Знание-сила, 2004 № 09 (927)

Знание-сила, 2004 № 09 (927)

Ежемесячный научно-популярный и научно-художественный журнал

Издается с 1926 года

«ЗНАНИЕ — СИЛА» ЖУРНАЛ. КОТОРЫЙ УМНЫЕ ЛЮДИ ЧИТАЮТ УЖЕ 79 ЛЕТ!

ЧИТАТЕЛЬ СООБЩАЕТ, СПРАШИВАЕТ, СПОРИТ

Здравствуйте, уважаемая редакция!

Недавно подписался на Ваш журнал. Если можно, хотелось бы высказать некоторые пожелания и задать вопросы.

К сожалению, формат, объем и оформление журнала оставляют желать лучшего. Понятно, что не все в Вашей власти. Есть и объективные причины. Наука и популяризация ее (к коему относится и Ваш журнал) не в чести у нашего государства в данное время. К великому нашему сожалению. Кстати, существуют ли журналы, подобные Вашему, за границей и каковы они?

Самыми интересными показались две публикации последнего номера (№ 4). Это «Новое открытие Америки» А. Волкова и «Путешествие Петра I» И. Андреева.

Наименее интересными я бы назвал «Петерс против Свердлова» Е. Съяновой (слишком «заезженная» тема о «деле Каплан», и нет до сих пор внятного ответа) и «Состоявшаяся встреча...» С. Чеснокова (более уместна в каком-либо искусствоведческом издании).

Остальные публикации номера (№ 4) также не вызвали большого интереса. Даже материал о Марсе имеет большую вероятность публикации на страницах, ну, скажем, «Техники — молодежи».

А в это время на планете работает марсоход. Каковы последние данные, полученные с Марса? Что подтвердилось, а что нет в результате исследований?

Мне кажется, Вам нужно, как это говорится, «держать руку на пульсе» науки! И не только о Марсе. Хотелось бы узнавать в уважаемом журнале о последних исследованиях космоса, Вселенной, микромира, Солнечной системы. Последние достижения фундаментальной науки, рассказы об интересных людях — К. Саган, С Лем, С. Хокинг и т.д., что такое на нотехнология и перспективы ее в будущем, и многое-многое другое хотелось бы читать в уважаемом журнале.

И даже тайны и загадки, как, скажем, к примеру, так называемые круги на полях. Каково мнение серьезных ученых, насколько достоверны подобные загадки?

Конечно, мнение субъективное и может не совпадать с Вашим мнением, но, думается, знать Вам это необходимо.

С уважением, Баш читатель Хасаинов Т. А, г. Екатеринбург 10 мая 2004 года.

Уважаемый господин Хасаинов!

Во-первых, спасибо за Ваше письмо. Во-вторых, отвечать на каждый пункт Ваших соображений не кажется нужным: об изучении Вселенной, микромира и т.д., а также о Хокинге и других интересных людях мы рассказываем регулярно. И стараемся «держать руку на пульсе науки». Может быть, это станет Вам яснее, когда Вы будете судить не по одному номеру?

Но есть пункт, по которому хотелось бы объясниться. Это — статья Е. Съяновой о Ф. Каплан. Нас она привлекла тем, что впервые — почти за 90 лет! — на давно уже известных материалах («заезженных») документально показано, что среди высших руководителей страны верховенство политических интересов над законом (ставшее проклятьем в годы большевизма) берет свое начало еще в самые ранние времена советской власти. Думаю, для большинства читателей это — доселе неизвестное обстоятельство. Примечательно, что закон защищает представитель ВЧК, а его противник — Свердлов, высший чин советской власти.

С уважением, главный редактор «Знание — сила»

Г. Зеленко

ЗАМЕТКИ ОБОЗРЕВАТЕЛЯ

Александр Волков

Нельзя терять почву под ногами

Пятница, 10 сентября. «Мне предстояло теперь много работы со сбором плодов и переноской их домой». Строки из «Робинзона» были отчеркнуты еще три года назад, когда случайно попались мне на глаза. А сколько лет я, как и миллионы горожан, начинаю сентябрь с поездки на дачу, где из рыхлых грядок выбираю корнеплоды, срезаю овощи и зелень, выискиваю в ветвях фрукты! Поляна за домом всего за три месяца покрылась крохотным лесом из ветвящихся, переплетенных стеблей. Через несколько минут я, вооружившись лопатой, примусь прорубать в нем просеки, изведу под корень. Сентябрь, беспощадный месяц; оставляет лишь мертвую землю. В три дня образ наполняется содержанием. Когда в воскресенье я закрою ворота дачи, за моей спиной впрямь останется унылая, голая поляна.

До весны земля будто омертвеет. Лишь удары лопаты и новые семена, брошенные в майские дни, снимут наваждение. В саду весь горизонт опять закроет зелень листьев. Закружится голова от свежих соков земли, возносимых к небу в тысячах стеблей.

Радость слепа и глуха. Иначе бы нас, отдыхающих на дачных участках, настигли странные видения. Что там за стук? Пашня превращается в камень. Что там за свист? Поле превращается в пыль. Почему так хорошо видна даль? Там умерла земля. Там исчезла почва под ногами.

«Почва является ценнейшим естественным ресурсом любой страны» — говорится в документе, подготовленном Продовольственной и сельскохозяйственной организацией ООН. Почва — наше богатство, которое нам надо бережно хранить. Она питает растения; она — фундамент, на котором зиждется жизнь на Земле.

В результате процессов эрозии некоторая часть почвы теряется; плодородная земля гибнет. Неправильные методы ведения хозяйства ускоряют эрозию. Человек поистине стал мощной геологической силой. За всю историю цивилизации им уничтожено около двух миллиардов гектаров земли; они превращены в пустыню.

В начале нового века статистика тревожно чеканит числа. Ими измерены все просторы земли и все общества, населившие их. Вот данные, приводимые экспертами ООН.

* Эрозия грозит 3,6 миллиардам гектаров земли более чем в ПО странах мира. Это — примерно четвертая часть всей суши.

* Пустыни и засухи угрожают жизни 1,2 миллиарда человек.

* Каждый год мы безвозвратно теряем 5-10 миллионов гектаров пахотной и пастбищной земли. Ее верхний, плодородный слой смывает вода или уносит ветер. Кроме того, обширные, плодородные территории отводятся под строительство железных и шоссейных дорог, аэродромов и военных баз, промышленных предприятий и коттеджных поселков.

А ведь земли у нас не так много! Сейчас для нужд сельского хозяйства используется лишь 11 процентов всей территории суши. Благодаря искусственному орошению, вырубке лесов или дренажу можно увеличить общее количество пахотной земли, однако большая часть суши останется непригодной для занятий сельским хозяйством. Примерно треть суши покрыта пустынями; еще 20 процентов территории непригодно для обработки ввиду своего химического состава; остальная территория либо слишком увлажнена (например, заболочена), либо скована вечной мерзлотой.

Потворствуя эрозионным процессам, человек разрушает собственную среду обитания. Гонясь за сиюминутной выгодой, мы теряем извечные блага, данные нам. Мы не ведаем, что творим, и не терпим при этом возражений.

Главные причины эрозии — чрезмерный выпас скота, вырубка деревьев и неприемлемые сельскохозяйственные практики. На севере Китая, например, эрозия грозит обширным районам страны, что связано с неправильным орошением полей и уничтожением лесов. В последние 20 лет правительство страны пытается сдержать эрозию почвы с помощью лесонасаждений, но безуспешно. Пустыня Гоби подступила уже к китайской столице. Песчаные бури в Пекине бушуют сейчас в четыре раза чаще, чем в пятидесятые годы.

В Африке в последние два десятилетия каждый день в пыль превращается около 100 квадратных километров земли. Всего за неделю с небольшим безвозвратно исчезает территория, равная по площади Москве. Беда в том, что люди выжимают из земли все соки, возделывают ее до тех пор, пока она не перестает приносить плоды.

Когда-то в африканском сахеле — на землях, примыкающих к Сахаре, — поле возделывали два-три года, а потом забрасывали почти на 20 лет, чтобы плодородие почвы восстановилось. Однако численность населения быстро растет, и земле не дают пустовать несколько лет. Почва истощается, урожаи падают, поэтому крестьяне распахивают пастбищные земли. Со временем местным жителям придется переселяться в города, а вместо урожая рассчитывать на гуманитарную помощь. К началу ХХГ века, по данным ООН, число «экологических беженцев» достигло 22 миллионов человек, что в перспективе грозит социальным взрывом.

По оценке экспертов ЮНЕП (Программы ООН по окружающей среде), для борьбы с эрозией почвы ежегодно требуется от 10 до 22 миллиардов долларов. Однако желающих платить пока нет. В таком случае лет через пятьдесят, согласно прогнозу, около миллиарда человек вынуждены будут перебираться в Европу и США, а это уже — катастрофа.

Суббота, 11 сентября. Эти грядки я не переставал поливать все лето. Вернувшись из редакции, брал в руки шланг и немеряно лил воду, лишь бы растениям было хорошо жарким летом. Миллионы людей в эти дни так же, на глазок, орошали поля.

Сегодня почти 40 процентов всего урожая собирают на территориях, требующих искусственного орошения. Постепенно они пропитываются солью и выходят из оборота. Неправильное орошение полей давно стало серьезной проблемой. Тут важна мера, а ее часто не знают.

Многие крестьяне скудно поливают поля. Влага полностью испаряется, а соль остается на поверхности, покрывая землю безжизненной коркой. Другая крайность — обильное орошение полей. Вода не успевает стекать, застаивается на бороздах и грядах. Соль оседает, скапливается у корневищ растений.

«Соляная болезнь» подкрадывается неприметно. Первый признак ее — появление сорняков, выносливых к соли. Постепенно культурные растения начинают чахнуть, их урожайность снижается. Вот уже поблескивают крупицы соли. Со временем поле затягивается белой коркой. Его придется забросить. Ветер довершает его гибель, сметая верхний слой почвы. Недавняя пашня превращается в пустыню.

Сегодня от этой беды страдают многие страны с засушливым климатом, в том числе Индия, Китай, Ирак, Пакистан. В Европе, по данным ЕС, сильно засолены почти четыре миллиона гектаров пахотных земель. В Австралии ежегодный ущерб, вызванный этой напастью, оценивается в триста миллионов долларов. Американские эксперты считают, что урожайность орошаемых полей в США ниже среднего уровня на 30 процентов.

Конечно, с засолением почвы можно бороться. Однако многие страны экономят и, выигрывая сиюминутно, многое теряют впоследствии. В принципе, чтобы смыть избыточную соль, чаще всего достаточно наладить нормальный дренаж почвы. В странах «третьего мира» предпочитают не тратиться на дренаж. Подобные скупцы платят дважды, расплачиваясь в итоге полной потерей плодородной земли.

Лишь в некоторых странах — в США, Австралии, Израиле — умеют бороться с «соляной болезнью». Там избегают избыточного полива полей, заботятся о дренаже, а кроме того, осмотрительно используют землю, ведь различные растения по-разному реагируют на соль. Так, абрикосы и апельсины вянут при одном только появлении соли в почве, а вот хлопок и сахарный тростник неприхотливы — они растут и на засоленной земле.

Частично проблему может решить биотехнология. Биологи Эдуардо Блумвальд и Чжан Хунся из Калифорнийского и Торонтского университетов доказали, что растения можно сделать бесчувственными к соли путем одной лишь генетической манипуляции. В своих опытах они вводили ген, выделенный из сорняка Arabidopsis thailana, в обычные помидоры. После этого помидоры нормально росли, даже когда их поливали водой, в которой соли было в 50 раз больше, чем в морской воде. Сами овощи были ничуть не солеными на вкус. Если удастся сделать нечувствительными к соли другие культурные растения, например злаки, то ими можно засеять засоленные земли.

Новые технологии все настойчивее вторгаются в сельскую глушь. Здесь порой применяются самые современные приборы.

Воскресенье, 12 сентября. Я последний раз втыкаю в землю незаменимое орудие дачника — лопату. Так добывали себе пропитание мои пращуры в каменном веке. Еще в древности боги даровали людям другое орудие — плуг. Греки считали плуг даром Афины, египтяне — Осириса, индийцы — Агни.

Сегодня плуг стал подарком инженеров. С помощью современного девятилемешного плуга, как показали испытания, можно за сутки вспахать около 130 гектаров. В старину лошадке пришлось бы плестись с однолемешным плугом по таким обширным угодьям несколько месяцев.

Однако инженерная мысль не стоит на месте. У традиционного плуга есть свои недостатки:

* его нужно тянуть на тракторе, который утрамбовывает землю; та перестает впитывать воду и питательные вещества;

* плуг переворачивает дерн, а ветер и дождь смывают или уносят рыхлую пахотную землю, оказавшуюся наверху.

Люди давно мечтали о плуге, который не вредит земле. Все чаще для обработки почвы используется культиватор; он бережно рыхлит ее, а не кромсает, как плуг.

Оригинальное решение предло-. жил иорданский инженер Нидаль Абу-Хамдех. Его машина рыхлит землю с помошью... ультразвука. Испытания опытной модели показали, что подобный «плут» разрыхляет верхний слой земли на глубину до 20 сантиметров. Для многих растений этого достаточно.

Новый плуг — легкий, удобный; он напоминает столик на колесах. Держа «столик» за ручку, осторожно везут его по полю. Внутри него спрятан ультразвуковой генератор; он порождает вибрации, которые передаются верхнему слою почвы.

Быть может, нам в будущем надо налаживать выпуск не устаревших моделей автомобилей, а подобных агрегатов, которые пригодились бы в России, где огромные территории заняты небольшими земельными владениями, которые не обработать с помощью тракторов? В каком-то смысле сельское хозяйство — настоящая целина для изобретателей. Этот рынок предстоит насытить современной электроникой.

Вот еще один пример. Геофизик Сьюзен Хаббард из Калифорнийского университета предложила использовать в виноградниках... радиолокационные станции. С их помощью можно определять содержание влаги в почве. Локатор, приспособленный для нужд сельского хозяйства, напоминает, скорее, пылесос, к которому подключен ноутбук. Если подобная техника найдет применение, то в будущем можно одним нажатием клавиши определять потребность в воде любой виноградной лозы.

Вечер, 12 сентября. «И не только виноградной лозы...» Убрав урожай и приготовив ужин, я мечтаю о том счастливом времени, когда грядки буду вскапывать ультразвуком, когда количество воды для полива вычислит ноутбук, а время сбора урожая определю, сверившись с данными спутника. Но, впрочем, я, наверное, уже сплю от усталости. Не стоит терять почву под ногами даже в переносном смысле слова!

НАУКА И БУДУЩЕЕ

Наталья Федотова

Идеи, которые изменят мир

В Государственном геологическом музее имени Владимира Ивановича Вернадского состоялась Международная конференция с несколько вызывающим названием «Наука и будущее: идеи, которые изменят мир». Однако организаторы конференции потому и обратились к научному сообществу с предложением поделиться идеями, ибо они были уверены в том, что большинство из них могут существенно повлиять на будущее нашей цивилизации. Их цель состояла в том, чтобы выявить эти неизвестные либо непризнанные идеи и сделать их достоянием всего человечества. И не беда, если среди них появятся работы, которые покажутся кому-то несерьезными. Ведь довольно часто в истории человечества встречались случаи, когда юродивый при жизни признавался гением после смерти, а наследие известных и почитаемых современниками ученых оказывалось не нужным потомкам.

В организационный комитет поступило более ста заявок от ученых, работающих в самых разных направлениях академической и отраслевой науки. Никаких возрастных ограничений не было — идеи предлагали и ученики 13 лет, и маститые ученые 85 лет.

Конечно, уровень работ, представленных на конференции, был очень разным, тематика — самая широкая. Присутствовали и работы, посвященные довольно узким частным проблемам. Казалось бы, каждый копает ямку под себя. Однако это разнообразие в какой-то степени демонстрирует и реальную ситуацию, сложившуюся в российской науке. Как сказал в своем выступлении Джонатан Тенненбаум, «в науке нельзя использовать только верхушки. Ход мысли тоже очень важен. Ведь наука — это дискуссия, а не судебная система».

Экспертный отбор докладов значительно сократил число работ, однако при этом не было никаких предвзятых решений, ибо эксперты не знали ни имен, ни фамилий авторов работ, а только их номера. Наибольший интерес российских и зарубежных экспертов вызвали работы, связанные с изучением и использованием природных ресурсов, включая не только полезные ископаемые, но и солнечную энергию, и лунную энергетическую станцию. В XX веке в отношении природных ресурсов лозунги были однозначными: «Давайте больше, давайте скорее!» Сегодня эти проблемы и трудности связаны не столько с добычей, сколько с доставкой. Может быть, нам и не надо больше, нужно лучше доставлять ресурсы, которые дала нам природа, и правильно их распределять. Как говорил Менделеев, «правильно поставить вопрос — это наполовину решить его». И когда сегодня в Государственной думе принимают законы, то, наверное, надо учитывать в них и законы природы. Стоит вспомнить и слова Френсиса Бэкона: «Над природой не властвуют, если ей не подчиняются». А Владимир Иванович Вернадский, будучи не только геологом, но и философом, предвидел конкретные сложности XXI века: «В мировом масштабе выживет та страна, которая в точности будет знать свои ресурсы, сумеет направить на их пользование народные духовные силы». При этом он считал одними из первых необходимых условий культуру, воспитание человека и его образование. К сожалению, участники конференции не раз с огорчением замечали: у нас за спиной молодежи нет. Год от года уровень обучения падает и у студентов, и у преподавателей. Надо преодолеть наше национальное бедствие — невостребованность новых знаний, чтобы утрачиваемый Россией научный и интеллектуальный потенциал был восстановлен и в полной силе ветретил бы испытания, которые ожидают человечество в XXI веке.

Сколько интересного и необычного можно было услышать на этой конференции! Но одна из работ оказалась совершенно неожиданной. Она была посвящена любви. По мнению авторов В. С. Абрукова и Е. В. Чирковой, именно любовьсодержит и хранит в себе ответ на вопрос, как мы можем достигнуть мира, преуспевания и свободы. Любовь помогает определить цель жизни, карьеры, ставить задачи, определять средства и методы. Любовь — это средство социализации человека, вовлечение его в систему общественных связей, это высокое искусство, требующее от человека самосовершенствования, творчества и внутренней свободы. Мир движется в сторону глобализации, а только любовь является той дорогой, идя по которой конкретный человек, конкретная страна и весь наш мир станут богатыми.

Интересно было ознакомиться и с философским взглядом на будущее России. Начатая в 1985 году «перестройка», как считает автор этого доклада Р. Ф. Абдеев. осуществлялась столь некомпетентно, что падение вниз продолжается и сейчас. Россия находится в состоянии неустойчивого равновесия, развития событий вплоть до катастрофического, если не произойдет смены курса. Философия должна объяснять в первую очередь мир сегодняшний, сложный, противоречивый, но самоорганизующийся, обладающий огромным потенциалом прогрессивного развития. Философия — это разум общества! И он должен быть на сегодняшнем уровне знаний. К сожалению, преподавание философии продолжает пребывать в состоянии недопустимого отрыва от современной науки и реальной действительности.

В докладе Г. 3. Халилова под названием «Как был создан татарский народ» шла речь о серьезной исторической ошибке, которая может оказать существенное влияние на будущее России. До сих пор учебники истории утверждают, что татары под руководством потомков Чингисхана покорили русский и другие народы и установили над ними татарское иго. Затем Золотая Орда распалась на три татарских государства. Одно из них якобы было Казанским ханством, где жили казанские татары. Выдающиеся ученые: историки, археологи, этнографы и языковеды, выступая в 1946 году на специальной научной сессии при АН СССР, доказали, что население Татреспублики, занимающей территорию былого Булгарского государства, отсюда не уходило, никем не было истреблено и живет по сие время, а язык современных татар является естественным и прямым продолжением языка волжских булгар. И все же сегодня это прошлое заблуждение затрудняет воспитание толерантности в обществе и является одной из идеологических причин националистических проявлений в России. С другой стороны, имя татары, обоснованное ложной исторической идеей, формирует комплекс неполноценности. Этим комплексом страдают 89 процентов русскоязычных татар и 19 процентов, говорящих на родном языке. 74 процента татар, прошедших службу в армии, испытали на себе унизительные оскорбления, а 20 процентов из них скрывали свою национальность. 29 процентов татарских детей стесняются говорить на родном языке. 91 процент татар желают переименоваться в булгар. 41 процент школьников стесняются темы о монголо-татарском нашествии. Эти цифры говорят о том, что второй по численности народ России почти на 90 процентов психически болен и виновата в этом ложная историческая теория, которая, искажая сознание масс, оказывает отрицательное влияние на социально-психологическую и политическую ситуацию в обществе сегодня и готовит безрадостные перспективы в будущем.

И все-таки хочется надеяться, что современное российское общество не откажется от массового высшего образования. Именно оно определяет то, как в предстоящие десятилетия человек распорядится с проблемами будущего, которые уже сейчас можно предвидеть.

ПРОБЛЕМЫ ПЛАНЕТЫ ЗЕМЛЯ

Михаил Вартбург

Человек как природный фактор

Около года назад новые расчеты климатологов показали, что нынешнему теплому периоду в истории Земли должен вот-вот прийти конец, в результате чего быстро установится длительное похолодание. Недавно эти расчеты были перерассчитаны с использованием уточненных данных, новых методов и с учетом «техногенного потепления». Новый результат куда утешительней. Нынешнее потепление, начавшееся примерно 10 тысяч лет назад, будет самым продолжительным за последние 125 тысяч лет, а новое похолодание наступит не раньше, чем через 50 тысяч лет. Вот только не ясно, каким жарким будет это «самое длительное» нынешнее потепление. Может, мы еще затоскуем по новому ледниковому периоду?

Иногда развитие науки выдвигает новые задачи, и для их решения создаются новые методы и приборы. А иногда бывает наоборот: появляется новый прибор, дающий возможность решать прежде неразрешимые задачи, и тогда уже прибор сам двигает и диктует развитие науки. Именно так произошло с компьютером — его появление позволило рассчитывать сложнейшие явления, в том числе, в частности, строить так называемые климатические модели. И вот теперь ни одна уважающая себя научная конференция по климату не проходит без демонстрации очередных компьютерных моделей то ли будущего климата, то ли древнего в зависимости от характера конференции. И спорят теперь друг с другом на таких конференциях уже не только научные теории и интерпретации, но и компьютерные программы.

Очередным свидетельством этого была недавняя (начало 2004 года) очередная ежегодная конференция Американского геофизического общества, на которой видный специалист по палеоклимату, профессор Уильям Руддимэн из университета штата Вирджиния ознакомил собравшихся с выводами своей новой (разумеется, компьютерной) климатической модели, которые вызвали большой и неоднозначный интерес.

Еще бы им не вызвать, коль скоро новая модель отчетливо демонстрировала, что люди начали влиять на климат планеты вовсе не только в самые последние так называемые индустриальные столетия, а задолго до этого, уже 8 тысяч лет назад, когда впервые принялись расчищать леса под посевные делянки, и 5 тысяч лет назад, когда придумали сажать рис на заливных полях. По утверждению профессора Руддимэна, вызванный этими событиями рост концентрации углекислого газа и метана в земной атмосфере согрел мир (за все истекшие тысячелетия) в среднем на 0,8 градуса. Разумеется, ежегодное влияние человеческой деятельности на климат в те далекие времена не было таким уж заметным, но вот, пожалуйста, мало-помалу, а в общей совокупности за все эти прошедшие 89 веков люди ухитрились повысить температуру планеты примерно на столько же, что и за последние два столетия, тем самым удвоив тот вред, который они нанесли природе и заодно своим собственным потомкам, разумеется, тоже.

Вот рассуждения профессора Руддимэна. До появления на Земле «человеческого фактора» изменения земного климата были периодическими и имели четко выраженную последовательность. Эта последовательность была выявлена глубинными бурениями льда на российской антарктической станции «Восток». Бурения накопившегося за миллионы лет антарктического льда позволили выявить содержание в нем парниковых газов — углекислоты и метана — и изменение их концентрации за последние 400 тысяч лет. За эти 400 тысяч лет на Земле сменились четыре ледниковые эпохи, но последовательность изменения концентрации парниковых газов всегда оставалась одинаковой. Углекислого газа и метана всегда становилось меньше, когда наступало каждое очередное обледенение, и их содержание в атмосфере начинало возрастать с началом каждого очередного теплого межледникового периода.

Эти возрастания и падения концентрации парниковых газов всегда происходили в соответствии с комбинированным влиянием изменений в движении нашей планеты. Ось вращения Земли периодически меняет свой наклон и, кроме того, описывает так называемый прецессионный конус вокруг некоего среднего положения, а орбита нашей планеты со временем меняет свой эксцентриситет, то есть то приближается к круговой, то снова становится более эллиптической. Больше всего влияют на климат именно орбитальные изменения, видимо, потому, что они вызывают изменения количества солнечного тепла, приходящего в те или иные широты, а это меняет распределение осадков. Соответственно меняется количество влажных и болотистых районов на поверхности Земли, а это изменяет количество образующегося в болотах метана. Связь орбитальных изменений с концентрацией углекислого газа не так ясна, но столь же несомненна. Все вместе это вполне объясняет климатические изменения, происходившие на Земле в последние 400 тысяч лет, говорит профессор Руддимэн, но, увы, не может объяснить то, что произошло в последние 11 тысяч лет.

Судя по орбитальным изменениям, концентрация углекислого газа должна была достичь максимума около 11 тысяч лет тому назад и затем постепенно падать в соответствии с наступившим временным похолоданием. 11 тысяч лет назад она действительно достигла максимума и действительно начала падать, но затем, вместо того чтобы падать дальше, стала возрастать (примерно 8 тысяч лет назад) и достигла максимума (2 тысячи лет назад). Дальше она начала падать, но через две тысячи лет, то есть уже в наши дни, снова переменила знак изменений и стала возрастать, что мы и наблюдаем сегодня. По мнению профессора Руддимэна, перевертывание прежнего порядка произошло как раз 8 тысяч лет назад, потому что именно в это время первые люди стали переходить к оседлому земледелию и начали в массовом порядке выжигать леса для посевов.

Так же «неправильно», по данным компьютерной модели Руддимэна, вел себя второй парниковый газ — метан. Руддимэн заключает: «Последние 10 тысяч лет метан и углекислый газ ведут себя не так, как предыдущие 400 тысяч лет. Это означает, что природа больше не руководит событиями». Кто же тогда ими руководит, кто их направляет? Понятно, кто — человек. Люди. Человеческая цивилизация. По убеждению Руддимэна, влияние людей на климат планеты достигло такого размера, что отодвинуло даже то новое обледенение, которое давно уже должно было постичь Северную Америку под влиянием орбитальных изменений последних тысячелетий.

Собравшиеся геофизики заслушали доклад Руддимэна с огромным вниманием. Одни сочли его «самым интересным на конференции», другие — «самым провокативным», третьи — «самым нелепым»; равнодушных не было. Любопытнее всего, конечно, послушать противников.

Противники утверждают, что новая компьютерная модель Руддимэна неверно отражает влияние орбитальных и прочих изменений на климат и потому неправильно указывает времена начал и концов ледниковых и межледниковых периодов. Те подъемы концентрации парниковых газов, которые Руддимэн приписывает деятельности людей, в действительности могут быть объяснены «естественными» причинами, если только перейти к правильной датировке ледниковых эпох. Так что не люди, а «программа виновата». Кроме того, говорит другой «модельер климата», Алан Робок из Руджеровского университета, «в программе Руддимэна содержится неправильное утверждение, будто выжигание лесов должно вызывать потепление. На самом деле, такие огромные пожары должны были приводить к образованию дымных туч, застилавших небо на долгие промежутки времени и тем самым охлаждавших, а не нагревавших воздух над Землей».

Ко всем этим бурным научным спорам мы можем добавить лишь, что, на наш взгляд, они имеют чисто академический интерес. Даже сегодня, когда глобальное потепление стало неоспоримым фактом, ученые никак не могут договориться, вызвано оно технической деятельностью людей или естественными причинами (а некоторые отрицают даже самый факт потепления). Что же до политиков, особенно руководителей развитых стран вроде президента Буша, то им вообще глубоко безразлично, что там нагревается, что охлаждается из-за людей или из-за подлости природы: на результат предстоящих выборов это все равно не повлияет, а это главное.

Ну, и что же остается в таком случае нам, простым людям?

Наверное, потеть, когда уж очень припечет. И проклинать политиков, когда им очень уж глубоко все безразлично. И благодарить ученых за интересные споры, которые хоть на время отвлекают от жары и от политики, туды их в качель.

Главная Тема

1939 год. Сентябрь. Война

65 лет назад нападением гитлеровской Германии на Польшу началась Вторая мировая война. Через два года война пришла на нашу землю. Но перед тем вслед за Польшей жертвами агрессора стали Дания, Норвегия, Голландия, Бельгия, Франция, Югославия, Албания, Греция. Мировой конфликт разрастался. В него втянулись Англия, Япония, США, Австралия и многие другие страны.

О ходе военных действий в течение войны известно, кажется, все. Однако дипломатическое и политическое закулисье предыстории войны во многом еще остается в тени, как и некоторые обстоятельства, скрывающиеся за пологом войны (скажем, подлинная история пребывания Гесса в Англии — в стане врага).

Не желая повторять общеизвестное, редакция предлагает читателям в «Главной теме», посвященной началу войны, сюжеты, которые редко обсуждаются в военно-исторической литературе.

Во-первых, это статья о советско-германских военных отношениях в догитлеровскую эпоху. Германия была врагом Антанты и оказалась побежденной. Россия до февраля 1917 года с честью несла свой союзнический долг, выдерживая жесточайшие удары кайзеровской армии и, по крайней мере, дважды спасая Западный фронт — в самом начале войны, в 1914 году, наступлением в Восточной Пруссии и в 1916 году наступлением Брусилова на Юго-Западном фронте. Тем не менее и Германия, и Россия по Версальскому договору оказались в стане париев, о некоторых последствиях чего — в статье А. Волкова.

В круглом столе, посвященном серии романов Елены Съяновой, речь идет о верхушке нацистского рейха, о тех сторонах ее жизни, о которых мы доселе не имели никакого понятия, о том, какими были те люди, действия которых в конце концов привели к гибели десятков миллионов людей и жесточайшим страданиям народов Европы, Азии, Африки.

Не совсем обычным, наверное, читателям покажется третий материал подборки — беседа с кинорежиссером Александром Сокуровым о новом фильме, посвященном японскому императору Хирохито, на годы правления которого пришлась Вторая мировая война. Нам эта беседа показалась важной, потому что и накануне большой войны (вторжение Японии в Китай, захват Маньчжурии, бои за Халхин-Гол), и тем более в ходе ее японский фактор был весьма значительным в мировой геополитике.

Александр Волков

Друзья по «версальской неволе»

Шестьдесят пять лет назад с нападения нацистской Германии, а затем и Советского Союза на Польшу началась Вторая мировая война. У этого блицкрига, разделившего Польшу в четвертый раз в ее истории, была своя давняя подоплека.

Мы когда-нибудь предъявим миллионам людей, заинтересованных в крушении нынешней системы фиктивных границ, самые общие данные статистики и тогда увидим, сколь ужасающе велико численное превосходство таких людей.

Карл Хаусхофер (1927)

Casus belli: Польша

Первая мировая война перекроила каргу Центральной Европы. На ней появились Венгрия, Чехословакия, Польша. Последняя разделила двух недавних врагов — Германию и бывшую Российскую империю. В начале двадцатых годов правителей Польши переполняла гордость: по Версальскому договору, а также по результатам плебисцита в Верхней Силезии страна получила значительную часть территории Германии, а в 1920 году разбила Красную армию на подступах к Варшаве.

Совсем другие чувства испытывала немецкая элита. Она мечтала сбросить путы Версальского договора, перестать быть «страной-изгоем» и возвратиться в строй равноправных держав, восстановить армию (Германии была оставлена стотысячная армия, формируемая по принципу добровольного набора) и вернуть себе утраченные земли, прежде всего «Данцигский коридор».

Уже в феврале 1920 года генерал- полковник Ханс фон Сект, командующий вооруженными силами Веймарской республики, уведомлял власти страны: «Нравится нам или нет порядок, установившийся в новой России, это не играет никакой роли... Сейчас надо примириться с Советской Россией — иного выбора у нас нет». В кругу своих коллег он говорил откровеннее: «Пути Господни неисповедимы. Даже проигранные войны могут привести к победе».

Сект ожидал скорого советского вторжения в Польшу и предостерегал правительство от помощи ей. Двадцатого февраля 1920 года, выступая в Гамбурге, он откровенно объяснял приоритеты новой «восточной политики» Германии: «Ни одна немецкая рука не шевельнется, чтобы спасти от большевизма Польшу, этого заклятого врага Германии, креатуру и сателлита Франции, расхитителя немецких земель, погибель для немецкой культуры. И пусть черт поберет Польшу, мы не поможем ей».

В свою очередь, в дни наступления Красной армии на Варшаву Лев Троцкий через посредника предупредил немецкие власти, что «советское правительство уважает границы Германии по положению на 1914 год». Два года спустя, при подписании Рапалльского договора, руководитель советской делегации Георгий Чичерин будет говорить с рейхсканцлером Йозефом Виртом о восстановлении довоенных восточных границ Германии.

В гетрах а баварской куртке Гитлер проводит свай отдых около Берхесгадена в конце 20-х годов

Досрочно освобожденный после участил в пивном путче" в 1923 году, Гитлер позирует фотографу перед поездкой в Мюнхен - штаб- квартиру нацистской партии.

Однако дружить приходилось, превозмогая страх. Власти Германии опасались и распространения большевистских идей в стране, и превентивного удара со стороны Англии и Франции, которых не могло не обеспокоить сотрудничество между двумя маргинальными державами Европы, пребывавшими в изоляции в тогдашнем цивилизованном мире.

"Даже если бы русским удалось разгромить Польшу, Германия стала бы полем сражения между Востоком и Западом, — выражал свои тревоги посол в Москве граф Ульрих фон Брокдорф-Ранцау, — не говоря уж о сомнительной чести приютить у себя в стране красных союзников; они явятся не помогать нам в борьбе с Антантой; нет, они придут, чтобы расширить границы Азии до Рейна... Кто поручится за то, что они не обратят оружие против нас самих?"

Не случайно перед подписанием Рапалльского договора рейхсканцлер Йозеф Вирт требовал, "чтобы любая коммунистическая агитация в Германии была прекращена, так как только окрепшая Германия могла бы принести русским пользу".

Одиннадцатого сентября 1922 года Сект, оценивая значение Рапалльского договора, писал: "Союз Германии с Россией — это первое и практически единственное наше достижение со времени заключения мирного (Версальского. — А.В.) договора... 1Наше] экономическое сближение готовит почву для политического и военного сотрудничества".

И дальше Сект говорил о самом наболевшем: "Польша — ядро восточной проблемы. Существование Польши нетерпимо, несовместимо с жизненными нуждами Германии. Она должна исчезнуть и исчезнуть по причине своей собственной слабости и — с нашей помощью — благодаря России... С падением Польши рухнет один из столпов Версальского договора; Франция утратит свое господствующее положение... Существование Польши не выгодно Германии ни по экономическим соображениям, поскольку Польша не способна нормально развиваться, ни по политическим причинам, поскольку она является вассалом Франции. Восстановление (общей. — А.В.) границы между Германией и Россией послужит лишь укреплению обеих стран,., станет залогом их взаимопонимания". После восстановления восточных границ не может не зайти речь о ревизии границ с Францией — вот она, главная мечта реваншистов двадцатых голов.

Немецкая элита мечтала сбросить путы Версальского договора, перестать быть "страной-изгоем" и возвратиться в строй равноправных держав, восстановить армию и вернуть себе утраченные земли.

Карикатура 26 года.

На ленте, заклеившей рот Гитлера, написано:

"Выступать запрещено" - ответ на его заявление:

"Нацисты будут сражаться, шагая по трупам".

Итак, странный альянс между Германией и Россией не имел ничего общего с симпатией немецких правителей к большевикам и вообще к России — оплоту и средоточию мирового славянства. Это был трезвый, циничный расчет военных, мечтавших о реванше в мировой войне и подбиравших себе новых союзников, пусть даже временных. А симпатия? Она выражалась в показных здравицах в часы совместных застолий, в лицемерных улыбках и нарочито теплой болтовне.

От завода в Филях до "большого трактора"

Второго марта 1921 года нарком внешней торговли Леонид Красин предложил немецким партнерам участвовать в строительстве в России авиазавода. Через месяц немцы известили Троцкого, что фирма "Альбатрос" готова строить в России самолеты, фирма "Блом унд Фосс" — подводные лодки, а концерн Круппа — изготавливать артиллерийские орудия и снаряды. Летом того же года проектом заинтересовалась фирма "Юнкере", готовая выпускать самолеты более совершенной конструкции.

В декабре 1921 года в переговорах впервые принял участие Ханс фон Сект. Чтобы начать передел послевоенного мира, надо было заново вооружаться, а для этого как можно быстрее наладить военное производство в Советской России — единственной союзнице Германии. Военные заводы, построенные в России, позволили бы перевооружить рейхсвер. Тесное общение с советскими офицерами могло бы исподволь насаждать в Красной армии и, может быть, в руководстве страны германофильские настроения. Наконец, Россия изобиловала ценным сырьем, в котором так нуждалась немецкая промышленность.

В марте 1923 года произошло событие, встревожившее обе страны: в Польше была объявлена мобилизация. И вот уже 21 марта 1923 года нарком иностранных дел СССР Георгий Чичерин обращается к Брокдорфу- Ранцау с вопросом, а не "направлена ли эта мера против Германии или России".

Гитлер читает газету в номере Лондсбергсксй тюрьмы, сидя под лавровым венком - любимым своим украшением.

Месяц спустя в Москве началось обсуждение трех крупных совместных проектов. Вскоре закипела работа.

* Авиазавод в подмосковных Филях. В проекте участвовала фирма "Юнкерс". Предусматривался выпуск до 300 военных самолетов и авиационных двигателей в год. Однако из-за финансовых проблем завод выпустил всего 170 боевых самолетов, в основном типа "Юнкере—20" и "Юнкерс—21". А в январе 1925 года Хуго Юнкерс сообщил о выходе из концессии. Данный проект принес пользу лишь СССР. Советские инженеры ознакомились с новейшими технологиями в авиастроении, и прежде всего с конструированием цельнометаллических самолетов.

