Таня Володина

Муж любовницы моего мужа

1. Мой муж спит с вашей женой

Миллионер с брутальной внешностью, ходячий секс и позорный рогоносец — это всё он, Кирилл Ярцев. Я влюбилась в него не с первого взгляда, а с первого поцелуя.

Целовался он как бог.

Приблизительно в сто раз лучше моего мужа.

Ярцев приезжал на стрижку раз в три недели. Всегда в одно и то же время, в восемь часов вечера. Никогда не опаздывал. Снимал пиджак, вешал на плечики и садился в кресло. Его телохранитель занимал пост наблюдения на крыльце парикмахерской. Водитель курил, стоя у лимузина и задумчиво разглядывая центральную площадь Мухобора.

Ничего интересного там не было: ж/д станция, отделение полиции, минимаркет, кафе «Муха-бар» и салон красоты «Натали». «Натали» — в честь моей свекрови Натальи Петровны, которая владела и салоном, и магазином, и кое-чем ещё в посёлке. Мне повезло выйти замуж за единственного сына успешной бизнесвумен. Она и пристроила меня в парикмахерскую. А год назад «Натали» начал посещать господин Ярцев, спасибо ему огромное, чёрт бы его побрал.

Стригся Ярцев только у меня, другие мастера его не интересовали. Перед уходом он клал на столик десять тысяч, хотя я сразу предупредила, что цена мужской модельной стрижки — восемьсот рублей. Эти безумные чаевые составляли половину моей зарплаты.

— Как обычно, Кирилл Олегович? — спросила я, пряча за вымученной улыбкой нервозность. — Или сегодня попробуем что-нибудь новенькое?

Ярцев молча покачал головой, словно ему лень было разговаривать после длинного трудового дня. Первые разы он внимательно следил за моей работой, глядя в зеркало пронзительными голубыми глазами, а потом, видимо, поверил, что стричь я умею и не отчекрыжу ему ухо в порыве усердия. Он перестал меня контролировать и расслабленно закрывал глаза, когда я приступала к мытью головы.

У него был череп идеальной формы, густые тёмные волосы и правильные черты лица. Всегда чисто выбрит, в ноздрях никаких лишних волосков, и даже морщин меньше, чем положено в его возрасте. Ему было тридцать восемь, но выглядел он ненамного старше моего двадцатипятилетнего мужа. Лишь атрибуты роскоши — дорогой автомобиль, элегантный костюм, золотые швейцарские часы — говорили о том, что его и моего мужа разделяла социальная пропасть. Кирилл Олегович — хозяин жизни, купающийся в богатстве, а мой Димка — лошадиный доктор, купающийся в навозе.

Поразительно, но Зоя Ярцева предпочитала спать с моим мужем, а не со своим. Неказистый мухоборский ветеринар возбуждал её больше, чем питерский миллионер, с которым она прожила двадцать счастливых (как утверждали таблоиды) лет.

От этой мысли, царапавшей сердце острыми когтями, у меня вырвался тихий стон. О том, что Димка закрутил роман со своей начальницей Зоей Эдуардовной, я узнала позавчера, но до сих пор не смирилась с шокирующей новостью. Димка и Зоя Эдуардовна? Мне казалось, что я сплю и вижу дурной сон. Хотелось проснуться, прижаться к мужу и поведать о ночном кошмаре. И чтобы Димка сказал: «Глупая, я никогда тебе не изменю, я люблю тебя больше всех». Когда-то он такое говорил, но это было давно, ещё до свадьбы.

Лёжа головой в мойке, Кирилл Олегович открыл глаза и взглянул на меня снизу вверх:

— Маша, с тобой всё в порядке?

Ну конечно, всё в порядке! Если не считать того, что пресыщенная светская львица и спасительница старых больных лошадок соблазнила моего мужа, — ветеринара из «Ярцевских конюшен». Уверена, это было нетрудно. Димка меня любил, но пять лет в браке — это пять лет в браке. Я читала, что каждой паре отмерена тысяча сексов, а после этого страсть затухает. Если это правда, то мы свою тысячу сексов давно прое… потратили. Мы были первыми друг у друга. И единственными, как я считала до позавчерашнего дня, когда по дурости залезла в Димкин телефон. А та-а-ам… Фотографии, переписка, голосовые сообщения! Даже видео попалось. Дима снимал, как по манежу бегает Глюкоза, оправившаяся от недавней болезни. Но проблема была не в кобыле, а в словах мужа: «Она так соскучилась по своей наезднице! Почти так же сильно, как и я!». То есть ветеринар сильнее соскучился по наезднице, чем кобыла. Как трогательно!

— Всё хорошо, — выдавила я. — Правда.

Кирилл Олегович обладал звериным чутьём. Почувствовал, что я вру. Выпрямился в кресле и стащил с моего плеча приготовленное полотенце. Вытер волосы, успевшие намокнуть на макушке.

