Александр Тамоников

Ангелы сирийского неба

© Тамоников А. А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

Глава 1

2 ноября, Сирия

Серый от пыли внедорожник «Ниссан» миновал рощу и медленно продвигался по разбитой дороге. Впереди, в низине, окруженной холмами, проявились очертания небольшого поселка.

Человек лет пятидесяти, расположившийся на переднем пассажирском сиденье, проговорил:

– Дожили!.. В Эр-Ракке мы уже не можем чувствовать себя спокойно, на встречу выезжаем в соседнее селение.

– А все из-за русских. Как появились они в Сирии, так спокойствию пришел конец. Это не американцы, которые не наносили вреда и лишь имитировали борьбу с нами. Им больше нужна смена режима в Дамаске, а значит, требуемся и мы. Русские же… да что там говорить, вы, господин, гораздо лучше меня знаете их намерения, – заявил водитель и телохранитель Каплан Саглам.

Мужчину, сидевшего рядом с ним, звали Дениз Элмаз. Он был эмиссаром турецкой компании, занимавшейся закупкой у боевиков ИГИЛ дешевой сирийской нефти.

– Ты прав, Каплан. Проклятые русские спутали все наши планы, – заметил этот важный человек.

Каплан Саглам вздохнул:

– Воистину так, господин. Совсем недавно мы без проблем приезжали в любой район этой страны, ничего не опасались. Сейчас же каждая поездка – смертельный риск. Авиация русских повсюду наносит удары, атакует днем и ночью. Каждый день нам становится все хуже. Теперь эти неверные используют не только стратегические бомбардировщики, но и крылатые ракеты, летящие с моря. От них не спасает ничего.

Внедорожник резко вильнул в сторону. В последний момент Саглам заметил небольшую воронку, в которой мог бы оставить переднюю подвеску.

При этом маневре Элмаз крепко приложился боком к дверце и выкрикнул:

– Шайтан! Ты чего вытворяешь, Каплан? Я едва лоб не разбил от такого вот твоего вождения.

– Простите, господин. Кругом воронки. Хорошо, что я заметил.

– Да, то, что заметил, хорошо, а то, что гонишь непонятно зачем, плохо. Сбавь скорость.

– Да мы и так едем чуть быстрее сорока километров в час. Значит, и здесь русские бомбят?

– Они везде бомбят. А ты… – Элмаз не договорил.

В 17.23 издал сигнал вызова сотовый телефон. Мобильная связь в провинции Ракка работала устойчиво. Впрочем, она была такой практически по всей стране, и это несмотря на войну.

– Да, – кратко ответил Элмаз.

Сквозь какой-то гул, треск, отдельные возгласы пробился голос одного из помощников турецкого эмиссара:

– Это Чаглар.

– Что за шум там у тебя?

– Господин, беда. Русские бомбардировщики только что уничтожили нашу колонну с топливозаправщиками у Джарава. Сгорели все восемьдесят машин, погибло около ста человек. Колонны больше нет. Нефть разлилась по стоянке, стекла в овраг. Она горит. Здесь сущий ад, господин Элмаз!

– Черт бы вас всех побрал! Я же приказывал не держать цистерны кучей, рассредоточить их по долине, – вскричал турецкий эмиссар. – Было такое?

– Да, господин, но уже шестой час, а начало движения было назначено на шесть двадцать. Получив приказ, я рассредоточил машины так, как вы велели, по десять штук, а перед самым авиаударом вновь собрал все на стоянке, дабы начать выстраивать колонну. На это ушло бы не меньше часа.

– Ну и как, выстроил? – с металлическими нотками в голосе спросил Элмаз.

– Я ни в чем не виноват.

Важный господин вновь взорвался:

– А кто? Неужели я? Из-за тебя, шакал, мы потеряли восемьсот тонн нефти. Но это ладно. Можно еще накачать. Про людей не говорю, их набрать не трудно, они ждут в Мараткале. А вот где взять столько топливозаправщиков? Они денег стоят.

– Мне нечего ответить на этот вопрос, господин.

– Тогда лучше будет для всех, если вместе с разбитым караваном исчезнешь и ты. Ступай к горящей колонне и застрелись. По крайней мере сдохнешь сразу. Не решишься, берегись! Я сотворю с тобой и со всей твоей семьей то, что мастерски делают наши друзья, – порежу вас на куски. – Элмаз отключил телефон.

Во время переговоров водитель остановил внедорожник.

Турок взглянул на Саглама:

– Чего встал?

– Я думал, так будет лучше. Уж очень вы разгневались.

– Один идиот тоже кое-что посчитал за лучшее.

– Слышал. Но, господин, Чаглар действительно не виноват.

– Ты решил меня вконец вывести из себя? Так я и тебя отправлю вслед за Чагларом. Этого хочешь?

– Нет!

– Тогда молчи и езжай! – Элмаз постарался взять себя в руки.

Ему предстоял разговор о новых закупках нефти с влиятельным полевым командиром, входящим в руководящий состав террористической организации. Все это на фоне только что полученного сообщения.

Саглам между тем вывел внедорожник на узкую улочку арабского городка, повернулся к Элмазу и спросил:

– Куда здесь, господин?

– А ты не знаешь?

– Откуда? Я впервые в Эль-Хале.

– Я тоже впервые. Возьми в бардачке карту, там должен быть отмечен маршрут.

Водитель сделал это и проговорил:

– Так, по этой улочке до площади, затем направо, мимо мечети и по торговым рядам до конца. Для чего кто-то чертил маршрут через поселок, когда конечный пункт находится на ближней к нам окраине?

– И зачем ты мне это говоришь?

– Я не вам, я себе.

Саглам вывел «Ниссан» в сирийский поселок, когда-то большой город, возникший в далекой древности. Но история не волновала ни Элмаза, ни его водителя, телохранителя и личного помощника Каплана Саглама.

В 17.40 внедорожник остановился в нужном месте.

Гостей встречал какой-то мужчина.

Он подошел к «Ниссану» и сказал:

– Салам, уважаемый господин Элмаз. Амир Хадид ждет вас.

Элмаз кивнул, молча вышел из машины.

Водитель знал, что этого человека зовут Белал Дулаим.

– Машину оставить здесь? – спросил он у него.

– Нет. За забором проулок, ведущий в тупик, поставьте там.

Саглам взглянул на начальника.

– Что смотришь? Делай то, что сказано, бери спутниковую станцию и неси в дом, – воскликнул Элмаз.

– Понял.

Элмаз прошагал до центрального входа в двухэтажный каменный дом с внешней лестницей и плоской крышей. Он разулся, вошел в прихожую, оттуда – в большую комнату.

Там у дастархана, невысокого, сантиметров тридцать от пола, стоял Амир Хадид, известный полевой командир ИГИЛ.

Он улыбнулся гостю, протянул ему руки:

– Салам, Дениз. Ты уж извини, что принимаю тебя не у себя, но в Эр-Ракке не совсем безопасно. Особенно на окраине, где, как ты знаешь, стоит мой дом. Здесь куда спокойней.

– Салам, Амир!

Они сотрудничали уже три года. Хадид не только воевал с сирийским правительством и законным президентом. Еще он занимался весьма выгодным бизнесом. Его отряды держали под контролем месторождения нефти, перерабатывающий завод, трубопровод до побережья.

Естественно, все места добычи нефти, предприятия переработки и труба формально считались общей собственностью организации. Большая часть дохода от подпольной продажи нефти в Турции шла на закупку вооружения, вербовку наемников, оболванивание молодежи в других странах, в том числе и европейских.

Но и Хадиду оставалось немало. За три годы войны он, обычный командир небольшого иракского отряда, стал долларовым миллионером. На его счетах в разных банках мира, в основном в Саудовской Аравии и Катаре, лежали очень даже солидные суммы.

Амир Хадид был доволен своим положением и бизнесом до тех пор, пока на помощь сирийскому правительству не пришли военно-космические и морские силы России. С началом их активных действий ситуация изменилась довольно резко.

Преступная схема по торговле нефтью и рабами пока еще не была разрушена, но умные люди понимали, что это лишь вопрос времени. Ведь русская авиация работала в Сирии всего месяц, а флот нанес лишь один мощный удар.

Руководство боевиков тревожило то обстоятельство, что российские ВВС действовали очень эффективно. В кратчайшие сроки они нанесли противнику урон, не сравнимый с потерями от так называемых точечных ударов американских ВВС. От тех шума много, дел мало.

Американцы объявили своей целью свержение президента Асада. Он мешал им реализовать стратегические интересы, направлять потоки нефти и газа в Европу из Саудовской Аравии, Эмиратов, Катара да и из самой Сирии, снижать таким вот образом потребность стран Евросоюза в российском сырье.

Вашингтон сумел развязать гражданскую войну в Сирии, вооружить оппозицию. Он создал условия для проникновения в государство террористических организаций, соединившихся в одну – ИГИЛ. Но американцы не добились самого главного, не смогли удержать весь этот процесс в своих руках.

Руководители боевиков мгновенно оценили всю выгоду, которую они смогут заиметь, захватив древнюю страну, и просто напрямую наплевали на США с их национальными интересами. Так уже было в Ливии, в Афганистане и в Ираке. Сейчас то же произошло в Сирии. Авиация США где-то летала и что-то бомбила, а ИГИЛ разрастался.

Все было бы хорошо, если бы не русские. Они сразу показали всю серьезность своих намерений. Теперь руководству террористов жилось не так комфортно, как прежде. Это было только начало. Как развернутся события дальше, не знал никто, не считая Генерального штаба РФ.

Не знал и Хадид, но все еще рассчитывал на то, что США не допустят полного доминирования России в этом регионе.

– Проходи, Дениз. Отдохни с дороги. Сейчас принесут чай и сладости. Может, ты желаешь кофе?

– Да, лучше кофе, только без добавления шафрана и муската. Черный, крепкий.

– Ты плохо выглядишь. Устал сильно или, может, приболел? Позвать врача?

– Не надо никого звать. – Он присел перед невысоким столиком и сказал: – По пути к тебе я узнал, что русские разбомбили мой караван, который должен был сегодня уйти к границе Турции.

Хадид устроился напротив, позвал какую-то женщину в черном, велел ей принести чай, кофе без приправ, сладости, потом взглянул на гостя и сказал:

– Я в курсе. Сожалею. Но твои люди совершили глупость, граничащую с преступлением. Зная о том, что русские бомбардировщики и штурмовики охотятся за нефтяными караванами днем и ночью, они и пальцем не пошевельнули, чтобы рассредоточить по долине машины и замаскировать их. Как можно было держать всю колонну в одном месте?! Русскому экипажу не составило труда поднять на воздух весь караван. Не исключено, что для этого хватило всего одной бомбы.

– Мой человек уже ответил за эту глупость.

– Это твои дела, Дениз. Но за нефть, людей и машины тебе придется заплатить. Насколько я понимаю, ты намеревался провести в Турцию этот караван без ведома Султана, не так ли? Мы друзья, Дениз, но бизнес есть бизнес.

– А разве ты продал мне нефть и нанял караван не втайне от своего руководства?

– Да как ты мог такое подумать? Это просто невозможно.

– Может быть, решим вопрос как-нибудь по-другому?

– Например?

– Я в счет оплаты передам тебе рабов. Они ожидают отправки в ваши лагеря. Две сотни человек. Среди них много молодых женщин и здоровых мужчин. Это ходовой товар.

– Ты сам продашь его и заплатишь нам. Неужели считаешь, что, кроме тебя, у нас некому покупать нефть, продавать рабов, вербовать бойцов, женщин? Не подумал, что сделает с тобой Султан, если вдруг случайно узнает о том, что за бизнес ты ведешь здесь? Он тебя живым в землю закопает.

– Ты мне угрожаешь?

– Я защищаю интересы организации, а ты ведешь себя недостойно, не по-мужски. – Голос Хадида стал жестким, взор – пронзительным и беспощадным.

Таковы глаза палачей и убийц, на счету которых не один десяток загубленных жизней. Впрочем, так оно и было в действительности.

Элмаз не стал обострять ситуацию. Это было бы опасно и чревато серьезными последствиями. Если он сейчас откажется платить, то вряд ли вернется в Турцию, просто испарится в этой стране, объятой войной. Его смерть будет жуткой, не менее страшной, чем то, что показывают боевики в Интернете.

– Хоп, Амир. Признаю ошибку. Сколько я должен заплатить?

Физиономия Хадида вновь приняла доброжелательный вид. Он умел мгновенно перевоплощаться.

– Вот сейчас, Дениз, ты говоришь правильно. За ошибки надо платить. Тем более что на нефти, полученной от нас, ты хорошо заработал. Сумма не станет сколько-нибудь существенной для тебя.

– Пожалуйста, конкретней, Амир.

– Сам понимаешь, самое дорогое – это автоцистерны. Их объем в среднем составляет пятнадцать тонн, плюс сама техника. Это два миллиона долларов. Потом люди. По нашим данным, погибли от ста пятидесяти до двухсот человек. Берем среднее значение – сто восемьдесят. Каждый стоит по три тысячи долларов. Это минимальная цена, без учета компенсаций семьям погибших.

– Какие семьи, Амир? Ведь в качестве водителей вы использовали наемников со всего света.

– Поэтому я и рассчитываю без компенсации. – Хадид ухмыльнулся. – Далее нефть. Тут наши данные точны. У Джарова сгорело девять тысяч баррелей. Цена – двадцать долларов, сумма – сто семьдесят пять тысяч. В итоге получаем… – Хадид включил калькулятор на ноутбуке. – Два миллиона семьсот пятнадцать тысяч долларов. Значит, ты должен ровно три.

– За что двести восемьдесят пять тысяч?

– За то, чтобы я представил руководству организации уничтожение каравана как преступную халатность твоего помощника, руководившего работами по каравану, а не тебя лично. Это справедливо.

– Хорошо. Назови счет, на который надо перевести деньги.

Хадид бросил на столик листок бумаги.

– Это для двухсот восьмидесяти пяти тысяч. Остальные на тот счет, который ты знаешь.

– В банк Катара?

– Можешь в Эмираты. Но деньги уже сегодня должны быть на счету. Тогда мы завтра же сформируем для тебя новую колонну и передадим в безопасном месте.

– А если русские уничтожат и ее?

Хадид поднялся, прошелся по комнате, остановился у резного деревянного шкафа, взглянул в зеркало, поправил бородку и заявил:

– Странный ты человек, Дениз. Сколько лет знаю тебя, и все время ты удивляешь меня. В Анкаре прекрасно известно, что средств ПВО, способных сбивать русские самолеты, у нас нет. Те переносные зенитно-ракетные комплексы, которые мы имеем, переданы нам через так называемую умеренную оппозицию. Эти американские «Стингеры» не достанут ни до бомбардировщиков, ни до штурмовиков. Перед крылатыми ракетами мы совершенно беспомощны.

Элмаз не без удивления спросил:

– Зачем ты сказал мне о том, что известно всем, причем не только в Анкаре?

– А затем, дорогой мой друг, что только Анкара может изменить ситуацию в небе над Сирией. Я имею в виду русскую авиацию. Американцы и их марионетки из НАТО угрозы для ИГИЛ не представляют. Как и мы для них.

– Как же, а теракты в Париже?

– Это не США, а Европа, не угроза, а предупреждение. Без Америки в плане войны с нами Европа ничто, пустое место! Главная опасность исходит от русских. Ее надо ослабить.

– Не понимаю, как можно это сделать.

Хадид вернулся на свое место, хлопнул в ладоши.

На пороге тут же появилась женщина во всем черном, которая приносила ранее поднос.

– Это убери, – приказал ей Хадид. – Приготовь свежий чай и кофе.

– Мне не надо. Я привык к другому кофе, – сказал Элмаз.

– Хорошо, тогда, Азима, принеси только чай.

– Да, господин.

– И поживее. Кстати, что там с угощением для нашего гостя?

– Оно будет готово минут через десять.

– Скажешь тогда.

– Да, господин.

Хадид взглянул на Элмаза:

– Надеюсь, ты не откажешься от куббы – нежнейших шариков из мяса молодого барашка? Или предпочитаешь яхни – тушеное мясо с овощами?

– Мне все равно, только прошу поменьше лука и чеснока.

– Как скажешь.

Женщина принесла чайник, новую пиалу, поставила все это на столик, поклонилась и удалилась.

Хадид налил горячего свежего чая.

– Значит, спрашиваешь, каким способом? Русские охотятся за караванами, которые идут к турецкой границе, бьют по месторождениям, где заправляются цистерны, по нефтеперерабатывающим заводам, разведданные о которых получают от армии Асада. Всю территорию страны они охватить не в состоянии. Следовательно, нам необходимо заставить русских перестать летать вдоль сирийско-турецкой границы. Я внимательно изучал маршруты русских бомбардировщиков, которые работают по караванам, и выяснил одну весьма любопытную деталь. – Он нажал на клавишу ноутбука, повернул монитор в сторону турка. – Смотри, Элмаз. Синяя линия – это граница. Красными обозначены маршруты, по которым летают русские самолеты с аэродрома Хмеймим. В районе селения Адин красная линия пересекает синюю. Это значит, что русские «Су-24» и «Су-25» нарушают воздушное пространство Турции, пусть и на очень короткое время, где-то семь-десять секунд.

– Но это спорная территория, Хадид.

– Однако на турецких картах она представлена как часть этой страны. Значит, российские самолеты, проходя над ней, нарушают воздушное пространство государства, входящего в НАТО. Вот веский повод для того, чтобы эти самолеты были сбиты.

– Ты предлагаешь, чтобы турецкие ВВС сбивали все российские самолеты?

– Для начала достаточно одного.

– Султан вряд ли пойдет на это. К тому же на него давят Штаты по поводу ударов по позициям сирийских курдов. У Анкары и Вашингтона не такие хорошие отношения, как это представляется тебе.

В голосе Хадида вновь проступили железные нотки:

– Но тогда Султан лишится колоссального дохода от продажи нашей нефти.

– Э-э, Хадид, Султан уже заимел столько, что с лихвой хватит не только его детям, но и внукам, и правнукам.

– Состояние долго создается, зато мгновенно теряется. Представь себе, что произойдет, если мы выбросим в Интернет хотя бы часть информации о незаконной торговле нефтью семьей Султана и нашей организацией? Долго ему останется находиться у власти?

– Знаешь, Амир, при всем моем уважении, ни тебе, ни твоим соратникам в руководстве организации не удастся шантажировать Султана. От компромата он легко отобьется. В этом ему помогут американцы. Да, отношения между Анкарой и Вашингтоном сложные, но Турция остается союзником США. Хотя бы потому, что она в состоянии обострять ситуацию у российских границ. Но Султан не простит вызова, он ответит на него. Скажи, уважаемый Хадид, откуда и за какие деньги вы будете тогда получать людей и оружие? Из Ирака, истощенного войной? Или, может быть, из Иордании, которая все теснее сближается с Россией? Вам открыто помогут Катар и саудиты? Нет, Амир, ИГИЛ нужна Турция. Разрыв с ней приведет к краху вашей организации. Сирийская армия, которую сейчас готовят русские инструкторы, и курды при мощной поддержке с воздуха уничтожат вас, если вы перестанете получать подпитку в живой силе и оружие из Турции.

Хадид отставил пиалу и заявил:

– Нас никогда не оставят без поддержки. Ты прекрасно знаешь об этом. Кроме этой проклятой России и, естественно, Асада никто не заинтересован в реальном нашем уничтожении. Идея создания халифата зародилась не сейчас и не в пещерах афганских гор. Халифат нужен и США, и Европе. Мы уберем правительство Асада, потом в первую очередь обеспечим транзит нефти и газа из Аравии, Эмиратов, Катара через Турцию в обход России. Она будет полностью исключена из числа поставщиков природных ресурсов. Может, ей останется какая-то мелочь в газовой сфере, но не более. Ради этого нас поддержат все, кто не желает мириться с усилением России. Это все страны НАТО, включая США и Турцию, какие бы противоречия между ними ни возникали.

– Но если на вас делают ставку страны Евросоюза и Штаты, то зачем вы терроризируете их население?

– Неужели не понятно?

– Представь себе, нет.

Хадид налил еще чашку чаю.

– Попробую объяснить. Кто терроризирует Европу?

– ИГИЛ.

– Нет, уважаемый. Организация берет на себя ответственность за отельные акты, но терроризируют Европу недовольные жизнью беженцы из Северной Африки, Сирии. Ирака, Афганистана. Вернее, отдельные их представители. Таков ответ Европе за агрессию против названных стран. Блок НАТО устроил хаос в арабских государствах и теперь пожинает плоды собственной марионеточной политики. Мы ведем здесь войну против Асада. Да, нашу организацию часто называют террористической, но представь себе – мы с помощью союзников, тайных и явных, все же наносим урон армии Сирии, загоняем курдов в горы под удары турецкой авиации, делаем многое из того, что от нас ждет Запад. Но главное – устранение из игры России, хотя бы ослабление ее влияния здесь. ИГИЛ исчезнет в тот момент, когда в Дамаске к власти придет наш человек. Тогда появится халифат, совершенно новое государство, которое объединит Сирию и Ирак. На первых порах к власти придет так называемая умеренная оппозиция, которую активно поддерживают США и Евросоюз. Но среди руководства окажутся и те же самые люди, которые возглавляли ИГИЛ. Хотя можно обойтись и без них. Главное – не кто поставлен на должность, а кто реально держит власть. С новым государством будут устанавливаться дипломатические отношения.

Элмаз невольно рассмеялся.

Хадид тут же отреагировал на это:

– Напрасно смеешься, Дениз. Вспомни Косово. Была уничтожена сильная единая Югославия, которая могла создать массу проблем НАТО. И халифат признают. Мы организуем возвращение на родину беженцев, совершенно не заботясь об их желаниях и намерениях. Сирия заинтересована в этом. Ты согласен?

– В этом – да.

– Мы объявим о начале борьбы с террором и, естественно, победим его.

– Еще бы! Для этого вам надо всего лишь уничтожить с десяток тысяч собственных террористов.

– Правильно. Мы тут же начнем строить нефте– и газопроводы из союзных арабских стран в Турцию. Россия останется в стороне. Зависимость Европы от ее газа и нефти сойдет на нет. На территории халифата установится жесткий авторитарный режим, союзнический НАТО и США. Все успокоится. Мы же решим вопрос и с Афганистаном. Там уже создаются базы нашей организации. А теперь ответь, так ли уж утопична мысль о противостоянии Турции и России, если в дальнейшем Анкара и ее лидеры получат такие дивиденды, которые не идут ни в какое сравнение с тем, что они имеют сейчас? Нет, уважаемый Элмаз. Поэтому-то Султан и ведет двойную игру. Ведь если он будет держаться иначе, то в перспективе Турция, как и Россия, может оказаться вне энергетического потока, идущего из стран Ближнего Востока. Трубы пойдут в Грузию, а оттуда по дну Черного моря напрямую в Европу.

Элмаз вздохнул:

– Ты углубился в такие дебри политики, Амир, что у меня заболела голова. Нам сейчас надо говорить не о халифате и его призрачных перспективах, а о своих текущих вопросах.

– Согласен. Просто я хотел убедить тебя в том, что ИГИЛ – не спонтанно возникшая организация, не Талибан с его ограниченными целями и не «Аль-Каида», готовая разрушить весь мир ради своей идеи. Наша организация – серьезный игрок в сфере международной политики.

– Считай, что ты этого добился. Конечно, мое убеждение стало бы еще крепче, если бы ты процентов на тридцать уменьшил сумму моего долга, но я понимаю, что этого не случится. Честно говоря, мне плевать, что будет вместо Сирии и Ирака. ИГИЛ, халифат, эмират или еще что-то. Я бизнесмен, для меня главное – прибыль. Мне совершенно безразлично, какими средствами она достигается.

Хадид допил чай.

– Это твое дело, Дениз. Поэтому я и говорю, что Султану необходимо вмешаться в ситуацию. Иначе ты здесь будешь иметь только одни сплошные убытки и в конце концов потеряешь все. Может, ты рассчитываешь выйти из игры и сохранить то, что уже имеешь? Даже не пытайся. В таком случае ты лишишься не только поставщиков, но и головы. Это сделаем не мы, а Султан. Он знает о твоем подпольном бизнесе далеко не все, но это ему и ни к чему. Главное, ты в команде, поэтому неприкасаем. Но стоит тебе попытаться уйти, и ты автоматически становишься ненужным свидетелем. Так что, Дениз, хочешь ты или нет, а нам придется еще долго работать вместе.

– Если русская авиация случайно не влепит бомбу в мою машину при переезде из Эль-Халя в Эр-Ракку.

– Вот, Дениз, мы вновь возвращаемся к основной теме.

– Ты о противостоянии Анкары с Москвой?

– Я о том, что надо перекрыть русским маршруты полетов вдоль границы. Для этого требуется только одно – сбить русский самолет в районе Адина, скажем, над перевалом Армак. И все! Ситуация резко изменится. Поднимется шум. Начнутся разговоры, взаимные обвинения. Полеты у границы прекратятся. Мы же сможем перебросить крупную партию нефти в Турцию, заодно получить оттуда весьма солидную партию оружия, перевезти искателей приключений, завербованных нами. В дальнейшем наш бизнес будет только развиваться.

– Если русские в ответ не нанесут по Турции удары своими крылатыми ракетами.

– Не нанесут. На открытую войну с НАТО Москва не пойдет. Североатлантический блок тоже не решится на это. Но сейчас просто необходимо встряхнуть ситуацию. А то слишком спокойно русские изо дня в день рушат то, что создавалось годами.

Элмаз погладил подбородок и спросил:

– И как же я, по-твоему, могу решить этот вопрос? Если ты имеешь доступ к руководству своей организации, то я к Султану – нет.

– Кому ты это говоришь, Дениз? А как насчет Метина Карадага? Ведь, насколько мне известно, он твой хороший друг и партнер по нелегальному бизнесу.

– Если через этого племянника Султана? Я попытаюсь, но что получу взамен кроме того, что приносит, а иногда и забирает нефтяной бизнес?

– Вот это подход делового человека. Сам я что-то конкретное обещать не могу, но думаю, если тебе удастся продвинуть провокацию против русских, то за ИГИЛ дело не станет. То, что заплатишь нам за караван, вернешь точно.

– Этого мало. Ты передай своему руководству, что если дело выгорит, то я желаю получить за посредничество десять миллионов долларов. Можно и в евро. Это для себя. Сколько запросит Метин Карадаг, даже представить не могу. Но не более моего. Как тебе такие условия, Амир? Это без учета возврата трех миллионов.

– Иного и не ожидал. Думаю, твои условия будут приняты.

– Я должен узнать об этом перед отправкой вновь сформированного каравана.

– Хорошо. Договорились. А теперь перекусим.

Элмаз посмотрел на часы:

– Да, я проголодался.

– Хорошо. Кстати, у меня для тебя есть подарок.

– Какой же?

Хадид хлопнул в ладони.

Вновь появилась женщина в черном.

– Азада, через десять минут подавай еду. До этого доставь сюда то, что приготовлено для уважаемого гостя.

– Да, господин.

Женщина ушла и вскоре вернулась с девушкой небольшого роста в таком же черном платье и балахоне, закрывающем лицо.

– Займись едой! – приказал Азаде Хадид, сам же встал, подошел к девушке и заявил: – Разденься!

Девушка сняла платок, платье, осталась в белоснежных чулках и бюстгальтере, который едва поддерживал очень крупные груди.

Хадид повернулся к Элмазу и сказал:

– Это Кифа. Ее взяли в Пальмире. Она твоя, Дениз.

Турок похотливо облизнулся.

– Да, Амир, это замечательный подарок. Обожаю молодых необъезженных кобылиц. Надеюсь, она девственница?

– Конечно. – Хадид рассмеялся и добавил: – Но что-то мне подсказывает, недолго ей оставаться такой.

– Спасибо, Амир, порадовал.

Хадид прекрасно знал, как обойдется Элмаз с этой несчастной девчонкой.

Он взглянул на нее и сказал:

– Ты знаешь, где комната твоего господина. Ступай туда и жди!

– Слушаюсь.

– Смотри, чтобы он остался доволен. Иначе я отдам тебя своим воинам.

– Я буду стараться, господин.

– Оденься и ступай!

Девушка быстро оделась и тихо вышла.

Азада принесла кушанья.

Боевик и торговец принялись за нежное мясо барашка.

После еды они разошлись.

Белал Дулаим, хозяин дома и помощник Хадида, проводил Элмаза в небольшую комнату, отведенную ему. Пол был покрыт матрацами, застеленными белоснежными простынями. На них сидела одетая девушка.

Элмаз приказал:

– Встань, Кифа!

Девушка подчинилась.

– Ты почему одета?

Что она могла ответить человеку, в глазах которого горел похотливый огонь?

– Извините, я сейчас, быстро.

Девушка осталась в нижнем белье, стала расстегивать бюстгальтер, но Элмаз заявил:

– Не надо, я это делаю сам. – Он разделся догола и осведомился – Как тебе мое достоинство?

– Я боюсь.

– Ничего, все девушки боятся, когда в первый раз. – Турок подошел к несчастной, сорвал бюстгальтер, сжал в крепких ладонях груди.

Кифа вскрикнула.

– Больно? – спросил возбудившийся Элмаз и усмехнулся.

– Да.

– Терпи. – Он еще сильнее сжал груди.

Соски посинели, девушка закусила губу.

Элмаз порвал трусики, бросил девушку на постель.

– А вот теперь можешь кричать, – учащенно дыша, проговорил он. – Я это люблю. – Он набросился на нее.

По всему дому пронеслись вопли.

Девушке было больно, но турок не обращал на это никакого внимания. Он насиловал девочку яростно и изощренно. Ее крики только подогревали его. Останавливаться он не собирался.

Услышав первые крики, к двери комнаты подошел Хадид, постоял там, усмехнулся и подумал, что этот турок, не знающий никаких границ в сексе, так, пожалуй, и убьет наложницу. Впрочем, она теперь его собственность. Он может делать с ней все что захочет.

Хадид вернулся в большую комнату, куда как раз зашел Белал Дулаим.

– Где сейчас находится человек Элмаза? – поинтересовался господин.

– Его водитель? – уточнил слуга.

– А что, разве с ним был еще кто-то?

– Нет.

– Так какого же шайтана ты задаешь глупые вопросы?

– Извините, господин. А водитель уже спит в дальней комнате. Но, боюсь, крики девушки могут разбудить его. И не только.

– Как проснется, так и уснет. Элмазу тоже нужен отдых, так что развлекаться долго он не станет.

– Да, господин.

– Пройди к комнате водителя. Из коридора наблюдай за ним и за Элмазом. Мне надо поговорить с Разваном Авадом.

– Понял.

– Если что, предупредишь. О моем разговоре турок не должен знать.

– Я все понял, господин.

– Ступай!

Помощник удалился. Хадид открыл кейс, в котором находилась новейшая компактная спутниковая станция. Он поднял трубку, набрал номер.

– Слушаю, – прозвучал в динамике сонный голос.

– Это Хадид.

– Говори.

– Прошу прощения, что так…

Разван Авад оборвал его:

– Я сказал, говори!

– Да, господин. С Элмазом встретился. Мы только что закончили разговор. Сейчас он развлекается с наложницей, которую прислали вы.

– Это ее крики пробиваются в эфир?

– Да, Элмаз горячий человек. Он очень любит…

Авад вновь прервал его:

– Мне плевать, что он любит! Говори по делу.

Хадид передал вышестоящему начальству суть переговоров с турком.

– Что в итоге? – спросил Авад.

– Он согласился участвовать в продвижении акции.

– Турок поверил твоим сказкам про халифат и наши дальнейшие намерения?

– Он же не воин, господин, а торговец. Ему важна лишь выгода.

– Ладно, главное, согласился.

– Да, но выставил условия.

– Запросил денег?

– Да.

– Сколько?

– Себе десять миллионов долларов и Метину Карадагу столько же.

– У него неплохой аппетит. А он готов заплатить за ущерб, который мы понесли по его вине?

– Готов. Сегодня же на нашем счету в Катаре будет сумма в два миллиона семьсот пятнадцать тысяч долларов.

– Ты просчитал все до цента.

– Как же иначе?

– Сколько взял себе?

– Мне достаточно того, что я получаю в организации.

Авад усмехнулся.

– Ты думаешь, я поверю в это? У тебя в руках крупный торговец, и ты не развел его на деньги?

– Нет. Это правда.

– Хоп. Это твои дела, главное, чтобы был возмещен ущерб, понесенный нашей организацией.

– Как только деньги поступят на счет, мы сформируем для него новую колонну.

– Это все ерунда. Как он среагировал на идею заставить турок сбить русский самолет?

– Сначала с удивлением, затем с испугом, но в конце концов успокоился.

– Как считаешь, Элмаз справится с поставленной задачей?

– Реально ее будет решать Карадаг. Он племянник Султана и имеет к нему прямой доступ. Элмазу надо только убедить Карадага взяться за дело. С этим он справится.

– Султан не меньше нашего заинтересован в поставках из Сирии дешевой нефти, которую подконтрольные ему компании продают как минимум в два раза дороже. Для него важно продолжение транзита людей и оружия через Турцию. Султан достигает двух целей. Он получает очень приличные деньги и практически законно ведет войну с Асадом и курдами. У турок давний конфликт с ними. Сейчас он может решить вопрос кардинально. Султан не упустит такого шанса. Но он может не пойти на противостояние с Россией.

– На этот случай у нас есть запасной вариант. Султану в любом случае придется столкнуться с русскими.

– Хоп! Как ты считаешь, Элмаз не догадался, для чего, кроме всего прочего, нам нужен инцидент с русским самолетом?

– Вы о пилотах?

– Именно.

– Повторюсь, Элмаз не воин. Уверен, он даже и не пытался строить какие-либо догадки.

– Хорошо. Ты уже сейчас продумай, как, когда и где устранишь Элмаза. После провокации с русским самолетом он станет ненужным свидетелем. Таких уничтожают.

– Продумаю.

– Все должно быть отработано четко, Амир. Как я понимаю, ты сейчас находишься вне Эр-Ракки, да?

– По соседству, в десяти километрах, в Эль-Хале.

– Надежное место?

– Вполне. Я в доме своего помощника.

– Это хорошо. Соглашайся на любые условия Элмаза, можешь даже простить ему долг. Хотя нет, пусть вернет. Карадагу мы заплатим как раз за счет вознаграждения, запрошенного турком. С ним свяжемся отдельно. У тебя все?

– Да, господин.

– Хоп! Спокойной ночи.

– Спокойной ночи. – Хадид отключил станцию и проговорил: – На улице уже светает. Надо отдохнуть. – Он вызвал помощника и спросил: – Все в порядке?

– Да, господин. Водитель Элмаза спит. Не знаю, как это ему удается. Элмаз продолжает терзать наложницу. Она кричит все тише. Как бы наш уважаемый гость не убил девушку!

Хадид отмахнулся:

– Нашел о чем думать.

3 ноября

Хозяин дома проснулся в десять утра и сразу пошел к комнате отдыха Элмаза. Он предчувствовал что-то плохое, и интуиция не подвела его.

Он столкнулся с гостем в коридоре.

– Салам аллейкум, господин Элмаз.

– Салам, – произнес турок, только что принявший душ и все же выглядевший разбитым, уставшим и мрачным. – Там девка… по-моему, ей нужна помощь.

– Она жива?

– Вроде жива. Слабая попалась. Ее ровесницы в Стамбуле за ночь пропускают по несколько мужчин, а эта!.. В общем, определись сам, у меня дела.

– Да, конечно.

Дулаим позвал жену.

– Что, Белал?

– Пойди в комнату турка. Там Кифа. Посмотри, что с ней. Элмаз говорит, что вроде помощь нужна.

– Дорвался пес до молодой, невинной девушки.

Дулаим повысил голос:

– Это не твое дело, женщина!

Азада покорно поклонилась.

– Да, конечно, извини. Но мне еще надо проследить за приготовлением обеда.

– Успеешь. Определись сначала с девушкой.

– Хорошо. – Женщина вошла в комнату, почти тут же вернулась к мужу и сказала: – Кифе не требуется помощь.

– Так почему же она сидит в комнате нашего дома? Ее место в бараке.

– Она не может выйти, Белал.

– Почему?

– Потому что мертва. Наш гость, конечно же, уважаемый человек. – При слове «уважаемый» она саркастически скривилась. – Он так полюбил девушку, что в порыве страсти, видимо, задушил ее в своих объятиях. Еще вся комната в крови. Уборкой не отделаться, надо белить стены.

– Что, и на них кровь?

– Она там везде.

– Этого нам еще не хватало!

– Так я пойду на кухню?

– Да-да, а я доложу о произошедшем господину Хадиду.

Азада усмехнулась:

– В этом нет необходимости. Хадид и Элмаз уже в большой комнате. Турок сейчас наверняка во всех подробностях рассказывает Хадиду, как развлекался с девочкой и убил ее.

– Он не знал, что убил.

– Дело твое, Белал. Скажи, когда они все уедут? Дети не спали всю ночь. Лишь твоя вторая жена храпела так, что перегородки в нашей половине шатались.

– Ты просто ревнуешь. Жена истинного мусульманина не должна испытывать это чувство.

– Я не ревную, а спрашиваю, долго ли еще у нас будут гости.

Дулаиму вновь пришлось повысить голос:

– Ты опять лезешь не в свои дела. Сколько надо, столько и пробудут. Занимайся обедом!

– Да, мой господин. – Азада взглянула на мужа, поклонилась и пошла по коридору к кухне.

Дулаим подошел к двери, открыл ее и спросил:

– Разрешите войти, господин Хадид.

– Входи, конечно, Белал. Ты же здесь хозяин.

Было заметно, что и турок, и Хадид только что смеялись.

– Ты зачем к нам, Белал? – спросил Хадид.

– Хотел пожелать вам доброго утра.

– И тебе того же. Что еще?

– Обед будет готов в два часа. Сейчас вам что-нибудь требуется?

– Только кофе, Белал.

– Как прикажете.

– Что дальше?

– Господин Элмаз просил меня посмотреть девушку, с которой он провел ночь.

– Ну и как она?

Боевик и торговец усмехнулись, переглянулись.

Хадид поинтересовался:

– И как чувствует себя наша Кифа после первой ночи с мужчиной, проведенной столь бурно? Наверное, млеет от новых, совершенно неземных ощущений?

– Она не млеет, господин. Кифа мертва.

– Вот как? – с удивлением проговорил Хадид и взглянул на турка: – Дениз, что ты с ней делал?

– Ничего особенного. Девочка просто оказалась слабой и больной.

Хадид перевел взгляд на Дулаима и приказал:

– Труп вывези в пески и закопай!

– Потребуется еще ремонт комнаты.

– Почему?

– Стены забрызганы кровью.

Хадид неожиданно рассмеялся и заявил:

– Ну ты, Дениз, дал! Наслаждался невинным созданием как профессиональной шлюхой.

– Она все равно не прожила бы долго, – проговорил Элмаз. – Только не говори, что должен заплатить тебе еще и за эту девку.

– Ну что ты. Это же подарок. Ты был вправе распоряжаться им на свое усмотрение. Вот ты и расслабился так, что даже ремонт надо делать.

– Я готов оплатить ремонт.

– Не надо. Дулаим неплохо зарабатывает. – Хадид вновь взглянул на помощника: – Ведь так, Белал?

– Да, господин, благодарю.

– Тогда займись трупом.

– Слушаюсь. – Дулаим вышел.

Его жена поднесла кофе.

Потом турок связался со своим финансовым агентом и дал ему распоряжение перевести деньги.

Через час Хадид получил сообщение об их поступлении.

– Отлично! – воскликнул он. – Уважаю людей, которые держат слово. Сегодня ближе к вечеру мы подготовим тебе новую колонну. Состав прежний, объем нефти тот же. Место сосредоточения тебе сообщат отдельно.

– Хорошо.

– Я говорил с руководством.

– И когда только успел?

– Пока ты развлекался с девушкой.

– Так рано?

– Да. Мы привыкли решать все вопросы оперативно.

– И что по моим условиям?

– Они приняты, но с оговоркой.

– Что еще за оговорка?

– Деньги Метину Карадагу мы переведем, как только он решит вопрос с Султаном о нападении на русский самолет. Ты же получишь свои тринадцать миллионов по завершении акции, то есть ровно тогда, когда русский самолет рухнет на землю.

– Хорошо, но предупреждаю, Амир, не пытайся убрать меня. Я так подстрахуюсь, что Москва очень быстро узнает, кто конкретно стоит за провокацией с самолетом. И тогда…

Хадид прервал турка:

– Опять ты говоришь не то. Что у тебя за дурная привычка, Дениз? Тебе почему-то везде мерещатся какие-то заговоры, угрозы. Подумай, для чего мне убирать тебя, когда ты сам станешь не опасным свидетелем, а прямым участником провокации?

– Мое дело предупредить. Ты поедешь в Эр-Ракку?

– Нет, пока побуду здесь. Мне надо решить еще кое-какие вопросы.

– А я поехал. Буду на связи. Не забудь скинуть информацию по каравану. По приезде в Эр-Ракку свяжусь с Карадагом, запрошу личной встречи.

Хадид усмехнулся и заявил:

– А вот сейчас ты говоришь верные слова. Работай, Дениз, да поможет тебе Всевышний.

Элмаз вышел во двор. Там был припаркован его внедорожник. Возле него хозяина ждал Саглам.

Турок сел на заднее сиденье, потом приказал водителю и помощнику:

– В Эр-Ракку!

– Да, господин.

«Ниссан» покинул селение Эль-Халь.

Хадид проводил взглядом из узкого окна машину Элмаза, достал сотовый телефон, набрал номер:

– Адиб, салам, это Амир.

– Салам, Амир. Слушаю тебя, брат!

– Подъезжай к дому Дулаима в Эль-Хале.

– Хорошо. Через полчаса буду.

– Жду.

Хадид выключил телефон и задумался. Ему надо было выработать план разговора с Адибом Сучаком, одним из самых влиятельных полевых командиров туркоманов – сирийских туркменов. Их отряды воевали против войск Асада, значит, являлись прямыми союзниками ИГИЛ.

Глава 2

2 ноября, утро

«Су-24» отбомбился, получил подтверждение уничтожения целей, произвел разворот и пошел к аэродрому. Маршрут проходил практически вдоль границы Сирии и Турции, за исключением одного участка. Этот выступ на картах Анкары считался турецким, Дамаска – сирийским. На полетных картах российских летчиков он значился как нейтральная территория.

Вел бомбардировщик майор Павел Пестов. В правом кресле сидел штурман капитан Константин Масатов. Сегодня экипаж «Су-24» выходил на свободную охоту и нанес удар по большому скоплению наливников у селения Джаров. Этот район Сирии контролировался террористами из ИГИЛ.

Штурман по ходу полета докладывал параметры. Командир наизусть знал маршрут, не первый раз ходил по нему на задание. Он и без карты держал в голове каждый поворот, любой изгиб до аэродрома на базе Хмеймим.

– Подходим к аппендиксу, – доложил штурман.

Именно так пилоты называли тот самый выступ нейтральной территории.

– Отвернем вправо?

– Смысл? – ответил майор. – Время прохождения нейтралки составляет около десяти секунд.

– У нас еще две бомбы, а территория южнее аппендикса контролируется сирийскими туркоманами.

– На утро достаточно. Если и в ночь выйдем на свободную охоту, то покружим тут, получив подтверждение о наличии каких-либо серьезных целей.

Экипаж вылетал два раза в сутки: утром, с пяти до семи, и вечером, с двадцати одного до двадцати трех часов. Еще неделю назад на задания машины отправлялись парами, работали по конкретным целям. После крушения в Египте пассажирского самолета с российскими туристами и усиления группировки число вылетов увеличилось.

Бомбардировщики «Су-24» и штурмовики «Су-25» начали свободную охоту. Они вылетали по одному и поражали цели, обнаруженные прямо сейчас. Чаще всего атакам с воздуха подвергались объекты, на которых велась добыча и переработка нефти. Уничтожались автоколонны, доставляющие контрабандную нефть в Турцию, питавшие ИГИЛ новыми наемниками, оружием, боеприпасами.

За время гражданской войны на территории Сирии боевиками было устроено множество подземных хранилищ с оружием и боеприпасами, заводов по изготовлению реактивных снарядов, фугасов, мин. Американцы, готовящие свержение президента Асада, не скупились на деньги. Эти средства расходовались на сооружение не только данных складов, но и командных пунктов террористических организаций, большинство из которых американцами представлялись как «силы умеренной оппозиции кровавому диктаторскому режиму».

В агрессии против Сирии участвовали Турция, Саудовская Аравия, Объединенные Арабские Эмираты. Белый дом оправдывал свое вмешательство во внутренние дела Дамаска исключительно борьбой с терроризмом. Но все прекрасно знали, что большинство подобных организаций создано в свое время именно американцами. Ни для кого не было секретом, для чего США и странам НАТО, в первую очередь Турции, нужно свержение законного президента Сирии.

Европа сильно зависела от поставок углеводородов из России. Государственный переворот в Украине привел к тому, что газотранспортная система соседней с Россией, еще недавно братской страны стала предметом давления на Москву. Под угрозой оказались поставки газа в Европу.

Россия, конечно же, могла поставлять сырье по другим трубопроводам, запустить новые. Москва в любом случае оставалась бы крупнейшим поставщиком газа.

Европу больше беспокоило, как Украина на данный момент обеспечит транзит. В добросовестности российских поставщиков у нее сомнения не было.

Зато США, пытавшиеся всеми силами сохранить пошатнувшуюся репутацию мирового лидера, а заодно и жандарма, такая ситуация никак не устраивала. Вот и началась ближневосточная экспансия. Американцы стерли с лица земли процветающую Ливию, полностью разрушили все, что можно было, в Ираке, не достигли ни военных, ни политических результатов в Афганистане и набросились на Сирию.

Нет, не потому, что там много лет правила династия Асадов. Одна из причин агрессии состояла в том, что правительство этой страны традиционно поддерживало дружеские отношения с Россией, как ранее с Советским Союзом. Но еще важнее оказался тот факт, что через Сирию можно было проложить нефтяные и газовые трубы из стран-союзниц, богатых углеводородами. Эти линии шли бы в Турцию, а оттуда – напрямую в Евросоюз.

Сначала США просто обозначили свои намерения. Затем они начали проводить мероприятия, переходившие в массовые беспорядки под четким руководством американского посольства.

В отличие от руководителей других стран, где Вашингтон устраивал «цветные» революции, проще говоря – государственные и военные перевороты, президент Асад дал отпор так называемой «оппозиции». США тут же подняли шум во всем мире о зверствах правительства Сирии. Вашингтон использовал террористические группировки, основательно обосновавшиеся в Ливии и Ираке, подкинул им денег и оружия, стал требовать отставки президента Сирии.

Но Асад не ушел, кстати, не без поддержки Москвы. Он сохранил правительственную армию, которая вступила в войну за свободу и независимость своей страны.

Неуемное желание Штатов держать весь мир под полным контролем, влиять на экономику и политику, стало основной причиной пожара, полыхавшего в Сирии. Впрочем, поддержка хунты в Киеве – явление того же порядка. Сценарий один.

Наверное, Вашингтону удалось бы добиться своего. Сирийская армия была истощена непрерывными боями по всем направлениям. Она имела устаревшее оружие и технику, держалась на морально-волевых качествах защитников родины. В конце концов ее части и соединения не выдержали бы ударов террористических группировок, отлично вооруженных и укомплектованных, финансируемых и прикрываемых Вашингтоном. Дамаск, скорее всего, пал бы. США и НАТО с их ближневосточными союзниками превратили бы Сирию в мертвое пространство, нужное лишь для доставки углеводородов по кратчайшим путям.

Карты Вашингтону, Брюсселю и Анкаре спутала Россия, отозвавшаяся на просьбу Асада помочь в борьбе с террористами. Москва не могла не откликнуться. В Сирию была переброшена авиация, корабли и инструкторы, пошла военно-техническая помощь.

Первые же удары российских военно-космических сил и кораблей ВМФ кардинально изменили обстановку. Российские самолеты в считаные дни причинили ИГ и другим террористическим организациям такой урон, какой не нанесла вся международная коалиция во главе с США.

Вашингтон вел очень хитрую и расчетливую игру. США создали коалицию из пятидесяти с лишним государств, и не важно, что большинство из них реально ни в чем не участвовало. Главное, на бумаге коалиция была, где-то летала, что-то бомбила. Фактически же она обеспечивала действия террористов, на которых возлагались задачи свержения законного правительства.

И вдруг Россия!..

Конечно, Вашингтон и особенно Анкара были в ярости. Их тщательно разработанные планы, успешно реализованные в других странах, в Сирии рушились на глазах. Боевики лишались складов, командных пунктов, уничтожались лагеря подготовки, резко снизилась контрабанда нефти.

Изменить что-либо ни США, ни НАТО, ни их ближневосточные партнеры уже не могли. Им стало ясно, что Россия крепко взялась за Сирию. Варианты Ливии, Ирака, Украины уже не пройдут ни под каким соусом.

Сирийская армия тем временем не спеша, с трудом и потерями, начала освобождать оккупированную территорию. Ей помогли курды, давние враги турецкого руководства, поставившего перед собой создание новой Османской империи в прежних границах. Эти успехи грозили еще большими неприятностями для турецкой верхушки, сплошь повязанной в контрабанде нефти.

Да, это понимали все. В том числе и экипаж фронтового бомбардировщика «Су-24» с бортовым номером 034, возвращавшегося на базу после успешного решения поставленной задачи.

На подходе к аппендиксу командир посмотрел вправо и проговорил:

– Вижу по борту турецкий «F-16».

– Он был и в прошлый раз.

– Идет параллельным курсом, на удалении в восемьсот метров.

– И чего турки поднимают перехватчики, если прекрасно осведомлены о том, где и когда мы будем работать? – проговорил штурман в микрофон СПУ – самолетного переговаривающего устройства.

– Служба у них такая, – ответил командир.

– Служба службой, но если что, то нам защищаться от перехватчика нечем. Оставшиеся бомбы на него не сбросишь.

– С чего ты решил, что мы должны будем обороняться? Турки входят в международную коалицию.

– Да, но мы-то не входим в нее!

– У нас своя коалиция. Все, «F-16» отвернул, мы на подходе. – Командир связался с пунктом управления полетами и доложил: – Ноль тридцать четвертый задание в зоне закончил, высота тысяча двести.

