Срблянович Биляна

Семейные истории [=МамаПапаСынСобака]

Биляна Срблянович

Семейные истории

Биљана Србљановић: Породичне приче (1997)

Перевод с сербского Сергея Гирина

Пьеса в одиннадцати картинах

Действующие лица:

Надежда (11 лет) — ребенок с нервным тиком

Воин (12 лет) — отец, брат Милены

Милена (11 лет) — мать, сестра Воина

Андрия (10 лет) — сын, по необходимости дочь

Все действующие лица этой пьесы — дети. Однако старшие становятся моложе согласно требованиям пьесы, а иногда и изменяют пол. Это не должно удивлять.

Актеры же, наоборот, — не дети. Они — взрослые люди, которые по пьесе играют детей, которые, в свою очередь, играют взрослых. Это также не должно удивлять.

Будет достаточно много других вещей, которые удивят.

I

Детская игровая площадка в одном из белградских жилых районов. Постсоцреалистическая архитектура, потрескавшийся асфальт, сломанные урны, перерытые газоны, все это — между двумя многоэтажками. Фасады поразительно запущены, исписаны бессмысленными графити.

Контейнеры и старые вещи, различные бытовые отходы, все это отражает не социальный статус, а уже основное положение среднего класса в посткоммунистической эре.

Дети в этой пьесе — не сироты, ни по характерам, ни в повседневной жизни. Они — граждане разрушенной страны.

Посередине песочница, песок грязный, непросеянный.

Большую часть сцены занимает заброшенный автофургон-прицеп для викендов.

На сцену выбегает НАДЕЖДА, двенадцатилетняя девочка в бриджах, в лакированных туфельках, в ситцевом платьице. Надежда — ребенок с нервным тиком. Точнее, с множеством различных неконтролируемых движений, которые искажают ее лицо и деформируют тело.

Надежда прибегает возбужденная, по сути взволнованная, спотыкаясь, падает в песок и дрожит. Не выговаривает, но говорит, ее трясет от возбуждения и волнения. Слюна стекает с ее подбородка, глаза моргают сами по себе, часто и неритмично, верхняя губа косит влево. Ноздри раздуваются, руки изворачиваются, живот трясется.

Любой взгляд на нее вызывает физическое отвращение и мучительное чувство.

Надежда молча сидит, не двигаясь, насколько ей позволяет ее тело. Она сидит и долго молчит.

Вдруг внешняя стена прицепа-фургона поднимается. Открывается вид миниатюрной квартирки, похожей на квартирку в летнем лагере на адриатическом побережье в прошлом, и в то же время на «квартирку», какие обычно строят дети, играя в «дочки-матери».

Надежда быстро убегает и скрывается за контейнером. Наблюдает.

В прицепе собраны вещи довольно реалистичные, чтобы выглядеть достаточно убедительно.

Обеденный стол, кухонный уголок, мамина и папина комната на одной и детская комната на другой стороне.

Мы застаем «семью» перед завтраком.

ВОИН, мальчик двенадцати лет, нарочито одет как отец семьи, он читает газету, перед ним пустая тарелка. Он в мужских брюках, очень большого размера, которые держатся на подтяжках, а также в когда-то белой, а теперь замусоленной мужской сорочке марки «Ключ», с одним карманом. На шее висит развязанный галстук.

МИЛЕНА, девочка одиннадцати лет, одета как мать семейства: цветной домашний халат выцветших красок, из-под которого видна юбка и блузка, на ногах нейлоновые чулки в затяжках и туфли на каблуке.

Милена хозяйничает на кухне. Что-то дымится в кастрюле, что-то, что воняет и выглядит отвратительно.

Милена и Воин — очень похожи. Их внешнее сходство относится к той категории, от которой бросает в дрожь.

Десятилетний АНДРИЯ — сын своего отца Воина и матери Милицы. Он одет в нечто, что напоминает гардероб настоящего XL-инфанта. На нем джинсовые пластиковые сандалии для бассейна или больницы, майка с изображением американского баскетболиста с бритой головой.

Андрия сидит за столом, ждет завтрак и стучит возле себя о пол баскетбольным мячом.

Воин окликает сына, не глядя на него.

Воин: Андрия, прекрати.

Андрия продолжает стучать.

Милена: Андрия, сынок, ты слышишь, что говорит тебе папа? Иди, помой руки, сейчас будет завтрак.

Андрия не реагирует и продолжает стучать.

Воин (читая газету) Говорят, что уровень производства вырос на 6–8 процентов, и цены медленно, но ощутимо падают.

Милена: Врут. Ворюги, мать их!

Воин (не отрывая взгляд от газеты, упрекает жену) Милена. Думай, что говоришь. Здесь и стены имеют уши.

Милена: Подумаешь! Я никого не боюсь.

Воин продолжает говорить, не отрываясь от газеты, он спокоен и решителен.

Воин: Милена!

Милена замолкает. Воин читает газету. Андрия стучит мячом. Милена приносит кастрюлю, ставит ее на стол. Накладывает в тарелки горячую темную массу. Достает морковь с корнем, еще грязным от земли, и кладет каждому по одной вместо хлеба. Андрия недовольно смотрит в тарелку, переставая на мгновение стучать мячом. Водит ложкой по дымящейся массе.

Андрия: Что это?

Милена: Суп и говяжий бульон. Иди вымой руки.

Андрия: Я это есть не буду.

Андрия продолжает стучать мячом, Воин не сворачивает газету. Милена кричит.

Милена: Андрия, немедленно оставил этот мяч, вымыл руки и сел за стол, прежде чем отец взорвется!!!

Андрия: Не хочу.

Милена: Стыдно должно быть, засранец неблагодарный, это еще отцу спасибо, что хлебом тебя кормит!

Андрия: Не хочу, и что ты мне можешь сделать!

Андрия встает из-за стола, стучит мячом и попадает в тарелку на столе. Тарелка разбивается. Андрия пугается. Милена раздраженно кричит.

Милена: Андрия!!!

Воин только сейчас, на звук разбившейся тарелки, отрывает взгляд от газеты. Медленно снимает очки, складывает газету, отодвигает ее в сторону.

Воин: Пусть ест.

Андрия молча садится за стол, испуганный, но все равно протестующий.

Милена: Он не вымыл руки…

Воин: Я сказал, пусть ест!

Милена проворно ставит Андрие другую тарелку, накладывает ему, берет ложку, Андрия тоже берет ложку, возит ею по тарелке. Воин начинает есть. За ним Милена. Они грызут морковь и едят жижу.

Воин: Газеты пишут, что черная экономика процветает из-за инфляции, но новый пакет мер расставит все на свои места.

Милена: Все врут. Воры, мать их!

Воин: Милена, я тебе кое-что сказал.

Милена: Хорошо, Воин. Я имею право сказать то, что думаю.

Воин: Ты и думаешь? Лучше бы ты думала, когда солила суп!

Милена: Почему? Что-то не так?

Воин: Не так, Милена! Все не так. У меня холестерин — тысяча, а должно быть шестьсот, у меня красных кровяных шариков меньше, чем белых, геморрой не дает мне нормально посрать, а ты убиваешь меня этим супом!!!

Андрия, услышав глагол «посрать», пырскает со смеху.

Воин: Тебе это смешно?

Андрия встает и, продолжая хихикать, показывает пальцем на Милену.

Милена: Андрия, ешь, не зли папу!

Андрия: Я не буду есть! Суп недосоленный.

Воин: Не недосоленный, а пересоленный, убийца!

Милена: Сядь, сынок.

Андрия испуганно садится. Мямлит.

Андрия: Ненавижу суп.

Воин демонстративно опускает ложку. Милена, почти плача, дает Андрие затрещину.

Милена: Стыдно, сынок!

Воин: Что ты сказал?

Милена: Спасибо папе, что от себя отрывает…

Воин (Милене) Закрой рот! (Андрие) Что ты сказал?

Воин встает из-за стола, хочет снять ремень с брюк.

Милена: Он ничего не сказал, Воин, садись, успокойся…

Воин дает Милене затрещину.

Воин: Я сказал тебе, замолчи! (Андрие) Повтори, что ты сказал.

Андрия испуганно, но упрямо повторяет, почти сквозь слезы.

Андрия: Я ненавижу суп.

Воин жестоко ударяет Андрию ремнем.

Воин: Ты ненавидишь! Ты что-то нашел, что ненавидишь!!!

Снова ударяет его.

Воин: Гнида, вошь, блоха, клоп, говно, шишка геморройная!

Бьет его, не переставая, Андрия плачет.

Воин: Вчера вылупился, а сегодня ты уже что-то ненавидишь! Тебя кто-нибудь о чем-нибудь спрашивал?

Воин до крови избивает Андрию.

Милена: Ответь отцу, сынок!

Милена быстро прикрывает лицо рукой. Воин ударяет ее по руке. Милена верещит, как будто ее избивают.

Милена: Не надо, воин, ты его убьешь!

Воин: Сам породил, сам и убью! Это мой кусок мяса!!! Тебя кто-нибудь о чем-нибудь спрашивал?

Андрия (сквозь слезы) Нет!

Воин: Так значит, нет…

Воин бьет Андрию сурово, дико. Андрия растерян, глотает слезы.

Андрия: Нет, то есть да!

Воин: Так «да» или «нет»..?

Андрия: Да! Нет! Да, нет… НЕ ЗНАЮ, ПАПА!!!

Андрия совершенно сбит с толку, впадает в истерические рыдания. Через мгновение это останавливает агрессию Воина.

Андрия (кричит, сквозь слезы) Меня кто-то о чем-то спросил, не знаю кто, не знаю что… Я забыл, что нужно сказать!!!

Воин и Милена озабоченно смотрят на Андрию. Воин убирает ремень, что немного успокаивает Андрию. Милена совершенно другим тоном, как суфлер в театре, тихо говорит Андрие.

Милена: Скажи: Извини, папа.

Андрия заплаканный, отчаявшийся, повторяет.

Андрия: Извини, папа.

Милена (Воину) Теперь ты…

Воин продолжает спокойно стоять.

Воин: Хорошо. Принимаю извинения. Ладно, не пускай слюни, как какая — то баба…

Милена тихо поправляет Воина.

Милена: …девчонка…

Воин повторяет.

Воин: Как какая-то девчонка, девица. Садись, поговори с отцом. Как мужчина с мужчиной.

Андрия и дальше не смеет что-либо сделать.

Милена: Садись, сынок, когда папа говорит. Садись.

Воин резко отвечает Милене.

Воин: А ты молчи!

Андрия: Да. А ты молчи!

Воин: Браво, сынок. Вот так, решительно, а не распуская слюни. Будь мужчиной.

Андрия: А ты молчи, молчи, когда тебе говорят!!!

Воин: Правильно. Хорошо, теперь хватит.

Андрия продолжает истерично кричать, как ребенок, который не понимает значения своих слов. Милена молчит и смотрит перед собой.

Андрия: Закрой свой грязный рот, заткнись, заткни свою пасть..!

Воин: Я сказал, хватит! Садись.

Андрия замолкает и садится.

Воин: Когда я говорю, хватит, значит хватит.

Милена: Правильно. Когда папа говорит, хватит, значит хватит.

Молчат все трое. Затем Милена встает и дает сыну затрещину.

Воин: Я сказал, ХВАТИТ!

Милена от страха подтверждает.

Милена: Хватит.

И Милена садится. Воин медлит, затем начинает, как старомодный учитель в школе.

Воин: А скажи-ка мне, сынок, о чем мы с тобой говорили, как умный человек должен себя вести?

Андрия: Умный человек придерживается правила: Голову — в песок, задницу — к стенке.