— Рассказывай, что стряслось, — потребовал он.

И мне так захотелось всё ему рассказать!

С мамой я своими трудностями не делилась: ей хватало проблем, которые доставлял Стасик, мой младший брат. Он связался с цыганами, начал курить и грубить взрослым. Недавно приезжал участковый, провёл с мамой беседу о вреде наркотиков. Мол, цыгане известные барыги, могли Стасика подсадить. Просил быть настороже и при малейшем подозрении обращаться к нему за помощью. Хотя чем он мог помочь? Мама с нетерпением ждала весеннего призыва в армию. Надеялась, что армия вправит мозги восемнадцатилетнему шалопаю. Стасик криво усмехался: «Ну-ну!» и перекатывал в зубах спичку. Он вымахал за последний год до ста девяноста сантиметров и выглядел как здоровый лось, только ум остался детским.

Со свекровушкой обсуждать измену Димы — бесполезная трата времени. Не о такой жене для своего сына она мечтала. Не о парикмахерше. Димка закончил ветеринарную академию, а я даже не поступила в вуз. Меня не тянуло в экономику или педагогику. Я хотела делать людей красивыми. Поэтому после школы я накопила небольшую сумму и потратила на курсы парикмахеров. Мне показали в общих чертах, как стричь и красить, а всему остальному я бесплатно научилась в интернете. Я бы продолжила обучение, мне хотелось стать стилистом международного класса, но это требовало денежных вложений и поездок в Санкт-Петербург. Или за границу. Невыполнимая мечта. У меня даже загранпаспорта не было.

Выворачивать душу подругам, которые остались жить в Мухоборе, меня тоже не тянуло. После замужества и рождения детей они уже не так нетерпимо относились к мужским изменам. Не смылится и ладно. Лишь бы не пил, не бил и приносил в дом деньги. Я единственная пока не родила, хотя мне исполнилось двадцать пять лет. Я догадывалась, что посоветуют подруги: роди ребёнка — и муж перебесится, бросит любовницу, вернётся в семью. То, что их мужья после рождения детей не перебесились, ничего не меняло. А мне было противно рожать ребёнка, чтобы удержать мужа. Я не верила в действенность этого метода.

Но Кирилл Олегович Ярцев — не мама, не свекровь и не подружки.

Он-то поймёт меня лучше всех.

Должен понять!

Он такой же пострадавший, как и я. Если я расскажу ему о романе Димки и Зои Эдуардовны, он сможет мне реально помочь. Не просто позлорадствует, пожалеет или отмахнётся, мол, разводись, если не согласна терпеть измены, а вынудит Димку разорвать отношения с Зоей. Вернее, наоборот, он заставит свою развратную жену бросить моего глупого мужа, потерявшего разум от внимания богатой женщины. И красивой, конечно же. Зоя была ослепительно красива. Намного красивей меня, хотя и старше на тринадцать лет. И на столько же килограммов худее.

Чем дольше я размышляла, тем яснее понимала: только Ярцев способен мне помочь не на словах, а на деле.

— Это связано с безопасностью? — спросил Кирилл Олегович.

— Что? — не поняла я.

— К тебе кто-то приходил? О чём-то просил? Давай я позову Виктора, и ты всё ему расскажешь, — он уже собирался махнуть в окно телохранителю.

— Господи, нет! Никто ко мне не приходил и о вас не спрашивал. Это личное, — созналась я.

— Говори, — приказал он властным тоном.

Я глубоко вздохнула и бросилась в омут с головой:

— Мне изменяет муж.

Кирилл Олегович моргнул несколько раз, словно моё признание поставило его в тупик.

— Сочувствую, — произнёс он довольно сухо. Ему явно было плевать на чужие семейные неурядицы. — Не можешь работать? Ладно, я приеду в другое время.

— Да не в этом дело…

— А в чём?

— В том, что мой муж спит с вашей женой, — выдавила я.

Кирилл Олегович уставился на меня холодными голубыми глазами, в которых явственно читалось раздражение. Ещё бы, узнать об измене жены от парикмахера — это вам не баран чихнул.

— Напомни, кто твой муж?

Ничего себе вопросики! Неужели Ярцев не знал, кто работал у них на конюшне? Или бизнес на лошадках — чисто Зоино развлечение, а Кирилл Олегович занимался исключительно нефтью? Или газом? Я не помнила. В общем, чем-то суперприбыльным.

— Мой муж — Дмитрий Истомин, — ответила я. — Он ветеринар в «Ярцевских конюшнях». Уже три года, с тех пор, как закончил академию. Неужели вы не слышали?

— Да, теперь вспомнил, Дима Истомин… — он немного смутился, но быстро взял себя в руки. — А с чего ты взяла, что они встречаются?

«Встречаются»! Да трахаются они на рабочем месте, а не встречаются. Прямо на её директорском столе или в сарае на тюках с сеном.