* Завод по изготовлению боевых отравляющих веществ (фосгена и иприта) на территории Трудовой коммуны немцев Поволжья, преобразованной впоследствии в АССР немцев Поволжья. Намечалось производить 1230 тонн иприта в год, причем половину — для нужд рейхсвера. Однако и этот проект провалился. В начале 1926 года строительство завода было приостановлено из-за разразившегося наводнения, а тем временем Германия начала налаживать производство химического оружия у себя в стране. Летом 1926 года на проекте был поставлен крест.

* Гораздо успешнее шло выполнение третьего проекта. На заводах в Златоусте, Туле, Шлиссельбурге, а также на бывшем Путиловском заводе в Ленинграде при участии концерна Крупна было налажено производство артиллерийских снарядов. До осени 1926 года в Германию было переправлено морским путем около 400 тысяч артиллерийских снарядов.

Устрашающий образ нацизма. Штурмовик и лозунг: "СА - впереди".

К началу 30-х годов нацистская армия штурмовиков стала угрозой любому выступавшему против партии, она была угрозой даже Гитлеру

Странный альянс между Германией и Россией не имел ничего общего с симпатией немецких правителей к большевикам и вообще к России — оплоту и средоточию мирового славянства. Это был трезвый, циничный расчет военных, мечтавших о реванше в мировой войне.

Тем временем политическая ситуация в Европе менялась. В июле 1925 года Бельгия и Франция начали вывод оккупационных войск из Рура. Год спустя Германия вступила в Лигу Наций. Угроза польской интервенции стала менее вероятной. В свою очередь, осложнились отношения между Францией и Великобританией. В консервативных кругах Германии уже мечтали о союзе с британцами. Министр иностранных дел Германии Густав Штреземан тоже был сторонником сближения ^ Англией.

Военное сотрудничество Германии и СССР сводилось теперь прежде всего к обмену опытом и совместной подготовке кадров. По мнению высших офицеров рейхсвера, Красная армия могла стать в СССР "государством в государстве". Со временем ее командующие взяли бы власть в свои руки, и тогда в СССР постепенно изменился бы государственный строй Немецкие военные готовы были сотрудничать и ждать.

Начиналось все вновь с авиации — с переподготовки военных летчиков на базе в Липецке. С 1925 по 1933 годы здесь прошли обучение 120 пилотов, в том числе 30 бывших участников мировой войны, 20 штатских летчиков-инструктуров, 10 молодых офицеров рейхсвера, а также 60 резервистов. Последние курсанты отбыли из Липецка в августе 1933 года. Впоследствии многие из них стали командирами авиакрыльев — подразделений "Люфтваффе", объединявших три эскадрильи (в состав авиакрыла входило 40 самолетов).

С 1931 года здесь же, в Липецке, прошли испытания самолетов почти всех серий, которые будут взяты на вооружение созданными в 1933 году военно-воздушными силами Германии — "Люфтваффе" (по Версальскому договору Германии запрещалось иметь военную и даже поначалу гражданскую авиацию). В летных испытаниях участвовали около двухсот немецких техников, инженеров и офицеров.

В свою очередь, советская сторона могла ознакомиться с самыми перспективными разработками немецких авиаконструкторов. Так, начальник ВВС РККА Яков Алкснис проявил особый интерес к стратосферному самолету фирмы "Юнкере", двигателю на тяжелом топливе той же фирмы, винтокрылому летательному аппарату фирмы "Фокке- Вульф" и автоматическим системам управления. Советские военные тоже знакомили немецких коллег со своими разработками.

* 16 апреля 1926 года Ханс фон Сект и заместитель наркомвоенмора Иосиф Уншлихт подписали соглашение о совместных авиахимических испытаниях на территории СССР. В 1927 году в 20 километрах от Москвы, в Подосинках, с самолета "Юнкере" было проведено распыление боевых отравляющих веществ. В испытании участвовали 20 немецких специалистов. В 1928— 1933 годах на специальном полигоне испытывались также фосгеновые бомбы, химические мины, переносные распылители отравляющих веществ, химические артиллерийские снаряды; велись опыты по заражению отравляющими веществами больших территорий.

* 9 декабря 1926 года рейхсвер и РККА заключили договор о создании танковой школы в Казани, открывшейся весной 1929 года. "Моторизация... является одним из важнейших вопросов военного развития" — подчеркивал Сект. В июле того же года по личному распоряжению Сталина в страну были ввезены по три "больших трактора", изготовленных концерном Круппа и фирмой "Рейнметалл". На следующий год начались испытания "легких тракторов" тех же фирм. Опробовались здесь и советские танки "Т— 26", "Т—28", "Т—35" и "БТ". В работе казанской школы участвовали тридцать офицеров рейхсвера, в том числе идеолог "танковой войны" Хайнц Вильгельм Гудериан.

Время маневров

В те же годы немецкие офицеры активно участвовали в маневрах и военных шрах, проводившихся в СССР. Так, летом 1924 года ротмистр Мартин Фибиг (под Сталинградом он будет командовать седьмым авиакорпусом), облаченный в советский мундир, вместе с шестью коллегами посетил Военно-воздушную академию имени Н.Е. Жуковского и присутствовал при проведении военной игры, в которой Красная армия сражалась с Польшей и Румынией. Нелишне будет упомянуть, что летом 1927 года Иосиф Уншлихт признавался одному из немецких офицеров: что "нападение Польши и Румынии на Россию — вопрос не нескольких лет, а нескольких месяцев".

В Германии также проводились подобные игры. Чаще всего на них репетировали будущую войну с Польшей — поначалу неудачно. Так, в 1928 году подобная игра закончилась "блицпоражением" и потерей ряда немецких территорий. Было ясно, что без участия Красной армии Польшу пока не разбить. Начальник войскового управления (то есть Генштаба. — А.В.) и будущий военный министр Вернер фон Бломберг даже заручился в том же году категоричным обещанием наркома Ворошилова: "Я заявляю Вам не только от имени Красной армии, но и от имени правительства Советского Союза, что наша страна готова оказать всяческую помощь в случае нападения Польши на Германию".

Той же осенью под Киевом были проведены маневры, откровенно направленные против Польши. "Было бы непростительной ошибкой враждовать с этой армией" — признался Бломберг. По его мнению. Красная армия по своей выучке намного превосходила польское войско.

Десятого января 1929 года, вернувшись после тринадцатимесячного пребывания из Германии, Иероним Уборевич докладывал Ворошилову, что, по данным немецких агентов, польское командование разработало план нападения на Советский Союз. Главный удар нанесут 35 польских дивизий при поддержке 14 румынских дивизий.

В ноябре 1931 года Ворошилов откровенно дал понять одному из немецких генералов, что СССР, как и Германия, "не примирится с нынешними границами Польши". Наконец, 13 декабря 1931 года Сталин в беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом подчеркнул: "Мы никогда не были гарантами Польши и никогда не будем ими так же, как Польша не была гарантом наших границ и не будет им".

Последние маневры рейхсвера Веймарской республики проходили с 19 по 22 сентября 1932 года в районе Франкфурта-на-Одере. В качестве гостей присутствовала делегация видных советских военных во главе с Тухачевским. Происходившее в те дни отчетливо предвещало события 1939 года. Даже командовали дивизиями Герд фон Рундштедт (в будущей войне с Польшей начальник штаба группы армий "Юг") и Федор фон Бок (во время Польской кампании он возглавит группу армий "Север").

Переворота в Р. больше не будет

Советские штабные офицеры регулярно ездили в Германию. Поначалу они маскировались, надевая иностранные мундиры, но потом визиты стали официальными. С 1925 по 1932 годы здесь побывали 189 советских офицеров; около половины из них участвовали в маневрах рейхсвера или обучались в немецких военных школах. Все они приезжали в Германию по личному разрешению Сталина. Последние четыре советских офицера посетили Германию в 1933 году.

Впоследствии многие из этих военачальников были репрессированы или покончили с собой под угрозой репрессии: Михаил Тухачевский, Иероним Уборевич, Виталий Примаков, Иона Якир, Александр Егоров, Роберт Эйдеман. Среди немногих уцелевших: будущие маршалы Семен Тимошенко и Кирилл Мерецков.

От дружбы до вражды: переоценка кадров

После разрыва отношений с РККА немецкие военные стали по-иному оценивать руководителей Красной армии. В их досье появились резкие отзывы. Например, вот как переменилось мнение о начальнике штаба РККА Александре Егорове, "маршале-врале", как характеризует его российский историк Борис Соколов.

* "Пожалуй, можно говорить о Егорове как об одной из самых крупных фигур в Красной армии; у своих соратников он пользуется большим авторитетом; выделяется обширными военными познаниями и здраво подходит к вопросам воспитания и подготовки кадров" (из досье 1933 года).

* "Сам по себе Егоров — человек средних способностей, поэтому от него нельзя ожидать чего-либо неординарного" (из досье 1936 года).

Особое внимание немецких военных привлекал Тухачевский. Вот отрывок из характеристики, составленной на него в мае 1928 года: "Самой крупной фигурой в Красной армии следует, пожалуй, признать начальника генерального штаба (точнее, штаба РККА. — А.В.) Тухачевского... На него можно возлагать большие надежды. Сейчас ему 33-34 года; бывший царский подпоручик гвардии; чрезвычайно честолюбив и умен. Общеизвестно, что он стал коммунистом лишь по карьерным соображениям. Полагают, что ему хватит смелости порвать с коммунистами, если это покажется целесообразным".

Далее автор характеристики, полковник Хильмар фон Митгельбергер, пробывший в СССР месяц, сообщал: "В случае переворота армия сыграет решающую роль". Бломберг, посетивший Липецк и Казань и участвовавший в маневрах под Киевом и Гомелем, также отмечал, что "хорошие отношения между рейхсвером и Красной армией сослужат добрую службу в случае переворота в Р.".

Не менее лестной была характеристика Иеронима Уборевича, составленная в 1934 году: "Чрезвычайно энергичный, честолюбивый человек, с ярко выраженными качествами лидера; обладает глубокими военными познаниями и практическим военным опытом; наделен ярко выраженными военными талантами и готов проявить их на самом высоком уровне. Это, пожалуй, самый способный и дельный офицер Красной армии".

Однако "хорошие отношения" между офицерами двух "классово враждебных" держав продлились недолго. Ситуация стала меняться еще до прихода Гитлера к власти. Германия переживала тяжелый экономический кризис. Положение в стране обострилось. К власти могли прийти коммунисты, и Красная армия, возможно, поддержала бы их приход штыками.

"Их люди" в СССР

В 1920 — 1930-е годы в СССР побывали многие немецкие военные, игравшие видную роль во Второй мировой войне. Среди них были Хайнц Вильгельм Гудериан (в начале тридцатых годов он дважды бывал в Казани); Фридрих Вильгельм Паулюс, один из главных разработчиков плана "Барбаросса"; Эрих фон Манштейн (в 1932 году он присутствовал на маневрах в СССР); генерал Людвиг Кюблер, командовавший в декабре 1941 года 4-й армией под Москвой; создатель немецких парашютных войск Курт Штудент и генерал-фельдмаршал "Люфтваффе" Хуго Шерле (оба часто бывали в СССР в двадцатые годы).

"Убивай ружьями, косами, вилами и топорами твоих вечных врагов — польских панов, превративших твою страну в бесправную колонию, ополячивших тебя, растоптавших твою культуру и сделавших твоих детей рабами и быдлом".

Из советских листовок, распространяемых в сентябре 1939 года в Восточной Польше

"В страну вошли советские войска. Я приказываю всем отступать кратчайшим путем в Румынию и Венгрию. С советскими войсками не сражаться, если только не последует нападения с их стороны или они не попытаются разоружить наши воинские части".

Из приказа по армии маршала Эдварда Рыдз-Смиглы от 17 сентября 1939 года

Только цифры

* 17 сентября 1939 года начался ввод советских войск в Польшу;

* 40 раз происходили столкновения между советскими и польскими войсками; самыми ожесточенными были бои под Вильнюсом, Добромилем и Гродно;

* 51,4 процента территории Польши вошло в состав СССР;

* 737 красноармейцев погибли (по советским данным на 31 октября 1939 года);

* 1862 красноармейца ранены (по тем же данным);

* до 2000 поляков погибли в этих столкновениях;

* более 15 тысяч польских офицеров попали в плен; подавляющее большинство их погибли;

* 200 тысяч польских солдат оказались в советском плену;

* от 1 500 000 до 1 800 000 человек были репрессированы НКВД на территории Восточной Польши;

* 7 миллионов украинцев проживали на территории Польши, вошедшей в состав СССР; кроме того, здесь жили около 3 миллионов белорусов, миллиона поляков и миллиона евреев.

(При подготовке статьи использованы сведения, содержащиеся в книге немецкого историка Отто Грёлера "Самоубийственный альянс").

После 1930 года среди немецких политиков и даже людей, далеких от политики, нарастают антисоветские настроения. Все большую неприязнь вызывает и внутренняя политика в СССР: раскулачивание, отмена НЭПа, борьба с церковью, репрессии и преследования, жертвами которых стали также немецкие инженеры, работавшие в СССР. Новый (с 1930 года) командующий сухопутными силами рейхсвера Курт фон Хаммерштейн назвал союз с Красной армией "пактом с Вельзевулом".

После прихода к власти в Германии своего "Вельзевула" этот пакт был разорван. 31 мая 1933 года советская сторона прервала испытания химического оружия. 26 июня 1933 года Курт фон Хаммерштейн объявил о закрытии базы в Липецке. В тот же день руководство РККА объявило о том, что свободно от обязательств, взятых прежде по отношению к рейхсверу.

В августе 1933 года немецкие военные отказались от традиционного участия в маневрах, проводимых Красной армией. 6 сентября 1933 года завершилось расформирование танковой школы в Казани.

Впрочем, многие руководители рейхсвера и теперь стремились сохранить теплые отношения с советскими военными. Так, I июля 1933 года Хаммерштейн, прощаясь с советскими офицерами, уезжавшими из Германии, демонстративно назвал их офицерами "дружественной армии" и выразил надежду на то, что "наше сотрудничество, проверенное временем, продолжится". Первого февраля 1934 года в отставку ушел сам Хаммерштейн. За несколько до дней до его отставки, 26 января, Германия и Польша подписали пакт о ненападении.

Однако прежние мечты неожиданно сбылись. Осенью 1939 года на Польшу четко и слаженно, как на маневрах, двинулись две армии, разрывая страну на две половины...

Вместо эпилога

Ранним утром 17 сентября 1939 года части Красной армии пересекли польскую границу на всем ее протяжении от Полоцка до Каменец- Подольска. Пять дней спустя в Брест-Литовске состоялся военный парад. Его принимали командир XIX армейского корпуса генерал Гудериан и комбриг РККА Кривошеин. В боевом журнале корпуса о последнем было сказано: "Он хорошо воспитан, производит впечатление сдержанного, уверенного в себе человека; в целом впечатление хорошее".

После того как последний немецкий танк покинул город, генерал Гудериан передал Кривошеину "русскую крепость" Брест. "В 16.45 в Бресте под звуки национальных гимнов был приспущен военный флаг Рейха. Затем выступил русский командующий. В заключение его речи политкомиссар под звуки "Интернационала" поднял красный флаг" — сообщал тот же источник.

До новой встречи двух армий оставалось меньше двух лет. Брестская крепость ждала. Все еще было спокойно.

"Плачь, Маргарита"

"Плачь, Маргарита", "Гнездо орла" и "Каждому свое" — эти книги сегодня вызывают бурю споров, обсуждений, критических статей и самых разнообразных толков. Возмутитель спокойствия — Елена Съянова, а тема ее романов — жизнь нацистской верхушки Третьего рейха, жизнь политическая, общественная и личная, семейная.

Первый роман "Плачь, Маргарита" —1930-1931 годы. Германия накануне "великой революции", как называл Гитлер свой приход к власти. Гитлер, Гесс, Геринг, Гиммлер, Геббельс,Лей, Берман, Гейдрих, Риббентроп... —уже вместе,уже команда, действующая жестко и результативно. В ход идут все средства — от провокаций и политических убийств до принесения в жертву близких и любимых людей. Гитлер теряет единственную женщину, которую он любил, — Ангелику Раубаль, Гесс — сына, Геббельс — любимую, Геринг — также любимую жену Карин, Лей, кажется, один приобрел свою почти гетевскую Маргариту, но надолго ли? Второй роман "Гнездо орла" — калейдоскоп мировых событий и растущих потерь. Тс, что в первом романе только декларировалось, начинает претворяться в жизнь. Счет жертв сплоченной команды исчисляется уже тысячами, а совсем скоро он пойдет на миллионы. Оригинальность романов заключается в том, что читателю доется возможность увидеть самые яркие и трагические события века глазами их "творцов", для которых сама история была повседневностью, почти бытом. Второй роман заканчивается в начале сентября 1939 года началом Второй мировой войны.

Третий роман "Каждому свое" — апрель-май 1945 — конец 1946 года — совершенно не известные не только читателям, но и большинству историков вещи, например, лето 1945 года, между капитуляцией Германии и началом Нюрнбергского процесса. Что делали 8 это время поверженные вожди? Оказывается, очень разное. Как ощущали себя любящие их женщины и дети? Благодаря письмам и дневникам зто сказалось возможным узнать. Как вели себя их мужья в камерах нюрнбергской тюрьмы, вы тоже узнаете: спасибо американским и британским спецслужбам, напичкавшим их камеры микрофонами. Узнаете и с том, как бывшие фюреры в действительности окончили свое земное существование.

Огромный интерес к романам и неоднозначное к ним отношение привели Елену Съянову на радио "Эхо Москвы" в совместную с журналом "Знание — сила" передачу "Не так".

Сегодня мы публикуем круглый стол, который провели в редакции. Разговор шел о том, насколько правомерно умышленное отстранение автора от сценки событий, насколько корректно изображение врага "с человеческим лицом", и о многом другом, что интересовало участников, а ими были:

Елена Съянова, писатель (или литератор, как угодно, только не писательница):

Игорь Яковенко, историк, философ, культуролог:

Григорий Зеленке, главный редактор журнала "Знание — сила";

Галина Бельская, научный редактор;

Никита Максимов, журналист.

Плачь, соблазненная Германия...

Круглый стол

Г. Зеленко: — Рады приветствовать вас, Елена Евгеньевна, у нас в редакции. Ваши романы произвели на меня огромное впечатление, настолько сильное, что я их прочитал по два раза. Почему? Потому что мы Германию знаем совершенно другой, начиная от Фаллады и Фейхтвангера до Белля и многих других, — это во-первых. Во-вторых, мы знали верхушку Германии по официальной пропаганде военных и послевоенных лет, и выходило, что это — сборище жалких людей, которые вообще не были ни на что способны и каким-то неведомым образом захватили пол-Европы, а потом пол-России. Теперь мы видим подлинных людей. Какие-то из них были бандитами, по крайней мере идеологическими, другие пылали идеями, пусть не вполне объяснимыми, порой на грани с бесчеловечностью. Я увидел ту Германию, о которой не имел ни малейшего представления. Возникла масса вопросов. Главный — насколько все это документально обоснованно?

Е. Съянова: — В 90-е годы я попала в архивы, где были собраны материалы, которые вскоре были подарены нашим президентом, тогда Борисом Ельциным, канцлеру Колю. У этого архива не было названия. Просто собрали, на мой взгляд, самое интересное — личную переписку, стенограммы совещаний, в том числе секретных, расшифровки прослушек.

Я начала этим заниматься, хотя сначала искала материалы по своей главной теме — XVIII веку. Все романы (а это четыре книги, четвертую заканчиваю) основаны только на том реальном материале, который я держала в руках. Он был такой разнообразный и богатый, что требовалось просто правильно выбрать метод — реконструировать какие-то ситуации, а затем дать участникам сказать то, что они говорили на самом деле в письмах, в кабинетных разговорах... Придуманы лишь связки. Все ключевые сцены, все ключевые реплики и слова — подлинны. Если диалог идет между историческими персонажами, то он основан на их письмах.

И. Яковенко: — Известно, что количество фактов бесконечно. Любое историческое исследование оперирует только фактами, ссыпаясь на источники. Но факты-то выбираются разные, и этот выбор задает авторскую позицию! Поэтому разговор о их подлинности говорит лишь о том, что это имело место. Но заведомо в своем материале вы выбирали. Осознанно или нет, выделяя, что главное, что второстепенное.

Е. Съянова: — Количество фактов само по себе далеко не бесконечно, а тем более тех, что так или иначе оставляют документальное подтверждение. Я "прописывала" ту реальность, для которой у меня хватило фактов: иногда по датам, иногда по часам. Но, главное, я старалась отойти от собственных установок, максимально абстрагироваться от себя самой.

И. Яковенко: — Отстранение — естественная позиция. Другое дело, что у вас, как и любого, работающего с материалом, вырабатывается позиция, иначе не бывает. Если мы работаем в жанре научного исследования, то, изучая любое явление независимо от того, нравится оно нам или нет, мы строим объективную картину. Разумеется, исследование предполагает отбор фактов и их интерпретацию. При этом добросовестный историк, формируя свою концепцию, исходит из того, что выявляет истину. В этом специфика научного исследования. Есть другой род деятельности — искусство. Если оно касается идеологически обрамленных вещей, имеющих отношение к добру и злу, они творятся по вечным законам мифа: зло всегда низменно, а добро всегда возвышенно. В этой отчасти метафорической позиции заключена онтология искусства, так творили во все времена. И всякий раз, когда мы сталкиваемся с нарушением этой закономерности, мы имеем дело либо с непониманием природы искусства, либо с решением неких специальных задач. Разумеется, у фашизма есть "своя правда", и в романе она развернута талантливо и ярко. Но я как исследователь утверждаю, что своя правда есть и в таком явлении, как людоедство. Любой этнолог знает, что есть кулинарное и ритуальное людоедство. Если съешь печень своего отца, приобщишься к духовным смыслам. Поедая врага, поедаешь его удачу. Этот матерная хорошо ложится в лекцию для студентов. Он естественен в статье, посвященной людоедству, но я активно протестую против романа, написанного с позиции "своей правды" людоеда, особенно в обществе, где людоедство не изжито до конца.

Г. Зеленко: — Мне кажется, что у вас слишком прямолинейный социокультурный подход. Возможны ведь и другие подходы, и другие решения. Вальтер Скотт, например.

Е. Съянова: — Не могли бы вы привести мне любой пример на протяжении всех трех книг, где вы видите людоедскую правду, заявленную как позиция?

И. Яковенко: — Я прочел книгу, где герои-рыцари круглого стола — благородные, любящие женщин, внимательные, прекрасные товарищи. Сразу вспоминаются "Три товарища" Ремарка.

Г. Бельская: — А когда вы читаете книгу о народовольцах, отщепенцах, которые убивали людей? Они ведь были интеллигенты, великолепно образованные, совершенно незаурядные люди?

Г. Зеленко: — В романе четко разделены обязанности. Политику делают мужчины, они не способны любить; женщины создают чудный фон и любят.

Е. Съянова: — У меня всего два персонажа, которых мальчиками любили родители, у которых были умные отцы и нежные матери. И во взрослой жизни этих двоих любили и были им верны их жены. Это Гесс и Лей. Они в личностном плане поинтереснее остальных. Был бы таким Борман, я взяла бы в главные герои Бормана. Но его по-настоящему никто не любил. А жены Гесса и Лея оставались верны мужьям всю жизнь: Эльза Гесс — в бесконечной разлуке с живым (отбывающим пожизненное заключение), Маргарита — мертвому (об этом четвертый роман). Роман написан через женскую любовь.

22 сентября 39 года генерал Гудериан и комбриг РККА Кривошеин наблюдают за выводом немецких войск из Брест-Литовска.

И. Яковенко: — Мне главные ваши герои, особенно Гесс и Лей, представляются в высшей степени привлекательными в человеческом измерении для читателя, и книги написаны так, что они легко и захватывающе читаются. Женщинами и молодежью. Я же их читал как аналитик, пытаясь понять, как они устроены, на что нажимает, что выделяет писатель. Для себя я нашел много нового и интересного, слов нет, книжка — умная, интересная, профессионально сделанная. Я нахожу очаровательных героев. Входя в их жизнь, их переживания, плача и радуясь над ними, мы приходим к их преступлениям, сжившись с этими людьми. Да, он ошибался, но слаб человек, а какой человек! В том-то и штука, что вырабатывается инерция приятия человека.

И где все это читается? В обществе, где присяжные выносят оправдательный вердикт бойцам спецназа, которые убили мирных жителей и сожгли их в автомобиле. В стране, где судебный процесс над военным преступником шел под лозунгом "Буданов — герой", где бейсбольными битами убивают девочек, а по улицам висят объявления: "Русская семья снимет квартиру". Запомним это и будем понимать, где мы живем, для кого это пишется и как это читается. Эта книжка не для интеллектуалов, ее читают массы, и активно читают.

Е. Съянова: — Я не понимаю, что значит "мне... представляются привлекательными... для читателя". Позвольте читателям иметь собственное мнение.

Г. Бельская: — Думаю, дело в том, что существуют стереотипы. В театре, например, есть даже амплуа — отрицательный герой, герой с отрицательным обаянием. Мы привыкли к соцреализму. Положительный — он и красавец, и умница, и удачлив, а отрицательный — некрасивый, нехороший, сразу видно. Но в жизни-то сплошь и рядом очаровательный, прелестный человек может оказаться отъявленным мерзавцем.

И, Яковенко: — Да нет, Лей мне глубоко омерзителен. Он — фашист, он — преступник. Что же касается вашего Лея — это притягательный человек, который ошибся, пошел по пути зла. Некая эстетизация или героизация зла. Подобная позиция всегда связана с кризисом общества, об этом свидетельствует история искусства; интерес ко злу. как правило, падает на эпохи упадка, кризиса. Сейчас как раз такое время.

Я утверждаю, что не бывает благородных разбойников, очаровательных убийц, неотразимых идеологов палачества! Есть люди с извращенным нравственным чувством. У них возникают образы притягательных убийц. Как правило, эти люди полагают, что со злом можно договориться, но рано или поздно попадают в эту мясорубку.

И в этом есть закономерность. Я не понимаю, как может быть притягателен и интересен палач. В человеке есть какие-то барьеры, если он человек.

Фюрер и его министр пропаганды Йозеф Геббельс дают автографы во время загородной прогулки в 30-е годы. Гитлер носил нацистский партийный мундир, украшенный Железным Крестом, полученным во время Первой мировой войны.

Е. Съянова: — Боюсь, что Лей был многим знаком прежде лишь как человек, на химическом предприятии имени которого работал Штирлиц. Я писала о человеке, который не "ошибся", а решил про себя, что "право имеет". Если он вас очаровал, то он ведь в свое время очаровал и миллионы немецких рабочих.

Г. Зеленко: — Эстетизация зла. Когда я стал читать книги во второй раз, то увидел, что там с самого начала обнаруживаются мысли, связанные с преступными замыслами. Лей, например, все время говорит Маргарите: "Куда ты суешь нос? Ты не понимаешь мира, в котором мы живем и в котором придется жить тебе".

Е. Съянова: — Дело в том, что она — это взгляд со стороны, она вообще не немка. Это очень важно. У нее меньше болит, чем у немцев, у нее душа не немки. Так же, как и Гесс, который до 15 лет рос вне Германии, поэтому он себя может несколько абстрагировать от этой помойки.

Рудольф Гесс, который верил в астрологию, мечтал о полете с важной миссией через пролив.

Хотелось бы все-таки хотя бы один пример из текста, где эти ребята безусловно симпатичны.

И. Яковенко: — Но есть же ткань. Я читаю первый том и нахожу пасторальные картины. Кроме того, отношения Лея и Гесса — это настоящая мужская дружба, или я не прав? Мы ведь говорим об ощущениях.

Ощущения в слова перевести не просто. В конце советской эпохи были такие телефильмы, где снимались симпатии к белым, вспомним Глеба Панфилова. Советский уровень и антисоветский, и они читались нормальным зрителем.

Е. Съянова: — Пасторальность, сентиментальность в крови у немцев, я пишу о реальной, живой Германии. Если мы говорим не о тексте, а об ощущениях от него, то субъективнее ощущений нет ничего на свете. Может быть, дело в той установке, с которой вы читаете?

И. Яковенко: — А вы пишете для абстрактного читателя или для своего соотечественника с неизжитым комплексом большевизма? Ведь были Магнитка и Днепрогэс и запустили Гагарина.

Нам хорошо известна эта логика. Да, были отдельные недостатки, отдельные убийства, но зато как слаженно работает машина! А там, в Германии, как они работают! Как преданы своему делу! Какой товарищеский дух! Есть, конечно, люди типа Бормана, делающего карьеру, но в основном — настоящие товарищи, патриоты своей родины.

Е. Съянова: — Как команда нацисты были очень сильны, потому и побеждали. Но давайте договоримся о терминах. Под патриотом я понимаю того, кому хорошо и спокойно на своей родине только тогда, когда хорошо и спокойно другим на их родинах, тем более если это его соседи. А тот, кто убивал и выгонял из дома своих соседей и надувается от собственного величия, называется "нацист". В первом романе политика вырезания и изгнания соседей, ближних и дальних, пропитывает даже бытовые разговоры. "Сама природа вытолкнет ее (новую Германию) из чрева Европы, которая при этом может и отдать концы", - внушает очаровательный Лей Маргарите (с. 183, "Плачь, Маргарита"). Прочтите их диалог дальше. Еще пример. С. 359. Лей: "Будем честны, Руди. В нашей программе девяносто процентов ненависти и только десять любви. Нам проше, старина. Мы ненавидим, а значит, мыслим, рассчитываем". Ведь это он говорит в частном разговоре! Во втором романе слова начинают воплощаться в дело. Европа ведь и впрямь едва не отдала концы. Вот что такое, по-моему, нацизм. Во всяком случае, это то, что написано у меня. Но я абсолютно согласна с вашим замечанием о том, "как они работают". Да, это определенный тип людей, которые выкладываются, умирая от переутомления, и ловят в этом огромный кайф. Это те, кого и выбрасывает на вершину. Большинство нормальных людей так жить никогда не согласятся.

И. Яковенко: — Наши функционеры такие же, только более примитивны, они не играли на фортепиано Листа и Бетховена.

Г. Бельская: — Но, скажем, кто-то был прекрасным семьянином, любил жену, детей. Ведь вся трагедия в том, что все они — люди и, по существу, неотличимы от других. Иначе не было бы фашизма.

Е. Съянова: — У немцев сегодняшних не все переболело, не от всего они отказались и не на всем поставили крест. Лея, например, очень хорошо знают и любят (до сих пор!) в Германии.

Г. Зеленко: — Очень жалко, что вы маловато о жизни простого народа в те годы рассказали.

Е. Съянова: — Да, пластов не хватает, но вообще фашистская верхушка была достаточно примитивной. Если бы у меня главным героем был американский психолог Гилберт, работавший с заключенными в нюрнбергской тюрьме, совершенно другие пласты я бы поднимала — психологические, исторические, культурные.

И. Яковенко: — Но ведь где-то вы выходите за эти рамки. Что я увидел? Американцы ведут переговоры за спиной союзников со спецслужбами фашистской Германии и два века назад вырезали индейцев. Англичане плохи потому, что к ним прилетел Гесс и там с королевой шли какие-то закулисные переговоры. Поляки плохие, потому что думали, как бы откусить кусок от территории гибнущей Чехословакии. В этой книге я вижу лишь одну страну незапятнанную — это Советский Союз. Правда, Германия тоже страна прекрасная, хотя там был фашизм, концлагеря и уничтожали евреев. Вы же упоминаете имя Сталина Почему бы вам тогда не сказать, что он руководил самым крупным в истории партии большевиков терактом — "Тифлисским эксом"? Почему бы не напомнить, что Ленин был "прикормлен" немецким генштабом и в 17 году ехал в Россию в пломбированном вагоне? У меня возникают претензии к отбору фактов.

"Как может человек не быть на седьмом небе от такой женщины!" - говорил напыщенно фюрер светловолосой Инге Лея, жене руководителя ИТФ Роберта Лея.

Гитлер обожал цветистые комплименты.

Глубоко несчастная в замужестве, Инге покончила с жизнью, выбросившись из окна.

Г. Бельская: — Получается прямо по Ильфу и Петрову. "Почему, — спрашивает критик, — в этом фильме (а фильм о любви) не отражена роль советской милиции?" Книжка-то не об этом! И книжка — не учебник.

И. Яковенко: — Ваши книжки адресованы интеллектуальному читателю, который прочтет и вместе с вами ужаснется фашизму, или это книги массового жанра?

Е. Съянова: — Я не знаю такого жанра. Я писала для тех, кто, читая, хочет не выпутываться из паутины слов и не знакомиться лишь с личностью автора, а для тех, кто читает, как я сама, желая узнать новое и не отказываясь думать.

И. Яковенко: — Если так, то те смыслы, которые вы рекламируете, не будут прочтены, они будут прочтены так, как излагаю я.

Е. Съянова: — Пока у меня есть совсем другие примеры. Я имею в виду тех, кто отвечает только за себя.

Г. Зеленко: — Вернемся к основному разговору. То, что за Гитлера в 1929 году проголосовало сколько-то народу, я понимаю, с 1931 по 1932 — выборы, тоже понимаю, но с 1933 по 1939 годы немецкий обыватель, рабочий класс, крестьяне не горели желанием воевать. Первая мировая война их так ударила.

Е. Съянова: — Естественно. Не только не горели — это был самый большой страх Гитлера. Попробуй, объяви всеобщую мобилизацию, они просто скинут его. Почему он и "бросил" на рабочий класс такого обаятельного бульдога, как Лей, и такого энергичного, и все время при этом твердил ему: "Подержите их еще немного, Роберт, еще немного! Без украинского хлеба, без кавказской нефти ничего не получится". До 1938 года — шаткость. А чем он их обворожил? Социализмом. Немцы хорошо стали жить, каждый месяц росли зарплаты, в 1939 году многие рабочие семьи имели "фольксваген", он стоил тысячу марок, причем сумма сама складывалась из целевых взносов почти незаметно; замечательные круизы за границу, театр, кино, выставки — по удостоверению Трудового фронта бесплатно. После наплевательства Веймарской республики, как вы считаете, как они могли относиться к Гитлеру? Они на это купились. И все идет мирным путем — Рейн, Австрия, Судеты... Никто их не заставляет воевать. Вырос престиж Германии. Неприятно, когда на тебя плюют, немцы это очень хорошо почувствовали на своей шкуре и все более и более проникались признательностью к Гитлеру. На 70 лет его, естественно, не хватило бы, он и взлетел так потому, что все произошло довольно быстро. А без войны было нельзя еще и потому, что много долгов набрали, хотя народ об этом и не знал; американцы стали вкладывать деньги в немецкую промышленность. К тому же военная машина была уже запущена.

Во время пикника на берегу озера Гели Раубаль, племянница Гитлера, единственная женщина, по его словам, которую он любил. После одной из бешеных сцен, которую он устроил, она покончила с собой.

Г. Зеленко: — В значительной степени создателем партии был Штрассер, стремившейся к германскому социализму, Гитлер лишь потом перехватывает главенство.

Е. Съянова: — Еще как! Гитлер всегда любил поживиться готовым. Потом он со своими просто переделывает, перестраивает партию под "фюрер- принцип", а это как раз в менталитете немцев, "железный кулак" — это их термин со времен Первого рейха. При этом работали все структуры, и утверждение, что Гитлер пришел и разогнал рейхстаг, — легенда. Даже пресловутый еврейский сенат и то работал.

Г. Зеленко: — А откуда пришла идея "на восток"? В книге "Майн кампф" Гитлер говорит, что мы начинаем с того места, где остановились 600 лет назад.

Е. Съянова: — Симпатичный человек был профессор Карл Хаусхофер, это он внушил Гессу, а тот — Гитлеру. Они все время говорят, что у славян слишком много земли.

Г. Зеленко: — А потом все понятно. Гитлер был потрясен репрессиями 1937 года в СССР. Он понял, что общество расколото, разделено на слои и один слой уничтожает другой, на этом и основаны его слова генералам: "Победите Красную армию на границе, а остальное — политика и мое дело: после разгрома на границе "колосс на глиняных ногах" рухнет сам". А тут Сталин преподнес еще ему замечательнейший подарок — финскую войну. Гитлер увидел, что армия воевать не умеет и победить ее на границе не составляет никакого труда: "Мы побеждаем Красную армию и никаких переговоров не ведем".

Е. Съянова: — Гитлер пошел бы на Россию в любом случае, даже если бы переговоры что-то смогли бы приостановить. Это было сутью его политики. К тому же у него было, по-моему, какое-то прямо-таки физиологическое отторжение "сильного зверя азиатской породы", как он сам называл Сталина.

Теперь у меня к вам вопрос. Есть действия созидающие, есть разрушающие. В какой разряд входит, по вашему мнению, написание моих книг?

Г. Бельская: — Думаю, что пришло время отрешиться от мифов, что враг, с которым мы столкнулись, это что-то нечеловеческое; вся бела в том, что это — люди, и показать их людьми надо, потому что ситуации повторяются. В книге разрушаются старые стереотипы, и чем быстрее мы избавимся от них, тем лучше.

И. Яковенко: — Ваша трилогия уже стала событием. Книги читают. Мое мнение, что они станут настольными для нацболов, скинхедов и многих таких ребят. Они там найдут свое, это станет малой библиотекой нацбола. Хорошо это или плохо? Вам решать.

Г. Зеленко: — Думаю, что прочтут ее гораздо больше людей, увлеченных историей, сюжетом, людьми, а если возьмутся читать по второму разу, то поймут много больше, чем кажется вначале. Думаю, что это очень важное культурное явление, потому что нам не хватает культурной, исторической литературы, воплощенной, в частно* сти, в людях. И я бы очень хотел, чтобы подобная серия была написана о наших вождях.

Н. Максимов: — Видеть подлинные документы захватывающе интересно. У вас не было возможности их напечатать или даже сослаться на них, поэтому, мне кажется, вы нашли прекрасный выход из сложной ситуации — написали роман, дав читателям возможность все-таки узнать об этих документах, опубликовать по существу их. Более того, исторический роман дает больше вариантов для размышлений, и книга выходит на уровень человеческих споров и становится предметом культуры, а не только исторического знания. Кроме того, в третьем томе опубликованы документы Нюрнбергского процесса. Где еще их можно увидеть? Это же замечательно, над ними можно подумать.

