Саманта Такер

Мне нужен только ты

1

Фелисити не сожалела о том, что согласилась судить соревнования девочек по спортивной гимнастике. Ей было лестно, что Себастиан Филберт до сих пор помнит, что в юности она не раз завоевывала кубок Честервилля в этом виде спорта. Как это было давно! Фелисити грустно улыбнулась.

Вообще-то она вела в центре молодежного досуга дизайнерский кружок, но никогда не отказывалась помочь, если к ней обращались с просьбой.

Положив руку на живот, Фелисити замерла, прислушиваясь, не шевелится ли ребенок в ее утробе. Это уже вошло у нее в привычку. Бедный малыш, он еще не знает, что у него нет отца… Впрочем, Фелисити готова была сделать все, чтобы ее ребенок не чувствовал себя обделенным и вырос здоровым, сильным и счастливым.

Соревнования отвлекли Фелисити от грустных мыслей. Она забыла обо всем на свете, стараясь судить честно и объективно.

Стоя у окна, Себастиан Филберт внимательно наблюдал за Фелисити, своей невесткой, которую он взял на работу в возглавляемое им воспитательное учреждение.

Высокая брюнетка с нежной гладкой кожей и бархатными шоколадными глазами, она была все еще стройной и гибкой, несмотря на беременность. В ней угадывалась бывшая спортсменка, хотя своей основной профессией Фелисити считала дизайнерское искусство.

Когда соревнования закончились и победители были награждены скромными призами, Себастиан подошел к Фелисити.

— У тебя усталый вид, — промолвил он, приподнимая за подбородок ее голову.

Фелисити улыбнулась, и на ее щеках появились очаровательные ямочки. Себастиан не принадлежал к числу тех мужчин, которые обращают внимание на внешность женщины. Он был поглощен работой, которой отдавал все силы.

Однако судьба Фелисити Филберт не могла не волновать Себастиана с тех пор, как умер его брат Джастин. И ему приходилось выкраивать время, чтобы общаться с ней и вникать в ее проблемы. Впрочем, роль опекуна была ему привычна. Себастиан постоянно о ком-то заботился, кому-то помогал. Нет, он, конечно, не мечтал с детства стать опекуном. Но, когда отец бросил семью, Себастиан стал присматривать за матерью, болезненной и импульсивной женщиной, которая постоянно нуждалась в его поддержке. Джастин, младший брат, тоже доставлял Себастиану много хлопот. Себастиан пытался сладить с его трудным характером, наставить на путь истинный. Однако у него это не всегда получалось.

А затем судьба Себастиана круто переменилась, он стал директором центра молодежного досуга. На его попечении оказалось несколько сотен ребят в возрасте от тринадцати до восемнадцати лет. Денег на содержание этого воспитательного учреждения вечно не хватало, и Себастиан постоянно искал спонсоров. Благодаря его усилиям центр все еще работал, несмотря на скудное финансирование.

Себастиан почувствовал удар в спину и, повернувшись, увидел на полу баскетбольный мяч. Подняв его, он сделал пас смущенно улыбающемуся мальчику, застывшему в нескольких шагах от него, и тот благодарно кивнул. Схватив мяч, мальчик побежал к своим приятелям, толпившимся под корзиной.

Брать на себя ответственность за судьбы других людей Себастиан никогда не стремился. Жизнь сама заставляла его делать это. Когда отец бросил их, мать совершенно растерялась, она выглядела до того беспомощной, что пятнадцатилетнему Себастиану оставалось только одно — стать главой семьи.

Это было непросто. Джастин, которого Себастиан любил всем сердцем, вел себя в детстве и юности из рук вон плохо. Дерзкий и отважный, он постоянно влипал в какие-то истории, и Себастиан вынужден был каждый раз вызволять его из беды и читать нравоучения. Почти все деньги семьи уходили на Джастина — услуги адвокатов, психоаналитиков, врачей, спортивных тренеров стоят недешево.

Несмотря на все усилия, Себастиан не уберег брата. Джастин, больше всего на свете любивший скорость, погиб в автокатастрофе. «Гибель мотоциклиста» — так называлось сообщение о смерти Джастина Филберта в колонке местной хроники самой популярной газеты Честервилля.

Сначала умерла мать, а через год произошла трагедия, унесшая жизнь Джастина. Казалось бы, Себастиан мог почувствовать себя свободным. Но существовала еще Фелисити, о которой необходимо было позаботиться. Себастиан посчитал само собой разумеющимся взять под свое крыло беременную вдову брата, хотя она не просила его об этом.

Фелисити была независимой энергичной женщиной. Себастиану нравился ее характер. Однако она ждала ребенка, а после внезапной смерти Джастина выяснилось, что он оставил множество долгов.

Старая поговорка «беда не приходит одна» оказалась справедливой. Примерно через месяц после гибели Джастина компания, в которой работала Фелисити, обанкротилась. Беременная женщина стала безработной и лишилась средств к существованию. Себастиан понял, что настал его час помочь невестке.

Когда-то Себастиан столь же решительно ринулся спасать центр молодежного досуга, в котором он и Джастин, будучи подростками, проводили много времени. Это учреждение собирались закрыть из-за того, что никто не хотел возглавить его. Финансирование центра было очень скудным, и директора ожидало множество проблем. Никто не соглашался занять эту должность, которая не сулила ни денег, ни славы.

Жена Себастиана Дебора, узнав, что он увольняется из юридической фирмы, чтобы занять пост директора центра молодежного досуга, назвала его сумасшедшим. Однако Себастиан давно уже понял, что карьера адвоката не для него. Адвокатская практика не давала ему удовлетворения. Она была всего лишь средством для того, чтобы зарабатывать деньги. Для Деборы этого было достаточно, но Себастиану хотелось большего — он жаждал осмысленного труда. Себастиан хотел служить людям и знать, что приносит пользу обществу.

Дебора была категорически против смены мужем места работы. Она пришла в ярость, когда поняла, что Себастиан твердо решил круто изменить свою жизнь. Как только она ни обзывала его, стараясь унизить! «Дурак» было самым мягким из бранных слов, которыми она осыпала мужа. Себастиан и не предполагал, что его жена знает так много грязных выражений.

В конце концов, исчерпав запас известных ей ругательств, Дебора назвала его сумасшедшим. Это свидетельствовало о том, что за пять лет совместной жизни Дебора плохо узнала своего мужа. Себастиана трудно было обвинить во взбалмошности. Он всегда руководствовался доводами разума и отличался прагматичностью. Его решение возглавить центр молодежного досуга было хорошо обдуманным, а вовсе не спонтанным.

Себастиан всегда был сдержанным. Когда Дебора ушла от него, он только пожал плечами. Это был ее выбор, и он не хотел препятствовать ей в осуществлении ее решения. Пусть живет как знает. Даже то, что жена забрала их двухлетнюю дочку, не вызвало у Себастиана особых чувств. Он, как всегда, хранил полное спокойствие.

Фелисити тоже не давала воли эмоциям. Этим она похожа на меня, подумал Себастиан, искоса поглядывая на невестку, которую вел в свой кабинет. Впрочем, когда Фелисити чем-то сильно увлекалась, она теряла самообладание и тогда действовала безрассудно.

Войдя в кабинет, Себастиан предложил Фелисити сесть, плотно закрыл дверь и прошел к своему старому невзрачному столу. Офисная мебель давно требует замены, подумал он, у нее слишком непрезентабельный вид. Впрочем, в течение последних трех лет подобные мысли посещали его постоянно.

Фелисити, которая всегда была энергичной и подтянутой, сегодня выглядела несколько усталой, хотя пыталась скрыть это. Себастиану казалось, что она не знает, что такое плохое настроение или раздражение. Он один-единственный раз видел невестку в отчаянии. Это было на похоронах Джастина.

Впрочем, Фелисити быстро взяла себя в руки и даже начала утешать Себастиана, хотя он вовсе не нуждался в этом. Себастиан был всегда готов прийти на помощь людям, однако ему самому, по его мнению, не требовалась поддержка окружающих. Он считал себя кремнем, железным человеком, которому никто не нужен. По своей природе Себастиан был одиночкой. А что заложено природой, изменить невозможно. Впрочем, он и не хотел ничего менять в своей жизни.

— О чем ты собирался поговорить со мной? — спросила Фелисити, чувствуя, что молчание затягивается.

Внимательно вглядевшись в лицо Себастиана, она попыталась догадаться, что его беспокоит, но ей не удалось прочесть его мысли. Он всегда казался ей непредсказуемым. Ей было трудно понять Себастиана. А вот Джастина Фелисити видела насквозь. Фелисити всегда знала, о чем думает ее муж, что его тревожит, хотя он пытался скрывать от нее свои мысли и чувства.

— Я наблюдал за тобой во время соревнований, — начал Себастиан. — Ты показалась мне усталой.

Фелисити покачала головой, не соглашаясь с его замечанием. Она гордилась своей выдержкой и самообладанием. Фелисити считала себя стойким оловянным солдатиком, которому нипочем удары судьбы. Однако в последние дни она плохо себя чувствовала, ее мучили приступы тошноты. И недомогание сказалось на ее настроении.

— Нет, я ничуть не устала. Хотя, конечно, трачу много сил и энергии.

Вздохнув, Фелисити опустила глаза. Она удобно устроилась в большом потертом кожаном кресле и с ужасом думала о том, что ей придется вставать. В последнее время ее мучили боли в пояснице.

Возможно, я действительно устала от своего плохого самочувствия, подумала Фелисити. Однако она не хотела, чтобы окружающие заметили это.

Из-за закрытой двери доносились возбужденные голоса детей. Фелисити радовалась тому, что у них есть возможность в свободное время прийти сюда, в центр досуга. Она надеялась, что это убережет многих от беды, подстерегающей ребят на улице. Праздное времяпрепровождение часто приводит к противоправным поступкам, и подросток рано или поздно оказывается на скамье подсудимых.

Благодаря усилиям Себастиана двери центра молодежного досуга были открыты для всех желающих заниматься спортом и развивать свои творческие способности. Фелисити восхищалась Себастианом. Он отказался от безбедной жизни, от карьеры адвоката, посвятив себя детям. Себастиан хотел, чтобы из них выросли порядочные люди. Это была благородная цель.

Фелисити знала, что когда-то, много лет назад, этот центр посещали Джастин и Себастиан. Муж рассказывал ей о своем детстве и отрочестве и упоминал леденящие душу подробности мальчишеских забав, которые вполне могли бы привести их на скамью подсудимых. Жизнь была сурова к детям городской окраины, и центр досуга помог им не сбиться с пути. Оба брата сумели выйти на правильную дорогу во многом благодаря этому воспитательному учреждению. Хотя Джастин так и не преодолел тяги к опасностям и риску, и это в конце концов привело его к преждевременной смерти.

Себастиан был совсем другим человеком. Уравновешенный и сдержанный, он не стремился к риску и опасностям. Себастиан упорно шел к намеченным целям. Он хорошо учился и, успешно окончив школу, поступил в университет.

Он постоянно заботился о младшем брате и матери. Получив образование и став адвокатом, Себастиан много работал, чтобы прокормить семью, поставить на ноги Джастина. Когда его пригласили в престижную юридическую фирму, он был несказанно рад, так как теперь мог не только содержать мать и помогать младшему брату, но и завести свою семью. Все в его жизни складывалось на удивление удачно.

Однако три года назад он круто изменил свою судьбу. Фелисити была поражена, когда узнала, что Себастиан пожертвовал карьерой ради того, чтобы помочь подросткам. По правде говоря, она не ожидала от него такой самоотверженности. Уволившись из фирмы, он взвалил на свои плечи груз проблем, связанных с работой центра молодежного досуга, на содержание которого у города не хватало средств. Однако, судя по всему, Себастиан обрел свое призвание и этим был счастлив.

Впрочем, он дорого заплатил за это. От Себастиана ушла жена. Джастин был против увольнения брата из юридической фирмы и заявил ему, что он совершает непростительную ошибку. Всю жизнь Себастиан старался оградить своих близких от проблем, а теперь сам бросался в их водоворот. При этом он нес огромные потери — финансовые и личные.

Джастин отказывался понимать старшего брата. Впрочем, ему было неведомо, что такое самоотверженность. Жертвовать собой и своими интересами всегда было уделом Себастиана.

Если Себастиан принимал какое-либо решение, было бесполезно отговаривать его или осыпать упреками. Однако Дебора испробовала все методы — от униженных просьб и заискиваний до оскорблений и угроз. В конце концов, поняв, что мужа ничто не остановит, она собрала вещи и уехала из дому вместе с двухлетней дочкой. Через некоторое время Дебора подала на развод, о чем Себастиана известили ее адвокаты.

Себастиан, конечно, сильно переживал разлуку с маленькой дочерью, но не подавал виду. Фелисити догадывалась, что творится у него в душе, хотя внешне он был все таким же спокойным и уверенным в себе.

Фелисити поражало мужество этого человека. Груз проблем не согнул его. Его стол был завален бумагами и счетами, которые он ненавидел. Себастиан слишком многое брал на себя. Если бы Фелисити позволила, он взвалил бы на свои плечи и ответственность за ее судьбу.

Нет, Фелисити не желала обременять его своими проблемами. У нее был твердый характер, и она надеялась на собственные силы. После гибели Джастина Фелисити не раскисла. Взяв себя в руки, она старалась преодолеть все трудности, встававшие у нее на пути, не прибегая к помощи близких, у которых и без нее было достаточно забот. Фелисити знала, что ей необходимо во что бы то ни стало выжить. В конце концов не она первая и не она последняя мать-одиночка.

Фелисити не сразу приняла предложение Себастиана работать в руководимом им центре. Ей казалось, что он пригласил ее из жалости. Или по привычке помогать всем, кто нуждался в этом. Однако Себастиан убедил ее в том, что ему действительно необходимо создать новые кружки, чтобы привлечь в центр как можно больше подростков. Конечно, Фелисити мечтала не о такой работе, но она решила, что может временно устроиться в центр, пока не подыщет себе хорошее место. Во всяком случае ей представилась реальная возможность заработать немного денег и оплатить счета за коммунальные услуги, и глупо было бы не воспользоваться таким шансом.

— Не забывай о том, что ты беременна, — промолвил Себастиан, невольно обращая внимание на глубокие тени под глазами Фелисити. Она явно недосыпает, подумал он и продолжил: — Ты слишком много работаешь. Тебе нельзя переутомляться. Иди домой, Фелисити.

Она покачала головой.

— Не могу. Кэтрин снова не вышла на работу.

Себастиан нахмурился. Кэтрин Джоунс была одной из его помощниц. Она уже несколько дней не появлялась в центре, и Себастиану пора было подыскать на ее место новую сотрудницу. Однако беда заключалась в том, что трудно было найти желающих работать целыми днями с подростками за мизерную плату.

— Это мои проблемы, Фелисити, — заявил он.

Фелисити не любила, когда он так говорил. Подобными фразами Себастиан как будто отгораживался глухой стеной от мира. Неужели он не замечал этого? Или, быть может, он и рассчитывал на подобный эффект? Себастиан давал ей ясно понять, что не нуждается в ее поддержке.

— Не только твои, — возразила Фелисити. — Ты же платишь мне жалованье.

— Жалованье платит тебе воспитательное учреждение, а не я.

Центр досуга существовал на деньги, выделяемые из муниципального бюджета, и на частные пожертвования. В последнее время средств катастрофически не хватало.

Фелисити внимательно посмотрела на Себастиана. Нет, ему не удастся так просто отвязаться от нее.

— Следите за своей речью, адвокат, — заметила она.

— Не называй меня адвокатом. Я давно уже отошел от юридической практики, — заявил Себастиан.

Он отдавал себе отчет в том, что в последнее время стал слишком раздражительным, но не понимал, в чем причина этого.

— В таком случае, прекрати вести себя, как адвокат.

— Я хочу серьезно поговорить с тобой, Фелисити. Не переутомляйся. Это вредно для тебя, ведь ты беременна, хотя не желаешь этого замечать.

Себастиан окинул ее внимательным взглядом с головы до ног. Фелисити посмотрела на свой округлый живот. Она давно уже стала носить широкие блузки, скрывавшие очертания ее тела. Фелисити ощущала себя толстой и неуклюжей.

Странно, но она поняла, что забеременела, в момент зачатия. То соитие показалось ей особым, не похожим на все другие.

— Спасибо за напоминание, Себастиан, — с усмешкой сказала она. — Знаешь, у меня такое чувство, как будто я стащила с праздничного стола индейку и засунула ее под блузку.

Себастиан улыбнулся.

— Похоже, это была очень крупная индейка, и ты оставила всех гостей без угощения, — пошутил он. — На каком ты месяце? На седьмом?

— На восьмом. Но кого это волнует, кроме меня? — с горечью сказала Фелисити и тут же пожалела о том, что у нее вырвались эти слова. Ей очень не хватало мужа, его заботы и внимания.

Фелисити с нетерпением ждала и в то же время боялась родов. Ей хотелось оттянуть решительный момент, который должен был изменить всю ее жизнь.

Никто не знал, какие чувства она сейчас испытывала. Фелисити хотела хорошо подготовиться к родам и к тому, что ее ожидало после них, поэтому она дважды в неделю посещала курсы для будущих матерей при родильном отделении городской клиники. Фелисити тщательно записывала все советы и инструкции гинекологов, акушеров и педиатров. Общение с беременными женщинами успокаивало ее. Фелисити познакомилась на курсах с тремя незамужними будущими мамами. Ее утешало то, что она не одинока в своей беде.

Некоторые женщины, вместе с которыми она начинала обучение на курсах, уже разрешились от бремени. Фелисити навещала их в палате для рожениц и любовалась крепкими здоровыми малышами. Однако все эти счастливицы в отличие от нее имели любящих мужей. Теперь, с появлением младенцев, у них были полноценные семьи.

А с чем осталась Фелисити после гибели Джастина? С кучей неоплаченных счетов и долгами! Благодаря своему трудолюбию и бережливости Фелисити постепенно гасила их, но это происходило не так быстро, как бы ей хотелось.

Прекрати жалеть себя! — приказала Фелисити. У тебя же есть Себастиан!

Она посмотрела на сидевшего напротив нее человека. Он был очень похож на ее мужа, но выглядел более суровым. Фелисити не хотела преуменьшать значения помощи, которую оказывал ей Себастиан. Но она не желала злоупотреблять ею. То, что он всегда был рядом, имело для нее огромное значение. Хотя Фелисити рассчитывала только на себя. Поэтому она не сразу согласилась прийти на работу в центр, после того как ее уволили из компании. И все же Себастиану удалось уговорить ее.

Работа в центре помогала Фелисити сводить концы с концами. Время от времени она бралась также за выполнение заказов и разрабатывала дизайнерские проекты для фирм и частных лиц. Это не приносило много денег, но не давало ей сойти с ума.

Тяжелые мысли одолевали Фелисити, когда она оставалась одна. На людях ей удавалось скрывать свое горе и отчаяние. Она не могла забыть Джастина. Хотя он не был надежным человеком, Фелисити любила его всей душой. Она многое прощала ему — даже его неспособность стать наконец взрослым и взять на себя бремя ответственности за семью.

Однако Фелисити долго не могла простить ему одного — его преждевременную смерть. Джастин не имел права как сумасшедший гонять на мотоцикле, рисковать своей жизнью, стремясь самоутвердиться, почувствовать себя героем. Это было мальчишество, преступное для женатого человека.

Фелисити тяжело вздохнула. Джастин был слишком беспечен. Возможно, это она не уберегла его. Зная о его тяге к опасностям и риску, Фелисити должна была контролировать каждый его шаг.

— На восьмом? — переспросил Себастиан.

Его голос вывел Фелисити из задумчивости. Подняв глаза, она взглянула на него с удивлением. Себастиан, наверное, забыл о сроках моей беременности, подумала она. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Себастиан постоянно искал спонсоров, пытался найти деньги для своего учреждения. И ему, конечно, было не до невестки.

— Значит, уже скоро, — задумчиво промолвил Себастиан и потер подбородок.

Озабоченное выражение его лица рассмешило Фелисити.

— Ты говоришь о родах, как о неминуемой смерти, — заметила она.

Себастиан пожал плечами.

— Я просто не замечал, что у тебя такой большой срок беременности, и сожалею об этом. Если хочешь, я оформлю тебе отпуск по временной нетрудоспособности, — предложил он, хотя понятия не имел, где возьмет деньги для того, чтобы оплатить его. Впрочем, Себастиан уже привык выкручиваться. Он надеялся, что придумает что-нибудь и на этот раз.

Фелисити предполагала, что услышит от него нечто подобное. Несмотря на внешнюю сдержанность и даже суровость, Себастиан был человеком добросердечным. Однако Фелисити не хотела, чтобы ее жалели.

— Я вполне трудоспособна, — возразила она.

В ее голосе звучали упрямые нотки. Себастиан знал, что его невестка — строптивая особа. Она обычно принимала в штыки все его попытки помочь ей. И, хотя Себастиана восхищала независимость Фелисити, порой ему приходилось довольно жестко спорить с ней, настаивая на своем ради ее же блага.

— Я знаю, но по закону декретный отпуск начинается лишь после родов, — промолвил он.

Фелисити улыбнулась.

— Значит, до родов я буду, как обычно, выходить на работу.

— Ты должна сидеть дома, Фелисити, тебе необходимо беречь себя.

Себастиан не понимал, почему она не хочет принять его предложение. Он сумел бы выхлопотать ей оплачиваемый отпуск по нетрудоспособности. Себастиан помнил, как тяжело Дебора переносила беременность. Тогда он настоял на том, чтобы они взяли экономку. Бетти делала по дому абсолютно все, освободив Дебору от хозяйственных забот. А когда родилась Верена, Бетти стала приглядывать и за домом, и за младенцем. Дебора не любила возиться с ребенком.

Его бывшая жена всегда утверждала, что ненавидит быт и повседневную рутину. Из нее так и не вышла домашняя хозяйка. Себастиан во всем шел навстречу Деборе, потому что любил ее и чувствовал свою ответственность за будущее семьи. Себастиан обожал маленькую дочь. Видя, что Бетти справляется с уходом за ней лучше, чем Дебора, он не возражал против того, чтобы экономка осталась у них в доме, и стал доплачивать ей за дополнительную работу. Главным для Себастиана было здоровье и благополучие маленькой Верены.

— Я берегу себя, — заявила Фелисити.

Она действительно привыкла сама заботиться о себе. Даже после встречи с Джастином Фелисити чувствовала, что по большому счету ее жизнь и здоровье никого не волнуют. С двадцати лет Фелисити рассчитывала только на свои силы. После свадьбы ей к тому же пришлось взвалить на свои плечи заботы о муже.

— Если я сяду дома и буду бездельничать, то уже через три дня сойду с ума, — сказала она с улыбкой.

Фелисити была благодарна Себастиану за его великодушное предложение, но не хотела, чтобы он навязывал ей свою волю.

— Вы слышали мои слова, адвокат? Работа оказывает на меня благотворное воздействие, она лечит мои душевные раны. Если тебе больше нечего сказать, я пойду в спортивный зал. Сейчас начнется баскетбольный матч, и я хочу поболеть за знакомых ребят.

Собравшись с духом, Фелисити оперлась обеими руками на деревянные подлокотники кресла и поднялась, стараясь не морщиться от боли в пояснице. Но, несмотря на осторожность, у нее закружилась голова, в глазах потемнело, пол под ногами заходил ходуном. Фелисити охватила паника. Она попыталась преодолеть слабость и не потерять сознание. Однако все ее усилия были тщетными. Черные стены обступили ее со всех сторон и начали надвигаться. Холодный пот выступил на ее лбу, и она упала в обморок.

2

Фелисити очнулась от того, что почувствовала, как кто-то трясет ее за плечо. Ее поддерживала чья-то крепкая рука. Фелисити бросило в жар. С огромным трудом она подняла будто налитые свинцом веки и увидела перед собой лицо Себастиана. У него, как и у Джастина, были голубые глаза, однако в них редко мелькали озорные искорки. Себастиан смотрел на нее серьезно, почти сурово.

Она попыталась улыбнуться, но у нее даже на это не хватило сил. Себастиан сжимал ее в своих объятиях. Может быть, именно поэтому Фелисити бросило в жар?

Видя, что он сильно озабочен, Фелисити постаралась подбодрить его.

— Разве мама не говорила тебе, что, когда ты хмуришься, у тебя на лице появляется зверское выражение? — шутливо спросила она.

Он даже не улыбнулся.

— Моя мать вообще была немногословна.

Обморок Фелисити испугал его. Себастиан не знал, что делать, как ей помочь, и чувствовал себя совершенно беспомощным. Себастиан мечтал где-нибудь раздобыть руководство, которое научило бы его, как вести себя с женщинами в непредвиденных ситуациях.

Подняв Фелисити на руки, он отнес ее на потертый продавленный кожаный диван, стоявший в углу его кабинета. Уложив ее, Себастиан сел рядом и обеспокоенно посмотрел на невестку.

— Хочешь, я вызову врача?

— Нет, не надо, — поспешно отказалась Фелисити. — И перестань смотреть на меня так, как будто бы ты боишься, что я вот-вот лопну.

Фелисити взяла Себастиана за руку, чтобы помешать ему встать, если он все же решит вызвать по телефону «скорую помощь».

Себастиан бросил взгляд на ее живот. В утробе Фелисити сейчас находится мой племянник или племянница, растроганно подумал он и упрекнул себя за беспечность. Порой он совершенно забывал, что Фелисити ждет ребенка. Она вела себя так же спокойно и уверенно, как и до беременности. Неужели Фелисити не боится предстоящих родов?

— А ты действительно не лопнешь? — поддержал он ее шутку.

Фелисити положила ладонь на живот. Она ощущала, как шевелится младенец, и его движения внушали ей благоговейный страх. Три месяца она не могла привыкнуть к этим ощущениям.

— Нет, — заверила она Себастиана. — То, что со мной произошло, вполне нормально. Беременные часто падают в обморок. Нам об этом говорили на курсах.

Опираясь на его плечо, она медленно села, спустила ноги на пол и наконец встала. Себастиан пытался поддержать ее.

— Это одно из немногих развлечений, которые нам еще остались, — добавила она с улыбкой. — Не беспокойся обо мне.

Себастиан тоже встал и осторожно обнял ее за талию, опасаясь, что Фелисити снова станет дурно.

— Ну почему ты такая упрямая! — с досадой воскликнул он.

Она усмехнулась.

— Может быть, именно упрямство держит меня на плаву, — грустно заметила Фелисити.

Себастиан слишком хорошо знал ее, поэтому не стал снова заводить речь об оплачиваемом отпуске по временной нетрудоспособности. Это было бесполезно.

— Позволь мне, по крайней мере, отвезти тебя домой.

Фелисити покачала головой.

— Я приехала сюда на своей машине.

— Ну и что?

— А то, что на ней я и уеду. И сама поведу ее.

Вскинув голову, Фелисити внимательно посмотрела на Себастиана. Неужели он не понимает, что она заботится прежде всего о нем?

— Если ты сядешь за руль моей машины, то как вернешься на работу?

— Ты всегда продумываешь каждый свой шаг вплоть до мелочей? — изумленно спросил Себастиан.

— Да, но это все равно не помогает мне избежать ошибок, — со вздохом призналась она. — А теперь отпусти меня. Мне намного лучше, честное слово!

Как ее учили на курсах, Фелисити сосредоточилась на своих движениях. Но когда она попыталась сделать шаг, то заметила, что Себастиан продолжает подстраховывать ее. Он боялся, что она снова упадет.

Стоя рядом с ним, Фелисити вдруг испытала странное волнение. Она и не подозревала, что в ее положении можно переживать подобные эмоции. Во всяком случае, не к своим мужьям, а к посторонним мужчинам.

Фелисити бросила выразительный взгляд на руки Себастиана. Он все еще не решался отпустить ее. Подняв глаза, она посмотрела ему в лицо.

— Ну что же ты, Себастиан? — нетерпеливо спросила она.

— Что ты имеешь в виду? — В его голосе слышалось недоумение.

Фелисити сделала робкую попытку освободиться от его рук.

— Я не смогу идти, пока ты не перестанешь удерживать меня на месте.

Себастиан понимал, что должен убрать руки, но никак не мог решиться сделать это. Фелисити в конце концов взрослая женщина, отвечающая за свои поступки. Себастиан всегда уважал принцип «живи и дай жить другим», но временами чувствовал необходимость нарушить казавшиеся ему незыблемыми правила.

— А вдруг ты упадешь? — с опаской спросил он.

— А вдруг кто-нибудь из нас захочет в туалет? — в тон ему спросила Фелисити и усмехнулась. — Пойми, мы не можем стоять, вцепившись друг в друга, целую вечность.

Ситуация действительно была нелепой. Но Себастиан ничего не мог поделать с собой. Если с Фелисити что-нибудь случится, он себе этого никогда не простит.

Фелисити посмотрела на свой живот.

— Бьюсь об заклад, что я захочу в туалет первой. Женщины в моем положении часто посещают это заведение. — Она улыбнулась. — Значит, мне следует попросить у тебя разрешения?

Себастиану стало неловко, и он наконец убрал руки.

— Но, если ты почувствуешь малейшее недомогание, я отвезу тебя домой без всяких разговоров, — предупредил он Фелисити, хмуря брови. — Я буду наблюдать за тобой.

— Не сомневаюсь.

Ее глаза искрились смехом. У Себастиана защемило сердце. Ему казалось, что в Фелисити есть какая-то тайна. Он заметил это при впервой же встрече. Его безотчетно влекло к ней.

— В чем ты не сомневаешься? — спросил он.

— В том, что мой ангел-хранитель похож на футбольного тренера.

Себастиан засмеялся. Он понял ее прозрачный намек. Себастиан тренировал футбольную команду центра. Никто никогда не считал Себастиана ангелом — ни мать, ни его бывшая жена, поэтому шутка Фелисити показалась ему забавной.

— Я еще не дорос до того, чтобы быть для кого-то ангелом-хранителем, — заметил он.

В его глазах промелькнула печаль, и это тронуло сердце Фелисити. Себастиан не любил фамильярности, однако Фелисити свято верила в то, что прикосновения, тактильные ощущения приносят человеку пользу, и ласково погладила Себастиана по щеке. Он пытался помочь ей, и она была благодарна ему за это. Фелисити никогда не забывала сделанного ей добра.

— Ты ошибаешься, Себастиан, — промолвила она и вышла.

Себастиан последовал за ней. Оказавшись в коридоре, Фелисити увидела, как дверь запасного выхода распахнулась и в здание вбежала девушка лет двадцати. Она мчалась прямо на Фелисити, грозя сбить ее с ног. Это была Кэтрин Джоунс, помощница Себастиана.

Слава Богу, Кэтрин вовремя остановилась. Ее лицо залилось краской смущения.

— О, прости, я едва не столкнулась с тобой, — промолвила она, тяжело дыша, и осторожно погладила Фелисити по животу. — Мне бы не хотелось, чтобы у тебя по моей вине начались преждевременные роды.

Подоспевший Себастиан обнял Фелисити и с негодованием посмотрел на Кэтрин. Ему было трудно находить сотрудников для работы в центре молодежного досуга, но еще труднее было заставить подчиненных приходить на работу вовремя и не прогуливать.