Руководитель полетов ответил:

– На привод семьсот и в круг.

– Принял.

Так как в небе одновременно находилось с десяток машин, посадки осуществлялись по очереди. Значит, экипаж должен был пойти по кругу, постепенно снижаясь и сбрасывая скорость до посадочной.

Вскоре шасси бомбардировщика коснулось взлетно-посадочной полосы, сработала тормозная система, вышел сдвоенный парашют. Пестов вырулил к месту стоянки.

Там бомбардировщик ждал техник старший лейтенант Владимир Юдин.

Как только стихли турбины, он приставил к кабине со стороны командира стремянку, поднялся, открыл фонарь и сказал:

– С возвращением, мужики!

– Спасибо!

Техник вставил чеки скоб катапультирования, помог командиру отстегнуться.

Потом он проделал то же самое со стороны штурмана, а уже на земле поинтересовался:

– Как машина? Проблем не было?

Майор похлопал старшего лейтенанта по плечу:

– Все нормально, Вова, ты же у нас лучший техник.

– Скажешь тоже, лучший. Обычный. А чего не весь боезапас сбросили? На двух подвесках остались бомбы.

– Четырьмя справились.

– Чего зацепили?

– Скопище наливников, штук сто сразу!

– Нормально. Кто-то в Турции недосчитается крупной суммы.

– Ты подготовь машину, ночью наверняка вновь пойдем на охоту.

– Да, – проговорил техник. – Без работы любимое командование нас не оставит. Сегодня еще два «Ту-160» подлетели.

– Транспортников не было?

– Один, «семьдесят шестой». Продовольствие доставил и какой-то взвод, по-моему, спецназа. Слышал, для усиления охраны аэродрома. Сирийцы, конечно, службу несут как надо, но с нашими спокойней будет.

– Понятно. Мы на доклад.

– Поговорить нормально некогда.

– Что поделаешь, Вова.

Самолеты садились один за другим. Бомбардировщики, штурмовики, пара истребителей.

Пестов с Масатовым сняли шлемофоны и, держа их в руках, направились к пункту управления полетами. Возле него принимал доклады заместитель командира группы по летной подготовке подполковник Орлов.

Пестов и Орлов учились на одном курсе, с того времени поддерживали дружеские отношения, но служба есть служба. Пестов доложил об уничтожении скопления топливных автоцистерн.

– Это хорошо, Паша, – ответил подполковник. – Данные о результатах подтверждены, сработали вы отлично. Сейчас давайте завтракайте, затем отдых, обед, ужин. В двадцать тридцать поставка задач и инструктаж.

– Свободная охота?

– Это на инструктаже узнаете. Сирийцы сбросили информацию о целях, так что надо будет отработать их. Есть разведданные по нефтехранилищам и подземным складам.

– Сколько же у тутошних духов складов и командных пунктов?

– Много, Паша.

– Такое ощущение, будто у ИГИЛ и прочих подонков запасов и бункеров здесь столько, что хватит на армию средней европейской страны.

– Больше, Паша. Тут такую инфраструктуру создали за время гражданской войны и действий международной коалиции, что мама не горюй. Борцы за веру и их заморские покровители разработали далекоидущие планы полного подчинения севера Африки, собственно Сирии, Ирака, да и Йемена в придачу. Что ты хочешь, почти четыре года готовились.

– Без Штатов не обошлось.

– Само собой.

– Короче, денег в ИГИЛ ввалили немерено, а мы им весь кайф ломаем.

Подполковник улыбнулся:

– На то мы и Россия.

– А «Белые лебеди» чего подлетели? Они же с нашей территории работали.

– У них своя задача. Все, свободны!

К заместителю по летной подготовке подходил экипаж другого бомбардировщика.

После медпункта и столовой офицеры направились к своему модулю, разделенному на два одинаковых жилых отсека. Экипаж и на земле был вместе.

А самолеты все продолжали садиться, выполнив задачи утреннего вылета. Над модульным городком стоял грохот двигателей. Впрочем, ни пилоты, ни техники, ни специалисты ТЭЧ, ни служащие подразделений обеспечения не обращали на это никакого внимания. Они привыкли к такому еще в России.

Возле модуля офицеры остановились, и Пестов спросил штурмана:

– Валентине звонить будешь?

– Нет! – коротко отрезал капитан.

Майор удивился:

– Почему? Я позвоню супруге, может, и сына с матерью застану.

– Ты звони, а мы поссорились.

– Не понял. Погоди, ты что, поругался с женой перед командировкой?

– Что в этом такого необычного? Вон штурман с ноль семнадцатого вообще развелся.

– В смысле? Это Стас Левин развелся?

– У нас на ноль семнадцатом другой штурман не летает.

На лице майора нарисовалось крайнее изумление. Он когда-то летал с Левиным и считал, что знал о нем все. Естественно, ему доводилось общаться и с Ириной, супругой капитана. Левины жили по соседству с Пестовыми в военном городке. Жены офицеров дружили. Где-то за месяц до командировки Ира нашла хорошо оплачиваемую работу.

Сейчас Пестов вспомнил, что ее не было, когда семьи провожали летчиков на аэродроме. Тогда он не придал этому значения. Мало ли, занята. Стас выглядел нормально, был спокоен.

– Что значит развелись, Костя?

– Ты не знаешь, что означает развод?

– Но почему?

Штурман взглянул на командира:

– Хочешь знать?

– Конечно, ты же мне друг.

– Ладно, тогда слушай.

– Может, не надо? Как-то нехорошо обсуждать данную тему.

– Стас сам из развода тайны не делает.

– Раз так, то давай.

– Ты в курсе, что Ирина устроилась на работу?

– В курсе.

– А куда устроилась?

– Меня это не касается.

– Она и Ольге твоей не говорила?

Майор пожал плечами:

– Может, и говорила, но Ольга мне – нет.

– Ира устроилась в гипермаркет, который на северной окраине города…

– Ну и что?

– Не перебивай. Она стала продавцом, хотя могла пойти устроиться и на приборный завод, все же технологический техникум, то есть колледж, окончила.

– Да какая разница, Костя?

– Вот и я, Паша, подумал, какая, к черту, разница? Надоело, видать, ей сидеть дома и смотреть на молодых матерей – жен офицеров, катающих детские коляски в городке. Однажды не пришла ночевать. Стас звонил на мобилу, она не отвечала. Вернее, телефон был отключен. Заявилась с первой маршруткой в половине шестого. Перегар от нее, прическа на хрен разлетелась. Левин, естественно: в чем дело, где была? А она ему, мол, все потом, сейчас душ и постель.

– Это не похоже на нее.

– Кто знает, что у женщин на уме. Короче, послала она Стаса к черту вместе с его службой. Он дверью хлопнул.

– Погоди! Это не тогда было, когда он нажрался до потери сознания и попался командиру полка?

– Тогда. Но это не важно. Как пришел домой, не помнит. Проснулся уже в воскресенье утром. Жены нет, вещей ее новых – тоже. Штурман звена, который этажом ниже живет, подсказал, что где-то с полчаса как укатила его благоверная на такси. Он позвонил. Думал, не ответит. Отозвалась. Сказала, если в порядке, пусть подъезжает по адресу. В коттеджный поселок. Надо, мол, серьезно поговорить. Леха из ТЭЧ как раз под окном машину поставил, собирался в город, подбросил до центра. В поселок Стас приехал на такси. Ничего, неслабый такой домишко, в три этажа и с охраной. Короче, Паша, не буду тебя нагружать. Оказалось, что Ирина на вечеринке поболтала с хозяином магазина, выпила и поехала к нему домой. Он только развелся с прежней супругой. Дальше объяснять надо?

– Надо, – ответил Пестов.

– Лады. Охранник проводил Стаса в дом. Встретил его этакий лощеный тип с сеткой на голове.

– С какой сеткой?

– Не маскировочной же! Ее на мокрые волосы надевают, чтобы не растрепались или еще зачем, хрен их знает. Значит, в сетке на башке, но в костюме. Этот тип представился: я, дескать, Штирх Эдуард Максимович. Вышла в гостиную и Ирина в коротеньком эротическом халатике. Базарить было не о чем, хотя мужик что-то пытался объяснить. Стас слушать не стал, спросил Ирину, согласна ли на развод. Она в ответ, мол, только об этом и мечтала. Левин сказал, что завтра встретимся в ЗАГСе. Он тогда в понедельник отпрашивался, помнишь?

Пестов кивнул:

– Что-то было.

– Заявление подали, через трое суток их развели. Штирх подсуетился, у него, наверное, связи. Решения Стас не получил. Во вторник нам объявили о переброске сюда. Не до того стало. Так что, командир, холостой теперь Левин.

– Удивил!.. А главное, чего он молчал-то здесь? Поняли бы, поддержали.

– А он и не молчал. Странно, что ты ничего не знал. Да и какие, в принципе, проблемы? Жили – развелись. Обычное сейчас дело. Никто не пострадал, каждый остался при своем.

– Хорошо, что детей не завели.

– Верно. Если бы взяли ребеночка из дома малютки, не знаю, что и было бы. Отдавать обратно? Не по-человечески.

– Ирина взяла бы с собой.

– Кто знает, Паша? После того как она легко слиняла к богатому буратино, я ни в чем не уверен. А Стасу с дитем каково было бы?

– Ничего, мы помогли бы.

– Вот и вся история.

– А я ничего и не заметил.

– Да и хрен с ней, с такой личной жизнью. Все равно рано или поздно это подобие семьи расплылось бы. Не было у них любви, так, показуха.

Майор Пестов покачал головой:

– Дела! А дальше-то что?

– Что дальше, спрашиваешь? Ты, конечно, можешь не поверить, но Стас сам мне сказал, что, когда увидел первый раз в медпункте докторшу, ту самую, которая осмотр проводит, сердце у него екнуло. Он сразу же понял, что влюбился.

– Это в Машу Топалову?

– Да.

– Надо же! Не успел развестись и тут же влюбился.

– Говорю же, не поверишь.

– Дает Стас! А докторша-то знает об этом?

– Откуда? Но узнает. Левин ей скажет, он человек прямой.

– А если она его пошлет?

– Значит, не судьба. Будет холостяковать. Ладно, командир, ты и так узнал то, чего не стоило.

– Как считаешь, Ольге надо сказать о разрыве Стаса с Ириной?

– Дело твое, но я думаю, что она уже в курсе.

– Ольга сказала бы мне.

– А зачем? У вас своя семья.

– А ты чего с Валентиной поссорился?

– Ерунда. Поссорились – помиримся, но звонить первым не буду.

– А Топалова ничего женщина. Красивая, молодая. Они бы подошли друг к другу.

– Надеюсь, подойдут!

– Давай, отдыхай!

Штурман прошел в свой отсек.

Пестов присел на скамейку перед модулем в тени дерева, какие в России не растут, достал сотовый телефон, посмотрел на часы. Жена работала в школе, преподавала русский язык и литературу.

Половина девятого. Дома на час позже. Сейчас занятия, но ничего, выйдет из класса. А то потом некогда позвонить будет. Не ночью же после вылета!

Он набрал номер.

Мобильная связь действовала безупречно, даже лучше, чем внутри города.

Послышались длинные гудки, затем:

– Алло, Паша? Здравствуй, дорогой.

– Привет! Не отвлекаю от занятий?

– Я на больничном.

– Что случилось?

– Не волнуйся, ничего особенного, немножечко простудилась. Взяла три дня.

– У нас сейчас холодно?

– Напротив, слякоть, дожди. Снег выпал недавно, пролежал всего пару дней и растаял. Непонятно, что происходит с погодой.

– Ты прошлый год вспомни. То же самое было. Лишь перед Новым годом лег снег, установился легкий морозец.

– Помню. Как ты там?

– Да все хорошо, Оленька.

– А я новости не пропускаю. В каждом выпуске показывают, как там летаете, бомбите. Генералы объясняют, что и как. Признаюсь, страшновато мне, Паша.

– С чего? Такая же служба, как и дома, только полетов больше, да тебя с Игорьком рядом нет. Кстати, как у него дела?

– Все хорошо, с новой девочкой сейчас дружит.

– И в кого он такой влюбчивый?

– В его годы все влюбчивые. Пройдет, как встретит ту единственную.

– Учеба у него как?

– С этим порядок.

– Спорт?

– Сейчас готовится к областным соревнованиям. По тебе скучает. Мама беспокоится сильно, мы с ней каждый вечер о тебе говорим.

– Больше заняться нечем?

– Мы любим тебя и ждем.

– Я вас тоже люблю.

– Не говорят, когда вернетесь?

– Нет. Даже предположить не могу.

– А что в свободное время делаешь?

Пестов улыбнулся и ответил:

– Отдыхаю, телевизор смотрю. Здесь и российские каналы по спутнику идут. Видео. Сейчас приму душ и завалюсь спать.

– У вас там тепло?

– Я бы сказал, даже жарко бывает. Фруктов полно разных, тыловики виноград привозят, апельсины, мандарины. Недавно на экскурсию ездили.

– Далеко?

– Нет. В небольшой городок Хате. Там древняя крепость. Местные встречали как родных.

– В общем, все хорошо, если не считать, что ты каждый день рискуешь жизнью.

– Это сильно сказано, Ольга. Против нас не работает ПВО, так что летаем спокойно. Дорогая, скажи, ты в курсе, что мой бывший штурман Левин развелся с женой?

– Да. Но узнала об этом недавно. Ирина заезжала как-то.

– Просто так?

– Нет, конечно, похвастаться. Говорила, что только сейчас поняла, какова настоящая жизнь. Особняк, прислуга, своя машина, деньги на покупки. А через две недели Эдик – так она назвала своего нового жениха – обещал ей поездку на Мальдивы.

– Вот как? А чего именно туда?

– Откуда мне знать? Ирина говорила, там круглый год тепло, конечно, дорого, но не для ее пупсика. Бунгало в неделю стоит пятьдесят тысяч долларов, представляешь?

– Нет! Конечно, с таким папенькой Левин ей не нужен.

– Говорила, благодарит Бога, что изменил ее жизнь. Нужны, мол, эти гарнизоны.

– Передай ей, чтобы лоб, когда молится, не разбила о дорогой паркет.

– Ты зол?

– Да, черт возьми. Стас здесь интересы страны защищает, а женщина под бок к торгашу, которому Родина там, где больше платят.

– У каждого своя жизнь, Паша.

– Ты меня извини, но эта Ирина – сука, обычная подстилка. В нашем доме ей делать нечего!

– Тебе действительно надо отдохнуть. Вечером позвонить сможешь?

– Вряд ли. Но если выпадет минута, позвоню.

– Отдыхай, Паша и, пожалуйста, береги себя. Мы все любим тебя, тоскуем и ждем.

– Я вас тоже всех люблю и, конечно же, вернусь. Телевизор смотри меньше. Целую, пока! Выздоравливай!

– Обязательно, целую, пока!

Пестов выключил телефон, посидел еще с минуту на скамейке, переговорил с пилотами других экипажей, возвратившимися с боевых заданий и шедшими в модули. Затем прошел в свой отсек, разделся, принял душ и лег спать.

Он запланировал сон до 14.00, чтобы вовремя явиться в столовую летного состава. Но его разбудили раньше. Стук в дверь раздался в час дня.

Майор проснулся, приподнялся.

– Открыто!

В узкую дверь просунулся сержант-контрактник:

– Разрешите, товарищ майор?

– Вошел уже. Что произошло?

– Не знаю. Я помощник дежурного по штабу.

– Очень приятно.

– Вас вызывает полковник Грубанов.

– Что, срочно вызывает?

– Я передал то, что приказал дежурный.

– Понял, скажи там, через десять минут буду.

– Разрешите идти?

– Ступай!

Посыльный ушел, Пестов встал, сделал несколько упражнений, влез в форму и пошел в штаб.

Командир авиабазы полковник Виктор Алексеевич Грубанов находился в штабном модуле, в своем отсеке. С ним офицер разведки в полевой форме без знаков различия. Пестов знал, что это майор Суслов.

Он доложил полковнику о прибытии, кивнул разведчику.

Грубанов ему предложил присесть за стол, на котором была расстелена карта.

– Удивлен вызовом, Павел Сергеевич?

– Нет. Есть работа?

– Найдется. Михаил Антонович, изложи, – сказал полковник Суслову.

Тот заговорил:

– По данным сирийской разведки, подтвержденным нашими спутниками, в трех километрах от города Абу-Дияз, в горах, боевики ИГ имеют командный пункт. Он расположен в пещере и хорошо замаскирован. Оттуда осуществляется руководство отрядами, действующими на северо-восточном направлении. По данным сирийцев, штаб укреплен. Он представляет собой бетонный бункер, оснащенный современной электронной техникой. Руководит штабом один из главных полевых командиров ИГИЛ, небезызвестный Мосад Хабар.

Пестов поинтересовался:

– Это тот, которого уже дважды объявляли уничтоженным, а он вскоре вновь появлялся?

– Павел Сергеевич, мы трижды накрывали места его нахождения, подтвержденные разведкой Сирии. Но Хабар каждый раз уходил перед налетом.

– Значит, мне предстоит атаковать очередное такое место, опять подтвержденное разведкой?

– Так точно.

– А где гарантия, что он вновь не уйдет?

Разведчик неожиданно сказал:

– А он как раз и собирается покинуть штаб у Абу-Дияза, уйти оттуда вместе со своими приближенными духами.

Пестов не без удивления взглянул на Суслова:

– Что значит собирается покинуть?

– Отвечу так, Павел Сергеевич. Контрразведкой выявлен агент ИГИЛ в штабе сирийской армии. Он был в курсе наших панов по Хабару и своевременно предупреждал его об опасности. Поэтому тот успевал уйти из-под удара.

– А сейчас, если следовать логике, вражеский агент обезврежен?

– Нет. Он продолжает работать. Уже передал Хабару информацию о том, что штаб у Абу-Дияза засвечен. В ноль тридцать к нему пойдут российские самолеты.

– В ноль тридцать?

– Так точно. Вам же следует провести налет на штаб Хабара в восемнадцать тридцать. Получив дезу, он наверняка спокойно готовится уйти в другое место. Времени до налета у него предостаточно. Оснований сомневаться в достоверности информации у Хабара нет. Агент всегда вовремя предупреждал его об угрозе. Сообщил и сейчас, конечно, под контролем контрразведки. Но даже если Хабар каким-то чудом уйдет из штаба, то в бункере останется его помощник, специалисты по связи, советники, турецкие инструкторы и масса дорогостоящей современной электроники. Уничтожение подземного штаба уже само по себе значительно. Ну а с Хабаром – это более чем успех. После нескольких попыток уничтожения в ИГИЛ его стали считать неуязвимым. Пошли слухи, что сам Всевышний отводит от него угрозу. Этот миф привлекает к Хабару многих боевиков.

– Я понял, – сказал Пестов. – Работать придется по бетонному бункеру, значит, корректируемыми бомбами «КАБ-500».

– Да, – сказал командир авиагруппы. – Четырех штук будет достаточно.

– На земле у штаба или хотя бы в Абу-Диязе есть человек, который подсветил бы цель лазером?

– Нет такого человека, – ответил Суслов.

– Что ж, тогда отработаем бортовой лазерной системой наведения.

– Вот карта, майор, – сказал Грубанов. – Изучай пока, а я провожу разведку.

– Есть изучать карту.

Полковник и майор-разведчик вышли из командного сектора.

Пестов недолго смотрел на карту. Абу-Дияз лежал всего в пятнадцати километрах от того самого района, где утром они с Масатовым накрыли стоянку автоцистерн. Ранее экипаж уже летал над Абу-Диязом, так что запоминать было особо нечего.

Вернулся командир авиагруппы.

– Что, Павел Сергеевич, изучаешь?

– Уже изучил.

– Так быстро?

– Да мы только этим утром практически в том районе уничтожили стоянку наливников. Прежде и дальше Абу-Дияза работали.

– Это хорошо. Техник твой получил задачу, бомбы доставят, подвесят, борт заправят. Получи полетную карту у начальника штаба подполковника Королева. Сам понимаешь, если цель определяют сотрудники внешней разведки, то это не просто так. Экипажу вылет в восемнадцать ноль-ноль, без дополнительного инструктажа, если только не возникнет необходимость в уточнении задачи. Все вводные только от меня!

Пестов улыбнулся:

– Может быть, соблюдая режим повышенной секретности, нам с Костей и медосмотр не проходить?

– Не говори глупости, майор. Все делать так, как положено.

– Разрешите идти?

– Я буду у пункта управления полетами с семнадцати двадцати.

– Понял! – Пестов козырнул и покинул командирский сектор штабного модуля.

До вылета оставалось пять часов.

Пестов прошел на аэродром. «Су-24М» с бортовым номером 034 тягач вытянул на площадку, расположенную перед строем бомбардировщиков. Рядом стояли погрузочная машина и топливозаправщик. Здесь же суетился техник старший лейтенант Юдин.

Завидев майора, он перестал отдавать команды по радиостанции, подошел к нему и доложил:

– Получен приказ приготовить машину к восемнадцати часам.

– В курсе.

– А чего так срочно? Задача непростая?

– Обычная, Володя. Ты занимайся подготовкой, я пойду, разбужу Костю.

– Рано еще.

– В самый раз. Да, Вова, ты знал о том, что Левин развелся с Ириной?

– Знал.

– Вот черт, все знали, кроме командира.

– Но сейчас и ты узнал. Ирка, командир, скажу прямо, – сволочь редкостная.

– Согласен, но это их дело. Почему ты мне ничего не сказал?

– Что я, баба базарная?

– Ладно, работай и будь поответственней.

– Управляемые бомбы подвезли, значит, нужен точечный удар?

– Тебе, Вова, какая разница? Ты обеспечь, чтобы мы слетали без проблем, а то получится как в прошлом году. Мы на посадку, а передняя стойка не зафиксирована. Пришлось выставлять ее.

– Я не виноват, что шланг лопнул. Комиссия потом выяснила, что он был дефективным.

– Вот я и говорю, поответственней. Здесь все новое, но если надо – замени.

– Ты, командир, думай, как отлетать, а подготовка на мне.

– Ладно, не обижайся.

– Какие могут быть обиды, Паша? Все нормально.

Пестов вернулся в городок, состоящий из рядов модулей различных типов и размеров. За ними полоса отчуждения да колючки. За ней на позициях охранения и обороны бойцы сирийского спецподразделения. В канонирах новые танки и БМП, между ними зенитные установки, крупнокалиберные пулеметы. Авиабаза охранялась хорошо.

В воздухе гудела пара «Ми-24». Они облетали территорию, прилегающую к аэродрому.

Он прошел к модулю, нажал ручку двери отсека штурмана. Она поддалась, Масатов не закрывался. От кого?

Штурман тут же проснулся, приподнялся на кровати и спросил:

– Что-то случилось, командир?

Пестов присел на стул.

– Только что был у Грубанова.

– С чего бы?

– Не сам же пошел. Он вызвал. Короче, Костя, у нас работа в районе Абу-Дияза. Штаб Мосада Хабара надо ликвидировать.

– Откуда информация, что там штаб именно Хабара?

– Ты не проснулся? Ну откуда может исходить информация? Из разведотдела.

– Сирийцы сбросили?

– Да.

– Сколько уже разбили таких штабов, а Хабар уходил. Не получится ли так же и сегодня?

– Это не наша проблема. Мы слетаем, сбросим бомбы и вернемся. С остальным есть кому разбираться.

Масатов потянулся.

– Понял. Когда вылет?

– В восемнадцать ноль-ноль. Сейчас приведи себя в порядок, затем обед, медпункт и получение задания.

– Инструктаж?

– Без него.

– Прикрытие будет?

– А оно нужно?

– Да с истребителями как-то спокойней.

– Одни пойдем.

– Машину готовят?

– Конечно. Давай, я жду тебя у себя.

– Понял, командир. Эх, не дал ты мне сон досмотреть.

– Что, Валентина приснилась?

Пестов усмехнулся.

– А ты догадливый. Снилось, будто мы с женой в России, гуляем по берегу пруда, который за аэродромом. Она цветочки рвет, ромашки, венки плетет. А платьице короткое, когда наклоняется, много чего на виду. Я ее сзади обнял, хотел поцеловать, а тут ты!..

– Ночью досмотришь свой сон.

– Ага! Уже. Теперь поздняк метаться.

– Ну, извини.

– Да ладно, толку-то ото сна? Вот если бы это было наяву. С Ольгой разговаривал? К ней, наверное, Ирка приезжала и хвасталась, что наконец-то познала настоящую жизнь?

– Да.

– И хрен с ней!

Штурман прошел в душ, Пестов вернулся к себе.

Через полчаса офицеры пообедали в столовой, в 16.30 направились в медицинский пункт. Осмотр проводился за час до вылета, поэтому у друзей было время. Они шли не спеша.

Пестов взглянул на штурмана и спросил:

– О чем задумался, Костя?

– Ты, Паша, как пройдем медосмотр, оставь меня с Топаловой наедине.

Майор усмехнулся:

– Зачем?

– Стас подвалить стесняется, попросил меня намекнуть на его чувства.

– Не выйдет ли во вред такая спешка?

– Да я просто поговорю с ней.

– Да, конечно. Только ты и сам знаешь, что женщинам далеко не всегда нравится, когда к ним подъезжают вот так, напрямую. Вдобавок Стас сам должен поговорить с ней.

– А как? Поздним вечером заявиться в женский модуль? Она в отличие от нас живет не одна. У медиков, как и у технического персонала, секции на двух-трех человек. Пригласить к себе? Так можно и по физиономии получить.

– А разговор что даст? О чем ты будешь с ней беседовать?

– Это мое дело.

– Ладно, хочешь – говори, но я бы на твоем месте не торопился.

– Чего ждать-то, Паша?

– Слушай, а может, мне с ней переговорить? Объяснить, что Левин влюбился в нее, а как признаться в этом, не знает.

Масатов усмехнулся:

– Ага! А она тебе, дескать, ваше-то какое дело, товарищ майор? Капитан сам не мог подойти? Или еще хуже. Передайте своему бывшему штурману, что он меня совершенно не интересует.

– Но это Топалова тебе и сейчас может сказать.

– Скажет – передам Стасу, он и отвалит.

– Не понимаю, на что он надеется. Здесь даже поухаживать невозможно, прогуляться негде. Не будут же они под ручку по городку между модулей вышагивать на виду у всех?

– Ты прав. Куда ни глянь, везде засада. И так не пойдет, и этак.

– Вот и я о том же. Хотя вариант есть.

Штурман посмотрел на командира:

– Что ты имеешь в виду?

– Можно попробовать пригласить Топалову, скажем, на мой день рождения. Он как раз через две недели.

– Так она и согласится.

– Да не одну позвать, а с начальником медслужбы. Мы с ним в давних хороших отношениях, службу тащили вместе. Коля только военно-медицинскую академию окончил, я – училище летчиков. С начмедом договориться можно легко. Он решит вопрос с присутствием на праздничном мероприятии своей подчиненной. Соберемся у меня, подвалишь ты с техником и Стасом. Дальше уж как сложится. Все будет зависеть от него.

– А что, Паша, отличная идея. Но я все же сегодня тоже поговорю с ней.

– Смотри, не испорти дело!

– Постараюсь.

В 17.00 экипаж «Су-24» был в кабинете, где проводился медосмотр. Дежурство Топаловой заканчивалось через два часа, но выглядела она немного уставшей. Да и немудрено. За сутки через нее проходило множество людей. Это не в России, где летают раз в неделю.

Докторша в звании лейтенанта встряхнула термометры, передала их летчикам и предложила им присесть на скамейку.

Сама устроилась за столом, открыла журнал и начала задавать стандартные вопросы:

– Как самочувствие?

– Отличное, – ответил Пестов.

– Питание?

– По распорядку.

– Сколько спали после утреннего полета?

– Шесть часов. – Командир чуть преувеличил, добавил час.

– Я – семь часов, – ответил штурман.

– Жалобы есть?

– Нет.

– Давайте градусники.

Офицеры передали термометры. На обоих 36,6.

– Так. – Докторша поднялась, эффектно запахнула полы белоснежного халата. – Прошу открыть рот.

За этим последовало измерение артериального давления. У членов экипажа все было в норме.

Лейтенант медицинской службы сделала отметку в журнале и заявила:

– Все, товарищи офицеры. Осмотр закончен. Желаю успешного полета и благополучного возвращения.

Пестов поднялся, Масатов же наклонился к Топаловой и спросил:

– Мария, можете уделить мне несколько минут?

– Да, но…

– Я подожду тебя, Костя! Только не задерживайся, – сказал майор.

– Я недолго.

Пестов вышел.

Штурман присоединился к нему через три минуты.

– Ну и что? Поговорил?

Капитан улыбнулся:

– Нормально все, командир. Даже лучше, чем я ожидал. Отрабатывай начмеда. Пойдем по твоему варианту, и все, думаю, будет в шоколаде.

– О чем хоть говорили?

– Тайна!

– А почему так быстро? Ты задержался всего на три минуты.

– Мне хватило. Не расспрашивай. Потом как-нибудь все расскажу.

Пестов покачал головой:

– Что можно было обсудить за три минуты?

– А мы ничего не обсуждали, Паша. Я задал ей пару вопросов, она ответила. И все!

– С тобой не соскучишься.

– Это точно.

– Ладно, идем к пункту управления полетами. Грубанов уже должен быть там.

– Даже так? Значит, командование возлагает на нас большие надежды.

– Скорее, разведка.

– Это совершенно ничего не меняет.

Глава 3

В 11.20 у ворот усадьбы Дулаима остановился пикап «Тойота». Створки открылись, машина въехала в небольшой внутренний двор и встала рядом с автомобилем Хадида. Из пикапа вышел довольно молодой человек с короткой бородкой, в черном костюме, с кейсом в руке.

К нему подошел Дулаим:

– Салам аллейкум, господин Сучак, рад видеть вас в своем доме.

– Ва аллейкум, Белал.

– Проходите, уважаемый. Господин Хадид ждет вас в большой комнате.

По традиции приезжий снял обувь перед входом в дом, повернулся, подал знак водителю оставаться на месте и открыл двери. Он уже бывал здесь, знал расположение комнат и зашел в ту, где находился Хадид.

Полевой командир развел руками:

– Адиб, дорогой, рад видеть тебя.

– Я тоже рад, Амир.

Мужчины обнялись, присели за столик.

Азима принесла чай и сладости.

– Устал с дороги? – спросил Хадид.

– Мы, туркоманы, народ выносливый, привыкший ко всем сложностям жизни. – Сучак взял пиалу, сделал несколько глотков чая, после чего поинтересовался: – Что за дело у тебя ко мне, Амир?

– Серьезное дело, Адиб.

Туркмен рассмеялся и заявил:

– Если ты заставил меня ехать почти четыреста километров, то понятно, что серьезное.

– Скажи мне, Адиб, у тебя найдется отряд в пятьдесят человек для выполнения секретного и сложного задания?

– Конечно, у меня есть несколько сильных отрядов. Оружия и боеприпасов хватает. Слава Всевышнему, турки снабжают нас хорошо.

– Хоп. Отряд найдешь. А есть ли у тебя люди, хорошо знающие район Адина?

– Ты имеешь в виду территорию, которую считают своей и Сирия, и Турция? Тот самый выступ?

– Да.

– У меня большинство людей оттуда. Извини, Амир, а чем это тебя так заинтересовал этот глухой район? Там нет ни нефти, ни чего-то еще. Только лагерь подготовки наемников, прибывших из России и стран бывшего СССР. Но он небольшой. В основном же там только горы, плато и лес.

– Отвечу. Возможно, скоро мне понадобятся там твои отряды и проводники. Не исключено, что им придется работать в разных населенных пунктах.

– Хорошо, я предоставлю тебе отряды. Но должен знать, что моим воинам предстоит делать в этом районе.

– Сейчас могу сказать только предположительно.

– Пусть так.

– Речь о поиске и захвате одного или двух русских летчиков.

– Вот как? – удивился Сучак. – У тебя появились системы ПВО, способные сбить русский самолет на высоте шесть тысяч метров и больше?

– Нет! К сожалению, у всех, кто воюет за торжество истинной справедливости, есть только переносные зенитно-ракетные комплексы. Они до таких высот не дотягивают.

– Так каким образом летчики окажутся в горах?

– Давай пока не будем обсуждать этот вопрос.

– Ладно. Каковы условия передачи тебе моих людей?

– Ты не совсем правильно понял меня. Лично мне передавать ничего не надо. Это тебе следует уже в ближайшее время по моей команде выслать в названный район отряды с проводниками. Пусть у них будет один командир, который станет поддерживать связь со мной посредством спутниковой станции. Как только я определюсь с ситуацией, сразу поставлю ему конкретную задачу. У этого командира отрядов должны быть несколько операторов с профессиональными камерами, лучше съемочная группа. Если все сложится так, как я планирую, то она снимет сенсационное видео. Отряды должны иметь пулеметы, снайперские винтовки дальнего боя, обязательно внедорожники или пикапы повышенной проходимости.

Сучак бросил на Хадида быстрый взгляд и заявил:

– Не знаю как именно, но ты задумал сбить русский самолет. Что ж. Это твое дело. Сколько я получу за работу?

– Сам назови сумму.

– Отряды придется снимать с фронта, привлекать проводников, знающих местность, операторов, транспорт. Выходит не менее десяти тысяч долларов в сутки, начиная с сегодняшнего дня.

– Я даю тебе пятнадцать тысяч в сутки. Но тогда ты уже сегодня должен отправить отряд в район Адина.

– Ближе к рассвету он будет у селения, в лагере подготовки наемников. Или мои бойцы не должны рисоваться там?

– Лучше, Адиб, если они встанут отдельным лагерем. – Хадид развернул карту, указал на небольшое плато, окруженное лесом, расположенное в двух километрах южнее перевала Армак, недалеко от селения Абан. – Вот здесь. Естественно, воинам следует хорошо замаскироваться в лесу, чтобы не попасть в поле зрения русских беспилотников и спутников.

– Русские не наносят удары по нам. – Сучак усмехнулся и продолжил: – Мы же умеренная оппозиция, не связанная с террористами из ИГИЛ. Так нас представляют в НАТО.

– Это пока и касается территории компактного проживания вашего народа. Еще причина в том, что, воюя с сирийской правительственной армией, вы не достигли каких-либо существенных результатов. Не в обиду, Адиб, но туркоманы не представляют угрозы для Асада. При этом в Эр-Ракке очень высоко ценят союз с вами.

– Я не обижаюсь, Амир. Наши отряды и не стремятся завладеть территориями, контролируемыми Дамаском. Наша стратегическая задача – удержать то, что принадлежит нам, отвлечь на себя силы правительственной армии, одновременно с обеспечением проходов через границу с Турцией. Все эти задачи согласованы с руководством ИГИЛ.

Хадид рассмеялся.

– Ты кому об этом говоришь, Адиб? Мне, входящему в это самое руководство?

– Знаешь, Амир, мне кажется, что в Эр-Ракке не знают о твоих планах насчет русского самолета. Но это меня и не касается. Тебе нужны отряды, ты готов платить, значит, они будут в твоем распоряжении.

– Я должен знать позывной командира.

– Для общения по спутнику?

– Я не хочу, чтобы еще кто-то кроме тебя знал обо мне, поэтому предлагаю общаться через позывные даже по закодированному спутниковому каналу.

– Хоп. Мой номер тебе известен. Наберешь его, а затем на тебя выйдет полевой командир.

– Хорошо.

– Я дам тебе самого опытного человека, подберу хороших воинов, операторов и видеотехнику, предоставлю все, что тебе нужно.

– Прекрасно. А тебе, естественно, нужен аванс?

– Как хорошо, что мы понимаем друг друга без лишних слов.

– Сколько?

– Так, за неделю. Это значит сто пять тысяч. Ладно, сойдемся на ста.

– Деньги на счет или?..

Сучак вновь усмехнулся и ответил:

– Или, дорогой Амир.

– Понятно. Минуту. – Хадид хлопнул в ладони и приказал женщине, которая появилась тут же: – Позови мужа! Срочно!

Женщина, закутанная в черные одежды, кивнула, поклонилась и удалилась.

Почти тут же возник Дулаим.

– Слушаю, господин!

– Открой сейф, достань сто тысяч долларов и дай их мне!

– Сию минуту.

Хадид мог и сам взять нужную сумму из сейфа, который стоял в углу этой же комнаты. Но он хозяин, господин. Зачем ему делать то, что можно поручить слуге?

Дулаим открыл сейф, достал десять пачек стодолларовых купюр, положил их на столик и вышел из комнаты.

– Забирай, – кивнув на деньги, сказал Хадид. – Жди сеанса связи. Да, к тебе перед акцией подъедет Дулаим.

– Хорошо. Я не спрашиваю зачем. Это не мое дело.

– Правильно. Постарайся, чтобы, кроме тебя, среди туркоманов никто не знал, кто и для чего нанял отряд.

– Ты забыл командира отряда. Он ведь получит от тебя задание.

– Когда узнает он, это уже будет не столь важно.

– Хоп! Договорились.

– Отдохнешь перед дорогой?

– Нет, поеду. Деньги надо отрабатывать.

– Верные слова говоришь, Адиб. С тобой приятно работать.

– С тобой тоже. – Туркменский полевой командир поднялся. – Благодарю за прием. До свидания, Амир.

– Я провожу.

– Не стоит.

– Тогда до встречи. Да хранит Всевышний тебя и твоих воинов.

Сучак вышел из дома. Вскоре его «Тойота» запылила по дороге, ведущей к небольшому городку, расположенному на сирийско-турецкой границе.

Элмаз ехал в Эр-Ракку. По пути он вызвал на связь своего второго помощника, находившегося в Сирии, и приказал ему быть в готовности к вечеру принять колонну наливников в месте, которое будет уточнено в течение дня.

Элмаз и Саглам оставили внедорожник во дворе одноэтажного дома, стоявшего на окраине Эр-Ракки, и прошли внутрь. Там было уютно, прохладно.

Отсутствовали женщины, но после ночи, бурно проведенной в доме Дулаима, турок и смотреть на них не хотел. У него до сих пор стояла перед глазами Кифа, молившая о пощаде, растерзанная, окровавленная. Он не испытывал к ней жалости, ненавидел ее за то, что она оказалась слабой.

В принципе, приготовить чай или на скорую руку пожарить мясо мог и помощник Саглам. Другой вариант – съездить на рынок и купить там уже готовое мясо с пряностями. Саглам предпочел так и сделать и уехал.

Оставшись один, Элмаз привел в рабочее состояние спутниковую станцию, набрал номер.

Ему тут же ответил молодой мужской голос:

– Салам аллейкум, хозяин!

– Ва аллейкум.

Элмаз вышел на связь со своим человеком в Турции Илкером Эрденом. Тот со вчерашнего дня ожидал переправки автоцистерн на турецком пограничном переходе в селении Мараткала.

– Ты в курсе, что произошло у Джарова?

– Слышал, что русская авиация вроде как накрыла там колонну автоцистерн.

– Наших цистерн, Илкер! Нашу колонну!

– Но как это могло произойти? – воскликнул Эрден. – Здесь говорят, что колонну бомбил один русский «Су-24». Он мог уничтожить часть, половину ее, но чтобы всю?..

– Идиот Чаглар перед началом движения собрал все восемьдесят машин на стоянке. Поэтому русскому бомбардировщику не составило никакого труда разгромить колонну.

– Но почему Адом поступил так? Ведь он имеет немалый опыт в таких делах, переправил к нам не один караван.

– Чаглар допустил непростительную ошибку. Уверен, он уже искупил ее.

– Извините, хозяин, но каким образом?

– Что каким образом? Искупил вину? Своей смертью, Илкер. Я приказал ему застрелиться там, у горящей нефти и изуродованных машин.

– Вы уверены, что Чаглар сделал это?

– А разве у него имелся выбор? Он прекрасно знал, что если не подчинится, то вся его семья будет уничтожена.

– Не знаю…

– А тебе и не надо ничего знать! – раздраженно воскликнул Элмаз.

– Извините, господин.

– Слушай меня.

– Да?..

– Сабах сегодня должен принять новый караван и в ночь подвести его к Мараткале. Тебе надо встретить машины и проводить дальше. Если возникнут проблемы с пограничниками, реши их.

– Какие проблемы, господин Элмаз? У нас все давно договорено, хорошо заплачено кому надо.

– Все же ты отвечаешь за беспрепятственное прохождение колонны через границу.

– Понял.

– Сабах доведет колонну до терминала, разгрузится и вернется обратно.

– Извините, он об этом знает?

– Знает. Тебе же после прохождения колонной погранпоста ждать меня.

– Еще раз извините, господин, но русская авиация летает и ночью. А если вдруг и эта колонна подвергнется воздушной атаке?

Элмаз сорвался и завопил:

– Тогда я расстреляю всех вас, своими собственными руками убью.

– Но мы-то здесь при чем?

Турок понял, что погорячился, не без труда, но взял себя в руки.

– Ладно, Илкер, забудь. Ты ни при чем в любом случае.

– Я все сделаю как надо, господин, не беспокойтесь.

– Постараюсь не беспокоиться, Илкер. Все! До связи! – Торговец нефтью бросил трубку в кейс и закрыл его.

Приехал Саглам, привез хлеб, сыр, похожий на брынзу, пластиковый контейнер с мясом, щедро сдобренным пряностями. Он приготовил чай и накрыл стол в большой комнате.

Турецкий контрабандист с помощником быстро пообедали, потом Саглам спросил:

– Мне сопровождать вас в Турцию, господин?

Он был уверен, что Элмаз даст удовлетворительный ответ, но вдруг услышал:

– Нет, Каплан. Ты довезешь меня до пограничного перехода и поедешь в Джаров…

– Но зачем, господин?

Элмаз поморщился:

– Не надо перебивать меня! Неужели это так трудно запомнить?

– Извините.

– Ты знаешь, какой приказ получил Чаглар. Не сомневаюсь, что он покончил с собой, но проверить не мешает. Приедешь туда, поговоришь с людьми, найдешь подтверждение его гибели.

– Но если он сгорел?

Элмаз подумал и проговорил:

– Главное, чтобы он не смалодушничал.

– Так вы все же допускаете, что Чаглар мог ослушаться вас?

– Ты задаешь лишние вопросы. По Джарову все понял?

– Да, господин.

– Вот и хорошо. После Джарова возвращаешься в Турцию.

– Да, господин.

– А сейчас отдых.

– Да, господин.

Элмаз прошел в отдельную спальную комнату, где сразу же уснул.

Поднялся он в 16.20. Вернее, его разбудил помощник.

Элмаз оторвался от подушки и недовольно спросил:

– Что случилось, Саглам? В городе объявлена воздушная тревога?

– Нет, русские сегодня не бомбили окрестности.

– И на том спасибо. Так чего тогда поднял?

– Сабах выходил на связь.

– Что у него?

– Колонна формируется. Восемьдесят машин. В восемь вечера Сабах планирует начало марша к Мараткале.

– Это значит, что около двадцати трех часов колонна прибудет на пограничный пост?

– Где-то так. Если вы желаете сами убедиться в том, прошел караван или нет, то нам надо выезжать немедленно.

– Хоп. Станция в рабочем состоянии?

– Так точно, господин.

– Сам-то отдохнул?

– Я ночью выспался.

– Хочешь сказать, что не слышал криков девки?

– Сначала слышал, потом уснул. Когда я хочу спать, мне ничего не может помешать.

– Счастливый человек. Ужин?..

– У нас есть что перекусить, а основательно покушать вы можете и по дороге, и в той же Мараткале.

– Приготовь чай и еще что-нибудь.

Элмаз прошел в большую комнату, набрал номер на спутниковой станции:

– Илкер?

– Да, господин?

– Колонна в двадцать три часа должна быть на таможенном переходе. Я подъеду к полуночи.

– Вас понял. Все сделаю.

– До встречи, Илкер. – Чуть подумав, турок набрал номер Хадида.

– Слушаю, – ответил тот.

– Это Дениз.

– Я узнал.

– С оплатой все в порядке?

– Как и с новой колонной. Ты сдержал слово, я тоже. Так и надо работать. Но сейчас куда важнее, чтобы ты решил вопрос, который мы обсуждали в Эль-Хале.

– Я помню. Ночью перейду границу, завтра буду дома и сразу же попытаюсь связаться с Метином.

– Да поможет тебе Всевышний.

– Пустые машины мои люди завтра же отправят обратно.

– Хорошо. Мне заправлять их?

– Конечно. Поток нефти только тогда приносит доход, когда он постоянен.

– Конечно, друг мой. Ты свое дело сделай!

– У меня все!

– Удачи, до связи!

Элмаз отключил связь и проговорил:

– Другом называет, а сам с удовольствием пристрелил бы, не заплати я ему. От таких друзей надо держаться подальше. Без них сейчас нельзя, но вскоре придет время покинуть тот поезд, в который он сел. Из него выход только на один перрон, название которому – кладбище. Если… но не об этом сейчас надо думать.

Турки перекусили, выехали из Эр-Ракки и взяли курс на север.

Напрасно Элмаз был уверен в том, что Чаглар беспрекословно выполнит его приказ. Он не был виноват в разгроме нефтяного каравана, не собирался умирать по прихоти босса, но не мог и открыто уйти с места происшествия.

К пожарищу подъехали боевики из различных организаций. Его видели.

Особенно хорошо знал Чаглара Фахад Абуди, местный контрабандист, член одной из банд ИГИЛ. Он владел стоянками транспорта у дороги и строго следил за тем, чтобы за каждую машину своевременно вносилась плата. Чаглар тоже не раз приносил ему деньги, поэтому не удивительно, что этот хитрый, продажный тип запомнил его.

Открыто уйти означало подвергнуть смертельной опасности семью. Элмаз сдержит слово и убьет всех. Но Чаглар после разговора с ним решил, как будет действовать.

Он ждал у горящих автоцистерн появления Абуди.

Тот приехал быстро, сразу увидел Чаглара и воскликнул:

– Проклятые русские! Теперь здесь никто не будет оставлять машины.

– Нашел о чем думать, Фахад.

– Это мои деньги.

– Ты потерял деньги, а я – жизнь.

Абуди взглянул на турка:

– Что значит – потерял жизнь? Вижу, ты здоров и невредим.

– Всю вину за разгром колонны мой начальник возложил на меня. Он вынес мне смертный приговор, исполнить который должен я сам.

– Но ты при чем, если бомбили колонну русские?

– Моя вина… впрочем, Фахад, это уже не важно.

– Ты намерен застрелиться?

– У меня нет другого выхода.

– Могу помочь, раз так уж сложилось.

– Не надо. У меня хватит сил сделать это. – Чаглар достал из кобуры пистолет, подошел к горящей луже нефти и встал возле нее так, чтобы Абуди едва мог видеть его из-за дыма.

Прозвучал выстрел, Чаглар упал.

– Да упокойся твоя душа, несчастный, – проговорил Абуди и побежал осмотреть стоянку, вернее сказать, то, что от нее осталось.

Чаглар выстрелил в горящую нефть, упал на землю, убедился в том, что Абуди ушел, отполз в сторону, поднялся и смешался с толпой. Вскоре он вышел из нее и направился в селение. Там Чаглар за несколько долларов нанял частника, владельца старенького «Форда». Тот довез его до селения, находившегося на так называемой нейтральной территории. Отряды ИГИЛ под бомбардировками российской авиации уже ушли оттуда, сирийские войска, измотанные боями, еще не появились.

Из селения он пошел на восток и к вечеру оказался на позициях курдского ополчения.

Турка остановил пост охранения:

– Стоять! Поднять руки!

Чаглар подчинился.

– Расстегни куртку!

Турок расстегнул.

– Повернись! – Старший поста убедился в том, что этот тип не имел оружия и пояса шахида, потом приказал: – Теперь медленно вперед!

Чаглар подошел к позиции, представляющей собой долговременную огневую точку с ходами сообщения и блиндажами.

– Прыгай в траншею.

Чаглар сделал это и тут же оказался в руках рослого курда.

Тот быстро обыскал его, забрал паспорт и заявил:

– Ты смотри, гражданин Турции! И что тебе здесь надо?

– Я вынужден был бежать от своего хозяина, – ответил Чаглар.

– Почему?

– Я хотел бы поговорить с вашим командиром.

– Успеешь. Впрочем, здесь я командир. Так что вам тут надо, господин… – Курд бросил взгляд в паспорт. – Адом Чаглар?

– Я ищу пристанище.

– Вот как? Чем же ты провинился перед хозяином?

– Я бы хотел на этот счет переговорить с вашим командиром.

Курд повернулся в сторону блиндажа:

– Миро!

Из убежища появился мужчина постарше, с автоматом.

– Что у тебя, Авал?

– Да вот перебежчик, турок.

– Какого черта?

– Желает говорить с начальством.

– А больше он ничего не желает? Зачем пропустили? Пристрелили бы к чертовой матери эту собаку на подступах, и все дела.

– Так это недолго исправить.

Чаглар понял, что он у курдов, которые жутко не любили турок, и взмолился:

– Господа, прошу выслушать меня. Я не воевал ни против вас, ни против правительственной армии, был всего лишь помощником торговца.

– Ладно, заходи в блиндаж, – заявил начальник поста Миро Хамид. – Авал, передай мне документы этого типа турка и продолжай наблюдение, да будь повнимательнее. От турок можно ждать любой пакости. Перебежчик может оказаться не один. На любую провокацию – огонь на поражение.

– Я понял тебя, Миро.

В блиндаже начальник поста охранения сел на походный стул, перевернул карту, лежащую на столе, осмотрел перебежчика, раскрыл его паспорт.

– Значит, Адом Чаглар? Торговец?

– Помощник торговца. Был.

– В паспорте нет отметки пограничников, почему?

– Вы же знаете, как турецкие пограничники несут службу, а сирийских практически нет.

– Из этого следует, что ты проник на территорию Сирии незаконно, так?

– Я готов был представить документы, но кому? Не навязываться же пограничникам. Им нет дела до тех, кто переходит границу. Зачем самому набиваться на проверку?

– А торгуете чем? Нефтью? Рабами? Оружием? Наркотой? Или всем понемногу?

– Нет, господин, только нефтью.

– Контрабанда нефти. Замечательно. Заметь, турок, нашей. А это грабеж. По законам военного времени, а именно такие сейчас действуют в Сирии, наказание одно – расстрел.

– Нет, господин… извините, не знаю, как вас называть.

