Р. Л. Стайн

ВОЗВРАЩЕНИЕ МУМИИ

1

— Гейб, мы скоро приземлимся, — сообщила мне стюардесса, склонившись над моим креслом. — Тебя кто-нибудь встречает в аэропорту?

— Да. Возможно, древнеегипетский фараон, — сказал я. — А может быть, отвратительная, разлагающаяся мумия.

Она посмотрела на меня, сузив глаза.

— Нет. Серьезно, — настаивала она. — Кто встретит тебя в Каире?

— Мой дядя Бен, — ответил я. — Но он обожает розыгрыши. Иногда он наряжается в странные костюмы и пытается меня напугать.

— Ты же говорил, что твой дядя знаменитый ученый, — сказала стюардесса.

— Ученый, — подтвердил я. — Но он, к тому же, большой чудак.

Она засмеялась. Мне она очень нравилась. У нее были чудесные белокурые волосы. А еще меня очаровывала ее манера склонять голову набок во время разговора.

Звали ее Нэнси, и она чудесно обходилась со мной за все время долгого полета в Египет. Ей было известно, что я впервые в жизни лечу один.

Время от времени она проведывала меня и интересовалась, как мои дела. Тем не менее, разговаривала со мной на равных, как со взрослым. Она не приносила мне всяких глупых книжек-раскрасок, где нужно соединять точки, и брошей в виде пластмассовых крылышек, которые всегда подсовывают в самолетах детям. Зато подсовывала мне то и дело лишние пакетики с арахисом, хотя это было и не положено.

— А зачем ты едешь к своему дяде? — спросила Нэнси. — Просто отдыхать?

Я кивнул.

— Я был у него в рождественские каникулы, — сказал я. — Ох и круто было! А в этом году дядя Бен обнаружил до сих пор неисследованную пирамиду. Он нашел древнюю, священную гробницу. И пригласил меня присутствовать, когда он будет ее открывать.

Она засмеялась и еще немножко склонила голову.

— У тебя богатое воображение, Гейб, — сказала она. После чего отвернулась, чтобы ответить на вопрос какого-то мужчины.

Воображение у меня и впрямь богатое. Но в данном случае я ничего не выдумал.

Мой дядя Бен Хассад — прославленный археолог. Он исследует пирамиды вот уже много лет. Я видел посвященные ему статьи в газетах. А однажды даже обнаружил статью о нем в «National Geographic».

На прошлое Рождество мы всей семьей посетили Каир. Вместе со своей кузиной Сари — дочерью дяди Бена — я пережил невероятные приключения в Великой Пирамиде.

Сари тоже проведет лето здесь, вспомнил я, глядя в иллюминатор на ярко-голубое небо. Оставалось лишь надеяться, что в этот раз она не будет слишком уж мне досаждать.

Я люблю свою кузину, но она помешана на соревнованиях! Во всем она жаждет быть первой, самой сильной, самой умной, одним словом — лучшей. Из всех девчонок, кого я знаю, она единственная может превратить поедание завтрака в состязание!

— Всем бортпроводникам приготовиться к посадке, — объявил по громкой связи пилот.

Я приподнялся в кресле, чтобы лучше видеть из иллюминатора. Когда самолет устремился вниз, я увидел расстилавшийся под нами Каир. Тонкая голубая лента вилась вдоль города. Это, как я уже знал, была великая река Нил.

Город тянулся от реки вдаль. Глядя вниз, я видел высокие, стеклянные небоскребы и низенькие куполообразные храмы. Там, где заканчивался город, начиналась пустыня. Желтые пески простирались до самого горизонта.

Я почувствовал легкий трепет в животе. Где-то в этой пустыне находились и пирамиды. И через день-другой я войду в одну из них и вслед за моим дядей проникну в гробницу, которую не открывали вот уже многие тысячи лет.

Что мы там обнаружим?

Я вытащил из кармана рубашки маленькую руку мумии и принялся ее разглядывать. Она была миниатюрная — не больше детской ладошки. Я купил ее за два доллара у одного паренька на гаражной распродаже. Он сказал, что она называется «Вызыватель». И еще сказал, что с ее помощью можно вызвать древних злых духов.

Она и впрямь походила на руку мумии. Пальцы ее были перевиты бинтами, сквозь которые проступали пятна смолы.

Я долго думал, что это подделка, изготовленная из резины или пластмассы. Право же, мне казалось весьма сомнительным, что это может быть настоящая рука мумии.

Но в прошлый раз именно эта рука спасла нам всем жизнь. Парень, что продал мне ее, оказался прав. Она действительно оживила полчища мумий! Это было невероятно!

Разумеется, когда я вернулся домой, ни родители, ни друзья не поверили в мою невероятную историю. Не поверили они и в то, что Вызыватель действительно работает. Они заявили, что это обыкновенная игрушка, изготовленная на какой-нибудь фабрике сувениров. Например, в Тайване.

Но я отныне никуда без нее не хожу. Это мой счастливый талисман. Так-то я не шибко суеверен. В том смысле, что от черных кошек не шарахаюсь. И мое счастливое число — тринадцать.

Тем не менее, я искренне верю, что эта маленькая рука мумии способна меня защитить.

И странное дело — рука мумии всегда теплая. На ощупь она совсем не похожа на пластмассу. Она теплая, как настоящая человеческая рука.

Дома, в Мичигане, я здорово перепсиховал, когда мама и папа собирали мой чемодан. Никак не мог отыскать руку мумии. А без нее я с некоторых пор в Египет ни ногой!

Какое же я испытал облегчение, когда, наконец, нашел ее. Оказывается, она лежала в заднем кармане скомканной пары джинсов.

И вот теперь, когда самолет заходил на посадку, я вытащил руку мумии из нагрудного кармана моей рубашки. Вытащил — да так и ахнул.

Рука была холодной. Холодной как лед!

2

Почему рука мумии вдруг стала холодной?

Неужели это послание? Предупреждение?

Неужели мне грозит опасность?

У меня не было времени об этом думать. Самолет остановился, и пассажиры принялись доставать свою ручную кладь и пробираться к выходу.

Я засунул руку мумии в карман джинсов, взвалил на плечи рюкзак и направился вперед. Я попрощался с Нэнси и поблагодарил ее за арахис. Затем последовал за остальными по длинному, устланному ковром трапу и вышел в аэропорт.

Ну и столпотворение!

И все, казалось, куда-то спешат. Люди только что не лезли по головам. Мужчины в черных деловых костюмах. Женщины в просторных одеяниях, с лицами, скрытыми паранджой. Девушки-подростки в джинсах и футболках. Группа серьезных смуглых мужчин в белых одеждах, напоминающих пижамы. Семья с тремя малышами — и все трое ревмя ревут.

У меня вдруг засосало под ложечкой. Как я найду дядю Бена в такой толчее?

Рюкзак начал наливаться тяжестью. Мои глаза лихорадочно забегали. Незнакомые голоса окружали меня со всех сторон, и все тарахтели наперебой. Никто не разговаривал по-английски.

— Ой! — вскрикнул я, почувствовав резкую боль в боку.

Я повернулся и понял, что это какая-то тетка протаранила меня тележкой с багажом.

«Спокойствие, Гейб, — твердил я себе. — Только спокойствие».

Дядя Бен здесь, ищет тебя. Он тебя найдет. Тебе лишь нужно сохранять спокойствие.

«Но что если дядя забыл? — беспокоился я. — Что если он перепутал день, когда я должен прилететь? А вдруг он так заработался в пирамиде, что потерял счет времени?»

Я могу быть тем еще паникером, когда захочу.

А именно сейчас я паниковал за троих!

«Если дяди Бена здесь нет, найду телефон и позвоню ему», — решил я.

Ну-ну.

Я ясно представил, как говорю:

«Оператор, будьте любезны, можно мне поговорить с моим дядей в пирамиде?»

Не думаю, что из этого выйдет толк.

Телефонного номера дяди Бена я не знал. Я даже не был уверен, есть ли вообще телефон там, где он работает. Все, что мне было известно — это что он живет в палатке возле пирамиды, которую изучает.

Лихорадочно озираясь в толпе, я уже готов был удариться в панику — как вдруг ко мне подошел здоровенный дядька.

Я не мог разглядеть его лица. На нем было длинное белое одеяние с капюшоном. Оно называется «бурнус». И этот самый капюшон надежно скрывал его лицо.

— Такси? — спросил он визгливым голосом. — Такси? Америкэн такси?

Я покатился со смеху.

— Дяде Бен! — радостно вскричал я.

— Такси? Америкэн такси? Такси езжай? — твердил тот.

— Дядя Бен! Как я рад тебя видеть! — воскликнул я. Я обхватил его за талию и крепко обнял. Затем, хохоча над его нелепым нарядом, протянул руку и сорвал с него капюшон.

Мужик оказался совершенно лысым, с гладко выбритой головой и густыми темными усищами. Он свирепо вытаращился на меня.

Я видел этого человека впервые в жизни.

3

— Гейб! Гейб! Сюда! — услышал я. Посмотрев мимо негодующего мужчины, я увидел дядю Бена и Сари. Они махали мне руками, стоя перед стойкой для бронирования билетов.

Лицо мужчины побагровело, и он крикнул мне что-то по-арабски. Я был очень рад, что ничего не понял. Продолжая бубнить что-то себе под нос, он снова натянул капюшон бурнуса на голову.

— Прошу прощения! — крикнул я. После чего прошмыгнул мимо него и поспешил навстречу дяде и кузине.

Дядя Бен сердечно пожал мне руку и произнес:

— Добро пожаловать в Каир, Гейб.

Одет он был в просторную белую спортивную рубаху с короткими рукавами и мешковатые брюки.

На Сари была ярко-зеленая маечка и выцветшие джинсовые шорты. Разумеется, она уже вовсю надо мной ухохатывалась. Скверное начало.

— Это был твой друг? — поддразнила меня она.

— Я… ошибочка вышла, — признался я. Оглянулся назад. Мужчина до сих пор смотрел на меня с негодованием.

— Ты что, действительно решил, что это мой папа? — допытывалась Сари.

Я что-то промямлил в ответ. Мы с Сари ровесники. Тем не менее, я обнаружил, что она по-прежнему на дюйм выше меня. Она отпустила свои длинные черные волосы и заплела их в длинную косу, спадающую на спину.

Ее темные глазищи сияли от восторга. Она всегда не прочь посмеяться надо мной.

По дороге к багажной зоне, куда мы шли за моим чемоданом, я рассказывал им, как прошел у меня полет. Рассказал и как Нэнси, стюардесса, все время подсовывала мне пакетики с арахисом.

— Я прилетела на прошлой неделе, — сообщила мне Сари. — Так мне стюардесса разрешила сидеть в салоне первого класса. Ты знал, что тем, кто летит первым классом, подают бесплатное мороженое?

Нет, этого я не знал. Я только понял, что Сари ни на йоту не изменилась.

Она учится в школе-интернате в Чикаго, так как дядя Бен все свое время проводит в Египте. Разумеется, она круглая отличница. Да вдобавок еще и чемпионка по теннису и лыжам.

Иногда мне даже становится немного жаль ее. Ее мама умерла, когда Сари было пять лет. А отца она видит только по праздникам и летом.

Но пока мы ждали, когда мой чемодан покажется на конвейере, я совсем ее не жалел. Она только и делала, что бахвалилась — дескать, эта пирамида в два раза больше чем та, в которой я побывал на прошлых каникулах. И что она уже ходила туда несколько раз, и как она мне все там покажет — если, конечно, я не боюсь.

Наконец, мой раздутый синий чемодан появился. Я сволок его с транспортера и бросил к ногам. Он весил тыщу кило!

Я попытался поднять его, но не сумел даже сдвинуть с места.

Сари отодвинула меня в сторону.

— Дай-ка я возьму, — заявила она. Ухватилась за ручку, подняла чемодан с пола и понесла его к выходу.

— Эй! — крикнул я ей вслед. Ну что за выскочка!

Дядя Бен усмехнулся.

— Думаю, Сари качается, — сказал он. Положив руку мне на плечо, он повел меня к стеклянным дверям. — Идем в джип.

* * *

Мы водрузили чемодан в багажник джипа и поехали в сторону города.

— Весь день жара и духота, — сказал мне дядя Бен, вытирая лоб платком. — Зато потом наступает холодная ночь.

Машины еле тащились по узенькой улочке. Непрерывно гудели клаксоны. Водители давили на клаксон независимо от того, едут они или стоят на месте. Шум был невыносимый.

— В Каире останавливаться не будем, — сообщил дядя Бен. — Поедем прямо к пирамиде в Аль-Джизе. Мы живем там в палатках, чтобы держаться поближе к месту работы.

— Надеюсь, ты захватил спрей от насекомых, — простонала Сари. — Комары там размером с лягушек!

— Не преувеличивай, — укоризненно сказал дядя Бен. — Гейб не боится нескольких комаров… не боишься же?

— Ни капли, — тут же ответил я.

— А как насчет скорпионов? — осведомилась Сари.

Движение сделалось легче, когда мы оставили город позади и устремились в пустыню. Желтые пески сверкали под жарким послеполуденным солнцем. Волны жара вздымались перед нами, когда наш джип подпрыгивал по узкой двухсторонней дороге.

Вскоре впереди возникла пирамида. За волнами жара она походила на колеблющийся мираж. Она казалась нереальной.

Когда я смотрел на нее из окна, от волнения у меня перехватило горло. Я уже видел пирамиды в прошлом году. Но все равно это было поразительное зрелище.

— Поверить не могу, что пирамидам четыре тысячи лет! — воскликнул я.

— Ага. Они даже старше меня! — пошутил дядя Бен. Его лицо стало серьезным. — Всякий раз при виде их я исполняюсь гордости, — признался он. — От мысли, что наши древние предки были настолько умны и мастеровиты, чтобы создавать подобные чудеса.

Дядя Бен был прав. Думаю, пирамиды столь много значат для меня потому, что у нас в роду одни египтяне. Мои предки с обеих сторон прибыли из Египта. Они переехали в Соединенные Штаты в тридцатых годах. Мои мама и папа родились уже в Мичигане.

Я считаю себя типичным американским мальчишкой. Но есть что-то невыразимо волнующее в посещении страны, откуда родом все твои предки.

По мере того, как мы подъезжали все ближе и ближе, пирамида словно вырастала у нас на глазах. Тень ее длинным синим клином взрезала желтый песок.

На тесной автостоянке скопились автомобили и туристические автобусы. Рядом с нею, стоя в ряд, топтались оседланные верблюдов. Толпы туристов бродили по песку, созерцая пирамиды, щелкая фотоаппаратами, громко переговариваясь и показывая пальцами.

Дядя Бен свернул на узкую боковую дорожку и мы покатили в сторону от толпы, к тыльной стороне пирамиды. Как только мы погрузились в тень, сразу стало прохладнее.

— Я готова убить за мороженку! — взвыла Сари. — В жизни мне не было так жарко.

— Давай не говорить о жаре, — ответил дядя Бен, у которого пот градом катился со лба и бусинками застревал в косматых бровях. — Давай поговорим о том, как ты счастлива видеть своего дорогого отца после стольких месяцев разлуки.

Сари застонала.

— Я была бы гораздо счастливее, если б ты был с мороженкой.

Дядя Бен засмеялся.

Охранник в униформе цвета хаки подошел к джипу. Дядя Бен вручил ему синюю карточку-удостоверение. Охранник махнул рукой, чтобы мы проезжали.

Когда мы ехали по дороге за пирамидой, в поле зрения возник ряд невысоких белых палаток из парусины.

— Добро пожаловать в гостиницу «У пирамиды»! — пошутил дядя Бен. — Вон там наш роскошный номер-люкс. — Он показал на ближайшую палатку. — У нас весьма удобно, — продолжал он, припарковав джип возле палатки. — Вот только обслуживание номеров никуда не годится.