— Вы не подвергли бы опасности свое и чужое здоровье, если бы явились в десять утра, как и положено, Кэтрин, — строго сказал он.

Девушка смущенно улыбнулась. Она была всего лишь года на три старше многих воспитанников центра. Себастиан считал Кэтрин не вполне взрослой и потому относился к ней довольно снисходительно.

— Прошу прощения, босс, но Оливер закатил мне сегодня утром истерику, и я побоялась оставить его одного дома в таком состоянии, — сказала она извиняющимся тоном.

Себастиан нахмурился. Оливер, парень, с которым жила Кэтрин, напоминал Себастиану Джастина.

— Вам надо что-то делать. Или заставьте вашего друга повзрослеть, или заведите себе другого.

Кэтрин бросила на Себастиана дерзкий взгляд.

— Простите, но вы требуете от меня слишком многого, а платите слишком мало, — заявила она.

Хотя Себастиану пора было привыкнуть к подобным упрекам, они все еще действовали ему на нервы. Насколько он знал, Оливер сидел на шее Кэтрин. Он потерял работу еще до того, как его подружка устроилась в центр молодежного досуга, и до сих пор не нашел нового места. Себастиана подобный альфонсизм возмущал.

— Если бы ваш друг работал, вам хватало бы денег на нормальное существование, — язвительно сказал он. — Но, конечно, на то жалованье, которое я вам плачу, трудно прожить двум взрослым людям.

Себастиан внезапно замолчал и искоса взглянул на Фелисити. Его слова могли разбередить ее старые раны. Себастиан часто читал Джастину — особенно после того, как тот женился на Фелисити — нотации, внушая ему, что необходимо дорожить работой. В ответ Джастин обычно смеялся, превращая слова брата в шутку, и утверждал, что еще не нашел себя.

— Вы хотите, чтобы мой друг был таким же занудой, как вы, босс, — насмешливо сказала Кэтрин, засунув руки в карманы джинсов. — Но мне такой парень не нужен! А теперь мне пора идти. Я бы с удовольствием еще постояла здесь с вами и поговорила о том о сем, но меня ждут ребята.

И, махнув рукой, Кэтрин поспешно направилась в спортивный зал. Себастиан взглянул на Фелисити, пытавшуюся спрятать улыбку.

— Итак, Кэтрин все же вышла на работу. А это значит, что ты можешь ехать домой, — сердито сказал он.

— Ты меня прогоняешь?

— Да, самым решительным образом. Во всяком случае до вечера. Кэтрин справится одна. Поезжай домой и постарайся поспать до вечерних занятий.

Фелисити удивило то, что Себастиан помнит расписание работы кружков. Впрочем, он любил все держать под контролем. Это порой приводило ее в замешательство, но она знала, что Себастиан никого не хотел обидеть мелочным надзором. Просто он старался быть в курсе всего, что происходило в центре молодежного досуга, которым руководил.

Конечно, Фелисити не помешало бы немного поспать. Она полночи просидела за разработкой дизайнерского проекта, который скоро должна была сдавать заказчику, и не выспалась.

— Ты ведь не успокоишься, пока я не уеду домой, правда? — спросила она.

— Нет, не успокоюсь.

— Ну хорошо, сдаюсь, ты победил, — со вздохом признала Фелисити. — Я привыкла подчиняться распоряжениям босса.

Себастиан скрестил руки на груди.

— Давно бы так, — проворчал он.

Фелисити окинула его с головы до ног оценивающим взглядом. Крепкая фигура выдавала в нем опытного спортсмена, всегда стремившегося к победе.

Усмехнувшись, она повернулась и направилась к раздевалке, расположенной в другом конце коридора. Фелисити чувствовала на себе взгляд Себастиана и старалась ступать грациозно, а не переваливаться по-утиному, что характерно для беременных женщин.

Ей хотелось положить руку на поясницу, чтобы уменьшить ноющую боль, но она запретила себе делать это. Фелисити понимала, что Себастиан, как многие мужчины, приравнивает беременность к болезни, к физическому недомоганию, а она не могла допустить, чтобы он считал ее слабой. Иначе он действительно отправит ее в отпуск по временной нетрудоспособности. Фелисити было страшно подумать о том, что ее ждет, если она целыми днями будет сидеть дома.

Она привыкла вести активный образ жизни. Ее никак нельзя было назвать домоседкой. К тому же теперь, после гибели Джастина, она не любила оставаться одна в четырех стенах, где ее одолевали тяжелые воспоминания и грустные мысли.

Фелисити подошла к рядам шкафчиков, в которых ребята оставляли свою верхнюю одежду и рюкзаки. Здесь ее никто не мог видеть, и она, наконец облегченно вздохнув, помассировала поясницу, в которой ни на минуту не утихала боль.

Почувствовав себя немного лучше, она прошла к своему шкафчику. Чтобы быть ближе к ребятам, Фелисити хранила свои вещи в общей раздевалке, хотя могла бы запирать их в одной из комнат, отведенных под кружки. Обычно она не оставляла в шкафчике только кошелек.

Фелисити уже вставила ключ в замок, когда до ее слуха донеслись странные приглушенные звуки. Она замерла, напряженно прислушиваясь. Вскоре Фелисити поняла, что это рыдания. Кто-то безутешно плакал, зажав рот рукой. Охваченная беспокойством, Фелисити решительно направилась вдоль ряда шкафчиков и в углу увидела сидевшую на полу девочку-подростка. Закрыв лицо руками, она горько плакала. Что с ней случилось? Кто-нибудь обидел? Или это переживания, связанные с безответной любовью?

— Памела, что с тобой? — мягко спросила Фелисити, подходя к девочке.

Памела съёжилась и втянула голову в плечи, не отнимая рук от лица. Окажись на месте Фелисити та же Кэтрин, она скорее всего ушла бы, решив, что вмешивается не в свои дела, но Фелисити не могла пройти мимо чужого горя. Она была убеждена в том, что если человек плачет, его надо утешить.

Фелисити положила руку на голову девочки и снова спросила:

— Памела, скажи мне, что случилось?

— Ничего.

Тряхнув головой, девочка сбросила руку Фелисити и стала утирать слезы тыльной стороной ладони. Она явно не желала ни с кем разговаривать. С вызовом посмотрев на Фелисити, Памела отвернулась, давая понять, что хочет остаться одна.

Работая в центре, Фелисити узнала много нового о жизни подростков, об их психологии. Каждый день она делала для себя небольшие открытия. Сюда приходили дети, жившие на городской окраине. Это был захолустный район, где в основном обитала беднота. Более состоятельные семьи могли купить своим чадам абонемент для посещения частных, хорошо оборудованных спортивных залов и клубов.

В муниципальный центр молодежного досуга приходили в основном трудные и обездоленные подростки, с которыми было подчас довольно трудно работать. Лишенные родительского внимания, эти дети иногда были неуправляемыми и часто замыкались в себе. К ним требовался особый подход.

Порой подросткам не хватало элементарного — хорошего питания. Они выглядели истощенными, анемичными. Их недоедание не имело ничего общего с диетой детей из богатых семей. Они мечтали об обыкновенном футбольном мяче, а не о новых кроссовках или магнитофоне. Жизнь представлялась этим детым в черных красках, и центр молодежного досуга существовал именно для того, чтобы раскрасить ее в радужные тона.

— Прости, но я уверена, что у тебя что-то случилось, — сказала Фелисити.

Памела молчала, не поворачивая к ней головы.

— Слезы горю не помогут, — продолжала Фелисити.

Никакой реакции.

— Знаешь, хотя и говорят, что беременные женщины вспыльчивы и раздражительны, я на редкость терпелива, — заявила Фелисити. — И не уйду отсюда до тех пор, пока ты не посмотришь мне в глаза и не расскажешь, почему сидишь здесь, в раздевалке, и проливаешь слезы.

Фелисити не узнавала Памелу. Что случилось с этой приветливой смешливой девочкой? Она упорно не поворачивала головы и не желала разговаривать. По всей видимости, с ней действительно произошло что-то серьезное. Фелисити не на шутку встревожилась. Она с трудом села на пол рядом с Памелой.

— Прошу тебя, Памела, не молчи. Расскажи мне, что с тобой. Возможно, я сумею помочь тебе. — В голосе Фелисити звучало беспокойство.

Памела покачала головой. На ее глаза снова набежали слезы.

— Никто не может мне помочь, — тяжело вздохнув, промолвила девочка. — Кроме, пожалуй, доктора.

Фелисити сразу же догадалась, о чем говорит Памела, и положила ладонь на ее плечо. Пятнадцатилетняя девочка была маленькой и хрупкой. Несмотря на юный возраст, она успела многое повидать в своей жизни.

— Ты находишься в положении, Памела? — осторожно спросила Фелисити, избегая слова «беременность».

Девочка тяжело вздохнула.

— Да, — тихо промолвила она, и из ее глаз снова брызнули слезы.

Фелисити достала из кармана чистый носовой платок и протянула его Памеле. Взяв его, девочка вытерла слезы.

— Я попала в беду и не знаю, что делать, — дрожащим голосом сказала она.

— На каком ты месяце? — спросила Фелисити.

— Не знаю, — еле слышно ответила Памела. — Должно быть, на третьем.

— Тебе необходимо сходить к врачу.

В глазах девочки зажглась надежда.

— Да, я должна прервать беременность! — воскликнула она.

Фелисити покачала головой. Она вовсе не предлагала Памеле сделать аборт. Такие решения не принимаются в одночасье.

— Нет, речь идет не об этом. Тебе необходим совет специалиста. Ты ведь не знаешь, как протекает беременность и все ли в порядке с твоим организмом. — Фелисити взяла руки девочки в свои ладони. — А вдруг ты вовсе не беременна? Тебе надо сдать анализы и посетить гинеколога.

Болезнь и серьезные осложнения были для пятнадцатилетней девочки не менее страшны, чем беременность. Памела с изумлением посмотрела на Фелисити.

— Но если это не беременность, то что же тогда со мной?

Памела и предположить не могла, что существует множество гинекологических и венерических заболеваний, первые симптомы которых легко спутать с беременностью.

— Именно это тебе и поможет выяснить доктор. У тебя есть знакомый врач?

— Я слышала об одном хорошем гинекологе. Он принимает в частной клинике, — неуверенно сказала Памела.

Фелисити подумала о своем враче, Норе Уолш, которой полностью доверяла. Нора стала ее близкой подругой. К ней Фелисити всегда могла обратиться за добрым советом. Памеле необходим именно такой врач — профессионал и хороший психолог. Девочка не должна бояться той проблемы, с которой столкнулась в столь юном возрасте. Ее надо было решать спокойно и обдуманно.

— Хорошо, обратись к нему, — сказала Фелисити.

Памела нахмурилась.

— Но говорят, что он не делает аборты.

По-видимому, Памела уже приняла решение избавиться от ребенка, и ее трудно будет переубедить.

— Не надо спешить, — посоветовала Фелисити. — Если окажется, что ты действительно беременна, поговори сначала со своей матерью.

Памела посмотрела на неё, как на сумасшедшую.

— Ну да, чтобы она убила меня на месте! Нет уж, спасибо за совет.

Фелисити поняла, что лишилась доверия Памелы. Девочка всем своим видом давала понять, что не желает больше говорить с Фелисити. Но Фелисити не сдавалась. Она знала, что Памеле необходима помощь, и это придавало ей силы.

— Возможно, ты еще плохо знаешь свою мать и она способна удивить тебя.

Памела зло усмехнулась и передернула худыми плечиками.

— Чем? Я давно уже перестала удивляться тому, что она каждый день водит к нам в дом мужчин.

Может быть, один из них соблазнил или изнасиловал Памелу? Фелисити знала, что такое нередко случается в неблагополучных семьях, где мать зарабатывает на жизнь проституцией. Фелисити решила во что бы то ни стало завоевать доверие Памелы и помочь ей.

— Если хочешь, я могу поговорить с твоей матерью, — предложила она.

Памела снова закрыла лицо руками. Фелисити ласково погладила девочку по голове.

— Я хочу только одного — избавиться от ребенка, — глухо проронила Памела.

— Но сначала надо убедиться в том, что ты действительно беременна.

Памела медленно подняла голову и взглянула на Фелисити.

— А что потом?

— А потом… — Фелисити с трудом поднялась на ноги, — потом будет видно, что делать дальше. Надо решать проблемы поочередно. Завтра ты должна сообщить мне, что записалась на прием к врачу.

Девочка кивнула, поднялась на ноги и смахнула слезы. Повернувшись к Фелисити, она долго внимательно смотрела на нее, а потом на ее губах заиграла улыбка.

— Знаете, а вы очень красивы, несмотря на беременность, — сказала Памела.

— Ты не первая говоришь мне об этом.

Фелисити обняла Памелу за плечи и поцеловала ее в щеку.

Мысли о Памеле не покидали Фелисити. Проведя вечером занятия в дизайнерском кружке, она отправилась в клинику на курсы будущих мам. Фелисити казалось, что она видит Памелу среди слушательниц. Если девочка решится рожать, ей обязательно следует пройти курс подготовки в клинике.

Хотя, конечно, одних теоретических занятий недостаточно. Пятнадцатилетняя девочка должна познакомиться с одной из молодых мам и набраться у нее практического опыта ухода за детьми.

Курсы давали в основном знания по физиологии беременной женщины. На них рассказывали, как вести себя в предродовой период и во время родов. А что потом? Как общаться с малышом, как воспитывать его? Чтобы быть хорошей матерью, мало знать о том, что тельце новорожденного надо ежедневно протирать влажной губкой и постоянно поддерживать головку младенца.

Когда занятия закончились, Фелисити вышла в ярко освещенный коридор и, остановившись у темного окна, глубоко задумалась. Она не заметила, как все слушательницы разошлись. Здание информационного центра, работавшего при клинике, опустело.

Фелисити размышляла о судьбе Памелы. Сегодня утром, когда она увидела рыдавшую на полу в раздевалке несчастную девочку, Фелисити позабыла все сомнения и страхи. Она обрела уверенность в своих силах.

Повернувшись, Фелисити направилась к выходу. Она с горечью думала о том, что ей не хватает матери. Фелисити не у кого было спросить совета. Ей стало грустно. Медленно подойдя к своему старенькому автомобилю, который ждал ее на стоянке, она открыла дверцу.

Обычно Фелисити отгоняла тяжелые мысли, но сегодня она позволила себе вспомнить родителей. В двадцать лет она лишилась самых близких людей и отныне вынуждена была полагаться только на собственные силы.

Вздохнув, Фелисити села за руль и включила зажигание. По дороге домой она думала о том, как жестока к ней судьба. Встретив Джастина, она решила, что наконец-то обрела семью. Фелисити мечтала о ребенке. Но Джастин погиб, и она снова осталась одна.

Фелисити не привыкла жалеть себя. Ей необходимы были силы для того, чтобы преодолевать жизненные трудности. Порой ее охватывало отчаяние, и ей хотелось, чтобы рядом с ней находился надежный человек, который поддержал бы ее в нелегкую минуту.

Впрочем, в моей жизни есть такой человек, подумала она, вспомнив Себастиана.

Выехав на центральную улицу, она по привычке остановилась у кафе, куда часто заходила после занятий со своими тремя новыми знакомыми, обретенными на курсах. Женщинам не хватало общения, и поэтому они старались держаться вместе. Они поднимали себе настроение с помощью мороженого и обсуждали свои проблемы. Однако приятельницы Фелисити уже родили, и теперь у них не было времени, чтобы встречаться с ней. Фелисити привязалась к Сьюзен, Дорис и Пенелопе и скучала по ним.

Не зайти ли мне в кафе по старой привычке? — подумала Фелисити. Впрочем, лакомиться мороженым в одиночестве было не очень-то весело. Сквозь широкие окна Фелисити видела, что почти все столики заведения заняты. Она решительно нажала на педаль газа. Не стоит портить себе настроение, видя, что вокруг тебя общаются люди, а тебе не с кем поговорить.

Фелисити было интересно, что делают сейчас ее подружки, молодые матери. Что их волнует? Счастливы ли они? Как чувствуют себя их младенцы? Фелисити пугало материнство, хотя она не признавалась себе в этом. Она боялась, что не справится с новыми обязанностями, потерпит поражение.

Увидев красный свет на светофоре, она остановилась на перекрестке. Вечером ее всегда одолевали тяжелые мысли, и Фелисити не знала, что делать с ними.

Уже совсем скоро она должна родить. С одной стороны, Фелисити с нетерпением ждала этого события. Беременность порядком надоела ей. Фелисити приходилось постоянно думать не только о себе, но и о ребенке, с которым сейчас она составляла одно целое. Она вынуждена была тщательно следить за своим весом, питаться по часам, отбирать только те продукты, которые рекомендовали ей на курсах, постоянно посещать врачей. Но с другой стороны, Фелисити боялась приближающихся родов.

— Я знаю, через что тебе придется пройти, Памела, — прошептала она, снова нажимая на газ.

Сейчас Памела наверняка чувствует себя одинокой и всеми покинутой. А что, если позвонить ей? — подумала Фелисити. Я могла бы спросить, как идут у нее дела и записалась ли она на прием к врачу. Надо бы подбодрить Памелу, не дать ей пасть духом.

Но тут Фелисити вспомнила, что у нее нет номера телефона Памелы. Более того, она не знала точного адреса девочки и понятия не имела, как зовут ее мать и где та работает. Если, конечно, эта женщина вообще где-нибудь работает.

Впрочем, пожалуй, номер телефона можно найти в картотеке Себастиана. Фелисити развернула машину и поехала в центр молодежного досуга.

Вскоре она увидела очертания хорошо знакомого здания. Каждый раз при подъезде к нему у Фелисити возникало странное чувство. Ей казалось, что она попала в другой мир. Улицы здесь были узкими и тускло освещенными, дома мрачными. В этом районе можно было встретить много ветхих строений.

Фелисити напомнила себе о том, что именно здесь выросли Джастин и Себастиан. Оба брата в конце концов покинули этот район. Правда, Себастиан три года назад вернулся на улицы своего детства.

Поставив машину на стоянку, Фелисити вышла и окинула взглядом кирпичное здание. В кабинете директора горел свет. Фелисити посмотрела на часы. Было уже около девяти вечера.

Почему Себастиан задержался на работе?

Фелисити вошла в здание, гадая о причине, по которой Себастиан задержался на работе? Пройдя по коридору, она оказалась у двери его кабинета. Из-под нее пробивалась полоска света. Тихо приоткрыв дверь, Фелисити замерла на пороге. Некоторое время она молча наблюдала за Себастианом. Фелисити старалась быть беспристрастной, оценивая его. Себастиан был симпатичным мужчиной, не более того. Он проигрывал по сравнению с Джастином, настоящим красавцем. Но в Себастиане чувствовалась мужская сила и уверенность, которая приходит с возрастом.

Себастиану не хватало только одного — широты взгляда на мир. Он был слишком сосредоточен на своей работе. Жизнь, которая проходила за стенами центра молодежного досуга, как будто не существовала для него.

Сейчас Себастиан выглядел усталым и озабоченным. Фелисити считала, что он взвалил на себя непосильный груз ответственности и ни с кем не желал делиться ею. Такой уж он был человек. Себастиан привык полагаться лишь на самого себя.

Почувствовав на себе взгляд Фелисити, Себастиан поднял глаза и увидел ее. На его лице отразилось удивление. Он никак не ожидал, что его невестка приедет в центр в столь поздний час.

Себастиан отложил бумаги, которые только что просматривал, в сторону.

— Что ты тут делаешь? — с недоумением спросил он. — Как ты вошла? Насколько помню, я запер все двери.

— У меня есть ключи от черного хода. Ты сам дал мне их. Помнишь? — И, достав связку из кармана, Фелисити позвенела ключами.

Себастиан смущенно улыбнулся.

— Да, в последнее время я стал рассеянным, — признал он. — Слишком много забот. Впредь буду осторожнее: нельзя давать ключи от центра всем без разбору.

— Рада, что ты находишься в хорошем расположении духа, несмотря на трудный рабочий день и усталость. Твой характер меняется в лучшую сторону.

Себастиан хмыкнул. Откинувшись на спинку кресла, он с раздражением посмотрел на стопку неоплаченных счетов. Несмотря на его титанические усилия, их не становилось меньше. Где достать деньги? Этот вопрос мучил его на протяжении трех последних лет.

— Не могу сказать, что вечные поиски средств на содержание центра сделали меня более миролюбивым и покладистым, — промолвил он.

Подойдя к его столу, Фелисити взяла один из счетов. Он был от электрической компании и предупреждал о крупной задолженности центра. Еще на столе лежал счет за телефонную связь. Похоже, положение действительно было серьезным.

— Не знаешь, где взять деньги на оплату долгов? — сочувственно спросила Фелисити.

Себастиан тряхнул головой. Времена сейчас были трудные. Экономика страны переживала спад, и люди неохотно делали благотворительные пожертвования. В основном спонсорскую помощь получали крупные, хорошо разрекламированные учреждения. Расположенный на окраине небольшого городка Честервилля центр молодежного досуга к их числу не относился. Если он закроется, вряд ли кто-нибудь заметит. Кроме, пожалуй, местных подростков, для которых он стал вторым домом.

— Ума не приложу. — Себастиан вздохнул. — У нас не просто проблемы. Мы стоим на пороге краха, — тихо сказал он. — В течение последних десяти лет сумма отчислений из городского бюджета на содержание центра практически не меняется. А цены за это время значительно выросли.

Фелисити разделяла его обеспокоенность. Ее поражали бескорыстие и самоотверженность Себастиана. Он был поистине добрым человеком, хотя скрывал свою доброту под маской суровой сдержанности. Фелисити была оптимисткой. Она твердо верила в то, что непроглядная ночь обязательно сменится рассветом. Себастиан конечно же найдет деньги, и центр не закроют.

— Думаю, что, если бы сейчас весельчак Бонни был здесь, он вскочил бы на стол и закричал: «Эй, ребята, давайте спасем эту забегаловку! Устроим потрясающее шоу!»

Себастиан улыбнулся. Он понял, о чем Фелисити говорит. Однажды они вместе ходили на мюзикл, главным героем которого был весельчак Бонни, парень с городской окраины. Когда небольшой бар, который содержала мать его девушки, оказался на грани разорения, Бонни и его приятели помогли собрать нужную сумму и выплатить долги.

Более трех лет прошло с того вечера, когда Фелисити и Себастиан вместе ходили в театр. Джастин был еще жив, но он тогда находился в отъезде. Джастин, как всегда, искал способ быстро разбогатеть, свято веря в свою удачу, но на этом пути его ожидали одни разочарования.

В тот год Себастиан принял решение перейти на работу в центр молодежного досуга и у него начались нелады с Деборой. Чтобы поддержать Себастиана, Фелисити пригласила его в театр на мюзикл. Они прекрасно провели время, и Себастиан даже стал завидовать Джастину, которому повезло с женой.

Вспомнив события трехлетней давности, Себастиан нахмурился. Спасти центр мог только богатый спонсор, но никак не мюзикл, сюжет которого был досужей выдумкой.

— Неужели люди до сих пор ходят в театры и кино? — задумчиво спросил Себастиана с видом человека, только что вернувшегося в цивилизованный мир с необитаемого острова.

Фелисити кивнула.

— Удивительно, а я из-за вечной занятости уже три года никуда не хожу. — Он встал из-за стола и рассеянно повторил: — Ума не приложу, где найти спонсоров.

У Фелисити защемило сердце — так ей стало жаль Себастиана.

— Если хочешь, я помогу тебе собрать деньги на содержание центра.

— Что? — изумленно спросил Себастиан.

Он решил, что Фелисити шутит. Чтобы собрать сумму, необходимую только на первоочередные выплаты и срочное погашение долгов, надо обладать большими связями в мире бизнеса и крупного капитала, представители которого в основном и занимаются благотворительностью. Насколько Себастиан знал, у Фелисити таких связей не было.

Фелисити тем временем лихорадочно перебирала в памяти всех своих знакомых. У нее было по крайней мере два адреса, куда она могла обратиться в надежде получить спонсорскую помощь. Жених Сьюзен, Майкл Ричардсон, обладал приличным состоянием и был удачливым бизнесменом, дела которого шли в гору, а Пенелопа вновь после размолвки сблизилась со своим бывшим другом, миллионером Тимоти Макартуром, известным в штате филантропом. И теперь, узнав, что она родила ребенка, он сделал ей предложение. Возможно, с надеждой подумала Фелисити, действительно удастся достать деньги для центра!

На лице Фелисити появилась ослепительная улыбка, ее глаза заискрились от радости. Себастиан невольно залюбовался ею, хотя все его мысли были заняты проблемами, связанными с финансированием центра.

— У некоторых моих приятельниц с курсов молодых мам баснословно богатые женихи, — сообщила она.

Фелисити была уверена, что Сьюзен и Пенелопа не откажутся помочь ей. Фелисити была душой их маленькой компании, она приложила много сил, чтобы сдружить очень разных по своим характерам и социальному положению женщин. И теперь все они превратились если не в близких подруг, то, по крайней мере, в добрых приятельниц. Вместе им легче было преодолевать трудности, связанные с беременностью, и решать многочисленные проблемы. Фелисити полагала, что может рассчитывать на их помощь.

— Думаю, нам удастся собрать деньги для центра, если мы обратимся к ним, — добавила она.

Но Себастиан все еще недоверчиво относился к ее словам.

— А я считаю, что состоятельных женихов твоих приятельниц с утра до ночи донимают просьбами о помощи, и им это изрядно надоело, — возразил он.

Да, жизнь ожесточила Себастиана. Впрочем, он никогда не был оптимистом.

— Одно дело, просить о помощи, а другое — получить ее, — сказала Фелисити. — Личные связи для того и существуют, чтобы наиболее эффективно реализовать потенциальные возможности.

Себастиан бросил на Фелисити скептический взгляд.

— И ты действительно можешь использовать свои личные связи, чтобы выйти на спонсоров?

Фелисити едва сдержала смех. Ну и зануда! — подумала она.

— Ну конечно! Мои новые приятельницы обязательно помогут нам.

— Мне не хочется обижать тебя, Фелисити, но боюсь, что из твоей затеи ничего не выйдет, — промолвил он печально. — Я заметил, что у беременных женщин обостряется фантазия. Может быть, это потому, что вы принимаете много витаминов?

Нет, он не верил в планы Фелисити и считал, что тратит время впустую, обсуждая эту тему. Однако Фелисити не желала уступать. Она решила довести дело до конца.

— Витамины являются источником энергии, — заметила она.

Себастиан с улыбкой покачал головой.

— Ты и без витаминов очень энергичная особа.

Фелисити засмеялась. Ей хотелось разгладить глубокую складку, залегшую между его бровями, облегчить груз его забот.

— Сегодня утром ты сказал, что я выгляжу усталой, — напомнила она. — Ты непоследователен, тебе не угодишь.

Себастиан вдруг понял, что в кабинете стало светлее, когда в него вошла Фелисити.

— Ты не должна угождать мне, Фелисити, — устало промолвил он.

Она присела на край стола и бросила на Себастиана лукавый взгляд.

— А если мне этого хочется? Возможно, это не слишком приятное дело, но ведь кто-то же должен заниматься им.

— Но почему? — спросил Себастиан, пожимая плечами.

Фелисити поразило серьезное выражение его лица.

— Потому что ты достоин счастья, — ответила она.

Себастиан с недоумением посмотрел на нее.

— Моя бывшая жена не согласилась бы с тобой.

— Что она понимает! — презрительно воскликнула Фелисити. Ей никогда не нравилась Дебора. Эта женщина была эгоисткой, думавшей лишь о собственном благополучии. Для нее муж был средством, с помощью которого она намеревалась добиться успеха в жизни. — Если бы она разбиралась в людях, то никогда не ушла бы от тебя.

Себастиан смутился. Он не привык к комплиментам и не знал, как реагировать на них.

— Послушай, а что ты здесь, собственно говоря, делаешь в столь поздний час? — спросил он, переводя разговор на другую тему.

Фелисити действительно совсем забыла, зачем приехала сюда.

— Мне нужен номер телефона Памелы Джонсон.

Центр посещали около трехсот ребят. Себастиан глубоко задумался, пытаясь припомнить девочку, о которой говорит Фелисити.

— Миниатюрная худенькая девочка с карими глазами, — заметив его затруднение, пришла на помощь Фелисити. — Очень смешливая и приветливая.

— А, вспомнил! Но зачем тебе номер ее телефона?

Фелисити заколебалась. Она не знала, имеет ли право посвящать Себастиана в тайну Памелы.

— Я хочу узнать, как у нее дела, — уклончиво ответила она.

— Зачем тебе это? Неужели ты не можешь найти себе ровесницу для общения?

Фелисити промолчала. Себастиан внимательно вгляделся в ее лицо, заподозрив неладное.

— Скажи честно, Фелисити, зачем тебе нужен номер телефона Памелы Джонсон? Что-то случилось? Пойми, я должен быть в курсе всего, что происходит в этих стенах. Я в ответе за ребят, занимающихся в центре.

Фелисити опустила глаза. Она не знала, что делать. Себастиан не даст ей номер телефона Памелы до тех пор, пока она не объяснит, зачем он ей. Может быть, сказать ему правду? Фелисити не обещала Памеле хранить в тайне все, что узнала о ней. Кроме того, Себастиан — добрый чуткий человек, несмотря на внешнюю жесткость. Как директор центра молодежного досуга, он имеет право быть в курсе всего, что происходит с ребятами. Иначе он не сможет руководить учреждением. А что, если Себастиан сможет помочь Памеле?

Фелисити провела кончиком языка по пересохшим от волнения губам.

— Возможно, Памела беременна, — наконец промолвила она.

Новость ошеломила Себастиана. Потеряв дар речи, он с изумлением смотрел на Фелисити, не веря своим ушам.

— Но она же совсем ребенок! — наконец в ужасе воскликнул он.

— Ей пятнадцать лет, — просветила его Фелисити.

Памела действительно выглядела моложе своих лет. У нее была хрупкая фигурка и детское выражение лица.

— Можно подумать, это много! — раздраженно воскликнул Себастиан. — Главное, что она еще ребенок!

Фелисити понимала, что сейчас чувствует Себастиан. Жизнь порой преподносит неприятные сюрпризы, и с этим надо считаться.

— Что поделаешь, — заметила она, — иногда действительно детей рожают юные девушки, которые, по существу, сами еще не вышли из детского возраста.

Себастиан провел ладонью по усталому лицу. Черт возьми, одной из задач его центра было предотвращение подобных нежелательных ситуаций. По замыслу основателей этого учреждения, дети должны были растрачивать лишнюю энергию в спортивном зале и в кружках. А они, оказывается, занимаются сексом! Если о центре пойдет дурная слава, то он лишится последних источников финансирования.

— А как ты узнала об этом?

— Я увидела ее сегодня в раздевалке. Девочка сидела на полу и безутешно рыдала. С большим трудом мне удалось выяснить, в чем дело.

Фелисити умеет общаться с детьми, она знает, как расположить их к себе, подумал Себастиан, это редкое и ценное качество. Порой ему самому хотелось раскрыть перед ней душу и спросить совета.