– Не надо меня никак называть. Говори, почему оказался здесь?

– Я уже сказал, что бежал от хозяина.

– Подробней!

Чаглар рассказал о своих злоключениях.

Выслушав его, курд рассмеялся и заявил:

– Вот как всадили вам русские! За один налет уничтожили сразу восемьдесят машин. Молодцы. Американцы такого не делали, да, Чаглар?

– Не делали.

– А почему? Потому что Турция и США развязали эту войну. Вы, турки, возомнили себя Османской империей и решили, что можете делать все что захотите под прикрытием заокеанских хозяев. Вы и ИГИЛ создали, хотите разгромить Сирию, грабить ее точно так же, как Ливию и Ирак.

– Я не занимаюсь политикой, – проговорил Чаглар.

– Да, твое дело – грабеж. Так кто, говоришь, твой хозяин?

– Дениз Элмаз.

– Где он сейчас?

– Наверное, уже в Турции, но, возможно, еще в Ракке.

– Что же мне с тобой делать? Турки уничтожили семью моего брата, которая не успела уехать из вашей страны. В ночь перед отъездом какая-то банда нагрянула в дом и всех вырезала. Негодяи забрали все ценное и спокойно ушли. С того момента вы все для меня враги. А что с ними делают, турок?

– Не надо, господин. Я мирный человек, никого не убивал, не грабил. Если Элмаз узнает, что я жив, то моя семья будет вырезана точно так же.

– Что вы за люди? Хотя вас нельзя так называть. Сейчас свяжусь со своим командованием, как оно решит, так и будет.

– Вы только скажите. Я могу быть полезен русским.

– Чем же?

– Я знаю, какими путями караваны с нефтью идут в Турцию.

Курд опять рассмеялся и спросил:

– Ты думаешь, русские этого не знают?

– Знают, конечно, но не все. Они не в курсе насчет нефтепровода, который считается поврежденным, но работает, качает нефть из хранилища, тоже, кстати, секретного, расположенного у Тайла.

– Да? И куда идет нефть по этим трубам? Напрямую в Турцию?

– Нет, нефтепровод выходит к одному из портов, контролируемых ИГ. К какому именно, точно сказать не могу, но где он берет начало, знаю точно.

Курд хмыкнул, включил радиостанцию, стоявшую на столике сбоку от него:

– Хасан! Это Миро!

– Да?

– У меня здесь турок объявился.

Станция была приведена в режим громкой связи, и Чаглар мог все слышать.

– Военный?

– Нет. Торговец, контрабандист.

– Так пристрели его. Зачем он нам?

– Не все так просто, Хасан. Этот турок знает много интересного. Его сведения пригодились бы русским.

– Вот как? Турок решил переметнуться к нам, чтобы сдать интересные данные русским? А тебе не кажется, Миро, что все это попахивает провокацией? Турок может дезинформировать русских. Слишком уж много беспокойства их летчики доставляют всякому отродью, заполонившему эту страну.

– Его данные легко можно проверить. Считаю, следует передать турка разведке армии, а та уж пусть решает, что с ним делать.

– Хорошо, согласен. В ноль тридцать подойдет машина с водой и небольшим усилением. На нашем направлении боевики вновь начали проявлять активность, так что подмога тебе не помешает. С этой машиной отправь ко мне турка.

– Понял. Сделаю. Насчет усиления. Нам бы пару пулеметов «ПК», а лучше один «ДШК».

– Я посмотрю, что можно сделать, пришлю оружие, которое прибыло из России.

– Понял, выполняю.

– До связи, Миро!

– До связи, Хасан! – Начальник поста отключил гарнитуру, перевел станцию в обычный режим ожидания.

Чаглар облегченно вздохнул:

– Слава Всевышнему!

– Рано радуешься, турок. Твоя информация будет проверена. Если ты, спасая шкуру, соврал…

– Я сказал правду.

Курд повысил голос:

– А вот перебивать меня, турок, не надо. Это может отразиться на твоем здоровье.

– Извините.

– Привык выслуживать перед хозяином?

– Без этого никак.

– Семья-то большая?

– Жена, двое детей, мать. Брат и сестра живут отдельно.

– А мать с тобой?

– С моей семьей. Я младший, должен жить в доме родителей. Отец умер, жена ухаживает за моей матерью.

– Почему подался в контрабандисты? В Турции достаточно приличной работы.

– У нас в провинции нормальной работы нет. Переехать мы не могли. Так что пришлось мне наниматься к торговцу.

– Я сейчас слезами зальюсь, до того мне тебя жалко. – Начальник поста усмехнулся и вдруг рявкнул: – Руки на стол!

– Что? – не понял Чаглар.

– Руки на стол, тупица! – крикнул курд.

Чаглар протянул руки, и тут же на его запястьях защелкнулись наручники.

– А теперь посмотри вправо.

Там находилась низкая дверь.

– Видишь?

– Дверь.

– Правильно, за ней каморка. Она небольшая, но ты в ней уместишься. Правда, только сидя, но ничего. Для тебя и это роскошь. Там будешь ждать прихода машины.

– Мне бы воды.

– Нет воды. Сами ждем. Но если из арыка, то без проблем.

– Нет, не надо из арыка.

– Тогда в каморку, и чтобы я не слышал даже писка оттуда.

Чаглар с трудом уместился в крохотной комнатушке.

Начальник поста закрыл дверь на засов и посмотрел на часы. До подхода машины оставалось еще полтора часа. Он решил пройти к наблюдателю, проверить несение службы, заодно и смену провести.

Подержанный, еще советский «ЗИЛ-131» прибыл на позиции курдов с опозданием. В пути полетел ремень, пришлось менять. В час двадцать автомобиль остановился в низине за постом охранения.

Миро подошел к машине. Шесть бойцов усиления снимали с кузова бачки с водой.

Старший машины пожал руку начальнику поста:

– Принимай, Миро, людей и воду.

– Очень кстати, Хуран. А как насчет оружия? Хасан обещал подкинуть пулеметы.

– Привезли два «ПК». К каждому две коробки с лентами по сто патронов.

– Нам бы сюда «ДШК».

– Увы, брат, русские прислали в штаб два крупнокалиберных пулемета, но Хасан решил их пока оставить на основном рубеже.

– Может, он и прав.

– Что за турок объявился у тебя? – поинтересовался старший машины.

Начальник поста пожал плечами:

– Кто его знает, Хуран? Он говорит, что работал на торговца нефтью. Собрал колонну наливников у Джарова, а тут русский «Су-24» и положил на стоянку бомбы. Все разнес к чертовой матери одним ударом.

– Да, я слышал об этом. А чего турок собрал все машины в одном месте?

– Колонну хотел выстроить, собирался двигать к границе.

– Хорошо выстроил. – Старший машины ухмыльнулся. – Подставил их под русский самолет.

– Хозяин за это приговорил его к смерти, приказал застрелиться прямо там, у горящих машин, обещал в случае неповиновения вырезать всю семью. Турок, не будь дурак, имитировал самоубийство да в суматохе ушел от Джарова.

– А к нам по ошибке попал? Заблудился?

– Нет, говорит, что специально шел. Сказал, что знает о каком-то тайном нефтепроводе и крупном подземном хранилище у Тайла.

– Врет!

– Кто знает, может, и не врет. Хасан приказал передать его в штаб.

– Ты забирай людей, оружие, воду и давай сюда этого турка. Отвезу к командиру. Он о нем особо говорил. Мне надо доставить его живым и невредимым.

– Да, Хуран. Жди!

Начальник поста увел прибывших бойцов, которые тащили бидоны с водой, пулеметы и коробки с патронами. Он вернулся с турком, руки которого теперь были скованы за спиной. В руке Миро держал моток веревки.

– Вот наш гость, Хуран.

– Таких гостей у ворот стрелять надо. Их нельзя пускать в дом.

– Согласен, но, возможно, он действительно будет нужен русским.

– Если только им. Нам он со своим нефтепроводом и хранилищем ни к чему. – Он подошел к турку: – Кто такой?

– Адом Чаглар.

– А чего кривишься?

– Ноги и руки затекли, спина болит.

– Я его в каморке держал, – пояснил Миро.

– Правильно. А веревки зачем?

– А если с кузова спрыгнет?

– И что? Спрыгнет, получит пулю.

– А если уйдет?

– Куда, Миро? Здесь повсюду наши. Наручников хватит.

– Дело твое.

– Бумагу приема-передачи писать будем?

Курды рассмеялись.

– И печатью заверим, – сказал начальник поста. – Вот только за ней далеко идти. В Эр-Ракку.

– Ладно. – Старший машины взглянул на бывшего помощника Элмаза и приказал: – Быстро в кузов! Сидеть у кабины, чтобы из нее видно было. Попытаешься бежать, я сначала ноги тебе прострелю, потом руки, живот. Когда от боли хрипеть начнешь, пожалею, пущу пулю в твой бестолковый череп. Понял?

– Да, господин. Понял. Но мне некуда бежать. Я сам к вам пришел.

– Заткнись и делай то, что сказано.

– Боюсь, с наручниками я не смогу подняться в кузов.

– Мухтир! – крикнул водителю старший машины.

Тот открыл дверку кабины.

– Да, Хуран?

– Помоги турку забраться в кузов.

– Сам не может?

– У него руки за спиной.

– Да, сейчас. – Водитель вышел из машины.

– Вперед его, Мухтир, к кабине, между бочек.

– Понял. – Шофер открыл задний борт, затолкал в кузов Чаглара и приказал: – Двигай вперед, шакал, и сиди тихо. Ты же знаешь, как сильно мы вас любим. Аж до смерти.

– Да-да, конечно, спасибо.

– Он еще благодарит, собака. – Водитель закрыл борт и сел в кабину.

Хуран протянул руку начальнику поста:

– Давай, Миро, удачи тебе здесь! Я поехал. Встретимся, если доживем.

– Доживем.

Курды разошлись.

Миро направился на пост, распределять прибывшее усиление, Хуран сел в машину. «ЗИЛ» взревел двигателем, развернулся и пошел на север.

Элмаз задержался на дороге к границе. Причиной стал российский самолет. На дороге было много машин, в том числе и автоцистерн.

После уничтожения крупных колонн русские изменили тактику. Теперь они высылали свои «сушки» на свободную охоту. Контрабандистам пришлось передвигаться мелкими группами. Даже десять машин вместе посылать было небезопасно.

Российский «Су-25» появился неожиданно, на огромной скорости. Он резко снизился, прошел над дорогой и взмыл, оглушив всех грохотом преодоления звукового барьера. Водители машин в панике начали съезжать с дороги, пытаясь отойти от нее на безопасное расстояние.

В итоге произошло несколько аварий. Одну цистерну развернуло так, что она полностью перекрыла трассу.

Элмаз приказал Сагламу:

– Уходи в поле, Каплан.

Саглам резко затормозил, но увернуться от столкновения с соседней машиной не сумел. Хорошо еще руль вывернул и резкого удара не последовало. Раздался скрежет метала. «Ниссан» слетел в кювет, сильно накренился, устоял, но две правые покрышки слетели с дисков.

Элмаз выпрыгнул из машины и упал в ближайшую яму. Саглам последовал было примеру начальника, но на краю канавы остановился, задрал голову и прислушался.

– Ложись! – крикнул Элмаз. – Русский самолет появится так неожиданно, что ты и опомниться не успеешь.

– Нет, господин. Я уже бывал под бомбардировками. Шум самолета, когда он заходит для удара, слышен издали. Летчик же сбрасывает скорость, чтобы бомбы или ракеты летели в цели, а не в поле. Сейчас ничего не слышно. Русский летчик просто взял на испуг. Это ему удалось, кругом полнейшая неразбериха. Машин пять-шесть столкнулись, да еще автоцистерна перекрыла дорогу.

Элмаз подумал, что его помощник может расценить меры предосторожности как проявление трусости, хотя на самом деле так оно и было, поднялся и заявил:

– Да, ты прав. Русский летчик не хотел атаковать. Или у него не было чем бомбить, уже, собака, где-то все истратил. Но что ты пялишься в небо? У нас вышли из строя два колеса, а ты ерундой занимаешься. Меняй покрышки.

– Это не так просто, господин. Запаски у нас есть, как раз две, но внедорожник сел балкой на валун. Нужна крупная опора для домкрата, иначе он просто уйдет в песок.

– Ты предлагаешь, чтобы я нашел тебе такую опору? – повысил голос турок, пришедший в себя.

– Нет, конечно. На трассе много людей, машин. Я пойду и попрошу помощи. Но надо заплатить.

– С каких это пор за помощь платят?

– У людей свои проблемы с машинами, зачем им наши нужны?

– Этого хватит? – Элмаз протянул Сагламу стодолларовую купюру.

– Можно и меньше, – ответил водитель и помощник.

– У меня нет купюр меньшего достоинства.

– У людей вряд ли будет сдача.

– Ты занимайся делом, не считай чужие деньги.

– Хорошо.

Саглам ушел. Элмаз проверил целостность чемодана со спутниковой станцией. С ним было все в порядке. Контрабандист отошел от машины, сел на камень, достал пачку сигарет, закурил.

Помощник привел двух сирийцев, тащивших довольно тяжелую металлическую плиту, неизвестно откуда взявшуюся, и они тут же приступили к работе. Она заняла полчаса.

Саглам расплатился и доложил:

– Господин, машина готова.

На самой трассе пробка тоже немного рассосалась. Людям удалось стащить с дороги автоцистерну и освободить одну полосу. Регулировщиков, понятное дело, здесь не было и в помине. Машины отчаянно сигналили, пробиваясь по этой полосе в обоих направлениях. Дело шло с трудом, с задержкой, скандалом, с помощью кулаков и бряцаньем автоматов.

Элмаз быстро оценил обстановку и заявил:

– Пойдем по дороге, еще пару часов потеряем, если не поймаем пулю каких-нибудь придурков. Включи навигатор.

– А что от него толку? Здесь он покажет только эту дорогу.

– Ты включи!

Помощник подчинился и оказался прав. На навигаторе была обозначена лишь одна дорога, на которой образовалась пробка.

Элмаз достал ночной прицел. Он иногда брал его с собой. Ведь ему приходилось работать в незнакомой местности и ночью, как сейчас. Часы показывали уже без четверти двенадцать.

Элмаз прильнул к окуляру, осмотрелся, протянул руку вправо и заявил:

– Смотри туда, Каплан.

– Смотрю.

– Грунтовую дорогу видишь?

– Нет.

– Черт, по ней как раз пошла машина.

– Да, вижу ее.

– Давай за ней!

– Как бы не потерять еще пару колес. У нас их менять нечем.

– А ты аккуратно. Включи ближний свет и потихоньку езжай прямо. Я буду вести тебя.

– Хоп. Поехали.

Саглам аккуратно вывел машину на грунтовку. Ни на навигаторе, ни на карте, которую достал Элмаз, ее не было. Впереди мерцали габаритные огни машины.

Поначалу «Ниссан» отклонился от трассы, затем пошел параллельно ей и примерно в километре выехал к развилке. Одна грунтовка продолжала уходить на восток, вторая же, едва приметная, сворачивала обратно к основной дороге. На ней виднелись габаритные огни машины, идущей впереди.

– Кажется, мы попали на объездную дорогу, – проговорил Саглам.

– Радуйся, что не пришлось идти к трассе по плато.

– Интересно, откуда она здесь взялась.

– Трасса? – с усмешкой спросил Элмаз.

– Объездная дорога, – не оценив шутку, серьезно ответил водитель.

– Догадаться не можешь?

– Нет.

– Когда трассу ремонтируют, что еще делают?

– Ага, понял, делают объезд.

– Наконец-то дошло. На него мы, к счастью, и попали.

«Ниссан» подошел к турецкому селению Мараткала в 2.12. Погранпост был виден издалека, весь в огнях от ламп и прожекторов.

– Вот, вроде наконец-то подъезжаем к цивилизации, – проговорил Элмаз.

«Ниссан» въехал на площадку контроля. У будки с закрытым окном стояли пограничники и таможенники.

Один из них взглянул на машину и лениво осведомился:

– Кто такие?

– Турки.

– Документы в порядке?

– Само собой, – ответил Саглам. – Можете проверить.

– Оружие, наркоту не везете?

– Я же сказал, можете проверить.

– Проезжайте!

Ни пограничнику, ни таможеннику не было никакого дела до внедорожника. Другое дело – автоцистерны, фуры. С них можно хорошо поиметь. За контрабанду надо платить. Сумма напрямую зависит от того, что ты везешь.

– Я оставлю своего друга, – крикнул Саглам. – Сам вернусь.

– Только быстрее, сзади еще машины подходят, – коротко бросил пограничник.

Элмаз взглянул на помощника и сказал:

– Значит, ты все понял. Каплан, как хочешь, но найди доказательства того, что Чаглар мертв.

– У Джарова должны быть люди, которые берут плату со стоянок. Они все знают.

– Это меня не касается. Как все узнаешь, приезжай в Аллорог. Не застанешь меня, отзвонишься.

– Да, господин.

– Удачи тебе. – Элмаз вышел из машины.

Он уже видел еще одного своего помощника Илкера Эрдена, стоявшего за шлагбаумом. Контрабандиста сейчас больше всего волновало, прошла ли вторая колонна с нефтью или застряла в Сирии, опасаясь нападения русских. О самом плохом, то есть о ее разгроме, он и думать не хотел. Это был бы если не крах всей его деятельности в Сирии, то очень близкое к тому положение.

Элмаз подошел к помощнику и вместо приветствия быстро спросил:

– Что с колонной?

Эрден улыбнулся:

– Слава Всевышнему, все хорошо, господин. Колонна немного задержалась, прошла пограничный пункт в ноль десять.

Элмаз облегченно вздохнул, поднял ладони к небу, прошептал молитву.

Только потом он протянул руку помощнику:

– Салам, Илкер.

– Салам, господин.

– Где сейчас колонна?

– Встала на отдых в пяти километрах отсюда. Желаете проехать туда?

– Я желаю как можно быстрее оказаться в своем доме в Аллороге.

– Через три часа мы будем там. Я звонил Каре, она с нетерпением ждет вас, готовится.

Речь шла о любовнице Элмаза. Она почти постоянно жила в Аллороге, а семья контрабандиста обитала в шикарном особняке в Анталии. Впрочем, дом в Аллороге ничем не уступал ему.

– Это хорошо. Наконец-то я дома.

– Тяжело там было? – Эрден кивнул в сторону Сирии.

– По-всякому. Где машина?

– У здания, где оформляются документы.

– Ты пригнал сюда «Мерседес»?

– Да что вы? Зачем дразнить пограничников и таможенников? Эти ребята очень падки на такие шикарные машины. Затребовали бы за стоянку сотни три, и не в лирах.

– По курсу не берут?

– Берут, но один к десяти, а не к трем.

– Совсем обнаглели. Веди к машине.

Турки подошли к пятилетнему невзрачному «Опелю», доехали на нем до окраины Мараткалы. Там Эрден вернул машину хозяину, своему дальнему родственнику, и вывел со двора черный «шестисотый» «Мерседес».

Элмаз бросил кейс со спутниковой станцией на заднее сиденье, сам опустился рядом с ним и утонул в мягком кресле представительского авто. Наконец-то он сможет расслабиться.

Эрден знал, что хозяин любит музыку, и включил магнитолу. Он вывел автомобиль за селение, на освещенную трассу. «Мерседес» поехал на северо-запад, к небольшому, но уютному, спокойному городку Аллорог.

Глава 4

В 17.20 Пестов и Масатов подошли к вышке, пункту управления полетами. Командир авиабазы, как и обещал, находился возле здания. Пестов доложил о прибытии.

Полковник Грубанов сказал:

– Машина, как мне доложили, в готовности. Уточнения задачи не будет, она прежняя: выйти к Абу-Диязу и уничтожить командный пункт террористов. Как атаковать, решишь сам. У вас четыре бомбы «КАБ-500». Цель подсветите с самолета.

– Вы уверены, что Мосаб Хабар до сих пор на командном пункте? – спросил Пестов.

– За объектом смотрит беспилотник. От командного пункта пока не отходило ни одной машины, а туда прибыли шесть штук. Все грузовики.

– Вопросов нет. Разрешите идти?

– Идите! Удачи вам, ребята.

– Спасибо, товарищ полковник. Мы ненадолго. Туда и обратно обернемся минут за пятьдесят.

– Давайте! Связь с пунктом управления в штатном режиме.

– Скажите, товарищ полковник, беспилотник на какой высоте работает?

– Пять тысяч пятьсот метров.

– Мы сможем получить с него картинку результатов бомбометания?

– Нет, но об этом сообщу вам я. Надеюсь, что вы доставите подарки точно по назначению.

– До связи!

Командир «Су-24М» и штурман козырнули и пошли к стоянке своего бомбардировщика. Возле самолета находился один техник. Все остальные специалисты, отвечающие за подготовку машины к боевому вылету, уже разошлись.

Старший лейтенант Юдин начал было доклад:

– Товарищ майор!..

Но командир прервал его:

– Не стоит, Вова. Все нормально?

– Так точно. Бомбы, сами видите, на пилонах, машина полностью заправлена. Прослушаю, как работают двигатели, и вперед!

– Инженеры проверяли?

– Конечно. Никаких отклонений.

– Давай посмотрим машину.

Офицеры обошли самолет. Все было в полном порядке.

Техник, как и всегда, помог летчикам устроиться в кабине, закрыл фонарь, убрал стремянку.

Пестов запустил двигатель. Техник, стоя впереди самолета, показал большой палец, снял наушники, отключил кабель, отошел в сторону. Пестов вызвал пункт управления полетами:

– Я ноль тридцать четвертый. Рулежка!

– Разрешаю!

«Су-24» покатился по дорожке к взлетно-посадочной полосе, вывернул на нее, остановился.

– Ноль тридцать четвертый. Взлет!

– Взлет разрешаю! – ответил руководитель полетов.

Взревели турбины, самолет как бы присел и тут же пошел по бетонке, набирая скорость.

Штурман докладывал командиру по переговорному устройству:

– Скорость сто, двести, триста, триста пятьдесят!

Пробежав по взлетно-посадочной полосе чуть больше километра, «Су-24» оторвался от нее и резко взмыл вверх.

Пестов перевел вперед ручку управления двигателем.

Несмотря на то что периметр аэродрома охранялся хорошо, пилоты старались как можно быстрее набрать высоту. Они не хотели попасть под атаку переносных зенитно-ракетных комплексов, которые могли достать самолет на высотах до трех с половиной тысяч метров. До сих пор противник «ПЗРК» не применял, но никто не мог дать гарантии, что к аэродрому не подойдут диверсионные группы, вооруженные американскими ПЗРК «Стингер» или российскими «Иглами». «Су-24» с бортовым номером 034 набрал высоту в шесть тысяч метров. Командир выровнял машину, взглянул на указатель скорости – девятьсот километров в час. Вскоре стрелка подошла к отметке тысяча сто.

Штурман, как ему и положено, докладывал курс, но мог и не делать этого. Пестов знал маршрут наизусть. Переключаться на автопилот он не стал, управлял самолетом в ручном режиме.

До Абу-Дияза по карте было четыреста двадцать километров, двадцать три минуты полета. Самолет шел над появившимися облаками. С земли его было слышно, но не видно.

А на командном пункте ИГИЛ в это время царила суета. Наемные специалисты спешно готовили дорогостоящую технику к эвакуации. Снимали мониторы, отключали системные блоки компьютеров, сматывали километры различных кабелей и проводов.

Хабар находился на втором нижнем ярусе в командном отсеке. Там технику еще не снимали, и он мог по мониторам отслеживать, как идут дела. Заместитель доложил, что работы по подготовке эвакуации проходят в плановом режиме.

Хабар повернулся к нему вместе с креслом и заявил:

– Вижу!

– Не пора ли и нам выйти на поверхность?

– Глянь на монитор камеры, которая снимает площадку у горы, – сказал он своему заместителю. – Видишь, та вся забита машинами?

– Вижу, однако…

Хабар прервал заместителя:

– Ты заметно нервничаешь, Надир. В чем дело? Атака русских запланирована на ноль тридцать. Значит, бомбардировщики будут здесь очень не скоро. Передал информацию человек надежный, проверенный, так в чем дело, Надир?

– У нас есть данные о вылетах самолетов с аэродрома Хмеймим на данный момент?

– У нас нет таких данных.

– Я бы на твоем месте, Мосаб, поинтересовался…

Хабар вновь прервал заместителя:

– Ты не на моем месте, Надир. Мне известно, что ты давно метишь занять его, но с этим тебе придется подождать.

– Ты не прав. Я не желаю занять твое место, пока ты жив. Но после теракта с «А-321», на котором летели двести двадцать четыре человека из Шарм-эль-Шейха, русские начали действовать непредсказуемо. Их бомбардировщики и штурмовики выходят на свободную охоту, привлечены стратегическая авиация и флот.

– Ты это кому рассказываешь, Надир? По-твоему, я ничего не вижу, не слышу и не знаю?

– Извини, но раньше ты уделял куда больше внимания своей безопасности.

Хабар рассмеялся.

– Своей безопасности? Так ты печешься обо мне, Надир? А может, больше за собственную шкуру?

– Только идиот станет без крайней необходимости рисковать своей головой.

– Значит, по-твоему, я идиот, раз не бегу с командного пункта раньше всех?

– Может, не надо передергивать? Лучше вспомни, сколько раз самолеты ВКС России вылетали с одной целью – убить тебя?

– На меня покушались и бывшие соратники. Забыл случай в Эр-Ракке, когда мой джип взлетел на воздух во дворе не какого-то обычного дома, а главной резиденции организации, за минуту до того, как мне сесть в него? А нападение курдов у границы с Турцией? Да и в самом Стамбуле пуля снайпера прошла в каких-то миллиметрах от моей головы. Хотя я прибыл туда тайно и остановился в отеле, охранявшемся парой десятков полицейских, не считая наших людей. Даже в руководстве ИГИЛ никто не знал, где я нахожусь. А что это значит? Да только то, Надир, что Всевышний хранит меня для больших дел во славу Его имени.

– Это очень опасно, Мосаб, считать себя неуязвимым.

– Не надо нравоучений, Надир. Мы покинем командный пункт последними, как только все уйдут отсюда. Но не позднее двадцати одного часа. Так что ступай и занимайся делами.

– Хорошо. Ты командир, и я подчиняюсь.

– Вот! Это единственные правильные слова, которые ты произнес в течение последних минут. Ступай, Надир.

Отправив заместителя, полевой командир развернул кресло к пункту управления и взглянул на часы – 18.15. Он считал, что времени у него еще много.

«Су-24» приближался к цели.

Капитан Масатов доложил:

– Да заданного квадрата семьдесят километров.

– Принял! Снижаемся до пяти тысяч метров, скорость девятьсот.

– Скорость тысяча, девятьсот, высота пять тысяч, – доложил штурман через минуту.

– Система наведения?

– Включена.

– Подсветка?

– Есть. Двадцать километров, десять.

– Первая, четвертая, сброс!

Две бомбы «КАБ-500» сошли с пилонов. Головки самонаведения захватили луч лазера и пошли к земле по нему.

– Режим прежний, разворот.

Пестов взял ручку управления влево и на себя. Бомбардировщик накренился.

– На курсе!

Командир экипажа выправил самолет.

Штурман доложил:

– До заданного квадрата десять километров.

И вновь:

– Подсветка!

– Есть!

– Вторая и третья, сброс!

Еще две бомбы пошли к цели.

– Высота пять тысяч пятьсот, скорость тысяча четыреста. На курсе.

– Так и идем.

«Су-24М» двинулся к аэродрому.

На связь вышел полковник Грубанов:

– Ноль тридцать четвертый, это база!

– Слушаю вас.

– Объект уничтожен!

– Понял. Идем домой.

– Встречаем!

Пестов перевел радиостанцию в режим приема, взглянул на штурмана и сообщил:

– Есть контакт! Подтверждено!

– Ну и хорошо! Впереди аппендикс.

– Горючее?

– Норма.

– Система предупреждения об облучении?

– Включена. Аппендикс!

– Что-то я не вижу наших турецких коллег. Твою мать!.. Говорят же, не поминай черта!

– Объявились?

– Как всегда, один «F-16». Параллельный курс. Что по облучению?

– Нас не ведут. «F-16» не применяет бортовую РЛС.

– Номер перехватчика семнадцать, вчера был тринадцать.

– Меняются. Прошли выступ.

– И турок отвалил.

«Су-24М» приближался к аэродрому.

Пестов снизил скорость до тысячи ста километров в час и сообщил на пункт управления полетом:

– Я ноль тридцать четвертый! Задание в зоне закончил.

– На привод шестьсот, посадка.

Штурман доложил данные о силе и порывах ветра.

– Нормально. Снижение скорости.

– Одна тысяча, девятьсот, шестьсот! Высота семьсот!

– Заход на посадку.

– Скорость пятьсот, высота шестьсот, четыреста, триста.

– Шасси!

– Вышли, зафиксированы.

– Передняя стойка!

– Норма!

– Посадка.

«Су-24» на скорости в двести девяносто километров в час коснулся бетонки, выпустил тормозной парашют. Пестов убавил скорость, удерживая самолет на полосе. В конце ее он сбросил парашют и начал разворот к месту стоянки.

«Су-24» качнулся и замер. Техник, который, разумеется, ждал возвращения машины, занялся своей работой: стремянка, фонарь, ремни, чеки в ручках катапульт, помощь командиру, штурману.

Появились тягач и топливозаправщик.

Полковник Грубанов подошел, улыбнулся, пожал руки пилотам и заявил:

– Молодцы, парни! Командный пункт уничтожен полностью. В штабе посмотрели видео с беспилотника. Впечатляет.

– Хабара зацепили? – спросил Пестов.

– Точно узнаем позже, но до удара он вел переговоры с Эр-Раккой. Связь внезапно оборвалась. Сейчас в районе командного пункта террористов, теперь уже бывшего, полное молчание в эфире. Наши слушают Эр-Ракку. Других данных у меня пока нет. Но если Хабар находился на своем КП, то выжить он никак не мог. Отличная работа. Давайте в машину. Я вас в столовую отвезу.

– Да мы и сами дойдем. В медпункт заглянем.

– В этом нет никакой необходимости. Ужин, отдых. При желании просмотр видео, но завтра все равно его крутить на разборе полетов.

Капитан Масатов, видимо, вспомнил, что лейтенант Топалова уже сменилась или сдает дежурство, и сказал:

– Ладно, завтра посмотрим. Главное, объект отработан.

Пестов улыбнулся:

– Тогда принимаем приглашение командира. Когда еще он нас на своем служебном «УАЗе» прокатит?!

Офицеры устроились в армейском внедорожнике, и тот пошел к столовой летного состава, работающей круглосуточно. Летчикам определялось четырехразовое специальное питание. Несмотря ни на что. В России и в Сирии. Есть сегодня полеты или нет. Приготовит супруга вкусный борщ и пельмени или почему-то позабудет об этом. Для поддержания надлежащей физической формы летчик обязан питаться в столовой. Это касалось всех. От молоденького лейтенанта, только что прибывшего из училища, до командира полка, дивизии, авиагруппы.

Пестов с Масатовым сдали планшеты, поужинали и пошли в свой модуль.

По дороге капитан спросил:

– Слушай, Паша, когда, ты говоришь, у тебя день рождения?

– Шестнадцатого числа.

– Мне понравилась твоя идея насчет переноса этого крутого праздника.

Командир посмотрел на штурмана.

– Ну да, мне, в принципе, без разницы, когда его отмечать, а Левину, насколько я понимаю, не терпится поближе познакомиться с Топаловой. Слишком он нетерпеливый, упертый, но, как ни странно, еще и стеснительный.

– Характер, ничего не поделаешь.

– Ошибиться еще раз не боится?

– Он, командир, как и все мы, боится только одного, вернее, двух случаев. Первое: вылететь из армии, потому как на гражданке на хрен никому не нужен будет. Второе: остаться инвалидом беспомощным. Лучше смерть.

– Люди ко всему привыкают.

– Не все.

– Ладно, увижу начмеда, поговорю с ним.

– А чего его видеть, вон он, как специально. Хороший знак, командир.

Из модуля напротив вышел майор Нерезов, увидел пилотов, подошел к ним.

– Приветствую вас, властелины неба.

– И тебе не хворать, санчасть.

Офицеры пожали руки.

– А мы только о тебе, Николай Владимирович, говорили, – сказал Масатов.

– Это значит, богатый буду?

– Вроде того.

– И что вы обо мне говорили? Не нашли, кого обсуждать?

– Ты для нас сейчас самый нужный и незаменимый человек во всем гарнизоне.

Пестов взглянул на штурмана.

– Погоди, Костя. Ты сбил с толку начмеда. Помолчи.

– Понял, молчу, – ответил капитан.

Пестов перевел взгляд на Нерезова:

– Разговор к тебе есть, Коля.

– Насчет спирта скажу сразу. Нет его и не будет.

– А от тебя душок идет.

– Так это я, как говорится, тыловая крыса, а вы пилоты. Вам положено летать и выполнять боевые задачи. А посему мне немного для дезинфекции можно, вам – нет.

– Не о спирте речь.

– А о чем? Ко мне парни только за этим и подходят.

– Знаешь, давай не будем торчать посреди городка, зайдем ко мне и поговорим.

Начмед, который вышел из модуля потому, что заняться ему было нечем, согласился:

– Пойдем. Послушаю, что это у вас за разговор ко мне, который не касается спирта.

Все трое вошли в отсек Пестова, разместились за столом.

– Кофе? Чай? – предложил Павел.

Начмед поморщился.

– Я тут к сирийцам в госпиталь ездил. Надо было проконсультировать их хирурга. Так вот они меня угостили кофе. С виду нормальный напиток, а попробуешь и не поймешь, что за бурда. Такое ощущение, словно туда одеколона «Гвоздика» плеснули.

Пестов улыбнулся и спросил:

– А ты не знал, что местные пьют кофе с пряностями?

– Знал, но не до такой же степени! Правда, они говорили, что если привыкнешь, то потом никакого капучино не захочешь.

– От кофе ты отказался, значит, чай?

– Чая можно, но немного, пиалу – и хватит.

– А обычная кружка, товарищ майор, не пойдет? – не без иронии поинтересовался Масатов.

Начмед сохранял спокойствие, которому позавидовал бы и удав.

– И кружка пойдет, Костя, а вот подкалывать не надо. Ежу понятно, что это я вам зачем-то нужен, а не вы мне.

– Пардон! – Масатов поднял руки. – Виноват, исправлюсь.

– Так-то лучше, – проговорил начмед.

– Сделай чай, – попросил Пестов штурмана.

– Вообще-то ты здесь хозяин.

– Иди!

Масатов ушел в кухонный отсек.

Пестов повернулся к Нерезову.

– Дело, Коля, такое. Приглянулась капитану Левину, моему бывшему штурману, твоя Топалова.

– Погоди, но Станислав вроде окольцован. Или захотел завести и походно-полевую жену?

– Он не такой и уже не женат. Перед командировкой развелся с Ириной.

– Не мужское это дело – обсуждать женщин, но я на его стороне. Ладно, хорошо, понравилась Стасу Топалова. Кстати, не ему одному. Что от меня-то надо?

– Вот ты скажи, если Стас напрямую подъедет к ней, что будет?

– Скорей всего, от ворот поворот. Маша – женщина серьезная, всякие шуры-муры не для нее.

– Вот. Напрямую Стас подъехать не может, так что ему делать? Как хотя бы поговорить с твоей докторшей?

– Сложный вопрос. Здесь это тяжело. Все на виду.

– Я о том же. Поэтому мы решили организовать небольшие посиделки. У меня есть бутылка водки, Масатов раздобудет вина. Или вообще без спиртного обойдемся. Чай с пирожными и шоколадом.

– Повод?

– Мой день рождения.

Нерезов внимательно посмотрел на Пестова:

– Когда он у тебя?

– Через две недели, но это не важно. Устроим в любой день, когда Топалова не будет на дежурстве.

– Понятно. Расчет прост. Ты влияешь на меня, я предлагаю Маше составить мне компанию. Отказать начальнику она не сможет, да и мероприятие вроде как совершенно безобидное, ничего такого. Я прав?

– На все сто процентов, Коля.

– Сегодня у нас второе число. Она будет свободна четвертого, как раз на праздник. Допустим, я уговорю ее пойти посидеть у тебя, но вы-то летаете чуть ли не по два раза в сутки.

– Не всегда такое бывает. Да и договорюсь я с командиром. Если не выйдет, все отменим.

Начмед погладил подбородок.

– В мутную историю ты меня втягиваешь, Паша.

– Почему? Я же не настаиваю, а прошу. Маша может отказаться, давить на нее не надо. Значит, не судьба. Получится, придет сюда. Подойдет Стас. Мы же друзья, как без него? Техник, конечно, заглянет. А уже дальше дело Левина. Ты его знаешь, Коля, он не пойдет против воли женщины. Они просто поговорят. Может, что и сложится.

– Ты сначала вопрос с Грубановым реши. Я, в принципе, не против, но предупреждаю, только предложу Маше пойти на твой день рождения, настаивать не буду.

– Договорились. С командиром я завтра утром переговорю, после разбора сегодняшних полетов, и тут же сообщу тебе результат, лады?

– Лады! Что для друга не сделаешь, особенно если это не касается спирта.

Офицеры рассмеялись.

Масатов внес чайник, кружки, плитку шоколада.

– Прошу, господа старшие офицеры.

Все принялись за чай.

Масатов взглянул на командира и заметил:

– Надо бы по теме поговорить, Паша.

– А мы с Колей уже обо всем договорились.

– Да? И когда успели? – удивился штурман.

– Слишком долго ты с чаем возился.

– Ну и как, Николай Владимирович? – Масатов посмотрел на начмеда.

– Командир объяснит. Ну а теперь предлагаю пошуршать картами, перекинуться в тысячу.

– Я пас, – сказал Масатов. – В карты играю только в дурака.

– Ясно. Паша?

– Нудное это занятие, Коля. Может, в нарды?

– Давай в нарды, лишь бы время убить. Тоскливо здесь по вечерам.

– По семье скучаешь? – со вздохом спросил Пестов.

– А ты не скучаешь?

– Скучаю, но у меня на это меньше времени, чем у тебя.

– Это понятно. Давай нарды. Играем в длинные.

– Я в короткие не могу, не научился.

– Научу, но в длинные интереснее.

– А мне, командир, ты ничего сказать не хочешь, перед тем как расстаться?

– Скажу завтра. Отдыхай!

Масатов ушел в свой отсек, а Пестов с Нерезовым провели остаток вечера за восточной игрой.

На следующее утро Грубанов вызвал к себе Пестова до разбора полетов.

Павел удивился, но с начальством не поспоришь. Ему пришлось наспех одеваться и идти в штаб.

В кабинете командира авиабазы находился представитель разведки майор Суслов.

– Разрешите? – спросил Пестов, открыв дверь.

– Входи, Паша.

– Товарищ полковник, майор Пестов по вашему приказанию прибыл.

– Ты не стесняйся, присаживайся за стол.

Пестов пожал руку полковнику и Суслову, сел напротив разведчика.

Грубанов потер руки.

– У нас хорошая новость, Паша.

– Главари ИГИЛ решили сдаться всем скопом под натиском ударов нашей авиации?

– Оценил шутку. Нет, главари ИГИЛ и их боевые формирования сдаваться не собираются. Да и кто ж им позволит, даже если захотят? В них столько денег вложено, что только успевай отрабатывать. Новость в другом. Мы получили подтверждение о гибели Мосаба Хабара.

– Позвольте узнать, из каких источников? Игиловцы сами распространили известие об этом в соцсетях?

– А если и так, то что тебя не устраивает?

– Насколько мне известно, о гибели Хабара сообщалось не единожды, а он оказывался цел и невредим.

– Но не в нашем случае.

В разговор вступил разведчик:

– У нас есть данные агентуры, Павел Сергеевич, и даже снимки трупа Хабара.

– Их передали те же агенты?

– Один из них, случайно уцелевший в том аду, который вы устроили у Абу-Дияза.

Полковник развернул монитор к Пестову и предложил:

– Посмотри запись с беспилотника. – Грубанов включил воспроизведение.

Павел увидел пологий склон горы, у подножия которого располагалась площадка. Там стояли грузовики, сновали люди. На дороге от Абу-Дияза была видна еще одна машина.

Вдруг весь экран закрыло облако огня и дыма.

– Точное попадание двумя бомбами в штаб с первого захода, – прокомментировал Грубанов.

Следующие два взрыва казались уже не столь мощными. Бомбы, сброшенные со второго захода, не пробивали толщину камня. Они попали в уже разрушенный свод огромной пещеры, в которой находился командный пункт боевиков. Было видно, как вздрогнула гора, посыпались большие камни. Техника горела у КП и на дороге, по которой кто-то метался.

– Отличная работа! – подытожил полковник, отключил компьютер и привел монитор в первоначальное положение.

Суслов выложил перед Пестовым три фотографии. Внешность Мосаба Хабара была хорошо известна офицерам. Он часто появлялся в Интернете, выступал с грозными и громкими заявлениями. На первом снимке этот субъект лежал у стены бункера, рука оторвана, физиономия видна плохо. На второй фотографии труп перевернут. Лицо Хабара все в крови, рот изуродован. На третьей картинке он же, только на животе. В затылке дыра.

– После таких ранений человек не выживает, – сказал Суслов.

– Человек да, но Хабар таковым не был, – ответил Пестов и полюбопытствовал: – А как уцелел агент, сделавший фото?

– Случайно. Подробности объяснять долго, да это вам и не надо. Могу заверить, что на этот раз Хабар получил то, что заслужил.

– Так что готовьтесь с Масатовым получать ордена. Я сегодня же отправлю на вас представление, – заявил Грубанов.

– Спасибо. Награда всегда приятна.

– Но я вызвал тебя не только по данному поводу.

– Есть новое задание?

– Не спеши, Паша. – Полковник дал слово разведчику.

Суслов перешел к делу без предисловий:

– К позициям курдов ночью вышел турок, некто Адом Чаглар. Он представился одним из помощников небезызвестного контрабандиста Дениза Элмаза.

– Это мне ни о чем не говорит.

Суслов проигнорировал реплику Пестова и продолжил:

– Элмаз – крупный покупатель нефти у ИГИЛ. Здесь берет, затем переправляет в Турцию. Вчера утром вы с Масатовым накрыли как раз караван Элмаза. Так вот, курды народ горячий, их отношение к туркам известно. Они пристрелили бы перебежчика, если бы тот не заявил, что может быть полезен нам.

– Нам – это кому, Михаил Антонович? – поинтересовался Пестов.

– Нам – это всем.

– Чем именно может быть полезен перебежчик?

– Адом Чаглар владеет информацией о местонахождении крупного нефтехранилища, от которого под землей проложены трубы, выходящие к морю, к танкерам.

– Наша разведка до сих пор ничего не знала об этом хранилище и нефтепроводе?

– Не все в наших силах.

– Но у вас целая агентурная сеть в ИГИЛ…

– Извините, Павел Сергеевич, но это вас не касается.

Пестов поднял руки.

– Согласен! Меня это не касается. Но тогда вопрос, зачем вы об этом мне рассказываете?

– Затем, что вашему экипажу предстоит уничтожить нефтехранилище и перекачивающие станции.

– Какие проблемы? Давайте координаты, данные о цели, и мы отработаем объекты. Правда, если бить еще и по станциям, то одним бомбардировщиком не обойтись.

– Разберемся, – вставил полковник Грубанов. – Но есть тут одна неувязочка, Паша.

Майор взглянул на полковника.

– Интересно.

– Да, интересно. Дело в том, что перебежчик показывает объект по карте, состряпанной где-то в Эр-Ракке. Она не совпадает с нашей. Чтобы определить точное местонахождение хранилища, тебе, Паша, надо лично поработать с турком по нашим картам. Естественно, без кодированной сетки.

– У разведки нет специалистов?

– Специалисты есть, но воевать-то придется вам, Паша. К тому же у майора Суслова и без нас достаточно заморочек.

– Хорошо, поработаем с турком. Он по-русски говорит?

– Вполне нормально. Достаточно долго взаимодействовал с нефтяниками в Азербайджане.

– Когда я должен с ним побеседовать?

В разговор вновь вступил Суслов:

– Курды передали перебежчика в Дамаск. Сюда его должны доставить после обеда.

Пестов вопросительно посмотрел на Грубанова и спросил:

– Мы сегодня не привлечены к полетам?

– Твой экипаж, Паша, будет заниматься конкретной целью, которую ты определишь в разговоре с турком.

– Понятно. Вопросов нет. Хотя один задам. Наша доблестная разведка уверена, что перебежчик не подстава?

Суслов изобразил улыбку и ответил:

– Не волнуйтесь, Павел Сергеевич. Наши люди поработали с ним еще у курдов, до отправки в Дамаск. Вы получите субъекта, с которым сможете работать, совершенно не волнуясь.

– Хорошо сказано. Но мне-то что волноваться? Мы разбомбим что укажут. Это вам надо беспокоиться, как бы не получить дезу.

– Характер у вас, Павел Сергеевич, не дай бог.

– Для вашего департамента, наверное, невыносимый, а для нас вроде ничего. Я не ошибаюсь, товарищ полковник?

Грубанов ударил ладонью по столу.

– Все, хватит! Мы здесь делаем одно дело, и негоже нам устраивать разлад.

– Да мы в шутку, не серьезно. – Пестов улыбнулся, глядя на разведчика.

Тот подыграл ему:

– Конечно. Мы шутим. Так! У меня все. Как доставят перебежчика, я сообщу и передам его вам. Разрешите идти, товарищ полковник?

– Конечно. Мог бы и не спрашивать.

– Не мог. Вы старший по званию и начальник на базе. Честь имею, товарищи офицеры.

– До связи, Михаил Антонович. Удачи.

Разведчик вышел из кабинета.

– Ты тоже свободен, Паша, – сказал командир авиабазы.

– У меня к вам разговор, Виктор Алексеевич. – По личному, так сказать, вопросу.

Полковник взглянул на майора и спросил:

– Дома что-то не так?

– Нет, дома все в порядке. Тут такое дело…

Майор изложил Грубанову суть проблемы Левина.

Грубанов удивился.

– Мне ничего не известно о разводе капитана.

– А что, если бы командование знало, его не послали бы сюда?

– Как знать, все же стрессовое состояние.

– У кого? У Стаса? Нет, с ним все в порядке. Если не считать внезапно возникшей симпатии к лейтенанту Топаловой.

– Вот этого мне на базе как раз и не хватало! – воскликнул полковник. – Интересно знать, как эта симпатия скажется на психологическом состоянии штурмана?

– Нормально скажется.

Грубанов прошелся по кабинету.

– Значит, говоришь, четвертого числа?

– Так точно. С постановкой новой задачи это будет вполне реально. Сегодня я начну работать с перебежчиком, послезавтра готовимся к вылету, определяем план операции. Раньше пятого числа на охоту не выйдем.

– Ладно, – согласился Грубанов. – Но это только благодаря тому, что вы отработали Хабара.

– Можете даже представления на награждения не оформлять. Не за ордена и медали служим.

– А вот это позволь решать мне.

– Конечно, Виктор Алексеевич.

– Но именно четвертого, Паша. Позднее никаких посиделок. И без спиртного!

– Где бы его еще взять?

– В медицинском пункте.

– Ага! Нерезов быстрее застрелится, чем даст спирт.

– Хочешь сказать, из дома ничего не привезли?

– Так нас проверяли.

– Ой, давай без этого. Я сам привез пару бутылок коньячка, хотя меня проверяли точно так же, как и всех прочих.

– Это разве объем? На один зуб в хорошей компании.

– Это, Паша, лекарство от нервов. По личному вопросу все?

– Так точно!

– Тогда находиться в гарнизоне и быть готовым вместе со штурманом прибыть в штаб, как только Суслов доставит перебежчика.

Пестов улыбнулся.

Полковник посмотрел на него и осведомился:

– Я сказал что-то смешное?

– А сами не поняли?

– Что?

– «Находиться в гарнизоне». А где нам еще быть-то? Мы на базе как на подводной лодке, которая залегла на дно, находясь на боевом дежурстве.

– Ладно, ступай.

– Спасибо, Виктор Алексеевич, с меня причитается.

– Ты ничего не говорил, я ничего не слышал. Свободен, майор.

– Есть! – Пестов вышел из штаба.

Неподалеку прогуливался Масатов, увидел командира, подошел к нему:

– Привет, Паша! Чего вызывали?

– А ты откуда знаешь о вызове?

– Так собрался в столовую, зашел к тебе, а дверь закрыта. А теперь скажи, куда ты мог пойти с утра?

– В медпункт. Зуб заболел.

– У тебя? Зуб?

– Ладно, зачем вызывали, узнаешь. Но тебя же другое интересует.

– Да.

– Ладно, можешь обрадовать Левина. Разрешил командир мероприятие четвертого числа.

– Ты серьезно? Что, без всякого?

– Со всяким. А разрешил потому, что, по проверенным данным разведки, мы с тобой все же уничтожили Мосаба Хабара вместе с командным пунктом. За это, кстати, полковник представляет нас к правительственным наградам.

– Нормально.

– Еще потому, что нам после посиделок вновь выходить на серьезную работу.

– Что за работа?

Майор взглянул на штурмана:

– Ты позавтракал?

– Нет, сюда пошел.

– Тогда завтракать, а потом я тебе объясню, что нас ждет в ближайшей перспективе.

– Надо бы начмеда предупредить.

– Кто о чем! Идем в столовую!

– А потом к начмеду.

– Как же ты достал меня, Костя! Кстати, техника нашего не видел?

– Видел. Володя на аэродром пошел.

– Его, если все срастется, тоже надо пригласить.

– Конечно, он же наш человек.

– Вот ты и позовешь его вместе с Левиным.

– Без вопросов. Срослось бы все!

– Будем надеяться, что срастется. Но что будет, если Маша проигнорирует чувства Левина?

– Ничего. Воевать будем!

– И это правильно!

– Ты начмеду позвони.

– Я тебя застрелю, Костя!

– С кем летать будешь? Другого такого штурмана ты нигде не найдешь.

– Это точно. Другого такого в российской армии нет. – Майор достал сотовый телефон, нашел в памяти номер Нерезова, нажал клавишу вызова. – Коля, привет! Пестов беспокоит.

– Привет!

– Я был у командира.

– Что он решил?