— Я залезла в телефон мужа, а там переписка и фотографии, — честно ответила я.

— А тебя в школе не учили, что нельзя читать чужие письма? — Кирилл Олегович бросил полотенце на умывальник, подошёл к шкафчику и снял с вешалки пиджак.

Он что, собирался сбежать?! Я думала, он иначе отреагирует на новость — без агрессии в мою сторону, а с пониманием и сочувствием. Всё-таки мы оказались в одной лодке. В дырявой лодке, идущей ко дну. Но вместо поддержки он разозлился, как будто это я была виновата, что его Зоя спуталась с моим Димой!

— Это не чужие письма! Это переписка моего мужа, который обещал хранить верность до самой смерти. В болезни и здравии, и всякое такое!

Кирилл Олегович надел пиджак, не глядя в мою сторону.

— Почему вы молчите? Из-за того, что я рассказала вам правду о Зое Эдуардовне и Диме, вы уйдёте с мокрой головой? А как же стрижка?

— В другой раз.

— Хотите, я посушу вам волосы?

— Не надо.

— У меня ощущение, что я сделала что-то плохое, — сказала я с горечью. — Ну правильно, в старину гонцу, который приносил плохие вести, отрубали голову. А вы просто смените парикмахера.

И лишите человека половины заработка. Я не представляла, как мы будем жить, если моя зарплата уменьшится вдвое. Она и так была небольшой. Мы с Димой откладывали деньги на покупку дома, потому что жить со свекровью было невыносимо. У меня сдавали нервы. Наталья Петровна и святого бы довела до бешенства своими советами и поучениями.

— А чего ты ожидала? — Ярцев повернулся ко мне. — На что рассчитывала, когда завела этот разговор?

Это был не риторический вопрос, он реально ждал ответа. И я ответила:

— Я рассчитывала, что вы поговорите с женой и заставите её расстаться с Димой. Не в том смысле, чтобы она его уволила, а чтобы прекратила с ним… — я хотела сказать «кувыркаться», но выбрала более мягкое выражение: — общаться. Разве это не в ваших интересах? Или вас всё устраивает?

Если да, то это полный дурдом! Брутальный миллионер-красавчик царапает рогами потолок и считает это нормальным! Что в Зое Ярцевой такого уникального, что мужчины готовы терпеть соперников?

— А почему ты сама не поговоришь с мужем, если тебе неприятно их общение?

— А вам приятно? — снова спросила я.

— Тебя это не касается.

— Ну почему же? — возразила я. — Если вам всё равно, с кем спит ваша жена, то на моей семье можно ставить крест.

Он поднял брови. Я пояснила:

— Он выберет её, а не меня. Очевидно же. Если Зою Эдуардовну ничего не сдерживает и никто не ограничивает… — я сглотнула горькую слюну, — то у Димы нет причин с ней расставаться.

— Обычно мужчины прекращают отношения на стороне ради сохранения семьи, а не потому, что любовницу кто-то ограничивает. Или он совсем тебя не любит?

Взгляд Кирилла Олеговича скользнул по моей фигуре — впервые за те пятнадцать раз, что мы встречались. Он словно оценивал мою женскую привлекательность. По его лицу трудно было понять, на сколько он меня оценил, но уж точно не на десять баллов из десяти. Лично я дала бы себе три балла. В лучшем случае пять, если надеть утягивающее бельё и туфли на высоких каблуках.

— Да любит он меня, — кисло ответила я. — Ну, раньше любил по крайней мере… Но в последнее время многое изменилось. У нас четыре месяца не было секса.

Кирилл Олегович издал непонятный звук — то ли хмыкание, то ли покашливание.

— Вы слышали, что любовь живёт три года? — продолжила я. — В среднем это тысяча сексов. Мы свою тысячу уже потратили, так что неудивительно, что Диму потянуло на сторону. Со всеми такое происходит, не только с нами.

— Я не верю в теорию про три года.

Мне стало смешно. Он женат двадцать лет! Жена изменяет ему с молодым ветеринаром, и — даю косу на отсечение! — он не первый и не единственный её любовник! Не исключено, что она всех парней на конюшне перепробовала. А Ярцев не верит, что любовь проходит через три года. Живёт как в сказке! Как в параллельной реальности, где люди друг другу не надоедают, а каждый секс такой же офигенный, как в медовый месяц.

— Ещё скажите, что верите в вечную любовь.

— Да, Маша, верю, — спокойно ответил он.

Он достал из бумажника две купюры по пять тысяч и положил на столик у зеркала. Он всегда так делал. Но сегодня я этих денег не заработала. Меня окатило стыдом, щёки вспыхнули.

— Подождите! — крикнула я, когда Кирилл Олегович открыл входную дверь. — Мне не нужны ваши подачки!

Я взяла деньги и побежала вслед за ним. На пороге меня перехватил Виктор — бычара лет тридцати в строгом чёрном костюме. Стальные пальцы сомкнулись на талии:

— Стой здесь и не двигайся, — сказал он таким голосом, что я сразу же замерла на месте.