— И нужно смотреть, чтобы не было скорпионов, — предупредила Сари.

Она и не такое скажет, лишь бы меня напугать.

Мы выгрузили мой чемодан. Затем дядя Бен отвел нас к подножию пирамиды.

Съемочная группа собирала свое оборудование. Какой-то молодой человек, весь покрытый пылью, выбрался из низенького прохода, пробитого в одном из известняковых блоков. Он помахал рукой моему дяде и поспешил к палаткам.

— Один из моих рабочих, — пробормотал дядя Бен. Он кивнул в сторону пирамиды. — Ну что ж, Гейб, вот ты и здесь. Далековато от Мичигана, да?

Я кивнул.

— Просто не верится, — сказал я, приставив руку козырьком ко лбу, чтобы поглядеть на вершину пирамиды. — Я и забыл, насколько больше они кажутся в реальности.

— Завтра я возьму вас обоих с собою в гробницу, — пообещал дядя Бен. — Ты прибыл как раз вовремя. Мы работали многие месяцы. И теперь мы, наконец, готовы взломать печать и войти в погребальную камеру.

— Ух ты! — воскликнул я. Мне хотелось выставить себя перед Сари крутым. Но я ничего не мог поделать. Это было и впрямь потрясающе.

— Думаешь, ты действительно станешь знаменитым, после того, как вскроешь эту гробницу, а, папа? — спросила Сари. Она прихлопнула севшую на руку муху. — Ай!

— А буду так знаменит, что мухи не осмелятся тебя кусать, — отвечал дядя Бен. — Кстати, знаете, как называли мух в Древнем Египте?

Мы с Сари отрицательно покачали головами.

— Вот и я не знаю! — ухмыльнулся дядя Бен. Одна из его дурацких шуточек. У него их вагон и маленькая тележка. Внезапно выражение его лица изменилось. — О. Кстати. У меня есть подарок для тебя, Гейб.

— Подарок?

— Так, куда ж я его положил? — Он стал рыться обеими руками в карманах брюк.

Пока он искал, я заметил движение у него за спиной. Какая-то тень маячила за плечом моего дяди в низком туннеле.

Я прищурился.

Тень двигалась. Фигура медленно брела к выходу.

Сперва я подумал, что солнце сыграло шутку с моими глазами.

Однако, приглядевшись получше, я понял, что зрение меня не обманывает.

Фигура вышла из пирамиды… ее лицо было обмотано истрепанными пожелтевшими бинтами. Такие же бинты обвивали ее руки. И ноги.

Я разинул рот, чтобы закричать… но крик застрял у меня в горле.

И пока я безуспешно пытался предостеречь моего дядю, мумия вытянула негнущиеся руки вперед и устремилась к нему.

4

Я видел, как глаза Сари широко раскрылись от испуга. Она громко ахнула.

— Дядя Бен! — Я наконец заставил себя закричать. — Обернись! Она… она!..

Дядя нахмурился, озадаченный.

Мумия ковыляла к нему, угрожающе протягивая руки, собираясь схватить дядю Бена за шею.

— МУМИЯ!!! — завизжал я.

Дядя Бен обернулся. И испуганно вскрикнул.

— Она ходит! — возопил он, тыча в мумию дрожащим пальцем. Он попятился назад. — Она ходит!

— О-о-ой! — не своим голосом простонала Сари.

Я повернулся и бросился наутек.

Но тут мумия разразилась хохотом.

Она опустила свои желтые руки.

— Бу-у-у! — крикнула она и снова захохотала.

Я обернулся и увидел, что дядя Бен тоже смеется. Его темные глаза сияли.

— Она ходит! Она ходит! — повторял он, мотая головой. Он по-дружески положил руку мумии на плечи.

Я вытаращился на них, разинув рот, сердце все еще колотилось.

— Это Джон, — сказал дядя Бен, наслаждаясь своей шуточкой. — Он тут в рекламе снимается. Каких-то новых клейких бинтов.

— Клейкие бинты «Птах», — провозгласил Джон. — Почувствуй себя фараоном!

Они с дядей Беном снова покатились со смеху. Затем дядя показал на съемочную группу, погружавшую свое оборудование в микроавтобус.

— На сегодня они все отсняли. Но Джон любезно согласился задержаться и помочь мне вас напугать.

Сари закатила глаза.

— Хорошая попытка, — сухо бросила она. — Тебе, папочка, придется придумать что-нибудь получше, чтобы напугать меня. — И тут же добавила: — Бедненький Гейб. Видел его лицо? Он так перепугался! Я думала, он со страху загорится!

Дядя Бен с Джоном рассмеялись.

— Эй, ничего подобного! — настаивал я, чувствуя, что заливаюсь краской.

Чья бы корова мычала! Когда мумия вышла из пирамиды, я своими глазами видел, как Сари ахнула и попятилась. Она испугалась не меньше моего!

— Я слышал, как ты кричала! — заявил я. Против моей воли голос прозвучал плаксиво.

— Это я чтобы помочь им напугать тебя, — нагло ответила Сари. Она перебросила свою длинную косу через плечо.

— Мне пора бежать, — сказал Джон, взглянув на часы. — Как вернусь в гостиницу, сразу плюхнусь в бассейн. Я могу продержаться под водой неделю! — Он помахал нам забинтованной рукой на прощание и побежал к микроавтобусу.

Ну почему я сразу не заметил часы у него на руке?

Я чувствовал себя дурак дураком.

— Ну все! — гневно крикнул я дяде. — В жизни больше не куплюсь ни на одну из твоих дебильных шуточек! Никогда!

Он усмехнулся и подмигнул:

— Поспорим?

— Что там с подарком Гейба? — напомнила Сари. — Что это?

Дядя Бен выудил из кармана какой-то предмет и поднял повыше. Кулон на шнурке. Отлитый будто из прозрачного оранжевого стекла. Он сиял на солнце.

Дядя Бен вручил кулон мне. Я покатал его в руке, дивясь его необыкновенной гладкости.

— Что это? — спросил я. — Что за стекло?

— Это не стекло, — отвечал он. — Это янтарь. — Он подошел ближе, чтобы полюбоваться им вместе со мной. — Подними его повыше и загляни внутрь.

Я сделал, как он сказал. И увидел внутри огромное черное насекомое.

— Там жук какой-то, — сказал я.

— Точно, жук, — согласился дядя Бен, щуря один глаз, чтобы разглядеть его получше. — Это древний жук, и называется он «скарабей». Он утонул в янтаре четыре тысячи лет назад. Как видишь, превосходно сохранился.

— Какая гадость, — прокомментировала Сари, скорчив рожу. Она хлопнула дядю Бена по спине. — Шикарный подарок, папа. Дохлый жук. Напомни, чтобы под Рождество я не отпускала тебя за подарками!

Дядя Бен засмеялся. Потом снова повернулся ко мне.

— Священный скарабей пользовался у древних египтян огромным почетом, — сказал он и, повертев кулон в пальцах, уронил его мне на ладонь. — Они верили, что скарабей дарует бессмертие.

Я изучал темный панцирь жука, шесть колючих ножек… все сохранилось идеально.

— Скарабей даровал бессмертие, — продолжал дядя. — Но укус скарабея означал мгновенную смерть.

— Жуть, — пробормотала Сари.

— Выглядит здорово, — сказал я. — Неужели ему и впрямь четыре тысячи лет?

Он кивнул.

— Надень его на шею, Гейб. Может, в нем еще сохранилось немного былого волшебства.

Я надел шнурок через голову и спрятал кулон под футболку. Янтарь приятно холодил разгоряченную кожу.

— Спасибо, дядя Бен, — сказал я. — Чудесный подарок.

Он вытер вспотевший лоб платком.

— Идемте в палатку и выпьем чего-нибудь холодного, — предложил он.

Мы прошли всего несколько шагов… и остановились, увидев странное выражение на лице Сари.

Она дрожала всем телом. Разинув рот, она показала пальцем на мою грудь.

— Сари, что такое? — воскликнул дядя Бен.

— С… скарабей, — заикаясь, проговорила она. — Он… сбежал! Я сама видела! — Она ткнула пальцем куда-то вниз. — Он там!

— Что? — Я отвернулся от нее и нагнулся, ища скарабея.

— Ой! — вскрикнул я, почувствовав, как что-то больно впилось в тыльную сторону моей ноги.

И понял, что скарабей укусил меня.

5

Я испуганно охнул, а в голове тут же пронеслись слова дяди Бена.

«Скарабей даровал бессмертие. Но укус скарабея означал мгновенную смерть».

Мгновенную смерть?

— Не-е-е-е-ет! — взвыл я и обернулся.

И увидел Сари, стоящую на коленях. Она ухмылялась. Рука ее была вытянута.

Я понял, что это она ущипнула меня за лодыжку.

С колотящимся сердцем я выхватил кулон из-за пазухи и вгляделся в прозрачный оранжевый камень. Скарабей неподвижно покоился внутри, как и было все четыре тысячи лет.

— А-а-а-а-а-а-а! — в бешенстве взревел я. Больше всего злился я на себя.

Неужели я так и буду попадаться на любую дурную шутку, какую дядя Бен и Сари вздумают со мною сыграть? Если так, это будет чертовски длинное лето.

Мне всегда нравилась моя кузина. Не считая тех случаев, когда она доставала меня с состязаниями или слишком уж задирала нос, мы с ней всегда прекрасно ладили.

Но теперь мне хотелось от души ей врезать. Или хотя бы сказать ей что-нибудь гадкое.

Однако ничего достаточно гадкого в голову не приходило.

— Это было свинство, Сари, — хмуро произнес я, убирая кулон под футболку.

— Да, это было… а впрочем, нет! — отвечала она, страшно довольная собой.

* * *

Той ночью я лежал на спине на своей узенькой койке, уставившись в низкую брезентовую крышу, и прислушался. Прислушивался к шелесту ветра о полог палатки, к тихому поскрипыванию колышков, к хлопанью парусины.

Не думаю, что мне когда-либо в жизни было так не по себе.

Повернув голову, я видел бледный свет луны, пробивающийся сквозь щель в пологе. Видел стебли сухой пустынной травы, пронизывавшие песок. Видел мокрые пятна от ночной росы, расплывающиеся на стене палатки над моей койкой.

«Мне ни за что не уснуть», — с горечью подумал я.

Я взбивал плоскую подушку раз, наверное, двадцать, пытаясь сделать ее хоть чуточку мягче. Одеяло из грубой шерсти царапало подбородок.

Мне и прежде случалось ночевать вдали от дома. Но всегда я спал в нормальной комнате или в гостиничном номере. А не посреди безжизненной песчаной пустыни в крошечной брезентовой палатке, трепещущей на ветру.

Мне не было страшно. Всего в нескольких футах от меня на противоположной стороне палатки храпел на своей койке мой дядя.

Только тревожно. Очень, очень тревожно.

Так тревожно, что в охватившем меня напряжении я мог расслышать негромкий шелест пальм снаружи. И тихое шуршание шин, когда вдали по шоссе проезжал автомобиль.

А еще я слышал гулкие удары собственного сердца, когда что-то зашевелилось у меня на груди.

Я был так напряжен, что сразу это почувствовал.

Всего лишь щекотка. Быстрое, едва заметное движение.

Этому было единственное объяснение. Скарабей шевелился в янтарном кулоне.

На сей раз — без шуток.

Никаких шуток. Он шевелился.

Сбросив одеяло, я нашарил в темноте кулон. Вытащил его на свет. И долго смотрел на жука внутри — черного узника оранжевой темницы.

— Ты двигался? — прошептал я ему. — Ты шевелил ногами?

Внезапно я почувствовал себя очень глупо. Зачем я шепчусь с четырехтысячелетним насекомым? С чего я вообще решил, что оно ожило?

Досадуя сам на себя, я заправил кулон обратно под ночную рубашку.

Я понятия не имел, сколь важным в скором времени станет для меня этот кулон.

Я понятия не имел, что он хранит в себе тайну, способную спасти мне жизнь. Или погубить меня.

6

Когда я проснулся, в палатке от жары было не продохнуть. Яркий солнечный свет лился через распахнутый полог. Щурясь от солнца, я протер глаза и потянулся. Дядя Бен уже ушел.

Моя спина ныла. Койка была такой жесткой!

Но я был слишком взбудоражен, чтобы беспокоиться о спине. Этим утром я отправлюсь в пирамиду, окажусь у входа в древнюю гробницу.

Я надел чистую футболку и вчерашние джинсы. Заправил кулон со скарабеем под футболку. Затем я осторожно вложил маленькую руку мумии в задний карман джинсов. С кулоном и рукой мумии я хорошо защищен, убеждал я себя. Уж в этой-то поездке точно ничего дурного не случится.

Я пару раз пробежался расческой по своей темной шевелюре, надел черную с желтым кепку с эмблемой «Мичиганских Росомах». После чего поспешил в палатку, что служила в лагере столовой — завтракать.

Над растущими вдалеке пальмами плыло раскаленное солнце. Желтые пески пустыни сияли в его лучах. Я вдохнул полной грудью свежий воздух…

Фу. Да тут рядом, похоже, верблюды, решил я. Воздух оказался не таким уж и свежим.

Дядю Бена и Сари я обнаружил в палатке-столовой, они сидели в конце длинного стола и завтракали. Дядя Бен был одет в свои обычные мешковатые брюки и белую спортивную рубаху с короткими рукавами и пятнами от кофе на груди. Сари стянула свои длинные темные волосы в хвост. На ней белые теннисные шорты были и ярко-красная майка.

Когда я вошел в палатку, они поприветствовали меня. Я налил себе стакан апельсинового сока и, за неимением хлопьев, взял себе миску каши из отрубей с изюмом.

На другом конце стола завтракали трое дядиных рабочих. Они оживленно обсуждали предстоящее дело.

— Мы сможем войти уже сегодня, — услышал я слова одного из них.

— Чтобы сломать печать на двери гробницы, может понадобиться несколько дней, — возразила молодая женщина.

Я сел рядом с Сари.

— Расскажи мне все о гробнице, — попросил я дядю Бена. — Чья это гробница? Что в ней?

Он хохотнул:

— Давай я хоть пожелаю тебе доброго утра, прежде чем начать лекцию.

Сари нависла над моей миской.

— Ага, посмотри… — сказала она, показав пальцем на мою кашу. — У меня в каше больше изюмин, чем у тебя!

Говорю же, она и завтрак может превратить в состязание.

— Ничего, у меня зато больше мякоти в соке, — ответил я.

Это я так сказал, шутки ради, но она принялась изучать свой стакан с соком, дабы удостовериться.

Дядя Бен вытер рот бумажной салфеткой. И сделал большой глоток черного кофе.

— Если я не ошибаюсь, — начал он, — гробница, которую мы открыли, принадлежала царевичу. А именно — двоюродному брату фараона Тутанхамона.

— Это который «Кинг Тут», — перебила его Сари, обращаясь ко мне.

— Я в курсе! — резко ответил я.

— Гробница Тутанхамона была открыта в 1922 году, — продолжал дядя Бен. — Погребальная камера оказалась заполнена большей частью сокровищ Тутанхамона. Это стало величайшим археологическим открытием двадцатого века. — На его лице появилась улыбка. — До недавнего времени.

— Ты думаешь, что нашел нечто более потрясающее? — спросил я. К каше я даже не притронулся. Слишком увлекла меня дядина история.

Он пожал плечами.

— Невозможно узнать, что находится за дверью гробницы, покуда ее не вскроешь, Гейб. Но я держу пальцы скрещенными. Я верю, что мы нашли гробницу царевича Хор-Ра. Как я уже сказал, он приходился фараону двоюродным братом. И поговаривали, будто богатством он не уступал своему царственному родственнику.

— И ты считаешь, что все короны, украшения и сокровища царевича Хор-Ра погребены вместе с ним? — спросила Сари.

