я в панике посмотрел вниз. Белое широкое платье красиво подчеркивало высокую грудь, резкий подъем которой очерчивали две толстенных русых косы. Зудеть-колотить! Я — тетка? А-а-а-а-а! Да ни за что! Одно дело прятаться внутри каменюки и не позорить свою сущность женским телом, а совершенно другое предстать перед симпатичной девушкой в платье и с грудью третьего размера! Я же не изменяющийся — демон-шутник, это они все поголовно трансы, хотя и маскируются под добропорядочных граждан инферно.

— Госпожа! Ты услышала мои молитвы, — с восторгом прошептала девушка, пока я ожесточенно почесывал спину об острое ребро постамента. — А что это ты пятнистая такая? Заболела? Не заразное, надеюсь? Ой, а ты точно богиня?

— Богиня, богиня. Аллергия у меня, не видишь что ли? Апчхи! У тебя супрастина нет случайно?

— Супротив чего?

— Ладно, проехали.

— Проехали? Куда проехали? Кто проехал?

Я взвыл.

— Помолчи минутку! Не видишь, богиня не в себе? Лучше почеши вот здесь, а то не достаю. Мммм, хорошо-то как… Так чего тебе девица-красавица? Нет, погоди, замолкни! — увидев, что девушка собирается открыть рот, замахал я руками. — Что-то мне нехорошо. Заболел-ла… я, пойду, процедуры приму у лекаря — укольчик там вколю, демедрольчика шахну, а тебе пришлю помощника своего. Слушайся его как меня!

Девушка, ошарашенная моей тирадой, только головой кивала, словно китайский пес-болванчик — очень популярное одно время украшение передних панелей крутых тачек.

Я тем временем сосредоточился и пожелал, во что бы то ни стало изменить внешность на свою родную.

— Ох!

Получилось, решил я, с облегчением ощупывая себя спереди. Пышная грудь пропала вместе с аллергией, платьем и всем остальным, зато появились джинсы, рубаха, кроссовки, рога и хвост. Значит моя родная внешность отныне чертовская? Впрочем, на фоне возвращения в мужское тело это были такие мелочи, что мне даже заморачиваться не захотелось.

— Ты такой божественный, мужественный, представительный… — начал заливать Белочка.

— Сгинь, подхалим! — перебил я его, приглаживая волосы, которые опять стали длинными.

— И в кого ты такой злопамятный?

— В папу с мамой!

— Да, гены пальцем не заткнешь, — горестно вздохнул этот довесок к моей прическе. — Отец твой даже трупам припоминал их прегрешения. Ой! — Белочка испуганно замолчал, но я в тот момент не придал значения его словам и змей затих.

— Так, — потирая руки, обратился я к девушке, присаживаясь на ступеньку, тянущуюся вокруг постамента, на котором застыла трехметровая статуя симпатичной фигуристой женщины с двумя толстыми косами. — Меня тут прислала эта, — я кивнул головой на статую, — богиня Литера. В чем твоя проблема, крошка?

Крошка, беззвучно открывая рот, смотрела на меня карими глазами с легким испугом, прячущимся за нешуточным интересом.

— Де… де…де…

— Демон, демон. Хотя, вообще-то черт, но это не принципиально.

— Не прицепе… что?

— Не важно, — я махнул рукой. — Ты что, демонов никогда не видела?

— Н-нет, господин. А как это у светлой богини демон в помощниках?

— Любви все подвластны, — туманно ответил я. — Мое имя Соль, а тебя как звать?

— Марика, господин. А это у тебя хвост?

— Угу.

— Настоящий?

— Угу.

— А погладить можно?

— Погладь.

— Ой, он тепленький! А рожки тоже тепленькие?

— Слушай, девица, ты давай свои желания высказывай, а если они у тебя уже пропали, то можем уединиться, и я дам тебе все потрогать, погладить и пощупать, — я искренне веселился от этой непосредственной девушки.

Марика покраснела и затеребила кончик косы.

— Я просила у богини помощи и участия, — смущенно сообщила она мне. — Чтоб, значит, Зарий смог меня из родительского дома выкупить. Вот!

— А кто у нас Зарий?

— Он кузнец и столяр, и еще по металлу мастер тоже. Он знаешь какой?

— Какой?

Я с интересом смотрел на девушку. Темноволосая, с простеньким, но симпатичным лицом и наивными карими глазами. Мне было весело, внутри бурлила энергия, наполняя вены жгучим огнем. Вот она, оказывается, какая энергия веры — пьянящая.

— Он тако-о-ой, — девушка с мечтательным вздохом присела рядом со мной на ступени. — Красивый, умный, заботливый. И мастер он очень хороший.

— Что же твой хороший мастер не смог денег на свадьбу заработать?

— Он, жалостливый, — горячо бросилась Марика на защиту любимого. — С бедных людей только за материалы берет. Зарий говорит, у вдовы или старика последнюю медяшку отбирать — богов гневить. Он не всегда такой бедный был. В прошлые годы у него много заказов было и от купцов, и от наемников. Кому меч сковать, кому замок на ворота. Он расширяться хотел. Все деньги вложил в инструмент и новую кузню, да словно кто проклял. Старые заказчики начали носы воротить, а новых не появилось. Отец говорит, что Зарий дорожку купцу Квашне перебежал, вот тот и отвадил от него заказчиков. Купец заполучить кузню хочет, уже несколько раз присылал управляющего с предложением продать, да только Зарий пока не соглашается.

— Ну-ка, отсюда подробнее.

— Да что там говорить, — Марика махнула рукой, — сперва пришли тати ночные, замки вскрыли, инструменты покрали, потом клиенты стали разбегаться, говорят, что качество их не устраивает, многие деньги требовать назад начали, а где их взять, когда все в кузню вложено? Пришлось Зарию к меняле обращаться. А там, как срок пришел платить по долгам, оказалось, что расписки купец Квашня выкупил. Чтоб долг отдать, любимый подворье заложил, — девушка смахнула слезу. — Вчера стражники приходили, срок дали до восьмидесятого дня Милости Таиры. Если с долгами не рассчитается, подворье заберут, — и она заплакала.

— Все ясно. Рейдерский захват.

— Чего?

— Не реви! Скажи своему дуралею наивному…

— Он не дуралей!

— Так вот, скажи, чтобы нашел меня в трактире «Три поросенка», гляну я на твоего суженого-ряженого и, если парень не совсем лох, помогу.

— Правда поможешь? А как? — она прижала кулачки к груди и замерла в ожидании ответа.

— Я бог или погулять вышел? — возмутился я. — А как? Есть у меня одна мыслишка.

— Ой, так ты бог? А как же это? — девушка перевела взгляд на статую Литеры.

— А вот так! Как хочу, так и выгляжу. И чтоб никому ни слова! Ясно?

— Ясно, Пресветлая! Никому! А Зарию можно?

— И ему нельзя! Особенно ему!

— Как прикажешь, богиня, тебе виднее. Можно мне идти?

— Иди, иди.

Марика низко поклонилась и, пятясь задом, скрылась за тяжелыми портьерами, отгораживающими выход.

Так, и как мне теперь в офис вернуться? Я не придумал ничего лучшего, как забраться на постамент и прижаться к спине статуи всем телом. Как там, в брошюрке, написано? Пожелать слиться с камнем и добавить немного божественного огня…

— Ты что там делаешь? — раздался веселый женский голос.

Я выглянул из-за статуи. Внизу стояла изящная молодая женщина в легком голубом платье на одно плечо. Я с удовольствием скользил взглядом по фигуре незнакомки. Первое, что бросилось в глаза, — это стройные ножки, выглядывающие в глубоких боковых разрезах. Золотой поясок вокруг тонкой талии, красивые руки с длинными пальцами, пышные черные волосы, перевязанные лентой в тон платью, и огромные насмешливые фиалковые глаза. Минимум косметики, чтобы только подчеркнуть естественную красоту лица. Не юная девушка, но очень, очень хороша. Она задорно улыбалась, слегка приоткрыв коралловые губки.

— Ты случайно не перепутал входы? Судя по тому, как ты прижимаешься к нашей богине, тебе нужно налево.

Я спрыгнул с постамента и, подойдя к женщине, светски поклонился, при этом хвост обвил ее за талию и потянул в мою сторону. Она со смехом обняла меня.

— А что у нас налево?

— Налево — вход для мужчин, жаждущих ласк жриц богини любви, направо — вход для женщин. Ну, а прямо — вход в храм.

Ого, элитный бордель под крышей храма. Это я хорошо попал!

— И кто же ты, демон? — в смеющихся глазах не было ни тени страха.

— Ты совсем не боишься?

— В храме моей покровительницы мне нечего опасаться.

— Аватар бога Литера, — сообщил я ей приятную новость, вдыхая аромат легких духов. — А ты — моя старшая жрица.

— Да, я чувствую знакомую силу, — прошептала жрица. — Но почему в этом теле, Пресветлая?

— Пресветлый. Как видишь, отныне я мужчина.

— Ох…

Я сильнее прижал к себе жрицу. Ее кожа пахла весенним лугом, и от этого запаха во мне проснулось дикое желание.

— Ты светишься, Пресветлый.

— Зови меня Соль.

— Тогда мой бог может называть и меня по имени, — прошептала красавица, — Раксана.

— Раксана… — я не удержался и припал к пухлым упругим устам. Когда оторвался от слегка сладковатых губ, спросил. — Ты не удивлена, что у меня другое имя?

— Мы не вмешиваемся в дела богов, — склонила она головку. — Мы призваны служить. От тебя веет силой богини, и ты назвался ее аватаром, я не смею ставить под сомнение твои слова, Пресветлый.

— Это хорошо. Возможно, в следующий раз я явлюсь в другом теле.

И за это стребую с Литера что-нибудь стоящее, например, немножко божественной силы. Я опять прильнул к податливым губам.

— Соль, ты хочешь провести ритуал передачи силы?

Я покопался в полученных знаниях. Ритуал передачи силы, собранной служителями, можно было проводить двумя способами. Один из них предусматривал общую молитву и непосредственное обращение к богине с песнями и танцами. Красивый ритуал. Из воспоминаний Литера я знал, что он использовал обычно этот метод. Как я понял, бог почему-то не разочаровывал своих почитателей и не являлся им в образе мужчины, а принимать энергию от жрецов вторым способом ему претила его нынешняя ориентация. А мне как раз очень понравился второй способ. Так сказать, непосредственное общение. Его-то я и выбрал.

Налево оказался очень уютный овальный зал, обставленный мягкой мебелью с лазурной обивкой. Посреди зала возвышалась уменьшенная копия статуи богини Литеры, украшенная живыми цветами. Вообще, в зале было много цветов всех оттенков синего. Они стояли в высоких вазах на полу, в небольших вазочках на столиках, лежали гирляндами вдоль стен, росли в горшках на подоконниках. Стены были задрапированы тканью в голубые цветочки. Из-за этого казалось, что помещение тонет в прозрачной дымке. Вокруг никого не было.

— Все служители ушли в город, сегодня праздник Цветов, — пояснила мне Раксана.

В зал выходили двери отдельных кабинетов. В один из них и увлекла меня старшая жрица.

В кабинете все было предусмотрено для горячего и разнообразного секса — кровать, диванчик, удобный стол, шкура на полу. Даже имелась скамья с фиксаторами для рук и ног. Любой каприз. Но мне было не до разглядываний. Сразу от двери я притянул Раксану к себе, чтобы вновь почувствовать сладкий вкус ее теплых податливых губ. Я смял платье, задрав его до талии, и про себя порадовался что под платьем у жрицы ничего не было, вернее было! Упругие пышные ягодицы, которые я с наслаждением обхватил ладонями и сжал. У-ух! Демоны преисподней! Я и забыл, что у меня теперь все в двойном количестве и оба моих «жеребчика» просились в работу. Вот и испытаем преимущества нового тела. Бог я или не бог?!

Перебирая пальцами попавшееся ко мне в руки богатство, я целенаправленно продвигался в направление кровати и наконец, достиг ее.

О, это неповторимое ощущение, двойное удовольствие, от которого у меня рога зачесались и в глазах заплясали солнечные зайчики. Вскоре думать я уже не о чем не мог, а только планомерно двигал бедрами, вбиваясь в тело Раксаны, закинувшей мне ноги на плечи и жарко постанывающей.

И тут… Меня долбануло оргазмом. Вот не найду я другого слова, именно долбануло. Мир вокруг взорвался, загудел, пропало земное притяжение, и я на мгновение потерял сознание.

Зудеть — колотить!

Это было нечто!

Через несколько часов я с сожалением покинул жаркие объятия Раксаны. Не спеша оделся, периодически бросая восхищенные взгляды на обнаженное тело жрицы, раскинувшейся на мягких перинах. Шикарное тело, надо сказать. Я думал, что она спит, утомленная ритуалом передачи сил, но женщина приподняла голову над подушкой и томным голосом произнесла:

— Это было великолепно и так… необычно…

Как бы ни была умела в любовных утехах Раксана, но ей далеко до раскрепощенных женщин моего мира. «Камасутра» в этот мир еще не пришла. Хотя, смею надеяться, сегодня кое-что я в него принес и, наконец-то, смог оценить в полной мере новые возможности своей чертовской анатомии.

Я немного самодовольно усмехнулся, присел на край кровати и провел рукой по изумительному изгибу спины. Женщина выгнулась под моей ладонью и тихонько замурлыкала.

— Нет, нет, — рассмеялся я, — оставим немножко страсти на следующий раз.

— Как скажешь, мой бог. Ты придешь еще?

— Конечно, приду. И друзей приведу.

Я поцеловал жрицу и перенесся в офис. Теперь для этого мне просто стоило пожелать.

Создав хрустальный бокал с золотистым ароматным коньяком и несколько долек лимона на белом фарфором блюдце, я уселся за стол. Мне нравится быть богом! Энергия, полученная от жрицы, делала материальным любое желание. Недолго думая, я расширил помещение, разместил в углу большую кровать, спрятав ее за ширмой в китайском стиле, за полупрозрачной перегородкой появился современный душ и белый фарфоровый унитаз (всегда мечтал), а на небольшом столике рядом с холодильником, наполненным всякими вкусностями, возникла кофе-машина и пачка мексиканского кофе. Затем я поэкспериментировал с одеждой, остановив свой выбор на спортивном костюме. В нем и завалился на кровать. Работа ИО бога показалась мне совершенно необременительной, если так будет продолжаться дальше, то, пожалуй, стоит расспросить Мастера, как стать богом.

Я прикрыл глаза и начал изучать то, что мне засунул в голову спешащий Литер. Знаний оказалось не так уж и много. Ритуалы приема силы, вызова дождя, повышения плодородия, крепких семейных уз, увеличение мужской силы, и зачем-то заговор, чтобы вино не прокисало. Не густо. По-видимому, студентам здесь, как и в остальных мирах не очень доверяют. Ну и ладно, обойдемся! Если я могу теперь получить все, что желаю… И тут же пожелал пломбир в шоколаде и пачку «Кента». Пломбир появился, а вот сигареты нет. И сколько я не пытался, у меня ничего не вышло. Облом.

Следующий вызов пришел сразу после обеда. Я только успел дожевать куриную грудку под сырно-чесночным соусом с запеченным картофелем, которого в этом мире еще не было, и запить это все бутылочкой пивка. На этот раз, наученный предыдущим опытом, я не стал сопротивляться, и меня безболезненно втянуло в небольшую, всего в человеческий рост, деревянную статую, которая располагалась в маленьком храме, сложенном из ошкуренных бревен. Рассеянный солнечный луч проник сквозь овальную дыру в потолке и теперь весело скакал по деревянному полу, давая сумеречный свет. Вокруг было чистенько, но бедненько. Я скосил глаза и заметил возвышающиеся рядом деревянные мужские и женские статуи, такие же небольшие, как и моя. Перед богиней Литерой стоял на коленях белобородый дед в цветастой рубахе, подпоясанной обычной веревкой, и в серых холщовых штанах, из-под которых выглядывали новые лапти. От деда ко мне текла тонюсенькая струйка энергии золотисто-зеленоватого цвета. Я с интересом рассматривал просителя, гадая, что ему понадобилось? Мужской силы, что ли?

— Деда, покровительница тебя не слышит, — угрюмо буркнул кто-то ломающимся подростковым голосом. — Никто из богов нас не слышит. Зачем им бедняки? Они, небося, только в богатые храмы приходят, где статуи из чистого золота. А что с нас взять? Даже свечей нет. Плюнь ты на нее! Пойдем домой.

— Цыц, малец! Пресветлая не заслужила таких слов! Она твоего батьку нам с бабкой подарила.

— Большое дело, — тихо шепнул сидящий на корточках в темном углу вихрастый худой мальчишка. Дед его не услышал, и он добавил громче, — так с тех пор она ни разу и не появилась. Видать, вы ее с бабой Маней плохо отблагодарили.

— Кабанчика в ее честь зарезали, — дед с кряхтением встал с колен. — Последняя надежда у меня на тебя, Пресветлая, была, — проговорил он, глядя подслеповатыми глазами в мое лицо, — да, видать, зря понадеялся.

— Боги давно нас оставили. Идем, деда.

Парнишка подставил плечо, на которое старик оперся, и повел деда к выходу. Я легко соскочил с пьедестала, меняя спортивный наряд на строгий серый костюм.

— Эй, дед! — окликнул старика.

Оба оглянулись одновременно, и, если на удивленном лице пожилого мужчины появилась улыбка облегчения, то парнишка от неожиданности споткнулся и чуть не уронил деда. Я едва успел придержать того за плечо. Мальчишка вылупился на меня ошалевшими от страха глазами и, тихонько заскулив, осел на землю. Мы с дедом с удивлением смотрели на подростка.

— Чего это он? — не понял я.

— Не обижайся, молод он, никогда еще демонов не видел.

— А ты, выходит, видел? — поинтересовался я, создавая кружку с холодной водой и с удовольствием выливая ее на лицо слабонервного пацана.

— Я долго живу, много видел, помирать не страшно. Тебя Пресветлая прислала, или ты по души наши явился?

— А какой вариант тебе больше нравится?

— Ну, дык, первый, конечно. Только как это? — дед пожевал губы. — Я и не припомню, чтоб Пресветлая сама являлась, али слугу своего присылала, обычно знак какой подает, что просьбу услышала. А тут…

— Дед, скажу тебе по огромному секрету, я и есть Пресветлая. Просто надоело в платье ходить, вот решил сменить амплуа.

Дед поморгал, переваривая услышанное, и глубокомысленно изрек:

— Когда Отец богов создал мужчину, все веселились и отдыхали, а когда сотворил женщину — мир потерял покой. В штанах-то оно сподручнее. А рога и хвост зачем?

— А по приколу! Ты чего меня дернул, старик? По делу, или просто побазарить охота?

Дед покачал головой.

— Мудрено ты говоришь, Пресветлый.

— Зови меня Соль. Проблемы какие спрашиваю?

Дед посмурнел, моментально став еще старше.

— Пойдем, покажу.

Но, прежде чем мы успели дойти до двери, мимо нас пронесся парнишка и выскочил за двери, мелькая грязными пятками.

Дед только головой покачал и зашаркал к выходу.

— Отец, ты бы палку взял, легче бы ходить было.

— Взял бы, если бы палки в селе остались, — глухо сообщил дед, тяжело ступая по деревянному полу, — да сам сейчас все увидишь.

Я, не думая, создал дубовый посох и вручил его деду. Однако, вместо слов благодарности заработал косой взгляд, но посох старик взял. Мы вышли на улицу. Солнце уже перевалило за середину небосклона и медленно уходило в сторону виднеющихся синих гор. Воздух был сухой и горячий, а вокруг…

— Зудеть-колотить! У вас что, Мамай прошел?

Мы стояли посреди большого села на зеленой лужайке, в центре которой находился деревянный храм Всех Богов, а вокруг простилалась черная пустыня. Ни одного дерева, ни одной травинки, только голая растрескавшаяся черная земля и серые, словно обгоревшие, деревенские дома. Не лаяли собаки, не шныряли под ногами наглые петухи и тупые куры, не грелись на солнце ленивые кошки, не летали птицы. Даже назойливых мух не было. Но самое непривычное, что бросалось в глаза, — это было отсутствие вездесущих детей.

Нервный внук деда, по-видимому, успел сообщить односельчанам о явлении меня красивого народу, потому что нас уже ждали худые угрюмые люди с настороженными взглядами. Человек сто. Немаленькая такая толпа.

— Пресветлая нас услышала и прислала своего… — дед запнулся, но быстро нашел выход из положения, — слугу, — громко сообщил он сельчанам. Народ безмолвствовал. Мне стало неуютно. — Вот, господин мне посох дал. Прям из воздуха достал! И он еще не исчез!

Раздался тихий шепот. Вдруг одна из женщин упала на колени и поползла в мою сторону.

— Спаси, спаси деток!

Следом за нею все бабы рухнули на землю, и через минуту я стоял в кругу воющих и рыдающих женщин, которые старательно рвали меня на сувениры. Нужно было срочно что-то делать, пока эти истерички не превратили мой костюм от Армани в национальную юбочку папуасов.

— А ну всссе наззззад, — раздалось шипение со стороны моей головы, — иначчче я ззза сссебя не отвечччаю…

Бабы отхлынули в стороны, а я быстро отскочил за спину вызвавшего меня деда. Может, и не очень храбро, зато безопасно. Не драться же мне с женщинами, особенно с женщинами не в себе.

— Спасибо, Белочка. А теперь, кто-нибудь мне объяснит, что здесь произошло и что вы от меня хотите?

Вперед вышел высокий плечистый, но изможденный мужик. Он стянул с головы шапку и низко поклонился.

— Тавр Сокол я, голова местный. А это Стеш Сокол, — он кивнул на деда, — батя мой, значится. Мы тут на Окраине спокон веку живем. Род наш идет от Курима Сокола. Да тут, почитай, пол села от него род ведет. Сюда на Окраину с начала времен уходили все, кому свобода дорога была. И беглые и рабы, и искатели лучшей жизни. Места тут хорошие, земли плодородные — дикие, озера с рыбой, леса…

— И как такие замечательные земли еще никто под себя не подмял из власть имущих?

— Окраина входит в состав империи, да только нас не трогают, нелюдей здесь много, вот на эти земли ни один барон и не претендует. На севере орочьи да ночных горы, на востоке лесные эльфы, чуть дальше, у предгорий, карлики свой город в земле вырыли, говорят, ближе к большой воде троллей видали, да не знаю, сам не встречал, врать не буду. Опять же, вампирьи гнезда, драконы, нежить всяческая не делают эти места привлекательными для господ.

— Заметил, как он выражается? — прошипел Белочка. — Не крестьянин, а профессор.

— Грамоте обучен, наемником был, путешествовал с обозами, вот кое-чего и знаю, — услышал Тавр тихий шепоток змея. — Людских поселений здесь не так уж и много, а наше село на самом краю стоит. На линии обороны, так сказать. Мы с нелюдью мирно живем, торгуем потиху, они к нам не лезут, мы их не трогаем. А ежели горе какое, то и подсобить друг дружке можем.

— Что это он сказал про линию обороны? — свесился Белочка. Я вопросительно глянул на Тавра.

— Все мужчины нашего рода состоят в ордене «Последнего Приюта», — хмуро сообщил Тавр. — Как Курим Сокол с богами заключил договор на эти земли, так мы и охраняем то, что нам боги доверили. Из-за него, проклятого, все и началось, — он сплюнул.

— Подробнее.

Мне надоело стоять, и я, создав себе мягкое кресло, расположился с удобствами. Затем покосился на опирающегося на посох Стеша и сделал для него стул с подлокотниками. Народ восхищенно выдохнул, дед пощупал стул обеими руками и, убедившись, что это не иллюзия, степенно уселся, поставив посох между ног.

— Боги в начале времен спрятали что-то в этих землях, а чтобы никто этого не нашел, создали «линию обороны». Граница проходит между пятью высокими каменными столбами, стоящими вкруг. Куриму Соколу разрешили жить на этих землях, обещали покровительство взамен на охрану одного из этих столбов. Магия в них какая-то… Была…

— Кому поручили охранять остальные?

— Нам, ночным, оркам, эльфам, и ограм. А как огров-то не стало, не знаю уж, кто их часть границы контролирует.

— И теперь у них сперли столбик и они пригласили тебя его разыскать, — хмыкнул Белочка.

— Нет, господин змей, столб, к сожалению, стоит на месте, да только если раньше от него благодать божественная на поля шла, то теперь он высасывает жизнь из округи. Сперва трава пропала, затем мошкара всяческая, потом деревья в пепел рассыпались, рыба исчезла, зверь, домашняя скотина пала, а теперь, как ничего живого не осталось, из людей соки пьет. Первыми сгинули братья, что на заставе у столба вахту несли, следом стариков всех схоронили, — Тавр вытер лоб тыльной стороной ладони, — то, что от них осталось, скелеты одни. Батя последний, да и то, потому что в храме дни проводит, молится.

— Не зря, как видишь! — вставил свои пять копеек дед.

— Вокруг храма жизнь сохранилась, больше нигде нет. На ночь мы детей в храм относим, чтобы хоть как-то защитить. Доедаем последние запасы, даже зерно, что на посев оставляли, подъели. Хорошо еще, что соки вытягивает только с живого, с того, что к землице приросло, али в ком кровь еще есть. Пытались помощи у лесных попросить, да гонец не вернулся.

— А маги? — задал змей вполне логичный вопрос.

— Приезжал один, — Тавр хмуро сплюнул, — да только как ушел к столбу так и сгинул.

— И что вы от меня хотите? — я мучительно пытался понять, как поступить в данной ситуации. Провести ритуал повышения плодородия? Так там нужно, чтоб поля засеяны были, и по ним девки молодые голыми скакали. Не, все-таки этот Литер извращенец! Я перебрал все полученные мною от веселого бога знания. Ничего не подходило.

— Нужно спросить у руководителя практики, у Мастера, — в кои века дал умный совет Белочка.

— Просим, чтоб от напасти этой оградила Покровительница. Чтоб на поля благодать вернулась. А там мы уж сами управимся.

— А что взамен? — прошипел Белочка. — Мы не альтруисты, чтоб бесплатно пахать.

— Так пахать и не нужно! Мы сами все вспашем, было бы что, — загомонил народ.

Змей попытался что-то еще вякать, но я придушил его слегка, чтобы соблюдал субординацию и не лез вперед батьки в пекло.

— Договор у нас есть, — хмуро глядя на змея, заявил седой коренастый мужик, который внушал опасения даже будучи изрядно изможденным, — по которому, пока Орден службу несет, божия благодать на эти места постоянно изливается. До сих пор так и было, а теперь ни один из богов не отзывается. Мы столько молитв отправили, но, ни одна услышана не была.

— Ты кто, мужик? — поинтересовался я, чувствуя что-то знакомое в этом решительном индивидууме.

— Это жрец нашего храма, ну, и кузнец еще, Баюном кличут, — представил его Тавр.

— Что же ты, жрец, манкируешь своими обязанностями? Небрежно относишься к работе?

Жрец опустил голову и промолчал, но на его защиту встала одна из женщин.

— Он с малыми весь день сидит, молитву богине Мариэль возносит.

— Дед! Дед! Там Мавка помирает!

Сквозь толпу, распихивая взрослых, протиснулся давешний пацан. Запричитали бабы, кто-то из мужиков выругался. Баюн исподлобья следил за моими действиями. Я нервно дернул хвостом и решительно поднялся, сходя с зеленой лужайки вокруг храма.

— Веди.

Толпа расступилась я, молча, шел за жрецом. Шел и про себя костерил Литера всеми известными мне ругательствами. Я ведь полный неуч в этих вопросах, даже не знаю, как мне делиться божественно силой, не говоря уж о том, чтобы понять, что здесь происходит. Пока шли по деревне, я изо всех сил желал, чтобы выросло дерево, забил ручей, появилась птица. Ни-че-го! Вся энергия, которую вкладывал в желания, словно исчезала в воздухе. Е-мое! Что же делать? «Бежать, — зашипел в ухе змей, — ты практикант, а здесь случай тяжелый даже для полноценного бога. Нужно драпать! Ты думаешь, их боги не слышали? Слышали, зуб даю! С ядом! Просто боги — они умные и не лезут туда, где силенок не хватит. Так что давай разворачивайся в сторону храма». Я поднял хвост и стукнул Белочку по голове. Змей взвизгнул и, тихо матерясь, закопался в волосах.

Зудеть-колотить! Дом, в который нас привели, был самым большим в селе. И он был полон детей. От новорожденных до угловатых угрюмых подростков. В комнату я шагнул первым, пригибая голову, чтобы не удариться о низкий проем двери. За мною следом вошел Баюн, остальные остались во дворе. Видно, Тавр подал людям какой-то знак, чтобы не путались под ногами. Увидев меня, дети беззвучно, словно испуганные мыши, прижались к стенам. Только одна девочка осталась лежать посреди светлой комнаты на лоскутном ярком одеяле, выглядевшим очень неуместно в этой обстановке. Маленькая, худенькая, года три, с заостренным личиком и запавшими щеками, она беззвучно дышала, глядя в потолок синими-синими глазами. В комнату с плачем протиснулась молодая женщина, она бережно подняла ребенка на руки и что-то зашептала, прижимая девочку к груди.

— Амбец! — тихо позвал я.

Удивительно, но в этот раз альва появилась молча, сосредоточенно рисуя в воздухе какие- то знаки, она бросила на меня внимательный взгляд и что-то пробормотала.

— Плохо. Все очень плохо. Нужно убираться отсюда.

— Что с девочкой?

— Полное физическое истощение. Что-то вытягивает из нее жизнь. Если бы дети нормально питались, то смогли бы продержаться еще некоторое время. А так, они все покойники. Соль, тебе нужно уходить.

Она впервые обратилась ко мне по имени, даже ни разу не обозвав, и это испугало меня до дрожи в коленях.

— Амбец, что вытягивает энергию из окружающего мира?

— Я не знаю. Нужно посмотреть на этот столб. Но здесь просто воняет от темной магии. Мощной и грязной.

— Наш старый знакомый?

— Похожая, но намного хуже.

— Что ты можешь сделать?

— Я должна защищать твое тело, а ему пока ничего не грозит, — буркнула Амбец, внимательно оглядываясь вокруг.

— Я прошу тебя.

— Гм… Могу поставить защиту на этот дом, и тогда ты сможешь использовать свою божественную энергию. Только учти, амбал, защита продержится не более суток. И это будет тебе стоить ожерелья с бриллиантами из клада дракона!

— Согласен! Если ты поможешь мне спасти этих людей, выберешь себе все, что захочешь из украшений!

— Слово?

— Слово!

Амбец плюнула на ладошку и протянула мне для рукопожатия, я лизнул указательный палец и дотронулся до маленькой ладони альвы. Ритуал был соблюден. Малышка подлетела к моему уху и начала нашептывать указания, перемежая их такими словами, что у меня закрались подозрения, уж не ходила ли моя телохранительница под началом Генри Моргана на «Розе Кардиффа»? Иначе, откуда приличной девушке знать такие выражения?

— Эй, жрец! Обведи дом сплошной линией, и пусть мужики начинают копать по этой линии канавку на ширину лопаты. Неглубокую, — я показал, какой глубины. — Главное, чтоб разрывов нигде не было. И быстрее, если хотите детей спасти!

Баюн выскочил из дома, с улицы раздались крики, и через десять минут дом был окопан по всем правилам воинского искусства.

Наверное…

Я так думаю…

Ну, мне так кажется…

— Ничего, вот забреют тебя в демонский спецназ, узнаешь, так это или нет, — злорадно прошипел обиженный на меня Белочка.

— Типун тебе на язык, скользкий! Ну-с, приступим!

Я почувствовал, как по венам вновь заструилась бурлящая веселая божественная сила, которая ассоциировалась у меня с газированным вином, и только сейчас понял, что после того, как сошел с лужайки окружающей храм, я ее не ощущал.

Так, во-первых, детей нужно накормить. Что там обычно любят дети? Честно говоря, мой опыт общения с малышней можно было пересчитать по пальцам одной руки. У друга была младшая сестра — назойливая, доставучая шантажистка, помню, Серый покупал ее молчание походами в «МакДональдс», почему-то она тащилась от гамбургеров. Я сосредоточился.

— Упс!

На полу посреди комнаты высилась гора гамбургеров, коробочек с картофелем и пластиковых стаканов с напитками. Я тоже решил угоститься, под внимательными взглядами детей развернул бумажную упаковку с синтетической булкой, вставил в стакан с пепси трубочку и шумно потянул. Ностальгия. Вот почему вредная пища бывает такой соблазнительной?

— Вы тут угощайтесь пока, а мы…

— Господин демон, — робко произнесла женщина, — деткам молочка бы с хлебушком… если можно…

Я смутился, запоздало поняв, что люди, не приученные ко всем этим «Е», пальмовым маслам и прочей фигне, запросто могут заболеть от такой пищи. Да, накладочка вышла. Я быстро пожелал хлеба и молока. Появились три поддона с батонами и большой пластиковый бидон молока.

— Баюн, запусти пару баб толковее, пусть детей покормят, — я повернулся к жрецу, который стоял на коленях и смотрел на меня такими глазами, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Эй! Я не святой! Я даже очень наоборот, так что хватит тут поклоны бить! — прикрикнул на мужика. — Веди к столбу. Посмотрим, что там ваш Орден охраняет.

Я создал еще гору хлеба, несколько мешков муки, разных круп, сахара, соли. Подумал и добавил сотню яиц. Хватит пока им продержаться. Вроде бы все? Ничего не забыл? Перед лицом замелькала чернокожая телохранительница.

— Дебил! — Амбец в своем репертуаре. — Девочку спаси! Поделись с нею энергией!

— А как?

— Ну ты и даун! Ты же бог! Просто отдай, — альва скривила презрительную рожицу и исчезла.

Нет, ну почему мне так не везет последнее время с девушками? То ложкой по спине получаю, то водой ледяной обливают, то обзываются… Неужели этой вредине трудно было объяснить все подробно? Разжевать, показать, проконтролировать? Я ведь не виноват, что не в теме. Да! Я тупой в этом деле, и это нужно учитывать! А то забросили неизвестно куда бедного Васю, наделили всякими возможностями, а инструкции по пользованию не дали! Я, обиженно бухтя, опустился возле девочки на колени, положил ей на лоб ладонь и представил, как ее окутывает золотая божественная энергия. Ничего лучшего мне в голову не пришло.

— Офигеть… — прошипел Белочка.

Ребенок засветился, словно золотая статуэтка на ярком солнце.

— Хватит! Ты ее сожжешь!

Мое тело отбросило от жертвы божественного лечения в другой угол комнаты. Разъяренная альва мелькнула перед лицом, на ходу припечатав меня кулачком по лбу, и исчезла. Я глянул на ребенка. Мля… перебор. Вы видели картины, на которых изображены веселые пухлые курчавые херувимчики? Один из них, улыбаясь, сидел на руках ошарашенной матери и светился.

— Нам пора, — пробормотал я и пулей вылетел из дома.

На улице ко мне присоединился Тавр и еще пять мужиков. Я вручил каждому по батону и по фляге с березовым соком. Сам же с удовольствием потягивал пиво из жестяной банки. Не кровь, конечно, но тоже вкусно. Кстати, стоило мне выйти во двор, как бурлящая божественная энергия исчезла.

— Далеко идти?

— Да нет, недалеше шдешь, — пережевывая кусок батона, сообщил мне один из сопровождающих.

— Я думаю, что там сокровища зарыты. Огромные! Тут что главное? Главное, чтоб о них никто не узнал! Особенно этот эльф, Задира который. Знаешь, как я переживаю, что мы кассу солнцевиков у него в подвале сгрузили? Попомнишь мои слова, этот древний эльф обязательно что-нибудь стырит и оставит нас нищими! — разглагольствовал Белочка, пока мы двигались в сторону гор. — Сокровища нужно прибрать к рукам.

Через час мы вышли к невысокой сторожевой башне, сложенной из темного камня. Рядом с башней ютился маленький добротный домик под соломенной крышей, здесь раньше жила охрана. Вдали, посреди растрескавшегося поля, возвышался высокий, метров тридцать, четырехгранный обелиск, покрытый слегка светящимися синим цветом символами.

— Мы тута подождем, — постоянно оглядываясь, сказал Тавр, — боязно дальше идти.

— Угу, — меня тошнило, болела голова, и уже дано не покидало чувство пристального недоброго взгляда в спину. Но сколько ни оглядывался, я никого не видел. Да и спрятаться в этом пустом месте было негде. — Можете не ждать. Если у меня ничего сегодня не получится, вернусь завтра после консультаций со специалистами. Главное, молитесь посильнее, чтоб я услышал.

Мужики только и ждали этих слов, поклонившись, они бегом припустили в сторону деревни. Я же направился к столбу. Чем ближе я к нему подходил, тем сильнее болела голова и мучительно хотелось опустошить желудок, что я и сделал, не доходя нескольких метров до обелиска. Вблизи от столба я почувствовал себя настолько отвратительно, что едва не упал.

— Валить нужно, — в голосе Белочки сквозила паника. — Здесь что-то не так! Быстро перерисуй несколько картинок и ходу!

Я полез в карман за блокнотом и карандашом.

— Успеем.

Перед глазами все плыло, руки дрожали, но я упрямо пытался перерисовать символы, выбитые на каменной поверхности. Покажу их Лису и Мастеру, может, что подскажут. На седьмом символе меня скрутило в бараний рог, по телу прошла волна судорог, я упал на колени, и меня вырвало кровью. Я лежал, скрючившись, на земле, а в животе словно образовалась воронка, сквозь которую уходила жизненная энергия. Мелькнуло и пропало встревоженное лицо Амбец и вдруг все прошло. Я еще немного полежал, прислушиваясь к себе, затем медленно поднялся. Отличное самочувствие. И что же это было? Может, гамбургером отравился?

— Амбец, — тихо позвал я, протягивая руку, чтобы провести пальцами по обелиску в том месте, где символы сияли особенно ярко. Рука мягко легла на ледяную поверхность и… намертво прилипла к ней, словно ее намазали суперклеем. Я испуганно дернулся — и тут же вернулась боль.

— НЕТ!

Голоса Белочки и Амбец слились в один. Меня будто током шибануло, уже теряя сознание, почувствовал, как некая сила яростно отрывает мое тело от обелиска и, словно легкое перышко, отшвыривает на несколько километров под стену храма, в котором я не так давно появился.

Очнулся я от боли и воплей Белочки. Руки горели. Я опустил глаза, пытаясь рассмотреть, что же там со мною происходит, и заорал: мои предплечья выглядели ужасно, кожа до локтя потемнела, татуировки словно растрескались, и сквозь открытые раны я видел, как по контуру рисунка вместо крови струится обжигающая лава, принося нестерпимую боль. Я, зажмурившись, завыл, прислонившись к стене храма. Плюх! Кто-то добрый окатил меня водой. Открыл глаза, от рук поднимался пар, татушки больше не светились, опять приняв первоначальный вид. Рядом с пустым ведром в руках стоял жрец, встревожено наблюдая, как я корчусь.

— Спасибо.

— Ты ведь не простой демон, — утвердительно сообщил он, присаживаясь рядом.

— Я черт.

— Это кто?

— Это круче демона.

— Почему?

— Потому что — русский!

— Узнал что-нибудь?

— Угу. То, что все очень хреново.

— Амбец! Любовь моя! — неожиданно заверещал змей. — Соль, спаси ее!

Я подскочил, озираясь. Маленькое тельце я нашел возле входа в храм. Альва, словно кукла, лежала, вытянувшись в струнку, с закрытыми глазами и не дышала. Ее эбонитовая кожа потускнела, всегда уложенные в сложную прическу волосы растрепались и рассыпались вокруг головы, белая туника была покрыта пятнами сажи. Я осторожно поднял малютку на руки и попытался влить в нее божественной энергии, но у меня ничего не получилось. Я был пуст. Абсолютно! Я заскочил в храм и пожелал оказаться в офисе, но ничего не произошло.

Не паниковать.

Сосредоточился еще раз, пытаясь отыскать хоть каплю той бурлящей силы, что наполняла меня после встречи со жрицей. Пусто. Еще раз. Ничего.

— Оно вытянуло из тебя все силы, — просипел змей. — Когда ты дотронулся до столба, словно включился пылесос. Хорошо, что в тебе была сила бога, иначе он бы выпил тебя. Амбец успела перерезать поток, но сама попала под удар. Она перенесла тебя сюда, но сама… сама погибла… И еще я слышал, как кто-то хихикал. Старческий такой противный голос.

Я смотрел на альву, не сознавая, что ее больше нет. Амбец лежала в моих ладонях тихая, спокойная, умиротворенная, а я все ожидал, когда она откроет глаза и выдаст очередную гадость в мой адрес. Но вместо этого тельце верного телохранителя начало таять, и вскоре ничего не напоминало о существовании моего персонального глюка. Белочка тихо всхлипнул, а во мне поднималась бешенная лютая злоба на того кто чуть не убил меня. Он посягнул на члена нашей с Белочкой небольшой семьи, на МОЕГО защитника. Адская, безудержная, всепоглощающая, звериная злоба накатилась горячей волной. Глаза затянула кровавая пелена, вновь засветились татуировки, на пальцах стремительно отрастали когти, голова ощутимо потяжелела, когда добавился вес больших загнутых назад рогов. Я поднялся на ноги, чувствуя, как рога упираются в потолок. Помещение храма вдруг показалось мне маленьким и тесным, я вскинул руки вверх, чтобы отбросить мешающую крышу, и в этот момент резким рывком меня втянуло в статую Литеры, и буквально через мгновение я стоял в окружении веселых друзей в храме Всех Богов посреди большой комнаты, в которой утром проводил инструктаж Мастер.

— Мессир, пять часов, практика закончилась, пора выпи… — веселый голос Геры оборвался на полуслове.

Наступила резкая тишина. Еще не понимая, что произошло, я смотрел на всех сверху вниз. Какие же они мелкие. Я могу легко передавить их, растерзать на множество крохотных кусочков, а потом пожрать души. Особенно вкусными будут те пятеро, с золотыми ореолами вокруг голов. Бушевавшая во мне безжалостная и непреходящая ненависть требовала выхода. Я чувствовал потребность крушить, ломать, рвать на части. Мне хотелось крови и душ! Я зарычал, делая шаг вперед, и провел когтем по мраморной стене, оставляя на ней глубокий кривой след.

— Соль?

Голосок Шуры подействовал на меня словно отрезвляющий коктейль. Я остановился. Соль? Кто это? Я? Разве меня так зовут? Нет, нет, у меня другое имя… Волна безумия начала овладевать мною, перед глазами появились видения ада. Грешники, вечно горящие в цепях из раскаленной лавы, корчащиеся, пожираемые низшими, которые с наслаждением отгрызают по кусочку от вопящих душ, скверна, ужас и боль… Эта девушка стоит на моем пути к разрушению. Она пытается помешать мне, отвлечь. Я поднял руку, чтобы устранить препятствие.

— Стоять!

Напротив меня, закрывая собой Шуру, ярким горящим солнечным светом встал высокий златовласый мужчина с белоснежными крыльями за спиною. В его руке сверкал меч, созданный из белого пламени. Синие глаза без зрачков смотрели безучастно и безразлично, и то, что бушевало во мне, поняло, что с ним не справиться. Может быть, когда-нибудь, но не сейчас. Сейчас я проиграю. Он сделал шаг вперед, поднимая меч. Мне это не понравилось, не хватало еще, чтобы всякие крылатые угрожали, я зло рыкнул и попытался ударить херувима двумя руками в грудь. Он легким неуловимым движением ушел в сторону, а его огненный клинок уперся в мой кадык.