Воин: Правильно. И что никогда, ни при каких обстоятельствах он не должен делать?

Андрия: Говорить, что думает.

Воин: Правильно. А кому?

Андрия: Кому угодно. Любому.

Воин: Кому угодно, сынок, кому угодно. Со всеми одинаково, не вижу, не слышу, тем более, особенно, исключительно, НЕ ДУМАЮ. Правильно?

Милена: Правильно, папа.

Андрия: Правильно, папа.

Воин: Правильно. А если правильно, что ты гавкаешь?

Андрия: Я думал, что маме я могу сказать, что не люблю суп.

Воин: Ты думал. А что ты думал?

Андрия: Что мама — женщина, и что она слабее.

Воин: Хорошо, это точно. Но это не оправдание! Вопрос в том, почему ты вообще что-то ДУМАЛ? Зачем тебе нужно было что-то думать? Почему вообще кто-либо что-либо думает? И почему всякая гадость происходит, когда кто-то что-то когда-то, пусть и случайно, подумает, почему, я спрашиваю, ПОЧЕМУ надо кому-то в этом признаваться!?!

Воин кричит, Милена и Андрия молчат.

Воин: Никаких доказательств, никаких подписей, никаких заявлений, и не думай! Я с ног сбиваюсь, тружусь, не знаю, у меня не хватает времени, это уже НЕ Я!

Воин замолкает, подбирает слова.

Воин: Жизнь сурова, Андрия, родная мать продаст тебя за горсть камешков, стеклянных шариков, отец высечет, дед предаст, сестра заложит, сын перепродаст!!! Сколько раз тебе нужно это объяснять, сколько раз тебе нужно это повторять…

Андрия, Милена и Воин говорят одновременно.

Вместе: Моя хата с краю! Голову в песок! Задницу к стене! Человек человеку — враг!

В это мгновение Надежда спотыкается о консервную банку за контейнером. Банка от удара отлетает на другой конец сцены. Воин, Милена и Андрия вскакивают.

Воин: Что это?

Милена: Там кто-то есть!

Воин очень испуган, отступает.

Воин: Где?

Милена показывает в сторону Надежды.

Милена Там…

Воин хватает Андрию, прячясь за него, ставит перед собой.

Воин: Иди, посмотри, что это.

Андрия: Сам иди.

Воин: Иди ты!

Андрия: Иди ты!!!

Милена перебивает.

Милена: Я пойду!

Милена идет по направлению к Надежде, которая, как пугливое животное, трясется, оглядываясь вокруг.

Милена: Все я должна. Всегда я. Трусы.

Милена останавливается в шаге от убежища Надежды. Надежда вылетает из укрытия и начинает испуганно бегать туда — сюда.

Милена: Вот она!

Воин прячется за Андрию.

Воин: Держи ее!

Андрия прячется за Воина.

Андрия: Хватай ее!!!

Надежда бегает, испуская нечленораздельные звуки.

Милена: Бегите туда!

Воин и Андрия, прячась друг за друга, бегут в противоположную сторону.

Воин: Догони ее!

Андрия: Держи ее!

Воин: Хватай ее!!!

Милена бежит за Надеждой.

Милена: Не могу, она быстро бегает!

Милена вскоре хватает Надежду, та вырывается, бежит прямо в руки Воину и Андрие. Оба отбегают в противоположную сторону.

Андрия: Догоняй ее!

Воин: Хватай ее!

Андрия (Милене) Что ты делаешь?

Милена бросается на Надежду, промахивается.

Милена: Не могу быстрее!

Воин: Какая ты неповоротливая.

Андрия: Растяпа!

Воин: Ничего не умеешь!!!

Милене удается поймать Надежду, Надежда вырывается, Милена крепко держит ее.

Андрия: Готово!

Воин: Не убежишь!!!

Милена: Помогите мне!

Воин: Правильно, помоги ей!

Андрия: Сам ей помоги!

Воин: Ты ей помоги!!!

Воин и Андрия от страха не приближаются, пока Милена борется с Надеждой. Надежда падает на землю, страшно трясется. Милена ложится рядом с ней.

Милена: Ты кто?

Надежда плачет, скулит, молчит.

Милена: Кто ты такая, что ты здесь делаешь, зачем ты за нами шпионишь?

Воин: Дай ей.

Андрия: В живот.

Воин: По голове!

Андрия: В живот и по голове!!!

Надежда прикрывает тело руками, хотя Милена и не собирается ее бить.

Милена: Отвечай, ты кто?

Надежда скулит. Скулит грустно, тоскливо. Злоба оставляет Милену.

Милена: Я тебе ничего не сделаю. Скажи, кто ты?

Надежда скулит.

Воин: Может, она немая.

Андрия: Точно.

Воин: Может, она ненормальная.

Андрия: Немая и ненормальная!

Милена: Успокойся, я тебя не ударю. Ты из какого дома?

Милена постепенно ослабляет руки, Надежда перестает громко скулить. Теперь она тихо хнычет, но молчит. Воин и Андрия осмелели. Шаг за шагом приближаются.

Воин: Может, она — иностранка.

Андрия: Может, она не понимает.

Воин: Какая разница. Наш папа говорит, что было бы лучше, если бы эти иностранцы сразу начинали учить сербский, если хотят, чтобы их понимали.

Милена: Ты понимаешь по-сербски? Ты меня понимаешь?

Милена говорит, выговаривая каждый звук, Надежда не отвечает. Воин и Андрия подходят ближе.

Воин: Она ненормальная.

Андрия: Она не понимает. Она ненормальная и не понимает. Это потому что она иностранка.

Андрия толкает Надежду. Она снова начинает громко скулить.

Милена: Подожди, Андрия, не толкай ее.

Андрия: Она же ненормальная!

Милена: Откуда ты знаешь, что она ненормальная?

Андрия: Это же видно. Она ненормальная.

Воин: Может, она притворяется. Может, ее послал твой папа, чтобы она за нами шпионила.

Андрия: Почему это мой? Почему не ваш?

Воин: Наш нет, он ищет себе работу.

Андрия: И мой ищет себе работу!

Воин: Сейчас как дам, дурак!

Андрия: А я тебе голову разобью!!!

Воин: А я тебе сейчас как дам мячом!!!

Андрия: А я тебе сейчас как дам два раза…!!!

Андрия и Воин начинают драться, как дерутся дети.

Воин: Я тебя убью!

Андрия: А я потом тебя!

Воин: А я тебя еще раз!

Андрия: А я тебя сто раз!!!!

Милена встает, идет их разнимать.

Милена: Ну, хватит, перестаньте!

Надежда пользуется моментом, бежит на другой конец.

Милена: Идиоты, она убежала! Смотрите, что вы наделали!!!

Милена бежит за Надеждой, Воин и Андрия от страха бегут на другой конец сцены. Надежда натыкается на стену здания, понимает, что бежать некуда.

Воин: Хватай ее!

Андрия: Бей ее!

Милена начинает кричать.

Милена: Тихо!!!

Воин и Андрия сразу же замолкают, Милена спокойно говорит Надежде.

Милена: Стой, если я тебе говорю, бежать тебе некуда…

Надежда оглядывается, выхода нет. Она смотрит на Милену, которая приближается к ней, затем падает и обнимает ее за ногу. Тихо скулит.

Милена: Смотрите, как щенок…

Воин: Щенок может укусить.

Андрия: Может цапнуть.

Воин: Может вырвать кусок мяса.

Надежда, как будто найдя луч надежды, начинает вертеться вокруг ноги, как настоящая собака.

Милена: Точно, как щенок…

Милена гладит Надежду по голове, Надежда благодарно лижет ей руку.

Милена: Она меня лизнула! Люди, она — точно щенок…

Андрия: Давайте позовем этих, которые собак ловят.

Воин: Дурак ты! Откуда у нас телефон?

Андрия: Да, точно.

Милена: Наша мама говорит, что собаки лучше, чем мужчины. Верные и молчаливые.

Андрия: И гавкают.

Воин: Пусть гавкают. Этого никто не понимает.

Надежда ласкается к Милене, несколько раз гавкает.

Андрия: И кусаются!

Надежда начинает скулить и отчаянно махать головой.

Милена: Хватит! Не кусаются, если не за что. Иди сюда…

Милена зовет Надежду как собаку, та послушно подходит.

Милена: Хорошая собака, хорошая собака… сидеть!

Надежда садится.

Милена: Видишь. (Надежде) Лежать!

Надежда послушно ложится. Милена протягивает руку, чтобы погладить Надежду, Андрия кричит.

Андрия: Кусать!

Милена испуганно отдергивает руку, Надежда вертит головой, скулит.

Милена: Идиот!!!

Воин: Дурак!

Андрия: Ты — дурак!

Милена: Хватит, вы двое! Теперь на самом деле хватит!!!

Милена гладит Надежду.

Милена: Да, хорошая собачка. Здесь сиди, здесь.

Милена находит какую-то цепочку, обвязывает ею Надежду вокруг шеи, другой конец привязывает к контейнеру.

Милена: Чтоб ее никто не трогал! Это теперь моя собака.

Воин: Я не буду.

Андрия: А что, если я захочу?

Милена: Тогда я тебя убью.

Андрия понимает запрет всерьез. Замолкает. Засовывает руки в карманы, пожимает плечами.

Андрия: Плевать я хотел на твою собаку.

Андрия без интереса отходит в другую сторону, Милена и Воин следят за Надеждой, которая, привязанная к контейнеру, улеглась на земле.

Воин: Какая она странная. Ты уверена, что это собака?

Милена: Сто процентов. Это необычная порода.

Андрия: Мне все равно. Я могу пописать на эту собаку…

Воин: Ладно, оставь собаку. Давайте играть. Мы где остановились?

Милена: Это, когда родная мать хочет тебя продать…

Воин: А, да. И отец высечь…

Андрия: Эй, я не хочу!

Воин: Что теперь?

Андрия: Не хочу! Не хочу я всегда быть ребенком и всегда получать подзатыльники!!!

Милена: Так и я же получаю.

Андрия: Это другое. Ты женщина. Это нормально.

Милена: Я знаю, поэтому и терплю. Это нормально, что папа бьет маму.

Воин: И нормально, что они бьют детей.

Андрия: Ну и что, что нормально, я не хочу играть.

Милена: Давай, Андрия, не мешай! Я на тебя собаку спущу!

Воин: Правильно, спусти собаку!

Андрия: Ну и спусти, подумаешь. Я все равно не буду.

Милена: Знаете что, я не хочу ругаться. Если хотите, чтобы мы играли в семью, давайте играть, если не хотите, я пойду гулять со своей собакой.

Надежда на эти слова встает на четвереньки, радуется как собака. Рвется к Милене, но ее останавливает цепочка. Почти ее душит. Она взвизгивает, падает на землю. Милена, Воин и Андрия смотрят на нее. Милена спокойно заключает.

Милена: Действительно, глупая.

Андрия поворачивается, садится за стол. Берет ложку, «входит в роль».

Андрия: Умный человек молчит, работает и следит за своей работой. Глупый ударяется в фантазии… Папа, а что это «фантазии»?

Воин быстро приближается к столу и в процессе становится отцом семьи.

Воин: Это, сынок, такая опасность. Причина, по которой ты можешь обмануться. Каждый человек должен следить только за собой. Давайте поедим.

Милена одна медлит, все еще глядя на Надежду, свернувшуюся калачиком на земле.

Воин: Милена, я что сказал…

Милена, которая бы с удовольствием осталась с Надеждой, невольно садится за стол. Надежда, свернувшись в своем углу, внимательно следит за детской игрой. Милена включается, помимо воли садится за стол. Воин сразу продолжает. Протягивает Милене голубой конверт.