Дядя Бен одним глотком допил кофе и отодвинул кружку через стол.

— Как знать? — ответил он. — Там могут храниться невиданные богатства. А может не оказаться ничего. Всего лишь пустая комната.

— Как она может быть пустой? — возмутился я. — Как могут быть в пирамидах пустые гробницы?!

— Разорители гробниц, — хмурясь, ответил дядя. — Не забывай, царевич Хор-Ра был погребен примерно за 1300 лет до нашей эры. На протяжении многих столетий воры врывались в гробницы и успели разграбить немало погребальных камер.

Он встал и вздохнул.

— Может статься, мы ухлопали столько месяцев на раскопки чтобы обнаружить в итоге пустую комнату.

— Как бы не так! — вскричал я. — Бьюсь об заклад, мы найдем там мумию царевича. И сокровищ на миллионы долларов!

Дядя Бен улыбнулся мне.

— Довольно болтовни, — сказал он. — Доедайте свой завтрак — и за дело.

Мы с Сари вышли из палатки вслед за дядей Беном.

Он помахал рукой двум молодым мужчинам, которые вышли из палатки с техникой, неся необходимое оборудование. И поспешил к ним.

Мы с Сари отстали. Она повернулась ко мне, и лицо ее было серьезным.

— Слушай, Гейб, — тихо сказала она, — ты прости, что я была такой врединой.

— Ты? Врединой? — язвительно ответил я.

Она даже не усмехнулась.

— Я переживаю, — призналась она. — За папу.

Я взглянул на дядю Бена. Тот как ни в чем не бывало беседовал со своим работником, похлопывал по спине. В общем, был, как обычно, весел и бодр.

— Чего ты переживаешь? — спросил я. — Твой отец на седьмом небе от счастья.

— Вот это меня и тревожит, — прошептала Сари. — Он так счастлив, так волнуется! Он действительно думает, что совершит открытие, которое его прославит.

— Ну и что? — спросил я.

— А то, что вдруг там и впрямь окажется пустая комната? — ответила Сари, не сводя темных глаз с отца. — Что если разорители гробниц давно обчистили это место? Что если это и не царевича вовсе гробница? Что если папа взломает печать, отопрет дверь — а там только пыль да змеи?

Она вздохнула.

— Это разобьет ему сердце. Вдребезги. У него, Гейб, такие надежды! Не знаю, сможет ли он оправиться от такого удара.

— К чему такие мысли? — ответил я. — Что если…

Я умолк, потому что дядя Бен поспешил к нам.

— Идемте в гробницу, — взволнованно проговорил он. — Рабочие считают, что мы вплотную приблизились ко входу в погребальную камеру.

Положив руки нам на плечи, он повел нас к пирамиде.

Как только мы вошли в отбрасываемую пирамидой тень, воздух сделался прохладнее. В поле зрения возник низкий проход, прорытый в нижней части задней стены. Ширины его хватало лишь на то, чтобы протискиваться внутрь по одному. Вглядываясь в узкое отверстие, я обнаружил, что туннель за ним круто уходит вниз.

«Только бы не упасть», — подумал я, чувствуя, как от страха кишки завязались в узел. Я представил, как падаю и падаю в бездонную черную дыру.

Впрочем, по большому счету я боялся грохнуться перед Сари. Я знал, что она никогда не даст мне об этом забыть.

Дядя Бен вручил нам по ярко-желтой каске. В каждую был вмонтирован фонарик, как у шахтеров.

— Держитесь вместе, — напутствовал он. — Я не забыл прошлых каникул. Вы двое разбрелись и втянули нас в передрягу.

— Н-не станем, — запинаясь, проговорил я. Я старался не подавать виду, что нервничаю, но ничего поделать с этим не мог.

Я взглянул на Сари. Она поправляла шлем. И выглядела такой же спокойной и уверенной в себе, как и всегда.

— Я пойду вперед, — сказал дядя Бен, затягивая ремешок каски под подбородком. Он повернулся и начал спускаться в дыру.

Но пронзительный крик, донесшийся откуда-то сзади, заставил нас всех остановиться и обернуться.

— Стойте! Пожалуйста, остановитесь! Не входите туда!

7

К нам бежала по песку молодая женщина. Ее длинные темные волосы развевались на бегу. В одной руке она держала коричневый чемоданчик. На шее болтался фотоаппарат.

Она остановилась перед нами и улыбнулась дяде Бену.

— Доктор Хассад? — спросила она, задыхаясь.

Дядя кивнул.

— Да? — Он подождал, когда она переведет дух.

«Ничего себе! Какая красавица», — подумал я. Как я уже говорил, волосы у нее были длинные, темные, гладкие и блестящие. На лоб спадала густая челка. А под челкой — самые прекрасные зеленые глаза, какие мне когда-либо доводилось видеть.

Одета она была во все белое. Белый пиджачок, белая блузка, белые брючки. Невысокая — всего на дюйм или два выше, чем Сари.

«Она, должно быть, кинозвезда, — сказал я себе. — Но до чего хороша!»

Она поставила чемоданчик на песок и пригладила волосы.

— Извините, что так кричала, доктор Хассад, — сказала она. — Просто мне необходимо было с вами поговорить. Я не хотела, чтобы вы скрылись в пирамиде.

Дядя Бен разглядывал ее, хмуря брови.

— Как вам удалось миновать охрану? — спросил он, сняв каску.

— Я показала им журналистское удостоверение, — ответила она. — Я репортер каирской газеты «Солнце». Меня зовут Нила Рахмад. Я надеялась…

— Нила? — перебил ее дядя Бен. — Какое чудесное имя!

Она улыбнулась:

— Да. Моя мама назвала меня в честь Нила, Реки Жизни.

— Что ж, имя у вас, конечно, прекрасное, — сказал дядя Бен. Его глаза сверкнули. — Но я не готов позволить каким-либо репортерам освещать нашу деятельность.

Нила нахмурилась и закусила губу.

— Несколько дней назад я разговаривала с доктором Филдингом, — сказала она.

Глаза дяди широко раскрылись от удивления.

— Вот как?

— Доктор Филдинг дал мне разрешение написать о вашем открытии, — настаивала Нила, не сводя с моего дяди глаз.

— Да ведь мы ничего еще не открыли! — сердито сказал дядя Бен. — Там, может, и открывать-то нечего.

— А доктор Филдинг говорил мне совсем другое, — ответила Нила. — Он был совершенно уверен, что вы на пороге открытия, которое потрясет мир.

Дядя Бен засмеялся:

— Иногда мой коллега на радостях становится излишне болтлив.

Глаза Нилы смотрели на моего дядю с мольбой.

— Можно мне с вами в пирамиду? — Она взглянула на нас с Сари. — Я же вижу, у вас есть посетители.

— Моя дочь Сари и племянник Гейб, — ответил дядя Бен.

— Ну, можно с вами и мне? — взмолилась Нила. — Обещаю, я ни словечка не напишу без вашего одобрения.

Дядя Бен задумчиво потер подбородок. Он снова надел каску.

— И никаких фотографий, — буркнул он.

— Так я могу пойти? — взволнованно спросила Нила.

Дядя Бен кивнул.

— Только в качестве зрителя. — Он старался вести себя сурово. Но я-то видел, что она очаровала его.

Нила одарила его трогательной улыбкой:

— Спасибо вам, доктор Хассад!

Он полез в тележку с амуницией и вручил журналистке желтую каску.

— Сегодня никаких потрясающих открытий мы совершать не будем, — предупредил он ее. — Но мы подошли достаточно близко к … чему-то.

Надевая тяжелый шлем, Нила повернулась к нам с Сари.

— Вы в первый раз идете в пирамиду? — поинтересовалась она.

— Вовсе нет. Я уже была там три раза, — похвасталась Сари. — Это и вправду здорово.

— А я только вчера прилетел, — добавил я, — так что я действительно в первый раз…

Я умолк, увидев, как Нила вдруг изменилась в лице.

Почему она на меня так смотрит?

Опустив глаза, я понял, что она уставилась на мой янтарный кулон. Рот ее широко раскрылся от изумления.

— Нет! Глазам своим не верю! Не может быть! Как странно! — воскликнула она.

8

— А в… в чем дело? — выдавил я.

— Мы прямо как близнецы! — вскричала Нила. Она запустила руку под пиджачок и извлекла из-под него кулон.

Янтарный кулон, в точности как мой.

— Надо же! — поразился дядя Бен.

Нила взяла мой кулон и принялась разглядывать.

— У тебя в нем скарабей, — сказала она, повертев кулон в пальцах.

Она выпустила его и показала мне свой.

— Смотри, Гейб. А у меня ничего нету.

Я рассматривал ее кулон. Он казался отлитым из прозрачного оранжевого стекла. Внутри действительно ничего не было.

— А по моему, ваш красивее, — сказала Сари. — Не хотела бы я таскать на шее дохлого жука.

— Но ведь он, по идее, должен приносить удачу, — возразила Нила. Она убрала кулон обратно под пиджачок. — Надеюсь, пустой кулон не принесет мне несчастья!

— Я тоже надеюсь, — сухо подытожил дядя Бен. Он повернулся и первым вошел в пирамиду.

Сам не знаю, как так вышло, что я потерялся.

Мы с Сари шли рядом вслед за дядей Беном и Нилой. Мы старались не отставать. Я слышал, как дядя рассказывает своей спутнице, что стены туннеля делали из гранита и известняка.

Фонарики на наших шлемах были включены. Узкие лучи метались и перекрещивались на пыльном полу и стенах туннеля, когда мы все дальше и дальше углублялись в недра пирамиды.

Потолок нависал очень низко, отчего всем приходилось пригибать головы. Туннель без конца петлял, и от него ответвлялись в разные стороны несколько ходов поменьше. «Фальстарты и тупики», как называл их дядя Бен.

В пляшущем свете наших касок трудно было что-либо разглядеть. Один раз я оступился и ободрал локоть о шершавую стену туннеля. Внутри пирамиды оказалось удивительно холодно, и я жалел, что не надел свитер или хотя бы рубашку с длинными рукавами.

Идущий впереди дядя Бен рассказывал Ниле о Тутанхамоне и царевиче Хор-Ра. Похоже, он старался произвести на нее впечатление. Я уж начал подозревать, что он в нее втрескался.

— Ах, до чего интересно! — донесся до меня восхищенный голос Нилы. — Как мило, что вы с доктором Филдингом позволили мне увидеть все своими глазами.

— Кто такой доктор Филдинг? — шепнул я Сари.

— Папин коллега, — прошептала та в ответ. — Но папе он не по нраву. Ты с ним, наверное, еще встретишься. Он все время ошивается где-то поблизости. Мне он тоже не нравится.

Я остановился, чтобы рассмотреть причудливую метку на стене туннеля. По форме она напоминала голову какого-то животного.

— Сари, взгляни! — прошептал я. — Древний рисунок.

Сари закатила глаза.

— Это Барт Симпсон, — пробормотала она. — Должно быть, кто-то из папиных рабочих баловался.

— Я знал! — солгал я. — Просто проверял тебя.

Когда же я наконец перестану выставлять себя перед ней на посмешище?

Я отвернулся от глупого рисунка на стене… а Сари уже исчезла.

Впереди маячил луч света с ее каски.

— Эй, подожди! — окликнул я. Но свет исчез за поворотом.

А потом я споткнулся опять.

Мой шлем стукнулся о стену туннеля. И фонарик погас.

— Эй, Сари? Дядя Бен? — позвал я. Прислонился к стене, не решаясь идти в кромешной темноте.

— Эй! Меня кто-нибудь слышит? — Мой голос эхом разнесся по узкому туннелю.

Но никто не отвечал.

Я снял шлем и подкрутил фонарик. Повернул изо всех сил, пытаясь отладить. Потом потряс каску. Свет, однако, не зажигался.

Вздохнув, я снова надел каску и затянул ремешок.

«И что теперь?» — подумал я. Становилось страшновато. В животе все трепетало. В горле вдруг пересохло.

— Эй… кто-нибудь меня слышит? — гаркнул я. — Я тут застрял в темноте! Не могу и шагу ступить!

Ответа не было.

Да где же они? Неужели никто не заметил моего исчезновения?

— Ну что ж, подожду здесь, — проворчал я себе под нос.

Я прислонился плечом к стене туннеля…

…и провалился прямо сквозь стену.

Не было возможности удержать равновесие. Не за что было ухватиться.

Я падал, падал вниз, во тьму.

9

Я дико размахивал руками.

Я отчаянно пытался за что-нибудь ухватиться.

Все произошло так быстро, что я и вскрикнуть не успел.

Я грохнулся на спину. Боль прострелила руки и ноги. Вокруг меня закружилась темнота.

Из меня буквально вышибло дух. Перед глазами заплясали яркие красные вспышки, а потом все снова погрузилось во тьму. Я пытался дышать, но не в силах был, как говорится, ни охнуть, ни вздохнуть.

В груди поселилось то самое ужасное чувство, какое бывает, когда со всей дури засадят баскетбольным мячом в живот.

Наконец, я сел, вглядываясь во мрак. Услышал тихое шуршание. Что-то скреблось на твердом земляном полу.

— Эй… кто-нибудь меня слышит? — Голос мой прозвучал сдавленным шепотом.

Разболелась спина, зато теперь я хоть мог нормально дышать.

— Эй, я там, внизу! — позвал я, уже чуточку громче.

Нет ответа.

Хватились ли меня? Ищут ли?

Я сидел, опершись на руки, и постепенно начинал чувствовать себя лучше. Однако правая рука неожиданно начала зудеть.

Я потянулся другой рукой ее почесать и нечаянно смахнул с нее что-то.

И тут я осознал, что и ноги у меня чешутся. И почувствовал, как что-то ползет по левому запястью.

Я затряс рукой.

— Что здесь происходит? — прошептал я.

Все тело покалывало. Я чувствовал легкие уколы на руках и ногах.

Тряся обеими руками, я вскочил на ноги. И треснулся шлемом о низкий выступ стены.

Фонарик вспыхнул.

Я охнул при виде тварей, ползающих в узком луче света.

Пауки. Полчища круглых белых пауков густо покрывали пол комнаты.

Они сновали по всему полу, карабкаясь друг на друга. Я вскинул голову, луч света взмыл вверх, и я увидел, что и каменные стены сплошь покрыты пауками. Пауки шевелились, и от того казалось, будто стены живые.

На невидимых нитях пауки свисали и с потолка. Казалось, они подпрыгивают и парят в воздухе.

Я стряхнул одного с тыльной стороны ладони.

И снова охнул, осознав, отчего так чесались ноги. Пауки расползались по ним. Карабкались по рукам вверх. Бежали вниз по спине.

— Кто-нибудь, помогите! Пожалуйста! — Я все-таки смог закричать.

И почувствовал, как один из пауков свалился мне на голову.

Я сбил его отчаянным взмахом руки.

— Кто-нибудь, помогите! — заорал я. — Меня кто-нибудь слышит?!

А потом я увидел нечто еще более страшное. Куда как более страшное. Откуда-то сверху соскользнула змея и начала быстро спускаться прямо к моему лицу.

10

Я пригнулся и попытался руками защитить голову от падающей змеи.

— Хватай ее! — услышал я чей-то крик. — Хватай же, ну!

Вскрикнув от изумления, я поднял глаза. Свет фонарика устремился вверх. И я увидел, что ко мне спускается вовсе не змея, а веревка.

— Хватайся за нее, Гейб! Быстрее! — кричала сверху Сари.

Смахивая пауков, дрыгая ногами, чтобы сбросить этих тварей с кроссовок, я вцепился в веревку обеими руками.

И почувствовал, как меня рывками потащили наверх, обратно в туннель.