— А ее мать знает об этом?

Фелисити отрицательно покачала головой.

— Мне кажется, Памела боится матери.

— Я бы тоже боялся своей матери, если бы забеременел в пятнадцать лет, — проворчал Себастиан.

Фелисити рассмеялась.

— Если бы ты забеременел, об этом написали бы все научные журналы, — сказала она.

Себастиан бросил на нее сердитый взгляд.

— Мне сейчас не до смеха, — буркнул он.

Фелисити непременно нужно поговорить с Памелой, размышлял Себастиан. Девочки, попавшие в подобную беду, часто идут на необдуманные шаги. В отчаянии Памела может наделать глупостей.

Порывшись в картотеке, он нашел номер телефона Памелы Джонсон, записал его и протянул листок бумаги Фелисити.

— А где же адрес? — спросила она.

— Нет уж, адрес я тебе не дам. В твоем положении не следует ездить домой к Памеле.

И Себастиан решительно задвинул каталожный ящик с картотекой. Фелисити нахмурилась.

— В моей машине есть ремни безопасности, — сказала она. — Или ты считаешь, что беременным женщинам нельзя передвигаться в автомобилях?

Она не желала сдаваться без боя.

— Фелисити, этот район — не самое безопасное место в городе.

— Но Памела живет именно в этом районе. Значит, ей тем более нужна моя помощь.

Себастиану порой хотелось схватить Фелисити за плечи и тряхнуть ее как следует. Ее упрямство доводило его до белого каления. Она не желала понимать, что подвергает опасности не только себя, но и жизнь своего ребенка. Теперь Себастиан жалел о том, что взял ее на, работу в центр. Это была большая ошибка. И не потому, что Фелисити не справлялась со своими обязанностями, а потому, что рисковала собой, приезжая каждый день в этот неблагополучный район города.

— Я ничем не могу помочь ей, но я могу избавить тебя от опасности, — сказал Себастиан.

Фелисити понимала, что Себастиан хочет ей добра, но это не давало ему права командовать ею.

— Я не твоя раба, Себастиан, запомни это, — заявила Фелисити.

Себастиан бросил на нее сердитый взгляд.

— Конечно нет, но я старше и опытнее, — сказал он, вставая.

Фелисити смерила его презрительным взглядом.

— Значит, ты хочешь посадить меня в коробочку и держать там ради моей же безопасности? — спросила она, вскинув голову, и с вызовом посмотрела на Себастиана.

Его взгляд упал на ее губы, Они манили Себастиана. Комок подступил к его горлу, когда он понял, что ему хочется поцеловать Фелисити. Этого еще не хватало! Усилием воли он отогнал грешные мысли, и наваждение рассеялось.

— В случае необходимости я сделаю это, — спокойно сказал Себастиан.

Выражение лица Фелисити смягчилось.

— Значит, ты проявляешь обо мне заботу, пусть даже подобным извращенным образом. Это очень трогательно.

— Прекрати ёрничать, — проворчал он. — Конечно, я должен заботиться о тебе, ведь ты носишь под сердцем мою племянницу или племянника. И это дает мне право вмешиваться в твою жизнь.

— Ты умеешь убеждать, — промолвила Фелисити, не сводя с него глаз.

Она долго пристально смотрела на Себастиана, как будто хотела прочитать его тайные мысли. Его внешняя грубоватость и прямолинейность сбивали с толку окружающих, но они не могли ввести в заблуждение Фелисити. Она хорошо знала Себастиана. Этот человек хотел, но никак не мог наладить с ней контакт. Ему необходимо было человеческое тепло и участие, но он не привык просить и не умел принимать помощь.

— Тебе ее очень не хватает? — сочувственным тоном спросила Фелисити.

О ком, черт возьми, она говорит?! — раздраженно подумал Себастиан. Было уже поздно, и он смертельно устал.

— Кого ты имеешь в виду?

— Я говорю о Верене.

У Себастиана сжалось сердце. Он болезненно воспринимал разлуку с маленькой дочерью и решил, что не стоит скрывать свои чувства от Фелисити.

— Я ее редко вижу, и это угнетает меня, — признался он.

Это оттого, что ты с утра до ночи торчишь на работе, подумала Фелисити.

— Устрой себе завтра выходной, — предложила она. — И съезди к дочери. Я присмотрю здесь за порядком.

— Все не так просто, как тебе кажется, — сказал Себастиан. — Суд ограничил меня в праве видеться с ней.

Фелисити совсем забыла об этом обстоятельстве. Себастиан сообщил ей об условиях развода сразу же после суда. В тот день Фелисити в первый раз видела его пьяным. Дебора, охваченная яростью, решила отомстить бывшему мужу, заставить его страдать. И ей это удалось. Она использовала ребенка в качестве орудия мести. Фелисити сожалела о том, что причинила Себастиану боль, упомянув в разговоре о его дочери.

— Решение суда несправедливо, — мягко сказала она.

Он пожал плечами, давая понять, что теперь уже ничего нельзя изменить.

— Жизнь часто бывает несправедлива к нам, — заметил Себастиан. — Итак, ты получила то, за чем явилась сюда. Номер телефона Памелы у тебя. А теперь нам пора уходить. Пойдем, я провожу тебя до машины.

— Хорошо, — сказала она и направилась к двери.

— Как?! — с притворным изумлением воскликнул Себастиан. — Ты не собираешься спорить и возражать мне?!

Фелисити остановилась на пороге.

— Если тебе очень этого хочется, я могу поспорить с тобой.

— Лучше не надо.

Они вышли в коридор, и Себастиан запер на ключ свой кабинет.

— Ты тоже едешь домой? — спросила она.

Близость Фелисити смущала Себастиана, но он старался не замечать этого, убеждая себя, что смертельно устал и потерял способность мыслить ясно.

— Да, — коротко ответил он.

Выйдя на улицу, Фелисити остановилась и подождала, пока Себастиан запрет дверь.

— Мое предложение остается в силе, — сказала она, когда они направились к автомобильной стоянке.

— О чем ты? — с недоумением спросил Себастиан, старавшийся держаться на расстоянии от Фелисити.

Вечер был душным, и на мгновение Себастиану стало нечем дышать. С большим трудом он взял себя в руки.

— Речь идет о спонсорской помощи, — напомнила она. — Я действительно могу найти средства на развитие центра.

Себастиан не любил ходить с протянутой рукой, клянча деньги. Но в конце концов они были нужны центру молодежного досуга, а не ему лично. Может быть, Фелисити действительно удастся собрать необходимую сумму? Впрочем, Себастиан был сейчас слишком утомлен, чтобы думать о делах.

— Давай поговорим об этом завтра.

— Обещаешь?

Почему Фелисити не верит ему? Неужели она добивается, чтобы он дал ей слово?

— Я же сказал. Чего еще ты хочешь?

Обрадовавшись тому, что одержала победу и он принимает ее помощь, Фелисити обвила руками шею Себастиана и поцеловала его.

Она предполагала, что это будет невинный дружеский поцелуй. Но, как только ее губы коснулись губ Себастиана, мир вокруг перестал для нее существовать.

Себастиан был изумлен ее поступком и сначала хотел мягко отстранить Фелисити, но не нашел в себе сил сделать это. Поддавшись искушению, он впился в ее губы, отвечая на поцелуй. Конечно, он не обязан был следовать примеру персонажей Ветхого Завета, которые женились на вдовах своих умерших братьев, но Себастиан испытывал особые чувства к Фелисити и вынужден был признаться себе в этом.

Он крепко обнял Фелисити, отбросив все сомнения. Этот поцелуй как будто вернул его к жизни, вновь наполнил энергией. Желание быть счастливым и дарить счастье охватило Себастиана. Кровь быстрее потекла по его венам. Себастиан вспомнил о том, что он не только директор центра молодежного досуга, но и полный сил мужчина, которому нужна семья, любовь и забота близких. Он понял, что нельзя пренебрегать своими человеческими потребностями.

Себастиан первым пришел в себя. Что, черт возьми, он делает?! Им надо остановиться! Он выпустил Фелисити из объятий и прервал поцелуй.

Взглянув на него, она увидела в его глазах грусть.

— Я не Джастин, — с горечью промолвил он.

Только тут Фелисити поняла, что она наделала, и ужаснулась своему поступку. Поддавшись мимолетной слабости, она подвергла опасности свою дружбу с Себастианом!

— Я знаю, хотя вы были похожи, — с улыбкой сказала она, стараясь скрыть свое смущение. — Правда, он был ниже тебя ростом и, извини, красивее.

Фелисити удалось сгладить неловкость. Себастиан улыбнулся, хотя на душе у него кошки скребли. Он был недоволен собой.

— Прости. Мне жаль, что все так вышло, — пробормотал он, пряча глаза.

— А мне — нет! — неожиданно для себя выпалила Фелисити и покраснела. Однако это было чистой правдой.

Себастиан бросил на нее смущенный взгляд.

— Уже поздно. Тебе пора домой. Я поеду следом за тобой, — сказал он.

— Ты хочешь зайти ко мне? — спросила она.

Казалось, этот вопрос удивил его.

— Нет, я только провожу тебя. Мне надо удостовериться, что ты благополучно добралась до дома.

— Я прекрасно вожу машину, Себастиан, и не заблужусь в нашем небольшом городе. Неужели ты думаешь, что беременность сделала меня беспомощной?

Беременность сделала тебя непредсказуемой, подумал Себастиан, вспомнив поцелуй.

— Не переоценивай свои силы, — промолвил он.

Фелисити покачала головой.

— Знаешь, Себастиан, ты был бы отличным парнем, если бы не лез не в свои дела.

Себастиан усмехнулся.

— Я не стремлюсь быть отличным парнем.

— Как бы ты ни старался, тебе не удастся ввести меня в заблуждение. Я вижу тебя насквозь и знаю, что творится в твоей душе.

— Я думал, что у тебя диплом дизайнера, а не психоаналитика.

— Мы не на футбольном поле, и тебе нет никакой необходимости заниматься обводкой и маневрировать, чтобы избежать блокировки. Я не собираюсь блокировать тебя, Себастиан.

У Себастиана голова шла кругом от этой женщины. Возможно, она действительно не походила на блокирующего полузащитника, но ее действия и слова ставили Себастиана в тупик.

Одно он знал твердо — ему не следовало целоваться с ней. Впрочем, она сама во всем была виновата.

Фелисити открыла дверцу машины и села за руль.

— Поезжай домой, Себастиан. Я отлично доберусь сама.

Он промолчал. Машина тронулась с места, и Себастиан проводил ее взглядом.

Бедный Себастиан, с сочувствием думала Фелисити, направляясь по вечерним улицам города домой. Она вспоминала растерянное, ошеломленное выражение его лица. Возможно, она сама выглядела не лучше в тот момент, когда он, прервав поцелуй, отпрянул от нее.

Но Фелисити, по крайней мере, давала себе отчет в своих чувствах. Себастиан же явно не понимал, что с ним происходит.

Фелисити усмехнулась. Она не предполагала, что Себастиан так здорово целуется. Это оказалось для нее приятным сюрпризом.

Она могла быть уверена в том, что об их поцелуе никто не узнает. У Себастиана не было приятелей. По существу, сейчас он ни с кем не общался, кроме сотрудников центра и занимающихся в нем подростков. Джастин пытался расшевелить брата после того, как тот развелся. Он приглашал Себастиана на вечеринки, где можно было познакомиться с симпатичными девушками, но Себастиан неизменно отказывался принимать участие в развлечениях. Себастиан говорил, что от женщин одни неприятности и он не желает больше попадаться в их сети. Поэтому Фелисити считала его отшельником, монахом, давшим обет целомудрия.

Но оказалось, что она ошибается. Судя по поцелую, Себастиан обладал страстным темпераментом и ничто человеческое не было ему чуждо.

Джастин тоже знал толк в поцелуях, однако Фелисити вынуждена была признать, что ее муж уступал в этом искусстве старшему брату. И хотя, возможно, такое сравнение было неуместно, оно невольно приходило в голову Фелисити.

Фелисити думала о том, что другая женщина на ее месте, познав сладость поцелуя, проходу бы не давала Себастиану. Но она сама не относилась к числу хищниц, охотящихся за мужчинами. Ее всегда отличали скромность и сдержанность.

Кроме того, Фелисити не хватало опыта. Она не умела флиртовать, очаровывать, пленять. Лишь когда Джастин вошел в ее жизнь, она познала радость интимной близости. До этого она считала, что все рассказы о том наслаждении, которое женщина испытывает в минуты соития, являются досужими выдумками. Ни один мужчина до Джастина не заставил ее голову кружиться от страсти, а сердце учащенно биться.

Джастин был замечательным любовником, внимательным, нежным. Именно поэтому она прощала ему все недостатки и прегрешения.

Фелисити не терпелось поскорее добраться до дома. Она беспокойно ёрзала на сиденье. Ей казалось, что ремень безопасности слишком сильно сдавливает ей грудь. Заметив на светофоре красный свет, Фелисити резко затормозила, хотя движение в этот час не было оживленным. Тяжело вздохнув, Фелисити стала ждать, когда зажжется зеленый.

Между Джастином и Себастианом, по существу, было мало общего. Теперь она знала о том, что они даже целуются по-разному. Высокие, стройные, широкоплечие, с точеными чертами лица, братья обладали несхожими характерами.

Джастин был импульсивным, страстным, порывистым, всегда и где угодно готовым заниматься любовью. Себастиан же отличался сдержанностью. Порой он казался Фелисити излишне замкнутым, отрешенным. Он не бегал за каждой юбкой, как это делал его младший брат, да и вообще, похоже, не пытался устроить свою личную жизнь. Может быть, после развода Себастиан поставил на ней крест?

Фелисити провела кончиком языка по губам. Она все еще ощущала вкус поцелуя Себастиана. Но тут в ее утробе вновь шевельнулся ребенок, и это отвлекло ее от грешных мыслей. Фелисити приказала себе забыть о том, что произошло полчаса назад на автостоянке.

Он — брат твоего погибшего мужа и к тому же твой босс, убеждала она себя. Выброси из головы воспоминания об этом поцелуе. Ведь, по существу, не произошло ничего особенного!

Возможно, все это действительно было так, но Фелисити не могла забыть сладостных ощущений, того наслаждения, которое в постели дарил ей муж. А что, если Себастиан тоже хороший любовник? Этот вопрос не давал ей покою. Неужели она никогда не получит ответ на него?

Зачем ты думаешь об этом? — сердито одернула себя Фелисити. Все равно ты никогда не узнаешь, как ведет себя Себастиан в постели. Спустись на землю! Между вами не может быть близости!

Она убеждала себя в том, что это беременность сказывается на ее настроении и заставляет испытывать не свойственные ей чувства. Да еще, пожалуй, давало себя знать полное одиночество, от которого можно было сойти с ума.

Фелисити была одинока, несмотря на то, что работала, посещала курсы будущих мам, старалась больше общаться с друзьями и с новыми приятельницами. Несмотря на то что вне дома ее постоянно окружали люди, Фелисити не хватало человеческого участия, тепла, заботы, сильного мужского плеча, на которое она могла бы опереться. Втайне она мечтала о браке, о семье, о мужчине, с которым могла бы делить все горести и радости.

Свернув на подъездную дорожку к дому, в котором снимала квартиру, Фелисити заметила, что навстречу ей идет машина. Фелисити крутанула руль, чтобы разъехаться с ней на довольно узкой дороге.

Будь предельно осторожна, предупредила она себя. Тебе нельзя рисковать.

Откинувшись на спинку водительского кресла, Фелисити подумала о том, что с каждым днем пространство между ней и рулевым колесом уменьшается. Всякий раз, когда она садилась за руль, ей казалось, что она — пробка, которую всовывают в узкое горлышко бутылки.

Быстрее бы уже родить! Впрочем, после родов начнутся другие проблемы, связанные с уходом за грудным ребенком. Фелисити глубоко вздохнула.

Она старалась не задумываться о том, как будет жить в ближайшем будущем, и пыталась сосредоточиться на настоящем.

Войдя в квартиру, Фелисити заперла дверь, сбросила туфли и поставила сумку на тумбочку в прихожей. Сумка тут же упала набок, и из нее посыпались на пол ручки, расческа, какая-то мелочь. Но Фелисити не стала поднимать их, ей было трудно нагибаться. Поясница страшно ныла.

Завтра, устало подумала она.

Окружающая обстановка действовала Фелисити на нервы. Она объясняла это тем, что беременность обострила все ее чувства. Но дело было совсем в другом. Ей не давали покою мысли о Себастиане.

Чтобы отвлечься, Фелисити необходимо было чем-то занять себя. Достав из кармана листок бумаги с номером телефона Памелы, который дал ей Себастиан, Фелисити прошла в гостиную. Сев в кресло и удобно устроившись в нем, она сняла трубку телефонного аппарата.

Фелисити довольно долго слушала длинные гудки, и, когда уже решила, что дома у Джонсонов никого нет, ей наконец ответили.

— Алло, — услышала она недовольный женский голос.

Неужели это мать Памелы?

— Могу я поговорить с Памелой?

— Ее нет дома.

Женщина была явно чем-то раздражена и даже не спросила, как это принято, кто звонит и что передать дочери. Фелисити поняла, что мать Памелы сейчас повесит трубку.

— А когда она обещала вернуться? — быстро спросила Фелисити, опасаясь, что разговор вот-вот прервется.

Раздражение ее собеседницы, по-видимому, переросло в ярость.

— Откуда я знаю?! Она приходит и уходит, когда ей вздумается!

Фелисити посмотрела на часы. Было уже около десяти вечера.

— Но ведь завтра девочке придется рано вставать, чтобы не опоздать в школу.

— Да? А вы что, ее учительница? — В голосе женщины звучал вызов.

— Нет, но…

Однако прежде чем Фелисити успела объяснить, кто она, ее собеседница вновь спросила язвительным тоном:

— В таком случае, вы, наверное, из полиции?

— Нет.

Женщина бросила трубку. Фелисити тяжело вздохнула. Ей было искренне жаль Памелу. Неудивительно, что девочка не может по душам поговорить с матерью.

Теперь Фелисити убедилась в том, что она необходима Памеле. Но что, если девочка не захочет общаться с ней? Фелисити предстояла нелегкая борьба за душу подростка. Ей во что бы то ни стало необходимо завоевать доверие Памелы. Если она действительно забеременела, Фелисити решила, что пойдет вместе с ней к матери, чтобы сообщить эту новость. Матери Памелы конечно же следует знать о положении, в котором оказалась ее дочь. В этом Фелисити не сомневалась. Эта взбалмошная, резкая женщина должна протянуть руку помощи собственному ребенку, вместе они преодолеют все трудности, И обеим будет полезно такое сближение.

Фелисити тяжело выбралась из кресла. Она не могла представить, что значит быть лишенной родительской любви и ласки. Ее родители всегда проявляли заботу о ней, и Фелисити сохранила самые теплые воспоминания об отце и матери.

Ей очень не хватало родителей, именно это, возможно, толкнуло ее в объятия Джастина. Ее подкупило его обаяние. Однако очень скоро она поняла, что Джастин не сможет быть ей опорой в жизни. Он так и не повзрослел, остался по складу характера подростком, которому требуется забота старших. А вот Себастиан в пятнадцать лет стал главой семьи и проявлял заботу о младшем брате и о беспомощной, опустившей руки матери. Это обстоятельство многое объясняло в характере Себастиана.

Жизнь воспитала в Себастиане чувство долга и ответственности, приучила его упорно трудиться. Окончив школу, он продолжил образование в университете и стал юристом. Себастиан брался за любую работу, чтобы прокормить семью. Он всегда подставлял свое плечо Джастину.

Себастиан винил себя за то, что случилось с младшим братом. Однако Фелисити знала, что Джастина всегда влекли скорость, риск, опасность, это было у него в крови. Себастиан не мог помешать брату сесть за руль мотоцикла.

Если с Памелой что-нибудь случится, Фелисити тоже будет винить во всем только себя. Ведь она знала, что грозило девочке. Фелисити бросила взгляд на телефонный аппарат. Она не должна сдаваться, ей необходимо попытаться помочь Памеле, чтобы не казнить себя потом до конца жизни.

Она направилась в кухню. Холодильник был пуст. Утром, допив последний пакет апельсинного сока, Фелисити подумала о том, что необходимо заехать в супермаркет и закупить продукты. Но, конечно, она забыла. День сегодня выдался суматошным.

Фелисити сокрушенно покачала головой. Ей не хватало суток для того, чтобы все успеть. Вздохнув, она захлопнула дверцу холодильника. Придется лечь спать голодной. Фелисити бросила взгляд на свой живот. Она-то потерпит, а вот ребенок?.. Не повредит ли ему скудный рацион питания матери?

Резкий звонок в дверь заставил ее вздрогнуть. Кто бы это мог быть? Фелисити никого не ждала в столь поздний час. Друзья никогда не навещали ее, не предупредив заранее. Незваный гость оказался настырным и снова позвонил.

Фелисити направилась в прихожую. Она посмотрела в глазок, но на лестничной площадке царил полумрак, и она не разглядела лица гостя. Надо бы вкрутить лампочку большей мощностью в светильник, подумала Фелисити. Список того, что необходимо было сделать в ближайшее время, постоянно рос.

— Кто там? — спросила она.

— Это я, Фелисити. Открой, — услышала она нетерпеливый голос Себастиана.

3

Что он здесь делает?! Почему не поехал домой?! — всполошилась Фелисити.

Распахнув дверь, она увидела, что Себастиан держит в руках большой коричневый пакет. На лице гостя застыло выражение неуверенности.

Фелисити улыбнулась.

— Привет, — сказала она.

— Добрый вечер.

Ей показалось, что Себастиан немного робеет. Это было совершенно не похоже на него. Она смутилась, вспомнив, что произошло недавно на автостоянке. Себастиан застенчиво кашлянул.

— Знаешь, я не успел пообедать, — пробормотал он.

Она засмеялась, подумав о том, что ее холодильник пуст и ей при всем желании нечем угостить его. После гибели Джастина Себастиан несколько раз приходил к ней в эту квартиру на обед, но это происходило по предварительной договоренности.

— Я вынуждена огорчить тебя, — промолвила она. — Тебе не повезло, у меня в холодильнике хоть шаром покати. Боюсь, мне нечем тебя угостить.

— Ничего страшного, я привез все необходимое! — радостно заявил Себастиан, приподняв пакет. — Я предполагал, что ты тоже не успела сегодня поесть как следует.

Фелисити не понимала, почему Себастиан так смущается. В конце концов, они члены одной семьи и могут хоть каждый день обедать вместе. Это никому не показалось бы странным.

— Я действительно не обедала сегодня, — призналась Фелисити, тронутая его заботой, и пригласила Себастиана, который все еще стоял на пороге, войти. — Я рада, что ты приехал.

Себастиан еще больше смутился и даже покраснел. Фелисити впервые видела его таким растерянным и неуверенным в себе.

— Я не мог оставить ребенка голодным, — заявил он, входя в квартиру и закрывая за собой дверь.

Фелисити только усмехнулась.

Пройдя в кухню, Себастиан водрузил пакет с продуктами на стол и неловко пробормотал:

— Даже готовить ничего не надо. Я заехал в кафе и попросил несколько блюд на вынос.

Открыв кухонный шкаф, Фелисити встала на цыпочки, чтобы достать с верхней полки две тарелки. Себастиан пришел ей на помощь. Повернувшись, Фелисити уперлась в него животом. Себастиан отпрянул с такой поспешностью, как будто обжегся.

— Ты слишком маленького роста и не дотянешься до верхней полки, — смущенно объяснил он свои действия, хотя в этом не было никакой необходимости.

— Я забыла, что сняла туфли, — пробормотала Фелисити.

Себастиан обрадовался, что она заговорила об обуви и как будто не замечает его замешательства. Фелисити в отличие от многих женщин из окружения Себастиана всегда носила туфли на каблуках. Даже во время беременности.

— Не понимаю, как ты ходишь на таких высоких шпильках…

Фелисити пожала плечами. Она привыкла к подобной обуви.

— Я прекрасно чувствую себя в туфлях на высоких каблуках, — сказала она. — Мне кажется, что они придают моей фигуре стройность.

Хорошая обувь была ее слабостью. Ей казалось, что женщина выглядит необыкновенно привлекательной на каблуках высотой в два-три дюйма.

— Тебе не нужны каблуки, чтобы выглядеть стройной и привлекательной, — как будто прочитав ее мысли, заметил Себастиан.

Открыв одну из коробок, Себастиан достал из нее две отбивных и положил их на тарелки.

Фелисити усмехнулась. Себастиан не переставал удивлять ее.

— Я и не знала, что ты умеешь говорить комплименты, — сказала она, доставая из шкафа два бокала.

— Это не комплимент, — возразил Себастиан, не понимая, почему Фелисити превратно истолковывает его слова, — это правда.

И он поспешно отвернулся, чтобы скрыть смущение. Надо держать язык за зубами, сказал себе Себастиан и, подойдя к кухонному шкафу, достал салфетки.

На что, черт возьми, он рассчитывал, когда ехал сюда?! После того, как машина Фелисити тронулась с автостоянки, он собирался отправиться домой. Он сел за руль, но тут у него в желудке заурчало от голода, и Себастиан вспомнил, что еще не обедал. Остановившись у кафе, где продавали еду на вынос, он вдруг вспомнил о Фелисити.

Сегодня ему почему-то не хотелось есть в одиночестве, хотя обычно он предпочитал сидеть за столом один. Это избавляло его от необходимости вести праздные разговоры. Единственным человеком, с которым ему никогда не было скучно, являлась Фелисити. Себастиану было интересно все, о чем бы она ни завела речь. Фелисити никогда не сплетничала и не любила пустой болтовни.

— Никто не смотрит на твои босые ноги, поэтому можешь ходить без туфель, — сказал он, продолжая начатую тему.

— Я знаю, — рассеянно промолвила Фелисити и погладила себя по животу.

Ей показалось, что он стал значительно больше за последние сутки. Может быть, это всего лишь игра ее воображения? Собственные размеры теперь пугали ее, Фелисити казалась самой себе неуклюжей слонихой.

— Все с изумлением смотрят на мой живот, — пожаловалась она, положив руку туда, где когда-то была талия. — Почему люди с такой бесцеремонностью глазеют на беременных женщин? Неужели они не понимают, что нам это неприятно?

Себастиан окинул ее взглядом с ног до головы.

— Ты несправедлива к своей внешности, — только и сказал он.

Однако Фелисити решила, что он говорит так из жалости к ней.

— Но я не виновата, что смущаюсь, когда на меня смотрят посторонние люди. Мне кажется, они ждут, что со мной сейчас прямо на их глазах что-то произойдет.

Фелисити достала столовые приборы. А Себастиан тем временем открыл вторую коробку, в которой лежал жареный картофель.

— Во всем виновата твоя мнительность, — заявил он.

— Значит, теперь ты взял на себя роль психоаналитика, — с улыбкой заметила Фелисити. Выложив картофель на блюдо, она поставила его на стол.

Себастиан выбросил пустые коробки в мусорное ведро.

— Я адвокат, а не психоаналитик, — напомнил он. — Но адвокаты тоже должны разбираться в человеческой психологии.

Фелисити села за стол. Себастиан занял место напротив нее.

— Вы правы, адвокат, — шутливо сказала она.

Фелисити вспомнила, что сегодня вечером Себастиан показался ей очень усталым. Но сейчас он выглядел бодрым и энергичным, правда, несколько смущенным.

— Ты сожалеешь о том, что ушел из юридической фирмы?

Себастиан покачал головой. Став адвокатом, он думал, что всю свою жизнь посвятит этой профессии. Но выступления в суде, необходимость защищать человека вне зависимости от того, виновен он или нет, скоро опостылели ему. Он понял, что это не то, к чему он всей душой стремился.

И тогда Себастиан круто изменил свою жизнь. Он занялся тем, что, по его мнению, приносило людям несомненную пользу.

— Нет, — ответил он, — я никогда не сожалел о том, что перешел на работу в центр молодежного досуга. Возможно, потому, что у меня нет времени задуматься и оглядываться назад. Я постоянно занят делами. — Себастиан рассмеялся. — А вот Дебора так и не смогла смириться с тем, что я оставил адвокатскую практику.

Правда, ссоры в семье начались задолго до того, как Себастиан ушел из юридической фирмы. И он увидел истинное лицо женщины, которую когда-то любил. Тогда в жизни Себастиана наступил момент прозрения.

— Дебора не желала, чтобы ее муж работал в таком непрестижном месте, как муниципальный центр молодежного досуга, да еще на городской окраине. Это не соответствовало ее представлениям о достойной жизни. — Себастиан ухмыльнулся. Воспоминания о Деборе больше не причиняли ему боли. Он не испытывал к бывшей жене никаких чувств. Порой ему казалось, что все это произошло не с ним, а с кем-то другим. — Надеюсь, она довольна своей нынешней жизнью.

Фелисити бросила на него удивленный взгляд. Слова Себастиана возбудили в ней любопытство.

— Нынешней жизнью? — переспросила она.

Себастиан заметил выражение живого интереса на лице Фелисити.

— А разве я не рассказывал тебе об изменениях в ее жизни? — спросил он, накладывая себе на тарелку картофель.

— Да из тебя слова клещами не вытянешь! — воскликнула Фелисити. Себастиана всегда отличала сдержанность. Он не был болтлив. — Немедленно выкладывай все новости о Деборе!

— Вряд ли это можно назвать новостями. Полгода назад Дебора вышла замуж за богача из Нового Орлеана и переехала к нему. У них роскошный дом. Одним словом, она добилась того, о чем всегда мечтала. Сытая благополучная жизнь — это все, что ей нужно.

Лицо Себастиана внезапно помрачнело. Фелисити почувствовала, как между ними вновь выросла глухая стена. Себастиан ушел в себя. Не сводя с него глаз, Фелисити положила ладонь на его руку.

— У нее есть все, кроме заботливого любящего мужа, — тихо промолвила она.

Себастиан пожал плечами и убрал свою руку со стола.

— Я наводил справки и выяснил, что новый муж Деборы — вполне добропорядочный человек.

— Но зачем ты наводил справки о нем? — спросила Фелисити. Она решила, что Себастиан все еще любит свою бывшую жену, хотя не признается себе в этом.

Себастиан бросил на Фелисити удивленный взгляд. Ему казалось, что ответ на этот вопрос очевиден.

— Мне ведь не безразлично, в какой семье будет жить моя дочь, — объяснил он.

Фелисити видела по выражению его лица, что он не лукавит. Такой чуткий заботливый человек, как Себастиан Филберт, не мог позволить, чтобы его маленькая дочь попала в руки какого-нибудь чудовища. Фелисити наблюдала, как внимательно Себастиан опекает подростков, приходящих на занятия в его центр. И, конечно, за судьбу собственного ребенка он чувствовал не меньшую ответственность, чем за жизнь чужих детей.

— Ты удивительный человек, Себастиан, — тихо проронила она, любуясь им. — Я говорю это совершенно искренне.

Себастиан опустил глаза. Фелисити снова смутила его.