— Вернись, — голос прозвучал негромко, но меня словно вывернуло наизнанку, бросило на стену и хорошенько приложило сверху. Второй раз за последние полчаса я потерял сознание.

Очнулся в человеческом виде с холодным компрессом на лбу, лежа на чем-то мягком. Где-то негромко разговаривали, прислушиваясь, я лежал, не открывая глаз. Приглушенные голоса раздавались из соседнего помещения.

— Мальчики, с ним все будет в порядке?

Шура.

— А даже если и нет, подумаешь, одним темным станет меньше. Мир только вздохнет с облегчением.

Рыжая амур, вроде, ее имя Эльза. Вот сучка.

— Эльза, мы не должны так думать. Никто не знает, почему Соль появился в таком виде.

Укоризненно Чет.

— Похоже, ваш Соль окончательно съехал с катушек от пьянства.

Сед.

— А в дюндель?

Вал.

— Он решил птичкой поработать.

Геракл.

— Это как?

— Схлопочешь по лбу — и отправишься в полет.

Мрачно Мамочка.

— Вы злобные тупые мускулистые демоны и о таком понятии, как хорошие манеры, даже не слыхали. Вместо того, чтобы ответить аргументировано, сразу сыплете угрозами!

— А за базар кто отвечать будет?

— А еще наглые и самонадеянные!

— Ты надоел мне, светлый!

Глухой удар, визг девчонок, падение тел и очень знакомые звуки борьбы. Явно в разговор вступил Хашиш.

Я открыл глаза и, наконец-то, определил, где нахожусь. Трактир «Три поросенка» моя комната, кровать, в кресле сидит Лилия, возле нее стоит миска с подтаявшим льдом. Увидев, что больной открыл глаза, она робко улыбнулась, я ей подмигнул.

— Эй, Хаш, прекрати уменьшать поголовье студентов светлой академии! — крикнул я, вставая с кровати.

Самочувствие было отличное. В маленьком зеркале, висящем на стене у двери, отразился довольный жизнью варвар. Раздался рев, и в комнату ввалились мои друзья. Сразу стало как-то тесновато. Вал с облегчением похлопал меня по плечу, молчаливый Хаш пожал запястье, Гера, подхватив Лилию на руки, уселся в кресло и, закинув ноги на кровать, с удовольствием следил за царящей вокруг суетой, Мамон всунул мне в руки кубок с приятно булькнувшей розовой жидкостью. В коридоре мелькнул Сед, но в комнату заходить не стал. Я поискал глазами Шуру, но из светлых только Чет, стоя в дверях, с улыбкой махнул мне рукой.

— Мы вас ждем внизу. Мастер сказал, всем собраться для серьезного разговора, — слегка скривился он.

— Из-за чего переполох? — поинтересовался я у парней, отхлебывая вина.

— Из-за одного несдержанного самоуверенного наглого типа с ярко выраженными суицидальными наклонностями.

— Э-э-э…

— Ты что, ничего не помнишь?

— Нет, почему же, кое-что помню. Как погибла Амбец, как меня охватила злость на того, кто её прикончил. А потом время практики закончилось, и меня затянуло в статую, очнулся уже в кровати. А что было? — я настороженно смотрел на парней, а они усердно прятали глаза. — Хаш?

— Почему, чуть что — сразу Хаш? — заканючил демон, сияя наливающимся под глазом синяком. — Вон, Вал стоял ближе всех, между прочим. И рост у него не то, что мой, он все хорош рассмотрел.

— Вал? — я перевел взгляд на куратора и успел увидать большой кулак, которым он грозил Хашу. — Вал!

— Да ничего и не было, собственно говоря. Просто ты призвал инферно и чуть не вступил в драку с Мастером. Но чуть не считается, так что, считай, что ничего не было, — утешил он меня.

— Прискакал песец, — громко прозвучал в тишине голос Белочки. — Почему мы еще живы?

Парни пожали плечами и как-то подозрительно быстро засобирались на выход.

— Высокий дядя с мечом сказал, что ты сошел с ума, и пока он не выяснит причины твоего безумия, ты будешь отстранен от практики, а дядя Вал сказал ему, что не в его власти тебя наказывать, и они поругались. Вот! А потом высокий дядя и дядя Вал договорились, что никаких решений принимать не будут, пока сюда не прибудет ваш ректор, а дядя Вал за это будет за тобой следить и обо всем подозрительном докладывать! — наябедничала Лилия.

— Откуда ты это знаешь? — поинтересовался у малышки Гера.

— А я подслушивала, — лукаво склонив рыжую головку на бок, сообщила девочка и показала Валу язык.

Вал запыхтел и бочком начал пробираться к двери.

— Так, значит, наш неподкупный и честный руководитель практики пошел на преступный сговор с лживым и продажным демоном — моим куратором? — зловеще спросил я, закатывая рукава.

— Эй, откатай рукава обратно, я же ради твоего блага, — голос Вала сопровождался громким топотом сапог по лестнице.

Мы с парнями, смеясь, последовали за ним.

В трактире было многолюдно, но стол, который мы облюбовали еще вчера, никто не занимал. Я кивнул троллине, застывшей у двери, махнул рукой Лису, отметив про себя, что вид у него слегка помятый. Вампира с русским именем Ванька видно не было, что и неудивительно, наверное, на кухне мясо жарит. Лис, как и положено эльфу не дотрагивался до плоти братьев наших меньших, что ему совершенно не мешало лишать жизни более разумных представителей теплокровных. Мы подошли к столу и тот час все звуки исчезли. Вал это называет пологом тишины. Светлые рядком сидели по одну сторону стола. Амуры только скривились при нашем появлении, Чет и Сед кивнули головами, а Шура, сидящая между парнями, улыбнулась и помахала рукой. Я плюхнулся на скамью напротив девушки.

— Всем привет! Как первый день практики?

— Я бы тоже хотел об этом услышать, — во главе стола материализовался Мастер. Он бросил на меня внимательный взгляд, от которого мне стало неуютно, но ничего не сказал.

— Замечательно! Один вызов, мать просила исцеления для сына. Я отправила к ней благословленного богиней мага-целителя, — гордо сообщила Шура.

— А у нас пришла парочка влюбленных проверить искренность своих чувств, — улыбнулась Эльза, переглядываясь со своею молчаливой подругой. — Мы подали им знак, что их любовь истинная.

— Два суда, оба обвиняемых виновны, дал знать палачу, покрыв кровью его топор, — отчитался Хаш.

— Одно благословление на удачную охоту, — Чет пожал плечами.

— Вор, наемник и стражник, — Гера улыбнулся, — все с просьбой об удаче. Стражнику дал, остальных — послал.

У Мамочки и Седа день прошел тихо и скучно. Все выжидающе повернулись в мою сторону.

— Ы-ы-ы, — информативно сообщил я, понимая, что моя бурная деятельность весьма сильно отличается от действий остальных студентов. — Э-э-э…

— Не юли! — не выдержал Мастер.

— Два вызова. Первый — девушка попросила помочь жениху, я пообещал попробовать, второй… второй очень проблематичный, и я не знаю, что там можно сделать, ни один из ритуалов, что мне дал Литер, не подходит, я так и сказал деду, что хочу с вами посоветоваться, и вот…

— Стоп! — Мастер поднял руку, затыкая фонтан моего красноречия. — Ты сказал «пообещал»? Каким образом ты подал просительнице знак?

— Сошел с постамента, поговорил, и в процессе выяснения всех обстоятельств мне на ум пришла одна идея, вот я и…

— Сошел с постамента? — прошептала Шура, глядя на меня с каким-то диким восторгом.

— Ну да, а что, это запрещено правилами? — испугался я и сразу начал наезжать, хорошо запомнив еще с детства, что лучшая защита — это нападение. — А мне никто этого не сообщил, между прочим! И вообще, мне даже не объяснили, как этой божественной энергией пользоваться! И в брошюрке вашей нет об этом запрете ни слова! А еще у меня на камень аллергия! Я сразу чесаться начинаю, когда меня в статую затягивает, вот и постарался из нее выбраться при первой же возможности!

— И в каком облике ты выбрался? — под восторженное молчание поинтересовался Мастер.

— В своем родном. В чертовском. Ну, если честно, то сразу я в виде тет…, - увидев возмущенный взгляд Шуры я быстренько исправился, — женщины вышел. — Парни захихикали, я развернулся в их сторону и показал кулак. — Тот, кто сомневается в моей мужественности имеет все шансы убедиться в обратном, схлопотав по сусалам. — Смех стих. — Короче, мне удалось быстренько вернуться в свое мужское тело, и уже ко второму просящему вышел в нем.

Над столом повисла нехорошая тишина.

— Соль, я рассказывал вам сегодня утром, каким образом боги подают знаки верующим, как они делятся божественной энергией, не прибегая к личному контакту. Я говорил, что ваша главная задача научиться распознавать истинные и ложные душевные порывы, научиться принимать правильные решения, студенты не должны рисковать своими жизнями и жизнями верующих. Ты же переоценил свои силы. Как бы ты вернулся, если бы время практики не подошло к концу? Хватило бы у тебя собственной божественной силы? Хорошо еще, что не попытался принять в себя всю собранную жрецами Литеры энергию. — Мастер укоризненно покачал головой, а я только хмыкнул. Знал бы он… — Что ты делал в то время, когда я это все рассказывал?

Вообще-то, если честно, то я лекцию Мастера проспал, о чем он не преминул мне сообщить.

— Ты в это время спал! Потому что всю ночь шлялся в своем истинном облике в компании таких же лоботрясов, как и сам, — тихо произнес Мастер, хлопая ладонью по столу и обводя взглядом всех присутствующих. — Вы подвергли опасности разоблачения всех нас! Это нейтральный мир, а значит, в нем следует придерживаться определенных правил. Одно из них — не проявлять свою истинную сущность, второе — не вступать в контакты с душами этого мира. За прошедшую ночь вы нарушили эти правила трижды!

— Но, Мастер, откуда мы это знали? — запротестовал я, начиная злиться. — Мы спасли девушек от рабства! Спасли Лилию! Разве это плохой поступок?

Я оглянулся на парней и по их виноватым, но не раскаявшимся рожам понял, что они как раз были в курсе правил.

— Ты поработил три души, — Мастер кивнул на медальон, украшающий мою грудь, — и отдал инкубу четвертую! Мы не вмешиваемся ТАК ОТКРЫТО в дела смертных этого мира, таков договор. Ты должен девочку передать людям. Я обещаю, что ей найдут хорошую приемную семью. А души придется отпустить. Немедленно.

— Даже не подумаю! — закусил я удила, терпеть не могу, когда мне указывают. Я откинулся на стуле и сложил руки на груди. — Вы мне не начальник и не авторитет, господин декан Светлой академии. Я не ваш подданный, не ваш студент и даже не светлый!

— Это может измениться.

— Вот это вряд ли. В свете последних событий как-то меня совершенно не прельщает светлый путь.

— Соль, что ты такое говоришь? — воскликнула Шура, глядя на меня с ужасом.

А что они хотели? Я ведь черт, а кто слышал о черте служащем свету? Да и не нравятся мне эти высокомерные зануды-буквоеды! Тоже мне — моралисты, готовые оставить девочку умирать, потому что «мы не вмешиваемся»! Я почувствовал, как подобрались мои парни, готовясь к драке. Вряд ли мы выстоим против херувима, но и просто так свои трофеи не отдадим. Особенно Лилию. Умоется!

Мастер спокойно смотрел на меня. Хотелось бы мне знать, о чем он думает. Жаль только, что теперь бессмысленно обращаться к нему за помощью.

— Да, я не могу тебе приказывать, но скоро здесь будет тот, кто сможет это сделать, — сообщил мне херувим, прислушиваясь. — А вот и он.

В воздухе, рядом с креслом декана светлой академии, появилась бледная тень двери, за считанные секунды она налилась красками, на дверном полотне явственно проступила скалящаяся рожа Проповедника, дверь со скрипом открылась, и в помещение трактира «Три поросенка» вкатился ректор Темной академии великий герцог Астурт собственной персоной. Вид у него был очень даже человеческий, только некоторые черты лица не изменились, да рост остался прежним. Мне он напомнил американского гангстера тридцатых годов, как их обычно показывают в фильмах. Широкоплечий лысый коротышка в сером элегантном костюме и шляпе смотрелся на нашем фоне вполне органично.

— Трактирщик, вина! — первым делом пробасил он, крепко пожимая руку Мастеру. — Соль, тебе привет от герцогини Анери, мы встречались сегодня утром по вопросам зачисления твоей жены в Академию. Ах, какая демоница! Что натворили мои мальчики? Надеюсь, не взорвали императорский дворец, как в позапрошлом году?

— Нет, в этот раз все намного хуже, — со вздохом сообщил ему светлый коллега. — Этот юноша, Соль, подбил всех на безумную авантюру, только чудом не выплеснувшуюся в скандал. Мало того, что твои парни носились по всему миру в своем истинном облике, так они еще умудрились призвать Охоту, которую возглавил… — тут он заметил, что все мы навострили уши, внимательно прислушиваясь к разговору, фыркнул, махнул рукой, и они с герцогом исчезли.

— Вот так всегда! — в сердцах воскликнул Мамочка. — На самом интересном месте! Слушай, Соль, ты не соврал, что смог явиться верующим в физическом воплощении?

Все в ожидании повернулись в мою сторону. Я отрицательно покачал головой.

— Да что в этом такого? Можно подумать, вы так не можете!

— Так даже боги не могут. Появиться в физической оболочке, не используя аватар, может только древний сильный бог. Ты случайно не он? — я отрицательно замотал головой, немного обескураженный этой новостью, а Хаш продолжил: — А уж находиться долгое время вне храма — это вообще из области невозможного. Обычно, боги просто направляют часть своей энергии, придавая ей определенные свойства, либо жрецам, выполняющим ритуалы, либо непосредственно молящимся.

— Не понимаю, почему? Если в день к богу обращается всего пару человек, то могли бы работать с каждым индивидуально.

— Пару! — рассмеялась Шура. — Это для нас, студентов, оставили канал только для самых сильных молящихся, а боги слышат всех! Тысячи, миллионы голосов в голове. Тут никакой силы не хватит являться к каждому страждущему. Ты бы почитал все-таки лекцию Мастера.

Ага, разогнался, делать мне больше нечего, только мозги засорять ненужной информацией.

Я сидел и рассуждал, что же мне теперь делать с проблемой ордена «Последнего приюта». То, что я вернусь туда, даже не требовало обсуждения. Я не могу оставить без наказания убийцу Амбец, но то, что Мастер мне в этом не помощник, я тоже понял. Я помнил безразличный взгляд синих глаз. Единственная надежда — на местных магов, во-первых, нужно поговорить с Задирой, затем можно на аудиенции во дворце попробовать скорешиться с кем-нибудь из магической гильдии. Тем более, что у меня есть старинные книги по магии, которые мы утащили из храма солнцевиков. Можно будет предложить бартер.

Решив так, я немного успокоился и повернулся к Шуре, чтобы пригласить ее сопровождать меня в гости к императору, но, к моему огромному разочарованию, она, склонившись к Чету, слушала, как он нашептывает ей на ухо всякие глупости. Откуда знаю? А что еще может шептать этот тупой блондин красивой девушке? У меня зачесались кулаки, и появилось острейшее желание привязать Чета к тому обелиску, который сегодня доставил мне массу неприятных минут. Я даже прикрыл глаза, представляя себе эту картину. Я весь в белом сижу в кресле с холодным коктейлем в руке и с интересом слежу, как со смазливого лица светлого исчезают краски. Я так размечтался, что не заметил, как за столом вновь появились оба преподавателя. От нашего ректора ощутимо разило перебродившим виноградным соком. При этом, на меня он поглядывал с нескрываемой гордостью.

— Глянь, какого орла вырастил для доминиона Власти! — Гм, вообще-то меня бабушка вырастила. — Смог войти в транс и призвать Инферно! Далеко пойдет, вот увидишь! Всех твоих заткнул за пояс за последние несколько веков! И это притом, что он младенец по нашим меркам. — Герцог, который едва доставал херувиму до груди, похлопал Мастера по спине, так как до плеча не дотягивался. — Я доложу, Соль, о твоих успехах Князю! Да! Думаю, он лично захочет с тобой пообщаться, но пока… — он поднял вверх кривой палец с алмазным когтем, — правила есть правила. Я лишаю всех возможности использовать свою демоническую сущность. До конца практики все ипостаси, кроме тех, что на вас сейчас, будут заблокированы. Походите варварами. Не обсуждается! — рыкнул он, кидая многозначительный взгляд на открывшего рот Вала. — Удачи, мальчики! Кстати, мы пришли с коллегой к компромиссу — я отпускаю души, которые ты пленил, но, взамен, оставляю вам девочку, и даже пришлю кого-нибудь за нею присмотреть! Благодарить не стоит!

— Зачем? — заорал я, подозревая, что этот кто-нибудь будет соглядатаем от Князя. Но было уже поздно, ректор исчез вместе с моими трофеями.

— Я бы хотел услышать от тебя подробный рассказ о твоих сегодняшних похождениях, особенно ту его часть, которая послужила толчком к безумию, — начал Мастер, пронизывая меня сверлящим взглядом, но мне было глубоко наплевать на его взгляд. Стойкий иммунитет к таким взглядам у меня выработался еще в средней школе. Сердца синхронно сделали скачок и упали в желудок. Я был расстроен, взбешен и зол. Чет держал Шуру за руку!

— Все, что хотел, уже рассказал. Остальное узнаете из отчета по практике.

Я с грохотом отодвинулся от стола и, едва сдерживая многоэтажные словесные конструкции, отправился на кухню в поисках Ваньки. Мне просто необходимо было сделать пару глотков крови, пока я никого не растерзал и опять не призвал в этот мир инферно.

Какой-то нервный я стал в последние дни. Легко впадаю в ярость, психую, завожусь с пол оборота, крови жажду. Нетипичное для меня поведение. В нашей компании у меня была кличка Бес, и совершенно она не была связана с моим бесноватым характером, а наоборот, происходила от слова бесстрастный, а по «Одноклассникам» меня многие помнят как Вялого: я всегда был спокойный, сдержанный, можно сказать, немного инфантильный, здесь же меня словно подменили. Вопреки здравому смыслу, ввязываюсь во всякие сомнительные истории, вспыхиваю, как спичка, задираюсь с противниками по умолчанию сильнее и опытнее меня, злюсь по пустякам. Странно это все. Вот чего, спрашивается, завелся? Кто я и кто Шура? Она — ангел, я — черт, еще и женатый, между прочим. Почему решил, что я ей симпатичен? Рядом с нею такие красавчики ошиваются, а я, чего уж скрывать, далеко не так хорош, как Чет: нос перебит, глаза какого-то странного цвета, да еще имею привычку смотреть исподлобья. Ни квадратного раздвоенного подбородка, ни ямочек на щеках, ни кудрей до плеч. Заурядная, в общем-то, внешность. Не урод, конечно, но далеко не Бред Питт. А Чет — весь такой положительный, чистенький, блондинистый. К тому же он идет по пути Света. Вон как Шура на него сегодня смотрела. Кстати, как она смотрела? Я вспомнил ее взгляд. Она, улыбаясь, слушала Чета, но глаза у девушки были задумчивыми и грустными, и те взгляды, что она на меня кидала, когда думала, что я смотрю в другую сторону…

— Хватит уже заниматься самоедством. Вполне нормальная у тебя внешность, а в истинном облике так вообще мачо, любая чертовка бросится на шею, только помани. Это светлая еще пожалеет, что упустила такого клевого парня. Вася, я должен тебе кое-что сказать, — голос Белочки звучал торжественно и строго.

— Если это очередная гадость, то лучше промолчи.

— Я могу объяснить изменения твоего характера с научной точки зрения, — обиженно заявил змей, — но если ты предпочитаешь ныть и жалеть себя, то можешь продолжать заниматься мазохизмом и дальше…

— Молчу, молчу!

— В тебе проснулся черт!

— Удивил.

— Дурак ты. Твоя человечность вытесняется демонической сущностью. А демоны — это стихия, хаос. Неустойчивость, переменчивость, вспыльчивость. Огонь и ураганный ветер. Мальчик мой, тебе пора учиться контролировать ад в себе, иначе не ты будешь хозяином своего тела.

— Белка, я и сам это знаю, но как теорию воплотить в практику? Да и где на это взять время? За последние трое суток мне даже остановиться подумать некогда. Когда мы с моими земными друзьями были в клубе? В воскресенье, а сегодня четверг. Значит, я валяюсь или в капсуле или в психушке четыре дня и неизвестно, когда меня выведут из состояния полного нестояния. Нужно как можно больше успеть здесь, в моем бреду.

— А ты уверен, что это бред? Может быть, то, что происходит с тобой сейчас, и есть настоящее?

— Мне об этом даже думать страшно. Это что же получается, я всегда был в душе пьющим кровь и спокойно смотрящим на смерть людей отморозком и сейчас вернулся в свое нормальное состояние?

Белочка, свесившись, внимательно смотрел мне в глаза. Странное ощущение, глазки у змея малюсенькие, не больше спичечной головки, а в них можно прочесть многое.

— Обратись к Князю. Он не сможет тебе отказать.

— Почему это?

— На нем висит долг твоему отцу.

Ага, тут у меня в голове всплыла оговорка змея, из которой следовало, что он знал моего папу. Сердца болезненно сжались, а в желудке образовался горький ком. ОН ЗНАЛ МОЕГО ПАПУ! Даже если это мой бред, все равно хочу знать, кем на самом деле были мои родители. Я резко остановился у дверей в какую-то кладовку и присел на корточки у стены. Пошарил в кармане, но сигареты, которые мне презентовал Зяма, остались в комнате. Пробегающая мимо подавальщица кокетливо улыбнулась, притормозив, но, увидев, что мрачный тип тупо пялится в пространство, побежала дальше.

— Что ты от меня скрываешь, мой скользкий друг?

— Вот ты где!

В коридорчике появились парни во главе с Лисом. Эльф, с неизменным сельдереем в зубах, внимательно осмотрел меня с головы до ног и сделал правильные выводы.

— Идите за мной.

Мы прошли через огромную полную запахов и звуков кухню, где раздетый до пояса вампир с ожесточением терзал говяжью тушу, быстро разделывая ее на порционные куски, которые с огромной скоростью разлетались по разным тазам. Он вопросительно глянул на меня, подняв левую бровь, я кивнул, показывая глазами на чистые кружки, стоящие рядком на деревянном подносе.

— Заканчивай и присоединяйся, — бросил на ходу Лис. — Пусть тетушка Ириха займется ужином, и предупреди её, чтобы Промокашку даже близко к овощам не подпускала. Достаточно того, что купец Ширихан в прошлый раз обомлел, найдя в своей тарелке глаз орка. Мне так и не удалось его убедить, что этот шедевр резьбы по овощам создан из брюквы и морковки.

— Да, босс.

Мы спустились по ступеням вниз и оказались в просторном прохладном подвале с арочными потолками. Вдоль стен тянулись бочки с вином, с потолков свисали пучки трав и кореньев, на полках стояли горшки, кувшины и бутылки. Пахло пряностями и копченым мясом. Здесь же, в углу, были свалены мешки из храма солнцепоклонников. Посреди подвала стоял каменный стол со скамьями. За него мы и уселись. Лис метнул на стол блюдо с овощами и холодным мясом, нарезанным большими кусками, нацедил вина, разлил его по глиняным кружкам и тоном, не терпящим возражений, приказал:

— Рассказывай.

— Что именно?

— Все.

Я рассказал. Начиная с того момента, как встретил Азазиру. Все без утайки, только промолчал о том, что считаю себя лежащим в бреду белой горячки или еще хуже — в роли подопытного кролика секретной корпорации. Кое-где меня дополняли парни, кое-где Белочка. Пока я говорил, совершенно бесшумно появился Ванька с двумя кружками, одну из них поставил напротив меня. Я с благодарностью кивнул и отхлебнул глоток. Кровь. Бычья. Неплохо.

— С Шурой все ясно. Она просто испугалась. Ты бы видел себя в момент призыва. Глаза горят безумным адским огнем, сквозь татуировки светится пекло, оскаленные черные клыки, да еще с кончика хвоста капает лава и плавит мраморный пол под ногами. А вокруг клубится инферно. Даже я чуть не обмочился, хотя и закален постоянным общением с папашей, — потрепал меня по плечу Вал. — Она простой ангел, а ты будущий владыка. Забудь.

— Мне казалось, я ей понравился, — тихо сказал я, но меня услышал Гера.

— Вчера нравился, а когда она поняла, что ты не только веселый шалопай, но и хозяин инферно, испугалась. Дай ей время понять. Но лучше забудь. Она тебе не пара.

— Забудь, — словно эхо повторили Хашиш и Мамочка.

— Сам разберусь, — отрезал я. — Лучше подскажите, как отомстить за смерть Амбец?

— Ну, насчет темной альвы я бы сильно не убивался, — Эльф слегка улыбнулся. — Не так просто убить старшую. Думаю, она сейчас в лесах предков. Поднакопит сил и вернется. А вот обелиск, вытягивающий энергию… Где-то я об этом слышал. Покажи рисунки, — я положил перед Задирой блокнот. — Соль, тебе через час нужно быть во дворце, а ты еще и близко не готов.

О, кишки тираннозавра! Я совсем об этом забыл!

— А можно мне не ходить?

— Нет!

По-моему, это сказали одновременно все мои друзья.

— Ты что, там же будет принцесса! — возмущенно зашипел Белочка, свесившись с правой стороны. Когда Лис выказал уверенность, что альва жива, змей заметно повеселел. — А награда? А земли, титулы, связи? А мой план по захвату этого мира? Он вступил в первую фазу! Хочу быть бароном! Даже не думай уклоняться!

Задира взмахнул рукой — в подвале стало очень светло, а на столе появилась куча баночек, бутылочек, расчесок, щипчиков, кисточек и прочего хлама, которым так любят заваливать подзеркальные полки девушки. Лис довольно потер руки и, бросив на меня взгляд удава, произнес:

— Приступим!

Если в мире существует ад, а теперь я точно знаю, что он существует, то я в него попал.

В первую очередь парни приволокли откуда-то здоровую медную бадью с пенной водой, в которую меня и засунули, причем с головой. На мое «буль-буль» Мамочка ехидно заявил, что красота требует жертв, самоотверженности и терпения. Мне очень хотелось ему ответить что-нибудь в стиле Терминатора, но вместо этого смог только пустить пару пузырей, прежде чем уйти под воду окончательно.

— Что ты сказал, мессир?

— Ты его утопишь! — с укоризной произнес Хашиш.

— Да? — Мамон выдернул меня за волосы вверх, налил на голову пены из кувшина и ожесточенно начал ее растирать. — Глупости! Он вполне себе живой!

Я открыл рот, чтобы возмутиться, этим моментом воспользовался Хаш и быстро приклеил к моим зубам зеленые полоски, сделанные из материала, похожего на пластилин.

Пока я сидел с открытым ртом, Гера, совершенно не деликатно орудуя щипчиками, больше напоминающими пыточный инструмент, укоротил мне ногти, чуть при этом не укоротив заодно и пальцы. Меня терли, скребли, поливали какой-то ароматной гадостью, я стойко это терпел, но, в конце концов, и моему поистине ангельскому терпению настал конец. Вот если бы вместо этих садистов меня касались нежные пальчики юных служанок…

Я выплюнул пластинки изо рта, зарычал, оттолкнув Мамочку, вскочил на ноги и чуть не шлепнулся, поскользнувшись в мыльной пене. Вал сжалился и окатил меня чистой ледяной водой. Тот вопль, который исторгло мое варварское горло, еще долго будоражил умы и занимал мысли посетителей трактира, вызывая бурные споры. Некоторые утверждали, что злопамятный эльф резал на куски нерадивого повара за то, что он не добавил в овощное рагу эльфийские травки. Другие доказывали, что это рычал разъяренный великан, застукавший свою жену с лучшим другом, снимающим с нее пояс верности. Но большинство придерживалось мысли, что проходило испытание особо изощренного акустического оружия против драконов, изредка делающих налеты на окрестные луга. В одном сходились спорщики: человек издавать таких звуков не может.

— Теперь моя очередь, — радостно сообщил Задира, пинком ноги подталкивая под меня табурет и опасно щелкая ножницами.

— Покороче, маэстро, — пробормотал я, кутаясь в большой отрез мягкой ткани, заменяющей здесь полотенца.

Замелькали расческа и ножницы, заверещал змей, стремительно втягиваясь в голову, на пол упали пряди волос.

Когда, наконец-то, все закончилось, я потребовал зеркало, но вместо него получил стопку одежды, стоит ли говорить, что все было черного цвета? Штаны, бархатный камзол, расшитый серебром, и шелковая рубашка, слава Тому, без рюшек и бантиков. Мой облик закончила пара высоких сапог с серебряными пряжками и черный плащ с вышитым на плече скорпионом. Ну, вылитый Бэтмен, зудеть-колотить!

— Вполне сносно, — вынес свой вердикт Задира, критически осмотрев меня со всех сторон. — Для варвара. Надо добавить украшений на тело и надменности на лицо, — он, не глядя, протянул руку назад, Гера вложил в нее горку блестящих побрякушек. Увидев мою недовольную физиономию, эльф скривился. — Ты будешь без церемониального оружия, поэтому украшения необходимы, чтобы подчеркнуть твой высокий статус.

Раз надо, значит, надо. Что я, не понимаю, что к олигархам местным иду, нужно соответствовать. Я надел на шею прозрачный камень на толстой цепи, перстень с аналогичным камнем на левую руку и кольцо, похожее на то, что таскал Фродо, на нем даже надпись была какая-то, на безымянный палец правой руки. Этим и ограничился. На мой взгляд, обычные стекляшки, но Лис довольно причмокнул.

— Вовремя мы нашли клад. Сейчас таких украшений уже не делают. Посмотрите, как переливается и мерцает свет на этом бриллианте. Сверкает, словно далекая яркая, но холодная звезда, аналогичный камень я видел лишь однажды, он украшает венец моей бывшей королевы.

Поверю ему на слово, мне как-то не доводилось видеть раньше бриллианты, не в той семье рос.

— Теперь можно мне зеркало?

Ванька притащил большое овальное зеркало и встал с ним напротив меня, остальные, как им казалось, незаметно начали отступать к выходу. Я критически рассматривал отражение парня в черном и молчал.

— Лис, можно я стану новым владельцем «Трех поросят»? — прошептал Геракл.

— Думаешь, все настолько плохо? — тихонько ответил ему Хашиш.

— Парни, а где его дубинка? — мне кажется, или в голосе тысячелетнего эльфа слышится легкое напряжение?

— Я ее спрятал перед тем, как сюда идти, — так же шепотом ответил ему Вал.

— Кхм… Сойдет! — решил я больше не нервировать своих друзей.

Ответом мне был вздох облегчения.

На крыльце меня ждала Шура, а в окне маячили с самыми серьезными выражениями на лицах Чет и Сед. Правое сердце подпрыгнуло, а левое наоборот замедлило ход. Да, к этому нужно привыкнуть.

— Нам нужно поговорить, — девушка открыто и серьезно смотрела мне в глаза.

— Может быть, по возвращении от императора, а то мы опаздываем? — влез в разговор Вал.

Я сверкнул на него глазами.

— Мы поговорим сейчас. Ребята, подождите меня за воротами.

Я протянул руку, чтобы взять Шуру за локоть и отвести в сторонку, мне не хотелось, чтобы нас видели ее друзья, но девушка, словно случайно, уклонилась и моя рука повисла в пустоте. Неприятным холодком кольнуло в районе позвоночника. Я кивком головы указал на увитую цветами беседку и, не оглядываясь, направился к ней.

— О чем ты хотела поговорить? — стараясь не смотреть на Шуру, безразличным тоном спросил я, когда мы сели друг против друга за деревянный столик.

— Я бы хотела извиниться.

— За что? Ты передо мной ни в чем не виновата.

— Вчера я позволила себе немного вольностей в обращении с тобой, забыв, что ты женат, — тщательно подбирая слова, проговорила Шура. — Ты мог истолковать это как проявление симпатии, — она вопросительно смотрела на меня.

Я молчал. А что говорить? Именно так я и решил. Видя, что я не желаю высказываться на эту тему, она продолжила.

— Вчера мне показалось, что я тебе… — она запнулась, подбирая слово, — интересна…

Я кивнул.

— Соль, ты должен понимать, что мы очень разные. Я иду по пути света, а ты сегодня однозначно дал всем понять, что никогда не вступишь на этот путь, — она вопросительно заглянула в мои глаза, словно ожидая, что я изменю свое решение. Я промолчал, и Шура со вздохом продолжила: — Ты сегодня был так страшен… Я поняла, что ты совершенно не такой, каким показался мне в первый момент нашего знакомства. Но мне хотелось бы быть твоим другом. Разве это плохо, быть просто друзьями?

Сколько раз меня бросали девушки, сколько раз я слышал эту фразу: «Ты такой классный, но давай останемся друзьями», так почему мне сейчас так тошно? Наши руки лежали рядом на столешнице, тонкая Шурина ладонь слегка дернулась, словно она хотела взять меня за кисть, но не взяла. Я грустно улыбнулся, вспоминая фразу одного книжного героя.

— Для простого парня Васи это слишком много, а для высшего черта Соля слишком мало, — проговорил я, вставая, Шура промолчала.

Выходя из беседки, мне показалось, что слышу тихий плач. Я дернулся, прислушиваясь, но нет, чего бы ей плакать, это ведь она дала мне отворот-поворот, а не я ей. Наверное, показалось. Мы слишком разные, дьявол бы всех побрал!

За воротами нас ожидала черная блестящая карета, точнее, то, что в этом мире называют каретами. Этакий деревянный «воронок» на четырех колесах с двумя малюсенькими окошками и узкой дверцей с одной стороны, который тянула пара гнедых. По бокам кареты висели небольшие фонарики. Хвосты и гривы коней были украшены ядовито зелеными бантиками, такой же бант был прицеплен к рубахе кучера. Наверное, это должно было подчеркнуть торжественность момента. Карету сопровождали два вооруженных короткими широкими мечами стражника в начищенных кирасах и шапелях. Плутоватая рожа одного была мне знакома, я видел его ночью на площади. Он очень усердно изображал кустик, присев в тени под забором и прикрывшись ветками лопуха. Сейчас же стражник восседал на приземистой лошади с гордым и торжественным видом.

Вал открыл дверцу, и я, согнувшись, протиснулся в салон. Внутри все было очень прилично. Два сидения, между ними столик. Бархат, кожа, рюшки. Следом за мной в карету легко заскочил Геракл. Как у него так получается? Он белозубо улыбнулся, поправил шпагу, чтобы не мешала сидеть, и, откинувшись на бархатную спинку сиденья, закрыл глаза. Вал захлопнул дверь, подмигнув мне напоследок. Я видел в окошко, как он взлетел на козлы и уселся там, рядом с кучером.

— Вася, ты главное не расстраивайся! Сейчас какого-нибудь дворянчика по стене размажешь, императору гадостей наговоришь, принцессе под юбку залезешь, императрице на ушко сальный анекдотец расскажешь — и сразу полегчает! Зуб даю, ядовитый! — шипел в ухе змей, пока мы тряслись на подушках, покрывающих скамьи. Я невольно улыбнулся, представив эту сцену. — Ну, какая из этой светлой жена для такого, как ты? Вот Афродита — другое дело! Из хорошей правящей семьи, воспитанная, красивая! Нет, ты подумай, как они с Шурой уживаться будут?

Первое, о чем я подумал, что как-то не планировал жениться на Шуре, затем подумал еще и содрогнулся. Перед мысленным взором появилась картинка, как Афродита с невинным видом, подняв к небу свои очаровательные глазки, сталкивала Шуру в огненную пропасть. Брр. Действительно, хорошо все то, что хорошо заканчивается, не успев начаться! Всего сутки, как уехал из дому (ого, вот уже и домен Вала стал мне домом), а столько событий произошло.

Я немножко поскучал по жене, немножко пострадал, поразмышлял о превратностях судьбы и только решил, что достаточно предался меланхолии, как мы приехали. Карета остановилась у массивных ворот, стража что-то прокричала, ворота открылись и мы въехали во двор императорского дворца, еще немного погрохотали по булыжной мостовой и, наконец-то, остановились.

Дверца распахнулась, первым выскользнул Гера, я попытался так же красиво выпрыгнуть из кареты, но зацепился за маленькие раскладные ступеньки и грохнулся бы на землю, если бы инкуб меня не подхватил.

— Мессир, — укоризненно произнес он, смахивая несуществующую пылинку с моего камзола. — Не скачи как простолюдин. Ты сын конунга, веди себя соответственно, — прошипел он мне на ухо и, отойдя в сторону, поклонился.

— Господа, позвольте ваше приглашение.

Я сразу и не заметил расфуфыренного коротышку с деревянной, перевитой пестрыми лентами, палкой в руках, который в полупоклоне выжидательно смотрел на меня. Вал протянул ему приглашение. А ведь я даже не подумал, что оно может понадобиться.

— Не царское это дело, забивать голову мелочами, — прошипел змей, — для этого и существуют слуги.

— Они мои друзья, а не слуги, — сквозь зубы процедил я.

— Хм… У демонов доминиона Власти не бывает друзей, только слуги или рабы.

— Я черт! — зарычал я. — У меня свои правила! Издашь еще хоть звук — и одним искусителем в этом мире станет меньше.

Гера бросил на меня встревоженный взгляд.

— Мессир, успокойся, у тебя глаза начинают светиться, — прошептал он одними губами.

Я с трудом взял себя в руки.

— Позвольте ваш плащ, господин.

Я сбросил плащ на руки слуге.

— Прошу следовать за мною, господа.

Коротышка развернулся и гордо прошествовал в распахнувшиеся перед нами двери, из которых доносился негромкий гул голосов. Я последовал за ним, за моей спиной пристроились Вал и Геракл.

— Господин Соль Шу'ский с сопровождением по личному приглашению Всепресветлейшего Державнейшего Обладателя короны и Повелителя безграничных земель, Его Императорского Величества Озла Третьего Великого! — заверещал коротышка, стукнув посохом по полу.

Звук получился звонкий и разнесся по всему залу, привлекая к нам всеобщее внимание. Стражи по бокам от входа раздвинули пики, я натянул на лицо маску высокомерия, и наша маленькая компания вошла в зал.

Голоса резко затихли, и мы оказались в перекрестии множества взглядов расфуфыренной толпы. Я с интересом рассматривал помещение, все-таки настоящий, действующий императорский дворец, а не музей. Длинный узкий зал, в торце которого на возвышении находилось три трона: большой, оббитый синим атласом, и два поменьше, с синими маленькими подушечками на сидениях. На спинке большого трона была выгравирована золотая трезубая корона. Стены зала украшали портреты надменных мужчин и холеных женщин. Кое-где в нишах стояли статуи животных и птиц. Пол был выложен мелкой цветной плиткой. Красивый пол, в отличие от всего остального. Я был разочарован. Ожидал увидеть что-то напоминающее дворцы Петербурга. Но сравнивать это и, например, дворец Петергофа это все равно, что сравнивать деревянный деревенский туалет с ванной комнатой арабского шейха. Даже зал приема в домене моего тестя смотрелся богаче и изысканнее.

Вдоль стен топился народ. Кошмар! Я словно попал в бред пьяного дальтоника. Многоцветие нарядов резало глаза. Казалось, что чем больше в одежде несочетаемых кричащих цветов, тем более надменно ведет себя облаченный в эту безвкусицу индивидуум. На фоне этой пестрой толпы я в своем элегантном черном костюме выглядел белой вороной. Мы с парнями прошли несколько метров и остановились. Честно говоря, что делать дальше я не знал.

— Вы только посмотрите на этих варваров. Похоже, что слово мода на их варварских островах — нечто неизвестное, — раздался насмешливый мужской голос.

Я медленно повернулся к говорившему. В толпе молодых людей стоял и скалил зубы невысокий пухлый парень с прилизанными волосами. Ядовито зеленый камзол с пышными рукавами, одна штанина синего, вторая красного цвета, туфли, расшитые множеством камешков с задранными вверх носами, на пальцах разноцветные перстни, на поясе богато изукрашенные золотом и стекляшками ножны. Мечта безумного стилиста.

— Это что за шут? — громко поинтересовался я у Вала.

— Какой-то хлыщ местного разлива. Укоротить? — безразлично скользнув взглядом по убогому, так же громко ответил Вал, положив руку на рукоять меча.

— Я барон Етух! — взвился толстяк. — И, в отличие от тебя, варвар, на моем поясе висит меч, которым я отлично владею.

— Да хоть Папа Римский, — пожал я плечами. — Я не собираюсь пачкать оружие твоей никчемной кровью, мои воины просто запинают тебя ногами, как обычного невоспитанного хама. Одним петухом меньше, одним больше, не вижу проблемы.

— Господа, немедленно прекратите, иначе мне придется вызвать стражу.

Я с интересом посмотрел на высокого худощавого мужчину с аккуратной седой бородкой и умными глазами. Он подмигнул, и в глубине карих глаз заиграли веселые огоньки. В отличие от большинства присутствующих, он был одет в темно-синюю длинную хламиду и маленькую шапочку из такой же ткани.

— Барон, если ты настолько туп, что задираешь личного гостя императора, то, как великий знаток моды, мог бы обратить внимание на то, что господин одет в костюм пошитый эльфами, — вокруг раздались удивленные возгласы. — Тебе сказать, сколько стоит такой наряд? Если к нему присовокупить один из перстней нашего гостя, то можно легко купить твое баронство вместе со всеми проживающими в нем людьми. Рекомендую извиниться и не вынуждать телохранителей нашего гостя пускать в ход ноги.

— Извините, господа, — пробормотал барон и спешно начал протискиваться к выходу, но вот взгляд, который при этом он на меня бросил, мне не понравился. Следом за ним вышли несколько человек из его окружения.

— Позвольте представиться. Мэтр Шано, личный маг его величества.

Мужчина в мантии слегка склонил голову.

— Соль Шуйский. Путешественник в поисках приключений, а это мои друзья и телохранители — Геракл и Валафур.

Я тоже слегка склонил голову, давая понять магу, что не собираюсь гнуть спину ни перед кем.

— Очень приятно познакомиться с героем сегодняшнего вечера, — маг улыбнулся, но глаза его оставались внимательными. — Император ждет вас. Прошу следовать за мной.

Толпа, до этого внимательно прислушивающаяся к нашему разговору, враз загомонила, разбилась на кучки, где начали с жаром обсуждать наши личности, совершенно не заботясь, слышим мы это или нет. У чертей хороший слух, поэтому я узнал много интересного о себе и своих спутниках, пока мы шли через зал к небольшой двери за троном.

— Говорят, этот юноша сын Тени Аннона! Он голыми руками задушил демона!

— Да ты что? А внешне не скажешь. Вон тот здоровяк смог бы, а этот вряд ли…

— Ах, какой красавец вон тот черненький со шпагой. Это эльф?

— Говорят, что это он увел с собой девиц, предназначенных в жертву. Лично отвязал каждую и поцеловал!

— Думаю, что они уже не девицы! Я сама бы отдалась такому мужчине.

— Баронесса, тебе уже пора отдаваться на суд Арана, — фыркнула ее собеседница. — Все знают, что у тебя в любовниках конюх!

— А у тебя вообще никого нет и не было, кроме мужа!

— Граф, вы всегда все знаете! Расскажите, что же произошло на самом деле?

Я бросил быстрый взгляд в сторону шушукающихся. Среди пестрой кучки придворных выделялся стройный мужчина в мундире стражи. Приятное, тщательно выбритое лицо, внимательный взгляд. Опасный тип. Так вот ты какой, начальник городской стражи граф Баями.