И. Яковенко: — Начнем с того, что нацболы видят в себе рыцарей, восставших против лживого мира. В Гитлере они увидят бесстрашного бунтаря, восставшего против фальши буржуазного общества. К Сталину ведь тоже такое отношение: начал с сохи, а кончил атомным оружием. Вот они и найдут свое в романе.

Е. Съянова: — Мне, наоборот, сказали, что ребята со свастикой меня побьют камнями. Им нужен Гитлер- монумент.

И. Яковенко: — Но замечательные ребята в Германии боготворили его такого, значит, что-то в нем было.

Е. Съянова: — Мы об этом уже говорили.

И. Яковенко: — У меня вопрос: почему такой прекрасно образованный человек, как Гесс, такой блестящий, как Лей, выбирают человека заведомо ниже их по возможностям, недоучку и выскочку, и делают его своим кумиром. Почему?

Е. Съянова: — Мне кажется, что в начале, в 20-е годы, они вообще не были уверены, что у них что-то получится, а роль вождя уже тогда требовала полной отдачи. Они нашли человека, который был абсолютным функционером и в этом ловил кайф, ему ничего не надо было, кроме этого. А Лею нужны были женщины, авантюры, пьянки в кругу богемы, Гессу — наука (пришлось, к сожалению, сократить четверть первого романа, где говорилось о научной деятельности Гесса), он работал в университете на кафедре, мечтал заниматься социологией, политэкономией и уже, будучи с Гитлером, много раз порывался от него уйти. И вот они нашли человека, который жил не так. Сами они не были готовы тогда к тому, чтобы от всего отказаться. Кроме того, Гесс, хотя это бывает крайне редко с политиком, оставался человеком, совершенно лишенным честолюбия. Первой роли для себя он не хотел.

И. Яковенко: — Для российского читателя есть обаяние в нормальном, классически образованном человеке. Гесс — идеолог фашизма — просто нес в себе культуру XIX века Носители этой культуры и этого образа жизни воспринимаются в нашей деклассированной стране, в среде варварской, как нечто прекрасное и почти идеальное.

Е. Съянова: — По-моему, очень многие истинные носители немецкой культуры все же эмигрировали. Но вы правы, в романе есть и культурные слои, взрастившие фашизм.

Н. Максимов: — Но насколько сладость победы увеличивается оттого, что ты побеждаешь такого врага! Может быть, перестанут говорить о бесноватом фюрере? Схлынет первая пена, и книга станет частью культуры.

И. Яковенко: — Недавно скончавшийся Сергей Сергеевич Аверинцев говорил как-то о том, что Дьявол постоянно играет с человеком в одну и ту же ирру. Он предлагает ему угадать, в какой руке монета. Но дело все в том, что человек в принципе не имеет шансов выиграть, ибо перед ним — отец наперсточников. Мне вспомнилась эта притча. Она напоминает и о моральной ответственности художника, и о конечных перспективах всех тех, кто пытается сыграть свою игру со злом.

Публикацию подготовила Галина Бельская

"Солнце" на горизонте

Передача "Не так!" на радиостанции "Эхо Москвы", которая подготавливается вместе с журналом "Знание — сила", как известно, выходит в эфир каждую субботу. В очередной передаче гостями были не историки, как по обычно принято, режиссер Александр Сокуров, искусствовед Сергей Шолохов и продюсер Игорь Каленов, а бессменным ведущим — Сергей Бунтман. Передача вызвала огромный интерес у слушателей. Речь шоа о власти. О власти и властителях. Мы предлагаем нашим читателям письменный вариант этого разговора.

С. Бунтман: — Сегодня мы будем говорить об истории, но несколько в необычном преломлении. Дело в том, что Александр Сокуров продолжает свою серию фильмов о власти, властителях, людях, которые владели судьбами миллионов в XX веке. Был фильм, в центре которого стоял Гитлер, — фильм "Молох", фильм "Телец", в котором главный герой — Ленин, но не тот Ленин, который выступает с броневика, а уже больной, углубленный в себя, в последние месяцы и недели жизни. Теперь героем Сокурова стал император Хирохито.

Александр Николаевич, в ваших фильмах нет ничего от фильма исторического, такого как "Самый длинный день" или фильм "Освобождение". Здесь — совершенно другое. Кто помнит первые кадры "Молоха", думаю, сразу поймет, о чем идет речь. Что для вас история? И человек власти в истории, ее во многом творящий?

А. Сокуров: — Это сложный вопрос. История — это время, течение времени, то, с чем человек борется, и то, что ему никогда не удастся преодолеть, а на самом деле, победить. Никому: ни художникам, ни простым людям, ни так называемым великим. Течение времени. И по сравнению с течением временем всякое величество становится обыденным, и всякий так называемый великий поступок также становится просто поступком человеческим, обычным, элементарным. И чем выше забирается человек, тем более элементарные поступки совершает он, и тем меньше у него права называться великим человеком, как мне кажется.

С. Бунтман: — Другое дело, что каждый его поступок расценивается всеми остальными как какой-то значительный.

А. Сокуров: — Думаю, потому что остальные зависят от него.

С. Бунтман: — Вы сказали о борьбе со временем. Как человек власти борется со временем? Что для него эта борьба? Ведь всякий человек борется со временем, боится старости, немощи, того, что счастье исчезнет или исчезнет твоя власть. Но как борются властители, где здесь конфликт самый главный?

А. Сокуров: — Мне кажется, что главная проблема для властвующего человека — то, что время для него становится рутиной. Для нас, для людей, которые не обременены властью, рутиной является дело. Это большая разница. А для властвующего человека, если он не в состоянии вовремя схватить себя, управлять собой и поставить себя на должное место, для него рутиной становится время. Оттого начинаем испытывать трудности все мы.

С. Бунтман: — Первый из ваших персонажей исторических, ключевых — Гитлер. Человек, который считал себя поставленным провидением, человек вполне мистичный. Ленин, наоборот, считал себя совершенно рациональным. В вашем фильме Гитлер оказывается в ситуации вполне спокойной, Ленин же — в критической, в ситуации перехода, ухода вообще или в какой-то другой ракурс бытия. Но вот совершенно другие и цивилизация, и представления. У Хирохито изначально было то, чего не было ни у Гитлера, ни у Ленина. Что он в истории XX века?

А. Сокуров: — Действительно, он — один из немногих в XX веке и вообще на нашей памяти, кто получил власть законным путем, и это не может подвергаться сомнению. Кроме того, он единственный, кто был подготовлен к власти и имел прямое и очень четкое представление, что это такое. Также имел очень четкие представления о моральной и прочей ответственности за это, что усугубило его положение, его состояние, без всякого сомнения. Это по-настояшему значимая и знаковая фигура в мировой истории, историческое лицо, не наказанное ни Господом Богом, ни людьми. Он прожил свою жизнь от начата до конца сообразно тому, как должен прожить человек, кем-то прощенный, кем-то не прошенный, небезгрешный, без всякого сомнения, но благородный.

С. Бунтман: — Но его власть была достаточно условна: не он определял политику страны. А с другой стороны, такая трагедия, как крах Японии во Второй мировой войне? И не просто крах, а еще и Хиросима, и Нагасаки — ужасающая катастрофа, мгновенная гибель многих подданных. Не наказание ли это Хирохито, как и любому властителю в такой ситуации?

Правление Хирохито оказалось самым долгим в лионской истории XX вена. Он правил с 1925 года по 89. На этой фотографии он в молодости

Японские императоры называются так исключительно по недоразумению: из-за неимения в европейских языках более подходящего слова. Титул "тэнно", принятый в конце I/II века, обозначает земное соответствие правителя Полярной звезде, "Тэнно" обладал прежде всего жреческими функциями, его главной обязанностью было отправление сельскохозяйственных ритуалов. А в связи с изолированным положением страны и отсутствием внешней военной угрозы функций военачальника и ответственного за внешнюю политику у тэнно практически не было.

Даже в древности тэнно редко покидал пределы столицы Киото. Когда же реальная власть стала принадлежать сёгунам (военным правителям) из рода Токугава, они и вообще перестали выпускать его из дворца. Таксе положение продолжалось с 1603 по 1867 годы.

За века, проведенные в неподвижностипокое и бездействии, император был выведен за те границы, где была возможна его критика. А запрет на изображение императора добавлял таинственности. Император был всюду и... нигде.

В 1868 году в истории Японии произошли огромные перемены. Сёгунат Токугава свергли, и главой японского государства, правда, главой номинальной, стал пятнадцатилетний император Мэйдзи. За все ошибки и кризисы несло ответственность правительство. Его главы менялись, и тольио император был по-прежнему свободен от вшой критики.

Правление "императора" Хирохито (1901 —1989) оказалось самым длинным в японской истории. Хирохито находился на троне с 1925 года, и на его жизнь пришлись самые драматические события японской истории XX века: Перл-Харбор, резня, устроенная японцами в Нанкине, Хиросима и Нагасаки. Военная экспансия Японии, в результате которой была создана недолговечная Японская империя, также была освящена его именем. На токийском трибунале были осуждены главные военные преступники. Но с Хирохито речь не шла, хотя многие люди на Западе требовали привлечь его к ответственности как главного военного преступника. В самой же Японии не возникло сколько-нибудь серьезного движения признать Хирохито преступником. В понимании японцев император, как я уже сказал, был выведен за те границы, где возможна его критика. Поэтому Хирохито спокойно восседал на троне до конца своей долгой жизни. Европейская постановка вопроса о том, что за политические ошибки и преступления ответственность должен нести глава страны, не отвечала реалиям Японии и менталитету ее жителей.

Александр Мещеряков, доктор исторических наук

А. Сокуров: — Это та вина, за которую он сейчас отвечает перед Богом. Это первое, что я бы сказал. Второе: в трагедии главное — не сама трагедия, а что делать потом, как мне кажется. Потому что в самой трагедии, в том, что она происходит, очень много причин. И в трагедии такого масштаба, которую переживала Япония, японский народ, причин и виноватых очень много. Можно сказать лишь, что японская ситуация гораздо более сложная, чем любая европейская, несопоставимо более сложная. Думаю, Япония в состоянии была бы вообще изменить течение XX и XXI веков, если бы не ряд более осторожных шагов, чем это могло бы быть. Если бы Япония себя повела во время Второй мировой войны активнее, агрессивнее, то, может быть, и нашей страны не было бы. Я бы даже сказал: ее бы не было.

С. Бунтман: — Вы думаете, у Японии были такие возможности?

А. Сокуров: — Конечно. При этом, без сомнения, случилась бы война между Японией и Германией, и вот тутто наверняка остались бы руины космического масштаба. Не знаю, знают наши слушатели или нет, но японский генеральный штаб готовил план возможной войны с Германией. И это были стратеги агрессивного, националистического характера, но обладавшие огромными талантами. Может быть, даже гениальные как государственные деятели, как военные деятели, во всяком случае, уверен, более способные, чем европейцы.

Конечно, об исторической ситуации, тем более той, какая имела место в Японии, сейчас говорить очень и очень сложно.

В качестве иллюстраций рассказа Сокурова о его новом фильме об императоре Хирохито художник привлек рисунки сцен театральных постановок. Изменение времени, его движение никак не сказываются на традициях этой страны, обычаях и даже во многом — менталитете народа.

С другой стороны, думаю, ни одна страна в мире не смогла справиться бы со своей трагедией с таким поразительным блеском, как это сделал японский народ. Я говорю не о японце, а о японском народе, потому что представить себе отдельно взятого японца довольно сложно, когда речь идет об испытаниях. Но это люди, которые в состоянии быть рядом друг с другом и которые всегда поражали меня и восхищали своей генетической деликатностью и одновременно чрезвычайной жестокостью в схватках, в войне, в борьбе; японская армия проявляла чудовищное жестокосердие на территории, которую захватывала. Не меньше, чем нацисты. И это — большая проблема для японской нации, для осмысления японцами своего прошлого, того, что они переступили. Ситуация, которая произошла уже на территории самой страны, — Нагасаки, Хиросима, бомбежка Токио (что, кстати, в нашем фильме будет воссоздано), американцы использовали напалм и творили жестокосердие безмерное и безграничное; так вот все, что происходило, было в конце концов реакцией на первый шаг, который позволили себе японские военные совершить: напасть на США, на базу Перл-Харбор. И то, что повлекло за собой схватку на этом огромном пространстве. Нападала мощная страна, где были мужественные бойцы, талантливые руководители и великолепная, безукоризненная, дьявольская дисциплина. Но... и со всеми слабостями, которые являются результатом островной природы народа.

С. Бунтман: — Да, думаю, она существует по полюсам не географическим, в Евразии существуют два очень странных островных государства — Япония и Британия.

Марка с военным японским кораблем и изображение императора Хирохито на фоне карты юго-восточной Азии, возможно, по мнению японцев, должны были означать желание их присутствия на этих землях

Изображение Хирохито, участвующего в маневрах японской армии, — знак особо пристального внимания к известной стороне жизни императора.

А. Сокуров: — В чем-то похожих.

С. Бунтман: — И островное мышление, думаю, сказывается в некоторой парадоксальности этих культур.

Хочу спросить у Сергея Шолохова: почему вы присоединились к этому проекту?

С. Шолохов: — Дело в том, что проекты, которые воспламеняются в творческом воображении Александра Николаевича, для меня интересны тем, что они всегда завершаются блестящим результатом. С другой стороны, бесконечно интересно наблюдать еще и за процессом создания фильма — как Александр Николаевич выбирает тему, потом выбирает способ, как работать над ней, как выбирает актеров. А потом съемки, сами съемки! Все это настолько интересно смотреть, как складывается будущий результат, от чего он зависит, что это уже артистический факт нашей жизни, поскольку мы никогда не бываем разочарованы результатом. Вот что поразительно!

С. Бунтман: — А вы, Игорь, что увидели в этом проекте и насколько вы в него вовлечены по-человечески?

И. Каленов — По-человечески я в него вовлечен довольно долго, больше года я завершал картину "Отец и сын", и Александр Николаевич сказал, что у него есть замысел продолжить историю великих диктаторов XX века, и сказал, что уже есть сюжет и даже сценарий замечательного автора Юрия Николаевича Арабова. И так как я уже многие годы работаю в стиле авторского кино, мне было очень приятно присоединиться к производству данной картины.

А. Сокуров: — Игорь — продюсер выдающегося режиссера Киры Георгиевны Муратовой.

С. Бунтман: — Тогда снимаются все вопросы, все сошлось, цепь замкнулась, ток пошел. Пошел и поток вопросов наших слушателей. Один из них пишет: "Загадочный режиссер Сокуров, хотелось бы узнать, в чем, по-вашему, заключен смысловой код японской цивилизации, удалось ли вам подобрать к нему ключ, разгадать многовековую загадку?"

А. Сокуров: — Могу сказать, что я просто человек, который любит моих друзей в Японии, и в этой стране есть люди, которые любят меня, иногда мне кажется, что мне там даже уютнее и спокойнее, чем у себя на родине, и я не хочу открывать никакой тайны, потому что тайны этой просто нет, есть жизнь. Нет тайны, нет экзотики, есть жизнь людей, которые в значительной степени похожи на нас, которые переживают жизнь так же, как и мы, у которых есть, без всякого сомнения, особая психологическая эмоциональная сфера, своя (как и у каждого народа) особенная, но абсолютно не сокрытая от нас. Она постигаема, ее можно понять, и японцев можно прочувствовать и полюбить. И в Японии можно ощутить себя не как за границей, а как в родном земном уголке, и это очень человеческие вещи.

Кстати, мы, конечно, занимаемся историческим материалом. В той части, которая касается воссоздания элементов или атмосферы материальной жизни времени, что очень важно для настоящего искусства, мы окружены профессионалами, которые создают чудеса, имею в виду моих коллег, работающих на Ленфильме, моих коллег в административной части. Мы восстанавливаем по крупицам ту материальную жизнь. Восстанавливаем течение жизни внутри этой воссозданной исторической среды.

С. Бунтман: — Именно течение жизни. Потому что иногда стремление до мелочей, до последней шляпки гвоздика восстановить антураж ни к чему не приводит. Но это первоначально, как условие.

А. Сокуров: — Это условие профессиональной культуры нашего результата. Мы — профессионалы и должны создавать профессиональный результат. Потому что по нашему изображению, которое мы создадим в этой картине, впервые в мире, впервые в истории эта часть жизни человечества будет увидена людьми. Потому что никакой дистанции между японской и русской историей нет. Хотим мы того или нет, история — единый процесс. Она особенна тем, что здесь нет границ. Поставим границы — ничего не поймем, запутаемся, создадим конструкции. Историю не разорвать. Это ковер, который все по кусочкам создают. Его ни создать самостоятельно, ни разделить одновременно. Это, мне кажется, очень важно.

И еще очень важно понять самочувствие человека. Насколько оно изменилось в зависимости от времени, от течения реки времени, в которую он погружен. Изменились ли и меняются ли характер, привычки, особенности человеческой натуры в соответствии с изменением и течением времени. Меняет ли время характер — вот что главное, а потом уже все остальное; власть, социальное положение и прочее.

Мы понимаем, что происходит радикальное изменение человеческого характера, когда у человека появляется огромная власть, но при этом он остается все тем же человеком — вот в чем наша трагедия! Рога и копыта при этом не вырастают. Получивший власть, ставший злодеем, он очень хорошо понимает весь ход человеческой жизни. Знает и видит все больные места общества и отдельно взятых людей. И начинает манипулировать этим знанием. Если бы он попал к нам с Луны, свалился оттуда Гитлер или какой-то дьявол, тогда мы бы все поняли и быстро выкорчевали весь нацизм с корнем. И ничего бы не было.

С. Бунтман: — Именно она, человеческая природа, и ее великолепное знание и дают чаще всего такой жестокий эффект.

А. Сокуров: — И очень важно, чтобы человек, пришедший к власти, был к этому готов. И не только интеллектуально, не только с помощью образования, не только пройдя политический курс партийной борьбы, что очень страшно по сути. На самом деле, очень важно это ощущение, чувствование человека.

С. Бунтман: — Ваш новый фильм об императоре Хирохито так и будет называться "Солнце"?

А. Сокуров: — Да, наверное. Хотя в нашей традиции — "выращивать" название в процессе создания фильма. Когда мы видим, что в нем есть какое- то новое особенное качество по сравнению с тем, что было задумано, и появляется название. Может быть, появится новое название, мы будем это обсуждать вместе.

С. Бунтман: — А что, у "Молоха" были какие-то варианты?

А. Сокуров: — Были. Оригинальный сценарий назывался у Юрия Николаевича по-другому, как и сам текст сценария очень сильно отличался от текста режиссерского сценария и от самого фильма, потому что это визуальная реальность и это другая жизнь, которой является наше произведение на экране. Оно, конечно, не может быть экранизацией даже самого великолепного, безукоризненного литературного сценария. Это просто невозможно.

С. Бунтман: — В вашем представлении не может быть такой ситуации, когда существует уже снятый в голове и на бумаге фильм, который потом реализуется?

А. Сокуров: — Нет. Я очень хорошо чувствую будущую картину, как правило. И без этого ощущения, конечно, нельзя приступать к работе. Существует корневая система фильма, если проводить ассоциацию с деревом, а все остальное выращивается усилиями не только моими, но и моими коллегами, и коллегами-кинематографистами, таковых всегда очень много. В нашем случае еще одна сложность заключается в том, что фильм будет идти на английском и японском языках. И все репетиции будут идти на японском и английском языках. Так было и с "Молохом", где репетиции и съемки шли на немецком языке. Это культура фильма, часть профессиональной культуры, часть исторической этики в том числе. Потому что язык— это больше, чем язык, и мы это прекрасно понимаем. Но такой подход рождает огромные трудности для профессиональной группы, для продюсера, для режиссера, для актеров. Это очень тяжелый и сложный процесс.

С. Бунтман: — Думаю, вы, Александр Николаевич, небольшой любитель дубляжа как такового.

А. Сокуров: — Знаете, мы делали картину "Мать и сын", мы сделали русскую версию и немецкую. Я видел дублированные варианты "Русского ковчега", итальянскую, французскую, немецкую, английскую версии. И должен сказать, что это было мне очень интересно. Там, где режиссер понимает, чувствует суть, интонацию, это происходит поразительно, удивительно деликатно. Но я должен создать картину в ее оригинальной ткани. А уже как она начнет жить, трудно сказать. Моя мера ответственности очень велика. У режиссера в кино гораздо больше того, что он обязан сделать, чем того, что он имеет право сделать. Я имею право очень не на многое. Но обязан очень во многом государству, которому я благодарен безмерно. Благодарен за то, что в течение длительного времени могу существовать как художественная индивидуальность. И очень надеюсь, что художественное серьезное кинематографическое искусство будет поддерживаться государством России и далее, потому что это принципиально важно, это часть выживаемости.

С. Бунтман: — Александр Николаевич, вернемся к Хирохито и к фильму. Слушательница Надежда спрашивает: "Не слишком ли смело для вас не быть японцем, а замахнуться на японскую историю?" Мне кажется, ответ был, но сейчас туг другое, связанное с определенным восприятием человека и изображением человека. Во-первых, объявить о небожественности власти для Хирохито был поступок более резкий, революционный, чем, например, покончить с собой для Гитлера. Это был революционный поступок.

Но еще и изображение императора. Ведь, например, в театре императора всегда изображал ребенок. И, несмотря на маски, все понимали, что это так. Вот здесь, думаю, вы сталкиваетесь с очень большими проблемами, тем более что фильм идет на японском и английском, это еще и столкновение двух цивилизаций.

А. Сокуров: — Да, проблемы были, но, думаю, их не надо преувеличивать. Когда мы приступили к работе и стали шаг за шагом идти по этой лестнице, уж не знаю, наверх или вниз, случались разные ситуации, и мне говорили, что японские актеры никогда не согласятся сниматься в таком фильме, сами японцы говорили. Когда же актеры стали встречаться со мной, один за другим все стали соглашаться, у нас не было отказов, ни один из актеров не отказался сниматься в картине.

Мы уже полностью сформировали актерский состав. Это очень уважаемые, большие актеры, очень известные в Японии. Когда они поняли, что речь идет о душевном труде, о душевной работе, о представлении души человека, его душевной сферы, они смело пошли, сели в нашу лодку и уже с нами вместе поплыли. 26 апреля мы начали съемки.

Речь идет о художественной душевной работе. Да, действительно, в традиции японского общества, японской культуры не принято в игровой форме показывать императора. В документальном кино показано. И кажется, невозможно найти адекватный слепок. Но мы и не стремимся к адекватности. Мы пытаемся представить атмосферу души, внутренний эмоциональный мир человека, его переживания и эмоции, которые, кстати, могут быть переживаниями вполне божественного человека. Божества очень эмоциональные, они бывают крайне не сдержанны, и мы это знаем, они бывают вспыльчивы.

Создавая эту картину, мы не являемся ничьими судьями, как и в предыдущих картинах. Художественный автор не может быть судьей. Судить может Господь Бог или народ, но он должен знать историю, должен представить себе, как это было. Вот что важно. Это задача, которую может исполнить только искусство.

С. Бунтман: — Сколько времени длится действие фильма?

А. Сокуров: — Мы с Юрием Николаевичем берем ту ситуацию и тот момент в жизни персонажа, в которых наиболее отчетливо и сильно отразились как прошедшая жизнь, так и проекция в будущую жизнь. События, которые происходят в нашем фильме, ограничиваются тремя днями. Это момент, когда Хирохито ждет решения своей судьбы, будет он предан суду или нет. Потому что была такая угроза, что токийский суд, которому предстояло судить преступников военных, — международный суд, как и в Нюрнберге, должен был судить всех тех, кто отвечал за вину перед человечеством. Как раз в этот момент, когда решалась судьба этого существа, Тэнно Хирохито, мы оказываемся рядом с ним. Именно рядом. Не входим туда, куда недопустимо, ни одним шагом не унижаем достоинства национального японского человека или японской истории.

Император Хирохито

Портрет Хирохито в молодости на обложке журнала

Мы хотели бы этой картиной объединить людей, а не создать фактор раздора и злобы. Историческая картина должна нести мир, должна мирить.

Потому что то, что произошло, необратимо. А то, что впереди, имеет гораздо большую ценность и гораздо большую опасность и напряженность, чем прошедшее.

Еще раз хочу подчеркнуть, что достоинство народа, как мне кажется, определяется тем, каким образом народ выходит из трагедии, трудностей, каким образом он "выныривает" из ситуации, в которой есть значительная часть его вины (что же тут отрицать, да, вины). То благородство, терпение, та поразительная гармония развития всего общественного организма страны, которую представляют собой японское государство и японский народ, является поразительным, может быть, печальным, но благородным примером. Это выход из трудностей. Как встать с колен, не забывая о чести, о достоинстве.

С. Бунтман: — У вас были или предполагаются какие-нибудь контакты с японской императорской семьей?

А. Сокуров: — Я на этот вопрос не мо!у отвечать, к сожалению. Я связан данным словом. Но я, естественно, не мог бы делать эту картину, если бы не понимал меру ответственности. Нет, я не хочу сказать, что я имею какие-то полномочия и разрешения. Я никогда не позволил бы себе спрашивать у кого бы то ни было, имею я право создать произведение или нет.

С. Бунтман: — Здесь много вопросов: собираетесь ли вы что-нибудь сделать о Сталине? Исчерпаны ли для вас ключевые фигуры XX века? Есть ли для вас какие-то области, где вас ждет такое качественное изменение, как сейчас в работе над японской темой?

А. Сокуров: — Примеров такой концентрации, какой-то жизни в судьбе, на самом деле, очень немного. Почему? Не знаю. Мне кажется, что в этих фигурах, о которых шла речь, определены основные закономерности и, может быть, какие-то основные заболевания человеческого характера и основные трагедии и истории людей в прошедшем времени. Потому что время, конечно, накладывает свой отпечаток. Судьба Гитлера, Ленина, Хирохито. И эти персонажи, эти люди, повторяю, это люди, к сожалению, в их судьбах, на мой взгляд, выражены все наиболее чувствительные проблемы человеческой судьбы, человеческих судеб. Но не кинематографисты должны идти по этой дороге первыми. Первыми должны быть писатели.

С. Бунтман: — Когда мы в следующий раз сможем (раз уж мы начали!) проследить за тем, как создается новый фильм "Солнце"?

С. Шолохов: — Я буду очень благодарен Александру Николаевичу, если он согласится еще раз принять участие в разговоре, и буду признателен вам, если вы проявите интерес. Потому что следить за тем, как рождается произведение искусства, как оно вписывается в контекст культуры и как культура влияет на это произведение искусства, кажется страшно интересным и полезным.

С. Бунтман: — Спасибо большое. Ловлю вас на слове.

Подготовила текст Галина Бельская

ВО ВСЕМ МИРЕ

Водопаду грозит гибель

Ниагарский водопад каждую минуту обрушивает миллионы литров воды с высоты 50 метров, что сильно подтачивает скальное ложе, и водопад ежегодно отступает вверх по течению почти на метр. За время своего существования, а это примерно 12 тысяч лет, он отодвинулся на 7 миль. Если такая скорость отступления сохранится, то не пройдет и каких-то... тридцати пяти тысяч лет, как водопад "дойдет"" до озера Эри, из которого вытекает Ниагара. На этом он и закончит свое существование.

С чужими документами — в чужой организм

Изучая вирусы гриппа, исследователи из Гонконгского университета убедились, что многие возбудители болезни, а объектом их наблюдения стали свыше 500 вирусов, хранят "про запас" фрагменты чужих геномов. Это облегчает им инфицирование животных и человека. Так, вирус гриппа Н9И2 — эпидемия этой формы гриппа наблюдалась несколько лет назад—содержит небольшие фрагменты человеческого генома. В ДНК этого вируса обнаружены также генетические фрагменты вирусов гриппа, которыми болели свиньи. Очевидно, возбудители гриппа гораздо чаще, чем полагали, обмениваются частями своего генома, что и облегчает зарождение опасных для человека разновидностей болезни. Непосредственными переносчиками этих вирусов в Китае являются птицы, например, дикие утки.

Телефон — тормоз

Исследования, проводимые японскими учеными, показали, что антенна телефона при разговоре находится как раз напротив центра в головном мозге, который влияет на принятие решений- У людей, которые регулярно пользуются сотовым телефоном, отмечается снижение работоспособности, нарушается способность быстрого принятия правильного решения.

Наступают лианы

В тропических лесах Перу, Боливии и Эквадора деревьям угрожает неожиданная напасть — лианы. Количество их за последние 20 лет почти удвоилось. Естественное равновесие лесной экосистемы нарушено. Лианы обвивают стволы деревьев и буквально душат их, мешая им расти и выпускать новые побеги.

Умная жвачка

Ученые из университета Нортумбрии в Великобритании предполагают, что жевательная резинка может сделать человека умнее за счет улучшения памяти и мышления. В ходе теста по запоминанию слов было установлено, что при жевании резинки люди запоминали на 35 процентов больше, чем без него. В то же время ученые опровергли общераспространенное мнение, что жвачка помогает сосредоточиться.

Гусям-лебедям тоже нужен аэродром

Этот аэродром не отмечен ни на одной аэронавигационной карте, хотя находится не в тропических джунглях и не в арктических льдах, а всего лишь в пятидесяти милях от столицы Канады Оттавы. Его наземный персонал — всего три человека, хотя на летном поле в самые горячие дни собираются до 60 тысяч перелетных птиц. Дело в том, что с конца сентября до середины ноября из Аляски и канадской Арктики летят на юг нескончаемые караваны пернатых. Большинство же водоемов и рек в районе Оттавы настолько загрязнено, что птицы были вынуждены отказаться от них. Поэтому орнитологи и соорудили для них "аэродром". Гуси-лебеди по достоинству оценили заботу и прочно внесли это искусственное озеро в свои полетные листы.

ЭКОНОМИКА ДОЛЖНА БЫТЬ

Леван Рондели

Энергия свободы

Необычный вид у этого "карапуза" — длиною около метра, диаметром в 30 сантиметров. Сразу и не скажешь, для чего он предназначен. Если и похож на что-то, то, пожалуй, на некий причудливый насос. Но это не насос, а гидростанция — всего лишь в один киловатт. Весит она чуть более 30 килограммов. Рядом в заводском цеху поблескивают металлическими формами ее более крупные сородичи — в 25,35,50 киловатт...

Странным выглядит это возвращение к мини-сооружениям в наше время, которому присущи иные устремления. Для чего эти малые электростанции сегодня, когда только одна турбина, скажем, Саяно-Шушенской ГЭС в 640 тысяч киловатт способна обеспечить энергией целый город и когда все мы вступили в качественно новый этап технического развития?

Но, с другой стороны, раз появляются малые, даже миниатюрные агрегаты, стало быть, в них есть нужда. Взять хотя бы миниатюрный накопитель информации, который размером — в сигаретную пачку, а позволяет разместить в себе фонды крупной библиотеки. Точно так же у нас появляются фирмы, занятые созданием энергетических машин малой мощности.

Пейзаж после битвы

Действительно, сегодня пересматривается многое, что прочно утвердилось и к чему мы привыкли. Вспомните гигантские промышленные предприятия, в том числе те же гидроэлектростанции. Иные из них, как мамонты в период всемирного обледенения, не выжили или продолжают функционировать далеко не в полную силу. Прежде всего потому, что нет потребности в них.

К слову сказать, такая же ситуация возникла у нас после Второй мировой войны. Ведь в то время все энергетические предприятия в европейской части России были разрушены. Уже потом стали восстанавливать Днепрогэс и другие крупные станции. Но выход был найден, создали целую сеть малых гидроэлектростанций. Они в короткие сроки помогли промышленности встать на ноги. Ведь самое главное преимущество таких маленьких станций — не надо строить для них водохранилища и можно обойтись без плотин. Наиболее удобное условие для этих станций — большая плотность гидроресурсов, когда много маленьких речек и большие перепады на них. Но даже если и нет таких условий и если плотность гидроресурсов недостаточна, то перепады создаются по- разному. Один из способов: не трогая основного русла, отвести по трубе небольшую часть потока, устроив на ней те же перепады.

Однако сегодня этих малых электростанций нет. Уже к 70-м годам из восьми тысяч таких станций осталось лишь около трехсот (по 150 киловатт). Все остальные были разобраны, разворованы, уничтожены.

Поэтому, когда у нас начался развал гидроэнергетической системы, оказалось, что страна к этому совершенно не готова. Поэтому сегодня и повторилась та же ситуация, которая возникла после войны. Похожая, но по-другому. Сейчас нет дефицита мощностей, как тогда. Но крупные станции просто стоят. Оборудование есть, но оно ржавеет, портится. Почему? Потому что нет потребления, промышленность в основном пока еще не работает. В европейской части теплостанции действуют лишь на 40 процентов мощности. Они бы и заработали, но по новым правилам: утром — свет, вечером — деньги. Месяц отработал — будь любезен, заплати. Вообще-то правильно в условиях нормальной экономики.

Крохотный домик-подстанция и одна или несколько мини-турбин под ним - вот и вся малая гидростанция, которая способна удовлетворить потребности в электроэнергии отдельной фермы или даже большого хозяйства

Калифы на час?

А вот взгляд с другой стороны. Если река течет, то никто за это денег не платит, но как только вы попытаетесь использовать эту воду, сразу найдутся пять организаций, которые заставят платить за нее. Отбиться нет возможности, потому что нет закона. И сколько они заставят платить за эту воду, опять-таки полный волюнтаризм. Может, одну копейку за кубометр, а может, в десять раз больше. Это определяется местной администрацией. И здесь — другой барьер перед малыми гидроэлектростанциями.

Как уже давно понятно, рост цен в значительной степени инспирирован ценами на энергоносители, главным образом на электричество. Энергетики стали калифами на час, абсолютными повелителями, от которых мы полностью зависим. Развитая система малой энергетики сделала бы население свободным от этих монстров-монополистов.

Думается, малая энергетика загублена не по экономическим причинам, а по политическим соображениям. Потому что малые станции — это энергетическая независимость, а стало быть, и хозяйственная. Что означает малая гидроэлектростанция в колхозе? Это означает, что председатель колхоза не зависит от районной энергосистемы. И может проявлять любую инициативу, позволять себе все, что вздумается. Сейчас колхозов нет, но есть частные предприятия и хозяйства, которым приходится еще труднее. Ведь им энергосеть может назначить любой тариф, в том числе и самый разорительный.

Кроме того, если вы хотите вперед рассчитывать свои затраты, то должны знать, во что вам обойдется то или иное начинание. А не так, что завтра Анатолий Борисович или Борис Анатольевич (или еще кто-то) скажет: "С сегодняшнего дня вы платите не два рубля за киловатт-час, а три с половиной. Не хотите? Я вас отключу". А у вас уже все рассчитано за год вперед. Или за техосмотр назначат 50 или 200 рублей. Почему 50 или 200, никто не знает. Сколько скажут, столько и приходится платить.

Типичный случай

На окраинах страны в этом отношении более благоприятные условия. Представьте небольшой городок с населением в шесть или семь тысяч человек, скажем, на Сахалине. Все электроснабжение обеспечивается одной дизельной станцией общей мощностью три с половиной тысячи киловатт. Город живет за счет морепродуктов: рыбы, крабов, гребешка-ракушки, которая крупнее, чем мидия. Мясо этой ракушки считается деликатесным продуктом, японцам его продают по 20 долларов за килограмм. За счет этого город и существует. Была тут раньше судоремонтная база, большая пограничная застава. Теперь их нет. Но остались холодильники. И когда дизельная станция вырубается, то все, что в этих холодильниках, пропадает. Если в этих холодильниках 10 тонн цзебешка, каждый килограмм которого стоит 20 долларов, то несколько часов ракушка еще продержится, но если придется ждать 12 часов, все испортится.

А отключаются дизели потому, что уже 30 лет отработали. Главное, нет даже времени на нормальный ремонт, когда они ломаются, ведь холодильники нельзя отключать. Поэтому две гидромашины по 600 киловатт, которые они у себя поставили, позволяют им разгружать дизель, производить ремонт.

Типичный случай для удаленных районов. Естественно, протягивать электролинии в мелкие населенные пункты, которые характерны для таких регионов, просто невыгодно. В подобных случаях подчас используют дизельные станции. Но солярка, на которой они работают, там стоит "бешеные" деньги.

Если мы в центральных районах платим за нее по 60 копеек за литр, то там — 10 рублей. Причем даже ее не всегда удается получить, а дизель ее мгновенно "съедает". На каждый киловатт-час идет около 300 граммов солярки. Получается ловушка, в которую загнаны предприниматели и различные хозяйства в этих районах и из которой почти невозможно выбраться.

Освобождение от оков

Но все поселки и мелкие города обычно расположены на реках. И поэтому, вложив один раз деньги в малую электростанцию, можно уменьшить потребление солярки, обеспечить нормальный ремонт этих дизелей, плановую их замену, экологическую чистоту, наконец. Подобные гидростанции с небольшой мощностью — 500 или 600 киловатт — вполне достаточны для поселка от ста до трехсот домов, для его некрупной промышленности, например, консервного завода, сыроварни, маслобойни.

Сегодня каждый год вводится в эксплуатацию лишь несколько агрегатов, которые проектируют и изготавливают у нас в основном две фирмы в Москве (ООО "Фирма МАГ14-Э") и Санкт-Петербурге. Ограничив себя выпуском гидромашин до 600 киловатт, они делают их разной мощности, в том числе и в 250 киловатт, и даже совсем крохотные — в 30 — 50 киловатт. Но, конечно, этого количества недостаточно для создания в масштабе страны дешевой и эффективной технической системы малых гидроэлектростанций.

Малая энергетика, малые электростанции — это источники энергии, экономически рентабельные, социально приемлемые и экологически чистые, это мощный рычаг для возрождения промышленности и развития строительства, это освобождение от оков зависимости предприятий и хозяйств, это экономическая и энергетическая мощь страны.

Игорь Лалаянц

Кипит наш разум

И. М. Сеченов, которого все знают как автора "Рефлексов", писал в своих "Автобиографических записках", в которых описывается история несчастной любви поэта Аполлона Григорьева к молодой девушке; что "медицина тогдашнего времени, как наука, содержала в себе мало культурного". Слова относятся к концу XIX века. То же самое можно было бы сказать и век спустя, что особенно справедливо в отношении нашего мозга.