Через несколько мгновений дядя Бен просунул руки в дыру и ухватил меня подмышки. Когда он вытаскивал меня, я увидел Сари и Нилу, изо всех сил тянущих за веревку.

Коснувшись ногами твердого пола, я издал радостный возглас. Однако долго радоваться мне не пришлось. Все мое тело горело, будто в огне!

Совершенно обезумев, я дрыгал ногами, стряхивал пауков с рук, соскребал со спины, топтал, когда они сваливались с меня и падали на пол…

Подняв глаза, я увидел, что Сари покатывается со смеху.

— Гейб, как называется этот танец? — спросила она.

Дядя Бен с Нилой тоже смеялись.

— Гейб, как ты умудрился туда провалиться? — спросил дядя, заглядывая в комнату пауков.

— Стена… она вдруг отъехала, — ответил я, ожесточенно расчесывая ноги.

— Я думала, ты держишься рядом, — объяснила Сари. — А когда обернулась… — Ее голос прервался.

Свет фонарика с каски дяди Бена освещал низкое помещение.

— Далеко падать, — сказал дядя Бен, повернувшись ко мне. — Уверен, что с тобою все хорошо?

Я кивнул.

— Угу. Вроде бы. Грохнулся так, что дух вон. А потом пауки…

— Вероятно, здесь сотни подобных же помещений, — прокомментировал дядя, взглянув на Нилу. — Зодчие, строившие пирамиды, создавали внутри настоящий лабиринт из коридоров и комнат, дабы одурачить разорителей гробниц и не дать им добраться до настоящей усыпальницы.

— Фу! Какие здоровые паучищи! — простонала Сари, отступая назад.

— Их там миллионы, — сообщил я ей. — На стенах, с потолка свисают, короче — повсюду.

— Теперь мне будут сниться кошмары, — тихо сказала Нила, стараясь держаться поближе к дяде Бену.

— С тобой точно все хорошо? — настойчиво повторил дядя.

Я хотел было ответить. И тут вдруг вспомнил кое о чем. Рука мумии. Она лежала у меня в заднем кармане джинсов.

Неужели я ее раздавил?

У меня екнуло сердце. Не дай Бог с рученькой что-то случилось! Ведь это мой счастливый талисман.

Я полез в карман и вытащил ее. Держа ее под светом фонарика с каски, тщательно осмотрел.

И облегченно выдохнул, когда понял, что она цела и невредима. Она по-прежнему была холодной. Но хоть не раздавлена.

— Что это? — спросила Нила, наклонившись, чтобы разглядеть ее получше. Она убрала свои длинные волосы с лица. — Никак Вызыватель?

— Откуда вы знаете? — поразился я, подняв руку мумии повыше, чтобы ей удобнее было смотреть.

Нила пристально разглядывала ее.

— Я многое знаю о Древнем Египте, — ответила она. — Я изучала его всю жизнь.

— Она вполне может быть древней реликвией, — вмешался дядя Бен.

— Или просто сувениром, — добавила Сари.

— В ней настоящая сила, — возразил я, осторожно протирая руку. — Я там рухнул прямо на нее, — я показал на комнату пауков, — а ей хоть бы что.

— Думаю, это мощный оберег, — сказала Нила, снова повернувшись к дяде Бену.

— Что ж он тогда не уберег Гейба от падения сквозь стену? — фыркнула Сари.

Не успел я ответить, как увидел, что рука мумии зашевелилась. Тонкие пальцы медленно разгибались. Вот они разжались, а потом сжались вновь.

Я вскрикнул и чуть не уронил ее.

— Гейб, что на этот раз? — раздраженно осведомился дядя Бен.

— Э… ничего, — ответил я.

Они бы мне все равно не поверили.

— Думаю, на сегодня приключений достаточно, — заявил дядя Бен.

Когда мы пробирались к выходу, я держал руку мумии перед собой.

Мне не померещилось. В этом я был уверен. Пальцы действительно двигались.

Но почему?

Неужели рука пыталась подать мне сигнал? Неужели пыталась о чем-то предостеречь?

11

Два дня спустя рабочие дяди Бена пробились ко входу в погребальную камеру.

Мы с Сари провели эти два дня торча в палатке или исследуя территорию вокруг пирамиды. Поскольку там был, в основном, песок, исследовать было особо и нечего.

Вторую половину дня мы убивали за бесконечной игрой в «Эрудит». Играть в «Эрудит» с Сари — сомнительное удовольствие. Она уходила в глухую оборону и блокировала доску, не давая мне составить хорошее слово.

Когда же я придумывал, наконец, что-нибудь путное, Сари заявляла, что таких слов не бывает, и использовать их нельзя. А поскольку словаря в палатке не имелось, победительницей из большинства споров выходила она.

Дядя Бен, тем временем, был все время на взводе. Думаю, он нервничал из-за предстоящего открытия гробницы.

Со мною и Сари он практически не разговаривал. Вместо этого он постоянно общался с какими-то людьми, которых я не знал. Он казался деловитым и сосредоточенным. Ни традиционных похлопываний по спине, ни привычных шуточек.

Помимо этого немало времени дядя Бен проводил в беседах с Нилой. Поначалу она говорила, что хочет написать о его открытии в пирамиде. Теперь же она решила посвятить статью ему самому. Чуть ли не каждое слово, произнесенное им, она прилежно записывала в блокнотик, который всюду носила с собой.

И вот, за завтраком, дядя наконец улыбнулся — впервые за эти два дня.

— Настал великий день, — объявил он.

Мы с Сари не смогли скрыть волнения.

— Возьмешь нас с собой? — спросил я.

Дядя Бен кивнул.

— Я хочу, чтобы вы присутствовали, — ответил он. — Возможно, сегодня мы будем вершить историю. Возможно, сегодняшний день нам захочется запомнить до конца наших дней. — Он пожал плечами и добавил задумчиво: — Возможно.

И через несколько минут мы уже брели за несколькими рабочими к пирамиде. День выдался пасмурный. Тяжелые тучи клубились в небе, грозя редким для Египта дождем. А навстречу тучам вздымалась темная громада пирамиды.

Когда мы подошли к отверстию в задней стене, прибежала Нила, фотоаппарат подпрыгивал у нее на шее. На ней была синяя джинсовая рубашка с длинными рукавами и свободного покроя вылинявшие джинсы.

Дядя Бен радушно поприветствовал ее.

— Но все равно никаких фотографий, — сказал он твердо. — Обещаете?

Нила улыбнулась в ответ. Ее зеленые глаза загорелись восторгом. Она положила руку на сердце:

— Обещаю.

Мы разобрали желтые каски. Дядя Бен нес массивный каменный молот. Он первым спустился в проход, а мы последовали за ним.

С колотящимся сердцем спешил я вперед, изо всех сил стараясь не отставать от Сари. Свет наших касок метался по узкому туннелю. Далеко впереди я слышал голоса рабочих и мерный скрежет инструментов.

— До чего круто! — выдохнул я.

— В гробнице, наверное, полно сокровищ, — прошептала Сари, когда мы свернули за поворот. — Сапфиры, рубины, изумруды… Может, мне позволят примерить корону настоящей египетской царевны.

— Как ты думаешь, будет в гробнице мумия? — спросил я. Сокровища меня не шибко интересовали. — Думаешь, мумифицированное тело царевича лежит там, ожидая, чтобы его открыли?

Сари скорчила брезгливую гримасу:

— Тебя что, кроме мумий ничего больше не интересует?

— Ну вообще-то мы в древнеегипетской пирамиде! — заметил я.

— В этой гробнице может быть сокровищ и ценностей на миллионы долларов! — возмутилась Сари. — А ты только и думаешь, что о заплесневелом старом трупёшнике, обмазанном смолой и замотанном в марлю. — Она покачала головой. — Знаешь, нормальные ребята теряют интерес к мумиям эдак к восьми-девяти годам.

— Дядя Бен вот не растерял! — парировал я.

Тут уж ей пришлось заткнуться.

Дальше мы шли за Нилой и дядей Беном молча. Через некоторое время узкий тоннель резко пошел вверх. По мере того, как мы поднимались, воздух становился теплее.

Впереди я увидел огни. Два прожектора, работающие на батареях, были закреплены на стене. Когда мы приблизились, я понял, что никакая это не стена. Это была дверь.

Четверо рабочих — двое мужчин и две женщины — стояли на коленях, орудуя лопатками и кирками. Они соскабливали с двери последние куски земли.

— Как она прекрасна! — воскликнул дядя Бен, подбегая к рабочим. Они повернулись, чтобы поздороваться с ним. — Честное слово, это потрясающе!

Нила, Сари и я подошли к нему. Дядя Бен был прав. Древняя дверь действительно оказалась потрясающей!

Она была не слишком высока. Я видел, что дяде Бену придется нагнуть голову, чтобы в нее войти. Тем не менее, это была дверь, достойная царственной особы.

Темное красное дерево, из которого она была сделана, ныне окаменевшее, должно быть, специально привезли из дальних земель. Я знал, что в Египте такие деревья не растут. Сверху донизу дверь покрывали причудливые иероглифы. Я различил птиц, кошек, и многих других животных, вырезанных в темной древесине.

Поразительнее же всего была печать, запиравшая дверь — голова рычащего льва, отлитая из чистого золота. В свете прожекторов она сияла, подобно солнцу.

— Золото, оно мягкое, — сказал моему дяде один из рабочих. — Сбить такую печать — пара пустяков.

Дядя Бен положил на землю свой каменный молот. Долго смотрел он на рычащую голову льва, а потом повернулся к нам.

— Они считали, что лев сможет отпугнуть взломщиков, — пояснил он. — Похоже, это и впрямь помогало. До сегодняшнего дня.

— Доктор Хассад, я должна сфотографировать момент снятия печати, — подошла к нему Нила. — Вы должны мне это позволить. Нельзя не запечатлеть столь важный момент.

Он задумчиво посмотрел на нее.

— Ну… хорошо, — согласился он.

Она благодарно улыбнулась и взяла камеру наизготовку.

— Спасибо, Бен.

Рабочие отошли назад. Один из них вручил дяде Бену молот и изящный инструмент, напоминающий скальпель хирурга.

— Эта честь принадлежит вам, доктор Хассад, — сказал он.

Дядя Бен поднял инструменты и подошел к печати.

— Когда я взломаю печать, мы откроем дверь и войдем в комнату, которую никто не посещал вот уже четыре тысячи лет, — провозгласил он.

Нила поднесла камеру к глазу, осторожно отлаживая объектив.

Мы с Сари подошли к рабочим.

Золотой лев, казалось, засиял еще ярче, когда дядя Бен занес над ним свои инструменты. В туннеле воцарилась мертвая тишина. Я буквально чувствовал повисшее в воздухе напряжение.

Какой волнующий момент!

Я понял, что стою не дыша. Тихо, протяжно выдохнул и снова набрал в грудь побольше воздуха.

Взглянул на Сари. Она застыла на месте, нервно покусывая нижнюю губу и держа руки по швам.

— Кто-нибудь хочет есть? Может, ну его все к черту? Пойдем лучше за пиццей! — сказал дядя Бен.

Мы все так и грохнули.

Такой уж он человек — мой дядя Бен: способен отколоть дурацкую шутку даже в самый волнующий момент своей жизни.

Снова воцарилась напряженная тишина. Лицо дяди Бена сделалось серьезным. Он снова повернулся к древней печати. Приставил к ней маленький скальпель.

Затем он начал поднимать молот.

И тогда чей-то голос прогремел:

— ПРОШУ, ДОЗВОЛЬТЕ МНЕ ПОКОИТЬСЯ С МИРОМ!

12

Я испуганно вскрикнул.

— ДОЗВОЛЬТЕ МНЕ ПОКОИТЬСЯ С МИРОМ! — повторил гулкий голос.

Дядя Бен опустил скальпель. Он повернулся, широко раскрыв глаза от удивления.

Я понял, что голос доносится откуда-то сзади. Обернувшись, я увидел незнакомца, наполовину скрытого во мраке туннеля. Он приближался к нам уверенным, размашистым шагом.

Это был долговязый мужчина, такой высокий, что в низком проходе ему приходилось горбиться. Совершенно лысый, если не считать бахромы волос за ушами, с тощим лицом и недружелюбной гримасой, застывшей на тонких губах.

Одет он был в идеально отутюженную куртку-сафари поверх рубашки с галстуком. Его маленькие черные глазки, похожие на изюминки, взирали на моего дядю с негодованием. Я задался вопросом, чем питается этот человек и питается ли вообще. Уж больно он был тощий — ни дать ни взять ожившая мумия!

— Омар!.. — начал дядя Бен. — Не ждал тебя из Каира.

— Дозвольте мне покоиться с миром, — повторил доктор Филдинг, на этот раз тише. — Это слова царевича Хор-Ра. Высеченные на древнем камне, что мы нашли месяц назад. Такова была последняя воля царевича.

— Омар, мы это уже проходили, — устало вздохнул дядя Бен. Он опустил молот и скальпель.

Доктор Филдинг протолкнулся мимо меня и Сари, словно нас тут и вовсе не было. Он остановился перед моим дядей и провел ладонью по лысому затылку.

— В таком случае, как же ты осмелился ломать печать? — спросил он сурово.

— Я ученый, — произнес дядя, отчеканивая каждое слово. — Я не могу позволить суеверию вставать на пути открытий, Омар.

— Я тоже ученый, — отвечал доктор Филдинг, обеими руками затягивая на шее галстук. — Но я не желаю осквернять эту древнюю гробницу. Я не желаю идти против воли царевича Хор-Ра. Также я не желаю называть заклинание, высеченное иероглифами, пустым суеверием.

— Вот в этом мы с тобою расходимся, — мягко сказал дядя Бен. Он показал на четверых рабочих. — Мы потратили слишком много месяцев, слишком много лет, чтобы остановиться на пороге открытия. Мы пойдем дальше, Омар. Мы должны пройти остаток пути.

Доктор Филдинг пожевал губу. Он показал на дверь.

— Посмотри, Бен. Здесь те же самые иероглифы, что и на камне. И то же предостережение. «Дозвольте мне покоиться с миром».

— Знаю, знаю, — нахмурился дядя.

— Предупреждение недвусмысленное, — горячо продолжал доктор Филдинг, глядя на моего дядю сузившимися глазками-изюминками. — Если кто-то нарушит покой царевича, если кто-то пять раз повторит древние слова, начертанные в гробнице — мумифицированный царевич вернется к жизни, горя жаждой мести тем, кто его потревожил.

От этих его слов я содрогнулся. И покосился на дядю Бена. Почему он никогда не рассказывал нам с Сари об угрозе царевича? Почему ни словом не обмолвился о предостережении, найденном ими на древнем камне?

Быть может, он не хотел нас пугать?

Быть может, боялся сам?

Нет. Не может быть.

Он совсем не казался испуганным теперь, споря с доктором Филдингом. Они явно препирались на эту тему и прежде. И я видел, что доктору Филдингу ни за что не отговорить моего дядю от намерения взломать печать и войти в гробницу.

— Я тебя в последний раз предупреждаю, Бен, — произнес доктор Филдинг. — Ради всех нас… — Он махнул рукой в сторону рабочих.

— Суеверие, — отвечал дядя Бен. — А суеверия меня не остановят. Я ученый. — Он снова поднял скальпель и молот. — Печать будет сломана.

Доктор Филдинг возмущенно всплеснул руками.

— Я в этом не участвую, — заявил он. Он отвернулся от дяди Бена, едва не стукнувшись головой о потолок туннеля, поспешил прочь, что-то бормоча себе под нос, и вскоре исчез в темноте.

Дядя Бен сделал несколько шагов ему вслед.

— Омар? Омар!

Но шаги доктора Филдинга уже затихали вдали — он направлялся к выходу из пирамиды.

Дядя Бен со вздохом наклонился ко мне.