Воин: Это тебе. Прислали с предприятия.

Милена открывает конверт. Воин без интереса ест.

Милена: Что это?

Воин: Не знаю.

Милена удивленно читает бумагу.

Милена: Я получила отказ. Кто-то сообщил, что я высказываюсь против кое-кого.

Воин: Да?

Милена: Слышишь, Воин, я потеряла работу! Кто-то донес, что я что-то сказала.

Воин: Да.

Милена: Теперь у меня ничего нет…

Воин: Ничего.

Милена в отчаянии, грустно размышляет.

Милена: Кто же мог донести…? Кто на меня настучал? Мне бы только узнать, поймать бы его, посмотреть, кто же этот…!!!

Воин: Знаешь, кто?

Милена: Кто?!!

Воин: Я.

Милена: Что?!

Воин: Это я настучал. Ты высказывалась против, и я им донес. Чтобы ты в будущем была внимательнее.

Милена: Но, Воин, я же твоя жена.

Воин полностью меняет свой спокойный тон. Угрожающе начинает кричать на Милену.

Воин: Опасность подстерегает, Милена.

Воин прибавляет.

Воин: Я свою зарплату получил.

Воин достает из другого кармана голубой конверт. Кладет его на стол. Милена в отчаянии встает, медленно идет к «папиной и маминой комнате».

Милена: Я пойду лягу. Устала.

Воин: А что тебе остается.

Милена медленно, шаг за шагом добирается до постели. Андрия, как будто не понимая, что случилось, кричит вслед маме.

Андрия: Мама, ты мне купишь сейчас кроссовки?

Милена не отвечает, грустно снимает тапки, халат. Аккуратно складывает его. Андрия продолжает, объясняя отцу.

Андрия: Она сказала, что купит мне «REEBOK». У всех в школе есть, только у меня нет.

Воин: У нас нет денег, сынок.

Андрия: Как нет, а это?

Андрия берет конверт Воина, Воин выхватывает его из рук. Бьет Андрию по лицу.

Воин: Твоя мать на улице, а ты отнимаешь, говнюк эгоистичный!

Андрия хватается за щеку, встает оскорбленный, униженный. Уходит в свою комнату. Воин идет за Миленой.

Воин: И я прилягу.

Милена ложится на кровать спиной к Воину. Воин кладет конверт на тумбочку, ложится рядом с Миленой. Оба сразу же впадают в сон. Андрия выходит из своей комнаты, немного ждет, затем выходит из «квартиры». Берет канистру с бензином. Надежда начинает волноваться, скулит. Андрия оборачивается к ней. Бросает в нее камень, попадает в нее.

Андрия: Мерзкое чудовище…

Надежда скулит, бежит на другой конец, к контейнеру. Андрия медленно, на цыпочках входит в квартиру. Прислушивается. Отец храпит, мать равномерно дышит. Андрия входит в их комнату, неслышно поливает родителей бензином. Тихо берет с тумбочки конверт, поливает бензином все за собой, выходит из квартиры. На секунду останавливается на лестнице, достает спички. Зажигает.

Андрия:. Опасность подстерегает.

Бросает спичку, бензин перед квартирой вспыхивает. Андрия уходит со сцены. Слышно только, как скулит собака.

Затемнение

II

Сцена выглядит так же, как в начале. Какие-то следы пожара, но ничего не сгорело. Надежда спит на земле, рядом с контейнером. На сцену выходит Андрия. Он одет так же, как в начале, только на ногах совершенно новые кроссовки «REEBOK». Смотрит на Надежду, подходит к ней.

Андрия: Чудесная собака!

Надежда продолжает спать. Андрия рукой дотрагивается до нее, Надежда в тот же момент просыпается, вскакивает на ноги, Андрия испуганно отскакивает.

Андрия: Мерзкое чудовище, что ты скачешь!

У Надежды начинается нервный тик. Она нервозно опускается на четвереньки, отступает назад.

Андрия: Думаешь, я испугался? Ничего я не испугался!!!

Андрия действительно испугался. Оглядывается. Затем наступает на Надежду.

Андрия: Мерзкая собака!!!

Надежда испускает какой-то звук, закрывает голову руками, спиной прижимается к контейнеру так, что слышен металлический звук удара. Андрия останавливается. Смотрит на нее.

Андрия: Чего ты? Не сделаю я тебе ничего.

Надежда остается в том же положении, продолжает испуганно трястись от страха и тика.

Андрия: Слышишь, ничего я тебе не сделаю. Иди сюда.

Надежда медленно высовывает голову, но не подходит.

Андрия: Иди сюда, не бойся…

Надежда на чеку, не подходит.

Андрия: Иди, дам тебе шоколадку.

Андрия из кармана достает наполовину съеденную шоколадку. Надежда медленно, оглядываясь, идет к Андрие.

Андрия: Вот так, иди сюда… Смотри, я дам тебе…

Андрия манит Надежду шоколадкой. Надежда подходит к Андрие совсем близко.

Андрия: Вот что-то для хорошей собаки…

Андрия вдруг сильно замахивается ногой с намерением ударить Надежду. Надежда отскакивает, громко лает. Андрия испуганно роняет шоколад.

Андрия: Дура какая-то, идиотка!

Надежда пользуется случаем, быстро хватает шоколад, бежит в свой угол. Андрия кричит ей вслед, намереваясь идти за ней.

Андрия: Уродина, скотина! Собака брехливая!!!

Надежда торопливо глотает шоколад, зубами освобождая его от бумаги.

Андрия: Не весь… оставь мне немного!!!

Надежда глотает последние кусочки шоколада. Андрия разочарованно заключает.

Андрия: Глупая баба.

Затемнение

III

Андрия на одном конце сцены делает самолет из шоколадной обертки. На прежний костюм надет пиджак. На голове у него мужская шляпа. Надежда смотрит на него из своего угла. Андрия бросает самолет, который тут же падает. На сцену выходят Милена и Воин, они одеты, как в начале. Их одежда грязная от пожара, но никаких физических последствий минувшего пожара нет. Андрия встает, не обращая на Воина и Милену внимания, берет самолет, снова бросает его. Самолет снова сразу же падает. Воин обращается к Милене, как будто Андрии и Надежды здесь нет.

Воин: Ты знаешь, что вышло собрание сочинений Шайбера…[1]

Милена: Да.

Милена достает старую, раздолбанную пишущую машинку, ставит ее на стол.

Воин: Мои, в институте, говорят, что это капитальное издание.

Милена садится за машинку, надевает на нос очки. У нее совершенно незаинтересованный вид.

Милена: Да.

Воин: Некоторые тексты переведены у нас впервые…

Милена решает прекратить разговор.

Милена: Шайбер очень мрачный.

Воин: Но и серьезный.

Милена смотрит на Воина, выражая сильное презрение.

Милена: Может быть, для тебя.

Воин замолкает, Милена вздыхает, задумывается, очень карикатурно смотрит вдаль. Воин смотрит на Андрию.

Воин: Андрия, сынок, иди домой. Нам нужно делать английский.

Андрия бросает самолет в Надежду. Самолет летит, Андрия имитирует звуки бомбардировки. Надежда, измазанная шоколадом, плетется в свой угол.

Воин: Андрия…

Андрия послушно направляется к «дому».

Андрия: Папа, можно я еще немного поиграю?

Воин: Хватит играть, сынок.

Воин садится с другой стороны стола, Андрия подходит, берет тетрадь и карандаш. Садится рядом с отцом.

Воин: Посмотрим новые слова… Как сказать «угорь»?

Андрия: Eel.

Воин: THE eel.

Андрия: THE eel.

Воин: Как сказать «могила»?

Андрия: Grave. THE grave.

Воин кивает головой.

Воин: Рак?

Андрия: THE cancer.

Воин: Хорошо. А «опухоль»?

Андрия: Tumor.

Воин: THE tumor, Андрия. Всегда THE. Артикль в английском языке никогда не опускается…

Милена неожиданно перебивает Воина.

Милена: Хорошо, Воин, я могу работать?

Воин: Извини.

Андрия: Извини, мама.

Воин приказывает мимикой Андрие молчать. Милена вздыхает, начинает печатать на машинке, в которой нет бумаги. Воин шепотом продолжает.

Воин: «Война»?

Андрия (шепотом) THE war.

Воин шепчет вслух, Андрия его передразнивает.

Воин: Без артикля. Чтобы не мешать маме. «Жертвы»?

Андрия: Victims.

Воин: «Крысы»?

Андрия: Rats.

Воин: «Экономические санкции»…

Андрия: Economic embargo.

Милена не выдерживает.

Милена: Воин, хватит кричать. Я не слышу собственных мыслей!

Воин: Извини…

Милена: И не извиняйся! Уважай себя хоть немного. Отвечай за то, что ты сделал, как бы опасно и противно это не было!!! Всегда прав, Воин, всегда с поднятой головой. Раскаяние мне противно.

Воин молчит.

Милена: Ты не прав. Ты знаешь, что у меня срок — один год. Издательство не может ждать.

Воин: Мы не знали, что мы тебе мешаем. Мы не вошли в ситуацию…

Милена: Не надо. Тогда пишите. Так вы мне не будете мешать.

Милена задумывается.

Милена: Свободная женщина должна быть эмансипирована от института семьи. Она должна отбросить это ярмо, чтобы подняться на более высокую ступень общественного устройства…

Воин выходит из дома, садится на крыльцо. Андрия слушает маму.

Милена: …чтобы меняться, чтобы искать, чтобы растрачивать себя. Чтобы уничтожать себя и снова возрождать и себя, и страну, и жизнь.

Милена продолжает печатать, вслух произнося то, что пишет. Воин, сидя перед домом, тихо зовет Надежду, которая через несколько мгновений медленно идет к нему. Воин ведет себя крайне доброжелательно. Милена печатает на машинке, в которой нет бумаги.

Милена: В это утро маргаритки в саду были покрыты инеем. Мороз не стал крепче, и днем улицы были похожи на весенние. Когда вчера утром я гуляла со своим сыном, мне показалось, что я вижу ласточку. Я сказала: «Посмотри, сынок, это ласточка». Ребенок посмотрел на меня такими серьезными глазами, что я в первый раз поняла: жизнь течет…

Андрия перебивает маму.

Андрия: Мама…

Милена раздраженно бросает сыну.

Милена: Чего тебе?

Андрия: Ничего. Я хотел тебя спросить. Когда это я на тебя так посмотрел?

Милена глубоко вздыхает. Воин перед домом балуется с собакой.

Милена: Никогда, сынок. К сожалению, никогда. Но, даже если этого и не было…

Милена снова задумывается. Андрия продолжает любопытствовать.

Андрия: Чего, мама?

Милена: Маленький ты еще, сынок. Ты еще маленький, чтобы понять.

Воин, играя с Надеждой, которая вертится у его ног, кричит сам себе и Милене, спрашивает.

Воин: Как это маленький, Милена? В октябре ему исполнится сорок.

Милена: Сын для матери всегда ребенок. Годы ничего не значат. Несчастный ты, Воин. От тебя никогда ничего не дождешься.

Все молчат. Милена разочарована, Воин, борясь со своей гордостью, пытается взять инициативу в свои руки. Вспоминает.

Воин: Поедем куда-нибудь?

Милена: Поедем? А куда?

Воин: Не знаю, куда-нибудь…

Андрия: Куда-нибудь, где говорят по-английски.

Воин: Может, и вовнутрь.

Милена: Вовнутрь чего, Воин?

Андрия: Вовнутрь Англии.

Воин: Может, и во Вране.

Милена: Слушай, Воин. Слушай меня внимательно. Я во Вране[2] не вернусь. Ты меня понял? НЕ ВЕРНУСЬ!