Память языка

В любом языке имеются примеры "умерших" слов и выражений, которые современные носители языка по инерции употребляют, но не понимают их значения. Возьмем для примера древний индоевропейский корень "гв", от которого происходит выражение "разговеться", употребляемое старыми людьми для обозначения первой трапезы после поста. Современный носитель вряд ли объяснит его значение.

А ведь все знают, что название коровьего мяса "говядина". То есть разговеться значит, что можно начать прием скоромной — мясной пиши. Естественно, что коровяк называется "гов-но", а в восточных языках это древнейшее слово приобрело форму "гяур", то есть нечистый.

То же и с обычаями народов. Вспомним несравненную Марину Влади в потрясшем в свое время советский народ фильме "Колдунья", который был поставлен по рассказу А. Куприна "Олеся". Фильм заканчивается — как и рассказ — "визуализацией" древнего обычая побивания камнями.

И сразу вспоминается Христос, который останавливает фарисеев, собравшихся казнить девушку легкого поведения за ее грехи побиванием камнями. Иисус предлагает бросить камень тому, кто без греха. Таких, как известно, не оказалось.

Но вот читаем у Антонии Байет в ее великолепном романе "Обладать" о таком же обычае в кельтской Бретани. А потом мы сталкиваемся все с тем же обычаем, но в несколько трансформированном виде: римские проскрипции во времена Сушты, инквизиция и охота на ведьм с их сжиганием на кострах, ночь длинных ножей в Германии и доносы с расстрелами 37-го года.

А у бабочек также

Такую же "память" мы видим на примере изучения мозга. Аристотель полагал, что этот орган с "ребрами" извилин, как у радиатора отопления, служит охлаждению крови.

В Средние века ученейшие умы — "вир доктисеимус" — полагали, что у нас три души: в печени вегетативная, управляющая желаниями и аппетитом человека, в сердце "витальная", что подразумевало стимуляцию действий, направленных на удовлетворение страстей человеческих. А вот рациональная, или умственная душа была сродни бестелесной энтелехии, поэтому была нематериальна и бессмертна!

В "ведении" этой души находились ум и память, логическое мышление и художественное артистическое воображение. Все это осуществлялось невидимыми телесными духами, кипевшими в пустотах мозга (читай: его желудочках). Отсюда и память языка, проявившаяся в строке незабвенного "Интернационала", вынесенной в заголовок этой статьи.

Рацио побеждает эмоцию

Начавшаяся в Ренессансе анатомия искала вместилище души, пытаясь совместить его с гуморами Антики, которая параллельно четырем стихиям мира и темпераментам "психе" все разнообразие биологических жидкостей сводила к квартету холим и меланхолии — желчи светлой и черной, а также гемы-крови и лимфы-флегмы.

Чуть ли не до конца XVIII века люди полагали, что мозг наш состоит из флегмы, а небезызвестный Генри Мор, автор "Утопии", называл мозг котелком с требухой, что в общем сродни "кипению". Более благородным было сравнение с "алембой", или емкостью алхимиков для возгонки и пивоварения.

Впервые рационально к вопросу свободы воли и местоположению души попытался подойти Рене Декарт, который в 1630 году "исключил" две души, именно печень и сердце, и поместил третью в эпифиз, или шишковидную железу. В какой-то мере он был не так уж и далек от истины, поскольку расстройства в этой небольшой железке ведут к расстройству цикла сна и бодрствования. А отсюда недалеко и до умопомешательства, или душевного расстройства. Именно "перестройка" нейронов шишковидной железы необходима при резкой смене часовых поясов, когда мы отправляемся на самолете в Китай или Штаты.

Далее Декарт сравнивал тело с механической куклой, а нервы со струнами — "играть на душевных струнах", — управляющими движениями членов. Вместе со своим сторонником У. Гарвеем, преподававшим в Падуанском университете, Декарт породил столь ругаемую натурфилософию (что переводится с греко-латыни всего лишь как "природоведение" или "естествознание").

А далее на сцену выступает Томас Уиллис (1621-1675), широко известный в узких кругах сосудистых нейрохирургов, которые в честь него назвали артериальное кольцо на основании мозга Виллизиевым кругом, через который регулируется кровоснабжение нашего мозга.

Уиллис получил профессорское место в Оксфорде в ходе Реставрации, чем были отмечены его заслуги в борьбе с Кромвелем. Вместе со своим другом Кристофером Уреном, художником, рисунки мозга которого используются в учебниках и атласах до сих пор, Уиллис сделал попытку первого картирования мозга и определил функции нервов. Его имя вошло в историю науки двумя трудами — "Анатомия мозга" и "Церебральная патология", увидевшими свет в 1664 и 1674 годах. Вслед за Гарвеем, практиковавшим в Падуе аристотелевский метод сравнительной зоологии, Уиллис с Уреном иссекал мозги не только человека, но и животных.

Уиллис заявил, что мозг сам есть вместилище "ментальных функций", а непроизвольные движения Декарта назвал рефлексами. Но лишь к концу XVII века усилиями Франциска Сильвиуса, имя которого "осталось" в нашем мозгу в виде Сильвиевой борозды, утвердил на континенте взгляды оксфордцев на мозг и заложил основы неврологии.

Еще через век наш Александр Радищев писал в своем "Путешествии", упоминая древние гуморы: "Возмущенные мыслью соки (разрядка моя. — ИЛ) стремились мне к голове..." К тому времени Лавуазье уже выгнал поганой метлой из Парижа венского шарлантана Мессмера, выплеснув с водой младенца рационального знания.

В Вене, а затем и в Париже своеобразно трансформировались идеи Гальвани и Вольта о животном электричестве, заставлявшем лягушку отдергивать в рефлексе лапку. Идеи захватили просвещенную Европу, которая нашла новый способ создания Голема.

Не минуло сие увлечение и туманного Альбиона, где Мэри Шелли, супруга поэта Перси Шелли, опубликовала в 1818 году небольшую книжку "Современный Прометей, или Франкенштейн". Заметим, что сестра Перси увлекалась опытами Гальвани и мечтала с помощью электричества оживлять животных.

Через полвека о природе мозга приходилось только говорить самые общие слова, прячась за латынью. Дарвин писал, что "человек имеет инстинктивную тенденцию говорить (от "инстинкт" — спрятанное жало, то есть то, что заложено, сокрыто природой)". Хорошо, что через век после опубликования "Происхождения видов" Ноам Хомский заподозрил существования генетических корней языка.

Набоков назвал Фрейда "венским шарлатаном", хотя тот с Павловым совершили революцию, сумев найти ключик к "черному ящику" функционирующего мозга. Рефлексы и подсознание овладели умами ученых по разные стороны железного занавеса. Слить их воедино попытался лишь Мардаташвили в Тбилиси, опубликовав трехтомник "Бессознательного".

"Бесчисленные картины"

Сегодня никому в голову не придет исследовать мозг без указания генов, наследования в семьях и картинок разного рода "имиджинговых систем". Самым известным является, конечно же, функциональный ядерно-магнитный резонанс (фЯМР), но о нем чуть ниже.

Наш мозг не перестает нас удивлять. Из 12 тысяч генов, экспрессированных в его клетках, более полусотни по-разному функционируют у мужчин и женщин. Именно мозг является главным сексуальным органом!

Майкл Рохан из массачусетского госпиталя МакЛина описал клинические испытания, в ходе которых добровольцы принимали различные лекарственные вещества. С помощью "модифицированного" ЯМР фармакологи надеялись получить химические спектры молекул лекарств.

Неожиданно для ученых общее настроение в лаборатории явно улучшалось, так как люди после "просвечивания", длившегося какие-то четверть часа, покидали камеру, улыбаясь и смеясь. Вот после таких обнадеживающих результатов и было решено посмотреть, как на сканирование нового типа будут реагировать пациенты с нарушениями в эмоциональной сфере (это еще не шизофрения, но депрессия, опасная тем, что порой доводит до суицидальных попыток).

После опытов из трех десятков людей 23 человека чувствовали себя значительно лучше.

Но вернемся к "обычному" фЯМР. Сегодня уже определены "нервные корреляты" испытываемой человеком жажды. Но с теоретической и исторической точек зрения гораздо интереснее работа М. Андерсона из Орегонского университета в Юджине. Напомним один факт столетней давности, о котором стало известно совсем недавно, после опубликования ранее не печатавшихся писем Фрейда.

Исследователей его творчества всегда несколько интриговал его интерес к Анне Б., на истории которой и были построены многие теории венского психоаналитика — сновидений, женской истерии, комплекса вины и т.д. Известно, что Анну мучили навязчивые сны, поскольку в отрочестве она была изнасилована своим отцом. Письма свидетельствуют, что Фрейд вместе со своим братом также стали объектами сексуальных домогательств их отца.

В подавляющем большинстве случаев здоровый мозг преодолевает негативные детские опыты и воспоминания, которые затем лишь изредка изымаются из тайников памяти. В этой связи вспоминается довольно удачный фильм с Арнольдом Шварценеггером "Полное восстановление памяти" (или "Вспомнить все" — Total Recall).

В Орегоне с помощью фЯМР решили посмотреть, где в мозгу расположены "закрома памяти", то есть те структуры, которые отвечают за супрессию — подавление нежелательных воспоминаний. Или угасания того же чувства благодарности, которое мы испытываем в первый момент по отношению к нашему бенефактору- благодетелю. Как писал Марио Пьюзо в своем знаменитом "Крестном отце", чувство благодарности тем меньше, чем больше прошедшее время.

За угасание памяти ответственны участки коры лобной доли с двух сторон. В этих "центрах" отмечается увеличение активности, а вот в правом гиппокампе — извилине морского конька — на основании височной доли активность угасает. Оно и неудивительно, если учесть современные воззрения, согласно которым именно гиппокамп является хранилищем нашей памяти.

У англичан есть поговорка: Let bygone be bygone, которую обычно переводят как "Забудем прошлое". Это языковое отражение активного процесса, проходящего в мозгу при "складировании" в дальнем углу нежелательных воспоминаний. Вот уж воистину время лечит. Но как уже говорилось выше, это может происходить не всегда, что и отразил Пушкин, у которого Годунова мучают "мальчики кровавые в глазах"!

Картины во сне

Радищев писал, что размышления утомили его, и он уснул, в результате чего "соки стремились мне спящу к голове и возбудили в нем воображение. Бесчисленные картины представлялись мне во сне. Наконец, как то бывает, некоторое мозговое волокно, тронутое сильно восходящими из внутренних сосудов тела парами, задрожало долее других, и вот что я грезил".

Утилитарный трюизм гласит, что время, проведенное во сне, потрачено впустую. И так треть жизни! Исследователи сна полагают, что без оного человек заболевает и погибает. Но вот о функции здорового сна до сих пор идут жаркие споры, тем более подогреваемые историческими научными анекдотами о научных открытиях и озарениях во сне.

Одним из наиболее известных является Периодический закон Дмитрия Менделеева, у которого элементы "расположились" в нужных клеточках именно во сне. Далее пример Ф. Кекуле, увидевшего во сне ароматический цикл бензола. О. Леви во сне явился принцип химической передачи импульса в сердце лягушки, а Э. Хоуву — швейная машинка. И наконец, И. Хилпрехту стали ясны во сне принципы перевода клинописных строк на знаменитом "камне Навуходоносора".

Эти исторические анекдоты сподвигнули Ульриха Вагнера из Любекского университета посмотреть с помощью простейших арифметических действий, как сон влияет на озарение. В исследовании приняли участие 66 добровольцев, которым предлагалось решить математическую задачу на перестановки. Решать ее можно было долго и нудно, а можно и путем "озарения" в одно действие (подобно тому, как Александр Македонский разрубил своим мечом Гордиев узел).

Так вот 60 процентов находили простое и ясное решение именно во сне! Но ясное дело, любой знающий историю вообще и историю науки, в частности, также сможет привести массу примеров, когда озарения снисходили на людей и при полном бодрствовании. Да, такой механизм в мозгу есть, но все может быть и несколько проще. У нас постоянно из стволовых клеток мозга генерируются новые нейроны мозга, которые занимают то или иное место в коре, тем самым перестраивая ее поля и функциональные области. Это называется пластичностью.

Пластичность выше всего в третьей "седьмице" жизни человека — от 14 до 21 года, — когда наиболее эффективно обучение. Недаром возраст зрелости во многих странах исчисляется именно с 21 года.

Тем не менее нам, особенно в эпоху IT технологий, учиться приходится все время, как и овладевать новыми моторными навыками. В германском университете Регенсбурга решили посмотреть, какие изменения происходят в сером веществе мозга во время тренировки, в ходе которой обычные люди учились жонглировать тремя мячами. В исследовании приняли участие 21 девушка и трое парней (средний возраст 22 года).

Тренировки продолжались в течение трех месяцев, и за это время испытуемые научились удерживать мячи в воздухе не менее минуты. Мозг их сканировали с помощью фЯМР трижды — вначале, после окончания обучения и спустя три месяца.

Измерения показали, что и во взрослом мозгу постоянно происходят изменения, причем максимальная "экспансия" участка коры достигает 3 процентов! Жонглирование затрагивает в первую очередь среднюю часть височной доли (ориентация и равновесие - корковое представительство вестибулярного нерва из внутреннего уха) и в теменной доле левого полушария. Левое полушарие у нас, как известно, отвечает за "рацио", то есть за рациональное мышление.

Со временем — в данном случае уже через три месяца — навык угасает и даже исчезает вовсе. Не эти ли изменения суть основа знаменитого павловского "угасания"? Но об этом как-нибудь в другой раз. Сейчас же можно сказать, что и взрослый мозг "открыт" для нового, о чем не стоит забывать людям.

К тому же новые результаты позволили доказать, что и такая эфемерная субстанция, как обучение, имеет под собой самую что ни на есть материальную основу в виде пластичности участков коры.

Не о том ли говорил в середине XVII века оксфордский Уиллис, изгонявший из мозга "дьявола" декартовского нематериализм? Интересно было бы взглянуть на изложенные мысли через три- четыре века с высоты достигнутого нашими потомками знания о мозге.

Клуб "Гипотеза"

Рафаил Нудельман

Вселенная - додекаэдр

В последнее время многие западные газеты и журналы как по команде наводнились заголовками типа "Вселенная имеет форму футбольного мяча!", "Космический футбольный мяч? Теория уже получила серьезные удары", "Вселенная футбольного вида", "Данные американского спутника наводят на мысль, что Вселенная представляет собой додекаэдр" и так далее. (Как вы, конечно, сразу же припомните, додекаэдр — это название геометрического тела, имеющего пятиугольные грани. Поскольку футбольный мяч тоже сшит из пятиугольников, то додекаэдр сразу напомнил всем о футболе.)

О чем же речь? Вот отрывок из публикации на сайте "Science Daily": "Новая гипотеза подсказана данными исследовательского Зонда Уилкинсона, который заглянул в прошлое, когда Вселенной было всего 380 тысяч лет от роду, и обнаружил там всепроникающее излучение, оставшееся от Биг Бэнга — остаточное космическое излучение. В этом излучении были обнаружены флуктуации, подобные волнам на море. Это следы небольших сгустков вещества в ранней Вселенной, из которых позднее родились звезды и галактики. Бесконечная Вселенная должна была бы содержать волны всех размеров. Но Зонд Уилкинсона не обнаружил очень больших волн, и это говорит о том, что пространство может быть конечным".

Примерно то же самое, разве что с другими поясняющими сравнениями, кто более, кто менее детально, пишут и все другие источники [См. "Космология, коней или продолжение"//"3нание—сила. — 2003. - № 10.].

Почему же вдруг пресса вернулась к сенсации многомесячной давности? А дело в том, что это было реакцией на статью американского математика Джеффри Уикса и его французских коллег Люмине, Риазуелео, Лехока и Узана. В ней эти ученые, основываясь на результатах проведенного ими компьютерного анализа данных Зонда Уилкинсона, выдвигают сенсационное утверждение, будто трехмерное пространство нашей Вселенной искривлено (разумеется, в четвертом измерении) так, что представляет собой округлый многогранник, додекаэдр, "сшитый", наподобие футбольного мяча, из двенадцати искривленных пятиугольников.

Замечу забавное совпадение идей: некогда Платон тоже утверждал особую роль додекаэдра во Вселенной. Он считал, что четырем "главным элементам" — огню, воздуху, воде и земле, из которых построено все материальное во Вселенной, — соответствуют, непонятно, впрочем, что он понимал под этим словом "соответствуют", четыре многогранника идеальной симметрии: тетраэдр, октаэдр, икосаэдр и куб. А пятый полностью симметричный многогранник, вот этот самый додекаэдр Уикса, "соответствует", по Платону, так называемой квинтэссенции, или сущности небес.

Но если Вселенная имеет вид футбольного мяча, то что находится у нее "снаружи"? Это очень часто задаваемый вопрос, и ответ на него очень простой: там находится четвертое измерение.

У Вселенной, в отличие от футбольного мяча, нет "внутренней" и "наружной" сторон, нет "края" или "границы". Вопрос, что у нее "снаружи", порожден ошибочным, хотя вполне естественным представлением, будто Вселенная — действительно футбольный мяч, то есть некое круглое трехмерное тело в трехмерном же пространстве. Между тем это не так. То, что наша Вселенная "круглая", может увидеть только житель четырехмерного пространства. Вот он, действительно, сразу бы сказал, что снаружи находится он сам, и он видит, что наша Вс" ленная круглая, как футбольный мяч, то есть конечная по размерам (согласно расчетам Уикса и его коллег, ее размеры составляют около 70 миллиардов световых лет). Однако для ее существ она безграничная, потому что трехмерное существо, двигаясь в этой вселенной и воображая, что оно движется по прямой, на самом деле движется по кривой ("Мне отсюда это даже на глаз видно" — сказал бы четырехмерный физик), по окружности длиною около 70 миллиардов световых лет, и если оно будет двигаться таким образом со скоростью света, то через 70 миллиардов лет вернется в ту же точку, из которой вышло.

А теперь вообразите себе не один, а два луча, вышедших из одной и той же точки, например, звезды или галактики, — но в противоположных направлениях. Если на их пути окажется наша Земля, земные телескопы зарегистрируют источник света, упомянутую звезду или галактику, не один раз, а дважды: сначала на Землю придет луч, идущий прямо к ней, а потом — луч, описавший окружность во Вселенной. Эти лучи придут на Землю с огромной разницей во времени, а главное — с противоположных сторон.

Установить тождество этих двух изображений будет крайне трудно, потому что ко времени прихода второго, более позднего — или более "старого" — луча земные астрономы давно упрячут в архивы снимок, сделанный с помощью луча прямого, более "молодого": за истекшее время в их телескопы уже придет множество более поздних "прямых" изображений этой звезды или галактики. "Попытаться отождествить одну и ту же галактику в двух различных местах, — говорит Уикс, — будет так же трудно, как распознать одного и того же человека, сфотографированного в возрасте семи и пятидесяти лет, по его макушке, виднеющейся в толпе других людей". Ситуация покажется еще более затруднительной, если сообразить, что во Вселенной-додекаэдре (как, впрочем, и во Вселенной-цилиндре или бублике) любой луч может описывать бесконечно много таких окружностей, порождая не два, а бесконечно много изображений одной и той же звезды, галактики и вообще любого предмета, то есть многократно умножая реальность.

Есть, однако, другой, более простой и быстрый способ проверить гипотезу конечной Вселенной-додекаэдра. На эту возможность указал американский астроном Дэвид Спергель еще в связи с гипотезой "цилиндрически искривленной" Вселенной. Гипотеза "Вселенной- цилиндра" была выдвинута Марком Тегмарком и другими сразу же после публикации первых результатов Зонда Уилкинсона, причем чисто качественно, как одно из возможных объяснений отсутствия на "карте Уилкинсона" волн больше определенной длины. Отметим здесь, кстати, что данные, добытые Зондом Уилкинсона, журнал "Science" назвал главным научным открытием 2003 года.

Компьютерные расчеты показали, что всякая конечная, то есть искривленная Вселенная, в том числе "цилиндрическая", за счет своей способности порождать эффекты "многократного умножения реальности" должна давать на карте Уилкинсона серию определенного вида идентичных пятен, число и вид которых будут зависеть от конкретной формы искривления Вселенной. Однако группа Спергеля не обнаружила пятен, соответствующих Вселенной цилиндрической формы, и тем самым возможность Вселенной-цилиндра или Вселенной-бублика была исключена. Но загадка отсутствия очень длинных волн на карте Уилкинсона осталась, и именно в ходе поисков других форм конечной искривленной Вселенной группа Уикса пришла к заключению, что наиболее вероятной является додекаэдр. Эта форма объясняет данные карты Уилкинсона не только лучше всех других, но и "поразительно точно", по словам самих авторов. "Я был потрясен, — сказал Уикс. — Совпадение оказалось много лучше, чем можно было ожидать".

В полном соответствии с выводами группы Спергеля модель Вселенной-додекаэдра тоже предсказывает обязательное появление на карте Уилкинсона идентичных элементов — в данном случае шести пар повторяющихся пятен. Это предсказание позволяет произвести быструю проверку гипотезы, быстрее, чем за 70 миллиардов лет, и группа Спергеля немедленно занялась этим. Произведенное ею новое прочесывание карты пока что не привело к обнаружению этих пар, и сотрудник Спергеля астрофизик Корниш поспешил уже заявить, что модель Вселенной-додекаэдра можно также исключить из рассмотрения. Но Уикс решительно не согласен считать такой при говор окончательным и утверждает, что предсказанные им шесть пар идентичных пятен обязательно обнаружатся в еще не проанализированных данных Зонда Уилкинсона.

Что же до Спергеля, то он не торопится с окончательными выводами, предпочитая объединить силы с группой Уикса, чтобы как можно скорее и надежнее исключить все сомнения. Ведь и впрямь, с одной стороны, модель Вселенной-додекаэдра как будто бы "поразительно точно" объясняет все данные карты Уилкинсона, но с другой — она противоречит фундаментальным космологическим представлениям и в первую очередь — общепринятой сегодня и подтвержденной многими данными инфляционной теории, согласно которой Биг Бэнг должен был привести к образованию бесконечной и плоской Вселенной. Поэтому подтверждение или опровержение этой очередной гипотезы "конечной Вселенной" представляется ученым чрезвычайно важной и неотложной задачей.

ПО СЛЕДАМ НАШИХ ПУБЛИКАЦИЙ

9 ч 35 мин

В № 6 за этот год мы сообщили читателям, что 8 июня ожидается редкое астрономическое событие — прохождение Венеры через диск Солнца.

12 ч 27 мин

Последний раз оно наблюдалось е 1882 году. Теперь мы имеем возможность опубликовать фотографии этого явления, которые любезно предоставил Владимир Кобец.

15 ч 08 мин

Открытие все новых внесолнечных планет, масштабы которого только разрастаются и которому мы посвятили "Главную тему" седьмого номера журнала, естественно, возбудили и новую волну интереса к проблеме поиска жизни во Вселенной.

Мы готовим ее обширное обсуждение в ближайших номерах, а пока анонсируем тему материалами, отражающими ожидание результатов этих поисков.

Недаром уже в первом из них упоминается Карл Саган, потративший немалую часть своих творческих усилий на розыск и установление контактов с внеземным разумом. Вторую статью, посвященную именно ему, мы публикуем в преддверии семидесятилетия ученого.

Александр Зайцев

Как придумать пришельца?

В последние годы астрономы открыли более сотни планет за пределами Солнечной системы. Очевидно, триллионы звезд окружены планетами, и лишь малая разрешающая сила телескопов мешает пока разглядеть эти крохотные точки. Есть ли там жизнь? Да, многие астробиологи уверены, что на некоторых планетах — сотнях, тысячах, миллиардах? — есть жизнь. Разумеется, пришельцы из этих далеких миров никогда не посещали Землю, но, тем не менее, мы можем предположить, как они выглядят. У ученых есть две совершенно разные версии.

Итак, версия А. Внеземные существа очень похожи на обитателей нашей планеты. Это объясняется вот чем.

I. В основе жизни лежат одни и те же аминокислоты, протеины и ферменты. Значит, химические процессы будут развиваться по той же схеме. Как следствие, появятся схожие организмы.

2. В ходе эволюции возникла оптимальная форма живого организма. Важнейшей его частью стала голова. Она управляет всеми его движениями, всеми процессами, протекающими в нем. Голова снабжена несколькими антеннами, то бишь органами чувств: ушами, глазами, носом. Они улавливают сигналы, поступающие извне. Голова — это штаб, расположенный "в самой высокой точке туловища". Такое положение очень выгодно. Оно позволяет вовремя — еще издали — заметить опасность и уклониться от врага. Если бы голова или "антенны" находились в ином месте, то обзор был бы хуже. Животные чаще гибли бы, застигнутые врагами врасплох. Представьте себе, как мало бы мы видели, если бы глаза у нас оказались на пятках.

3. Органы зрения и слуха — прежде всего чувствительный к свету хрусталик и улитка, спрятанная во внутреннем ухе, — устроены так идеально, что трудно понять, зачем природа станет заново изобретать эти сложные органы. Могут разниться их возможности, но принципиальная схема останется той же.

4. У высшего существа непременно будут органы тела, напоминающие наши руки. Без них нельзя изготовить орудия труда и воспользоваться ими. Ученые вполне допускают, что на других планетах могут жить четырехногие животные с двумя руками. Представьте себе лошадь, у которой из-под хомута растет пара рук: она берет ими пищу, мастерит себе подковы и, даже отдыхая в часы досуга, пишет свою "Историю лошади".

Есть и другая теория (В). Она столь же взвешенно доказывает, что инопланетяне ни в чем на нас не похожи. Начнем перечислять по пунктам очередные аргументы.

1. Да, в основе всего живого лежат одни и те же аминокислоты. Но комбинации, составленные из них, очень подвержены случайным изменениям. Даже если предположить, что на нашей планете заново зародилась жизнь и стала развиваться в тех же условиях, как и в далеком прошлом, то вовсе не обязательно, что ее венцом творения станет человек, писал известный американский астробиолог Карл Саган. "Нет, скорее эволюция увенчается появлением существа, даже отдаленно не напоминающего человека".

2. Условия обитания на других планетах вовсе не похожи на земные, и животные будут выглядеть иначе. Масса планет заметно разнится. Это видно даже на примере открытых недавно планет. Среди них есть и исполины больше Юпитера, и планеты поменьше, похожие на Сатурн. На каждой сложится свой особый мир фауны: он подчинится действующим там физическим условиям.

Так, наверняка есть множество планет размером не больше Меркурия (мы пока не можем их заметить). На них все благоволит крылатым тварям. Эти животные наделены тонким, хрупким скелетом, ведь нагрузка на него несравненно ниже, чем на Земле. У других обитателей фауны — такой же мощный костяк, как у нас, зато на нем громоздится непомерно большая туша. Здесь будут не в диковинку десятиметровые исполины, которые мерят луга и поля "семимильными шагами".

Сухопутные животные на планетах-гигантах станут, наверное, плотными и коренастыми. Они зашагают на мощных коротких ногах. Их тела будут бесформенными, кости же — очень широкими, что позволит выдерживать громадную силу тяжести. Многие виды животных вообще не имеют ног и перебираются по планете так, как это делают змеи и гусеницы: ползком. Впрочем, резонно будет предположить, что жизнь на этой вымышленной планете так и не отважится выбраться на сушу. Все живые существа населят — как было когда-то на Земле — лишь водную среду.

3. Состав атмосферы на других планетах может быть совсем иным. От этого зависит облик внеземных существ. Так, если атмосфера очень разрежена, то нормально дышать в ней метут лишь животные с ноздрями, занимающими полголовы.

4. Пожалуй, на других планетах даже магистральная линия эволюции будет иной. Так, на планете-карлике самым разумным видом животных станут гигантские птицы, а на планете, похожей на Юпитер, "светочем мысли" окажется бегемот.

Очевидно, земная эволюция — лишь частный пример развития живых организмов. Все могло бы произойти совсем по-другому. Тогда "венцом творения" стало бы иное животное. Да и стало бы? Некоторые биологи не уверены, что жизнь зародится, даже если есть все предпосылки для этого. К тому же эволюция живых существ может надолго задержаться на одном из низших уровней.

Так, у нас на Земле, в обособленной от других частей света Австралии развитие остановилось на сумчатых. А эти "братья по разуму" и не думают наблюдать за космосом или посылать туда экспедиции.

5. Наконец, наш земной опыт показывает, что цивилизации, не имеющие никаких контактов друг с другом, развиваются очень по-разному. Сравните евразийские и древнеамериканские культуры. "Инопланетяне", населявшие Америку, не изобрели ни колеса, ни гончарного круга. Зато в Старом Свете не придумали узелкового письма. В то же время имелись и схожие черты.

Некоторые ученые полагают, что у космических цивилизаций непременно найдется сходство. Так, разумные существа, где бы они ни обитали, должны открыть основные законы математики: например, "сумма не меняется от перестановки слагаемых". Другие отказывают инопланетянам и в этом. Если мозг этих существ устроен по-иному, они тогда и мыслят другими категориями, описывая природу совершенно иначе.

Вообще наши представления о космосе чересчур подчинены земным меркам; они выкроены по ним. Готовясь к встрече с пришельцами, мы ждем визитеров, похожих на людей.

"А если, — сказал однажды Айзек Азимов, — они будут выглядеть так, что никто не заподозрит в них разумных существ?" О чем нам говорить с комочками слизи, прилетевшими издалека, если те изъясняются, меняя свой цвет, а мы все произносим "слова, слова, слова", то есть, как сказали бы визитеры, "издаем сложные, кашляющие звуки"?

В журнале "New Yorker" как-то появилась забавная карикатура. Излетающей тарелки выходит красивый юноша с тонкими и умными чертами липа. Он говорит обступившим его землянам: "Если вы ищете командира, это то самое, что лежит в корабле. Я — его собака".

Английский астроном Фред Хойл нарисовал другую картину. Он представил инопланетян в виде огромных, неподвижных и немых существ. Опустившись куда-нибудь в океан, они станут совершенно неуловимы для наших ограниченных чувств. Мы даже не поймем, что перед нами нечто живое.

Итак, какие можно сделать выводы? Жизнь на далеких планетах, конечно, есть. Но обитаемые планеты расположены так далеко от нас, что их жители вряд ли сюда доберутся. Космические расстояния слишком велики. Путешествия могут длиться тысячи, а то и миллионы лет. Чтобы встретиться с этими пришельцами, надо изменить физические законы, а это никому не по силам.

Конечно, никто не возбраняет верить в чудеса и надеяться на прибытие НЛО. Остальные могут лишь порадоваться, что монстры чужих миров нам не страшны. Космос надежно разделяет нас и их, словно решетка в зоопарке — тигров и зрителей. Мы не одиноки во Вселенной, но мы воистину затеряны в одном из ее уголков. Никто не поможет нам. Никто. Сколько бы мы ни надеялись на Бога или НЛО, решать свои проблемы мы обязаны сами!

Владимир Сурдин

"Космическая связь" Карла Сагана

Имя американского астронома Карла Сагана (1934-1996) известно всем любителям науки.

Его исследования планет всегда были на переднем крае и высоко оценены профессионалами, но кроме этого он сделал чрезвычайно много для популяризации науки во всех мыслимых формах этого жанра. Совершенно заслуженно Сагана считают выдающимся просветителем XX века. Все его проекты в этой области имели большой общественный резонанс, а книги и фильмы увлекли многомиллионную аудиторию.

Саган родился 9 ноября 1934 года в Нью-Йорке. В 1954 году окончил Чикагский университет и в 1960 году стал доктором астрономии. С 1962 года он преподавал в Гарвардском университете и работал в Астрофизической обсерватории Смитсоновского института, а в 1968 году перешел в Корнельский университет (г. Итака, штат Нью-Йорк), где в 1970 году получил место профессора астрономии и космических наук, а также стал руководителем Лаборатории планетных исследований в том же университете.

Научные интересы Сагана концентрировались в экспериментальной планетной астрономии, но диапазон его творчества простирался очень широко: от экзобиологии до радиоастрономии. Он разработал парниковую модель атмосферы Венеры, которая смогла объяснить высокую температуру этой планеты. Он рассчитал эволюцию марсианского климата; причем в ходе именно этой работы у него родилась идея о возможности ядерной зимы на Земле: ведь не только марсианские пылевые бури, но и мощные атомные взрывы способны поднять в стратосферу миллионы тонн пыли и сделать атмосферу планеты непрозрачной для солнечного света. После этого Саган очень серьезно изучал предполагаемые последствия глобальной ядерной войны и ее угрозу для биосферы Земли. Он привлек общественное внимание к этой проблеме и в известной мере стимулировал международную разрядку.

Саган активно занимался экзобиологией, изучал происхождение жизни на Земле и участвовал в ее поисках на других планетах. В1963 году он ставил эксперименты по моделированию синтеза органических молекул в первичной атмосфере Земли, затем участвовал в изучении Венеры ("Маринер-2", 1962), Марса ("Маринер-9", 1971; "Викинг-1 и -2", 1976) и планет- гигантов ("Вояджер-1 и -2", 1977; "Галилео", с 1995 года ведет наблюдения в системе Юпитера). Его последние работы посвящены веществу комет и органическим аэрозолям на спутнике Сатурна Титане. Проблема происхождения жизни и пути ее поиска во Вселенной очень интересовали Сагана. Он признавался, что огромное влияние на него оказали идеи нашего астрофизика И.С. Шкловского, в соавторстве с которым он выпустил в США книгу "Разумная жизнь во Вселенной" (1966).

Саган очень серьезно изучал предполагаемые последствия глобальной ядерной войны и ее угрозу для биосферы Земли. Он привлек общественное внимание к этой проблеме и в известной мере стимулировал международную разрядку.

После этого популяризаторский талант Сагана показал себя во многих областях: блестящие лекции в аудиториях и на телевидении, сотни статей и десятки книг. Он был бескомпромиссным борцом с уфологией, астрологией, парапсихологией и прочими псевдонауками. Его "Космос" (1980) стал самым многотиражным научно-популярным изданием в истории английского языка, а снятый по мотивам этой книги 13-серийный фильм с Саганом в роли ведущего стал самым популярным сериалом за всю историю государственного телевидения: его увидели 500 миллионов зрителей на экранах шестидесяти стран мира.

К сожалению, на русский язык были переведены всего две книги Сагана. Многим памятна его маленькая, но замечательная книга "Драконы Эдема: Рассуждения об эволюции человеческого мозга" (1977, рус. пер. 1986), получившая Пулитцеровскую премию 1978 года. Опубликован у нас и научно-фантастический роман Сагана "Контакт" (1985, рус. пер. 1994), по мотивам которого снят одноименный фильм. По-видимому, немногие знакомы с последними книгами Сагана "Бледно-голубое пятнышко: Взгляд на космическое будущее человечества" (1995), и "Мир, полный демонов: Наука как свеча во тьме" (1996).

Во многих своих произведениях Саган выступал как футуролог; но он не ограничивался лишь литературным жанром. Саган, если можно так выразиться, поставил футурологические эксперименты, результаты которых станут ясны лишь через тысячи лет. Именно он со своим коллегой, известным радиоастрономом Фрэнком Дрейком осуществил знаменитый проект: посылку к звездам на борту космических аппаратов "Пионер-10 и -11" визитных карточек землян — табличек с галактическим адресом Земли. А позже на борту аппаратов "Вояджер-1 и -2" они с группой коллег разместили краткие энциклопедии Земли — видеодиски с рисунками, фотографиями, музыкой, речью людей, звуками живой и неживой природы. История и содержание этого удивительного проекта описаны Саганом и его друзьями в интереснейшей книге "Шепот Земли" (1978), тоже, кстати, не переведенной у нас. А еще были радиограммы в космос и серьезная разработка программы действий на случай получения ответа.

Жизнь Карла Сагана окончилась 20 декабря 1996 года. Ему было 62, и умер он от воспаления легких, вызванного двухлетней борьбой организма с болезнью костного мозга. Он активно работал до конца: его последние научные статьи публиковались уже после смерти. При жизни Саган был удостоин многих наград за научную и просветительскую работу. По прошествии лет его популярность нисколько не уменьшилась: имя его с благодарностью вспоминают миллионы людей, разделивших с ним радость познания Вселенной.

По прошествии лет популярность Карла Сагана нисколько не уменьшилась: имя его с благодарностью вспоминают миллионы людей, разделившие с ним радость познания Вселенной.

Сегодня я хочу представить вам отрывок из книги Карла Сагана "Космическая связь. Внеземная перспектива", написанной чуть более 30 лет назад. Она создана в эпоху лунных экспедиций и подготовки первых посланий внеземным цивилизациям. В этой книге молодой Саган выступает не только как талантливый популяризатор астрономии и биологии, но и как футуролог с социальными и научными прогнозами. Мало кто в начале 1970-х задумывался о будущем сращивании человека с компьютером. Это становится очевидным только сейчас. Никто не думал тогда о возможности негосударственных проектов по связи с внеземными цивилизациями, а Саган уже призывал к этому. В наши дни появились не только такие проекты, но и уже действующие системы подобного типа, например, SETI@Home.

"Космическая связь" Сагана очень популярна: она многократно переиздавалась, последний раз — издательством Кембриджского университета в сентябре 2000 года с комментариями крупнейших специалистов по внеземным цивилизациям — Фримана Дайсона и Дэвида Моррисона. Возможно, когда-нибудь мы увидим ее и на русском языке.

Мы — продукт медленной, беспорядочной биологической эволюции, длившейся 4,5 миллиарда лет. Нет причины думать, что эволюционный процесс теперь закончился. Человек — это переходное животное. Он вовсе не вершина творения.

Земля и Солнце мшуг просуществовать еще многие миллиарды лет. Развитие человека, вероятно, будет определяться совместным действием контролируемой биологической эволюции, генетической инженерии и тесным сочетанием организма с интеллектуальными машинами. Но никто не в состоянии предвидеть эту будущую эволюцию. Очевиднолишь одно — наше развитие не может остановиться.

Пришло время уважения и почтения не только по отношению к людям, но и ко всем формам жизни ровно так же, как мы относимся к прекрасным скульптурам или изощренным машинам.