— Не доверяю я этому человеку, — прошептал он. — Он ведь не из-за старых суеверий так переживает. Он открытие мое присвоить хочет. Потому-то и надеялся уговорить меня не открывать дверь.

Я не знал, что и ответить. Дядины слова привели меня в ужас. Я-то считал, что у ученых есть незыблемые правила касательно чужих открытий.

Дядя Бен шепнул что-то Ниле. После чего подошел к рабочим.

— Если кто-то согласен с доктором Филдингом, — сказал он им, — можете уйти прямо сейчас.

Рабочие переглянулись.

— Наверняка все слышали о предостережении на двери погребальной камеры. Я никого не хочу загонять туда против воли, — продолжал дядя Бен.

— Но мы так трудились… — произнес один из мужчин. — Не можем же мы все бросить. Выбора у нас нет. Мы обязаны открыть эту дверь.

На лице дяди появилась улыбка.

— Согласен, — сказал он и снова повернулся к золотой печати.

Я взглянул на Сари и обнаружил, что она сверит меня взглядом.

— Гейб, если ты испугался, папа охотно позволит тебе уйти, — прошептала она. — Не стесняйся.

Она никогда не уймется!

— Я остаюсь, — шепотом ответил я. — Но если хочешь, чтобы я проводил тебя обратно в палатку — только скажи.

Громкое «КЛИНК!» заставило нас обоих снова повернуться к двери. Дядя Бен сбивал золотую печать. Нила держала фотоаппарат наготове. Рабочие напряженно застыли, наблюдая за каждым движением дяди Бена.

Дядя Бен работал медленно, аккуратно. Он поддел скальпелем древнюю печать и осторожно пытался ее отбить.

Через несколько минут печать упала ему в руки. Нила сосредоточенно отщелкивала снимок за снимком. Дядя Бен осторожно передал печать одному из рабочих.

— Не вздумай ее прикарманить, — пошутил он. — Это сделаю я!

Все засмеялись.

Обеими руками дядя Бен взялся за край двери.

— Я пойду первым, — объявил он. — Если через двадцать минут не вернусь, можете сказать, что доктор Филдинг был прав!

Снова всеобщий смех.

Двое рабочих подошли к дяде Бену, чтобы помочь ему с дверью. Они уперлись в нее плечами и поднатужились.

Дверь не поддавалась.

— Пожалуй, петли давненько не смазывали, — прокомментировал дядя Бен. — Последний раз, шутка ли, четыре тысячи лет назад.

Еще несколько минут они осторожно орудовали киркой и зубилом, высвобождая дверь. Затем они предприняли вторую попытку, упершись в тяжелую дверь плечами.

— Да! — вскричал дядя Бен, когда дверь сдвинулась на дюйм.

Потом еще на дюйм. И еще на дюйм.

Все устремились вперед, горя желанием заглянуть в древнюю гробницу.

Двое рабочих переместили тяжелые прожектора, направив их в дверной проем.

Пока дядя Бен и двое его помощников толкали дверь, мы с Сари подошли к Ниле и встали рядом с ней.

— Это потрясающе! — в восторге воскликнула Нила. — Не могу поверить, что я здесь единственный репортер! Какая я счастливица!

«Я тоже счастливчик», — подумал я. Как много ребят отдали бы все на свете за возможность оказаться сейчас на моем месте! Как много ребят хотели бы стать первыми в мире людьми, вошедшими в древнеегипетскую гробницу, которой не меньше четырех тысяч лет!

Внезапно я представил себе лица оставшихся дома друзей. И понял, что жду не дождусь возможности рассказать им о своем невероятном приключении!

Дверь громко заскрежетала по земляному полу. Еще один дюйм. И еще один дюйм.

Теперь отверстие было достаточно большим, чтобы туда мог протиснуться человек.

— Передвиньте слегка прожектор, — распорядился дядя Бен. — Еще несколько дюймов, и можно будет войти и пожать руку царевичу.

Дверь со скрежетом приоткрылась еще на дюйм. Последним отчаянным усилием дядя Бен и его помощники смогли сдвинуть ее еще на несколько дюймов.

— Да! — радостно крикнул он.

Нила сделала очередной снимок.

Мы все нетерпеливо устремились вперед.

Дядя Бен первым протиснулся в дверь.

Сари отпихнула меня с дороги и нахально пролезла вперед.

Мое сердце отчаянно колотилось. Руки вдруг превратились в ледышки.

Мне было все равно, кто пройдет первым. Я хотел лишь одного — оказаться там!

Один за другим мои спутники исчезали в комнате.

Наконец, дошла очередь и до меня. Я собрался с духом, протиснулся в отверстие и увидел…

…ничего не увидел.

Не считая густой паутины, комната была пуста.

Хоть шаром покати.

13

Я тяжело вздохнул. Бедный дядя Бен. Все его труды оказались напрасны. Разочарованию моему не было предела.

Я окинул взглядом пустую комнату. В свете прожекторов паутина таинственно серебрилась. Наши тени вытянулись на земляном полу, точно привидения.

Я повернулся к дяде Бену, ожидая, что он тоже будет разочарован. Но к моему великому изумлению, на его лице играла улыбка.

— Передвиньте свет, — скомандовал он рабочим. — И принесите инструменты. Придется снять еще одну печать.

Он указал на заднюю стену комнаты. В тусклом сером свете я различил очертания еще одной двери. И на ней тоже была золотая печать в виде головы рычащего льва.

— А я знала, что это не настоящая погребальная камера! — усмехнулась мне Сари.

— Как я уже говорил, египтяне часто так поступали, — пояснил дядя Бен. — Они строили несколько ложных комнат, дабы сбить с толку разорителей гробниц. — Он снял каску и поскреб в затылке. — Таким образом, — продолжал он, — мы можем обнаружить несколько пустых комнат, прежде чем найдем настоящее место упокоения царевича Хор-Ра.

Нила сделал снимок дяди Бена, изучающего новую дверь, и улыбнулась мне.

— Видел бы ты свое лицо, Гейб, — сказала она. — Ты был так разочарован!

— Я подумал… — начал я. Но меня прервал скрежет скальпеля дяди Бена о вторую печать.

Все повернулись и стали смотреть, как он возится с печатью. Глядя через затянутую паутиной комнату, я пытался представить, что ожидает нас по другую сторону двери.

Еще одна пустая камера? Или четырехтысячелетний египетский царевич в окружении своих сокровищ и пожитков?

Работа с дверью продвигалась медленно. Пришлось прерваться на обед, потом мы вернулись. После этого дядя Бен и его помощники работали еще пару часов, аккуратно пытаясь снять печать, не повредив ее при этом.

Пока они трудились, мы с Сари сидели на полу и смотрели. Воздух был горячий и какой-то кислый. Думаю, это был очень древний воздух. Мы с ней обсуждали прошлогодние каникулы и приключения, пережитые нами в Великой Пирамиде. Нила делала снимок за снимком.

— Уже вот-вот, — объявил дядя Бен.

Все снова пришли в возбуждение. Мы с Сари поднялись на ноги и пересекли комнату, чтобы лучше видеть.

Золотая львиная голова отделилась от двери. Двое рабочих аккуратно положили ее в выстланную мягкой тканью корзинку. Затем дядя Бен и двое других рабочих принялись открывать дверь.

С этой дверью пришлось помучиться еще больше, чем с предыдущей.

— Она… застряла… намертво, — прокряхтел дядя Бен. Они с рабочими вытащили новые инструменты и принялись скалывать с двери толстую корку, наросшую на ней за много веков.

Через час они смогли сдвинуть дверь на дюйм. Затем еще на дюйм. И еще.

Когда она, наконец, была открыта наполовину, дядя Бен свинтил с каски фонарик и посветил в образовавшийся проем. Долго-предолго разглядывал он следующую комнату, не говоря ни слова.

Мы с Сари подошли поближе. Сердце мое снова заколотилось.

«Что он там увидел? — гадал я. — На что он так долго смотрит?»

Наконец, дядя Бен опустил фонарик и повернулся к нам.

— Мы допустили громадную ошибку… — сказал он тихо.

14

В комнате наступила гробовая тишина. Я судорожно сглотнул, ошеломленный дядиными словами.

Но тут же его лицо расплылось в широкой улыбке.

— …недооценив наше открытие! — закончил он. — Это будет важнее открытия Тутанхамона! Эта гробница еще больше!

Ликующие возгласы эхом отразились от каменных стен. Рабочие бросились вперед, чтобы пожать дяде Бену руку и принести ему свои поздравления.

— Поздравляю всех нас! — торжествующе отвечал дядя Бен.

Смеясь и возбужденно переговариваясь, мы один за другим протискивались через узкое отверстие в следующую комнату.

Когда лучи наших фонарей осветили помещение, я понял, что увиденного никогда не забуду. Даже толстый слой пыли и паутины не мог затмить великолепия наполнявших комнату сокровищ.

Мои глаза быстро обежали погребальную камеру. Я старался охватить взглядом все сразу. Но обозреть все было попросту невозможно! У меня аж голова закружилась.

Стены от пола до потолка покрывали иероглифы, высеченные в камне. Пол был загроможден мебелью и всевозможной домашней утварью, отчего все помещение напоминало скорее чей-то чердак или кладовую, чем древнюю гробницу!

Мой взгляд приковал к себе высокий трон с прямой спинкой. На спинке было выгравировано в золоте лучистое солнце. А позади трона стояли кресла, скамьи и длинная кушетка.

У стены стояли дюжины глиняных и каменных сосудов. Некоторые треснули и развалились. Однако большинство находилось в идеальном состоянии.

Посреди комнаты лежала на боку золотая голова обезьяны. А позади нее я увидел несколько вместительных сундуков.

Вместе с одним из рабочих дядя Бен осторожно поднял крышку с ближайшего сундука. Широко раскрыв глаза, они смотрели на его содержимое.

— Драгоценности! — воскликнул дядя Бен. — Он набит золотыми украшениями!

Сари подошла ко мне и остановилась, сияя от восторга.

— Это потрясающе! — прошептал я.

Она охотно кивнула:

— Потрясающе!

Мы шептались в полной тишине. Кроме нас никто больше не разговаривал. Все были слишком поражены удивительным зрелищем. Самым громким звуком было щелканье фотоаппарата Нилы.

Дядя Бен встал между Сари и мною и положил руки нам на плечи.

— Ну разве не поразительно? — воскликнул он. — Все в идеальном состоянии! Оставалось нетронутым все четыре тысяч лет!

Взглянув на него, я увидел в его глазах слезы. И понял, что это был ключевой момент всей его жизни.

— Нам нужно действовать крайне осторожно… — начал дядя Бен. Но вдруг умолк на полуслове, и я увидел, как выражение его лица изменилось.

Когда он провел нас с Сари через комнату, я понял, на что он смотрит. У дальней стены, скрытый в тени, стоял огромный каменный саркофаг.

— Ух ты! — прошептал я, когда мы приблизились к нему.

Длинная трещина пересекала тяжелую крышку, сделанную из гладкого серого камня, ровно посередине.

— Царевича похоронили в нем? — спросила Сари.

Дядя Бен не сразу смог ей ответить. Он замер между нами, а глаза его были прикованы к древнему саркофагу.

— Скоро увидим, — ответил он наконец.

Когда они с четырьмя рабочими взялись за тяжелую крышку, Нила опустила фотоаппарат и вышла вперед, чтобы лучше видеть. Ее зеленые глаза пристально следили за тем, как сдвигается крышка.

Внутри находился гроб в форме человеческого тела. Он был не слишком длинный. И оказался намного уже, чем я ожидал.

Рабочие неторопливо поддели и сняли крышку. Я охнул и схватил дядю за руку, когда перед нашими глазами предстала мумия.

Она казалась такой маленькой и хрупкой!

— Царевич Хор-Ра, — благоговейно прошептал дядя Бен, заглядывая в каменный гроб.

Царевич возлежал на спине, скрестив на груди тонкие руки. Черная смола проступала через его бинты. На голове они разорвались, обнажив залитый смолою череп.

Когда я склонился над саркофагом, чувствуя, что сердце едва ли не застревает в горле, казалось, будто покрытые смолою глаза беспомощно глядят на меня.

«Здесь лежит настоящий человек, — думал я, чувствуя, как по спине бежит холодок. — Ростом совсем как я. И он умер. И покрыли его горячей смолой и пеленами. И лежал он вот так, в гробу, четыре тысячи лет».

Настоящий человек. Царевич.

Я смотрел на испещренный пятнами, растрескавшийся слой смолы, покрывавшей его лицо. На бинты, истрепанные и пожелтевшие. На неподвижное тело, такое маленькое и хрупкое.

«А ведь он когда-то жил, — думал я. — Мог ли он представить, что однажды, по прошествии многих веков, придут люди, откроют его гроб и будут смотреть на него, любоваться его мумифицированным телом?»

Я отступил на шаг, чтобы перевести дух. Это было уж слишком.

Я видел, что у Нилы, как и у дяди, глаза блестели от слез. Она положила руки на край саркофага и склонилась над телом царевича, не сводя глаз с его почерневшего лица.

— Должно быть, это самые хорошо сохранившиеся останки из всех, что когда-либо были найдены, — тихо проговорил дядя Бен. — Разумеется, нам предстоит провести еще множество тестов, дабы точно установить личность этого юноши. Но, судя по тому, что мы обнаружили в этой камере, можно с уверенностью сказать…

Его голос прервался, когда до нас донеслись звуки из предыдущей комнаты. Шаги. Голоса.

Я повернулся к двери как раз в тот момент, когда в погребальную камеру ворвались четверо полицейских в темной униформе.

— Так. Всем отойти на шаг, — скомандовал один из них, положив руку на кобуру пистолета, висевшую у него на боку.

15

Комнату огласили испуганные возгласы. Дядя Бен повернулся, и от изумления глаза у него полезли на лоб.

— Что происходит? — закричал он.

Четверо каирских полицейских с каменными, угрюмыми физиономиями быстро вышли на середину комнаты.

— Осторожнее! — предупредил дядя Бен, встав перед саркофагом мумии, словно хотел ее защитить. — Ничего не трогайте. Здесь все ужасно хрупкое.

Он снял каску. Взгляд его перебегал с одного полицейского на другого.

— Что вы здесь делаете?

— Это я их пригласил, — прогремел в дверях чей-то голос.

Лучась самодовольством, в комнату вошел доктор Филдинг. Его маленькие глазки возбужденно бегали.

— Омар… я не понимаю, — произнес дядя Бен, сделав несколько шагов к своему коллеге.

— Я считаю, что содержимое комнаты нуждается в охране, — заявил доктор Филдинг. Он быстро оглядел комнату, особое внимание уделив сокровищам.

— Великолепно! Это просто великолепно! — воскликнул он и, шагнув вперед, горячо пожал моему дяде руку. — Поздравляю вас всех! — пробасил он. — Прямо не верится в такую удачу!

Лицо дяди Бена смягчилось.

— Тем не менее, я не вижу в них нужды, — сказал он, указав на угрюмых полицейских. — Никто здесь не собирается ничего красть.

— Разумеется, — отвечал доктор Филдинг, по-прежнему сжимая руку дяди Бена. — Разумеется. Но молва, Бен, разнесется очень скоро. И я счел нужным приставить к нашим находкам охрану.

Дядя Бен недоверчиво покосился на полицейских. Но потом пожал плечами.

— Пожалуй, ты прав, — сказал он. — Видимо, ты поступил разумно.

— Не обращай на них внимания, — ответил Филдинг. Он хлопнул моего дядю по спине. — Я должен перед тобой извиниться, Бен. Я был неправ, пытаясь тебя остановить. Как ученый, я должен был мыслить шире. Мы обязаны открыть миру эту гробницу. Надеюсь, ты на меня не в обиде. Нам есть что отметить!