— Увы, господа, император запретил мне делиться информацией по этому вопросу.

— Но ведь демон побежден, и нашим дочерям больше ничего не угрожает?

— Вы можете спать спокойно, баронесса, пока стража на посту.

Толпа перед нами даже не думала расступаться, нам приходилось буквально протискиваться следом за магом. Больше всего охов и ахов досталось Гере, что и не удивительно, но зато и тычков, прижиманий, хватания за руки от восторженных дам досталось больше всех тоже ему. Одна экзальтированная дородная мадам, лет этак пятидесяти, вся в розовых рюшках и оборочках, даже умудрилась споткнуться и рухнуть на грудь инкуба, при этом, когда Гера попытался стряхнуть ее с рук, она никак не хотела отлипать, вцепившись в него всеми десятью толстенькими пальчиками. Пришлось Валу помочь товарищу. К двери в покои императора мы добрались слегка взъерошенными. Маг только ехидно посмеивался.

— Не смешно, — буркнул Гера, настороженно оглядываясь через плечо. — Ну и нравы у вас здесь.

— Эх, молодой человек, пользуйтесь моментом, пока еще девушки обращают на вас внимание, — с какой-то грустью улыбнулся маг.

— Так если бы девушки! — обиженно воскликнул Гера, поправляя шпагу на боку. — Так ведь полапать меня норовили, в основном, старые толстые карги! А одна вообще руку пыталась засунуть в…

— Куда? — мы с Валом с интересом выжидающе уставились на возмущенного инкуба.

— Туда! — отрезал Гера, гневно раздувая тонкие ноздри.

Вид инкуба, обиженного на чрезмерные сексуальные домогательства, вызвал у нас с Валом искренний смех. Гера с негодованием развернулся к мэтру.

— Видите, с кем приходится общаться моей утонченной деликатной натуре?

— Да, нравы во дворце действительно оставляют желать лучшего. Нынче среди некоторых дворян пошла новая мода на «свободные отношения», — Шано скривился, словно от зубной боли. — Целомудрие, добропорядочность, скромность при дворе его величества не в чести. Чувственность и плотские утехи — вот что является целью большинства присутствующих здесь бездельников.

— Так разогнали бы их дороги мостить, — буркнул Гера, — и польза была бы, и гости нервы бы сберегли.

Маг, посмеиваясь, провел ладонью возле двери, что-то сухо щелкнуло, створки распахнулись, Шано посторонился, жестом приглашая нас войти.

Помещение, в котором мы оказались, разительно отличалось от зала приемов. Это была небольшая уютная комната, посреди которой стоял накрытый стол на семь персон. За каждым стулом застыл лакей в темно-зеленой ливрее. Двери на противоположной стороне открылись, и в помещение решительным шагом вошел мужчина, одетый в белый мундир с желтой атласной лентой через плечо, на которой сверкали несколько орденов. А, может быть, это просто такое украшение, никогда не был силен в таких вещах. Я с интересом рассматривал императора Озела Третьего. Среднего роста, широкоплечий, но уже начинающий толстеть, сероглазый, с пушкинскими бакенбардами и глубокими залысинами. Он удивленно приподнял левую бровь, глядя на меня. Я оглянулся, все вокруг склонились в глубоких поклонах, один я возвышался несгибаемой колоннадой. Ну не умею я спину гнуть! Не приучен как-то. Я наклонил голову в знак приветствия императора, решив, что этого достаточно.

— Заносчив или невоспитан? — обратился Озел к придворному магу, откровенно изучая меня.

— Знаю себе цену, — холодно ответил я. — А вот твою цену, император, я пока еще не определил.

— Заносчив.

— Не я пришел к вам, вы меня позвали, — напомнил я, ощущая, как начинаю заводиться.

— Умен, нагл, самоуверен. Как мы и предполагали, ваше величество. Именно такой человек мог договориться с Тенью Аннона, — маг внимательно следил за мной, в его глазах я заметил лукавые огоньки.

— Не знаю о ком вы, господа, — я пожал плечами.

— Не знает он! Может, стоит пригласить палача, освежить твою память? Успокойтесь, — махнул рукой император, заметив, что мои телохранители схватились за оружие, — сегодня вы у меня в гостях, а поэтому можете расслабиться. Приглашаю вас отобедать в тесном семейном кругу, так сказать, — он расплылся в улыбке, сразу становясь этаким своим парнем. — За обедом и поведаете нам о своих подвигах.

— Да какие там подвиги? — сделал я круглые глаза. — Мы просто мимо проходили!

— Вот и расскажешь, как вы шли.

— Зигзагами, как же еще… — пробормотал я, усаживаясь на стул, предусмотрительно отодвинутый для меня лакеем.

Император хлопнул в ладоши.

— Ее Императорское Величество Анилида Прекрасная и Её Императорское Высочество Аглая! — заорал кто-то из-за распахнувшихся дверей.

В комнату вплыла женщина. Нет, не так. В комнату вплыла ЖЕНЩИНА! Я никогда еще не видел таких красивых человеческих женщин. Наверное, в ее жилах текла часть эльфийской крови. Огромные живые глаза такого насыщенного зеленого цвета, что, будь мы на Земле, я бы решил, что у нее цветные линзы, аккуратный маленький носик, алые губы, стройная фигура, затянутая в салатовое платье. Светло-русые волосы, уложенные в прическу, покрывала золотая сеточка, украшенная жемчугом. На вид ей было не больше тридцати лет. Мы вскочили и склонились в поклонах. Перед такой женщиной не грех и согнуть спину. Следом за нею в комнату с высоко задранной головой, решительно размахивая руками, вошла длинная худая девица, на которую никто не обратил внимания.

— Дорогая, это и есть те юноши, что избавили нас от демона, — император помог жене сесть за стол справа от себя.

Принцесса чопорно уселась по левую руку от отца. Я метнул на нее быстрый взгляд. Что за несправедливость! Сколько читал книг о пападанцах, всегда принцессы красивы, нежны и воздушны. Аглая не была похожа ни на кого из своих родителей. От матери ей достался только цвет глаз. От кого в ней было остальное — судить не берусь, возможно в их роду встречались кикиморы.

Правда, волосы у нее были шикарные: светлые, блестящие, густые, они свободно рассыпались по плечам, закрывая спину. Мы, дождавшись, пока дамы сядут, тоже заняли свои места. Слуги тут же начали выставлять на стол многочисленные блюда. Только сейчас понял, насколько я голоден. Но кто его знает, эти придворные правила, может быть, тут не принято начинать кушать, пока император не скомандует? Я покосился на мага, сидящего напротив меня, он как раз кивнул лакею, указывая на кубок перед собой. Я тот час повторил жест, заодно ткнув пальцем и в блюдо с птицей. Мой персональный лакей споро обслужил голодного черта. Окинув взглядом стол в поисках вилки почувствовал разочарование. А вот фиг вам! Серебряные блюда, золотые тарелки, ножи и ложки и какие то остроконечные палочки. И все! Нет вилок! Вилок нет! И как теперь? Я растерянно смотрел на стол.

— Что случилось? — обратился ко мне маг.

— Слуги забыли положить вилки, — пожаловался я.

Брови мага поползли вверх.

— Что такое вилки? — поинтересовался император, отрывая от небольшой птички, которая лежала у него на тарелке, крылышко.

— Прибор, при помощи которого едят твердую пищу, — пришел мне на помощь Вал.

— Как интересно! — воскликнула принцесса, довольно-таки приятным голосом, что никак не вязалось с ее солдафонским видом. — Как выглядит этот прибор?

— Ваше высочество, мессир обязательно преподнесет вам его в подарок при следующей же встрече, а пока пусть это будет секрет, — Геракл обезоруживающе улыбнулся девушке, та в ответ моментально зарделась.

— Ловлю на слове, — кивнул величественно император. — А теперь я бы хотел выпить за нашего героя, спасшего мой народ от ужасного монстра! С которым не могли справиться лучшие маги империи, — отпустил он шпильку в адрес Шано.

— А вот мы сейчас услышим историю, как это удалось нашему юному другу, — маг развел руки, весело поглядывая в мою сторону.

— Весьма занимательно будет послушать, правда, дорогая? — пропела императрица, касаясь руки дочери кончиками пальцев.

— С чего начать? — я бросил умоляющий взгляд на мага, но этот гад откинулся на спинку кресла с бокалом в руке и не собирался мне помогать. Ну что же, сами напросились! Уж я вам расскажу.

Маг взял в руки острую палочку и, насадив на нее кусочек сыра, отправил его в рот. Значит, все же вилки здесь есть, просто они странной формы.

— Начни сначала, — посоветовал император, — если нам что-то будет непонятно, мы спросим.

Я посмотрел на кольцо, которое украшало мою правую руку, то, что похоже на кольцо Фродо. Сначала говорите, ну что же…

— Все началось с того момента, как Голлум нашел кольцо Всевластия…

— … И вот след привел наше «Братство кольца» в ваши земли. Мы смогли выследить чудовище, укравшее мою прелесть, каково же было наше удивление, когда выяснилось, что этот гад ворует не только кольца, но и девушек! Мы, как люди благородные, не могли пройти мимо этого вопиющего факта, — здесь я заработал благодарный взгляд императрицы. — Эльф Леголас смог закрыть портал. Чтобы не травмировать психику обывателей, он перенес нас всех в ближайший лес, где мы и сразились с демоном, которого в тяжелом бою победили, вернув мою прелесть настоящему хозяину, — я, скромно потупив глаза, нежно погладил золотой овал, мерцающий на безымянном пальце правой руки. — Моя пррелесть… — мне показалось, что кольцо несколько раз сжалось вокруг пальца и словно замурлыкало. Бред какой-то…

— Да, колечко у тебя на пальце весьма занимательное, — задумчиво проговорил мэтр, рассматривая меня сквозь стекло бокала. — Говоришь, кольцо Всевластия? Странно, странно…

Лакей, стоящий за спиной мага, шумно вздохнул и захлопнул раскрытый рот. Как его проняло, беднягу. Я бросил быстрый взгляд на окружающих. Вал и Гера сидели с бесстрастными лицами, только в глазах одного сквозило удивление, а у другого плескался смех. Императрица слушала с легкой улыбкой, принцесса подалась вперед, стараясь не пропустить ни слова.

— Какой Леголас? Разве с вами был не владелец «Трех поросят» отступник Задира? — спросил император, до сих пор слушающий мой пересказ адаптированного варианта «Властелина колец» с огромным интересом.

— Нам он известен под именем Леголас Зеленый Лист, сын Владыки Трандуила, Короля эльфов Северного Сумеречья, — чопорно сообщил я.

— Принц? — бровки принцессы взлетели к затылку. — А где находятся эти Сумеречья?

— Далеко на Севере, за землями варваров, моя принцесса.

— Никогда не слышал о таком королевстве, но эльфы весьма скрытны, поэтому не удивительно, — пробормотал себе под нос придворный маг. — Очень занятная история, только что-то я не услышал ни слова о том, где вы познакомились с Тенью Аннона? — сумничал мэтр Шино, глядя на меня с ехидным интересом.

Сейчас я тебя удивлю.

— Кто такой Тень Аннона? — я повернулся к Валу. — Ты с ним знаком? — демон отрицательно покачал головой.

— Я тоже никогда не слышал этого имени, ваше величество, — честно глядя на императора, сообщил Геракл.

— Но как же? Все видели, что на площади вы появились в сопровождении этой таинственной личности! — воскликнула принцесса Аглая. — Он был в черном плаще и шлеме с огромными рогами!

— В шлеме с рогами? — радостно воскликнул я, толкая Геру локтем. — Так это наш товарищ Гимли сын Глоина. Он постоянно таскает на голове этот рогатый шлем, чтобы казаться повыше ростом. Он гном, — таинственно прошептал, оглядываясь по сторонам.

— А почему шепотом? — так же приглушая голос, поинтересовалась принцесса.

— У гномов связь с камнем, а у вас каменные стены, а у них есть уши. Если узнает, что мы раскрыли его секрет, порубит секирой на гуляш. Он стесняется своего роста, вот и носит шлем с рогами, чтобы казаться выше.

— А что здесь странного?

— То, что он еще не женат, а уже с рогами!

Император и мэтр Шано дружно заржали, это разрядило обстановку и дальше беседа стала более непринужденной.

— А правда, что у варваров девушки обучаются бою наравне с мужчинами? — спросила у меня Аглая.

— Правда, — я улыбнулся, — наши женщины долго боролись за равноправие, и, наконец-то, его получили.

— Вот видишь! — Аглая ткнула пальцем в сторону отца-императора. — А ты мне запрещаешь брать уроки фехтования. Даже варвары поняли, как важно женщине уметь защитить себя! А меня учат вышивать, сочинять стихи, танцевать, — пожаловалась она Гере, — а я тоже хочу, как ваши женщины, биться в первых рядах, рядом с любимым, — она мечтательно вздохнула.

Император бросил на меня сердитый взгляд, и я понял, что нужно срочно исправлять ситуацию, пока не нажил врага в лице папаши романтичной девицы.

— Ваше высочество, не думаю, что наши женщины так уж довольны равными правами с мужчинами.

— Это почему же?

— Ну, посудите сами, их работу по дому ведь никто за них не делает. Они так же вышивают, следят за порядком, готовят еду, шьют, растят и воспитывают детей, танцуют и поют для своих мужчин, но кроме этого, еще и воюют, ходят в походы, ухаживают за своими лошадьми и оружием. Вам известно, что такое война? Это кровь, пот, боль и отсутствие элементарных удобств. Подумайте, надо ли вам такое равноправие? — вкрадчиво произнес я. — Не лучше ли оставить мужчинам всю грязную работу?

Императрица бросила на меня одобрительный взгляд, а принцесса задумалась.

— Пора выйти к подданным, ваше величество, — произнес придворный маг, прекращая опасную тему. — Рассказ наших гостей, конечно, вызывает массу вопросов. Многое молодые люди недоговаривают, кое-что утаивают. Но у нас еще будет время побеседовать в более располагающей обстановке.

Это что, угроза?

— Победителей не судят, мэтр, — улыбнулся я. — Их награждают.

— Именно этим мы сейчас и займемся, — император, покряхтывая, встал со стула, мы вскочили следом. — Ты ведь младший сын конунга?

Мне не очень хотелось врать на эту тему. Кто его знает, как там у варваров обстоят дела на самом деле, поэтому я старался выбирать нейтральные фразы:

— Ваша разведка работает безукоризненно, — легкий кивок головой.

— Как, кстати, его имя?

— Имя моего отца Петр.

— Значит, тебе ничего не светит во владениях конунга Пиетра?

Я кивнул. Вот уж точно, во владениях моего отца мне ничего не светит, тем более, что и владений-то никаких нет, как и отца. Интересно, к чему он клонит?

— А нам нужны такие подданные, как ты, Соль.

С этими словами правящая семья покинула помещение.

Мы втроем стояли перед троном, на котором восседала императорская семья, а за нашими спинами напирала пестрая, шумная толпа. Я спинным мозгом чувствовал свербящий злобный взгляд между лопатками. Я его уже ощущал ночью на площади и сегодня днем у обелиска. Но вот император поднял руку — и наступила полная тишина.

— Мои верные подданные! Мы сегодня собрались здесь, чтобы чествовать героя, спасшего наш город от демона, похищавшего девиц! Господин Соль Шу' ский сын конунга Пиетра. Подойди ко мне, герой.

Зал зааплодировал, я подошел к императору и по знаку мэтра Шано опустился на одно колено.

— Прими этот перстень с моей руки, — в мою ладонь скользнула самая обычная золотая печатка с выгравированной на ней фигурой лучника.

Зал вздохнул. Странно, с чего бы это? Перстень — на мой взгляд, самый никчемный подарок для такого, как я. Тем временем, Озел Третий продолжил:

— А так же в знак нашей признательности жалую этому достойному юноше титул имперского барона и отдаю под его руку всю Окраину, земли от крепости Занозы до моря, — я услышал, как в зале кто-то тихо рассмеялся, — а так же замок Альшари! Еще прими дар императрицы — оранских скакунов для тебя и твоих спутников, славных воинов Севера! — я благодарно склонил голову в сторону восседающей на троне женщины. Она мне улыбнулась. Приятно. — Встань, барон Альшари, и прими искренние поздравления, ибо они тобой заслужены. А теперь всем веселиться и отдыхать! Тебя же, барон, жду завтра, нам нужно еще кое-что обсудить, тогда и принесешь вассальскую клятву.

А вот это вряд ли. Хватит с меня клятвы, произнесенной пару дней назад на моем бракосочетании, теперь я буду осторожнее. Я поднялся, слегка ошарашенный свалившимся счастьем, и тот же час оказался атакован со всех сторон придворными, которые стремились высказать мне свои поздравления, советы и напутствия. Я оглянулся в поисках парней, но они благоразумно спрятались за мэтром Шано и с безопасного места за спиной мага наблюдали за моими муками. Ну, погодите у меня! Аглая спорхнула с трона и с улыбкой саблезубого тигра направилась в мою сторону. Придворные, кланяясь, расступались перед дочерью императора.

— Спасительница! — прошептал я, склоняясь перед принцессой в легком поклоне.

— Вообще-то, я подошла поздравить тебя с титулом, — улыбнулась она, — но, если хочешь, могу немножко прогуляться с тобой по залу и рассказать об основателях нашего рода.

— Конечно, хочу! — воскликнул я, предлагая девушке руку. — Прогуляться хочу, ну, и об основателях можно тоже. Если совсем немножко.

Аглая рассмеялась. Мелодичным веселым смехом. Не такая уж она и страшная, если присмотреться. Хороший дантист и немного косметики могли бы очень помочь девушке стать обаятельной и привлекательной.

Мы пошли к портретам, Геракл тут же занял место рядом с принцессой, чуть сзади, а Вал, держа руку на эфесе меча, пристроился с моей стороны. Сзади нам в спины дышали два мрачных стражника, вооруженных короткими мечами, — личная охрана ее высочества. При этом стражники бросали на парней недовольные взгляды, но молчали. Демоны же не обращали на них никакого внимания. Благодаря такой охране нас не трогали, хотя, конечно, мы были центральными фигурами праздника. Вот уж у придворных будет повод к сплетням.

Аглая оказалась приятным и веселым собеседником. Она с юмором рассказала нам о некоторых из своих предков, довольно таки хлестко прошлась по вольному образу жизни первого императора, оставившего после себя множество бастардов, потомки которых до сих пор мутят воду, периодически устраивая небольшие заговоры с целью смещения правящей семьи. Затем мы с нею посмеялись над нынешней имперской модой. Вал, убрав некоторые подробности, рассказал, как пытался меня принарядить в мой первый день пребывания в аду. Рассказывал он в лицах, сочно, весело, изрядно привирая и приукрашая, чем вызвал громкий хохот среди нашей маленькой компании. Даже суровые стражники улыбались в усы. Дворяне же, крутившиеся поблизости, особенно мужчины, бросали в нашу сторону далеко не дружелюбные взгляды. Еще бы, явился какой-то хлыщ и завладел вниманием принцессы. Геру пару раз пытались увлечь разговорами кокетливые дамочки, но инкуб не поддавался на провокации. Зато Аглая едко комментировала каждую такую попытку. Да, язычок у нее оказался весьма остер. Время пролетело быстро и весело, поэтому, когда я провожал принцессу к трону, мы стали если не друзьями, то хорошими приятелями точно.

— Ты удивительный человек, Соль, — сказала Аглая на прощание, — совершенно не воспитанный, настоящий варвар. Не знаешь этикета, не соблюдаешь правила, не лебезишь, не хвастаешь, не заигрываешь. Ты даже ни разу не назвал меня по титулу!

— Прости, если тебя это оскорбило, но я как-то не привык общаться с принцессами, — смутился я. — Ты ведь простишь неотесанного варвара? — я постарался, как можно точнее скопировать кота из Шрека. Судя по тому, как рассмеялась Аглая, мне это удалось.

— Наоборот, это так здорово, почувствовать себя человеком, а не призом. Просто так поболтать, посмеяться, не следя за каждым своим словом. Вам от меня ничего не нужно, и это так удивительно прекрасно.

— Ага, — глубокомысленно заявил Вал, — мы — классные!

— Классные? Что означает это слово?

— Это значит, что лучше нас никого нет! — самодовольно улыбнулся Гера.

— А какие мы скро-о-о-мные, — протянул я.

Аглая прыснула в кулачок.

— А еще дерзкие, самоуверенные, наглые и дьявольски удачливые, — раздался хрипловатый голос за моей спиной.

— Граф Баями, вы подслушивали? — гневно поинтересовалась принцесса.

— Как можно, ваше высочество! Я уже минут пять, как стою рядом с вами, просто вы, увлеченные беседой с новым бароном Альшари, не обращали на меня никакого внимания, — развел руками граф. — А ведь еще вчера вы смеялись над моими незатейливыми шутками. Отчего же сегодня я впал в немилость?

Мне показалось, или Аглая смутилась? Ох, неспроста это.

— Не выдумывайте, граф, мы с вами все так же друзья, — слегка улыбнулась девушка и повернулась в нашу сторону. — До встречи, господа.

— Которая обязательно состоится, ведь я обещал подарить тебе такую нужную в хозяйстве вещь, как нормальная вилка! — пообещал я.

Аглая улыбнулась и промаршировала к двери за троном. Да, над походкой ей еще нужно поработать. Граф провел ее задумчивым взглядом.

— Эй, ваше высочество, — тихонько позвал Геракл, когда девушка уже собиралась скрыться. — Ты тоже классная!

Аглая расцвела улыбкой и вышла из зала. Мы уставились на Баями.

— Барон Альшари, или мне лучше называть тебя господин Соль Шу'ский? — глядя на меня льдистыми холодными глазами, поинтересовался граф.

Это наезд или просто спросили?

— Можно мессир Соль, меня это вполне устроит.

— Так вот, мессир Соль, у меня, как у главы имперской стражи, есть к тебе несколько вопросов. И самый главный из них — как долго ты намерен пребывать в столице и когда собираешься отправиться в свои новые владения?

Я что, еще должен куда-то отправляться? Вот новость! Оно мне надо, переться на Окраину? "Вспомни, что говорил Тавр", — зашипел в голове змей: "Их деревня находится на Окраине, и ты теперь там босс!" А ведь точно! Теперь ясно, почему в зале смеялись. Император одарил меня землями, которые никому были не нужны. Еще бы, эльфы, тролли, гномы, вампиры, нежить и огромная проблема в виде высасывающих жизнь обелисков. Боюсь, скоро мне будет некем править.

— А откуда, собственно, такой интерес? — поинтересовался я у графа, слушая змея, который увлеченно зачитывал мне свой план реформ, благодаря которому мы сможем озолотиться через несколько лет. Первый пункт плана звучал так: "Создание гарема из эльфийских дев". Вот уж кто искренне радовался моему баронству, считая это своей личной заслугой. Первый пункт плана по захвату мира был осуществлен.

— Его величество приказал мне возглавить отряд воинов, который будет сопровождать тебя до крепости Занозы и далее до замка Альшари.

— Почетный эскорт?

— Скорее, почетный конвой, — ехидно сообщил граф.

— Боитесь, что сбегу?

— Император хочет быть уверенным, что ты никуда не исчезнешь в дороге.

— Что же, граф, я уведомлю, когда буду готов тронуться в путь.

— Надеюсь, но на всякий случай я приму кое-какие меры.

Прими, граф, прими. Через неделю практика закончится — и ищите меня по всей вселенной. Граф откланялся, а вместо него тут же нарисовался мэтр Шано. Вот и хорошо, у меня есть к нему несколько вопросов.

— Мэтр, мне просто необходима консультация такого опытного мага, как ты!

— Интересно, чем я могу помочь? Судя по твоей ауре, ты сам не слабый маг.

Что? Вот это новость! Я — маг? С какого такого перепуга? Черти не бывают магами, так сказал Чет, а у меня нет оснований ему не доверять. Или бывают? Амбец! Это она прикрывала раньше мою ауру, а теперь, когда ее нет… Вот влип.

— Ну, что вы, мэтр, я не маг.

— Не маг? — не поверил мне магистр.

— Мне еще учиться и учиться, — попытался я выкрутиться из неприятной ситуации, — а вы не простой маг, а мэтр! Я столкнулся с одной проблемой в моих новых землях, — мэтр удивленно приподнял брови, словно желая поинтересоваться, когда я успел, но промолчал, — в которой не могу разобраться, мне просто необходима помощь!

— А что я получу взамен? — прищурился Шано.

Вот крохобор, нет, чтобы побыть альтруистом. Геракл рядом вздохнул.

— Мэтр Шано, — тихо произнес он, — у мессира есть несколько старинных книг по магии, которые могут тебя заинтересовать.

— Насколько старинных? — снисходительно поинтересовался придворный маг, явно не ожидая от нас ничего интересного.

— Вторая эпоха.

— Откуда ты знаешь? — удивленно спросил я инкуба.

— Зади…Леголас сказал.

— А что это за эпохи? — полюбопытствовал Вал.

— История этих земель делится на эпохи. Первая — приход в этот мир эльфов, вторая — время расцвета и падения огров, третья — появление людей, войны со старшими расами за господство в мире, сейчас идет четвертая эпоха.

Мы с Валом уважительно смотрели на Геру. От Хашиша я бы такого ожидал, но из уст этого красавчика слышать умные речи было странно. Он смущенно пожал изящными плечами.

— Я завтра зайду к вам, — глаза мэтра загорелись в предвкушении.

— В шесть утра! — быстро вставил я и с тоской подумал, что опять не высплюсь, но в девять начнется практика, а мне нужно до этого хоть что-то узнать по проблеме обелиска. Шано согласно кивнул, даже не спросив, где я остановился. Следят, гады.

— Господин барон, позволь представить тебе мою ученицу Униту Вайт.

— Можно просто Нита.

Девушка, до сих пор тихо стоявшая позади мага, сделала книксен, и лукаво стрельнула в меня глазками. Вот и засланка от гильдии магов. Симпатичная, круглолицая, румяная. По-видимому, в представлении магов именно такие сбитые и крепкие девушки должны нравиться варварам. Тут они прогадали, если только Вал заинтересуется, вон как поедает будущую магичку взглядом. Я в ответ слегка склонил голову и улыбнулся. Ну, что же, повеселимся.

— Соль, ты ведь маг?

Мы топтались с Нитой посреди зала в обществе таких же топтунов под звуки медленной мелодии, изображая танец.

— С чего ты так решила?

Осторожно, Вася, мы вступаем на скользкую и опасную дорожку!

— А разве это не так? — кокетливо улыбнулась девушка. — Я не знала, что у варваров есть свои школы магии.

— Есть одна, но она настолько засекречена, что не все жители наших островов знают о ней.

— И как она называется?

— Если я тебе скажу, мне придется тебя убить, — я сделал печальное лицо. Как же я хочу домой, спать, есть и курить! И почему на этих балах не кормят?

— А я никому не скажу.

— Слово?

— Слово!

— Наша школа называется Хогвартс. В ней четыре факультета.

— Ты, наверное, учишься на самом престижном?

Я тяжело вздохнул.

— Я не маг!

Девушка отошла на шаг, не выпуская моей руки, повернулась вокруг себя, три раза притопнула ногой и опять прижалась ко мне. Ну, что это за танцы такие, подумал я с тоской. Пора делать ноги.

— А какую магию практикуют ваши чародеи?

— Магию стихий, смерти, боевую магию, высшую трансфигурацию и самую крутую это магию программирования. Для усиления своей мощности маги пользуются волшебными палочками, которые служат своего рода оптическим прибором, предназначенным для точной наводки оружия на цель. Они машут ими, произносят заклинание, и получают результат.

Судя по наморщенному лобику, Нита мало что поняла из моего ответа, честно говоря, я и сам с трудом понимал ту ахинею, которую нес.

— А заклинание "зудеть-колотить" относится к боевой магии?

Я сбился с такта и чуть не расхохотался, хорошо хоть музыка закончилась.

— Милая Нита, откуда ты знаешь это страшное проклятие? — сделал большие глаза подошедший к нам Вал, Геры нигде видно не было.

Девушка смутилась, поняв, что проговорилась.

— Ой, я где-то слышала, но не помню где.

— Очень странно, это проклятие принадлежит роду мессира, и за его разглашение в их Семье существует только одно наказание, — мрачно произнес мой куратор, глядя девушке в глаза.

— В Семье?

— Семья мессира принадлежит к сицилийской мафии Коза Ностра и у них принято лишь одно решение для любой проблемы.

— Какое? — прошептала Нита.

— Смерть! — зловеще оскалился Вал, положив руку на эфес меча.

— Но…но… — она беспомощно оглянулась на меня, но я сделал непроницаемое лицо.

— Так ты не вспомнила, где его услышала?

— О чем разговор? — из толпы придворных вынырнул Геракл, на его руке висела смазливая молодая женщина в желтом платье, расшитом разноцветными лентами.

— Мадам, наш друг уже уходит, — не обращая внимания на недовольное шипение Геры, Вал снял женщину с руки инкуба, приподнял над полом, разворачивая на сто восемьдесят градусов, и слегка шлепнул пониже спины, указывая направление. — Он найдет вас завтра, как только ваш муж отбудет по своим делам!

— Ну вот, — грустно пожаловался мне Геракл, — я только собрался ее раздеть, расчесать и помыть, чтобы посмотреть, что из этого получится, а этот грубиян мне все испортил!

— У нас проблемы, — хмуро сообщил я, кивая на испуганную Ниту, — она знает секретное проклятие моей Семьи!

— Это, которое? — не понял Гера.

— То самое! — многозначительно произнес Вал, делая ударение на первом слоге.

— Ах, ТО самое? — инкуб включился в игру.

Мы с кровожадным интересом начали изучать бедную "шпиёнку".

— Я не знала, что это проклятие, — испуганно залепетала Нита, — я его услышала сегодня от мэтра.

— Убьем обоих? — деловито поинтересовался Гера, беря девушку под руку.

— Не стоит пачкаться, лучше прокляни их этим проклятием, — дал умный совет Вал.

Я с негодованием истинного аристократа отверг это гнусное предложение.

— Я не настолько кровожаден, чтобы применять его на людях, — высокопарно заявил я, — меня устроит, если Унита Вайт пообещает мне, что никогда не будет пытаться применить на практике полученные нечестным путем знания и никому не расскажет о том, что узнала. А с мэтром я сам разберусь.

Унита тут же пообещала, после чего моментально исчезла с нашего поля зрения, даже не попрощавшись.

— Коза Ностра? Откуда такие сведения о моем мире? — спросил у Вала, когда мы пробирались к выходу.

— Ты сам рассказывал.

— Когда это? — Что-то такого не помню.

— Когда мы отмечали окончание сессии в "Кварки-шкварки". Ты много чего нам тогда рассказал, — сообщил Геракл. — Ваше инферно далеко шагнуло вперед, создавая среди людей такие организации. Я рассказал о мафии ректору, он был в восторге и даже решил ввести предмет, изучающий ваши наработки.

Нужно в следующий раз следить за своим языком.

— Эта Нита оказалась здесь не случайно, — заявил Вал, когда слуга провел нас в холл, из которого был выход на дворцовую площадь. — Не люблю доносчиков.

Я промолчал о том, что знал об истинной миссии девушки.

— Ты же демон, тебе наоборот положено радоваться таким людям.

Вал посмотрел на меня как на сумасшедшего.

— Я же не на работе!

— Не понял.

— Соблазнять, совращать, искушать, подталкивать на гнусности, устраивать войны, несчастья, катаклизмы — это работа, любимая, желанная, но работа. А в повседневной жизни у меня могут быть принципы!

— Господа возьмут карету? — поинтересовался слуга, подавая мне плащ.

— Господа пройдутся пешком, — решил я.

Как оказалось зря.

Знаете, если бы меня предупредили, что в этом мире еще не придумали уличных фонарей, я бы взял карету. Сам же я, дурак, об этом не подумал. Как говорится, темно было, словно в заднице негра. Странно, но парни, похоже, не испытывали дискомфорта от отсутствия освещения, а вот я постоянно спотыкался и матерился. В конце концов, Геракл не выдержал.

— Да преобразуй ты глаза!

— Как? Ведь герцог, сволочь такая, сказал, что заблокировал наши демонические ипостаси! — с возмущением заорал я. Мне как раз под ноги попался камень, и только чудо спасло мое молодое и красивое тело от позорного падения, но пару метров я пробежал, пока смог выровняться.

— Три раза моргни с закрытыми веками и иди, как нормальный демон, а не как обкурившийся наркот!

— Мессир, ты иногда, словно дите малое, — буркнул Вал, хватая меня за плечо, тем самым спасая от очередного падения. — Такие мелочи остаются с нами в любой ипостаси. Зрение, скорость, сила, регенерация.

— Отсутствие мозга, — тихонько добавил Белочка, но я услышал.

Сделав, как сказал инкуб, я начал видеть окружающее в неровном красном цвете. Ух-ты, тепловое зрение!

— Когда я был нормальным чертом, я просто видел все как днем, — пробурчал я, чтобы не показывать свою радость от обретения видимости.

— Ну, это когда было… — протянул Вал. — Тут за углом есть отличное местечко, может, заскочим, пропустим по паре кружечек?

— Вот за что я тебя уважаю, Вал, так это за твое знание всех злачных мест во всех мирах. Куда бы нас ни закинул рок, ты всегда знаешь за углом приятное местечко, — Гера хлопнул друга по широкому плечу. — Помнишь, как мы были на семинаре по захвату первобытных миров, и ты…

На этой фразе в Геру прилетела молния. Банальная такая, обычная зигзагообразная молния желтого цвета, так их изображают на рисунках. Мы даже сразу не поняли, с чего это вдруг демон рухнул навзничь. У него на груди с левой стороны образовалась маленькая аккуратненькая дырочка с обугленными краями.

Заорав что-то матерное, я бросился к другу, но Вал ухватил меня за плащ.

— С ним все будет в порядке! О себе позаботься.

Кольцо, которое с моей легкой руки обзавелось собственным именем, похолодело, и вокруг моего тела вспыхнуло серебристое свечение. Следующая молния ударилась в это свечение и рассыпалась искрами. Ни хрена себе девайс! Одновременно с этим Вал что-то метнул в тень у забора. Тень застонала и развеялась, а вместо нее на землю упал один из дворян, сопровождавших на балу барона Етуха. Из глаза у него торчал нож.

— Ко мне за спину, живо! — гаркнул я, выставляя вперед правую руку с кольцом.

Вот здорово было бы, если бы кольцо еще и стреляло, словно пулемет, промелькнула в голове нелепая мысль, однако, моя прелесть легонько сжалась на пальце, словно говоря, что услышала меня. Тем временем, Вал, не геройствуя, исполнил приказ. Нас накрыл ледяной купол. Самый настоящий, как в сказках. Офигеть! Из переулка вышли четверо. Какие люди! Барон Етух собственной персоной, кто бы сомневался.

— Вот и смерть твоя пришла, варвар. Здесь нет мага, за спиной которого ты спрятался на балу. Или ты думал, что сможешь безнаказанно оскорблять имперского дворянина? — он картинно медленно вытащил меч.

— Барон Петух! Какая встреча! А что это вас так мало? Всего-то пятеро на троих, один из которых не вооружен. Не боишься гнева императора?

— Что-то ты слишком самоуверен, варвар. Ты убил мага, за это я могу просто сдать тебя магической гильдии, да еще получить вознаграждение, а мои друзья подтвердят, что ты напал на него первым, без причины. Но я предпочту лично выпустить твои кишки.

— Мессир, не много ли чести ты оказываешь этому трупу, ведя с ним беседы? — светски поинтересовался Вал, с тихим шелестом вытаскивая из ножен меч и выдвигаясь чуть в сторону. Теперь, когда опасность магической атаки миновала, защита кольца исчезла.

— Да вот пытаюсь заагрить моба[3].

Боковым зрением я заметил, как дыра в груди Геракла начала прямо на глазах затягиваться, а сам он приоткрыл один глаз и подмигнул мне. В тот же миг Етух атаковал. Наверное, барон действительно неплохо владел мечом, потому что меня спасла только хорошая реакция. Вал ничем не мог мне помочь, его связали боем сразу трое противников. Я скакал козликом, изгибаясь и выворачиваясь, словно циркач, вот только вместо оваций восторженных зрителей раздавалась ругань и угрозы барона.

— Остановись и сражайся как дворянин! Или прими смерть, как подобает мужчине! — орал барончик.

Дурак, что ли, предлагать мне такие вещи? Была бы у меня в руках бита, еще посмотрели бы кто кого, но Вал ее припрятал, о чем я сейчас весьма сожалел. Можно, конечно, пойти в рукопашную, у меня не вызывало сомнений, что справлюсь с Петухом, но пока случай подходящий не подвернулся. Барон не шел на сближение, старательно выдерживая дистанцию. Его меч постоянно двигался и весьма часто находился вблизи моей драгоценной тушки, несколько раз мне только невероятными кульбитами удалось избежать серьезного ранения.

— Мессир, ты еще долго собираешься демонстрировать нам свои умопомрачительные акробатические трюки? — раздался веселый голос Геракла. — Заканчивай с этим шутом и пошли в то прекрасное местечко, куда нас приглашает большой друг. Очень выпить хочется.

Мы с бароном одновременно оглянулась, Вал мародерничал, а абсолютно здоровый Геракл с усмешкой вытирал шпагу об одежду безголового трупа. Етух, поняв, что он остался один, безрассудно бросился ко мне. Я дождался, пока меч барона пошел вперед в попытке проткнуть меня насквозь, левой рукой слегка надавил сверху на держащую его руку, тут же отсек ее боковым ударом, одновременно правым кулаком нанося сильный прямой в голову. Не дожидаясь, пока барон очухается, добавил боковой с другой руки и двинул ногой в пах. Мистер Петух оступился, зашатался и рухнул Валу под ноги. Демон поднял на меня вопросительный взгляд.

— Добей сам.

Вал ударил барона в висок кованым носком сапога, а затем опустил ногу на горло. Раздался хрип и противный хрустящий звук. Я отвернулся. Нельзя оставлять врага за спиной и нельзя прощать нападения, но убивать лежащего и уже побежденного для меня было неприемлемо. Пока. Я окинул взглядом поле боя. Пять трупов, все благородные. Надо смываться. И тут в тишине раздались редкие хлопки.

— Браво, мальчики!

Из темной кроны росшего у двухэтажного дома дерева соскользнула гибкая невысокая фигура в черном комбинезоне с облегающим голову капюшоном. Судя по голосу, девушка. Она текучим движением переместилась к трупу мага и профессионально начала обыскивать его. Из-за спины незнакомки торчали рукояти двух мечей, на поясе висел изогнутый кинжал. Где-то я такой уже видел. По-видимому, девушка нашла то, что искала, потому что она довольно воскликнула, и у нее в руке матово блеснул короткий жезл.

— Миледи, не хочется огорчать красивую девушку, — начал я, — но мне кажется, что это наши трофеи.

— Вот как? — девушка засунула жезл за пояс и потянулась за мечами. — Ну так попробуй, забери.

Геракл с Валом переглянулись и быстрым незаметным движением обменялись оружием. Инкуб пару раз крутанул меч, привыкая к его весу, и двинулся к воинственной незнакомке скользящим бесшумным шагом. Держа меч в левой руке, он, проходя мимо трупа одного из прихвостней борона, неуловимым движением подхватил с земли широкий кинжал. Вал тоже не спешил прятать шпагу. Девушка же стояла в совершенно расслабленной позе, слегка поигрывая тонкими чуть изогнутыми мечами разной длины. Все, что случилось дальше, могу охарактеризовать одним словом — торнадо. Скорость бойцов ввела меня в ступор. Причем девушка ни на йоту не уступала демону. Глухие звуки ударяемых друг о друга клинков чередовались со скрежетом металла и редкими восклицаниями, экспрессивно выкрикиваемых мелодичным женским голосом на неизвестном мне языке. Не знаю, как долго продолжался бы этот бой, если бы не появление графа Баями собственной персоной. Да еще и не одного, а в сопровождении отряда стражников. Двое из них несли факелы, поэтому начальник имперской стражи смог мгновенно оценить обстановку. Мы оказались в кольце нацеленных арбалетов.

— Немедленно прекратить, иначе я прикажу превратить вас либо в ежиков, либо в рыбку-колючку, кому что больше нравится!

Геракл и незнакомка отпрыгнули друг от друга и застыли в напряженных позах, развернувшись в сторону графа.

— Мессир Соль, прикажи своему человеку опустить оружие, — холодно произнес Баями, даже не дернувшись.

— Гера, миледи, — как можно строже произнес я.

Инкуб пожал плечами и опустил меч, девушка еще секунду постояла, видимо, оценивая свои шансы, но затем тоже загнала мечи в заспинные ножны. Я заметил, что жезл с ее пояса исчез.

— Я вижу, ты держишь свои обещания, барон Альшари, — граф, скривившись, изучал труп Етуха, — чем это вы его так?

— Как и обещал, запинали ногами, — я пожал плечами. — Пацан сказал, пацан сделал.

— Хорошо, что я приставил к вам человека, который сообщил о том, что на вас напали. Иначе тебе пришлось бы объясняться с магической гильдией, — граф повернулся к девушке. — Не хотите объяснить, как оказались в этой компании?

— Эта госпожа — наша хорошая знакомая, — влез Геракл в разговор.

— Именно поэтому ты сошелся с нею в поединке? — недоверчиво произнес Баями, кривя губы и пристально всматриваясь в лицо незнакомки. Она же спокойно стояла и смотрела куда-то в сторону, словно речь шла не о ней, а о погоде. — Странная экипировка для благородной дамы, а вот для наемного убийцы…

— Как ты мог такое подумать? Просто госпожа согласилась провести со мной дружественный спарринг, вот и оделась подобающим образом, — безоружно улыбнулся Гера.

— Марш все на постоялый двор! — рыкнул граф, не поверив нам. — Иначе я нарушу приказ императора и упеку вас до отъезда барона к новым владениям в "Мирный уголок". Там, по крайней мере, вы не сможете никуда ввязаться!

— А можно уточнить, что такое "Мирный уголок"? — поинтересовался Вал, меняясь с Герой оружием.

— Очень замечательное место, — оскалился начальник имперской стражи, — тюрьма для особо опасных преступников с прекрасными отдельными номерами в глубоком и сыром подземелье.

— Спасибо, но мы предпочтем номера в "Трех поросятах", — отмазался я от сомнительной чести, жестом приглашая девушку следовать за нами.

Так мы и прибыли в трактир, храня молчание, и под прицелом арбалетов.

— Благодарю, господа, за почетный эскорт, — ехидно произнес Вал, открывая передо мной дверь трактира, я же в свою очередь пропустил вперед леди. Она фыркнула, но гордо проскользнула внутрь.

Посетителей в трактире не было, но нас уже ждали разъяренный Задира и мои парни в компании какого-то плешивого мужичка.

— Не хочешь объяснить, что это означает? — прошипел эльф, суя мне под нос бумагу.

Я взял у него листок. " Ваше высочество Леголас Зеленый Лист, сын владыки Трандуила, короля эльфов Северного Сумеречья, со всем почтением приглашаем посетить заседание ковена магов, которое состоится в вашу честь…. бла-бла-бла… С уважением, магистр…" — бубнил я себе под нос под дружный рогот Геры и Вала.

— Нуууу, ты только не нервничай, — на всякий случай я переместился в сторону лестницы, чтобы успеть забаррикадироваться в комнате, если дело дойдет до рукоприкладства. — А тебе неинтересно узнать, как мы сходили во дворец?