Многие вожди-мечтатели грезили о том времени, когда люди начнут ощущать свою принадлежность не к национальному государству, религии, расе или экономической группе, а к человечеству в целом; когда благополучие и успех другого человека, независимо от его пола, религии, расы или политических убеждений, живущего в десятке тысяч миль от нас, будут нам так же дороги, как успехи нашего брата или соседа. Движение в этом направлении есть, но оно чудовищно медленное. Здесь очень важно, успеют ли люди осознать себя как частицу всего человечества до того момента, как мы уничтожим себя технологическим прогрессом, вызванным нашим же собственным интеллектом.

В самом прямом смысле, человек — это машина, созданная нуклеиновыми кислотами для эффективного воспроизведения нуклеиновых кислот. Наши самые сильные устремления, благородные порывы, непреодолимые чувства и проявления свободы воли — все это лишь отражение информации, закодированной в генетическом вешестве: в известном смысле, мы служим всего лишь временным хранилищем наших нуклеиновых кислот. Однако это никак не отрицает нашу человечность, не ограничивает нас в понимании добра, правды и красоты. Но было бы большой ошибкой игнорировать наше происхождение, если мы пытаемся понять, куда мы движемся.

Нет сомнения, что наши инстинкты мало изменились с того времени, когда человек жил охотой и собирательством, а было это несколько сотен тысяч лет назад. Но наше общество невероятно изменилось с тех пор. Величайшая проблема выживания современного мира заключена в этом конфликте — между тем, что диктуют нам древние инстинкты, и тем, к чему склоняет нас сознание под влиянием внегенетического обучения. Если мы переживем эти сложные времена, то, очевидно, даже полное единение со всем человечеством уже нельзя будет считать пределом мечтаний.

Существо, похожее на нас, но с малыми физиологическими отличиями, скажем, — третий глаз на лбу или голубые волосы на носу, — по какой- то причине вызывает у нас чувство отвращения. Такое чувство могло иметь смысл в ту эпоху, когда приходилось защищать маленькое племя от зверей и соседей. Но в наше время это чувство устарело и стало опасным.

Пришло время уважения и почтения не только по отношению к людям, но и ко всем формам жизни; ровно так же, как мы относимся к прекрасным скульптурам или изощренным машинам. Это, конечно, не означает, что мы должны ставить под сомнение необходимость нашего собственного выживания. Уважение к бацилле столбняка не доходит до того, чтобы добровольно превращать наше тело в среду для ее обитания. Но в то же время мы должны помнить, что биохимические корни этого организма уходят в далекое прошлое нашей планеты. Бациллу столбняка отравляет молекулярный кислород, которым мы так легко дышим. Но зато она, а не мы, была бы как дома в бескислородной и богатой водородом атмосфере юной Земли.

Возможно, наступит время, когда мы установим контакт с другими разумными существами, живущими на планетах каких-либо далеких звезд; с существами, прошедшими миллиарды лет своей собственной эволюции и скорее всего внешне непохожими на нас, хотя их мысли могут быть очень схожи с нашими. Поэтому важно расширить горизонт нашего единения не только в сторону простейших форм жизни на нашей планете, но и в сторону экзотических и развитых форм жизни, которые вместе с нами могут населять нашу необъятную Галактику.

Пер. с англ. Алисы Тотпочава Пути Роггии

Ольга Баала

Русский человек в координатах бытия

К топологии перехода

Принято, оказывается, считать, что "переходный период" в российской истории закончился. "Переходный" — то есть такой, для описания которого можно не слишком трудиться подбирать законченные, жесткие в своей определенности модели: все равно ведь все меняется, причем если совсем честно, не так уж понятно, в какую сторону. Для интеллектуалов, в профессиональные обязанности которых входит изобретать объяснительные схемы происходящему, назвать таким образом кусок истории — значит разрешить себе некоторую передышку.

Но передышка затянулась: с тех пор как мы покинули советское состояние, скоро минет полтора десятка лет. Все новые реформы — административная, налоговая, пенсионная... — держат общество в состоянии непрерывной хирургической операции. У людей под ногами расползается социальная почва. Потребность в четком "образе себя" тем сильнее, чем очевиднее: до обретения сколько-нибудь устойчивых, законченных форм еще ой как далеко. Надо на что-то опираться. На что?

Объявление "волевым решением" конца переходного периода — напоминание интеллектуалов самим себе о том, что задачи надо решать безотлагательно.

Несколько месяцев назад в Московской высшей школе социальных и экономических наук (МВШСЭН) российские и зарубежные социологи, экономисты, историки, публицисты собрались на очередной симпозиум, специально посвященный разведыванию российских исторических путей. Десять лет подряд он назывался "Куда идет Россия?" В прошлом году участники уже спрашивали себя: "Куда пришла Россия?" В нынешнем они вопросительных интонаций избегали вовсе. Их встреча состоялась под названием "Пути России: существующие ограничения и возможные варианты".

Вопросов, между тем, даже больше прежнего. Не ясно даже, действительно ли нами пройдена историческая развилка, после которой в России отчетливо сложился капитализм как социально-экономическое и социокультурное явление, и теперь нас ожидает зона некоего безальтернативного развития? Так ли уж все это укладывается в рамки термина "капитализм"? Насколько этот самый капитализм для нас органичен? А то, что у нас теперь этим словом называется, не очередная ли маска традиционной российской системы, в которой государство — главный, по существу, единственный фактор общественных трансформаций? Насколько вообще годятся классические модели для описания того, что с нами происходит?

Похоже, все вопросы, по существу, упираются в нерешенность, как выяснилось, одного, коренного вопроса, без внятного ответа на который остальные попросту не получится рассматривать корректно. А кто мы, собственно, такие? Из каких представлений о себе следует исходить, выбирая варианты исторического действия? Растерянность по этому поводу куда шире, чем поиски (по сути — конструирование) пресловутой "национальной идеи", вокруг которой мы все якобы должны организоваться. На ученом языке это усилие обрести оформляющий, направляющий жизнь "образ себя" называется проблемой идентичности.

Время разрывов

То есть, говорил социолог Алексей Левинсон, на уровне повседневности основная часть российского общества к сложившимся условиям существования как раз вполне адаптирована. Куда сложнее с неповседневным. В этом отношении у нас, утверждал он, вообще неприкрытый кризис чуть ли не всего подряд: идентичности, идей, нравственных и духовных ценностей... Очень недостает идентичности глобальной, располагающей человека в больших координатах бытия (ее иногда называют "национальной идеей"). Его коллега Борис Дубин описал ситуацию как "невроз идентификации". Ценностное пространство россиян разорвано: инструментальные ценности, заметил руководитель Центра социокультурных изменений Института философии РАН Николай Лапин, как будто либерализуются, а терминальные ("то, ради чего все") остаются жестко-традиционными.

Надежных глобальных координат недостает, и люди вписывают себя в локальные, осязаемые, близкие до очевидности рамки: "мы" — это "я и мои близкие", важней всего погода в доме (у нас это происходит, отметил руководитель Центра социальных трансформаций академик Владимир Ядов, последние лет шесть). Но человеку этого мало. Ему надо жить в Большом, Крупном, тесно ему в доме с его локальной погодой. И вот для осмысления Большого воспроизводятся архаичнейшие модели. В пору исторического разлома выползает, как хаос во времена ископаемых, старое доброе "оборонное сознание". Конструкция "Наши против Чужих" играет сегодня решающую роль и в восприятии настоящего, и в организации исторической памяти. Люди чувствуют: Россия — в окружении врагов. Кем бы они ни были — НАТО, США, чеченцы, мировой ислам.., — надо либо "отгораживаться", либо "спасаться". Преобладает, по словам декана факультета политической науки МВШСЭН Татьяны Ворожейкиной, стремление защищаться, подкрепляемое, увы, комплексом национальной неполноценности.

Все вопросы, по существу, упираются в нерешенность одного, коренного вопроса, без внятного ответа на который остальные попросту не получится рассматривать корректно: а кто мы, собственно, такие?

Тайные Силы в действии

Отсюда, говорил независимый военный эксперт Павел Фельгенгауэр, новейший российский милитаризм.

Неэффективный, губительный, он "почему-то" находит фактически массовую поддержку. Разломы разломами, но кто бы мог подумать, как расходовались основные силы нашего общества всегда именно на военное строительство, как опиралась всегда российская власть именно на это, точно так же происходит и сейчас. Президент говорит, что "Россия должна быть сильной державой", что "наши союзники — армия и флот" (ну разве еще вассальные приграничные образования вроде Белоруссии), и ему внимают с согласием, несмотря на трагическую дикость той ситуации, что, как обратил внимание А. Левинсон, с начала афганской кампании — почти уже четверть века! — страна живет в состоянии "странной войны": "маленькой", тлеющей и не ориентированной на победу. Институт армии к этому привык. Война функционализирована. При этом решается масса задач, кроме одной: победить противника. Последний, напротив, уже скорее создается. В начале афганской кампании нам противостояли люди с кремневыми ружьями. Сейчас у тех же чеченцев современнейшее вооружение: это мы им его дали. Враг необходим, и его культивируют.

И неудивительно: людям, говорил Левинсон, нужна санкция авторитетных институтов. Из всей советской социальной системы уцелел лишь один элемент, способный ее давать, — армия. Этот, по существу, светский институт сегодня в своем роде "сакрален": освящает любые действия, объясняет, "почему мы так живем"... По результатам опросов ВЦИОМа (в том числе ВЦИОМа-A), россияне высоко доверяют армии (оплоту Силы!), при этом, как ни парадоксально, одобряя уклонение от нее. Сей уникальный факт докладчик объяснил так: доверяют не армии как таковой, а ее идее, которая отличается от реальной армии, как суд от Божьего суда.

Общество милитаризовано, но иначе, чем в советские годы. Тогда Вооруженные силы органично вписывались в социальную систему. Сейчас они фактически автономизировались. Страна переполнена вооруженными людьми в камуфляже, но эти четыре (по некоторым оценкам) миллиона человек — совершенно не те люди, которых государство может мгновенно поставить под ружье. Растет число тех, кто таким образом заявляет о своем праве применять насилие, не ссылаясь ни на какое государство. Это куда важнее даже свободной продажи оружия: обыватель уже видит в насилии норму.

Армия сегодня социализирует людей, говорил Левинсон, не меньше, чем в СССР. Притом неформальные механизмы социализации берут верх над формальными — вроде дедовшины, обучающей особому насилию: всякая армия готовит к вооруженным действиям против армии же, а казармы учат насилию над безоружными. Далее навык выносится за пределы казарм: с ним идут в "силовой бизнес", в криминальные структуры...

Основной смысл армии сегодня, подтвердил Б. Дубин, в том, что она привносит в социум состояние рассеянной боевой готовности, как бы концентрируя, собирая, "тонизируя" растерянную социальную жизнь. Отношение к армии и секретным службам подобно отношению к неким Тайным Силам. Доверяют, по сути, одному типу институтов: воплощающим авторитарно-иерархические структуры господства (президент — фигура того же типа). Не столько реальной власти, сколько "управе": "вот, мол, и на вас найдется управа!.." Характерно, что в представлении респондента "управа" не относится к нему самому и к его близким: да, "с нами без палки нельзя", но не со мной же! Россиянин доверяет силам (вполне мифологическим), которые "наведут порядок", не затронув его самого. Человек и власть оказываются на разных полюсах бытия.

Директор Франко-российского центра по общественным наукам Алексей Берелович (Франция) обратил внимание, как отчетливо была видна парадоксальность отношения россиян к власти и ее действиям во время штурма театрального центра на Дубровке. Свидетели трагедии признали: да, все было сделано плохо. Но все равно это — "наша" победа, значит, все хорошо и правильно. В массовом сознании закрепилось представление о легитимности произвола. Люди понимают, что власть ведет себя произвольно, но принимают произвол: ведь он исходит от власти! Во всяком случае, пока это не коснется их лично. Но такое "принятие" власти, заметил Берелович, — не что иное, как отчуждение от нее!

До 1999 года, говорил он, люди чувствовали иначе: "им" (власти) трудно, "мы" должны "им" помочь. Теперь считают: "они" "нам" ничего не дают, и "мы" "им" ничего не должны. Юрий Левада, директор Аналитического центра Юрия Левады, называет такое положение дел "зрительской" или "созерцательной" демократией. Это — отказ большинства наших современников от ответственности за происходящее в обществе.

Наше прошлое — это мы сами

Когда во время опросов ВЦИОМа-A, рассказывал Левада, людям предлагали назвать самое важное, по их мнению, событие XX века, почти 80% опрошенных сочли таковым победу в Великой Отечественной войне: классическое торжество "Наших" над "Чужими". На втором месте — полет Гагарина в космос, набравший примерно половину голосов: снова "наш" успех в борьбе с "Другими". (Ведь космическая гонка была частью гонки вооружений, это чувствовалось даже на уровне обыденного восприятия и помнится до сих пор.) Октябрь 1917-го, в котором несколько поколений наших сограждан привыкли видеть поворотный момент в истории, теряет позиции, уступая место 1945-му, 1961-му... Победам Большой и Сильной Страны.

Нужды нет, что, как обратил внимание П. Фельгенгауэр, в истории, в частности военной, которой люди так хотят гордиться, было столь же много героизма, сколь недоставало здравого смысла и расчета, что мы практически не были готовы к войне и победили исключительно большой кровью. Нужды нет, что, говорил он же, люди поколениями жили в чудовищной стране, построенной не для жизни, а для войны, для победы в 3-й мировой: именно под это строились города, планировались улицы так, чтобы можно было пройти после бомбардировок между руинами зданий. Не это помнят. Не об этом думают. Историческая правда при создании и проживании таких конструкций волнует людей меньше всего.

Значимость распада Союза в организованной таким образом памяти растет (Ю. Левада). Люди тоскуют не просто по утраченной жизни, которая вспоминается как устойчивая, надежная, уютная, понятная, — по Великой Стране. По Империи.

Участники симпозиума признавали: сегодня в общественном сознании этатистско-имперские ценности четко преобладают над гражданско-демократическими. Либеральный проект, политически как будто восторжествовав, в борьбе за умы и чувства, похоже, потерпел поражение. Среди важных событий века демократическая революция 1991 года оказалась для респондентов, по словам Ю. Левады, где-то на десятом месте. Разные участники указывали: провалились демократы очень во многом потому, что отказались апеллировать к национальным ценностям и вычеркнули из своего лексикона слово "Родина".

Болезнь современного российского социума Б. Дубин диагностировал как "контрмодернизационный синдром". Тяготение к "славному прошлому", поиски санкций у победоносной некогда армии — "бегство от настоящего". Не умея комфортно вписать себя в текущие исторические процессы, люди ищут ответа на вопрос, кто они такие, в прошлом. Еще в "переходный" период стало очень популярным выяснять свое происхождение и объединяться на этом основании в группы. Общество охватила "корнемания". Елена Здравомыслова, доцент факультета политических наук и социологии Европейского университета в Санкт-Петербурге, говорила: эта "приватизация прошлого" связана с недоверием к официальным историческим текстам. Не чувствуя приемлемого для них смысла в Большой Истории, люди хотят видеть прошлое сквозь призму собственных биографий.

Воспряли мифы "крови", в том числе с самым фантастическим наполнением. Историк Виктор Шнирельман (Институт этнологии и антропологии РАН) говорил о том, как после распада СССР и образования русской диаспоры, когда советская идентичность утратила значение, стала резко расти роль идентичности этнической. Сильны соблазны видеть в России отдельную цивилизацию, изымая ее из обшей эволюционной схемы, основанной на социально- экономических критериях (термин "отставание" к нам неприменим, мы несравнимы!), и культивируя мессианские (по сути — националистические) настроения. Увы, это уже попало в школьные программы.

Будущее: модель для сборки

Однако наш народ, хоть и дезориентирован, исключительно терпелив, даже оптимистичен. В. Ядов обратил внимание: если в начале 90-х "людьми без будущего" признавали себя 70% опрошенных, то сегодня — всего 14%! Сами участники симпозиума были скорее осторожны. Ю. Левада назвал наши дни временем "краткосрочных надежд". Тем не менее участники предлагали свои варианты отношения к будущему.

П. Фельгенгауэр говорил: надо прежде всего свернуть милитаризацию, разоружиться, пойти на союз с тем самым Западом, которому — олицетворяемому в первую очередь Штатами и НАТО — так склонно противопоставлять себя нынешнее российское самосознание. Лишь в этом случае, говорил докладчик, российская экономика сможет эффективно развиваться. Может быть, мне показалось, но что-то он не встретил большого сочувствия в зале. Как? Сложить оружие перед мощным Врагом?!. А. Левинсон выразил надежду, что россияне перестанут искать опору в противостоянии Чужим и в Силе, олицетворяемой армией, по мере того как будет расти число людей, не нуждающихся в санкции свыше. Мы сможем войти в будущее, говорил Б. Дубин, лишь перестав цепляться за рудименты идеологии, которая десятилетиями существовала в СССР и теперь мумифицировалась до состояния ускользающих от рационального восприятия мифологических структур, и обратившись к реальному взаимодействию с миром. Тем более что, заметил культуролог Игорь Яковенко (Институт социологии РАН), у нас исчерпаны и возможности отгораживания от мира, и ресурсы той идеологии, согласно которой мы — центр цивилизации, альтернативной Западу. Изжив претензии на лидерство, нам придется войти в западное сообщество на условиях, диктуемых победителями. Можно ожидать, что сложится идентичность секулярной эпохи, структурированная вокруг гражданских ценностей и цивилизационных параметров, — не религиозная и не идеологическая. Сколь бы ни тосковали россияне по Империи, надо, утверждал Яковенко, смириться с тем, что ресурсов для ее восстановления у нас нет. Интеллектуалы могли бы в этом отношении очень помочь: культурологам, говорил В. Шнирельман, стоило бы сфокусировать внимание на культурной динамике, на возникновении гибридных культур, а не пестовать искусственно сконструированную "самобытность".

В. Ядов говорил о том, что необходима консолидация общества на основе возвышенной идеи, а на эту роль годится лишь идея социальной справедливости. Историк политической философии Руслан Хестанов (Фрибург, Швейцария) возлагал надежды на экономические инструменты консолидации: рынок и рубль. По его мнению, эти средства символической коммуникации между разными регионами могут способствовать сложению государственного целого вплоть до осознания исторического единства нашей судьбы.

Надо, говорил президент Петербургского гуманитарно-политологического центра "Стратегия" Александр Сунгуров, воспитывать в людях демократическую гражданственность на основе прав человека (академическое сообщество почему-то совершенно в этом не участвует). Мыслящие люди, подтвердила Т. Ворожейкина, вообще должны создавать иное (по отношению к тому, что предлагается или навязывается властью) автономное пространство — мышления, традиции, действия — и культивировать в нем самостоятельного, думающего россиянина.

Наших разрывающихся между разными идентичностями современников может спасти, по словам директора Института социологии РАН Леокадии Дробижевой, принятие идентичности множественной, на разных уровнях. Надо учиться осознавать, что идентичности бывают и глобальные, и ролевые, ситуативные, что они могут друг другу не противоречить, что в наших силах научиться их связывать в цельность.

Мы можем войти в будущее, лишь перестав цепляться за рудименты советской идеологии и обратившись к реальному взаимодействию с реальным миром.

Что касается пресловутой "past dependency" — довольно неизбежной зависимости человека от прошлого в его отношениях с настоящим и будущим, то и ее можно, говорили, сделать инструментом налаживания этих отношений. Надо лишь осознать, что прошлое, которое так ограничивает (и поддерживает!) людей в создании будущего, на самом деле очень даже конструируется. Для позитивного восприятия будущего нужно создавать соответствующие образы прошлого с определенной расстановкой акцентов. Человек именно так всегда и поступал, тому в истории, в том числе в совсем недавней, мы тьму примеров сыщем. После того как в конце 80-х общество заново, уже на уровне осознания пережило травму сталинизма и связанный с нею ценностный кризис, года примерно с 1989-го стало оформляться, как обратила внимание представительница РГГУ Мария Фирете, новое представление о прошлом. Оно включало в себя радикальную критику Октябрьской революции, стремление понадежнее освободиться от советского прошлого и мифологизацию дореволюционной России. В 1995-м Ельцин вернул Россию к идеологеме великой державы — с тех пор идеологема вовсю реанимируется.

Был предложен вывод: если уж память создается — надо создавать память с демократическими ценностями, тем более что власть предлагает свои модели организации памяти. Едва президент велел пересмотреть учебники истории на предмет их соответствия великодержавному патриотизму, Институт истории РАН в лице своего директора А.Н. Сахарова тут же отрапортовал: есть!

Т. Ворожейкина процитировала мнение Виталия Найшуля: чтобы экономическая реформа пошла, нужен единый общий образ прошлого. Правда, вот беда: что-то чересчур это похоже на очередной проект введения единомыслия в России...

В целом стоит признать: хотя нерешенных вопросов действительно очень много, похоже, что период хаотичности в нашем самопонимании все-таки миновал. Вместе с "переходным" временем, чем бы оно ни было, позади остались и многие обольщения, иллюзии, эйфории. Взгляд сегодняшних обществоведов- профессионалов на российскую жизнь — горький, жесткий, пожалуй, неутешительный. По существу, это значит, что серьезная работа осмысления наших исторических путей только начинается.

ВО ВСЕМ МИРЕ

Готовятся в космос

Американские инженеры в области космонавтики, а конкретнее — мощных двигателей для космических запусков, пересматривают свои взгляды на смешанный тип реактивной тяги для ракет-носителей. Именно они выводят корабли на отведенную им орбиту. На испытательном полигоне НАСА неподалеку от Атланты, в Вирджинии, опробован гибридный двигатель, основанный на совмест-, ном применении жидкого и твердого топлива. Разработчики попытались объединить положительные качества обоих ВИДОВ.

Жидкостные тяговые двигатели отличаются, как известно, эффективным сгоранием смеси и, что особенно важно, могут иметь регулирование общей подачи топливной смеси дросселем вплоть до полного перекрытия поступления смеси. Твердотопливные установки проще и дешевле в изготовлении, однако в них невозможно использовать дросселирование, и такой двигатель вынужден работать до полного выгорания топлива.

Основные преимущества гибридных систем для ракетоносителей заключаются в том, что они не взрываются в принципе и могут регулироваться, требуют меньше финансовых вливаний и сводят к минимуму экологическое воздействие на окружающую среду. Однако существует и пока не преодоленная полностью трудность — малая изученность в теории процесса горения этого сочетания способов и, следовательно, отсутствие полноценного контроля работы. Испытания реактивного двигателя проведены в его горизонтальном положении.

Рекорд точности

В Японии побит очередной рекорд точности. По сообщению региональных железнодорожных операторов, среднее время опозданий скоростных поездов "Синкансэн" составило за прошлый год не более 12 секунд. Как сообщает пресс-служба японского МПС, в предыдущие годы эта цифра составляла 18 — 24 секунды. Японские железнодорожники стремятся свести этот показатель к нулю, сообщает "Токийская газета".

Скоростные поезда "Синкансэн" появились в Японии в 1964 году и к настоящему времени превратились в визитную карточку страны. Их скорость достигает 300 километров в час. Даже малейшая задержка вызывает пространные извинения поездной бригады, которые зачастую длятся дольше самого опоздания. Самым известным маршрутом является перегон между Токио и Осакой (около 700 километров), по которому за год проходят 160 тысяч рейсов "Синкансэн". По одному и тому же маршруту поезда "Синкансэн" движутся с промежутком в несколько минут, чтобы справиться с количеством пассажиров, поэтому даже незначительный сбой графика может серьезно осложнить передвижение.

Долой решетки!

Основанный в 1960 году Кельнский зоопарк — один из крупнейших в Германии. Здесь обитают около пяти тысяч животных — от муравья до слона. По парку площадью двадцать гектаров совершенно спокойно разгуливают медведи, крупные кошки, морские львы, обезьяны, разнообразные копытные. Здесь нет клеток и барьеров из стекла и бетона. Каждый вид живет на отведенной ему территории. Все продумано так, что ограждений, рвов и заборов практически не видно: они скрыты растениями и высоки лишь настолько, насколько это необходимо для безопасности людей и животных.

Кошачья ферма

В Китае успешно работает ферма по выращиванию обыкновенных кошек. Дело в том, что несколько лет назад грызуны размножились в стране в таком количестве, что от них не стало спасения. Тогда-то ученые предложили специально разводить кисок для борьбы с мышами и крысами. Только в прошлом году сотрудники фермы продали компаниям и частным лицам около двух с половиной тысяч животных.

Ал Бухбиндер

Борьба за огонь

В детстве это была моя любимая книга. Я до сих пор помню фамилию автора: Рони-старший (а кто это Ро~ ни-младший? понятия не имею). Позже я прочел и другую его книгу, "Таинственная сила" (комета пролетает вблизи Земли, какие-то таинственные "семена" попадают в тела людей и связывают их невидимыми, но нерасторжимыми нитями; в результате общество распадается на мелкие изолированные группы). Помню я и имена кроманьонцев, боровшихся за упомянутый огонь: Нао, например.

Сегодня я уже знаю, что в действительности главные антагонисты в борьбе за огонь — вовсе не отважный Нао и его подлые, трусливые враги, а ученые-археологи, которые вот уже многие годы сражаются по вопросу — когда люди впервые "приручили" огонь? И справедливо говорит комментатор журнала "Science" Майкл Балтер: "Если вы хотите разжечь жаркий спор между археологами, задайте им простой вопрос..." Вот этот самый, приведенный выше вопрос: когда появились первые очаги?

А что, если мы действительно зададим археологам этот сакраментальный вопрос? Какой ответ мы получим? Судя по словам Балтера, неоднозначный. И впрямь, конвенциональный археолог скорее всего скажет, что первые достоверные свидетельства сознательного использования людьми огня относятся примерно к эпохе 250-тысячелетней давности. Археолог, более склонный к риску и дерзким гипотезам, надо думать, воскликнет: "Не так! А Чжоукоудянь?!" А Чжоукоудянь, надо вам сказать, это замечательнейшее место в северном Китае, где найдены древнейшие следы обитания человека. Причем обитания длительного, на протяжении сотен тысяч лет подряд. В некоторых тамошних пещерах слои мусора и отходов достигли за эти сотни тысяч лет такой толщины, что заполнили пешеры почти до упора, — обитателям пришлось пробивать себе отверстия наружу в потолках пещер и входить- выходить сверху. Так вот, некоторые исследователи утверждают, что они нашли там следы древних очагов возрастом 300-500 тысяч лет. Однако более осторожные ученые говорят, что эти следы весьма неоднозначны и потому не могут считаться доказательством такого древнего приручения человеком огня.

И вот вообразите: появляется (в том же журнале "Science") статья, авторы которой утверждают, не больше и не меньше, что они нашли такие следы, причем еще более древнего происхождения — не 250, не 300 тысяч лет назад, а почти 800 тысяч! Втрое старше любой прежней даты!

Что должны сказать осторожные археологи? Наверно: "Не верю", да? А они (не все. но в большинстве своем), как ни странно, заявили, что на сей раз утверждение авторов кажется им довольно обоснованным. "Я думаю, что это самое убедительное на данный момент доказательство того, что люди пользовались огнем раньше, чем 250 тысяч лет назад", — говорит Ричард Кляйн из Стэнфордского университета. "Эта статья содержит убедительное доказательство того, что люди овладели огнем очень рано", — вторит ему Паола Вилла из университета в Колорадо. И даже такой авторитетный, известный своей осторожностью археолог, как Крис Стрингер из Музея естественной истории в Лондоне, готов согласиться: "Эта ранняя дата приручения огня хорошо коррелирует со временем, когда, как есть основания думать, первые гоминиды пришли из Африки в более холодные места, вроде Европы и северного Китая. Видимо, именно овладение огнем позволило гоминидам проникнуть в такие регионы, которые прежде были слишком неприветливы к людям".

Авторы нашумевшей статьи — израильтяне, междисциплинарная группа из семи человек, возглавляемая археологом Наоми Горен-Инбар из Еврейского университета в Иерусалиме. На протяжении длительного времени эти ученые проводили тщательнейшее — и труднейшее — изучение стоянки древних гомнинидов Гешер Бнот-Яков в северном Израиле — стоянки, давно известной отличной сохранностью древесных и прочих следов. В глубокой древности стоянка располагалась на берегу озера; затем озеро высохло, и стоянка оказалась полузаболоченной. Видимо, эта особенность и объясняет такую сохранность древних следов.

Не нужно думать, будто магическое слово "следы" означает здесь какие-нибудь остатки древнего каменного очага или чего-нибудь в этом роде: глянул — и убедился. В археологии крайне редко так бывает, в Гешер Бнот-Яков это было далеко не так. Ученым понадобились годы, потому что они вручную просеивали и прореживали землю стоянки, бережно извлекая из нее семена древних плодов и мельчайшую древесную труху в поисках тех семян и крохотных щепочек, которые — может быть! — сохранили на себе следы давнего, опалившего их огня. Другие специалисты из той же группы так же тщательно и трудолюбиво искали и собирали мельчайшие обломочки обработанного камня (остатки каменных орудий, так называемые флинты) в поисках тех кусочков, которые — может быть! — сохранили такие же следы. И все время этого поиска и собирания нужно было не забывать строжайшим н тщательнейшим образом фиксировать место, где найден каждый подозрительный осколочек камня, каждое семечко и каждая щепочка. Такая точная фиксация нужна была потому, что... впрочем, расскажем по порядку.

В общей сложности группа нашла и обследовала 23454 (!) семян и их фрагментов и 50582 (!!) древесные щепочки и волоконца. Может быть, эти цифры позволят вам более наглядно представить, "из какого сора" растут археологические открытия и каким трудом они добываются. Попробуйте сами извлечь из груды земли древесное волоконце... Каждый из этих десятков тысяч свидетелей глубочайшей древности (напоминаю — возраст стоянки оценен в 780 тысяч лет!) был подвергнут микроскопическому изучению на предмет поиска следов огня. И в двух процентах случаев такие следы были действительно найдены. Я видел иллюстрации в журнале: эти так называемые следы зачастую представляют собой мельчайшие отверстия в семени — там, где его лизнул язык огня, — и видны они только на микрофотографиях. Не позавидуешь искателям... Но то, что они установили в результате: всего 2 процента обожженных семян и древесных волоконец — очень важный результат. Если бы эти следы огня были вызваны лесным пожаром, нельзя было бы говорить о "приручении" огня древними людьми. Но если бы они были вызваны лесным пожаром, то есть широко идущей полосой пламени, следов огня должно было бы быть больше, гораздо больше. Так что цифра 2 процента — очень важная цифра; это убедительное свидетельство того, что огонь здесь был "не естественный". Этот огонь, видимо, был сосредоточен на небольших участках. А небольшой участок огня — это и есть очаг.

Вторым косвенным доказательством существования этих фантастически древних очагов стало расположение каменных отщепов (та самая фиксация, о которой мы упоминали раньше). Эти мельчайшие осколки камня, отколовшиеся при обработке грубых каменных орудий, не были рассеяны по всей площади стоянки, а оказались сосредоточены в определенных ее местах, на небольших участках. Исследователи интерпретировали этот факт, как свидетельство, что именно в этих местах располагались очаги. В самом деле, легко себе представить: трепещущее в темноте пламя — и группка гоминидов, собравшихся, где потеплее да посветлее, обрабатывать свои камни. Напряжем воображение, и мы увидим даже, что на этом огне жарится какой-нибудь кусок мяса. Ведь именно огонь, и только он, мог позволить древним гоминидам впервые перейти к систематическому употреблению сначала жареной, а потом вареной пищи, что резко увеличило калорийность их питания, что, в свою очередь, резко увеличило их способность противостоять холоду. И это — 800 тысяч лет назад! Уже 800 тысяч лет назад!

Кто они были, эти приручители огня? Скорее всего, Гомо эректус, или люди прямоходящие. Их следы обнаружены во многих местах Азии и Европы тех времен. И если вы взглянете на карту, то немедленно убедитесь, что единственный сухопутный маршрут из Африки в Азию обязательно вел этих гоминидов через Синайский перешеек в те места, которые сегодня называются "Израиль", откуда уже открывались многочисленные пути на север, запад и восток. Так что стоянка Гешер Бнот-Яков расположена в самом "ожидаемом" месте прохождения этих первопутешественников. И тогда доказательства существования там древнейших очагов становятся еще более убедительными. Ведь логично думать, что овладение огнем было одним из главных факторов, толкнувших древних прямоходящих к их "Исходу из Африки".

Разумеется, некоторые ультраконсервативные археологи еще ворчат, что желательно было бы получить "более прямые" доказательства того, что места скопления каменных отшепов в Гешер Бнот-Яков — это действительно очаги. Желательно, например, было бы показать, что обгорелые семена и волоконца имеют тот же возраст, что осколки камня, и поначалу располагались там же, где были найдены эти осколочки. Этим скептикам было бы, наверно, еще желательней, чтобы какой-нибудь воскресший Гомо эректус сам распрямился и заявил им, что, мол, да, он действительно разводил здесь огонь. Но, как мы уже сказали, большинство специалистов встретили сообщение израильских ученых с большим энтузиазмом и сочли его достаточно убедительным, как оно есть. Что же до значения этого открытия, то его трудно переоценить. Оно поистине переворачивает прежние представления и, как говорят в таких случаях, "проливает совершенно новый свет" на историю древнейших гоминидов.

И знаете, сколько времени заняла у Наоми Горен-Инбар и ее коллег вся эта работа?

Всего 15 лет, господа.

Вы потрясены?

Я тоже.

ЦИФРЫ ЗНАЮТ ВСЕ

Чемпион — Германия

6916 мегаватт произвели 10032 построенные в Германии в 2002 году ветряные энергоустановки. Это равно мощности пяти АЭС. С большим отрывом Германия стала "мировым чемпионом по использованию силы ветра". На втором месте — США (2495 мегаватт), на третьем — Испания (2481). За ними следуют Дания и Индия.

В самом центре Земли

Недавно в США было проведено широкое исследование. Здесь проверяли знание географии как юными, так и взрослыми гражданами страны. Знание оказалось неважнецким. Каждый третий американец не смог показать на карте Тихий океан, только один из десяти нашел Ирак, четверо из пяти понятия не имеют, где находится Афганистан, в котором США воюют уже третий год. В то же время каждый второй американец уверен, что его страна находится в самом центре Земли.

Это утверждение кое- кто даже подкреплял документом — предъявлял выпущенные в стране географические карты мира, на которых США действительно находятся точно в середине листа, зато Африка и Австралия как таковые вообще отсутствуют.

Эпидемия СПИДа вышла из-под контроля

"Во всем мире 40 миллионов человек инфицированы ВИЧ, 20 миллионов умерли от СПИДа, и каждый год с ВИЧ рождаются 750 тысяч детей", — сообщает британский медицинский журнал "Ланцет". В одном лишь 2001 году было отмечено 5 миллионов случаев инфицирования и 3 миллиона человек умерли от СПИДа. По словам Петера Пиота, исполнительного директора объединенной программы ООН по ВИЧ/СПИДу, эпидемия вышла из-под контроля, но по-прежнему находится на начальной стадии. По его подсчетам, в следующие 20 лет от СПИДа умрут 70 миллионов человек. В Африке, к югу от Сахары, 30 — 50 тысяч населения некоторых городов заражены ВИЧ. Поскольку от СПИДа умирает так много молодежи, возникает опасение, что к 2020 году 25 процентов рабочей силы будет потеряно. В Зимбабве каждый пятый ребенок, достигнув юности, может лишиться по крайней мере одного из родителей.

Любят очень, а едят мало

Самое популярное лакомство на планете — эго, наверное, мороженое. Сегодня производство мороженого в России — это мощная индустрия, а сам продукт — один из самых популярных. Мороженое в России любят, но, как ни странно, едят его значительно меньше, чем в странах Европы и США. В нашей стране потребление мороженого на душу населения в год составляет 2-3 килограмма, а в Америке — 12-15 килограммов. Российские хладокомбинаты ежегодно выпускают около 340 тысяч тонн мороженого при потенциальной мощности 700 — 800 тысяч тонн, то есть производственные мощности отечественных хладокомбинатов используются всего на 45 процентов.

Вопреки строгим законам

Недавно в девятнадцати европейских странах, включая Россию, социологи провели исследование на предмет честности. Четырем тысячам человек задали 12 вопросов, касающихся нарушений общественного порядка, законов и морали.

Оказалось, что чаще всего обманывают государство и его органы британцы. 70 процентов населения постоянно нарушает правила дорожного движения, а именно скоростной режим на автомагистралях, порядок парковки, если этого не видит, конечно, инспектор, две трети ездят на пригородных поездах без билетов. В среднем по Европе так ездит каждый второй, а в России — четверо из пяти. Почти половина британцев не прочь утаить от налоговиков свои доходы. И это при том, что английские законы и общественная мораль, как известно, довольно строгие.

Изучаем немецкий

Недавно, выступая с докладом, Ютта Лимбах, президент германского Института имени Гете, рассказала один "симптоматичный", по ее словам, анекдот. Когда ее пригласили участвовать в одной конференции в Берлине, то спросили, будет она читать доклад на английском или на немецком. Странный вопрос для президента Института имени Гете, который, казалось бы, должен от имени поэта культивировать немецкий язык во всем мире. Естественно, на немецком, тем более в родной стране.

Однако теперь все признают, что немецкий язык утратил свое былое международное значение, которое имел вплоть до 30-х годов XX века. Даже в науке он не играет той роли, что была у него раньше: англицизмы уже давно проникли в лексику немецкого языка, а в некоторых областях на их долю даже приходится большинство терминов. И все же среди пяти тысяч языков нашей планеты немецкий язык по-прежнему один из "величайших". Для 90 миллионов человек немецкий язык — родной. На немецком говорят 24 процента граждан ЕС. Еще 50 миллионов хорошо владеют немецким, а 30 миллионов изучают его как иностранный.

Где живут расисты

В США и России. Так считают специалисты американской организации Pew Research Center, известной во всем мире своими исследованиями межнациональных отношений. Убежденные в том, что расизм — это не только избиения и надписи на стенах, но и искренняя уверенность в том, что главная отличительная особенность человека — цвет кожи или язык, исследователи решили выяснить, насколько чужими люди считают тех, кто не похож на них. В России таких оказалось чуть больше четверти. В США и того меньше.

"Музеи" под открытым небом

Знаменитая Эйфелева башня — лицо Парижа— после Второй мировой войны взяла на себя функции телепередатчика. И тогда вслед за башней Эйфеля во многих странах стали появляться башни высотой в несколько сот метров.