Воин какое-то мгновение молчит.

Воин: Я понял.

Милена: И оставь в покое это чудовище, видишь, какая она грязная!

Воин все еще гладит Надежду.

Андрия: Но, мама, ты же сказала, что это твоя собака, что будешь ее кормить и беречь…

Милена: Это было вчера. Теперь она мне надоела.

Воин молчит. Еще раз обнимает Надежду. Затем вздыхает и вдруг толкает ее. Надежда начинает скулить.

Воин: Давай отсюда!

Андрия пожимает плечами. Поворачивается к маме, показывает ей тетрадь. Он серьезен.

Андрия: Мама, я знаю, как по-английски будет «масло». Corn. The Corn!

Милена какое-то мгновение смотрит в тетрадь, не понимая, что говорит ей Андрия. Затем бросает тетрадь через сцену.

Милена: Какое мне дело!

Андрия провожает взглядом летящую тетрадь и страницы, которые вылетают из нее. Воин не реагирует, смотрит перед собой. Милена, следя за бумагами, вдруг меняется.

Милена: Смотри… как птицы. Как какие-то удивительные, белые птицы.

Милена проворно садится за машинку, начинает быстро печатать. Андрия с отвращением собирает разлетевшиеся страницы. Собрав их, затем снова разбрасывает. Воин, сидя на крыльце, поддерживает голову руками. Надежда испуганно сидит в углу, смотрит перед собой, время от времени тик передергивает ее лицо.

Милена: … Вдруг, стая белых птиц пронеслась над нами. Так быстро, что я не смогла разглядеть, что это были за птицы. Может быть, это были ласточки, а может быть, это были лепестки ландыша, которые осыпали нас. Мой сын вскрикнул: «Мама, падает снег!», и я глубоко вздохнула. Одинокая слеза потекла по моей щеке. Я тихо сказала: «Нет больше снега, сынок…»

Пока Милена печатает и говорит, Андрия подходит к столу, осторожно открывает кобуру и достает огромный серебряный револьвер. Милена заканчивает предложение, продолжает печатать молча. Ни она, ни Воин не замечают, что делает Андрия. Только Надежда заскулила в углу. Андрия направляет револьвер на маму и спокойно говорит.

Андрия: Мама, смотри…

Милена поднимает глаза, даже не успевает понять, что происходит.

Андрия: The Gun.

И стреляет в маму, затем в отца. Оба падают, обливаясь кровью.

Затемнение

IV

Сцена выглядит также. Только на лестнице, где недавно погиб Воин, видна лужа крови. Андрия сидит, молчит. Ногой водит по луже, размазывает кровь по полу.

Надежда без всякой реакции смотрит из своего угла на него. Андрия какое-то время сидит задумчиво, смотрит на кровь, затем поворачивается к Надежде. Она, не шевелясь, смотрит на него.

Андрия, не отрывая взгляда от Надежды, медленно достает из кармана большую нераспечатанную шоколадку. Разворачивает ее и, глядя на Надежду, начинает есть.

Спокойно, медленно, отламывая каждый кусочек, Андрия ест и смотрит на Надежду.

Надежда видит шоколад, поднимается, начинает волноваться, но не двигается. Она действительно похожа на собаку. На испуганную собаку.

Андрия откусывает кусочек.

Надежду начинает трясти тик.

Андрия ест.

У Надежды начинает дергаться лицо. Слюна стекает к подбородку.

Андрия причмокивает.

Слышен сильный раскат грома.

Надежда смотрит на небо, затем вокруг себя, как будто бы ищет, где укрыться от дождя.

Андрия не двигается. Ест шоколад.

Начинается весенний дождь. Тихий дождь. Почти незаметный. Надежда вертится вокруг себя, ищет укрытие.

Андрия доедает последний кусок шоколадки.

Надежда успокаивается. Шоколада больше нет. Надежда спокойно ложится на землю. Капли дождя падают на нее.

Андрия молча смотрит на нее.

Дождь размывает кровавую лужу.

Затем, где-то вдалеке, с высоты многоэтажного дома слышен голос Милены.

Милена: Андрия! Андрия!

Милена зовет Андрию каким-то спокойным напевом, как будто кричит с одного холма на другой.

Милена: АНДРИЯ!!!

Андрия сидит еще какое-то время, затем резко встает, бросает скомканную бумагу от шоколада и уходит.

Надежда остается лежать на земле под дождем, как собака, смирившаяся со своей участью. Лежит и молчит.

Затемнение

V

Сцена мокрая от дождя. Надежды в ее углу нет. Все остальное не изменилось.

Милена выглядит так же, как и прежде, кроме того, что на лбу у нее небольшой след крови, похожий на родимое пятно, он почти не заметен.

У Воина, когда он поворачивается спиной, на рубашке след кровавого пятна.

Это все.

Милена на кухне, Воин в спальне.

Оба одновременно, каждый из своего ящика, достают:

Милена — мешочек с орехами, мешочек сахара и мешочек со свеклой.

Воин — мешочек бумажных денег.

Милена все это относит на стол, садится на стул.

Воин свое богатство несет на кровать, садится на край. Милена берет мешочек орехов, рассыпает их на середине стола. Воин рассыпает купюры на кровати.

Считают каждый свое, но одновременно и вслух.

Милена: Один, два, три…

Воин: Сто, двести, триста…

Милена отделяет горсть орехов, и, считая по три, раскладывает их по трем сторонам стола.

Воин складывает купюры в одну кучку.

Милена: Один, два, три…

Воин: Четыреста, пятьсот, шестьсот…

Милена: Один, два, три…

Воин: Семьсот, восемьсот, девятьсот… тысяча.

Милена начинает сначала с первой кучки.

Милена: Четыре, пять, шесть…

Воин: Две тысячи, три тысячи, четыре тысячи…

Милена: Четыре, пять, шесть…

Воин: Пять тысяч, десять тысяч, пятнадцать тысяч…

Милена: Четыре, пять…

Милена останавливается на мгновение, рассматривая третью кучку. Возвращает себе последний, сдвоенный орех.

Милена: … хватит.

Милена остаток орехов кладет в мешочек. Берет мешочек сахара.

Воин продолжает считать, быстро, проглатывая слоги, как считают в детской игре в жмурки.

Воин: Двадц пять, тридц, тридц пять, сорок, сорк пять, писят, писят пять, шисят, шися пять, семсет, семс пять, восемсят, восьмьсь пять, девяносто, девянос пять, СТО ТЫСЯЧ.

Воин складывает сто тысяч, перевязывает их резинкой.

Милена развязывает мешочек сахара, высыпает.

Разгребает пальцами сахар, который просыпается, когда она разносит его по кучкам.

Милена: Одна кучка, вторая кучка, третья кучка. Хватит.

Милена рассматривает распределенную еду. Размышляет.

Милена: Я могу и без сахара.

Ссыпает сахар из кучки перед собой обратно в мешочек.

Воин в это время складывает деньги обратно в пакет.

Милена ссыпает сахар в мешочек.

Воин складывает свой мешочек в ящик. Подходит к Милене. Милена достает из третьего мешочка одну свеклу. Берет нож, отрезает третью часть свеклы, кладет ее на левую сторону.

Воин: Что ты делаешь?

Милена: Распределяю еду на этот месяц.

Милена отрезает вторую часть свеклы, Воин рассматривает еду на столе. Показывает на кучку перед Миленой.

Воин: Это кому?

Милена кладет кусок свеклы на правую сторону.

Милена: Мне.

Воин: Ага.

Милена берет последнюю часть свеклы.

Воин: Ты решила потолстеть?

Милена смотрит на последний кусок свеклы, думает.

Милена: Думаешь?

Воин: Думаю.

Милена последний кусок свеклы кладет обратно в мешочек.

Воин: Я смотрю, тут мясо, картошка, целая курица…

Милена смотрит на продукты на столе. С правой стороны берет свеклу, кладет ее в мешочек.

Милена: Я не хотела растрачивать…

Воин: Да? А это: ягненок, поросенок, капуста, хлеб…?

Милена стыдливо берет из кучки перед собой и с правой стороны. Воин стыдит ее.

Воин: А молоко, жир, соль, вода?

Милена освобождает стол, оставляя только кучку с левой стороны.

Милена: Извини. Так хорошо?

Воин садится перед оставшейся кучкой.

Воин: Лучше.

Воин придвигает руками еду к себе.

Воин: Слушай, Милена, дело не в том, что у нас нет денег. Работа идет, я не могу жаловаться. Люди ездят на рухляди, постоянно что-то ломается, есть что ремонтировать, чтобы заработать. Такое время.

Милена: Знаю. Тяжело.

Воин: Очень тяжело. Люди едва сводят концы с концами.

Воин, разговаривая, ест орех за орехом.

Милена: Знаю. Едва.

Воин: Но это не значит, что мы должны разбрасываться. И у моего мешочка есть дно.

Милена: Есть.

Воин: Обрати внимание, я ведь не жалуюсь. Мы, дай постучать по дереву, живем отлично. Намного лучше, чем другие люди. Но все равно нельзя сходить с ума.

Милена: Нельзя и не будем.

Воин съедает последний орех. Смотрит вокруг себя. Милена берет мешочек орехов, ставит перед Воином. Он продолжает есть и объяснять.

Воин: У меня, слава Богу, есть. И что поесть, и что надеть, и ребенку что оставить… Время летит, Милена. Завтра у него будет своя семья. И ему нужно будет помогать.

Воин продолжает.

Воин: Нужно думать о будущем, Милена. Люди будут покупать новые машины… Смотри, может, завтра выйдем из кризиса…

Воин торопливо продолжает есть орехи, пока говорит. Кусочки торчат у него изо рта.

Милена: А может, и не выйдем. Надо перекреститься.

Милена не крестится. Только так говорит.

Воин: Выйдем, Милена, выйдем. Не может эта беда продолжаться вечно. Наши примут какое-нибудь решение.

Милена: А если нет? Надо сплюнуть.

Милена не плюет, только так говорит.

Воин опять съел все орехи. Смотрит перед собой. Ждет. Милена, наконец, понимает. Достает орехи и кладет перед Воином.

Воин продолжает говорить, набивая орехами полный рот.

Воин: Пока есть машины, есть и поломки. Это так в жизни. Все, что ездит, должно ломаться.

Милена: Надо пошевелиться, чтобы не сглазить.

Милена не двигается. Только так говорит.

Воин: Не бойся ничего, пока я жив. Проживем как-нибудь.

Воин не может больше есть, остаток орехов кладет в карманы.

Воин: А где ребенок?

Милена: У друга, делает уроки.

Воин: Ага. У друга. А у кого?

Милена: Не знаю. У кого-то из школы.

Воин: Ага. И ты не беспокоишься?

Милена: А что беспокоиться? Ребенок делает уроки, не на улице.

Воин:. Ага. А что он делает?

Милена медлит.

Милена: Не знаю, я не спрашивала.

Воин: Ага. А что ты спрашивала?

Милена: Когда вернется.

Воин: И… когда он вернется?

Милена: Придет к ужину.

Воин: Пожрать. Почему он не ужинает у друга?

Милена: Ну, как же, Воин! Стыдно…

Воин: Что тебе стыдно? Это же ребенок, много не съест…

В этот момент на сцену выходит Надежда. Спокойно идет на двух ногах к своему углу. Гложет старую кость.

Воин: Смотри, чудовище вернулось.

Надежда останавливается. Не смотрит на Воина, но слушает.

Воин: Все ешь? А кто платит?

Надежда прячет кость за спиной. Она и теперь не смотрит как собака.

Воин: Кто щенку дал мясо?

Милена: Это не мясо, Воин. Какая-то кость.