— Нет! Мне интересно узнать, каким образом я стал принцем Северного Сумеречья и где оно находится!

— Мы тебе все расскажем, когда ты успокоишься, — я рванул наверх, успев заметить, как у девушки в глазах блеснуло удивление.

Далеко убежать не удалось. Ноги в чем-то запутались, и мое тело рухнуло на ступеньки, больно ударившись коленками. Когда сел, надо мной возвышался Лис, в руках у него был тонкий гибкий прут, которые называют стек и используют при верховой езде. Я попытался вскочить, но не смог, перевел взгляд на ноги и увидел, что их оплетает веревка со стальными шариками на концах.

— Может, поговорим? — робко поинтересовался я, пытаясь подняться повыше, используя руки и ягодицы. — Лис, ты же знаешь, я ведь могу дать сдачи…

Ох, зря я это сказал. Эльф прищурился и сквозь зубы процедил:

— А это мы сейчас проверим. Во двор, немедленно.

Бола соскользнул с моих ног. Задира развернулся и, мягко ступая по ступеням, проследовал на улицу, постукивая стеком по ноге, я плелся следом, понимая, что избежать трепки не удастся. Следом за нами потянулись мои парни и таинственная незнакомка, которая так и не сняла капюшон с головы. Демоны на девушку косились, но пока молчали. Мне же было не до нее, я рассуждал. Сил у меня сейчас много, реакция тоже отменная, да и опыт кое-какой имеется, а раз Задира сам пригласил меня подраться, то нужно не ударить лицом в грязь, а показать все, на что способен. Неужели я не устою перед этим эльфом с комплекцией подростка? Еще посмотрим кто кого!

Ну и посмотрели. Когда я в пятнадцатый раз поднялся с земли, сплевывая песок, Лис наконец-то успокоился.

— Ты никудышный боец, — сообщил он мне, пока мы мылись на заднем дворе. — Но потенциал у тебя есть. Если хочешь, могу с тобой позаниматься.

— Конечно, хочу, — выдохнул я, прислушиваясь к телу. Тело болело. Руки, да и ноги у Лиса оказались на удивление твердыми, — только вот будет ли у меня на это время…

И я рассказал эльфу о том, что произошло во дворце.

— Говоришь, барон Альшари, владелец Окраины? — хмыкнул Лис, когда мы вернулись в трактир. — Не знаю даже, подарок это или наказание. Замок, который никогда не принадлежал человеку, и земли, у которых никогда не было хозяина.

— Владелец Окраины? — раздался мелодичный голосок. — Я не ослышалась?

Девушка, о которой я, честно говоря, уже и забыл, стянула с головы капюшон, открывая заостренные ушки. Только теперь мы смогли ее хорошенько рассмотреть. Очень бледное лицо, белые волосы, заплетенные во множество косичек, скрепленных тонкими длинными иглами, огромные темные глаза светились умом и любопытством. Лис подошел к девушке и, взяв ее за руку, произнес:

— Будь моей гостьей, дочь ночи.

— Я Велва, вторая дочь благородной Валгугны.

— Задира. Отступник.

— Я слышала о тебе, Майир" Фирлисе, сын благородной Ваннеси, за убийство которой ты отомстил. Только я не знала, что твой отец король Северного Сумеречья. Для нас ты герой, а не отступник. Позволь мне быть твоим другом, твое высочество.

Лис бросил в мою сторону многообещающий взгляд, и я моментально пожалел, что согласился стать его учеником. Эльфы отошли в сторонку и бегло заговорили на своем языке. Я же подошел к друзьям.

— Мессир, этот смерд тебя ищет. Сказал, что ему богиня приказала явиться к тебе.

Я глянул на притулившегося с краю стола плешивого мужичка. Рядом с Мамоном он казался доходягой. Лысина на затылке, длинный нос, маленькие глазки, но взгляд смелый, прямой. Весь он был какой-то неказистый и непропорциональный, особенно в глаза бросались руки. Они казались несоразмерно большими на фоне тела.

— Какие проблемы, мужик?

Мамон подал мне кубок вина и большой кусок мяса. Умостив за стол свое многострадальное тело, я начал с жадностью поглощать пищу. Мужичок вскочил на ноги при моем появлении и низко поклонился, теребя в руках скомканную шапку.

— Я Зарий, мне… Марика велела вас найти, господин.

Я в прострации вылупился на кузнеца. Это он, красивый, умный, заботливый? И вот этого типа любит симпатяшка Марика? Я не понимаю женщин. Совершенно!

— Может, он хорош в… другом деле? — смеясь, прошипел змей. — Например, мусор вынести…

— Угу, ты меня уже нашел. И что ты хочешь от меня, Зарий? — я с любопытством следил за смутившимся мужчиной.

— Ну, так это… жениться хочу.

— Так женись, кто мешает?

— Марика сказала, что работу мне дадите. Чтоб денег на калым смог заработать и подворье выкупить, — он смело посмотрел мне в лицо. — Или пошутил господин?

— Есть у меня для тебя работа, — кивнул я. — Но сначала мне нужно убедиться, что любишь ты Марику.

— Больше жизни, — серьезно кивнул кузнец.

— А это мы сейчас проверим, — с сожалением глянув на недоеденное мясо, я, кряхтя, выполз из-за стола. Нет, все же Задира гад, так отмутузил бедного меня, и главное — за что? Кто же виноват, что у него чувство юмора отсутствует напрочь! — Двигай за мной.

Остановившись у комнаты амуров, решительно постучал в дверь. Открыла мне Эльза, в коротеньком розовом халатике. Скосившись на сдавленное хрюканье, заметил, как Зарий быстро отвернулся к стене, чтоб не видеть этого разврата, наверное.

— Мы не принимаем, — Эльза попыталась захлопнуть дверь, но я был готов, и успел подставить ногу. — Чего ты хочешь?

— Эльза, я знаю, что мы разные, но прошу тебя, глянь на этого аборигена.

— Зачем? — холодно процедила амур.

— Я должен точно знать, любит ли он мою просительницу. Это касается той девушки, о которой сегодня рассказывал утром. Пожалуйста! — я применил безотказное средство всех времен и народов: сложил ладони вместе и скорчил просительную физиономию, добавив немного лести. — Никто кроме тебя не сможет этого сказать с точностью до микрона. Ты же среди нас самая умная, самая красивая и самая… самая!

Эльза фыркнула, но я успел заметить, как по ее личику проскользнула тень удовлетворения. А мне что, мне не жалко, лишь бы помогла.

— Человек, повернись ко мне.

Голос амура звучал мягко и очень уютно. Зарий повернулся, зажмурившись, чем вызвал у Эльзы недоумение, а у меня едва сдерживаемую улыбку.

— Он ослеплен твоей красотой, — прошептал я, еле сдерживаясь, чтобы не заржать. Но Эльза только кивнула и вперила взгляд в кузнеца. При этом ее глаза стали совершенно белыми, черты лица заострились, и мне показалось, что мимо меня к Зарию пронесся легкий ветерок.

— Истинная любовь. Взаимная, — устало проговорила девушка. — Ты удовлетворен, дем… — тут она прикрыла рот ладошкой, — варвар?

— Эльза, с меня презент!

Девушка пренебрежительно глянула на меня и захлопнула дверь.

— Так, Зарий, — мы сидели за столом, и я рисовал различные вилки в натуральную величину, — часть отольешь из простого металла, часть из серебра. Сколько тебе на это нужно времени?

Кузнец внимательно изучал мои "каляки-маляки".

— За сутки управлюсь, господин.

— Три серебреных вилки мне нужны к завтрашнему вечеру.

— Сделаю.

— Главное, чтобы конкуренты идею не перехватили, — заволновался Белочка.

— Как можно, господин, — всплеснул большими руками Зарий, приняв голос змея за мой. — Я прямо сейчас в мастеровую гильдию отправлюсь, запатентую изобретение. Теперь, если кто решится выпускать ви-л-ки, ему придется вам заплатить, господин!

— Не мне, а тебе! — строго поправил я его. После этих слов Зарий бухнулся на колени.

— Но, но, — прикрикнул на него Мамочка, до сих пор молча следящий за нашим разговором. — Мессир не любит, когда перед ним на колени бухаются.

После его слов кузнец вскочил на ноги и преданно вылупился на меня.

— Сколько денег ты задолжал за подворье? — поинтересовался я, мечтая как можно быстрее отправить мужика восвояси, уж очень мне хотелось присоединиться к разговору Лиса и таинственной эльфийки, тем более, что все мои, кроме Мамона, с энтузиазмом принимали участие в беседе.

— Пять золотых, господин.

— Сколько тебе нужно, чтобы выполнить мой заказ и наладить производство?

Зарий на минуту задумался.

— Двух с половиной золотых хватит, это ежели без серебра. Да на серебро нужно золотой.

— Держи!

Я сунул ему в руки кошель барона Етуха. Хорошо, что Вал не забыл помародерничать. Зарий развязал тесемки.

— Но это много, господин! Здесь больше десяти золотых!

— Остальные — подарок на свадьбу. Все, иди, иди. Завтра вечером жду с заказом. Но если подведешь…

— Шкуру спущу! — закончил за меня Мамочка.

Зарий испугано глянул на демона, низко поклонился, и я увидел, как по его щекам покатились слезы.

— Спасибо, господин, спасибо. Я не подведу!

— Зарий! — окликнул я кузнеца, когда он уже взялся за дверную ручку. — А что такого хорошего в твоем подворье, что на него купец Квашня глаз положил?

— Место, господин. Домик то мой враз за дворцовой стеной стоит. Еще предок поставил, когда город наш большой деревней был.

— Гм… я завтра зайду посмотреть.

— Сочту за милость, господин.

Зарий еще раз поклонился и исчез за дверью. Мамочка вопросительно глянул мне в глаза.

— Пятой точкой чувствую, что мне здесь придется задержаться, — пояснил я, — вот и присматриваю себе местечко под коттедж. Если его подворье находится в центре, не мешало бы наложить на него руки.

Так, с одним делом разобрались. Остался орден "Последнего Приюта".

— Барон Альшари, поди сюда! — позвал меня Задира, как мне показалось с издевкой в голосе, но нет, лицо эльфа было серьезным. — Велва интересные вещи рассказывает.

Велва действительно поведала нам занимательную историю.

Больше тысячи лет назад, когда люди только начали заселять этот континент, они столкнулись с воинственными и высокомерными эльфами, безраздельно властвовавшими на этой части суши. Люди, которых перворожденные сначала не приняли всерьез, стремительно размножались, в отличие от лесных жителей, и постепенно начали оттеснять эльфов с исконных земель. Войны следовали одна за другой. И если люди быстро восстанавливали свою численность, то для эльфов все оканчивалось не настолько хорошо. Правительница эльфийского народа Светлая Тирамудиэль приняла решение заключить с людьми мир, чтобы сохранить как можно больше подданных. Тогда-то часть молодых лесных эльфов отказалась прекращать войну, обвинив Королеву и ее Советников в трусости и предательстве. Бунтовщики подняли мятеж против правящего Дома, за что были объявлены изгоями и выдворены за пределы Лесного королевства. Перед тем, как изгнать отступников, ведущие маги лесных эльфов наложили на бывших сородичей "Асс' Арркнем" — печать изгнанника, ее носители становились отверженными среди своего народа, они переставали существовать для других эльфов. Ну а разгневанная Королева добавила в ритуал парочку штрихов: свет солнца стал неприятен для бунтарей. Непокорным было предложено покаяться и смыть позор собственной кровью, совершив " Энеари глем" — ритуальное очищающее самоубийство, но никто из мятежников не сделал этого. Они ушли на Окраину в горы, где и заключили договор с богами. Пока ночные оберегали одну из Стелл Силы, так называли столбы эльфы, на их потомство изливалась благодать божия. Много веков так и было. У ночных рождались здоровые и выносливые дети, в их подземных садах вызревали грибы и питательные мхи, а их кузнецы славились на весь континент. Отступники были воинственны и задиристы, поэтому соседи предпочитали жить с ними в мире, однако старались держаться обособленно. Так было до начала прошлой десятидневки.

Первыми пали воины, несущие вахту у подножия обелиска, затем повторилась история, как и у людей, только с той разницей, что среди ночного народа были сильные маги, которые смогли замедлить распространение заразы и дали возможность кланам увести детей и стариков вглубь пещер. Однако, постоянно сдерживать поглощающую жизнь силу маги не могли. Они отправили гонцов к остальным братьям ордена "Последнего Приюта", но помощи не получили. В небольшом анклаве лесных эльфов, живущих на Окраине обособлено от остальных кланов, дело обстояло еще хуже. Все их маги дежурили на границе опустошений, сменяя друг друга каждые три часа, однако, и им приходилось отдавать неизвестной скверне ежедневно по несколько метров своих территорий. Людские поселения, куда добрались разведчики, были пусты, а орки держались из последних сил, их шаманы приносили многочисленные жертвы, чтобы как-то насытить голод обелиска. Всех свободных воинов главы кланов ночных отправила на поиски накаченных силой артефактов, чтобы, скармливая их энергию Стелле, дать себе время для поисков решения. Вот почему Велва следила за компанией барона Етуха и постаралась при первой же возможности прибрать к рукам жезл мага.

— Раз ты барон Альшари, то теперь это твоя головная боль тоже. Кстати, твой замок находится рядом с нашими горами, — закончила рассказ девушка.

— Большой замок? — тут же поинтересовался змей.

— Увидишь, — как-то ехидно ответила Велва. — Что ты намерен предпринять?

— А что я могу? Я, простой человек, даже лезть не буду туда, где не справились ваши маги.

— Так ли ты прост? — прищурилась девушка. — Геракл не человек, а он подчиняется тебя.

— Как ты догадалась? — улыбнулся Лис, глядя на вытянутое лицо Геры.

— Он двигается на сверхскоростях, умеет останавливать меч в миллиметре от кожи, что умеют делать только мастера эльфийской стражи, при этом он не эльф и не вампир. И, — тут Велва бросила на Геру кокетливый взгляд, — от него сразу хочется рожать детей.

— Как это? — тихонько переспросил я у Вала. — Герцог же закрыл все наши возможности.

— Мессир, это его душа. Женщины это чувствуют. Гера не пользуется своими возможностями, но его сущность неотделима от него.

— Аааа, — глубокомысленно изрек я, ничего не поняв.

В помещение, шлепая босыми пятками по полу и путаясь в длинной сорочке, вбежала Лилия, потирая кулачками глаза.

— Папа! Я боюсь спать одна, там под кроватью чудище! — захныкала она, взбираясь Гере на руки.

Повисла тишина. Как же мне было приятно видеть удивленные рожи друзей! Какой кайф хоть иногда знать то, что неизвестно другим! Я с напускным безразличием пил вино, хотя вся моя сущность так и требовала громко заявить: "А я знал!".

— К нам едет ревизор!

И только после моей фразы народ очнулся и захлопнул отпавшие челюсти.

— Пойдем, заглянем к тебе под кровать, малышка.

Инкуб подхватил Лилию на руки и понес наверх в комнату. Я кивнул Мамочке, он бесшумно поднялся, подхватил меч и проследовал за Гераклом.

— Ты знал! — обвиняюще ткнул мне в грудь пальцем Вал.

— Конечно, знал.

— И ничего нам не сказал!

— А что, должен был?

— Еще друг называется, — запыхтел Вал.

— Это тайна Геры, и я запрещаю вам его расспрашивать, — я обвел всех взглядом. — Ясно?

Все дружно закивали.

— Мессир! Не злись, мы все поняли!

Хашиш кивнул на мои руки: линии татуировок налились адским пламенем. Мне пришлось напрячься, чтобы вернуть их в первоначальный вид.

— И после всего этого вы будете утверждать, что он человек? Что вы все люди? — весело поинтересовалась Велва.

— Велва, не задавай таких вопросов, иначе мне придется убить тебя, — тихо произнес Лис. — А мне бы очень этого не хотелось. Прошу тебя, просто верь, — эльф положил руку на ладонь девушки.

Эльфийка серьезно посмотрела в глаза Задиры и мягко опустила голову.

— Я понимаю. Я буду молчать обо всем, что узнаю в этих стенах. Клянусь ночными звездами. Но давайте решим, как помочь нашим землям.

— Я кое- что узнал, — Лис тихонько свистнул, и в дверях, ведущих в кухню, появился вытирающий полотенцем руки Ванька в забрызганном кровью фартуке.

— Босс?

— Тащи книгу.

— И мяса! — виновато глядя на Задиру, попросил я. — Мне не удалось нормально поужинать.

— Все твои проблемы от того, что ты поглощаешь мясо в огромных количествах! Трупный яд убивает в тебе скорость движения и остроту реакции. Вот если бы ты питался, как положено, овощами и фруктами, ты, возможно, и смог бы продержаться против меня несколько минут.

— Если бы я питался как ты, сельдереем, я бы уже кого-нибудь сожрал, — пробухтел я себе под нос.

— Ничего, когда мы начнем занятия, я лично составлю для тебя диету, — игнорируя мои слова, радостно сообщил мне этот вегетарианец с оскалом хищника.

Меня передернуло от мысли о тоннах морковки, которые мне придется поглотить, я уже хотел возмутиться, но тут в зал вернулся Мамочка, таща нечто в руке. Когда он подошел ближе, я с омерзением увидел, что это голова. Мамон водрузил свою ношу на блюдо и поставил на стол. Большая кошачья голова, покрытая редкой лохматой шерстью грязно-бурого оттенка, с акульими зубами и круглыми желтыми глазами. Вместо ушей — круглые дыры.

— Это существо пряталось под кроватью.

— Смеричь, — внимательно осмотрев голову, заявил Лис, — хотелось бы мне знать, как он сюда попал. Они обитают в лесах далеко на юге. По одиночке не опасны для вооруженного взрослого человека, а вот ребенка могут загрызть. Нужно проверить трактир. Разбейтесь на пары и осмотрите все помещения. Велва, ты со мной.

Никто не стал спорить. Вал протянул мне биту, и мы разошлись в разные стороны. Через час вновь собрались в зале. К нашей компании присоединились озабоченные Сед и Чет, вооруженные широкими короткими мечами. Еще одного монстра парни нашли в крыле, которое занимали светлые, он притаился в пустой комнате, а самого крупного прикончил Ванька, когда тот попытался утащить с кухни тушу кабана. Теперь вампир, прищурившись, потягивал кровь животного, при этом тихонько мурча. Глядя на него, я почувствовал, как рот заполняется слюной. Что со мною происходит? Я тащусь от крови, словно от хорошей выпивки. Это ненормально! Остальные не проявляют к красной жидкости никакого интереса, нужно будет потом расспросить у Вала, почему меня так тянет на этот напиток. Да и Белку нужно попытать, он многое от меня скрывает, пора проявить твердость и вытянуть у скользкого друга сведения об отце. Может быть, папа был вампиром? Это многое объяснило бы. Заметив мой жадный взгляд, Ванька пододвинул вторую деревянную кружку в мою сторону. Поблагодарив вампира кивком головы, я присосался к напитку, и сразу же почувствовал, как кровь превратилась в горячую обжигающую субстанцию, разнося по организму колючую мощную струю энергии. Я поднял вопросительный взгляд на следящего за мной Лиса.

— Смеричи — магические создания, кто и когда их создал — неизвестно, но они прекрасно защищены от магии, и убить их можно лишь при помощи оружия, — пояснил Задира. — Кровь таких созданий — весьма мощный стимулятор.

— Слушай, а почему кровь, которой угощает Ванька, не сворачивается? — задал я давно мучающий меня вопрос.

— В моей слюне содержится вещество, препятствующее загустению крови, — как само собой разумеющиеся, сообщил клыкастик.

— Ага, антикоагулянт. Эй, это что, выходит, ты просто плюешь мне в стакан? — я брезгливо отодвинул чашку.

Вампир усмехнулся.

— Не просто, а сложно. Помимо плевания я еще и кое-какие манипуляции совершаю. Если ты забыл, то не я предложил тебе первый раз кровь, а ты сам ее у меня отобрал. Да и после этого как-то не заметно, чтобы тебя тошнило от угощения, — он отхлебнул из своей кружки.

— Так я же не знал!

И чего они все ржут? Меня сейчас стошнит, а они ржут. Я сглотнул подкативший к горлу ком.

— Не стоит так болезненно к этому относиться, — похлопал меня по плечу Сет, — слюна вампира считается идеальным антисептиком. Спроси у Шуры, если не веришь. Ее даже применяют при изготовлении некоторых сильнодействующих мазей. Хотя пить кровь — это ужасно! Ниже пасть уже невозможно! Насколько я помню из курса физиологии вашего вида, только низшие питаются плотью и кровью.

— Не только низшие, светлый. Но знать это тебе не положено, не дорос еще. И не дорастешь, судя по твоему поведению. Навсегда останешься светлым неучем с минимальным допуском, — оскалился Хашиш.

Ну вот, начали за здравие, закончили за упокой. И кто их сюда притащил, этих светлых? Надо быстренько спровадить, мне еще не хватало, чтобы Мастер был в курсе наших дел.

— Вам не пора в кроватку, мальчики? — поинтересовался я.

— Мог бы и просто сказать, что у вас здесь секретный разговор, — поднялся Чет. — Мы все понимаем, но если нужна будет помощь — зови. Хотя мы и разные, но в борьбе с мраком мы тебе поможем.

Парни кивнули и исчезли. И как это понимать? Они о чем-то догадываются? Я задумчиво допил кровь смерича.

— Ванька, я вот всегда считал, что вампиру для нормального существования нужна кровь разумного. А ты обходишься кровью животных. Как это?

Вампир, бросив взгляд на эльфа, тяжело вздохнул. Задира закатил глаза к потолку, Велва брезгливо скривилась.

— Это все из-за него, — Ванька кивнул на Лиса. — Он меня нашел, когда ушлые эльфийские стражи пригвоздили мою тушку осиновым колом к деревянному щиту и оставили умирать от первых солнечных лучей. Чтоб ты знал, только первый луч солнца опасен для таких, как я.

— Это для каких? — с любопытством поинтересовался Мамон.

— Ты что, не видишь, что он принадлежит к Древним? Только они могут находиться на солнце без опасения быть сожженными заживо. Им опасны лишь первые лучи светила. Ты что, лекцию Пендериса не слушал? Это же наши самые верные слуги! — Хашиш укоризненно покачал головой.

— Делать мне больше нечего, только как ходить на лекции этого маньяка, — огрызнулся Мамочка. — Это ты у нас отличник-заучка!

— Цыц! — прикрикнул я на разошедшихся парней. — Продолжай, Ванька.

— Прежде, чем спасти меня от окончательного упокоения, этот… любитель бабочек взял с меня клятву, что я не буду охотиться в ареале его проживания. Ты вчера допил мою последнюю бутылку людской крови, между прочим.

— И как ты себя чувствуешь на животной диете? Это не опасно для твоего здоровья?

Я вдруг почувствовал беспокойство за вампира. Все-таки он единственный, кто изъявил желание принести мне вассальскую клятву и, хотя для этого у нас пока не было времени, я уже записал Ваньку в свою Семью. Рядом с Афродитой, Белочкой, Амбец и парнями. Правда, они еще об этом не знали…

— Как чувствую? Узнаешь, когда этот деспот посадит тебя на капустную диету.

— Он будет втихаря ночами есть мясо, — спалил меня Белочка.

— Если босс не придумает для него какую-нибудь зубодробильную клятву, — вздохнул вампир. — Я свою клятву нарушить не могу. И на мне висит Долг Крови, он спас мое существование, поэтому я здесь и помогаю Задире в меру своих сил, надеясь вернуть когда-нибудь долг. Мы все здесь обязаны ему жизнями.

— И Одуванчик?

— Ода сбежала со своей собственной свадьбы, опозорив свой род неподчинением. У троллей особи женского рода на социальной лестнице стоят ниже овец. Ее поймали, избили и продали людям, — вступил в разговор Лис. — Я нашел девочку на рынке рабов в Залисе. Она сидела на цепи и представляла собой жалкое зрелище. Мы все изгои и отступники.

— Ты не прав, Майир" Фирлисе, сын благородной Ваннеси, — раздался мелодичный голосок Велвы, — ты не изгой в нашем доме. Любой клан сочтет за честь предоставить тебе кров и покровительство.

— Спасибо, Велва, но я больше никому не хочу служить. Мне нравится быть независимым, — Задира слегка склонил голову. — Итак, если наш барон подавил в себе рвотные рефлексы, предлагаю выслушать меня, — Лис, бережно раскрыл большую старую книгу, которую приволок вампир.

Все оказалось еще хуже, чем я мог себе представить.

Пока мы развлекались на приеме, Лис проделал титанический труд. Он перелопатил массу книг, старинных свитков и преданий, но все равно узнал слишком мало. Хотя и это радовало, поскольку теперь мы знали, с чем имеем дело, правда, не знали, как с этим бороться. Стеллы Силы представляли собой замкнутые в цепь поглотители-преобразователи. В центре круга находился некий объект, энергию которого они аккумулировали, перерабатывали и выдавали уже готовый результат в виде "благодати божией". Но самое интересное Лис обнаружил, когда начал сличать символы, перерисованные мной с обелиска, с символами, которые считались сильнейшими оберегами и приводились в книге, как часть ограждающего заклинания, знания о котором были утеряны многие века назад. Оказывается, что стоило добавить всего одну черточку к схеме, вытягивающей энергию, как она меняла полярность обелиска, и вот уже он не отдает переработанную энергию, а наоборот, поглощает ее из окружающего мира, отдавая таинственному объекту в центре.

— Так может быть нам просто стереть эти черточки?

Судя по тому, как Лис и Велва закатили глаза, я ляпнул очередную глупость.

— А какие при этом слова говорить, ты знаешь? В какой очередности производить магические манипуляции? Ты лучше подумай, что это означает? — сердито проговорил Задира.

— Что кто-то зачем-то изменил направление движения энергий?

— Кто, я не знаю, но вот зачем — догадываюсь.

Лис откинулся на стуле и задумался, мы все тихонько ждали.

— Ты, Велва, слишком молода и не можешь этого помнить, но меня удивляет, что таких вещей не знают предводители ночных и лесных эльфов. Эти предания хранятся в старинных свитках наших народов.

— За год до моего рождения и у нас, и у лесных одновременно вспыхнули пожары в библиотеках. Многое удалось спасти, но не все, — пояснила Велва.

— Не томи, рассказывай уже, — не выдержал Белочка. — Что там было миллион лет назад?

— Не миллион, а значительно меньше. Но людей тогда еще в этом мире не было. В него только пришли боги. Естественно, первое, что они сделали, — это затеяли свару за сферы влияния. В результате их драчки родилось Мировое море и появились горы Уныния. Боги — единоличники и собственники, поэтому их легко передавить поодиночке, что и сделал темный бог Ствар. Когда оставшиеся в живых поняли, что противостоять безумному богу ненависти, страданий и боли по одному они не могут, они объединились. Совместными усилиями богам удалось заточить Ствара в темницу. Где-то на Окраине… Сначала над его темницей был воздвигнут Черный замок, в котором дежурили оставшиеся боги, но время шло, мир заселялся различными существами, и именно тогда, я так думаю, был создан орден "Последнего приюта".

— Ты считаешь, что таинственный объект, который охраняют Стеллы это…? — глаза Велвы, и до этого огромные, сейчас занимали пол лица.

— Да. Это темница Ствара, и кто-то очень хочет, чтобы древний бог вернулся в наш мир.

— Но…но… и что же нам делать?

Все повернулись в мою сторону. А что я? Я не хочу в это вмешиваться! Оно мне надо? Это не мой мир, да даже если бы он был моим, я не знаю, как поступить в данном случае, и вообще, через неделю меня здесь не будет.

— Это не мои проблемы, — я опустил взгляд в стол.

— Как, не твои? — вскинулась Велва. — Ты же барон Окраины. Это твои земли и твои подданные! Ты не можешь нас бросить!

Еще как могу! Я поднял взгляд на Вала. Дерьмо! Он смотрел на меня с ожиданием, словно я сейчас вскочу и побегу разить врагов направо и налево.

— Вал! Я же черт! Мне глубоко фиолетово, что там и с кем произойдет! Разве это не правильная позиция для черта? Чем больше душ погибнет, тем лучше!

— Соль, ты — Высший из доминиона Власти. Император подарил тебе власть над тысячами разумных, как ты можешь оставить столько душ? Это ведь твои души!

— Это все равно, что отказаться от выигрыша в тотализаторе и раздать деньги низшим, — вставил свои пять копеек Хашиш.

Белочка, услышав о деньгах, тут же прошелестел в сторону уха и начал нашептывать мне очередные планы по завоеванию мира. Я завыл. Схватился за волосы и несколько раз стукнулся головой о стол. Не хочу! Я не герой, не воин и даже не светлый! Я не знаю, как спасти людей, не знаю, как бороться с богом и с тем, кто пытается его возродить! Да я просто боюсь! Когда мы ходили за учениками Темного, это был взрыв адреналина, подогретый спиртным. Вчера меня прикрывал опытный и могущественный Зяма. И я уверен, что, будучи трезвым, ни за что не ввязался бы в эту историю. Нависла нехорошая тишина. Никто не говорил ни слова. Я поднял голову и обвел взглядом друзей. Мамочка уткнулся в стакан и пытался что-то в нем рассмотреть, Вал, не моргая, смотрел в темное окно, Хашиш задумчиво листал книгу, Ванька и Гера играли друг с другом в гляделки, Велва возмущенно сопела, отвернувшись к стене, и только Лис пристально смотрел на меня, как мне показалось, слегка презрительно. Именно его взгляд помог мне принять решение.

— Ты презираешь меня за трусость? — Эльф молчал. — Но что я могу сделать? Я ведь ничего не умею!

— Не это главное, главное — что ты не хочешь даже попыт… — Эльф с открытым ртом застыл на середине слова.

— О, мальчик мой, ты даже не представляешь, на что ты способен, — раздался глубокий баритон, и в зал вошел Князь.

Я вскочил и слегка поклонился. Остальные словно окаменели.

— Я остановил время, они нас не видят, — махнул рукой главдемон, с любопытством рассматривая нашу компанию. — Занятная душа, ты не находишь? Эльф, из рода борцов за свет, ставший на путь тьмы. Держи его рядом с собой, он тебе пригодится, — Князь перевел взгляд на вампира. — С этим все ясно, он твой по праву рождения, девочка, к сожалению, пока принадлежит свету, но думаю, это поправимо. Итак, сынок, какие у тебя проблемы?

Сынок? В голове пронеслись видения создания асурила, обрывки каких-то воспоминаний. Неужели?

— Нет, Соль, к моему огромному сожалению, не я твой отец, — по-видимому, Князь все прочел по моему лицу, — но я был с ним знаком.

— Ты мне расскажешь?

— Обязательно, когда-нибудь придет это время. Но ведь ты не за этим позвал меня?

Я звал? Что-то не помню такого.

— Ты так громко думал, что испортил мне все удовольствие от отдыха. Пришлось вмешаться. Сейчас мы перейдем ко мне и поговорим. Я не могу находиться в этом мире слишком долго, это будет рассматриваться кое-кем как нарушение нейтралитета.

— А как же? — я растерянно посмотрел на друзей.

— Различные временные потоки. Здесь пройдет секунда, а в моем мире несколько часов. Никто даже не заметит твоего отсутствия.

Князь нарисовал в воздухе дверь, затем толкнул ее, и я увидел в открывшемся проеме богато убранную спальню.

— Прошу! — сделал босс приглашающий жест.

Не став выпендриваться, шагнул вперед и застыл, с любопытством оглядываясь по сторонам. Современная спальня, совмещенная с кабинетом. Я такие только на картинках в глянцевых журналах видел. Следом за мной зашел Князь.

— Брысь! — скомандовал он двум симпатичным суккубам, весело барахтающимся на огромной кровати. Демоницы с тихими хлопками исчезли. — Бери кресло, присаживайся и поведай мне, что там у тебя стряслось.

Пришлось "поведать". Князь долго хохотал над моим рассказом о посещении императора, затем попросил показать "мою прелесть". Надо сказать, что кольцо совершенно не хотело покидать палец, и мне пришлось его уговаривать, пообещав, что оно вернется сразу же обратно. Босс меня удивил, он очень осторожно взял украшение, пробормотал какую-то абра-кадабру, от чего кольцо глухо сверкнуло, затем понюхал его, лизнул, потер и с удивленным лицом вернул мне. Когда я нацепил его на палец, получил весьма неприятный укол, кольцо, выразив таким образом свое недовольство, затихло.

— Не думал, что эти кольца еще сохранились, — Князь выхватил из воздуха бутылку армянского коньяка и два фужера. — Будь с ним осторожен, Соль. Оно легко может тебя погубить. Эти кольца создал великий чародей народа Инея. Уже давно сгинул в пучине космического вихря, их мир и память об этом народе исчезла, а кольца Льда так и продолжают гулять во вселенных.

— А что оно может? — с некоторым страхом поинтересовался я.

— Каждое из колец уникально и неповторимо. Твое кольцо — убийца. Если ты сможешь подчинить его своей воле, то тебе нужно будет только пожелать, чтобы твой враг стал мертв. Но с таким же успехом кольцо может подчинить тебя себе, и тогда ты будешь его марионеткой.

Меня это напрягло, как-то неприятно таскать на пальце бомбу замедленного действия, я попытался стянуть колечко, но не тут-то было. Оно вжалось в палец, разрезая кожу и вызывая во мне волну ужаса и боли. Князь пил коньяк, наблюдая за моей борьбой с кольцом и, похоже, вмешиваться, не собирался. Я запаниковал и, невзирая на боль, удвоил усилия, кровь стекала по ладони и капала на белоснежный ворсистый ковер, но кольцо словно напитывалось силой от моей крови, становясь тяжелее и холоднее. Вскоре мне стало трудно поднимать руку, так оно потяжелело. И тут пришла злость. Чтоб я да не справился с какой-то побрякушкой! На столе среди вороха бумаг лежал кинжал. Отлично! Рабом кольца становиться я не собирался. Я схватил кинжал, положил ладонь на край стола так, чтобы на столешнице находился только палец с кольцом, набрал полные легкие воздуха, задержал дыхание и рубанул по пальцу! Зудеть-колотить! Как же больно! Из глаз брызнули слезы.

— Возьми платок, зажми рану, — Князь задумчиво смотрел на меня.

Я опустил взгляд на руку, и мне стало дурно. Мой безымянный палец, украшенный тускло и, как мне показалось, удивленно мерцающим кольцом, лежал на столе. По-моему, вид отдельно лежащего пальца добил меня окончательно, в глазах все поплыло, мир зашатался, и возникла острая необходимость прилечь.

Очнулся я в кровати. Рука была забинтована, на лбу лежала мокрая тряпка. Князя в комнате не было. Я перевел взгляд на стол, палец исчез, но ледяное кольцо никуда не делось, оно также мерцало, отбрасывая голубой свет.

— Что, сволочь, не думало, что смогу такое сделать? А теперь тебя ждет участь твоего тезки. А именно — быть расплавленным в лаве! Поверь мне, здесь, в пекле, достаточно огненных озер.

Кольцо съежилось, и ко мне потянулся тоненький робкий голубой лучик. Он остановился в паре сантиметров от моей раненной руки, словно спрашивая разрешения двигаться дальше. Почему-то я не чувствовал угрозы от кольца, поэтому кивнул. Луч пробежал по бинтам, разрезая их. Увидев то, что осталось от моего пальца, я чуть опять не грохнулся в обморок. Луч подкрался к обрубку и вдруг замелькал по нему, словно челнок, туда-сюда, туда-сюда. Под моим ошарашенным взглядом рана затянулась, образовалась кость, суставы, что-то красного цвета, на этом месте мне пришлось отвернуться: уж очень картинка была ужасная, вызывающая рвотные рефлексы. Через какое-то время луч втянулся назад в кольцо, и я перевел взгляд на руку. Пять пальцев, словно и не было моего безумного поступка. Я сжал кулак. Хорошо!

— Извинения приняты, — колечко на столе подпрыгнуло и радостно зазвенело. — Будешь подчиняться или прогуляемся в пекло?

Сейчас, когда мне удалось победить, мне очень хотелось оставить ледяное кольцо себе, поэтому, хотя я и говорил строгим голосом, в душе надеялся, что мы придем к компромиссу. Кольцо начало быстро двигаться по столу вверх-вниз.

— Это "да"? Обещаешь? Тогда иди сюда, — я вытянул руку ладонью вверх.

— Я знал, что ты сможешь подчинить себе этот артефакт. Твой отец гордился бы тобой. Он никогда не шел в поводу чужого мнения. А теперь поговорим о твоих возможностях, мальчик.

Я надел кольцо на палец и повернулся к Князю.

— Я буду называть его Иней, в память о его создателе. Тебе как? — колечко потеплело. — Внимательно слушаю тебя, Владыка.

— Знаешь ли ты, Соль, что в моем Инферно к доминиону Власти принадлежит лишь один демон?

Откуда мне это знать? Я вообще неуч. Видя, что отвечать ему никто не собирается, Князь отпил из бокала и продолжил.

— Этот демон сейчас сидит перед тобой. Ты должен понять, что в данный момент твое появление несет в себе угрозу моей власти. Двух Князей в одном Инферно быть не может. Самым правильным было бы уничтожить тебя еще на свадьбе, но я поклялся твоему отцу…

Я подавился коньяком и закашлялся. Владыка аккуратненько постучал меня по спине. Даже сквозь одежду его ладонь ощущалась, словно горячий утюг.

— Ты сказал "Князей"?

— Ты не ослышался. Князей. Доминион Власти создает таких, как мы. Правда, пока не прошел инициацию, ты далеко не так силен, как я. И даже пройдя ее, тебе понадобится несколько тысячелетий, чтобы достигнуть половины моей сегодняшней силы, но факты — вещь упрямая. Ты — Князь Инферно. И Инферно живет в тебе.

— Владыка, что мне делать? — сказать, что я растерялся, это значит, ничего не сказать. Я был в шоке.

— Пройти инициацию, заключить между нами договор о дружбе, ненападении и военной помощи и построить собственное Инферно. Как видишь, ничего невыполнимого.

Нефигасе — ничего невыполнимого! Из всех слов я понял лишь одно — "договор", о чем и не преминул сообщить Князю.

— Соль, ты выйдешь из моих пенат, поэтому я имею полное право на помощь твоих подданных в случае некоторых боевых действий, которые мне приходится периодически вести.

— Хотелось бы знать об этом поподробнее. А то подпишу кровью договор, не прочитав какой-нибудь пунктик мелким шрифтом, а потом буду всю жизнь мучиться, — подозрительно сощурил я глаза.

— Не переживай по этому поводу! — беспечно махнул рукой босс. — Обязанности будут двухсторонними. Подпишем договор, когда ты вернешься с практики. Я пока прикажу секретарю его подготовить. Ну, так как, проводим инициацию?

А что оставалось делать? Я безнадежно кивнул.

— Это не больно?

— Не помню, так давно это было.

Князь резким движением сбросил с плеч пиджак — и передо мной предстал молодой темнокудрый мужчина с бездонными черными тоннелями вместо глаз. За его спиной с тихим шелестом раскрылись огромные крылья, сотканные из тьмы и звезд. Неужели, падший ангел, пронеслась мысль в мозгу. Он был красив жуткой мрачной темной красотой. Бездна нашла мой взгляд и утянула разум туда, где кипела лава, где раздавались стоны и крики, где пылали костры инквизиции, звенело оружие и правил балом Хаос и Ужас. Это было больно! Еще как больно! Некая силища вывернула мое несчастное тело наизнанку, развоплотила на молекулы и собрала заново в единое целое, что-то убрав, а что-то добавив. Перед моими глазами мелькали тысячи миров, миллионы войн, миллиарды поглощенный душ. Я умирал, растерзанный дикими зверями, от удара ятагана, от голода и холода, я умирал в собственных испражнениях в подвалах мрачных тюрем, где было забыто слово "надежда". Меня пытали, рвали на части, расстреливали, сжигали заживо, распинали… Смерти следовали одна за другой. И только единственная мысль пульсировала в моем измученном мозге: "Я должен выдержать! Я должен остаться человеком! Должен! " Вот только, зачем, я не помнил. Наконец, последовал последний удар, и знания о вещах, настолько грязных и ужасных, что я закричал, получив их, ворвались в мой ум и улеглись на полках сознания. Очнулся я на полу в слезах и рвотных массах. Болела каждая косточка измученного тела, каждый нерв отдавался острым импульсом в расплавленном мозгу. Зудеть — колотить! Я не хочу этих знаний! Я не хочу этой ответственности! Я не хочу этой власти! Я не готов! Я хочу остаться человеком! Я хочу очнуться! Санитары!

— Мне жаль, что я взваливаю на тебя это бремя. Ты зря так упорно сопротивлялся своей новой сущности. Если бы ты принял в себя Тьму, больно не было бы.

В голосе, который мне это говорил откуда-то издали, чувствовалось разочарование. Ага, сейчас! Я согласен быть чертом, но монстром — увольте!

Князь опять в облике солидного бизнесмена потягивал коньяк, сидя в кресле. Он махнул рукой — и одежда стала чистой, а в моих ладонях материализовался граненый стакан, полный прозрачной жидкости. Трясущимися руками мне удалось донести его до рта, клацнули зубы о стекло, горло обожгло, дыхание перехватило, выпучив глаза, я, сквозь слезы, смотрел на Князя, пытаясь кашлянуть. Спирт! Владыка подал мне дольку лимона и пододвинул кресло.

— Я н-не х-хочу! Н-не х-хочу б-быть т-таким к-как ты! — зубы выбивали дробь, и слова с трудом протискивались сквозь осипшее горло. — Хочу остаться чел-ловеком. Я н-не смогу отказаться от друж-бы, любви, с-семьи. Н-не хочу мыслить и ощущать, как ты!

Злые слезы собрались в уголках глаз и мне пришлось задрать голову вверх, чтобы не позволить им выкатиться.

— Ничто не запрещает тебе сохранить свою человеческую душу, но ты изменишься. Изменишься сам, когда почувствуешь власть и мощь Инферно.

— Ни за что! Я буду чертом с человеческой душой.

— Попробуй, — Владыка грустно улыбнулся. — Тебе еще предстоит разобраться с полученными знаниями, Соль. Но выжить они тебе помогут. Хочу дать совет, используй милость императора, чтобы возвести собственный Дом Силы. Заметь, мы не можем прийти в мир по собственному желанию, но если нас позвали и предложили…, то, как говорится, грех не воспользоваться такой возможностью. А сейчас я бы хотел увидеть твой истинный облик. Ты ведь теперь знаешь, как принять его?

Я опустил взгляд на татуировки. Они изменились: вместо строгих геометрических узоров мои предплечья покрывал спиралевидный рисунок, состоящий из светящихся красным символов. Я прикрыл веки, четко представляя рисунок на руках.

— Теперь мне понятно твое желание сохранить человеческую душу. Этого мы с твоим отцом и опасались, — раздался задумчивый голос Князя.

Открыв глаза, я медленно повернулся к зеркалу. Сердца колотились так громко, что мне казалось, их стук был слышен на многие километры. Мне было жутко, за время инициации я успел навидаться такого… поэтому моя сущность боялась встретиться взглядом с монстром. Но, как оказалось, зря. Из зеркала на меня смотрел я. На мне был надет элегантный серый костюм и почему-то белые кроссовки. Но самым странным элементом в наряде мне показалась каска на голове. Обычная строительная каска белоснежного цвета. Портили впечатление серые крылья за спиной и глаза цвета мокрого асфальта без белков, в которых вместо зрачков бушевало адское пламя. Фуу… а я уж думал, что увижу нечто ужасное.

— Что не так, Владыка?