– Давай после завтрака мы с Масатовым зайдем к тебе. Ты на месте?

– А где же мне быть?

– Заглянем.

– Но ты скажи, разрешил командир посиделки?

– Да. Подробности обговорим при встрече.

– Лады. Жду!

Майор положил сотовый в карман, взглянул на штурмана.

– Доволен?

– Пока да, но это решение только половины проблемы.

– Вторую закрывать тебе и Стасу. Нерезов приведет Топалову, а что будет дальше, зависит…

Масатов прервал командира:

– Не продолжай.

Позавтракав, летчики прошли в медицинский пункт. Он отличался от обычных полковых только тем, что в нем не было стационарных больных. В командировку отправляли людей здоровых, физически подготовленных. Это касалось не только пилотов – те по определению не могли иметь проблем со здоровьем, – но и технического персонала, да и рядового состава подразделения обслуживания, технико-эксплуатационной части и охранения базы.

Над офицерами прошли два «Ми-8».

– Пополнение. Еще кого-то или что-то подбросили, – заметил Масатов.

– Тебя все касается.

– Интересно. Может, буфет или офицерский клуб решили открыть?

– Даже если и так, то не для нас. Нам хватит и столовой летного состава.

– Да брось, Паша, в России-то были кафе, и ничего. Главное тут что? На медосмотре не погореть.

– Там ты сколько летал? Раз в неделю? Два?

– Черт с ним, обойдемся и без кафе.

Нерезов встретил пилотов в своем отсеке. Он сел за свой рабочий стол, Пестов и Масатов – на кушетку.

– В общем, так, Коля, – начал командир экипажа. – Грубанов разрешил мероприятие, но только четвертого числа. Позже нам с Костей предстоит отдельная работа.

– Понял. Сегодня же поговорю с Машей. Но не обессудьте, если она откажется.

– Откажется, сами посидим.

– Когда мы узнаем о решении вашей подчиненной, Николай Владимирович? – спросил Масатов.

– Как только, так сразу. Такой ответ устроит?

– Даже если не устроит, от нас ничего не зависит.

– Ты постарайся, Коля, – попросил Пестов. – А то, не дай бог, затоскует Станислав, как тогда Володе Семину летать с ним?

– Паша, о чем разговор? Главное – устроить вечеринку, а что из этого выйдет, посмотрим. Тебя в любом случае никак не заденет.

– Так уж и никак?

– Неприятно будет, конечно, если Маша даст Стасу отлуп, но не больше. А затосковать нам любимое командование не позволит.

– Тоже верно.

Пестов поднялся и сказал Нерезову:

– Жду звонка от тебя, Коля.

– Я и зайти к вам могу. Да, одного не понял. Вы что, ни сегодня, ни завтра летать не будете?

– Нет. У нас еще одна персональная задача на повестке.

– Не спрашиваю, какая именно, – все равно не скажешь и правильно сделаешь. Хорошо, отзвонюсь.

– А потом и зайдешь. Обговорим, как все устроить.

– Добро.

– Тогда мы пошли.

– Удачи вам, парни.

– Тебе того же.

Пилоты покинули медицинский пункт.

На улице Масатов расстегнул верхние пуговицы облегченной куртки.

– Ну и погода. У нас сейчас, наверное, уже сугробы лежат, детишки снеговиков лепят, на катке рассекают. Мужики на рыбалку по первому льду выходят.

– Нет, и у нас тепло. Оля сетовала на погоду. Не пойми что стало происходить. То снег, морозец, то резкое потепление и дождь, а потом, как следствие, – грязь.

– Да, погода меняется, но все равно дома лучше. Здесь вообще не поймешь, что за сезон. Утром было плюс десять, сейчас, наверное, все двадцать.

– Помнишь, как говорил товарищ Сухов? Восток – дело тонкое.

– К чему ты это сказал?

– К тому, что нам предстоит серьезная работа.

– Не уловил связи.

– И не пытайся. Сейчас идем ко мне.

– А я думал, возьмем дежурную машину да в город рванем. Интересно, какое здесь пиво?

– Хреновое пиво.

– Я тоже так думаю.

– Ты с женой помирился?

– Да, все нормально, недавно звонила.

Офицеры зашли в отсек Пестова. Там командир экипажа довел до штурмана суть разговора, состоявшегося в штабе.

– Понятно, – сказал Масатов. – А когда привезут турка?

– Суслов отзвонится. Ты карту приготовь. Будем выяснять, где находится цель.

– Выясним. Ты говоришь, перебежчик ориентируется по карте боевиков?

– Да.

– Этого достаточно. Разберемся. А работать, значит, пятого числа?

– Это решит командование. Может, шестого. Сегодня определимся с целью, завтра планирование.

– Штабистов хлебом не корми, дай только что-нибудь спланировать. А смысл какой составлять подробные полетные карты? Ладно, если бы мы каждый раз действовали по новым районам, а ведь работаем практическим по двум-трем, одним и тем же. Я и без карты наведу тебя на цель, только дай координаты.

Пестов открыл холодильник и спросил штурмана:

– Чем Топалову угощать будем?

– У меня есть бутылка крепленого вина.

– Ты уверен, что она будет его пить?

– Извини, шампанского не взял. Да и не наши это проблемы, а Левина.

– А мы в стороне? У меня бутылка водки имеется. У начмеда есть бренди. Тоже муть, конечно, но пойдет.

– Фрукты в Военторге возьмем. Вот с бокалами и фужерами напряг. Может, в столовой спросить? Там наверняка должны быть. Ведь начальство, которое прилетает к нам, наверняка пьет не из кружек или граненых стаканов.

– Спроси.

– Хотя и стаканы пойдут. Мы же находимся в особых условиях, и Топалова это понимает.

– Короче, Костя, ты замутил тему, на тебе и обеспечение.

– Согласен. Лишь бы облома не вышло. Стас мужик правильный. Ему как раз такая, как Маша, нужна. Вопрос в том, подходит ли он ей?

Неожиданно сотовый телефон Пестова провибрировал сигналом вызова.

– Да, Коля?

– Твой бывший штурман может продолжать радоваться и готовиться. Маша согласилась.

– Долго уламывал?

– Представь себе, нет. Я предложил, она согласилась без лишних вопросов. Признаюсь, не ожидал этого.

– Может, Стас и ей приглянулся?

– Не знаю. О нем разговора не было. В общем, так, Паша, завтра в девятнадцать пойдет?

– Вполне.

– И еще одно.

– Да?

– Если Станислав думает, что сможет с ходу затащить Машу в постель, то пусть даже не пытается.

– Нам-то с тобой откуда знать, что будет между ними?

– Я просто хорошо узнал ее за последнее время.

– У меня в училище тоже была девушка, о которой, как мне казалось, я все знал. Нет, сильно заблуждался. Хорошо, что вовремя понял это. А то сломал бы себе жизнь. Ладно, я понял тебя. Завтра в девятнадцать. Заметано.

Пестов отключил телефон, взглянул на улыбающегося штурмана:

– Слышал?

– У тебя громкость на максимуме, слышал.

– Ну вот, что от нас с начмедом зависело, мы сделали.

– Спасибо, командир. Я все же до столовой дойду, загляну к Левину да к ребятам из ТЭЧ. Их проверяли не так тщательно. Может, кто из гурманов вина с собой взял?

– Давай, но быстро, чтобы я тебя не искал, если нас в штаб вызовут раньше времени.

– Одна нога здесь, другая там. Пятнадцать минут от силы!

– Взлет разрешаю!

– Я уже в небе!

Масатов вернулся через полчаса. Он задержался, но принес и рюмки, и бокалы, и даже бутылку шампанского.

– Где взял такую роскошь?

– Знакомый техник из эскадрильи штурмовиков дал.

– Тогда у нас все готово, да?

– Еще к вечеру будет тушенка, только уместна ли она?

– Для нас уместна. Шампанским и шоколадкой Стас с Топаловой станут развлекаться, а нам под водку тушенка как раз будет.

– Но пусть Нерезов и бренди принесет.

– Принесет.

Телефон Пестова издал сигнал вызова.

– Да? – ответил майор.

– Грубанов! Доставили перебежчика. Следуйте со штурманом в штаб.

– Есть, товарищ полковник. Через пять минут будем.

Глава 5

В Аллорог «Мерседес» прибыл под утро, в половине шестого. Любовница Элмаза, оповещенная Эрденом, ждала его.

– Салам, дорогой. – Она обняла контрабандиста своими пластичными, словно лишенными костей, руками.

– Здравствуй, Кара. Если бы ты знала, как я соскучился.

– Что же говорить обо мне! У тебя в Сирии наверняка было хоть какое-то развлечение, я же здесь как птица, стремящаяся ввысь, но закрытая в клетке.

– Да, развлечений мне хватило. – Элмаз не имел в виду судьбу несчастной Кифы. – Проклятые русские уничтожили весь мой караван, готовый к маршу.

– Ты много потерял, дорогой?

– Много! Тебе очень надолго хватило бы этих денег.

– Мне искренне жаль.

– Денег?

– Нет, дорогой, тебя.

– Меня жалеть не надо. Я не выношу этого.

– Извини. Ты, наверное, очень устал, да? В нашем уютном гнездышке на третьем этаже все готово для твоего отдыха. Джакузи, самое лучшее вино, яства, красивая женщина, способная исполнить все твои прихоти.

– Я хочу мяса, – сказал Элмаз.

– Конечно, есть и мясо, дорогой.

– Тогда ступай в гнездышко и жди. Я закончу дела и поднимусь к тебе.

– Слушаюсь, мой господин.

Кара играючи изображала рабскую покорность. Она поклонилась и вышла из большой гостиной.

Элмаз позвал Эрдена:

– На сегодня, Илкер, все. Проверь охрану и можешь быть свободен. Оставайся здесь или езжай в бордель, если силы остались.

Эрден усмехнулся:

– Как только я попадаю в бордель госпожи Рахимы, так усталость неизвестно куда девается. У нее молоденькие девочки просто чудо. Можно заказать на любой вкус. Я предпочитаю африканок. Они пластичны, непредсказуемы. Поеду в бордель.

– Хорошо. Но к девяти утра будь здесь.

– Так рано? Вы не отдохнете в Аллороге даже сутки?

– Возможно, мне придется задержаться здесь и на большее время, но, скорее всего, завра нам предстоит вылететь в Анкару. Все расчеты утром. Поэтому к девяти ты должен быть здесь.

– К этому времени может подъехать и Саглам, – напомнил Эрден.

– Он с завтрашнего утра точно будет в Джарове. Там тоже вопрос надо решить. Если Каплан и приедет, то не раньше вечера, а то и послезавтра. Он отзвонится и уточнит. Все, Илкер, свободен. Можешь взять «Мерседес» для представительства, чтобы тебя обслужили как очень важную персону.

– Я у госпожи Рахимы и так значусь в VIP-клиентах! Да и машину там оставлять небезопасно. Не угонят, но иммигранты, которых в последнее время стало слишком много в каждом городе страны, просто могут изуродовать ее. Ни за что, просто так. Это публика еще та. Да что вам говорить, вы с ней постоянно имеете дело.

– Да уж, я хорошо знаю тех, кто бежит в Европу. Ладно, мое дело предложить.

– Благодарю, господин Элмаз. Я возьму свою машину.

– Хоп. До завтра, Илкер.

Эрден вышел из дома.

Элмаз достал из бара бутылку виски, плеснул в бокал, выпил, почувствовал прилив сил и желание близости с молодой Карой. На вид ей было лет двадцать пять, на самом деле – только двадцать. В свои годы она уже являлась весьма опытной женщиной. В сексе.

Остальное Элмаза в ней не интересовало. Пока она устраивала его в этом, значит, могла еще какое-то время побыть «хозяйкой» дома в Аллороге. А потом?

Элмаз вздохнул и подумал:

«У всех женщин, продающих свое тело, участь одна. Хорошо, что та же Кифа умерла мучительно, но быстро, так и не поняв сути этой жизни. Каре будет сложнее уходить в потусторонний мир. Она уже вошла во вкус. Впрочем, до этого может и не дойти. Пусть Амир Хадид заберет ее в свой гарем. Но сейчас не время думать об этом».

Он поднялся на третий этаж. Кара раздела его. Элмаз устроился в джакузи и принялся наслаждаться изощренными ласками любовницы.

Каплан Саглам подъехал к Джарову в три часа ночи. В это время стоянки, на которых находилось по пять-шесть машин, строго охранялись. Сагламу пришлось заплатить за парковку и до утра дремать в салоне.

В восемь часов он находился на стоянке, на которой был уничтожен караван его хозяина. Здесь до сих пор повсюду стояли обгорелые остова машин, в овраге горели остатки нефти. Но трупы уже были убраны.

Саглам привлек внимание одного из местных охранников.

Тот подошел к нему:

– Салам. Ты кто?

– Салам. Я служу тому человеку, чей караван сгорел здесь. Такой ответ тебя устроит?

– Вполне. Извините, уважаемый. – Рядовой охранник мигом сменил тон. – Да, как налетела русская авиация, тут начался ад. Бомбы рванули в самой гуще машин. Не понимаю, зачем караванщик как раз перед самым налетом свел их в кучу? Ранее машины стояли в разных местах.

– Это тебе знать не обязательно. Но ты сказал, налетела русская авиация? А разве на самом деле стоянку атаковал не один бомбардировщик?

– Точно не скажу. Может, и один, а то и два. Да и какая теперь разница?

Саглам отошел к дороге, уводя с собой охранника.

– Как зовут тебя, воин?

Слово «воин» польстило простому охраннику.

– Адель Дуани.

– А кто держит все стоянки в вашем районе?

– Господин Фахад Абуди.

– Он был здесь после налета русской авиации?

– Вы тоже говорите о налете авиации, а не одного самолета. Теперь насчет Абуди. Да, он был тут еще, когда вовсю бушевал пожар и взрывались автоцистерны.

– Как я могу увидеть его?

Охранник хитро взглянул на турка и заявил:

– Он с незнакомыми людьми не общается, да и занят сильно.

– Но мне надо с ним поговорить.

– Конечно, с господином Абуди можно связаться, но…

Саглам достал стодолларовую купюру, протянул сирийцу.

– А если так?

– Не обещаю ничего, но позвоню.

– За звонок и половины много. В общем, хочешь заработать сто долларов, сделаешь так, чтобы твой хозяин пришел сюда. Иначе я найду другого человека, для которого сто долларов – очень даже неплохие деньги.

– Не надо никого искать. Я все сделаю. Как вас представить?

– Саглам Каплан, помощник господина Дениза Элмаза. Он в курсе, кто мы.

– Подождите несколько минут, почтеннейший господин Саглам!

Дуани позвонил, и вскоре к стоянке подъехал внедорожник.

Из него вышел мужчина, увидел турка с охранником, подошел к ним и спросил:

– Кто тут хотел поговорить со мной?

– Я, – ответил Саглам и представился.

Хозяин стоянки приказал охраннику:

– Свободен!

Тот спешно удалился.

Абуди внимательно посмотрел на турка:

– О чем вы хотели поговорить со мной?

– Во время налета русской авиации здесь находился Адом Чаглар, старший каравана Дениза Элмаза.

– Был такой. Он перед налетом собрал всю технику на одной стоянке. К несчастью, это увидели русские летчики и немедленно нанесли удар.

– Мне хотелось бы знать, что делал дальше господин Чаглар.

– Дальше? – сириец усмехнулся. – А разве вам неизвестно, какой приказ он получил от хозяина каравана?

– Я задал вопрос, господин Абуди, и прошу вас ответить на него.

– Любая информация стоит денег. Вы ведь наверняка дали что-нибудь охраннику, чтобы он позвонил мне.

Саглам достал еще одну стодолларовую купюру.

Хозяин стоянки взял деньги.

– Так что делал Чаглар? – повторил вопрос турок.

– То, что ему и приказали.

– Вы хотите сказать, что он застрелился?

– Практически на моих глазах.

– Расскажите подробнее!

– Хорошо. Ваш коллега был сильно расстроен, бродил между горящими машинами, что-то бормотал. Я сказал ему, что беда, конечно, велика, но Аллах милостив и милосерден. Сгорел один караван, наберется новый. Чаглар ответил, что ему приказано покончить с собой, хотя его вины в случившемся нет. Потом он достал пистолет и пошел к горящей луже нефти. Я смотрел за ним. Мне было интересно, сможет ли этот несчастный покончить собой. Смог. Постоял, видимо помолился, затем грохнул выстрел, и он упал рядом с огнем.

– Вы слышали выстрел?

– Да.

– И своими глазами видели, как Чаглар упал?

– Да.

– Кто закопал его труп?

– Те люди, которые собирали трупы. Их захоронили в одной могиле, недалеко отсюда.

– То есть тела вы не видели.

– Видел, – солгал Дуани.

«Скажешь правду, турок еще потребует вернуть деньги», – подумал он.

– Уже в кузове грузовика. Вся правая часть головы была изуродована, глаз выбит.

– Вы говорите мне правду?

– Извините, но клясться я вам не буду. Вы спросили, я ответил. Мне надо ехать. В Джаров должна подойти техника, пора приводить в порядок стоянку. Из-за обгоревших машин я теряю большие деньги.

Саглам посмотрел ему в глаза. Владелец стоянки выдержал этот взгляд.

– Хорошо! Где точно находится захоронение людей, погибших при бомбардировке?

– Зачем вам это? Даже если раскопать его, то вы ничего не добьетесь. Там больше куски тел. Их очень много. Да никто и не позволит вам сделать это.

– И все же?

– Вы по какой дороге ехали сюда?

– От Эль-Халя.

– Вот если отправитесь по ней же назад, то в трех километрах справа увидите большой холм. Это и есть захоронение. Не заметить его невозможно.

Проезжая трассу между Эль-Халем и Джаровом, Саглам видел этот холм. Только тогда он, разумеется, был слева.

– Благодарю вас, господин Дуани, не смею задерживать.

– Не за что, почтеннейший Саглам. Передайте вашему господину, что максимум через сутки все стоянки здесь будут готовы принимать новые караваны. Мы ждем вас.

– Передам.

– До свидания.

Дуани уехал в Джаров.

Проводив его внедорожник взглядом, Саглам достал сотовый телефон, но звонить не стал. Время не то. После бессонной ночи и встречи с красавицей Карой Элмаз наверняка еще спит. Каплан решил, что поговорит с хозяином позже, по дороге из Эль-Халя, где устроится на отдых.

Но в это время его телефон издал сигнал вызова. На экране светилось «Эрден».

Саглам ответил:

– Да, Илкер?

– Салам, Каплан.

– Здравствуй.

– Ты сейчас где?

– Выезжаю из Джарова.

– Узнал что-нибудь интересное?

– Да. Можешь доложить господину, что Адом Чаглар выполнил его приказ.

– Он застрелился?

– Да.

– Откуда такая уверенность?

– Я говорил с человеком, который видел это.

– А не мог этот человек солгать по просьбе Чаглара? Ведь тот прекрасно понимал, что господин все проверит?

– Я беседовал с владельцем стоянок. Он не стал бы выгораживать какого-то Чаглара. Это ему совершенно не нужно.

– Если с владельцем, то другое дело.

– Сириец видел, как застрелился Чаглар, а потом его тело с изуродованной головой грузили в автомобиль. Все трупы захоронены у трассы Джаров – Эль-Халь. Еще владелец стоянок сообщил, что через сутки он вновь будет готов принимать караваны. Приглашал нас пользоваться его услугами.

– Уже попользовались.

– В Джарове не опаснее, чем в любой другой части Сирии, подконтрольной ИГИЛ и иным оппозиционным организациям.

– Да, после появления в Сирии русских ситуация изменилась кардинально. В худшую для нас сторону.

– Надо выгнать русских отсюда. Заставить их уйти.

– Это уже не предметный разговор. Я все передам Элмазу, но ты тоже позвони ему часа через два, если он сам не вызовет тебя.

– Хорошо.

– Когда планируешь прибыть в Аллорог?

– Я не люблю загадывать. Неблагодарное это дело. Как смогу, так и приеду.

– Нас может не быть в доме.

– Тогда я остановлюсь в отеле.

Эрден рассмеялся.

– Боишься, что Кара соблазнит тебя? Ведь кроме охраны и вас, в доме никого не будет.

– Не говори глупостей. Кара – женщина Элмаза. Надо быть полным идиотом, чтобы флиртовать с ней.

– Верно. А Кара, думаю, была бы не против немножко разнообразить свою жизнь.

– Это ее проблемы.

– До связи, Каплан. Счастливой дороги!

– Счастливо, до связи!

Дениз Элмаз проснулся в половине одиннадцатого и еще полчаса нежился в постели под ласковыми движениями нежных рук любовницы. Потом он принял ванну, выпил чашку кофе и спустился в большую комнату первого этажа, где в кожаном кресле сидел Эрден.

– Салам, Илкер!

– Ва аллейкум салам, господин. – Помощник поднялся и спросил: – Как вы провели остаток ночи и утро?

– Прекрасно. Ты отдохнул?

– Да. Приказать подать завтрак?

– Прислуга здесь?

– С семи часов. Ее вчера предупредили о вашем приезде. А служанка Кары в доме ежедневно.

– Пусть накрывают в столовой. Пригляди за тем, чтобы никто не подходил к комнате. Мне надо переговорить с важным человеком в Анкаре.

– Понял. Кару звать к завтраку?

– Она сама подойдет, как приведет себя в порядок.

– Я все понял, господин. Разрешите удалиться?

– Ступай.

Отпустив помощника, Элмаз присел за стол, поднял чемодан, открыл кодовые замки, извлек из него спутниковую станцию и набрал номер человека, приближенного к Султану. А тот в этой стране решал все!

Карадаг ответил после третьего гудка:

– Слушаю!

– Салам, Метин. Это Элмаз.

– Дениз, рад слышать. До меня дошли слухи, будто ты потерял в Сирии крупный караван с нефтью.

– К сожалению, это не слухи, Метин.

В трубке послышались щелчки, затем голос Карадага:

– Извини, друг, я проверял, насколько защищена линия.

– Русские что, уже спутниковую связь прослушивают?

– Они навезли в Сирию массу новейшей техники, о которой мы и слыхом не слыхивали. Так что такой вариант исключать нельзя.

– Что показала проверка?

– Все нормально, мы можем говорить спокойно.

– Слава Всевышнему.

– Что ты хотел, Дениз? – спросил Карадаг и тут же добавил: – Просто так позвонить другу у тебя времени не находится. Или сегодня исключение?

Элмаз вздохнул:

– Нет, Метин, ты меня извини, но я и сейчас звоню по делу.

– Что за дело?

– Это не телефонный разговор даже в условиях защищенной связи. Вопрос не простой, но взаимовыгодный.

– Я заинтригован. Ты сейчас где?

– У себя в Аллороге.

– Как твоя красавица Кара? Все хорошеет?

– Она тебе нравится?

– Такая женщина не может не нравиться.

– Я отдам ее тебе, если получится решить вопрос.

Карадаг удивился. Он знал, насколько Элмаз привязан к Каре. Впрочем, любая красавица когда-нибудь надоедает. Или наступает момент, когда ею приходится жертвовать как пешкой в шахматах.

– Похоже, у тебя весьма серьезное дело ко мне.

– Да, Метин. Буду признателен, если ты согласишься встретиться со мной. Где и когда – это по твоему усмотрению.

Карадаг задумался, потом сказал:

– Так, сегодня я должен выехать в Анкару. Там у меня важная встреча. Вечером буду в своем доме, в Кайбане.

– Ты случаем не с Султаном встречаешься?

– Извини, друг, без комментариев.

– Понимаю. Хорошо, я буду у тебя вечером.

– Приезжай. Если не застанешь меня, подожди.

– Хорошо. Но удобно ли мне находиться в твоем доме в отсутствие хозяина?

– Там сейчас, кроме охраны и помощника, никого. Он уедет домой еще днем. Охрану я предупрежу, тебя пропустят, проведут в гостиную, предоставят обед или ужин, смотря в какое время ты приедешь. Да, ты как доберешься в Кайбан?

– На самолете местных авиалиний. По-моему, в два часа из аэропорта Аллорога летит борт до Анкары. Я уточню.

– Ты будешь не один?

– Это как скажешь. Могу один.

– Приезжай один. В аэропорту Эсенбога тебя встретит мой помощник Беркант Акбулут. Придется ему задержаться на работе, но ничего. Он получает столько, что должен пахать круглыми сутками. Это тебя устроит?

– Да, друг.

– Тогда до встречи.

– До встречи, Метин. Спасибо тебе. А как насчет Кары?

– Не хочу лишать тебя удовольствия, а благодарить тебе меня пока не за что. – Карадаг отключился.

Элмаз положил трубку в кейс и подумал:

«Ну что ж, контакт состоялся. Карадаг, несмотря на все свое влияние и близость к Султану, еще не забыл старого друга. Это хорошо. Но как он поведет себя, узнав, чего я хочу от него?

Ведь Турция, пусть и формально, но все же входит в американскую коалицию по борьбе с ИГИЛ. В реальности же власти используют свое положение для грабежа соседней страны. Не вмешиваются в переход беженцев с Ближнего Востока в Европу, боевиков-наемников – в Сирию. Наносят удары по правительственным войскам Асада, будто бы случайно, усиливают группировку в Ираке, но не для борьбы с ИГИЛ, а для выкачивания оттуда дешевой нефти. Впрочем, так же поступают и другие ближневосточные союзники США.

Откуда у игиловцев столько оружия, техники, людей, превращенных умелой рукой в фанатиков? Да все из закромов Катара, Эмиратов, Саудовской Аравии. Странная коалиция. Создает террористическую группировку, финансирует ее, а на весь мир кричит, что во всем виноват Асад. Да, конечно, ему надо уйти, чтобы распалась армия, изменилась ситуация.

Но хватит об этом. Пока хорошо то, что Карадаг согласился поговорить со мной в своем доме, который стоит в Кайбане, элитном пригороде Анкары. А ведь мог назначить встречу в самой столице, где-нибудь в уединенном месте, особо охраняемой кофейне. Тем более что сам будет весь день в Анкаре. Нет, пригласил меня домой.

А встреча у него именно с Султаном. Карадаг занимает слишком высокое положение в теневой политике Турции, чтобы выезжать к кому-то другому. Это к нему набиваются на прием, через него пытаются решить проблемы весьма высокопоставленные официальные чиновники. Не всякому Карадаг пойдет навстречу. Не тот он человек. В элите, которая управляет государством, давно поговаривают о том, что со временем Карадаг сменит Султана. Но пока он тот, кто есть».

В комнату вошла Кара:

– Дорогой, завтрак давно ждет, а ты все еще здесь.

– Проголодалась?

– Да. Не могу же я завтракать одна!

– Почему? Ты мне не жена, тебя обычаи и традиции не касаются.

Кара надула пухлые губки.

– Назови меня еще шлюхой, которую ты держишь при себе ради одного секса.

– Но разве это не так?

У женщины распахнулись глаза, приоткрылся рот.

– Дениз, что произошло? Почему ты вдруг переменил свое отношение ко мне? Ведь только ночью сказал, что лучше меня у тебя никого не было и нет.

– Прекратим пустые разговоры. Сейчас завтракаем, а потом…

Женщина допустила оплошность, решила прервать любовника.

– А потом мы поедем по магазинам. Ты обещал мне колье, – заявила она.

Элмаз повысил голос:

– Ты будешь диктовать мне условия?

– Но ты же обещал.

– И что? Теперь надо доставать меня этим?

– Я не понимаю тебя, Дениз. Ты с каждым днем становишься все грубее со мной.

– Так, Кара! – Элмаз взял себя в руки. – Ты замолчишь и будешь делать то, что я скажу, или мне придется продать тебя как рабыню.

– Что? – Глаза женщины раскрылись еще шире, она явно не ожидала услышать такое. – Ты сказал, что продашь меня?

– Почему бы и нет? Старые вещи надоедают. Тогда люди идут в магазин и покупают себе новые, самые современные, изящные. Отчего бы мне не поступить так?

– Но, Дениз, ты же…

– Вижу, не понимаешь. Придется принимать радикальные меры. Иди в свою комнату и складывай в чемодан то, что было на тебе, когда я привел тебя в этот дом.

– Ты серьезно?

– Да!

– Дениз, дорогой! – Женщина заплакала. – Я не хотела. Извини, я повела себя как последняя дура. Прости меня, ведь нам с тобой так хорошо.

Элмаз усмехнулся. Ему доставляло удовольствие унижать любовницу.

– Хорошо. Но это в первый и последний раз. Твое дело – исполнение всех моих прихотей. Только это должно занимать твою голову. А дарить тебе что-то или отобрать уже врученное буду я. Тебе все понятно?

– Да, Дениз, я все поняла.

– Позавтракаешь позже. Я не хочу сейчас видеть тебя и сегодня уеду. Когда вернусь, не знаю. В любое время могу. Ты постоянно должна быть готовой утешить меня.

– Да, Дениз, обещаю.

– Пошла вон!

Кара побитой собакой вышла из комнаты. В дверях она столкнулась с Эрденом.

Тот пропустил ее, закрыл створки и спросил:

– Что произошло, господин? Кара в слезах. Признаться, впервые вижу, чтобы она плакала.

– Играет, шлюха. Забыла, кто она есть. Пришлось напомнить. Завтрак готов?

– Готов.

– Значит, так. После завтрака позвонишь в аэропорт, закажешь билет до Анкары. По-моему, есть рейс в пятнадцать часов.

– В пятнадцать двадцать, – уточнил помощник.

– Пусть так. Мне нужен билет на этот рейс.

– Вы не берете меня с собой?

– Нет. Что-то еще?

– Едва не забыл. Сегодня все так необычно…

– Говори!

– Звонил Саглам.

– Ну?..

– Он нашел доказательства того, что Чаглар выполнил приказ и покончил с собой. Он застрелился на глазах у владельца стоянки. Тот видел труп Чаглара и на месте его гибели, и в кузове машины, которая отвезла тела на место массового захоронения. Сам Саглам должен подъехать к вечеру.

– Почему он не позвонил мне?

– Решил, что после бессонной ночи и ласк Кары вы отдыхаете. Я первым набрал его номер.

Элмаз поднялся из кресла, потянулся.

– День начинается с хорошей новости. Это неплохая примета.

– Если бы не Кара.

– А что Кара? Она вещь, да, смазливая, фигуристая, опытная, умеющая доставлять удовольствие мужчине, но не более того. Ты смотри за ней, как я уеду.

– Вы отправитесь на встречу с господином Карадагом?

– А вот это, Эрден, уже лишний вопрос.

– Извините.

– Идем в столовую, после займись билетами. Потом отвезешь меня в аэропорт и договоришься там, чтобы посадка обошлась безо всяких контролей и проверок. Не люблю я этого.

– Сделаю, господин Элмаз.

После завтрака торговец нефтью вызвал на связь Саглама.

Тот подтвердил информацию, переданную Эрденом. Контрабандист пожелал помощнику скорейшего возвращения. В половине второго он сел в «Мерседес», и Эрден повез его за город, к небольшому аэропорту местных авиалиний.

В аэропорту Эсенбоге, расположенном в тридцати километрах от столицы Турции, Элмаза встретил у трапа ближайший помощник Карадага Беркант Акбулут. Машина, на которой он приехал, подошла прямо к самолетам. Это лишний раз подчеркивало особое положение Карадага в высшей турецкой иерархии.

Акбулут наигранно улыбнулся, протянул Элмазу обе ладони:

– Салам аллейкум, господин Элмаз. Рад видеть вас.

– Ва аллейкум, Беркант. Я тоже рад встрече. Слышал о моих неприятностях?

– Извините, господин Элмаз, у меня имеются свои обязанности, за пределы которых я стараюсь не выходить. Но если честно, то слышал. Всякое бывает. Русские совершенно расстроили так хорошо налаженный нефтяной бизнес. Но пройдемте к машине.

Недалеко от трапа Элмаза и Акбулута ожидал черный «Ягуар».

Через полчаса он въехал в усадьбу, расположенную в Кайбане, пригороде Анкары. Посреди нее стоял дворец, видневшийся практически отовсюду, так как был построен на возвышенности.

Элмаз уже бывал здесь, и каждый раз черная зависть одолевала его. Карадаг был моложе, в окружение Султана попал случайно. Однажды в Стамбуле на митинге, проводившемся в преддверии избирательной кампании, лидер нации обратил внимание на молодого оратора, который вдобавок ко всему оказался одним из его племянников. В результате через какой-то десяток лет Карадаг стал одним из самых богатых и влиятельных людей Турции, не занимая никакой официальный пост.

Элмаз завидовал. Ведь это он должен был быть на месте Карадага, организовал дешевую поставку нефти в страну. Через него турецкая власть активно сотрудничала с оппозиционными Асаду силами, а в дальнейшем и с ИГИЛ. Он больше других заслуживал особого отношения Султана.

Да, Элмаз разбогател, но не обрел того влияния, которое значительно дороже любых денег. Более того, постепенно Карадаг вытеснял его из большого бизнеса, превратил в обычного, пусть и крупного контрабандиста. Сейчас какой-то полевой командир Амир Хадид мог требовать от него возмещения ущерба. Вины Элмаза тут не было, но он заплатил. Это задевало самолюбие.

Элмаз считал несправедливым такое отношение к себе, но изменить ничего не мог. Конечно, его счета постоянно росли. Но для ущемленного самолюбия это слабое утешение.

Выйдя из машины, Элмаз указал на дом возле дворца, которого не было еще год назад.

– У вас появилось новое здание, Берканат? Для чего? По-моему, здесь и так все было прекрасно.

– Это гостевой дом. Так решил господин Карадаг. Во дворце он только принимает визитеров. Те из них, которые остаются у нас на несколько дней, размещаются в новой постройке.

– Что ж, возможно, это и правильно. Кстати, ты не в курсе, когда точно должен подъехать господин Карадаг?

Акбулут улыбнулся:

– Нет, господин Элмаз, не в курсе, как и того, к кому именно он поехал.

Элмаз покачал головой. Конечно, не в курсе. Ближайший помощник, доверенный секретарь не знает, где его босс! Кругом одна ложь.

Акбулут предложил пройти в гостевой дом.

– Там для вас выделены апартаменты, повара готовят мясо молодого барашка. До обеда можно выпить чашку кофе, который, как вы знаете, у нас варит один из лучших мастеров в этом деле.

– Да, кофе у вас превосходный. Я проголодался. Но не застанет ли господин Карадаг нас во время обеда?

– Нет. Он, думаю, будет гораздо позже.

Пообедав, Элмаз прогулялся по саду, но вскоре вернулся в дом. Черная зависть никуда не исчезала. Он прошел в апартаменты и включил телевизор, дабы скоротать время и подготовиться к серьезному разговору.

В 13.00 этого же дня Карадаг прибыл в загородную резиденцию Султана. Его автомобиль был допущен только до второй линии охраны, дальше пришлось идти пешком. Это нисколько не смущало Карадага. Он не знал, зачем его вызвал всемогущий Султан, но давно убедился в том, что такие вот приглашения каждый раз являлись началом какой-то новой масштабной аферы. Гадать, что на сей раз задумал Султан, было бессмысленно. Офицер из подразделения личной охраны провел Карадага в кабинет Султана.

Он вошел, поклонился:

– Салам аллейкум, Султан!

– Салам, Метин, проходи.

Карадаг вошел, увидел американского офицера, сидящего в кресле, и немало удивился.

Султан представил американца:

– Знакомься, Метин, это представитель ЦРУ майор Берти Левис.

Американец, не поднимаясь, кивнул Карадагу. Тот ответил ему тем же.

Судя по пепельнице, набитой окурками и стоявшей на столике, рядом с которым сидел американский агент, беседа здесь шла уже давно.

Султан подтвердил это.

– Мы с господином Левисом обсудили ряд важных вопросов, касающихся нашего тесного сотрудничества, – скал он.

Американец выпустил дым к потолку.

– Да, мы обсудили многие моменты. Главный из них – отношения Турции и России, а также последствия вмешательства Москвы в войну Асада против оппозиционных сил.

– Насколько мне известно, русские воюют лишь в воздухе, наносят удары по вооруженным формированиям террористических группировок, таких как ИГИЛ, запрещенных у них в стране, – проговорил Карадаг.

Американец поморщился и заявил:

– Вы не понимаете, что русские спутали все наши планы или очень близки к этому. Какова была цель организации мятежа оппозиции в Сирии? Смещение Асада, согласны?

– Согласен, господин Левис.

– Этого не произошло именно потому, что Асада поддержал Кремль. Нависла угроза над проектом вытеснения России с энергетического рынка Европы. Нефть и газ должны были пойти туда из союзных нам стран через Сирию и Турцию. Тогда зависимость Старого Света от России была бы практически снята. Но русские приняли контрмеры, которые в значительной степени затронули бизнес частных турецких компаний по транзиту нефти из Сирии и Ирака. Ответьте, господин Карадаг, каковы потери ваших бизнесменов от действий русской авиации в Сирии?

– Сразу оценить трудно, но они велики.

– А ведь мы планировали превратить Турцию в главного поставщика нефти в Европу, подвели русских к договору о прокладке «Турецкого потока» вместо невыгодного нам «Южного». Впрочем, наш просчет в том, что мы погнались за двумя зайцами. Сейчас «Турецкий поток» завис, несмотря на вполне нормальные отношения Стамбула и Москвы. Вдобавок российская авиация начала наносить сокрушительный урон контрабанде нефти из Сирии. Если так продолжится и дальше, то Россия просто уничтожит этот источник доходов. Что тогда будет стоить «Турецкий поток»? Ничего, учитывая прямые заказы газа из Москвы. Оплата за транзит? Это мелочь по сравнению с тем, что уже получила Турция из Сирии.

Карадаг не мог просчитать, куда клонит американец, но слушал его внимательно. Иногда он бросал взгляды на Султана, который расхаживал по кабинету.

Американец все больше распылялся. Он затрагивал все аспекты мировой политики, отстаивал интересы США, говорил долго.

Затем слово взял Султан:

– Допустим, Турция организует выпад против России, который может и, скорее всего, будет иметь не только широкий политический резонанс, но и экономические последствия для нас. Каковы гарантии того, что мы получим серьезную финансовую и военно-политическую поддержку со стороны НАТО и прежде всего США? Туристический бизнес Турции в значительной степени зависит от России. Частные компании двух стран тесно взаимодействуют, имеют хорошие заказы. Государству выгодно сотрудничество с Россией, рассчитанное на долгую перспективу.

– Гарантии, господин Султан, даже Господь Бог не дает. Я могу лишь заверить вас в том, что Турция одна против России не останется. Ее потери, как финансовые, так и политические, будут возмещены Вашингтоном и рядом ведущих стран НАТО.

После долгой полемики Султан понял, что американец от него не отстанет, и проговорил:

– Хорошо, мы пойдем на конфронтацию с Россией. Остается вопрос, как это сделать и по возможности остаться в правовом поле.

Левис подошел к большому столу, положил на него включенный планшет.

– Мы думали об этом, отрабатывали атаку корабля российской флотилии турецкой подводной лодкой, обстрел аэродрома реактивными снарядами и другие варианты. От всех пришлось отказаться. Подводную лодку русские засекут и уничтожат. Крейсер «Москва» сделает это без всяких проблем, как, впрочем, и противолодочный корабль. Воздушное пространство непосредственно над авиабазой и на большом радиусе от нее контролируют ударные вертолеты. Даже на дальних подступах мы не имеем территории, где можно было бы разместить реактивную артиллерию. Скрытое проникновение к базам пары грузовиков с полковыми минометами «ПМ-120» возможно. Расчеты успеют выпустить максимум две мины. Потом их накроют вертолеты огневой поддержки. Авиабаза хорошо прикрыта. Но есть один момент, который вполне решает нашу задачу. Внимание на карту, господа.

Султан, Карадаг и Левис приникли к изображению на планшете.

– Выступ? – спросил Султан.

– Да! Русские самолеты постоянно пролетают над ним. Это кратчайший путь, удобный для захода на посадку.

– Но это сирийская территория.

– Кто говорит подобное? Господин Султан, у вас на стене висит карта, где этот выступ обозначен как территория Турции. Сирийцы могут нанести на свои карты все, что им угодно. Главное, что Турция неоднократно и публично заявляла свои права на эту землю.

Султан без особого энтузиазма проговорил:

– Значит, атака на российский самолет?

Левис усмехнулся.

– На самолет, нарушивший воздушное пространство Турции. Кто может обвинить Анкару в том, что она защищает свое неба?

– Москва, – сказал Карадаг.

– Так это то, что и надо. Кроме Москвы, никто не поднимет шума, Вашингтон же и страны НАТО поддержат позицию Анкары. Да, избежать столь радикального решения можно, но и права на оборону своего государства никто не отменял. Наблюдения выявили, что «Су-24», как, впрочем, и штурмовики «Су-25», чувствуют себя безопасно в небе Сирии. Поэтому на них нет ракет класса «воздух – воздух». Истребители их тоже не сопровождают.

– А если русские в ответ на уничтожение «Су-24» или «Су-25» нанесут удар по аэродрому Турции, скажем, по Инджирлику?

– Удар по территории государства – члена НАТО?

– Москва вполне может проигнорировать данный факт, заявить о проведении операции возмездия, используя Устав ООН.

Левис рассмеялся.

– На это не решился бы даже Вашингтон со всей его мощью. Ответные действия последуют, в этом нет сомнений. Но наши аналитики считают, что они будут экономическими и продлятся недолго. Не забывайте, что в Турции на данный момент находятся около десяти тысяч русских туристов и индивидуальных предпринимателей, мелких торговцев. Они как щит против своей же страны.

– А чего мы добьемся в итоге, не считая обострения отношений между Турцией и Россией? – спросил Султан.

– Само по себе обострение отношений принесет свои плоды. Россия повязана на Украине, ей приходится поддерживать Донбасс. Она имеет авиационную группировку в Сирии, это большие бюджетные расходы. А тут еще Турция. С учетом плачевного состояния российской экономики Москва не выдержит противостояния по трем стратегически важным для нее направлениям. Китай Москве не поможет. Иран? Он пришлет еще тысячу стражей исламской революции, ИГИЛ же завербует десятки тысяч идиотов, готовых подыхать здесь за непонятные идеи. Но главное в том, что после инцидента у нас появится возможность объявить районы Сирии, прилегающие к государственной границе Турции, беспилотной зоной. Тогда вне поля деятельности российских военно-космических сил окажутся те районы, откуда вы активно получаете дешевую нефть. Там рассредоточится достаточно сильная группировка так называемой умеренной оппозиции, способной сдерживать продвижение сирийской правительственной армии, основательно измотанной тяжелыми боями. А русские пусть бомбят Эр-Ракку, другие районы, продолжают эффективно бить ИГИЛ, лидеры которого уже стали тяжелой головной болью и для нас, и для вас. Но Москва и там не сможет воевать долго. Все решают ресурсы и кадры, господа. Если с кадрами в Москве все в порядке, то расходование ресурсов для противостояния на трех, по сути, фронтах быстро истощит бюджет России. Тогда именно Турция займет роль ведущего игрока в регионе. Без наземной операции победить ИГИЛ и захватить Сирию не удастся. Но на то есть западная коалиция. НАТО выдавит из игры Россию, обеспечит гарантию роли Турции в борьбе с ИГИЛ как в Сирии, так и в Ираке. А это, господа, приведет к возрождению Османской империи. По крайней мере, данный вопрос не будет восприниматься как утопия.

Карадаг улыбнулся и заявил:

– Перспективы блестящие, слов нет, господин майор, но при условии, что США поддержат нас, а не бросят один на один с Россией. Долго ли в Брюсселе принять решение о приостановлении членства Турции в НАТО или вообще об исключении ее из альянса?

– НАТО без Турции? Чушь полнейшая.

– Хорошо, – проговорил Султан. – Мы сделаем это в ближайшие дни. Но вам, майор, до прояснения ситуации, которая возникнет после инцидента, придется побыть здесь, у нас в гостях.

Левис недоуменно посмотрел на Султана и спросил:

– Вы хотите сказать, что берете меня в заложники?

– Нет. Хотя раньше такая практика широко применялась. Для выполнения договоров стороны обменивались важными персонами как гарантами исполнения соглашений.

Левис рассмеялся.

– Я читал об этом. Хорошо. Если для проведения операции вам необходимы несколько дней, то я с удовольствием проведу их в вашей прекрасной стране. Надеюсь, девушку для развлечения вы мне найдете?

– Вы сами выберете любую.

– Замечательно. Кто будет руководить операцией? Лично вы, господин Султан?

Тот отрицательно покачал головой и указал на Карадага:

– Он! Метин Карадаг. Лучшего исполнителя нам не найти.

Это стало неожиданностью для Карадага. Что-что, а влезать в столь грязное дело никак не входило в его планы.

Султан обнял племянника.

– Не волнуйся, Метин, я знаю, как все сделать. Тебе предстоит лишь проконтролировать исполнение моего плана.

Карадаг не мог отказаться.

– Я готов выполнить любое ваше поручение, Султан! – заявил он.

– Вот и хорошо. Ты, Метин, можешь отбыть обратно в Кайбан. Работу начнешь оттуда. Как и когда, я сообщу. – Хозяин дворца перевел взгляд на американского офицера: – Вам же, майор, будут отведены апартаменты здесь. Вы получите все, что вам нужно. Постарайтесь объяснить мое решение своему руководству так, чтобы у него не возникло ненужных вопросов.

– Я постараюсь, господин Султан.

Карадаг вернулся в элитный пригород в 19.20.

Его встретил верный Акбулут.

– Как поездка, господин?

– Хорошо, слава Всевышнему. Элмаз приехал?

– Да, он в апартаментах гостевого дома.

– Позови его, я подожду здесь.

– Слушаюсь!

Акбулут ушел и вскоре вернулся с Элмазом.

Карадаг изобразил такую радость, словно только и мечтал о том, чтобы встретить контрабандиста.

Он развел руками и осведомился:

– Дениз, дорогой, как дела?

– Нормально.

– Рад видеть тебя!

– И я рад.

– Пойдем в дом! – Карадаг позвал помощника и приказал:

– Беркант, ужин нам в большую комнату через сорок минут.

– Да, господин. Меню обычное?

– Праздничное. Ко мне же друг приехал.

– Слушаюсь!

Карадаг и Элмаз прошли во дворец. Большая комната была оформлена в европейском стиле: кресла, диваны, столы, плазма на стене, ковры, люстры, дорогие портьеры и современная электроника.

Карадаг усадил Элмаза на мягкий кожаный диван и заявил:

– Давай, Дениз, сразу к делу. Нет ничего хуже ожидания.

– Согласен. Да, у меня к тебе дело, Метин, сразу скажу, очень сложное, но неплохо оплачиваемое.

– Не надо ходить вокруг да около. Эта поговорка запомнилась мне еще со времен работы в России.

– Некоторые высокопоставленные люди в ИГИЛ, а также в бизнес-руководстве Турции за последнее время потеряли десятки миллионов долларов. Причина убытков проста – присутствие в Сирии российских военно-космических сил.

– Я в курсе. Что же хотят от нас господа из ИГИЛ, признанного террористическим во всем цивилизованном мире? О проблемах наших бизнесменов я знаю.

– Они хотят, чтобы Турция заставила Россию не атаковать объекты в районах, прилегающих к границе с Сирией.

Карадаг едва не рассмеялся, но сдержал себя, даже принял серьезный, сосредоточенный вид.

– И как же, по мнению руководства ИГИЛ, это можно сделать?

– Мы считаем, что если Турция собьет хотя бы один самолет российских военно-космических сил, то ситуация изменится в нашу пользу.

Карадаг изобразил изумление. Он был хорошим артистом.

– А ты не подумал, Дениз, как Россия отреагирует на данный факт? Москва может многое и пойдет на решительные меры. Кратковременным скандалом дело не закончится. У нас с Россией сейчас очень неплохие отношения. Русские туристы и мелкие предприниматели позволяют нашим людям жить в достатке. Разрушить все это ради контрабанды нефти и потребностей террористов, против которых, как тебе известно, в составе коалиции воюет наше государство?

– Но ты же сам, Метин, имеешь хороший доход от продажи сирийской нефти. Если отодвинуть русских, то ее пойдет в страну гораздо больше. А туристов заменят европейцы. У нас отдыхают немцы, чехи, французы, прибавится туристов из Украины. Тем торгашам, которые промышляли сбытом дубленок и прочей дешевой ерунды, можно предложить выход на рынки Восточной Европы.

Карадаг поднялся, прошелся по кабинету.

– Я услышал тебя. Теперь вопрос. Сколько готово руководство ИГ заплатить мне за проведение акции против российского самолета?

– Лично тебе – десять миллионов долларов.

Карадаг взглянул на Элмаза.

– Тебе не меньше?

– Мне обещали вернуть то, что я потерял в результате уничтожения каравана у Джарова.

Карадаг усмехнулся:

– Всего-то? Сколько заплатил?

– Три миллиона долларов.

– Ты называешь такие деньги крупной суммой? Да это для тебя мелочь. Ты больше тратишь, отдыхая в Океании. Ладно. Вопрос действительно сложный. Я постараюсь его решить за двадцать миллионов. Не надо торговаться! Мне придется уговаривать Султана пойти на такой рисковый шаг. Ты не знаешь, как это трудно. Я возьмусь за дело, но деньги должны быть переведены на мой счет уже завтра.

Элмаз понимал, что Хадид вряд ли добавит ему денег, и тихо попросил:

– Может, пятнадцать миллионов, Метин?

– Понимаю. Задета твоя доля. Хорошо, пусть будет пятнадцать. Но эта сумма не возвращается в любом случае.

– Даже если не удастся повлиять на Султана?

– Даже если не удастся. Хотя я считаю, что сумею найти подход к нему и подтолкнуть к решительным действиям. Связаться со своими друзьями из ИГИЛ ты можешь прямо сейчас и отсюда.

– Да, это лучше сделать раньше.

– Спутниковый телефон на столике.

– Я вижу.

– Тогда звони в Сирию и скажи, что Султан в принципе не против, но нужно убедить его принять окончательное решение. Потом мы поужинаем и хорошенько развлечемся. Я закажу таких девочек, о которых ты даже мечтать не мог. Одна за ночь стоит пятьдесят тысяч.

– Зачем так дорого?

– Платить-то все равно мне. Не будь скрягой. Не деньги должны владеть нами, а мы – ими. Какой смысл накапливать огромные суммы и ничего с этого не иметь?