* * *

— Я ему не доверяю, — признался тем же вечером дядя Бен, когда мы вышли из палатки и отправились на ужин. — Я не доверяю своему коллеге… ни на грош.

Ночь была ясная и на удивление прохладная. Фиолетовое небо испещряли миллионы мерцающих звезд. Ветер покачивал пальмы на горизонте. Впереди плясало и металось на ветру пламя большого походного костра.

— А доктор Филдинг будет ужинать с нами? — спросила Сари. На ней был светло-зеленый свитер и черные леггинсы.

Дядя Бен покачал головой.

— Нет, он побежал звонить в Каир. Думаю, ему не терпится сообщить нашим спонсорам добрые вести.

— Он так разволновался, когда увидел мумию и все остальное, — заметил я, взглянув на темный силуэт пирамиды, устремленный в ночную высь.

— Да-да, — согласился дядя. — И как быстро он переменил свое мнение! Но я с него глаз не спущу. Омар спит и видит, как бы перехватить руководство. Я и за этими его полицейскими буду приглядывать.

— Пап, ну такой чудесный вечер, — с укором сказала Сари. — Давай не будем говорить о докторе Филдинге. Давай говорить только о царевиче Хор-Ра и о том, как ты станешь богатым и знаменитым!

Дядя Бен рассмеялся:

— Вот, совсем другое дело!

Нила ждала нас у костра. Дядя Бен пригласил ее к нам на шашлыки. Одета она была в белую кофточку и джинсы свободного покроя. На ее янтарном кулоне играл свет месяца, поднимавшегося над лагерем.

Она была чудо как хороша. Когда мы подошли, она одарила дядю Бена лукавой улыбкой. По его лицу было видно, что и он ею очарован.

— Сари, да ты, я смотрю, выше Гейба! — заметила Нила.

Сари ухмыльнулась. Ей нравилось быть выше меня — даром что разница в возрасте у нас всего ничего.

— Меньше чем на дюйм, — поспешно сказал я.

— Люди, конечно, с течением времени становились выше, — сказала Нила моему дяде. — Царевич Хор-Ра был очень мал ростом. В наши дни его бы сочли пигмеем!

— Остается лишь гадать, зачем такие маленькие люди возводили такие огромные пирамиды, — усмехнулся дядя Бен.

Нила с улыбкой взяла его за руку.

Мы с Сари переглянулись. Я знал, о чем думает Сари. Выражение ее лица ясно говорило: да что такое с этими двумя?

Ужин удался на славу. Дядя Бен слегка пережарил мясо. Но это никого не огорчило.

Сари умяла два гамбургера. Я смог осилить только один. Это дало ей лишний повод хвастаться.

Признаться, ее бахвальство порядком меня достало. Я обнаружил, что думаю лишь о том, как бы с ней поквитаться.

Нила и дядя Бен откровенно валяли дурака.

— Эта усыпальница похожа на декорацию к фильму, — поддразнивала Нила моего дядю. — Там все уж слишком идеально. Все это золото. И эта превосходная малютка-мумия. Одна сплошная подделка. Так и напишу в своей статье.

Дядя Бен рассмеялся и повернулся ко мне:

— Ты проверял мумию, Гейб? Часов на руке не заметил?

Я покачал головой:

— Часов не было.

— Видишь? — обратился дядя к Ниле. — Часов не было. Так что она настоящая!

— Думаю, это железное доказательство, — улыбнулась Нила в ответ.

— Пап, а ты знаешь заклинание, чтобы оживить мумию? — вмешалась Сари. — Ну, те слова в гробнице, про которые говорил доктор Филдинг?

Дядя Бен проглотил последний кусок гамбургера и вытер салфеткой жир с подбородка.

— Ума не приложу, как солидный ученый может верить в подобный вздор, — проворчал он.

— Но что это за шесть магических слов? — спросила Нила. — Ну же, Бен. Скажите нам.

Улыбка дяди Бена поблекла. Он погрозил Ниле пальцем.

— Э, нет! — заявил он. — Я тебе не доверяю. Если я их тебе скажу, ты воскресишь мумию ради эффектных снимков в газете!

Мы дружно засмеялись.

Так сидели мы у походного костра, и оранжевые блики огня играли на наших лицах. Дядя Бен поставил тарелку на землю и простер руки над огнем.

— Теки Хару Теки Хара Теки Хари! — произнес он низким голосом, делая руками таинственные пассы.

Пламя затрещало. Громко щелкнула горящая ветка, отчего сердце у меня на мгновение ушло в пятки.

— Это и есть тайное заклинание? — спросила Сари.

Дядя Бен торжественно кивнул.

— Это заклинание, начертанное иероглифами у входа в гробницу.

— То есть, прямо сейчас мумия, возможно, села и потянулась? — спросила Сари.

— Я бы здорово удивился, — отвечал дядя Бен, поднимаясь на ноги. — Ты забыла, Сари, что заклинание необходимо произнести пять раз.

— А-а-а. — Сари задумчиво уставилась в огонь.

Я повторил заклинание про себя.

«Теки Хару Теки Хара Теки Хари!» — Эти слова надо было запомнить. У меня возник план, как напугать Сари.

— Куда ты собрался? — спросила Нила моего дядю.

— В палатку коммуникаций, — ответил тот. — Надо кое-куда позвонить. — Он повернулся и поспешил к палаткам.

Нила издала растерянный смешок:

— Даже спокойной ночи не пожелал…

— А папа всегда такой, — пояснила Сари, — когда ему что-нибудь стукнет в голову.

— Что ж, пойду-ка и я, — сказала Нила, вставая и отряхивая с джинсов песок. — Пора вплотную заняться статьей.

Она пожелала нам доброй ночи и поспешила прочь, шлепая сандалиями по песку.

Мы с Сари остались вдвоем, сидели и смотрели в потрескивающее пламя. Высоко в небе парил месяц. Его бледный свет озарял вершину пирамиды.

— Нила права, — сказал я Сари. — Все и впрямь как в кино.

Сари не ответила. Она не мигая смотрела в костер, напряженно о чем-то думая. Что-то снова громко щелкнуло в огне. Звук, казалось, вырвал Сари из ее оцепенения.

— Как думаешь, Нила влюблена в папу? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.

— Ну да, по-моему, — ответил я. — Она всегда улыбается ему вот так. — Я изобразил улыбку Нилы. — И всячески его поддразнивает.

Сари подумала над моим ответом.

— А папа, думаешь, ее тоже любит?

Я ухмыльнулся:

— А то как же. — Я встал. Мне не терпелось вернуться в палатку. Я хотел напугать Сари.

В лагерь мы возвращались молча. Я догадывался, что Сари все еще думает об отношениях Нилы и своего отца.

Ночной воздух был прохладен, но в палатке оказалось тепло. Через полог пробивался лунный свет. Сари вытащила из-под койки чемодан, опустилась на колени и принялась рыться в вещах.

— Сари, — прошептал я, — спорим я произнесу заклинание пять раз?

— Что? — обернулась она.

— Я собираюсь произнести заклинание пять раз, — повторил я. — Ну, ты поняла. Посмотрим, что будет.

Я ожидал, что она начнет упрашивать меня не делать этого. Я ожидал, что она испугается и станет умолять: «Пожалуйста, Гейб, не делай этого! Не надо! Это слишком опасно!»

Вместо этого Сари вновь повернулась к чемодану.

— А что? Попытка не пытка, — сказала она.

— Уверена? — спросил я.

— Угу. Почему бы и нет? — ответила она, доставая пару обрезанных джинсов.

Я посмотрел на нее. Не промелькнул ли в ее глазах испуг? Может, она только притворяется, что ей все равно?

Да. Я решил, что Сари слегка боится. И изо всех сил старается это скрыть.

Я сделал несколько шагов вперед и произнес древние слова таким же низким голосом, каким произносил их дядя Бен:

— Теки Хару Теки Хара Теки Хари!

Сари бросила джинсы и повернулась ко мне.

Я повторил заклинание во второй раз:

— Теки Хару Теки Хара Теки Хари!

И в третий раз.

И в четвертый.

Я колебался. Я чувствовал холодный ветерок у себя на загривке.

Нужно ли прочесть заклинание снова? Нужно ли произнести его в пятый раз?

16

Я смотрел на Сари сверху вниз.

Она закрыла чемодан и склонилась над ним, глядя на меня. Я видел, что ей страшно. Она покусывала нижнюю губу.

Нужно ли произнести заклинание в пятый раз?

Я снова ощутил холодок на шее.

«Это же обычное суеверие, — убеждал я себя. — Которому уже четыре тысячи лет».

Не может ведь заплесневелое, высушенное тело царевича вернуться к жизни только из-за того, что я произнесу шесть слов какой-то тарабарщины!

Ни в коем случае.

Внезапно мне вспомнились старые фильмы о египетских мумиях, которые я брал в прокате. Во всех таких фильмах ученые никогда не слушали предупреждений о древних проклятьях, ожидающих любого, кто нарушит покой гробницы. После чего мумии всегда оживали для мести. Они бродили повсюду, хватали ученых за глотки и душили до смерти.

Глупые фильмы. Но я их обожал.

Теперь, глядя на Сари, я видел, что она и впрямь испугана.

Я глубоко вздохнул. Внезапно я понял, что мне тоже страшно.

Но отступать было поздно. Я должен закончить начатое. Не время праздновать труса.

— Теки Хару Теки Хара Теки Хари! — выкрикнул я. В пятый раз.

Я замер… и ждал. Сам не знаю, чего. Может быть, вспышки молнии.

Сари поднялась на ноги. Она теребила прядку темных волос.

— Признавайся. Тебе страшно, — сказал я, не в силах сдержать усмешки.

— Вот еще! — уперлась она. — Валяй, Гейб. Прочитай еще раз. Хоть сто раз прочти! Ты меня не напугаешь! Черта с два!

Но мы оба ахнули, увидев темную тень, скользящую по стене палатки.

А потом мое сердце оборвалось, когда хриплый голос прошептал:

— Ты здесь?

17

На дрожащих ногах я отступил назад, к Сари.

Я видел, как ее глаза вылезли из орбит от изумления — и страха.

Тень быстро переместилась ко входу в палатку.

У нас не было времени закричать. Не было времени позвать на помощь.

Разинув рот, глядя в темноту, я увидел, как откинулся полог, и в палатку просунулась безволосая голова.

— Ой-й-й! — в ужасе застонал я, когда темная фигура двинулась к нам.

«Мумия ожила! — пронеслась в голове пугающая мысль, когда я пятился вглубь палатки. — Мумия ожила!»

— Доктор Филдинг! — вскричала Сари.

— Что? — Я пригляделся получше.

Да. Это был доктор Филдинг.

Я пытался сказать «здравствуйте». Но сердце так отчаянно стучало, что я не мог говорить. Я сделал долгий, глубокий вдох и задержал дыхание.

— Я ищу твоего отца, — обратился доктор Филдинг к Сари. — Мне необходимо его видеть. Дело срочное.

— Он… он пошел позвонить, — ответила Сари дрожащим голоском.

Доктор Филдинг тут же развернулся и стремглав выскочил из палатки. Полог снова взлетел и тут же захлопнулся.

Я повернулся к Сари, мое сердце все еще колотилось.

— Он меня до смерти напугал! — признался я. — Я думал, он уехал в Каир. Когда он сунул в палатку свою лысую черепушку…

Сари засмеялась:

— Он и впрямь смахивает на мумию, не находишь? — Ее улыбка исчезла. — Интересно, зачем ему так срочно понадобился папа?

— Айда за ним! — предложил я. Эта идея как-то сама собой пришла мне в голову.

— Да! Идем! — Я не ожидал, что Сари так быстро согласится. Но она уже откинула полог.

Я вышел из палатки следом за ней. В ночи еще сильней разлилась прохлада. Ветер дул, не переставая, из-за чего казалось, что все палатки в лагере трепещут, будто от страха.

— В какую сторону он пошел? — прошептал я.

Сари показала рукой.

— Думаю, в палатку коммуникации. — Она рысцой припустила по песку.

Мы бежали, а ветер заметал наши ноги песком. Из палаток доносились музыка и веселые голоса. Рабочие вовсю отмечали день открытия.

Месяц устилал наш путь полосою света, словно ковровой дорожкой. Впереди я увидел долговязый силуэт доктора Филдинга, наклонившись вперед, он неуклюже шагал к самой последней палатке.

Он скрылся за нею. Мы с Сари остановились за несколько палаток от нее и шмыгнули в глубокую тень, где нас нельзя было увидеть.

Я слышал гулкий голос доктора Филдинга, доносящийся из палатки. Он говорил быстро, взволнованно.

— Что он говорит? — прошептала Сари.

Я не мог разобрать слов.

Несколько секунд спустя из палатки вышли две фигуры. Держа в руках мощные фонари, они пересекли желтую полосу лунного света и тут же исчезли в темноте.

Впечатление складывалось такое, что доктор Филдинг тащит дядю Бена, и не куда-нибудь, а к пирамиде.

— Что происходит? — прошептала Сари, ухватив меня за рукав. — Он что, ЗАСТАВИЛ папу пойти с собой?

Ветер кружил вокруг нас песок. Я дрожал.

Оба мужчины говорили одновременно, перекрикивая друг друга и жестикулируя фонарями. Я понял, что у них разгорелся спор.

Доктор Филдинг держал руку на плече дяди Бена. Неужели он толкает его к пирамиде? Или это дядя Бен его туда ведет?

Определить было невозможно.

— Идем, — шепнул я Сари.

Мы отошли от палатки и двинулись вслед за ними. Шли медленно, не упуская этих двоих из виду, но соблюдая при этом достаточное расстояние.

— Если они обернутся, то увидят нас, — прошептала Сари, держась поближе ко мне, когда мы крались по песку.

Она была права. Вокруг не было ни деревца, ни кустика, укрыться негде — сплошная пустыня.

— Может, не обернутся, — с надеждой ответил я.

Мы подкрались ближе. Впереди возник темный силуэт пирамиды.

Мы видели, как дядя Бен и доктор Филдинг остановились у отверстия в стене. Я слышал их взволнованные голоса, но ветер подхватывал слова и уносил прочь. Они, похоже, все еще спорили.

Дядя Бен первым исчез в пирамиде. Доктор Филдинг нырнул вслед за ним.

— Он что, втолкнул папу в пирамиду?! — спросила Сари, срываясь от испуга на визг. — По-моему, он его туда втолкнул!

— Я… я не знаю, — запинаясь, ответил я.

Мы приблизились ко входу. Затем остановились и уставились в темноту.

Я знал, что оба мы думаем об одном и том же. Я знал, что на губах у нас застыл один и тот же вопрос…

Должны ли мы последовать за ними?

18

Мы с Сари переглянулись.

Ночью пирамида казалась намного больше, и гораздо, гораздо темнее. Порывистый ветер с воем овевал ее стены, словно предупреждал нас держаться от нее подальше.

Мы прокрались за груду камней, оставленных рабочими.

— Давай подождем здесь, когда папа выйдет, — предложила Сари.

Я не стал с ней спорить. Фонарей у нас не было, да и вообще никакого света. Я сильно сомневался, что, зайдя в туннели, мы далеко уйдем.

Прижимаясь к отшлифованным камням, я не сводил глаз со входа в пирамиду. Сари поглядела на месяц. Его затянули тонкие обрывки облаков. Пространство перед нами погрузилось во мрак.

— Слушай, тебе не кажется, что папа попал в беду? — спросила Сари. — Потому что он говорил, что не доверяет доктору Филдингу. И вот…

— А я уверен, что все с ним в порядке, — возразил я. — Потому что доктор Филдинг — ученый. Он же не бандит какой-нибудь.

— Но зачем он тогда потащил папу в пирамиду посреди ночи? — плаксиво спросила Сари. — И о чем они так горячо спорили?