— Насколько проще сложилась бы твоя судьба, если бы ты был Темным или Светлым, но ты — Серый, мой мальчик.

— Интересно, в кого я такой урод? — я в сердцах стукнул кулаком по столу.

— Не смей так говорить! — от рыка Князя задребезжали бутылки в большом открытом баре. — Твой отец был Темным до последней пуговицы на штанах!

— А моя мама?

— Я ее плохо знал, — уклончиво ответил Князь после небольшой заминки. — Но она была достойной женщиной.

— Это плохо, что я Серый?

— Для тебя — да. Теперь за твою душу будут бороться и Свет, и Тьма. Каждый попытается перетянуть тебя на свою сторону. Даже я. И в итоге тебе предстоит сделать выбор.

— Я уже его сделал, — твердо заявил я, — я выбираю свою собственную сторону, и никто не сможет диктовать мне, как жить дальше. Ни ты, ни все ангелы мира, — я снял с головы каску и тряхнул волосами.

— Не зарекайся, мой мальчик. Не зарекайся. Тебя могут вынудить сделать выбор. Я обещал твоему отцу дать тебе знания и присмотреть за тобой. Если ты не возражаешь, конечно.

— Сочту за честь иметь такого учителя. Но пока я практикуюсь, присмотри, пожалуйста, за моей женой, боюсь, что на меня попытаются влиять, используя Афродиту.

С этими словами я поклонился Князю, вернул себе прежний облик и открыл дверь назад в трактир Задиры.

— …таться помочь свои подданным! — закончил Лис начатую несколько часов назад фразу.

— Ты не прав, мой древний друг. Мне еще нужно отомстить за Амбец.

Под удивленными взглядами друзей я аккуратно примостил каску на скамью и уселся рядом. Лис вылупился на странный для этих мест головной убор и раскрыл рот, явно не для того, чтобы похвалить меня, но в этот момент открылась дверь, и в трактир прошмыгнула Одуванчик в сопровождении криминальной личности, закутанной в темный плащ. Личность выложила на стол десять увесистых мешочков, которые глухо, но приятно при этом звякнули, и, не сказав ни слова, удалилась.

— Все в порядке? — спросил Задира у троллины. Та в ответ кивнула. — Здесь все?

— От магической гильдии деньги перевели на твой счет в банк коротышек. Они не работают с наличными. Просили передать вашему высочеству благодарность за столь щедрое предложение, — с ехидным поклоном сообщила девушка пыхтящему от возмущения Задире. — Библиотекарь мэтр Пуроген с придыханием сообщил, что эти книги бесценны, и Гильдия готова была заплатить за них значительно больше, но коль уж вы….

— Продешевил? — подколол я Задиру.

— За эти никчемные записи? — растерянно переспросил эльф троллину. — Люди воистину сошли с ума!

Одуванчик присела на стул, с любопытством рассматривая Велву. Та не осталась в долгу. Когда девушкам надоело играть в гляделки, Велва быстро затараторила нечто на том наречии, которым они все здесь пользовались. Ода кивнула, и девчонки перебрались за дальний стол, о чем-то оживленно беседуя и периодически бросая на нас любопытные взгляды.

— Соль, это деньги за тот хлам, что мы приволокли из храма Солнцевиков. Еще сто монет лежат на моем счету. Как ты понял, мне пришла идея продать магам кое-какие книги.

— Эй, не все, надеюсь? А то я тут обещал одному клиенту парочку, — испугался я.

Задира вытащил из воздуха большую морковку и задумчиво начал ее жевать.

— Нет, там ещо ошталошь как раш парошку.

Я облегченно вздохнул.

— Раздели все деньги между нами поровну. И не забудь Оду и Лилию. — Змей в волосах возмущенно засопел, но промолчал. — А украшения? Артефакты?

— Ваника, принеси!

Вампир исчез и вскоре вернулся с небольшой шкатулкой. Лис высыпал ее содержимое на стол.

— Такого уникального кольца, как твое ледяное, больше нет, — начал он, но я его перебил.

— Так ты знал! Почему не сказал? Оно меня чуть не убило!

— Но не убило же, — флегматично пожал плечами этот паразит. — Считай, мы квиты за Леголаса.

— Ничего себе, квиты? — возмутился я. — Ты меня из-за него избил до потери сознания! И вообще, дай морковку.

— Вот что значит достойный пример перед глазами, — самодовольно произнес эльф, протягивая мне морковь, — мне кажется, я смогу сделать из тебя настоящего воина.

Я потянулся за морковкой, при этом рукав рубахи задрался, обнажая изменившиеся татушки. Первым вскочил Хашиш. Он опустился на колено и склонил голову. Следом за ним и остальные демоны преклонили колени.

— Мессир! Ты прошел инициацию! — глаза Вала сияли. — Мой Князь!

— Э, нет! Вот когда мы построим свое маленькое государство на Окраине, когда я водружу на свою красивенную рогатую башку золотую корону вместо этой прекрасной белой каски, — я кивнул на скамью, где лежал головной убор, — тогда и будешь обзываться. А пока мне тут в голову пришла шикарная идея, — я в предвкушении потер руки и помахал Велве, приглашая девушек вернуться за стол.

— А зачем тебе этот шлем? — спросил Вал, тыкая пальцем в белый пластик.

— Как, зачем? Это же мощнейший любовный артефакт! Приходит ко мне девушка, а тут я, весь из себя невозможно прекрасный, в трусах и каске. Кто устоит? Эх, — я мечтательно закатил глаза к потолку, — еще бы достать красные трусы в белые сердечки…

Парни с уважением посмотрели на каску, а подошедшие девушки прыснули в кулачки.

— Так, — я растянул губы в широченной улыбке, — Велва, так как ты единственная моя подданная в зоне досягаемости, знающая Окраину, назначаешься моим главным советником по баронству Альшари! Лис, что там обычно дают советникам, чтобы их можно было отличить от простых смертных?

Оказалось, что ничего, кроме уважения и зависти окружающих. Какой отсталый мирок! Ничего, сейчас мы введем новую традицию. Я порылся в шкатулке, нашел там симпатичное колечко с красным камешком и протянул Велве.

— Прими это как символ принадлежности к Семье…

— Коза Ностра? — подсказал Гера, с азартом следящий за действом. — Создадим в этом мире мафию, пусть Герцог удавится от зависти!

Я тут историю, понимаешь ли, кую, а ему развлечение.

— Что? — взвился Ванька, — Коза Ностра на языке вампиров означает Писающий Мальчик! Да нас никто не будет принимать всерьез!

Да уж, семья, в которой все страдают энурезом, действительно не может быть грозной. Выручил меня Белочка.

— Карме наста " искусство жалить" — девиз твоего отца.

— Прими это как символ принадлежности к Семье Карме Наста, советница Велва.

В общем-то, я просто прикалывался, но, увидев серьезное выражение лица эльфийки, ее строгий взгляд и полные решимости глаза, понял, что в этом мире слова и поступки могут повлечь за собой необратимые последствия. Мой, не отягощенный интеллектом мозг, четко осознал, что сейчас в зале трактира "Три поросенка", возможно, рождается моя новая семья.

— Спасибо, — прошептала Велва, принимая из моих рук колечко. — Это честь для меня, господин барон.

— Мессир Соль, этого будет достаточно на людях, а наедине — просто Соль, — я ободряюще улыбнулся девушке.

Колечко оказалось многоразовым артефактом. Оно аккумулировало в себе пять огненных стрел и перезаряжалось в течение суток после использования. Остальным тоже достались украшения с подвохом, вместе с должностями, естественно. Что, зря я, что ли, такое богатство раздаю, пусть отрабатывают. Ванька получил тяжелую золотую печатку в виде оскаленной жуткой морды вместе с должностью начальника безопасности. Морда кусалась и плевалась парализующими заклинаниями. Мои парни сами себе выбрали побрякушки. Геракл — цепь с крупным рубином, Вал кинжал, на который и я косился, Хашиш — скромное серебряное колечко, которое давало возможность своему хозяину исчезать на несколько минут один раз в сутки, а Мамон — шипастый золотой браслет. Должностей они не получили. Насколько я понял из полученных знаний, им придется выстраивать собственные домены в моем Инферно. Правда, когда это еще будет… Оде я подарил браслет из серебра, украшенный аметистами. Как сказал Лис, камни меняют цвет при опасности для хозяина. А в нагрузку предложил должность замкоуправительницы. Мне показалось, что она сумеет держать слуг в полном повиновении. И только Задира ничего себе не взял.

— Ты не пойдешь со мной? — с замирающим сердцем спросил я, страшась ответа эльфа.

Он помолчал, дожевывая сельдерей.

— И какую должность ты мне предложишь?

— Главнокомандующего! — не задумываясь, выпалил я. — И моего учителя по боевой и физической подготовке! А еще место друга.

Лис молчал так долго, что у меня начали дрожать от напряжения руки, и я успел придумать шесть способов его похищения, в двух я даже мог бы остаться живым, пока, наконец, он не выдал:

— Отпусти вас одних, вы же там такого натворите… но только на моих условиях! И после того, как я разберусь здесь с кое-какими делами. И…

— Все, что захочешь, кроме морковного рациона для всех жителей Окраины!

Все заржали. А мне пришла в голову чудесная мысль. "Иней, — обратился я к ледяному кольцу, — ты можешь установить связь с артефактами членов моей Семьи? Так, чтобы я мог знать, где кто из них находится? Говоря по-простому, поставить на них маячки и запитать их на себя?" Иней слегка сжалось, а потом от него к каждому из моих друзей протянулись бледные пульсирующие лучики серебристого цвета, один из них протянулся к перстню с бриллиантом, который я так и не снял после приема у императора. Вскоре я ощутил каждого из присутствующих в зале, кроме Лиса. "Спасибо". Я стянул с пальца перстень с бриллиантом, за который, как говорил Метр Шано, можно купить баронство, и протянул его Задире. Он его взял, повертел в руках и прежде, чем надеть на палец, удивленно вскинул брови.

— Отлично придумано!

А то! Я же кино смотрел и книжки читал, фантастические. А теперь, господа, у меня есть для вас задание.

— Завтра мне понадобится божественная энергия, а где ее взять, как не у жриц храма богини Литер?

Все непонимающе смотрели на меня.

— Парни, как вы смотрите на то, чтобы сегодняшнюю ночь провести в горячих объятиях жриц любви? А в девять утра я соберу оставленную вами энергию…

Какой же молодой и пылкий мужчина устоит перед таким предложением? Вот и демоны не устояли, и во главе с Ванькой спешно покинули помещение трактира, радостно делясь планами. Я только завистливо вздохнул им в след и повернулся к эльфийке.

— Велва, душа моя, у тебя есть карта Окраины?

Мы склонились над картой. Четыре сантиметровых штриха означали четыре Стеллы. Где находилась пятая, эльфийские разведчики не знали, но, соединив точки на карте между собой, я примерно вычислил ее нахождение.

— Как думаешь, Лис, чтобы изменить полярность обелисков, нужно было менять схему на каждом столбе или достаточно было изменить ее на одном? — мой палец уткнулся на пятую "ничейную" Стеллу.

— С огромной вероятностью, ты прав. Тогда неизвестный маг ничем не рисковал. Он мог спокойно, не спеша, накладывать заклинания, изменять магические составляющие, потихоньку расшатывая защитный купол, и в определенный момент нанести последний решающий удар.

Лис плавным движением начертил звезду, где каждый из обелисков являлся вершиной треугольника. Пентаграмма.

— А что у нас в центре? — я склонился над картой, всматриваясь в схематический рисунок крепости.

— Черный Замок, — ответила Велва. — Люди называют его замок Альшари.

Приплыли.

* * *

Бац! Мое тело кубарем скатилось с кровати и больно ударилось о дощатый пол. Я моментально взвился ввысь, покрываясь непробиваемой чешуей и отращивая когти и клыки. В комнате было темно, пришлось преобразовывать глаза.

— Отличный вид! Ну вылитый змей-переросток, а теперь надевай на голову свой эротический шлем и вперед на пробежку.

— Лис, ты очумел? Сколько времени?

— Уже четыре часа утра. Пошевеливайся!

Ужас! Прошло несколько веков, прежде чем я перестал с содроганием вспоминать о своей первой тренировке с этим живодером.

— Десять кругов вокруг постоялого двора! Шевелись, лентяй!

Все, что я запомнил, — это свист стека, обжигающая боль пониже спины и лекция Задиры о вреде мяса.

— С потом из тебя выйдет трупный яд, и твой организм вздохнет с благодарностью. Ты станешь более вынослив, добр, весел, твое ментальное поле приобретет чистоту, а мысли ясность. Поедая мясо, ты поглощаешь ужас и боль убитых животных. Я приготовил для тебя коктейль из трав и соков, который поможет твоей ауре очиститься и перестроит организм на прием правильной пищи!

Он еще долго разглагольствовал о пользе сельдерея, салата и петрушки, но я не слышал. Пот заливал глаза, не хватало воздуха, сердца колотились как бешеные, ноги и руки тряслись. Все мои мысли были сосредоточены на том, чтобы не упасть. А этот… любитель рукколы, легко бежал рядом и вещал, вещал, вещал… Десятый круг я уже полз на карачках. И это при моей чертовской выносливости!

— Отлично! — бодро заявил Лис, когда труп одного очень перспективного черта дополз до крыльца трактира, на котором собрались любители раннего подъема, а именно — Велва и Одуванчик. Они ехидно комментировали мои спортивные результаты и делали ставки, на каком упражнении я запрошу пощады, а у меня даже сил не было огрызнуться. — Теперь начнем легкий разминочный комплекс.

К большой бочке с водой меня отнес Вал. Я напоминал жмых, получившийся в процессе пропуска семечек через пресс. Когда демон закинул меня в бочку, я плавно ушел на дно, посчитав, что здесь мне будет лучше всего. Ледяная вода казалась лечебным бальзамом для измученного тела. Задержав дыхание, твердо решил, что не вылезу из бочки до обеда, но Вал не оценил моих душевных порывов и грубо вытащил измочаленное тело из воды. Когда это тело, поддерживаемое крепкой рукой друга, постанывая, проковыляло на кухню, Ванька с сочувствием выставил на стол кружку с кровью. Но не успел я протянуть дрожащую руку, как в помещении материализовался свеженький улыбающийся эльф и быстро заменил кружки, подсунув мне некую жидкость противного буро-зеленого цвета.

— Пей!

— Что это?

Воняло из чаши не то, чтобы омерзительно, но весьма неаппетитно.

— Сок из корней одуванчика, шпината, свеклы и еще нескольких трав, разбавленный настойкой из белых мухоморов.

Ну уж нет! Ни за что! Лис, видя, как я решительно отодвинул от себя чашку, жестким движением запрокинул мне голову, зажал нос и заставил выпить эту гадость. Причем, все мои попытки вырваться ни к чему не привели. Наверное, если бы я смог трансформироваться в черта мы бы поборолись, но в теле варвара шансов у меня не было. Мама! Роди меня обратно! Никогда в жизни я не пробовал большей гадости! В голове начал формироваться план мести ушастому извергу.

— И никакой крови и мяса! — Лис сверкнул глазами на вампира.

План приобрел законченные очертания. Ванька невинно кивнул, незаметным движением пряча кружку с кровью в шкафчик под столом, и с еще большим ожесточением начал тереть столешницу разделочного стола, при этом громко и укоризненно вздыхая и бросая в мою сторону сочувствующие взгляды.

— Мессир, тебя ждет магистр Шано, между прочим.

Кашляя и матерясь, я пополз на встречу с магом и через несколько минут получил маленькое моральное удовлетворение от вида перекошенного лица деспота по имени Лис, перед которым раскланивался магистр Шано, называя это гнусное создание "Вашим высочеством". При виде этого зрелища мои губы растянулись в улыбку "от уха до уха" и даже показываемые мне кулаки и сверкания глаз эльфа не смогли испортить поднявшееся настроение.

Переговоры с мэтром не особенно помогли мне. Правда, он подтвердил предположение, что вся цепочка артефактов соединена между собой одним заклинанием и, изменив схему на одном артефакте, можно поменять предназначение всех обелисков. Еще ночью мы решили не посвящать мэтра Шано в подробности, поэтому, если он и догадывался, о каких артефактах речь, то никак это не показывал. Зато когда "его высочество Леголас" принес книги, обещанные магистру за консультацию, мы смогли лицезреть истинное лицо фанатика магии. Всегда снисходительно-серьезный мэтр возбудился, словно пятнадцатилетний пацан, впервые в жизни попавший на стрип-шоу.

— Барон Альшари, откуда у вас это сокровище? — не отрывая глаз от потрепанных томов, поинтересовался мэтр.

— Нашел.

— Нашел?

Он мне не поверил. Ну и ладно, сейчас главное — вытащить из придворного мага как можно больше информации.

— Мэтр Шано, ты получишь один фолиант, как вы и договаривались, в уплату услуг, — Лис спокойно отодвинул от магистра книги.

Да уж… Я не знал, что эльфы и маги произошли от общего предка, и это была не обезьяна. Это был Великий Торгаш! Куда там королеве мелкой торговли тете Нюре с " Привоза", которая пару лет назад уговорила меня купить совершенно ненужный потрепанный бумажный веер по цене "Запорожца", выдав его за антикварный раритет, которым обмахивалась сама "мадам Зипперович!". Лис торговался самозабвенно, постоянно приводя железобетонные доводы и тыкая пальцем в засаленные страницы потрепанных раритетов. Мэтр не отставал, он возносил руки кверху, причитал фальцетом, топал ногами и периодически пытался прижать к груди то один, то другой том. Вскоре я перестал следить за спором, чтобы предаться мечтам о большом куске прожаренного бифштекса. Они сыпали малопонятными мне терминами, ругались, обещали предать друг друга анафеме, а через минуту клялись в вечной дружбе, но, в конце концов, победила старость, притворяющаяся малолетним невинным зеленоглазым пареньком. Лис довольно щелкнул пальцами, призывая в помещение, служащее ему кабинетом, бутылку вина и два бокала. Наличие красивого голодного черта было нагло проигнорировано. Пришлось кряхтя подняться, доковылять до столика с посудой и самому принести себе глиняную кружку в цветочки. С молоком. Теплым. С пенкой. Гадость.

— За наше плодотворное сотрудничество, ваше высочество, — поднял бокал мэтр, любовно поглаживая корешки книг и не замечая, как при его словах перекосило "Леголаса". — Твое здоровье, барон!

— Твоими молитвами, — пробормотал я, отпивая молоко. — Мэтр, расскажи мне о подарке императора.

— Ты о перстне? Он дает право на беспошлинный и внеочередной въезд в любой город империи. Так же ты можешь рассчитывать на помощь стражи. Это своего рода знак расположения к тебе семьи императора.

— Полезная вещица, — согласился Лис, — но мой ученик интересовался другим подарком.

Мэтр слегка виновато улыбнулся, следя за игрой света в бокале с янтарной жидкостью. Надо заметить, что вино было сладким и терпким, слегка бодрящим, с легким послевкусием вишни. Откуда знаю? Пока Лис с мэтром что-то оживленно вычитывали в одной из книг, я успел вылить молоко в кадку с каким-то зачуханным деревом, похожим на кривой дубок, и плеснуть себе вина. Судя по тому, что учитель-садист не стал гонять меня стеком по всему трактиру, мои махинации не были замечены.

— Прости меня, юноша, но идея подарить тебе Окраину принадлежала мне. На сегодняшний день свободных земель в империи нет, а отбирать у нерадивых вассалов землю, чтобы отдать ее неизвестному варвару, могло повлечь за собой недовольство. А Окраина никогда никому не принадлежала, да и нет на нее желающих. Размер твоих владений потянет на герцогство, не то, что на баронство. Правда, подданные тебе достались не совсем люди, но думаю, что, имея в покровителях Тень Аннона, ты справишься, — Видя, что я раскрыл рот, чтобы возразить, мэтр Шано махнул рукой. — О своем покровителе расскажешь, когда захочешь. Что же касается замка Альшари, то никто никогда его не видел. Честно говоря, мы даже не знаем, существует ли он в реальности. Но несколько веков назад этот замок был внесен в "Единый имперский реестр замков, дворцов и крепостей" и с тех пор числится как собственность императора, ну, а со вчерашнего дня, как твоя собственность. Я, кстати, принес тебе документы на владение замком и свидетельство о присвоении варвару Солю Шу" скому титула имперского барона.

— Какая разница между бароном и имперским бароном? — поинтересовался я, вяло ковыряясь в миске с какими-то зелеными лопухами, которую с сочувствующим видом поставил передо мной Ванька.

— Титул имперского барона можно передавать по наследству, ты должен быть благодарен императору, — снисходительно улыбнулся маг.

Зря он так. Я хотел спать, был голоден, а передо мной вместо прожаренного бифштекса стояла тарелка сена, все это вкупе не улучшало мое настроение.

— Да уж, будучи женатым на маркизе, имея в близких друзьях наследного герцога, заполучив в наставники Владыку темного мира и принца, — я бросил в сторону Лиса многозначительный взгляд, дабы никто не усомнился, кто из нас принц, — а в покровители самого Смерть, я буду жутко благодарен за титул какого-то барона, который можно передать по наследству мифическим потомкам. Это даже как-то унизительно, особенно, принимая во внимание мое собственное княжеское происхождение, — сварливо пробурчал я себе под нос. И вот зачем, спрашивается? Похвастать захотелось.

Ответом мне была полная тишина и выкатившиеся из орбит глаза мэтра Шано. Даже Лис выглядел слегка ошарашенным. Он ведь был не в курсе, какой титул носят мои новые родственнички, но, судя по зеленым молниям в глазах, за принца мне придется еще ответить. От расспросов меня спасло шебуршание в углу. Я оглянулся и застыл. Та несчастная кривая палка, только по недоразумению имеющая вид деревца, которое я бездумно полил молоком, расцвела сотней маленьких белых цветочков. При этом все они шевелились и, по-моему, пытались взлететь. Само деревце чуть не выпрыгнуло из кадки, когда я обратил на него внимание. Оно потянуло в мою сторону редкие веточки и мелко задрожало. Я тут же стянул с тарелки вампира, притворяющегося черной статуей в углу, кусок кровяной колбасы, мгновение раздумывал, не сунуть ли мне его в рот, но натолкнулся на слегка диковатый взгляд эльфа, пришлось, захлебываясь слюной, кинуть колбаску на землю в кадке. Земля моментально поглотила подношение, а ствол деревца выровнялся.

— У, ты, моё хорошее! — я погладил ствол, дерево в ответ изогнулось и начало ластиться, словно кошка.

— Что ты сделал с Древом Жизни моего рода? — заорал Задира, с недоверием глядя на цветущее дерево.

— Полил молоком и покормил колбасой, — пожал я плечами, продолжая гладить ствол "мурлыкающего" деревца.

— Но это же не вегетарианская пища! Да ты… ты… Я веками ухаживал за ним, поливал, подкармливал навозом.

Я представил себе, как этот изысканный франт бродит с тележкой по лугам следом за стадом коров и рухнул со смеху.

— Это не смешно! — продолжал Задира. — Я его обрызгивал, укрывал от сквозняков, но оно никогда еще не цвело. А ты просто полил его молоком? У него теперь шок! Это все равно, что напоить младенца вином!

— Хочешь вина? — тут же поинтересовался я у деревца, оно в ответ зашелестело листьями. Недолго думая, я плеснул из кружки остатки вина, Задира лишь зашипел на это кощунственное действие. — Злой эльф не давал тебе няшек, издевался, морил голодом. Ну, ничего, мы ему отомстим, мы ему удобрения в чай подольем, пусть сам попробует пожевать коровьи лепешки.

Деревце усердно закивало на мои слова. Лис подошел ближе и протянул руку, чтобы потрогать растение. В ответ дубок (это я решил, что это дуб; на самом деле, это вполне мог быть и тополь, я же говорил, что ботаника — не мой конек) резко хлестнул его ветками по рукам.

— Эй, не обижай папочку, он за тобой много лет ухаживал и не виноват, что не знает твоих предпочтений. Он же мяса не ест, вот туго и соображает. Но мы простим убогого травоеда, да?

Дерево задумалось на мгновение, а затем медленно склонилось в сторону Лиса, позволяя тому себя погладить.

— С ума сойти, — прошептал эльф в полном благоговении, — мой род возродился? Я теперь не один?

— Конечно, — со знанием дела ответил я. — Ты теперь в Семье, друг. А Карме Наста своих не бросает, вон, даже собственным Древом Жизни обзавелась.

— Но это эльфийское древо! Люди не могут черпать из него энергию! — растерянно промолвил Лис.

— А где ты людей видел?

Задира поднял на меня затуманенные глаза, несколько мгновений смотрел, а затем в его взгляде появилось понимание, тут же сменившееся задумчивостью.

— А Лилия?

Мне очень понравилось, что эльф подумал о девочке, значит, он твердо решил войти в семью.

— Гера давно уже просит разрешение на проведение инициации Лилии. Я склонен согласиться.

Мэтр Шано, о котором мы по скудоумию своему забыли, тихонько кашлянул. И что с ним теперь делать? Услышал он слишком много такого, что не предназначено для чужих ушей. "Убить, расчленить и прикопать в кадушке с этим сорняком, отличное удобрение получится. Питательное,"- громким шепотом дал умный совет Белочка. Мы с эльфом плотоядно уставились на мага. Под нашими оценивающими взглядами он мгновенно покрылся красной, а затем и зеленой пленкой.

— Хорошая защита, — хмыкнул Задира, — хорошая от нападения человека. Но я не человек.

Он скрутил пальцами какую-то заковыристую фигуру (очень похожую на фигу с рожками) — и защита мага с громким хлопком лопнула. В тот же миг за спиной мэтра Шано материализовался Ванька, одной рукой прижимая к левой лопатке мужчины разделочный нож, а второй крепко обхватив его за горло.

— А поговорить? — просипел мэтр.

Надо отдать ему должное, маг спокойно воспринял ситуацию. Я кивнул вампиру — он отпустил магистра, но далеко отходить не стал.

— Не стоит так бурно реагировать, молодые люди, — Шано вернулся за стол, налил себе вина и, закинув ногу за ногу, с улыбкой пригласил нас присоединиться к нему.

— Это кто здесь молодой? — хмыкнул Ванька. — Мы с боссом родились когда вашей расы еще не было на этом континенте.

Ого! Оказывается, вампир — тоже древняя развалина… Куда я попал…

— Клянусь силой, что никто не узнает, свидетелем чего я стал. Маги умеют хранить секреты, — просто сказал мэтр. — И мне не хотелось бы сориться с ээээ… такой интересной личностью, как ты, барон Альшари.

— И чем это он интересен? — с подозрением прошептал Белочка. Однако, благоразумно не стал показываться магу.

— Молодой варвар, появившийся неизвестно откуда, сумевший за несколько часов заручиться поддержкой Тени Аннона. Варвар, которому подчиняются принц эльфов и высший вампир. Варвар, который одним своим поступком заинтересовал императора и магическую Гильдию. Варвар, который вызвал нездоровый ажиотаж в обществе, не достоин интереса со стороны старого любопытного мага? А еще я заметил, что татуировки на твоих руках изменились, и теперь они совершенно не похожи на варварские рисунки. Да и кулон, который ты так усердно прячешь от чужих глаз, сказал мне очень о многом…

— Убить, — вынес вердикт Геракл, давно уже тихо стоящий в дверном проеме. За его спиной маячили Вал и Хашиш. Парни зашли в кабинет. — Мессир, время. Прикажи — и, пока ты будешь собираться, мы избавимся от тела.

Я задумчиво смотрел на мага. Наверное, прав Гера, слишком мэтр наблюдательный, но он мне нравился, и я имел на него планы, поэтому отрицательно покачал головой.

— Мэтр Шано поклялся и, пока он держит слово, он живет.

— Я прослежу, чтобы он сдержал клятву, — произнес Хашиш. — Мне нравится его душа…

— Молодые люди, не стоит меня пугать, я всегда держу свое слово! — возмутился маг. — И я понимаю, что намного больше получу, будучи другом вашему господину.

Ну и хорошо, раз так. Оставив эльфа кудахтать вокруг Древа Жизни нашей Семьи, я отправился одеваться. Пора было идти в Храм. В коридоре столкнулся с задумчивой Шурой. Учтиво поклонился девушке, она улыбнулась в ответ. Не знаю, это я такой толстокожий или моя инициация повлияла, но сегодня у меня даже сердца не стали биться сильнее, просто воспринимал Шуру совершенно спокойно, как одну из своих многочисленных земных подруг.

— Ты выглядишь сногсшибательно, — искренне сообщил я ангелессе.

— Спасибо, Соль, — она взяла меня под руку, и мы спустились в зал, где нас ждали остальные. — Поздравляю тебя с титулом. Ты обязательно расскажешь мне о том, как сходил во дворец!

— Если ты не будешь возражать, я с удовольствием приглашу тебя сегодня в гости к принцессе.

— Не буду. А какая она?

— О, она — классная.

Так, весело болтая о наших вчерашних похождениях, мы и добрались до Храма всех Богов, где нас ожидал Мастер. Ребята моментально исчезли, переносясь к местам практики, а меня херувим попросил задержаться.

— Соль, я вижу, ты прошел инициацию, — начал он, — но я не пойму, к какому доминиону ты теперь принадлежишь. Позволь увидеть твой истинный облик.

Я задумался. Князь однозначно предупредил меня, что за Серых идет борьба. Почему мы так ценны — я еще не выяснил, но осторожность не помешает.

— Я принадлежу к доминиону Власти, это было известно уже давно, а принимать истинный облик мне бы не хотелось, — честно ответил я.

— Так это правда? Ты можешь стать Князем? Темный Князь… Это может быть интересно, — задумчиво пробормотал себе под нос Мастер. — Не смею тебя задерживать.

Он махнул рукой — и я оказался в офисе Литера.

Несколько часов ничего не происходило, я изошелся на… Ну, короче, весь изнервничался. В голове постоянно крутилась мысль, а вдруг Мастер на пару с герцогом все же смогли заблокировать мои возможности, и я не смогу покинуть статую Литера при призыве. А мне просто необходимо было попасть в Храм, чтобы встретиться с Раксаной и получить хоть немного божественной энергии. Я надеялся, что парни постарались, и я не останусь без подарка. Вдруг на кровати кто-то томно вздохнул. В офисе бога кроме меня есть еще кто-то? Я медленно повернул голову.

— Иди ко мне, мой маленький упрямец, и мы славно проведем этот день. Обещаю, ты получишь незабываемые ощущения. Я так скучала.

И почему меня это не удивляет? Именно такую подлянку я ожидал от ректора. Недаром он принадлежит к доминиону Шуток.

— Брунилия, что ты здесь делаешь? — как можно холоднее произнес я.

Хотя, чего уж там, себе-то я врать не буду, у меня моментально возникло неудержимое желание прыгнуть в кровать к обнаженной суккубе. Она же, почувствовав мое напряжение, поползла к краю кровати, эротично виляя хвостиком и выгибая спинку.

— Твоя покорная служанка прибыла, чтобы развлечь своего господина.

— Прекрати, пожалуйста.

Я попытался смотреть поверх головы суккубы. Но взгляд непроизвольно сползал на выступающие соблазнительные части тела, сползал и приклеивался. Мои глаза жили отдельной жизнью, и им было глубоко плевать на команды мозга. Где-то в районе правого уха восторженно шипел Белочка.

— Разве ты не хочешь оценить мои старания и отблагодарить свою верную поклонницу за такое рвение?

Я хотел, еще как хотел, но вместо этого судорожно сглотнул и сел за стол, отгородившись столешницей, пока Брунька не увидела, как я хочу ее оценить.

— Так что ты здесь делаешь?

Суккуба подползла к краю кровати и вдруг плавно прыгнула, оттолкнувшись всеми четырьмя конечностями. Она пролетела через всю комнату и приземлилась на столе. Наши глаза были настолько близко друг от друга, что я видел собственное отражение в вертикальных зрачках.

— Неужели ты совсем не рад меня видеть? — надула губки демоница, протягивая руку и поглаживая меня по щеке. — Ты такой мужественный в этом теле. Настоящий варвар. — Она потянула завязки на воротнике моей рубахи.

Я слегка отодвинулся. Вот никогда не думал, что буду отказываться от секса с такой обалденной девушкой.

— Послушай, Брунилия, — не зная, куда девать взгляд, я прикрыл глаза, — вообще-то, у меня имеется жена, которую я люблю.

Это была последняя попытка. Я представил себе Афродиту, это дало мне сил совершить мужественный поступок, а именно, отодвинуться вместе со стулом подальше от стола, на котором восседала суккуба. Спина уперлась в стену. Брунька медленно и грациозно соскользнула на пол и в один шаг оказалась у меня на коленях. Когда у тебя на коленях ерзает обнаженная девушка, пусть даже она с рожками и хвостом, крайне трудно удержать руки за спиной, поверьте мне. Она обвила меня ногами и руками и, прильнув к груди, замурлыкала:

— Я понимаю, что тебя вынудили на ней жениться, все-таки дочь герцогини Анери. Но я ведь не претендую на замужество, я просто хочу доставить тебе удовольствие, мой герой, — прошептала она и лизнула меня в ухо. — Тем более, что твоя малолетка сейчас прохлаждается в компании одного хорошенького инкуба.

— Что? — взревел я, отшвыривая Бруньку на кровать. Ревность, оказывается, у меня тоже стала чертовски сильна. Умом я понимал, что верить демонице не стоит, но мозг рисовал ужасные картинки: Афродита в объятиях другого мужчины, Афродита весело смеется, сидя у него на коленях, Афродита целуется… — Как ты смеешь сообщать мне такое?

Я прыгнул сверху на демоницу и начал ее душить. Тут и пришел вызов. Молитва тянула меня, а я не выпускал из рук шею брыкающейся суккубы.

Вынесло нас в центральный храм богини Литеры. Ощущения были какими-то неправильными. Я даже не сразу понял, что нас выбросило сразу в главный зал, минуя статую богини. Я на секунду прервался в попытке придушить Брунилию и осмотрелся. Первое, что бросилось в глаза, — это группа бледных жрецов Литеры и молодая женщина в богатом платье. Они, открыв рты, смотрели на растрепанного молодого черта сидящего верхом на извивающейся обнаженной голубоволосой девушке с рожками.

— Господа, не обращайте внимания. Сейчас я додушу эту суккубу благословенную и займусь вами, — махнул я рукой в сторону жрецов и повернулся к Брунилии.

Бум, бум, бум. Три глухих удара. Я оглянулся через плечо, продолжая держать Бруньку за шею. На полу в живописных позах валялись мои обморочные жрецы. По-видимому, они буквально восприняли мое обещание заняться ими. Женщина же, широко раскрыв глаза, следила за моими действиями. Ее грудь возбужденно вздымалась, она облизнула губы и чуть охрипшим голосом произнесла:

— Не торопитесь, Пресветлый, я обожду.

— Как скажете, мадам, — светски улыбнулся я, и уже не торопясь вновь сжал шею демоницы.

— Мес-сир… — просипела Брунька, судорожно хватаясь за мои руки и с ужасом глядя на обнажившиеся татуировки. Я слегка разжал пальцы. — Мессир, пощади.

— Это правда? То, что ты сказала о моей жене? — Брунилия отвела взгляд. — Говори, — прорычал я.

— Она действительно проводит очень много времени с одним из нас, — прошептала суккуба. — Но я ни разу не замечала их за предусмотрительными действиями, — тут же торопливо добавила демоница.

— Исчезни!

Суккуба не заставила повторять дважды, она шустро открыла в воздухе дверь и шмыгнула в нее. Настроение было испорчено. Какая практика, когда меня съедала подозрительность и ревность? Сев на ступени возле статуи я задумался о способах проверки верности жены.

— Божественный, старшая жрица Раксана сказала, что ты услышишь мои молитвы… Она сказала, что ты сможешь помочь…

Я и забыл о просительнице. А женщина тем временем стала на колени и смиренно опустила голову.

— Что тебе, женщина? Любви? Мужа? Любовника?

— Ребенка, — прошептала женщина. — Мой муж благородный человек, но он старше меня на пятьдесят лет, я его третья жена и…

— И у него не стоит, — буркнул я, погруженный в свои мысли.

— Нет, что вы! — женщина замотала головой. — Маги жизни успешно решают эту проблему. Но… как бы это сказать… он очень старается, но, боюсь, его семя… мертво.

— И что ты хочешь от меня? — ни один из оставленных мне Литером ритуалов не мог решить эту проблему.

— Если бы вы… или кто-нибудь по вашему поручению… Это ведь не было бы изменой, это было бы божественным вмешательством…

Я внимательно смотрел на женщину. А почему бы нет, собственно?

— Давай адрес, пришлю к тебе специалиста. Только никому ни слова, иначе я заберу ребенка, и ты никогда не увидишь свое дитя.

— Я согласна! Как я узнаю твоего посланника?

— Он будет в трусах и каске, — ляпнул я первое пришедшее в голову.

— Он будет…? Не поймите меня неправильно, Пресветлый, но мне бы очень хотелось, чтобы мой ребенок был красивым…

— Я бог или как? Хорошо, принимаю заказы на внешность еб… ловеласа-надомника, — мне стало весело.

Дама задумалась.

— Он должен быть высоким, худощавым, черноволосым, с приятными чертами лица, сильными руками. Ласковый, неутомимый, опытный, нежный…

— Мне все ясно. Есть у меня такой экземпляр.

Не дожидаясь, пока счастливая верующая начнет благодарить и рассыпаться в комплиментах, я ретировался в покои Раксаны.

Парни потрудились на славу, и через час, заправленный божественной энергией под завязку, практикант Соль вернулся в офис и тут же начал нарезать круги по небольшому помещению. Я только на стены не лез в желании хоть что-нибудь сделать. Мне не давала покоя измена Афродиты. За несколько часов успел накрутить себя до мелкой дрожи в руках. Так больше продолжаться не могло. Мне нужно было знать. Поэтому, наплевав на проблемы обелисков, я открыл двери в домен тещи.

Домен меня принял, хотя, мог бы и не пустить. Значит, мою скромную персону признали за члена семьи. В холле никого не было, если не считать нескольких бесовок, старательно натирающих статуи. Увидев меня, они пискнули и присели в реверансах. Не обращая внимания на служанок, я стремительно шагал в сторону наших с Афродитой апартаментов.

— Соль, мальчик мой, — промурлыкал женский голос. — Я рада видеть тебя дома. Что-нибудь случилось?

Герцогиня Анери, как всегда безукоризненно прекрасная, появилась в коридоре, выйдя из неприметной двери в стене. Голову даю на отсечение, секунду назад двери там не было. Она с улыбкой протянула руку, которую я поцеловал.

— Это прелестно! — звонко рассмеялась теща. — Мне нравятся обычаи твоей родины. Они так милы. Ты знаешь, что все молодые демоницы теперь мечтают получить от жениха не клеймо, а обручальное кольцо? Но Владыка запретил нарушать традиции, поэтому все завидуют моей девочке. Ты надолго?

— Мне бы хотелось встретиться с женой, а затем, если позволишь, я бы хотел переговорить тет-а-тет.

— Я буду в кабинете. Дом тебе покажет.

И она исчезла за бархатной шторой, появившейся вдруг из ниоткуда.

Я остановился у нашей двери, давая себе установку не психовать, даже сделал пару вдохов-выдохов, посчитал до десяти и решительно толкнул двери.

Зудеть-колотить!

Афродита сидела за столом, на котором лежала тетрадь и ручка, боком ко мне, а за спиной жены стоял стройный длинноволосый блондин и массировал ей плечи, что-то при этом тихонько нашептывая. Кровь прилила к глазам, все установки полетели к дьяволу, в мозгу осталась лишь одна мысль — убить, я сам не заметил, как преобразовался. Кожа превратилась в броню, от шеи до кончика толстого хвоста вырос гребень, покрытый длинными ядовитыми шипами, языку во рту стало тесно от обилия острых зубов. Когти, моментально выросшие на руках, могли соперничать твердостью с алмазными клинками. Не издав ни звука, я шагнул к инкубу и, вложив в удар всю накопленную ярость, отправил его тело в дальнюю стену, покрытую зеркалами, прыгнул следом, не давая демону возможности встать на ноги, поднял его на вытянутых руках и со всей силы ударил спиной о согнутое колено. Раздался вопль и характерный треск. Но мне этого было мало, я знаю о способности демонов к регенерации. Недолго думая, я просто разорвал любовника жены на две половины, отшвырнул их в разные стороны и так же молча вышел из помещения. За все это время Афродита не произнесла ни слова, даже когда ее с ног до головы облило кровью инкуба, она молчала. Жена не шевелясь, смотрела на меня широко раскрытыми синими глазами, в глубине которых блестела белая искра. Я так и не понял, что в них отражалось.

В коридоре уже ждал испуганный бес, он и провел в покои герцогини.

— Прошу, мессир, — пискнул бес, пропуская меня вперед, я пригнул голову и вошел в кабинет Анери.

Просторное помещение без окон, посреди которого стоял стол, заливал желтый свет. Несколько мягких кресел, закрытые шкафы вдоль стен, на полу красивый ковер. Все в зеленых тонах. Освещение давали черные свечи, в больших количествах стоящие на специальных подставках. Герцогиня сидела за столом и внимательно читала текст, написанный на длинном сером листе бумаги. Она подняла голову, и я увидел в ее прекрасных глазах удивление.

— Почему ты в таком виде? Что случилось, Соль?

— Если не принимать во внимание, что только что я убил любовника твоей младшей дочери, то ничего.

Я медленно возвращался в привычный чертовский вид. Анери задумчиво следила за моей трансформацией. Когда я рухнул в кресло, она тихо скомандовала "Бар!", тот же час в стене образовалась небольшая дверца, которая с тихой приятной музыкой раскрылась, моему взгляду предстала зеркальная полка, заставленная всевозможными емкостями. Теща лично налила в стограммовую рюмку прозрачной жидкости из бутылки, на которой было написано "Черный ангел". Я, не задумываясь, выпил. Как же мне было тошно. Нет, душу абсолютно не мучали угрызения совести, и смерть какого-то инкуба меня не волновала, но было больно от того, что слова Брунилии подтвердились. Я уронил голову на руки и зарычал.

— Сын! Я ведь могу теперь так тебя называть?

— Эээээ… Меня никто не называл сыном. Точнее, я об этом не помню, — смутился я. Непривычно это звучало, но приятно. — Наверное, можешь… иногда… наедине…

— Я постараюсь не злоупотреблять, — мило улыбнулась теща. — Ты поступил правильно, одобряю! — увидев мой изумленный взгляд, она пояснила. — Во-первых, другим неповадно будет, во-вторых, душу отвел. Необходимо сразу всем показать, что не потерпишь никаких конкурентов на своей территории. Но этого мальчика ты убил зря.

— Он делал ей массаж!

— Эротический? — с любопытством спросила Анери.

— Если бы эротический, убил бы обоих, — огрызнулся я.

— Я лично наняла этого инкуба, как учителя — ТЕОРЕТИКА для Афродиты, — с улыбкой невинной девочки сообщила теща. — Мы с ней решили, что к следующей встрече с мужем она должна быть подготовлена лучше.

Она что, изучала эротическую науку? Так вот почему перед нею лежала тетрадка и ручка!

— Наверное, ты зашел в момент урока расслабляющего массажа. Очень полезные навыки, если муж устал на работе.

Я встал, взял бутылку водки, отвинтил крышку и залпом выпил половину, не утруждая себя поисками стакана.

— То есть она с ним…? Не… динь-динь?