С человеком, у которого под пиджаком видна пистолетная кобура, лучше не спорить. Кирилл Олегович, не оглядываясь, сел в лимузин, а водитель почтительно захлопнул за ним дверь. Только тогда Виктор отпустил меня и направился к машине. Уехали они по-английски, не прощаясь.

Я стояла на крыльце в тонком платье, осенний ветер трепал бумажки в моих руках. Я чувствовала себя дважды оплёванной. Первый раз — мужем, второй — мужем любовницы моего мужа. Прекрасно!

Со стороны «Муха-бара» ко мне на всех парах неслась свекровь.

— Чё случилось? — с разбегу набросилась она. — Чё ты не постригла Кирилла Олеговича?

Наталья Петровна любила прихвастнуть в разговоре, что в её салон ездит сам миллионер Ярцев. В городе-то таких хороших мастеров нет. Только в «Натали». Тряслась над ним, как Кощей над яйцом, чай-кофе-свежий номер женского журнала, улыбка до ушей. Она бы сама его стригла, но Кирилл Олегович настоял на моей кандидатуре. Он хотел только Машу Истомину.

А раньше ко мне ходила Зоя Ярцева — подровнять и покрасить свои роскошные рыжие волосы. Ей было удобно: мастер — жена сотрудника, конюшня рядом, всегда можно заскочить в салон по дороге домой или на работу. Мы частенько болтали о конюшне и лошадях. Зоя была ими одержима. Глюкоза, Вендетта, Гром — она могла рассказывать о них бесконечно. О Димке мы тоже говорили — о том, как он счастлив, что нашёл классную работу в родном посёлке. В Мухоборе тяжко с вакансиями, а в «Ярцевских конюшнях» хорошая зарплата, замечательный коллектив и лошадки его любимые. О чём ещё мечтать вчерашнему выпускнику академии?

В то время они ещё не трахались. А год назад Зоя сообщила, что решила поменять имидж и больше не будет ходить в салон. Подарила мне коробку бельгийских конфет, наговорила тёплых слов. Я ещё удивилась, зачем такой красавице менять имидж? Какая-то глупая отмазка. А сейчас всё встало на свои места. Видимо, в то время у них началась интрижка, и Зое стало стыдно смотреть мне в глаза. Возможно, она опасалась, что я устрою истерику или из мести испорчу волосы. Как бы там ни было, она перестала приезжать в «Натали», но в качестве компенсации послала ко мне своего мужа.

Миллионера, брутала, рогача.

Которого сегодня я потеряла как клиента.

Эх, зря я рассказала Ярцеву об измене Зои! Пользы мне это не принесло, а вред очевиден.

— Чё он убежал-то нестриженый? — допытывалась Наталья Петровна.

— Срочные дела, — соврала я.

— Какие ещё дела? Зря он, что ли, ехал пятьдесят километров? Не мог отложить дела на сорок минут?

— Он мне не отчитывается, — буркнула я и ушла в салон.

Нужно было убрать рабочее место, помыть пол и закрыть заведение. Свекровь просочилась за мной:

— Ты его перезаписала на другой день?

— Нет.

— Почему?

— Он не просил.

У Натальи Петровны от негодования расширились глаза:

— Маш, ты же понимаешь, что случится, если Кирилл Олегович перестанет к нам ездить?

— Что? — я достала из каморки ведро и швабру.

— Потеря репутации!

— Думаете, клиенты перестанут к нам ходить? — спросила я. — Ближайшая парикмахерская в райцентре. Вряд ли ваши подружки поедут за двадцать километров. Это долго, дорого, и всё равно там хуже стригут.

— Больно умная стала! — воскликнула свекровь, поднимая брошенное Ярцевым полотенце и складывая его в стопку к чистым. — Что б ты делала без моих подружек! Уберись тут быстренько и иди домой, ужин для мужа готовь.

Сейчас Дима редко ужинал дома. Он приходил поздно, когда я уже ложилась спать. Свекровь об этом знала, но всё равно требовала, чтобы я готовила свежую еду каждый вечер. Она считала это обязанностью жены. Несъеденный ужин она забирала на работу на следующий день. Однажды я видела, как мои рулетики из свинины с черносливом ел Гена — молодой грузчик из минимаркета. Новый хахаль Натальи Петровны. А чем питался мой муж, я могла только гадать. Доставка пиццы в Мухоборе была, но привозили её всегда холодной, да и стоила она слишком дорого для экономного Димы. Наверное, Зоя Эдуардовна обеспечивала питание особо ценным сотрудникам.

Дома я быстро засунула в духовку куриные ноги и занялась собой. Я хотела испробовать последнее средство обманутой жены — соблазнение собственного мужа. Сегодня я не лягу спать до его прихода! А перед этим пошлю фотографию в голом виде.