Пальму первенства в 1975 году захватила канадская CNT (Canadian National Tower) высотой 553,5 метра. Второе место до сих пор остается за московской Останкинской башней (540 метров), построенной в 1965 году, третье — за величественной шанхайской (468 метров). Далее следуют телебашни в Куала-Лумпуре (421), Ташкенте (375), Берлине (365), Лас-Вегасе (350), Токио (333), Париже (320), Сиднее (304). В 1990-е годы "высотки" появляются, как правило, в развивающихся странах, в Европе и Америке многие телебашни из действующих превратились в уникальные архитектурные символы.

Екатерина Белоусова

Родины

Ну какой родильный обряд в наши-то дни! Обряд — это из обихода "человека архетипического", у которого представления о мире и о том, как в нем все взаимосвязано, совершенно не такие, как у человека современного, вроде нас с вами. Современный человек мыслит рационально, и мерило истинности его представлений — эксперимент. И вообще родами теперь занимается медицина, у нее, как у каждой специальной области, своя система описания мира, которая не имеет ничего общего с языком ритуала; мир теперь постигается, а не "заучивается наизусть", как прежде.

Вообще-то современная система представлений, с точки зрения культурной относительности, не лучше и не хуже прежней, и современное научное знание ни в коей мере не истина в последней инстанции. В конце концов, это всего лишь одна из возможных точек зрения. Интереснее другое: представления о беременности и родах реальных современных медиков столь же сильно отличаются от того, что написано в специальной литературе по акушерству, перинатологии, неонатологии, сколь и от представлений профанов, не искушенных в тонкостях медицинского знания.

Как ни парадоксально на первый взгляд, в поведении и рожениц, и врачей, медсестер, санитарок родильных отделений можно увидеть признаки — отдаленные, но достаточно ясные, обряда родин в традиционной культуре.

Женщины часто рассказывают об унижениях и оскорблениях, которые им пришлось претерпеть в роддомах: "Совершенно, конечно, они не заботятся и хамят, и вообще могут сказать типа того, что "не нравится — можешь рожать под забором", и это я слышала сама лично по отношению к себе". Сами они объясняют это усталостью сестер, санитарок, врачей при низкой зарплате. "Отношение медперсонала, как везде у нас, — говорит одна из наших собеседниц. — Их тоже можно понять: они уже тоже озверевшие, как все, по-моему, в нашей стране <...> Все это, конечно, от зарплаты зависит, от условий, в которых люди работают". Однако вряд ли такое объяснение достаточно: маленькая зарплата и большая нагрузка, как правило, у всех "бюджетников", но ведут себя в этой ситуации люди по-разному. И только в родильных отделениях повсюду, от глухих деревень до самых современных столичных клиник, повторяется одно и то же: все, от нянечки до врача, с редким единодушием начинают всячески третировать только что поступившую в отделение беременную женщину.

Ситуация несколько прояснится, если мы вспомним о том, что роды традиционно относят к переходным обрядам. Суть их заключается в повышении социального статуса иницианта. Для этого он должен символически умереть и затем вновь родиться. Путь к повышению статуса лежит через пустыню бесстатусности: "Чтобы подняться вверх по статусной лестнице, человек должен спуститься ниже статусной лестницы" (Тэрнер).

В "обычной" жизни беременная женшина обладает достаточно высоким социальным статусом, она уже в большой мере "состоялась": вышла замуж, овладела профессией, достигла некоторого материального благополучия, и главное — она уже практически мать. Но в ритуале ее статус волшебным образом невероятно снижается. Ей предписывается пассивность и беспрекословное послушание, покорное принятие нападок, ругани и оскорблений. Все это полностью соответствует традиционному поведению инициантов в описании Тэрнера: "Их поведение обычно пассивное или униженное; они должны беспрекословно подчиняться своим наставникам и принимать без жалоб несправедливое наказание". И это обстоятельство нисколько не мешает тому, чтобы быть одним из главных действующих лиц ритуала: это специфика роли. Главный герой в ритуале играет пассивную роль: "Обряд совершается над ним, ему жестко предписывается недеяние; женщина в родах становится бессловесным пассивным телом..." (Власкина). Западные и русские феминистки возмущаются бездействием женщины в родах: ей не дают действовать, отвечать за свои поступки, играть по своему сценарию. Но это оказывается невозможным при столкновении с огромной силой традиции. Тут бездействие — не просто отсутствие действия, а значимый элемент обряда. Женщина становится податливым материалом в руках посвятителен, из которого в ходе ритуала сделают то, что надо ("У подобных испытаний есть социальный смысл низведения неофитов до уровня своего рода человеческой prima materia, лишенной специфической формы..." (Тэрнер).

Описывая свои переживания по поводу предстоящих родов, современные женщины, как ни странно, часто используют метафору, которая предельно точно воспроизводит форму архаического обряда инициации: посвящаемого проглатывает чудовище (Пропп). Это еще одно свидетельство того, что и современное сознание воспринимает внутреннюю сущность родов как обряд инициации: "Первый раз представление о родах было такое, как будто бы я, как жертва несчастная, в пасть к Ваалу по конвейеру качусь. Я почему говорю — конвейер, потому что именно как на дорожке — я могу не делать никакого движения, но меня все равно тащит и влечет. Это еще от неизвестности, там. Мне мерещилось, что-то там такое было. Но я старалась просто об этом не думать. И все эти заботы конечно тоже — я думала — господи, это значит привязан, много всяких мыслей было. Но и сам процесс родов — тоже он. Я помню, что как подумаю — сразу какая-то такая зубастая харя мерещилась. Не то чтобы я представляла себе зубастую рожу, а вот этот вот в глубине какой- то образ сразу всплывал — нечеткий, страшный. Именно вид какой-то темной пасти с огнем в глубине этой пасти, и что я туда провалюсь и не знаю, что там будет — может, даже помру. Но я просто старалась об этом не думать. Но все равно же так или иначе эти мысли приходят, и чем дальше, тем... Единственное, что я понимала — что не я первая, не я последняя, и не отвертишься — это не рассосется само, неизбежно. А второй раз я, конечно, боялась, но боялась уже совершенно определенного — что больно будет там это и еще раз".

В современном родильном обряде посвятителями женщины в таинство материнства, единственными носителями знания оказываются медики. Именно они конструируют картину происходящих событий и внушают ее как каждой отдельной пациентке, так и обществу в целом.

Эта "медицинская педагогика" становится возможной именно потому, что женщина на время как бы утрачивает возраст, опыт, знания, то есть превращается в бессмысленного ребенка, который ничего не знает и не умеет делать, "не умеет себя вести". Тем не менее никто не собирается "научить" ее рожать, объяснить ей, "как это делается". Предполагается полная монополия врачей на любую информацию, связанную с "авторитетным знанием". В некоторых случаях медики сопровождают происходящие события и свои действия объяснениями, комментариями, но неизменно в адаптированной "до уровня понимания профанов" форме: "У ребенка была жуткая гематома, потому что он стукнулся об нее внутри. Врачи говорили, что он как бы стукнулся башкой об забор". Попытки женщин вникнуть в ситуацию тут же пресекаются: "Я сразу спросила врача, к которому меня отправили по знакомству, что они собираются со мной делать. На это последовал лаконичный ответ, который мне не раз еще пришлось потом слышать: "Будем лечить". — "Как?" — "Нашими средствами"... Врач, восточная женщина Ирма Константиновна, меня осмотрела и тоже сказала: "Будем лечить". На вопрос: "Как?" она раздраженно спросила: "А вы что — медик?" "Но за всю свою жизнь я, когда спрашиваю, какое лекарство мне дают, отвечают обычно грубо. И я уже просто стала плохо больницы переносить, я уже старалась просто не спрашивать". "В послеродовом отделении первая врач мне очень не понравилась, потому что, когда начинаешь что-то спрашивать, она говорит: "На глупые вопросы я не отвечаю!"

Точно так же в традиционной русской культуре монополия на "авторитетное знание" о родах принадлежала повивальным бабкам: "Поставила. "Вставай вот так". Встала, она дак начала вот так гладить, гладить, там поясница. И потом как крыкнула, рот открыла А я как дура: "Бабушка, што такое?" — "Тфу, тфу, тфу" — начала плевать. Бабушка начала плевать. "Тфу, тфу — молчи ты ради бога, што таково. А всё, што надо, то и есть" <...> А што она в тазик склала, там не знаю я, што. Там токо водичцку вот я видела, а што уже там в той водичцке, я не знаю" (Власкина, запись 1996 года).

Узнавание "тайны" должно происходить на некоем мистическом уровне. Тогда становится понятным, почему советы и предписания даются медиками не прямо, а опосредованно — в форме угрозы, упрека, инвективы. Здесь избегают прямого называния, действует табу на имя, обо всем предпочитают говорить описательно. Такого рода иносказание характерно для традиционного обряда. С этой точки зрения показателен общепринятый эвфемистизм — команда, которой женщину призывают к родам: "Давай". "И я все время, пока сидела и ждала, пока меня примут, слышала такие крики: "Давай-давай-лавай-давай-давай! Давай-давай-давай-давай-давай! А парень один кричал: "Давай- давай-давай-давай-давай!", когда у меня схватка начиналась. Я плохо давала, конечно".

Вот какие задачи выполняют медики, помимо чисто медицинских, описанных во всех учебниках. Во- первых, в женщине требуется "воспитать" способность справиться с задачей (она должна заучить определенные техники обращения со своим телом и соответствующие стереотипы поведения). Во-вторых, ей следует внушить послушание, покорность (она должна заучить свое место и роль в ритуале, способы коммуникации, с одной стороны, с "иным миром", с другой стороны — с социумом). Наконец, третья задача медика — "обезвредить" женщину, чтобы она не мешала "взрослым" работать над посвятительным ритуалом. ("И там они еще всегда говорили: "Женщина, перестаньте кричать — мешаете работать..." "Я же имею дело с мамой — это же сумасшедший, больной человек, ненормальный <...> Она просто дергает всех и мешает — мешает лечить, мешает работать"). Посмотрим, как работают педагогические средства, применяемые для достижения этих целей.

Первая особенность: информация, как правило, принимает форму запрета, табу. Вторая: нарушение табу подлежит осуждению, хотя женщина явно не могла знать о его существовании и нарушила его по незнанию. Тут же сыплются упреки, угрозы, издевки: "С ума сошла — немедленно ляг! Ты же сидишь на голове у ребенка!"

"Правильно" — сохранять в родах спокойствие, стойкость, мужество, игнорировать боль. Любые проявления "слабости" порицаются и высмеиваются. Нельзя кричать, плакать, стонать, жаловаться: "А у меня слезы текут. А она усмехается: "Что, так себя жалко?"

Боль — важная составляющая родильного ритуала, женской инициации. Предполагается, что роды должны быть болезненными, и каждая женщина должна через это пройти, достойно справиться с задачей и выполнить предписанную ей культурой роль — "состояться как женщина".

Обучают женщину ее новой роли в ритуале тоже в основном с помощью инвективы, излюбленного приема "медицинской педагогики". Женщине сообщают, что она "плохая", "плохо себя ведет": "Акушерка сказала: "Ой, плохая мама — ребенка задушила!" На меня это произвело, конечно, кошмарное впечатление, я себя чувствовала жуткой преступницей".

Любые отсылки к ее "прошлой" жизни с определенным статусом, материальным положением, имуществом невозможны: "Она меня встретила жутким криком: "А серьги-кольца снять сейчас же, что такое! Там, ля- ля-ля". "Врачи... врываются в палату и начинают орать: "Мама! В каком вы виде! Что вы себе позволяете!" Это если не в халате, а в чем-то другом".

В современном родильном доме ритуальное унижение женщины происходит в совершенно определенное время: при поступлении роженицы в приемный покой, при санитарной обработке и "подготовке к родам". Вот эта локализация унижения во времени и отличает родильный дом от любых других медицинских учреждений.

Другая функция грубого обращения с роженицей — профанация сакрального. Статус матери в нашей культуре необычайно высок и священен. Материнство многими воспринимается как основной и чуть ли не единственный способ реализации женщины в обществе: "Уже я, можно сказать, выполнила свою миссию — мальчик и девочка — перед Богом, перед своим мужем, перед всеми и сама перед собой". Поругание сакрального лишь оттеняет его великолепие. Подобный прием весьма распространен в обрядах повышения статуса (поругание и осмеяние нового вождя), так же как и в обрядах перемены статуса ("перевернутый мир" в календарных обрядах, например, карнавале). И посвящаемый, и посвятитель убеждены в серьезности происходящего, на каком-то уровне и тот, и другой осознают высокий статус матери и значительность таинства рождения, и понимают, что осквернение священного возможно только здесь и только сейчас.

Наконец, еще одна функция инвективы — поругание ради благополучия, "чтоб не сглазить". В нашей культуре этот прием распространен в студенческой и школьной практике: человека надо ругать, когда он сдает экзамен. Нельзя хвалить и надо ругать маленьких детей, чтобы они были здоровы: "Бабушка (моя мама), будучи в восторге от внучки, обычно, сказав, какая она необыкновенная прелесть, сплевывала через левое плечо, приговаривая при этом: "Тьфу-тьфу, плохая-плохая". "И вот я услышала, что эта ведьма бормочет: "Говнистый, говнистый мальчик!" Я сперва обиделась, а потом мне сказали, что так надо делать".

Мы не хотим сказать, что медики используют инвективу сознательно. Создается впечатление, что не только мать заучивает таинство без посредства сознания, но и сами посвятители действуют неосознанно, не задумываясь о способе своего поведения, о цели своих действий, но как будто бы влекомы мощным невидимым потоком традиции. Потому, пожалуй, об инвективе нельзя говорить как о собственно педагогическом (то есть осознанном) приеме.

В традиционной культуре для ускорения родов использовался ритуальный испуг: на женщину нужно неожиданно крикнуть или испугать ее стрельбой; иногда повитуха с той же целью неожиданно обрызгивает роженицу водой, оставшейся после омовения образов, а домашние "неожиданно производят тревогу, крича в избе или под окном на улице что-нибудь такое, что способно возбудить чувство испуга, например: "Горим! Пожар!" (другой вариант — "Волк корову задрал"). Обычай этот широко практикуется в наши дни: "Ну, роды подходят, готовься — резать будем". И рожали уже именно от страха — чтобы только не разрезали".

В родильном обряде нет актеров и зрителей, вовлечены все. Одни переодеваются, обнажаются, другие ругаются: это перевернутый мир, в котором обычные роли изменены. Тут важное место занимают образы материально-телесного низа: звучат скабрезные шутки, неуместные и невозможные в какой-либо другой ситуации. Все это снова отсылает нас к средневековым карнавалам, как и "пиршественные образы", сопровождающие беременность: "Тебе теперь нужно есть за двоих". "Просто мой организм уже так начал расцветать, жрать, так". "Он радостно ждал уже". Наконец, главная идея карнавала — возрождение через смерть, представленную как погружение в материально-телесный низ, как нельзя более отвечает сути родильного обряда. Как видим, в современном родильном обряде можно найти многое, столь характерное для карнавального начала, подробно описанного в книге Бахтина.

Когда новый мир сотворен, необходимо дать имена всем отдельным элементам его ландшафта. Прежде всего матери возвращается имя:

"Анестезиолог, огромный мужик, орал мне: "Как тебя зовут? Как тебя зовут? Как тебя зовут?" "И слышишь свое имя в ушах, так: Маша! Маша! Маша! Маша! Это вносит какую-то панику, ощущение дискомфорта". Это окликание матери — своего рода средство вернуть ее из "иного мира", из сферы "чужого" в сферу "своего": "Не уплывай!" Тут же называют пол ребенка и его имя: "Тут они стали спрашивать: "Кто родился?" Это они, наверно, проверяли, хорошо ли я соображаю. Я говорю: "Мальчик..." — "А как мальчика зовут?" — "Сеня..." К женщине снова начинают обращаться на "вы", ее называют "мамочкой".

Большой очистительный период длится около сорока дней — в течение шести недель женщине нельзя вести супружескую жизнь. Это время медики считают необходимым и достаточным для заживания швов и восстановления женской половой системы. Однако обратите внимание: и в традиционной русской культуре очистительный период роженицы (так же, как и умершего) занимал те же шесть недель.

Итак, современные роды — модифицированный переходный обряд. Он и поныне сохраняет за собой важнейшие функции ритуала в том виде, как он представлен в традиционной культуре. Как и прочие ритуалы, это важнейший механизм коллективной памяти и средство поддержания социального порядка.

Поведение медика и роженицы в роддоме подчинено их роли в ритуале и во многом диктуется стереотипами поведения, принятыми именно в этой ситуации.

Между тем традиционные народные поверья для большинства наших современников — "чистое" суеверие: апелляция к магическим представлениям не кажется им достаточно убедительной. Однако высокий статус, присущий в нашей культуре "народной мудрости", не позволяет полностью отказаться от магических поверий в повседневной жизни. Поэтому в них пытаются найти рациональное зерно, увязать их с данными современной науки, интерпретировать как интуитивное угадывание "народом" открытых позднее и подтвержденных экспериментом закономерностей.

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ

Почто археологу клоака?

Долгое время историков интересовали лишь события грандиозные: завоевательные походы, кровопролитные войны, народные восстания. Однако в последние десятилетия ученые увлеклись вещами обыденными. Их стала занимать бытовая жизнь людей отдаленных эпох. С этого времени наука открыла для себя такой неприглядный объект изучения, как экскременты. "Сортирная археология", или — подберем более красивый термин — латринология позволяет ученым точно датировать эпоху, в которую жили посетители отхожего места, их социальный статус и привычки.

Кроме того, места, где когда-то располагались уборные, помогают отыскать следы древних поселений, ведь человеческие экскременты содержат много фосфора, и, естественно, его содержание в почве растет. Остается лишь зафиксировать этот показатель, а потом копать землю в поисках древнего городища.

В древности туалеты возводили обычно из дерева, а возраст этого материала определяют методами дендрохронологии, го есть датируют по годовым кольцам. Не стоит забывать, что туалеты прежде заменяли свалку. Часто в них можно обнаружить керамику — один из любимых объектов археологов. По форме, химическому составу и характеру обжига керамики можно судить о времени ее изготовления. По качеству керамики можно определить имущественное состояние живших здесь людей. Есть и другие признаки, например, отхожие места, которыми пользовались богачи, часто бывали выложены камнем. Наличие иноземных товаров, например, венецианского стекла, также указывает, что в этом доме водились деньги.

Наконец, сами фекалии тоже привлекают внимание ученых. По содержащимся в них компонентам можно узнать рацион здешних обитателей. Так, жители Центральной Европы, судя по тому, что извергали их желудки, питались в древности такими злаковыми культурами, как ячмень, пшеница-однозернянка и просо. Не брезговали земляникой, малиной и лесными орехами. Особенно любили вишню, чьи косточки в большом числе встречаются в выгребных ямах. В позднем Средневековье в европейских туалетах часто встречаются следы восточных пряностей, например, тмина.

Глубина выгребных ям составляла от четырех до двенадцати метров. В них нередко встречаются предметы, датируемые разными столетиями-от XIII до XVIII-XIX. Это означает, что отхожие места не чистили веками, и, следовательно, они долго были источниками заразы и причиной различных эпидемий, от этого страдали даже коронованные особы. Так, в 1844 году в Англии под Виндзорским дворцом обнаружили 53 переполненные выгребные ямы — причину постоянных хворей и недомоганий его обитателей.

Содержимое выгребных ям, сточных труб и канав часто отравляло расположенные рядом колодцы и фонтаны, а впоследствии водозаборники и водопроводную сеть. Так, в середине прошлого века английский журнал "Spectator" обвинил водопроводные компании в том, что они поят людей "раствором экскрементов разной концентрации". Вся эта грязь была постоянным источником кишечных инфекций, холеры и тифа. Можно напомнить, что, заразившись по причине плохой воды, в 1849 году в Лондоне умерли от холеры более 14 тысяч человек, а в 1854 году — около 10 тысяч человек. Лишь в 1865 году, когда в столице Англии перестроили канализацию, смертность от холеры резко пошла на убыль.

Юлия Черникова

Словарный запас или метаморфозы истории

Примета новых времен: словари и энциклопедии пользуются не меньшей — а может, и большей — популярностью, чем детективы и любовные романы. Радио "говорит по-русски" и учит нас "говорить правильно" ежедневно по несколько раз. Как-то незаметно широкие российские массы подошли если не к осознанию, то к практическому принятию истины, что язык — это человек, что богатство языка — это богатство личности. И ценится оно сегодня не только впечатлительными девушками и жаждущими поднять свой культурный уровень юношами, но и прагматиками-работодателями.

А оборотившись к словарям, кто-нибудь обязательно заметил, какое же это интересное чтение. Сколько хороший словарь таит в себе неожиданных оттенков смысла, сколько дает материала для тонких захватывающих игр! Как меняется мир, на который смотришь через сетку языка богатого, как много нового можно благодаря этому заметить!

Только вот словари бывают разные...

Словарь в современном обществе понимается предельно утилитарно, как носитель объективного знания, хранитель информации. Словари и энциклопедии незаменимы при написании курсовых работ и диплома, быстро скажет студент, сбегающий с лекции. Словарь полезен для разгадывания кроссвордов, важно произнесет обыватель с интеллектуальными замашками (другой обходится без словаря, размещая в пятитирублевом сборнике кроссвордов весь свой словарный запас). В любом случае, каждый подтвердит: словарь - вещь безличная, а потому избавленная от утомляющих авторских лирических отступлений и навязывания своей позиции.

Понятно, что в меньшей степени это касается словарей советского периода, напичканных идеологией, как суп в школьной столовой вареным луком. Для перечисления всех искажений истории не хватит нового 30-томного переиздания Большой советской энциклопедии. Не хватит, хотя бы потому, что часть статей надо не просто полностью переписывать, но и вызывать из небытия (то есть писать с чистого листа). Попробуйте, например, найти в той же Большой советской энциклопедии такую мало кому известную фамилию, как Берия. Я могу, конечно, с саркастической улыбкой пожелать вам успеха, но думаю, вам это вряд ли поможет. Та же участь вас ожидает в работе с Советским энциклопедическим словарем 1980 года издания. Казалось бы, пора бы уже вспомнить, но нет, Берия забыт намертво. Или, например, поучительна история с Троцким. Большая разгромная статья посвящена троцкизму как "идейно-политическому мелкобуржуазному течению", но самого Троцкого как не бывало. Троцкизм есть, а Троцкого нет.

Но оставим в стороне покойные сегодня идеологические игры в бисер. Тем более что упражнения в них и выдержки из избранных партий украшают любой старый словарь, энциклопедию, учебник по истории или самоучитель игры на гитаре. Вы без особого труда можете насладиться ими.

Словарь интересен не только преднамеренными, пропагандистскими искажениями, но и искажениями закономерными, объективными, вызванными самой природой истории — ее движением. Так, например, пара ничем не примечательных статей 1980 года написания отдает сегодня кощунством и наивностью одновременно:

Чернобыль, г. (с 1941), райцентр в Киевской обл., пристань на р. Припять. Рем.-эксплуатац. база речного флота. Чуг.-лит. з-д,пищ. пр-тия. Чернобыльская АЭС, в Киевской обл. Строится 1-я очередь мощн. 2000 МВт (2 энергоблока по 1000 МВт). Введен в эксплуатацию первый энергоблок мощи. 1000 МВт.

Я пытаюсь себе представить, как 13 лет назад некто равнодушно и беззаботно пробегал их глазами в поисках Черного духовенства или чернильных орешков, и у меня с трудом это получается. Взгляд не тяжелел на слове "Чернобыль", не замутнялся на слове "Припять", не спотыкался на "Введен в эксплуатацию", не вспыхивал язвительным блеском на "пищ пр-тия". Более всего на мое сознание действует слово "Строится", которое помимо собственного значения содержит в себе и время. Это время стягивается в точку, оно не способно прорасти вперед. На странице 1500 идет вечное строительство Чернобыльской АЭС, возможность завершиться у которого отобрана. Вечное недозавершение, которое видится со смотровой площадки уже осуществившегося будущего. И именно поэтому бесцветное "Строится" обугливается на глазах и приобретает тоскливо-серый оттенок пепла. Вечное предчувствие смерти. Бесконечное ожидание конца.

Вряд ли кому-то придет в голову проконсультироваться со словарем насчет самого понятия "смерть". Ведь нет более простого и очевидного понятия. Мне тоже в голову ничего подобного не приходило, а наткнулась я на него случайно, рассеяно листая словарь (да, иногда разморенность, нега и благодушие заставляют заниматься странными делами). Здесь я впервые поняла, что словарь - это не только источник информации, но и способ самого мышления. Причем мышления не под стать скрежещущим аристотелевским логическим манипуляциям или пресным всплескам гегелевского абсолютного духа. Это совершенно особенное мышление, толи начисто лишенное способности вообразить собственные определения (и принимающие через них созданную ими уникальную действительность без тени сомнения), то ли постоянно иронизирующее над собой. Извольте:

Смерть, прекращение жизнедеятельности организма, гибель его.

У одноклеточных организмов (напр простейших) ?. особи проявляется ? форме деления, приводящего ? прекращению существования данной особи ? возникновению вместо нее двух новых.

?. теплокровных ?-ных ? человека связана ? прекращением прежде всего дыхания ? кровообращения. Различают 2 оси. этапа ?.: клиническую смерть ? следующую за ней биологическую, или истинную, - необратимое прекращение физиол. процессов ? клетках и тканях.

Не обращая внимания на необходимые в подобных случаях физиологические штампы (прекращение жизнедеятельности организма, прекращение дыхания и кровообращения, необратимое прекращение физиологических процессов в клетках и тканях), заметьте, что значительная часть статьи (в серьезном энциклопедическом словаре!) представляет собой поистине оду, поэтическое описание смерти. Одинокое, почти и до этого не существующее из-за своих микроскопических размеров простейшее страдает из-за угрозы прекращения жизнедеятельности. Оно готово жить в полной темноте, испытывать жажду и холод, отказаться от единственного лакомства — питательного раствора, пожертвовать всеми ресничками и жгутиками, не показывать впредь своей ложноножки на прежнем месте жительства — любимом привычном пруду, лишь бы не исчезать до конца (до последних микроскопических единиц веса) с лица земли. Оно дрожит, боится, с опаской ждет подступающей старости. И туг вдруг оно созерцает во всем блеске самую таинственную истину мира: смерти нет. От бурлящей радости неизбежно начинают функционировать естественные процессы, и простейшее делится. Смерть "проявляется в форме деления, приводящего к прекращению существования данной особи и возникновению вместо нее двух новых". В определение мрачной смерти специально или случайно был заложен самодетонирующий заряд жизнерадостности и оптимизма: смерть — это всего лишь деление, всего лишь возникновение. Так простейшее оказывается объектом зависти человека: оно бессмертно. Но, в конце концов, по эволюционной лестнице человек не так уж и далеко ушел от одноклеточных, так что у него остается надежда: а может, и мне чего перепадет. Словарь — источник вечной надежды на бессмертие.

Философский словарь (2001 года издания), как ему и положено, напускает туману в отношения человека с бессмертием.

Бессмертие — гипотетическое качество живых существ, имеющее для человека значение высшей онтологической ценности.

Но приняв выражение "высшая онтологическая ценность" за слова- паразиты в устах философствующего субъекта и проинтерпретировав "живые существа" как "боги и ангелы" (вспомнив попутно, что ангелы как тварные бестелесные существа весьма просты по природе, а бог, так вовсе абсолютно прост как чистая форма в понимании, например, средневековой схоластической философии), мы подучим ту же зависть к простейшим, о которой уже шла речь выше. Это подтверждает существование единого словарного типа мышления, который воспроизводится в каждой новой словарной единице. Интересен ход этого мышления и в самом определении бессмертия как гипотетического качества. Возьмем человека. У него есть ряд вполне безусловных качеств: цвет глаз, рост, вес, пол. Есть менее явно выраженные, но все же достоверные черты характера (наивность, леность, завистливость и т.д.). А есть некие гипотетические качества, которых зафиксировать нельзя никаким образом, но представление о которых все же имеется. Например, нравственность. Таким образом, нравственность для человека такое же гипотетическое качество, как бессмертие для бога. Или по-другому: человек — такой же гипотетический носитель нравственности, как бог бессмертия. Словари открывают угол зрения, ранее скрытый от человека тяжелой и плотной завесой законов формальной логики. Словарь освобождает человеческое сознание.

Впрочем, отойдем от конкретных (хотя и весьма интересных, но довольно однообразных в общих принципах) изгибов словарной мысли. Обратимся к словарю как хранителю информации, имеющему культурно-значимую ценность. Словарь, на поверхностный взгляд, — верный страж культурных достижений, исторических событий, научных открытий. Однако история продолжает совершаться, следовательно, объем информации постоянно увеличивается (что будто отражается в переизданиях словарей). Но возьмите для сравнения два энциклопедических словаря десятилетней разницы: по весу (а именно так удобнее всего измерять объем фактического содержания) они практически идентичны. В чем тут дело? Может, в размере шрифта или иных типографических деталях? Уверяю, это здесь ни при чем. Дело в простых физических возможностях книгопечатания, от которых в конечном счете оказывается зависимой сама культура. Если новая информация появляется непрерывно, и старая, естественно, остается неизменной, то каждое новое энциклопедическое издание должно содержать старую информацию в полном объеме и добавленные новые сведения. Если это и возможно какое-то время (не более нескольких лет), то дальше, очевидно, должны быть сделаны какие-то изменения в организации словаря. Происходит концентрация информации на отрезке новейшей истории (эта общая тенденция проявляется не только в составлении словарей, но и в издательском деле в целом, а также в преподавании). Старая информация (о культурных достижениях, исторических событиях, научных открытиях) аннулируется, девальвируется и в конечном счете попросту выбрасывается. Сейчас для средне просвещенного и в меру интересующегося читателя существует только двадцатый век и кусок девятнадцатого; для въедливых интеллектуалов — среди серого моря беспамятства еще и островки других веков (с которых отчаянно машут нам руками почти уже невидимые Паскаль, Спиноза, Лейбниц). Эта тенденция в наименьшей степени касается живописи и в наибольшей — литературы. Великие имена сегодня: Набоков, Ремарк, Хемингуэй, Достоевский и т.д. Да, пожалуй, еще известны Флобер, Бальзак, Золя. Они еще находятся в загоне исторического настоящего, но кто их читает сегодня? Или возьмем Ницше, которому, конечно, не пристало жаловаться на невнимание. На 500 лет его хватит, но потом статьи о нем будут уменьшаться, сжиматься, вырождаться в строчку: Ницше Ф., Германия, философ. Не следует заблуждаться насчет хранительной функции словаря, скорее, это функция очистительная. Словарь — чистилище коллективной памяти. И уже почти не вызывает сомнений, что появится словарь (сроки здесь не принципиальны), в котором перед статьей о Декарте ("Декарт (1596-1650), французский философ, основатель картезианства") будет стоять:

Гитлер (1889-1945) — известный немецкий политический деятель.

Анатомия власти

Александр Савинов

Прогулка социолога в Версале

Как возникает неограниченная власть

Ты идешь по улице, интеллигентный человек у которого новые немецкие порядки вызывают только отвращение и ничего более.

Тебе навстречу некто выбрасывает руку в фашистском приветствии: "Хайль Гитлер!" Помногу раз на день. Не ответить — навлечь на себя подозрение. Ответить — начнешь презирать себя самого...

Так замечательный немецкий психолог Беттельгейм описывал психологию принятия фашизма: механизм состоял из множества повседневных актов, обязательных для всех поголовно. Сначала уговариваешь себя, что это так, чепуха, никчемный жест, всего лишь жест.

Потом, чтобы сохранить самооценку, начинаешь вслушиваться в пропаганду: а может, не все там ложь, а может... Оказывается, этот психологический механизм каждодневного, повседневного, из мелочей состоящего втягивания человека в определенные идеологические отношения изобрел, если говорить о политике, Людовик XIV — он же "король-солнце", он же "государство — это я". Так втягивают в бред, и все сумасшедшие становятся нормальными, а нормального уничтожают. В этом есть своя железная рациональность.

Говорят, бред всегда логичен.

Панталоны Его Величества

...Утром придворные собирались в длинном зале Версальского дворца и размещались в порядке столь же строгом и выверенном, как узор знаменитого парка. Они стояли у дверей королевской спальни.

Приглушенный звук голосов прерывался — король проснулся. Камерпаж открывал двери спальни. Начиналось утреннее "посещение" монарха. Первыми входили сыновья и внуки короля, потом, в строгом порядке, допускались иные: секретари короля и его интенданты, главный врач и хранитель милостыни. Потом наступала очередь маршалов Франции и министров. В это время главный хранитель гардероба бережно снимал ночную рубашку и медленно принимал из рук одного из присутствовавших дневную одежду монарха. В присутствии избранных придворных перемещались туфли и панталоны, убирали ночную посуду и с величайшей осторожностью направляли руки короля в рукава кафтана... Начинался обычный день, один из многих дней жизни величайшего монарха Европы.

В конце XVI [ века Франция была образцом для других европейских держав: безграничная и неоспоримая власть короля, послушная знать, покорный народ. Впоследствии авторы исторических романов выделяли эту эпоху, время интриг и запутанных любовных приключений. Все представляли придворную жизнь королевской Франции как бесконечный и расточительный праздник.

В 1939 году, перед началом мировой войны, известный немецкий социолог Норберт Элиас закончил подробный и обобщающий труд "О процессе цивилизации", где были представлены неожиданные выводы о роли придворного общества и самого Людовика XIV в истории европейской культуры. После падения нацистской диктатуры исследования Элиаса получили широкую известность: на взгляд немецкого социолога, придворное общество позволяет понять, как возникает "позиция единоличного властного господства", а все помнили, с каким восторгом в Германии приветствовали Гитлера. Главная проблема, по мнению Элиаса, определить, как повседневная культура: сумма взглядов, обычаев привычек, ритуалов — заставляет повиноваться, сгибаться в поклоне, создает особый тип отношения людей к власти. Многочисленные факты, которые традиционно признавались незначительными ("фоновыми"), могут стать главными "инструментами" властного господства.

Рене Антуан Уасс. Людовик XIV на коне

Укрепляя свою власть, Людовик XIV использовал старинный образец "патримониальной монархии", когда правитель устанавливает политическую власть в стране по образцу патриархальной большой семьи. "Король-солнце" переехал из Парижа и устроил новый центр королевской власти, огромный "дом короля", дворец в Версале. Современники признали поступок короля мудрым и правильным. В XVIII веке авторы знаменитой "Энциклопедии", просвещенные и либеральные, писали в ней, что король постарался привлечь ко двору знатных дворян, которые привыкли находиться в отдалении от Парижа, среди "народа, привыкшего им повиноваться".

Художники любят изображать дворцы и парки Версаля пустынными, но в XVII веке это было место шумное, перенаселенное. Один из придворных вспоминал, что за десять лет ни разу не ночевал вне королевского дворца и за сорок лет только несколько раз бывал в Париже. Герцог Сен-Симон, автор знаменитых мемуаров, писал: "Король следил не только за тем, чтобы знать собиралась при дворе, он требовал этого и от мелкого дворянства. Во время "посещений", во время обеда он всегда замечал каждого. Он был недоволен знатными, которые не все время проводили при дворе, еще больше теми, кто появлялся при дворе редко, а в полной немилости были те, кто никогда при дворе не показывался. Когда кто-нибудь из них что-то просил, желал, король произносил: "Я его не знаю!" Приговор был окончательным". "Король не запрещал поездки дворян в их имения, но здесь следовало проявлять умеренность и осторожность" — объяснял Сен-Симон.

Постоянное пребывание при дворе множества дворян позволяло собрать всех, кто мог проявить строптивость и даже возглавить мятеж. Но со временем политика усмирения переросла в политику утверждения деспотической власти. Был определен убедительный порядок доказательства, что король резко возвышается над дворянами. Это вполне отвечало культурным традициям французской знати.

Для дворян Франции XVII века представление о равенстве людей было странным, просто не понятным. В доме дворянина существовали только господа и слуги. Между ними возникали иногда доверительные отношения, но их социальные роли были определены с рождения раз и навсегда. Авторы "Энциклопедии" в духе нового времени решили назвать слуг "свободными людьми", но тут же согласились, что старый обычай более жестоко наказывать слуг за кражу оправдан. Это наказание за "злоупотребление доверием".

Утренние "посещения" короля были зеркальным отражением обычаев того времени: вельможи (доверенные слуги) в доме господина ожидают его пробуждения и готовы выполнить поручения. Если господин выделял их особо, они были допущены к утреннему туалету.

Обычай этот король повторял каждый день. Не следует удивляться, что его видели в ночном белье: не было тогда буржуазной стыдливости, и знатные особы разговаривали со слугами, не стесняя себя ничем.

Все поступки и жесты короля полностью отвечали всем образцам культурной традиции. Как и фаворитки короля, которые никого не удивляли: семейные добродетели были в почете только в быту буржуазии. Кроме всего, выбор любовницы короля осложнял интригу, усиливал многочисленные склоки и взаимные упреки придворных.

Власть всегда окружена символами престижа и потоками привилегий. Абсолютная власть в этом занятии превосходит иные формы властных отношений: правитель устраняет личную инициативу и все необходимое распределяет сам.

По наблюдению Элиаса, Людовик XIV был человеком целеустремленным и дисциплинированным: он согласовывал все свои поступки и склонности, чтобы расширить и укрепить свою власть. Надо отдать ему должное: "ремесло короля" — "трудное дело", это служение идее, а не удовлетворение личных прихотей. (Ошибаются авторы исторических романов, подробно расписывая всевозможные приключения "короля-солнце".) "Необходима ловкость канатоходца, что бы при всех искушениях так направлять свои шаги, чтобы власть, имеющаяся в распоряжении монарха, не уменьшалась". Это слова Элиаса.

Власть всегда окружена символами престижа и потоками привилегий. Абсолютная власть в этом занятии превосходит иные формы властных отношений: правитель устраняет личную инициативу и все необходимое распределяет сам.

Театр придворной жизни

Придворный этикет, многочисленные церемонии, которые день за днем повторялись в Версале, устанавливали сложную систему различий между придворными, которые постоянно менялись и уточнялись. Присутствие при утреннем туалете, приглашение на охоту, участие в про!улке — все это позволяло королю в безукоризненно любезной форме, без шума и угроз, определять и изменять позиции придворных. Насколько сложным был "театр придворной жизни", показывает отрывок из мемуаров Сен-Симона. Он решил оставить военную службу, которую не переносил, хотя знал, что король не любит подобные вольности. Сен-Симон ожидал проявлений немилости.