— Нет, глупыш! Я бы ни за что не позволила ей так поступить с тобой. Вот лет через сто, когда девочка займет сильную позицию при дворе…

Я зарычал, хотя мне хотелось схватить Анери на руки и закружить по комнате. С души свалился не то, что камень, — скала. Я не рогоносец, жена мне не изменяла! Зудеть-колотить, какой кайф! И сразу же мне стало стыдно за свое недоверие и несдержанное поведение. Ой-ей, и как мне теперь вести себя с моей крошкой?

— О чем ты хотел поговорить? — герцогиня отвлекла меня от самоедства.

Я смотрел на первую даму при дворе Князя и рассуждал. Мне нужен был кто-нибудь, кому я смогу доверять. Кто-то опытный в интригах и достаточно сведущий в закулисной борьбе за власть. Тот, кто сможет ответить на некоторые мои вопросы. Но могу я доверять теще? Не играет ли она на стороне Князя? А у меня есть выбор?

— Анери, — начал я, — то, что сейчас будет произнесено в этой комнате, не должно выйти за ее пределы. Ни твой муж, ни моя жена, не должны пока об этом знать.

— А мой сын?

— Ему я сообщу сам, но в его верности я уверен.

— Ты хочешь услышать клятву?

— Да. На крови.

Анери долго думала, покусывая алые губки, прежде чем согласиться. Но затем все-таки решилась. Домен зафиксировал ее клятву, и, как только последние слова прозвучали, я принял истинный облик. Странно было услышать из уст хорошенькой женщины пятиэтажную конструкцию, сплошь состоящую из ненормативной лексики. Теща отобрала у меня бутылку водки и весьма неслабо к ней приложилась. Затем она несколько раз обошла вокруг меня, уделяя особое внимание крыльям, и, наконец, рухнула в кресло, не выпуская бутылку из рук.

— Да, сюрприз получился. Князь знает? Хотя, что это я. Это он провел инициацию? Мальчик мой, ты должен быть осторожным. Двух князей этот мир не примет. Ты собираешься бросать вызов Владыке?

— Нет! Он сам сказал, что на сегодняшний день я ему не соперник.

Теща фыркнула.

— Он прав, пока у тебя маловато силенок, чтобы свергнуть нашего Владыку. Но проблема не в этом, проблема в том, что ты Серый!

— Именно этот вопрос меня больше всего волнует, — я закинул ноги на стол и принялся слушать.

Оказывается, Серые появляются крайне редко. Где-то раз в семь-восемь десятков тысяч лет. Они могут родиться в любом мире, но в момент своего осознания, в момент проведения инициации, принимая истинную сущность, становятся чистым холстом, на котором свет и тьма могут проявиться с одинаковой вероятностью, а могут и не проявиться. Свободу выбора ведь никто еще не отменял. Мы (серые, раз уж я из их числа) не принадлежим ни к одной из вечно соперничающих сторон. Точнее, изначально не принадлежим, спокойно совершая как добрые, так и не очень поступки. Но в определенный момент большинство из нас делает выбор в сторону света либо тьмы, в сторону хаоса либо порядка, в сторону любви либо ненависти. Пожалуй, в серых больше всего от человека. Постоянный выбор. Серые — нейтралы, мы можем без ущерба для своей сущности находиться в любом месте, будь то рай или ад, при этом не испытывая никакого душевного дискомфорта. Теперь представьте, какой плюс от такого ценного сотрудника любой из сторон. Это же идеальные разведчики, шпионы и саботажники. Поэтому каждая из сторон пытается перетянуть Серого на свою сторону. Но со мной такой вариант не пройдет. Я мало того, что серый, так еще принадлежу доминиону Власти. Если верить теще, такого случая не зафиксировано ни в одном документе. Возможно, что я — уникальный экземпляр, единственный в своем роде. Если говорить простым и понятным мне языком, я сам босс, и мой окончательный выбор может нарушить хрупкое равновесие.

— Ты уже понял, каким будет твой мир? Будет это мир Инферно или мир Ирия? Еще одно преимущество моего рождения — оказывается, что, будучи князем, я могу создать собственное Инферно, а будучи серым князем, я могу придать ему другие свойства и сделать светлым миром либо нейтральным. Не демиург, конечно, ибо создавать живых существ мне не дано, но построить для себя и своих друзей мир-дом мне под силу. Теоретически. Непроявленный мир в одном из проявленных миров. Звучит немного абстрактно, но это так. Оказывается, что и ад, и рай существуют не в реальной вселенной, а в ее духовной проекции со всеми вытекающими из этого последствиями. Мысли и поступки разумных создают погоду во владениях темных и светлых, отсюда и борьба за влияние. Обычный вопрос выживания. Ну, это если просто, на самом деле все гораздо сложнее, но мне совершенно не хочется заниматься теологическими исследованиями. На данном этапе меня интересовал практический вопрос создания собственного Инферно, поскольку, как выглядит Ирий, я не знаю, и советчиков с той стороны у меня нет, поэтому буду строить собственный дом, используя знания герцогини и Владыки. Но это будет после того, как я закончу практику, отслужу в армии и отсижу в пекле. Что-то мне подсказывает, что ничего из вышеперечисленного избежать не удастся. А уж потом я займусь хомячеством. Я мечтательно потянулся.

— Герцогиня Анери…

— Называй меня мамой, ведь ты принят в семью и женат на моей дочери, — перебила меня теща.

— Боюсь, что я не смогу. Пока. Прости. Так вот, я бы хотел тоже научиться управлять вашим доменом.

— Нашим доменом, Соль. Это лучше показать. Прошу.

Теща встала и махнула рукой, приглашая меня пройти прямо в стену. Правда, через мгновение там образовалась дверь. Мы вышли в коридорчик, заканчивающийся маленьким тупиком.

— Домен неразрывно связан с любым из членов семьи. Твой дом — это ты, твоя душа, сила, энергия. Когда умирает последний из членов семьи, исчезает и дом. Смотри внимательно, сын, я специально буду комментировать происходящее, чтобы тебе было понятнее. Но в будущем тебе не обязательно использовать вербальное общение, дом будет слышать хозяина, даже если ты просто сосредоточишься на чем-то.

Анери улыбнулась, лицо ее заострилось, превращаясь в мордочку летучей мыши, идеальные кисти вытянулись, трансформируясь в птичьи лапы, вся она стала похожа на отражение в разбитом зеркале, но даже в таком виде демоница была прекрасна. Жуткая, смертельно опасная, но прекрасная пожирательница душ. Она указала рукой на стену.

— Арка, а за ней цветущий сад.

Тотчас на стене прорезалась арка, за которой звенел стрекозами цветущий сад.

— Проход в апартаменты Соля, укрась на свое усмотрение.

Возник длинный коридор, в нишах которого стояли роденовские статуи, на стенах появились полотна земных художников, которые я когда-то видел, но авторство определить не мог. Заканчивался коридор дверью в нашу с Афродитой спальню. Это был намек, домен деликатно давал мне знать, что пора подумать об извинениях. Нужно обязательно подобрать жене самое красивое украшение из клада дракона.

— Ты понял?

Я кивнул, чувствуя, как закручивалась энергия вокруг демоницы, как она выстраивала свои желания, в этот момент она сама была частью домена, главной его частью. Дом с радостью выполнял любое ее желание, будет ли он так же выполнять мои?

— Попробуй.

Я мысленно попросил дом открыть двери в холл. Ощущение было странным, словно из меня вытянули нерв, причем, воспаленный. На стене появилась заурядная фанерная дверь.

— В истинном виде это делать проще, — улыбнулась Анери.

Ага, наверное. А еще я почувствовал, как домен фыркнул, отзываясь на мою просьбу: видно, я еще не был принят им на все сто процентов, об этом свидетельствовал и вид двери, такие раньше традиционно ставили в туалетах хрущевок. Мы еще немного поболтали с тещей, она дала парочку ценных советов и пообещала присмотреть за Афродитой, чтобы никто не вздумал влиять на меня через нее. Я так и не набрался храбрости встретиться с женой, а вместо этого трусливо сбежал в офис Литера, пообещав заглянуть в выходные. Теперь я мог это сделать легко. Вместе с инициацией пришло умение открывать двери в любое место, где я хоть один раз до этого был.

В любое, да не во всякое. Попасть в деревню, где держали оборону изнуренные люди, я не смог. Вызов от них тоже так и не поступил. Вся моя надежда была на Велву, которая с утра отправилась в разведку на Окраину. Задира лично помог ей свети тропы. Зато пришло несколько просьб об улучшении плодородия на полях и одна о дожде. Здесь я использовал рекомендации Мастера и не стал являться на вызовы, а просто отправил необходимую энергию жрецам для проведения нужных ритуалов. День закончился, и ровно в пять вечера меня выбросило в Храм Всех Богов, где уже собрались все практиканты-недоучки. Быстро отчитавшись о проделанной работе, естественно, утаив кое-что, я отозвал в сторонку Геракла и попросил его поучаствовать в воспроизводстве народонаселения столицы. Инкуб остался весьма доволен поручением, единственное, что его смутило, — это трусы, которые почему-то в моем понятии обязательно должны быть красными в сердечки и которые вместе с каской служили паролем. Он подозрительно поинтересовался, обязательный ли это атрибут, на что я с самым серьезным видом заявил, что без красных трусов и белого пластикового шлема никак нельзя. И, самое главное, он должен закутаться в плащ и только будучи в спальне просительницы распахнуть его, и со словами "А вот и я! В трусах и каске!" приступить, собственно, к самому ритуалу зачатия ребенка. Как я смог сказать весь этот бред с серьезной рожей, для меня осталось загадкой, но наивный суккуб купился на развод и задумчиво побрел в сторону рынка, наверное, искать красные труселя. Я же, про себя изрядно веселясь, отправился в гости к кузнецу Зарию. За мной, естественно, увязалась парочка телохранителей. Сегодня это были Хашиш и Мамочка. Вала я, смущаясь и отводя взгляд, попросил сходить домой и разузнать, как там Афродита. Для этого пришлось рассказать о причинах моей ревности. Друга возмутило поведение Брунилии, зато моим поступком он остался доволен и не видел в нем никаких проблем, но повидаться с сестрой согласился. Напомнив Шуре, что буду ждать ее через час для похода во дворец, мы с парнями, весело болтая, отправились в центр города.

Подворье кузнеца, окруженное добротным деревянным забором, на фоне двух и трехэтажных особняков выглядело жалко и невзрачно. Правда, двор оказался на удивление большим, чистым и рациональным. Жилой домишко жался к высокой стене, которая опоясывала императорский дворец, и представлял собой небольшое деревянное здание с двумя маленькими незастекленными окошками. По периметру двора расположились кузня, дровяной склад, сарай, еще один сарай и навес, под которым лежала куча железа. Нас встретила счастливая Марика. Увидев меня, она прижала руки к груди и вперила в мое лицо восторженный взгляд, по-видимому, обнаружив схожие черты с чертом Солем, в виде которого мы с нею и встречались. Я показал девушке кулак, чтобы не вздумала ничего ляпнуть. Она намек поняла, но все равно через несколько дней по городу поползли слухи, что богиня Литера бродит среди людей в облике красивой девушки либо симпатичного молодого парня и исполняет желания всех влюбленных. Зарий с заказом справился отлично. Я даже не ожидал. Он отлил не по одной серебряной вилке, а по две разного размера для каждого члена императорской семьи, украсил ручки цветами и сделал для каждого комплекта деревянную шкатулку с маленьким замочком. Одну из шкатулок он торжественно с поклоном вручил мне.

— Замечательно, я доволен. Готовься вечером получить большой заказ из дворца. Нанимай помощников, скоро они тебе понадобятся.

Мужчина и Марика упали на колени.

— Господин, — хватала меня за руки плачущая девушка, — господин… Благодарю тебя, Пресветлая…

— Хватит! — гаркнул Хашиш. — Встать!

Кузнец с невестой моментально вскочили, испуганно глядя на Хаша, я тоже смотрел на него с недоумением.

— Мессир барон Альшари, владетель Окраины, желает купить твою лачугу за семь золотых. Ты останешься здесь управляющим, пока мы не найдем достойного человека занять эту должность, потом ты вернешься к работе в кузне. Твоя жена назначается старшей над слугами. Вы будите получать вознаграждение за свой труд. Допустим, два золотых кузнец и один золотой Марика. Помимо этого, половина стоимости произведенных тобой заказов будет оставаться тебе. Мессир предлагает вам покровительство, защиту, работу и деньги. Для этого вам необходимо принести мессиру клятву верности. Согласны?

Хашиш просто не дал им опомниться. Интересно, что он задумал? Еще и Мамон куда- то исчез.

Зарий бросил взгляд на Марику, она с восторгом кивнула. Кузнец повернулся в мою сторону. Я же, мягко говоря, был ошарашен напором Мамочки, мне и в голову не приходила мысль обзаводиться слугами, я просто хотел предложить Зарию переехать в другое место за определенную сумму, конечно.

Тем временем, прозвучали слова клятвы, парочка встала с колен, а в это время во двор заходил Мамон, подталкивая перед собой двух мужичков очень характерной наружности, только пейсов на висках не хватало. Юристы, или как их здесь называли, законники, быстро состряпали купчую, Хашиш забрал принадлежащий мне экземпляр вместе с выпиской из "Реестра домовладений Столицы", в котором за номером триста дробь восемнадцать был занесен новый владелец земельного участка на улице Королей барон Альшари. Он рассчитался с законниками и кузнецом и тут же предложил обмыть это дело. Я не возражал, но времени было в обрез. Меня ожидала ее высочество Аглая.

Рассказывать о том, как я учил императорскую семью пользоваться вилкой и ножом, не стану. Все мы это проходили в детстве. Могу лишь со всей ответственностью заявить, что учитель из меня получился нормальный, как и бизнесмен. Я предложил императору разместить большой заказ на вилки у меня лично. А что, нужно пользоваться связями. Я дал императору скидку, а его имя привлечет к нам богатых клиентов. Секретарь составил, и мы подписали контракт на поставку во дворец пятидесяти серебряных и ста обычных трезубых вилок. Я пообещал, что для семьи Озла будет выпущен специальный дополнительный комплект столовых приборов в качестве рекламной акции. Казначей даже выдал мне аванс. Все остались довольны. Между делом, я похвастал, что приобрел участок рядом с дворцом и поинтересовался, нет ли на примете у уважаемого императора хорошего архитектора. Озел пошел навстречу и пообещал прислать завтра нужного человека. Короче, вечер прошел в дружеской и приятной атмосфере. Но самое главное, что девушки подружились. Аглая и Шура весело прощебетали весь вечер и договорились встретиться еще.

— Соль, я так тебе благодарна! — воскликнула Аглая, когда мы прощались. — В этом дворце я словно в клетке. А ваши визиты — это струя свежего ветра. Мы ведь еще встретимся? Завтра суббота, и мы могли бы погулять по городу. Думаю, отец отпустит меня в сопровождении таких смелых варваров.

— Завтра суббота? — слегка ошалел я.

— Ты совершенно потерял счет времени, мой друг, — улыбнулась Шура. — Аглая, если барон Альшари будет занят, я с удовольствием составлю тебе компанию.

— Только обязательно возьмете с собой Чета и Седа, — строго произнес я. — Они смогут защитить вас.

— Как прикажете, мессир, — Шура шутливо присела в реверансе.

Домой нас отправили в карете. На крыльце трактира мы столкнулись с выходящим мэтром Шано.

— Я принес то, что обещал твоему другу Задире, — улыбнулся он, пропуская нас внутрь.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, понятия не имея о чем речь.

Меня ждал улыбающийся Лис с традиционной морковкой в зубах в компании Хашиша и Мамочки. Но Вала и Геры не было.

— Мессир, Геракл просил передать, что забрал каску и отправился выполнять твое поручение, сказал, что раньше утра его не ждать. Лилию я уже отправил спать. Ты знаешь, что ректор прислал Бруньку нянчиться с девочкой? — потягивая вино, просветил меня в последние события Хаш.

— Имел несчастье встретиться, — буркнул я, поглядывая на принюхивающегося Лиса. — Что такое?

— Ты ел мясо! — с возмущением ткнул в меня морковкой эльф. — Свинину с грибами! Завтра бежишь пятнадцать кругов!

— Изверг! — заорал я под хохот друзей. — Я же сдохну! Лучше скажи, что принес мэтр Шано?

— Переносной многоразовый портал, — самодовольно улыбнулся ушастый вегетарианец. — Ты же не думаешь, что я просто так отдал ему книги солнцевиков?

— Вау! — прошипел Белочка. — Круто! А ориентиры он принес?

— Все мало-мальски значимые точки империи. Целый свиток. Соль, тебе придется выучить его наизусть.

Ну почему халява не бывает легкой?

— А сейчас спать, завтра разбужу на рассвете. И не забудь пожелать спокойной ночи ребенку.

— Не пойду я к Лилии, там Брунька! — сразу же начал отнекиваться я. — И вообще, это не входит в круг моих обязанностей!

— При чем здесь девочка? — холодно поинтересовался Лис. — Я говорю о нашем Древе Жизни. Оно ждет тебя. Мы теперь для него родители.

— Чур, я буду папа! — и чего они ржут, придурки?

Лис снисходительно улыбнулся. А затем вернулась из разведки Велва, и события понеслись с бешеной скоростью.

* * *

Зайдя к себе, я, не раздеваясь, рухнул на постель.

— Мессир! Соль! Вставай! — меня кто-то тряс за плечо. Я приоткрыл один глаз.

— Ванька, отвали!

— Велва вернулась!

— В той деревне, куда ты меня отправил, никого нет. Люди ушли. Только в храме было это, — Велва протянула мне пластиковый стаканчик. — Переверни его. Там послание.

Я перевернул стакан и увидел выцарапанный на дне знак. Две палки, перечеркнутые волной. Что бы это означало?

— "Жду" на мертвом языке. Те символы, что ты срисовал с обелиска, тоже на этом языке, — хмуро сообщил Лис.

Мы сидели вчетвером в кабинете эльфа и слушали Велву, которая вернулась с Окраины. Девушка жадно ела и попутно рассказывала о неутешительных результатах разведки. Действие обелисков расширялось. А я до сих пор не знал, что делать.

— К эльфам я не попала, а вот мой народ ушел в глубины гор, перекрыв проходы магическими завесами. Неделю они продержатся. Я успела застать у завесы последнюю из магинь, благородную Варгуллу, она оповестит все Дома о твоем предложении и пообещала, что воины ее Дома придут к нам на помощь в случае, если возникнет заварушка. Но она поставила условие.

— Какое?

— Того мага, который устроил весь этот бардак, ты отдашь ночным.

— Не возражаю.

В коридоре раздался шум, звук падения тела, звон стекла и отборный мат. Дверь распахнулась, и в комнату ввалились Хашиш и Мамочка. Они тащили полный ящик темных, покрытых пылью бутылок.

— Соль, дружище! — заорал Мамон. — Глянь, что мы нашли! — парни водрузили тихо звякнувший ящик на стол. — Вино пятидесятилетней выдержки!

При слове "вино" Древо затрепетало веточками.

— Ты еще маленькое! — строго прошипел Белочка, с интересом свесившись с моей головы, Древо обиженно сникло и затихло. — Где вы его нашли, парни?

— Стояло на барной стойке вместе со стражником, — отрапортовал Хаш. — Точнее, вино стояло, а стражник сидел… или наоборот? Ай, не помню! Короче, это привет тебе от императора в знак благодарности за…. А за что? Ты не помнишь? — икнул он в сторону Мамона.

— Вы что, уже попробовали? — подозрительно принюхался Лис.

— Нее, — растянул губы в усмешке Мамочка. — Это мы раньше. А такое вино нужно пить только в хорошей мужской компании! Пойду светлых приглашу.

Велва покачала головой и хмыкнула.

— Я спать. Устала. Во сколько выходим?

— В шесть, — принял за меня решение Задира.

* * *

— А я говорю, что ваш мессир сам виноват! Он не сказал Шуре, что женат! — Сед пьяно покачал пальцем перед лицом Мамочки. — А с Четом у них давняя симпатия! Еще с первого курса. — Хаш хмыкнул, Сед тут же повернулся к нему. — Что значит, пожалеет? Кто? Шура? Об этом алкоголике? — он ткнул в меня пальцем. — Ни-за-что! Он ее недостоин! — Хаш приподнялся. — Что ты сказал? Таких, как Шура, у него целый доминион? Это ты врешь, темный! Такая, как Шура, единственная, — Хаш поднял глаза к небу. — А я сказал единственная!

Мы с Четом переглянулись, чокнулись и выпили. За Шуру! Странное вино. Слишком крепкое, слишком тягучее, слишком горчит, но вкусное. Правда, опьянели мы от него как-то слишком быстро. Задира и Ванька вообще искали путь в астрал, усевшись под кадкой с Древом, где и медитировали на пару на радость нашему растительному дитятку, которое "нечаянно" запустило ветку в кубок Ваньки и с удовлетворенным лицом потягивало вино словно коктейль. С лицом? С каким лицом? У дерева не может быть лица! Я потряс головой. Детская мордашка на стволе подпрыгнула, расплылась, распадаясь на четыре части, каждая из которых корчила мне рожи и показывала раздвоенный змеиный язык, но никуда не делась. Голова гудела, все плыло перед глазами… Дерьмо! Что-то с вином не так! Нужно предупредить парней! Я открыл рот, но не успел. Последнее, что я увидел перед тем, как вырубиться, — озирающийся по сторонам Геракл, почему-то в женском платье и с накрашенными губами, и улыбающаяся Афродита за руку с хмурым Валом.

— Любимая, — счастливо улыбнулся я и отключился.

Пробуждение было неприятным. Представьте, что вы весь день рыли канаву, а затем всю ночь пили сивушную самогонку, закусывая ее переспевшим дурианом с сыром Камамбер, а потом еще и спать улеглись в компании парочки бомжей. Тело болело, то, что у меня есть голова, я понял лишь по адской боли в районе выше плеч, и воняло… Как же воняло!

— Я сдох и разлагаюсь? — просипел Белочка.

Я попытался разлепить глаза. С первой попытки не вышло. Рядом раздался очень тихий стон и очень тихий мат.

— Не сквернословь, темный, — прошептал кто-то из угла.

— Тихо… — едва слышно ответил хриплый голос Мамочки. — Тихо, не ори!

Шепот отдавался в мозгу, словно бой курантов, причем, я находился внутри часов.

— Дядечка Соль, — заплаканный голос Лилии вызвал желание зарыться в песок. — Дядечка Соль, мессир! Дядя Вал умирает! А дядя Хаш уже умер и дядя Чет тоже. Вставайте же, дядя Соль! Вставайте! Вы тоже умрете!

— О чем это дитя говорит? Белка, посмотри, что там.

— Счас… О! Гера у нас не промах, глянь, три Лилии! Когда успел, шельмец… — и я почувствовал, как змей обвис у меня за ухом.

— Слышь, Лилька, — вступил в разговор тихий мальчишеский голос, — надо за помощью бежать. Помрут ведь твои дядьки. Как дать, помрут, — Лилия шмыгнула носом. — Не реви! Ты тут им тряпки на головы мокрые положь, и это… тазики подставь, а то тошнит их постоянно какой-то вонючей гадостью. А я за мэтром Шано сбегаю. Справишься?

— Ты только быстро.

— Я мигом. А ты — не реви! На вот морковку.

Топот босых пяток взорвал мой мозг, и я опять вырубился.

* * *

На этот раз я очнулся без неприятных ощущений, если не считать слабости во всем теле и ватные конечности.

— Дядя Соль, ты как? — тихий шепот Лилии раздался где-то на уровне груди.

Я открыл глаза. Рыжее чудо, мой ангел-спаситель, сидела на краешке кровати и держала меня за руку.

— Привет, самая красивая девочка на свете, — улыбнулся я.

Девочка радостно вскрикнула и бросилась обниматься. Я сел, прижал к себе маленькое тельце и прошептал малышке на ухо:

— Я знаю, что это ты спасла меня. Я никогда этого не забуду, малышка. Никогда.

Лилия плакала и смеялась, и обнимала меня за шею, и это был самый лучший момент в моей недолгой жизни. Никто никогда так не радовался тому, что я существую. Я вдруг поймал себя на мысли, что хочу, чтобы меня вот так же искренне обнимала дочь. Не иначе, как умом двинулся. Где я и где ребенок?

— Ну, успокойся, малыш. Успокойся. Теперь все будет хорошо. Где остальные?

— Котька сидит с дядей Валом. Его колдуны сильно побили. Я думала, он умер, — девочка всхлипнула.

— Стоп! Какие колдуны? Что произошло?

— Вас отравили, — в комнату вошел серьезный мэтр Шано. — В вине был сильнейший яд, вас спасло то, что он был рассчитан на людей, а не на…? — Маг замолчал, вопросительно глядя на меня и одновременно щупая мой лоб.

— На демонов и ангелов, мэтр Шано. На демонов и ангелов, — я трансформировался в черта.

Маг ничем не выдал свое изумление, лишь дрогнули руки, и глаза слегка расширились. Я даже позавидовал его выдержке, вот, что значит годы дворцовых интриг, мои же эмоции можно читать словно букварь.

— Ну, раз ты демон, то это милое дитя — явно ангел, — чуть натянуто улыбнулся мэтр.

— Мессир не демон, — с возмущением высказалась Лилия, прижимаясь ко мне еще крепче. — Он — черт! А я не ангел, я — дочь демона и смертной, я полукровка, но тоже буду демоницей! Я так решила!

— Лилия, — строго произнес я, — это не тебе решать!

— Прости, дядя Соль, — пискнула девочка.

— Что здесь произошло и где остальные?

Лилия заплакала, уткнувшись мне в грудь.

Зудеть-колотить! Это был удар ниже пояса и нанес его наш старый знакомый. Пока мы валялись в отключке, через портал в трактир ворвалось четверо магов в черных балахонах под предводительством толстого седого старика в расшитых золотом одеждах. Вал, который не пил вина, попытался оказать сопротивление, но был моментально парализован, а затем связан и жестоко избит. Всех девушек, включая Геракла, которого тоже приняли за девицу, увели через портал в неизвестном направлении. Один из учеников темного мага обмолвился о рынке невест, на котором собирались продать девушек. Старый маг велел Лилии передать мне, если я выживу, что теперь мы в расчете. Я у него отобрал асурила, девственниц и трех учеников, а он взял в два раза больше. Он забрал всех: Шуру, амуров, Одуванчика, Велву, Бруньку и Афродиту, которая увязалась за Валом ко мне в гости. Ну, и Геракла в платье за компанию.

— Как-то у меня не получается в два раза больше… — пробормотал Мамон со стоном потирая виски.

— Он забрал вампира и эльфа, — хмуро сообщил Сед.

— И принцессу, — тихо добавил мэтр.

— Но как ему это удалось? — непонимающе спросил Хаш. — Справиться с нашими девочками не так уж и просто.

— Он сказал, что будет медленно резать нас на куски, если они не выпьют какой-то чай. А когда девушки выпили, они стали словно куклы и пошли следом за ним. А принцессу похитили из дворцового сада. Прямо из беседки. Ее же охранники. Сейчас они сидят по камерам, пускают слюни и ничего не помнят. Это Лилия и мэтр рассказали, — пояснил мрачный Чет.

Мы сидели в пустом зале трактира. Все, кроме Вала. С ним еще работал мэтр Шано, сращивая переломы и восстанавливая поврежденные внутренности. Чтоб этого ректора забрал северный зверек! Если бы он не заблокировал наши демонические сущности, Вал бы сейчас так не страдал, да и девочек просто так бы не взяли! Я-то из доминиона Власти, на меня его ограничения не подействовали, но остальным досталось… Лилия и Котька — тот парнишка, который служил нам проводником в первый день пребывания в городе, — были отправлены спать под присмотром Древа. Мамочка лично отнес кадку с растением в комнату ребятишек, назначив его старшим. Древо нашей семьи прониклось важностью момента и даже, по-моему, подросло на десяток сантиметров.

Мы молчали, умных мыслей ни у кого не было.

— Надо известить старших, — нарушил молчание Сед.

— Надо, — эхом отозвался Мамон и поднял на меня глаза.

Черт (интересно, можно ли ругаться самим собой?), как же мне хреново. Судя по серым лицам остальных, я не одинок в своих ощущениях. Но там наши девчонки, и их, возможно, сейчас распродают по разным гаремам. Одно меня радовало, что с ними рядом оказался Гера. Не думать!

— Князь! — позвал я, вкладывая в зов остатки сил.

— Мастер! — пропел Чет, я почувствовал, как от него кругами разливается теплая золотистая энергия.

Они явились одновременно. Мастер в своем неизменном костюме наемника и Князь в безупречной тройке. Демон и херувим холодно поклонились друг другу и вопросительно повернулись в нашу сторону. Не могу сказать, что разговор был легким. Диалога не получилось. Честно говоря, разговора не получилось вообще. То, что мы выслушали в свой адрес, повторять не буду. Удивительно, но впервые в истории у Тьмы и Света совпала оценка наших моральных, умственных и физических возможностей. Первые полчаса я молчал, но потом… Потом я высказался. Причем, высказался так, что стены задрожали. Не обращая внимания на шиканье друзей, на хватание меня за плечи и пинание под столом ногами (я еще выясню, какая зараза наставила мне на икрах синяков), я высказал все, что думаю о Князе, о деканате Светлой Академии, о старых пердунах, которые ради хорошей отчетности готовы бросить собственных студентов на растерзание черным магам, о властителях, не готовых защищать своих подданных, о демократии, об отравителях, о своем папаше, который вздумал умереть, когда я был ребенком, и об отвратительных российских дорогах заодно. А закончил я свою тираду словами: " Да пошли вы все на ***, и без вас обойдемся!".

— Ну и хорошо, — спокойно сообщил мне Князь. — Только учти, это нейтральный мир, и мы не имеем права вмешиваться в его дела.

Спокойствие старших как-то охладило мой пыл.

— Не понял…

— Соль, мы не можем вмешиваться в дела этого мира, — устало пояснил Мастер. Я, честно говоря, после своего выступления ожидал бури, а не доброжелательного общения. — Ни я, ни твой владыка не сможем применить здесь свою силу. У нас нет на это прав, но…

— Но у меня есть, — догадался я. — Я барон, меня признал император и одарил землями. И, хотя я не принес вассальскую клятву, я фактически подданный Империи и житель этого мира…

Херувим улыбнулся открытой светлой улыбкой, от которой у меня перестало крутить в животе и окончательно прошла головная боль.

— Эй, а мы? — вклинился в разговор Мамочка. — Владыка, а как же мы?

— Если демон хочет перейти к другому Владыке, он автоматически лишается покровительства и защиты Инферно, — глядя в глаза Мамочке, холодно произнес Князь. — Ты готов к этому?

— Они могут принести присягу не черту Солю из доминиона Власти, а имперскому барону Альшари, — улыбнулся Мастер. — С твоего согласия, конечно. Таким образом, условности будут соблюдены.

Князь внимательно смотрел на Мамочку, и под его взглядом демон сжался и даже стал как-то меньше ростом. Я чувствовал, как на плечи друга легла тяжелая плита княжьего взгляда. Но Мамочка выдержал. Он с трудом поднял глаза, опустился на колено и произнес:

— Прошу твоего позволения, Владыка, принести клятву верности имперскому барону Солю Шуйскому и прошу вернуть мне возможность трансформироваться.

Следом за ним преклонил колено Хашиш.

— Прошу твоего позволения…

— Прошу твоего позволения… — в зале появился хромающий Вал.

Князь задумчиво смотрел на парней, и я видел, как за его спиной поднимается черная призрачная мгла. "Он не позволит", — прошептал Белочка, — "он не захочет их терять. Слишком лакомые кусочки".

— Нет.

— Мастер!

Мои глаза вылезли из орбит. Чет и Сед стояли перед херувимом, склонив головы. Они оба были в истинном виде. Высокие, златовласые в белоснежных одеждах и с белыми крыльями за спиной. Да, это не демон-загонщик…

— Просим вашего позволения принести клятву верности барону Альшари владетелю Окраины…

Это было неожиданно для всех.

— Эээээ… — начал я. — Парни, подумайте! Я же темный!

— Там наши подруги, — Чет посмотрел на меня так, что мне стало стыдно. — И если это единственный способ спасти их, я готов принести клятву верности даже Темному Владыке.

— Хотя, не хотелось бы… — тихо уточнил Сед.

Мастер серьезно смотрел на них.

— Свобода выбора… — усмехнулся Князь. — Что ты на это ответишь, служитель Порядка?

— К чистоте душевной грязь не прилипает, тебе ли это не знать, слуга Хаоса? — серьезно ответил Мастер и повернулся к парням. — Я горжусь вами, но не могу этого позволить. Это не в моей компетенции.

— А как же девушки? — растерянно спросил Чет.

— Я доложу, кому надо, и мы примем решение. Не думаю, что нашим студенткам что-либо угрожает.

Князь развел руки в стороны и слегка поклонился, после чего они исчезли. А мы остались.

Ну и пошли они! Не больно то и хотелось! В конце концов, демоны уже были связаны со мной кольцом Льда. По большому счету, парни принадлежат моей Семье и игры старших в "соблюдение правил" были всего лишь играми. Поэтому, мы все равно поступим по-своему.

— Барон Зяма! — заорал я, одновременно нащупывая кулон на груди и отправляя посыл Тузику.

— Ну и чего так орать?

Тень Аннона, как ему и положено, появился в темном углу.

— Ты изменился, черт Соль.

— Барон, — я начал нервничать, — сейчас не время! Давай поговорим об этом после!

— Я никуда не спешу, — барон уселся за стол и побарабанил пальцами по столешнице. — Мальчик мой, ты оторвал меня от весьма важного дела, поэтому будь любезен объясниться.

Оглянувшись вокруг, заметил, как под взглядом Смерти парни попытались стать маленькими, незаметными мурашками. И тут я понял, что передо мною сущность, о которой я ничего не знаю. Мощная, холодная, жестокая и безразличная сущность, которую я пока еще забавлял. Тень Аннона может проходя превратить меня в пепел без права на перерождение. Зудеть-колотить! Я говорил, что по моему лицу можно читать как по книге для первоклашек? Барон и прочитал. Он кивнул моим мыслям, и мы оказались в сером тумане. Через мгновение из тумана соткались два кресла и зависли в воздухе. Сюр. Барон откинул с головы капюшон, и его красные глаза прошлись по мне словно рентген, вытягивая из тела черта мою душу. Когда я вновь осознал себя, обнаружил, что стою перед Смертью в истинном виде: в серой хламиде и с серыми крыльями за спиной.

— Я чувствовал, — без улыбки произнес Зяма. — Добро пожаловать в наше маленькое сообщество, мальчик мой.

Моя челюсть упала, и я медленно опустился в кресло.

— Ты… ты тоже?

Передо мною сидело существо, мало напоминающее человека. Высокая худощавая фигура с шестью тонкими руками и двумя парами ног. Шеи не было, была голова, растущая прямо из плеч. Три серых глаза, щель рта и жабры на том месте, где у людей щеки. Я зажмурился и потряс головой. Непривычно вот так просто сидеть напротив пришельца из космоса.

— Это… это твое родное тело?

— Да, так выглядит моя раса.

— Ты не мог бы?… — слабым голосом попросил я и покрутил пальцем в воздухе.

Барон вернулся в более привычный для меня вид. Я вздохнул с облегчением.

— Тебе о многом еще предстоит узнать и многому научиться, друг мой, — улыбнулся Серый. — Мы создаем свой облик таким, какими себя представляем. Как и окружающее нас пространство.

— Ты мне расскажешь? — я жадно уставился в красные глаза Смерти.

— Только в общих чертах, остальное ты должен будешь сделать сам, чтобы не повторять моих ошибок. Что у тебя случилось?

Я рассказал.

— Ты ведь знаешь, что нужно делать? Найдешь мага, найдешь и способ борьбы с обелисками.

И я вновь оказался в зале трактира.

— По-моему, я обмочил штаны, — прошипел Белочка.

— У тебя нет штанов.

— Да? Странно. Этот Серый перепугал меня до смерти!

— А раньше Тень тебя не пугал? — хмыкнул я, отгоняя мысли о жене.

— Мы же были пьяными! — возмутился змей, словно это все объясняло.

— Успокойся мой скользкий друг, я ему интересен, и ты же слышал, он сказал, что уже сто тысяч лет не рождались Серые в этой части мироздания. И он обещал помочь вернуться Амбец.

Друзей я застал там же, где и оставил. Они молча сидели за столом и, судя по хмурым лицам, все еще переживали разговор с боссами.

— Итак, парни. Я иду за девчонками, вы со мной?

Вал поднял на меня серьезное лицо.

— Это я виноват! Прости меня! Я не хотел ее брать, но ты же знаешь, как может быть упряма моя сестричка, — в глазах демона была боль.

Я такой взгляд видел у матери друга, болеющего астмой, когда она в очередной раз вызывала для него "скорую". Что сказать? Страх за жену разъедал меня изнутри, но я знал, нельзя ему позволить овладеть душой. Мамочка положил руку Валу на плечо. Кулаки Хаша были сжаты до белых пятен на костяшках. От мысли, что Афродита сейчас в плену, мои сердца болезненно сжались, но я усилием воли отогнал от себя негативные мысли. Бабушка с детства внушала мне, что любые мысли материализуются, поэтому я старался думать позитивно. С ними все хорошо, те, кто купит мою жену, еще пожалеют об этом. А уж новому хозяину Бруньки я вообще не завидовал. Да и Геракл тот еще подарочек. Мои губы сами растянулись в улыбке.

— Так вы со мной?

— Этот вопрос даже не обсуждается. Мы одна семья или это был пустой треп? — ответил за всех Хашиш.

Я отрицательно покачал головой, семья для меня значила очень многое.

— Я с вами, — буркнул Чет.

Внимательно посмотрев на светлого, кивнул. Именно эти слова я от него ожидал и был рад, что не ошибся в ангеле. Это был поступок, достойный уважения.

— Я не смогу убивать, но… пригожусь.

Мамон хлопнул Чета по плечу.

— Не волнуйся, убийц здесь достаточно.

— Я тоже пойду с вами, молодые люди, — мы забыли про мэтра Шано, который все это время тихонько просидел в уголке. — Ковен давно уже гоняется за темным магом-ренегатом, но нападение на принцессу — это вызов лично мне! Я этого так не оставлю.

Зудеть-колотить! Мэтр был здесь, когда мы разговаривали с Князем и Мастером, когда Тень Аннона забрал меня в свой мир! Из нас конспираторы — как из Мамочки сестра милосердия! Наверное, такая мысль пришла не только мне в голову. Мы все уставились на Шано.

— Знаю, — буркнул он. — Знаю!

Маг встал, подошел ко мне и тяжело опустился на одно колено. И пока я растерянно хлопал глазами, чувствуя себя блондинкой в квадрате, под сводами зала "Трех поросят" прозвучали слова клятвы мага.

— … Клянусь сохранить все в тайне либо потерять магическую силу, — закончил магистр. — Без меня вы не сможете воспользоваться порталом, который контролирует Гильдия.

— Я не нарушу запрет декана и останусь с детьми, — чуть виновато сообщил Сет.

Ну, что же, это его выбор, да и нам будет спокойнее, что за Лилией есть кому присмотреть.

— Как мы определим, где они?

На этот счет я не волновался. Иней давно уже слегка пульсировал на моем пальце. Я чувствовал Велву, Одуванчика и Геракла. Они были живы и находились недалеко друг от друга. Где-то на Юге. А вот вампира и Задиру я не ощущал. Меня это немного пугало, но я гнал от себя мрачные мысли.

Мэтр Шано разложил на столе карту мира, я снял с пальца Иней и положил на нее. Прикольная такая карта, украшенная завитками и смешными рожами с надутыми щеками — так в этом мире изображали направление ветров. Мы, затаив дыхание, склонились над картой, касаясь друг друга головами. Ну, давай же, дружок, не поведи меня. Иней покрылся изморозью, и от него в сторону гор, побежала тонкая заиндевелая дорожка, она пересекла море, промерзла через пустыню и уткнулась в картинку, изображающую три белые башни.

— Столица Сулеймата — Ибергиль, — проскрежетал зубами Шано. — Я должен сообщить коллегам, где засел этот паук. Неудивительно, что мы не могли его найти. Ибергиль защищают дивы…

— Девы? — переспросил Чет.

— Дивы, дэвы, злые духи… Большого роста, сильные, глупые. Предки падишаха каким-то образом смогли заставить их служить себе, с тех пор они защищают город магической завесой, через которую традиционные заклинания поиска пробиться не могут. Твое кольцо Всевластия уникально, никогда еще не видел такого, — в мэтре Шано так не вовремя проснулся исследователь. — Можно мне посмотреть?

— Нет! Это опасно! — гаркнул я и сразу устыдился, пожилой человек ведь. Во мне еще жила вбитая воспитанием истина — на стариков орать нельзя. — Мэтр, это действительно опасно. Иней завязан на мою кровь.

— Я понимаю, — кивнул маг.

Ну и слава Тому.

Пока магистр бегал во дворец, встречался с коллегами и занимался подготовкой к переброске нашей компании через стационарный портал на другой континент, мы тоже даром времени не теряли. Мы вооружались. А я, кроме этого всего, еще и пытался разобраться со своими воспоминаниями, касаемыми асурила. Тузик, появившийся в трактире после того, как его покинул мэтр, тихо лежал в углу и, похоже, дремал. Как он появился, откуда он появился, я не заметил. Он вдруг возник возле меня и все. При этом кулон очень сильно нагрелся. У меня сложилось впечатление, что мой слуга просто просочился из кулона в виде теплой струи воздуха. Тогда получается, кулон — это портал? Для одного существа? Эх, отец, отец. Ну почему ты не оставил никаких записей? О чем ты думал?

— Кхм… Он оставил… — змей прошелестел к уху.

— Белочка?

— Знаешь, не думал, что мне так рано придется это говорить, но события вокруг тебя развиваются с космической скоростью. Еще неделя не прошла, как ты здесь, а уже столько наворотить успел. Твой отец, между прочим, это предвидел. Он знал, что ты будешь притягивать неприятности, словно магнит, и поэтому решил подстраховаться.

— Не хочешь объясниться? — я на всякий случай присел у стены, где-то в районе живота заныло от предчувствия, что сейчас мне откроется тайна.

— Твой отец был…

— Мессир! Нужно поспешить, портал в Сулеймат весьма нестабилен, и маги не смогут держать его долго! — Мамочка, вооруженный до зубов, протягивал мне биту. — Мэтр ждет нас. Только вот, — он покосился на Тузика, — не знаю, можно ли туда приводить животных.

— Сам ты животное, — возмущенно подумал Тузик, я с удивлением осознал, что отчетливо понял асурила, и улыбнулся. В нашу первую встречу его мысли были более хаотичны и бессвязны. Он напоминал мне ребенка, который только учился разговаривать, теперь же мысли-образы, которыми обменивался со мною слуга, были яркими, объемными и весьма понятными. — Я могу меняться! Хозяин хочет, хочет?

Я кивнул. В ответ меня обдала щенячья радость от того, что он сможет угодить хозяину. С этими чувствами асурил начал истончаться. Первая уменьшилась голова и втянулась в плечи, затем начали исчезать конечности, постепенно превращая тело лошади в неровный прямоугольник. Прямоугольник, похожий на большой брусок пластилина, некоторое время полежал на полу, а затем из него, словно из куколки, проклюнулась голова насекомого, крылья и тонкие лапки. При этом сам прямоугольник значительно уменьшался. Такой одновременный процесс. Не могу сказать, что это было красиво, но это было стремительно и весьма завораживающе. Посимпатичнее, чем преобразование Мамочки, когда он принимал форму демона-загонщика. Так что вскоре на моем плече сидела муха. Обычная зеленая муха. Охренеть! Кем же был мой родитель, который сумел создать этакое чудо? И если намеки змея окажутся правдой, смогу ли и я когда-нибудь создать что-то похожее, воспользовавшись записями отца?