Воин в бешенстве направляется к Надежде.

Воин: Какая же кость, тут столько мяса! (Надежде) Дай это!

Надежда делает вид, что не слышит, прижимает кость к спине, смотрит в сторону, но кость не дает.

Милена: Оставь ее, кто знает, где она это нашла.

Воин: Что где, в моем кармане нашла! Дай сюда мясо, чудовище!!!

Надежда втягивает голову в плечи, отступает, но кость не отдает.

Воин: Дай мясо, собака, иначе я тебя убью на месте!

Надежда быстро протягивает ему кость, Воин берет ее, Надежда убегает.

Воин: Ветчиной тебя кормят, а?

Милена говорит быстро, оправдывается.

Милена: Я ничего ей не давала. Ни кусочка. Уже целую неделю. Не знаю, как она жива до сих пор…

Воин рассматривает обглоданную кость.

Воин: Помолчи. Сейчас бы взял пушку и разнес бы ей голову, если бы снарядов не было жалко.

Воин внимательно осматривает кость, на которой нет ни одного кусочка мяса. Презрительно бросает ее.

Воин: Держи, хозяйка, собаку, чтобы быть хорошей. А кто ее кормит, кто поит?

Надежда подкрадывается, хватает кость и бежит в свой угол.

Милена: Я ей даю только воду.

Воин: А что, вода бесплатная? Мне вода бесплатно приходит, по почте?

Милена: Я не даю ей воду из водопровода. Я собираю ей дождевую.

Воин выходит из себя.

Воин: И дождевая вода моя! На мою территорию падает, в мою тару, и это моя вода!!!. Понимаешь…?

Милена: Понимаю.

Воин: От межи до межи, это моя земля, все, что прорастает, летает и падает здесь — мое. Все, что там, меня не касается!

Милена смиряется. Раскаивается.

Милена: Хорошо, Воин…

Тон Милены успокаивает Воина.

Воин: Иди, собирай воду в соседскую тару, если хочешь. Я свою не дам.

Милена: Я не буду ей даже воду давать. Пусть подыхает.

Воин: Пусть подыхает. Она — не моя.

Надежда тоскливо садится в свой угол. Смотрит перед собой.

В это время на сцену выходит Андрия. На нем сверх мальчуковой одежды надето платье. Из-под платья торчат брюки и рукава. Надежда смотрит на него, смееется.

Андрия видит взгляд Надежды. Надежда сразу же отводит глаза.

Воин: Ты где была? Знаешь, сколько времени?

Андрия: Я была у друга. Мы занимались.

Воин: Занимались, до этого времени. Лучше бы было, если бы ты выучила, что такое карбюратор и насос для воды. Вот это наука, это перспектива, а не это говно, которым вам забивают голову.

Андрия: Ну и что…

Андрия смотрит в землю, Милена вздыхает, вздыхает и Воин.

Воин: За что меня Бог наказал, что ты родила мне девочку. Лучше бы у меня рука отнялась…

Милена: Не надо, Воин, не притягивай.

Воин успокаивается. Как будто ни о чем и не просил.

Воин: Лучше бы было. Чтобы у тебя рука отнялась.

Милена вздыхает, страдальчески.

Милена: Лучше! И что? Ты ела?

Андрия: Нет.

Воин: И почему нет? И что мне сделать!

Милена: Иди сюда, мы что-нибудь найдем.

Воин: Я свое не отдам! Пусть девушка ужинает у друга!

Милена: Особенно ничего нет. Папа работает, трудится, но что же…

Воин: Не «нет», а «не дам»!!!

Милена: Так нужно, экономия прежде всего, может, завтра пройдет кризис, и тогда…

Воин: Пусть пройдет, у меня все будет! Кто бережет, тот и имеет.

Андрия: А я, на самом деле, не голодна…

Милена: Правильно, доченька моя, правильно, это разумно. Нужно воздерживаться. Немного надо помучаться, мучения еще никому зла не сделали, сплюну, чтобы не сглазить…

Милена опять не плюет. Только так говорит. Андрия выходит из дома. Идет к Надежде.

Воин: Если дойдет до этого, мы всегда можем собаку на вертел.

Надежда начинает скулить. Воин смеется.

Милена: Если, если обеднеем. Только бы оно не было жилистое.

Андрия: Ой, папа, не надо собаку…

Воин: Замолчи. Только ты мне не указывай.

Андрия подходит к Надежде, протягивает руку, чтобы поласкать ее. Надежда направляется к нему.

Андрия (Надежде тихо) Не бойся, я тебя не отдам. Я прежде умру, чем он тебя погладит.

Надежда ласкается. Андрия гладит ее.

Воин: Я не скупердяй. У меня все есть, но я разумно трачу. Свое не отдам, чужое не возьму, кроме как в нужде.

Андрия ласкает Надежду, та протягивает ему кость. Андрия не понимает.

Воин: Вот такой я. Серб. Хозяин.

Андрия: Хорошая собака… у тебя есть мясо, не было бы жилистое.

Надежда на эти слова тихо скулит, убегает, оставив кость. Андрия берет кость, идет к дому.

Воин в углу потихоньку достает из кармана орехи, ест, чтобы никто не видел.

Андрия, войдя, с любопытством спрашивает.

Андрия: Мама, а когда я выйду замуж?

Воин от неожиданности поперхнулся. Начинает кашлять. Милена придерживает мужа.

Милена: Что, дочка, что ты говоришь!?

Милена стучит Воину по спине, ему все хуже. Кашляет, давится. Андрия спокойно садится за стол. Берет еду. Продолжает.

Андрия: Я спрашиваю. Когда я выйду замуж, и что я получу в приданое?

Воин давится, но успевает ответить.

Воин: Приданое не дам! Не дам!!!

Милена: Воин, задохнешься!

Воин падает на землю, давится, кричит.

Андрия спокойно продолжает.

Андрия: Мне нужна квартира, чтобы было где жить, деньги, на первое время, пока устроимся, и ребенку вы должны будете помочь, это ваш единственный внук…

Воин успевает ответить.

Воин: Не мой! НЕТ!!!

Милена кричит.

Милена: Воин!!!

Воин задыхается и испускает дух.

Милена: ВОИН! Что ты делаешь, дочка?! Убиваешь отца!!!

Милена, рыдая, падает возле Воина. Она играет роль, к которой готовилась всю свою жизнь.

Милена: Муж мой! Что со мной будет? Куда я, бедная, без тебя? Зачем я дожила до такой минуты! Кто меня, бедную, пожалеет! Чья рука меня теперь ударит? Кому я буду штопать носки?

В это время, Андрия, взяв всю еду, спокойно входит в спальню, достает из коробки пакет с деньгами, подходит к родителям. Смотрит на них, пока Милена еще причитает.

Милена: Бедная я, вдова никому ненужная. Некому мне теперь говно отстирывать.

Милена ложится на спину рядом с мужем. Андрия примеряется, потом свободной рукой приподнимает конец своего платья, замахивается ногой и четким ударом бьет мать в горло.

Милена сразу же испускает дух.

Андрия еще мгновение смотрит на них, затем уходит со сцены. Останавливается, оборачивается, видит Надежду, которая испуганно сидит в углу. Андрия идет в ее направлении. Надежда готовится принять невинную смерть.

Андрия входит в дом, берет кость, оставленную на столе.

Андрия: Смотри, а то не оставлю тебе мяса!

Уходит.

Затемнение

VI

На сцене Надежда и Андрия. Надежда сидит на ступеньках, ноги накрыты платьем, водит палкой по земле. Тихо напевает мелодию песни «Пойдем, Катя, пойдем, золотая».

В шаге от нее, на месте, где недавно лежали Милена и Воин, Андрия, снова одетый как мальчишка, занят своей игрой.

Он чертит контуры своих родителей по памяти так, как они лежали. Вначале он молчит, занятый своим делом, а затем бессознательно подключается к пению Надежды.

Не глядя друг на друга, они напевают одну и ту же, монотонную мелодию.

Андрия начертил контуры обоих родителей, голова матери там, где был живот отца.

Они действительно похожи на детей.

Андрия осматривает свой рисунок. Надежда иногда украдкой поглядывает на него.

Когда Андрия поворачивается к ней, она смотрит в пол.

Андрия встает, поправляется. Украдкой поглядывает на Надежду, Надежда тоже смотрит на него украдкой.

Андрия замахивается, бросает кусок мела. Мел улетает далеко. Надежда перестает петь, следит за полетом. Удивляется силе Андрии.

Андрия карикатурно очищает руки от мела, ладонь о ладонь. Надежда начинает новую мелодию «Когда Цыга захочет медовых пряников».

Андрия сразу же подключается. Поет вместе с ней, смотрит на нее.

Надежда знает, что Андрия смотрит, ведет себя кокетливо. Андрия насвистывает, поет детскую песню, агрессивно имитирует игру на гитаре, на барабанах.

Надежда посматривает на него уже свободнее. Но опускает глаза всякий раз, когда Андрия поворачивается к ней.

Андрия, играя, ложится на землю. Старается лечь в меловые контуры. Надежда прекращает петь.

Андрия встает, подходит к ней, садится рядом.

Она не смотрит на него.

Андрия: Что ты еще умеешь петь?

Надежда пожимает плечами.

Андрия: Знаешь какую-нибудь народную песню?

Надежда кивает головой, но не смотрит на Андрию.

Андрия: Давай какую-нибудь.

Надежда начинает напевать мелодию «Собирайтесь, собирайтесь, четники»[3].

Андрия подключается. Поет во весь голос.

Андрия: … Жестокий бой грядет!

Собирайтесь, собирайтесь, четники,

На-на-на-на-на-на-на-на…

Андрия дальше очевидно не знает слов.

Надежда перестает петь. Смотрит на него. Андрии стыдно, что он не знает песню, он меняет тему.

Андрия: Отличная песня. А эту знаешь… (поет) «Когда я пошел на Бембашу…[4]»

Надежда смотрит на него, не знает песню. Вертит головой. Андрия пытается напомнить.

Андрия: На Бембашу, на воду…?

Надежда энергично вертит головой.

Андрия: Это такая, довоенная. Я старше, и знаю.

Надежда молчит, смотрит перед собой.

Андрия: Тебе сколько лет?

Надежда медлит. Потом палкой рисует на земле цифру.

Андрия читает.

Андрия: Одиннадцать. А мне десять с половиной. И как же ты не знаешь?

Надежда пожимает плечами.

Андрия: У нас были беженцы из Боснии, и я слышал… А у тебя были беженцы?

Надежда вертит головой.

Андрия: Ни одного? А у меня пять!

Андрия очень горд, как будто речь идет о фотографиях футболистов.

Андрия: Мамин брат, его жена, двое детей и сирота. Сейчас они в Канаде. А сирота на Звечанской[5].

Надежда молчит, слушает его.

Андрия: Ты знаешь, где Звечанска?

Надежда отнекивается.

Надежда: Не-а.

Андрия еще более горд.

Андрия: А я знаю. Там живут эти, без мамы и папы.

Надежда вдруг становится печальной, опускает голову, как будто хочет переменить тему.

Андрия: А ты где живешь?

Надежда ничего не говорит. Андрия продолжает задавать вопросы.

Андрия: Где твои родители?

Надежда вдруг встает, на лице виден легкий тик, она идет в свой угол.

Андрия: Ты куда?

Надежда не оборачивается, ложится на свое место.

Андрия: Ты куда? Давай петь!

Надежда отворачивается. Андрия обижается.

Андрия: Какая ты скучная! И страшная! Только трясешься и лижешься!

Надежда зажмуривается, лежа на земле. Андрия кричит ей.

Андрия: Ты страшная, слышишь!!!