Судя по переписке с Зоей, моему мужу нравились такие фотки. Нет, Зоя не слала ему обнажёнку, но Дима ей слал. Например, фотографию в душе. Член он прикрыл рукой, но всё равно было понятно, что этот снимок эротический и сделан специально для женщины — чтобы ей понравиться, чтобы заинтересовать в сексуальном плане. Дима подобрал ракурс, при котором его худое тело выглядело спортивным, широко расставил ноги и напряг бицепсы. Я таких фотографий никогда не получала. А Зоя получила и прислала в ответ смайлик. Типа она в восторге.

Почему? Что её привлекало в Диме? Ярцев был на голову выше, на двадцать килограммов крупней и гораздо смазливее Димки. Это если сравнивать внешность. А если сравнивать состоятельность и положение в обществе, то мой муж проигрывал с оглушительным треском. Олигарх против деревенского ветеринара. Понятно, кто круче. Почему же Зоя Ярцева изменяла своему мужу?

И почему мой муж изменял мне?

Меня мучили эти вопросы. И грызла тоска по потерянной страсти. Димка никогда не был сексуальным гигантом, но он хотел меня, ревновал к клиентам, следил заинтересованным взглядом, когда я переодевалась. А теперь он не смотрел в мою сторону, даже когда я ходила по комнате голой. Это было непривычно и очень больно. Ты стоишь перед мужем раздетой, а он плавает в своих мыслях и не замечает ничего вокруг. Через пять лет брака, вроде бы вполне счастливого, ты превратилась в мебель — настолько знакомую, что даже в темноте на неё не натыкаются.

Так и Димка на меня не натыкался в темноте.

Я сходила в душ, намазалась ароматным маслом и открыла шкаф в поисках красивого белья. Мне нужно было что-то соблазнительное. Я перебирала пижамы и ночные рубашки, похожие на вытянутые футболки с длинными рукавами. На груди были надписи: «Спокойной ночи, детка!» и «Я твой сладкий медвежонок». Сексуальных вещей не попадалось. У свекрови и то, наверное, больше. С дальней полки я выудила кружевную ночнушку, купленную ещё до свадьбы. Надела. Она туго обтянула мои формы, округлившиеся за время брака. Ох, пять килограммов точно лишние! Я и раньше не была моделью, а сейчас грудь и попа превратились в пышные булки. Хорошо хоть, талия осталась прежней. Я распустила по плечам волосы — единственное моё украшение. За состоянием волос я следила маниакально, добиваясь шелковистости и блеска. А с цветом повезло от природы — светлый блонд.

Дима пришёл поздно и сразу же направился в ванную. Плескался там, чистил зубы.

— Ты голодный? — спросила я, когда он вышел в пижаме.

И тряхнула волосами, чтобы привлечь внимание. Муж бросил на меня беглый незаинтересованный взгляд и ответил:

— Нет, я на работе поел, ребята угостили. А ты чего не спишь?

— Тебя жду, — я улыбнулась и приняла позу, при которой мои изгибы смотрелись наиболее выигрышно. — Соскучилась. Пойдём в спальню.

Я взяла его за руку, но он отдёрнул ладонь:

— Ты иди, а я посижу немного. У Грома колики, я дал ему лекарство, но хочу убедиться, что всё в порядке. С ним остался Шурик, обещал позвонить в течение часа.

Меня накрыла нестерпимая обида. Колики у Грома, как же! Он не хочет со мной спать, потому что считает это изменой Зое!

— Дим, — спросила я, кусая губу, — ты меня любишь?

— Ну, разумеется, люблю! Что за глупые вопросы на ночь глядя? Иди спать.

В глаза он мне так и не посмотрел. Взял телефон и уткнулся в экран. Я изо всех сил старалась не заплакать.

— У меня завтра выходной, — сказала я.

— Угум…

— Ты не против, если я зайду на конюшню?

Он пожал плечами. От дома до «Ярцевских конюшен» минут двадцать пешком, я иногда приходила к ним в гости. Там красиво — манеж, гостевые домики, пруд с рыбками. Ну и лошади в левадах, конечно.

— А Зоя Эдуардовна завтра будет?

Тут он поднял взгляд, в котором мелькнуло живое чувство. Любопытство? Смятение? Страх?

— Зачем она тебе?

— У меня к ней дело. Хочу кое-что обсудить.

— Что?

— Завтра узнаешь. Можешь присутствовать при разговоре.

Он молчал целую минуту, потом сказал:

— Ну ла-а-адно. Надеюсь, это серьёзное дело, а не какая-нибудь ерунда.

— Ты удивишься, насколько серьёзное, — пообещала я, развернулась и пошла в спальню.

2. Любовница моего мужа

Мужу действительно позвонил Шурик — работник конюшни, исполнявший разные поручения. Они тихо обсудили состояние Грома. Кажется, жеребцу полегчало. После разговора Дима лёг спать, но я его не трогала. Если мужчина не хочет — значит, не хочет. Не лезть же к нему в трусы? Через пять минут он начал посапывать.