Стационарный портал, через который нас отправили коллеги мэтра на другой континент, выглядел, как металлический круг на полу, огороженный невысоким ажурным заборчиком. Мы все столпились внутри, маг-портальщик, невысокий, чуть полноватый седой мужчина в традиционной синей мантии, пробормотал что-то из серии "Трах-тибидох", взмахнул коротким жезлом, вокруг нас вспыхнул мерцающий белый свет, который мгновенно поднялся вверх, превращаясь в туман и окружая все вокруг плотной завесой. Когда туман рассеялся, мы стояли точно в таком же кругу посреди маленького помещения без окон. Что мне очень не понравилось — это вооруженные люди в белых длинных рубахах-платьях, которые арабы моего мира называют "джалабея", нацелившие в нас длинные пики. Парни моментально окружили меня плотной коробочкой и ощерились в ответ мечами.

— Кто такие? С какой целью прибыли в город городов, процветающий Ибергиль?

Вперед выступил невысокий мужчина с лоснящимся круглым лицом, на котором едва были заметны заплывшие жиром щелки глаз. Его маленький рост компенсировался объемом. Живот коротышки, обтянутый парчовым халатом, выпирал вперед на полметра, черная длинная борода не свисала по нему, а гордо лежала почти параллельно земле.

Мэтр Шано выступил вперед.

— Ярл Васия, сын конунга Пиетра, с сопровождающей его охраной прибыл в ваш великолепный город, дабы посетить знаменитый рынок "Абен-хират", слава о котором разнеслась по всему миру.

— О, да, уважаемый…

— Кано, просто Кано, предсказатель и астролог на службе у молодого господина, — льстиво сообщил магистр стражнику, вкладывая ему в ладонь туго набитый кошелек. — Примите таможенную пошлину и небольшое вознаграждение за ваш труд.

— Так это пошлина или вознаграждение? — хитро прищурился толстяк, засовывая кошель в складки халата.

— Вах! — если бы я не знал магистра раньше, точно бы решил, что он местный. — Конечно это вознаграждение за труды такого неподкупного и безукоризненного начальника стражи, как ты, о благородный Карим, сын Михима! А пошлину мы уплатим в кассу, как и положено благочестивым путникам, уважающим законы Сулеймата.

— Откуда ты знаешь мое имя? — подозрительно прищурился этот сын собаки и ослицы и щелкнул пальцами, стражники, которые уже опустили пики, вновь наставили их на нас.

— Мой хозяин всегда интересуется достойными людьми, которые смогут, за определенную сумму, конечно, оказать ему небольшие услуги на новом месте, — Магистр понизил голос. — Ничего такого, что может затронуть твою четь, благородный Карим! — замахал он руками, в то время как толстяк начал раздуваться от важности. — Так, мелочи. Например, где нам лучше остановиться, у какого купца самые лучшие одежды, где можно посмотреть выставленных на продажу рабов и наложниц? — Так твой юный господин хочет приобрести деву для своего гарема? Тогда вы обратились по адресу, уважаемый Кано.

Магистр заплатил положенную въездную пошлину, нас записали в толстую тетрадь и, наконец-то, выпустили в город. Карим вызвался быть гидом, по-видимому, этого ультрабрюха впечатлило количество золота в наших кошельках, которые пришлось предъявить при досмотре. Он очень настойчиво предлагал нам снять у него гостевой дом в тихом зеленом районе. В конце концов, магистр, которому, как самому опытному среди нас (и самому умному, не преминул добавить змей), доверили вести переговоры, согласился. Правда, его лицо слегка вытянулось, когда он услышал озвученную за проживание сумму, но денег у меня было достаточно, поэтому на его вопросительный взгляд я только кивнул. Вообще, по легенде я опять играл роль богатого и глупого варвара, прибывшего в Сулеймат за развлечениями.

Здесь нужно сказать пару слов о самом государстве. Сулеймат, названный так в честь первого основателя падишаха Сулеймана, славился своими торговцами. Удобное расположение в месте пересечения морских, караванных и воздушных (Да, да, вы не ослышались! Здесь был воздушный флот. Нет, не драконы, некие виверны. Без понятия, что это такое, увижу — расскажу). Это было место, где купцы со всего мира обменивались товарами, покупали и продавали, меняли деньги на алмазы, алмазы на ткани, ткани на золото, а золото на верблюдов, рабов и наложниц. Здесь можно было купить и продать все! Абсолютно все. Главное — чтобы у вас были золотые кругляшки и острое желание их потратить. Своих магов в стране было мало, не знаю, почему, но магическим даром местные аборигены практически не обладали, зато среди них встречались талантливые алхимики и лекари, да и желающие поправить свое материальное благосостояние приезжие маги не отставали от местных, поэтому торговля заклинаниями, зельями, амулетами и редкими ингредиентами процветала. Вообще, медицина Сулеймата ушла далеко вперед. Пока мы добирались до своего временного жилья, нам на глаза попалось два человека с искусственными протезами на месте потерянных конечностей. Это был показатель.

Что меня поразило еще, так это обилие стражников на улицах и чистота. О чем я тут же спросил у Карима. Оказывается, несколько десятков лет назад город задыхался в нечистотах и преступлениях, и тогда падишах, да не иссякнут его силы, издал весьма простой закон, который и привел город в тот вид, в котором он счастливо до сих пор прибывал. Простой закон, но очень действенный. Не убрал за собой мусор — смерть с конфискацией имущества в доход казны; плюнул на улице — смерть с конфискацией; украл, обжульничал покупателя, не уплатил налоги — смерть с конфискацией. Через полгода падишахские палачи надели новые богатые халаты и ходили по городу с высоко задранными бородами, гордясь своей работой, результаты которой украшали все мало-мальски подходящие по размеру площади. Когда полетели головы нескольких визирей и особ, приближенных к власти, народ призадумался и решил не гневить "солнцеликого, затмевающего луну и попирающего чего-то там". Поэтому, спустя всего полгода город стал самым чистым и законопослушным на всем континенте. Вот бы нам так. Получил взятку — секир-башка с конфискацией и чтоб с одновременным изъятием счетов у многочисленной родни. Моментально бы жить стало легче простым людям.

Предназначенный нам дом приятно удивил своей роскошью. Это сколько же Карим набрал взяток, служа начальником "региональной таможни", чтобы так оформить "жилье внаем на сутки"? Нас встретили слуги, которые прилагались в довесок к дому. Все рабы. Еще одна из основных статей дохода местного купечества. Честно говоря, я ожидал увидеть замученных, худых людей с ошейниками и внутренне был готов к этому, но в реальности все оказалось не настолько ужасно. Мужчина, который проводил нас в апартаменты и который назвался Тиграном, выглядел совершенно обычно и ничем не отличался от встречаемых нами на улицах людей. Такая же белая длинная рубаха, голова замотана белой тряпкой, упитанный, улыбающийся. Лишь на щеках татуировки в виде перевернутой пирамиды — знак принадлежности определенному хозяину. На мой недоуменный взгляд он с улыбкой ответил: " Здесь не принято портить собственное имущество. Вот в пустыне или на рудниках…"

В доме было четыре большие комнаты с видом на сад. Одну, самую красивую, парни сразу выделили мне, как боссу, но мэтр, не спрашивая меня, занял широкий диван, заявив, что оставаться одному, когда где-то рядом скрывается ренегат, верх безалаберности. Я спорить не стал, пусть поживет со мной, пока я Афродиту вытащу. От мысли о жене вновь захотелось кого-нибудь убить, но я старательно придушил эмоции. Не время.

Мы собрались в апартаментах Чета и Вала.

— Я нервничаю, — признался Чет.

Все молча кивнули. Мы не говорили о девушках, словно боялись спугнуть удачу. Разговаривали о чем угодно, но не о них, старательно обходя эту тему. Еще в трактире мэтр Шано предупредил, что существуют специальные сторожевые заклинания, которые улавливают эмоции окружающих. Рисковать не хотел никто.

В двери постучали, и появился наш счастливый хозяин.

— Достопочтимые гости, да продлятся ваши годы, я решил не утруждать вас хождением по солнцепеку и пришел сам за положенной платой за проживание. Надеюсь, вам все нравится? В этом доме в свое время останавливался визирь Перпухан, да будет он так же силен, как пять лет назад! — мэтр протянул Кариму очередной кошелек, который этот сын подколодной гадюки и вшивой макаки взвесил в руке и моментально запихнул за атласный пояс, поддерживающий огромный живот. — Еще, в знак моего глубокого почтения, я взял на себя труд и пригласил купца Абубаба с одеждой для благородных гостей Ибергиля. Ваши одежды, конечно, красивы и богаты, но в нашем климате совершенно не годятся.

— А сам получишь комиссионные, — утверждающе сообщил Хашиш.

— Вах, дорогой! Семья большая, все кушать хотят. Одних жен семь штук! — развел руками Карим.

Умывшись, приодевшись по местной моде и довольно-таки сытно поев, мы, наконец-то, занялись тем, ради чего сюда и прибыли. А именно, поисками. Судя по пульсации Инея, ближе всех находилась Одуванчик. Чет поймал пробегающего мимо мальчишку — раба и с обворожительной улыбкой поинтересовался у него, что находится " вон в той стороне".

— Так там ринги, Саид-баши, господин.

— Что за ринги? — Чет нахмурился.

— Бои без правил, господин.

Мы переглянулись. Если Одуванчик там, то… лучше поспешить.

— Или наоборот, не спешить… — задумчиво произнес Вал, вспоминая день нашего прибытия в "Три поросенка".

— Поспешим, если Ода решит раскатать этот город в блин, то я очень хочу в этом поучаствовать, — кровожадно оскалился Мамон.

Странное это было место. Стоящее по периметру длинное трехметровое здание, на крыше которого располагались накрытые навесом скамьи, огораживало небольшой стадион, разбитый на четыре части. В сплошной стене было всего два сквозных прохода, закрывающихся массивными деревянными воротами. У ворот сидел человек и продавал билеты. Мы приобрели самые дорогие, в местную "вип-ложу" на крыше. В нагрузку получили Ила — щуплого гида с хитрющими глазами, по совместительству помощника букмекера, у которого можно будет сделать ставки, после того, как благородные господа посмотрят бойцов. Ведомые Ила, мы прошли внутрь. Народу было много. Шум, разноголосые выкрики, свист. На одной части стадиона кто-то кого-то убивал, и публика с азартом наблюдала за этим действием. Вдоль длинных стен тянулись места попроще. Бревна, на которые крепились скамьи, упирались в крышу, создавая неправильный треугольник и оставляя внизу под трибунами проход. Именно туда нас и повел гид. Само здание было разделено на небольшие помещения, часть из них была заперта глухими дверями, но большинство закрывали решетки, через которые можно было рассмотреть обитателей комнат. Или камер? Кольцо на моем пальце явно указывало на дальний угол.

— Это Сумасшедший Пес, — наш тщедушный экскурсовод ткнул пальцем в одну из решеток. За ней сидел на коврике здоровенный гигант с обнаженным торсом. Горы мускул, перетянутых венами, впечатляли. — Победитель прошлого месяца! Не желаете поставить?

Мы желали посмотреть всех участников шоу.

— Бешеная Лейна, — к решетке подошла девушка таких размеров, что мне стало жутко. — Имеет привычку падать на своих противников, — да уж… сочувствую ее противникам…

— Чокнутый Мореход, — жилистый лысый мужчина, играющий двумя чугунными ядрами, соединенными длинной цепью, бросил на нас безразличный взгляд, — Безумный Погонщик, Рехнувшийся Кит, Салли, Помешавшаяся на Мужчинах… — на этом имени мы все споткнулись и дружно вылупились в сторону этой Салли. Увидев наше внимание, гид радостно защебетал, — убивает только мужчин, женщин лишь калечит. Воительница! Редчайший экземпляр. Четыре победы из пяти! У благороднейшего Маргута сына Синхара, да будет он славен, пять раз пытались ее выкупить, но он не продает. Желаете посмотреть поближе?

Мы желали. Особенно Вал. Когда он увидел девушку за решеткой, я понял, что мой друг попал, и мы отсюда уведем не только Одуванчика.

Дева-воительница словно сошла с эротических картинок. Высокая, стройная, гибкая. Смуглое удлиненное лицо с чуть раскосыми золотисто-карими глазами, высокие скулы, резко очерченный рот, неровно остриженные черные волосы, подвязанные красной косынкой на пиратский манер. На ней была надета короткая коричневая кожаная юбка и такой же топ, ноги до колен и руки по локоть оплетали широкие кожаные полосы. Все вместе выгодно подчеркивало весьма выдающиеся формы, длинные мускулистые ноги, шикарные бедра, сильные руки и высокую грудь. Несмотря на покрывающие тело шрамы и татуировки, она выглядела сногсшибательно. Вот только взгляд, который воительница бросила в нашу сторону, нельзя было назвать ни счастливым, ни доброжелательным. Гид что-то прокурлыкал, девушка плавным движением поднялась с коврика, на котором седела, и встала посреди своей комнатушки, скрестив на груди руки, с безразличием следя за нами взглядом. Вал подошел к самой решетке.

— Я вытащу тебя отсюда, — каким-то хриплым голосом заявил он.

Эй! Вал решил втюриться? В человечку? Этого мне только не хватало! Что скажет матушка? Я беспомощно оглянулся на Хашиша, но тот смотрел на воительницу с не меньшим восторгом. Да что же это такое?

— Зачем? — девушка презрительно сплюнула на пол. — Чтобы я стала наложницей в твоем гареме?

Её голос звучал слегка сипло, словно она его сорвала.

— Нет, чтобы ты стала начальником его охраны, женщина.

С этими словами я оттащил от решетки Вала и, оставив обескураженную воительницу переваривать мое заявление, увлек друга дальше. Кольцо тянуло меня вперед, оно словно кричало, чтобы поспешил, и в итоге я побежал. Не обращая внимания на двух стражников с обнаженными ятаганами, удивленно смотрящих на несущегося к ним парня в длинном белом балахоне и чалме, ногой распахнул дверь угловой комнаты и успел увидеть, как Оду вывели через противоположную дверь. Я услышал свист толпы и голос распорядителя:

— Впервые на ринге диковинный человекоподобный зверь Зеленая Смерть Из-за Моря против Бешенной Лейны!

Зверь? Это он о нашей троллине? Я с рычанием повернулся в сторону сидящего за массивным столом толстого мужичка в синей чалме, украшенной красным пером. В руках он вертел знакомый серебряный браслет, причем камни, его украшающие, стали черными. Это означало только одно — браслет чувствовал смерть. Только вот чью? Оды или хмыря, который у нее безделушку отобрал? Сейчас и узнаем.

В комнатенку вбежал запыхавшийся Ила, бросил взгляд в угол, где на маленьеой жаровне стоял кипящий медный чайник. Рядом на столике разместились фарфоровые чашки и блюда со сладостями. Видать, бедняга надеялся на гостеприимство хозяина. Да рожей не вышел.

— Господин… — начал Ила, но побагровевший хозяин кабинета невежливо его перебил высоким визгливым голосом.

— Кто позволил врываться ко мне без доклада? Где стража?

— Эта, что ли? — Хаш втащил за шкирки два бездыханных тела и бросил у стены. Не особо заморачиваясь демон просто свернул воинам шеи.

— Господин Маргут сын Синхара, да не оскудеет твой кошель, эти чужеземцы желают купить одну из твоих рабынь, — с заискивающей улыбкой произнес гид приторно сладким голосочком, косясь на тела стражников.

Мне показалось, что не досточтимый купец что-то понял. Он хрюкнул и постарался вжаться в стол.

— Ила, я хочу поставить сто золотых на свою родственницу, — не менее елейным голоском произнес я, протягивая руку назад. Хаш молниеносно достал из пространственного шкафа увесистый мешок. Вот, не зря я велел все наши наличные отдать ему, назначив Хашиша казначеем.

— А кто свояченица господина? Да не иссякнет его щедрость, — Ила приготовился вписать имя в квитанцию, в которой уже стояла сумма ставки. От нетерпения мелкий прохиндей слегка приплясывал.

— Госпожа Одуванчик, которую вы только что оскорбительно назвали Зеленая Смерть, — с ехидной улыбкой сообщил Вал. Купец побледнел и затрясся. Ила что-то молниеносно просчитал в уме, хитро ухмыльнулся, вцепился в мешочек с золотом и забыл обо всем на свете, жадно шевеля губами. Еще бы, в любом случае он получит свой процент, а если правильно просчитает ситуацию, то заработает еще больше. Как говорится, кто владеет информацией, тот владеет миром. А дураком гид не был, он сразу понял, что расстановка сил среди рабовладельцев может резко измениться. — Ступай, выигрыш принесешь в гостевой дом благородного Карима, сына Михима! И без шуток…иначе о вознаграждении можешь забыть… А мы пока побеседуем с досточтимым купцом.

Ила все понял правильно. Молниеносная расправа со стражниками натолкнула маленького человечка на правильные мысли. Лучше быть живым, чем мертвым, а если при этом еще и заработать… Ила снял с шеи свисток и через пару минут в сопровождении двоих рослых рабов потащил мешок с золотыми в сторону касс, совершенно не заботясь о хозяине кабинета. Отправив Вала и Мамочку следить за боем и в случае чего помочь Оде, а Чета сторожить дверь, я повернулся к купцу.

— Поговорим?

Купец не сразу проникся уважением к одному милому и доброму черту. И вот что ему в моем лице не понравилось? Вроде, не урод, даже есть налет интеллигенции на варварском лице и интеллект слегка в глазах проскальзывает, а он принял меня за дауна. Начал заливать насчет родственных связей с самим повелителем, что-то вроде: " Моя седьмая жена кровная родичка пятого евнуха второго гарема падишаха". Я ему прямой вопрос, кого кроме Оды он прикупил, а он мне угрожать. Обидно. Пришлось засунуть в говорливый рот дальнего родственника великих мира сего его же пояс и слегка поджарить пятки придурку. Хашиш жарил, а я держал. Купец попытался потерять сознание, но я вовремя это заметил и полил его из чайничка водичкой. И не виноват я, что она кипела! Я же из лучших побуждений! Зато после этого соловей запел. Оказывается, в этот раз торги имели бешеный успех. Еще бы! Впервые за последние тридцать лет рынок наложниц увидел ночную эльфийку. Ставки росли, словно пырей в огороде, представитель хозяина прекрасных дев довольно потирал руки, гномьи банки не успевали подвозить мешки с монетами, а покупатели чуть ли не дрались за право обладания такими экзотическими красавицами. В итоге, Маргут приобрел Оду, рыжеволосую Эльзу и ее подружку. Мою жену и "синеокую красавицу по имени Герда" купил в гарем один из визирей падишаха. Услышав, что Афродита под надежной защитой Геракла, я вздохнул с облегчением. Шура и суккуба достались начальнику стражи дворца повелителя, а вот мою советницу по вопросам Окраины за баснословные деньги забрал сам падишах. Точнее, главный евнух для своего господина. У него в гареме никогда не было эльфиек. Аяврик сын Негоро — падишах великого государства Сулеймат, тридцатипятилетний мужчина, обещал стать сложным противником. Но оставлять ему Велву я не собирался. А еще меня волновала принцесса. Ее на торгах не было, как не было и вампира с Задирой.

Больше рабовладелец ничего не знал. К вновь приобретенным наложницам он еще не ходил, чем заслужил право голоса и даже небольшой выбор.

— Я не убью тебя, если ты продашь мне двух наложниц, Оду и деву-воительницу за один золотой.

Хаш многозначительно ухмыльнулся, поглядывая на пылающий очаг. Жирный боров с волдырями на щеках, выпучив глаза, попытался отрицательно помотать головой. Недолго. Только до тех пор, пока не лишился двух пальцев на левой руке, после чего шустро подписал купчую и написал

записку управляющему своего дворца. Я выглянул в коридор и, всунув Чету бумаги, отправил его забирать амуров. Лично мне совершенно не хотелось с ними встречаться. Будь моя воля, я бы оставил этих самоуверенных светлых здесь подольше. Все равно их великолепный Мастер найдет способ вытащить своих студенток из западни. Ну не верю я, что он самоустранится, скорее всего, просто хочет понаблюдать, как его подопечные будут выкручиваться. А девицам столкновение с реальностью пойдет только на пользу. Чет радостно оскалился и стремительно унесся по коридору. Я же вернулся в комнату. Посмотрел на трясущегося и рыдающего рабовладельца и отдал приказ Инею убить сволочь. Я же обещал, что сам его убивать не буду, а обещания нужно выполнять даже чертям. Из кольца вылетел тонкий холодный луч и господин Маргут сын Синхара перестал своим существованием отравлять эту вселенную. В последний момент я активировал медальон и захлопнул ловушку за душой мерзкого червяка. Затем отдал мысленный приказ Тузику. Асурил, до сих пор в виде мухи путешествующий на моем плече, слетел на пол и буквально через минуту посреди кабинета отряхивался высокий поджарый пес с короткой серой шерстью и красными глазами. У ты моя прелесть! Я и не знал, что слуга так может. Тузик на мои эмоции отозвался радостью щенка. Надо будет на досуге разобраться, что там мой умный отец в него насовал. Хашиш ловко закинул трупы в пространственный шкаф, затер кровь, бросил тряпку на огонь и мы ретировались из кабинета.

На ринге творилось нечто невообразимое. Зрители орали, стучали ногами и всячески выражали свой восторг. Малышка Ода методично месила бабу — сумотори, которая была выше ее в два раза и раз в десять тяжелее. Неповоротливая и громоздкая Бешенная Лейна привыкла побеждать своей массой. Вес это тоже оружие. Упал на противника и ты практически победил. Но Ода не давала ей такой возможности. Наша девочка двигалась с грацией мангуста, легкое плавное движение, замереть на мгновение, резкий быстрый удар и такой же быстрый отход. Мамочка внимательно наблюдал за боем стоя возле загородки. Я увидел, как он что-то шепнул находящемуся рядом стражнику, в руку охранника перекочевала монетка, а Мамон стал обладателем небольшого круглого щита и короткой толстой палки. Он тихо свистнул и когда девушка оглянулась, перекинул ей это нехитрое оружие и защиту. Ода, увидев нас, радостно взвизгнула и я просто физически ощутил волну радости, облегчения и жгучей злости. Вот уж эти девушки, вечно у них коктейли вместо эмоций. Подхватив щит, Ода издала вопль оленя во время гона и бросилась на соперницу. Слон и муравей. Муравей-воин. Маленький, злобный и опасный. Я видел во время тренировок, как троллина орудует своей дубинкой и никогда не хотел бы попасть к ней под раздачу. Вот и сейчас она маленьким зеленым ураганом налетела на Лейну, заставляя ту пятиться и закрываться от ударов. Однако ноги закрыть тяжело, поэтому скоро мадам сумотори валялась на песке с разбитыми коленями, а мисс троллина отправив ее легким ударом по голове в нокаут устало опустилась рядом. Зрители сходили с ума, ставки за время боя успели вырасти в несколько раз и я довольно потирал ручонки, денежки нам пригодятся. Стражники утащили Бешенную Лейну, а Мамочка легко перемахнув забор, подхватил Оду на руки и под свист и вопли сотен глоток вынес к нам. Охранник попытался возмутиться, но Хаш сунул ему под нос купчую и потребовал привести к нам вторую выкупленную у купца Маргута сына Синхара рабыню. Требование, подкрепленное небольшим количеством звенящих монет, было исполнено моментально, и пока Ила отсчитывал мой выигрыш, привели воительницу со скованными руками и в кожаном ошейнике. Вал дернулся в желании освободить девушку, но я его остановил. Не стоит привлекать к нам излишнего внимания. Потерпит полчаса. Друг скрипнул зубами, но перечить не стал. Только расположился рядом с удрученной воительницей и бросал по сторонам грозные взгляды из-под чалмы. Так в сопровождении трех рабов, тащивших наш выигрыш, двух рабынь и весело скакавшего вокруг нас пса мы гордо удалились с рингов.

Пока наша разношерстная компания добиралась до гостевого дома, троллина молчала, изображая из себя несчастную затюканную рабыню, но стоило нам закрыть двери, как Ода разразилась потоком таких слов и оборотов, что мне захотелось срочно их записать. Салли вжалась в стену, на ее лице огромными буквами было написано удивление, щедро замешанное на восторженном недоверии, видать не привыкла, что рабыни могут себе позволить, уперев руки в бока материть четырех здоровых мужиков, не успевающих даже слово вставить в поток обвинений. Досталось всем, магу- ренегату за то, что он посмел их украсть, парням за то, что пьют всякую гадость, Задире и Ваньке за то, что посмели попасться в ловушку, как юные наивные девицы, мне за то, что так долго добирался, ну и заодно за то, что только полные идиот может вместо того, чтобы сразу отправиться в свои новые владения устраивать пьянки и идти на поводу у алкоголиков. А потом она расплакалась и это было ужасно. Плачущая Ода никак не укладывалась в наше представление о троллине. Салли смотрела на это все с ужасом в глазах, она явно ожидала скандала, наказания или даже убийства, а вместо этого наблюдала, за растерянными варварами, не знающими, как утешить подругу. Да, Геракла нам не хватало.

— Малышка, — Мамочка подхватил троллину на руки и прижал к груди, — все позади. Мы спешили, как могли. Не плачь. — Ода всхлипнула еще громче, Мамон поднял на нас растерянный взгляд мы ему ответили такими же. — Нам еще девушек выручать нужно и Задиру искать, его, Ванику и принцессу колдун утащил куда-то в другое место.

Слова о друзьях привели Одуванчика в чувство. Она еще пару раз шмыгнула носом, вытерла глаза, чмокнула Мамочку в нос и тихо сказала:

— Когда на меня надели ошейник я себе поклялась, что лучше умру, но больше никогда не буду рабыней. Хорошо, что вы нашли меня, — бедная девочка, она знала, что такое рабство. — А ее зачем приволокли? — Ода кивнула на застывшую Салли.

— Это тебе Вал расскажет, — с облегчением сообщил я, отбирая девушку у Мамочки и целуя ее в щеку. — Я так рад, что с тобой все в порядке. Прости нас.

— Прости, цветочек, — Вал перехватил у меня троллину, в свою очередь сжимая ее в богатырских объятиях, а на очереди уже был улыбающийся Хашиш.

— Сейчас Вал освободит Салли и я покажу вам где купальня, — сообщил он Оде, не спуская ее с рук. — Думаю, ты сможешь объяснить ей, что мы не враги.

— Вы должны знать, — вздохнула Ода, — темный маг наложил на всех, какое-то заклинание не дающее возможности, — она страдальчески посмотрела мне в глаза, — открывать порталы. Эта девушка Брунилия, как только мы оказались в клетке попыталась уйти через портал, который Гера назвал дверь, но у нее ничего не получилось. Вообще. И у Велвы не вышло сводить тропы. Ты бы слышал, как они трое ругались, твоя жена и Шура даже уши заткнули, — троллина слегка улыбнулась.

А вот это хреново. У меня была надежда, что друзья смогут воспользоваться демоническими порталами, ведь Вал смог пройти в свой домен и провести с собою Афродиту, несмотря на то, что ректор заблокировал парням демонические ипостаси. Это говорило о том, что враг намного сильнее нас и в лобовой атаке мы его не победим, а поэтому нужен план. Отправив девушек мыться, мы с парнями попробовали открыть двери каждый в свой домен, но не получилось ни у кого. Значит, это не маг заблокировал возможности перемещаться, а это было свойство места. Надо расспросить у мэтра, когда он появится. Всех похищенных нужно было забрать быстро, желательно сегодня. От мысли, что неизвестный мне визирь может попытаться изнасиловать мою жену изо рта начинали лезть клыки, а кулаки сами собой покрывались шипами, что было даже для меня весьма неожиданно.

Когда явился мэтр Шано в сопровождении Чета и двух закутанных в шелковые покрывала девушек мы собирались обедать. Амуры, скинув с голов покрывала, бросилась обниматься с Одой и только после этого повернулись в мою сторону.

— Спасибо, что пришли так быстро, — выдавила из себя Эльза, глядя поверх моей головы. Ее подруга только кивнула.

— С вами все в порядке? — спросила троллина, когда девушки уселись за стол. — Вас никто не обидел?

Я про себя хмыкнул и решил просить мэтра сразу же отправить их домой, чтобы под ногами не путались. Ну вот не нравятся они мне, хоть ты тресни. Не нравятся! Все время жду от амуров, каких-нибудь гадостей.

Ответом нам был дружный хохот светлых и мэтра. Мы переглянулись, ожидая пояснений. Что-то не похоже, что амурам было плохо в гареме покойного купца. Кстати, не забыть избавиться от трупов, спрятанных в пространственном шкафу Хашиша. В конце концов, Чет объяснил их веселость. Оказывается, перед уходом из дома купца девушки перевлюбляли всех между собой. Есть в их арсенале такое страшное умение, вызывать общую любовь. Обычно его используют при глобальных конфликтах или в случае, когда планету практически ничего спасти не может. Этакий вариант хиппи — любовь вместо войны. Но в этот раз то ли девушки перенервничали, то ли проявились последствия наложенных темным магом заклинаний, но что-то слегка пошло не так. Вместо любви к ближнему, всех обитателей дворца накрыла плотская любовь к тому, кто находится рядом, не взирая на пол и вид. Два дня продержится, со смехом сообщил Чет. Мэтр Шано улыбаясь, рассказал, как лично наблюдал за стражником, поющим серенаду своей ошалевшей от такого счастья лошади. Ай-яй-яй, а еще на темных бочки катят. В отличие от светлых, мы просто убиваем и порабощаем души.

После обеда девушки ушли отдыхать, а я рассказал мэтру Шано о том, что мы узнали у рабовладельца.

— Я же говорил вам, что Сулеймат охраняют дивы, здесь в принципе не работает портальная магия, если у вас нет на ее использование специального разрешительного амулета. Власти весьма строго следят за перемещениями своих подданных. Стационарные порталы приносят в казну существенный доход. За кем вы собираетесь идти первыми? — спросил маг.

— За моей женой, — я был категоричен. С Герой она или без, но последние несколько часов я едва сдерживал рвущегося наружу черта.

— Есть другое предложение, — мэтр смотрел на меня очень внимательно. — Падишах сегодня дает бал в честь победы своего деда над пиратами несколько сотен лет назад. На этом балу будут все значимые люди Ибергиля. Все три визиря, начальник дворцовой стражи, купцы. И среди них посредник, связанный с ренегатом, который и продал девушек. Думаю, что он сможет указать, где искать принцессу и ваших друзей. И еще. Обычно падишаха на таких мероприятиях сопровождает любимая наложница.

— И падишаху обязательно захочется похвастать перед подданными своей новой наложницей эльфийкой… Как мы сможем попасть во дворец? — я принял решение.

Магистр хитро улыбнулся и достал из воздуха пригласительный на четыре персоны. Оказывается, он уже успел встретиться с друзьями и получить приглашение от верховного звездочета и лекаря падишаха. Мэтр отправил раба к ближайшему купцу за открытой каретой. Здесь это был бизнес — сдача в наем карет, повозок, бричек и просто лошадей. Очень удобно.

После долгого спора с участием всех находящихся в доме, перешедшем в небольшую потасовку, в которой Чет получил книгой по голове от Эльзы и синяк под глазом от Хаша, Хаш лишился зуба и клока волос, а Вал остался со следами царапин на своей обаятельной морде, консенсус был достигнут. Выслушав массу советов от девчонок во дворец буквально сбежали — мэтр, я, Хашиш и Мамочка. Вал и Чет остались успокаивать и охранять девушек. Я им искренне сочувствовал. Нервничающие женщины, да еще знающие как нужно нам поступить, горящие энтузиазмом порвать врагов на тряпочки — та еще головная боль. Я вообще собирался их запереть в подвале до нашего возвращения, но Чет и Вал встали на сторону прекрасного пола, за что и поплатились.

Дворец падишаха был красив. Белый, с синими куполами и летящими башенками, украшенными разноцветными флагами. Массивные двери-ворота покрыты золотом, как и раскрытые ставни. Откуда-то сверху лилась тихая и грустная мелодия.

У самого входа нас обдало ледяным холодом.

— Замрите, — скомандовал мэтр Шано. — Это страж.

— Див? — заинтересовался я. — Никогда не видел.

— Хочешь посмотреть, смертный? — загрохотало у меня в черепе.

Я скривился, потряс головой, засунул в уши мизинцы и только после этого смог нормально слышать.

— И что же ты так орешь, несчастный?

Раздался хохот и передо мной начал проявляться прозрачный силуэт. Я с любопытством следил за ним. Около трех метров роста, очень мускулистый, в белой набедренной повязке и расшитых тюбетейках на двух мужских головах. Ну прям мечта кунсткамеры.

— Красавец… — ухмыльнулся я, разглядывая это полупрозрачное чудо. — И что ты здесь делаешь?

— Страж я, — тоскливо сообщила одна голова, вторая в это время изучала моих друзей. — С тобой маг! — обличительно сообщила она мне.

— Я знаю.

— Магу нельзя!

— Почему?

Обе головы задумались.

— Нельзя и все!

— Кто сказал?

— Освободи меня, великий, — вдруг прошептала одна из голов, в то время, как вторая несла какую-то ересь про опасность мага для падишаха. — Мое имя Тркнзлдрух, освободи и я исполню любое твое желание.

— Одно желание и пять лет службы от каждого освобожденного дива! — быстро прошипел сверху змей моим голосом. Я, совершенно не представлял, зачем мне это нужно, но хомяк — мутант в виде Белочки уже сделал стойку.

— Три года! — див попытался торговаться.

— Шесть! — не уступал Белочка.

— Пять! — тут же купился недалекий див.

— Согласен!

Див заржал и я вновь на несколько секунд потерял слух.

— Ты дал слово, великий! Если ты его не исполнишь, станешь нашим рабом навечно!

Б***, так вот что его так развеселило. Ну Белочка… ну погоди!

— Эй, — решил я кое-что уточнить, — а как тебя освобождать?

— Выкради из сокровищницы падишаха амулет власти.

И со зловещим хохотом див исчез, оставив после себя пахнущий пожаром дым. Голливуд прям, мать его.

— Мессир, с тобой все в порядке? — Мамочка тормошил меня за плечо, в то время, как мэтр водил над головой руками. — А то ты застыл, словно парализованный и уже пять минут мы не можем привести тебя в чувство.

Зудеть-колотить! Это, что же выходит дива видел только я? О чем я тут же и поинтересовался у друзей.

— Барон Альшари, дивы магические создания. Жестокие и тупые. У них нет стабильного тела и без специального амулета увидеть стража невозможно, — сочувственно глядя мне в глаза сообщил мэтр.

— Но я только что заключил с ним сделку, — пробормотал я, уже понимая, что влип в очередную историю.

— Какую сделку? — навострил уши Хашиш.

— Надеюсь, ты ничего ему не пообещал? — настороженно прошептал мэтр, мимо как раз проходила группа товарищей в белоснежных туниках с длинными рукавами. Я только виновато кивнул, понося про себя змея всеми известными мне ругательствами. — О, всемогущие духи, ну почему ты такой балбес! Не мог посоветоваться?

— Мэтр, это настолько плохо?

— Это еще хуже! Если ты не выполнишь свою часть сделки, станешь "меченным" и любой див будет иметь над тобой власть.

— А если я выполню свою часть сделки? Он свою выполнит?

— Не знаю, — буркнул маг, решительно шагая в распахнутые перед нами ворота. — Еще никто ни разу не смог выиграть в этом противостоянии. Хотя попытки были и неоднократные. Иметь в должниках такое существо весьма заманчиво. Что ты ему пообещал?

— Ни много ни мало — свободу, — повинился я, уже понимая, что Белочка втянул меня в очередную неприятность.

— Ай, ерунда, — легкомысленно махнул рукой Мамочка. — Ты всегда можешь укрыться в своем домене. Тем более, практика закончится через неделю. Скорее Сед воцарится на троне Инферно, чем див сможет тебя достать в пекле.

А я и не знал, что пожилой и солидный магистр может так ругаться. Идиот — самое приятное, что я о себе узнал за те минуты, пока мы пересекали большой коридор и входили в освещенный ярким светом, украшенный многочисленными вымпелами и разноцветными фонарями зал, полный людей.

Интерлюдия

В изысканно обставленной гостиной трое с мрачными взглядами смотрели в большое зеркало, на полотне которого словно на экране отражалось действие. Молодые мужчины весело чокались пыльными бутылками, не утруждая себя поисками посуды.

— И все-таки он демон, — с кривой усмешкой сообщил в пространство Князь, на что херувим скептически хмыкнул.

— Он не верит, что это реальность. Думает, все происходящее — психическое расстройство, связанное с чрезмерным употреблением спиртного.

— Не так уж он сильно и ошибается, — хмыкнул Тень Аннона. — Что будем делать? Мальчик совершенно не хочет расти. На первом месте у него по-прежнему развлечения.

— А что ты предлагаешь?

— Ускорить процесс.

— А бонусы? — осторожно спросил херувим.

— А разве он хоть одним из них воспользовался? — вопросом на вопрос ответил Князь. — Слишком легко ему все досталось.

— Значит, отобрать, — подвел черту Тень Аннона.

— Не слишком ли это будет жестоко? — с сомнением произнес херувим.

— Он должен сделать выбор. Мальчику пора взрослеть, — Князь взмахом руки убрал зеркало.

— Не согласен. Он еще слишком молод, пусть развлекается, а мы за ним понаблюдаем, — Тень Аннона исчез, дав понять своим собеседникам, что разговор окончен.

— Что ты об этом думаешь? — Князь повернулся к херувиму.

— Разве с ним поспоришь? — архангел пожал могучими плечами. — Могу тебя уверить, что мы сделаем все для того, чтобы мальчик выбрал правильный путь. — С этими словами он тоже исчез.

— Я принимаю твой вызов, владыка Ирия, — с улыбкой произнес Князь, глядя вдаль.

— Это развлечет меня, владыка Инферно, — раздался бесполый голос. Князь отсалютовал невидимому собеседнику бокалом и с тихим смехом растаял.

* * *

Роскошь востока. Белые одежды мужчин, разноцветные чалмы, яркие платья женщин, золотые украшения, переливчатые камни и смех. И среди всего этого великолепия две фигуры в темных плащах. Старик и мужчина средних лет. Увидев их, мэтр напрягся и ухватил меня за руку.

— Это он! Ренегат!

Я пристально всмотрелся в старика. Высокий, с копной седых волос и острым взглядом бесцветных глаз. С виду еще весьма крепок. Он, словно чувствуя мой взгляд, взял собеседника под руку и неторопливым шагом увлек за бархатный занавес в одну из ниш. Мы ринулись за ним, но тут нам навстречу хлынула толпа придворных.

— Наипрекраснейший и справедливейший владыка великого государства Сулеймат падишах Аяврик сын Негоро со свитой.

В зал, пятясь задом, вошли два господина, расстилающие перед падишахом красную ковровую дорожку, следом за ним четыре девушки с закрытыми лицами, но открытыми животами разбрасывали лепестки цветов. А затем на дорожке появился и сам Аяврик, а рядом с ним покорно шла Велва, одетая словная царица из "Тысячи и одной ночи". На стройной девушке были надеты полупрозрачные шаровары с золотыми манжетами и парчовая золотая туника поверх белой рубашки без рукавов. Количество украшений на шее, руках, в волосах и ушах моей советницы можно было измерять килограммами. Как она не падала под их весом, непонятно. Белые волосы были убраны в высокую прическу, в которой количество косичек соревновалось с количеством драгоценных камней и которая позволяла всем желающим увидеть остроконечные эльфийские ушки. Девушка шла, гордо подняв голову, с прямой спиной и презрительным выражением лица. Однако, в ее глазах плескался ужас. И этот взгляд в один момент вытеснил из моей груди все человеческое, что в ней еще оставалось.

— Мессир, — зашипел Мамочка, — хвост!

Друзья быстро окружили меня, спрятав за своими широкими спинами, и я с огромным усилием смог спрятать хвост и когти.

— На ней браслет подчинения, — сумрачно сообщил мэтр. — Что будем делать?

Но ответить никто не успел, я уловил легкий запах миндаля, и рядом с нами раздался до боли знакомый голос, от которого у меня по телу пробежали мурашки и напряглась спина.

— Господин мой, почему у этой выскочки эльфийки бриллианты больше, чем у меня? Разве твоя покорная рабыня не заслужила украшений лучше, чем у белобрысой наложницы? — еще звучал в моих ушах обиженный голосок, а мы всей толпой уже обернулись на мужской голос, хрипло что-то мямлящий в ответ. — Раз ты меня не ценишь, то сегодня я не приду в твою спальню, а лучше предложу себя тому высокому и красивому господину в синей чалме, — капризно громко заявила девушка.

— Начальник дворцовой стражи с наложницами, — прошептал кто-то рядом.

Мы, раскрыв рты, смотрели на Бруньку, грациозно плывущую в нашу сторону. В алых шароварах и полупрозрачном платье она привлекала внимание всех мужчин вокруг. От суккубы во все стороны разливалась Сила, вызывающая непреодолимое желание. Брунилия крепко держала за руку, закутанную в синее покрывало по самые смеющиеся глаза, Шуру, а следом за ними с влюбленным взглядом торопливо шел чернобородый широкоплечий мужчина с кривой саблей на боку. Чем ближе они к нам подходили, тем больше завистливых и ненавидящих взглядов получал сопровождавший девушек начальник дворцовой стражи от окружающих нас мужчин, и тем откровеннее распространялся вокруг запах миндаля.

— Красавица, — шумно вдохнул воздух Мамочка, — приглуши флюиды, иначе половина зала накинется на тебя немедленно, а вторая половина займет очередь.

— Ой, — хихикнула суккуба, — я увлеклась. Где мой хозяин? — и тут же потупила глазки, покорно беря под руку догнавшего ее мужчину. — Милый, ты помнишь о моей просьбе? — начальник стражи прижал к себе девушку с таким выражением на довольной морде, что сразу стало понятно, он выполнит любое ее желание. — Я не желаю видеть эту, — Брунька ткнула пальцем в Шуру, — рядом с тобой! Подари ее этому господину! Немедленно! — и ножкой топнула. Актриса.

Ну, Брунилия, ну, молодчина. Моментально сориентировалась и решила избавиться от самого слабого звена. То, что ее хозяин находится полностью под властью суккубы, я не сомневался. Ведь ей, в отличие от моих парней, ректор не блокировал силу, и она, судя по запаху миндаля, пользуется ею по полной. За Бруньку я не переживал. Если она захочет, выпьет своего мужчину за час, но пока, видно, у девушки на стражника другие планы.

— Мой имя Хойш сын Жара, и я предлагаю тебе в подарок эту девицу, — повернул мужчина ко мнелицо, на котором застыло придурковатое выражение, которое бывает только у влюбленных. — Примешь ли ты сей дар?

— А она точно девица? — брюзгливо спросил я, стараясь не обращать внимание на гневный взгляд Шуры и смеющиеся глаза суккубы.

— Дворцовый лекарь это подтвердил.

— Ну, раз лекарь подтвердил… Беру! Только мне еще нужно разрешение на использование стационарного портала, чтобы отправить её в подарок своему брату в компании еще четверых наложниц.

— Радость глаз моих, выдай им свиток с разрешением, — Брунька обхватила ладошками лицо Хойша и впилась в него страстным поцелуем. Со всех сторон раздались завистливые вздохи, а я почувствовал острое желание кого-нибудь утащить на диванчик за занавеску, и так несколько раз подряд. Рядом предостерегающе зашипел Хашиш. Зато и Хойша не устоял, и через мгновение у меня в руках был свиток с разрешением на один портал.