— Ешь, — сказал он. — Отбивные остынут. Ты готовишь, конечно, вкуснее, но ты устала, вот я и подумал, что надо привезти готовую еду.

— Не преувеличивай мои кулинарные способности, — сказала Фелисити, отправляя в рот кусочек отбивной. — Еда из кафе кажется мне намного вкуснее уже потому, что мне не пришлось готовить самой.

Однако Себастиан остался при своем мнении: ему больше нравились те блюда, которые готовила Фелисити.

— Твои отбивные вкуснее, — упрямо повторил он.

Его похвала была приятна Фелисити.

— В таком случае я буду чаще приглашать тебя к себе на обед.

Себастиан нахмурился.

— Выходит, я напросился на приглашение.

— Как бы то ни было, я жду тебя в пятницу вечером.

— Но…

Фелисити не желала слушать никаких возражений. Если бы не Себастиан, она сегодня легла бы спать голодной, и Фелисити хотела отплатить добром за добро.

— Молчи, я не приму отказа, — решительно сказала она.

Себастиан знал, что с Фелисити бесполезно спорить, и покорился ее воле.

4

В течение последних трех дней Фелисити постоянно спрашивала Памелу, записалась ли она на прием к гинекологу. Но девочка откладывала визит к врачу, и Фелисити это беспокоило. В конце концов она позвонила в приемную своего доктора. Милдред, медсестра Норы, сочувственно отнеслась к ее просьбе и согласилась внести Памелу в список пациенток, которым был назначен прием в ближайший день.

И Нора, и Милдред разделяли обеспокоенность Фелисити. Нельзя было допустить, чтобы девочка оставалась в неведении относительно состояния своего здоровья.

— Какое вам дело до меня? — спросила Памела, когда Фелисити заявила ей, что сегодня они вместе идут на прием к гинекологу.

Фелисити ничего не стала объяснять ей. Взяв девочку за руку, она повела ее к своей машине. Впрочем, Памела не сопротивлялась.

— Я делаю то, что считаю нужным, — промолвила Фелисити, садясь за руль.

Всю дорогу Памела упорно хранила молчание. Она смирилась с неизбежностью того, что ее подвергнут осмотру и вынесут медицинское заключение. Все эти дни ее, по-видимому, мучила неизвестность. Машин на улицах было немного, и они быстро доехали до клиники, в которой принимала Нора Уолш.

Однако им пришлось довольно долго ждать в приемной. Разволновавшись, Памела несколько раз порывалась уйти, но Фелисити сумела уговорить ее остаться. Она утвердилась в мысли, что без нее девочка так и не отважилась бы пойти на прием к гинекологу.

Когда Памела наконец скрылась за дверью кабинета, Фелисити тоже начала нервничать. Сейчас решалась судьба девочки. От того, что скажет Нора Уолш, зависела дальнейшая жизнь Памелы. Фелисити чувствовала, что от волнения ее бьет мелкая дрожь.

Приемная доктора Норы Уолш была обставлена со вкусом. Фелисити покосилась на столик, заваленный журналами и рекламными проспектами, которые пациентки, ожидавшие приема, могли полистать и почитать.

Однако Фелисити за последний месяц уже в третий раз приходила на прием и успела ознакомиться со всеми интересующими ее статьями. Впрочем, их было немного. Основная часть печатной продукции была адресована состоятельным людям и рассказывала о том, как они могут оборудовать свой особняк или отдохнуть на экзотическом курорте. Фелисити не принадлежала к числу богачей, и ей неинтересно было листать эти журналы.

Взглянув на часы, она поняла, что осмотр Памелы явно затягивается. Дверь, ведущая в кабинет врача, была плотно закрыта. Фелисити с нетерпением посматривала на нее, ожидая, что она вот-вот распахнется.

Почему Памела так долго не выходит из кабинета врача? Около семи месяцев назад, когда Фелисити явилась на прием к Норе, та довольно быстро определила, что ее пациентка беременна.

Правда, Норе не пришлось убеждать Фелисити рожать. С Памелой все обстояло иначе. Возможно, Нора Уолш пытается сейчас уговорить девочку оставить ребенка и рассказывает ей о тех осложнениях, которые могут возникнуть, если она все же прервет беременность.

Фелисити понимала, что в жизни Памелы многое будет зависеть от того, какую позицию займет ее мать. Может быть, в этой черствой несговорчивой женщине проснутся наконец любовь и сострадание к дочери, и она поможет ей преодолеть все трудности.

В крайнем случае Памела может отказаться от младенца. Фелисити знала, что множество бездетных пар мечтают о ребенке и с радостью усыновят малыша Памелы. Главное, чтобы девочка согласилась подарить ему жизнь.

Дверь кабинета врача наконец распахнулась, и на пороге появилась Памела. По ее лицу текли слезы.

Фелисити затаила дыхание. Должно быть, Памела узнала, что действительно беременна. Из головы Фелисити сразу же вылетели все заготовленные на этот случай фразы. Поднявшись с места, она устремилась к девочке.

— Дорогая, не волнуйся, что бы ни случилось, я всегда буду рядом с тобой, — сказала Фелисити, обнимая Памелу за плечи.

Сидевшие в приемной женщины с удивлением наблюдали за ними.

Памела сокрушенно покачала головой.

— Нет, — всхлипывая, пробормотала она.

— Я знаю, тебе сейчас тяжело, но поверь мне, все будет хорошо, — продолжала Фелисити, не обращая внимания на любопытные взгляды.

— Нет, вы не понимаете! — плача уже навзрыд, выкрикнула Памела. — Я не беременна! Причиной задержки месячных были скандалы дома и разлад с моим другом. Я не беременна, — повторила она с облегчением.

Фелисити поняла, что слезы были вызваны переполнявшим Памелу облегчением. Она улыбнулась. Хорошо, что все обошлось!

Понимая, что девочка переволновалась, ожидая результатов осмотра, Фелисити дала Памеле время успокоиться и прийти в себя. Хотя доктор Уолш умела разряжать атмосферу и снимать напряжение пациентки, нельзя было забывать о возрасте Памелы. Трудно было предугадать ее реакцию. Когда девочка следовала за медсестрой в кабинет врача, у нее был подавленный вид, и это о многом говорило. У Памелы могли сдать нервы.

Свернув на дорогу, ведущую к центру молодежного досуга, Фелисити взглянула на Памелу. Девочка молчала, глубоко погрузившись в свои мысли.

Хотя медицинское заключение не могло не радовать Памелу, Фелисити спрашивала себя, не испытывает ли девочка в глубине души разочарование. Ситуация, в которой оказалась Памела, была очень деликатной, и к ней требовался особый подход.

— На этот раз тебе повезло, — осторожно заговорила Фелисити. — Мне хотелось бы, чтобы все произошедшее послужило тебе хорошим уроком.

— Да, я понимаю, что вы имеете в виду, — промолвила девочка. — Я думала, что Джонни любит меня. Он клялся мне в этом, говорил, что будет со мной, что бы ни случилось. Но как только я сообщила ему, что, возможно, беременна, он повел себя как настоящий сукин сын. Джонни заявил, что если я беременна, то не от него. Как будто я спала с кем-нибудь еще, кроме него! — Ее голос дрогнул. — Мне было невыносимо больно все это слышать, Фелисити.

Фелисити протянула руку и погладила Памелу по плечу.

— Я понимаю тебя, дорогая. Но я хочу, чтобы ты усвоила одну истину. Секс — не игра, а ответственность.

— Это вам жизнь преподала такой урок? — с вызовом спросила девочка.

— Я была замужем.

Памела вспыхнула.

— Простите, я не хотела вас обидеть. Я становлюсь несносной, когда меня начинают одолевать проблемы.

Фелисити улыбнулась.

— Я это заметила. Но в каком-то смысле я являюсь примером того, с какими трудностями может столкнуться беременная женщина. Прежде чем решиться родить ребенка, надо хорошенько подумать, сумеешь ли ты вырастить и воспитать его. Женщине необходимо получить образование, это поможет ей в дальнейшем, сделает ее более независимой от обстоятельств. Ведь жизнь непредсказуема. Мой муж погиб, компания, в которой я работала, обанкротилась, и я осталась без средств к существованию. Но у меня, по крайней мере, есть профессия, и я старше тебя, Памела.

Остановив машину, Фелисити взглянула на Памелу. Рядом с подростками чувствуешь себя настоящей старухой, подумала она.

— Конечно, я не намного старше тебя, — продолжала Фелисити, когда они вышли из машины и направились к зданию центра молодежного досуга. — Но я хочу, чтобы ты запомнила все, что я сказала тебе сегодня. Не спеши взрослеть, Памела, и взваливать на свои плечи груз проблем. Подожди, когда тебе исполнится хотя бы лет восемнадцать.

Памела глубоко задумалась, закусив нижнюю губу.

— Мне кажется, вы правы, — наконец промолвила она, и ее лицо просияло.

Сердце Фелисити наполнилось радостью, когда она поняла, что ее слова дошли до сознания девочки.

— Конечно, я права! — воскликнула она. — А теперь беги к своим подружкам.

— Спасибо, Фелисити, я постараюсь следовать вашим советам, — быстро сказала Памела и убежала.

Фелисити с удивлением посмотрела ей вслед. Она никак не ожидала от Памелы слов благодарности.

— Что все это значит? — услышала она за своей спиной мужской голос и вздрогнула от неожиданности.

Обернувшись, Фелисити увидела Себастиана. Она не слышала, как он подошел. У Фелисити перехватило дыхание. Младенец вновь шевельнулся в ее утробе. Похоже, малыш реагировал на волнение матери.

— Что заставило тебя покинуть свой кабинет, Себастиан?

Он явно был чем-то обеспокоен. Фелисити не догадывалась, что причиной его беспокойства являлась она сама. Когда Себастиан заметил, что на стоянке перед центром нет машины Фелисити, он решил, что она почувствовала себя плохо и уехала домой. Правда, это было не похоже на нее, Фелисити обязательно поставила бы его в известность. Себастиан позвонил ей домой, но ему никто не ответил. Тогда он набрал номер городской клиники, однако ему сообщили, что Фелисити Филберт туда не обращалась.

Себастиан не знал, что и думать. Он не находил себе места от беспокойства. Оставив Кэтрин присматривать за делами, Себастиан отправился бродить по городу. Впервые за много лет он бесцельно гулял по улицам, стараясь успокоиться. Не помогло. Возвращаясь, он издалека увидел машину Фелисити и вздохнул с облегчением.

— Я почувствовал, что мне надо проветриться, — сказал Себастиан.

Фелисити взглянула на небо. Солнце сильно припекало, в воздухе стояла дымка знойного марева. В такой день лучше всего сидеть дома рядом с вентилятором.

— Сегодня душно и жарко. Какие прогулки в такую погоду…

Себастиан понимал, что Фелисити права, но не хотел ничего объяснять.

— Я привык к такой погоде. И, пожалуйста, не увиливай от ответа. Я задал тебе вопрос. Что означает твое внезапное исчезновение из центра?

Фелисити понимала, что ей следовало предупредить Себастиана о том, куда и зачем она едет. Все-таки он ее босс. Но она знала, что он попытается отговорить ее, поэтому ничего ему не сказала.

— Я возила Памелу к своему гинекологу.

Себастиан нахмурился.

— Фелисити… — начал он, собираясь высказать ей все, что накипело у него на душе.

Но она остановила его нетерпеливым жестом.

— Я знаю, что мне не следовало вмешиваться в дела Памелы Джонсон. Но я не могла поступить иначе. Пойми, Себастиан, девочка нуждалась в моей помощи. Памела думала, что она беременна.

Себастиан бросил на Фелисити сердитый взгляд.

— У девочки есть мать.

— Да? Разве ты не знаешь, что среди матерей встречаются настоящие чудовища? И просто безответственные женщины?

Строптивость Фелисити действовала Себастиану на нервы.

— Не надо рассказывать мне о том, что такое хорошая и плохая мать, — устало промолвил он. — Речь сейчас идет о родительских правах.

— Нет, — возразила Фелисити, упрямо тряхнув головой. — Речь идет о судьбе девочки. Ты не разговаривал с матерью Памелы, Себастиан, а я имела удовольствие общаться с ней. Вернее, пыталась наладить с ней контакт, но у меня ничего не вышло. У меня сложилось впечатление, что ее совершенно не заботит судьба дочери. И если уж ты заговорил о правах, то как же быть с правами Памелы?

Эта женщина сведет меня с ума, подумал Себастиан.

— Перестань играть в адвоката, — сердито сказал он, чувствуя, что у него начинает болеть голова. — Тебе не переубедить меня. Я забочусь о правах детей, иначе я не работал бы здесь. А теперь по твоей милости нас втянут в судебный процесс и в конце концов закроют центр.

Фелисити недолюбливала адвокатов, бросавшихся отстаивать права своих клиентов в суде по всяким пустякам, и была довольна, что Себастиан оставил юридическую карьеру.

— О каком судебном процессе ты говоришь?! — возмутилась она. — Я всего лишь отвезла Памелу к своему врачу, чтобы девочка наконец узнала, беременна она или нет. Она ничего не скажет об этом матери, уверяю тебя.

— Хорошо, значит, вы выяснили, что с Памелой? Она действительно беременна?

Фелисити улыбнулась.

— Нет, она не беременна. Скандалы дома, стрессы вызвали задержку месячных. Мне кажется, эта история многому научила Памелу.

Себастиан приподнял бровь, ожидая, что Фелисити расскажет ему подробности визита к врачу.

— Когда Памела сообщила своему другу о предполагаемой беременности, — продолжала она, — он струсил и заявил, что отец ребенка не он, хотя до этого клялся в вечной любви. Это разбило сердце Памелы.

Фелисити грустно покачала головой. Девочки мечтают о любви, ищут ее, и их очень легко обмануть.

Себастиан недоверчиво хмыкнул. Вся эта история не вязалась с обликом той Памелы Джонсон, которую он знал.

— Она сама рассказала тебе об этом? — поинтересовался он.

— Не совсем. Я поняла, что она чувствует, по ее глазам.

— Значит, теперь ты читаешь по глазам? — насмешливо спросил он.

Фелисити внимательно посмотрела на Себастиана. Почему он не верит ей? Себастиан подчас представлялся ей настоящей загадкой, и она пыталась ее разгадать.

— Глаза человека о многом говорят, — сказала она. — Разве ты не замечал этого?

— Фелисити, ты сведешь меня с ума. Из-за тебя я раньше времени поседею.

Она представила Себастиана с седой шевелюрой.

— Седина идет многим мужчинам, придает их облику больше благородства.

Себастиан засмеялся.

— У тебя на все готов ответ.

— Я всегда была находчивой.

— В таком случае, тебе действительно следовало бы стать адвокатом.

— Знаешь, мне не нравится эта профессия, — призналась она.

Себастиан бросил взгляд на ее живот.

— Прошу тебя, Фелисити, — промолвил он, переводя разговор на другую тему, — поезжай домой. Тебе необходим отдых. Я предпочел бы не видеть тебя до конца рабочей недели.

— Я не верю, что ты говоришь это серьезно, — с улыбкой сказала она и погладила Себастиана по щеке. — Ведь я — единственный свет в твоем окошке.

И это правда, с горечью подумал Себастиан. Однако Фелисити он не сказал об этом ни слова.

5

Несмотря на боль в спине и приступы тошноты, Фелисити весь день провела в центре. Она еще раз поговорила с Памелой, а потом отпустила Кэтрин Джоунс, сказав ей, что сама закроет здание центра. Сегодня не было занятий на курсах будущих мам, и Фелисити не спешила домой.

В квартире ее никто не ждал, а она боялась одиночества. Может быть, пригласить Себастиана в кафе пообедать? Открыв дверь его кабинета, Фелисити увидела, что он, как и вчера, с хмурым видом просматривает счета. Должно быть, его мучила мысль о том, где найти деньги на содержание возглавляемого им центра.

Фелисити вспомнила о своих намерениях найти спонсоров. Себастиан до сих пор, по существу, так и не сказал, что он думает по поводу ее планов.

— Надеюсь, ты поразмыслил над моим предложением? — спросила она с порога.

Себастиан поднял голову и с недоумением посмотрел на Фелисити.

— Над каким предложением?

Он притворяется или действительно забыл о том, что я ему говорила? — подумала Фелисити.

— Речь идет о спонсорской помощи, которую я могла бы найти для центра, — напомнила она.

— Выброси это из головы.

Его пренебрежительный тон задел Фелисити за живое. Впрочем, в том, что она получила подобный ответ, не было ничего удивительного. Себастиан привык рассчитывать только на самого себя и сомневался в том, что ему может кто-нибудь помочь. Тем более слабая беременная женщина.

— Но почему? — упрямо спросила Фелисити, решив не сдаваться.

— Потому что твой план нереален, — терпеливо объяснил он, видя, что она начинает сердиться. — Крупные спонсоры поддерживают известные проекты. Медицинские исследования, например.

— Но далеко не все меценаты готовы жертвовать свои деньги на раскрученные проекты, которые у всех на слуху. Есть спонсоры, которые с удовольствием поддержали бы какое-нибудь скромное общественно полезное дело, однако им сложно сориентироваться.

Себастиан усмехнулся.

— И ты считаешь, что они найдут наш центр достойным того, чтобы пожертвовать на него свои денежки? — В его голосе слышался сарказм.

Почему Себастиан считает, что его воспитательное учреждение за годы работы не приобрело доброй репутации в городе? — изумилась Фелисити. Почему он недооценивает значимость своего труда?

Ей стало обидно за центр и его директора.

— Конечно. Почему бы нет! — воскликнула она. — Наш центр помог сотням подростков встать на правильный путь, уберег их от беды. Мы приносим огромную пользу городу, обществу, государству. Центр преобразил и твою жизнь, Себастиан.

— Да, — с горечью промолвил он, — однако журналисты не спешат брать у меня интервью и писать хвалебные статьи о нашей работе с подростками.

— А зря. Они могли бы написать о тебе замечательный очерк. Ты родился здесь, на окраине города, в неблагополучном районе, и вполне мог сбиться с пути. Но центр помог тебе стать человеком. Ты многого добился в жизни, получил хорошее образование, работал адвокатом.

— А потом бросил престижную работу в юридической фирме и вернулся сюда, чтобы биться головой о стену, — с усмешкой добавил Себастиан.

— Ты сделал это из сострадания к людям! — горячо сказала Фелисити.

Себастиану нечего было возразить ей. Он вспомнил злые упреки своей бывшей жены и поразился тому, как по-разному Дебора и Фелисити смотрят на мир.

— Я знаю, ты стремишься к тому, чтобы последнее слово всегда оставалось за тобой, — промолвил Себастиан.

— Да, когда я права.

— А кто решает, права ты или нет?

— Я сама. — Фелисити подумала и добавила: — И Господь Бог.

Тяжело вздохнув, Себастиан покачал головой. У него не было сил продолжать этот бессмысленный разговор. Он решил, что позвонит ей сегодня вечером, когда переведет дух и немного отдохнет. Сегодня у него был тяжелый день. Себастиан сложил документы в папку и убрал ее в ящик стола.

— Значит, теперь ты призываешь на помощь Господа Бога, — устало промолвил он.

— Я каждый вечер, перед тем как лечь спать, призываю Его.

— И Он тебе отвечает или ты запугала Его своими вопросами и замечаниями так же, как и меня?

— Неужели я действительно запугала тебя? — насмешливо спросила Фелисити.

Себастиан бросил на нее сердитый взгляд.

— Пока нет, но ты пытаешься это сделать.

— Ничего подобного, — возразила Фелисити. — Просто я люблю побеждать всегда и во всем. И мне не нравится, что ты упрямо отстаиваешь свое мнение, хотя ты не прав.

Фелисити хотелось, чтобы он наконец прислушался к ее доводам, вдумался в то, о чем она говорит, не отметал с порога все ее предложения. Она действительно могла помочь Себастиану в сборе средств на содержание центра. Почему он упрямится?

Себастиан с удивлением смотрел на Фелисити. Эта женщина свято убеждена в своей правоте.

— Но, может быть, ты ошибаешься, а правда на моей стороне? — спросил он, пытаясь поколебать ее уверенность.

— Нет, ты не прав, Себастиан, — твердо заявила она. — Почему ты ведешь себя так, будто ты один болеешь за судьбу центра? Как будто он — твоя собственность, которой ты ни с кем не хочешь делиться?

Неужели она не понимает, как обидно звучат ее слова? — подумал Себастиан.

— А что, если мы объявим акцию по сбору денег на нужды центра молодежного досуга, устроим благотворительный вечер, а потенциальные спонсоры не придут и нам никто не даст ни цента? — с горечью спросил он.

В отличие от Себастиана Фелисити была оптимисткой, и в любом явлении она прежде всего искала положительную сторону.

— В таком случае, — весело сказала Фелисити, — мы целую неделю будем угощать наших ребят разными лакомствами.

Фелисити шутила, она была твердо уверена в том, что такого не случится и люди обязательно придут на их благотворительный вечер.

— А если спонсоры захотят посетить наш центр и сделать пожертвования на его развитие, а мы не устроим акцию по сбору денег, что тогда? — спросила она, переиначив вопрос Себастиана.

— Фелисити, ты говоришь глупости, — устало сказал Себастиан, которому весь этот разговор казался абсурдным.

Фелисити обижало его недоверие, но она старалась не показывать виду, что задета за живое.

— Никогда не думала, что ты струсишь, — грустно заметила она.

Себастиан нахмурился. Фелисити сумела задеть тайные струны его души.

— Я не струсил, — стал оправдываться он, — просто я не хочу выставлять себя на посмешище.

— Тот, кто заботится о детях, не выглядит смешным, уверяю тебе, Себастиан, — тихо сказала Фелисити, не сводя с него глаз.

Себастиан поразился тому, что эта женщина, с которой жизнь обошлась довольно сурово, все еще смотрит на окружающий мир сквозь розовые очки.

— Но я не могу заставлять других людей подражать мне и проявлять заботу о чужих детях. Неужели ты этого не понимаешь? Прошу, прекратим этот разговор, пока я не вышел из себя.

Фелисити нахмурилась. Упрямый идиот, мысленно обругала она Себастиана.

— А что будет, если ты выйдешь из себя? — с вызовом спросила она. — Набросишься на меня с кулаками? Уж не пытаешься ли ты запугать меня, Себастиан?

Желваки заходили у него на скулах.

— Я пытаюсь заставить тебя замолчать, — процедил он сквозь зубы, — но боюсь, что для этого мне придется заткнуть тебе рот кляпом.

Фелисити готова была наорать на него, высказать ему все, что у нее наболело. Но она знала, что таким путем нельзя одержать победу над Себастианом Филбертом.

— Позволь мне от имени руководства центра поговорить со своими приятельницами, — сказала она умоляюще.

С меня довольно, подумал Себастиан и встал из-за стола.

— Если ты не прекратишь ныть, я уволю тебя, — грозно хмурясь, заявил он.

Фелисити прищурилась.

— Ты не посмеешь это сделать. Я нужна тебе.

Однако Себастиан зашел уже слишком далеко, и ему было трудно остановиться.

— Я сделаю то, что сказал, — твердо заявил он.

— Неужели ты действительно можешь уволить меня? — недоверчиво качая головой, промолвила Фелисити.

— Если ты не прекратишь этот бессмысленный разговор, клянусь, я выполню свою угрозу.

Гнев охватил Фелисити. Она старается помочь Себастиану, а он ведет себя как последний идиот!

— В таком случае, я могу уволиться по собственному желанию.

— Если ты это сделаешь, то не получишь пособия по безработице.

— Значит, ты беспокоишься о моей судьбе? О, как это трогательно!

Себастиан снова сел. От его усталости, казалось, не осталось и следа. Он мог продолжать работать. После ссоры с Фелисити у него будто открылось второе дыхание.

— Черт побери, Фелисити, ты прекрасно знаешь, что мне небезразлична твоя судьба. А теперь поезжай домой, у меня много дел, мне надо сосредоточиться.

— Ты упрямый осел, Себастиан, настоящий остолоп. Если ты…

Она замолчала. Подняв глаза, Себастиан увидел, что лицо Фелисити покрылось мертвенной бледностью. На лбу выступили капельки холодного пота.

— Что случилось?! — всполошился он.

Комок подкатил к горлу Фелисити, и она не сразу смогла ответить. У нее перехватило дыхание от приступа острой боли. Она сначала с ошеломленным видом посмотрела на пол, а потом перевела взгляд на Себастиана. Фелисити не предполагала, что у нее могут начаться преждевременные роды.

— Кажется, у меня отходят воды, — прошептала она.

Себастиан решил, что она обманывает его. Фелисити было еще рано рожать. Она устроила эту сцену для того, чтобы разжалобить его и заставить сдаться.

— Послушай, если это уловка и ты пытаешься заставить меня плясать под твою… — начал было Себастиан, но осекся.

Искаженное мукой лицо Фелисити свидетельствовало о том, что она не притворяется. Все было намного серьезнее, чем он полагал.

Наклонившись, Фелисити оперлась рукой о его письменный стол. Нестерпимая боль пронзила ее.

— Поверь, мне действительно нехорошо, — процедила она сквозь зубы, сдерживая стоны и задыхаясь от боли. — Если тебе нужны визуальные доказательства…

Себастиан вскочил и бросился ей на помощь. На полу у ног Фелисити растекалась небольшая лужа. Черт побери, почему роды начались так рано? В здании, кроме них двоих, никого не было. Себастиан не знал, как вести себя в такой ситуации, и ему не у кого было спросить совета.

Поддерживая Фелисити, он вглядывался в ее лицо, надеясь на то, что это — ложная тревога и приступ боли сейчас пройдет.

— Ты уверена, что это действительно началось? — спросил Себастиан, отказываясь верить в реальность происходящего.

Она старалась не шевелиться, опасаясь нового приступа боли.

— Да… — чуть слышно выдавила Фелисити.

Она сказала это с такой убежденностью, что сомнения Себастиана относительно реальности происходящего сразу же рассеялись. Что же ему теперь делать? Продолжать поддерживать ее? Уложить на диван? Открыть окно, чтобы впустить больше воздуха? Себастиан совсем растерялся.

— Чем я могу помочь тебе? — спросил он.

Боль немного утихла, и Фелисити повернула голову в его сторону.

— Придуши меня, чтобы я не мучилась.

Если у нее есть силы шутить, значит, все обстоит не так ужасно. Себастиан слабо улыбнулся. Одно он знал наверняка — Фелисити необходима помощь врачей.

— Я должен отвезти тебя в клинику, — твердо заявил он.

Фелисити кивнула и снова поморщилась. Боль опять набирала силу.

— Хорошо, — еле слышно промолвила она.

Она знала, что это только начало, и готовилась к тому, чтобы пройти через тяжелое испытание. У нее не было другого выхода.

Медленно выпрямившись, Фелисити осторожно положила ладонь на живот. Себастиан не сводил с нее глаз. Впервые в жизни он находился в такой растерянности. Что делать? Вынести Фелисити на руках? Или, может быть, усадить ее в кресло и волоком вытащить его на автостоянку?

— Ты можешь идти? — наконец спросил он.

Фелисити с трудом улыбнулась. Несмотря на адскую боль, которую она сейчас испытывала, у нее потеплело на душе. Себастиан говорил с ней так заботливо и нежно, будто она самый дорогой для него человек.

— Я сумею передвигать ноги, Себастиан, — заверила она.

Фелисити явно не желала, чтобы он выносил ее из здания на руках, и Себастиан не стал навязывать ей свою волю.

— Хорошо, в таком случае, пойдем.

Она хотела сдвинуться с места, но не смогла. Ее колени предательски дрожали, во всем теле чувствовалась слабость. Фелисити поняла, что упадет, если попытается сделать хотя бы шаг, и бросила на Себастиана умоляющий взгляд.

Не говоря ни слова, Себастиан обнял ее за плечи и повел к двери. На стоянке их машины были припаркованы рядом. Осторожно поддерживая Фелисити, Себастиан направился к своей.

— Может быть, лучше поедем на моей? — кусая губы от боли, тихо спросила Фелисити.

— Нет, — сказал Себастиан, и она не стала спорить.

Себастиан усадил ее на заднее сиденье.

— Не беспокойся. Я поставлю твою машину в свой гараж, — пообещал Себастиан, садясь за руль. — Не думай сейчас о пустяках. Я обо всем позабочусь. — Обернувшись, он бросил на Фелисити заботливый взгляд. — Может быть, лучше вызвать «скорую помощь»?

Фелисити подкупали его чуткость и нежность. Никто никогда не заботился о ней так, как это делал сейчас он.

— Нет, Себастиан, не надо, — сказала она, стараясь успокоить его. — Со мной все в порядке.

Себастиан все еще колебался. Фелисити, конечно, храбрая и терпеливая женщина, но не скажется ли отсутствие медицинской помощи на ее состоянии и жизни ребенка? Себастиан должен был все предусмотреть.

— Ты действительно так считаешь?

— Да.

На самом деле Фелисити боялась того момента, когда машина тронется с места. Тряска могла вызвать новый приступ боли.

— Я испытываю сейчас новые незнакомые ощущения, Себастиан. Вот и все, — солгала она, чтобы успокоить его.

Себастиан включил зажигание.

— Именно это меня и беспокоит, — проворчал он.

Фелисити закрыла глаза, надеясь, что это может ослабить боль, терзавшую ее тело.

— Поезжай, — тихо сказала она.

Внезапно она почувствовала новый приступ и поняла, что у нее начались схватки. Как могут женщины, прошедшие через невыносимые муки, мечтать о втором и даже о третьем ребенке?!

Машина тронулась с места.

— Ты можешь ехать быстрее? — спросила Фелисити, кусая губы. — На предельной скорости?

Ее слова испугали Себастиана. По-видимому, ему все же следовало вызвать «скорую помощь». Себастиан взглянул на Фелисити в зеркало заднего обзора.

— Тебе очень плохо? — с тревогой спросил он.

На ее лице появилась вымученная улыбка.

— Да, мне нехорошо, — ответила Фелисити, чувствуя, что у нее пересохло во рту.

— Не волнуйся, через полчаса мы будем в клинике.

Машина рванула вперед. Развив предельную скорость, она неслась по улицам города. Водители встречных автомобилей возмущенно сигналили, когда Себастиан шел на обгон, но он не обращал внимания. Ему везло: на перекрестках Себастиан успевал проехать на желтый свет, прежде чем зажигался красный.

— Ты, наверное, хочешь, чтобы я разрешилась от бремени прямо в машине, — корчась от боли, простонала Фелисити. — Я ведь действительно могу родить от страха.

Себастиан не отрывал глаз от дороги.

— Как раз это я и пытаюсь предотвратить, — пробормотал он.

Разве мог Себастиан допустить, чтобы Фелисити родила прямо в автомобиле, без квалифицированной медицинской помощи? Нет, эта мысль пугала его. Он невольно вспоминал статистику женской смертности во время родов.

У Фелисити перехватило дыхание от боли и страха. Она боялась, что Себастиан не успеет довезти ее до клиники и роды начнутся в машине. Наблюдая за действиями Себастиана, она чувствовала, как бешено бьется ее сердце.