Попытка соблазнения провалилась. Самое противное, что я тоже не была возбуждена. Совсем сухая. Физически мне не хотелось секса с Димой. Я так сильно была на него обижена! На его невнимание, на то, что он слал другой женщине эротические фотографии, на то, что скучал по ней. Но больше всего — на то, что изменил мне физически, вставил свой член в чужое тело, хотя обещал быть верным до самой смерти. А обида — это ни разу не сексуально. От неё всё высыхает и скукоживается.

Возможно ли забыть измену? Допустим, он прекратит отношения с Зоей, чтобы не потерять семью. Допустим, я его прощу и не побегу разводиться. Допустим, мы оба постараемся и кое-как склеим разбитую чашку. И что дальше? Я ведь ничего не забуду. Смогу ли я получать удовольствие от секса? Прощаем мы разумом, но возбуждение и оргазм — реакции тела. Что, если оно не примет человека, который причинил душевную боль? Сейчас мне даже запах его был неприятен. Я лежала на краешке супружеской кровати и пялилась в темноте в потолок.

Как люди справляются с обидой, злостью и разочарованием?

Что мне делать?

С Димой я разговаривать не хотела. А вот с Зоей — почему-то да. Возможно, потому, что мужа я в глубине души понимала, а её нет? Её поведение казалось мне полнейшим идиотизмом. В нём крылась тайна, которую я не могла разгадать. Зачем ей Дима, когда у неё есть Кирилл Олегович? Господи, это как пересесть из лимузина на старый велосипед.

На мой велосипед!

В полночь пришла свекровь. Похоже, пьяненькая. Пошуршала болоньевым плащом, стукнула сапогами об пол. Прокралась в свою комнату на цыпочках. В пятьдесят лет у неё была более насыщенная половая жизнь, чем у меня. Хоть без мужа, зато с любовниками. Надоел (изменил, начал качать права) — поменяла на нового, благо желающих хватало. После развода с отцом Димы Наталья Петровна расцвела и переживала вторую молодость.

А я оплакивала первую.

Заснула я под утро, но и проснулась поздно. Все давно ушли, и даже чайник на плите остыл. На клеёнчатой скатерти валялся нож, измазанный сливочным маслом, и шкурки от колбасы. Завтракать не хотелось.

Я умылась и заплела волосы в тугую косу. Надела джинсы, тёплую куртку с капюшоном и резиновые сапоги. Вышла во двор. Сжав зубы, попёрлась на «Ярцевские конюшни». Накрапывал дождик, дорогу совсем развезло. Со стороны шоссе Зоя заасфальтировала подъезд для туристических автобусов, а из Мухобора можно было добраться до конюшни по грунтовке.

К мужу не пошла, отправилась прямиком в офис хозяйки. Я не знала, что скажу Зое Эдуардовне. Речь я не готовила, на душе скребли кошки, в голове было пусто. Я просто посмотрю Зое в глаза и спрошу, зачем она разрушила мою семью? Что ей нужно от бедного ветеринара Димы Истомина? Чем он её покорил? И если это любовь, — а вдруг это и правда Настоящая Любовь? — то я уйду с их пути. Любовь сильнее долга и супружеских клятв. Мне придётся уступить.

Зоя сидела за столом и громко разговаривала по телефону, энергично жестикулируя свободной рукой. Обсуждала участие Грома в съёмках какого-то сериала. Увидев меня, она попрощалась с собеседником и поднялась с кресла.

Она стала ещё красивей за тот год, что мы не виделись. Похудела ещё больше, скулы стали острыми, а зелёные глаза — огромными. И, к моему удивлению, она действительно сменила имидж. Это было не враньё. Зоя отрезала свою шикарную рыжую гриву, и теперь аккуратную маленькую голову украшал мальчишеский «ёжик». Зачем?! Зачем она отрезала свои чудесные волосы? Нет, ультракороткая стрижка не портила её красоты (возможно, даже подчёркивала), но я бы никогда не подстригла её настолько коротко. Можно было сделать каре или пикси, но зачем так радикально? Что это за демонстрация?

Обычно женщины стриглись коротко или налысо, когда в их жизни происходили драматичные перемены, — разводы, измены, смерти. Им хотелось избавиться от воспоминаний вместе с волосами, и у многих это получалось. Неужели у Зои что-то стряслось? И как мой муж связан с этими потрясениями?

Пока я ошалело стояла у входа, рассматривая изменившуюся Зою, она подошла ко мне и захлопнула дверь за моей спиной.

— Проходи, садись, — сказала она отрывисто. — Я тебя ждала.

Я, как во сне, опустилась на стул для посетителей:

— Почему вы меня ждали?

— Маша, — с укором сказала Зоя, — я много раз просила обращаться ко мне на «ты».