— Хаш и мэтр, отведите рабыню в наш дом!

Шура попыталась что-то сказать, но я незаметно показал ей кулак.

— Мэтр, — тихонько добавил я, — отправь девушек в сопровождении Чета домой и возвращайся.

Магистр кивнул. Брунька уже утащила своего кавалера в сторону трона падишаха, вокруг которого собралась толпа, и мы с Мамочкой отправились следом. Ни мага-ренегата, ни его сопровождающего в зале не было. Меня это напрягало. Я даже пожалел о Тузике, которого оставил дома охранять троллину. Вот спинным мозгом чувствую, что готовится какая-то мерзость, и мне в этой мерзости отведено не последнее место. Тем временем толпа вынесла нас к трону Аяврика, и мы успели увидеть, как суккуба, склонившись в изящном реверансе, что-то щебечет падишаху, а тот с восхищенной улыбкой слушает ее слова. Что она задумала? Я перевел взгляд на Велву. Девушка сидела на маленькой подушке в ногах повелителя и, не моргая, смотрела на суккубу, которая с улыбкой что-то говорила одному из стражников, сопровождавших Аяврика. Тот, наконец-то, понял, что от него хотят и, получив от падишаха кивок, куда-то убежал. Мы с Мамочкой протиснулись вперед. В этот момент Велва подняла взгляд и увидела мою радостную физиономию. Оказывается, одним только взглядом девушки умеют передать огромное количество противоречивых эмоций! От облегчения до негодования, от надежды до обещания убить, от нежности до ненависти. Надеюсь, это не относится только ко мне. Я подмигнул эльфийке и повернулся в сторону суккубы, пытаясь понять, что она затеяла.

Падишах вальяжно развалился в кресле и собственнически положил руку на лечо Велвы. От этого простого жеста у меня во рту стремительно полезли клыки. Вернулся стражник и вручил Бруньке маленький бубен, заиграла музыка, народ отхлынул от трона, образовав круг, в центре которого застыла суккуба. Музыка набирала темп, и Брунилия вдруг резким движением сорвала с себя платье. Ее изящные формы прикрывали лишь топик и шаровары, оставляющие слишком мало простора для воображения. Она подняла вверх бубен, раздался легкий перезвон, и девушка медленно пошла по кругу. Томный и плавный танец суккубы завораживал, звал за собой, обещая блаженство и неистовую страсть. Звенел бубен, ему вторили колокольчики, украшающие щиколотки демоницы, а по залу плыл легкий аромат миндаля. Брунилия приблизилась к падишаху, обогнула его трон, провела пальчиками по плечам и упорхнула к ряду застывших в возбуждении мужчин. Играющей походкой пролетела мимо первого ряда, одаривая каждого страстным и зовущим взглядом. И тут я понял, что она задумала.

— Мамон! Как только начнется, хватай Велву, — зашипел я демону, следя за напряженными плечами Хойша, хозяина Брунилии и по совместительству начальника стражи.

А вокруг творилось нечто невообразимое, и я наконец-то понял, почему о Доминионе похоти всегда отзывались как об одном из самых страшных в Инферно. Зажигательный танец суккубы действовал на незащищенных амулетами мужчин, словно фильмы для взрослых на подростка. Затуманенные взгляды, в которых вместо разума светилась похоть, напряженные тела, эйфория безумия. Суккуба двигалась все быстрее, во время танца едва касаясь кончиками пальцев то одного, то другого восторженного мужчины и ни разу не приближаясь к Хойша. Бедный очарованный воин горел от ревности. Я видел его напряженные плечи, побелевшие костяшки пальцев, судорожно сжимавшие эфес сабли, желваки, гулявшие под натянутой кожей, и абсолютно безумный взгляд. И когда музыка закончилась, а Брунилия оказалась на коленях падишаха, он не выдержал. С яростным криком воин бросился к владыке. И он был не одинок в своем стремлении завладеть прекрасной демоницей, купающейся в потоках желания и похоти, разлитых в воздухе. Началась свалка. Мы с Мамочкой раздавали тумаки направо и налево, пытаясь пробиться к трону. Те из стражников, кто был защищен амулетами от психической атаки, дружно встали на защиту Аяврика. К ним на подмогу пробирался со стороны выхода отряд вооруженной стражи. Попавшие под чары мужчины не были вооружены, кроме Хойша. Но он и один, влеченный дурманом суккубы, натворил достаточно неразберихи.

Я пропустил над собой руку ударившего меня стражника и от души вмазал ему в ответ в живот. Повернул голову в поисках Мамочки и успел увидеть, как друг, подхватив Велву на руки, скрывается в боковом проходе, следом за ним, с нечеловеческой силой таща на буксире возмущенного падишаха, бежала Брунилия. Спину им прикрывал отряд стражников. Я бросился следом за друзьями, по пути раздавая удары ногами. Я и не знал, что магия — это страсть и похоть! Дайте людям немного того или другого, и они снесут горы, которые будут им мешать. Большинством правят желания, и поэтому темные всегда будут чуть впереди добра и света.

— Стоять! — раздался громкий и властный голос, и я застыл вместе с теми, кто находился в зале.

— Мессир!

В помещение ворвался мэтр Шано в сопровождении Хашиша и Вала. Следом за ними вбежал невысокий мужчина в темном расшитом символами плаще. Я сжал кулаки.

— Это мой звездочет, — раздался злой голос падишаха, и дверь захлопнулась.

Мы сидели в гареме на мягких коврах, а вокруг нас сновали красавицы. Блондинки, брюнетки, рыжие, пухленькие и худенькие, высокие и низкие, но все симпатичные и улыбчивые. И я все больше убеждался, что мне нравится мысль о гареме. Сиди себе на подушках, вкушай вкусности, пей вина, а вокруг куча полуобнаженных красивых женщин, готовых исполнить любой твой каприз. Мечта! Надо обязательно узнать у Афродиты, как она к этой идее относится. Вот посидим сейчас, выпьем, отдохнем и отправимся выручать жену из плена. Вряд ли ей что-то грозит рядом с Гераклом. Сегодня я в полной мере увидел и оценил возможности демонов из Доминиона похоти. А там можно будет задуматься и о "ренегаде", чтоб ему кактусами питаться!

— Мы гоняемся за темным магом-ренегатом уже много лет. Следы привели во дворец владыки. Это благодаря его проискам на твоих подданных упало проклятие лишения рассудка, — учтиво говорил Шано. И ведь ни одним словом не соврал, не сказав истину.

— Он использовал эту деву, — я серьезно кивнул на Велву, прижавшуюся к Мамочке, — использовал подло. Надеюсь, великий еще не…

— Нет, мы не успели, — с сожалением сообщил падишах. — Нам хотелось, чтобы Велва сама захотела к нам прийти.

Вот зараза. Как-то мне расхотелось убивать падишаха и, судя по задумчивому взгляду эльфийки, ей тоже.

— Но на ней подчинение, — осторожно начал Шано.

— Мы об этом ничего не знали, — встрепенулся падишах и вперил в своего звездочета огненный взгляд.

— Великий! — старичок лукаво улыбнулся, — разве я не предупреждал вас о том, что доверять пройдохе Сумату, который продал вам эту красавицу, нельзя? Разве не указывал, что для свободолюбивой эльфийской девы она слишком покорна? Разве не советовал дождаться моего друга мэтра Шано, дабы он проверил, какие заклинания наложены на деву? Но величайший не пожелал ничего слушать, ослепленный красотой наложницы.

На этот выпад падишах лишь закатил глаза вверх. Как я понимаю мужика. Взрослый, самостоятельный, глава государства, а должен прислушиваться к словам старого учителя.

Тем временем, мэтр снял с Велвы обычный на вид браслет, и девушка облегченно вздохнула.

— Мерзкая вещица, — заявила она, легко ломая браслет двумя пальцами. — Я все понимала, но не могла противиться ни одному приказу. Это было ужасно! — Велва повернулась ко мне. — Почему так долго?

Здрасте! У меня возникло стойкое желание оставить девушек здесь еще на годик! Мы спешили как могли, а вместо слов благодарности — упреки!

— Я тебя тоже рад видеть, советница Велва, — холодно произнес я. — И если у тебя больше нет здесь никаких дел, мне бы очень хотелось забрать из гарема визиря свою жену.

— Я что-то пропустил? — падишах, сдвинув брови, смотрел на нас весьма подозрительно.

— Ты пропустил очень много, — раздался голос Брунилии, которая, лежа на ворохе подушек, с удовольствием поглощала орешки в меду, совершенно не парясь, что ее прозрачный наряд весьма отвлекает от серьезного разговора. — Во-первых, в твоем Сулеймате зрел заговор против твоей власти, падишах. И во главе этого заговора стоял мой бывший хозяин, твой троюродный брат по матери, начальник стражи Хойша. Мужчины в постели бывают так болтливы, — томно сообщила демоница.

— Взять мерзавца! — гаркнул падишах, и трое стражников во главе со звездочетом тут же исчезли из гарема.

— Во-вторых, — с милой улыбкой, сладко потянувшись, продолжила Брунилия, — темный маг решил рассорить тебя с императором Озелом Третьим, с которым у Сулеймата только начали завязываться нормальные торговые отношения.

— Каким это образом? — подозрительно спросил Аяврик у суккубы.

— Он похитил жену и подданных одного из друзей принцессы, — с улыбкой Джоконды сообщила демоница. — И продал их по разным гаремам…

— Кого? — прорычал падишах.

— Моих, — я понял, что пора вступить в игру. — Я барон Альшари, единственный владелец автономной области Окраины в землях империи.

Судя по лицу падишаха и его верных псов, половина слов им была незнакома.

— Это означает, что хоть Окраина и входит в состав империи, но не подчиняется ни ее законам, ни ее власти. Барон не давал клятву верности ни одному из правителей этого мира, и поэтому его можно рассматривать как партнера, но не как подданного, — любезно сообщил Хашиш.

Аяврик задумался, прикидывая, какие выгоды это сулит его государству.

— Так это означает…?

— Позволь представить мою главную советницу Велву, вторую дочь благородной Валгугны из племени дочерей ночи, — Велва изящно и с достоинством поклонилась расстроенному падишаху. — Мои силовики — Хашиш и Мамон, — я кивнул на парней. — И моя… помощница по дипломатическим вопросам Брунилия.

Видят все демоны ада, с каким скрипом я озвучил это решение. Но сегодня Брунька нам помогла, да и чего врать самому себе, с первого момента нашего знакомства мне хотелось затащить ее в постель, а то, что до сих пор этого не сделал, ни о чем не говорит. Я бросил на суккубу быстрый взгляд и понял, что мысль о гареме начинала мне нравится все больше и больше. Князь я или не князь, в конце концов! Вот вытащу жену из плена и поставлю вопрос ребром! Я прикрыл глаза, представляя себе неприличные картинки, и тотчас получил болезненный удар под ребра.

— Брунька, — зашипел Хашиш, — прекрати!

И сразу же мозг очистился, гормоны уползли на место, а идея с гаремом перестала казаться такой уж заманчивой. В придачу к каждой лишней жене получу ее родню, а оно мне надо? Хватит и Валовской семейки! А Бруньку нужно как можно скорее отправить домой. Держать рядом с собой суккубу в полной силе — нафиг, нафиг!

Аяврик задумался, бросая внимательные взгляды на Велву. Девушка тоже о чем-то думала, прикусив губу. Незаметно вернулся звездочет в сопровождении высокого мускулистого воина в парчовом халате. Падишах отдал короткое распоряжение и повернулся в мою сторону.

— Сегодня вы сохранили мне трон и самоуважение. Чем я могу отблагодарить тебя, барон Альшари?

— Хочу посетить твою сокровищницу, — принял я молниеносное решение и согнулся пополам от пронизывающей боли в животе.

Зудеть-колотить! Я шумно втянул воздух, сердца бешено колотились в груди, лоб покрыла испарина. С трудом дыша, я потянулся к кубку с вином, вдруг потемнело в глазах, и все, что мне удалось успеть, — это выставить вперед ладони, чтобы не встретиться носом с ковром, одновременно с этим левую руку словно кипятком обдало, заболела шея и отнялись ноги. Да что ж это такое? Сознание померкло, я еще услышал вопль Белочки и провалился во тьму.

Мы стояли в сером тумане. Я и Тень Аннона. На лице покровителя не было никаких эмоций, но из его глаз просто струилась печаль и боль. Странно, никогда не видел у барона такого выражения. — Что со мной? — просипел я. — Что случилось?

Голос прозвучал глухо и хрипло. Тень улыбнулся безжизненной улыбкой, и от этого мне стало по-настоящему страшно.

— Ты слишком безответственен, Василий. Для тебя все, что происходит вокруг, — веселое приключение, еще одна игра, цель которой — развлечься.

— Ничего подобного, — возмутился я все тем же лишенным эмоций голосом, — я забочусь о своих друзьях и подданных.

— Пока я вижу, что это они о тебе заботятся. Где бы ты был без своих друзей? Что ты сам сделал за все это время? Даже не поинтересовался названием мира, в котором оказался.

— Я…

— Ты получил от отца наследство, но не озаботился разобраться, что это такое. Князь Инферно предложил тебе знания, но ты не нашел времени, чтобы учиться. Император одарил тебя землями, но ты бросил своих подданных умирать. Ты даже с женой не попытался поговорить. Один ты ничего не стоишь в этом мире. Точно так же, как не стоишь и на Земле. Ты ничему не научился за эти дни, а времени остается все меньше.

— Но я ничего этого не успел! — возмутился я. — События несутся слишком быстро!

— А не ты ли своими поступками создаешь эти события?

Я открыл рот, чтобы возмутиться, и заткнулся, увидев, как за спиной барона появились полупрозрачные силуэты. Задира, Ваника, Афродита, Геракл и принцесса Аглая. Они смотрели на меня с жалостью и печалью. И тут я вспомнил, кто такой барон Зяма.

— Нет!!!

— Поздно, — жестко произнес Смерть. — Ты опоздал, они все мертвы. Ты ведь почувствовал их боль, не так ли?

— Но как? — губы пересохли и не хотели слушаться.

— Твое умение влипать в неприятности сослужило плохую службу. Дэвы когда-то были слугами безумного бога, заключенного в замке Альшари, и теперь твой соперник точно знает, с кем имеет дело. Он забрал у визиря Геру и Афродиту в расчете, что ты придешь за ними. Он ошибся, думая, что дружба и любовь что-то значат для тебя, — Зяма серьезно смотрел мне в глаза, а я готов был сгореть со стыда. — Ты больше демон, чем думаешь. Когда ренегат понял, что ты не явишься, он решил ускорить процесс. Геракл погиб, защищая твою жену, Афродита убила себя сама, когда поняла, что не избежать насилия, а твоих друзей и принцессу темный маг принес в жертву, замкнув так проклятие и освободив своего покровителя. Этот мир скоро прекратит свое существование. Но тебе ведь это не интересно? Ты ведь развлекаешься. Мечтаешь о гареме, пьешь вино и собираешься посетить сокровищницу падишаха. В то время, как умирают те, кто тебе верил, — жестко произнес Тень Аннона, и туман вокруг нас начал истончаться.

Друзья исчезли, а я так и стоял посреди поредевшего тумана. Он не прав, я этого не хотел!

— Ты до сих пор не веришь, что это реальность, а не бред пьяного воображения, — грустно произнес Зяма. — Прощай, Вася. Тебе больше нечего делать в этом умирающем мире. Я отправлю тебя домой.

Нет!

— Но ведь ты можешь их вернуть, — в отчаянии закричал я, падая на колени и чувствуя, как по щекам покатилась обжигающая лава.

— А на что ты ради этого готов?

— На все! — я вдруг отчетливо понял, что это не сон, не бред и не белая горячка. Знания, что это все настоящее, упали и придавили меня тяжестью мраморной надгробной плиты. Это реальность. И я своими поступками разрушил эту реальность.

Тень Аннона задумался, пристально глядя на меня красными глазами.

— Ну, что же, — очень медленно произнес он. Мои сердца гулко стукнули и остановились, я замер, боясь надеяться. — Я дам тебе шанс.

— Барон, ты пойдешь со мной? Поможешь? Я ведь бестолочь! Я ничего не знаю! Это ведь бог!

— Соль, — барон наконец-то улыбнулся, и у меня сразу отлегло от сердец. — В тебе есть то, чего нет ни у кого из нас.

— Интересно, о чем это ты?

— Молодость, бесшабашность, легкость.

— Мне показалось или пять минут назад ты ставил мне это в вину? — не фига не понимаю!

Смерть рассмеялся и начал таять.

— Меня просили прочесть тебе мораль, мальчик мой. Будь самим собой, и все у тебя получится. Докажи мне, что ты готов.

— Готов к чему?

— Вернуться.

Я стоял посреди большого мрачного зала и ощущал, что наконец-то попал домой. Сила просто клубилась вокруг, и мое тело впитывало ее словно огромный насос. Я начал понимать, что такое быть цельным. Ни с чем не сравнимое удовольствие. Это было сродни той божественной энергии, которую я получал от жриц Литера, но только полярность у нее была другая. Темная, тяжелая, мрачная, но для меня не менее приятная. Этой силой был пропитан воздух, она изливалась из каменных стен, лилась сверху, просачивалась сквозь пол и с радостью вливалась в меня.

Черные стены из неизвестного мне материала стремились ввысь, потолка не было, своды просто соединялись в острую пику где-то на высоте ста метров. Я задрал голову и присвистнул. Хорошо, что люстры нет, не представляю, как менять лампочки на такой высотище. Посреди зала стоял черный каменный трон огромного размера. Я представил, как хорошо буду на нем смотреться, и ухмыльнулся. Появилось привычное ощущение чужого взгляда в спину.

— Ну и где ты? Раз, два, три, четыре пять, я иду тебя искать! Кто не спрятался, я не виноват!

— Жду тебя, — прошелестел пронесшийся по залу ветер.

Я потянулся к медальону Тузика и понял, что он не отзывается. На моей шее висело обычное украшение. Бросил взгляд на Иней — кольцо мигнуло в ответ голубой искрой. Хоть что-то. И куда же мне двигаться? Словно в ответ на мои мысли в стене образовалась дверь. Ну, что же, раз нас так вежливо приглашают, пройдем.

Дверь вывела меня в следующий зал, еще больший предыдущего, и он был полон народа. По периметру зала стояли клетки, битком набитые людьми, эльфами, ночными, троллями и еще какими-то существами, а посреди зала находился огромный круглый плоский камень, испещренный такими же символами, как и стелы Силы. В центре камня, находилась распятая в пентакле принцесса Аглая, а вокруг нее по кругу лежали мои друзья: Афродита, Задира, Геракл, Ванька и незнакомая мне женщина, очень похожая на Велву, с таким же бледным лицом и с белыми волосами, собранными во множество тонких косичек. Их запястья были вскрыты, и кровь тонкими струйками стекала в желоба, заполняя собой золотую чашу. К моему огромному облегчению они все были живы. Первым меня увидел Геракл.

— Прости меня, мессир.

— За что? — я оглянулся вокруг в поисках виновника торжества. Колдунишки видно не было.

— Я не смог защитить твою жену.

— Это моя вина.

— Нет, я виновен…

— Если бы я был серьезнее…

— Вы долго еще собираетесь письками меряться? — раздался ехидный голос Аглаи. — Может быть, заткнетесь и наконец-то придумаете, как нам отсюда выбраться? Соль, развяжи меня, чтобы я смогла двинуть по твоей варварской роже!

— За что? — возмутился я, оглядываясь по сторонам.

— За то, что ты развел бардак в своих землях!

— Ваше высочество! Имей совесть! Я только вчера получил эти земли в собственность!

— Это тебя не оправдывает!

— Эй, ты, принцесса, не смей приставать к моему мужу! — взвилась Афродита. — Иначе, я тебе волосенки прорежу! А ты, немедленно поцелуй жену!

Я улыбнулся и наклонился над своей малышкой. Ее синие глаза оказались так близко, что я в них едва не растворился, наверное, от этого поцелуй вышел чересчур страстным. Я едва смог оторваться от мягких и таких желанных губ.

— Я так соскучился, — прошептал я в маленькое ушко. — Как только выберемся отсюда, запремся в спальне на сутки!

— Мессир! — простонал Ванька. — Если тебе нужна помощь…

Я перевел взгляд на осунувшееся лицо вампира с непривычно бледными губами, обратил внимание на то, что его черная кровь едва сочится из разрезов на руках, и понял, что отпущенное мне время утекает вместе с каплями крови моих друзей. Недолго думая, подхватил золотую чашу, в которую стекала жертвенная кровь, и поднес к губам вампира. Древний высший сделал всего три глотка, и раны на его запястьях затянулись, а когда вампир вылакал половину алой жидкости, он легко разорвал оковы, удерживающие его на камне. Сразу же Ванька бросился к бледному Задире, который, судя по молчанию, был без сознания. Вампир опустился перед другом на колени и начал зализывать его раны. Порезы затягивались на глазах. Оставив Ванику лечить и освобождать остальных, я, недолго думая, с наслаждением допил кровь и отправился к клеткам. Несколько ударов отросшими когтями — и замки упали на пол, пленники испуганно столпились вокруг меня.

— Все свободны.

Народ начал разбегаться. Но не все. Вперед вышел высокий серокожий красавец.

— Я Эндогар, вождь орков Южных гор, — он поклонился. — Командуй, воины с тобой.

Рядом с ним встали еще несколько орков, эльфов, ночных и… Тавр?

— Тавр! Как ты здесь оказался? Где остальные? Как дети?

— Мы отправили их к ночным. Все слабые укрылись в горах. А нам вот не удалось… Пресветлый, ты должен знать. Маг принес одновременную массовую жертву. Он получил темную энергию и открыл врата, тот, кого колдун хочет вернуть, набрал силы, ему не хватает лишь последней жертвы.

— Которой должны были стать эти долгоживущие и девственница королевской крови, — Эндогар кивнул головой в сторону алтаря, с которого неторопливо поднимались мои друзья. — Их смерть можно растянуть на длительное время. Теперь, когда ты вмешался, маг озвереет.

— Так, парни, прочешите замок. Нужно найти оружие и избавиться от помощников мага. Эндагор, это задача для твоего отряда, — орк кивнул, а я вернулся к алтарю.

— Ты непростительно долго, — эльф пожал мне руку. — Маг ушел в темницу, чтобы снять последний замок. Но он почувствует, что ритуал нарушен, поэтому нам нужно приготовиться.

— Нет, Лис, это не ваша война. Выведи женщин, — Зяма дал мне понять, что в этом бою я должен рассчитывать только на себя.

— Ты не справишься с ним в одиночку, — беловолосая женщина смотрела на меня огромными темными глазами. — Я Валгугна, старшая жрица клана Зовущих Ночь. Я помогу тебе.

— Я тоже останусь, — Афродита решительно встала возле меня, и я обнял ее за талию.

— Нет. Вы все уйдете с Лисом. Это не обсуждается.

Я почувствовал, как в зале начала густеть сила, и понял, что у меня есть несколько минут, чтобы спасти друзей.

— Лис! — эльф, прищурившись, смотрел на меня, и в его глазах я видел решимость идти до конца. — Ты должен меня понять. Вы все получили лишь отсрочку, но не жизнь. Уведи их. И сохрани ее для меня.

Я вложил руку жены в ладонь Задиры, она попыталась, что-то возразить, но, глянув на мое лицо, лишь поцеловала в губы и прошептала:

— Порви его!

Эльф кивнул, недовольный Геракл подхватил на руки возмущавшуюся Аглаю, которой хотелось, как она выразилась, попинать труп мага ногами; Ванька обнял жрицу и, спустя мгновение, в зале не осталось ни одной души. Я сел на алтарь и приготовился ждать.

— Опять ты!

Маг появился у алтаря с какой-то загогулиной в руках, и сразу же попытался чем-то в меня швырнуть, но Иней окутал мою фигуру голубой дымкой, и попытка мага не увенчалась успехом. Правда, это не говорит о том, что он не попытался еще несколько раз.

— Слушай, что ты ко мне прицепился? — поинтересовался я, когда мне надоело ощущать себя мишенью в тире, а у мага слегка поуменьшился спортивный интерес. — Что я тебе сделал?

Маг криво усмехнулся и уселся рядом со мной на алтарь.

— Ты первый влез в мои дела. Отобрал моего слугу, затем разрушил отлаженную систему поставок девственниц на Восток. Первый раз я решил, что тебе просто крупно повезло, но когда асурил начал тебя слушать, я заподозрил подвох. Слуга завязан на кровь, и он признал тебя. Но ты не мог быть его сыном, поэтому я попробовал спровоцировать тебя и забрал тех, кто тебе дорог. Мне нужно было, чтобы ты пришел в Сулеймат, чтобы дэвы тебя увидели. Это было последним доказательством. Лишь потомкам Безумного бога Ствара дано видеть и общаться с духами стихий. В тебе течет его кровь, а так как я точно знаю, что мой братец мертв, так как сам его и прикончил, мне было несложно сделать выводы о твоем происхождении, племянничек.

— Э? Дядя? — В голове не укладывалось. Вот этот тип, который едва не угробил меня и моих друзей, мой родной дядя?

Я лупал глазами на вновь приобретенного родственничка, не замечая, как из алтаря потянулись черные переплетения жгутов силы. Они обвили мое тело, руки, ноги, легко ломая защиту Инея, и спустя мгновение я уже лежал на камне, не в силах пошевелить конечностями. Попытки обратиться в черта, затем призвать Инферно, принять истинный вид ничем не увенчались. Все было бесполезно. Камень просто вытягивал из меня жизненные силы. Маг же с довольной улыбкой начал раскладывать на небольшом столике всевозможные колюще-режущие предметы.

— Неожиданно, да? Мне не удалось прибить тебя вместе с твоими родителями, твоя мать хорошо тебя спрятала. Зато сегодня ты послужишь великой цели, отдав себя всего без остатка своему дедушке, — он гнусно захихикал, и мне показалось, что я слышу отзвуки безумия в его смехе. — Жаль, что познакомиться не успеете. Хотя, может, попросить его оставить твое сознание в теле, которое он заберет? Будете общаться. Представляешь, сколько эмоций ты испытаешь, когда отец в твоем теле войдет в спальню к твоей жене. Кстати, кто она такая? Не могу понять, к какому виду она принадлежит. Впрочем, мой братец никогда не отличался изысканным вкусом, поэтому, что можно ожидать от его сына?

Пока дядя разглагольствовал, я пытался освободиться. "Дурень, — прошипел где-то на задворках сознания Белочка, — поглоти ее. Это же просто сила. Выпей, как выпил кровь". " С чего ты взял, что у меня получится?". "Ты же уже поглотил силу в первом зале, отчего не получится сейчас?" "Белка, ты знал, что мой дед чокнутый бог?" "Я тоже в шоке. Слушай, Вась, а может договоримся с дедушкой? Будете править миром напару? А там старика можно будет и ликвидировать. Несварение желудка или утопление в ванной. А?" Я лишь хмыкнул и попытался втянуть в себя жгут силы, удерживающий правую руку. Сначала у меня ничего не получилось, но затем, затем произошло странное: татушки на руке раскалились до красна и разошлись, обнажая раскаленную лаву, которая, похоже, последнее время заменяла мне кровь. "Ты готов принять ответственность и создать собственный мир? Ты готов принять темную сущность? Ты готов закончить инициацию? — раздался в мозгу голос Князя. — Ты готов стать одним из нас?" А у меня есть выбор? "Выбор есть всегда. Ты можешь отказаться и поискать другие пути. Ты можешь призвать свет". И он мне ответит? " Не знаю. Возможно. Так что ты выбираешь?" " Князь, а ты не можешь мне помочь?" Голос в моей голове раскатисто рассмеялся. " Я не твой Князь. Я Тьма внутри тебя, я твое Инферно, я та твоя часть, что прошла темную инициацию и которая жаждет закончить начатое. Я — это ты, темный! Делай свой свободный выбор, Соль". Я вспомнил слова Зямы о том, что за мной будет идти охота, и что мне когда-то придется сделать свой выбор. Но я не думал, что это окажется так быстро! "Я согла…" "Остановись! — в моей голове зазвучал нежный голос, который мог бы принадлежать и парню, и девушке. — Не губи свою бессмертную душу. В тебе много света, не отворачивайся от него!" Зудеть-колотить! В моей башке звучат три голоса! Интересно, если мой дед — безумный бог, то не передалась ли мне по наследству его шизофрения? " Ты кто?" " Я твоя светлая часть. Последнее время ты мало обращался ко мне, но я есть. Поэтому говорю, остановись!" " Не забудь, время идет, и жизнь твоих подданных и твоих друзей зависит от твоего выбора", — напомнил мне голос Князя. " Мне жаль, но ты непозволительно мало внимания уделял поистине прекрасным душам. Разве тебе не хочется вернуться к Шуре? Не хочется поближе познакомиться с Четом и Сетом? Ты ведь можешь пополнить их ряды. Мастер может научить тебя как противостоять злу, ты сможешь спасти миллионы душ". " Ага, ценой всего-то пяти темных жизней". "Конечно, их жаль, но вампир и эльф осознанно сделали свой выбор. Их руки обагрены кровью невинных. Инкуба тоже, к сожалению, не вернуть, но демоницу еще можно спасти. Она пока невинна", — грустно произнесло праведное добро. Я секунду подумал. "Знаете, даже будучи Темным, я все равно приду на помощь своим светлым друзьям. Мне глубоко плевать по какому пути идут мои люди. Я их просто люблю, не взирая на их цвет. Так что, я согласен закончить и принять в себе Инферно". "Я это знал", — голос Князя стал строгим и безликим. " В тебе больше света, чем ты сам об этом думаешь", — в бесполом голосе звучала легкая грусть, но в то же время чувствовалось удовлетворение, словно я сделал именно то, что от меня ожидали. Какой кошмар! У Васи растроение личности!

А затем наступил "конец света". Мою душу выхватили из тела и поместили в обжигающее кроваво-красное пламя. Не хочу вспоминать всю бурю ощущений и эмоций, которые я получил. До сих пор помню все те жуткие видения, которые проносились перед моим взором, боль и безысходность окружающие меня. Я сгорал и рождался вновь, словно феникс. И когда я переродился и вылетел навстречу своему телу, пламя приобрело белое сияние, точно такое, из которого был соткан меч Мастера. Что за…? Огонь души? Но разве это не привилегия светлых?

— Ну что, племянничек, пора тебе послужить на благо семейного дела, — радостно проскрипел родственничек, и попытался сделать разрез на моем запястье. Ритуальный нож скользнул по руке, не причинив мне никаких неудобств. Что не ожидал, сволочь?

— Дядя, а просвети ты меня бестолкового, — я сел и легким щелчком смел удерживающие меня жгуты в сторону. Лицо мага побледнело. — На кой ты это все затеял? — рука, покрытая чешуйчатой броней, протянулась к горлу мага и сомкнулась на нем. — Дед хочет править этим миром? — Я сомкнул пальцы и спустя мгновение откинул на алтарь бездыханный труп.

— Не ожидал, что именно ты принесешь мне последнюю жертву, да еще такую сильную.

Над алтарем появился черный туман, соткавшийся в высокого, черноволосого мужчину с такими родными чертами лица. Именно его я видел в своих воспоминаниях. Именно он создавал асурила, именно он держал меня на руках и обнимал мою мать.

— Отец?

— Да. Я твой отец, — мужчина с мягкой улыбкой протянул ко мне руки. — Сын, мне так жаль, что я не смог быть рядом с тобой, когда ты взрослел. Но вижу, из тебя вырос настоящий мужчина. Иди ко мне.

— Не вздумай, — заверещал Балочка, и Иней тот час покрыл меня ледяной коркой. — Это не твой отец! Это Ставр, безумный бог! Твой дед!

У меня голова пошла кругом от этой многочисленной родни. Если Белочка сейчас заявит, что он мой потерянный в детстве брат-близнец, я ему поверю. Прям индийский сериал, зудеть-колотить!

— А, предатель. Ты еще жив? — черты лица бога слегка изменились, приобрели жесткость, остроту, некую незаконченность, в глазах появился блеск безумства. — Ты предал меня, помог моему сыну сбежать и теперь служишь моему будущему телу. Отлично! Скоро ты мне за все ответишь!

— Внук! Подойди ко мне! — голос прозвучал настолько властно, что я сделал шаг вперед.

— Он нестабилен! У него нет истинного тела! — взахлеб зашипел Белочка, словно боясь, что не успеет все сказать. — Если он до тебя дотронется, он войдет в твое тело, и тогда будет… северный маленький зверек!

— Глупец! Мой старший сын несколько лет готовил этот ритуал! У меня достаточно силы, чтобы поглотить этого мальчишку и подчинить его себе, — громкий хохот эхом отскочил от задрожавших стен.

Зудеть-колотить! Как в дешевом фильме ужасов. Главный злодей неистово хохочет, а бедный герой из последних сил пытается спасти мир.

— Послушай, дед, у меня никогда не было нормальной семьи, только что я прикончил своего единственного дядю, а теперь ты вынуждаешь меня убить тебя. Как-то это не по-человечески.

— А кто здесь человек? — все с тем же сумасшедшим смехом, поинтересовался безумец, доставая из воздуха трон и усаживая на него свой зад, затянутый в черные штаны.

— Ты бы мог рассказать мне о семье. Отчего у вас произошел конфликт? Кто виноват и что делать? — я осторожно присел на край алтаря.

— Я бог! Я первым пришел в этот мир! Я должен один им править! Но мои враги коварно напали на меня и заточили в темницу! Меня одного не смогли убить все боги этого мира! И теперь я вернулся и отомщу! Я Ствар Неистовый!

К концу этой экзальтированной тирады он уже орал, изо рта брызгала слюна, глаза вылезли из орбит. Зудеть-колотить! Ну и наследственность мне угрожает.

— Эй, дед! А кем был мой отец?

— Он был гением! Ученым! Моей надеждой! Но влюбился в эту никчемную девчонку и предал меня! Предал! А теперь я заберу тело ее сына и буду править этим миром!

Он вновь заржал, а я сидел и не знал, что делать с этим безумцем. Треснуть его по башке — не получится, потому что он был неосязаем, словно голограмма. Был бы пылесос — можно было бы попробовать втянуть его внутрь, но чего нет, того нет. Заморозить и разбить? Я дал мысленную команду Инею, и в сторону хохочущего деда полетела ледяная сеть, она обволокла его со всех сторон, и я уже начал надеяться, что все обойдется, как по телу бога пробежала волна, и лед просто растаял. Зато я почувствовал, как воздух вокруг начал густеть и темнеть, затряслись стены и пол, алтарь покрылся мелкими трещинками, я вскочил на ноги, ничего не понимая. Меня начало выворачивать наизнанку, я упал на колени, и меня вырвало кровью. Дерьмо! Точно такое же ощущение, как было со мной несколько дней назад, когда я дотронулся до стелы Силы. Безумный бог начал жатву.

Меня словно пропустило сквозь центрифугу, и вдруг я стал видеть все, что происходило на несколько километров вокруг темницы Ствара. Я увидел, как падают и превращаются в пыль люди, не успевшие убежать; как жрица и Лис из последних сил держат над замершими друзьями защитный купол; как в защищенном заклинаниями помещении, напоминающем лабораторию, серокожий орк широким замахом кривого меча сносит голову мужчине в черной мантии, а рядом, стоя спина к спине, отбиваются от колдунов остальные воины. Все это промелькнуло перед моим внутренним взором за доли секунды. Попробовал встать на ноги, но меня закачало. Я чувствовал, как из меня выкачивают жизненную силу. Все бесполезно. Я всего лишь черт-недоучка, ничего не стоящий без поддержки друзей. Прав был Зяма, я — ноль, неудачник, заигравшийся юнец. Я…

— Хватит ныть, оглобля рогатая! — ощутимый удар в нос заставил меня сесть. — Стоило тебя оставить без присмотра, как ты и расслабился!

— Амбец! — я, не веря своим глазам, смотрел на висящую перед моим взором альву.

— А ты кого рассчитывал увидеть, дылда? Барбару Стрейзанд? Поднимай свою хвостатую задницу и покажи этому хмырю, кто такие черти! Ты Князь Инферно или Красная Шапочка?

— Князь!

— Тогда вперед!

Появление Амбец стало для меня чем-то сродни волшебного пенделя. Я чувствовал, что за грубыми словами альвы скрывается тревога за одного непутевого черта. Встав на ноги, я повернулся к деду.

— Что, внучек? Решил добровольно отдать мне свое тело?

— Отпусти моих друзей, и я не буду сопротивляться.

— Зачем? Еще мгновение — и я высосу их жизни и энергию, а затем возьму тебя! — и он опять заржал, растопырив руки.

Словосочетание "возьму тебя" мне очень, очень не понравилось. Уж не знаю, что этот извращенец вкладывал в его смысл, но во мне поднималась злость. Разве зря я проходил через круги ада? Зря умирал и рождался в белом пламени? Зря пожертвовал своей сущностью и заменил свою человеческую душу на Инферно? Неужели я все это проделал ради того, чтобы какой-то выживший из ума старпер " меня взял"?

— Хрена тебе, — выплюнул я, стремительно меняясь.

Пол задрожал, стены начали покрываться трещинами, но меня это не волновало, я не обращал на это внимания. Хлестнув по ногам шипованным хвостом, и подняв рогатую голову к небу, я закричал, и мой призыв пронесся акустической волной вокруг всей этой небольшой планетки, принося за собой бури, грады, цунами и землетрясения. Я видел, как замертво упали ученики дяди, как мои люди попадали на колени, зажимая уши, как закричали, вторя мне, Афродита и Геракл, как за много километров от Окраины в далеком Сулеймате мои друзья демоны начали стремительно меняться, приобретая свой истинный вид. Я видел, как Вал легко открыл в воздухе двери, и четверо демонов выпрыгнули из них на каменный пол зала. Я видел, как Ванька отрастил крылья и встал, закрывая собой обессиленного Лиса. Как Аглая обняла жрицу, зажимая в дрожащей руке кинжал. А еще я увидел, как стали спина к спине светлые с огненными мечами в руках и как по щекам Шуры потекли голубые слезы. Прости меня самая прекрасная девушка в этой вселенной, но сегодня я сделал свой выбор.

— Мессир! — Хашиш, высокий, темный, мрачный с черными ямами вместо глаз, упал передо мной на колено. — Мой Князь.

Следом за ним в истинном облике преклонили колени Брунилия и Мамон, а Вал, теперь уже архидемон доминиона Войны, издал низкий рык, размахивая в воздухе огромным мечом.

— Мой Князь!

А я раскрылся навстречу деду, отпустил свою злость, свой гнев, свою неистовую ярость. Татуировки на моих руках разверзлись, обнажая ад.

— Твое время вышло! — прорычал я, глядя в слегка озадаченное лицо предка. — Я судил тебя и приговорил к смерти.

Безумный бог расхохотался, крутя у виска пальцем. Ну да, пафосно немного прозвучало, смутился я про себя. Что-то меня занесло.

— В общем, писец тебе, дед.

И я открыл Инферно. Вай, вай! Как же это больно! Наверное, так себя чувствует черная дыра, поглощая очередной мир. Энергия вливалась и вливалась, дед корчился и матерился, а она все не заканчивалась. Зудеть-колотить! Да я сейчас лопну! Я казался себе презервативом, наполненным водой, меня распирало во все стороны, во мне переливалось через край, плескалось море, нет, океан темной энергии. Закричал Ствар, наконец-то начиная таять, но энергия все не кончалась. Не могу больше! Ее нужно куда-то слить! Лопну, я сейчас лопну! Я зажмурился.

— Перенаправляй на восстановление земель! Давайте все вместе! Мальчик не умеет это делать! И раз…

Это чей голос? Я открыл глаза и успел увидеть, как из золотого портала на растрескавшийся пол зала выпрыгнул Литер собственной персоной все в тех же цветастых шортах и пластиковых шлепках, следом за ним, словно горох, посыпали остальные боги этого мира. Вот сволочи! Они спецом ждали, пока я сделаю всю работу? Убью! И тут сознание меня покинуло.

Эпилог

Наверное, это был сон…

Некий наглый змей ползал по моей голове и шипящим голосом причитал:

— В очередь! Все в очередь! Не переживайте, каждому достанется по волшебному талисману с мощами святого Соля. У нас есть волосы, ногти, зубы… Всем хватит! Денежки готовьте заранее. Четверть серебром за волос, половина за ноготь и золотой за зуб! Амбец, любовь моя, а не дешево ли мы оценили зубы?

Вот прохиндей, пока я здесь валяюсь в отключке, он там меня на сувениры распродает! Надо проснуться, пока от меня еще хоть что-то осталось.

Я напрягся и открыл глаза. Голова просто раскалывалась, тело болело, словно по нему пару танков проехало. Неужели я вчера вновь нажрался до состояния полного аута? Белый потолок слегка раскачивался. Мне захотелось повернуться на бок, но я не смог. Тело меня не слушало. Я задергался, и только тогда понял, что туго завернут в длинную серую рубашку и привязан жесткими тканевыми ремнями к кровати.

Все-таки белая горячка. Я застонал.

— Очнулся, болезный? Сейчас сестричку позову, чтоб лекарство тебе вколола, — раздался старушечий голос. Я повернул голову и увидел бабку-божий одуванчик, которая энергично орудовала шваброй под моей кроватью. Она подняла голову, и я поперхнулся.

— Лилит?

— Бедняга, все еще бредишь! Лилия Ивановна я, касатик.

С этими словами она подхватила ведро и, бубня под нос что-то о молодых алкоголиках, вышла из палаты. Я завертел головой, пытаясь рассмотреть обстановку. Кровать, стул, стол, тумбочка, окно с решеткой.

А ведь все было таким реальным. Стало грустно, моя жизнь начала казаться беспросветно скучной, словно обезжиренный йогурт. Я прикрыл глаза. На душе было пусто, я чувствовал себя обманутым, словно выиграл в лотерею "бугатти вейрон", а когда пришел за призом, получил "жигули".

Раздался скрип, я, с трудом приподняв голову, не отрываясь, смотрел на медленно открывающуюся дверь. Отчего-то в груди стало тесно. Наконец дверь распахнулась, и в палату вошла очаровательная девушка в белом халате. Из-под колпака выбивалась прядь непослушных золотых кудряшек, синие глаза смотрели весело и немного вызывающе. Она несла в руках железный поднос, на котором лежал большой шприц и несколько ампул. Девушка улыбнулась, беря шприц в руки, в глубине синих глаз блеснули звезды.

— Больной, как вы себя чувствуете?

— Э…

— Речь еще не восстановилась. Покажите язык.

— Э…

— Заторможенная реакция, зрачки расширенные, кожный покров в норме. Доктор!

— Э…

— Больной, вы имя мое помните?

Она наклонилась надо мной, и синие смеющиеся глаза оказались так близко…

— Афродита, поцелуй меня, чтобы я поверил, что это не сон…

Примечания

1

Амбец (жаргон) — крантец, гибель, смерть, конец, полный абзац, финита ля комедия, ад кромешный, северный зверек, реально нет слов, бросай работу, все умерли — пипец, короче.

2

Имеется в виду Ариох из книги "Путь демона" А.Глушановского. Хотя, впервые я столкнулся с демоном Ариохом в серии книг Джона Муркока, и он произвел на меня неизгладимое впечатление.(рекомендую)

3

Заагрить моба — выражение, означающее совершить какое-либо действие, которое приведет к нападению моба (игрового компьютерного персонажа) на игрока.

Content

Вад Макей
Ад во мне

Эпилог

Примечания