Дениз оглядел кабинет, представил дворец с усадьбой.

«Действительно, и зачем людям нужны деньги?» – подумал контрабандист.

Он даже не подозревал, что Карадаг, говоря проще, развел его, друга, согласившись за большие деньги сделать то, что он уже должен был исполнить по указанию Султана. Метин ни за что получал еще пятнадцать миллионов долларов.

А Карадаг в душе ликовал.

«Как же кстати русские сожгли караван Элмаза! – подумал он. – Можно было бы вытащить из него и больше денег, но ладно, и этого хватит. Наш разговор удался».

Глава 6

3 ноября

В кабинете командира авиабазы пилотов «Су-24» ждали полковник Грубанов, представитель разведки майор Суслов и испуганный турок изможденного вида.

Грубанов приветствовал прибывших офицеров и представил им этого человека:

– Перед вами Адом Чаглар, один из помощников крупного нефтяного контрабандиста Дениза Элмаза, караван которого вы уничтожили в Джарове.

Чаглар как-то завороженно посмотрел на летчиков и тихо проговорил:

– Так это вы.

– В чем дело, Чаглар? – спросил Суслов.

– Извините, просто когда рвались автоцистерны, мне показалось, что наступил ад на земле. Его принесли с небес эти люди. – Турок кивнул на экипаж.

Масатов повысил голос:

– А ты что, ждал, что мы вам, как американцы, оружие и боеприпасы сбросим? Или подарки для ваших жен?

– Помолчи, Костя! – сделал ему замечание командир экипажа, повернулся к Грубанову и спросил: – Перебежчик готов показать, где находится нефтехранилище?

Ответил ему майор Суслов:

– Да. Но он привык ориентироваться по карте, слепленной мастерами из ИГИЛ где-нибудь в подвалах Эр-Ракки. Конечно, наши специалисты сумеют довести ее до ума, но это требует времени. Целесообразней будет, если в разговоре с Чагларом вы, товарищи офицеры, сами поймете, где находится данная цель. Извините, я должен оставить вас. Чаглар же в полном вашем распоряжении. Работайте с ним столько, сколько будет нужно. – Представитель разведки козырнул и покинул кабинет командира авиабазы.

– Присаживайтесь, начнем потихоньку, – проговорил Грубанов. – Я смогу поработать с вами от силы час. Полеты, сами понимаете.

– Да мы и без вас справимся, Виктор Алексеевич, – сказал Пестов. – Так что можете работать по своему плану.

Полковник улыбнулся и осведомился:

– Да? Ты мне разрешаешь?

– Извините, не так выразился. Я хотел сказать…

Командир базы прервал Пестова:

– Я понял тебя, Павел Сергеевич, если сами, то так тому и быть. Кабинет в вашем распоряжении. Как закончите, передайте перебежчика дежурному офицеру штаба.

– Есть!

Пестов и Масатов поднялись, когда полковник пошел на выход, затем присели напротив перебежчика.

Майор спросил:

– Говоришь на русском языке?

– Да, не очень хорошо, но мы сможем понять друг друга.

– Может, английский знаешь лучше?

– Нет, давайте на русском.

– Хорошо. В отделе разведки тебя допрашивали?

– Да. Я ответил на все вопросы, на которые смог. Я готов к сотрудничеству, сделаю все, что в моих силах.

Масатов нагнулся к турку и полюбопытствовал:

– А чего это ты, потомок янычаров, рванул от своего хозяина?

– Я уже объяснял это майору из разведки.

– Объясни и нам. Интересно.

– Элмаз обвинил меня в том, что я по халатности подставил караван под удар, собрал его целиком на одной стоянке.

– Он был прав. Кто же скапливает столько техники на небольшом пятачке?

– Я действовал исходя из задачи, определенной мне, хотел уже начать выстраивать колонну. Но тут прилетели вы.

Масатов усмехнулся:

– Прилетел вдруг волшебник в голубом вертолете.

– Вы прилетели не на вертолете.

– Это я процитировал слова детской песенки, очень популярной в России. Значит, ты собрал караван в кучу, а мы накрыли его. Этот твой хозяин…

– Дениз Элмаз, – напомнил Чаглар.

– Этот твой Элмаз обвинил тебя в халатности, приведшей к уничтожению каравана, и что? Из-за этого ты бросил все и рванул к курдам?

– Я бы не ушел, но Элмаз приказал мне застрелиться. Он был в гневе, во всем винил меня, не желал выслушать слов оправдания.

Масатов взглянул на командира.

– Неплохо, да, Паша? Хорошие законы у них. Допустил ошибку, изволь застрелиться. – Он повернулся к турку: – А почему ты не послал его к черту?

– В случае невыполнения приказа Элмаз обещал уничтожить мою семью.

– У вас так принято, да?

– Таково решение Элмаза. Он убил бы всех моих близких, ослушайся я его.

– Все же ты ослушался, тем самым послал на смерть всю свою семью, – сказал Пестов.

– Это не так. Элмаз уверен, что я выполнил приказ. – Чаглар рассказал пилотам о том, как прибег к хитрости и в суматохе бежал.

– Это ты хорошо придумал, – проговорил Масатов. – Но уверен, что правда не всплывет?

– Не уверен. Однако пока у Элмаза нет оснований подозревать, что я жив. А это даст время, позволит спасти семью.

– Кто ее спасет?

– Ваш майор, который привел меня сюда, обещал, что мою семью в ближайшие дни доставят в Россию.

– Тогда другое дело.

– Он сдержит обещание?

– Сдержит. Но давай по теме. У нас две карты. Покажи на своей, где находится нефтехранилище.

Чаглар, не раздумывая, ткнул пальцем в карту, изготовленную в ИГИЛ.

– Здесь, в пяти километрах на юго-восток от селения Тайл.

– На юго-восток? – переспросил Масатов. – Это что же, нефтехранилище находится в пустыне?

– Нет, на плато перед перевалом.

– Но ты говоришь – на юго-восток, а перевал на севере.

– Это потому, что карты различаются.

– Так, смотри на нашу. Вот Тайл. Об этом населенном пункте идет речь?

– Да.

– Пять километров на север – плато, ограниченное выступами, переходящими в горы, и невысоким безымянным перевалом. Я ничего не путаю?

– Мне трудно ориентироваться по вашей карте.

– Черт бы тебя побрал, турок! – вспылил Масатов. – Ты же сам говорил, что нефтехранилище находится на плато, севернее Тайла, у перевала.

– Это на вашей карте?

– Да какая разница?

– Не горячись, турок и так боится всего, – сказал Пестов своему штурману.

Масатов посмотрел на Чаглара:

– Успокойся. Посмотри на обе карты, вспомни, может быть, хранилище имеет какие-нибудь ориентиры?

– Да, – воскликнул турок. – Есть ориентир. У резервуара, ближнего к основной насосной станции…

– Погоди! Так хранилище – не единое целое?

– Нет. Это примерно десяток узких, но глубоких, объемных резервуаров, соединенных между собой трубами, перекрывающимися вентилями.

– Как расположены резервуары? Квадратом, кругом, в линию, беспорядочно?

– В две линии.

– А что за основная насосная станция?

– Это главный объект системы. Нефть сама не может течь по трубам. Ее прокачивают насосами, установленными на станции.

– Если есть основная, значит, имеется и запасная?

– Да, таких станций две. К запасной подходит отводной нефтепровод.

– Так, с этим точнее разберемся позже. Что за ориентир указывает на нефтехранилище?

– Там холм высокий. На нем камень необычной формы.

– Что еще за камень?

– Словно перст, указывающий в небо. Еще с этого холма к перевалу тянется гряда. Прямо от камня.

– Ну ты и завернул! – Пестов всмотрелся в карту. – Так, холмы примерно одинаковые, а вот высота сто тридцать четыре и восемь. Она крупнее, от нее тянется гряда. Хоть один ориентир определили.

– Покажите, где этот холм, – попросил Чаглар.

– Смотри. – Пестов повернул к нему карту, обвел маркером высоту 134,8.

– Да, это тот самый холм. Значит, резервуары все вот здесь. – Турок провел карандашом две линии. – Между ними метров по пятьдесят. А станции вот тут, внутри холма с перстом. – Он поставил точку на российской карте.

– И основная, и запасная? – спросил Масатов.

– Да, холм большой, внутри пещеры. Между станциями примерно метров сто пятьдесят.

– Так, со станциями разобрались, с резервуарами тоже, но мне до сих пор не понятно, как проложен нефтепровод. Ты говорил, под землей, но как тогда он проходит перевал?

– По ущелью, которое слева.

– От станций идет вдоль перевала, поворачивает в ущелье, по нему выходит на равнину, с нее – к морю, к порту, так?

– Совершенно верно.

Пестов покачал головой и спросил:

– А ты, Чаглар, ничего не путаешь? Мы бомбили и плато, где, по твоим словам, находится хранилище, и ущелье, по которому идет нефтепровод. Никаких результатов!..

– Да, вы наносили удары по плато и ущелью. В первом случае бомба попала в свободный резервуар, а в ущелье повреждены пустые трубы. Нефть качают только с десяти утра до двух дня. Потом вентили перекрываются. Станция чем-то заполняет трубы. Сам процесс перекачки не прерывается.

– В нефтепроводе должно поддерживаться постоянное давление.

– Ничего не могу сказать по этому поводу.

– Хорошо, мы попали в пустой резервуар, это возможно, но разрыв трубы, по сути, вывел из строя систему.

– Так оно и было, но недолго. Резервуар восстановили, трубы поменяли. Нефть вновь пошла к порту, к танкерам.

– Хрень какая-то, – проговорил Масатов. – Как духи могли так быстро восстановить систему?

– У них есть трубы, насосы, металл, техника и рабочая сила для проведения оперативных ремонтных работ, – ответил Чаглар.

– А откуда вообще тебе все это известно? – прищурив глаза, спросил штурман.

– Я уже объяснял майору. Я был там вместе с Элмазом. Он, если можно так сказать, один из основных акционеров данного производства.

– Вот как! Производства, слышишь, Паша?

– Слышу. У террористов перекачка нефти поставлена на промышленную основу. ИГИЛ планирует создание халифата в Сирии и Ираке. Это будет целое террористическое государство с органами управления, безопасности, промышленностью. Они этой перспективой и заманивают людей из Европы, да и из России. Мол, вот они, перспективы. Государство, которое станет богаче Катара, Эмиратов и Аравии. Не жизнь, а сказка. Каждому доля от продажи и транзита нефти и газа. Дворик с павлинами, для мужчины четыре жены, свой дом. Для женщины – муж, который обязан содержать ее! Тысяча и одна ночь, мать их. Но для того чтобы жить в этом сказочном мире, надо немного повоевать за него. Совсем чуть-чуть, до первой крови. Но вернемся к теме. Ты не устал? – поинтересовался Пестов у Чаглара.

Тот отрицательно покачал головой:

– Нет.

– Тогда следующий вопрос. Где находятся люди, обслуживающие систему?

– В Тайле. Это опытные нефтяники, которым не дали уйти в Европу. Они знают свое дело и вынуждены работать на ИГИЛ.

– А как и откуда в резервуары доставляется нефть?

– Со всей страны, автоцистернами, в основном замаскированными под тентовые фуры с обозначением различных благотворительных фондов и гуманитарных организаций.

– Ты сам все это видел? – Масатов недоверчиво посмотрел на турка.

– Да, мы жили в Тайле почти неделю.

Пестов сделал отметки на карте и заявил:

– Можно подвести итог. Как считаешь, капитан?

– Считаю, что можно. Мы имеем две основные цели. Резервуары, а это практически все плато. Плюс насосные станции, а это горы.

– Позвольте внести уточнение, – подал голос Чаглар.

Пестов усмехнулся:

– Ну, давай, уточняй обстановку, господин контрабандист.

– Все плато бомбить не имеет смысла. Могут пострадать ни в чем не повинные нефтяники. Резервуары выстроены, как я уже говорил, параллельными линиями недалеко от высоты, названной вами. Чтобы уничтожить их, достаточно одной бомбы, максимум пары. Атаковать надо с десяти до двух часов, когда все резервуары полны и вентили открыты. При этом погибнут только охранники и специалисты, нанятые боевиками.

Пестов начертил на карте два продолговатых овала и спросил:

– Эти места?

Чаглар кивнул:

– Да.

Масатов не доверял турку.

– А не слишком ли ты осведомлен по такому важному объекту для простого помощника одного из акционеров предприятия?

– Это действительно кажется подозрительным, но я все объясню, хотя уже говорил майору. Пока важные люди обсуждали, сколько кому достанется денег от продажи нефти, как увеличить объем поставляемого черного золота, у меня, как и у других помощников, которых не пускали на заседания, было много времени. Почти неделю мы ходили и смотрели на эту систему. Нам не мешали. Отсюда и информация.

– Что ж, достаточно. Если ты сказал правду, то мы уничтожим этот объект. Но если соврал, сбросил дезу, то я тебе не завидую.

– Я не соврал.

– Вот и хорошо, тогда можешь спать спокойно.

– Я буду спокоен, когда семья окажется в России.

– Окажется, если все пройдет как надо.

Пестов по телефону внутренней связи вызвал дежурного по штабу.

Тот ответил сразу же:

– Капитан Теплов!

– Витя, ты?

– Пестов?

– Он самый. А вроде в дежурке сидел старший лейтенант?!

– Мой помощник.

– Ты в курсе насчет турка, с которым мы работаем в кабинете командира?

– Да.

– Можешь присылать конвой. Он нам больше не нужен.

– Понял! Сейчас свяжусь с комендантской ротой, командир пришлет бойцов.

– А где находится полковник Грубанов?

– Был у начальника штаба.

– Ага! Какой номер у Королева?

– Ноль три.

– Благодарю, увидимся.

– Я на месте.

Пестов переключился на начальника штаба авиабазы.

– Слушаю, – ответил Королев.

– Майор Пестов, товарищ подполковник.

– Да?

– Полковник Грубанов у вас?

– У меня.

– Передайте, пожалуйста, ему трубку.

– Минуту.

– Да, Павел? – ответил командир авиабазы.

– Мы закончили с турком.

– Обстановку прояснили?

– Так точно. Осталось немного работы для штурмана, но это уже мелочь.

– Значит, координаты цели определены?

– Так точно, но надо поговорить насчет плана операции.

– Турка еще не увели?

– Теплов обещал прислать бойцов из комендантской роты.

– Я через пятнадцать минут подойду.

– Понял, ждем.

– Давай!

Конвой явился спустя пять минут, увел Чаглара.

Потом пришел командир авиабазы, устроился в своем рабочем кресле.

– Давай, Паша, что у тебя по плану операции?

Майор пододвинул к полковнику российскую карту.

– Вот, обведенные районы и есть наша цель. Большой овал – нефтехранилище. Оно состоит из десятка отдельных резервуаров, размещенных в две линии и соединенных между собой насосами и заслонками для перекрытия перетока нефти.

– Подожди, – проговорил Грубанов. – Если мне не изменяет память, мы уже работали там.

– Так точно, работали. Одна бомба угодила в пустой резервуар, который был в дальнейшем восстановлен. Вторая уничтожила часть трубы, ее тоже починили. Остальные бомбы легли на плато и склоны перевала. Вторая цель – две компрессионные станции, основная и запасная, находятся внутри холма с хорошим ориентиром и каменной грядой до перевала. Если невозможно перебросить в район селения Тайла спецназ для подстраховки системы наведения с земли, то мы тоже точно не сможем навести управляемые бомбы. Тогда придется работать на малой высоте и низкой скорости, на бреющем полете сбросить «ФАБы». В этом случае одного нашего самолета будет мало.

– Добавить к вам еще один бомбардировщик проблем не составит, а вот работа на высотах досягаемости переносных зенитно-ракетных комплексов чрезвычайно опасна.

– Будем надеяться, что у боевиков нет ПЗРК.

Полковник покачал головой:

– В том-то и дело, что есть, Паша. Американцы снабдили оппозиционеров режиму Асада ПЗРК «Стингер», чтобы те могли сбивать машины сирийских ВВС. Уверен, что у такого объекта, как нефтехранилище, откуда боевики получают огромные деньги, «Стингеры» есть.

– Внезапность налета?

– Вам придется маневрировать вблизи объекта, боевики это услышат и успеют подготовиться. К тому же неизвестно, где могут находиться расчеты ПЗРК. Нет, парни, атака на бреющем полете отпадает.

Пестов пожал плечами и заявил:

– Тогда нужна подсветка с земли. Это группа спецназа, которая должна находиться на объекте. Либо надо установить хотя бы у одного резервуара и на холме дистанционники, активируемые с борта. Тогда мы наведем на объекты «КАБы».

В разговор вступил Масатов:

– А еще лучше пустить по этому нефтехранилищу со станциями пару крылатых ракет с «Ту-160» или с «Ту-95». Они там разнесут все!

– Нельзя, Костя, – со вздохом сказал Грубанов.

– Почему?

– Потому что применение крылатых ракет неизбежно приведет к гибели ни в чем не повинных нефтяников из Тайла.

– Так ракеты бьют точно.

– Да, но навести их на цель гораздо сложнее, чем ваш «Су-24». Ладно, обстановка мне ясна. Будем связываться со штабом сирийской армии. Может быть, они смогут помочь.

– Тем самым мы раскроем наш план уничтожения важного объекта ИГИЛ. Лично у меня нет никаких сомнений в том, что в штабе сирийцев полно тех самых персонажей, которые сливают информацию игиловцам. Бандиты платят бешеные деньги, а офицеры правительственных войск получают копейки, да и те с задержкой.

– Считаешь, информация уйдет в Эр-Ракку?

– Почему именно в Эр-Ракку? Она может уйти и в Анкару, и в Доху, что, в принципе, одно и то же. Смотря откуда предатели получают деньги.

– Да, патовая ситуация. Бомбить с малых высот мы не можем, подсветить объект с земли для атаки с высоты недосягаемости переносных зенитно-ракетных комплексов некому, применять стратегическую авиацию слишком рискованно. Нас и так обвиняют в гибели мирных жителей, а тут наверняка будут жертвы.

– Почему патовая, Виктор Алексеевич? – проговорил Пестов.

– Что ты имеешь в виду, майор?

– У нас же в море стоит флотилия.

– Стоит, ну и что? Предлагаешь послать в тыл врага морских пехотинцев?

– Нет, они не дойдут. На крейсере есть пусковые установки управляемых реактивных снарядов «Радиан».

– И что?

– А то, что если боеголовки заменить на заряды установки ориентиров, то «Радианы» ночью спокойно и точно забросят целеуказатели к резервуарам, на холм, и на высоту сто тридцать четыре и восемь. Координаты мы им дадим, дальности работы «Радианов» вполне хватит. Так что, товарищ полковник, если с кем и связываться, то с командующим флотилией.

Грубанов улыбнулся:

– Я всегда говорил, что ты у меня лучший!

– Только он? – воскликнул Масатов. – Между прочим, я подумал то же самое, но из скромности промолчал.

– Ладно, уломал. Ты тоже лучший. – Грубанов по внутреннему телефону вызвал помощника: – Саша, связь мне с крейсером «Москва», с контр-адмиралом Садаровым.

– Есть, товарищ полковник! Сейчас обеспечу. – Через несколько секунд помощник доложил: – Связь установлена, переведена на ваш телефон.

Полковник поднял трубку.

– Алло?! Александр Сергеевич? Это Грубанов. Здравия желаю!.. Спасибо, почти все по плану. Ну и хорошо. Так точно, видел, впечатлен. Есть просьба, Александр Сергеевич. Вы могли бы бросить в квадрат… – Полковник назвал цифры, – по улитке три и четыре лазерные целеуказатели, активируемые с борта? Я имею в виду установки «Радиан». Отлично… повторяю координаты… отклонения не более трех-пяти метров, если возможно. Прекрасно. Когда, спрашиваете? – Грубанов посмотрел на пилотов.

– Целеуказатели лучше забросить завтра ночью и проверить их, – сказал Пестов.

Полковник продолжил разговор с командующим флотилией:

– В ночь с четвертого на пятое, Александр Сергеевич. Отлично. Желательно проверить, как целеуказатели будут подавать сигналы. Хорошо. – Грубанов улыбнулся. – Спасибо, жду. Что? Да, думаем поработать там. До свидания. – Грубанов положил трубку. – Вот и договорились. Моряки установят целеуказатели и сообщат нам коды. Мы введем их с бортовой системы наведения и атакуем объект с высоты в пять тысяч метров. Решаем задачу шестого ноября.

– Это будет нечто. У мусульман праздничная молитва в пятницу, – заметил Масатов. – В полдень они могут не работать.

Пестов взглянул на друга-штурмана и осведомился:

– Ты не слышал, что сказал Чаглар?

– В смысле?

– В том смысле, что на производстве заняты специалисты-наемники. Им никто не позволит отрываться от работы, а вот местные пойдут в мечеть. Это то, что надо. Меньше риска, что зацепим нефтяников-сирийцев.

Грубанов ударил ладонью по столу.

– Все решено! Если что-то будет новое, вызову, сейчас по распорядку. Завтра, как я понимаю, у вас спланирован отдых?

– Посидим немного, – с улыбкой сказал Пестов.

– Без спиртного!

– Если только совсем чуть-чуть.

– Смотрите, вылет на боевое задание в десять ноль-ноль шестого ноября.

– Это мы поняли. Кто пойдет с нами?

– Поговорим, сообщу. С кем вы раньше работали в паре?

– С экипажем майора Васина.

– Это ноль двадцать второй?

– Так точно!

– Вот с ним, скорее всего, и полетите. Свободны, если нет ко мне вопросов.

– Вопросов нет.

– Да, чуть не забыл. Видел в штабе Топалову. – Командир авиабазы улыбнулся.

– Ну и что? – спросил Пестов.

– Не знаю. С чего бы это ей заходить в строевую часть?

– Мало ли.

– Да, конечно. Ступайте.

– Есть!

Пестов и Масатов вышли из штаба.

На улице штурман спросил:

– А к чему Грубанов упомянул Машу?

– Так у него и спросил бы.

– Ага! Ответил бы он.

– А я откуда могу знать? Завтра у нее и выяснишь.

4 ноября

Следующий день для Пестова и Масатова оказался переполнен заботами самого разного рода. На разборе полетов полковник хвалил командира и штурмана ноль тридцать четвертого, но не только их. Боевые задачи успешно выполнили все экипажи. Еще не было случая, чтобы кто-то вернулся на базу, не поразив цели.

С обеда Масатов занервничал. Пестов успокоил его. Не было смысла суетиться, если в данных условиях подготовить мероприятие не составляло никакого труда. Штурман принес еще апельсины.

В шесть вечера Пестов прогнал капитана в его отсек, куда пришли техник самолета Володя Юдин и капитан Левин. Формально они должны были появиться через полчаса после начала застолья, в 19.30.

Ровно в семь к Пестову зашли майор Нерезов и лейтенант Топалова. Начмед был в полевой форме, Мария – в легком, очень идущем ей платье с тонкой ниточкой янтарных бус. Она выглядела шикарно, преподнесла виновнику торжества мужскую туалетную воду и букет невзрачных цветов, которые росли возле взлетно-посадочной полосы. Других на базе достать было нельзя.

– С днем рождения вас, Павел Сергеевич! Желаю здоровья, любви, счастья! Хотя ваш день рождения и не сегодня, но какая разница, да?

Пестов рассмеялся.

– Так вот зачем ты, Маша, ходила в строевую часть!

– Да, только там сказали, когда у вас день рождения. Ваши коллеги сделали вид, что не знают.

– Извини, ничего, что на «ты»?

– Ничего. Вот только до конца не пойму, почему вы решили разыграть этот спектакль? Ради своего друга Левина?

Майор развел руками.

– Маша, тебе не в армии служить, а в следственном комитете.

– Неужели вы думаете, что это было так сложно понять?

– Но иначе как капитан встретился бы с тобой?

– А он этого хочет? Мог бы просто пригласить меня прогуляться по городку.

– Но это вызвало бы кучу сплетен.

– Их и так хватает. Зовите уж его. Чего он мается в соседнем отсеке?

Пестов взглянул на начмеда.

Нерезов пожал плечами. Мол, я здесь не при делах, сам не ожидал.

– Что ж, вы присаживайтесь, а я позову офицеров.

Женщина улыбнулась:

– Да уж, вы ставили спектакль по всем правилам театрального мастерства.

– Не надо, Маша, сыпать соль на сахар. Я и так чувствую себя полным идиотом.

– Не корите себя, майор. Вы же для друга старались.

– Да, для друга. Сейчас. – Он прошел к стене, постучал.

Вскоре в отсек ввалились радостные Масатов, Левин и Юдин.

– С днем рождения тебя, Паша. Всего самого-самого.

– Да, командир, – вторил техник. – Главное – чистого неба.

– Ого! – изображая удивление, воскликнул Левин. – У тебя, Паша, гости, да еще какие! Доброго вечера, Мария Александровна. Вот не ожидал увидеть вас здесь.

– Так и не ожидали, Станислав? А шампанское для кого?

Масатов выставил бутылку на стол.

– Так это для всех.

Пестов подошел к бывшему штурману.

– Заканчивай цирк. Маша все знает.

– В смысле?

– Что день рождения у меня не сегодня, а шестнадцатого.

– Откуда? Да, строевая часть… Ну и что? Кто знает, что будет впереди? Сегодня все свободны, вот и решили отметить.

Но всем было видно, что капитан чувствовал себя неловко.

– Вот так! А что? Нормально, – сказал Левин, присел на стул рядом с Топаловой и повторил: – Да, нормально.

Женщина улыбнулась, посмотрела на Левина и спросила:

– Скучно стало, Стас?

– Нет, просто день рождения.

– Не надо. Вы хотели встретиться со мной, ведь так?

Станислав взглянул на начмеда.

– Ты, Коля, слил меня?

– Я вообще как рыба об лед.

– Никто вас не сливал, и вообще, что за жаргон? – вновь вступила в разговор Топалова. – Неужели думали, будто я не замечаю, какими глазами вы смотрите на меня?

– Какими же?

– Не буду комментировать. По-моему, все поняли, что к чему.

Левин вздохнул и заявил:

– Ну а поняли, тогда выпьем. – Он взглянул на техника и Масатова.

Юдин открыл бутылку водки.

Топалова перевернула бокал.

– Извините, я не пью!

– Что так? – поинтересовался Масатов. – Больны?

Командир повертел пальцем у виска.

– Думай, Костя, прежде чем говорить.

– А чего, командир, думать, раз все в открытую пошло? Ладно, нам нельзя больше двухсот граммов, потому что полеты, перегрузки и прочие неудобства героической профессии, а какие проблемы в медицинском пункте?

– А что, Костя, не пить человек просто не может? – с улыбкой осведомилась Топалова.

– Где-то и когда-то, еще в детстве, я фразу одну вычитал. За достоверность ручаюсь, запомнил. А звучит она так: «Ненавижу пьяниц, понимаю пьющих и с подозрением отношусь к непьющим».

– По-моему, это сказал Максим Горький. – Топалова вновь улыбнулась.

– Может быть.

– И к чему ты сказал это? – Пестов пожал плечами. – Я смотрю, мой герой-штурман совсем растерялся.

– Растеряешься тут! Говоришь, каждое слово обдумываешь, а вдруг бац – и без толку все усилия.

– Ладно, не переживай.

Техник разил водку, шампанское открывать не стал.

– Ну и за что пьем? – Начмед потер руки. – За день рождения вроде нельзя раньше времени.

– За знакомство, – предложила Топалова.

– Да тут все друг друга знают, – проговорил Масатов. – Хотя какая разница? Для повышения тонуса пьем.

Он опрокинул рюмку. Выпили и остальные офицеры.

Вскоре дело дошло до второй. Учитывая, что наливали по пятьдесят граммов, до контрольной дозы еще оставался запас.

Левин повеселел.

– Ловко вы нас раскусили, Маша. Могу я к вам так обращаться?

– Если по имени, то давай и на «ты».

– Согласен. Ловко ты нас раскусила.

– А для чего ты устроил этот спектакль, да еще друзей своих привлек? Не мог в свободное время зайти и сказать то, что хотел?

– Ты стала бы меня слушать?

– Не погнала бы. Все же я воспитанная женщина.

Начмед, еще до вечеринки принявший на грудь двести граммов спирта, тщательно охраняемого от других любителей горячительного, сказал:

– Да, Маша у нас из интеллигентной семьи. Отец…

– Не надо, Николай Владимирович. Это не столь важно.

– Как скажете, Маша.

После четвертой рюмки все расслабились, начмед же порядком захмелел.

Пестов отправил техника проводить майора до его модуля и шепнул у двери:

– Проводишь, ступай к себе.

Старший лейтенант Юдин кивнул:

– Понял, командир!

– Давай!

Топалова посидела еще некоторое время, поднялась и сказала:

– Я тоже пойду, товарищи офицеры. Вам отдыхать надо. Не пейте больше.

– Я провожу тебя? – спросил Левин, не питая особых надежд на согласие женщины.

Но Мария неожиданно непринужденно проговорила:

– Проводи, если хочешь.

– А не боишься, что по городку слухи разные пойдут?

– Нет, не боюсь.

– Ведь могут подумать…

– Так ты идешь? – прервала капитана Топалова.

– Конечно.

Стас кивнул бывшему командиру:

– Я ушел. Спасибо за все, Паша.

– Давай!

Левин с Топаловой ушли.

Пестов и Масатов быстро прибрались, убрали бутылки, помыли рюмки, которые надо было возвратить в столовую.

Бутылку шампанского майор поставил в холодильник и подумал:

«На Новый год выпьем. До него осталось всего ничего, два месяца».

Константин тоже ушел. Павел прошел в жилой отсек, присел на кровать, достал сотовый телефон, посмотрел на дисплей. 21.20, значит, дома одиннадцатый час. Сын, конечно, уже спит, а супруга вряд ли.

Она допоздна засиживалась со школьными делами, особенно после сочинений. Ведь каждое надо было прочесть и оценить. Трудная и малооплачиваемая работа.

Парадокс. Учителя, медработники, такие же государственные служащие, как и чиновники, скажем, в мэрии, областном правительстве. А ведь рядовой клерк в этих конторах получает на порядок больше, чем тот же учитель.

Про депутатов и говорить нечего. Те, пользуясь статусом, сами определяют, каким будет их денежное вознаграждение. Себя они, конечно же, не обижают, хотя зарплата эта им на карманные расходы идет. Посмотришь на списки депутатов областной или городской Думы, так учителей и медиков в них нет. Если только директора, ректоры и главные врачи. Остальные – банкиры либо предприниматели. Такая вот она у нас, народная власть.

Да и черт с ней. Доизбирались и дослужились. Доверие к местной власти составляет меньше десяти процентов, явка на выборы – не более семнадцати. Нормально, черт бы их всех побрал!

Пестов набрал номер жены.

Сперва послышались длинные гудки, потом наконец-то:

– Алло, Паша? Здравствуй, дорогой!

– Добрый вечер, Оля. Не поздно звоню?

– Господи, да я рада тебя слышать в любое время суток.

– Игорь спит?

– Да, в десять едва уложила. Все по смартфону своему переписывался с какой-то девочкой.

– А что за девочка, не узнала?

– Ему скоро пятнадцать. У него, Паша, уже есть личная жизнь.

– Не рано ли? А то эта самая личная жизнь может привести к беременности его девочки.

– О чем ты говоришь? У них до этого еще не дошло.

– Уверена? Сейчас молодежь другая, не то что мы.

– Молодые всегда одни и те же, вот только восприятие их поступков у старшего поколения иное. Нам кажется, что если мы были другими, то и дети тоже должны быть похожи на нас. Но времена меняются, Паша.

– Ладно, вернусь, посмотрю, что за личная жизнь у него началась.

– А когда ты вернешься?

– Не знаю.

– Ты береги себя, Паша.

– Оля, я уже десятки раз тебе говорил, что служба у нас здесь ничем не отличается от гарнизонной, домашней, только летать чаще приходится. Но это хорошо, так и положено. Летчик должен летать, а не развлекаться на тренажерах.

Супруга Пестова вздохнула.

– Да все я понимаю, вот только… – Она замолчала.

– Оля, ты меня слышишь?

– Да, Паша.

– А я думал, проблемы со связью. Почему замолчала?

– Наверное, не стоило этого говорить.

– Что произошло?

– У нас ничего, а вот мне сегодня почему-то вдруг стало тревожно. Признаюсь, и сердце от страха сжалось.

– Сон плохой?

– Был какой-то, не запомнила. Но тревога и сейчас не отступает.

– Ты накручиваешь себя. Не смотри телевизор, всякие новости, где рассказывают о наших делах в Сирии. Ведущие все преувеличивают. Такая у них работа. На самом деле здесь все гораздо прозаичней. Живем по распорядку. Подъем, завтрак, медосмотр, вылет, обед, подготовка к следующему дню, полдник, ужин, свободное время, когда с Масатовым в нарды играем, отбой. Иногда разговор с тобой. Так постоянно.

– У вас же там и телевидение, и видеотехника.

– Местное телевидение захочешь, смотреть не будешь, наше качественнее, но тоже не подарок. Фильмы?.. Я и дома-то их редко смотрел. В основном с Игорем. Так что беспокоиться тебе не о чем. Сейчас тетрадки проверяешь?

– Как ты догадался?

– Я еще не отвык от нашей семейной жизни.

– Да, читаю сочинения своих оболтусов. Вот что вам в Сирию отправить надо. Развлечение еще то. Некоторые такое пишут, что и не знаешь, как оценивать. Но уже заканчиваю.

– Я тоже сейчас ложусь.

– Завтра вылет?

– Об этом узнаю утром. Вроде не планировали.

– Еще раз прошу, береги себя.

– А я еще раз прошу, не накручивай. Верь, все будет хорошо, отработаем, вернусь – дачу купим.

– Я люблю тебя, Паша.

– И я люблю тебя. Игорьку привет, маме тоже. Все, Олечка.

– Завтра позвонишь?

– Если после обеда.

– В любое время.

– Хорошо. Целую тебя.

– И я целую.

– Спокойной ночи, дорогая.

– Спокойно ночи.

Пестов отключил телефон.

В отсек тут же буквально ворвался Левин:

– А вот и я! Вы не ждали?

– Судя по твоему виду, отворота ты не получил.

– Не получил, Паша. – Штурман присел на стул у кровати. – Какая женщина, Паша! – восхищенно воскликнул Стас. – Я ни одной такой и близко раньше не видел.

– Ну и с чем тебе нынче поздравить?

– С установлением прочных отношений.

– Ты проводил ее до женского модуля?

– Да.

– Задворками?

– А вот и не угадал. Маша совершенно не комплексует по поводу возможных, даже неизбежных слухов. Мы прогулялись по центральной аллее, поговорили. Я рассказал о себе, она – о себе.

– Ты поведал ей о своей неудачной семейной жизни?

– Не хотел, но как-то само собой вышло.

– Как на это отреагировала Маша?

– С пониманием. У нее, оказывается, тоже роман еще в академии был. Ухажер в конце концов кинул ее, променял на дочку начальника факультета.

– Значит, ваши судьбы схожи?

– Есть такое.

– Надеюсь, ты не пытался навязаться к ней в гости?

– А куда? Их в отсеке четверо. К себе приглашать посчитал верхом бестактности.

– Верно посчитал.

– В общем, расстались мы, договорились встречаться. В свободное, естественно, время.

– Это успех, Стас.

Капитан закинул руки за голову.

– Эх, Паша, я сейчас готов на все. Не помню, чтобы от простого общения с женщиной испытывал такое наслаждение. С Ириной подобного не было. Ни в начале романа, ни в семье. Маша не Ирка. Я готов кричать от радости. Не знаю, смогу ли уснуть.

– Надо. У тебя завтра работа. Как бы не промахнуться.

– Обижаешь, начальник. Наведу на цель как на гарнизонный магазин. Еще раз спасибо, командир!

– Масатова благодари. Он больше всех суетился.

– Всем спасибо. Как обещал, ящик коньяка с меня!

– Спокойной ночи, Ромео.

– Спокойной! – Штурман прошел к себе.

Через полчаса майор Пестов и капитан Масатов крепко спали.

Глава 7

4 октября, Кайбас, пригород Анкары

Элмаз с раннего утра позвонил Хамаду:

– Салам, Амир!

– Салам, Дениз! Как твои дела?

– Переговоры прошли продуктивно. Султан в принципе согласился потрепать русских. Окончательное решение еще не принято, однако оно может быть утверждено под влиянием Метина Карадага.

– Подожди! – заявил полевой командир ИГИЛ. – Ты когда говорил с Карадагом об этом деле?

– Вчера, по прибытии к нему в Кайбас.

– Когда же в таком случае Карадаг мог получить принципиальное согласие Султана на ту работу, которая нужна нам?

– Потерпи, я все объясню. Когда я приехал в его усадьбу, он находился на пути к Султану. Я позвонил ему по спутниковому телефону, вкратце объяснил ситуацию. Карадаг человек умный, сразу все понял. Вернувшись вечером из Анкары, он и сказал, что Султан, в общем-то, не против нанесения удара по одному из русских самолетов. Уж слишком большие потери несет бизнес его семьи от их действий. Но повторю, что Султан дал лишь принципиальное согласие.

– Почему Карадаг не додавил его?

– Метин и пальцем не пошевелит бесплатно. Он готов завершить дело, но при условии, если на его счет уже сегодня, лучше в ближайшие часы, поступит сумма в пятнадцать миллионов долларов.

– Но тогда, дорогой друг, твоя доля уменьшится на пять миллионов, – проговорил Хадид.

Элмаз вздохнул:

– Знаешь, Амир, о чем я подумал? У меня большое состояние, хватит не только жизнь прожить, но еще и внукам останется. А посему не бросить ли мне это дело? Риск возрастает день ото дня. Если бы мне грозила только потеря финансов, то шайтан бы с ними. Но речь идет об утрате здоровья, а то и самой жизни.

Хадид понял, что давить на Элмаза не стоит. Обещать можно все, что угодно, даже перевести деньги. Потом можно будет вернуть их и получить все то, что есть на счетах Элмаза. Надо только озаботиться тем, чтобы душа его поскорее отлетела в небеса.

– Успокойся, Дениз, я просто пошутил. Сумма за акцию увеличивается на пять миллионов. Я тотчас решу вопрос перевода денег на счет господина Карадага. Мне только надо уточнить реквизиты.

– Я сброшу их тебе.

– Хоп! Как быстро Карадаг может оформить окончательное решение?

– Думаю, уже сегодня.

– Отлично, Дениз, жду от тебя данные по счету.

– А когда ты бросишь деньги на мой счет?

– Друг, извини, но это только после акции. Я лично сейчас же заплатил бы тебе половину суммы, но ты же знаешь, что финансовые вопрос находится в компетенции высшего руководства.

– Верни три миллиона. Остальное заплатишь после акции. Иначе русские узнают, кто заказал их бомбардировщик. И тогда, Амир…

Хадид прервал Элмаза:

– Ты угрожаешь мне, Дениз?

– Да, – ответил турок. – У меня просто нет другого выхода.

– Мы же друзья, братья.

– Что не помешало тебе заставить меня возмещать ущерб, который был нанесен не по моей вине.

– Но я был обязан так поступить. Ты же понимаешь, с этим в организации строго.

– Так ты перечислишь мне три миллиона?

– Я решу и этот вопрос.

– Хоп, мы с Метином ждем. Придут деньги, он начнет активно действовать.

– Я понял.

– Тогда до связи, брат. – На слове «брат» Элмаз усмехнулся.

Хадид сделал вид, что не услышал этого.

– До связи!

Закончив переговоры, Элмаз отказался от завтрака, удовлетворился парой чашек крепкого кофе. Он вышел из гостевого дома и во дворе увидел Карадага, смотревшего, как прислуга выгуливала его породистых собак.

Племянник Султана подошел к гостю и сказал:

– Салам, Дениз! Как отдохнул?

– Салам! Хорошо отдохнул, Метин. Ты всегда смотришь, как выгуливают псов?

– Когда могу. Люблю собак.

– У тебя дорогие породы.

– У меня все дорогое. Ты думаешь решать вопрос об оплате моих услуг?

– Уже решаю. Хадид готов обеспечить перевод денег в ближайшие часы. Мне нужны твои реквизиты.

Карадаг словно ждал этого, достал из кармана зауженных штанов лист, сложенный вчетверо.

– Вот тебе все данные. Как переведешь, бумагу уничтожь.

– Ты начнешь работу, когда деньги поступят на счет?

– Нет, немедленно после завтрака. Но процесс недолго и остановить, если денег не будет.

– Ты прав. Это в твоих возможностях.

– Позавтракаешь со мной?

– Нет, благодарю. Я выпил кофе. У тебя отлично его готовят. Теперь прогуляюсь по парку.

Карадаг взглянул на Элмаза:

– Не в наших традициях гнать гостя. Я этого не делаю. Просто лучше будет, если ты получишь подтверждение перевода денег и сразу уедешь к себе. После акции Султан сам поднимет шум. Спецслужбы разных стран начнут искать, откуда пошел приказ сбить самолет. Зачем так глупо подставляться? Ты приезжал ко мне как друг, побыл и уехал, когда еще ничего не произошло.

– Я понял тебя. Как только ты получишь подтверждение о переводе денег, я улечу в Аллорог.

– Сейчас подъедет Акбулут, скажи ему, чтобы заказал билеты на ближайший самолет. Проводить тебя я не смогу, сразу же уеду к Султану, закажешь такси. Только давай, Дениз, без обид.

– Какие обиды, Метин? Никто другой в нашей стране не сможет сделать то, с чем справишься ты.

– Не преувеличивай. Значит, завтракать не будешь?

– Нет.

– Погуляй по парку. Посмотри, не стоит ли тебе создать такой же в Анталии или в Аллороге. Красиво. Но это мое мнение. Тебе, может, и не понравится. Дождись Берканта, я передам ему по связи, что сделать. Как вернусь из Анкары, свяжусь с тобой и сообщу о решении Султана. Не беспокойся, я смогу убедить его.

– Надеюсь!

– Хоп. До свидания, друг. Может, встретимся, когда пройдет акция? Развлечемся на славу. Все равно в первые дни из-за шума не будет никаких дел.

– К сожалению, у меня они найдутся. Никто не сделает за меня мою работу. Хотя, может, и приеду.

– Только предварительно позвони.

– Конечно, Метин, благодарю. До свидания.

Карадаг нагнулся к Элмазу:

– Ты не сказал, как тебе девочки.

– О, это было незабываемо. Они действительно стоят таких больших денег.

– Для того они и нужны.

– Кто? Деньги или элитные шлюхи?

– И то и другое. Все, Дениз, до встречи. – Карадаг засеменил в дом.

Элмаз прошел в прекрасный декоративный парк и присел на удобную лавку у пруда. На самой его середине медленно плавала пара черных лебедей, гордо держащих длинные шеи.

Впрочем, гость недолго любовался грациозными птицами. Он услышал шаги и обернулся.

К нему подошел Акбулут:

– Салам, господин Элмаз!

– Салам, Беркант!

– Господин Карадаг приказал мне заказать вам билет на ближайший рейс в Аллорог.

– Да, когда он?

– В одиннадцать двадцать.

– Тебе нужны мои данные?

– Они у меня есть. Билет я заказал. Вы же, как прибудете в аэропорт Эсенбога, обратитесь к дежурному. Он проведет вас на борт без досмотра.

– Хорошо.

– Извините, я пошел. Меня ждет господин Карадаг.

– Да, конечно. Спасибо, Беркант.

– Не за что. – Акбулут ушел.

Вернулся в гостевой дом и Элмаз.

Карадаг опустился на заднее сиденье лимузина и приказал Акбулуту:

– На авиабазу Инжирлик!

Беркант не привык задавать вопросов. Он вывел «Ягуар» за пределы охраняемой зоны и двинулся в сторону города под названием Адан, который находился почти в пятистах километрах от столицы. Водитель выдерживал среднюю скорость в сто – сто двадцать километров в час.

Карадаг надеялся уже к часу дня прибыть на авиабазу Инжирлик, расположенную в восьми километрах от Аданы, крупного промышленного центра с полумиллионным населением, половину которого составляли армяне. Вспомнив об этом, Карадаг усмехнулся. А еще о геноциде армян трубят. Когда-то что-то было. Но в Адане половина населения армяне, турок в три раза меньше. Этого почему-то никто не замечает.

Он снял с панели переднего сидения наушники, включил магнитолу, нашел спокойную инструментальную музыку, устроился поудобнее и задремал. Через два часа его вывела из забытья вибрация сотового телефона.

Карадаг, не глядя на экран, ответил:

– Слушаю.

– Это Элмаз.

– Да, Дениз?

– Деньги поступили на твой счет.

– Отлично. На самолет успеешь?

– Да, такси уже подошло.

– В аэропорту к дежурному.

– Да, Метин, я все помню.

– Удачи!

– И тебе того же.

Карадаг позвонил своему менеджеру в банке. Тот подтвердил поступление на счет пятнадцати миллионов долларов, спросил, как распорядиться с этой суммой.

– Пока никак. Возможно, завтра скажу.

Менеджер попрощался. Карадаг сменил музыку и вновь задремал.

«Ягуар» проехал Адану, дорогу к Инжирлику и в 13.10 остановился у контрольно-пропускного пункта авиабазы.

К машине подошел сержант, поздоровался и поинтересовался:

– Позвольте узнать, кто вы и какова цель вашего приезда на базу?

Карадаг предъявил паспорт и сказал:

– Мне нужен командир авиаполка полковник Осман. Он на месте?

– Так точно. Полковник знает о вашем визите?

– Нет. Но когда узнает, прикажет пропустить.

– Извините, я должен связаться со штабом.

– Так связывайся, сержант.

– Паспорт возьму с собой.

Карадаг махнул рукой.

Сержант ушел в здание и почти сразу выбежал оттуда. Одновременно поднялся шлагбаум.

У машины сержант козырнул, протянул паспорт.

– Проезжайте, господин Карадаг, полковник ждет вас. Знаете, где находится штаб?

– Нет.

– Езжайте прямо, за жилыми корпусами слева увидите здание.

– Значит, по прямой?

– Так точно!

– Благодарю, сержант.

Карадаг опустил стекло, и Акбулут провел «Ягуар» до штаба.

На небольшой площадке перед зданием визитера уже ждал мужчина в форме полковника.

Карадаг тронул Акбулута за плечо:

– Ты побудь здесь. Если прикажут переставить машину, не перечь.

– Понял, господин.

Карадаг вышел из машины.

Офицер представился:

– Полковник Докучан Осман. Рад приветствовать такого уважаемого человека, как вы, господин Карадаг.

– Оставим формальности, полковник, называйте меня по имени, Метин.

– Извините, не положено.

– Ваше дело. Где мы можем поговорить?

– В моем кабинете.

– Надеюсь, там нас не услышат посторонние?

– Никак нет. С безопасностью у нас полный порядок.

– Ну и отлично. Ведите в свой кабинет.

Полковник и Карадаг прошли на второй этаж. В правом торце находились приемная и кабинет командира авиаполка, исполнявшего обязанности начальника базы.

Помещение было обставлено в строгом военном стиле. Только самое необходимое, ничего лишнего. На окнах плотные шторы, повсюду карты.

Карадаг присел в кресло у стола-приставки, полковник устроился напротив и заявил:

– Слушаю вас, господин Карадаг. Может быть, кофе?

– Не надо. Я приехал к вам по секретному поручению Султана. Об этом никто из ваших подчиненных не должен знать.

– Весьма польщен. Никто ничего не узнает, слово офицера.

– Прекрасно. Ваши перехватчики ежедневно контролируют границу?

– Так точно. «F-16» постоянно в воздухе.

– Сопровождаете русские самолеты?

– В основном да. Иногда выходим на цели в Сирии, Ираке. Не так часто, но бывает.

– Передаю вам приказ Султана.

– Весь внимание!

Карадаг кратко изложил то, что должны были сделать пилоты полка.

Осман от удивления открыл рот.

– Что? Сбить российский самолет? Но это…

Карадаг прервал его:

– Сколько лет вы служите, полковник?

– Почти тридцать.

– И за это время не научились не задавать лишних вопросов?

– Извините, но это же чрезвычайный случай. Командование ВВС такого приказа не отдаст.

Карадаг пронзил полковника взглядом.

– Скажите, Докучан, вам мало приказа Султана?

– Это ведь устный приказ! Поймите меня правильно…

Карадаг вновь прервал старшего офицера:

– Вы хотите получить письменный приказ?

– Желательно. Еще потребуется подтверждение министра обороны.

Карадаг откинулся на спинку кресла.

– Хорошо, вижу, вы обычный служака. Ответьте мне тогда на такой вопрос. Если в воздушное пространство Турции войдет самолет, явно иностранный либо не имеющий знаков различия, что должен делать пилот дежурного истребителя, поднятого в воздух?

– Попытаться войти в контакт с нарушителем, уведомить пилота или экипаж о нарушении границы, потребовать сменить курс, дабы покинуть воздушное пространство страны.

– А если экипаж чужого самолета не пойдет на контакт?

– Тогда летчик должен выйти на параллельный курс и знаками либо сигналами, предусмотренными международными правилами, сделать предупреждение.

– Нарушители не реагируют.

– Перехватчик «F-16» кроме ракет «воздух – воздух» имеет на вооружении двадцатимиллиметровую шестиствольную пушку. В случае игнорирования наших требований, отсутствия ответа на запрос «свой – чужой», пилот перехватчика должен открыть предупредительный огонь. Как правило, это срабатывает весьма эффективно, и нарушитель меняет курс.

– А если он все же продолжает идти прежним курсом?

– Тогда пилот запрашивает разрешение на уничтожение цели и при получении такового сбивает самолет-нарушитель.

Карадаг кивнул.

– Да, я вижу, что вы опытный специалист. А теперь такая ситуация. Нарушитель зашел в воздушное пространство Турции демонстративно, но на короткий период. Есть ли у вас полномочия отдать приказ на уничтожение этой машины?

– В принципе, такой приказ может быть отдан мною. Но практика показывает, что противоправное нахождение чужого самолета в воздушном пространстве какой-либо страны не является угрозой. Нарушитель просто сопровождается перехватчиком до выхода за пределы воздушного пространства.

– У вас карта на стене. Давайте посмотрим ее.

– Как скажете.

Гость подошел к карте, полковник развернул шторы.

Карадаг указал на выступ границы и спросил:

– Это наша территория?