— Ты можешь нарваться на штраф за нарушение правил, — предупредила она.

— Я был бы счастлив, если бы нас остановили копы, — сказал Себастиан. — Они сопроводили бы нас до клиники с мигалками и сиреной, и мне не надо было бы маневрировать в этом потоке автомобилей, рискуя твоей жизнью.

Фелисити опустила стекло, ей было душно. Пот ручьями стекал по ее лицу.

— Значит, ты намеренно нарушаешь правила уличного движения, превышая скорость и идя на двойной обгон?

— Да, я всегда действую по плану.

Себастиану хотелось бы верить, что это — правда. Он действительно пытался планировать свою жизнь, но каждый раз наталкивался на непредвиденные обстоятельства. Он не знал, что Дебора подаст на развод. Это было для него неожиданным ударом судьбы, от которого Себастиан до сих пор не мог оправиться. Гибель брата потрясла его до глубины души. Себастиан с трудом пережил свалившееся на него горе. А теперь ему не давали покою заботы о Фелисити, о женщине, которая своей строптивостью и непредсказуемостью сводила его с ума. Его жизнь превратилась в настоящий хаос. Какие уж тут планы!

Взглянув в зеркало на бледную Фелисити, Себастиан прибавил газу. Стрелка на спидометре показывала скорость, намного превышавшую ту, которая была обозначена на дорожных знаках. Себастиан видел, что Фелисити морщится от боли, лихорадочно вцепившись побелевшими от напряжения пальцами в спинку переднего сиденья.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

Фелисити старалась дышать ровно, но это удавалось ей с большим трудом. Крик боли рвался у нее из груди.

— Мне лучше, — солгала она.

Себастиан свернул в проулок, решив срезать путь.

— Черт возьми, Фелисити, почему ты не поехала домой, как я велел тебе?

Фелисити почувствовала новый приступ острой боли и ответила не сразу.

— Если бы я послушалась тебя, то осталась бы без посторонней помощи, одна в квартире, — промолвила она, задыхаясь.

Себастиан был не согласен с ней. Он считал, что она могла бы вызвать по телефону «скорую помощь», и ее быстро доставили бы в клинику, находившуюся недалеко от дома Фелисити. Себастиан ехал теперь в сплошном потоке машин, ему пришлось сбросить скорость, и он чертыхался про себя, теряя терпение.

— Если бы ты берегла себя и не совершала опрометчивых поступков, то роды не начались бы преждевременно, — проворчал Себастиан.

Он был не прав, и они оба знали это.

— Преждевременные роды — не такая уж редкость, — возразила Фелисити.

Себастиан промолчал. Неужели он сердится на нее? Нет, не может быть. Он просто беспокоится о ней. Но Фелисити хотелось бы, чтобы он выражал свое беспокойство более мягко. Она ждала от Себастиана нежных слов утешения, а не упреков.

Почувствовав новый приступ боли, Фелисити схватилась за живот.

— Ты собираешься всегда таким тоном разговаривать со мной? — вырвалось у нее.

— Да, — резко ответил он, сердясь за то, что она не послушалась его.

Ну что же, Себастиан, по крайней мере, ведет себя честно со мной, с горечью подумала Фелисити. В отличие от Джастина, который с невинным видом лгал мне в глаза.

Это был один из главных недостатков ее бывшего мужа. Однако сейчас Фелисити предпочла бы услышать утешительную ложь вместо жесткой правды. Ей захотелось плакать.

— Все понятно, — прохрипела Фелисити. — В таком случае, можешь не останавливаться у клиники, выброси меня из машины на ходу и поезжай домой.

Себастиан не хотел обидеть ее. Чувствуя, что виноват перед Фелисити, он взглянул на нее в зеркало заднего обзора.

— Черт побери, Фелисити, прости меня за грубость, но я схожу с ума от беспокойства. Я ведь не знаю, как вести себя при родах, и совсем растерялся…

— Я тоже, тем не менее я не грублю тебе.

— Ты, по крайней мере, ходила на курсы для будущих мам, — возразил он. — Вас, наверное, учили, как вести себя в подобных ситуациях. Ты понимаешь, что происходит, а я нет.

Действительно, роды были для него тайной за семью печатями или даже фокусом, как появление кролика из шляпы.

Какой он наивный, подумала Фелисити, неужели он думает, что можно научить справляться с подобными ситуациями?

— Знание и действительность — разные вещи, — сказала она. — Они отличаются друг от друга так же, как отличается кино о войне от участия в военных действиях.

— Ясно.

Впереди показались корпуса клиники.

— Мы почти у цели! — воскликнул обрадованный Себастиан. — Еще немного, и тебе окажут квалифицированную медицинскую помощь. Будем надеяться, что ты благополучно родишь.

— Легко сказать.

У Фелисити вновь начались схватки. В глазах у нее потемнело от боли. О Боже, я не готова к таким неимоверным страданиям! — в отчаянии подумала она.

Услышав ее прерывистое затрудненное дыхание, Себастиан испугался не на шутку.

— Что с тобой, Фелисити?

Она молча покачала головой. У нее не было сил отвечать ему. Вспомнив, как на курсах их учили дышать при приступах боли, Фелисити выпустила воздух из легких. У нее кружилась голова.

— Фелисити, что происходит? Ответь мне!

Сделав глубокий вдох, она снова с шумом выдохнула.

— Почему ты так странно дышишь?

Себастиана сводило с ума ее молчание.

Фелисити запрокинула голову, чувствуя, что боль отступила. У нее было такое ощущение, как будто из нее выпустили весь воздух. Она не могла пошевелиться, вдруг обессилев.

Придя немного в себя и восстановив дыхание, Фелисити взглянула на Себастиана. Зачем он изводит ее бесконечными вопросами?

— Ты присутствовал при родах жены?

Он отрицательно покачал головой.

— Я был занят, в тот день мне предстояло выступить на важном для моей карьеры процессе, — с усмешкой сказал Себастиан. — Дебора настояла на том, чтобы я ехал в суд. Она не хотела видеть меня в клинике. Главным для нее были мои профессиональные успехи.

— Ты выиграл процесс?

— Да.

— Значит, она добилась того, чего хотела.

Себастиан тяжело вздохнул.

— Она всегда добивается поставленной цели.

И этим отличается от меня, с горечью подумала Фелисити. При принятии решений она руководствовалась скорее доводами сердца, нежели голосом разума. Эмоции часто захлестывали ее. Фелисити считала это проявлением слабости.

Дебора рассматривала Себастиана как средство для достижения поставленных ею в жизни целей. Чувства здесь не играли никакой роли. Конечно же Себастиан заслуживал лучшей доли. Ему была необходима нежная любящая женщина.

— А ты не всегда, — задумчиво добавила Фелисити.

И это еще мягко сказано, подумал Себастиан.

— Я мечтал присутствовать при рождении своего первенца, — грустно произнес он. — Но Дебора обвела меня вокруг пальца. Не в первый и не в последний раз. Я даже не знал, что она собирается рожать. Я уехал в суд, а она отправилась в клинику, где у нее вызвали роды искусственным путем. Она потребовала этого, так как хотела поскорее разрешиться от бремени. Беременность тяготила ее. Чудо появления на свет ребенка казалось ей чем-то отвратительным.

Фелисити вцепилась онемевшими пальцами в спинку переднего сиденья, готовясь к новому приступу боли.

— Не понимаю, почему ты женился на такой холодной расчетливой женщине? — спросила она.

Себастиан пожал плечами. Он страдал от одиночества, а Дебора, будучи женщиной умной, сразу же раскусила его и стала играть на его слабостях. Себастиан был для нее выигрышным билетом. Он мог обеспечить ей ту жизнь, о которой она всегда мечтала. Но Себастиан не понимал истинных намерений Деборы. Любовь ослепила его. Он надеялся, что встретил наконец женщину, которая избавит его от невыносимого одиночества и даст ему счастье.

— Я не сразу разобрался в ее характере. Когда я познакомился с Деборой, она не казалась мне расчетливой. Я не замечал ее недостатков. — Себастиан сокрушенно покачал головой, чувствуя свою вину в том, что его личная жизнь не удалась. — Я был слишком занят, целыми днями я пропадал на работе.

Теперь ему казалось, что все это происходило сто лет назад. Машина тем временем уже подъезжала к клинике.

— Совсем немного осталось, — подбодрил Себастиан Фелисити.

Фелисити закрыла глаза, чувствуя новый приступ боли. Внезапно Себастиан резко затормозил. Открыв глаза, Фелисити увидела впереди вереницу машин. Улица была запружена транспортом. Должно быть, впереди случилась авария. Фелисити попыталась приподняться, но тело не слушалось ее.

— Что происходит? — с трудом спросила она.

Себастиан тихо чертыхнулся, прежде чем ответить.

— Мы попали в пробку. Будем надеяться, что движение будет скоро восстановлено. Ты сможешь потерпеть еще немного?

Обернувшись, Себастиан взглянул на Фелисити. Она кивнула, однако он сомневался в том, что у нее хватит сил долго держаться без медицинской помощи.

Бросив еще один взгляд на замершие впереди автомобили, Себастиан решительно открыл дверцу. Фелисити охватила паника. Неужели он собирается уйти и бросить ее одну посреди дороги?

— Куда ты? — спросила она.

— Хочу посмотреть, что там произошло, и попытаться выяснить, надолго ли мы здесь застряли.

Опираясь за крышу автомобиля, Себастиан встал на порог салона и выпрямился. Впереди, насколько хватало глаз, простиралось море машин. Ему показалось, что вдали он заметил мигалку полицейского «форда». Впрочем, копы в такой ситуации вряд ли могли помочь им выбраться из пробки.

Себастиан снова сел за руль.

— Что ты там увидел? — спросила Фелисити.

Себастиану было нечем порадовать ее.

— Похоже, мы не скоро выберемся отсюда.

Фелисити чувствовала, как пот ручейками стекает по ее телу. Ее бросило в жар, когда схватки возобновились с новой силой и низ ее живота пронзила острая боль.

— В таком случае мне придется рожать прямо здесь, в машине. Как ты смотришь на это?

Мысль о том, что ему придется принимать роды, да еще в машине, казалась Себастиану абсурдной. Он не мог рисковать жизнью матери и ребенка. У Себастиана не было никаких навыков в акушерском деле. Нет, Фелисити следовало во что бы то ни стало доставить в клинику, где ей смогут оказать квалифицированную медицинскую помощь.

Себастиан снова открыл дверцу и вышел. Фелисити охватила паника. Что он делает?! Куда собирается идти?! Она не сводила с него испуганных глаз. Себастиан тем временем подошел к задней дверце и распахнул ее. Фелисити бросила на него недоуменный взгляд.

— Что ты собираешься делать? — растерянно опросила она.

— Мы пойдем пешком, — заявил Себастиан решительно.

Наклонившись, он протянул руки, чтобы помочь Фелисити выбраться из машины, но Фелисити вцепилась в сиденье, не желая покидать салон.

— Ты можешь идти куда угодно, а я останусь здесь.

Себастиан попытался уговорить ее, ссылаясь на то, что они не могут торчать здесь до вечера, ожидая, когда восстановят уличное движение. Неужели Фелисити собирается рожать в машине, в антисанитарных условиях? Это слишком опасно. Кроме того, при родах могут возникнуть осложнения. Себастиан не стал упоминать еще об одном обстоятельстве: ему не хотелось, чтобы Фелисити рожала на глазах у многочисленных водителей и пассажиров машин, застрявших в пробке.

— Тебе не придется идти, — наконец прибегнул он к последнему аргументу.

— Ты предлагаешь мне полететь? — осведомилась Фелисити, пытаясь унять охватившую ее тревогу.

— Нет, — ответил он и, осторожно придерживая, помог ей выйти из машины.

Не успев опомниться, Фелисити оказалась у него на руках. О Боже, он сошел с ума! — мелькнула у нее мысль.

— Но ты не сможешь донести меня до клиники, Себастиан! — воскликнула Фелисити.

Не обращая внимания на ее слова, Себастиан со своей драгоценной ношей двинулся вперед. Фелисити была легче, чем он ожидал.

— Почему ты сомневаешься во мне? — спросил Себастиан.

— Потому что я слишком тяжелая.

Если бы могла, она вырвалась бы из его рук, но силы покинули Фелисити.

Себастиан улыбнулся.

— Да ты легкая, как пушинка! — возразил он.

Фелисити бросила взгляд назад, на оставшийся на дороге автомобиль Себастиана.

— А как же твоя машина? — спросила она.

— С ней ничего не произойдет, — ответил Себастиан.

Он видел, что другие водители косо посматривают на него. Бросать на дороге машину не принято. Многие начали возмущенно сигналить, но гудки тут же стихли, когда водители застрявших в пробке машин заметили, что Себастиан несет на руках беременную женщину. Все поняли, что происходит и куда направляется Себастиан. Улица, на которой они находились, вела прямиком к городской клинике.

Фелисити обхватила его шею руками. Она хотела еще что-то возразить, но у нее снова перехватило дыхание от боли.

Себастиан опять подумал о том, что надо было, как подсказывал ему внутренний голос, сразу же вызвать «скорую помощь». Если бы он сделал это, Фелисити сейчас находилась бы в надежных руках. А теперь ему оставалось только одно — постараться как можно быстрее доставить ее в клинику.

— Не надо разговаривать, Фелисити, — остановил он ее, видя, что она пытается что-то сказать. — В такой духоте тебе приходится тратить слишком много сил. Но не забудь, отныне ты моя вечная должница. Я буду напоминать тебе об этом каждый раз, когда ты захочешь поспорить со мной.

Фелисити снова поморщилась от боли.

— Тебе плохо?

— Да, неважно.

Несмотря на боль и страх, Фелисити чувствовала себя в полной безопасности в его объятиях.

— Спасибо, Себастиан, — промолвила она вдруг, прижавшись к его плечу.

Себастиан ощутил сквозь рубашку ее теплое дыхание, и его бросило в дрожь.

— Не знаю, что мне сказать в ответ на твои слова, — признался он, растрогавшись.

— Не надо ничего говорить. Прими молча мою благодарность.

Крепче прижав ее к своей груди, Себастиан прибавил шагу.

Войдя на территорию клиники, Себастиан, сверившись с указателем, направился к приемному покою. Он понимал, что каждый его шаг, каждое движение причиняют Фелисити страдания, но ничем не мог помочь ей.

Ее дыхание было неровным. Во время приступов боли она напрягалась в его руках и судороги пробегали по ее телу.

— Держись, — сказал Себастиан, — мы у цели.

Фелисити кивнула, сжав зубы.

— Этой женщине срочно нужна медицинская помощь, у нее начались родовые схватки, — громко сообщил он, едва переступив порог приемного отделения.

Сидевшая за столом девушка в белом халате без лишних слов нажала на красную кнопку. Не прошло и минуты, как в приемном покое появились санитары с больничной каталкой, две медицинских сестры, акушерка и врач.

На Себастиана тут же посыпались вопросы.

— Вы — отец ребенка?

— Женщина получила травмы?

— Как давно начались схватки?

— У кого она наблюдалась? Этот гинеколог работает здесь, в нашей клинике?

— Вы уже позвонили ее врачу?

Себастиан едва успевал отвечать.

— Нет… Нет… Не знаю… По-моему, да… Понятия не имею… — бормотал он, бросая беспомощные взгляды на Фелисити, которую уже уложили на каталку.

Несмотря на то что ее мучила нестерпимая боль, она казалась Себастиану очаровательной. Впрочем, он всегда считал ее красавицей. Бледность и искусанные губы не портили ее. Фелисити не сразу смогла прийти на помощь Себастиану. У нее пересохло во рту, голос сел, и она боялась, что не сумеет произнести ни слова.

— Моего гинеколога зовут доктор Нора Уолш, — прохрипела она. — Я не успела известить ее, схватки начались внезапно.

Стоявший в ее ушах шум постепенно стал нарастать, заглушая все другие звуки. Стены приемного покоя заходили ходуном. В глазах потемнело. Себастиан вдруг исчез из поля ее зрения.

Паника охватила Фелисити. Приподнявшись на локтях, она вцепилась в руку Себастиана, испугавшись, что он может уйти, бросить ее здесь с незнакомыми людьми. Себастиан склонился над ней, решив, что она хочет что-то сказать ему.

— Не уходи, — прошептала Фелисити. — Останься.

Ее глаза с такой мольбой смотрели на него, что у Себастиана дрогнуло сердце. Он попытался осторожно высвободить свою руку из ее пальцев, но у Фелисити была железная хватка.

— Все будет хорошо. О тебе здесь позаботятся, — мягко сказал он.

Но не так, как позаботился бы ты, подумала Фелисити. Она хотела, чтобы Себастиан присутствовал при родах. Самообладание покинуло ее. Теперь Фелисити ощущала себя слабой беззащитной женщиной. Чтобы пройти тяжелое испытание, ей необходимо было видеть рядом доброе лицо Себастиана, внушавшее ей уверенность в том, что все будет хорошо.

— Нет, я не отпущу тебя, — заявила она и пояснила врачу: — Это мой инструктор.

Просьба Фелисити ошеломила Себастиана. Он пришел в замешательство, не зная, как поступить. Фелисити никогда не говорила о том, что хочет, чтобы он присутствовал при родах. От неожиданности Себастиан растерялся.

— Кем ты представила меня? — удивленно спросил он.

— Инструктором, — сказала Фелисити и провела кончиком языка по пересохшим губам.

Себастиан усмехнулся.

— Позовите доктора Уолш, — распорядился врач, обращаясь к медсестре. — Сообщите ей, что у одной из ее пациенток начались роды. — И, повернувшись к Фелисити, он промолвил: — Простите, я не расслышал вашего имени.

— Ее зовут Фелисити Филберт, — быстро сказал Себастиан.

Она крепче сжала пальцы на его запястье.

— Это несерьезно, Фелисити, — промолвил Себастиан. — Хочешь, я позвоню кому-нибудь из твоих подруг?

Схватки снова начались. У Фелисити не было сил отвечать. Она корчилась от боли, закусив губу, чтобы не кричать. Почему она должна терпеть такие страдания? Фелисити знала женщин, которые рожали, почти не чувствуя боли. Почему она не одна из них?

— Не надо… никому… звонить… — прошептала она, тяжело дыша.

Медсестра тронула Себастиана за плечо.

— Если вы хотите присутствовать при родах, следуйте за нами, — сказала она. — Нам необходимо срочно доставить ее в родильное отделение. — И она кивнула санитарам. — Давайте, ребята. Медлить нельзя.

Санитары двинулись к лифту. Фелисити не выпускала руки Себастиана. Мне надо уйти, думал он, шагая рядом с каталкой. Я не могу присутствовать при родах, я не отец ребенка. Мы с Фелисити всего лишь коллеги…

Но Себастиан знал, что обманывает себя. Он и Фелисити сблизились после гибели Джастина. И Себастиан не сомневался, что очень нужен ей. Нет, он не мог уйти. Высвободив свое запястье из онемевших пальцев Фелисити, Себастиан взял ее руку в свои ладони.

Себастиан был потрясен происходящим. Он боялся, что не выдержит криков Фелисити и вида крови. Фелисити поместили в одну из небольших палат для рожениц. Комната была украшена яркими надувными шарами, на окне висели веселые занавески. Подобное убранство, по мнению врачей, должно было создавать атмосферу праздника, радости по поводу того, что на земле появился новый житель. Но на Себастиана эта обстановка действовала угнетающе. Он видел, как страдает Фелисити, и его сердце сжималось от боли.

Он стоял рядом с кроватью, на которой корчилась Фелисити, и ничем не мог помочь ей. Ее страдания продолжались уже несколько часов. Себастиан никогда в жизни не чувствовал себя таким беспомощным.

Он с надеждой посмотрел на акушерку, негритянку средних лет, которая только что закончила осмотр Фелисити.

— Сделайте что-нибудь, — попросил он. — Вы же видите, ей больно.

— Да, сэр, я знаю, — спокойным будничным тоном произнесла акушерка, — это обычное дело.

— Нет, это садизм! — возмущенно воскликнул Себастиан. — Разве можно допускать, чтобы человек так страдал?!

Волнение мешало ему ясно мыслить, он уже не владел собой. Фелисити взяла его за руку, пытаясь успокоить.

— Простите его… — извиняющимся тоном сказала она, обращаясь к акушерке. — Он не хотел обидеть вас. Просто он очень взволнован и сам не понимает, что говорит.

Акушерка добродушно засмеялась.

— Не беспокойтесь, дорогая. Чего только мне не приходилось слышать за два десятка лет работы в родильном отделении! За это время я стала толстокожей, как носорог.

Улыбнувшись Себастиану, она направилась к двери.

— С вашей женой все будет в порядке, — бросила акушерка на ходу.

— Она мне не жена, — возразил Себастиан, но женщина уже скрылась за дверью. Ее ждали другие роженицы.

Услышав слова Себастиана, Фелисити почувствовала раскаяние. Ей не следовало принуждать его присутствовать при родах. Это стало для Себастиана слишком суровым испытанием.

— Прости за то… что я заставила тебя остаться… здесь, — с трудом проговорила она, чувствуя, что приближается новый приступ боли. — Если хочешь… можешь уйти…

Да, ему очень хотелось уйти. Но он не мог сделать это. Себастиану было страшно покинуть Фелисити, оставить ее в таком состоянии. Ему казалось, что, если он выйдет из палаты, с ней произойдет что-то ужасное, непоправимое. Бросить ее сейчас мог только подлый трус. Себастиан знал, что он нужен Фелисити, и решил оставаться с ней до конца.

— Нет, я никуда не уйду, — твердо сказал он.

Фелисити слабо улыбнулась.

— В таком случае… — начала было она, но вдруг охнула и зажмурилась от боли.

— Опять схватки? — сочувственно спросил Себастиан.

Впрочем, это был не вопрос, он видел, что происходит с Фелисити. Она лихорадочно вцепилась в его правую руку.

Сжав зубы, Фелисити пыталась сдержать стоны и рвущиеся из груди крики. Неужели никто не поможет ей? — в отчаянии думал Себастиан.

— Потерпи еще немного, — дрогнувшим голосом попросил он, — акушерка сказала, что осталось недолго ждать…

Легко сказать — недолго, подумала Фелисити, которой каждая минута казалась вечностью.

Себастиан посмотрел на запотевший голубой кувшин, стоявший на тумбочке.

— Хочешь пить? — спросил он, пытаясь хоть что-то сделать для Фелисити.

— Нет, — хриплым голосом ответила она, хотя во рту у нее пересохло.

Фелисити знала, что вода не облегчит ее страдания. Она надеялась, что ее муки скоро закончатся, и старалась думать о будущем, о том времени, когда она будет с улыбкой вспоминать о том, как появился на свет ее первенец.

С каждой минутой ей становилось все хуже. Теперь промежутки между приступами боли были совсем короткими, и Фелисити не успевала перевести дыхание.

Когда же все это кончится? — с отчаянием думала она, чувствуя, что у нее больше нет сил выносить эти адские муки.

Достав из кармана носовой платок, Себастиан вытер пот с ее лба. Внезапно все ее тело сковала нестерпимая боль, и Фелисити закричала. Бросив на Себастиана умоляющий взгляд, она попросила сдавленным голосом:

— Позови… доктора…

Себастиан крепко сжал ее руку.

— Что случилось? Тебе плохо?

Плохо? Что означало «плохо» и «хорошо» в ее положении?

— Роды начались… — простонала она.

Он колебался, не зная, что делать.

— Роды давно начались, — неуверенно возразил Себастиан.

Зачем он спорит с ней?

— Позови… позови доктора… скорее… — настаивала Фелисити, морщась от боли.

Себастиан уже три раза вызывал медсестру в палату Фелисити по ее просьбе. Но каждый раз выяснялось, что тревога была ложной. Однако, взглянув на обеспокоенное лицо Фелисити, Себастиан снова отправился за медсестрой.

— Мне кажется, что на этот раз она действительно готова родить, — нервно сказал он.

Медсестра спокойно кивнула.

— Пойдемте посмотрим.

Войдя в палату, она подошла к кровати и откинула простыню. Себастиан смущенно отвел глаза в сторону. Осмотрев роженицу, медсестра улыбнулась.

— Да, на этот раз, дорогая, ваше время действительно пришло, — сообщила она.

Себастиан отнесся к ее словам с недоверием. Ему казалось, что Фелисити никогда не разрешится от бремени.

— Вы хотите сказать, что ребенок вот-вот родится? — спросил он.

Медсестра кивнула.

— Да, именно это я и хочу сказать. — И обратилась к Фелисити. — Я должна вызвать доктора Уолш.

Фелисити уперлась ступнями в спинку кровати, чувствуя невыносимую боль.

— Пожалуйста, быстрее! — взмолилась она.

Медсестра удалилась. Засунув руки в карманы, Себастиан посмотрел на дверь.

— Я должен уйти.

Фелисити бросила на него удивленный взгляд, не понимая, о чем он говорит.

— Что?

Себастиан почувствовал угрызения совести. Он ведет себя как последний трус. Но имеет ли он право присутствовать при столь интимном акте, как роды?

— Неужели ты действительно хочешь, чтобы я остался с тобой до конца? — спросил он.

Фелисити кивнула.

— Да, — твердо сказала она и стиснула зубы, почувствовав новый приступ боли.

Приподняв бедра, она выгнула спину. Ее пальцы судорожно сжимались. Сейчас Себастиан мог бы, пожалуй, незаметно выскользнуть за дверь и убежать из клиники, но он не сделал этого.

Подойдя к кровати, он погладил Фелисити по голове и сжал ее руку. Себастиан чувствовал ответственность за судьбу этой женщины.

— Все будет хорошо, — промолвил он.

Как ни странно, но эти простые слова вселили в Фелисити уверенность в том, что роды закончатся благополучно для нее и для ребенка. Все ее страхи сразу же рассеялись.

— Ты обещаешь мне это? — спросила она слабым голосом.

— Обещаю.

Фелисити с благодарностью посмотрела на Себастиана. Она была рада, что он нашел в себе силы остаться с ней. Его присутствие казалось ей гарантией того, что роды пройдут хорошо.

В палату быстро вошла высокая стройная женщина в зеленом операционном костюме.

— Мне сказали, что твой малыш торопится появиться на свет, — с улыбкой промолвила она.

Это была Нора Уолш. Она излучала уверенность и спокойствие. Как только Фелисити увидела Нору, ее тревога улеглась.

Нора Уолш взглянула на Себастиана.

— Здравствуйте, — сказала она. — Я — доктор Нора Уолш, гинеколог Фелисити. Она наблюдалась у меня в предродовой период. Впрочем, вы, наверное, знаете об этом.

— Меня зовут Себастиан Филберт, — представился он и, понимая, что должен объяснить свое присутствие здесь, добавил: — Я брат ее мужа.

— Рада познакомиться с вами. — Нора пожала ему руку и, обратившись к Фелисити, спросила: — Ты готова?

— Более чем.

— В таком случае начнем, — с улыбкой сказала доктор Уолш и, сев у изножья кровати, откинула простыню. Быстро осмотрев роженицу, она воскликнула: — О, да ты действительно более чем готова!

— Мне… надо… тужиться? — с трудом спросила Фелисити, вспомнив, чему ее учили на курсах.

Нора кивнула.

— Совершенно верно. На мой счет, — ответила она и бросила ободряющий взгляд на Себастиана. — Помогите ей, Себастиан. Поддержите Фелисити сзади за плечи.

Себастиан выполнил ее распоряжение.

— Отлично, — с улыбкой сказала Нора. — Готовься, Фелисити. На счет три тужься. Раз, два, три! Тужься, тужься сильнее!

Фелисити зажмурилась, изо всех сил напрягая мышцы живота. Она так старалась как можно лучше выполнить команду врача, что у нее закружилась голова и кровь гулко стучала в висках.

— Хорошо, хватит, дыши, — наконец сказала Нора.

Обессилевшая Фелисити откинулась на подушки. Сильные руки Себастиана поддерживали ее. Не успела Фелисити перевести дыхание, как схватки возобновились с новой силой. Фелисити стиснула зубы, чтобы не закричать от жуткой боли.

— Хорошо, Фелисити, сделаем еще одну попытку. Раз, два, три! Тужься!

Тело Фелисити само, без усилий с ее стороны, выполнило приказание врача. У Фелисити было такое чувство, как будто ребенок в нетерпении сам рвется в этот мир, стремится к ней, своей матери. Задержав дыхание, Фелисити тужилась, помогая ему. Радужные круги поплыли у нее перед глазами от напряжения.

Поддерживая ее за плечи, Себастиан наклонился к ней и вгляделся в ее искаженное болью лицо.

— Сделайте ей кесарево сечение, — попросил он Нору, не в силах больше наблюдать за тем, как мучается Фелисити.

— В этом нет необходимости, — заявила Нора. — Не беспокойтесь, у нее все получится. Правда, Фелисити? — Нора улыбнулась своей пациентке.

Фелисити было нечем дышать. Она попыталась наполнить легкие воздухом, но у нее не получилось. Не в силах произнести ни слова, она только кивнула в ответ.

Нора бросила на роженицу сочувственный взгляд. Она знала не понаслышке, каково сейчас Фелисити. У Норы были дети, она два раза прошла через это испытание.

Прежде чем продолжить, Нора сделала глубокий вдох.

— Ты готова? — спросила она Фелисити.

Фелисити хотела ответить отрицательно, но ее тело вновь самопроизвольно натужилось, и ей не оставалось ничего другого, как только помочь ему.

Она чувствовала, как Себастиан поддерживает ее сзади. Зажмурившись и лихорадочно вспоминая молитвы, которые учила когда-то в детстве, Фелисити стала изо всех сил тужиться.

Женщины намного сильнее мужчин, с невольным восхищением подумал Себастиан. Ему казалось, что на месте Фелисити он давно лишился бы чувств от боли.

— У тебя все получится, Фелисити, — подбодрила ее Нора. — Давай-ка попробуй еще раз!

Но силы покинули Фелисити, она была на грани отчаяния, чувствуя, что у нее темнеет в глазах. Еще немного, и она потеряет сознание, погрузится в спасительное забытье, в котором нет этой ужасной, разрывающей все тело боли.

Наклонившись к ней, Себастиан стал шептать на ухо Фелисити нежные слова, стараясь утешить и подбодрить ее. Они проникали прямо в сердце Фелисити. Собравшись с духом, она сделала над собой неимоверное усилие и снова стала тужиться. Через несколько мгновений до ее слуха донеслись странные звуки, похожие на тихий плач. Неужели они вырывались из ее груди? Нет, не может быть! Да ведь это плачет ребенок, догадалась она. Мой ребенок!!!

6

Фелисити открыла глаза. У нее было такое чувство, как будто она вышла из глубокого мучительного транса.

— Мальчик или девочка? — с замиранием сердца спросила она.

— Девочка! — радостно сообщила Нора. — У тебя родилась дочка, поздравляю, Фелисити!

Лицо молодой мамы просияло. Она была бы не меньше рада сыну, но теперь, когда родилась дочь, ей казалось, что она именно об этом и мечтала. Медсестра взяла ребенка из рук врача и завернула его в белоснежное одеяльце. Плач стих, и крошечное существо с удивлением посмотрело на мир, в который только что явилось.