Андрия встает, прохаживается. Снова смотрит на Надежду.

Андрия: Иди сюда…

Надежда снова заинтересовывается, но не подходит.

Андрия: Иди, я покажу тебе, что я умею.

Надежда смотрит на него. Андрия берет какое-то покрывало, грязное и потрепанное.

Андрия: Ну и подумаешь! Я пойду спать.

Андрия ложится на землю, на спину. Накрывается покрывалом. Молчит какое-то время, только видно, как под покрывалом двигаются руки.

Андрия напевает без слов «Собирайтесь, собирайтесь, четники…».

Надежде интересно. Она встает. Медленно подходит. Андрия действительно двигает руками под покрывалом, где-то на уровне паха.

Он поет громче.

Надежда подходит. Садится на корточки возле него. Смотрит на него с необычайным интересом.

Десятилетний Андрия онанирует под грязным покрывалом и поет песню о четниках, слов которой не знает.

Охваченный возбуждением, природы которого он тоже не знает, Андрия мастурбирует все быстрее.

Надежда вдруг начинает глубоко дышать, быстро залезает под покрывало. Андрия, громко крича мелодию, энергично ложится на Надежду.

Следующие мгновения, в крепких объятиях друг друга в сопровождении звуков боли и интуитивного возбуждения, Андрия и Надежда катаются по сцене. То ли они дерутся, то ли занимаются любовью.

Надежда вскрикивает, Андрия испускает какой-то звук. Оба лежат без движений, как заторможенные. Надежда слезает с Андрии. Остается лежать рядом с ним.

Они молчат.

Андрия говорит очень тихо.

Андрия: Как тебя зовут?

Надежда молчит. Потом поворачивается, закрывая рот рукой, шепчет имя на ухо Андрии.

Андрия вдруг встает, начинает скакать вокруг Надежды и на мотив песни говорит.

Андрия: А я трахнул, а я трахнул Надежду-у-у-у-у!

А я трахнул, а я трахнул Надежду-у-у-у-у…

Андрия, крича одни и те же эти слова, убегает со сцены. Надежда выпрямляется. Наблюдает за ним, очень спокойно. Потом только пожимает плечами.

Затемнение

VII

Когда сцена освещается, правило соблюдается — все выглядит по-прежнему.

Милена, Воин и Андрия сидят за столом, Надежда сидит на земле, в своем углу. Милена и Воин нарочито бледные.

Все четверо, каждый по-своему, на своем месте сидят совершенно в одинаковых позах.

Придерживают голову левой рукой, на лице полное безразличие к происходящему вокруг. Они сидят, подбоченясь, и молчат. Затем все одновременно глубоко вздыхают.

Меняют позу совершенно синхронно. Все четверо обхватывают голову руками, смотрят в пол.

При перемене позы Надежда немного опаздывает. Старается подстроиться под хорошо известный остальным ритм.

Четыре персонажа сидят на сцене в абсолютной депрессии и молчат.

Затем одновременно меняют позу: откидываются на спинки стульев, руки падают вдоль тела, головы запрокидываются, взгляд направлен куда-то вверх.

Надежда только на мгновение опаздывает. Смотрит на них, затем повторяет.

Все снова одновременно и глубоко, глубоко вздыхают. Смыкают уста и молчат.

Сидят, не двигаясь, невыносимо долго для театрального спектакля.

Андрия первый меняет позу, хватает ртом воздух, как будто что-то хочет сказать. Он меняет позу прежде, чем Воин и Милена устремляют на него свои взгляды.

Все вздыхают.

Немного погодя, Воин и Милена синхронно меняют позу на такую же, как сейчас у Андрии, как будто что-то хотят сказать.

Милена и Воин, сидят на стульях, каждый в своей позе, но поза одна и та же.

Все глубоко вздыхают.

Молчат.

Надежда вдруг встает, смотрит на остальных и садится. Надежда одна вздыхает.

Все молчат и тупо смотрят перед собой.

Вдруг Андрия говорит.

Андрия: Знаете, что мне снилось сегодня ночью?

Андрия ждет, но никто не реагирует. Но Андрия продолжает.

Андрия: Мне снилось, что наша классная послала меня в Загреб на олимпиаду по математике. На какую-то международную олимпиаду, участвуют все государства, и Словения, и Хорватия, и Турция, и Занзибар. И как будто я вышел на площадь Бана Елачича и заблудился. Не могу найти школу, не знаю, где мои вещи, и нет никого, кого я знаю. И теперь я знаю адрес, и нужно идти на Мирогойскую, 3, и деньги на такси есть, но не могу ничего сказать, не смею… Возле меня какой-то свет, полная площадь людей, все гуляют и смотрят на меня, а я все стою. Думаю, как же мне остановить такси. Если я руку протяну, может, они догадаются? Может, они как-то по-другому такси останавливают? Поймут ли они меня? Может, они по-другому адрес таксистам говорят…

Андрия замолкает, Милена, Воин и Надежда, хотя не совсем заинтересованно, слушают рассказ.

Андрия довольный, что его слушают, продолжает.

Андрия: Люди идут, смотрят на меня, у них на счет меня сомнения. А я как будто знаю, что должен закрывать голову. Появляется одно такси, сейчас или никогда, я пытаюсь его остановить. Что будет? Сам думаю, как мне сказать: «Мирогойская, 3, пожалуйста!» или «Мирогойская, 3, прошу вас! Очень прошу!» Такси едет, я протягиваю руку, пусть будет, что будет. И не могу! Рука не поднимается. Машина проезжает мимо, а я ничего. Смотрю, люди проходят. Идет другое такси, за ним еще одно, еще одно. Целая колонна. И я ничего. Рука не слушается. Просто не поднимается.

Милена и Воин уже очень напряженно слушают. Надежда даже встала в своем углу.

Андрия: И вдруг, ноги начинают проваливаться. Асфальт расплавился, и ноги проваливаются в какую-то жижу, во что-то черное. И она меня глотает, и глотает, и глотает…

Андрия замолкает. Остальные тоже молчат, ждут продолжения рассказа. Андрия не продолжает. Милену покидает терпение.

Милена: И?!?

Андрия спокойно отвечает.

Андрия: И ничего. Проглотила меня.

Воин понимающе кивает.

Воин: Да.

Милене не достаточно.

Милена: И что?

Андрия: И я умер.

Воин: Да.

Милена грустно качает головой.

Милена: Ой, Боже, Боже…

Милена достает из кармана бутылочку с таблетками. Дает Воину одну, вторую берет себе, третью дает Андрие. Смотрит на Надежду, бросает ей последнюю.

Все четверо глотают таблетки без воды и молчат.

Милена, Воин и Андрия молчат и смотрят каждый в свою сторону, только Надежда смотрит на них.

Теперь говорит Воин.

Воин: А мне снилось, что опять война. И меня забирают. Воюем с Водовацем. В Палилуле все погибли, разбомбили Земун, Стари Град, Врачар только еще держится.

Так же как и раньше, Милена и Андрия начинают внимательно слушать.

Воин продолжает.

Воин: Мой взвод идет на Лестницу Воеводы с бульвара Народной Армии. И мы оказываемся в кольце. Вперед нельзя, по сторонам противник, автоколонна вся в воде. Бомба упала на стадион «Звезда» и пробила водопровод.

Милена и Андрия напряженно слушают Воина.

Воин, довольный, продолжает.

Воин: Все бегут, бросаются вплавь, а я не могу. Не умею плавать. Но знаю, что умел. Вхожу в воду по колено и останавливаюсь. Не могу решить, что нужно делать. Что сначала… Руками махать или ногами… Гранаты взрываются, фугасы летают, а я стою. И не могу вспомнить, как надо плыть. Думаю, где сейчас погибну. Здесь, возле Мараканы — глупо. Начинаю кричать: «Люди, помогите! У меня жена дома одна, сын в Загребе на олимпиаде, как они без меня будут жить…»

Воин замолкает.

Андрия: И?

Воин: И ничего. Появляется один наш, достает пистолет и говорит…

Воин шепчет.

Воин: «Ты — покойник!»

Воин опять замолкает. Андрие не терпится.

Андрия: И? Убивает тебя?

Воин, как будто это логично, спокойно подтверждает.

Воин: Убивает меня, конечно.

Милена: Да.

Все молчат.

Милена: Ой, Боже, Боже…

Милена опять достает таблетки, раздает каждому, четвертую бросает Надежде. Все глотают «насухо» и молчат.

Теперь очередь Милены.

Милена: А мне снилось, что я одна в доме. На улице война, Андрия уехал в Загреб, тебя, Воин, забрали в армию. Я сижу одна, жду, что будет.

Воин и Андрия заинтересовываются.

Милена: Вдруг, звонит телефон. Я даже вздрогнула. Не могу ответить. А он звонит и звонит, звонит и звонит…

Милена замолкает. Пауза становится ритуальной.

Милена Я решаю поднять трубку. А там — незнакомый голос: «Госпожа, у нас неприятная для вас новость: у вас очень большие долги. Вам нужно два гроба, одну могилу, венки, цветы и двойное отпевание. Если желаете, мы можем уменьшить расходы: одна служба на двоих. Священники все понимают… За все — пять тысяч марок. Деньги вперед».

Воин, Андрия: И?!

Милена: И ничего. Откуда у меня такие деньги.

Воин начинает спрашивать.

Воин: И ты…

Андрия заканчивает вопрос.

Андрия: … умираешь?

Милена спокойно подтверждает.

Милена: Да. Ложусь и от мук умираю.

Надежда тихо, про себя, говорит.

Надежда: Да.

Милена, Воин и Андрия удивленно поворачиваются к Надежде. Она опускает взгляд. Молчит.

Милена: Она что-то сказала?

Воин: И мне послышалось…

Андрия: Да нет…

Все трое смотрят на Надежду, которая не произносит ни звука. Все ждут, затем пожимают плечами, отмахиваются.

Воин: Невероятно.

Милена открывает бутылочку, достает таблетки, дает каждому по две. Надежде бросает остальное. Бутылочка остается пустая.

Все глотают. Молчат.

Милена сморит на пустую бутылочку.

Милена: Ой, Боже, Боже…

Милена выбрасывает пустую бутылочку.

Никто больше не двигается.

Вдруг, Андрия весело встает.

Андрия: А знаете, что запретили свободную продажу таблеток…

Андрия даже не успевает понять, что происходит. Милена и Воин карикатурно шокированы, хватаются за живот, за грудь, за голову, стонут.

Милена: Что?!!!

Воин: Это невозможно?!!!

Не дождавшись ответа, глубоко вздохнув, Милена и Воин просто умирают от шока.

Вздыхают и безжизненно падают.

Надежда взволнованно вскакивает, скулит наполовину по-собачьи, наполовину по-человечески, Андрия удивленно смотрит на них.

Андрия: Мама… папа…

Андрия треплет тела мертвых родителей. Плачет.

Андрия: Мама… папа… Я пошутил!

Милена и Воин не двигаются. Андрия, как в настоящем театре, грустно говорит в зал.

Андрия: Я только пошутил.

Затемнение

VIII

Сцена, конечно, выглядит также.

В доме за столом сидят Милена и Воин.

Милена сматывает клубок, Воин придерживает остаток шерсти.

Надежды нет. В ее углу на полу брошена цепь, которой она была привязана.

Милена: Я слышала, что в городе демонстрации.

Милена мотает шерсть, говорит так, как будто пересказывает поваренную книгу.

Воин совершенно безразличен, следит за процессом работы.

Воин: Да? Я не слышал.

Милена и Воин молча работают.

Затем Милена говорит снова.

Милена: Осторожно, не урони нить.

Воин: Я слежу.

Молчат.