– Так точно!

– Не спорная?

– Для кого-то она может быть и спорной, но не для нас. Это территория Турции.

– И воздушное пространство над ней тоже турецкое?

– Естественно.

– Так почему над выступом, в нашем воздушном пространстве постоянно летают русские самолеты?

– Время пролета составляет не более десяти секунд. Никакой угрозы русские для нас не представляют…

– Достаточно, – оборвал полковника Карадаг. – Ваша позиция мне понятна. С точки зрения человека, далекого от армии, это обычная ситуация. Но вы же военный, полковник. В районе ответственности вашего полка самолеты иностранного государства постоянно нарушают воздушное пространство Турции. Вы говорите, что они всего десять секунд находятся в нашем небе и не несут угрозы для страны?

– Так точно!

– Нарушителей постоянно сопровождают истребители-перехватчики «F-16»?

– Так точно!

– Ну а теперь – такой вариант. Кремль решил резко ухудшить отношения с Анкарой. В Москве и сейчас много говорят о том, что мы покупаем у ИГИЛ и других организаций, признанных террористическими, дешевую нефть, перевозим ее в Турцию, потом продаем третьим странам либо используем у себя. За это содержим лагеря подготовки террористов, обеспечиваем переход в Сирию боевиков разного толка, в том числе и прибывших из России, лечим их раненых и так далее. Вдруг самолеты, поднявшиеся с русской базы, расположенной в Сирии, над этим самым выступом развернутся и атакуют вас? Ведь Турция – пособник террористов! Что тогда будет с вами, господин полковник?

– Это политика, господин Карадаг. К тому же наша база защищена средствами ПВО. Атака на нее – это война. Нет, такое просто невозможно.

– Понятно. Но хватит ходить вокруг да около. Султан приказал в ближайшее время сбить любой российский самолет. Ты сделаешь это. Не хочешь же, чтобы с тебя сняли погоны и выбросили на улицу подыхать? Султан очень строго карает тех, кто не слушает его. С другой стороны, выполнив приказ, ты будешь защищен Султаном. Более того, получишь повышение. Придет время примерять генеральские погоны и менять кабинет. Этот вот, гарнизонный, на очень уютный, расположенный в штабе ВВС. К тому же я думаю, что тебе не помешают к окладу еще, скажем, триста тысяч долларов.

Осман задумался. Безграничное влияние Султана было ему хорошо известно, как и то, что этот лидер нации, не раздумывая, расправляется с личностями, чем-то не угодившими ему. Похоже, выбора нет.

– Я согласен выполнить приказ Султана, – ответил он. – Но поймите меня правильно, я должен получить распоряжение лично от него, пусть и в устной форме.

– Могу устроить лишь подтверждение своих полномочий. Султан не станет объясняться с тобой.

– Пусть хоть это!

Карадаг достал телефон, набрал номер:

– Господин Султан? Метин Карадаг вас беспокоит. Я на авиабазе. Мы с полковником Османом нашли общий язык, но он хочет получить подтверждение моих полномочий. Это вполне понятно.

– Передай ему трубку.

Карадаг протянул руку.

Начальник авиационной базы принял положение «смирно» и проговорил в аппарат:

– Это полковник Осман, господин Султан.

– Делайте то, что говорит вам господин Карадаг. Это все! – Он отключился.

Осман вернул телефон Карадагу.

– Ну и что? – спросил тот.

– Я готов выполнить приказ.

– Прекрасно. О вашей дальнейшее судьбе я позабочусь. Вы получите все то, что вам было обещано.

– Благодарю.

– Рано. У вас есть летчики, которые не станут задавать лишних вопросов, а четко исполнят приказ?

– Конечно.

– Тогда я покидаю вас. Вы вызываете пилотов, инструктируете их. На базе в полной готовности уже сегодня должны стоять два самолета, пилоты которых пойдут на перехват цели.

– Да, господин Карадаг.

– Ваш счет?

– Одну минуту.

Полковник передал визитеру свои банковские реквизиты.

Карадаг положил бумагу в карман и сказал:

– Сразу же после акции проверьте ваш счет. Вот на всякий случай мой телефон. – Карадаг бросил на стол визитку. – Нижний номер. Но докладывать не надо. Мы все узнаем и без этого. Твое повышение произойдет в течение полугода. Когда обстановка успокоится. Помни, полковник, Султан всегда держит слово, как, впрочем, и я. Удачи! Провожать меня не надо.

– До свидания, господин Карадаг.

– До свидания.

Карадаг вышел на площадку и сел в лимузин, который покинул территорию базы и направился к Анкаре.

Полковник Осман проводил взглядом, брошенным через окно, представительский автомобиль ближайшего человека самого Султана, присел в кресло, задумался. Затем попросил адъютанта принести кофе. Он выпил его, а потом приказал дежурному офицеру вызвать в кабинет летчиков Бурхана Инана и Енжи Догана.

Сказать, что пилоты были удивлены задачей, которую им определил командир полка, – не сказать ничего. Но турецкие офицеры не пытались противиться. В полку поддерживалась строгая дисциплина.

Самолеты Инана и Догана были переведены в режим боевого дежурства. Командир полка отстранил от полетов других пилотов.

Карадаг вернулся в свою усадьбу в Кайбасе в 21.10 и тут же позвонил Султану.

– Слушаю, – ответил тот.

– Это Метин.

– Да?

– Я только что вернулся с авиабазы в Инжирлике.

– Результаты?

– Вы переговорили с полковником Османом, и он принял приказ к исполнению.

– А куда бы он делся? Ты что ему обещал?

– Повышение по службе, в звании, перевод в штаб ВВС и триста тысяч долларов премиальных.

– Хорошо. Все это он получит, если выполнит задачу.

– Осман ее выполнит, если только русские вдруг не прекратят свои действия.

Султан невесело усмехнулся. Карадаг представил, как скривилась его физиономия.

– Если русские взялись за Сирию, то они уже не уйдут из нее, не достигнув результатов. Если, конечно, мы не выдавим их оттуда. Отдыхай, Метин, ты все сделал как надо. Впоследствии держи связь с базой.

– Да, господин.

– Спокойной ночи!

– Спокойной ночи!

Переговорив со всемогущим Султаном, Карадаг переключился на Элмаза.

Тот ждал звонка и ответил без проволочек:

– Да, Метин?

– Вопрос по русским решен. Акция будет проведена в ближайшее время. Истребители-перехватчики уже поставлены на боевое дежурство.

– Рад слышать, Метин, благодарю.

– Удачи, Дениз!

– До свидания, господин Карадаг.

Племянник лидера нации бросил трубку. Дело практически сделано. Что произойдет дальше, его особо не волновало. Он получил приличную сумму и был доволен. И Султану угодил, что важнее любых денег, и подзаработал на боевиках. Да и контрабанда нефти приносила ему хороший доход, хоть ее объемы и снизились за время действия русских. Карадаг был вполне доволен жизнью.

Элмаз получил сообщение Карадага и тут же набрал номер спутникового телефона Хадида. Полевой командир, разумеется, тоже ждал результатов работы турецкого «делового партнера».

– Слушаю тебя, Дениз.

– У нас все получилось.

– Что именно?

– Карадаг добился от Султана согласия на нанесение удара по русскому самолету. Это произойдет в ближайшее время в районе выступа.

– Хорошая новость, ты молодец, справился. Честно говоря, я не особо надеялся на такой результат. Извини, ошибался.

– Ты лучше поднял бы мне вознаграждение.

– Ты проверял свой счет?

– Да, три миллиона долларов вернулись.

– Остальное после акции. Когда к нам собираешься?

– После того, как все успокоится.

– Это долго. Самое удобное время для проводки крупной колонны – через несколько суток после инцидента. Русские наверняка прекратят полеты. Им надо будет разбираться с Турцией. Если все пройдет так, как планируем мы, то у Москвы возникнет еще одна проблема. Русским придется решать ее, держа свои самолеты на базе.

– Что ты еще задумал?

– Узнаешь, Дениз. Но советую не тянуть, выезжать к нам, не дожидаясь ни акции, ни реакции на нее.

– Я учту твой совет. Но для начала посмотрю, как придут деньги.

– Деньги придут. Но учти, что ты за несколько дней сможешь заработать столько, сколько потом не получишь за месяц. Впрочем, это твое дело. У нас есть кому продавать нефть. Будь уверен, покупатели появятся тут же, как только рухнет на землю русский самолет.

– Я тебя услышал, Амир.

– Да хранит тебя Всевышний, Дениз. Приезжай, я жду.

Хадид отключил телефон, допил пиалу чая, потер ладони и проговорил самому себе:

– Все просто прекрасно, но как Карадагу удалось уговорить Султана?

«Ведь атака на русский самолет – это очень серьезно, – раздумывал он. – Или Султан и без Карадага принял подобное решение под давлением США? Хотя зачем Вашингтону подставлять своего союзника, Турцию?

Впрочем, настоящих союзников у США просто нет. Страны НАТО и Ближнего Востока – всего лишь вассалы, а не равноправные партнеры.

В Вашингтоне нашлись силы, которые решили развалить Россию. Это легко можно было устроить в девяностые годы. Тогда дело не было доведено до конца. Янки посчитали, что московские реформаторы уже не выпустят власть из рук и сами, без внешнего воздействия, благополучно развалят страну. Особенно в условиях нарастающей войны в Чечне.

Но тут Вашингтон просчитался. Никто из американских агентов, работавших в России, не придал должного внимания Путину, который находился как бы в тени. А когда он вышел из тени и стал президентом, самонадеянность американцев сыграла против них же самих.

В Белом доме думали, что он поведет ту же политику, разрушающую страну, ан нет. Путин развернул все так, что очень многие западные политики схватились за головы. Россия была почти в руках, а упустили. Поезд, как говорится, ушел. Россия быстро стала другой, далеко не ельцинской.

Теперь надо решать проблемы, связанные с возросшей мощью Москвы, активными действиями российской авиации и твердой политикой тамошнего президента. Посмотрим, как отреагируют в Кремле на контрмеры. Все же поддержка Асада это одно, а конфликт с Турцией – совсем другое. Тут уже качественно иной уровень.

Москве придется пойти на уступки, продемонстрировать всему миру свою слабость. На независимость может рассчитывать только сильный. Так было всегда.

Но достаточно рассуждений. Акция только начинается. До ее завершения еще далеко».

Он снял трубку спутниковой станции, набрал номер, сперва услышал длинные сдвоенные гудки, а потом и голос своего помощника Дулаима:

– Добрый вечер, господин Хадид!

– Здравствуй, Белал! Несомненно добрый! Ты где сейчас находишься?

– У Сучака.

– А он сам?..

– Наверное, у себя, на первом этаже.

– Ты вот что, спустись и передай ему трубку.

– Одну минуту. А если он занят?

– Я же сказал, передай ему трубку! – повысил голос Хадид.

– Слушаюсь.

– Быстрее!

Полевой командир ждал недолго.

– Алло, это Сучак.

– Добрый вечер, Адиб. Надеюсь, я не оторвал тебя от чего-то важного и приятного?

– Нет.

– Тогда слушай внимательно. Ты обещал мне отряды. Пусть в двух из них будет по пятнадцать бойцов, в третьем – десять. Сегодня ночью они обязаны выдвинуться в район селения Адин, с ними операторы, видеотехника. Твои люди должны быть мобильны и хорошо вооружены, Адиб. Кроме того, командир должен иметь при себе радиостанцию «Р-862». Есть такая?

– Найдем. Я решил сам возглавить действия всех отрядов. Дело очень уж интересное. Мой позывной – Факир.

– Хоп! Как прибудешь на место, рассредоточишь людей. Пусть один отряд с операторами находится на площадке у поворота дороги, откуда хорошо виден перевал Армак. Вторую группу отправишь на восток, к перевалу, третью – на запад. Расстояние между ними должно составлять тридцать-сорок километров.

– Начинается акция?

– Да. Но когда, пока неизвестно. Поэтому твоим людям быть на месте не позднее четырех утра. С тобой поедет мой помощник. Тебе контролировать работу отрядов с площадки операторов. Им быть в готовности снимать все, что будет происходить в небе. Станцию «Р-862» включишь в момент удара по российскому самолету. Она запеленгует место приземления летчиков после катапультирования. Русские тоже получат сигналы и вышлют поисково-спасательные группы. На это у них уйдет не менее двух часов. Они не ожидают подобного удара и не держат группы в состоянии полной готовности, не должны, по крайней мере. У твоих людей будет два часа на то, чтобы отыскать пилотов, захватить их и вывезти на участок съемки, где вместе с пленкой передать Дулаиму. С ним же отправить конвой. Как понял меня, Адиб?

– А если не удастся взять пилотов живыми или они не смогут катапультироваться?

– Тогда передача записи.

– А ты уверен, что акция пройдет именно в том месте, которое мы возьмем под контроль?

– Больше негде, Адиб. Русские самолеты проходят выступ и сворачивают вправо, к перевалу. Это кратчайший путь к аэродрому. На пролет над участком у них уходит секунд десять. Турки начнут действовать сразу, как только русский самолет войдет в воздушное пространство над выступом. Для атаки потребуется две-три секунды, еще столько же – на катапультирование. Когда пилоты покинут самолет, он упадет как раз где-то в районе перевала, напротив площадки либо с небольшим отклонением от нее. В том же районе приземлятся пилоты, если катапультируются. В общем, самолет будет сбит секунд через пять после захода в воздушное пространство над выступом. Твои позиции как раз посередине. Через оптику ты будешь видеть все. Радиостанция запеленгует сигналы, которые начнут подавать аппараты командира экипажа и штурмана. По ним наведешь на них свои группы. Но учти, у тебя на все не более двух часов. Этого должно хватить, если действовать слаженно и оперативно.

– Я все понял. Начинаю работу.

– Запомни, Адиб, летчики мне нужны живыми! Поэтому предупреди своих воинов, чтобы не было никакой стрельбы на поражение. Пилоты вооружены, но только пистолетами, от которых, сам знаешь, толку мало. Заставите их израсходовать боекомплект и берите. Впрочем, действуй так, как посчитаешь нужным. Я буду ждать доклада. Связывайся со мной в любое время. Слышишь, Адиб, когда угодно!

– Да, господин Хадид.

– Удачи тебе!

– Мы сделаем все что надо.

– Очень на это надеюсь. До связи! Передай трубку Дулаиму.

Своему помощнику Хадид приказал осуществлять общий контроль за действиями людей Сучака.

– Но ни во что не вмешивайся, – предупредил он. – Смотри за работой туркоманов. Как только они заполучат пилотов, забери камеры и уничтожь их, вынув записи. Потом на предельно возможной скорости двигай к себе в Эль-Халь. Возникнут вопросы, звони, но так, чтобы Сучак не слышал. Не надо его нервировать.

– Я все понял.

– Работай. В ближайшее время решится очень многое, Белал.

– Да, господин.

Потом Хадид вызвал на связь своего непосредственного начальника Развана Авада.

– Мы начали операцию «Перехват», – доложил он.

– Уже? Ты сумел все так быстро организовать?

– Да.

– Что ж, желаю тебе успеха. Постарайся не допустить ошибки. Вся ответственность за проведение акции на тебе.

– Я это хорошо понимаю.

– Жду доклада. Кстати, ты спланировал, как будешь решать вопрос по Элмазу?

– Да, конечно. Я просто пристрелю его, но боюсь, что он не поедет к нам, если мы не переведем деньги.

Авад вздохнул и заявил:

– Всем нужны деньги! Хоть бы кто-нибудь сказал, что готов сражаться за идею.

– Так могут сказать многие из нас, но не турки.

– Да, сказать могут, а потом поинтересуются, сколько будут с этого иметь. Ладно, я оповещу руководство движения о том, что операция «Перехват» вступила в финальную фазу. Не промахнись, Амир.

– Не промахнулись бы турецкие летчики.

– Да и твой туркоман. Все, отбой, успеха!

– Благодарю, до связи!

В эту ночь Хадид спал не больше часа.

В 4.20 на связь вышел Сучак и сообщил, что его отряды прибыли на место и расположились там, где было указано. Люди готовы к активным действиям. Немного позже Дулаим подтвердил эту информацию.

После Хадид уснуть уже не мог. Он приказал привести наложницу из числа европейских девушек, одурманенных пропагандой и добровольно прибывших в Сирию. Ему доставили француженку девятнадцати лет. Но ничего у него не получилось. Боевик был слишком напряжен.

Со злости он отдал девушку охране. Таких дурочек, как она, в ИГИЛ много. Едут непонятно зачем, верят в то, что заимеют любящего мужа, дом с садом, богатую, счастливую жизнь на берегу моря.

Удивительно, как хорошо срабатывает этот, в принципе, элементарный прием вербовки. За несколько месяцев люди, недавно еще светские, превращаются в самых настоящих зомби. Будет теперь француженке и муж, и дом, и счастливая жизнь на берегу моря… Куча камней над истерзанным телом.

Но все к черту. Теперь остается только ждать и, естественно, молиться, дабы Всевышний помог в святом деле войны за торжество истинной веры.

Российская авиабаза, 6 ноября, 9.20

Экипажи бомбардировщиков «Су-24» майоров Пестова и Васина прибыли на медицинский пункт. Фельдшер провел осмотр и сделал запись в журнале о допуске пилотов и штурманов к полетам.

Потом офицеры направились к пункту управления. Никто из них не заметил Топалову, стоявшую у модуля.

– Доброе утро, – сказала она, и все повернулись.

– Маша, ты же не на дежурстве?

– Ну и что? Извините, могу я немного задержать капитана Масатова?

Пестов улыбнулся. Штурман взглянул на командира.

– Иди, поговори с ней, потом догонишь, – заявил тот.

Масатов остался с женщиной. Пилоты пошли дальше. Капитан догнал их через минуту.

Пестов улыбнулся и спросил:

– Что за дела, Костя, если, конечно, не секрет?

– Нормальные дела, командир, но расскажу потом, как вернемся.

– Даже не намекнешь, о чем был разговор?

– О жизни.

– С тобой все ясно. Ты радость-то с лица убери, а то Грубанов не так поймет. Спросит, а чего это Масатов лыбится так, словно в лотерею квартиру в Москве выиграл?

– Ага, выиграешь!..

Экипаж подошел к пункту управления. Командир базы уже ждал их. С ним был старший штурман.

Пестов за всех доложил, что экипажи к выполнению боевой задачи готовы.

– Это хорошо, – проговорил Грубанов. – Значит, так. Уточнений не будет, цель та же самая. Вернее сказать, их две. Координаты нанесены на полетную карту, самолеты готовы, бомбы подвешены.

Над базой не смолкал рев турбин. Самолеты, выполнившие задания, возвращались на аэродром.

Полковник посмотрел в небо и заявил:

– К десяти ноль-ноль все вылетевшие самолеты вернутся. Вам будет дан зеленый свет. Как настроение?

– Боевое, товарищ полковник.

– Особенно у Масатова. Весь светится. Медкомиссию прошли?

– Как же без этого?

– А что со штурманом, Пестов?

– Ничего, у него просто с утра хорошее настроение.

– Понятно.

Сотовый телефон Пестова неслышно провибрировал сигналом вызова.

– Извините, товарищ полковник, разрешите?

– Давай. Супруга, наверное?

– Может, сын. Больше некому.

– Поговори.

Пестов отошел от офицеров, ответил:

– Доброе утро, дорогая.

– Скорее уже добрый день.

– Пусть так. Что-то случилось?

– Ты вчера не позвонил.

– Да у нас тут проверка нагрянула, – сказал майор первое, что пришло ему в голову. – Что это такое, не тебе объяснять.

– Паша, у меня второй день не проходит ощущение тревоги. Я нервничаю, на Игорьке вот сорвалась.

– Напрасно. Оля, никаких оснований для волнений нет.

– У тебя сегодня полеты?

– Давай я перезвоню тебе через час-полтора. У нас скоро совещание, иду к штабу.

– Ты меня обманываешь.

– Оля, когда я тебя обманывал? Извини, реально не могу говорить, перезвоню.

– Жду!

Пестов отключил телефон, подошел к офицерам.

Грубанов продолжил:

– Беспилотник уже в районе цели, барражирует на высоте семь тысяч метров. Картинка с него четкая. Спутники тоже смотрят за районом. Один сейчас покидает зону видимости целей, второй входит в нее. Он будет видеть вашу работу. То есть контроль полный, дело за вами.

– Сработаем как надо, не в первый раз, – ответил майор Васин.

Грубанов отдал команду:

– По местам, товарищи офицеры! Приступить к выполнению задания!

– Есть!

Летчики направились к стоянке бомбардировщиков.

У «Су-24» с бортовым номером 034 экипаж встретил техник.

– Что у нас, Володя? – спросил Пестов.

– Все в порядке. Послушаем двигатели, и вперед. Остальное проверено. Бомбы подвешены, приведены в готовность, пушка заряжена. Все как обычно, товарищ майор.

По старой традиции, командир и штурман обошли самолет.

Пестов похлопал по фюзеляжу.

– Не подведи, друг!

Он позвал майора Васина и штурмана Григоряна, проверивших свой самолет с номером 022.

Офицеры собрались у машины Пестова, техник передал им макеты самолетов.

– Значит, так, Толя, отрабатываем порядок действий. Взлетаем одновременно, поднимаемся на шесть тысяч метров, ложимся на курс, скорость тысяча шестьсот километров в час. Идем на удалении в пятьдесят метров. Ты будь сзади. При подходе снижаемся до пятисот метров, скорость сбрасываем до девятисот километров в час, захватываем цель подсветкой с земли, сбрасываем по две бомбы на хранилище. Подъем на тысячу метров. Разворот производим вот так. – Пестов поднял макеты и показал, как следует сделать это, чтобы не нарушить боевой порядок.

Майор Васин тоже был опытным пилотом, имел не меньший налет часов, чем Пестов. Но раз Павел был назначен ведущим, то он слушал друга.

– После разворота вновь снижение до пяти тысяч метров и атака высоты сто тридцать четыре и восемь. Действия в том же порядке. Заход, наведение по подсветке, сброс остальных бомб. Подъем на шесть тысяч метров, скорость тысяча четыреста, курс домой. На все про все пятьдесят минут.

Васин улыбнулся и заявил:

– Вопросов нет!

– Тогда по местам.

Экипажи подошли к своим машинам.

Пестов и Масатов поднялись в кабину. Техник помог им пристегнуться, снял чеки, показал их пилотам, закрыл фонарь, спустился на землю, убрал стремянку, надел наушники, подключил длинный провод к разъему, поднял руку.

Командир запустил двигатели. Техник слушал их около минуты, подал знак большим пальцем, отключил провод и вновь поднял руку. Мол, удачи вам, ребята. Потом он отошел в сторону.

Пестов запросил пункт управления полетами:

– Ноль тридцать четвертый, рулежка!

– Разрешаю.

«Су-24» отошел со стоянки и покатился к началу взлетно-посадочной полосы. За ним на удалении в двадцать метров двигался бомбардировщик с бортовым номером 022. Машины встали на полосе.

Пестов запросил взлет и получил разрешение.

Взревели турбины. Фронтовые бомбардировщики сорвались с места и начали быстро набирать скорость.

– Триста семьдесят километров, отрыв! – доложил штурман.

Бомбардировщики задрали носы, оторвались от бетонки, убрали шасси и пошли вверх, набирая скорость и высоту. Все шло как всегда.

– Скорость семьсот, высота три тысячи семьсот. Девятьсот, четыре тысячи шестьсот, тысяча двести – пять тысяч, одна тысяча шестьсот – шесть тысяч по курсу, – монотонно бубнил Масатов.

Ни Пестов, ни Васин не включали автопилот, управляли самолетами в ручном режиме.

Пестов осмотрел приборную панель. Все системы работали в штатном режиме.

– Что у тебя? – спросил Пестов Васина.

– Норма.

– Принял. До связи. – Майор перевел станцию «Р-864» в режим приема и по самолетному переговорному устройству спросил штурмана: – Сопровождения еще нет?

– Как ни странно, пока нет. А мы уже выходим к аппендиксу.

– Может, бросили турки это бесполезное занятие?

– Черт их знает. Может, и бросили. Нет никакого смысла горючку жечь, если мы и так у них на радарах.

– Значит, сопровождения нет. Хорошо.

Штурман посмотрел вправо.

– Небо чистое.

– Система опознавания?

– Молчит.

– А радары нас ведут. Но это продлится недолго.

Самолеты прошли воздушное пространство над выступом и двинулись вдоль границы, постепенно отворачивая влево.

– До цели двести километров, – доложил штурман.

– Идем по курсу?

– Так точно.

– Слушай, мне очень уж интересно, чем это так обрадовала тебя Маша?

– Командир, сейчас не до этого, вернусь – расскажу.

– Ладно.

Пестова на связь вызвал Грубанов:

– База!

– Ноль тридцать четвертый, – ответил майор.

– Судя по картинке с беспилотника, на объекте как раз сейчас производится активная перекачка нефти.

– Принял.

– Объект в зоне видимости спутника.

– Принял.

– Удачной охоты!

– Спасибо.

Штурман доложил:

– До объекта сто километров.

Пестов передал Васину:

– Снижение до пяти тысяч метров, сброс скорости до тысячи километров.

– Принял.

Фронтовые бомбардировщики приближались к цели.

Как только они взлетели, командир турецкого авиаполка вызвал на связь Карадага:

– Это Осман.

– Слушаю вас.

– Русские подняли в воздух два «Су-24», а основная группировка возвратилась после утренних полетов.

– Вы ведете их?

– Они над территорией выступа.

– Куда направляются?

– Идут с отклонением вдоль границы и моря.

– Отклоняются в глубину Сирии?

– Так точно.

– Что является их целью?

– Ответить на этот вопрос я не могу. У нас нет информатора на российской авиабазе.

– Скажите хотя бы примерно.

– Это могут быть цели в районах Джарова или Эль-Дияза, но там они уже отработали что смогли.

– Дальше?

– Дальше район Тайла.

– Шайтан, там же хранилище, нефтепровод и перекачивающие станции! Кто навел на них русских?

– Это вопрос не ко мне.

– Работайте по одному из этих самолетов при их возвращении на авиабазу!

– Слушаюсь! Поднимаю перехватчики.

– Смотри, полковник, как бы не сорвать акцию! Русский самолет должен быть сбит несмотря ни на что! Даже если он покажет, что готов сесть на турецком аэродроме. Никаких разговоров, сигналов, предупредительной стрельбы. Только уничтожение. Как поняли?

– Понял, господин Карадаг!

– До связи!

Карадаг вызвал Элмаза и, не приветствуя его, сразу сказал:

– Русские, судя по всему, пошли к нефтехранилищу.

– Что? Но это же!..

– Молчи! Передай своим друзьям, что они должны запечатлеть уничтожение проклятого самолета. Экипаж расстрелять, когда он будет спускаться на парашютах. Бортовые самописцы вывести из строя, чтобы их показания нельзя было расшифровать! Все. Действуй, Элмаз!

– Слушаюсь, господин Карадаг!

– Подумай хорошенько, кто мог слить русским информацию по нефтехранилищу. Этот негодяй знал, как важен для нас данный объект. Внешне он выглядит совершенно заброшенным. Люди, которые работают там, постоянно находятся под контролем. Все же русские пустили туда сразу два бомбардировщика. Это значит, что к ним попала весьма серьезная информация. Думай и работай. У тебя не так много времени.

– У нас все готово…

Карадаг не стал слушать Элмаза, отключился.

А тот срочно связался с Амиром Хадидом.

Глава 8

«Су-24» сбросили четыре корректируемые бомбы на нефтехранилище.

Штурман ведущего самолета, видевший картинку, получаемую с беспилотника, доложил:

– Подрыв, командир!

Бомбардировщик увеличил скорость и начал подъем.

Перед разворотом Пестов спросил Масатова:

– Так что там по нефтехранилищу?

– Все подарки доставлены точно по адресу. Подорваны четыре резервуара в обеих линиях, сейчас вентили открыты, поэтому воспламеняются остальные. Можно сказать, что хранилище уничтожено.

– Добро. – Пестов вызвал на связь майора Васина и приказал: – Второй этап!

– Принял!

Самолеты развернулись и пошли на холм. Повторилось то же самое: высота, скорость, наведение, подсветка, сброс! Четыре бомбы накрыли обе насосные станции и едва не стерли с земли высоту 134,8. На ее вершине теперь зияла большая воронка, сразу же заполнившаяся черным дымом.

– Есть поражение цели, – доложил Масатов.

– Что на экране?

– Пожар, клубы дыма. Он виден и в ущелье.

– Значит, воспламенился нефтепровод?

– Наверное. Я в этих делах не соображаю.

Пестов вызвал ведомого и распорядился:

– Высота шесть тысяч метров, скорость тысяча четыреста, курс – база.

– Принял, – ответил Васин.

Бомбардировщики пошли в сторону аэродрома.

– Неплохо сработали, – сказал в переговорное устройство штурман.

– Нормально, – согласился командир.

На связь вышел полковник Грубанов и заявил:

– Отличная работа! Вернетесь, посмотрите картинку.

– Мы видели.

– Не все! На объекте сущий ад.

– То что надо.

– Будьте внимательней при похождении аппендикса!

– Принял.

– Идите по курсу.

Как только Карадаг получил доклад Элмаза и сообщение об уничтожении нефтехранилища, он тут же вызвал по спутниковой станции полковника Османа.

Тот ответил немедленно:

– Слушаю вас!

– Полковник, вы в курсе атаки русских на нефтехранилище?

– Только что получил информацию.

– Радиотехнические подразделения ведут русских?

– Так точно! Бомбардировщики возвращаются на свою базу. Вам нужны параметры полета?

– За каким шайтаном? Поднимайте перехватчики.

– Они в воздухе, – доложил командир турецкого авиаполка. – Но русские могут на этот раз обойти выступ.

– Плевать! Атакуйте один из бомбардировщиков в воздушном пространстве Сирии.

– Но это же преступление!

– Ты тупой, да? Тебе приказ не писан? Хочешь под трибунал? Так я быстро организую тебе веселую жизнь! – прокричал Карадаг.

– Почтеннейший, не надо повышать на меня голос. Приказ будет выполнен, но предупреждаю, все наши переговоры я записывал. Если развернется скандал или русские решатся на акцию возмездия, что еще хуже, то сделать из меня крайнего у вас не получится. До связи! – Полковник отключил станцию раньше, чем Карадаг отреагировал на его слова.

Племянник лидера нации упал в кресло и заявил:

– Чертов недоумок, ты пожалеешь, что позволил себе так разговаривать со мной!

Осман же связался с майором Инаном и капитаном Доганом, находившимися в небе, и сообщил им:

– Объекты в двадцати минутах, курс прежний. Работаем по головной машине. Атакует Инан, Доган на страховке.

– Вопросов нет, работаю я! – ответил Инан.

– Вопросов нет! – проговорил Доган.

– Да поможет вам Всевышний. – Полковник отключил связь.

Осман пил очень редко и чисто символически. Никто из его знакомых не мог бы сказать, что он вообще употребляет спиртное. Но сейчас полковник подошел к шкафу, достал из него бутылку виски, открытую еще полгода назад, и сделал несколько глотков прямо из горлышка.

После этого он связался с пунктом управления полетами и сказал майору, находившемуся там:

– Слушай меня! Что бы ни происходило в воздухе, не реагируй на это! Не давай никаких указаний пилотам. Они и без тебя знают, что делать.

– Я плохо понял вас!

– А тебе и не надо ничего понимать. – Осман бросил трубку внутренней связи и сел в кресло у радиостанции.

Получив приказ с аэродрома, «F-16» отошли от границы. Они сбросили скорость и двинулись параллельным курсом с российскими бомбардировщиками.

Штурман Масатов доложил:

– Командир, мы на радарах турецкой системы ПВО.

– А разве когда-то было иначе? Они должны вести нас.

– Как им это до сих пор не надоело? Толку-то?

– Идем заданным курсом?

– Да, а к чему такой вопрос?

– Граница слишком близка. Небольшой отворот влево, и мы окажемся в чужом воздушном пространстве.

– Турки предупредят. Мы же послушные ребята, сразу исправимся.

Пестов внимательно следил за приборами. Все системы работали в штатном режиме.

– Приближаемся к аппендиксу, – доложил Масатов.

– Вижу. – Майор вызвал ведомого и распорядился: – Скорость тысяча шестьсот километров, высота прежняя.

– Принял. Держу скорость тысяча шестьсот.

Масатов повернулся к командиру:

– Это не мое дело, но почему ты решил увеличить скорость?

– Чтобы быстрее пройти пространство над выступом.

– С чего? Нервничаешь?

– Страхуюсь.

Сработала сигналом вызова радиостанция.

Это был руководитель полетов, к которому стекалась информация не только о самолетах, находящихся в небе, и параметрах их передвижения, но и от подразделений радиотехнического батальона:

– Внимание, ноль тридцать четвертый! В тридцати километрах за вами объявились два турецких «F-16».

– Аж два? – спокойно уточнил Пестов. – Обычно один сопровождал.

– Ноль тридцать четвертый, один турок отвернул в глубь своей территории, второй идет на сближение с вами.

– Система предупреждения облучения молчит.

– Вам и ноль двадцать второму отвернуть вправо!

– Принял. Но мне кажется, что «F-16» не даст нам это сделать.

– Что происходит?

– Сейчас прибор показывает захват самолета системой наведения «F-16».

– Черт возьми, он собирается вас атаковать!

– У нас поблизости «Су-30» нет?

– Нет!

– Отворот невозможен, идем прежним курсом.

– Локаторы фиксируют сближение «F-16» с тобой!

– Мы выходим из зоны аппендикса. Турок не рискнет атаковать в сирийском воздушном пространстве.

– Возможно. Мы смотрим за вами.

Пункт управления полетами отключился.

Тут же на связь вышел майор Васин и сообщил:

– У тебя на хвосте «F-16».

– Видишь его?

– Вижу.

– Мы захвачены его системой наведения ракет «воздух – воздух».

– Чем могу помочь я? Провести боевой маневр и зайти к нему в тыл?

– Он наверняка не один. Тебя атакует второй перехватчик. Ты даже не успеешь пустить в ход пушку.

– Ты так спокоен?

– Он не рискнет на атаку, мы вне воздушного пространства Турции.

В этот момент самолет Пестова и Масатова сильно тряхнуло, прозвучал хлопок, заморгала аварийная лампочка.

– Черт возьми, командир! – крикнул в переговорное устройство Масатов. – Нам в левую турбину всадили ракету.

Вдруг раздался еще более сильный хлопок. Скорость и высота начали падать.

– Командир, нас атаковали. Пожар в левом двигателе, правый пока еще тянет. Связь вырубилась.

– Видишь ноль двадцать второй?

– Нет! Падение скорости, высота четыре тысячи метров. На одном двигателе мы до аэродрома не дотянем.

– Чертовы турки, – проговорил Пестов, глядя на стрелку высотомера, и приказал: – Приготовиться к катапультированию!

– Бросим самолет?

– Ты предпочитаешь разбиться вместе с ним?

– Я понял. Связи нет!

Командир дернул держки катапульты. Включилась подача кислорода в кресле. Затем сработала система фиксации – сведение боковых ограничителей рук, уже притянутых ремнями, подъем ног. Дефлектор защитил голову и грудь. Стреляющий механизм двинул кресло по направляющим одновременно с вводом стабилизирующих штанг.

Майор отдал команду:

– Сброс фонаря! – и тут же: – Катапультирование!

Мощные пиропатроны выбросили в воздух кресла со штурманом и командиром экипажа.

«Су-24», оставленный пилотами, сорвался в штопор и загорелся. Вскоре он ударился о каменистый грунт, и грянул взрыв.

Все это видели майор Васин и его штурман.

Командир авиабазы находился на пункте управления полетами.

– Твою мать! – только и произнес он, когда узнал о падении самолета.

Сработала радиостанция, полковник схватил гарнитуру и услышал:

– Здесь ноль двадцать второй. Докладываю: ноль тридцать четвертый сбит, экипаж катапультировался!

Грубанов взглянул на руководителя полетами.

Тот кивнул и сказал:

– «Комары» обоих пилотов подают сигналы.

– Следить за ними, радиотехникам – пеленгация!

– Есть!

Грубанов вернулся к переговорам с майором Васиным.

– Где ты? – спросил он.

– На подходе к базе.

– Полоса свободна, садись без запросов.

– Принял.

– Мы не видим «F-16»!

– Тот, который атаковал ноль тридцать четвертого, после пуска ракеты резко отвернул влево и ушел в воздушное пространство Турции. К нему присоединился второй перехватчик. Курс у них на Инжирлик.

– Сволочи! Значит, организовали засаду.

– Так точно! Это была подготовленная засада. Турки атаковали наш самолет в пространстве Сирии. Я ничем не мог помочь.

– Знаю. Отбой. – Грубанов переключился на начальника штаба: – Олег, слышишь меня?

– Так точно!

– Только что турки сбили ноль тридцать четвертый.

– Как? Где?

– У аппендикса. Предательским ударом в спину, прекрасно зная, что бомбардировщик не может защитить себя.

– Радиостанции включились в режиме подачи сигналов?

– Включились. Радиотехники запеленгуют место посадки пилотов. Но их могут засечь и боевики. Турки наверняка действовали совместно с ИГИЛ.

– И не без США.

– Это еще вопрос, но к теме. Ребят надо вытаскивать. Срочно поисково-спасательные группы к вертушкам! «Ми-8» пойдут под прикрытием «Ми-24». Вылет максимум через пятнадцать минут.

– Понял, выполняю!

– Давай, Олег, поторопись.

После приземления «Су-24» майора Васина полеты бомбардировщиков и штурмовиков были прекращены.

С бетонки поднялись два «Ми-8» с группами морских пехотинцев, переданных базе военной флотилией. За ними взлетела пара «Ми-24» с контейнерами неуправляемых ракет на пилонах.

После резкого выброса из самолета Масатову показалось, что он на какое-то мгновение потерял сознание. Но такая ситуация была предусмотрена в системе выживания летчика. Делать что-то вручную штурману не пришлось. Работала автоматика.

Отстрел заголовника, выход ножей, срезавших ремни, отделение кресла. Сработал парашют. Купол наполнился воздухом. Через секунду внизу на тросе повис носимый или неприкасаемый аварийный запас.

Масатов огляделся. Его сносило за перевал. Командир же приземлялся на плато перед горным хребтом.

Штурман посмотрел вниз и понял, что опускается на слишком уж крутой склон. Нет ничего лучше, как попасть на него! Парашют по закону подлости зацепится за какой-нибудь выступ, и будешь висеть метрах в десяти над какими-нибудь камешками.

Масатова чуть успокаивало то обстоятельство, что внизу не было видно боевиков.

«Наши уже знают, что самолет сбит, – подумал штурман. – Сигналы, которые подает моя радиостанция «Комар» из комплекта носимого аварийного запаса, пеленгуются. Место моего нахождения в штабе определено.

Но не засечен ли я боевиками из ИГИЛ или еще какими-то террористами? Это возможно в том случае, если они были в курсе действий турецкого самолета и готовились захватить меня и командира и если у них была станция, способная поймать сигналы и запеленговать передатчик».

Но долго думать, болтаясь на стропах, Масатову не пришлось. Капитан сумел развернуть парашют так, что тот отошел от склона. Константин упал на крохотное, более-менее ровное плато. Он сразу встал и почувствовал боль в спине и в правой ноге, да настолько сильную, что ахнул и присел. Надо было действовать.

Масатов извлек из кармана комбинезона аптечку, вколол в ногу обезболивающее. Хромота никуда не делась, но это ерунда.

Штурман сориентировался, используя навигатор. Главное – определить стороны света. Он сделал это, подобрал носимый аварийный запас, вскрыл упаковку и отключил радиостанцию «Комар». Больше никаких сигналов.

Константин сунул в карман куртки запасную обойму для пистолета Макарова, лежавшего там же. Потом он забрал из аварийного запаса самое необходимое для первого времени: фонарь, сигнальное зеркало, пиропатроны со стреляющим механизмом, банку консервов.

«Все же свои должны найти меня быстро. Либо чужие, о чем и думать не хочется, – рассуждал штурман. – Так, что еще? Медицинские препараты из аптечки, компас, нож-пилу, спички, сухое горюче, флягу для воды. Радиостанцию уничтожить, остальное бросить в расщелину. Прятать бессмысленно. Это надо и парашют убирать, а некуда, да и кресло не скроешь».

Хромая, он отошел метров двадцать вдоль склона на восток, достал сотовый телефон, в память которого были вбиты номера руководящего состава авиабазы, и вызвал Грубанова.

Тот ответил молниеносно:

– Да?

– Это штурман.

– Живой, значит?

– Так точно.

– Координаты твоего маяка мы запеленговали. Что делаешь?

– Ухожу от места приземления. Ориентир слева, иду на три часа на восток.

– Понял. Вертушка будет в твоем районе через двадцать, максимум двадцать пять минут.

– Как командир?

– Его радиостанция продолжает подавать сигналы.

– Почему? Он должен был отключить станцию. Вы пробовали поговорить с Павлом по мобильной связи?

– Да, его телефон молчит.

– Телефон молчит, «Комар» работает. Это может означать одно. Он неудачно приземлился. Здесь же горы, хотя его снесло на плато перед перевалом.

– Узнаем, что с ним. Не исключена потеря сознания, дай-то бог, чтобы кратковременная. Кодовое слово для опознания?

– «Лис».

– Принято, будет передано командиру второй поисково-спасательной группы. Как далеко планируешь отойти? Сам в порядке?

– С ногой и спиной проблемы. До подлета группы пройду не более километра.

– Найдем. Главное, жив. Будь на связи.

– Само собой.

– Держись там, если что!

– Попадать живьем в руки боевиков у меня никакого резона нет.

– Костя, найди укромное местечко и жди наших.

– Принял. Конец связи!

– Давай!

Капитан отключил телефон, уложил его в карман, передернул затвор «ПМ». Потом он, отчаянно хромая, пошел вдоль подножия перевала. Через сто метров штурман увидел ряд низких пещер с узкими входами-трещинами. Хорошее укрытие, но не для него. Если здесь реально появятся боевики, то они непременно зачистят эти пещеры.

Константин двинулся дальше. Справа заросли кустарника. Тоже место вроде неплохое, но бандиты обязательно проверят и его. Надо искать что-то неприметное, не вызывающее подозрений. Позади уже полкилометра, а удобной позиции нет.

Терраса на склоне. Отлично!.. Но на нее с поврежденной ногой не подняться.

Масатов решил передохнуть. Он присел на большой валун и тут же услышал мужские гортанные голоса. Это означало, что боевики запеленговали его и теперь шли по следу.

Штурман встал с валуна, шагнул назад и вдруг провалился в небольшую яму. Он охнул, боль пронзила ногу. Лекарство перестало действовать. Константину пришлось наскоро вводить себе еще одну дозу из аптечки.

Он прислонился к валуну и посмотрел на пистолет. В обойме восемь патронов, в запасной столько же. Последний для себя. Живым бандиты его не возьмут.

Как же не хочется умирать, когда тебе лишь двадцать шесть лет, вся жизнь впереди, она только начинается. Но другого выхода нет.

Масатов лег на живот, раздвинул траву. Сектор обстрела невелик, но хватит и этого. Он был летчиком, а вот теперь принимал бой на грешной земле.

Константин подумал о супруге. Тяжело ей будет без него.

Потом капитан вспомнил командира майора Пестова. Где он сейчас, что с ним? Пришел в себя, связался с базой? Эх, Паша-Паша, лучше бы вместе. Все не так тоскливо.

Боевики приближались. Масатов видел их. Группа насчитывала человек десять-двенадцать. Но это были только те, которые шли от места приземления штурмана. Другие сейчас наверняка закольцовывали район в предвкушении празднования победы.

Масатов сжал в кулаке крестик. Он получил его в день крещения. Как это происходило, капитан, естественно, не помнил, слишком мал был, но не расставался с крестиком никогда.

Русский офицер был готов принять последний бой.

Люди из группы Саглама и Сучака, находившиеся на площадке у селения Адин, видели, как турецкий «F-16» внезапно атаковал с тыла российский фронтовой бомбардировщик. Вторая машина уклонилась вправо и сменила курс. Но турок за ней не погнался. Ему наверняка было приказано сбить только один самолет. Он это сделал.

Горящая машина вонзилась в горы, прогремел взрыв. Боевики закричали от радости.

Сучак, сохранявший внешнее спокойствие, но нервничавший не менее других, проговорил:

– Вот и долетались эти шакалы!

В небе распустились купола.

Тут же слева прогремела длинная очередь. Пули ушли к ближнему куполу, спускавшемуся на плато перед перевалом. Некоторые из них явно попали в цель.

– Прекратить огонь! – выкрикнул Сучак, бросился к пулеметчику и ударом кулака сбил его с ног. – Ты что делаешь, тварь? Какой был приказ?

Бандит вытер кровь, с негодованием взглянул на полевого командира туркоманов и заявил:

– Ты ударил меня за то, что я хотел расправиться с русским?

– Ты так ничего и не понял? Тебе что приказывали? Не стрелять. А ты? – Сучак подозвал двух крепких мужчин и приказал: – Возьмите его!

Те быстро скрутили пулеметчика, опустили на колени.

– Что с ним делать, командир? – спросил один из этих головорезов.

– Пока ничего, – ответил Сучак, сблизился с арестованным и заявил: – А ты моли Всевышнего, чтобы пилот остался жив. Умрет он, не жить и тебе. Охраняйте его! – Сучак вынул из кармана радиостанцию и вызвал командира первой поисковой группы Вахида Мусу.

– Слушаю, – ответил тот.

– Ты видишь летчиков сбитого русского самолета, спускающихся на парашютах?

– Да, вижу. Один идет на плато перед перевалом, второй – за хребет, недалеко. Кто-то из наших стрелял по ближнему летчику и попал.

– Знаю. Ты запеленговал сигналы этого пилота?

– Так точно! До него километров пятнадцать. На машинах доберемся быстро.

– Так не медли, выезжай. Русские спасатели скоро прилетят. Это будет спецназ, Вахид. У тебя не более пятнадцати минут. Вперед!

– Слушаюсь! Мы уже отправляемся.

Сучак переключился на командира второй поисковой группы Габита Абдулу.

– Ближним пилотом занимается Муса, – сказал он. – Твой второй. Как быстро вы сможете оказаться за перевалом?

– Минутное дело. Здесь недалеко проход. На пикапах доберемся.

– Летчика взять живым. У тебя, как и у Мусы, не более пятнадцати минут.

– Не успеем.

– А ты постарайся, если хочешь получить деньги! – выкрикнул Сучак.

– Но русские появятся довольно скоро.

– В общем, так: если ты увидишь, что русские доберутся до пилота раньше тебя, вступай с ними в бой. Вернее, бросай на них отряд, а сам с одним из воинов выходи к месту, где прячется летчик.

– Мы в ходе боя не сможем взять его.

– Тогда убейте неверного!

– Понял. Выполняю.

– Вперед, Габит, не теряй время!

Переговорив с Мусой и Абдулой, Сучак вызвал на связь спецгруппу, состоящую из десяти человек.

Ответил старший – Икрам Турген:

– На связи.

– Это Адиб! Место крушения самолета определил?

– Да, недалеко от нас.

– Выдвигайся к нему. Задача группы – тщательно осмотреть обломки. Ты должен найти так называемые черные ящики, то есть бортовые самописцы. Русские могут использовать их данные как подтверждение того факта, что турецкий перехватчик сбил их бомбардировщик в небе над Сирией. А это никому не нужно. Ты понял меня?

– Понял.

– Так работай! Сегодня у русских главная задача – спасти пилотов. Самолетом и самописцами они займутся завтра. У тебя достаточно времени на то, чтобы найти эти чертовы самописцы и расстрелять их.

– А это лишит русских возможности восстановить ящики?

– Если уничтожить электронные схемы, то ничего Москва не получит. Так что простреливай самописцы, и они станут никому не нужным хламом.

– А не проще забрать их с собой?

– Не проще! Это как раз сработает на русских. Зачем уносить самописцы, если атака «F-16» проходила над Турцией? Нет, в этом случае их следовало бы оставить на месте.

– Я все понял.

– Вперед! – Сучак отключил станцию, повернулся.

Неподалеку от него Дулаим вызывал своего босса:

– Амир, ответь!

Хадид молчал.

– Шайтан, где же тебя носит? – выкрикнул Дулаим и вновь набрал номер спутникового телефона. – Амир!

Наконец тот ответил:

– Да, брат. Извини, был очень занят. Что ты хочешь мне сообщить?

– Амир, мы сделали это. Недалеко от селения Адин турецкий «F-16» сбил русский «Су-24».

– Отлично, Белал, очень хорошая новость. А что с пилотами?

– Они катапультировались. Я сам видел купола. Одного унесло за перевал, второго – до хребта. Сучак уже отдал приказ поисковым группам захватить летчиков.

– Значит, вам удалось засечь сигналы радиостанций экипажа?

– Да. Но тут одна неувязочка вышла.

Тон Хадида сразу стал строгим, угрожающим:

– В чем дело?

– Да пулеметчик нашего туркменского друга открыл огонь по ближайшему пилоту и вроде как попал.

Хадид буквально взорвался:

– Ты что, совершенно не контролируешь эту банду туркоманов? Какой был приказ?

– Я все понимаю, но пулеметчик стрелял. Адиб Сучак тут же остановил его, приказал арестовать, пригрозил убить, если пилот окажется мертвым.

– Какое мне дело до дурости какого-то туркомана? Ты знаешь, кто катапультируется первым при аварийной ситуации из двухместного самолета?

– Я, Амир, бизнесмен, а не военный.

– Так я тебе, бизнесмен, объясняю. Первым самолет покидает штурман, а последним – командир. Значит, перед перевалом должен приземлиться человек, представляющий для нас наибольшую ценность. Если он погиб, то передай Сучаку… впрочем, ничего не надо ему говорить. Он далеко?

– Рядом.

– Передай ему трубку.

Дулаим протянул ее Сучаку, мол, тебя.

Главарь банды туркоманов сплюнул и пошел к турку, заранее зная, что ему сейчас скажет один из руководителей ИГИЛ.

Группа Габита Абдулы на внедорожниках и пикапе прошла горный проход, оказалась на небольшом плато и продвинулась на запад где-то километров на пятнадцать.

Абдул крикнул в рацию:

– Всем внимание! Русский приземлился где-то в этом районе.