— Хотите подержать ее? — спросила Нора, обращаясь к Себастиану.

Он хотел было отказаться, ведь первой взять на руки младенца должна была мать. Но, посмотрев на новорожденную, Себастиан понял, что пропал. Он с первого взгляда влюбился в это крошечное создание.

Себастиан перевел глаза на Фелисити. Он как будто просил у нее разрешения, и она кивнула в ответ на его немой вопрос.

— Да, — наконец сказал он. — Я хочу взять ее на руки.

Медсестра передала ему ребенка, и Себастиан осторожно прижал его к своей груди. Младенец показался ему очень легким, почти невесомым.

Себастиан не предполагал, что с ним может случиться такое. Любовь к хрупкому крошечному созданию пронзила его сердце и наполнила душу. Ему казалось, что с ним произошло чудо. Мир вокруг преобразился.

— Какая она красивая… — восхищенно пробормотал он, любуясь девочкой. — Впрочем, иначе и быть не могло.

Неужели это комплимент? Фелисити и не подозревала, что Себастиан способен на лесть. Скорее всего он делал это из жалости. Ее страдания тронули его. Себастиан — добрый отзывчивый человек. Он несколько кварталов нес ее сегодня на руках! И нет ничего удивительного в том, что он решил сказать ей несколько приятных слов.

— Ох, Себастиан, а как же твоя машина? — вдруг вспомнила Фелисити.

Очевидно, дорожная полиция уже эвакуировала оставленный на дороге автомобиль Себастиана. Теперь ему придется разбираться с копами и выяснять, куда они поставили его машину.

Он собирался из клиники позвонить кому-нибудь из знакомых и попросить отогнать машину на стоянку, но, когда Фелисити начала рожать, Себастиан забыл обо, всем на свете. Впрочем, и сейчас ему было безразлично, что случится с его машиной. Главное, что роды закончились благополучно, и на свет появилась очаровательная малышка, сразу же покорившая его сердце.

Себастиан передал младенца счастливой матери и, отступив на шаг, залюбовался трогательной сценой. Ничего более прекрасного он в своей жизни не видел. Даже на собственной свадьбе Фелисити не выглядела такой бесконечно счастливой.

— У нее твои глаза, — сообщил он.

Фелисити вгляделась в личико дочки, хранившее серьезное выражение.

— Зато малышка хмурится, как ты, — заметила молодая мама.

— Она еще маленькая, ты сумеешь отучить ее от этого, — сказал Себастиан.

Фелисити устало улыбнулась и бросила на Себастиана многозначительный взгляд.

— Да, — сказала она. — Я непременно сделаю это.

Каждый день к Фелисити приходили посетители. Они завалили ее палату подарками. Фелисити была искренне рада видеть своих приятельниц, вместе с которыми она ходила на курсы. Теперь это были стройные подтянутые женщины. Роды и кормление грудью не испортили их фигуру. В глубине души Фелисити опасалась, что материнство отрицательно скажется на ее внешности. Но теперь, глядя на своих подруг, она успокоилась. Все ее сомнения рассеялись.

Женщины сияли от счастья. Они поздравили Фелисити с рождением ребенка и сердечно расцеловали ее.

— Кстати, дорогая. Кто тот мужчина, который нес тебя на руках по направлению к клинике? — с улыбкой спросила Дорис. — В день твоих родов я застряла в пробке и имела удовольствие наблюдать ту сцену.

Пенелопа и Сьюзен засмеялись. Дорис, должно быть, уже успела рассказать им об этом, и они вообразили, что Фелисити нашла себе спутника жизни. Однако Фелисити не хотела вводить их в заблуждение. Все три ее незамужние приятельницы после родов успели устроить свою судьбу. Но это вовсе не означало, что Фелисити должно повезти точно так же, как им.

Себастиан пришел бы в ужас, если бы узнал, что его приняли за жениха Фелисити.

— Это был брат моего мужа, — грустно сказала Фелисити.

— Он женат? — спросила Дорис, переглянувшись с подругами.

— Нет, — ответила Фелисити и тут же поспешила добавить: — Но это ничего не значит.

По ее мнению, Дорис была неисправимым романтиком.

Несмотря на решительный тон Фелисити, ее приятельницы не сдавались. Дорис убедила их в том, что Фелисити и Себастиана связывают близкие отношения. Она видела, как осторожно нес Себастиан Фелисити, с какой заботой и любовью он смотрел на нее. Все его поведение свидетельствовало о нежных чувствах, которые он питает к Фелисити.

— Если ты действительно так думаешь, значит, ты не желаешь замечать очевидное, — заявила Дорис.

Фелисити открыла было рот, чтобы возразить ей, но Дорис снова заговорила:

— Я очень наблюдательна и вижу то, чего порой не замечают другие. Я сразу же поняла, что Себастиан без памяти любит тебя. Это совершенно очевидно.

Фелисити вздохнула. Дорис выдавала желаемое за действительное.

— Я признаю, что он любит меня. Но как родственник, как брат моего мужа. Он оказывает мне особое доверие. Насколько я знаю, Себастиан только со мной говорит о бывшей жене, делится воспоминаниями о своей неудавшейся семейной жизни.

— Ага! — воскликнула Дорис и бросила многозначительный взгляд на подруг.

— Не понимаю, что означает твое восклицание, — сухо сказала Фелисити.

— Дорогая моя, — сказала Дорис снисходительно, — роды — это, конечно, стресс, но все же постарайся не терять здравого смысла и смотреть трезво на вещи.

— По-моему, я как раз трезво оцениваю ситуацию, а ты все преувеличиваешь, — возразила Фелисити.

Дорис покачала головой.

— Прислушайся к доброму совету, Фелисити, — промолвила она, — не отворачивайся от своего счастья. Если бы мы поступали так же, как ты, то до сих пор страдали бы от одиночества, и у наших детей не было бы отцов.

— Я рада, что вам повезло, — сказала Фелисити, — но это не значит, что мне тоже непременно должна улыбнуться удача. Возможно, когда-нибудь я встречу достойного человека, который заменит моей дочке отца. Что же касается Себастиана, то мы навсегда останемся с ним добрыми друзьями. Он действительно прекрасный человек.

— Ну вот видишь! — воскликнула Дорис. — Не упусти его, прекрасные люди на дороге не валяются.

Фелисити понимала, что это бессмысленный разговор. Как бы ни убеждала ее Дорис, Фелисити не могла рассматривать Себастиана в качестве потенциального жениха. Он был добр и заботлив к ней только потому, что она носила под сердцем ребенка его погибшего брата. Фелисити не желала питать пустых надежд.

— Давайте лучше поговорим о вас, — предложила она, — расскажите, что нового произошло в вашей жизни. Я сгораю от любопытства.

И ее посетительницы начали наперебой рассказывать о своих малютках и женихах.

— К вам посетитель, — услышала Фелисити голос медсестры и тут же очнулась от полудремы.

Всего лишь полчаса назад три ее приятельницы, вволю наговорившись, вышли из ее палаты, и Фелисити прилегла отдохнуть.

Вслед за медсестрой в комнату вошел Себастиан. К удивлению Фелисити, он был не один. С ним пришла его дочь, пятилетняя Верена. Она держала отца за руку.

Фелисити нажала на рычаг, и изголовье ее кровати поднялось, помогая ей принять сидячее положение. Фелисити бросила на племянницу приветливый взгляд.

— Здравствуй, я рада видеть тебя, — с улыбкой промолвила она.

Верена была похожа на отца, она унаследовала его выразительные глаза и густые темно-русые слегка вьющиеся волосы. Девочка застенчиво улыбнулась.

— Здравствуй, — негромко сказала она.

Верена унаследовала не только внешность, но и характер отца. Она была доброй серьезной отзывчивой девочкой.

— Ты уже видела мою маленькую дочку? — спросила Фелисити.

Девочка отрицательно покачала головой.

— Нет, — ответила она, — папа сразу же привел меня сюда, в твою палату.

— Мы решили, что, быть может, ты захочешь пойти вместе с нами в детскую, — сказал Себастиан.

Он не переставал удивлять Фелисити.

— Ты очень внимателен ко мне, — промолвила Фелисити, бросив на Себастиана взгляд, исполненный благодарности.

Себастиан небрежно усмехнулся.

— Ты меня переоцениваешь, — промолвил он небрежно, — я думал прежде всего о нас, а не о тебе. Я не был уверен, что без тебя смогу узнать малышку среди десятка других новорожденных.

Это была отговорка. Почему Себастиан не желал, чтобы его считали добрым чутким человеком?

— Медсестры охотно помогли бы тебе, — сказала Фелисити.

— Да, конечно. Тем не менее мы решили сначала зайти сюда, в твою палату. Хочешь, я помогу тебе встать с постели?

Улыбнувшись, Фелисити потянулась за халатом, висевшим на спинке кровати.

— Я знаю, что ты всегда готов подставить мне свое крепкое плечо, — заметила она. — Кстати, кто заменяет меня в центре?

Себастиан вздохнул. Фелисити была незаменима. Он знал, что не найдет вторую такую преданную своему делу сотрудницу, как Фелисити. Она все свои силы отдавала работе с подростками, получая за это мизерную зарплату.

— К сожалению, кружки пока некому вести, а дежурства взяла на себя Кэтрин.

— Она милая девушка. Как она поживает?

— По-моему, сейчас у нее все в порядке, — ответил Себастиан. — Она наконец окончательно разругалась со своим дружком, этим лоботрясом, сидевшим у нее на шее, и теперь у Кэтрин масса свободного времени. За дополнительные дежурства она получает надбавку и рада возможности подработать.

— Как говорится, нет худа без добра, — заметила Фелисити, надевая халат.

Откинув одеяло, она спустила ноги на пол и поморщилась, почувствовав боль внизу живота.

— Верена, помоги мне, пожалуйста, найти тапочки, — обратилась она к девочке.

Верена тут же присела на корточки и заглянула под кровать. Достав шлепанцы, она прижала их к груди и выпрямилась.

— Эти? — спросила девочка, радуясь тому, что может помочь Фелисити.

Фелисити улыбнулась.

— Да, дорогая, — сказала она. — Положи их, пожалуйста, на пол. Зачем ты прижимаешь тапочки к груди?

— Я помогу Фелисити обуться, — поспешно сказал Себастиан, обращаясь к дочери, и, взяв у нее из рук шлепанцы, присел на корточки и надел их на ноги Фелисити.

— Держись за меня, — сказал он, вставая и протягивая ей руку.

— Разве ты не можешь ходить самостоятельно? — с сочувствием спросила Верена, видя, что Фелисити морщится от боли.

— Не беспокойся, дорогая, просто я еще немного слаба, меня слегка шатает. Это скоро пройдет.

И она оперлась на руку Себастиана. После родов Фелисити уже несколько раз с помощью медсестры вставала с постели, чтобы немного пройтись. Каждое движение причиняло ей боль, голова кружилась от слабости, колени подкашивались. Фелисити не могла пока передвигаться самостоятельно.

Она всем телом навалилась на плечо и руку Себастиана, боясь упасть.

— Ты еще пожалеешь о том, что предложил мне помощь, — смущенно пробормотала она.

— Не говори глупостей, — проворчал он. — Мы будем двигаться медленно и осторожно. Ничего не бойся.

Фелисити улыбнулась.

— С тобой мне ничего не страшно.

У Себастиана потеплело на сердце от ее слов.

— Ну что, пошли? Ты готова?

Глубоко вздохнув, Фелисити посмотрела на него.

— Да, готова.

Верена следила за ней широко открытыми испуганными глазами, не понимая, что происходит. Она помнила Фелисити здоровой, бодрой и полной энергии, а сейчас Фелисити боялась сделать и шаг!

— Что случилось, Фелисити? Ты больна? — спросила девочка дрогнувшим голосом.

Слегка ссутулившись, Фелисити буквально висела на руке Себастиана.

— Фелисити перенесла серьезную операцию, ей пришлось испытать сильную боль, — объяснил Себастиан.

Он старался не лгать дочери, быть с ней откровенным, насколько это возможно. По пути в клинику Себастиан рассказал Верене о том, что у Фелисити был «ребеночек в животике», а потом врачи его достали. Но он не хотел, чтобы девочка продолжала сейчас свои расспросы.

— Значит, рожать ребенка больно? — задумчиво спросила Верена.

— Верена! — одернул дочь Себастиан, давая понять, что ее любопытство неуместно.

— Да, дорогая, это действительно немного больно, — с улыбкой промолвила Фелисити и шепнула Себастиану, поймав на себе его удивленный взгляд: — Не хочу пугать ее.

Себастиан кивнул.

Они двинулись по длинному коридору к детской. Верена вприпрыжку бежала впереди Фелисити и Себастиана. Себастиан был спокоен за дочь. Он видел, что она растет чутким отзывчивым человеком, и не боялся за ее будущее.

Фелисити любовалась Вереной. Девочка казалась ей маленькой прелестной феей. Фелисити немного завидовала ее легкой походке.

— Как хорошо, что ты взял ее с собой.

Себастиан пожал плечами.

— Он увязалась за мной, как только я сказал, что еду проведать тебя и новорожденную, — объяснил он. — Верене очень хочется взглянуть на малышку.

Фелисити бросила на Себастиана удивленный взгляд. Она знала, что бывшая жена препятствует свиданиям Себастиана с дочерью. Почему же она на этот раз разрешила Верене отправиться из Нового Орлеана в Честервилль к отцу?

— Как тебе удалось уговорить Дебору отпустить из дома Верену? — спросила она.

Себастиан старался идти медленно, подлаживаясь под шаг Фелисити.

— Мне не пришлось никого уговаривать, — ответил он. — Дебора с мужем уехали отдыхать в Европу, оставив Верену на попечение экономки.

Но Дебора наверняка распорядилась, чтобы экономка не позволяла девочке видеться с отцом, подумала Фелисити.

— Тебе пришлось соблазнить бедную женщину? — пошутила она.

Себастиан засмеялся.

— Это Джастин обычно пользовался своим неотразимым обаянием, чтобы добиться желаемого. Кроме того, экономка уже немолода, ей под шестьдесят.

— Ты недооцениваешь себя. В тебя может влюбиться любая женщина, независимо от того, сколько ей лет. Ты очень обаятелен. Это заметила даже Дорис, моя подруга, которая видела тебя всего несколько минут из окна автомобиля. Дорис хорошо разбирается в людях. Так вот, она считает, что ты опасный парень, способный вскружить голову женщине.

Себастиан нахмурился.

— Того же мнения придерживается и моя подруга Пенелопа, — продолжала Фелисити, хотя видела, что этот разговор Себастиану не по душе. — Она тоже очень проницательная женщина.

— Пусть твои подруги протрут свои очки, — проворчал Себастиан недовольным тоном.

— Они не носят очки.

— В таком случае им следует их надеть.

Себастиан всегда считал Джастина красавчиком, а себя парнем с заурядной внешностью. И, когда ему говорили, что он обаятелен или сексапилен, он не верил, считая эти слова грубой лестью или насмешкой. И сейчас Себастиан тоже с подозрением посматривал на Фелисити, не понимая, почему она вдруг начала делать ему комплименты.

— Не бойся, Фелисити, я не брошу тебя посреди коридора, даже если ты назовешь меня уродом, — с усмешкой сказал он.

Фелисити пожала плечами.

— Я ничего не боюсь. Я же сказала, что с тобой мне ничего не страшно.

— Идите скорее сюда! — позвала их Верена.

Она стояла у большой оконной ниши, прижавшись носом к стеклу, и разглядывала лежавших в детских кроватках новорожденных.

— Мы можем выбрать любого ребеночка?! — взволнованно спросила девочка, переминаясь с ноги на ногу.

— Это не мороженое, Верена, — терпеливо объяснил Себастиан. — Все эти малыши уже чьи-то.

Повернув голову, Верена взглянула на отца.

— А где наша маленькая девочка?

— Это не наша девочка, Верена, а Фелисити.

Фелисити подмигнула Верене.

— Я готова поделиться ею с тобой, — сказала она, и лицо Верены озарилось радостью.

Опершись о выступ ниши, Фелисити тоже приникла к стеклу. Себастиан поднял дочь на руки, чтобы ей была лучше видна детская.

— Вон та малышка в розовом одеяльце — наша, — сказал он, показывая на одну из кроваток.

Фелисити бросила на него удивленный взгляд. С того места, где они стояли, нельзя было разобрать надпись на табличке.

— Я думала, что для тебя все новорожденные на одно лицо, — заметила она.

Себастиан пожал плечами.

— Я почему-то решил, что именно эта малышка — твоя дочь. Я угадал?

— Ты это знал наверняка, — заявила Фелисити, не веря в мужскую интуицию.

Себастиан понял, что Фелисити ему не провести.

— Да, я действительно видел вчера вечером, как ее вынесли из твоей палаты и положили в ту кроватку, — признался он.

— Значит, ты следил за медсестрой, вынесшей после кормления ребенка из моей палаты?

Себастиан пожал плечами.

— Да, я хотел убедиться, что она не потеряет малышку по дороге.

Фелисити улыбнулась. В ее глазах светилась нежность.

— Какой ты милый! — вырвалось у нее. — Почему я не замечала этого раньше?

Себастиан смущенно отвел глаза в сторону. Фелисити погладила его по щеке.

— Ты, наверное, бредишь, — застенчиво пробормотал он, — у тебя послеродовая горячка. Давай я отведу тебя в палату.

— Твой папа очень хороший человек, Верена, — сказала Фелисити, обращаясь к девочке.

— Я знаю, — серьезно сказала Верена. — Он добрый и чуткий.

— Устами младенца глаголет истина, — с улыбкой заметила Фелисити.

— По-моему, это ты начала расхваливать меня на все лады, а не дочь, — возразил Себастиан, чувствуя себя не в своей тарелке.

— Говори что хочешь, это ничего не меняет. Ты пытаешься спрятать свою доброту под маской внешней грубоватости, но я слишком хорошо знаю тебя. Я вижу тебя насквозь, Себастиан!

Он покачал головой, зная, что с Фелисити бесполезно спорить.

— Ей-богу, у нее послеродовая горячка, — проворчал он себе под нос.

7

— Вы готовы? — спросила медсестра, заглядывая в палату Фелисити.

Фелисити кивнула.

Она давно уже оделась и собрала свои вещи. Сегодня она покидала клинику. Прошло всего лишь четыре дня после родов. Фелисити прекрасно чувствовала себя и мечтала только об одном — поскорее вернуться домой, чтобы начать новую жизнь.

Теперь я — мама, твердила она себе, все еще не веря, что это правда.

Фелисити взглянула на стоявшую на кровати сумку, набитую вещами. Ее принес Себастиан наутро после родов. Однако Фелисити воспользовалась лишь ночной рубашкой, шлепанцами и халатом. Остальные вещи ей не пригодились.

— Я все собрала, — сказала она.

— Не забудьте самое главное, — с улыбкой промолвила медсестра и, распахнув дверь, вошла в палату. На руках она держала новорожденную дочь Фелисити.

У Фелисити затрепетало сердце от радости при виде ребенка.

— Нет, я ее ни за что не оставлю здесь, — сказала она с улыбкой и, взяв на руки ребенка, залюбовалась им.

— Из вас выйдет прекрасная мать, — заверила медсестра, похлопав Фелисити по плечу.

Но Фелисити сомневалась в этом. Ее смущало то, что рядом с ней не было опытной советчицы. Ах, если бы мама была жива! — с горечью подумал она.

Фелисити знала, что в книгах порой невозможно найти ответы на вопросы, которые ставит жизнь.

— Могу я обратиться к вам за советом, если у меня вдруг возникнут проблемы? — спросила она.

— Конечно, в любое время дня и ночи, — с готовностью ответила медсестра. — Звоните, как только у вас возникнут какие-либо трудности. Мы будем рады помочь вам.

— Как долго я буду считаться молодой мамой? — спросила она.

— До тех пор, пока ваша девочка не поступит в колледж, — с улыбкой ответила медсестра и протянула Фелисити карточку с номером телефона. — Запомните, вы можете звонить в любое время суток, днем и ночью. А теперь скажите мне, кто отвезет вас домой?

— Я, — раздался голос Себастиан. Он как будто ждал этого вопроса, стоя в коридоре у распахнутой двери.

Войдя в палату, Себастиан улыбнулся Фелисити.

— Здравствуй, — поздоровалась она, радуясь тому, что он заехал за ней.

Но Себастиан, как всегда, был недоволен собой. Ему казалось, что он опоздал.

— Улицу, ведущую к клинике, перерыли, ни пройти, ни проехать, — сказал он.

Медсестра кивнула.

— Да, там идут строительные работы, городские власти решили расширить проезжую часть улицы, — подтвердила она.

— Зачем? — проворчал он. — Я не вижу в этом никакого смысла. Проезжая часть была достаточно широкой для безопасного движения транспорта.

Фелисити знала, что Себастиан не любил изменений. Он был настоящим ретроградом. Она усмехнулась.

— Не обращайте на него внимания, сестра, — сказала она. — Себастиан противник любого прогресса.

— Я ничего не имею против прогресса, — возразил он, — но я терпеть не могу заторы на дорогах. — И, взглянув на ребенка, спросил Фелисити: — Ты готова?

Фелисити огляделась.

— Сумка, ребенок… Да, я готова!

Себастиан посмотрел на медсестру.

— Я должен где-нибудь расписаться? — спросил он.

Фелисити рассмеялась.

— Я не малолетняя сирота, которую ты берешь из приюта, Себастиан, — заметила она, — а молодая, немного нервная мама, возвращающаяся домой после родов.

— Нервная? — переспросил он. Себастиану казалось, что все самое трудное уже позади и Фелисити не о чем беспокоиться. — Но почему ты нервничаешь?

— Потому что боюсь сделать что-нибудь не так, совершить ошибку, — призналась Фелисити.

Себастиан рассмеялся.

— С каких это пор ты стала такой боязливой и осмотрительной? — спросил он, посерьезнев. — Похоже, за эти четыре дня ты сильно изменилась. Оставь пустые опасения, жизнь сама всему научит тебя.

Вообще-то пессимистом всегда был Себастиан, а не она.

— По-моему, это ты сильно изменился за последнее время, — заметила Фелисити.

Действительно, обстоятельства заставили Себастиана многое переоценить и пересмотреть в своей жизни.

— Я сделал для себя важное открытие, — заявил он. — Никогда нельзя сдаваться. Какие бы трудности ни вставали у тебя на пути, нужно упорно стремиться к своей цели, и ты победишь.

Себастиан помог Фелисити сесть в кресло на колесиках. Медсестра передала ей ребенка, и Себастиан покатил кресло по коридору. Следовавшая за ним медсестра несла сумку Фелисити и букет гвоздик. Посетители принесли в палату Фелисити море цветов. Покидая клинику, она раздарила их медперсоналу, оставив только букет розовых и белых гвоздик, которые принес ей Себастиан. Фелисити хотела отвезти их домой.

Запрокинув голову, Фелисити снизу вверх взглянула на Себастиана.

— Спасибо, что заехал за мной, — поблагодарила она его.

— Не мог же я допустить, чтобы ты уехала домой на попутной машине! Как бы ты голосовала с ребенком на руках?

Подойдя к лифту, Себастиан нажал на кнопку вызова. Вскоре двери распахнулись, и он вкатил кресло в кабину. Фелисити надулась, ей не понравились слова Себастиана.

— Почему ты все время подтруниваешь надо мной? Ты не любишь, когда я благодарю тебя?

— О Боже, эту женщину кто-нибудь когда-нибудь заставит замолчать?! — воскликнул он.

— Ты, во всяком случае, постоянно пытаешься это сделать.

— Однако согласись, все мои попытки терпят провал.

Двери распахнулись, и Себастиан выкатил кресло в длинный коридор. Стрелки на стенах указывали путь к выходу, но Себастиан не обращал на них внимания. Он прекрасно ориентировался в клинике без посторонней помощи.

Машина Себастиана была припаркована на стоянке для посетителей и пациентов.

— Кстати, сегодня я ночую у тебя, — заявил он, останавливая кресло рядом с машиной.

Слова Себастиана ошеломили Фелисити. Медсестра, поставив сумку на землю, взяла из ее рук ребенка. Фелисити молчала, потеряв дар речи. Себастиан помог ей сесть в машину и поставил сумку в багажник. Медсестра передала Фелисити спящего младенца, попрощалась, и машина тронулась со стоянки.

— Ты что-то сказал о своих планах на сегодняшнюю ночь, — промолвила наконец Фелисити, решив, что ослышалась. — Или я неправильно поняла тебя?

Себастиан пожал плечами. На его взгляд, он выразился предельно ясно.

— Врачи назначили тебе какой-нибудь курс укрепляющей терапии? — спросил он, выезжая на улицу, запруженную транспортом.

— Не уходи от ответа, — сказала Фелисити. — Так что ты имел в виду?

— Я имел в виду именно то, что сказал. Сегодня я ночую у тебя.

Фелисити пора было привыкнуть к непредсказуемым поступкам Себастиана. Она усмехнулась. Неужели он не понимает, что его слова звучат двусмысленно?

— Не кажется ли тебе, что твое решение несколько неожиданно для меня?

Себастиан искоса взглянул на нее. Он не любил недосказанности и неопределенности и поэтому всегда напрямик шел к своей цели. Но сейчас Себастиана смущали те чувства, которые он испытывал к своей невестке. Он не мог признаться ей в них. Фелисити наверняка не поняла бы его.

Разве Фелисити виновата в том, что его влечет к ней? Она была вдовой, только что родившей ребенка, и, конечно, ее сейчас обуревали совсем другие эмоции. У Себастиана не было никаких надежд на взаимность. Впрочем, он не собирался перекладывать свои проблемы на кого бы то ни было. Себастиан считал, что сам во всем со временем разберется.

— В этом нет ничего неожиданного или странного, — заявил он. — Ты родила четыре дня назад и еще не вошла в роль молодой мамы. Тебе может потребоваться срочная помощь. Поэтому я решил переночевать сегодня у тебя.

Фелисити вынуждена была признать, что Себастиан совершенно прав. Она действительно со страхом думала о том, что останется одна в квартире с крошечным ребенком. А что, если возникнет какая-нибудь непредвиденная ситуация и она не справится с ней?

— И ты добровольно вызываешься помочь мне? — удивленно спросила она.

Себастиан не сводил глаз с дороги. Чтобы вести машину в этом сплошном потоке то тормозящих, то вновь набирающих скорость машин, требовалась предельная осторожность.

— А разве, кроме меня, может еще кто-то вызваться помочь тебе? — проворчал он.

Какой отвратительный у него характер! — подумала Фелисити. Он не желает быть вежливым и обходительным, даже предлагая помощь.

— Кроме нас с тобой в машине находится только грудной ребенок, — сказала Фелисити. — Правда, он еще так мал, что не способен даже пеленки себе поменять.

Выражение лица Себастиана было непроницаемым.

— На мой взгляд, его молодая неопытная мать тоже вряд ли способна сделать это, — заметил он, не поворачивая головы.

Он опять ушел в себя, с горечью подумала Фелисити. Снова спрятался от меня за глухую стену.

Фелисити не понимала, почему Себастиан делает это. Что он пытается скрыть от нее? Она не могла и мысли допустить, что он испытывает к ней какие-то особые чувства. Себастиан любил только Верену, свою дочь. Для всех остальных его сердце было навсегда закрыто.

Ее охватило отчаяние. Фелисити отдавала себе отчет в том, что питает к Себастиану нежные чувства. Любовь к нему давно проснулась в ее душе. Но она так и останется безответной.

— На курсах нас учили пеленать младенцев, — обиженным тоном сказала Фелисити. Ей было неприятно, что Себастиан считает ее не готовой к выполнению материнских обязанностей. — Кстати, мужья моих сокурсниц тоже приобрели эти нехитрые навыки.

Себастиан знал, что теория и практика — разные вещи.

— Вы научились пеленать кукол, а не новорожденных, — с усмешкой заметил он. — С младенцами справляться намного труднее. Я знаю это по собственному опыту.

Вообще-то Себастиан не любил рассказывать о том, что менял пеленки своей дочери, когда та была в младенческом возрасте. Ему казалось, что это портит его имидж, наносит вред авторитету. Но ради Фелисити он был готов пожертвовать своим имиджем.

Чтобы поменять пеленки новорожденному, требовалась не только особая ловкость, но и довольно много времени. И Фелисити следовало знать об этом.

Фелисити удивленно взглянула на него. Она с трудом могла представить себе Себастиана с детской присыпкой в одной руке и грязной пеленкой в другой.

— Ты действительно умеешь менять пеленки? — недоверчиво спросила она.

Себастиан пожал плечами.

— Да, мне пришлось заниматься этим, когда родилась моя дочь, — сухо сказал он.

— Неужели?

Себастиан уловил насмешку в голосе Фелисити и понял, что сейчас она начнет подтрунивать над ним.

— В этом нет ничего необычного! — сердито воскликнул он.

Фелисити понимала, что она единственный человек, которому Себастиан рассказал об этом, и ее тронуло его доверие.

— Ты меня постоянно удивляешь. Мне кажется, что я знаю тебя уже довольно хорошо, но каждый раз ты преподносишь мне все новые сюрпризы.

Себастиану были приятны ее слова. Он не хотел бы, чтобы его считали открытой книгой. Себастиан был по натуре скрытным человеком, не любившим выставлять чувства напоказ и афишировать свою личную жизнь, имевшую для него первостепенную важность.

— Ты многого еще не знаешь обо мне, — сказал он.

— По-видимому, ты прав, — согласилась Фелисити.

Но я постараюсь лучше узнать тебя, добавила она про себя.

8

Остановившись на пороге, Себастиан постучался, несмотря на то что дверь в спальню Фелисити была распахнута настежь.

— По-моему, Джулию пора кормить, — промолвил он, когда Фелисити подняла на него глаза.

По настоянию Себастиана она прилегла, чтобы отдохнуть немного. И только коснувшись головой подушки, Фелисити поняла, что действительно смертельно устала. Первый день, проведенный после родов дома, отнял у нее очень много сил. Она сразу же погрузилась в полудрему, из которой ее вывело появление Себастиана.

Взглянув на часы, Фелисити поняла, что ее отдых длился всего лишь двадцать минут. Сев на кровати, она пригладила растрепавшиеся волосы. Ее терзали угрызения совести оттого, что она вела себя как эгоистка, оставив ребенка на попечение Себастиана.

— Я сам покормил бы Джулию, если бы мог, — извиняющимся тоном промолвил Себастиан. Ему было жаль будить Фелисити.

Фелисити улыбнулась, заметив, что он старательно избегает смотреть на нее. Она кормила ребенка грудью, и Себастиан, конечно, не хотел смущать ее своим присутствием.

Если бы он знал о тех чувствах, которые я испытываю к нему, подумала Фелисити, то, пожалуй, испугался бы. Во всяком случае, он не стал бы ночевать со мной под одной крышей.

— Хорошо, я сейчас приду.

— Не беспокойся, я принесу Джулию сюда, — поспешно сказал Себастиан и исчез в коридоре.

Через несколько минут он вернулся с младенцем на руках.

— Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе, — с улыбкой промолвил Себастиан.