В ответ я только плечами пожал. Еще никогда я не видел Сари настолько напуганной. В иной ситуации это бы меня несказанно порадовало. А то вечно она бравирует, какая она, дескать, храбрая и бесстрашная — не то что я.

Но теперь ее страх нисколько меня не радовал. Прежде всего потому, что и сам я боялся ничуть не меньше ее!

Ведь и впрямь было похоже на то, что двое ученых подрались. И действительно казалось, что доктор Филдинг втолкнул дядю Бена в пирамиду.

Сари скрестила на груди руки и снова уставилась в темное отверстие. Ветер трепал ее волосы, отбрасывал пряди на лицо. Но она даже не пыталась их убрать.

— Что там такое важное? — не унималась она. — Зачем им понадобилось идти в пирамиду прямо сейчас? Как думаешь, может, что-то украли? Разве эти полицейские из Каира не должны были все охранять?

— Я видел, как они уезжали, — ответил я. — Набились в свою крошечную машинку и отбыли, прямо перед ужином. А зачем — не знаю. Может, их срочно вызвали в город.

— Я… я так растеряна, — призналась Сари. — И беспокоюсь. Какое у доктора Филдинга было лицо… И как бесцеремонно он себя вел… взял, ворвался в нашу палатку. Перепугал нас до смерти. Даже не поздоровался.

— Успокойся, Сари, — мягко произнес я. — Давай подождем спокойно. Все будет хорошо.

Она тяжело вздохнула, но ничего не ответила.

Мы ждали молча. Не знаю, много ли времени прошло. Казалось — долгие часы.

Клочья облаков рассеялись, выпустив на свободу месяц. Ветер все так же зловеще завывал у стены пирамиды.

— Где же они? Что они там делают? — не выдержала Сари.

Я хотел было ответить — но умолк, заметив вспышку света в темном отверстии.

Я схватил Сари за руку.

— Смотри!.. — прошептал я.

Свет сделался ярче. Из отверстия проворно выбралась высокая фигура.

Это был доктор Филдинг.

Когда лунный свет упал на него, я увидел, что на лице его застыло странное выражение. Его крошечные черные глазки вылезли из орбит и дико вращались. Брови судорожно подергивались. Рот был широко раскрыт. Он тяжело дышал.

Обеими руками доктор Филдинг отряхнул одежду и поспешил прочь от пирамиды. Он наполовину шел, наполовину бежал, высоко вскидывая долговязые ноги.

— А… где же папа? — прошептала Сари.

Высунувшись из-за камней, я хорошо мог разглядеть вход в пирамиду. Ни малейшего проблеска света. Никаких следов дяди Бена.

— Он… он не выходит! — пролепетала Сари.

И прежде чем я успел что-либо предпринять, Сари выскочила из нашего укрытия за камнями и преградила дорогу доктору Филдингу.

— Доктор Филдинг, — закричала она, — где мой папа?!

Я оттолкнулся от груды камней и поспешил за Сари. Я видел, как у доктора Филдинга забегали глазки. Он не удостоил ее ответом.

— Где мой папа? — чуть не плача повторила Сари.

Доктор Филдинг вел себя так, словно вовсе ее не видел. Деревянной походкой прошел он мимо нее, вытянув руки по швам.

— Доктор Филдинг?.. — крикнула Сари ему вслед.

Он спешил к лагерю.

Сари повернулась ко мне, лицо ее было искажено страхом.

— Он что-то сделал с папой! — закричала она. — Я знаю, он что-то с ним сделал!

19

Я снова повернулся к отверстию в пирамиде. По-прежнему темному и тихому.

Единственным звуком теперь был вой ветра, овевающего стены пирамиды.

— Доктор Филдинг даже внимания на меня не обратил! — кричала Сари, и к страху на ее лице примешивалась ярость. — Пронесся мимо, будто меня тут нет!

— Я… я видел — слабым голосом проговорил я.

— А видел его лицо? — продолжала она. — Такое злое… Ужасно злое!

— Сари… — начал я. — Может быть…

— Гейб, нужно идти искать папу! — перебила Сари. Она схватила меня за руку и потащила ко входу в пирамиду. — Скорее!

— Нет, Сари, постой! — настаивал я, вырываясь. — Мы не можем бродить в темноте! Так мы только заблудимся. Нам ни за что не найти дядю Бена!

— Вернемся в палатку и возьмем фонари, — ответила она. — Быстрее, Гейб…

Я поднял руку, чтобы ее остановить.

— Жди здесь, Сари, — велел я. — Смотри, не появится ли твой отец. Он может выйти в любой момент. А я пока сбегаю за фонарями.

Не отрывая взгляда от темного отверстия, она начала было отпираться. Но потом передумала и приняла мой план.

С колотящимся сердцем я побежал обратно к палатке. Остановившись у входа, окинул взглядом ряд остальных палаток, ища доктора Филдинга.

Его и след простыл.

Вбежав в палатку, я схватил два фонаря. И со всех ног бросился обратно к пирамиде. «Пожалуйста, — беззвучно молил я на бегу. — Пожалуйста, дядя Бен, выйди из пирамиды. Пожалуйста, будь цел и невредим».

Но, уже подбегая, я увидел, что Сари там одна. Даже издалека мне было хорошо видно испуганное выражение, застывшее на ее лице, когда она нервно расхаживала туда-сюда перед входом в пирамиду.

«Дядя Бен, ну где же ты? — думал я. — Почему ты не вышел из пирамиды? Ты в порядке?»

Мы с Сари не обмолвились ни словом. Да и не было в том нужды.

Мы зажгли фонари и пролезли в отверстие в стене пирамиды. Спуск оказался гораздо круче, чем мне помнилось. Я чуть не потерял равновесие, спускаясь на пол туннеля.

Лучи наших фонарей скрестились на земляном полу. Я перевел свет фонаря на низкий потолок. Светя вверх, я первым двинулся по узкому, извилистому туннелю.

Медленно пробираясь вперед, я держался рукой за стену, чтобы не упасть. Стена была мягкой и крошилась. Сари наступала мне на пятки, яркий луч ее фонаря играл на полу у наших ног.

Она резко остановилась, когда туннель свернул к маленькой, пустующей комнате.

— Откуда мы знаем, что это верное направление? — спросила она дрожащим шепотом.

Тяжело дыша, я пожал плечами.

— Я думал, ты знаешь дорогу, — проворчал я.

— Я бывала здесь только с папой, — ответила она, заглядывая мне через плечо и осматривая пустую комнату.

— Будем идти, пока не найдем его, — сказал я с напускной храбростью.

Она вышла вперед и осветила фонарем стены комнаты.

— Папа! — крикнула она. — Папа? Ты слышишь меня?

Ее голос эхом разнесся по всему туннелю. И даже эхо звучало испуганно.

Мы замерли на месте и прислушивались, ожидая ответа.

Тишина.

— Пойдем, — скомандовал я. Чтобы пройти в следующий узкий туннель, мне пришлось пригнуть голову.

Куда он ведет? Достигнем ли мы погребальной камеры царевича Хор-Ра? Найдем ли мы дядю Бена?

Вопросы, вопросы… Я пытался выбросить их из головы. Но они заполняли мозг, не давали покоя, эхом повторялись в голове, пока мы петляли по бесконечным изгибам туннеля.

— Папа! Папа, где ты?! — Крики Сари становились все отчаяннее, по мере того как все дальше и дальше углублялись мы в пирамиду.

Туннель круто пошел вверх, затем выровнялся. Сари внезапно остановилась. От неожиданности я со всего маху врезался в нее, чуть не выбив фонарь из ее руки.

— Извини, — прошептал я.

— Гейб, смотри! — воскликнула она, направив луч на пол рядом со своими кроссовками. — Следы!

Я посмотрел на маленький кружок света. И увидел цепочку следов. Следы каблуков и шипов на ботинках.

— Рабочие ботинки, — пробормотал я.

Она обвела пол лучом фонаря. На земле было несколько различных цепочек следов, и все вели в том же направлении, куда шли и мы.

— Значит, мы на верном пути? — спросила она.

— Видимо, — ответил я, изучая следы. — Трудно понять, свежие они или нет.

— Папа! — закричала Сари. — Ты меня слышишь?

Нет ответа.

Она нахмурилась и жестом велела мне идти за ней. При виде этих следов, в нас с новой силой вспыхнула надежда, и мы пошли быстрее, продолжая, тем не менее, держаться руками за стену.

Мы в один голос вскрикнули от радости, обнаружив, что достигли комнаты, предваряющей погребальную камеру. Лучи наших фонарей выхватили из темноты иероглифы, покрывавшие стены и дверной проем.

— Папа? Папа? — нарушил гнетущую тишину звонкий голос Сари.

Мы ворвались в пустую комнату, после чего протиснулись через приоткрытую дверь в следующую. В погребальной камере царевича было темно и тихо.

— Папа? Папа? — снова позвала Сари.

Я тоже закричал:

— Дядя Бен? Вы тут?

Тишина.

Я провел лучом фонаря по россыпям сокровищ, массивным сундукам, креслам, глиняным кувшинам в углу…

— Его здесь нет, — выдавила Сари, горестно всхлипнув.

— Тогда куда доктор Филдинг отвел дядю Бена? — спросил я, размышляя вслух. — Здесь больше некуда пойти.

Сари остановила луч фонаря на саркофаге. Она разглядывала его, прищурившись.

— Дядя Бен! — отчаянно закричал я. — Ты где-то здесь?

Сари схватила меня за руку.

— Гейб, смотри! — воскликнула она. Луч ее фонаря дрожал на саркофаге.

Я не мог сообразить, что она хочет мне показать.

— Что там такое? — раздраженно спросил я.

— Крышка, — прошептала Сари.

Я взглянул на крышку. Тяжелая каменная плита надежно закрывала саркофаг.

— Крышка закрыта, — продолжала Сари, подходя к саркофагу. Луч ее фонаря был по-прежнему нацелен на крышку.

— Ну и что? — Я все еще не понимал.

— Когда мы уходили, — объяснила Сари, — крышка была открыта. Я сама помню, как папа велел рабочим оставить ее открытой на всю ночь.

— Ты права! — воскликнул я.

— Помоги мне, Гейб, — жалобно попросила Сари, положив фонарь на пол у ног. — Нужно открыть саркофаг.

С мгновение я колебался, ощущая, как по телу прокатывается леденящая волна страха. Затем набрал в грудь побольше воздуха и поспешил к Сари на помощь.

Она уже толкала обеими руками каменную крышку. Я встал рядом с ней и тоже принялся толкать. Толкать изо всех сил.

Каменная плита поддавалась легче, чем я ожидал.

Мы с Сари дружно уперлись в крышку и толкали… толкали…

Мы сдвинули ее примерно на фут.

А потом заглянули в саркофаг — и чуть не задохнулись от ужаса.

20

— Папочка! — завизжала Сари.

Дядя Бен лежал на спине, согнув колени, руки вытянуты по швам, глаза закрыты. Мы с Сари сдвинули тяжелую крышку еще на фут.

— Он…? Он…? — пролепетала Сари.

Я прижал ладонь к его груди. Его сердце размеренно билось.

— Он дышит, — сообщил я.

Пониже склонился над саркофагом:

— Дядя Бен? Ты меня слышишь? Дядя Бен?

Он не шевелился.

Я поднял его руку и сжал. Она была теплая, но вялая.

— Дядя Бен? Очнись! — завопил я.

Его глаза не открывались. Я опустил его руку на дно саркофага.

— Он без сознания, — пробормотал я.

Сари застыла у меня за спиной, прижимая ладони к щекам. Широко раскрытыми от страха глазами смотрела она на бесчувственного отца.

— Я… я поверить не могу! — вскричала она тоненьким голоском. — Доктор Филдинг оставил папу здесь задыхаться! Не подоспей мы вовремя… — Ее голос сорвался.

Дядя Бен издал низкий стон.

Мы с Сари с надеждой уставились на него. Но он так и не открыл глаза.

— Нужно звонить в полицию, — сказал я Сари. — Нужно заявить на доктора Филдинга.

— Но не можем же мы оставить папу здесь! — возразила Сари.

Я собирался ответить… но тут меня посетила пугающая мысль. Я почувствовал, как по телу пробежала дрожь страха.

— Сари? — начал я. — Если дядя Бен лежит в саркофаге… то где же мумия?

Сари разинула рот. Она потрясенно вытаращилась на меня.

А потом послышались шаги.

Медленные, шаркающие шаги.

И мы увидели, как в комнату, пошатываясь, вошла мумия.

21

Я разинул рот, чтобы закричать — но не смог издать ни звука.

Неуклюже раскачиваясь, мумия миновала дверной проем. Взгляд ее пустых, залитых смолою глаз был устремлен прямо перед собой. Из-под слоев смолы нам ухмылялся оголенный череп.

Шарк. Шарк.

Она волочила ноги по земляному полу, увлекая за собою обрывки гниющих бинтов. Очень медленно она подняла руки, раздался ужасающий треск.

Шарк. Шарк.

От ужаса у меня перехватило горло. Я трясся всем телом.

Я попятился от саркофага. Сари застыла на месте, прижимая ладони к щекам. Я схватил ее за руку и потащил за собой.

— Сари, назад! Назад! — прошипел я.

Она в ужасе взирала на приближающуюся мумию. Не уверен даже, слышала она меня или нет. Я снова потянул ее назад.

Наши спины ударились о стену погребальной камеры.

Мумия, шаркая, подходила все ближе и ближе. Ее глаза смотрели на нас из глубины почерневших глазниц, Она протягивала к нам свои пожелтевшие, покрытые смолою руки.

Сари испустила душераздирающий визг.

— Беги! — завопил я. — Сари, беги!

Но мы были в буквальном смысле приперты к стене. Мумия преградила путь к выходу.

Медленно, неуклюже, древний труп приближался.

— Это я виноват! — закричал я срывающимся голосом. — Я пять раз произнес заклинание. Я вернул его к жизни!

— Чт… что же нам делать? — выдавила Сари.

Мне нечего было ответить ей.

— Дядя Бен! — в отчаянии завизжал я. — Дядя Бен, помоги!

Но из саркофага не доносилось ни звука. Даже мои истошные вопли не смогли привести дядю в чувство.

Мы с Сари отступали вдоль стены комнаты, не сводя глаз с надвигающейся мумии. Поднимая забинтованными ногами клубы пыли, она тяжело шаркала к нам.

Кислый запах наполнил комнату. Запах четырехтысячелетнего трупа, вернувшегося к жизни.

Я прижимался спиною к холодному камню стены, мысли так и метались в голове. Мумия остановилась у саркофага, неловко повернулась и снова заковыляла к нам.

— Эй! — воскликнул я, когда в голове неожиданно вспыхнула спасительная идея.

Маленькая рука мумии. Вызыватель.

Почему я не подумал о нем раньше? Ведь в прошлом году он спас нас от верной гибели, вернув к жизни полчища древних мумий.

А вдруг Вызыватель способен и останавливать их? Вдруг он может забирать у них жизнь?

Если я подниму маленькую руку перед царевичем Хор-Ра, сможет ли она остановить его на достаточно долгое время, чтобы мы с Сари смогли убежать?

Еще мгновение… и он схватит нас.

Была не была.

Я полез в задний карман джинсов за рукой мумии.

Она исчезла.

22

— Нет! — вскрикнул я и отчаянно схватился за другой карман.

Руки мумии не было.

— Гейб, в чем дело? — спросила Сари.

— Рука мумии исчезла! — ответил я сдавленным от паники голосом.

Шарк. Шарк.

Отвратительный смрад становился все сильнее, по мере того, как мумия приближалась.

Я отчаялся найти руку мумии. Впрочем, сейчас было не время сокрушаться о пропаже.

— Надо бежать, — сказал я Сари. — Мумия неповоротлива. Если нам удастся проскочить мимо нее…

— А как же папа? — закричала она. — Нельзя его здесь бросать!