Станция Масатова больше не подавала сигнала, но запеленгованные точки были нанесены на карту района.

Через несколько минут боевик, сидевший сзади, вдруг крикнул:

– Кресло слева!

– Что? – не понял Абдул.

– Кресло, которое в самолетах бывает, лежит на склоне слева.

– Где?

– У дерева, на площадке.

Абдул тоже увидел кресло пилота. Оно наклонилось и грозило в любую минуту упасть на дорогу.

– Стой! Всем к машинам! – выкрикнул командир.

Там он выстроил своих подчиненных и приказал:

– Быстро осмотрели местность метров на триста, включая склон. Задача – найти след пилота или его самого. Учтите, он вооружен. Ствол у него, правда, слабенький, всего лишь «ПМ», но подходить в открытую к летчику не советую. Лучше применить светошумовые гранаты. Вперед! На обнаружение места приземления у вас пять минут.

Боевики разбежались, но вернулись быстро.

Охотник Ямал Иняз взял след.

– Габит, русский пошел на восток, – сообщил он.

– Как далеко он мог уйти?

– Если ничего не повредил, а это бывает, то не дальше километра.

– Ямал с напарником идут по следу отсюда, проверяют каждую трещину, удобную для укрытия, пещеры, ямы. Мы проезжаем пятьсот метров, на ходу осматривая местность. Далее на поиск выйдет Караяр. Основная группа удалится на километр от этого места, – распорядился Абдул. – Мы должны тщательно проверять все, идти строго по следам, но так потеряем время, а это грозит нам столкновением с русскими спецназовцами. Они уже наверняка летят сюда и знают то же самое, что и мы, даже больше. Вперед!

Ямал Иняз и человек из его родного селения остались на месте, внедорожник и пикап пошли на плато. Бандиты внимательно осматривали все места, удобные для укрытия, применяли при этом и оптику.

За три минуты колонна прошла пятьсот метров. Потом из машин на ходу выпрыгнули Караяр и еще один человек.

Бандиты из основной группы остановились за утесом, на самом гребне перевал делал изгиб. Боевики выбрались из машин и ожидали команды главаря.

– В цепь! Левый фланг на склон, правый на удалении пятьдесят метров, до обрыва. Тщательно осматривать все места, подходящие для укрытия. Не забывать о наличии у летчика оружия. Вперед!

Десять человек двинулись на восток. Они постепенно приближались к валуну, за которым затаился их противник, русский офицер.

Вместе с голосами бандитов Константин услышал и знакомый рокот вертолетов, правда, еще отдаленный. Профессиональный летчик сразу определил, что приближались два вертолета, один «восьмой», второй «крокодил», то есть «Ми-24». В голове штурмана вспыхнула надежда, но тут же померкла.

«Восьмерке» еще надо найти место посадки. Приземляться машина будет на определенном удалении от боевиков, чтобы не попасть под выстрел из гранатомета. Это как минимум метров триста, даже пятьсот. Но риск при этом все же велик.

Десантирование поисково-спасательной группы займет определенное время. За этим последует выдвижение в район, где должен находиться пилот, сеанс связи с ним.

Боевики уже метрах в двадцати. Как их задержать? Ведь они, судя по оперативности действий, ждали атаки на самолет и готовились к захвату пилотов. Сейчас это было очевидно. Турция пошла на подлую провокацию. Боевики близко, наши далеко, но они здесь же, в этих чужих горах.

Сотовый телефон провибрировал сигналом вызова.

Масатов тут же ответил:

– Здесь Лис!

– Следопыт, вторая поисково-спасательная группа. Ты как?

– Нормально. Боевики подходят, до них метров пятнадцать. Вступаю в бой.

– Ты где находишься?

– Вам на запад, на девять часов, справа валун, примерно в километре от места, где работал радиомаяк.

– Принял, идем к тебе.

– Не успеете.

– Запускаю «крокодила». Он отвлечет духов хотя бы минуты на три.

– Как мой командир?

– Об этом позже.

Вслед за этим Масатова вызвал командир вертолета огневой поддержки:

– Лис, я Тарзан, двадцать четверка. Иду к тебе. Отсечку дать сможешь?

– Сигнальным патроном.

– Пойдет. Стреляй в сторону боевиков, как подскочим.

– Если буду жив.

– Ты это прекрати, мы вытащим тебя.

– Все, Тарзан. Духи рядом, вступаю в бой.

Масатов отключил телефон, бросил его рядом с собой, чуть приподнялся и дважды выстрелил из пистолета. Дистанция была невелика, боевики шли без опаски, в полный рост. Двое из них, ближние к капитану, повалились на землю.

Масатов опять дал пару выстрелов, но на этот раз подранил только одного духа. Штурман тут же истратил еще два патрона, и какой-то бородатый дядя уткнулся мордой в камни. Боевики залегли и ударили по валуну со всех стволов.

Рокот усилился. Плато вздыбилось от взрывов неуправляемых ракет, выпущенных с «Ми-24», тут же прошедшего над полем боя. Но повалились только два духа. Остальные находились в зоне, куда штурман-оператор «крокодила» не мог пустить ракеты из опасения зацепить своего летчика.

Как только вертушка ушла на разворот, Масатов израсходовал два патрона, последние в этой обойме. Но боевики теперь маневрировали, и пули ушли в «молоко».

Капитан перезарядил пистолет. Террористы окружали валун, уже накатывали на его позицию полукругом. Наступило время принять самое главное решение в своей жизни. Если боевики возьмут его, то спецназ будет бессилен что-либо сделать. Террористы, прикрываясь им, уйдут с плато.

Он поднял пистолет к виску.

Как же сложно просто нажать на спусковой крючок, когда ствол пистолета упирается в твою голову.

Масатов зажмурился и тут же открыл глаза. С восточной стороны ударили автоматы. Капитан упал на дно ямы. Пистолет вывалился из его рук.

Спецназовцы перекрыли все нормативы. Они вышли к месту неравного боя и короткими очередями расстреляли боевиков Габита Абдула.

Масатов услышал окрик:

– Лис, ты где?

– Тут я! – даже не крикнул, а прохрипел штурман.

– Не стреляй! Свои!

Около капитана тут же оказались двое бравых морских пехотинцев.

– Живой! – проговорил один из них и спросил: – Цел? Не ранен?

– Ногу повредил при приземлении, спина побаливает, остальное в порядке.

– Я помогу тебе. – Старший лейтенант Садчий без особого напряжения вытащил Масатова из укрытия и заявил: – Живой! А лихо ты тут воевал. Из своей хлопушки подстрелил четверых духов, троих – наповал.

– Так с близкого расстояния стрелял, трудно промахнуться. Спасибо, ребята.

– Не за что, это наша работа.

– Скажи, старлей, что с майором Пестовым?

– Не знаю, капитан. По нему работает группа капитан-лейтенанта Ревина. Давай отходить, а то подвалят еще духи. Тогда нам тяжело придется.

Над ними пролетел «Ми-24».

Радиостанция командира второй поисково-спасательной группы провибрировала сигналом вызова.

– Следопыт, здесь Тарзан!

– На связи!

– Что у вас?

– Нормально, двигаем к «восьмерке».

– Штурман жив?

– Вполне.

– Отлично. Я пройдусь вдоль перевала, свяжусь с «Ми-8». Как подниметесь, двину следом. В общем, как всегда.

– Понял. Только ты сам свяжись с Камой.

«Кама» – позывной командира экипажа «Ми-8», высадившего вторую поисково-спасательную группу.

При отходе старший лейтенант Садчий вызвал на связь командира авиабазы.

– Да! – мгновенно ответил Грубанов.

– Штурмана нашли, пришлось немножко пострелять, но он сам положил едва ли не половину банды. Потерь нет. Приступаем к эвакуации.

– Штурман в порядке?

– Огнестрела нет, проблемы с ногой и спиной.

– Это часто бывает при катапультировании. Как его настроение?

– Сильно переживает за командира.

– Да уж, – проговорил полковник. – До связи и встречи!

Спустя десять минут «Ми-8» поднялся в небо и в сопровождении «Ми-24», активно применявшего тепловые ловушки, пошел в направлении аэродрома.

Абдул, умиравший от смертельных ран, нашел в себе силы включить спутниковую станцию и вызвать Сучака.

– Адиб, это я.

– Что произошло, Габит? Мы видели русский «Ми-24», круживший над перевалом, а сейчас такой же вертолет нарисовался и перед хребтом.

– Я умираю, Адиб! Русский капитан подстрелил четверых моих бойцов. – Боевик говорил медленно, хрипя и задыхаясь, каждое слово давалось ему с трудом. – Он уже фактически был в наших руках, и тут появился вертолет. Он ударил по нашим позициям, но вреда особого не нанес. Мы обязательно взяли бы пилота, но объявились русские морские пехотинцы. Они уничтожили всю мою группу. Я получил пять пуль, одну в живот. Боль страшная. Жить мне осталось недолго. Я не смог…

Трубка выпала из рук командира второй поисковой группы, его глаза остекленели, невидящий взор устремился в небо. Туда же отлетела и грешная душа бандита.

Сучак отключил станцию и заявил:

– Шайтан! Проклятые русские. Почему они так быстро прилетели на место крушения самолета?

– Это же русские. Значит, штурмана мы упустили? – проговорил Дулаим.

– Да, черт возьми, но остается еще командир.

– К нему тоже подошла поисково-спасательная группа. Боюсь, людей Мусы ждет та же печальная участь.

– Заткнись!

– Это ты помолчи, туркмен. Тебе доверили важное дело, а ты провалил его.

– Я провалил? – выкрикнул Сучак.

– Ты! – не глядя на взбешенного туркмена, ответил помощник Хадида.

Сучак сплюнул и заявил:

– Еще не все проиграно. – Он вызвал на связь Мусу и сказал: – Русские спасли штурмана. Что у тебя?

– Радиостанция русского летчика продолжает подавать сигналы. Мы недалеко от места ее работы, значит, и от командира самолета.

– Над вами тоже русский «Ми-24».

– Прошел над плато, развернулся, снизился и убрался на восток. Там еще «Ми-8». Это русская поисково-спасательная группа.

Сучак закричал в микрофон:

– Делай что хочешь, бросай людей на русский спецназ, обстреливай вертолет, задыми местность. Не жалей никого и ничего, но доставь мне русского командира.

– Я стараюсь.

– Этого мало. Надо сделать практически невозможное.

– Почему же невозможное? Вот мне как раз подают сигнал, что нашли летчика.

– Да? Он жив?

– Отвечу позже. Иду к нему.

Связь оборвалась.

Сучак повеселел.

– Говорил же, еще не все потеряно. Всевышний, прошу и заклинаю, помоги нам!

Дулаим же вызвал Хадида:

– Господин, плохие новости.

– Говори.

– Русские спасли штурмана.

– Шайтан бы вас всех побрал!

– Люди Сучака проявили небрежность. Да летчик оказался не робкого десятка. Он укрылся и принял бой, имея всего лишь пистолет. Убил четверых бойцов Сучака. Держался, пока «Ми-24» не ударил по туркоманам и не подошла русская поисково-спасательная группа. Спецназ накрыл отряд, высланный за перевал.

– Что по командиру самолета?

– Вроде нашли. Об этом сообщил тот человек, который командует у туркоманов первой группой поиска, отправленной на плато. Но и там появились русские вертолеты. «Ми-24» уже проходил над районом. Скоро и спецназ высадится.

– Если Сучак не возьмет командира, то вам обоим лучше застрелиться.

– А я-то тут при чем, господин? Я всего лишь контролирую ситуацию, руководит операцией Сучак.

– Докладывать мне о действиях первой поисковой группы постоянно, не отключаясь! Понял?

– Понял, господин.

До земли оставалось не более километра. Павел Пестов видел, как его штурман опускался за перевал, подумал, что тот должен спастись, и посмотрел вниз. Он спускался на плато, хорошо, что не на крутой склон. Но местность практически открыта. Успеют ли спасатели выйти в район приземления? Должны. Ведь сигналы «Комара» получены на базе. Грубанов уже наверняка поднял поисково-спасательные группы.

Пулеметной очереди он не слышал, трассеров, приближающихся к нему, не увидел. Только почувствовал удар по ногам и сильную боль от перелома костей. У него помутнело в глазах.

«Суки! – подумал Пестов. – Стреляют по катапультировавшемуся летчику. Так даже самые отъявленные отморозки не делают. – Он сжал зубы. – Ноги перебиты, а впереди приземление. Лишь бы не потерять сознание и успеть вытащить пистолет. Тогда меня не возьмут. А может, наши подойдут и духов поблизости нет? Хотя это вряд ли. Турецкий «F-16» атаковал из засады. Значит, боевикам было известно о подготовке удара по самолету. Посему они и подтянулись в район крушения. Вот так бывает. Получишь от того, от кого не ждешь. Союзники, мать их, коалиция дерьмовая!»

Удар о землю все же лишил Пестова сознания. Ранение ног сыграло свою роль.

Майор упал и раскинул руки. Рядом опустился парашют.

Майор не слышал, как над ним прошел «Ми-24». А экипаж вертолета огневой поддержки не заметил летчика, так как парашют занесло в трещину, а сам Пестов оказался в канаве, заросшей травой.

Не услышал Павел и громкий крик боевика:

– Тут он, Вахид. Мы нашли его.

Группа капитан-лейтенанта Ревина высадилась в полукилометре от места приземления Пестова. Ближе не оказалось площадки, подходящей даже для десантирования по-штурмовому. Морпехи при всем желании не успевали накрыть банду.

Не мог это сделать и «Ми-24», командир которого при повторном заходе разглядел на плато группу боевиков в пятнадцать человек. Среди них он опознал летчика по парашюту, вышедшему из трещины. Он не рискнул отдать приказ оператору накрыть банду неуправляемыми ракетами, так как это повлекло бы за собой неминуемую смерть пилота.

Командир «Ми-24» Игорь Болтин вызвал капитана Ревина:

– Охотник, здесь Гарпун!

– На связи, – ответил офицер морской пехоты.

– Командир экипажа у боевиков.

– Черт, нам надо еще минут десять!

– Нет у тебя этих десяти минут.

– Ты, Гарпун, отойди пока за перевал. Мы все равно догоним банду. Их главарь вынужден будет выставить заслон, вот его и накроешь, а мы прорвемся к тем мерзавцам, которые держат при себе летчика.

– Они используют майора в качестве заложника.

– Ничего, отстреляем их по одному.

– Но тогда кто-то из них прикончит майора.

– Что ты предлагаешь? Оставить все как есть и возвращаться на базу пустыми?

– Начальник здесь сейчас ты. Как решишь, так и будет.

– Уходи за перевал и жди команды. Конец связи!

– Конец связи! – без особого энтузиазма ответил командир «Ми-24».

Глава 9

Вахид Муса понимал, что всему отряду из района захвата командира экипажа не уйти. Русские будут преследовать, выберут момент и нанесут смертельный удар. Да еще их вертолеты. Особенно «крокодил» «Ми-24», вооруженный неуправляемыми ракетами. Кроме того, русское командование наверняка подняло сирийское подразделение спецназа, которое при воздушной поддержке совсем скоро заблокирует район. С отходом надо спешить, значит, придется пожертвовать большей частью отряда. Без этого никак не обойтись.

Он подозвал к себе заместителя Махмуда Берина и заявил:

– Со мной отправляются водитель Айдар, Надим и Редан. Забирай пулеметы и организуй оборону на плато. Задача – не дать русским прорваться, пока мы не донесем пилота до машины. Русские близко. Где-то рядом их вертолет «Ми-24». Тебе надо как можно ближе сойтись с русской поисково-спасательной группой, тогда «крокодил» не сможет действовать.

Берин потухшим голом проговорил:

– Русские сомнут нас. Никто не уйдет живым с этого плато.

– Мне напомнить тебе, как надлежит вести себя настоящему воину? Если бы не приказ Сучака доставить к Адину русского пилота, я остался бы здесь и достойно встретил бы свой последний час. Ибо нет ничего выше смерти во имя Всевышнего. Но у вас остается шанс выжить. Надо отбить атаку русских и нанести им как можно больше потерь. Сумеете уничтожить половину группы русских – получите возможность уйти на перевал. Там разойдетесь, укроетесь. «Ми-24» не достанет вас, да и не будет он гнаться за каждым воином. Ты меня понял?

– Понял, господин.

– Держитесь. Ты знаешь, что будет с вашими семьями, если в головы вам придет предательская мысль сдаться. Да и вас самих после этого Сучак все равно достанет.

– Я понял.

– Тогда за дело. Надим, Редан, Айдар, берите пилота и быстро тащите за утес, где спрятаны машины, – крикнул Муса. Надо выйти к ним, пока их не заметил экипаж проклятого русского вертолета.

Айдар рванулся к утесу, Надим и Редан схватили раненого пилота и потащили по плато. Отряд Мусы, командование которым перешло к Махмуду Берину, рассредоточился среди камней и за грядой.

Поисково-спасательная группа капитана Ревина, вышедшая на плато, попала под плотный огонь боевиков. К счастью, обошлось без убитых и раненых. Террористы стреляли вслепую. Отряд Ревина залег.

На связь вышел командир «Ми-24» капитан Говоров:

– Охотник, здесь Тарзан! При облете района обнаружено скопление замаскированной техники. Решение?

– Уничтожить! Нельзя дать духам уйти.

– Принял. Захожу на цель.

– Давай, мы вошли в контакт с бандой.

– А вот это плохо, но исправимо. Вам надо немного отойти назад и дать мне отсечку. Отработаю технику, подойду к вам и накрою духов.

– Ты сначала с техникой разберись.

– До связи!

– До связи!

Капитан Ревин вызвал к себе двух Алексеев: старшину Дуканина и матроса Луганского.

– Ваша задача, мужики, имитировать нахождение группы на данном рубеже, патронов не жалеть, часто менять позицию, держать заслон боевиков там, где он сейчас. Отряд отойдет назад. Вам же вести бой до подхода «крокодила», после чего, как только мы дадим отсечку, укрыться в канаве за грядой. Тарзан ударит по духам.

Старшина кивнул и заявил:

– Понятно, командир.

– Да, но аккуратно, мужики. Нельзя дать боевикам заподозрить неладное, иначе они растянут оборону так, что и «Ми-24» не прихлопнет их сразу, всем скопом.

– Ясно. Сделаем.

Поставив задачу разведчикам, капитан-лейтенант Ревин передал по рации приказ начать скрытый отход за поворот.

Муса видел, что «Ми-24» прошел прямо над местом укрытия техники.

– Шайтан! Русские наверняка увидели машины. Если они подорвут их, то нам отсюда не уйти, – заявил он.

– У нас есть хорошая защита. Это летчик, – сказал Редан, всегда спокойный и даже безразличный, возможно, из-за частого употребления конопли. – Русские ничего не смогут с нами сделать, пока он у нас.

– Вот именно, что пока. Ты думаешь, что отряд выдержит натиск русских морских пехотинцев?

– Нет, конечно, но задержит их прилично.

– А мы, прикрываясь пилотом, потащимся к Адину, не так ли? Да русские снайперы в преследовании перестреляют нас в два счета. Сюда присылают не дилетантов, а крутых профи. Они знают, как надо работать. Ускорились! Мы должны оказаться в машине, пока вертолет не ударил по укрытию.

Боевики успели. Они оказались возле пикапа в тот самый момент, как из-за хребта появился «Ми-24» и начал заходить на цель.

Капитан Говоров увидел боевиков:

– Твою мать, а эти откуда?

Штурман-оператор доложил:

– Среди них майор Пестов.

– Да вижу!

Командир отвернул вертолет. Он с грохотом прошел над укрытием техники и стал набирать высоту.

Говоров тут же вызвал Ревина:

– Охотник, ответь Тарзану!

– На связи, – ответил командир поисково-спасательной группы.

– Облом, Охотник. Четверо духов успели вытащить к машинам майора.

– Твою мать! Надо было идти на штурм, а не отходить.

– И что бы это дало? Ты потерял бы половину группы. Вот и весь результат.

– Но духи с пилотом спокойно уйдут.

– Я постараюсь вывести из строя машину.

– Ты атакуй позиции основной банды. Решение о дальнейших действиях будет приниматься на базе.

– Принял. Не везет нам сегодня. Захожу на цель. Не забудь дать отсечку, а то и вам достанется.

– У меня в зоне обстрела окажутся двое, ближе к склону за грядой.

– Пусть вгрызаются в землю. Атакую.

Капитан Ревин высунулся из-за утеса и дал очередь трассерами слева направо перед позициями боевиков.

Дуканин и Луганский прекрасно понимали, что это значит. Тем более что они слышали рокот «Ми-24», доносящийся с запада и быстро усиливающийся. Бойцы прекратили стрельбу, бросились в яму, прижались к холодному камню и друг к другу.

Террористы не успели среагировать на угрозу с воздуха. Они поднялись, чтобы разбежаться, но в это время в самой их гуще выросли грибы разрывов неуправляемых ракет.

«Ми-24» пронесся над плато и ушел за хребет.

Там, где занимала позицию банда, поднимались столбы дыма и сплошное облако пыли.

Ревин вызвал на связь Дуканина и спросил:

– Вы живы?

– Да вроде как уцелели, но в ушах шум, будто по макушке молотком настучали.

– Пройдет. Группа начинает зачистку. Сможете, подключайтесь.

– Сможем.

– Группа, тотальная зачистка! Раненых в плен! Вперед! – приказал капитан.

Морские пехотинцы, прикрывая друг друга, перебежками двинулись к развороченным позициям боевиков. Те не стреляли. Но погибли не все.

Махмуд Берин, оставшийся за старшего, во время атаки вертолета бросил на себя молодого бойца, которому и достались губительные осколки. Контуженный, но способный к действиям, Берин отбросил тело соплеменника, измазался его кровью и притворился мертвым.

Морские пехотинцы заняли рубеж обороны боевиков и внимательно его осматривали. Возможно, Берину и повезло бы, но матрос Луганский, проходящий через ближайшую воронку, заметил, как дернулась рука боевика. Он подумал, что тот ранен, а командир приказал брать в плен таких духов.

Матрос подошел ближе, оступился, на секунды выпустил из вида боевика, а тот достал пистолет. Парень вновь взглянул на него и увидел ствол, направленный в грудь. Грянул выстрел. Пуля попала Луганскому в шею и не оставила ему никаких шансов выжить. Он упал.

Старшина Дуканин, находившийся рядом, в упор расстрелял Берина и кинулся к товарищу. Луганский умирал. Он попытался что-то сказать, но из раны хлынула кровь.

– Как же так, Леша? – Дуканин пытался закрыть рану ладонью. – Почему ты проглядел эту тварь?

Подбежал Ревин:

– Что?..

– Луганский, командир.

– Черт! – Капитан знал, что такое ранение в горло, и крикнул, срывая голос: – Мочить всех, кто шевельнется, и вперед, дальше за поворот, к скоплению техники духов.

А там гремели взрывы.

Ревин понял, что его противник был хитер. Дабы лишить спецназ возможности преследования, он подорвал всю технику, не считая «Ниссана», уходящего на юг.

Ревин вызвал на связь полковника Грубанова:

– Докладываю: первой поисково-спасательной группе не удалось спасти майора Пестова.

– Что? Почему?

– Боевики использовали маяк, работавший все время, и первыми вышли к нему. Ясно, что пилот ранен и захвачен в состоянии, когда он не мог оказать сопротивление. Боевики организовали прикрытие отхода малочисленной группы, увозящей майора. Всех остальных удалось уничтожить. Но духи успели воспользоваться техникой, на пикапе вырвались с плато и направились к селению Адин. У меня убит матрос Луганский.

– Час от часу не легче. Тарзан не смог помочь?

– Тарзан и уничтожил прикрытие. Он предлагает сопровождать пикап и попытаться вывести машину из строя. Моя группа готова продолжить преследование.

– Нет! – запретил Грубанов. – По данным, поступившим от сирийской разведки, туркоманы, проводившие операцию по захвату наших пилотов, имеют на вооружении несколько переносных зенитно-ракетных комплексов «Стингер». Нам не хватало еще и вертушку потерять. Приказываю всем возвращаться на базу.

– Но как же командир бомбардировщика?

– Казнить его сразу боевикам резона нет. Значит, какое-то время наш майор поживет. Спасением моего летчика займутся другие люди. Мы вытащим его, капитан, понял?

– Так точно! Возвращаемся на базу.

– Продублируй приказ Тарзану, вызывай «восьмерку» и отправляйтесь домой.

– Есть!

Когда пикап вырвался на разбитую дорогу, Муса посмотрел в кузов. Надим сидел на корточках и держался за борт. Пилота, видимо потерявшего сознание, бросало из стороны в сторону.

Главарь банды приказал водителю:

– Сбавь скорость, Айдар. Если не довезем пилота, то Сучак с нас головы поснимает.

Водитель подчинился.

Муса высунулся из окошка и выкрикнул:

– Надим, какого шайтана ты схватился за борт? Держи русского.

– Как бы самому удержаться!

– Удержишься, если голова дорога.

– У него ноги в крови.

– Проверь, дышит ли? – встревожился Муса.

Бандит, сидевший в кузове, доложил:

– Пока дышит и даже стонет, но без сознания.

– Мы поедем тише, смотри за ним.

– Да, господин.

Муса включил спутниковую станцию:

– Адиб, это Вахид!

– Наконец-то. Мы видели, как русский вертолет атаковал плато, но отсюда не могли достать его. Что у тебя?

– Отряд почти весь погиб, но летчика я взял.

– Слава Всевышнему!

– Он ранен.

– Серьезно?

– Перебиты ноги. Пулеметчик оказался полным идиотом.

– Я ему голову отрежу, если летчик умрет. Как сейчас этот русский?

– Без сознания.

– Как удалось уйти тебе?

Муса изложил ход событий.

– Ты сделал все грамотно, молодец! – похвалил его Сучак. – Тебя ждет награда. Перед павшими воинами откроются ворота в вечный рай. Они отдали свои жизни в войне с неверными. Тебе еще где-то два часа добираться до Адина. Смотри за состоянием летчика.

– Я подумал, а не пошлют ли русские свой спецназ к вам в селение?

– Сделать это быстро никак невозможно. Вертолеты мы собьем. Наземным же группам местность не позволит в течение трех-четырех часов сблизиться с селением. Русские знают об этом.

– А если они привлекут правительственные войска?

– Те сами едва удерживают позиции. У них просто нет сил.

– Я понял. Было бы неплохо выслать навстречу врача. Я ведь не знаю, насколько серьезны ранения пилота.

– Ты прав, я вышлю своего врача.

– Благодарю, до связи!

– До связи!

Белал Дулаим, слышавший разговор полевого командира туркоманов, потянулся к своей станции.

Но Сучак остановил его и сказал:

– Рано, Белал. У нас нет уверенности в том, что Муса довезет русского живым.

– А все твой пулеметчик виноват!..

– Ты смени тон, Белал. Ненависть неуправляема. – Командир туркоманов заметил мужчину в сильно запачканном халате и приказал ему: – Подойди!

Это был врач Адемир Каюм.

– Возьми помощника, медбрата, водителя и «Форд». Следуйте навстречу машине Мусы.

– Но я не знаю дороги.

– А тебе и не надо. Достаточно того, что ее знает любой водитель. Твоя задача – встретившись с Мусой, осмотреть русского летчика. Возьми весь необходимый инструмент, препараты, бинты, что там у тебя еще в запасе. Мне нужно, чтобы русский не просто дотянул до приезда сюда, но и вообще жил. Ты меня понял?

– Я сделаю все, что в моих силах. Но это не так уж и много. Если русский умрет, ты, конечно же, прикажешь расстрелять меня, не так ли?

– А ты сам-то как думаешь? Этот русский сейчас дороже всей нефти, добываемой на территориях, подконтрольных нам. Поспеши.

Спустя пять минут по дороге к плато пошел «Форд». Он встретился с «Ниссаном» через час, на открытом месте, где хорошо просматривались все подходы к дороге.

Врач и медбрат забрались в кузов. Около получаса Адемир занимался пилотом под недовольное ворчание Мусы.

Наконец-то он спрыгнул с кузова и сказал:

– Можем ехать. Жизни пилота ничего не угрожает. Он будет спать. Так надо.

– Значит, ранение не тяжелое?

– Тяжелое, но, слава Всевышнему, он потерял не так много крови. Признаков заражения нет. Летчики – крепкие люди.

Машины продолжили путь. В 17.20 их встретили Сучак и Дулаим. Муса по ходу движения доложил о безопасности жизни пилота, поэтому главарь туркоманов находился в хорошем настроении.

Он обнял Мусу и заявил:

– Ты лучший мой воин, Вахид! Смог захватить летчика прямо под носом русского спецназа, в зоне действия вертолета огневой поддержки. Ты будешь щедро награжден.

– Благодарю. Только вот цена этого успеха очень уж высока, Адиб.

– Об этом не думай. О семьях погибших воинов мы позаботимся. – Сучак повернулся к Дулаиму и заявил: – Теперь связывайся с Хадидом. Как поговоришь, передай трубку мне.

Дулаим набрал номер.

Хадид ответил тут же:

– Да, Белал?

– Операция по захвату командира русского бомбардировщика прошла успешно. Он сейчас у селения Адин.

– Слава Всевышнему! Пилот жив?

– Живой. Ему оказана медицинская помощь. Конечно, в полевых условиях ее недостаточно, нужны квалифицированные специалисты.

– Найдем. Значит, далее действуем так, как и договорились. Ты забираешь пилота, пару воинов Сучака и отправляешься к себе домой. Туда надо прибыть не ранее полуночи, чтобы никто из соседей не видел. Я буду уже в твоем доме. Со мной бригада медиков и охрана. Головорезов Сучака высадишь в Эр-Ракке. Им не обязательно знать, куда именно ты доставишь пилота.

– Я все понял. Сучак хочет поговорить с вами.

Хадид усмехнулся:

– Еще бы. Передай ему трубку.

Дулаим сделал это.

– Рад слышать тебя, славный воин туркоманов.

– Мы сделали дело.

– Наполовину.

– У меня погибли люди.

– Выделишь что-то их семьям из своих денег. Жадность – это плохо. Истинный мусульманин должен быть щедрым.

– А ты не хочешь добавить?

– Я выполнил условия договора.

– Хоп! Я понял.

– Дулаим получил все необходимые инструкции. Выдели ему пару человек охраны до Эр-Ракки и передай летчика. Ту машину, которая использовалась при доставке русского с плато, отправь подальше от Адина и подорви. Я очень тебя прошу, сделай все так, как скажет мой помощник, и проводи его за пределы зоны ответственности своих отрядов.

– Хоп. И все же я хотел бы, чтобы ты доплатил сто пятьдесят тысяч долларов. Тогда наше плодотворное сотрудничество будет продолжаться.

– А ты, оказывается, упрямец, Адиб. Хотя по виду и не скажешь. Но я ведь сам заметил, что истинный мусульманин должен быть щедрым. Хорошо, я доплачу тебе пятьдесят тысяч. Этого хватит семьям погибших, тем более что вдовы героев недолго останутся без мужей.

– Хоть так. Я отправляю Дулаима.

– До связи, Адиб!

– До связи, Амир!

Первая поисково-спасательная группа капитан-лейтенанта Ревина и вертолет Говорова вернулись на базу. Полковник Грубанов встретил подчиненных, вытянулся, замер и отдал честь, когда тело морского пехотинца было вынесено на площадку. Начальник штаба распорядился до отправки на Родину поместить его в специальный холодильник при медицинском пункте.

Ревин был подавлен.

– Не смогли, товарищ полковник, вытащить командира экипажа.

– Не вини себя, капитан. Вы сделали все, что было в ваших силах. Если бы не ранение майора и не потеря сознания… но что теперь об этом говорить. Отправляй группу на отдых.

– Как штурман?

– В медпункте. В общем, состояние нормальное для летчика, катапультировавшегося из сбитого самолета. Но месяц, если не больше, ему придется провести в госпитале. Отправим капитана в Москву первым же бортом, вместе с твоим парнем.

– Мы должны проститься с ним.

– Не только вы, но и вся база.

Дежурный по штабу сообщил полковнику, что его вызывает Москва.

Грубанов поспешил в штаб, снял трубку засекреченной линии связи и подтянулся, узнав этот голос.

– Здравствуйте, Виктор Алексеевич!

– Здравия желаю, товарищ Верховный главнокомандующий!

– Что у нас по экипажу сбитого бомбардировщика?

– Только что закончили поисково-спасательные мероприятия.

– Результат?

– Штурман эвакуирован, командир пока находится в руках боевиков.

– Как он к ним попал?

– Майор Пестов был ранен, товарищ Верховный главнокомандующий. По нему, спускавшемуся после катапультирования на парашюте, был открыт пулеметный огонь с земли. Характер ранений неизвестен. На момент приземления майор находился в бессознательном состоянии, поэтому не смог отключить маяк, связаться с базой и отойти в безопасное место, как это сделал штурман.

– Боевики открыли огонь по летчику, спускавшемуся на парашюте?

– Так точно.

Верховный сделал паузу.

– Откуда велся огонь? Впрочем, не важно. У вас есть все данные на этот счет. Немедленно свяжитесь с командованием сирийской армии и потребуйте нанести удар из реактивных установок по всему району, где находились боевики. При необходимости поднимите штурмовую авиацию. Никто из этих подонков не должен уйти безнаказанным.

– Извините, но в районе населенные пункты, в них мирные жители, женщины, дети. Боевики же наверняка укрылись среди них.

– Тогда перепашите все вокруг этих населенных пунктов.

– Есть!

– Спасательная операция прошла без потерь? Я не имею в виду майора Пестова.

– К сожалению, нет. Погиб один морской пехотинец.

– Плохо, полковник.

– Так точно.

– Значит, так. В ночь усилить применение авиации. Действовать по расширенному плану, доведенному до вас. Я принял решение подключить к операции дополнительные силы дальней и стратегической авиации, а также военно-морского флота. Число полетов увеличить как минимум вдвое. Для недопущения повторения предательской агрессии к вам сегодня же будут переброшены зенитно-ракетные комплексы «Триумф», «Бук М» и «Панцирь». Плотно закройте небо в районе применения нашей авиации! Приказываю уничтожать любые цели, представляющие угрозу нашей авиации, сирийским войскам и непосредственно базе. Повторяю, любые, независимо от государственной принадлежности. Обеспечьте доставку в Москву и штурмана тела морского пехотинца.

– Есть, товарищ Верховный главнокомандующий!

– Впредь бомбардировщиков должны сопровождать истребители. Особое внимание так называемому «выступу» и боевым вылетам турецких ВВС. Даже малейшее нарушение воздушного пространства Сирии иностранными самолетами без согласования с координационным центром считать актом прямой агрессии со всеми вытекающими из этого последствиями. Теперь по командиру экипажа. Вместе с зенитно-ракетным комплексом на базу прибудет группа спецназа из моего личного резерва. Она будет заниматься поиском и освобождением пилота, захваченного боевиками. Вам совместно с командующим флотилией обеспечить работу группы всем необходимым. Как меня поняли, Виктор Алексеевич?

– Понял, товарищ Верховный главнокомандующий!

– До свидания. – Связь оборвалась.

Полковник вытер пот, выступивший вдруг на лбу.

Вот так, кратко, решительно, конкретно.

Грубанов вызвал заместителей. Согласно приказу Верховного необходимо было переводить базу на режим полномасштабных действий.

Спустя полчаса по району перевала ударили системы залпового огня «Град» сирийской правительственной армии. Следом шесть штурмовиков атаковали отдельные квадраты. Вслед за этим к месту падения самолета была выслана специальная поисковая группа, которая обнаружила поврежденные самописцы.

Беспилотники зафиксировали результаты удара возмездия. «Грады» и «Су-25» уничтожили более ста пятидесяти боевиков, находившихся в разных местах, сожгли шесть единиц бронетехники, двенадцать автомобилей и два танка, замаскированные в капонирах. В указанном районе были разрушены практически все дороги.

Между тем большинство боевиков успело скрыться в населенных пунктах. По ним ни российская авиация, ни сирийская армия ударов не наносили.

В 23.10 Дулаим выехал из Эр-Ракки и вышел на связь с Амиром Хадидом.

– Рад слышать. Ты где? – сказал тот.

– Подъезжаю к Эль-Хале, минут через десять, если ничего не произойдет, буду дома.

– Как русский?

– Живой.

– Сам проверял?

– Да, господин.

– Жду тебя.

Не доезжая Эль-Хали, Дулаим высадил из машины людей Сучака. Он должен был сделать это еще в Эр-Ракке, но совсем упустил из виду. Вспомнил, когда уже было видно родное селение.

Боевики Сучака попробовали возмутиться. У них не было особого желания ночью идти по незнакомой местности в Эр-Ракку, но Дулаима это нисколько не волновало. Он высадил туркоманов на дорогу, указал им направление движения и сообщил, что в три часа ночи они будут в городе.

Дальше он повел машину сам.

У дома его ждал Хадид. Жена открыла ворота, и пикап въехал во двор.

Там находились пять человек. В руках штативы, пузырьки с кровью и какой-то прозрачной жидкостью. На земле стояли носилки.

Хадид обнял Дулаима.

– Отлично, Белал, просто прекрасно. Русский пилот у нас. Теперь мы получим столько денег, сколько не приносил нам даже нефтяной бизнес.

– А это кто? – Дулаим указал на людей, уже осторожно вынимавших пилота из кузова. – Среди них лишь одна восточная женщина.

– Это медицинская бригада. Старший – опытный врач из Германии Гюнтер Миллер, его помощник – украинский специалист Иван Острожко, медсестры – турчанка Рунак, немка Марта и русская Тамара.

– Русская среди медперсонала?

– Тамара довольно давно приехала в Сирию. Она обрела здесь новую семью, приняла ислам, уже год работает в госпитале Эр-Ракки. Пожалуй, эта женщина по-настоящему прониклась идеями ИГИЛ.

– Подставой эта Тамара быть не может?

– А как ты думаешь, может ли быть подставой женщина, хладнокровно, на камеру расстрелявшая семью сирийского активиста, приверженца Асада? Конечно, для внедрения агента спецслужбы могут пойти на все, но не российские. Они так не поступают. Чистоплюи.

– Кто будет охранять пилота?

– Рядом с ним станет постоянно находиться медицинская сестра. Все они проинструктированы. Для охраны твоей усадьбы я привел группу Кадала. У него трое воинов: Мусад, Салих, Омар. Возможно, Разван Авад пришлет своих людей.

– В условиях Эль-Халя это будет лишним. Достаточно Кадала и одного его воина. Другие люди здесь вообще не нужны. Вы не думали, господин Хадид, что Разван Авад может просто забрать у вас летчика и сам начать переговоры с русскими?

– Он так и сделает, но не сразу. Сперва оплатит нашу работу. Кстати, нам еще надо убрать Элмаза. Он должен на днях объявиться.

– Я убью его.

– Конечно, но надо подумать, где и как. А насчет охраны ты, пожалуй, прав. Оставим медиков и двух наших бойцов, от остальных откажемся под предлогом обеспечения секретности нахождения у нас летчика. Русские будут искать его повсюду, но сюда не сунутся. Они решат, что слишком уж мал этот населенный пункт. Вряд ли кто-то будет укрывать здесь такую важную персону.

Сотовый телефон Хадида провибрировал сигналом вызова.

Полевой командир включил его и сквозь грохот разрывов услышал голос своего непосредственного начальника:

– Амир, это Разван.

– Слушаю вас, господин Авад. Вы находитесь под обстрелом?

– Я чудом успел уйти из дома за минуту до того, как русские ракеты разнесли его на куски.

– Эр-Ракка подверглась воздушной атаке?

– Ты где находишься, Амир?

– В Эль-Хали.

– И не видишь зарева над городом?

– Слышал какой-то грохот, думал, просто гроза.

– Эта гроза, но искусственная. После атаки турками своего самолета русские словно с ума сошли. Они бомбят практически все провинции, работают не беспорядочно, а по определенным целям. Такое ощущение, что они знают все о наших объектах.

– Да так оно и есть. Ведь русские постоянно ведут космическую разведку.

– Ладно, черт с ними. Руководство организации распалось, часть его уничтожена, многие полевые командиры погибли или пропали без вести. Это информация за последние два часа. Район захвата командира экипажа русские практически стерли с лица земли. По нашим данным, из Москвы пришел приказ сбивать все иностранные машины, которые будут представлять хоть какую-то угрозу самолетам и объектам русских, а также сирийским правительственным войскам.

– Я думаю, господин Авад, это эмоциональная реакция русских. Когда мы покажем им майора, они убавят спесь. Не уверен, что стоит выторговывать у Москвы какие-либо уступки в плане их военной операции, но получить за майора хорошие деньги мы вполне можем.

– У тебя мало денег?

– А разве их может быть много?

– У нас другие задачи. Мы брали русского летчика вовсе не для продажи.

– Все понял, господин Авад. Вы где сейчас? За разговором я забыл спросить главное.

– Выехал к вам. Только в Эль-Хале есть надежда не попасть под русские бомбы и ракеты. Скоро буду в доме твоего помощника. Тогда продолжим разговор.

– Вы едете один?

– С секретарем. Остальных накрыла бомба.

– Даже охрану?

– Ее в первую очередь. Не знаю, как мы с Авдалом выжили. Еще уцелел старый «Паджеро».

– Вы успели доложить руководству о захвате нами пилота?

– Нет. Русские очень быстро организовали масштабный воздушный удар. Свяжусь, когда приеду, из дома Дулаима.

– Да, конечно, это будет удобно. Вы приняли верное решение.

– Тогда до встречи, Амир.

– До встречи, господин Авад.

Отключив телефон, Хадид взглянул на Дулаима и сказал:

– Русские подвергли массированной бомбардировке Эр-Ракку. Наш начальник Разван Авад еле ноги унес и сейчас едет сюда со своим секретарем.

– Скоро русские узнают о том, что руководство ИГИЛ прячется в пригородах Эр-Ракки, и начнет обстреливать их. Достанется и нам.

– Не о том думаешь, Белал. Авад – убежденный террорист. Он планирует использовать пилота для достижения сугубо военных целей. Да, Разван заплатил бы нам, но не столько, сколько мы сами можем затребовать у русских. Ты понимаешь, о чем я говорю?

– Честно говоря, не совсем, господин.

– Возьми гранатомет и беги в машину. Думаю, мы успеем добраться до рощи раньше Авада.

Помощник с явным испугом посмотрел на Хадида и осведомился:

– Вы хотите убить Авада?

– Сейчас о нем никто ничего не знает. Если он отсюда свяжется с остальными членами руководства, то наша игра потеряет всякий смысл. Авад исчез в Эр-Ракке. При чем тут мы? Зато у нас руки развязаны.

– Но…

Хадид оборвал помощника:

– Никаких «но»! Я принял решение, для тебя это закон. Бери гранатомет с парой выстрелов и садись в машину. Выезжаем через три минуты.

– Слушаюсь.

Пикап дошел до рощи в считаные минуты.

Хадид указал на холм справа от извилистой дороги.

– Твоя позиция там. Как появится старый «Паджеро», стреляй и не вздумай промахнуться. Я пройду вперед, чтобы при необходимости завершить дело. Ты понял меня, Белал?

Дулаим наконец-то осознал, какое преимущество дает им единоличное удержание у себя российского пилота:

– Да, господин.

– Вперед, быстрее! Авад может появиться с минуты на минуту.

Дулаим занял весьма выгодную позицию на холме под кустом. Отсюда он хорошо видел дорогу даже ночью, его же из машины заметить не могли. Хадид залег в кювете слева от него, впереди метрах в пятидесяти, и приготовил к бою автомат.

Впереди запрыгали отблески редких фар. «Паджеро» приближался. Надрывный звук двигателя слышался все явственнее. Наконец помятая машина появилась из-за поворота.

Хадид тут же приказал по телефону:

– Белал, огонь!

Дулаим вскинул «РПГ-7», прицелился в лобовое стекло и нажал на спусковой крючок. Вспышка на мгновение ослепила его, затем земля под ногами чуть вздрогнула от мощного взрыва. Дулаим не промахнулся. Реактивная граната разорвалась внутри салона. «Паджеро» подбросило, топливный бак разлетелся в клочья, внедорожник завалился набок и взялся пламенем.

Дулаим смотрел на огонь, а Хадид уже бегал возле горящей машины. Что он выискивал? В этом аду ни Авад, ни его секретарь не имели ни малейших шансов выжить. Наконец Хадид успокоился, пошел к холму и подал сигнал помощнику выбираться на дорогу. Дулаим забрал гранатомет, второй выстрел и дошагал до главаря.

– Молодец, Белал! – похвалил его Хадид. – Теперь никто не найдет Развана Авада. Руководство организации потеряло одного из самых влиятельных своих членов.

– Вы говорите так, будто сожалеете о содеянном.

– Жалеть мне не о чем, кроме как о несчастной судьбе Развана. Убил-то его ты. Но у тебя, честно говоря, не было другого выхода.

– А если кто-то выйдет на это и поймет, что автомобиль был расстрелян?

– Поймет! И что? После того, как Россия оказала Дамаску военную помощь, сирийский спецназ начал действовать дерзко, оперативно и профессионально. Сказалось умелое руководство русских специалистов. А разведка у правительства Асада всегда была на высоте. Вычислили Авада, послали диверсионную группу, та уничтожила одного из руководителей ИГИЛ. Не свои же его убили! – Хадид усмехнулся, но тут же посерьезнел и заявил: – Все, Белал, возвращаемся домой. У Эль-Халя бросишь в реку «РПГ» и неиспользованный выстрел. На вопрос, где были, если таковой последует от Кадала, ответь, что звонил Авад, просил вывезти его из района Эр-Ракки. Мы поехали, но диверсанты уже сделали свое дело. Нам самим пришлось уходить как можно быстрее. Но надо предупредить слишком любопытного человечка, что эта информация не для общего пользования. Если в руководстве организации посчитают, что это мы свели счеты с Авадом, то всех нас ждет смерть. Это, конечно, полная ерунда. – Хамид вновь усмехнулся. – Мы никак не могли посягнуть на жизнь такого влиятельного человека, но кто знает, какое решение примет руководство… Ты меня понял.

– Понял, господин Хадид.

– Домой!

Вернувшись в Эль-Халь, в дом Дулаима, Хадид сразу же прошел в палату пилота, которая была оборудована в одной из комнат. Врач находился на месте. Он хорошо говорил по-арабски. Это обстоятельство и явилось решающим при его вербовке.

– Каково состояние пациента, господин Мюллер?

– Удовлетворительное. Пришлось извлекать пулю, вторая прошла навылет. Кости перебиты, заживать будет долго, скажу вам, но в общем жизни пациента угрозы нет. Боли от сотрясения мозга мы снимем. Головокружение пройдет. Подержим его на препаратах, через сутки начнем кормить. Нам необходима еда.

– Все что угодно. – Хадид улыбнулся. – Любые национальные блюда, какой угодно напиток.

– Вы не поняли меня. Нам потребуется диетическая, легкая пища. Постарайтесь найти коровье молоко, крупы, лучше овсянку, белый хлеб. Очень кстати была бы манка или гречка.

Хадид выбросил вперед ладонь.

– Не беспокойтесь, доктор, все, что нужно, найдем и доставим. Лекарства? У нас в Эр-Ракке есть склад медикаментов.

Немец кивнул и заявил:

– Все необходимое есть и у нас.

– Один непрофессиональный, возможно, глупый вопрос, доктор.

– Да?

– В теперешнем состоянии русский может бежать отсюда?

Врач с каким-то сожалением посмотрел на Хадида и проговорил:

– Да, вопрос не очень, скажем так, умный. Прошу извинить. Но я отвечу на него. В настоящем положении он не сможет совершить даже попытки сползти с кровати, так как полностью зафиксирован. Да и перемещаться на перебитых ногах, уж простите, невозможно.

Хадид вздохнул:

– Я бы не спрашивал, доктор, если бы это не был русский.

– Но и русским не все по силам.

– Экскурс в историю, господин Мюллер. Когда-то славные войска Третьего рейха победоносно шли к Москве, сокрушали русские армии, сметали все на своем пути. Никто не мог подумать, что пройдет всего четыре года, и те же самые русские поднимут Знамя Победы над рейхстагом. А господин Гитлер, обещавший истинным арийцам владение всем миром, покончит с собой, как беременная школьница. Так что для русских, господин Мюллер, нет ничего невозможного. Посему кроме медсестры рядом с летчиком должен находиться охранник. Это понятно, господин Мюллер?

– Благодарю за экскурс в историю. Я все понял.

– Я буду контролировать вас ежедневно. Не завидую вам, если с русским что-то случится. И последнее. Я вынужден изъять у медработников все средства связи.

– Я собрал телефоны своих сотрудников.

– Прекрасно, передайте их мне.

Хадид забрал аппараты, взглянул на медсестру Рунак и заявил:

– Будь аккуратна, не спи на дежурстве.

– Да, господин.

– А после дежурства я приглашаю тебя к себе. Ведь ты не против, Рунак?

– Извините, но я нанималась на работу по специальности.

– Знаешь, какая особенность этой страны в нынешних условиях? Здесь очень часто стали пропадать женщины. Особенно красивые. А ты очень хороша собой. Это, знаешь ли, происходит неожиданно. Вроде гуляла женщина во дворе усадьбы – и вдруг исчезла. Никто не может ее найти. Ты же не хочешь пропасть, желаешь хорошо заработать и вернуться домой, да?

– Да, господин, – прошептала медсестра.

– Тогда слушай меня – и вернешься в Турцию с деньгами, целой и невредимой. – Он подмигнул перепугавшейся женщине. – До встречи, красавица! Надеюсь, ты все хорошо поняла.

– Да, господин.

– Прекрасно. Не вешай нос. Я не причиню тебе зла, если ты будешь ласкова со мной. Господину Мюллеру не надо знать о нашем разговоре. Это лишнее. Пока!

– До свидания.

Хадид прошел в комнату, приготовленную для него. Было уже поздно. Бандиту пришлось понервничать. Он устал. Ему был нужен отдых.

7 ноября

На следующий день российская авиабаза приняла сразу шесть самолетов «Ил-76». Спустя несколько часов на заранее оборудованные позиции встали современный зенитно-ракетный комплекс С-400 «Триумф» и другие системы ПВО.