Фелисити засмеялась и расстегнула блузку.

— Значит, по-твоему, я похожа на гору?

Себастиан осторожно передал ей Джулию.

— Это всего лишь поговорка, — сказал он. — На самом деле ты потрясающе красива.

— Неужели?

Себастиан покраснел.

— Я всегда говорю то, что думаю, и не надо переспрашивать меня, — проворчал он и отошел от кровати. — Правда, порой я несдержан и говорю лишнее.

Фелисити посмотрела ему в глаза. Порой их выражение было красноречивее слов.

— Ты несправедлив к себе, — мягко сказала она. — Тебя нельзя назвать болтливым. Пожалуй, ты, напротив, слишком молчалив и скрытен.

Себастиан сделал еще один шаг по направлению к двери и остановился. Фелисити тем временем распахнула блузку и дала грудь младенцу.

— Большое спасибо за помощь, — сказала она.

Себастиану очень хотелось полюбоваться трогательной сценой кормления, но он усилием воли отвел глаза в сторону.

— Не стоит благодарности, — пробормотал он.

Фелисити заметила румянец, выступивший на его щеках.

— Тебя смущает то, что я у тебя на глазах кормлю ребенка грудью? — удивленно спросила Фелисити. Прежде она полагала, что ничто на свете не способно вогнать в краску Себастиана. — Но ведь ты присутствовал при родах!

— Если ты помнишь, — сказал он, глядя куда-то поверх головы Фелисити, — я стоял у изголовья кровати и поддерживал тебя за плечи.

— И ты не пытался подсматривать, хотя бы из любопытства?

Себастиан вызывал у Фелисити искреннее восхищение. Трудно было себе представить более порядочного и честного человека.

— Нет, — смущенно ответил он. — Зачем? Я знал, что тебе это будет неприятно. Я не хотел, чтобы ты испытывала неловкость.

— Ты удивительный человек, Себастиан Филберт! — воскликнула она.

— Я это знаю, — промолвил он, избегая смотреть на Фелисити и, повернувшись, поспешно вышел из комнаты.

Себастиан был жаворонком, он всегда рано вставал и чувствовал себя по утрам бодрым, заряженным энергией. Проснувшись в квартире Фелисити, он удивился тому, что Джулия не беспокоила его ночью. По собственному опыту он знал, что младенцы не дают спать по ночам, постоянно будят родителей, возвещая громким криком о своих нуждах. Себастиан решил сам вставать к девочке, как только та заплачет, но проспал всю ночь как убитый, ни разу не проснувшись.

Он был недоволен собой. Хмуря брови и ругая себя на чем свет стоит, Себастиан отправился в кухню, чтобы приготовить завтрак для себя и Фелисити. Однако, к его удивлению, Фелисити уже суетилась у плиты.

— Почему ты встала? — сердито спросил он. — Тебе нужно лежать.

От неожиданности Фелисити едва не выронила кусок масла, который держала в руках.

— Я захотела есть и пришла сюда, чтобы приготовить завтрак, — сказала она, обернувшись.

Себастиан увидел, что она жарит омлет. Завтрак был явно рассчитан на двух человек. Себастиан не мог допустить, чтобы Фелисити, еще не совсем оправившаяся от родов, готовила для него еду.

— Я остался здесь не для того, чтобы осложнять тебе жизнь и заставлять кормить меня завтраком! — заявил он.

Сколько слов вместо простого «спасибо», подумала Фелисити.

— Я знаю, Себастиан, ты остался, чтобы помочь мне, и я искренне благодарна тебе за это.

Фелисити разложила омлет по тарелкам и поставила сковороду в раковину.

— Да, но я так ничем и не помог тебе. Я проспал всю ночь как сурок, а утром, когда ты захотела есть, не накормил тебя. Что же мне делать? — Себастиан сокрушенно покачал головой.

— Что тебе делать? — переспросила Фелисити. — Сесть за стол и позавтракать, прежде чем ты отправишься на работу.

Себастиан привык завтракать купленными по дороге в офис сандвичами.

— Я перекушу по пути в центр.

Ну да, съешь на ходу какой-нибудь сандвич с жирным соусом и плохо прожаренным гамбургером и запьешь его безвкусным тепловатым кофе, подумала Фелисити. От такой пищи у тебя рано или поздно разовьется гастрит, а то и язва желудка.

Взяв два куска белого хлеба, она поместила их в тостер.

— Ты всегда так завтракаешь? — спросила она.

— Почти всегда, — ответил он, пожимая плечами.

Себастиан никогда не обращал внимания на то, что он ест. Он не был гурманом.

— В таком случае, можешь приезжать ко мне на завтрак, ланч и обед. Я должна следить за здоровьем дяди моей маленькой Джулии, — заявила Фелисити. — А теперь садись за стол. И не возражай больше, пожалуйста.

Намазав подрумяненный в тостере ломтик хлеба сливочным маслом, она положила его на тарелку рядом с омлетом и поставила ее на стол перед Себастианом, а потом подала ему вилку и салфетку.

— Приятного аппетита.

— Спасибо, мэм, — сказал Себастиан, послушно усаживаясь за стол.

— Давно бы так, — проворчала Фелисити, радуясь тому, что он на этот раз не стал спорить с ней.

Она села за стол напротив Себастиана и тоже начала есть. Себастиан заметил, что на ее тарелке кроме омлета и подрумяненного хлеба с маслом лежит кусочек ветчины. Проследив за его взглядом, Фелисити улыбнулась.

— Я не предлагаю тебе ветчину, потому что, насколько помню, ты ее не любишь.

— Откуда ты знаешь, что я не люблю ветчину? — удивленно спросил Себастиан. Если ему не изменяла память, они никогда прежде не завтракали вместе.

— Джастин говорил мне. У меня хорошая память. Так, например, я помню, что мы не закончили один важный разговор. Скорее даже спор.

— Какой спор?

— Тот, который мы вели в твоем кабинете перед тем, как отправиться в клинику.

О Боже, ужаснулся Себастиан, она опять заговорила о своей бредовой идее!

— Давай не будем обсуждать эту тему. — Он поморщился, как от зубной боли.

— Но я уверена, что это правильное решение. Мы обязательно соберем сумму, необходимую для развития центра молодежного досуга, — настаивала Фелисити.

В глубине души Себастиан надеялся, что она выбросила из головы эту идею. Но его надежды не оправдались.

— То, о чем ты говоришь, нереально. Это пустые мечты. Мы потратим впустую уйму времени. Поверь мне, Фелисити, я ведь не новичок в этом деле. Мне не раз приходилось искать и находить спонсорскую помощь, но не таким путем. Все эти разрекламированные благотворительные акции не принесут нам ни цента.

— А я уверена в обратном, — упрямо заявила она и замолчала, наблюдая за тем, как Себастиан ест.

Когда он отодвинул тарелку в сторону, она налила ему чашку горячего кофе.

— Я уже успела поделиться своими планами с Пенелопой и Сьюзен, когда они приходили ко мне в клинику, — продолжала Фелисити. — И знаешь, им моя идея очень понравилась.

— Мнение твоих подруг не имеет никакого значения.

— Ошибаешься. Их мнение имеет решающее значение. Обе мои приятельницы помолвлены с миллионерами.

— С миллионерами? — изумленно переспросил Себастиан.

Фелисити кивнула, радуясь тому, что ей удалось заставить его прислушаться к своим словам.

— Да. Жениха Сьюзен зовут Майкл Ричардсон, а жениха Пенелопы — Тимоти Макартур. Ричардсон является главой…

— Я знаю, кто эти ребята, — остановил ее Себастиан.

В конце концов, он жил не в пустыне. И даже если бы его бывшая жена не забивала ему голову светской хроникой, которую обожала, имена Майкла Ричардсона и Тимоти Макартура были на слуху у всех горожан. Тем не менее Себастиан не верил в то, что план Фелисити осуществим.

— Неужели ты думаешь, что эти снобы придут на скромный благотворительный обед в наш захудалый центр?

— Твоя беда, Себастиан, заключается в том, что ты не желаешь мыслить масштабно и не веришь в удачу, — вздохнув, с сожалением заметила Фелисити и добавила: — Я уже договорилась с поставщиком продуктов питания. Он готов предоставить нам свои товары по контракту с отложенным платежом.

Себастиан не верил своим ушам. Оказывается, Фелисити договаривалась за его спиной!

— Когда мы соберем деньги, мы расплатимся с ним, — продолжала Фелисити. — Кроме того, в любой момент мы можем начать кампанию в прессе. У меня есть хорошие связи с журналистами и репортерами.

Откинувшись на спинку стула, Себастиан молча слушал ее. Фелисити совсем недавно родила ребенка. Казалось бы, ее сейчас не должно ничего волновать, кроме маленькой дочки. Тем не менее она развила активную деятельность, чтобы организовать акцию по сбору средств для центра молодежного досуга.

— Значит, ты уже начала действовать? — задумчиво спросил он.

Фелисити кивнула.

— Да, но у меня ничего не выйдет, если ты не дашь официального согласия на проведение акции, — тихо промолвила она.

— Неужели мое согласие имеет для тебя хоть какое-то значение?

Как он может говорить такое! — возмутилась Фелисити. Центр — его детище. Я всего лишь пытаюсь помочь.

— Конечно, имеет, — ответила она, едва сдерживая негодование, и, усмехнувшись, добавила: — Не забудь, что о нас напишут в колонках светской хроники!

— Светской хроники? — удивленно переспросил Себастиан.

Неужели Фелисити похожа на его бывшую жену и тоже мечтает увидеть свое имя в сообщениях репортеров местных газет о важнейших событиях в городе? — ужаснулся он.

— Дебора умрет от зависти, когда прочитает в газетах о нашем благотворительном обеде. Она увидит, что ты общаешься со светскими львами, и будет кусать локти, — сказала Фелисити. Ей хотелось хотя бы по мелочи отомстить Деборе за то, что она причинила столько боли Себастиану. — Она поймет, что упустила свой шанс познакомиться с людьми, о дружбе с которыми всегда мечтала.

Улыбнувшись, Себастиан покачал головой.

— У тебя слишком пылкое воображение. Ты настоящая фантазерка.

— Вовсе нет, у меня нормальное воображение, — возразила Фелисити. — Это тебе не хватает фантазии. Вот я и решила поделиться с тобой своей. Итак, скажи, ты одобряешь мой план?

Себастиан задумался.

— Если я скажу «нет», ты ведь не отстанешь и будешь приставать до тех пор, пока я не соглашусь, — начал вслух рассуждать он.

— Ты прав, я не отступлю, — решительно подтвердила Фелисити.

— Так я и думал, — с обреченным видом промолвил Себастиан. Центру действительно нужны были деньги, но он не верил в осуществимость планов Фелисити. — Дай мне еще немного времени, — попросил он.

Фелисити бросила на него умоляющий взгляд, и у Себастиана затрепетало сердце. Он был готов пойти на что угодно, когда ее глаза пристально и нежно смотрели на него.

Себастиан понял, что пора уходить, и встал из-за стола.

— Я не могу принимать серьезные решения на ходу, — заявил он.

Фелисити тоже встала.

— Если ты согласишься, то обещаю тебе, что ты никогда не пожалеешь об этом.

И, встав на цыпочки, Фелисити хотела поцеловать его на прощание. Он очень много сделал для нее, и она была ему от души благодарна. Но, к ее удивлению, Себастиан остановил ее, прижав указательный палец к ее губам.

Фелисити изумленно посмотрела на него. Может быть, она чем-то обидела его?

Заметив крошки хлеба в уголке ее рта, Себастиан осторожно смахнул их. Их взгляды встретились.

— Я знаю, что тебе всегда сопутствует удача, Фелисити. Но я — мужчина и привык, чтобы инициатива исходила от меня.

Его слова звучали двусмысленно. Фелисити не понимала, относились ли они к ее предложению организовать акцию по сбору денег или к тому, что она хотела поцеловать его.

Себастиан чувствовал, что ему нужно уходить, пока он не утратил контроль над собой. Он долго боролся с одолевавшими его противоречивыми эмоциями. Губы Фелисити манили его. Соблазн был слишком велик, и в конце концов Себастиан не устоял перед ним.

Поцелуй Себастиана был жадным. Он вложил в него всю нерастраченную страсть. Теперь Себастиан понимал, что влюбился в Фелисити с первого взгляда — в момент знакомства, когда Джастин представил ему свою жену. Себастиана поразили искрящиеся энергией и весельем глаза Фелисити, ее ослепительная улыбка, которая была похожа на луч солнца, сулящий счастье и радость.

Узнав Фелисити поближе, он был поражен ее добротой и душевной щедростью. Себастиану казалось, что он не встречал в своей жизни более открытого и чуткого человека.

Себастиан понимал, что необходимо прервать поцелуй, пока все его существо не охватил пожар страсти. Но он не мог сделать это. Он хотел Фелисити. Хотел не на час, не на одну ночь. Он хотел, чтобы она стала его женой.

Хотя она сводила его с ума своим упрямством и строптивостью, Себастиан считал ее воплощением всех женских достоинств, всех тех качеств, которые он ценил в представительницах прекрасного пола. Он мечтал встретить такую спутницу жизни, которая разделяла бы его взгляды, поддерживала бы его во всех начинаниях. Если бы Фелисити была его женой, он носил бы ее на руках. Себастиан часто ссорился с Джастином из-за того, что тот был недостаточно внимателен к Фелисити.

У Себастиана закружилась голова при мысли о том, что Фелисити могла бы выйти за него замуж. А почему бы и нет? Она вдова, он — разведен. Но нет… Об этом он не мог даже мечтать. Фелисити свято хранит память о Джастине, она не собирается вступать в новый брак. Во всяком случае она никогда не выйдет замуж за него, Себастиана Филберта…

Фелисити тем временем таяла в его объятиях. Она все еще любила и не могла забыть Джастина, но ее неудержимо влекло к Себастиану. Она не стремилась к физической близости с ним, потому что еще не была готова к этому. Но в ее душе проснулось глубокое чувство к брату мужа.

У Фелисити подкашивались колени, и, чтобы не упасть, она обвила руками шею Себастиана.

Себастиан наконец пришел в себя. Его терзали угрызения совести. Что, черт возьми, он делает?! Что на него нашло?!

— Мне надо идти, — пробормотал он, прерывая поцелуй. — Меня ждут дела.

— Себастиан…

— Позвони мне в офис, если тебе что-нибудь будет нужно или возникнут какие-нибудь проблемы.

Фелисити улыбнулась, заметив испуг на его лице. Себастиан поспешно ушел.

Что-нибудь будет нужно… — грустно подумала Фелисити, в ушах которой все еще звучали слова Себастиана. Мне ничего не нужно. Мне нужен только ты.

Войдя в свой кабинет, Себастиан сел за стол и задумчиво взглянул на телефон. Не позвонить ли Фелисити и справиться, все ли в порядке у нее и Джулии? Но с другой стороны, он лишь полчаса назад покинул квартиру Фелисити, вряд ли за это время произошло что-либо существенное. Нет, не нужно ее беспокоить, подумал он. Вздохнув, Себастиан достал из стола папку и стал просматривать документы.

Ему необходимо срочно найти средства, чтобы оплатить счета за несколько месяцев. Но где их искать?

Однако, несмотря на серьезные проблемы, требовавшие незамедлительного решения, в этот день Себастиан постоянно отвлекался. Ему не давали покою мысли о Фелисити, и он никак не мог сосредоточиться на работе. Он готов был и дальше помогать ей, хотя уже немало сделал для Фелисити: доставил ее в клинику, присутствовал по ее настоянию при родах, отвез домой, наполнил ее холодильник продуктами, остался ночевать в ее квартире…

Впрочем, возможно, ей не требовалась его помощь. Фелисити была сильной женщиной и вполне могла справиться самостоятельно со всеми трудностями. В конце концов она привыкла рассчитывать лишь на собственные силы. То, что он делал для Фелисити, было необходимо прежде всего ему самому.

Вздохнув, Себастиан провел рукой по волосам и снова попытался сконцентрировать внимание на счетах и бухгалтерских бумагах.

9

Нет, я не поеду к ней сегодня вечером, мысленно повторял Себастиан, как заклинание, жуя остывший резиново-безвкусный гамбургер. Весь день его не покидали мысли о Фелисити. Впрочем, это были его проблемы…

Себастиан стал мысленно перечислять причины, по которым ему не следовало появляться в квартире Фелисити. И главной была ее безумная идея организовать акцию по сбору средств для центра. Себастиан закрыл глаза. С него довольно споров по этому поводу. Он смертельно устал от настойчивых попыток Фелисити во что бы то ни стало осуществить задуманное.

Пусть Фелисити успокоится и выбросит из головы бредовые идеи. Себастиан решил, что после работы поедет домой и пораньше ляжет спать, чтобы хорошенько отдохнуть. Вечером, быть может, он позвонит Фелисити…

А что, если позвонить прямо сейчас? Себастиан бросил взгляд на аппарат, стоявший на его письменном столе.

— Босс, вы здесь? — услышал он голос Кэтрин. Не удосужившись постучаться, она распахнула дверь кабинета и вошла. — По-моему, у вас большие проблемы.

Это еще мягко сказано, подумал он, но тут же понял, что Кэтрин имеет в виду какое-то событие, только что произошедшее в центре.

Проблемы? Отлично! Себастиан не боялся трудностей. Это шанс отвлечься от мучительных мыслей о Фелисити. Приободрившись, он встал и вышел из-за стола.

— В чем дело, Кэтрин? Что-то случилось?

Но Кэтрин, по-видимому, не хотелось ничего объяснять.

— Пойдемте со мной. Мне кажется, вам лучше увидеть все своими глазами.

Себастиан с недоумением пожал плечами. Из Кэтрин слова не вытянешь. Она принадлежала к числу тех людей, которые не любили взваливать на себя груз ответственности. Этим Кэтрин отличалась от Фелисити, которой всегда до всего было дело. Себастиан поймал себя на том, что у него вошло в привычку сравнивать всех женщин с Фелисити.

— Так что же все-таки случилось? — спросил он снова, стараясь понять, в чем дело.

Кэтрин молча провела его по коридору к лестнице, по которой можно было спуститься в подвал.

— Один из мальчиков сообщил мне, что в мужской душевой нет холодной воды, — наконец заговорила она. — Я попросила Джона выяснить, что случилось. Через некоторое время он вернулся и сказал, что в женской душевой тоже течет только холодная вода. Тогда я встревожилась и спустилась сюда, в подвал.

Кэтрин замолчала и бросила на Себастиана многозначительный взгляд. Она хотела, чтобы он по достоинству оценил ее инициативность. Однако Себастиан ничего не сказал. Открыв дверь в подвал, он переступил порог полутемного помещения с низким потолком.

— И что же вы обнаружили здесь? — спросил он, озираясь по сторонам.

— Вот это, — ответила Кэтрин, указывая на пол.

Она остановилась у двери, не желая проходить дальше, в глубь подвала.

Себастиан посмотрел себе под ноги и увидел ручеек, который тек оттуда, где находился нагревательный котел.

— Похоже, водонагреватель вышел из строя, — сделала вывод Кэтрин. — Придется покупать новый.

Себастиан едва сдержался, чтобы не выругаться. Новый водонагреватель обойдется недешево, кроме того, придется потратиться на его установку, а это стоит немалых денег! Он на мгновение пожалел о том, что бросил адвокатскую практику и пришел работать в это Богом забытое учреждение, где на каждом шагу его подстерегают все новые и новые неприятности.

Тяжело вздохнув, Себастиан посмотрел на царивший в подвале жуткий беспорядок. Здесь хранилась часть подаренного спонсорами в прошлом году оборудования для спортивного зала. Себастиан собирался установить его после ремонта. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что оно безнадежно испорчено сыростью и плесенью.

Ну что ж, Фелисити могла праздновать победу. Себастиан вынужден принять ее предложение. У него нет другого выхода. Центру как воздух срочно нужна крупная сумма денег на оплату счетов, на установку нового водонагревателя и на ремонт спортивного зала и подвала. Кроме того, тарифы на электроэнергию в этом месяце повысились, и надо было думать о том, чем платить за свет и коммунальные услуги в дальнейшем.

Беда не приходит одна, с горечью подумал Себастиан, стоя посреди залитого водой подвала.

Несмотря на то что весь день в квартире Фелисити звонил телефон и одна за другой появлялись гостьи, ее не покидали мысли о Себастиане. Фелисити не хватало его, хотя ей некогда было скучать.

Как только Себастиан отправился на работу, к Фелисити явились подруги, вместе с которыми она училась на курсах. Они считали своим долгом поддержать ее и дать полезные советы. Гостьи привезли подарки, фрукты, и каждая настаивала на том, что Фелисити необходимо отдохнуть. Несмотря на ее протесты, они готовы были помочь ей навести порядок в доме, приготовить обед, заменить ее у кроватки младенца, постирать пеленки.

Новость о том, что Фелисити родила, быстро распространилась среди ее знакомых. Пришла поздравить молодую маму и Памела. Маленькая Джулия привела ее в восторг.

— Я тоже рожу себе ребеночка, — мечтательно сказала она, любуясь младенцем, и, покраснев, добавила: — Не сейчас, конечно, а когда окончу школу и выйду замуж.

— Я рада, что ты усвоила урок, который преподала тебе жизнь, — с улыбкой промолвила Фелисити.

Для Фелисити имело большое значение то, что Памела не забыла ее и приехала проведать.

Тем не менее Фелисити скучала по Себастиану. Ей не хватало его. Никакие гости не могли заменить ей милого доброго заботливого Себастиана. Она понимала, что им никогда не быть вместе, что он навсегда останется для нее всего лишь братом погибшего мужа, дядей Джулии. И все же Фелисити стремилась снова увидеть его.

Она усмехнулась. Себастиан, наверное, сейчас занят решением важных проблем и даже не вспоминает о ней. Он сделал для нее все, что мог. Доставил ее в клинику, по ее просьбе присутствовал при родах, привез ей необходимые вещи, забрал ее с ребенком из клиники, остался на ночь в ее квартире, чтобы помочь, если возникнет непредвиденная ситуация. Чего еще она от него хотела?

Оказав ей помощь, Себастиан снова с головой окунулся в работу. Центр был его детищем, требовавшим от него напряжения всех сил.

Закрыв дверь за последним посетителем, Фелисити взяла дочь на руки, села в кресло и глубоко задумалась. Она знала, что Дебора нанесла Себастиану незаживающую душевную рану. Он потерял веру в то, что обретет когда-нибудь семейное счастье, встретит женщину, которая станет ему преданной надежной спутницей жизни.

Джастин не был похож на Дебору, но его безответственность тоже причиняла боль Фелисити. Однако она не разочаровалась в браке. Фелисити мечтала о том, чтобы ее второй муж походил на Себастиана.

— Интересно, как отнесся бы твой дядюшка Себастиан к этим мыслям, если бы я высказала их вслух? — спросила Фелисити, обращаясь к маленькой Джулии.

Девочка безмятежно спала. Хотя Фелисити понемногу привыкала кормить малютку по часам и менять ей пеленки, ей до сих пор не верилось, что теперь она — мама, что беременность, с изматывающими приступами тошноты и тревожным ожиданием родов, осталась позади.

— Ты такая хорошенькая, — нежно проворковала она, не сводя глаз с личика Джулии. — Настоящая Спящая Красавица. Скоро у наших дверей начтут толпиться принцы. Они не дадут тебе ни минуты покою, ты будешь окружена вниманием мужчин.

Улыбнувшись, Фелисити встала и направилась в детскую, чтобы уложить ребенка в кроватку.

Когда она снова вышла в коридор, в дверь позвонили. Кто бы это мог быть? — удивленно подумала Фелисити. Ей казалось, что сегодня у нее успели побывать все ее друзья и знакомые.

Фелисити поспешила в прихожую.

— Кто там? — спросила она.

— Я привез тебе обед, — послышался за дверью голос Себастиана.

У Фелисити затрепетало сердце.

— Себастиан! — радостно воскликнула она и, щелкнув замком, быстро открыла дверь.

Себастиан стоял на пороге, прижимая к груди большой пакет.

— Ну наконец-то, — проворчал он. — По дороге я заехал в один ресторанчик, еда еще горячая и обжигает мне руки.

Фелисити посторонилась, впуская его в прихожую. Переступив порог, Себастиан тут же направился в кухню.

Лицо Фелисити озарилось счастливой улыбкой. Она и не предполагала, что Себастиан явится к ней вечером. Это был приятный сюрприз. Себастиан заметил, что Фелисити рада видеть его, и у него потеплело на сердце.

Пройдя следом за Себастианом в кухню, Фелисити помогла ему распаковать то, что он привез. Себастиан старался не смотреть на нее. Она была ослепительно красива. Никто не сказал бы, что эта сексапильная молодая женщина всего неделю назад перенесла тяжелые роды. Фелисити как будто сошла с обложки глянцевого журнала.

Себастиан попытался сосредоточиться на своем занятии. Он доставал из пакета пластиковые контейнеры с блюдами и выкладывал еду на тарелки. Фелисити тем временем сервировала стол.

— Ты не в духе? — спросила она, доставая из холодильника сок. Пенелопа привезла ей сегодня несколько коробок — на все вкусы.

Себастиан хранил молчание, как будто не слышал вопроса.

— Что-то случилось? — встревожилась Фелисити.

— Да, — наконец неохотно ответил он, — случилось. И я признаю, что ты была права.

Фелисити бросила на него изумленный взгляд. Он не переставал удивлять ее.

— Ты пришел к выводу, что я права, потому что у тебя возникли какие-то трудности? — спросила она. — Именно поэтому ты не в духе?

Себастиан тяжело вздохнул.

— Ты проницательна.

Фелисити улыбнулась.

— Я неплохо знаю тебя, Себастиан.

Она достала из шкафа две тарелки и приборы, и расставила их на столе, давая Себастиану время оправиться от неловкости.

— Итак, расскажи мне, что тебя тревожит, — попросила Фелисити, когда они наконец сели за стол. — Что-то случилось в центре?

— Да.

Из него слова не вытянешь! Что за несносный характер! — раздраженно подумала Фелисити. Придется задавать наводящие вопросы. Впрочем, она привыкла к сдержанности и немногословности Себастиана.

— Ты хочешь, чтобы я угадала с трех раз, что именно произошло? — спросила она, положив себе на тарелку несколько ложек салата.

— Водонагреватель вышел из строя, — буркнул Себастиан.

— Но ты, наверное, был готов к этому, Себастиан. Ведь срок эксплуатации водонагревателя давно истек, — заметила Фелисити.

Себастиан бросил на нее удивленный взгляд. Откуда она все это знает?

— Я давно заменил бы его, если бы у нас были деньги, — проворчал он и, макнув кусочек рыбы в соус, отправил его в рот.

— Ты решил отремонтировать водонагреватель?

— Он не подлежит ремонту, нужен новый.

Фелисити кивнула.

— А это значит, что тебе нужны деньги не только на приобретение котла, но и на его установку, — сделала она вывод.

Себастиан снова поразился ее сообразительности и деловой сметке.

— Теперь ты понимаешь, почему я не в духе?

Фелисити улыбнулась.

— И перестань, пожалуйста, улыбаться. Это действует мне на нервы, — хмуро сказал он.

Фелисити опустила глаза и продолжала есть молча.

— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, — не выдержал Себастиан. — Об акции по сбору денег для центра.

— Вовсе нет. Ты взрослый человек и сам найдешь выход из создавшегося положения. Я не хочу вмешиваться в твои дела.

Себастиан нахмурился. Он не ожидал, что Фелисити это скажет. Себастиан хотел немного поспорить с ней, поупрямиться, а потом сдаться. Но Фелисити вдруг уступила ему без боя. Это было совершенно не похоже на нее. Себастиан почуял, что она приготовила ему ловушку. Фелисити, по существу, приперла его к стенке.

— Ну хорошо, — сердито сказал он и тяжело вздохнул. — Ты победила.

— Победила? — переспросила Фелисити, невинно улыбаясь. — О чем ты, Себастиан?

Он сердито взглянул на нее. Она прекрасно понимает, о чем он говорит!

— Я вынужден поддержать твою идею. Я согласен на проведение акции по сбору средств для нашего центра, хотя мне отвратительна сама мысль о том, что нам придется ходить с протянутой рукой.

Фелисити хотелось броситься ему на шею и расцеловать его в обе щеки, но она сдержалась. Наконец-то она получит возможность по-настоящему помочь Себастиану! Фелисити чувствовала себя его должницей.

— Нам не придется ходить с протянутой рукой, Себастиан, обещаю тебе. Вот увидишь, я сделаю так, что тебя будут упрашивать взять деньги на развитие центра. — Глаза Фелисити блестели от возбуждения. — Но нам нужен повод для организации крупной акции.

— Повод? — с недоумением переспросил Себастиан. Он дал Фелисити палец, а она норовит оттяпать всю руку!

— Ну да! Центр молодежного досуга был открыт в начале пятидесятых годов. Предположим, что это был 1951-й. В таком случае в этом году мы можем отметить круглую дату — двадцатилетие нашего воспитательного учреждения. Вот и повод для организации крупной благотворительной акции!

Себастиан нахмурился.

— Те, чья молодость пришлась на начало пятидесятых годов, сразу же клюнут на приманку. Мои знакомые журналисты сделают все, чтобы заставить их почувствовать ностальгию.

— Но зачем нам повод?

Себастиан привык идти к своей цели прямо, он не любил обходных путей и никогда не прибегал к хитростям и уловкам.

— Людям требуется благовидный предлог для того, чтобы нарядиться и собраться в определенное время в определенном месте, — терпеливо объяснила Фелисити и, видя, что Себастиан хочет что-то возразить, быстро добавила: — Я знаю, что ты не такой, как все, тебе не нужен повод для того, чтобы помочь ближнему. Но большинству он необходим, поверь мне.

Себастиан покачал головой. Затея Фелисити казалась ему в высшей степени сомнительной.

— Надеюсь, ты не заставишь меня надевать смокинг? — спросил он. — Не рассчитывай на то, что я буду подыгрывать тебе. Это твой план, и ты должна руководить акцией. Я останусь в тени.

— Нет, это невозможно, — твердо возразила она. — Ты должен присутствовать на благотворительном обеде. Не бойся, тебе не придется ничего делать, твоя роль будет сведена к минимуму.

— Но зачем мне участвовать в этом спектакле?

— Потому что ты не можешь оставаться в стороне! — воскликнула Фелисити. — Центр молодежного досуга — твое детище. Ты посвятил ему три года своей жизни и собираешься работать и дальше. Обещаю, что все хлопоты по организации и проведению акцию я возьму на себя. Прошу тебя только об одном: приди и пообедай вместе с гостями.

Себастиану стало совестно. Разве может он взваливать на хрупкие плечи Фелисити такую тяжелую ношу?

— Ты родила ребенка всего лишь неделю назад. Ты устала, тебе необходимо отдохнуть, а не заниматься организацией благотворительной акции, — промолвил он.

— Я вовсе не устала, меня переполняет энергия! — весело возразила Фелисити.

Себастиан покачал головой.

— Я знал, что ты это скажешь.

Фелисити улыбнулась.