Он был допущен к "вечернему посещению", церемонии столь же сложной, размеренной и значимой, как и утреннее облачение в штаны и туфли. Избранник короля держал канделябр с горящими свечами. Это был знак особой милости, доступной только родовитым дворянам и очень редко людям незнатным. Совершенно неожиданно на сей раз выбор короля пал на Сен-Симона: "Король был так обижен на меня, что не хотел, чтобы все это заметили". После этого три года король не замечал Сен-Симона.

Гиацинт Риго. Людовик XIV. Лувр, Париж

Никто во Франции не мог построить и содержать дворец, который по великолепию и затратам можно было сравнить с домом короля. В социологии есть понятие "статусное потребление", когда деньги тратят попусту, ради престижа. Расточительная роскошь Версаля была необходима для утверждения неограниченной власти. Вечерние фейерверки, музыка балета, огни свечей и факелов, звон тяжелых ножей и вилок, запахи огромных кухонных помещений сопровождали триумф королевской власти. Людовик XIV тратил деньги безоглядно.

Версаль был главным центром перераспределения финансовых ресурсов страны. Близость к власти в условиях неограниченного правления можно назвать самым прибыльным занятием. Король будто бы наблюдал, как истощаются кошельки придворных, и ожидал, когда тот или иной вельможа признается, что он подошел к порогу бедности. Тогда он мог предложить "пенсию", доходную придворную должность или иной способ сохранения достойного для дворянина образа жизни. Разумеется, при этом внимательно учитывалось место дворянина в придворной иерархии. В политической социологии власть иногда определяют как способность "превращать определенные ресурсы во влияние в рамках системы взаимоотношения людей". Людовик XIV, уверен, оценил бы смысл этой фразы, но прибавил: "Слабая власть раздает всем, кто просит, сильная сама находит людей, достойных внимания".

Деспотическая власть тяготеет к неким старомодным представлениям; произвол в таком случае объясняется коварством, неверностью подданных. Неограниченная власть капризна, она требует не только повиновения, но и любви.

Простота величия

"Уровень развития короля, — заметил Сен-Симон, — был ниже среднего". Уровень образования — посредственный для своего времени; сам он признавал, что "не знает вещей, знакомых многим". Но для исполнения своего долга король не должен был проявлять особые умственные усилия: его предшественники, Ришелье и Мазарини, усмирили мятежи, восстановили твердую власть, запустили "механизм управления", который продолжал налаживать знаменитый первый министр Людовика XIV Кольбер. Но в основном и окружал он себя людьми или неопытными, или незнающими: на их фоне "мудрость" короля сияла до поры до времени.

Чтобы остаться в памяти потомков в качестве великого правителя, не обязательно иметь великие достоинства и свойства незаурядного человека. Неограниченную власть Людовик XIV создал, грубо говоря, используя качества обычного домашнего тирана. С детства он обладал острым любопытством: неустанно подсматривал, узнавал, замечал, запоминал. Сен- Симон не сомневался, что король поручил особым слугам, швейцарцам, и днем, и ночью находиться неприметно во дворце и в садах, наблюдать за придворными, следить за ними, "подслушивать, запоминать и сообщать". Это странное распоряжение Сен-Симон воспринимал брюзгливо, но без негодования.

Секрет успеха Людовика XIV заключался в том, что он интуитивно понимал: правителя и его окружение, "элиту страны" — круг важный и влиятельный, — соединяют не распоряжения, не приказы и даже не высокие цели, а общие привычки и навыки, одинаковая культура. Здесь достоинства короля были неоспоримы. Никто не умел так тонко учитывать различия возраста и заслуг придворных, как не было человека столь любезного от природы. Обычно король не говорил много, но редкие слова он произносил с великой важностью или с большой любезностью. Он был отменный "первый дворянин", и все окружающие понимали, что он жил вместе с двором, у него не было отдельной личной жизни, иных интересов. (Можно заметить, что унылая скромность последнего русского императора и его преувеличенное внимание к личной жизни, к любимой семье, подрывали престиж монархии не меньше, чем экономические потрясения или неудачные военные действия.)

В социологии есть понятие "статусное потребление", когда деньги тратят попусту, ради престижа. Расточительная роскошь Версаля была необходима для утверждения неограниченной власти.

Короля делает свита. Если король постарается

В концепции Элиаса "структуру власти определенного типа", систему отношений "взаимозависимых людей" можно определить "почти с такой же точностью, как структуру молекулы в физике". Любой человек в придворном обществе подвергался давлению сверху и со стороны равных себе. Король был избавлен от давления сверху, но давление снизу было значительным, в определенный момент оно могло раздавить — превратить в "ничто", — если бы все придворные группы стали действовать в одном направлении, в равной мере против. Но этого не происходило, "потенциалы действий" его подданных были направлены друг на друга и взаимно уничтожались. Людовик XIV искусно возбуждал ревность, сеял подозрения, одних выделял, других награждал, и в этом отношении был режиссером не менее искусным, чем великий Мольер, — жаль, что в минуту отдыха, отбросив условности этикета, два великих постановщика не открыли друг другу секреты своего ремесла.

Но мелкие интриги в прекрасных дворцах не объясняют удивительную прочность правления Людовика XIV. Были иные причины.

Люди традиционного общества боятся неожиданных перемен, предпочитают жить, как растения в цветочном горшке, который выносят летом на солнце, а зимой заботливой рукой переносят в теплый дом, — они любят твердый порядок. Сен-Симон замечал, что все поступки короля были раз и навсегда определены: с часами в руках находясь на далеком расстоянии от дворца, можно было всегда сказать, что он делает. Знаменитая фраза короля, отчеканенная еще в юности: "государство — это я!", не столь однозначна, как иногда представляют. Силой своей интуиции Людовик XIV понял, что после смуты и мятежей подданные готовы избавиться от многочисленных притязаний по причине эгоистичной и личной: каждый готов был принять короля как своего союзника и помощника в борьбе со всеми прочими, — обид и ненависти накопилось предостаточно. Государство как учреждение было слабым и скверным, а король обещал быть сильным и "равноудаленным" от всех.

Молодой король принял мужественное решение: чтобы твердо держать власть, он вынужден был держать в руках и организовывать себя самого. Его собственный идеал величия королевской власти, по происхождению ветхий и древний, был обновлен и наполнен невероятным блеском версальского двора. Его подданные, которые имели вес в обществе, не только придворные, но и буржуазия, состоятельные слои, находили в своем короле то, что было и их внутренним побуждением: стремление к престижу. Они готовы были признать, что их существование согрето блеском королевской власти.

Престиж короля, и следовательно, престиж королевства укреплялся средствами испытанными. Франция непрерывно воевала, под знаменем короля была огромная по тем временам армия. Король пресекал вольности, которые допускала в прошлом слабая власть. Он отменил Нантский эдикт, определивший равенство прав католиков и протестантов и обеспечивший на время веротерпимость. "Один король — одна вера". 200 тысяч протестантов ("гугенотов") были изгнаны или бежали сами; оставшиеся вопреки своей совести должны были признать "истинную веру". Только в конце правления король стал проявлять очевидные признаки усталости и дряхлости, да и армия стала терпеть одно поражение за другим...

Придворное общество, созданное Людовиком XIV, было удивительно недолговечным — оно продолжалось после смерти короля почти 70 лет и было сметено до основания революцией. Но уже во время правления наследника, Людовика XV, были заметны признаки разлада: придворные выполняли предписанные обязанности нехотя, с усмешкой, старинный этикет порою напоминал комедию. В мемуарах отмечено, как дочери Людовика XV, оторвавшись от своих дел, торопились к королевской спальне, чтобы принять участие в церемонии, на ходу поправляя небрежно накинутые придворные платья и принимая на 6eiy недостающие детали туалета из рук фрейлин. (Через полчаса, едва переводя дыхание, они возвращались обратно). Впрочем, ленивый внук "великого короля", Людовик XV не любил находиться в парадной спальне, и скоро во дворце появилась пристройка с комнатами, которые не были предназначены для парадных церемоний многолюдного пробуждения и отхода ко сну.

Антуан Труеэн. Свадебное платье принцессы Марии Луизы Орлеанской

Рациональность статуса и престижа

Чтобы доказать культурное влияние придворного общества на всю европейскую цивилизацию, и современную тоже, Элиас должен был опровергнуть утверждение своего знаменитого предшественника Макса Вебера, открывшего истоки "рациональности" европейского общества. "Рациональность", по Веберу, свойственна "буржуазному типу личности" и возникает в XV] веке под воздействием религиозных настроений протестантов. Основную роль в "буржуазном типе рациональности" Вебера играет расчет прибыли или убытка денег. Кто достигал успеха в этом деле, называл себя "избранником Божьим". Элиас предлагал еще и иной тип: "рациональность придворного общества", которое постоянно определяло "расчет прибыли или убытка статуса и престижа" дворян.

Возможность идти впереди другого или размах поклона можно представить как забавы бездельников, но это — этикетные формы, которые определяли честь, достоинство и судьбу. Поэтому беспокойство придворных об утрате статуса и престижа — что требовало до мельчайших подробностей продуманной стратегии поведения — было столь же постоянным, как заботы купца о сохранении капитала. Купец мог отвлечься, остаться наедине, но придворный был всегда на виду, он следил и за жестами, прислушивался к интонации слов. Искусство наблюдения, выяснение намерений партнеров, невысказанных и скрытых, было жизненной необходимостью в придворном обществе. Как и безукоризненная речь со сложным скрытым смыслом: поединки-дуэли, необходимые для защиты чести доблестных дворян, заменили в Версале поединками словесными.

"Здесь никогда не судят о вещах как таковых, но через суждения человека о них", — говорил Сен-Симон о придворном обществе. Как часто бывает, достоинства и недостатки соединены неразрывно. В придворном обществе не было искренней дружбы и откровенных суждений, но именно в этой странной среде утвердилось искусство наблюдать человека в его отношении к другим, а не рассматривать как абстрактное существо (или доброе, или дурное), чем всегда отличались философы и ученые.

Искусство наблюдения в придворном обществе обязательно распространялось и на самого наблюдателя. Именно здесь Элиас находит истоки "рациональности", осознанной самодисциплины. Придворный должен был "управлять" своими эмоциями, чувствами, настроениями. Поэтому он постоянно занимался беспощадным самоанализом. Придворное общество накопило бесценное множество сведений о человеке, о причинах его страстей и поступков. Сохранить и передать все это в форме литературных произведений удавалось редко, но при известном терпении и настойчивости появлялись замечательные произведения. Это мемуары, афоризмы, сборники писем.

В XIX веке придворное общество угасало, но стиль его мышления, манеры поведения, напротив, стали распространяться как образцы "хорошего воспитания". Искусство наблюдения и самоанализа было продолжено в литературных произведениях Стендаля, Бальзака, Флобера, Марселя Пруста.

Элиас, кроме прочего, заставляет уточнить наши представления о развитии абсолютизма в России. Очевидно, что Петр I, младший современник Людовика XIV, действовал иначе. Не было размеренной жизни двора, сложного этикета. Поведение царя- реформатора было порывистым, эмоциональным, иногда грубым и несдержанным. Иначе Петр определял обязанности дворянства, иным было его представление о государстве. Но значение культурных символов для укрепления неограниченной власти в России неоспоримо, как и создание нового центра власти, столицы на окраине империи.

Но это уже иная тема.

Мужская мода эпохи Людовика XIV

Чтобы остаться в памяти потомков в качестве великого правителя, не обязательно иметь великие достоинства и свойства незаурядного человека. Неограниченную власть Людовик XIV создал, используя качества обычного домашнего тирана.

КНИЖНЫЙ МАГАЗИН

Ольга Балла

Ярмарка Лернера

Журналист Леонид Лернер выпустил антологию своих художественных пристрастий: сборник статей [* Лернер Л. Молитва Рафаэля: Классики и современники. — М.: Элита-Дизайн, 2003.] о художниках, где "классики" помешены под одну обложку с теми, кого автор знает или знал лично. 10 классиков, 14 современников. Классики: Рафаэль, Карл Брюллов, Петр Клодт, Иван Крамской, Василий Суриков, Винсент Ван lor, Валентин Серов, Зинаида Серебрякова, Николай Андреев, запомнившийся как автор злополучного, на задворки с бульвара выселенного трагического памятника Гоголю, а позже — канонизированной "Ленинианы", последний — почти современник, умер в 1973-м — акварелист Артур Фонвизин. Классики — в хронологическом порядке. Современники — вовсе без порядка. Затем — "Выбор Лернера": просто картины из авторской коллекции без комментариев. И классиков, и современников явно могло быть и больше, и меньше: здесь дело не в числе и не в принципе отбора, но в авторском взгляде, который все это выхватывает из множества художественных явлений и связывает в некоторое цельное высказывание.

Что общего у Рафаэля с Фонвизиным, у Ван Гога с Андреевым? Ну ладно, допустим — их признанная значимость в художественном процессе. Но иероглифическая точность рисунков-каллиграмм Валерия Котова и тонкий психологизм кукол Кати Маньшавиной, неправдоподобно живое стекло Алексея Зели и библейская архетипика Елены Черкасовой, сновидческая геометрия абстрактных полотен Николая Смолякова и откровенно, казалось бы, "сувенирные" (теплые, живые!) деревянные игрушки Валерия Жигалина, метафизические лики Юрия Кононенко и хтоническая древесная пластика Эдварда Таккера — это-то все в какие общие рамки впишешь? Лернер вписал.

Автор — традиционалист и классик, хотя его любимые художники-современники отчаянно неклассичны. Ну что за классики, в самом деле, псковской крестьянин Василий Дмитриев с его фантастическим деревянным зверьем или Натта Конышева со "странно-органическим сочетанием" в ее картинах "красоты и уродства, сумасшествия и внутренней логики"? Что классичного в обескураживающе детских образах Кати Медведевой или в жаркой толкотне красочных плоскостей прямо на глазах рождаюшегося пространства у Елены Ненастиной? А он все-таки именно традиционалист и классик, но не по эстетическим пристрастиям — скорее, по этическим. Он имеет дерзость возвращать искусству ту сакральную, по сути, значимость, которой оно обладало в европейской традиции века подряд. Насыщаясь смыслами, идущими впрямую от иконописи, оно призвано было свидетельствовать о мире идей и ценностей, впрямую ориентировать на него своего зрителя. Искусство, предпочитаемое Лернером, — это искусство с сильно выраженной этической компонентой и отчетливо осознанным, интенсивным этическим заданием.

Лет пять назад один из его оппонентов, сторонник "актуального" искусства (по иронии судьбы — полный его тезка, арткритик Леонид Лернер), назвал искусство, о котором пишет, которому симпатизирует Лернер, "декоративно-прикладным", явно вкладывая в это принижающий смысл. Он сам не знал, насколько был точен.

Только вот уничижительного смысла такое определение ничуть не предполагает. Напротив, смыслы здесь крайне серьезные. Оно декоративно, поскольку чувствует себя призванным мир (не слишком-то во многих своих аспектах красивый) украшать. Оно, несомненно, прикладное, ибо задачи его предельно практичны: "улучшать" мир. Даже спасать его, оправдывать. Правильно настраивать человека в мире, помещать его в напряженную систему этически значимых координат, имеющих отношение к качеству мира в целом. Оно — инструмент, всерьез призванный менять состояние мира. Это — искусство "онтологичное", ведь этика, а впрочем, и эстетика в классической европейской культуре онтологична: прямо отсылает к структурам бытия. Такое искусство не боится не быть "актуальным", поскольку занимается тем, что глубже всякой актуальности.

Во всем, что выбрал для своей книги Лернер, — любовь к плоти мира во всей ее случайности и казалосъ- бы-нелепости, ко всем ее подробностям и краскам. Но через этот благодарно и интенсивно пережитый мир просвечивает, процарапывается, сквозит что-то еше. Об этом в свое время сказал один художник, Виктор Пивоваров: "Мне кажется, что жизнь — как тончайшая пленка, которую можно сорвать за уголок, и под ней окажется что-то совсем другое". Что? Например — духовная реальность. Или просто — некая основа чувственно воспринимаемого мира, о которой (по крайней мере, пока мы "здесь") и знать-то ничего всерьез нельзя. Можно лишь догадываться, разве еще — чувствовать. Живопись, вообще всякая работа с формами способна быть если уж не духовным свидетельством, то во всяком случае — духовной догадкой.

Насмотревшись на буйство форм и красок "ярмарки Лернера" (так называется одна из картин, изображающих его собрание), начинаешь думать о том, что искусство — по самому своему существу — метафизика, даже явно декоративно-прикладное: деревянные мужички с бабами, глиняные петушки, фарфоровые куклы или стеклянные фигурки. Задумаешься и об условности рамок: и стилистических, и жанровых, и даже в каком-то смысле ценностных. Авангард ли скандальный перед нами или классичный мейнстрим, а то и вовсе маргинальные чудачества безвестных одиночек, виртуозный профессионализм или угловатое, наивное художество самоучек и даже открытие ли, прорыв ли, рискованное ли эстетическое событие или комфортное тиражирование давно освоенных форм — все эти деления и различия, на самом-то деле, изрядно вторичны. Они отражают, скорее, человеческие конвенции и амбиции — вещь, конечно, тоже достаточно неизбежную, даже необходимую. Но важно и первично все равно то, что искусство вообще — метафизическое действие. Заклинание бытии.

Затем и пласт "классиков" в книге: он ставит "современников" в Большой Контекст, дает ориентиры для их восприятия. Вряд ли случайно собрание любимых художников Лернера начинается с Рафаэля, и уж тем более вряд ли случайно "Молитвой Рафаэля" вся книга и называется Как для Рафаэля живопись была молитвой, тем же самым остается художественное действие и для всех других героев книги: прикосновением к неизвестной, неизреченной основе всего того, что касается каждого из нас.

ПОРТРЕТЫ УЧЕНЫХ

Владимир Гаков

Питирим Сорокин

Жизнь философа редко привлекает романиста. Сам характер деятельности "объекта" — философия, иначе говоря, любовь к умствованию — предполагает тишину, спокойствие и несметность. Странно и нелепо, согласитесь, выглядит образ философа, ввязавшегося в политические дрязги, в авантюры и приключения; все же под "философским взглядом" мы обычно понимаем нечто совсем противоположное—холодную отстраненную логику, олимпийскую бесстрастность, отрешенность от греховных земных страстей.

Однако последние полтора века все перемешали и в этой сфере — достаточно вспомнить того же Ницше... Вот и один из основателей социологии Питирим Александрович Сорокин (1889-1968) в этом смысле прожил жизнь отнюдь не "философскую". Зато и напомнить эпизоды этой бурной жизни, без долгих и основательных экскурсов в саму систему взглядов философа - где автор- неспециалист рискует утонуть, — одно удовольствие. Перефразируя поэта, "романы бы делать из этих людей"!

Представителей "красной профессуры", единственными реальными "университетами" которой стали подпольные марксистские кружки и самообразование в сибирской ссылке, в нашей недавней истории хватало с избытком. Но чтобы из недоучившихся гимназистиков — да еще представителей малой народности Севера! — буквально сорванных со школьной скамьи ветром революционной романтики, — и прямиком в гарвардские профессора, классики АМЕРИКАНСКОЙ социологической науки... Даже приучивший нас ничему не удивляться XX век подобное видывал нечасто.

Будущий русский и американский философ родился в селе Турья Яренского уезда Вологодской области. Отец его был ремесленником, занимался церковно-реставрационными работами (сына он назвал в честь местного епископа, признанного в тех местах святым), а мать — крестьянкой из зырян, как раньше называли народ коми. Для полноты картины можно добавить, что в 11-летнем возрасте мальчик полностью осиротел.

В столицу империи 15-летний окающий неуч, лишь за год до того овладевший грамотой, прибыл с образованием специфическим — "незаконченным низшим" и "революционным высшим". Иными словами, из церковно-учительской школы (были в России и такие), находившейся в селе с замечательным названием Хреново, будущего философа исключили в связи с арестом — ясное дело, не за уголовщину, а за самую что ни на есть "политику".

Трудно было ожидать, что в канун первой русской революции молодой человек займется в Петербурге чем-то иным. Так оно и было: марксистские кружки, труды Бакунина и Ницше, баррикады, три месяца в тюрьме, партия эсеров, правое крыло которой он со временем возглавил... Впрочем, об образовании своем незавершенном молодой социалист-революционер тоже не забывал: он окончил вечернюю школу, уже в 20-летнем возрасте сдал экзамены за гимназический курс, а в 1909-м поступил в Психоневрологический институт на факультет социологии, созданный знаменитым Бехтеревым. Но, не проучившись и года, перевелся на юридический факультет университета. Причина такой резкой смены интересов была не мировоззренческая, а сугубо утилитарная: Питириму Сорокину грозил призыв в армию, а его институт права на отсрочку от военной службы не давал — в отличие от столичного университета. Вот и пришлось будущему философу самым вульгарным образом, как бы сейчас сказали, "косить".

Уже на третьем курсе проявивший немалые способности студент Сорокин опубликовал — как вы думаете, что? Курсовую, реферат? Держите выше: научную монографию! Правда, то, что написано сие сочинение было все-таки студентом, выдает слишком уж неакадемическое название — "Преступление и кара, подвиг и награда". Во всем остальном это был настоящий научный труд, выражавший оригинальную философскую систему автора. Если я сообщу ее название (со слов самого Сорокина) — "разновидность эмпирического неопозитивизма", — много ли это скажет читателю без высшего философского образования? Но достаточно каждому из читающих эту статью вспомнить, что бы он сам смог сочинить оригинального на третьем курсе вуза, и придется согласиться вслед за популярным вирту альным телегероем: "внушает". Хотя и непонятно.

То, что самородок с крайнего Севера — талант, если не сказать сильнее, выяснилось сравнительно быстро. Защитив в 1914-м диплом, Питирим Сорокин усилиями факультетской профессуры был оставлен при кафедре и спустя два года сдал устный экзамен на степень магистра уголовного права. Если читатель следит за датами, то легко сообразит, что последовало за этим: на дворе стоял 1917-й год.

Короче, защитил свою магистерскую диссертацию Сорокин только в 1922 году. А за это время он успел поучаствовать в двух революциях. После победы Февральской он избирался в Учредительное собрание, работал секретарем у самого председателя Временного правительства Керенского, редактировал газету "Воля народа" (почти "Народная воля"!) А после победы Октябрьской — идейно боролся с новыми победителями, буквально "уходил в леса" и неоднократно арестовывался. Один раз его даже приговорили к расстрелу, но — пронесло, а иначе не видать бы социологии одного из своих отцов-основателей!

В общем, лихие были времена — и Питирим Сорокин им вполне соответствовал, упрямо не вписываясь в образ кабинетного ученого в черной шапочке и пенсне в золотой оправе. Пенсне он, кстати, носил — не снимая его даже на допросах в Ч К, что одно могло потянуть на высшую меру: интеллигент, контра, одним словом!

И вот с таким отнюдь не академическим багажом философ Сорокин снова возвратился в университет — защищать свою диссертацию, отложенную в связи с "уходом в революцию". Только на сей раз в качестве диссертации будущий магистр права представил, как ни странно, книгу, к юриспруденции имевшую отношение весьма опосредованное, — двухтомник "Системы социологии". С тех пор этот, как и многие последующие труды Сорокина (всего им написано более трех десятков книг, переведенных на 17 языков), стал классикой сравнительно молодой научной дисциплины — социологии.

После Февральской революции она получила официальное признание и в России, и даже большевики поначалу сохраняли по отношению к будущей "буржуазной лженауке" известную терпимость. Может быть, им импонировало то, что новая гуманитарная наука, в отличие от "реакционно-идеалистичных" старых, была подчеркнуто и даже агрессивно материалистична. Социологи начала прошлого века предлагали не забивать голову высшими абстракциями типа "души", "идеалов", "истины", "культуры", "системы ценностей", а подходить к изучению общества и личности, грубо говоря, со счетной линейкой и прочим инструментарием ученых-естественников. Общество и личность предлагалось ОПРАШИВАТЬ, ОБМЕРИВАТЬ и ОБСЧИТЫВАТЬ, холодно и объективно, не задаваясь лукавыми вопросами "почему?", а отвечая только на предельно конкретный, основанный на результатах эксперимента вопрос "как?". Словом, брать пример с тех же физиков, которые в том же начале прошлого века так блестяще разобрались со своими объектами — от атома до галактики!

Конечно, в таком подходе к явлениям социальным был свой очевидный перекос. Очевидный нам сегодня — но в первой половине XX века именно Питирим Сорокин одним из первых понял внутреннюю ущербность механистического подхода к человеку. Однако он твердо осознал и другое: без надежных методов точных наук социологу тоже далеко не уйти. Поэтому и начал искать компромисс — создавать своего рода альтернативную социологию — не позитивистскую (позитивисты считали, что никакая "наднаучная" философия вообще не нужна, а все явления в мире, включая социальные, можно описать с помощью существующих естественных наук), а "культурологическую", "ценностную", "историографическую".

Впрочем, система эта будет создана еще не скоро. Пока же, в начале 1920-х годов, бывший эсер, а ныне новоиспеченный советский профессор Питирим Сорокин вполне легально руководил сначала межфакультетской кафедрой, а затем и соответствующим отделением Петроградского университета. К этому времени он окончательно отошел от активной политической деятельности, порвал с эсерами, но продолжал время от времени полемизировать с большевиками — в основном по философским вопросам.

Что у него тогда уже не было иллюзий относительно того, куда новая власть ведет Россию (не говоря уже о том, кто эту власть возглавляет), доказывает небольшая статья Питирима Сорокина, опубликованная уже в эмиграции, — совсем не философская, а скорее публицистическая: политический некролог на смерть вождя мирового пролетариата. То, что и сегодня многие воспринимают с трудом, через "не хочу" и мучительное преодоление десятилетиями вбиваемых мифов, молодой экс-революционер и блестящий философ три четверти века назад видел на удивление ясно и трезво. Хотя в главном выводе своем — о неизбежном скором падении большевистского режима — ошибся.

Между тем еще в 1921 году в Петроградском доме литераторов прошла конференция, посвященная социальной философии Достоевского. Выступал весь цвет тогдашней российской гуманитарной науки — Бердяев, Карсавин и... Сорокин. Последний, разумеется, говорил о социологии в романах Достоевского, но постоянно приводил цитаты из "Братьев Карамазовых" (легенду о Великом Инквизиторе) и "Бесов", звучавшие необыкновенно актуально на фоне того, что происходило в стране: "Там, где пытаются найти спасение в голом насилии, где нет любви и свободы, религии и нравственности, там ничего, кроме крови, убийств и преступлений получиться не может... Без любви, без нравственного совершенствования людей не спасет и перемена общественного строя, изменение законов и учреждений".

Что до упомянутого некролога по вождю, то в Советской России опубликовать такое, даже просто написать — означало просто подписать себе смертный приговор. Во второй раз его точно бы не отменили! Но к тому времени социолога Сорокина вместе с теми же Бердяевым, Карсавиным и прочими отечественными интеллектуалами уже вытолкали из России — всех их увез на чужбину печальной памяти "философский пароход". На борту его на долгие годы покинула Россию и сама свободная мысль, не связанная догмой и политической конъюнктурой (хотя реально сам Сорокин покинул родину в вагоне поезда — но это так, для исторической точности).

Было это в сентябре 1922 года. Питириму Сорокину тогда шел, как принято говорить, возраст Христа. Следующие без малого полвека он проведет в основном за письменным столом и университетской кафедрой — как и подобает философу: будет писать, читать, думать. Но какова первая половина жизни! Хотя своих драм и конфликтных ситуаций хватало и во второй — истинной науке так же не чуждо все человеческое.

Первые полтора года в эмиграции Сорокин работал в Праге, а затем был приглашен читать лекции в Америку — научная слава летела впереди него. Университеты Иллинойса, Висконсина, Миннесоты были только подготовкой к главному в его научной карьере — приглашению занять пост руководителя специально "под Сорокина" созданной кафедры социологии в престижнейшем Гарварде. А затем и соответствующего факультета, который русский ученый бессменно возглавлял с момента его основания в 1931 году по 1942-й.

К тому времени, впрочем, он уже был гражданином США, хотя в душе истинным американцем так и не стал. Называя себя "консервативным христианским анархистом" и "волком- одиночкой", профессор Гарвардского университета, президент Американской социологической ассоциации Питирим Сорокин с трудом вписывался в мир американской гуманитарной науки, тяготевшей как раз к позитивизму (страна прагматиков, ничего не попишешь!) и как черт ладана боявшейся всяких там "духовных ценностей" и "культурных символов". А именно на них строил свое здание социологии ученый из России, главный труд жизни которого, вышедший в четырех томах в 1937-1941 годах, назывался "Социальная и культурная динамика". Именно так — в неразрывной связке.

Чтобы представить, насколько непросто складывались отношения Сорокина с американским социологическим истеблишментом, достаточно привести название другой его знаменитой книги — "Причуды и заблуждения современной социологии и связанных с ней наук" (1956). В ней он весьма ядовито проходится по американскому "сциентизму" и "эмпиризму", иными словами, взгляду на общественные науки как на частные приложения естественных. Один термин "квантофрения", изобретенный Сорокиным, чего стоит! А постоянно повторяемый пассаж: ""Республика" Платона не тянет даже на диссертацию в американском университете, потому что в этой книге нет статистических таблиц"!

Свою собственную оригинальную — и надо сказать, весьма непростую для восприятия неспециалистом — теорию он сам назвал "интегральной системой философии, социологии, психологии, этики и личностных ценностей". Тут вроде каждый элемент сам по себе понятен — а вот их совокупность...

Если заведомо упрощать, то суть состоит вот в чем. Сорокин считал, что исторический процесс — это циклическая смена основных типов культуры, каждый из которых основан на собственной системе ценностей (мировоззрении). Этих основных типов три: чувственная культура (в коей доминирует непосредственное, чувственное восприятие действительности), рациональная или умозрительная (философ называл ее "идеациональная") и идеалистическая (в которой главным инструментом познания становится интуиция). Драматичный, чреватый конфликтами XX век, как и несколько предшествующих ему столетий , — это как раз переход от первого типа, чувственного, ко второму, рациональному. Но в будушем неизбежна победа третьего типа культуры — идеалистической, интуитивной. Если еще более огрубить — религиозной. (Сорокин, кстати, считал себя человеком верующим, но ни к одной из существующих религиозных конфессий примкнуть не пожелал, всю жизнь искал какого-то "своего" бога...)

На самом деле, конечно, все гораздо сложнее — на то она и философия.

Впрочем, среди научных достижений Сорокина было и немало вполне прикладных разработок, позже взятых на вооружение и американской и мировой социологией. Сейчас даже неспециалисту знакомы такие термины, как "социальная стратификация" (расслоение общества) и "социальная мобильность", — а ведь одним из первых, кто разработал эти теории, был Питирим Сорокин.

Тем не менее его главные социологические откровения для большинства американских коллег, привыкших "считать", а не "витать в абстракциях", представлялись чем-то слишком отвлеченным и аморфным. А после того как по инициативе одного из гуру американской социологии Толкотта Парсонса (сферой научных интересов которого как раз были математические, формализованные методы в социологии) факультет социологии в Гарварде упразднили, а на его месте был создан факультет социальных отношений, Сорокина туда уже не пригласили.

Уйдя из университета, Сорокин поселился в маленьком городке Винчестере поблизости от Гарварда. Он продолжал время от времени читать лекции, а в 1949 году создал в Винчестере собственный научный центр, название которого для американцев, не склонных к бескорыстию, звучало просто вызывающе: Гарвардский исследовательский центр по созидательному альтруизму. В мире, где превыше всего ценится конкуренция, а не кооперация, где боготворят сильного, победителя, "чемпиона" и презирают сирых и убогих, русский философ задался вопросом, как вернуть в наш насквозь материалистичный и прагматичный мир бескорыстие. Естественное желание дать, поделиться — а не брать...

Нет, воистину, кого только Россия в своем непостижимом альтруизме не "раздарила" миру в начале прошлого века.

Анатолий Цирульников

Якутская ходьба как профилактика остеохондроза

Первый и второй очерки - см. "Знание - сила" № 7 и № 8 за этот год.

Очерки по этнопедагогике

Очерк третий

Когда у Бугаева возникла идея создания национальной якутской школы по способу мышления и деятельности, а не по набору предметов, и он стал вникать в структуру языка, то вспомнил про шаманские тексты. Их привез в Институт усовершенствования учителей, где тогда работал Бугаев, молодой аспирант из Ленинграда Егор Малышев. И стал, как сам говорит, заниматься шаманизмом "в педагогическом плане".

"А почему шаманизмом?"

Структура речи проявляется в структуре языка. Один заикается, другой шепелявит, третий много читает, у четвертого — лексический запас, как у Эллочки Людоедки. Языки бывают разные: естественные и искусственные (на основе естественных, но гораздо проще, например, дорожные знаки), вторичные моделирующие (на основе естественных, но гораздо сложнее — художественная литература, искусство) и т.д.

Бугаев взял язык художественной литературы (он же филолог, занимался структурой поэтического текста) и стал дробить дальше.

Художественные тексты делим по времени написания. Стал думать, какие тексты взять, — современные или из прошлого? В современных очень много влияния других культур, а ему нужно было более-менее в чистом виде — значит, прошлое. А там опять раздваивается: народные, фольклорные тексты и "писательские".

В писательских много личностного, субъективного. В героическом эпосе Олонхо, вершине фольклорных жанров, оказалось десять вариаций. А он искал базовую структуру, и тут вспомнил про те тексты Малышева, шаманские заклинания. Взял их. Но поставил себе жесткое условие: ничего магического — только структура.

И вот его рабочая гипотеза: если по шаманским текстам смоделировать структуру родного языка, то получится как бы, что мы смоделировали этнический тип мышления. И если к этой модели прибавить что-то личностное — интерпретации учителями предметов плюс мировое, общечеловеческое — и все это свести к некой педагогической технологии, это и будет национальная школа по способу деятельности, а не по набору предметов.

Потому что школа, в которой хоть сто часов изучай родной язык, она не будет национальной, если в ней нет особенного способа деятельности.

Искал и другие, параллельные ходы. Обращался к этнокультурным, этнопсихологическим исследованиям. Смотрел, как изучали национальный характер: через психические процессы, адаптивные механизмы, эмоциональные установки, институциализированное поведение... Его-то интересовала вполне практическая проблема — первый социальный институт, куда приходит ребенок, детский садик, школа. Ребенок приходит в институты, которые не соответствуют его этническому типу мышления. Необходимо создавать другие, которые бы соответствовали.

Размышлял о мышлении западном и восточном.

"История — результат проявления универсального закона, а не результат творения, как в европейской традиции.

...Мудрецы — это носители и хранители высшего знания, этических идеалов... К высшему знанию ничего нельзя прибавить по существу. Его можно лишь бесконечно истолковывать..."

Это из его рабочих тетрадок.

На кого опирался? Бахтин, Библер, Хайдеггер (прозванный "коренным зубом европейской философии"), в какой-то мере, говорит, Камю и, может, даже Сартр как экзистенциалист. Из русских — библиофил Николай Александрович Рубакин. Конечно, окружение Льва Гумилева и те, от кого он пошел, — Вернадский, Чижевский... Окружение психолога А.А. Леонтьева и те, которые занимались этнокультурной основой речи, — для него важна речь.

А еще у него засело вопросом в подкорке: кто такие якуты, "урангхай- сахалар", откуда пришли? Версий много. Одни показывают на древних тюрков, на жаркие монгольские степи. Другие подмечают, что ландшафты эпоса Олонхо напоминают предгорья Памира и вершины Гималаев.

Якуты — это беженцы, вынужденные переселенцы. Они бежали от конфликтов и войн. Возможно, в течение столетий перемещались на север и восток, обживали новые территории и двигались дальше. Дальше — приспосабливаясь к огромным расстояниям и длительным усилиям, глухой тайге и вечной мерзлоте. Уподобляясь лошадке или олешке, разбивающему в кровь копыта, чтобы достать из-под земли пропитание. То, что предстоит большому народу, можно увидеть на примере малого. Потеря письменности, речи, мучительная попытка обрести снова. И, напротив, малый народ отражается в зеркале большого, как ребенок в глазах взрослого.

Семейная история

Отцовский род охотников, шаманов и "легавых" (отец Бугаева работал в Угро) столкнулся в революцию с родом матери "Тыгын" — первым и последним царским родом. "Царек" — называли бугаевского предка русские, он был князь, "дархан", объединявший до прихода казаков якутские улусы. Род, связанный с мамлюками, что царствовали в Египте, а поздней служили в гвардии Наполеона.

Во времена Гражданской войны остатки тех родов именовались "конфедералистами", выступали за демократию без большевиков и, конечно, все были расстреляны, включая дедушек Бугаева. Это была якутская аристократия. "С другой стороны, — говорит Бугаев, — я благодарен Ленину, без него мать и отец бы не встретились, я не родился".

Хотя аристократический род матери не мог ей этого простить и на десятилетия отвернулся от их семьи. Лишь недавно, когда Бугаев стал известен в определенном круге, родственники матери начали искать встречи. Но теперь он сам не хочет, осталась обида за отца.

В конце 80-х — начале 90-х годов все это, национальное и не национальное, выплеснулось. В спокойной Якутии было вовсе не спокойно, толпы молодежи в Якутске образовались раньше, чем в Алма-Ате. Удалось погасить благодаря... "Концепции развития национальной школы Республики Саха (Якутия)", в 1991 году она была утверждена правительством.

Так что это не только филологическая проблема.

Он просмотрел разные религии с точки зрения отражающегося в них типа мышления, проекций на педагогику и учебные предметы, типы деятельности. В иудаизме неожиданно обнаружил связь со структурой деятельностных образовательных технологий — всем этим развивающим обучением, КСО. Тут вот что: в христианстве Закон Божий сомнению не подлежит, а в иудействе, если верить Штейнзальцу, иудей обязан закон подвергать сомнению, только в этом случае он может прийти к вере. Но это же — развивающее обучение!