Милена: По радио объявили… про демонстрации.

Воин: Да? Я не слышал.

Воин роняет нить.

Милена: Воин! Я тебе сказала, осторожно?

Воин: Извини.

Воин отряхивает шерсть. Они продолжают.

Милена: Говорят, есть просветление.

Воин: Я не слышал.

Милена: Они кое-что украли.

Воин: Да? У кого?

Милена: У нас. У народа.

Воин: У меня — нет.

Милена: Говорят, уносили в мешках. Деньги, бумаги, какие-то документы…

Воин: Да? Мои — нет.

Милена: Откуда ты знаешь?

Воин: Знаю. У меня нет ни денег, ни бумаг.

Милена: И какие-то документы…

Воин: А те, у кого украли, пусть говорят. Тот, у кого сегодня есть деньги, точно воровал.

Оба замолкают. Затем Милена продолжает.

Милена: Говорят, что это важные бумаги.

Воин: Врут. Ничего важнее денег нет.

Милена: Есть. Говорят, документы.

Воин: Пусть. Меня это не касается.

Оба снова замолкают. Милена смотрит вокруг себя. Взглядом ищет Надежду.

Милена: А где эта собака?

Воин спокойно отвечает.

Воин: Украли.

Милена еще спокойнее реагирует, качая головой, как будто это что-то, что очень, очень логично.

Милена: А-а.

Где-то за сценой, вдалеке, а потом все ближе, слышен звук выстрела.

Милена и Воин удивленно смотрят в том направлении, когда на сцену выходит Андрия, музицируя на пистолете. Андрия несет флаг Доминиканской Республики. Весело вваливается в дом.

Андрия: На-ча-лось! На-ча-лось!

Милена и Воин удивленно смотрят на него.

Милена: Что это у тебя?

Андрия: Флаг.

Милена: А, флаг…

Воин: Это меня не касается.

Андрия: Мы победили! Мы победили!

Милена: Андрия, не кричи! Я устала. Целый день работаю.

Андрия кладет флаг, слоняется по кухне, берет хлеб, отламывает кусок, ест.

Андрия: Я был на площади, знаешь, какая там толчея! Они наступают на нас, потом мы на них, они выпускают слезоточивый газ, мы разбегаемся, они думают, что победили, а когда ветер раздувает газ, мы возвращаемся. И кричим: ХВАТАЙТЕ ВЕТЕР! ХВАТАЙТЕ ВЕТЕР!

Андрия начинает радостно смеяться.

Милена искренно обеспокоена.

Милена: Андрия, сынок, ты же мог пострадать!

Андрия жует хлеб, чавкает и объясняет.

Андрия: Кто? Я пострадаю? Да они засранцы, мама, только…

Воин: Андрия.

Андрия: … извини, папа. Трусы, знаешь, как их снарядили: шлемы, щиты из пуленепробиваемого стекла, но они все равно обосрались…

Воин поправляет Андрию одновременно с его извинением.

Воин (в один голос с Андрией) Андрия!

Андрия (в один голос с Воином) …извини, папа, у них нет сердца, они за деньги работают, трусы, все равно обосрались, чтобы не погибнуть за свинскую похлебку, засранцы, извини, извини…

Воин кричит.

Воин: АНДРИЯ!!!

Андрию немного удивляет реакция отца.

Андрия: Извини, папуля. Я разгорячился, больше не буду ругаться.

Воин встает, откладывает шерсть.

Милена: Хочешь кушать, сынок?

Андрия: Хочу. А что есть?

Воин: Ничего нет.

Андрия перестает жевать. Удивленно смотрит на отца.

Милена: Как нет? Осталось от обеда…

Воин: Для него ничего нет.

Андрия: Что с тобой, папа, что я сделал?

Воин с силой бьет кулаком о стол.

Воин: Душу продал. Пусть тебя кормит тот, кто платит!!!

Андрия: Папа, ты что? Кто мне платит?

Воин: Тот, кто тебе марки дает, чтобы ты шатался по улицам и дрался с милицией, как самый последний сброд!!!

Андрия: Но, папа, я не дрался, я только кричал…

Воин: И на кого же ты кричал, сволочь американская? На кого ты кричал?! На НАШУ милицию? На НАШИХ людей? Ты за кого дрался? За фашистов? За Гитлера и Коля? За этого цыгана Клинтона, который нам народ взболомутил?

Андрия: Папа… Мама, скажи ему…?

Милена молчит, смотрит в пол.

Воин: Что она может мне сказать…?

Милена начинает тихо, боязливо.

Милена: По радио сказали, что нас не Клинтон поссорил…

Воин кричит, влетает в комнату.

Воин: Что, что сказали! Какое радио, какие глупости…

Воин хватает со стены старый радиоприемник. Трясет его.

Воин: Он мне в моей стране будет командовать! Они будут меня за твердую валюту покупать! Не получится!

Воин бросает радио на землю. Аппарат с треском разбивается о землю.

Милена: Воин!

Милена выбегает из дома, рассматривает разбитый аппарат.

Воин: Этого засранца я больше не хочу видеть у себя в доме, ясно!!!

Воин резко оборачивается к Андрие.

Воин: Покажи зрачки! Покажи мне зрачки!!!

Воин хватает Андрию, Андрия упирается.

Андрия: Папа, ты что, выдавишь мне глаз…

Воин: Я тебя выдавлю из дома, паразит!

Воин снова хватает Андрию, грубо пытается раскрыть сыну глаза.

Воин: Дай посмотреть зрачки, наркоман!

Андрия вырывается.

Воин: Вам там наркотики раздают, суют доллары в карманы, разбивают семьи, мать их немецкую!!!

Милену заинтересовывает аргумент «наркотики».

Милена: Где раздают наркотики?

Воин: На улице, где!

Андрия: Нет, папа, клянусь мамой…

Милена: Не клянись матерью, засранец. Дай я посмотрю.

Милена подходит к Андрие. Хочет своими глазами убедиться.

Воин: Покажи руки! Слышишь?! Закатай рукава!

Андрия: Мама, да нет же, серьезно, какие наркотики…

Милена полностью изменила тон. Ведет себя еще более странно, чем муж.

Милена: Закатай рукава!

Андрия слушается и пытается спокойно объясниться с родителями.

Андрия: На, смотри. Нет ничего. Я не колюсь, серьезно, вы что…?

Милена рассматривает вены сына.

Милена: Ничего нет. Снимай штаны.

Андрия: Мама…

Воин: На западе придумали какие-то особенные наркотики, которые путем гипноза проникают в мозг…

Андрия: Папа…

Милена: Снимай штаны!

Андрия снимает штаны, Милена хватает его за ноги, осматривает их.

Андрия: Видишь, ничего нет…

Воин: Они сейчас детям в зубы вбрызгивают наркотики.

Милена хватает сына за голову.

Милена: В зубы? Открой рот.

Андрия взывает к разуму.

Андрия: Ой, Милена, в какие зубы…?

Милена кричит, не понимая, что происходит.

Милена: Не смей называть меня Милена!

Милена открывает Андрие рот прежде, чем он успевает закончить предложение.

Милена: Я тебя для того рожала, чтобы ты шатался по улицам с наркоманами?!

Воин идет на кухню, хватает флаг, который положил Андрия. Разглядывает. Милена отпускает Андрию. Разочарованно заключает.

Милена: Ничего нет…

Воин: Чей это флаг?

Рассматривает флаг, читает по слогам.

Воин: До-ми-ни…

Андрия: Доминиканской республики.

Милена: Где это?

Андрия: В Южной Америке.

Воин: Это там, где негры?

Милена: Негры — известные наркоманы.

Воин: За негров дерешься с нашей милицией?

Андрия: Папа, я не дрался…

Воин: Тебе негры платят, чтобы ты разорял свою страну?

Андрия уже полностью теряет терпение.

Андрия: Папа, мне никто не платит, кто тебе эту глупость вдолбил в голову…?

Милена: Они гипнотизируют, Воин? Это точно негры делают. У них глаза вот какие…

Андрия: Мама, какой гипноз, что вы говорите?!!

Воин: Южной Америке продался!? Под их знамя встал! В середине Сербии, в колыбели Косова, царя Лазаря и Душана Сильного!!!

Воин о колено ломает древко.

Воин: Срать я хотел на их историю, пусть им их президент Клинтон устанавливает политику, а нас пусть оставит в покое!!!

Милена: Говнюк негритянский.

Андрия: Мама, как тебе не стыдно…

Милена: Что ты сказал?

Воин: Что ты сказал матери…?

Воин подходит к Андрие, держа остаток древка.

Андрия: Бессмысленно так говорить…

Воин начинает сильно бить Андрею древком. Бьет его и кричит.

Воин: Матери своей так отвечаешь, засранец! Кто тебя научил так говорить?!

Андрия сгибается, защищает голову руками.

Воин: Тебя Муссолини воспитывал? Кто тебя подкупил, пес поганый? Генерал Ромул и Рэм?!?!

Милена: Осторожно, Воин. Ты его убьешь.

Воин: Пусть лучше я его убью, говнюка обосцанного!!!

Милена подходит, разнимает Воина и сына.

Милена: Хватит! В тюрьму сядешь!

Воин: В какую тюрьму? Кто меня осудит? Меня не смогут осудить?

Милене удается оторвать мужа от сына.

Андрия падает на пол.

Плачет.

Милена: Хватит.

Воин: Мать его, предатель.

Андрия тихо, сквозь слезы говорит, лежа на полу.

Андрия: Я не предатель…

Воин приходит в себя, бросает древко. Идет в комнату, берет телевизор. Приносит его и с треском ставит на стол. Садится перед выключенным экраном. Смотрит, внимательно.

Милена подходит к сыну.

Милена: Поднимайся!

Милена грубо помогает Андрие встать.

Милена: С сегодняшнего дня из дому не выйдешь. Во двор можно, дальше — нет. Чтоб я видела, когда тебе сюда наркотики принесут!

Андрия не знает, что сказать. Смотрит на родителей, потом медленно, униженно тащится к кровати. Ложится.

Милена садится за стол, берет клубок. Остаток шерсти надевает на спинку стула. Начинает мотать, иногда посматривая на выключенный экран телевизора. Оба ведут себя так, как будто внимательно слушают новости.

Время от времени кивают или отрицательно качают головами.

Воин: Ой-ой-ой.

Милена сматывает шерсть.

Воин: Ты это слышишь?

Милена: Слышу, а лучше бы не слышала.

Воин: Ой-ой-ой.

Воин внимательно смотрит выключенный телевизор. Милена внимательно слушает звук телевизора, которого нет.

Воин: Иностранные подлизы, всю страну распродадут…

Воин плюет на пол.

Милена: Нет закона, чтобы их всех схватить. Детей нам портят.

Воин: Ой-ой-ой.

Воин снова плюет.

Андрия приподнимается. Встает, выходит из комнаты. Идет на улицу.

Милена не отрывает взгляд от клубка.

Милена: Ты куда?

Андрия: Посмотрю, где собака.

Милена: Можешь только во двор. Дальше — нет.

Андрия выходит во двор.

Воин: Нет больше собаки.

Андрия останавливается.

Андрия: Что ты имеешь в виду?

Воин: Ничего. Украли ее.

Андрия: Украли? И вы ничего?

Милена: Ну что же делать. Воры, сынок, пришли и украли. Что поделаешь.

Андрия: Пришли и украли…

Андрия с грустным видом выходит.

Воин: Все бы тебе с собакой играть… баловник…

Андрия идет к Надеждиному месту. Берет цепь в руки, рассматривает ее. Затем наматывает цепь на локоть, также как отец наматывал шерсть.

Идет в дом.

Милена: Ты куда?