— Вот и отлично. А теперь давай займемся составлением списка тех, кого мы должны пригласить на благотворительный обед.

Тяжело вздохнув, Себастиан покорно кивнул.

10

Себастиан с интересом взглянул на висевший в гостиной костюм, приготовленный Фелисити для него. Она тем временем скрылась за ширмой, чтобы примерить платье, в котором собиралась завтра явиться на благотворительный обед. Фелисити хотела показаться в нем Себастиану.

Висевшие перед ним красная куртка, узкие брюки и белая нейлоновая сорочка не нравились Себастиану. Неужели все это он должен будет надеть завтра? Что за причуды! Себастиан не привык носить подобную одежду.

Он недовольно хмыкнул.

— В чем дело? — донесся из-за ширмы голос Фелисити. — Тебе не нравится приготовленная мной одежда? Примерь этот костюм. Он должен прийтись тебе впору.

— К чему этот маскарад? — сердито осведомился он.

— А ты ожидал, что я попрошу тебя облачиться в смокинг? — Фелисити рассмеялась. — Нет, мы должны одеться по моде начала пятидесятых годов.

— Но зачем это нам?

Себастиан не видел логики в действиях Фелисити.

— Центр молодежного досуга был основан в то время, — объяснила Фелисити, — и мы должны напомнить нашим потенциальным спонсорам о золотых днях их юности и молодости. Это тронет их сердца и заставит раскошелиться.

Фелисити снова рассмеялась.

Себастиан чувствовал себя последним идиотом. Фелисити хочет, чтобы он вырядился по моде двадцатилетней давности и в этом костюме щеголял перед гостями центра! Неужели она намеревается выставить его на посмешище?

— А что в таком случае наденешь ты? — спросил Себастиан. — Пышную юбку, тонкий свитер и туфли на шпильках?

— Не угадал!

Фелисити вышла из-за ширмы, и Себастиан ахнул от восхищения. На ней было черное усыпанное блестками открытое платье без рукавов с пышной юбкой, едва прикрывавшей колени. Стройные ноги Фелисити были обуты в лакированные туфли-лодочки. Ее матовая кожа прекрасно гармонировала с белоснежной ниткой жемчуга, украшавшего ее шею. Блестящие волосы Фелисити были собраны в тяжелый узел на затылке.

Она была похожа на прекрасную богиню или на кинозвезду далеких пятидесятых годов. Фелисити покружилась перед Себастианом, демонстрируя свою пышную юбку.

— Как тебе нравится мой наряд? — спросила она.

— Потрясающе… — ошеломленно пробормотал он.

— Потрясающе хорошо или потрясающе плохо?

Фелисити видела, что его глаза светятся восторгом, но ей хотелось услышать похвалу из уст Себастиана.

— Ты выглядишь как настоящая суперзвезда. Никто не догадается, что ты родила ребенка всего лишь месяц назад.

Фелисити была такой же стройной и подтянутой, как в день своей свадьбы.

— Ты умеешь делать комплименты, — промолвила Фелисити. Она вновь ощутила себя женщиной, которой любуются и восхищаются, и была благодарна за это Себастиану.

— Так ты наденешь это или я должна упрашивать тебя? — спросила она, кивнув на приготовленную для него одежду.

— Может быть, мне лучше остаться самим собой? — робко сказал Себастиан. Впрочем, он вспомнил, что у него нет вечернего костюма, а брать напрокат одежду Себастиан не любил. — Все равно никто не будет смотреть на меня. Особенно если мы войдем в зал вместе.

— Не заговаривай мне зубы. Я вижу теперь, что ты мастер делать комплименты. Но не рассчитывай на то, что у меня от них закружится голова и я хоть на йоту отступлю от своего замысла. — Фелисити сняла с вешалки приготовленную для Себастиана одежду и разложила ее на диване. — Если ты все же предпочитаешь смокинг, я достану тебе его. Но скажи об этом сейчас. У нас мало времени.

Лучше бы она не говорила об этом. Себастиана пугал неумолимо надвигавшийся завтрашний день. Фелисити, с ее кипучей энергией, потребовалось всего лишь три недели на организацию и подготовку благотворительной акции.

— Неужели ты надеешься, что все приедут? — спросил Себастиан. Он до сих пор не верил в то, что на обед явятся все приглашенные, а их было около сотни.

Фелисити послала приглашения даже бывшим коллегам Себастиана, адвокатам юридической фирмы, в которой он некогда работал. Он узнал об этом, когда один из них позвонил ему, чтобы сообщить, что обязательно приедет;

— Я не сомневаюсь в этом, — заверила его Фелисити.

Взяв красную куртку, Фелисити приложила ее к груди Себастиана и удовлетворенно улыбнулась.

— Конечно, мы могли бы ограничиться небольшой вечеринкой, пригласив только Майкла и Тимоти с их невестами. Денег, которые обещали дать нам двое этих парней, вполне хватило бы на содержание центра в течение нескольких лет, — продолжала Фелисити. Оба бизнесмена уже изъявили согласие сделать крупные пожертвования. — Но для репутации центра необходима громкая акция. Если она будет иметь успех, мы обеспечим наших ребят всем необходимым.

— Но почему список приглашенных постоянно растет? — раздраженно спросил Себастиан.

— Потому что я думаю о деле и забочусь о том, чтобы центр долгие годы ни в чем не испытывал недостатка. Мы должны пригласить всех тех, кто может оказаться нам полезен. Ты же знаешь, что крыша здания течет, водонагреватель вышел из строя, у нас множество проблем. Чем больше друзей среди влиятельных и богатых горожан у нас будет, тем лучше.

— Я все понимаю, — пробормотал Себастиан.

— Мне бы очень хотелось, чтобы ты был более гибким и хотя бы иногда прислушивался к моему мнению, — грустно сказала Фелисити.

Себастиан погладил ее по голове. Волосы Фелисити были мягкими и шелковистыми.

— Возможно, когда-нибудь я стану таким, каким ты хочешь меня видеть, — тихо сказал он.

— Что я должна для этого сделать? — спросила она, не сводя с него нежного взгляда.

У Себастиана кружилась голова. Он не понимал, что с ним происходит. Исходивший от Фелисити тонкий аромат духов опьянял его.

— Пока не знаю, — ответил он. — Дай мне подумать.

И он припал к губам Фелисити. Встав на цыпочки, она обвила его шею руками. Себастиана охватила страсть. Ему все труднее было контролировать себя.

— О Боже, Фелисити, ты сводишь меня с ума! — воскликнул он, прерывая поцелуй.

— В чем дело, Себастиан? — растерянно спросила она, устремив на него затуманенный взор.

— Я не могу так! Пойми, Фелисити, я постоянно помню, что ты жена моего брата, — в отчаянии сказал он.

— Вдова, Себастиан, — грустно напомнила Фелисити, — я вдова твоего брата, а не жена. Почему ты постоянно думаешь об этом?

— Неужели ты ничего не понимаешь? Я не имею права испытывать к тебе подобные чувства!

— Какие чувства? — с замиранием сердца спросила она.

Его взгляд был красноречивее слов. Он проникал прямо в душу Фелисити. Она как завороженная смотрела на него, не в силах пошевелиться.

Вместо ответа Себастиан медленно склонился над ней и снова припал к ее губам. Его поцелуй был обжигающе страстным. Кровь гулко застучала в висках Фелисити. Себастиан чувствовал, что утрачивает контроль над собой. Нет, он зашел слишком далеко.

Неимоверным усилием воли Себастиан заставил себя прервать поцелуй и выпустил Фелисити из объятий. Она едва не вскрикнула от разочарования, но сдержалась. Он старался не смотреть ей в глаза.

— Ну хорошо, я надену этот маскарадный костюм, — промолвил Себастиан, пожимая плечами.

Фелисити грустно улыбнулась.

— Давно бы так, — сказала она и вышла из гостиной.

Наблюдая за Фелисити, Себастиан понял, что она находится в своей стихии. В банкетном зале самого роскошного в городе клуба царило оживление. После долгих споров было принято решение устроить благотворительный обед здесь, а не в спортивном зале центра молодежного досуга, который требовал ремонта.

Как и Джастин, Фелисити всегда была душой компании. Она умела очаровывать людей. Правда, в отличие от мужа она использовала свой дар не в корыстных целях, а для того, чтобы помочь ближнему. Как только Себастиан согласился на проведение акции по сбору средств для центра, Фелисити развернула кипучую деятельность. Ее энергия была неистощима.

Она сдержала слово и все делала сама, не прибегая к помощи Себастиана. Фелисити оформила и разослала приглашения, организовала поставку продуктов и сервировку столов, созвонилась с потенциальными спонсорами. Она просила Себастиана только об одном — чтобы он приехал в клуб и, набравшись терпения, присутствовал на благотворительном обеде. Но для этого ему необходимо было надеть брюки и куртку, цвет которой раздражал Себастиана.

Себастиан предпочел бы остаться этим вечером дома. Но он уже дал Фелисити Обещание приехать в клуб и не мог нарушить свое слово. Теперь же, наблюдая за Фелисити, он радовался тому, что явился сюда. Следить за каждым ее движением и жестом было для него истинным наслаждением. Себастиану казалось, что яркая внешность Фелисити не может оставить равнодушным ни одного мужчину в зале. И он не ошибся. Однако жадные взгляды мужчин, устремленные на Фелисити, вызывали негодование Себастиана. Он и не подозревал, до какой степени был ревнивым.

Впрочем, я не имею никакого права ревновать Фелисити, напомнил он себе. Она не принадлежит мне и никогда не будет принадлежать. Эти мысли наполнили его душу горечью. Он понимал, что Фелисити не испытывает к нему никаких чувств, кроме благодарности. Она признательна ему за то, что он не оставил ее в беде после гибели Джастина.

— Улыбнись, — подойдя к нему, сказала Фелисити. — У тебя такой мрачный вид, как будто ты пришел на похороны.

— Как ни странно, мне очень нравится здесь, — отозвался Себастиан, беря бокал шампанского с подноса проходившего мимо официанта. — Честное слово.

Он улыбнулся, и Фелисити поняла, что он говорит правду.

— В таком случае почему ты весь вечер хмуришься и морщишься так, как будто у тебя болят зубы?

— Такой уж я человек. Ты же меня знаешь, Фелисити. — И он пригубил шампанское. — Ты потрудилась на славу. Прекрасный вечер. Думаю, все гости в восторге.

Фелисити была приятна его похвала. Оглянувшись вокруг, она увидела улыбающиеся веселые лица. Довольные люди — щедрые люди. Фелисити надеялась на крупные пожертвования и серьезную спонсорскую помощь.

— Все идет замечательно, правда? — спросила она.

В ее голосе не было самодовольства или тщеславия. Себастиан снова подумал о том, что Фелисити была совершенно не похожа на его бывшую жену Дебору. Дебора постоянно стремилась попасть в кадр, сфотографироваться рядом с известными людьми. Она мечтала о том, чтобы ее имя появилось в прессе, в светской хронике. Фелисити же старалась не привлекать внимания к своей персоне. Главным для нее была реальная помощь людям.

Себастиан только сейчас заметил, что на запястье Фелисити весит миниатюрная дамская сумочка. Проследив за его взглядом, Фелисити улыбнулась.

— Я уже собрала множество чеков для нашего центра, сказала она. — Теперь мы можем позволить себе приобрести двенадцать водонагревателей и пять раз заново перекрыть крышу.

Вообще-то Себастиан не любил преувеличений, но слова Фелисити позабавили его. Он понял, что она гордится собой.

— Зачем так много? — с улыбкой спросил он. — Нам достаточно одного водонагревателя и одной крыши.

— В таком случае у нас останутся деньги на развитие центра. Мы можем открыть слесарные и авторемонтные мастерские, где подростки будут получать навыки рабочих профессий. Это позволит им чувствовать себя более уверенно в жизни. Я уже переговорила об этом с Тимоти. Одна из компаний, которыми он владеет, выпускает оборудование для авторемонтных мастерских.

Фелисити помахала рукой Тимоти и Пенелопе, сидевшим неподалеку за столиком. У Фелисити слово никогда не расходилось с делом. Всего лишь несколько дней назад у нее родилась мысль о создании при центре молодежного досуга мастерских, а сегодня она уже начала воплощать ее в жизнь. Себастиан поражался неукротимой энергии и напору Фелисити.

— Ребята в конце концов решат, что ты добрая волшебница и можешь осуществить любые, даже самые смелые, мечты, — с улыбкой заметил Себастиан.

Фелисити покачала головой.

— Здесь нет никакого волшебства, Себастиан. Надо просто иметь доброе сердце и знать, к кому обратиться за помощью. Я всегда говорила, что люди в большинстве своем щедры и великодушны, надо только дать им возможность проявить хорошие качества.

Себастиан не разделял ее оптимизма. Он покачал головой.

— Прости, Фелисити, но мне кажется, что ты смотришь на мир сквозь розовые очки. Мне он представляется совсем другим, более жестким, даже жестоким.

Почему жизнь рисуется ему в черных красках? — с удивлением думала Фелисити.

— Ты помогаешь подросткам встать на ноги, найти верную дорогу в жизни, разве это не подтверждает мою теорию о том, что большинство людей добры и готовы оказать поддержку ближнему?

— Знаешь, когда я смотрю на тебя, мне действительно начинает казаться, что мир прекрасен, — неожиданно признался Себастиан.

У Фелисити затрепетало сердце. Ей захотелось поцеловать его на глазах у всех. Но она понимала, что Себастиану это вряд ли понравится.

— Где ты научился говорить такие изысканные комплименты? — смеясь, спросила она и, взяв из рук Себастиана бокал с шампанским, сделала из него глоток.

— Это не комплимент, это правда, — промолвил он.

— В таком случае я выпью еще немного шампанского, — сказала Фелисити. — Мне нужна энергия для того, чтобы делать мир вокруг прекрасным.

Передав бокал Себастиану, она взяла его за руку.

— Пойдем к гостям.

— Нет, — сказал Себастиан, качая головой. — Я буду только пугаться у тебя под ногами. Ты прекрасно справишься без меня.

Оркестр вновь заиграл медленную плавную мелодию, и на танцевальной площадке появились пары.

— Я хочу немного передохнуть, — промолвила Фелисити. — Потанцуй со мной.

— Ты же знаешь, что я не умею.

— Ты не умеешь танцевать быстрые танцы, а этот медленный, — возразила Фелисити, не отпуская его руку. — Я видела однажды, как ты танцевал. Ты делал это мастерски.

— Когда это ты могла видеть нечто подобное? — с удивлением спросил Себастиан.

— На моей свадьбе. Помнишь?

— Помню. Но это было так давно! Боюсь, я разучился вести партнершу.

— Танец можно сравнить с ездой на велосипеде. Навык восстанавливается моментально, стоит только начать. Я помогу тебе, обещаю.

— А если я наступлю тебе на ногу?

Фелисити фыркнула.

— В таком случае я предъявлю тебе иск. Впрочем, ты опытный адвокат, тебе ли бояться разбирательства в суде?

— Ты права, — поддержал Себастиан ее шутку.

И они присоединились к танцующим парам. Близость Фелисити возбуждала Себастиана. Он ощущал исходивший от ее волос тонкий аромат духов. Ее теплое дыхание касалось его щеки. Себастиан мечтал сейчас только об одном — чтобы этот волшебный танец никогда не кончался.

— У меня кружится голова от усталости, — пожаловалась Фелисити, когда за миссис Мэйсон, матерью Дорис, закрылась дверь.

Дорис настояла на том, чтобы ее мать посидела сегодня вечером с Джулией, и Фелисити была благодарна миссис Мэйсон за помощь.

— А я думал, что твоя энергия неистощима, — пошутил Себастиан.

Фелисити усмехнулась и, сбросив с ног туфли-лодочки, надела уютные домашние тапочки.

— От твоей похвалы я воспрянула духом, — сказала она.

— Я не знаю второй такой энергичной женщины, как ты, — продолжал Себастиан, расстегивая куртку.

Фелисити внимательно посмотрела на него.

— Ты мысленно сравниваешь меня с Деборой, да? — спросила она, не сводя с него глаз, и Себастиан вновь поразился ее проницательности.

Сняв куртку, он повесил ее в прихожей.

— С чего ты взяла? — спросил он.

— Я это знаю, Себастиан. Ты боишься снова встретить такую женщину, как Дебора, и опасаешься, что все представительницы слабого пола похожи на нее. Это не так, поверь мне.

— Зачем ты все это говоришь?

— Хочу, чтобы ты это знал.

Ее нежные глаза вновь пленили его. Себастиан почувствовал, что теряет голову. Почему он не может совладать с собой, когда оказывается один на один с Фелисити? Она подошла к нему, не отводя взгляда, и Себастиан погладил ее по щеке.

— Фелисити, мне кажется, нам не следует терять над собой контроль, — тихо сказал он.

Поздно, подумала Фелисити, слишком поздно, Себастиан…

— Прости, но я живой человек, а не бездушная машина, которую можно включить или выключить по желанию, — возразила Фелисити. В ее голосе слышалась горечь.

Нет, никаких поцелуев, приказал себе Себастиан. Он знал, что может не ограничиться ими. Пора прекратить эту игру.

Ожесточенное выражение его лица встревожило Фелисити. Она не понимала, что с ним происходит.

— Поговори со мной, Себастиан, — попросила она. — Скажи, что с тобой?

Почему ты не хочешь, чтобы мы стали близкими людьми? — добавила она про себя. Ей хотелось плакать.

Заметив грусть в ее глазах, Себастиан всполошился. Он не хотел причинять ей боль. Фелисити выглядела беззащитной, ранимой. Себастиан мог бы успокоить ее, заключив в свои объятия. Но он боялся переступить невидимую грань и отрезать пути к отступлению.

Понимая, что ему следует немедленно уйти, он попятился к двери.

— Уже поздно, — пробормотал он. — Ты устала, тебе необходимо поспать.

— Какой уж тут сон, — грустно проронила Фелисити, когда за Себастианом захлопнулась входная дверь.

Фелисити расхаживала по комнате из угла в угол. Ей не спалось. Стоявшие на столике у кровати часы показывали полночь. Джулия мирно посапывала в соседней комнате. Уже несколько ночей подряд Фелисити не могла сомкнуть глаз. И все по вине Себастиана.

Прошла неделя с того памятного вечера, когда состоялся благотворительный обед. В тот день Себастиан в последний раз был у нее. Теперь они виделись только на работе и вели себя как два чужих человека. Себастиан обращался с ней вежливо и холодно. Он делал вид, что между ними не было отношений, которые едва не переросли в интимные. Все это сводило Фелисити с ума. Она не знала, что ей делать, как разрушить стеклянную стену, возведенную Себастианом.

Она видела Себастиана, но не могла дотронуться до него. Он перестал улыбаться ей. Но почему? Что она ему сделала? Чем обидела?

Чувствуя, что близка к отчаянию, Фелисити отправилась в кухню. Может быть, чашка горячего молока успокоит ее? Впрочем, она сомневалась в том, что сможет заснуть сегодня.

Достав из холодильника пакет молока, она перелила его в кастрюльку и поставила на плиту.

Может быть, Себастиан решил, что они зашли слишком далеко? В тот вечер, когда он подвез ее до дома и поднялся в ее квартиру, с ним что-то произошло. Он выглядел удрученным, и его уход был скорее похож на бегство.

Молоко вскипело, и Фелисити быстро сняла его с конфорки.

Себастиан, наверное, испугался тех чувств, которые испытывал к ней. Он не хотел рисковать, опасаясь, что его выбор спутницы жизни вновь окажется неудачным.

Фелисити передернула плечами и налила себе чашку горячего молока. Но ведь мы рискуем каждый день, подумала она. Выходя на улицу, никогда не знаешь, вернешься ли снова домой. В конце концов на голову может упасть кирпич! Жизнь — сплошной риск. Мы не застрахованы от несчастных случаев, от ошибок, от невезения… Но это не значит, что надо прятаться от жизни!

Молоко оказалось очень горячим. Фелисити сделала глоток и обожгла язык. Поморщившись, она вылила остатки из чашки в раковину.

Себастиан обязан был сделать первый шаг, попытать счастья. Нельзя, словно страус, все время прятать голову в песок. Но нет, он не хочет ничего предпринимать! Фелисити устала думать и действовать за двоих.

Ну что ж, Себастиан не оставил ей выбора. Фелисити тряхнула головой, приняв решение, как ей жить дальше. Она должна пойти на рискованный шаг. Возможно, он ни к чему хорошему не приведет, но Фелисити не могла сидеть сложа руки.

11

Сидя во дворике своего дома, Себастиан смотрел на луну. Он не знал, что Фелисити тоже мучает бессонница в эту ночь. Весь день он напряженно работал, стараясь вымотать себя так, чтобы, придя домой, упасть на кровать и уснуть.

Но, несмотря на усталость, Себастиан не мог сомкнуть глаз. Мысли о Фелисити не давали ему покою. Он мечтал о ней. С каждым днем его страсть становилась все сильнее, все неистовее. Себастиан не знал, что ему делать. Его пугали собственные чувства. Себастиан всегда гордился тем, что смело шел навстречу жизненным трудностям и преодолевал их. Так было до недавнего времени.

Но теперь все изменилось. Себастиан явно пасовал перед жизнью. Неужели он струсил? Да, после развода с Деборой Себастиан поклялся больше никогда не влюбляться. Он замкнул свое сердце. Однако Фелисити подобрала к нему ключик, и Себастиан понял, что пропал.

Он боялся своих чувств, потому что знал, к какой пропасти они ведут. Душевные раны, нанесенные Деборой, казалось, только-только начали заживать… А что, если Фелисити не любит его? Что, если она не испытывает к нему ничего кроме жалости?

Мысли Себастиана путались. Страдая от одиночества, она, возможно, согласится вступить с ним в близкие отношения. Но затем выяснится, что Фелисити не любит и никогда не любила его, что она обманывала себя. Нет, он не переживет этого!

Ведь тогда он потеряет Фелисити навеки. Друзья, ставшие любовниками, никогда не возвращаются к прежним дружеским отношениям, когда их роман заканчивается. И здесь ничего не поделаешь.

Себастиан не хотел терять Фелисити. Поэтому он не мог рисковать.

Сидя за столом в своем кабинете, Себастиан рассеянно слушал Кэтрин. Он никак не мог сосредоточиться на разговоре с ней. Всю неделю он избегал встреч и общения с Фелисити, и это угнетало его. Спонсоры уже поставили оборудование для мастерских, и надо было заняться его установкой.

Какие помещения выделить под них и кого пригласить для монтажа оборудования — эти вопросы Себастиан не мог решить без Фелисити. В конце концов, то, что центр молодежного досуга обзавелся собственными мастерскими, прежде всего ее заслуга.

— Не могли бы вы попросить Фелисити зайти ко мне? — довольно бесцеремонно перебил Себастиан Кэтрин.

— Нет, не могу, — заявила она.

— Почему? Разве Фелисити не вышла сегодня на работу?

Кэтрин пожала плечами.

— Я, по крайней мере, ее сегодня еще не видела.

Наверное, она боялась ненароком подвести коллегу и говорила осторожно о том, что Фелисити отсутствует на рабочем месте. Кэтрин вообще была немногословной и терпеть не могла слухов и сплетен.

— Может быть, она звонила?

— Нет. — Порывшись в кармане, Кэтрин достала мятую записку. — Вчера вечером Фелисити попросила меня передать это вам.

— Вчера вечером? — удивленно переспросил Себастиан. Его охватили дурные предчувствия. — Но почему вы только сейчас вспомнили о записке?

— Я обещала, что не отдам вам ее до тех пор, пока вы не спросите о Фелисити. — Кэтрин положила записку на стол. — Фелисити предупредила меня, что, возможно, мне придется ждать несколько дней.

— Неужели она могла подумать, что я не замечу ее отсутствия? — снова удивился Себастиан.

Кэтрин пожала плечами, но ее глаза смотрели на Себастиана с упреком.

— Я просто передаю вам ее слова.

Хмыкнув, Себастиан развернул листок бумаги. Записка состояла всего из двух коротких фраз: «Ты победил. Я увольняюсь».

Себастиан долго рассматривал записку с таким недоумением, как будто перед ним была китайская грамота. Что все это означает? — подумал он. Может быть, Фелисити затеяла какую-то новую игру?

— Она пишет, что увольняется… — пробормотал он.

— Да, я знаю. Я могу работать на две ставки, если хотите. Мне нужны деньги.

Себастиану не хотелось сейчас обсуждать вопрос о замене Фелисити.

— Вы можете идти. Я вызову вас позже, Кэтрин, — сказал он и закрыл лицо руками.

Себастиан услышал, как за Кэтрин закрылась дверь. Фелисити не назвала причин, по которым решила уволиться. Он снова взял записку и пробежал ее глазами. Буквы были выведены аккуратным четким почерком.

Гнев вскипел в душе Себастиана, но он усилием воли подавил его. Злость — плохой советчик.

Может быть, все же стоит рискнуть? — подумал он. Риск — благородное дело.

Себастиан не раз рисковал и дорого платил за это. По велению сердца он пришел работать в центр молодежного досуга, чтобы помочь подросткам найти себя, и поплатился за это. Он потерял семью, а главное, утратил веру в возможность обретения личного счастья. Нет, он не мог забыть этого. Себастиан усвоил урок, преподанный ему жизнью.

Тяжело вздохнув, он достал из ящика стола папку с личным делом Фелисити Филберт и вложил в нее записку, которую можно было считать коротким заявлением об увольнении.

Себастиан думал, что ему станет легче после увольнения Фелисити, что он сможет забыть ее. Но он ошибся. Ни днем, ни ночью его не покидали мысли о ней.

Он утратил интерес к жизни. Ничто не радовало его. Даже работа перестала приносить Себастиану удовлетворение. Все чаще и чаще он стал заглядывать в гараж, чтобы отвлечься от тяжелых воспоминаний. Раньше он очень любил копаться в машине и посвящал этому хобби каждую свободную минуту. Оно помогло ему не сойти с ума после развода с Деборой и гибели Джастина. Но теперь и любимое занятие не спасало его.

Швырнув на пол тряпку, которой он полировал крыло автомобиля, Себастиан сел за руль и завел мотор.

Он больше не мог противиться судьбе.

Кто-то настойчиво трезвонил в дверь. Фелисити вытерла руки бумажным полотенцем и поспешила в прихожую.

На пороге стоял Себастиан. Он был одет в старые, вытертые на коленях джинсы и в вылинявшую растянутую футболку. Себастиана можно было принять за уличного оборванца.

— Я и не подозревал, что человек может так сильно страдать оттого, что рядом с ним нет другого, дорогого ему, человека, — произнес он вместо приветствия.

Фелисити молча посторонилась, впуская его в прихожую. Прошло три дня после ее увольнения, и она не ожидала, что Себастиан явится к ней.

— Не понимаю, о чем ты говоришь, — сухо сказала она, стараясь успокоиться и унять учащенное сердцебиение.

Себастиан резко повернулся.

— Почему ты не на работе? — спросил он.

Вскинув голову, Фелисити бросила на него вызывающий взгляд.

— Я уволилась по собственному желанию. Неужели ты забыл это?

Нет, он отлично помнил, что она ушла из центра, ушла от него… Эта мысль мучила Себастиана на протяжении последних трех суток. Не раз он порывался позвонить Фелисити, но так и не решился сделать это.

— И чем же ты теперь собираешься зарабатывать на жизнь?

Так, значит, он продолжает разыгрывать из себя заботливого родственника? — сердито подумала Фелисити. Но Себастиан не нужен был ей в качестве брата погибшего мужа. Она хотела, чтобы он стал ее возлюбленным, с которым она проводила бы не только дни, но и ночи, с которым делила бы все печали и радости.

— Не беспокойся обо мне, — холодно сказала она.

— И все же, что ты собираешься делать дальше? — снова спросил он.

Себастиан знал, что Фелисити находится в трудном материальном положении. Джастин не оставил ей ничего, кроме неоплаченных счетов.

— Сьюзен показала Майклу мои дизайнерские проекты, и он хочет сделать мне большой заказ для одной из своих фирм, — неохотно ответила Фелисити. — Я получу неплохие деньги, а главное, буду работать дома и смогу присматривать за ребенком. Как видишь, у меня все отлично.

Себастиана охватило отчаяние. Пытаясь вернуть Фелисити, он прибег к безотказному средству.

— Ребята скучают по тебе, — промолвил он. — И Верена постоянно спрашивает, когда вы снова встретитесь. Дебора неожиданно согласилась отдать ее мне на воспитание. Странно, но девочка никогда не вспоминает свою мать, зато все время говорит о тебе и маленькой Джулии.

А ты? — с горечью подумала Фелисити. Ты скучаешь обо мне?

— Мне тоже очень не хватает их, — промолвила она. — Я могу работать в центре по воскресеньям на общественных началах, если, конечно, ты не против.

— Но меня не бывает в центре по воскресеньям!

— И что из этого?

Фелисити надоела недоговоренность. Она устала от намеков и недомолвок, от того, что Себастиан постоянно прячется от нее за глухую стену. Он добровольно пришел к ней, и Фелисити вправе была ожидать от него откровенности.

— А то, что я не могу без тебя! Без твоих лучистых глаз, без твоего звонкого смеха, без твоего мягкого голоса, без твоей нежной улыбки. Мне не хватает даже твоего упрямства! — с отчаянием воскликнул он.

Комок подкатил к горлу Фелисити, но она взяла себя в руки. То, что она услышала, не было признанием в любви. Хочет ли Себастиан, чтобы она связала с ним свою судьбу? Нет, все это опять одни недомолвки! Фелисити устала теряться в догадках, пытаясь отыскать в его словах тайный смысл.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила она.

— Ты знаешь, что я имею в виду.

Фелисити покачала головой.

— Возможно. Но мне необходимо услышать это из твоих уст, чтобы убедиться, что я не ошибаюсь.

— Зачем ты мучаешь меня, Фелисити? Ты же знаешь, какие чувства я испытываю к тебе.

— Как я могу знать об этом наверняка? Об этом можно только догадываться!

— Я люблю тебя, — сделав над собой неимоверное усилие, тихо промолвил Себастиан.

— Повтори, что ты сказал! — потребовала Фелисити. — Я не расслышала.

— Я боюсь разбудить Джулию.

Фелисити усмехнулась.

— Ничего страшного. Я снова уложу ее.

— Я люблю тебя! — громко и внятно произнес Себастиан и выжидательно посмотрел на нее.

Но Фелисити молчала.

— Ты ничего не хочешь сказать мне? — спросил он упавшим голосом.

— Но ведь ты прекрасно знаешь, что я могу ответить тебе на это.

— Нет, Фелисити, я не уверен в том, что ты испытываешь ко мне те же чувства.

— Ты обманываешь себя, Себастиан. Ты боишься поверить в свое счастье. В наше счастье.

— Значит, ты действительно любишь меня?

— Да, Себастиан! Да!

Их громкие голоса разбудили Джулию, и девочка заплакала.

— Пойдем к нашей дочери, — с улыбкой сказала Фелисити, беря Себастиана за руку.

— К нашей младшей дочери, — уточнил он, сияя.

Content

Саманта Такер
Мне нужен только ты

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11