— Хорошо… Зоя, — ответила я. — Почему ты меня ждала? Дима предупредил, что я приду?

— Дима? — переспросила она с таким видом, словно не поняла, о ком речь. — А, нет, Кирилл.

Ах да! Я же вчера донесла её мужу, что Зоя закрутила роман с подчинённым. Значит, Кирилл Олегович всё-таки поговорил с изменницей, и, судя по её плохому настроению, разговор вышел неприятным. Во мне шевельнулось злорадство.

Зоя подошла к окну. На фоне серого дождливого дня её высокая фигура казалась нескладной. На ней были надеты белая рубашка мужского кроя, обтягивающие бриджи для конного спорта и кожаные сапоги до колена. Зоя давала уроки верховой езды для детей и взрослых. Дима посещал эти занятия, когда устроился на работу. Он и до Зои умел кататься, но она так здорово его натренировала, что теперь он скакал по мухоборским лугам, как лихой ковбой по прериям. Она и меня предлагала научить, но я отказалась. Не хотелось выглядеть неуклюжим бегемотом в глазах мужа.

Зоя резко повернулась ко мне:

— Слушай, я понимаю, что ты на меня злишься. И ты абсолютно права!

Неожиданное вступление. Я не знала, как начать разговор, а Зоя с места в карьер. Бесстрашная наездница. Не то что я, тютя.

— Я хочу знать правду, — тихо, но твёрдо сказала я.

— Зачем? Это причинит тебе боль.

Она была так убийственно откровенна, что у меня защипало в носу. Я не плакала, узнав об измене. Я находилась в какой-то заторможенной растерянности. В шоке, наверное. Может, надеялась, что это недоразумение, которое скоро прояснится, или дурной сон, который не сбудется, если никому про него не рассказывать. Но сейчас, сидя в кабинете Зои Ярцевой, я медленно осознавала, что моя жизнь изменилась навсегда. Разделилась на две части: до измены мужа и после.

— Я всё равно хочу знать, — упрямо повторила я. — У меня много вопросов.

— Ладно, задавай, — Зоя кивнула и села напротив меня.

Положила руки на стол и переплела тонкие пальцы. На безымянном сверкали два кольца — обручальное и помолвочное с неприлично крупным бриллиантом. Ногти розовые, короткие, отполированные до зеркального блеска. Эта женщина была идеальна до кончиков ногтей.

— Вы уже год встречаетесь? — спросила я, чувствуя, как сердце начинает частить. — С тех пор, как ты перестала ко мне ходить?

— Это не связанные вещи. Я перестала ходить в салон, потому что побрилось налысо, — Зоя провела ладонью по «ёжику». — Сейчас отросло, но год назад моя голова была похожа на бильярдный шар.

— Зачем ты побрилась?

— Захотелось перемен. — Она увидела, что я не поверила, и пояснила: — Кризис среднего возраста. Вот будет тебе под сорок, поймёшь.

Я пожала плечами. Может, и пойму. И тоже откромсаю свою белокурую косу, чтобы сбросить груз прожитых лет и начать жизнь с чистого листа.

— А когда вы с Димой начали встречаться?

— Мы с ним не встречаемся.

— Ну что ты врёшь! Я видела вашу переписку.

Зоя достала из кармана телефон, разблокировала и открыла сообщения от Димы. Положила передо мной:

— Читай.

— Я это читала.

— И где тут написано, что мы встречаемся?

— Зоя, не делай из меня дуру, — сказала я. — Он сказал, что скучает по тебе сильнее, чем Глюкоза! Он послал тебе фотографию в голом виде, а ты поставила смайлик. Это нормально, по-твоему?

— Нет, не нормально, — признала Зоя. — Но мы не встречаемся.

— Но секс-то у вас был?

— Только один раз. — Моё сердце пропустило удар. Господи, как больно! Они всё-таки трахались, это не моя паранойя. Зоя добавила: — И я очень об этом сожалею. Если бы я знала, к чему это приведёт, то нашла бы другого мужчину, более опытного и взрослого. Я совершила ужасную ошибку.

Я переждала приступ боли и спросила:

— Почему? Тебе не понравился секс с Димой?

— Ну как тебе сказать? В целом понравился. У твоего мужа есть все задатки, чтобы стать хорошим любовником. Он искренний, открытый и… готовый к экспериментам.

Ох. Я не выдержала и закрыла лицо руками. У моего Димы — задатки хорошего любовника! Услышать это от чужой женщины — это как увидеть свою любимую игрушку в руках другого ребёнка. В детстве я подралась с девочкой, которая утащила мою куклу и содрала с неё платье с кружевными оборками. Голое пластмассовое тело до сих пор снилось мне в кошмарах.

— Тогда в чём твоя ошибка, если тебе всё понравилось? — спросила я, отнимая руки от лица и глядя Зое в глаза. — А-а! Я, кажется, догадываюсь! Твой муж узнал о твоих шашнях и прописал тебе звездюлей?