Но дальше... иудаизм же вышел из язычества. "И тут, — говорит Бугаев, — я за уши притягиваю его к шаманизму. И прихожу к выводу: язычество всех народов мира имеет одну структуру. То есть разрабатывая якутскую национальную школу, получается, что разрабатываю общечеловеческую. Но этого я своим учителям пока не говорю. Пусть идут от своего, национального, а потом сами придут".

Интересно, что шаман-учитель никогда не обучает шамана-неофита. Он создает какие-то ситуации ("проблемного обучения"?), чтобы тот сам почувствовал, что его призывают духи. Это не звуки ангельских труб. В дошедших до нас камланиях есть невероятные по горечи, отчаянию признания шаманов в своей мучительной участи, которую, если принял, обратно не отдашь: "Трижды пытался покончить с собой — веревка рвется, уходит вода и гаснет огонь /Убедился: на муки вечные обречен..."

Но если человек все-таки решился ответить на зов духов, он должен переболеть "болезнью посвящения". Несколько дней его не трогают, он не ест, не пьет. Его расчленяют, раздирают духи. И он должен себя сам в результате этой "болезни" собрать на новом уровне. Есть девять ступеней шаманства, и человек сам определяет, на какой уровень подняться. Если он поднял планку выше и не справился, это может для него плохо кончиться. А если занизил, то придется опять переживать болезнь и собирать себя снова.

А что там, в этом "новом"? "Невидимое увидишь очами чародея. Неслышимое услышишь ушами колдуна..."

Я вспомнил про "метод зачаровывания", который разрабатывают в черкесской школе. "Мы не воспринимаем шаманизм как религию, — сказали мне учителя, — для нас это техника вхождения в экстатическое состояние, то есть в творчество"

"Эта шаманская технология, — говорил мне Бугаев, вычерчивая очередную схему, — не глупость, да? Они что говорят: что у человека два центра — разума и воли, не чужой, пойди туда- то, а моей собственной — то, что сам себе говорю. Центр разума связан с речевым центром, и это круг управления разумом, так живет большинство людей. На основании личного опыта, с помощью логических умозаключений найти единственно верное решение. Этому учит обычная формальная наука, школа. А вот это другой круг — центр моей воли, связанный с эмоциональным и генетическим центрами, с интуицией. Это круг сердца. По нему живут творцы — у якутов это кузнецы, шаманы и богатыри. И дети до пяти лет".

Из эпоса Олонхо: "Люди племени солнца с поводьями за спиной...".

У шамана за спиной обязательно должны быть поводья, ими же духи управляют, говорит Бугаев, поворачивая голову. "Мы весь народ — шаманы. И нам грех не создать шаманскую школу".

Могильники в виде избушки

Сын шамана

В селе Уолба две достопримечательности — бюст В.И. Ленина в местной школе и изготовленный на средства односельчан памятник Ф.П. Чашкину (1878 — 1965), местному шаману.

У него осталось два сына—Фома и Михаил; один из них продолжает дело отца, который предсказал, что шаманом будет другой. У дома Чашкина — очередь приезжих на автомобилях, ждем, когда кончится прием.

Ландшафт — точно по Кастанеде: холмы, озеро, поросшее желтой травой и какими-то колючками. Шаман Чашкин-младший — копия Дона Хуана, только сильно располневшего: темное до черноты, расползшееся лицо латиноамериканского типа. Интересно, что здесь это никого не удивляет: узоры якутского чепрака, что кладется на круп лошади, похожи на древние рисунки на плато Наска в Перу, напоминающие сверху знаки на посадочной полосе.

Во время нашего разговора Чашкин-Хуан чесался, где только можно, и беспрерывно зевал: шаман принимает больше, чем участковый. Меня этот на вид ленивый, не без чувства юмора шаман в майке нисколько не разочаровал, напротив, если бы он прыгал с бубном, я бы не поверил. А ленивость, усталость, обыденность притягивали. В доме шамана нет ничего особенного. Разве что распластанная на стене медвежья шкура и гипнотизирующий взгляд отца (портрет написан здешним учителем, очень выразительный).

С него мы и начали разговор (через Бугаева-переводчика):

" Вас учил отец?" "Нет".

("Он в детстве особенно шаманизмом не интересовался, — говорит переводчик про сына, — не обращал внимания".)

"Школу кончили?" "Четыре класса, лень было..."

"А когда у вас возник интерес к этому?"

"Где-то десять с лишним лет назад". "Что вы почувствовали?" "Я вылечил родственника жены, он сильно просил... из-за отца. А люди услышали, что он излечился. Так и пошло". "А как вы это сделали?" "Просто, как будто сверху пришло. У женщины был туберкулез кости. Она сама рассказала симптом болезни. Я ни о чем не думал, не размышлял. Просто начал как бы в шутку... И получилось". "А что именно вы сделали?" "Траву дал, веронику серую. Берестяные идолы не давал, стал давать позже".

"В основном с помошью слова лечу, — сообщает Чашкин. — Словами благословляю, заклинаю травы, чтобы хорошо лечили". "С любой болезнью можете работать?" "По-разному бывает. Иногда не получается".

"Когда ставите диагноз, осматриваете?" Зевает. "Мшу послушать... Иногда, когда человек начинает рассказывать историю своей болезни, могу сразу остановить. Понятно".

"Насколько важна связь с духами?" — задаю я не слишком умный вопрос (нашел, у кого спрашивать). Ответ более умный: "Точно сказать не могу. Но, конечно, — уточняет шаман не то для меня, не то для себя, — они есть, должны быть..."

"За то время, что вы этим занимаетесь, произошло какое-то развитие? В чем?" "Конечно, я развился, но как я могу рассказать, — удивляется он, — в чем развился?" Подумал. "Ну, могу, не пуская в дом, диагноз поставить".

Жена за столом рассказывает: детей четверо, три сына. Все — студенты, один учится на стоматолога, другой будет учителем информатики, дочка — биологом. Спрашиваю: нужно ли шаману образование или трав достаточно? Хуан-Чашкин удивляется: конечно, если бы образование прибавить, была бы польза. Почему нет?

"Энергию откуда берете?" "Точно не скажу. Скорее всего, из жизни". "Выходит на природу, откуда еще можно брать", — добавляет переводчик.

"А себя сами лечите?" "Нет, нет". "Боль души его. Ни своим кровным родственникам, ни себе пользы не может принести. Заболеет — идет в больницу. Только других лечит". "Почему так?" "Не знает. У его отца так же было: девушку вылечил, взял в жены, а после лечить не смог. И тоже в больницу ходил".

Прошу шамана поставить мне диагноз.

Мы удалились в другую комнату, шаман принес табуретку, велел сесть к нему спиной. Постучал по спине слева, справа. Послушал. Сказал переводчику: легкие отличные, сердце хорошее, печень нормальная. Человек твой вполне здоров. Чего ему еще надо?

"Как что? — взметнулся я. — А депрессия, а в глазах темно, а голова болит..."

"А, — сказал шаман за спиной и зевнул. — Это у всех, как грипп, — остеохондроз..."

Из школ, кроме гуманитарной гимназии, очень свободной, запомнилась начальная школа в Майе, точнее, учитель физкультуры Илья Романович Назаров — автор нестандартного оборудования для маленьких спортзалов. В них, как говорят специалисты, "моторная плотность". Изобретение Ильи Романовича позволяет всем заниматься, поэтому скажу несколько слов.

Изобретению учителя физкультуры предшествовала трагическая история. В 80-х годах в школах были введены "Дни здоровья", повсюду понастроили "гигантских шагов", на которых раскачивались в том веке, еще при Ленине. Но здешний климат таков, что металлические конструкции не выдержали — рухнули, погибла ученица, а я, говорит Назаров, не посмотрел.

Никто его не винил, но эта история осталась рубцом на сердце. Потом "гигантские шаги" разобрали, но "моторная плотность" в маленьком зале оставалась большой, и Назаров начал постепенно ее уменьшать. Разными изобретенными им нестандартными средствами и приемами.

Вот некоторые. На полу спортзала сделана разметка для разминки: для нормального шага, среднего, широкого. Гимнастическое бревно очень быстро расставляется, регулируется на любой высоте и убирается под стену. Крепление по росту. Регулируемый баскетбольный щит. Лента для развития прыгучести. Резиновый жгут вместо металлической планки в яме для прыжков в высоту — для преодоления барьера страха... Все это сделано из стареньких раскладушек, резинок, фанерок и, кроме вложения души, дополнительных средств не требует.

В маленьком спортзале сельской школы есть медиотека и видеотека. На экране телевизора можно показать замедленно и ускоренно и возвратиться, и повторить — национальные прыжки. Дети могут увидеть лучшего прыгуна республики, как он разбегается, делает маховое движение руками, толчок — и приземляется, "как орел на добычу", говорит Назаров.

Есть записи с чемпионатов мира по всем видам школьной программы. Картотека развивающих игр, упражнения с рисунками, школьная газета по физкультуре для ребят и родителей... Осенью перед учебным годом родители достают откуда-то свои заброшенные кеды, тапочки, и вся улица бегает, играет в игры, в которые играла в детстве, идет в походы...

Результаты? Есть спортивные, отраженные в протоколах соревнований, где дети этой начальной школы неизменно занимают первые места Но это не главное. Чем отличаются эти дети от других? "Мы с другими не сравниваем, — говорит учитель Назаров, заменивший гигантские шаги обыкновенными, — мы ребенка сравниваем с собой".

Вот эта педагогика меня и привлекает в Якутии больше всего.

Шаман-отец

Когда я услышал о Виталии Никифорове — шамане и директоре семейного детского дома, то подумал: вот случай увидеть шаманскую педагогику на практике.

Детский дом Виталия Никифорова находится в долине Лены, в селе Тыыллыма. Несколько изб, соединенных в одну, на воротах, заборе — деревянные фигуры медведей. "Сейчас детей соберу, — сказал Никифоров, — балаган растопим..."

Всего детей у него тринадцать — десять мальчиков и три девочки. Дети духовно усыновлены, поэтому семейный детский дом нужен как форма материальной поддержки. Никифоров и его жена получают зарплату как педагоги детского дома. Жена — учитель начальных классов. Мать тоже учительница.

"Я сын матери-одиночки, — объяснил Никифоров свой поступок. — У меня не было ни братьев, ни сестер, и я завидовал тем, у кого они есть, хотел много детей".

Коля — призер по вольной борьбе. Петя — тоже призер. Вася техникой интересуется, хочет стать дальнобойщиком... Ребята не промах. Могут за себя постоять. И друг за друга, поэтому их не трогают. Никто не считает, что детдом, для всех это наши дети...

Дом — тридцать метров в длину, восемь в ширину, не тесно. Министерство образования очень помогает, сообщает Никифоров, педагогический стаж идет. Насчет одежды трудновато, люди собирают. "А так живем нормально, учим жизни, труду. Видите, дрова наколоты, кубов, наверное, сто..."

Старшим, которые колют дрова, Никифоров платит по триста рублей, а младшим, которые их складывают, — по сто. За учебу расценки такие: за одни пятерки — триста рублей, если учится без троек—двести, мало троек — сто, без двоек — пятьдесят. А если двойки — не получают ничего. "Они уже знают, что такое работа, — говорит мне отец-педагог. — Не всякое движение оплачивается, но труд в целом — да".

После расчета Никифоров везет воспитанников в магазин в Майю, и они сами покупают, что им надо. Вроде, говорит он, получается, что из одного кармана в другой, зато приучаются не воровать, не грабить, а зарабатывать.

Девочки работают наравне с матерью по дому, уже хозяйки — все умеют. С ребятами мастерить пока трудновато. Но все работают в паре или втроем. Никифоров подбирает так, чтобы были силы равны и характеры совмещались.

Юные конструкторы

Родные, приемные, он не отличает. Есть русские, есть наполовину китаец, чуваш, чеченец, эвенк, якут. "Самое главное в нашей семье,—объясняет мне свою систему воспитания Никифоров, — отец строгий, а мать добрая".

В основе, говорит он, психотерапия.

Никифоров лечит алкоголиков.

Приемные дети — тоже от алкоголиков.

У Маши и Степы наследственный туберкулез, четыре года лечили. У Васи, который собирается стать шофером-дальнобойщиком, был нервный тик на лице. У двоих — энурез, лаже, бывало, говорит отец, по большому накладывали в штаны, сейчас нормализовалось. Трусы сами стирают. Отец сказал: ты уже большой, хватит за тобой матери стирать.

Никифоров не скрывает: меры физического наказания применяет. "Я с ними договорился, — говорит, — провинились — получают ремень. Лентяйничают — ремень, воруют — ремень. Времени у нас мало, чтобы миндальничать". "В каком смысле мало?" — спрашиваю я. "В прямом, — отвечает он. — Нет времени. Потому что они приходят уже состоявшиеся. И если с ними сюсюкаться, они на шею сядут. А потом на макушку. А потом скажут: тащи, старик, водку, - жестко говорит Никифоров. — Вместо этого я для них авторитет".

Есть случаи, поясняет он, когда приемных отцов убивали. Не всякий решается брать чужую кровь. Девочек еще трудней воспитывать, потому что в них сильней, быстрей проявляется то, что в генах, если мать пьет, 1уляет. Женское начало сильнее, чем мужское, от природы. "Надо знать природу человеческую, если воспитываешь чужую кровь. Без этого — бесполезно. А если дети хорошо воспитаны, им в жизни будет легко. Им на душе спокойно, они спят спокойно. Знают, что у них все будет, что о них заботятся".

Гору алмазов не обещает. Но профессию и машину каждый получит. В наше время без машины, как без лошади, говорит отец семейства.

"Но если каждый по машине получит, это стоящий мужчина перед вами сидит, — усмехается он, — как думаете?"

Я вспоминаю гуманитарную гимназию неподалеку от Никифорова. Демократичных учителей, раскованных учеников.

"А ремнем можно?" — спрашивал я этих продвинутых. "Нельзя". "Почему?" "Нарушает права детей".

То другие дети. Или те же самые?

Представил жену. Маленькая, тихая, выносливая.

Без такой жены, говорит, нечего было и думать. Один бы не осилил. Каждому готовить маскарад на Новый год, каждому штаны чинить, каждого, если заболеет, лечить... Она встает в шесть и ложится в два ночи, работает, не останавливаясь, многие женщины не смогли бы. И никаких упреков, жалоб. Все время добра, спокойна. "А вы?" "Я быстро вскипаю и успокаиваюсь... Потом, я энергетический донор, — говорит шаман Никифоров, — бывает, до синевы дохожу, когда лечу. Нужна разрядка".

Он как будто вводил меня в свою специальность.

И при этом сильно сомневался в моих способностях.

Это звучит нелепо, абсурдно, говорил Никифоров, но будет доказано со временем. А прежде наука игнорировала проявления оттуда, из потустороннего мира. Но может оказаться, что это — другая форма жизни, и они с этой — взаимопроникаемы...

О "странных совпадениях", "сигналах-знаках", которые тебе будто подает кто-то, он выразился так: "Ну и что? Если вам подают знаки, значит, считают, что поймете".

Разумеется, я спросил у Никифорова о том свете, с которым он работает: что там?

"По ту сторону смерти никакой тайны нет, — ответил он, — не стоит выеденного яйца. Но живым не дано это знать. Это закон природы. Раз природа так поступает, в этом ее мудрость. Ее мудрость от необходимости".

"Почему нам не дано знать, что находится за чертой? Разве ваши способности не противоречат сказанному?" "Нет, — отвечает он, — я же человек. Но с помощью генной памяти и интуиции могу догадываться, что там, за чертой".

"Что же?"

Никифоров не ответил.

"Но связь с миром духов, — продолжал я выпытывать его, — это же за чертой?"

Никифоров подумал.

"По-настоящему за чертой будет находиться человек, когда он действительно умрет. По-настоящему он не возвращается в этот мир, в крайнем случае — через вселение во что- нибудь. В это я могу верить, ведь есть же круговорот воды в природе... То же, по всей видимости, происходит с душой и телом человека. Но я не умирал..."

"Будьте осторожны со словом "шаман", если будете писать, — предупреждал меня Никифоров. — Я знаю, какое к этому отношение в России: шаман — это шарлатан, сумасшедший. Но это чушь. Шаманы — это носители мудрости, люди, близко стоящие к природе, к природе человека.

"Слово, — говорил Никифоров, — очень опасное оружие. Потому что за словом идет действие. Якуты говорят:

"Слово — это стрела". А шаман — это человек, владеющий силой слова".

Вместо заключения

"Ну, и что дальше?" — спрашиваю я Бугаева, прекрасно зная, что. Дальше я соберусь и улечу в Москву, а он останется в Якутске со своими шаманскими школами.

"Если только отслеживать тенденции, можно ни к чему не прийти, — говорит Бугаев, — но если задать людям какие-то образцы, в эту сторону и пойдут тенденции. Только надо, чтобы они сами пришли к этим мыслям, мотивировать их на высказывание".

Ну, вот начали постепенно. Семинары, сборы, проекты с учителями — постепенно сформировалось на уровне сельского педагогического сообщества, что национальная школа — это школа по способу деятельности.

"А сеть как возникла?"

А когда начал работать с первой из своих "этношкол", уже размышляя к тому времени о языке, шаманах и прочее, подумал: а нельзя ли создать сеть школ?

И, как всякий якут, начал осторожно прощупывать. К одной школе прибавилась другая, еще несколько, потом Геннадий Решетников стал замом начальника управления, и решили работать со всем улусом и одновременно выходить на другие...

Идея, которую называешь "моя", обречена на смерть. Идея, которую называем "наша", может выжить. Одна из причин, почему он пришел к идее национальной школы, а не школы Бугаева. Да это и вернее.

Школа Барыса, школа Эрнста и Изобеллы, школа Руслана и Ильи — каждая школа неповторима, а все вместе — сеть, в нее входят сорок шесть школ из шести улусов (примерно 10% сельских школ Якутии) плюс шесть очно-заочных центров, нужных для того, чтобы ученики, выполняя индивидуальные проекты, входили в соприкосновение с культурой. Постепенно одни проекты порождают другие...

Меняются президенты и министры, а с ними — политика. Когда школа перестраивается по политике, а не по самой жизни — это не перестройка и не модернизация, а перелом тазобедренного сустава.

Чтобы этого не случилось, надо самим перестраиваться по жизни.

Вообще-то мне повезло с Бугаевым и К°. У якутов не принято столько говорить, а тут на целую книгу.

Вернусь домой, сяду писать, и это будет моя якутская ходьба. Я напишу книгу, и мне будет сниться обнаженный берег реки, вечная мерзлота. И сухое дерево, на которое шаман прикрепил стрелу, указывая направление.

Может быть, существуют, как у Лобачевского, параллельные миры, которые пересекаются. Обыкновенно мы этого не замечаем, но некоторые чувствуют, а есть такие, кто и видит.

Но когда человек умирает, он переходит в мир иной в зависимости от того, как жил в этом. Если, говорят, чересчур грешил, душа не находит покоя и, пытаясь вернуться туда, где уже живут другие, стучит, скрипит, требует, чтобы освободили ее место, и уходит опять блуждать. А если человек был в этом мире не ангелом, а просто человеком, оставившем о себе добрую память, его тело уходит в землю, а душа в верхние миры, где нет памяти и сознания о прошлой жизни, но есть полное слияние с высшим духом, из которого мы выходим и куда возвращаемся. Только сгусток энергии, данный нам от рождения, отделяется от нас, чтобы когда-нибудь позже воплотиться во что-нибудь другое, может быть, в цветущее дерево или в подснежник.

А пока этот сгусток в тебе, он должен реализоваться.

Превратиться в энергию. Осуществить то, ради чего ты появился на свет, — не для жизни же в потемках, искривления природы и собственного позвоночника.

Надо научиться, говорил учитель физкультуры, держать равновесие, когда стоишь и когда ходишь. Научиться падать по-человечески и вставать.

МОЗАИКА

Каменный чайник лучше

В Китае посуда появилась несколько тысяч лет назад. Она изготавливалась из различных материалов и часто представляла собой произведения искусства.

Шанхайский мастер прикладного искусства Тао Чаннзюнь и двое его братьев решили заняться изготовлением чайников... из камня. Оказывается, в каменных чайниках чай не только лучше заваривается, но и обогащается микроэлементами. Особое внимание мастера уделяют форме чайников. Они создали чайники в виде цветка нарцисса, в форме пня, бамбукового побега, кукурузного початка, чайник с изображением старинных монет и другие. Оригинальные изделия мастеров сразу же завоевали признательность покупателей.

Бог любит троицу

Француженка Эстер Пурри давно уже стала объектом насмешек из-за безоговорочного следования принципу "Бог любит троицу". Все, что можно, Эстер делает трижды: она всегда покупает продукты и вещи в трех экземплярах, трижды заказывает в ресторане одно и то же блюдо, даже улицу переходит по три раза, вызывая немалое удивление прохожих. Многим это казалось смешным, зато теперь им придется прикусить языки: суеверная француженка получила роль в телесериале только потому, что трижды отправляла продюсеру письмо с просьбой пригласить ее на кинопробы.

Вокруг Идеи

Ян Шенкман

В мире развенчанных мифов

Позитивисты слишком высокого мнения о человечестве.

- Варвары и христиане: миссионерство сводится к подавлению инакомыслящих.

- Русское дворянство наживалось на вишневых садах.

Никонов А.П. Апгрейд обезьяны. Большая история маленькой сингулярности. — М.: Изд-во НЦ ЭН АС, 2004. - 352 с.

Иванов С. А. Византийское миссионерство: можно ли сделать из "варвара" христианина?/ Рос. академия наук. Ин-т славяноведения. — М.: Языки славянской культуры, 2003.-376с.

Беккер С. Миф о русском дворянстве: дворянство и привилегии последнего периода императорской России / Пер. с англ. Бориса Пинскера. — М.: Новое литературное обозрение, 2004. — 344 с.

В научных и околонаучных концепциях самое интересное — метод от противного. То есть когда автор, в меру своей интеллигентности смешав оппонентов с грязью, выдвигает новое и ни с чем не сообразное утверждение. Еще интересней, если оппонентов у автора — большинство научного мира. Человек, открыто выступающий против большинства, заведомо вызывает симпатию. Если только он не сумасшедший и не самопиарщик.

Как отделить парадоксально мыслящего ученого от людей типа Носовского и Фоменко? Очень просто. Главные критерии — компетентность и искренность. Искренний человек далек от саморекламы. Компетентный — убедителен даже в самых завиральных гипотезах. Впрочем, возможны и промежуточные варианты.

Одним из таких вариантов мне представляется книга Александра Никонова "Апгрейд обезьяны. Большая история маленькой сингулярности". Никонов — известный московский журналист, человек радикально позитивистских убеждений, борец с заблуждениями человеческого ума. Кому-то его книга покажется поверхностной, кому-то шокирующей и скандальной. Первым стоит напомнить о законах научно-популярного жанра, в котором работает автор. Вторым — навсегда отсоветовать читать Спинозу, Фрейда и смотреть передачи Гордона по телевизору. Они тоже шокируют и будоражат неподготовленный ум.

Никонов — человек, безусловно, искренний. Он совершенно искренне в пух и прах разносит мировые религии. Доказывает абсурдность морали. Призывает легализовать аборты, наркотики и продажу оружия. Все это — со ссылками на научные авторитеты. На столпов квантовой физики и биологии. На мировую статистику и логику эволюции. На академиков Капицу, Гинзбурга и Назаретяна. Сегодня позитивисту надо быть очень подкованным человеком. Иначе его поднимут на смех и сочтут ретроградом. Учитывая сильные позиции креационизма в современной науке, это вполне возможно...

Итак, Никонов искренен и в меру сил убедителен. У него, на мой взгляд, лишь одно слабое место: как всякий позитивист, он слишком высокого мнения о человечестве. Только клинический оптимист может провозглашать: "Есть ли бог, совершенно не важно, но жить мы должны так, как будто его нет". И еще: "Отцепись от людей со своими представлениями о добре, истине, норме и прочих ужасных вешах. Живи и не мешай жить другим". Эти лозунги, к которым сводится большая часть никоновских построений, способны принять только очень сильные люди, ответственные и самостоятельные. А таких всегда меньшинство в обществе. К большинству же автор безжалостен.

Филолог Сергей Иванов гораздо терпимее к объекту своих исследований. У него более узкая тема, да и сам Иванов не журналист, а преподаватель, кандидат филологических наук, кабинетный ученый. Что, впрочем, не мешает его книжке "Византийское миссионерство" носить провокационный подзаголовок: "Можно ли из "варвара" сделать христианина?"

Вопрос актуальный, особенно если перевести его в политическую плоскость и сформулировать немного иначе: можно ли приобщить к ценностям современной цивилизации тех, кто еще не приобщен к ним, — иракцев, чеченцев, китайцев и целый ряд других культурных сообществ? Надо ли это делать? А если надо, то как?

Как истинный ученый, Иванов не делает выводов и впрямую не отвечает на эти вопросы, а лишь предлагает читателю результаты своих исследований. Но выглядят они достаточно красноречиво: "Для греков культурный стереотип был выше религиозного принципа: когда речь шла про Гога и Магога, сам дискурс избавлял их от необходимости рассматривать варваров как людей — здесь можно было расслабиться и говорить о них именно так, как они реально представлялись греческому сознанию, — как нерасчленимая и кишащая масса полулюдей".

И еще одна программная цитата из исследования Иванова: "Истинным признавалось лишь имперское христианство, в котором имперское доминировало над христианским. Варвар находился как бы вне оппозиции "христианство — язычество". Например, полководец X века Никифор Уран в одном из писем увещевает адресата: "Ведь ты христианин! А христианину следует в такой же степени отличаться от язычников.., в какой сами язычники отличаются от варваров".

Под язычниками здесь имеются в виду культурные европейские нации, еще не крещеные или крещеные в католичество. Варвары же — совсем другое. Это люди, живущие по другим правилам, а значит, "полулюди". Таким образом, миссионерский пафос Константинополя простирается далеко за сферу религии и почти не имеет к ней отношения. Его цель чисто стилистическая — отредактировать мир под себя.

С теми же, кто сопротивляется редактированию, есть "три допустимых способа обращения: их полное уничтожение, на втором месте — отселение, на третьем — их подчинение". Можно назвать это имперской психологией, а можно выразиться иначе: монополия на истину так важна для европоцентричной цивилизации, что с легкостью подменяет собой эту истину. К такому нелицеприятному, но честному выводу и сводятся все выкладки Иванова.

Американский историк Сеймур Беккер развенчивает другой миф, более локальный, но от того не менее живучий, чем миф о миссионерстве. В своей книге "Миф о русском дворянстве" он утверждает, что концепция упадка дворянства, выстроенная классической литературой и советской исторической наукой, мягко говоря, не соответствует действительности.

Среди западных ученых у Бейкера тоже есть оппоненты. Как и предыдущие авторы, он строит свою теорию от противного. Какие же у Бейкера аргументы против "упадка"? И почему "Вишневый сад", вопреки тому, чему учили нас в школе, расходится с исторической правдой?

Во-первых, дворянство совершенно напрасно смешивают с понятием "землевладелец". Эта терминологическая путаница — одна из причин возникновения мифа.

Второе. Продажа поместий для большинства дворян вовсе не была катастрофой и жизненным крахом. Торговля недвижимостью и землей уже тогда являлась очень выгодным бизнесом.

И наконец, третье. Правительство выделило более полу миллиарда рублей в качестве компенсации бывшим крепостникам за землю, нарезанную бывшим крепостным. Даже в пересчете на каждого это огромная сумма, на нее можно было безбедно существовать долгие- долгие годы. И не просто существовать, а пускать в оборот эти деньги. А дворяне — вовсе не такие беспомощные и непрактичные люди, какими рисует их Чехов или, скажем, Островский.

Мифы, от малых до великих, имеют свойство намертво врастать в нашу картину мира. Не все их стоит развенчивать, хотя бы из гуманных соображений. Ведь человеческая психика слаба и неповоротлива. Но согласитесь, что в мире развенчанных мифов чувствуешь себя более свободным. Хотя и не более счастливым, чем раньше.

Календарь ЗС: сентябрь

25 лет назад, 1 сентября 1979 года, достигнув окрестностей Сатурна, американский космический аппарат "Пионер-11" впервые произвел непосредственные исследования этой планеты-гиганта, ее пяти спутников и системы колец. Наряду с прочими важными наблюдениями у Сатурна было обнаружено магнитное поле, ось которого, в отличие от Земли или Юпитера, не наклонена по отношению к оси вращения.

500 лет назад, 4 сентября 1504 года, скрывший свое имя флорентийский печатник выпустил в свет тонюсенькую брошюрку в 16 страниц на итальянском языке, озаглавленную "Письмо Америго Веспуччи об островах, открытых им во время четырех его путешествий". Последняя страница оповещала: "Написано 4 сентября 1504 г. Америго Веспуччи, служащим в Лиссабоне". Именно благодаря этой брошюрке и в результате некой комедии ошибок континент, открытый генуэзцем Христофором Колумбом, получил имя флорентийца Америго Веспуччи — Америка.

15 лет назад, 6 сентября 1989 года, Пятым управлением КГБ СССР было принято решение уничтожить (сжечь) 583 тома досье Андрея Дмитриевича Сахарова и его жены Елены Георгиевны Боннэр.

Год назад, 6 сентября 2003 года, фильм Андрея Звягинцева "Возвращение" завоевал главный приз Венецианского кинофестиваля — "Золотого льва". После просмотра картины публика устроила российскому кинорежиссеру 15-минутную овацию. Отечественные ленты лишь дважды побеждали в Венеции: в 1972 это было "Иваново детство" Андрея Тарковского и в 1991 — "Урга — территория любви" Никиты Михалкова.

125 лет назад, 7 сентября 1879 года, Исполнительный комитет революционнотеррористической организации "Народная воля" принял решение о физическом устранении императора Александра II. Решение было выполнено 13 марта 1881 года.

125 лет назад, 9 сентября 1879 года, родился Макс (полное имя Макс Теодор Феликс) фон Лауэ (ум.1960), немецкий физик-теоретик, удостоенный Нобелевской премии за предсказание и открытие явления дифракции рентгеновских лучей на кристаллах. Работы Лауэ заложили основы рентгеновской кристаллографии — универсального, исключительно эффективного и удобного метода, с помощью которого были определены кристаллические структуры всех известных природных и синтезированных человеком кристаллических веществ.

65 лет назад, 9 сентября 1939 года, нарком по иностранным делам Вячеслав Молотов направил телеграмму министру иностранных дел Германии Иоахиму фон Риббентропу: "Я получил Ваше сообщение о том, что германские войска вошли в Варшаву. Пожалуйста, передайте мои поздравления и приветствия правительству Германской Империи".

3 года назад 11 сентября 2001 года, исламские террористы-смертники, в большинстве своем граждане Саудовской Аравии, предприняли чудовищное террористическое нападение на США, унесшее около трех с половиной тысяч жизней.

225 лет назад, 12 сентября 1779 года, в Риме архитектор Джакомо Кваренги подписал трехлетний контракт на работу в Петербурге. Впоследствии контракт с архитектором был продлен.

30 лет назад, 12 сентября 1974 года, произошла революция в Эфиопии. 82- летний Хайле Селассие I, 225-й император "соломоновой" династии, был низложен, арестован, вывезен в "специально отведенное место" и навсегда исчез после 44-летнего пребывания у власти.

60 лет назад, 13 сентября 1944 года, в Хэнфорде был запущен первый в мире промышленный ядерный реактор для наработки оружейного плутония. Год спустя атомная бомба из этого плутония смела с лица Земли японский город Нагасаки.

130 лет назад, 13 сентября 1874 года, родился Арнольд Шенберг (ум. 1951), австрийский композитор, титан модернизма, создатель додекафонной (двенадцатитоновой) системы композиции, едва ли не самой трудной для восприятия, творец классической музыки. Одно из наиболее известных сочинений Шенберга "Уцелевший из Варшавы" (1947) воспроизводит подлинный рассказ человека, пережившего трагедию Варшавского гетто.

75 лет назад, 13 сентября 1929 года, шотландский бактериолог Александр Флеминг на заседании Медицинского исследовательского клуба впервые обнародовал свое великое открытие пенициллина.

100 лет назад, 14 сентября 1904 года, начало работать первое в России Санкт- Петербургское телеграфное агентство, учрежденное Сергеем Юльевичем Витте.

75 лет назад 15 сентября 1929 года, родился Мюррей Гелл-Ман, американский физик-теоретик, удостоенный в 1969 году Нобелевской премии за разработку систематики элементарных частиц с их группировкой в "восьмерки", каждая из которых имеет общий набор фундаментальных свойств. Подобно тому, как Д.И. Менделеев с помощью своей Периодической системы смог предсказать существование новых химических элементов, систематика Гелл-Мана указала путь к открытию новых элементарных частиц. К другим важнейшим научным заслугам Гелл-Мана относятся введение понятия о свойстве элементарных частиц, получившем название "странность", и соавторство в предсказании существования составных элементов элементарных частиц — кварков.

75 лет назад, 17 сентября 1929 года, в Нью-Йорке, в одном из бродвейских кинотеатров, на экране размером 8,5x4,25 метра был впервые показан широкоформатный полнометражный фильм. Это была картина "Сумасшествие Фокс Моветон".

10 лет назад, 17 сентября 1994 года, в Лондоне умер Карл Раймунд Поппер (р.1902), выдающийся философ современности, оставивший глубокий след в развитии концепции "открытого общества".

165 лет назад, 22 сентября 1839 года, в Москве, близ Кремля, в присутствии императора Николая I был торжественно заложен храм Христа Спасителя, самое крупное церковное сооружение Москвы (площадь — около 7000 кв. метров, высота до креста центральной главы —103 метра), воздвигнутое в память победы в Отечественной войне 1812 года. В декабре 1931 года храм был уничтожен большевиками.

65 лет назад, 22 сентября 1939 года, Лев Троцкий в Мексике написал очерк "Иосиф Сталин. Опыт характеристики", представив своего смертельного врага как отталкивающую личность. Троцкий дает ему уничтожающую характеристику. Это переполнило терпение вождя.

Календарь подготовил Борис Явелов.

МОЗАИКА

Коллекция из холодильника

Американец Стюарт Химельфарб коллекционирует снежки- Хранит он их, естественно, в холодильнике. Стюарт так любит свои экспонаты, что отмечает их дни рождения. По этому случаю гости должны приходить во всем белом, а хозяин подает им только белые блюда: сыр, рис, картофель с маслом, спагетти, мороженое, сок кокоса.

Лохматый напарник

Очень ловкого напарника, с которым даже не нужно было делиться добычей, нашел себе один грабитель в Бомбее. Правда, вскоре его настигла полиция прямо на месте преступления. Тогда как его напарник сумел убежать, хотя, с точки зрения закона, ему ряд ли предъявили бы обвинение. Ведь это не человек, а обезьяна.

Грабитель обучил животное влезать в окно, брать мелкие предметы, а при опасности подавать сигнал тревоги. Бесспорно, трюк зтой пары принес немало дохода находчивому бандиту, хотя, с другой стороны, он мог бы и легально жить припеваючи в качестве дрессировщика.

А если отнять калькуляторы?

Американские школьники забыли таблицу умножения и не умеют делить столбиком. Об этом неутешительном факте сообщила газета "The Washington Post".

Еще в середине 90-х годов преподаватели математики выдвинули лозунг "Калькуляторы — в жизнь!", с энтузиазмом подхваченный правительством. А теперь то же самое правительство стыдится своих сограждан и тщательно скрывает их пробелы в образовании. Трудно даже представить, что будет с Америкой, если у всех жителей отнять калькуляторы!

Мозаика из долларов

Перерыть весь дом вынуждено было канадское семейство после того, как их любимая гончая изжевала более тысячи долларов. Членам семьи пришлось потратить около трех дней на то, чтобы разыскать, собрать и дезинфицировать кусочки купюр. После этого глава семейства отнес их в местное отделение банка.

"Мы и раньше принимали поврежденные деньги, но такого не видели ни разу, — заявил менеджер по работе с клиентами. — Мы разложили кусочки на столе и пытались собрать купюру к купюре, как мозаику. Это было ужасно". Банк уже восстановил и заменил 960 долларов, но 150 долларов можно считать утраченными. Пока.

"Отчаянное" путешествие

Канадец Джон Восс мечтал осуществить путешествие вокруг света, причем в одиночку. Для этого он переделал индейскую боевую лодку, вытесанную из цельного ствола туи, в трехмачтовую шхуну и в мае 1901 года отправился в путешествие. Он назвал шхуну "Тиликум", что по-индейски означает "Друг". Когда у Восса не хватало денег на еду, он вытаскивал шхуну на берег и показывал ее за плату. Однажды при перевозке для показа шхуны в парке возчики уронили лодку, и туя дала трещину. Восс стянул лодку стальными обручами и так закончил путешествие. Позже он написал книгу под названием "Отчаянные путешествия капитана Восса".

Ресторан "Фидо"

Первый в мире ресторан быстрого обслуживания собак открыт в американском городе Толедо. Он обслуживает более ста "клиентов" в день и называется популярным собачьим именем Фидо.

Какие тайны хранит Великая Китайская стена?

Об этом - в следующем номере

Content

Знание-сила, 2004 № 09 (927)

Знание-сила, 2004 № 09 (927)

ЧИТАТЕЛЬ СООБЩАЕТ, СПРАШИВАЕТ, СПОРИТ

Нельзя терять почву под ногами

Идеи, которые изменят мир

Человек как природный фактор

Главная Тема 1939 год. Сентябрь. Война

Друзья по «версальской неволе»

"Плачь, Маргарита"

Плачь, соблазненная Германия... Круглый стол

"Солнце" на горизонте

ВО ВСЕМ МИРЕ

Энергия свободы

Кипит наш разум

Вселенная - додекаэдр

ПО СЛЕДАМ НАШИХ ПУБЛИКАЦИЙ

Как придумать пришельца?

"Космическая связь" Карла Сагана

Русский человек в координатах бытия

ВО ВСЕМ МИРЕ

Борьба за огонь

ЦИФРЫ ЗНАЮТ ВСЕ

Родины

ПОНЕМНОГУ О МНОГОМ

Словарный запас или метаморфозы истории

Прогулка социолога в Версале Как возникает неограниченная власть

Ярмарка Лернера

Питирим Сорокин

Якутская ходьба как профилактика остеохондроза

МОЗАИКА

В мире развенчанных мифов

Календарь ЗС: сентябрь

МОЗАИКА