Андрия: Я лягу.

Милена: Это можно.

Андрия идет в дом, проходит мимо родителей, которые заняты каждый своим делом. Останавливается за их спинами. Родители не обращают на сына никакого внимания. Он вдруг, ловко одним движением накидывает цепь на их шеи. Стягивает ее.

Милена и Воин беззвучно падают на пол.

Андрия какое-то мгновение смотрит на тела своих родителей. Затем пожимает плечами.

Андрия: Иначе было нельзя.

Затемнение

IX

На сцену выходит Андрия. Он выносит картонный чемодан, оглядывается. Надежды нет.

Андрия свистом зовет Надежду, она не отзывается.

Андрия проходит из одного конца сцены в другой, ищет Надежду, свистит, все время носит с собой чемодан.

Андрия: Эй! Ты где! Эй!!!

Надежды нет. Андрия кричит.

Андрия: Эй!.. Эй!!

Андрия останавливается, садится на ступеньки. Ставит чемодан перед собой. Говорит, как будто себе, но очень громко, как будто кому-то, кого здесь нет.

Андрия: Уезжаю. Пришел попрощаться.

Андрия ждет, ответа нет, Надежда не появляется.

Андрия: Я решил переехать. Здесь нет жизни. Нет денег, нет людей, все уехали.

Андрия опять ждет, ответа нет. Тихо прибавляет.

Андрия: Становится темно.

Андрия ждет еще немного, затем встает. Берет чемодан.

Андрия: Ладно… Я пойду.

Андрия не двигается, ждет. Надежда не появляется.

Андрия: Ладно.

Андрия невольно идет. Еще тише, необыкновенно серьезно, прибавляет.

Андрия: С Богом, Надежда.

Андрия уходит со сцены, из-за контейнера появляется Надежда. Андрия не видит ее, идет медленно, затем убыстряет шаг.

Надежда наблюдает за ним. За секунду до того, как Андрия покинет сцену, она вылезает из своего убежища.

Плача, кричит.

Надежда: НЕТ!

Андрия останавливается, Надежда бежит к нему, он бросает чемодан, поворачивается к ней. Надежда обнимает его за ноги, он обнимает ее за голову.

Судорожно обнимаются, остаются в этом неловком объятии долго.

Затемнение

X

Сцена освещается, в доме, на чемодане сидит Андрия. За столом Милена и Воин, грустные родители ребенка, которого они теряют. На столе — телефон и больше ничего.

Надежды нет.

Воин: Он сказал, что позвонит.

Андрия: Не надо, папа, я сам…

Воин: Не надо самому. Подожди. Если он сказал, что позвонит, значит позвонит. Обязательно.

Все сидят, ждут. Никто не звонит.

Милена глубоко вздыхает. Смотрит на телефон.

Андрия встает.

Андрия: Я пойду.

Милена: Подожди, сынок, пожалуйста.

Андрия останавливается. Милена говорит, как грустный ребенок и отчаявшаяся мать одновременно.

Милена: Папа не выдержит.

Воин говорит, как обиженный ребенок, но и как отец, который переживает страшную боль.

Воин: Ничего… Послушай, он позвонит, обязательно. Я ему все объяснил, и кто ты, и какой ты, что ты прилежный, что хочешь работать…

Андрия: Я знаю, папа, но он же не звонит…

Милену посещает спасительная мысль.

Милена: Может, телефон не работает…!

Милена поднимает трубку.

Милена: Гудков нет.

Милена встает, проверяет шнур от телефона, отходит к стене. Проверяет, включен ли он.

Милена: Попробуй теперь.

Андрия поднимает трубку. Слушает.

Андрия: Работает.

Милена не может скрыть разочарования.

Милена: Как работает…?

Воин берет трубку из руки Андрии.

Воин: Дай посмотреть… действительно работает. Сейчас позвонит, сто процентов!

Милена: Посиди, сынок, еще немного, пожалуйста…

Андрия невольно, грустно, но садится. Все молчат.

Воин: Он влиятельный. Увидишь. Он тебе обязательно поможет, он мощный человек. Может, он за одну ночь найдет тебе работу. Сейчас он — это имя заграницей…

Воин замолкает. Все сидят, ждут. Телефон, как мертвый.

Воин: Звонит?

Милена вздрагивает. Никаких звонков нет.

Воин: Мать твою, мне показалось, что звонит…

Милена, хотя и знает, что телефон не звонил, поднимает трубку.

Милена: Алло…? Ничего не слышно.

Воин: Он же звонил…

Милена (в трубку) Алло? (Воину) Ничего.

Милена кладет трубку.

Воин: Вот удивительно. Я был уверен, что он звонил…

Все опять молчат. Андрия встает.

Воин: Слушай, глупо, если ты сейчас уедешь. Единственное, что он не позвонил. Видишь ли, мы с ним хорошие друзья, еще с детства, выросли вместе. Когда он уезжал, я дал ему деньги. Все, что у меня было. Даже еще и одолжил. Голодное время было. Уехал человек на Запад с одним чемоданом, картонным…

Воин смотрит на сына, который стоит с картонным чемоданом в руках.

Милена: Посиди, сынок, еще немного…

Андрия стоит, не ставит чемодан на пол. Воин не отстает.

Воин: Знаешь, когда это было, тридцать лет назад, другое время, злое, тяжело тогда жилось… Я никогда у него ничего не просил! Никогда я к нему не обращался. Ни денег не просил, ни помощи не просил… А вот теперь, теперь совсем другое. Теперь он покажет. Возьмет реванш. Поможет моему сыну, дождется его, примет, чтобы и ему скучно не было…

Андрия: Может, человек не может…

Воин: Как это не может? Я же ему писал, все ему объяснил, попросил, как брата, во имя нашего прошлого… Мы были лучшими друзьями! Как родные!

Андрия: Я знаю, папа, может, он письмо не получил. Может, он больше не живет в Финляндии. Может, у него нет денег… Может, он умер.

Воин: Кто? Он умер?!

Милена: Пожалуйста, сынок…

Воин: Это невозможно. Он и умер? Это невозможно.

Милена: Ну почему ты не останешься еще немного? Может, что-нибудь изменится, может, станет лучше… еще год, другой…

Андрия не выдерживает.

Андрия: Не могу, мама, я достаточно ждал. Больше не на что надеяться.

Андрия определенно уходит.

Андрия: Я пойду. Давайте прощаться…

Милена и Воин встают, оба начинают плакать.

Андрия: Не надо плакать. Я позвоню, как только смогу. Как только пристроюсь…

Андрия целует Милену.

Андрия: Давай, папа, это же не другой конец света. Норвегия здесь, быстро доберусь.

Андрия целует Воина.

Андрия: Как только устроюсь, дам знать… Не доводите до истерики.

Воин и Милена полностью подавлены, в полном отчаянии, они плачут, провожают сына.

Милена: Береги себя, сынок…

Воин: Пиши. Не звони. Это дорого.

Милена: Позвони, только скажи, что добрался.

Воин: А я, как только он позвонит, дам ему твой адрес.

Милена: Одевайся тепло.

Воин: И тогда он тебе поможет.

Милена: И ешь фрукты. Чтобы не заболеть.

Андрия: Хорошо, мама. Береги себя, отец. Давайте… С Богом.

Андрия стремительно уходит со сцены.

Милена и Воин в ужасе стоят.

Милена: Ушел.

Воин пожимает плечами. Подтверждает.

Воин: Ушел.

Милена и Воин смотрят друг на друга. Затем, как по договоренности, подпрыгивают и садятся на стол. Болтают ногами. Милена поправляет прическу, Воин застегивает последнюю пуговицу на рубашке. Снова смотрят друг на друга, ложатся на стол и, скрестив руки на груди, умирают.

Остаются лежать без движений.

Затемнение

XI

Сцена освещается, и на столе видны лежащие трупы Милены и Воина со следами всех предыдущих смертей. Их тела как будто бы приготовлены к отпеванию.

В Надеждином углу, на земле сидит Андрия.

Он тупо смотрит в пол.

Слышится шум, из-за контейнера появляется Надежда.

Видит Андрию. Удивленно застывает.

Андрия смотрит на нее.

Андрия: Ты откуда?

Надежда не отвечает, смотрит как собака. Видит Милену и Воина. С удивлением идет к ним.

Андрия встает.

Андрия: Ты куда? Не ходи туда…

Надежда приближается к Милене и Воину. Прикасается к ним. Они не реагируют.

Надежда трясет мертвые тела, которые не реагируют.

Она тихо начинает скулить, не как человек, но и не как животное. Тик пропадает. Показывает на них пальцем. Мучительно пытается что-то выговорить.

Надежда: Оннннннннни ссссссссссинннннннние…

Андрия: Оставь их…!

Надежда в панике показывает на губы. Говорит, мучается.

Надежда: Унннннннних сссссссиннннннннние гггггуббббббы…

Надежда как будто переживает нервный слом.

Андрия: Оставь их, иди сюда!

Надежда плачет, встает на колени рядом с Миленой и Воином. Трясет их, щипает.

Ужасно мучается, жестикулирует всем телом.

Надежда: Гггггорррлллло… ссссссссинннннее…

Андрия подходит к Надежде, пробует отвести ее от Воина и Милены.

Надежда от его прикосновения шарахается, начинает кричать и бегать по сцене.

Она все меньше мучается, когда говорит.

Надежда: Пусти меня! Пусти меня…! Оставь меня, не прикасайся ко мне!!!

Андрия: Эй, остановись, я тебя не трону, эй…

Надежда снова добегает до Воина и Милены. Падает около них. Очень отчетливо, хотя и сквозь плач, Надежда кричит.

Надежда: Мама, проснись, пожалуйста, папа, папочка, прости, я не хотела, я действительно не хотела, я больше никогда не буду… с грязными руками за стол, не буду делать пятна на книгах, рвать газеты, выкрикивать лозунги, просить денег, плакать, когда ударюсь, делать затяжки на колготках, влюбляться, плевать в суп, красть деньги из кошелька, оголять коленки, просить сладкого, списывать в школе, разговаривать о политике, морщиться, когда папа икает, просить наследство, помощь, квартиру, планировать будущее, желать самостоятельной жизни, иметь свое мнение, искать успеха, счастья и мира, не буду взрослеть, выходить замуж и иметь детей…!

Надежда очень спокойно смотрит на Андрию.

Надежда: Папина бомба была здесь…

При этих словах Милена и Воин со следами всех своих смертей на теле и лице садятся вертикально, как будто живые.

Андрия: Надежда, Надя…

Милена, Воин и Андрия удивленно смотрят на Надежду, которая больше ни на что не реагирует.

Надежда тихо произносит.

Надежда: Я только…

Надежда рукой показывает жест, как будто бросает бомбу, которую мы видим. Она катится.

Надежда: … ее бросила.

Вдалеке слышен звук сильного взрыва. Милена, Воин, Андрия и Надежда «замирают».

Затемнение

Конец

Примечания

1

Михаил Шайбер — переводчик, историк, публицист, поэт, выпускник школы им. Карла Либкнехта (прим. С.Г.)

2

Вране — древний город на юго-востоке Сербии, подвергшийся во время войны сильным бомбардировкам. (прим. С.Г.)

3

четник — член сербской реакционной монархической военной организации времен 2-й мировой войны. (прим. С.Г.)

4

«Когда я пошел на Бембашу…» — югославская песня.

5

Звечанска — улица в Белграде, где находится приют для сирот. (прим. С.Г.)

Content

Срблянович Биляна Семейные истории [=МамаПапаСынСобака]

Биляна Срблянович Семейные истории

I

II

III

IV

V

VI

VII

VIII

IX

X

XI

Примечания