— Придется, — возразил я. — Мы приведем помощь. Мы вернемся за ним.

Мумия приближалась, издавая сухое потрескиванье. Это трещали, ломаясь, ее древние кости.

И все равно она надвигалась на нас, медленно, но неумолимо, протягивая к нам перевитые бинтами руки.

— Сари, беги, сейчас же! — завопил я.

И с силой толкнул ее вперед.

Комната расплывалась у меня перед глазами, но я все же заставил себя двигаться.

Мумия снова издала громкий треск. Она подалась вперед и вскинула руку в тот момент, когда мы пробегали мимо нее.

Я попытался увернуться от протянутой руки. И тем не менее, ощутил, как древние пальцы оцарапали шею — холодные пальцы, твердые, как у статуи.

Я знал, что этого прикосновения мне никогда не забыть.

Шею покалывало. Я пригнул голову, чтобы мумия не смогла меня схватить… и ринулся вперед.

Сари сдавленно всхлипывала на бегу. Чувствуя, как сердце выпрыгивает из груди, я пытался догнать ее. Заставлял себя бежать, но ноги налились такой тяжестью, словно были сделаны из камня.

Мы были уже почти у двери, когда заметили мерцающий свет.

Вскрикнув, мы резко затормозили, а луч света скользнул по комнате. Позади него в дверном проеме возник неясный силуэт.

Защищая глаза рукой, я прищурился, стараясь разглядеть, кто это.

— Нила! — воскликнул я, когда она перевела луч на потолок. — Нила, помогите нам!

— Он ожил! — выкрикнула Сари. — Нила, он ожил! — Она показала на мумию.

— Помогите нам! — завопил я.

Зеленые глаза Нилы удивленно расширились.

— Что же мне делать? — спросила она. В следующий миг на лице ее вспыхнул гнев. — Что мне с вами делать, глупые дети? Вас не должно здесь быть. Вы все испортите!

— Что? — изумленно воскликнул я.

Нила шагнула в комнату. Подняла правую руку.

Я пытался разглядеть в тусклом свете, что у нее в руке.

Мой Вызыватель!

Она направила его в сторону мумии.

— Приди ко мне, возлюбленный брат! — воскликнула она.

23

— Как у вас оказалась моя рука мумии? Что вы делаете? — потребовал я ответа.

Нила пропустила мои вопросы мимо ушей. В одной руке она держала фонарь. В другой сжимала маленькую мумифицированную руку, направляя ее в сторону приближающейся мумии.

— Приди ко мне, возлюбленный брат! — звала она мумию, взмахивая мумифицированной рукой. — Это я, царевна Нила!

На потрескивающих ногах — хрупкие ее кости ломались под бинтами, — мумия покорно двинулась вперед.

— Нила, перестань! Ты что творишь? — завизжала Сари.

Но Нила по-прежнему не обращала на нас внимания.

— Это я, твоя сестра! — взывала она к мумии. Торжествующая улыбка играла на ее прекрасном лице. В мечущихся отсветах фонаря ее глаза сияли, подобно двум изумрудам.

— Как же долго мне пришлось ждать этого дня, — говорила Нила мумии. — На протяжении многих столетий, брат мой, лелеяла я надежду, что кто-нибудь вскроет твою гробницу, и мы сможем воссоединиться.

Лицо Нилы сияло от восторга. Маленькая рука мумии дрожала в ее руке.

— Я вернула тебя к жизни, возлюбленный брат! — провозгласила она. — Я ждала этого веками. Но ожидание будет вознаграждено. Мы с тобою разделим все эти сокровища. И с нашим могуществом мы вновь воцаримся в Египте, и будем править, как правили четыре тысячи лет назад!

Она перевела взгляд на меня.

— Благодарю тебя, Гейб! — воскликнула она. — Благодарю за Вызыватель! С первого взгляда я поняла, что он мне необходим. Я знала, что он сможет вернуть мне моего брата! Древнего заклинания недостаточно. Мне нужен был и Вызыватель!

— Отдайте его! — потребовал я, протянув руку. — Он мой, Нила. Отдайте.

Нила засмеялась, жестоким гортанным смехом.

— Он больше тебе не нужен, Гейб, — тихо промолвила она.

А потом махнула Вызывателем в сторону мумии.

— Умертви их, брат мой! — велела она. — Умертви их немедля! Нам нельзя оставлять свидетелей!

— Не-е-ет! — взвизгнула Сари. Мы с нею бросились к двери. Однако Нила стремительно преградила нам путь.

Я протаранил ее плечом, как нападающий в американском футболе, пытаясь оттолкнуть с дороги. Но Нила оказалась на диво сильна и устояла на ногах.

— Нила, выпусти нас! — потребовала Сари, тяжело дыша.

Нила улыбнулась и покачала головой.

— Никаких свидетелей, — прошептала она.

— Нила, мы лишь хотим вытащить отсюда папу. Можешь делать все, что душе угодно! — отчаянно настаивала Сари.

Не обращая на нее внимания, Нила подняла глаза на мумию.

— Умертви их обоих! — вскричала она. — Они не должны покинуть гробницу живыми!

Мы с Сари повернулись и увидели, что мумия приближается. Ее почерневший череп блестел в тусклом свете. Приближаясь, она волочила за собою длинные полоски бинтов.

Она все ближе и ближе…

Я снова повернулся к двери. Путь преграждала Нила. Мои глаза лихорадочно заметались по комнате.

Бежать некуда.

Спасения нет.

Мумия надвигалась на нас с Сари.

И вот она протянула свои холодные, холодные руки, чтобы исполнить жестокое повеление Нилы.

24

Мы с Сари метнулись к двери. Но Нила снова преградила нам путь.

Мумия слепо взирала на нас мертвыми глазами, челюсть ее застыла в отвратительной, как у скелета, усмешке. А потом она рванулась к нам.

Подняла негнущиеся руки.

Протянула их вперед.

Последним, отчаянным рывком настигла нас.

И к моему великому изумлению, пронеслась мимо меня и Сари — и сомкнула просмоленные пальцы на горле Нилы.

Рот той разинулся в задыхающемся крике.

Сдавливая ее горло, мумия запрокинула голову. Покрытые смолою губы зашевелились, раздался сиплый кашель. А потом из мертвого горла вырвались слова, сухие, как сама смерть:

— Дозволь мне… покоиться с миром!

Нила испустила задушенный крик.

Мумия усилила свою яростную хватку.

Я повернулся и схватил ее за руку.

— Отпусти ее! — завопил я.

Сухой хрип вырвался из почерневшего черепа. Забинтованные руки сжимали шею Нилы, запрокидывая ее назад, пригибая спиною к полу.

Глаза Нилы закрылись. Руки беспомощно взметнулись вверх. Фонарь и рука мумии упали на пол.

Я схватил свой талисман и запихнул в карман джинсов.

— Пусти ее! Пусти ее! Пусти ее! — заорал я. И, прыгнув мумии на спину, попытался оторвать ее руки от горла Нилы.

Мумия злобно заревела, глухим, яростным ревом.

Затем она выпрямилась и задергалась всем телом, пытаясь сбросить меня с плеч.

Я ахнул, пораженный ее нечеловеческой силой.

Начав соскальзывать с забинтованной спины, я выбросил руку вперед, отчаянно хватая пальцами воздух в попытке за что-нибудь уцепиться.

Пальцы сомкнулись на янтарном кулоне Нилы.

— Эй! — вскрикнул я, когда мумия дернулась изо всех сил.

Я упал.

Кулон сорвался с цепочки. Он выпал из моей руки, ударился об пол — и разлетелся вдребезги.

— Не-е-е-е-е-е-ет! — Исполненный ужаса вопль Нилы потряс стены.

Мумия застыла на месте.

Нила вывернулась из ее мертвой хватки. Отпрянула назад. Глаза ее были широко раскрыты от ужаса.

— Моя жизнь! Моя жизнь! — завопила она.

Она наклонилась и принялась лихорадочно собирать с пола кусочки янтаря. Но кулон разлетелся на сотню крошечных осколков.

— Моя жизнь! — причитала Нила, глядя на лежащие на ладони осколки. Она подняла глаза на нас Сари. — Я жила внутри кулона! По ночам я забиралась в него. Он поддерживал мою жизнь четыре тысячи лет! А теперь… теперь… о-о-о-о-о-о-ох-х-х…

Ее голос затих, а сама Нила начала уменьшаться.

Ее голова, руки, туловище… все истончалось… пока она не исчезла под собственной одеждой.

И через несколько мгновений, на глазах у нас с Сари, из-под джинсов и кофточки выбрался черный скарабей. Сперва он двигался неуверенно. А потом стремительно метнулся по полу и исчез в темноте.

— Этот… этот жук… — выдавила Сари. — Это что, Нила?

Я кивнул.

— Думаю, да, — сказал я, глядя на ворох одежды.

— Думаешь, она действительно была древнеегипетской царевной? Сестрой царевича Хор-Ра? — прошептала Сари.

— Все это так странно, — ответил я. Я напряженно думал, пытаясь собрать все детали случившегося воедино, найти смысл в словах Нилы.

— Она, наверное, превращалась в скарабея каждую ночь, — проговорил я, размышляя вслух. — Она заползала в янтарь и спала в нем. И тем поддерживала свою жизнь, пока я…

— Пока ты не разбил ее янтарный кулон, — шепотом закончила Сари.

— Да, — кивнул я. — Так получилось…

Но тут же подавился словами, почувствовав, как холодная рука сжала мое плечо.

И понял, что мумия схватила меня сзади.

25

Рука лежала у меня на плече. Холод просачивался через футболку.

— Пусти! — завопил я.

Я повернулся… и на мгновение мое сердце перестало биться.

— Дядя Бен! — вскричал я.

— Папочка! — Сари бросилась к нему и изо всех сил обхватила его руками. — Папочка, ты живой!

Он убрал руку с моего плеча и потер затылок. Он неуверенно моргал и качал головой, все еще слегка ошеломленный.

Позади него, сгорбившись, застыла мумия. Она снова была безжизненна.

— Фью! До сих пор голова кружится, — сказал дядя Бен, пригладив рукою темные волосы. — Еле жив остался.

— Это все я виноват, — признался я. — Я пять раз повторил заклинание, дядя Бен. Я не собирался оживлять мумию, но…

На дядином лице появилась улыбка. Он обнял меня рукой за плечи.

— Ты этого не делал, Гейб, — мягко ответил он. — Нила успела раньше.

Он вздохнул.

— Я не верил в силу заклинаний, — тихо сказал он. — А теперь верю. Нила украла твой талисман и произнесла заветные слова. С помощью Вызывателя она вернула мумию к жизни. Мы с доктором Филдингом ее подозревали.

— Подозревали? — удивленно воскликнул я. — А я думал…

— Я начал подозревать Нилу еще за ужином, — сказал дядя Бен. — Помнишь, она меня спросила, что это за ШЕСТЬ слов, которые могут воскресить мертвых? Так вот, я никогда не говорил, что их шесть. И удивился, откуда бы это знать Ниле.

Другой рукой дядя Бен обнял за плечи Сари и подвел нас к стене. Прислонился к ней спиной, потирая затылок.

— Потому-то сразу после ужина я поспешил к телефону, — продолжал он. — Я позвонил в редакцию «Солнца» в Каире. Они там слыхом не слыхивали ни о какой Ниле. Так я понял, что она самозванка.

— Но мы видели, как доктор Филдинг вытащил тебя из палатки, — перебила Сари. — Мы видели, как он заставил тебя войти в пирамиду…

Дядя Бен хохотнул.

— Шпионы из вас неважные, — заявил с легким укором. — Доктор Филдинг никуда меня тащил и ничего делать не заставлял. Он заметил, как Нила пробралась в пирамиду. Поэтому он разыскал меня в палатке с телефоном. И мы с ним поспешили в пирамиду, чтобы увидеть, что задумала Нила.

— Мы нашли ее слишком поздно, — продолжал дядя Бен. — Она уже успела оживить мумию. Мы с доктором Филдингом пытались ее остановить. Она ударила меня по голове фонарем. А потом потащила меня в саркофаг. Очевидно, ей удалось запихнуть меня внутрь.

Он потер голову.

— Остального не помню. До последнего момента. Когда я очнулся и увидел, как Нила превращается в скарабея.

— Мы видели, как доктор Филдинг выбежал из пирамиды, — сообщила Сари. — Он прошел мимо меня. И видок у него был…

Она умолкла и разинула рот. Мы услышали этот звук одновременно.

Шарканье ног за дверью погребальной камеры.

Мое сердце подскочило к самому горлу. Я схватил дядю Бена за руку.

Шаги приближались.

Другие мумии.

Другие мумии тоже ожили и теперь сбредались к погребальной камере царевича.

26

Я полез в карман джинсов за рукой мумии. Прижавшись спиною к стене, я устремил взгляд на вход в комнату — и ждал.

Ждал, когда появятся мумии.

Но к моему удивлению, в комнату ворвался доктор Филдинг в сопровождении четырех полицейских, держащих руки на кобурах.

— Бен… ты в порядке? — воскликнул доктор Филдинг. — А где та девица?

— Она… убежала, — ответил дядя Бен.

Не мог же он сказать, что перед этим она превратилась в жука!

Полицейские боязливо осматривали комнату. Их взгляды остановились на мумии, застывшей неподалеку от двери.

— Как я рад, что ты жив и здоров, Бен, — сказал доктор Филдинг, положив руку на плечо дяде Бену. Затем он повернулся к Сари. — Боюсь, я вынужден попросить у тебя прощения, Сари, — произнес он, нахмурившись. — Выбежав из пирамиды, я, должно быть, находился в состоянии шока. Я помню, что видел тебя возле пирамиды. Но не могу вспомнить, говорил ли тебе что-нибудь.

— Ничего страшного, — беззаботно отозвалась Сари.

— Мне правда жаль, что я тебя напугал, — продолжал доктор Филдинг. — Твоего отца оглушила эта полоумная девица. А я только и мог думать о том, чтобы поскорее вызвать полицию.

— Ну, все хорошо, что хорошо кончается, — улыбнулся дядя Бен. — Пойдемте отсюда.

Мы направились к двери, но один из полицейских остановил нас.

— Можно вопрос? — спросил он, разглядывая стоящую посреди комнаты мумию. — Эта мумия что, ходила?!

— Конечно нет! — тут же ответил дядя Бен и широко усмехнулся. — Умей она ходить, разве стала бы торчать в такой дыре?

Итак, уже второй раз подряд я сделался героем дня. И, конечно же, как только мы оказались в палатке, я не преминул выпятить собственный героизм перед Сари.

Деваться той было некуда. Приходилось сидеть и все покорно сносить. В конце концов, именно я остановил мумию и превратил Нилу в жука, разбив ее янтарный кулон.

— Ты смотри, не слишком-то задирай нос! — не выдержала Сари и закатила глаза.

Выглядело это жалко. Право слово, жалко.

— Что ж, скарабей уполз и исчез, — сказала она. Зловещая улыбочка заиграла на ее губах. — Готова поспорить, жук поджидает тебя, Гейб. Готова поспорить, он только и ждет, когда ты ляжешь в кровать, чтобы цапнуть тебя.

Я засмеялся.

— Сари, да ты что угодно скажешь, лишь бы меня напугать. Ты просто не можешь смириться с мыслью, что герой я, а не ты!

— Ты прав, — сухо отозвалась она. — С этим я смириться действительно не могу. Спокойной ночи, Гейб.

Через несколько минут я уже был в пижаме и готовился ко сну. Какая ночь! Какая дивная ночь!

Когда же я устроился на койке и укрылся одеялом, то понял, что эту ночь мне точно не суждено забыть…

— Ай!!!

Content

Р. Л. Стайн
ВОЗВРАЩЕНИЕ МУМИИ

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24

25

26