Министерство обороны Российской Федерации уведомило все государства, входящие в разнообразные антитеррористические коалиции, о «закрытии» воздушного пространства Сирии, частично – Ирака и Турции. Этот решительный поступок, естественно, вызвал возмущение в НАТО и в государствах Персидского залива. Однако турецкие ВВС прекратили полеты в районах, прилегающих к границе с Сирией. Резко сократили количество вылетов американцы и французы, вынужденные согласовывать свои действия с Москвой.

Западные специалисты прекрасно знали возможности противовоздушной системы, развернутой в Сирии. В режиме автоматического поиска целей ей не нужна команда оператора, не требуется никаких расчетов, вводимых извне. Она срабатывает автоматически, как только не получит ответ «свой» на запрос системы опознавания. Технике совершенно все равно, что за самолет попал в зону ее действия – американский, французский или турецкий. Государства НАТО были оповещены, что система запрограммирована на уничтожение не только воздушных целей, но и тех аэродромов, с которых они поднялись.

На авиабазе срочно собрались на совещание полковник Грубанов, начальник штаба подполковник Королев, представитель флотилии российских кораблей в Средиземном море капитан первого ранга Городин, начальник разведки майор Суслов, полковник сирийской армии Ашир Баур. Вместе с ними сидели за рабочим столом и представители Верховного главнокомандующего, прибывшие из Москвы. Их было двое – полковник Викулов и командир особой группы специального назначения подполковник Шаханов.

Викулов попросил сделать подробный доклад по атаке российского бомбардировщика и событиям, последовавшим за этим предательским нападением, включая данные о поисково-спасательной операции, проводимой в районе падения самолета. Полковник Грубанов докладывал, используя всю информацию электронного и спутникового контроля, имевшуюся у него, а также видеозапись провокации, сделанную операторами боевиков и размещенную в Интернете.

Все слушали его внимательно.

Подполковник Шаханов делал записи в обычную записную книжку. Он терпеть не мог всякие электронные штуковины типа планшета.

Выслушав Грубанова, Викулов проговорил:

– Ситуация ясная. Турецкие «F-16» были подняты в воздух после того, как наши фронтовые бомбардировщики уничтожили нефтехранилище. Они ждали возвращения «Су-24». «F-16» могли атаковать оба бомбардировщика, которым нечем было защищаться, но ограничились одним. Следовательно, именно такая задача стояла перед турецкими летчиками. Самостоятельно на подобные действия они не решились бы, как и командир турецкого авиаполка. Время пролета «Су-24» над так называемым «аппендиксом» не давало возможности получить приказ на уничтожение российского самолета из Анкары. Значит, он был отдан заранее. Турки исполняли его, исходя из конкретной обстановки. Более того, совершенно очевидно, что провокация проводилась в тесном взаимодействии с боевыми отрядами ИГИЛ. Уж слишком вовремя и в нужном месте оказались операторы, снимавшие момент крушения. Вопрос: кто мог быть заказчиком данной провокации?

Поднялся майор Суслов, кивнул на сирийского полковника Баура и проговорил:

– По данным наших здешних коллег, ни США, ни другие страны НАТО, а также Катар, Саудовская Аравия, ОАЭ к данному инциденту прямого отношения не имеют. Я считаю, что турки пошли на такой безответственный шаг, исходя из собственных интересов в нефтяной контрабанде. Вполне возможно, что это решение было согласовано с ИГИЛ.

Полковник Викулов взглянул на командира боевой группы, который смотрел запись, сделанную террористами.

– Ты, Дима, увидел там что-то интересное? – спросил он.

– Владимир Юрьевич, на таких вот кадрах всегда можно увидеть много интересного, если, конечно, хорошо смотреть.

– Что заметил ты?

– Как радуются боевики на фоне падающего и горящего самолета. Они находятся на площадке, откуда удобно не только вести запись, но и руководить отрядами поиска. Это место выбрано явно не случайно.

– Что подтверждает взаимодействие ИГИЛ и турков.

– Не только. В кадры попало много лиц. Вряд ли это рядовые боевики. Но как пробить их? Вот о чем я думаю, Владимир Юрьевич. А выяснить надо быстро. Пока раненый пилот требует ухода и постоянного лечения, его не будут перевозить с места на место.

Шаханов повернулся к Суслову и спросил:

– Майор, вы можете указать на карте, где находится площадка, с которой велась съемка?

– Так точно!

– Будьте любезны.

– Это недалеко от селения Адин. Прошу внимания.

На панели высветилась карта района.

– Вот здесь. – Майор Суслов указал электронным маркером на нужную точку.

Шаханов попросил увеличить масштаб, взглянул на картинку и сказал:

– От Адина через ряд населенных пунктов идет дорога к Эр-Ракке. Что указал в отчете командир первой поисково-спасательной группы?

Начальник штаба доложил:

– После разгрома банды главарю и нескольким боевикам удалось вытащить майора Пестова к замаскированной стоянке машин. Там они взяли один пикап, остальную технику подорвали и пошли в сторону Адина. Преследование пришлось прекратить и отозвать вертолет огневой поддержки из-за наличия у боевиков переносных зенитно-ракетных комплексов. По данным разведки, их не много, всего несколько штук, но они есть.

Шаханов не обратил особого внимания на эти слова начальника штаба и заявил:

– Что дальше?

– А дальше, по данным, полученным с беспилотника, навстречу пикапу из Адина вышел другой автомобиль. Скорее всего, по пути была оказана медицинская помощь командиру экипажа.

– Так, боевики оказывали помощь пленнику по ходу движения, не дожидаясь доставки пилота в Адин. Это значит, что главарь банды, контролировавший поиск и захват наших летчиков, имел приказ взять их живыми. Со штурманом не получилось, и боевики сосредоточились на Пестове. Что происходило дальше, по данным объективного контроля?

– В дальнейшем из Адина другой автомобиль пошел в сторону Эр-Ракки. Но был ли в нем майор Пестов или нет, не установлено.

Шаханов посмотрел на начальника штаба и заявил:

– По-вашему выходит, что боевики оставили Пестова в Адине, который мы без проблем могли занять в течение нескольких часов, используя подразделения морской пехоты и вертолеты? Нет, подполковник, Пестова повезли в сторону Эр-Ракки.

– Почему, Дима, в сторону, а не в Эр-Ракку? – спросил полковник Викулов.

– Я не первый год воюю с такими ублюдками, как те, которые устроили беспредел здесь, в Сирии. Знаю, что их единое, объединенное командование всеми группировками – полная ерунда. Пусть террористические организации представляются миру как единое государство, но их разрывают внутренние противоречия. Здесь за главенство борются собственно сирийцы, иракцы, иранцы, турки, туркоманы и представители еще целого ряда племен, называющие себя самыми стойкими борцами за торжество истинной веры. Их объединяет финансирование Запада и некоторых арабских стран, включая Турцию. Еще, естественно, открытая контрабанда нефти. Хотя она нередко служит и причиной кровавых разборок. Мелкие группы террористов разобщены. У каждой из них есть свои интересы. Угроза, исходящая от них, весьма серьезна хотя бы потому, что она непредсказуема. Извините за лекцию. К чему я все это сказал, да? А к тому, что русский пилот нужен всем. Тот главарь боевиков, у которого он находится, имеет большое преимущество перед остальными. Летчика наверняка хотят заполучить турки, дабы передать нам и как-то сгладить крайне резкую реакцию Кремля, явно не ожидаемую в Анкаре. Его желают использовать контрабандисты, дабы попытаться договориться с нами о каких-либо зонах, которые не подвергались бы бомбардировкам. Нетрудно догадаться, что это районы нефтяных месторождений и те, через которые контрабандная нефть доставляется в Турцию и в порты. Пилот нужен и руководству так называемого ИГИЛ, чтобы попытаться шантажировать Россию, а затем, получив по всей морде, устроить показную казнь, как они делали неоднократно. Но наш летчик важен и для тех полевых командиров, которые не имеют достаточного влияния в террористических организациях. Эти духи спят и видят, как бы заполучить за него крупную сумму денег и свалить из Сирии. Поэтому у меня сложилось ощущение, что пилота захватил кто-то из полевых командиров, близких к руководству, но не имеющих решающего голоса в этом гадюшнике. Я хочу как можно быстрее пробить лиц, зафиксированных на видео, снятом при уничтожении самолета. Тогда мы сможем получить хоть какую-то зацепку.

Грубанов кивнул и проговорил:

– Только вот как пробить этих ублюдков? У нас базы по ИГИЛ нет. Да ее ни у кого не найдется. Известны лишь отдельные лица, спокойно сидящие в Эр-Рияде и Дохе и громко призывающие мусульман к борьбе с неверными.

– Возможно, я смогу помочь, – проговорил вдруг майор Суслов.

Офицеры посмотрели на начальника разведки.

Тот поднялся и пояснил:

– Есть у нас один перебежчик, помощник турецкого контрабандиста. Возможно, он кого-нибудь узнает.

– Где он?

– Пока здесь, на базе.

– Так давай его сюда, майор! – воскликнул полковник Викулов.

Глава 10

Майор Суслов по телефону внутренней связи позвонил в разведотдел, и оттуда через десять минут был доставлен Адом Чаглар. Турок съежился при виде высокого российского начальства. Его глаза излучали страх.

Подполковник Шаханов знал, как вести себя с подобными типами.

– И что мы испугались, господин… как тебя? – спросил он.

– Чаглар, господин полковник.

– Подполковник. Пора бы изучить знаки различия российской армии. Так чего мы испугались, Чаглар? Или совесть нечиста?

– Нет, господин подполковник. Я ответил на все вопросы.

Суслов подтвердил:

– Мы проверяли его. Он говорил правду, просил побеспокоиться о семье. Мы вывезли ее из Турции.

– Значит, семья Чаглара у нас?

– Так точно!

– Это упрощает дело. Взгляни на монитор, Чаглар. Здесь запись, как боевики торжествуют по поводу сбитого российского бомбардировщика. Может быть, узнаешь кого-нибудь? Ты даже не представляешь, как помог бы нам, если бы назвал хоть какие-то имена.

– Отсюда, господин, я плохо вижу.

– Сядь на стул.

Турок присел, и подполковник спросил:

– Сейчас как?

– Лучше.

– Смотри внимательно.

Чаглар уставился на экран. Он смотрел долго, запись уже подходила к концу.

Шаханов тяжело вздохнул, но Чаглар вдруг воскликнул:

– Дулаим!

– Кто? – спросил командир боевой группы.

– Дулаим. Сомнений быть не может, это он. Но почему там?

– Так! Спокойно. – Подполковник поставил запись на паузу, на экране застыло изображение боевика:

– Кто такой Дулаим? Почему ты удивился, что он оказался на площадке у селения Адин?

– Белал Дулаим – ближайший помощник полевого командира Амира Хадида, который был связан с моим боссом Денизом Элмазом, а тот в свою очередь – с Метином Карадагом, племянником самого Султана.

– Подожди, не так скоро! Давай по порядку. Ты помощник Дениза Элмаза, турецкого контрабандиста, занимающегося нефтью.

– Да.

– Теперь дальше и не спеши, излагай, как у нас говорится, с чувством, с толком, с расстановкой.

Суслов в это время положил перед полковником Викуловым досье на Чаглара.

Бывший помощник Элмаза успокоился и рассказал все, что знал, вплоть до того, как обманул босса, не выполнил его приказ насчет самоубийства, бежал на территорию, занятую курдами, и в конце концов оказался на российской авиабазе.

Шаханов и Викулов иногда перебивали его и задавали уточняющие вопросы. В результате ситуация прояснилась. Москвичам многое стало понятно.

– Значит, Белал Дулаим запечатлен на записи вместе с полевым командиром туркоманов Адибом Сучаком?

– Да, господин полковник.

– Что, по-твоему, делал Дулаим у Адина?

– Уверен, Хадид посылал его за чем-то присмотреть.

– Исходя из того, что в этом районе был сбит бомбардировщик, Дулаим, скорее всего, как раз контролировал захват пилотов.

– Теперь я уверен, что Хадид участвовал в заговоре. Это он заставил Элмаза повлиять на Султана, который только и мог отдать приказ на уничтожение русского самолета.

– Но зачем?

– Этого не знаю. Но все произошедшее – дело рук Хадида или его непосредственного начальника Развана Авада, сидящего в Эр-Ракке.

Шаханов взглянул на Суслова и спросил:

– Об этом персонаже есть информация?

– Известно только то, что он входит в непосредственное руководство ИГИЛ, как, впрочем, и Хадид. Но тот, скажем так, не пользовался особым авторитетом и находился на вторых ролях. Хотя ублюдок редкостный.

Встрепенулся сирийский полковник:

– Извините, господа, что вторгаюсь в разговор. У меня есть информация по Аваду.

– Просим вас, господин Баур, изложить ее.

– Вы знаете, что российская авиация нанесла массированный удар в том числе и по Эр-Ракке. По данным нашей разведки, в ходе налета был уничтожен дом Развана Авада. Мы получили снимок дома после воздушной атаки. Судя по характеру повреждений, выжить в нем не мог никто.

– Вы хотите сказать, что Авад мертв?

– Я говорю, что до налета он вместе с секретарем находился в доме.

– Секретарь – женщина?

– Нет, мужчина. Его зовут Авдал. Он же водитель и телохранитель.

– А с ориентацией у Развана все в порядке? – с усмешкой осведомился Шаханов.

– Он не спит с мужчинами.

– Ладно, значит, по вашим данным выходит, что этот самый Разван Авад, находившийся в своем доме, выжить не мог, так?

– Не мог!

– Если только перед налетом не покинул дом.

Сирийский полковник растерялся и пробубнил:

– Информации об этом у нас нет.

– Ладно, черт с ним. Нас интересует Хадид. А он не мог погибнуть в результате бомбардировки Эр-Ракки?

Неожиданно для всех на этот вопрос ответил Адом Чаглар:

– Нет. В последнее время Хадид жил в доме Дулаима.

– И где этот дом?

– Селение Эль-Халь, расположенное в десяти километрах от Эр-Ракки. Авиация его еще не бомбила. Там много мирных жителей.

– У Дулаима собственный дом?

– Усадьба на окраине Эль-Халя. На самом въезде в селение.

– Вот! – заявил Шаханов. – По-моему, это то, что нам нужно.

Полковник Грубанов посмотрел на командира боевой группы и спросил:

– Что вы хотите сказать, подполковник?

– То, что надо действовать. Причем немедленно!

– Ничего не понимаю. Где действовать?

– Это мы обсудим без господина Чаглара.

Суслов хотел было приказать увести турка, но Шаханов попросил пока подержать его в коридоре. Мало ли, вдруг понадобится.

Его просьба была выполнена.

Как только вывели турка, подполковник Шаханов сказал:

– Мне нужен один «Ми-24П» и трое ребят из морской пехоты, уже имеющих боевой опыт, полученный здесь.

Викулов кивнул. Он понял замысел подполковника.

Грубанов же не привык к подобному быстрому принятию решений, поэтому спросил:

– Вы собираетесь в Эль-Халь?

– Так точно, товарищ полковник! Судя по всей информации, имеющейся у нас, там самое подходящее место для содержания пленного пилота.

– По-моему, эта затея авантюрна.

Шаханов взглянул на него.

– Я же сказал, что мне нужен «Ми-24П» и трое морских пехотинцев. Вы обеспечите?..

Капитан первого ранга Городин сказал:

– Предлагаю капитан-лейтенанта Ревина. Он места себе не находит из-за того, что не смог спасти Пестова и допустил гибель подчиненного, так и рвется в бой. С ним можно послать старшину Дуканина из той же первой поисково-спасательной группы и лейтенанта Бурина. Это наши лучшие люди.

Шаханов кивнул.

– Согласен. – Он повернулся к Грубанову: – Вы назвали мою затею авантюрой, но сейчас убедитесь, что это совсем не так. Я не буду объяснять, почему решил атаковать дом Дулаима. Это долго, неинтересно и, в принципе, уже понятно. До того как будет готов вертолет, штурмовой группе надо выработать общий план действий. Для прикрытия можно привлечь подразделение сирийского спецназа. Вас же, Виктор Алексеевич, я просил бы послать в район Эль-Халя беспилотник, оснащенный системой сканирования бетонных укрытий «Рентген-2М». Вот метеосводка. На Эль-Халь идет облачность. Значит, беспилотник сможет спокойно работать там. Надо бы подключить к изучению здания и спутниковые системы слежения. Разрешение на это у вас, как мне известно, имеется. Так что перед вылетом к Эль-Халю у нас должна появиться информация, свидетельствующая о том, что мы нацелены именно туда, куда и надо.

Грубанов развел руками:

– Это совсем другое дело. А то сразу вертолет, морпехи, вылет!..

– Мы обычно решаем поставленные задачи без подобных объяснений. Для вас сделано исключение.

– Я понял. У нас есть «Ми-24П», оснащенный экранированными выхлопными устройствами снижения контрастности инфракрасного излучения двигателей более чем в два раза. На нем стоит и генератор подачи импульсных сигналов, которые уводят ракеты «ПЗРК» в сторону и провоцируют ложный захват целей головками самонаведения «ПЗРК». Командир – капитан Болтин, позывной «Гарпун».

– Отлично. – Шаханов улыбнулся. – Прошу вызвать сюда экипаж вертолета и морских пехотинцев.

Начальник штаба поднялся.

– Есть, товарищ подполковник! Беспилотник поднимется в небо самое большее через двадцать минут.

– Отлично. Теперь по поддержке спецназа сирийской армии. Независимо от того, пойдем ли мы после электронной разведки в Эль-Халь или станем искать другую цель, вам, полковник Баур, необходимо подготовить к действию взвод спецназа как минимум с двумя БМП или бронетранспортерами. Он должен быть переброшен вот на этот рубеж. – Командир боевой группы подошел к интерактивной карте и показал, где именно следовало расположиться сирийцам. – Такое возможно?

– Как быстро следует перебросить на указанный рубеж взвод спецназа?

Шаханов вновь улыбнулся:

– У нас, полковник, все должно делаться мгновенно.

– Перебросить отдельный взвод можно, но он займет позиции не ранее двадцати трех часов. Все же ему придется совершать довольно длительный марш. Да, по местности, где столкновение с людьми ИГИЛ маловероятно, но от этого расстояние не уменьшится.

– Это нормально, господин полковник. Кто будет командовать взводом?

Сирийский полковник без раздумий ответил:

– Капитан Фарих Рамад. Это мой племянник, он воюет с начала агрессии США против законного правительства нашей страны.

– Его позывной?

– Узнаю.

– Лучше будет, если он сам выйдет на меня по каналу, который сообщит начальник разведки гарнизона. Мой позывной – «Набат».

– Хорошо.

– Сейчас перерыв до семнадцати часов, – объявил полковник Викулов. – После чего всех, кроме представителя ВМФ, прошу вновь собраться здесь. За это время провести запланированные подготовительные и разведывательные мероприятия.

Из кабинета вышли все, кроме командира авиабазы и москвичей. В отдельном отсеке сидел пока и Чаглар.

Викулов протер платком лицо и заявил:

– Посмотрел бы я на вас, Виктор Алексеевич, если бы вам задачу ставил лично президент. У него все расписано по минутам. Это сделать немедленно, это после определенных мероприятий, это на завершающем этапе. В конце лаконичное «Прошу вас выполнить все точно и в срок». Ну и пожелание удачи.

– Я недавно разговаривал с президентом по телефону.

– Телефон не то, вам бы в кабинет главы государства за один стол с ним.

За стенами штаба не стихал рев самолетов.

– Вот кому при жизни памятник ставить надо. Летчикам, штурманам, техперсоналу, – проговорил Шаханов. – Ведь их нагрузка наверняка раза в два превышает обычную?

– С сегодняшнего дня – в три.

– Как они только выдерживают?

– У нас слабаков нет. Да и пилоты отобраны лучшие, асы, можно сказать.

– Да, у вас своя специфика. Не могу сказать, что тяжелее: наземная боевая операция, пусть и повышенной сложности, или вот такая повседневность. – Подполковник кивнул на окно.

– Вы уверены, что найдете и спасете майора Пестова? – спросил Грубанов.

– В том, что найдем, уверен, а вот насчет спасения… тут не все в наших руках. Сделаем все возможное.

– И невозможное, – добавил Викулов.

Подполковник промолчал, подошел к интерактивной карте и стал внимательно изучать ее, хотя еще в Москве работал с такой же, только бумажной.

В 17.00 офицеры опять находились в штабе. По инициативе Шаханова туда были вызваны командир ударного вертолета Болтин и морпех Ревин.

Их быстро ввели в курс дела.

Викулов поинтересовался, как идет контроль за выбранным объектом.

Начальник штаба подполковник Королев доложил:

– Беспилотник последней серии «Орлан» с повышенными разведывательными возможностями запущен с катапульты в четырнадцать тридцать. При скорости в сто пятьдесят километров в час он с минуты на минуту подойдет к Эль-Халю. Работать «Орлан» будет с высоты четыре тысячи метров. Во время полета картинка с беспилотника поступает устойчиво. «Рентген» в готовности.

– Что показывают спутники?

– Усадьбу с несколькими постройками, три автомобиля, внедорожники, пикапы, перемещения по участку людей. Как ни странно, женщин больше. Отмечены двое подростков ориентировочно до двенадцати лет, пара мужчин с оружием. Просветить внутренности зданий спутники не могут. Используются «Восходы», они не оснащены необходимой аппаратурой, так что полную информацию получим с «Орлана». Скоро «Рентген» выдаст снимки, на которых мы увидим даже мебель в комнатах.

– Хорошо, подождем. – Шаханов повернулся к командиру вертолета огневой поддержки: – Капитан Болтин?

– Так точно, товарищ подполковник! В штаб прибыл и мой оператор старший лейтенант Лучев.

– Как зовут тебя, капитан?

– Игорь. Позывной – «Гарпун».

– Машина готова к вылету?

– Так точно!

– Вооружение?

– Два подвесных контейнера с неуправляемыми снарядами, пушка. Больше вешать ничего не стали, решили, что дополнительные топливные баки будут нужнее.

– Это правильно. Подойдем к карте.

Офицеры подошли к экрану, на котором продолжала светиться карта.

– Нам надо сюда, – указал Шаханов, выставив маркером точку у рощи. – Сколько времени понадобится, чтобы оказаться на месте, и какой именно маршрут вы предлагаете?

Болтин взглянул на Шаханова и ответил:

– Маршрут: база – Эр-Сван – Кадар – обход Эр-Ракки – точка у рощи.

– Это сколько же километров выходит?

– Немногим более четырехсот.

– Скорость «Ми-24», насколько я помню, составляет двести семьдесят километров в час, не так ли?

– Крейсерская – да, максимальная – триста тридцать пять. Дальность полета – четыреста пятьдесят километров, но это без дополнительных баков. Мы берем горючки еще на пятьсот верст.

– На какой высоте пойдем?

– Статический потолок – тысяча четыреста метров, динамический – четыре тысячи девятьсот пятьдесят. Предлагаю идти на высоте в три тысячи метров.

– А разве возможен дальний полет на высоте, превышающей статический потолок?

– «Ми-24», товарищ подполковник, такая машина, что на ней можно экспериментировать. Но сейчас это не для нас. Мы, кстати, на данной высоте пробудем менее двух часов. Учитывая то, что пойдем со скоростью триста километров в час, окажемся на месте через час двадцать минут.

– У нас еще будет десант.

– Я в курсе.

– Значит, вы уверены в своей машине?

– Как в самом себе.

– Это хорошо.

– Внимание, товарищи, беспилотник над целью, – заявил начальник связи. – Применяем «Рентген», поступают первые снимки.

– Доставьте сюда Чаглара и подведите к экрану.

Когда в помещении появился помощник Элмаза, все офицеры вместе с ним встали перед большим экраном, на который выводилась картинка, получаемая с беспилотника.

Ее комментировал начальник штаба:

– Перед нами общий план селения Эль-Халь, теперь усадьба Белала Дулаима. Это гостевой дом. Там мужчина и две женщины, оружия нет. Во дворе техника, на двух пикапах установлены станковые пулеметы «Хубер», сейчас широко применяемые на всем Ближнем Востоке. Двухэтажное здание с внешней лестницей с тыловой части. Видны четверо мужчин, один из них Дулаим, второй Хадид. Мы получили карту с его персональными данными. В другой половине две женщины, пара детей. В отдельном помещении мужчина и женщина. Товарищи офицеры, позвольте поздравить вас! На снимках отчетливо виден мужчина, раненный в ноги и прикованный к постели. Это майор Пестов. Около него, видимо, врач и медсестра. Все, первые снимки больше никого не зафиксировали.

Шаханов потер руки:

– Славненько! Для нас это удача. С первого раза прямо в цель! Охраны вряд ли будет больше. Может быть, Хадид и имеет сторонников в селении, но такие герои, как правило, быстренько куда-то пропадают, если начинается какая-то заварушка. Итак, в усадьбе сейчас находятся Хадид, Дулаим, его семья, двое охранников и бригада медперсонала, состоящая из пяти человек. Это врач, его помощник, тоже, наверное, хирург, и три медсестры для круглосуточного наблюдения за пациентом. Оружие у охраны, Хадида, Дулаима. На пикапах два пулемета. Ни «ПЗРК», ни гранатометов нет. Отлично! – Командир боевой группы взглянул на начальника штаба и спросил: – Сколько времени может находиться в небе беспилотник «Орлан»?

– Конструкторы заверяли, что шестнадцать часов, у нас же он держался где-то десять.

– Вполне достаточно. Это значит, что на момент операции мы сможем использовать его.

– Я понимаю, вам не терпится начать операцию, на то вы и президентский спецназ, – проговорил начальник штаба. – Но я не делал бы заключения о силе противника прямо сейчас. Первые снимки не всегда дают полную и объективную картину. Вот когда у нас наберется пара десятков таковых, тогда и можно будет принять окончательное решение.

– Я учту ваше замечание, товарищ подполковник. Впрочем, уточнением обстановки вы будете заниматься без меня. Я формирую группу, еще раз прорабатываю план операции с командиром «Ми-24», связываюсь с сирийским спецназом. В общем, готовлюсь к вылету. А вы тут выясняете детали. В любом случае работаем сегодня в ночь. – Он повернулся к непосредственному начальнику: – Разрешите идти, товарищ полковник?

– Да, – ответил Викулов.

– Честь имею, товарищи офицеры. – Шаханов козырнул и вышел из кабинета.

Викулов приступил к допросу Чаглара:

– Вы узнаете Амира Хадида и Белала Дулаима?

– Это сложно сделать по данным снимкам.

– Ничего, сейчас мы придадим им вид обычного фото. Ну что?

– Да, господин полковник, в большой комнате сидят Амир Хадид и Белал Дулаим.

– У Хадида в Эль-Хале есть люди, которых он мог бы поднять для защиты дома своего помощника?

– Нет. Хадид лишь прячется там. Да и Дулаим старается не афишировать свою причастность к ИГИЛ. Ему это не надо. Законы кровной мести никто не отменял. Если игиловцы вдруг убьют какого-то соседа Дулаима, то нетрудно догадаться, на кого падет гнев родственников этого погибшего человека.

– В усадьбе два пикапа и внедорожник. Хадид может достать другие машины?

– Да, в Эр-Ракке. Оттуда, кстати, он может запросить помощь.

– Это понятно. Вот только захочет ли Хадид поднимать шум, обнародовать тот факт, что держит у себя российского пилота?

– Это может сделать Дулаим, если Хадид погибнет.

– Понятно. Вы можете что-нибудь добавить?

– Мне, господин полковник, проще отвечать на вопросы.

– В таком случае вас уведут. Пока вопросов нет, но они могут возникнуть позже.

– Да, конечно, господин полковник.

Очередные снимки системы «Рентген 2М», установленной на беспилотнике, дали дополнительную информацию. Данные о людях и пленном пилоте полностью подтвердились, по технике тоже. Новым стало обнаружение спутниковой станции и двух гранатометов «РПГ-7» с парой выстрелов на каждый, тайника с боеприпасами – двумя лентами по двести патронов для пулеметов «Хубер», шести магазинов к автоматам. Дальнейшая работа «Рентгена» только подтверждала сведения, полученные ранее.

К 21.00 боевая группа была готова к вылету.

Викулов провел последний инструктаж.

С подполковником Шахановым связался командир взвода сирийского спецназа:

– Набат, это Евфрат. Как слышишь?

Капитану Фариху Рамаду был передан позывной Шаханова.

– Слышу хорошо. Где находишься, Евфрат?

– Через час начну выдвижение на заданный рубеж. Идти приходится осторожно. Разведка сбросила информацию о выходе в район крупной банды боевиков. Пока мы не встретились с ними. Со мной две БМП-2. Новые машины.

– Продолжайте движение. Рубеж должен быть занят в двадцать три ноль-ноль.

– Принял, Набат.

– Дальнейшие указания по ходу развития ситуации.

– Принял.

– О выходе на рубеж доложить!

– Есть!

Боевая группа вместе с морпехами находилась в десантном отсеке «Ми-24», несущий винт которого медленно вращался.

На площадке оставались только Викулов, Шаханов и Грубанов. Они ждали Королева с последними разведданными.

Начальник штаба подъехал и сразу сообщил:

– Обстановка в районе Эль-Халя не изменилась. Обращает на себя внимание одна деталь, пропущенная ранее, а именно сгоревший остов автомобиля-внедорожника, который следовал из Эр-Ракки в Эль-Халь.

– Посмотрим на него. В самом селении новых людей не появилось?

– В Эль-Хале все спокойно, – ответил Королев.

Шаханов усмехнулся.

– Ну да, как и в Багдаде. Это в сказке про Аладдина. Ладно, товарищи, полетели мы. Сейчас двадцать один десять. В двадцать два тридцать мы должны быть у рощи, в двадцать три – закольцевать усадьбу Дулаима. Потом, естественно, штурм.

– Дмитрий Михайлович, желательно все сделать тихо, – проговорил Викулов.

– Конечно, товарищ полковник. По Хадиду отдельная задача будет?

– Я запросил Москву. Там не думали об этом. Но если возьмем полевого командира, то это только плюс. Хотя главное – доставить на базу майора Пестова. Живым, Дима. За этим следит сам президент.

– Ради этого мы все и затеяли. Ладно, по коням!

– Удачи!

– До встречи, товарищи офицеры. – Подполковник Шаханов поднялся на борт.

Дверь закрылась. «Ми-24» вырулил на взлетку и через какое-то время исчез в ночном небе. Операция началась.

«Ми-24» шел на высоте три тысячи метров со скоростью триста километров в час. Все системы работали безупречно.

«Ми-24» мог идти относительно спокойно. «Стингеры» вреда вертолету не нанесли бы. Специальные устройства, генераторы и тепловые ловушки нейтрализовали бы угрозу. Да и такая высота для устаревших модификаций «ПЗРК» являлась уже едва ли не критичной. Тем более что при проявлении угрозы или на опасных участках маршрута планировался подъем вертолета до четырех тысяч метров.

В 22.35 «Ми-24» совершил посадку у рощи в районе Эль-Халя.

Группа покинула машину, рассредоточилась поблизости на позициях круговой обороны. Этого можно было и не делать, но действия спецназа строго расписаны в инструкциях, обязательных к исполнению в любой ситуации.

Подполковник Шаханов и капитан-лейтенант Ревин прошли до остова сгоревшего автомобиля.

– Внедорожник шел к Эль-Халю и был подбит из гранатомета, – проговорил подполковник. – Стрелок, судя по всему сидел на холме. Оттуда открывается прекрасный обзор и возможность прицелиться. В Эль-Халь мог уходить начальник Хадида Авад со своим секретарем. Внутри обгоревшего салона два изуродованных трупа. Кто мог подстрелить Авада?

– Только Хадид, – сказал Ревин. – Авад узнал о Пестове, Хадид же, по-видимому, решил использовать ситуацию в своих интересах. Вот он и встретил начальника выстрелом из гранатомета.

– Ты прав.

В группу Шаханова кроме прибывших морских пехотинцев входили всего шесть человек, считая и самого подполковника. В том числе специалист по электронике старший лейтенант Алексей Лаганов.

Командир вызвал его и приказал:

– Зафиксируй на камеру этот внедорожник и возьми образцы тканей трупов. Вдруг пригодятся?

– Есть, командир!

Шаханов подал сигнал на сбор группы.

К нему подошел заместитель майор Андрей Воропаев, капитаны Александр Тушин, Геннадий Саленко, старший лейтенант Руслан Камоев, а также морпехи старшина Дуканин и лейтенант Леонид Бурин.

В это время сработала сигналом вызова спутниковая станция Шаханова.

Он ответил:

– Набат!

– Я – Евфрат. Взвод находится на позиции, копаем капониры для БМП. Обстановка спокойная.

Шаханов приказал:

– Подготовьте вертолетную площадку, к вам подойдет «Ми-24», обеспечьте охрану!

– Принял, Набат.

Подполковник Шаханов отдал приказ:

– Сближение с целью до рубежа подготовки штурма в пятидесяти метрах от усадьбы. Там определение задачи каждому бойцу. В передовом дозоре капитаны Тушин и Саленко, в замыкании – морская пехота, за исключением капитана Ревина, который идет со мной. Старшему лейтенанту Камоеву продвижение вдоль рощи с выходом к группе у селения. Вопросы?

Вопросов не было.

– Отправляемся! Готовы? Вперед!

Боевая группа, состоявшая из девяти человек, начала продвижение к Эль-Халю, о чем Шаханов сообщил полковнику Викулову.

«Ми-24» ушел к позициям сирийцев.

8 ноября

В полночь боевая группа вышла к обозначенному рубежу подготовки штурма, проходившему на удалении в пятьдесят метров от селения и собственно усадьбы.

Там Шаханов подозвал к себе старшего лейтенанта Лаганова и спросил:

– Леша, аппаратура работает?

– Так точно! – Специалист по электронике снял с плеча металлический компактный ящик.

– Мне нужны снимки с беспилотника. Он еще здесь?

– Здесь, товарищ подполковник, только теперь кружится выше из-за подъема облаков.

– Неслышно летает.

– Так новейшая разработка, только в прошлом году проходила полевые испытания. В серии «Орланов» еще мало. Первые экземпляры сразу поступили сюда. Но высота полета беспилотника никак не отражается на работе системы «Рентген-2М».

– Преобразователь сигналов?

– На первом режиме опознавания.

– Подключи второй. Мне надо видеть все как в кино.

– Как в кино, командир, не получится, однако близко к этому сделаем.

– Сделай. Работай по усадьбе, затем по всему селению и прилегающим к нему территориям в радиусе километров пяти.

– Понял. Разрешите приступить?

– Мог бы и не спрашивать.

Командир «Ми-24» доложил, что добрался до позиций взвода сирийского спецназа, благополучно приземлился, ждет дальнейших указаний.

– Находиться в режиме активного ожидания! – приказал Шаханов и спросил: – Как там наши братья по оружию?

– Нормально, серьезные ребята, вкопались в землю как кроты, капониры сделали по всем правилам. БМП в минуту выйдут задним ходом. Командир сирийцев где-то среди постов передового охранения.

– До связи!

– До связи!

В это время специалист по электронике начал получать снимки с беспилотника. Преобразователь перевел их во вполне качественные фото, на которых полностью отсутствовали стены. Только люди, оружие, техника. Но это касалось лишь усадьбы. По селению «Рентген» еще не работал.

– Итак, что мы имеем? – проговорил Лаганов. – Наш пленный майор на втором этаже главного дома, торцевая комната в конце короткого коридора. С ним женщина, наверное медсестра, без оружия. В коридоре на топчане находится один из охранников. У него автомат. Первый этаж: в большой комнате Хадид, с ним охранник. Они пока не спят, развалились на полу. Рядом автоматы, пистолеты, у Хадида ручные гранаты. «РПГ-7» в соседней комнате. Спутниковая станция отключена. Аппараты малого радиуса действия находятся в режиме ожидания. В отдельной комнате Дулаим с женщиной, другая дама в соседнем помещении. При ней двое детей.

– На улице никого нет?

– На предыдущих снимках охранник Хадида находился во дворе. Видимо, как только главарь соизволит лечь спать, этот человек выйдет на улицу. В гостевом доме два врача, пара медсестер. Одна пошла во двор, к главному дому. Она в большой комнате. Охранник вышел, сел на топчан. Оружие при нем.

Шаханов усмехнулся и проговорил:

– Хадид решил развлечься с медицинской сестрой?

– Скорей всего.

– На второй этаж поднимаемся по внешней лестнице, которая выходит в коридор рядом с комнатой, где содержится Пестов. Вопрос: открыта ли дверь?

– Это не проблема. Ясно. Нужна стабилизация обстановки. Эти движения внутри усадьбы будут мешать нам.

– Тогда надо подождать.

– Давай пока посмотрим селение.

– В Эль-Хале все спокойно. На ближайшей местности то же самое. Только в одной усадьбе трое неспящих мужчин, во дворе пикап с пулеметом.

– Это что за клоуны? – спросил Шаханов.

– А черт их знает, товарищ подполковник. Сейчас проведем сверку. Так, они появились в селении около трех часов назад.

– Зачем?

– Это вопрос не ко мне.

– От Эр-Ракки можно было проехать той дорогой, которую использовали мы?

– Да. Есть другая, но она разбита бомбами. Там если только на бронетехнике можно двигаться.

– А у духов таковой нет. Придется пасти их.

Спустя пять минут движения в усадьбе прекратились, чего и ждал командир группы.

Он собрал бойцов и начал ставить задачу:

– Работаем тремя подгруппами. Специалист по электронике корректирует наши действия, исходя из обстановки и контролируя ее с помощью беспилотника. Первая подгруппа – я и капитан Тушин. Мы проникаем на территорию с тыла, выходим по внешней лестнице на второй этаж, убираем верхнего часового и освобождаем пилота. Вторая подгруппа – майор Воропаев и капитан Саленко. Она проникает на территорию с фронта, сразу снимает часового на улице, проходит в дом, берет Хадида или валит его в случае необходимости, а также производит захват Дулаима. Он с женой, взять не сложно. Кто окажет сопротивление или хотя бы попытается сделать это – огонь на поражение. Капитан-лейтенант Ревин – командир третьей подгруппы, которая захватывает гостевой дом. Медиков не трогать. Лейтенант Бурин и старшина Дуканин захватывают пикап с пулеметом.

– В один все не войдем, – проговорил Воропаев.

– Значит, два пикапа. Подготовить машины к движению и, ни во что не вмешиваясь, ожидать эвакуации. Старшему лейтенанту Камоеву ставлю персональную задачу. На противоположной окраине селения, Руслан, объявились трое вооруженных мужчин. Ясно, что это далеко не мирные жители, хотя и не факт, что они во что-то вмешаются. У них автоматы, пулемет в пикапе. Заберешь в доме Дулаима «РПГ-7» и подождешь их. Появятся, отправишь на небеса. Вопросы по задачам?

Вопросов и на этот раз не было.

Только Ревин проворчал:

– Почему мне отведена второстепенная задача? Захватить медперсонал может и один Бурин. Я должен расплатиться с духами за гибель Леши Луганского.

– Капитан! – Подполковник взглянул на него. – В этой жизни кому-то что-то обязательно нужно сделать, но, к сожалению, наши желания далеко не всегда совпадают с возможностями, в данном же случае – с целесообразностью. Думаю, у тебя еще будет возможность отомстить за гибель подчиненного. Исходя из того, как развиваются события, без наземной операции в Сирии все же не обойтись. Правительственным войскам требуется куда более эффективная помощь. Так что сидеть на корабле, уверен, вам долго не дадут. Но все, раз вопросов нет, то заканчиваю. Начало операции в час десять – выдвижение к зданиям. В час двадцать выход на исходные, для Воропаева ликвидация часового на улице и тут же по моей команде штурм! На работу не более двадцати минут. В дальнейшем отход на двух пикапах к позициям сирийского спецназа. – Подполковник взглянул на Ревина и приказал: – Как возьмешь медперсонал, гони врачей с носилками на второй этаж. Пусть вынесут летчика, заодно дадут рекомендации, как довезти его до базы. А не дадут, отойдем и без них. Пикап поведут морпехи. К пулеметам встанут Тушин и Саленко. Раненый летчик в головной машине со мной, во второй все остальные с майором Воропаевым. Старшему лейтенанту Лаганову осуществлять постоянный прием снимков с беспилотника и докладывать об обстановке. Время час ноль семь. Обратный отсчет, выход по направлениям. Связь постоянная!

Спецназ двинулся к тылу, фронту и восточному забору.

У зданий калитки Шаханова вызвал Лаганов:

– Первый, здесь Шестой.

– На связи.

– На первом этаже весьма бурный секс!

– Ты хотел сообщить мне только это?

– Нет. Я включил прослушку. Похоже, с пилотом осталась наша землячка. Медсестра говорит по-русски.

– Тем хуже для нее. Что еще?

– В остальном обстановка без изменений.

– Отбой!

Командиры подгрупп доложили Шаханову о выходе на позиции штурма.

Замок в двери внешней лестницы оказался с секретом. Для его вскрытия требовалось дополнительное время. Поэтому Шаханов чуть изменил план операции. Он приказал заместителю начать действовать только после того, как вторая подгруппа решит задачу по освобождению пилота.

Капитан Тушин около трех минут возился с замком. Наконец тот поддался, и дверь открылась. Спецы прошли в коридор.

Боевик, лежавший на топчане, открыл рот от удивления. Шаханов не понял, как этот дядечка не слышал работу капитана. Объяснялось все просто. Боевик имел при себе плеер и наушники, поэтому, кроме музыки, не слышал ничего. Он тут же получил точно в переносицу девятимиллиметровую пулю, выпущенную из «Винтореза», которым был вооружен капитан Тушин.

Шаханов уничтожил охранника, дежурившего на втором этаже, и бросил в эфир:

– Внимание всем! Штурм!

Он рванулся в торцевую комнату.

Медсестра вскочила и испуганно вскрикнула по-русски:

– Ой! Кто вы?

Шаханов взглянул на очнувшегося майора и спросил:

– Как дела, Павел Сергеевич?

– Спецназ? – Летчик сразу все понял.

– Он самый!

– Не ждал.

– А напрасно. Кому, как не тебе, должно быть известно, что мы своих не бросаем.

– Но как вы нашли меня?

– Это долгая история. Ты в порядке? Эвакуацию выдержишь?

– Да я теперь!.. – Пестов закашлялся, скрывая слезы, навернувшиеся вдруг на глаза.

– Вижу, выдержишь. Полежи пока, мы еще не закончили. – Подполковник повернулся к медсестре, забившейся в угол и волчицей смотревшей оттуда на него: – Ну и что, искательница приключений? Как тебе тут живется? Свой дом, любящий муж, много денег, дети, море?

– Будьте вы прокляты!

– Вот как? С чего в тебе такая злость?

– Вы мне жизнь сломали.

– А тебя, кстати, никто не собирается трогать и принуждать к чему-либо. Нравится здесь – оставайся. Но один совет тебе, женщина: никогда не возвращайся в Россию. То же самое передай тем идиотам, которые ушли к террористам с тобой или отдельно. В России вам гарантирован длительный срок. Здесь ты тоже долго не протянешь, но хотя бы подохнешь не в камере. На пол!

От грозного окрика медсестра рухнула навзничь. Из ее кармана выпал российский загранпаспорт.

Шаханов открыл его.

– Урганова Тамара Васильевна, двадцать два года, место рождения Москва. Да, конечно, здесь гораздо лучше. Паспорт я забираю. Руки за спину!

Женщина подчинилась.

Шаханов крепко связал бечевкой ее запястья и заявил:

– Вот так и лежи, мерзавка, пока тебя не заберут отсюда местные женихи.

Внизу атака тоже развивалась стремительно. Майор Воропаев выбил калитку и, не целясь, всадил две пули в голову охранника, курившего коноплю на топчане. Последовал бросок к дому. Двери навылет.

Большую комнату тут же заполнил крик голой женщины. Хадид не успел ничего сделать, как он и его партнерша оказались связанными.

Полевой командир ИГИЛ непонимающе посмотрел на спецназовцев и спросил:

– Вы русские?

– Догадливый.

– Но откуда?..

– От верблюда. Поднимайся и давай без дураков. Приказа брать тебя живым у меня нет.

– Тогда убей!

– Это решат другие люди. – Майор посмотрел на турчанку и распорядился: – Ты падай на пол и сопи в две дырки. Хадид – тихо встал и пошел на выход!

– Стреляй, я никуда не пойду, гяур проклятый!

– Да без проблем. Но учти, что сначала я отстрелю тебе ласты, затем – мужское достоинство, после этого дам пистолет твоей бабе, и она прикончит тебя. Все это появится в Интернете. А это такой позор для настоящего воина, борца за торжество истинной веры!

– Будь ты проклят!

– Сколько проклятий мы уже слышали от вас, но ничего, живем. Так мне стрелять или пойдешь?

Хадид начал медленно подниматься.

В женской половине возник переполох. Тетки завизжали, когда появился капитан Саленко и повел Дулаима на улицу. Там Белал на мгновение остался без контроля и рванулся к воротам. Грянул выстрел, и хозяин дома влетел черепом в створки.

К нему бросились жены, подняли вой. Саленко быстро успокоил их и заставил под стволом автомата втащить тело Дулаима в женскую половину. Там они могли орать сколько влезет.

Морпехи проверили две «Тойоты» и подогнали их к воротам. Они передвинули станины пулеметов к корме кузова и закрепили страховочные тросы.

Шаханов вызвал Камоева:

– Пятый, ответь Первому!

– На связи!

– Что улица?

– Тихо.

– Подожди. – Командир группы переключился на специалиста по электронике: – Шестой!

– Я!

– Здесь Первый! Что в селении?

– Эти трое засуетились.

– Готовятся прибыть сюда?

– Пока нет. Сгруппировались возле машины, пытаются выйти с кем-то на связь. Я не могу установить помехи, их станция работает в режиме защиты.

– Значит, пойдут за нами, причем не одни! – Шаханов отдал приказ: – Врачей с носилками на второй этаж. Вынести Пестова, уложить в салон передней машины. Хадида во вторую. Рассредоточиться в пикапах по установленному расчету, оставшуюся технику уничтожить, медиков не трогать. Через десять минут отход! Начали! Без спешки, но быстро!

Ровно через десять минут врачи открыли ворота, и из усадьбы выскочили два пикапа с пулеметами, смотрящими в тыл.

Камоев запрыгнул в салон второй машины на ходу.

Шаханов вызвал командира взвода сирийского спецназа капитана Фариха Рамада:

– Евфрат, ответь Набату!

– Да, Набат!

– Начали движение к вам, возможно преследование.

– Принял. Выслать навстречу БМП?

– Пока рано, дальше посмотрим. У нас, в принципе, есть и куда более грозное оружие. – Подполковник переключился на командира «Ми-24»: – Гарпун, здесь Набат!

– На связи!

– Отходим, не исключено преследование. Нам может потребоваться поддержка.

– Я готов подняться в любую минуту. Вы только не дожидайтесь, чтобы преследователи сблизились с вами. Иначе нам сложно будет работать.

– Само собой. До связи. – Шаханов вызвал полковника Викулова: – Первый! Набат!

– Слушаю!

– Операцию в Эль-Хале провели успешно. Пестов у нас, Хадида взяли живым. Отходим к сирийцам, ожидаю преследования. К отражению нападения с тыла готов. Пока все, до связи!

– Удачи тебе, Набат!

– Прорвемся!

Лаганов практически тут же сообщил, что из крайней усадьбы вышел пикап. Пулемет закреплен спереди.

– Началось преследование. Хорошо, если эти ребята помощь из Эр-Ракки не вызвали, – проговорил Шаханов.

– Уйдем, – ответил водитель.

Подполковник отдал приказ пулеметчику ведомой машины:

– Отсечь преследование!

Саленко дождался появления вражеского пикапа. Первой же очередью он сбил пулеметчика террористов, торчавшего в кузове, второй изрешетил салон. Пикап остался без управления, запетлял, сошел с дороги, врезался в огромный валун и взорвался.

– Преследование ликвидировано, – доложил майор Воропаев.

Но это не означало, что игиловцы оставили группу в покое. Через десять километров сзади появилось облако пыли. Теперь преследование вели как минимум три машины.

Специалист по электронике определил, что на одной из них установлен противотанковый комплекс. Тот мог с большого расстояния сжечь «Тойоты». Шаханову пришлось связываться с командиром «Ми-24».

Вертолет подошел, когда дистанция между российским спецназом и группой преследования сократилась до километра. Идеальное расстояние для отсечения хвостов.

Боевики не ожидали появления «Ми-24» и не успели разъехаться по плато, дабы усложнить работу пилотам «крокодила» и попытаться сбить его. «Ми-24» ударил ракетами с двух контейнеров. Три пикапа, вышедшие из Эр-Ракки, были уничтожены с одного захода вертолета.

В дальнейшем капитан Болтин сопровождал машины спецназа, уходил то влево, то вправо, сканировал местность, пока колонна не вошла на позиции взвода сирийского спецназа.

Шаханов связался с Викуловым, сообщил об успешном завершении наземной операции и начале эвакуации воздушным путем. Полковник дал добро и предупредил, что «Ми-24» будут прикрывать два истребителя «Су-30» и штурмовик «Су-25».

Полковник Ашир Баур приказал своим людям возвращаться на базу.

Бойцы перенесли в десантный отсек «Ми-24» раненого, но радостного майора Пестова, затолкали Хадида в угол, сами разместились на лавках.

Вертолет был перегружен, но капитан Болтин только махнул рукой и заявил:

– Ерунда, до дома дойдем!

В три часа утра «Ми-24» благополучно приземлился на авиабазе. Следом за ним сели истребители и штурмовик.

Командира экипажа подло сбитого «Су-24», несмотря на ночь, вышел встречать весь личный состав. В общем шуме мало кто обратил внимание на то, как в «Ил-76», с вечера готовившийся к вылету, незаметно поднялась группа спецназа подполковника Шаханова.

Ее вышел проводить только полковник Грубанов. Офицеры пожали друг другу руки.

После пробежки «Ил-76» поднялся в воздух и взял курс на северо-восток.

С борта полковник Викулов вызвал на связь Верховного главнокомандующего, отдавшего приказ сообщить ему о результатах операции в любое время дня и ночи. Тот ответил через минуту, выслушал полковника, поблагодарил его и бойцов, пожелал им счастливого полета.

А на авиабазе пилоты готовились к очередным вылетам. Их боевая работа продолжалась.

Content

Александр Тамоников
Ангелы сирийского неба

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10