— Кирилл? — переспросила Зоя, словно у неё было несколько мужей. — Нет, он же был с нами…

— В смысле? — У меня по спине побежали холодные мурашки.

— Мы занимались сексом втроём, — ответила Зоя. — Я, Кирилл и Дима.

Комната передо мной поплыла, а пол начал стремительно приближаться. Но я упала не на пол, а в объятия Зои, успевшей меня подхватить. Она дотащила меня до дивана, подложила под голову подушку и побежала к столу. Раздалось звякание стеклянного флакона о стакан. Через десять секунд Зоя вернулась и поднесла к моим губам стакан с резко пахнущей валерьянкой. Я позволила влить её в себя.

Мне не хватало воздуха, перед глазами двоилось, как будто я залпом выпила полбутылки водки. Пугающее ощущение. Я поднесла руку к горлу, но не смогла нащупать застёжку. Зоя правильно истолковала мой жест и помогла расстегнуть куртку. Потом дёрнула молнию на худи и оголила мою грудь до края бюстгальтера. Схватила журнал по коневодству и начала меня обмахивать.

Свежий воздух и валерьянка привели меня в чувство. Я села на диване, а Зоя заботливо подсунула под спину подушку.

— Ты в порядке? — спросила она участливо. — Как же ты меня напугала!

— Просто жарко, и я не завтракала, — созналась я.

— Просто мне не стоило рассказывать про секс втроём, — возразила Зоя. — Такая новость кого угодно подкосит.

— Я бы всё равно узнала рано или поздно. Как это было? Когда? Как вы вообще додумались до такого?

— Ты уверена, что хочешь знать?

— А ты думаешь, я смогу об этом забыть и не представлять, как это было? Я теперь только об этом и буду думать! Хочешь, чтобы мой мозг взорвался?

— Нет, не хочу, — вздохнула Зоя. — Ладно, я попробую объяснить, хотя сама ещё не до конца разобралась. В прошлом году меня накрыла депрессия. Мне постоянно казалось, что в юности я упустила много важного, — не пережила безумные чувства, не испытала запретные удовольствия, не попробовала чего-то экстремального.

— Например, побриться налысо? — не удержалась я от подколки.

— И это тоже. В пятнадцать лет я посмотрела «Солдат Джейн» и влюбилась в героиню. Она казалась мне идеалом — такая красивая, сильная. Я мечтала обрезать волосы и пойти в армию. Родители, конечно, не разрешили. А на первом курсе я встретила Кирилла, залетела двойней, и все мои мечты пошли прахом. Я занялась сыновьями, заочно окончила институт, но на работу так и не вышла. Кирилл к тому времени сделал блестящую карьеру, а я превратилась в домохозяйку. Но мне хотелось большего! Я вспомнила о конном спорте, который всегда обожала. Нашла землю около Мухобора и построила «Ярцевские конюшни».

— Понятно, — сказала я. — Значит, в работе ты реализовалась, а в сексе нет?

— Ты угадала. Кирилл был моим первым любовником.

— А Дима вторым?

Зоя пропустила вопрос о порядковом номере Димы мимо ушей.

— Я давно хотела попробовать что-нибудь необычное — например, секс втроём. Предложила Кириллу, он согласился.

— Ничего себе! Кирилл Олегович такой раскованный? — Я вспомнила обидную фразу, которую он мне вчера кинул: — Или он совсем тебя не любит?

— Наоборот, — возразила Зоя, — он очень меня любит. Именно поэтому он и согласился. Попросил только, чтобы я сама нашла партнёра по своему вкусу.

— И ты выбрала Димку, — с горечью сказала я.

— Да.

— А почему его? — я задала вопрос, который меня изводил. — Ты ведь могла выбрать кого угодно.

— Дима всегда мне нравился, и я чувствовала, что это взаимно, — честно ответила Зоя. — Он обаятельный, молодой, порядочный. В этом и состояла моя ошибка. Нельзя было приглашать в постель неискушённого человека, нельзя было играть его чувствами. Я поступила крайне эгоистично. Дима решил, что наша встреча — нечто большее, чем секс. Рассчитывал, что мы продолжим встречаться, хотя я сразу предупредила, что это разовый эксперимент.

— О господи, — вырвалось у меня. — Мой бедный муж в тебя втрескался… Это было летом, да? Четыре месяца назад?

Зоя отвела взгляд. Всё ясно! Я дёрнула её за плечо, чтобы она на меня посмотрела:

— Ты в курсе, что после вашего эксперимента он перестал со мной спать?

— Уже в курсе, — выдавила Зоя, — Кирилл мне рассказал. Поверь, я этого не хотела! Думала, развлечёмся разок и забудем!

— Плохо ты знаешь Диму Истомина! Он ничего не забывает и всё воспринимает всерьёз. Он не спит со мной, потому что хранит верность тебе! Какой кошмар… Ты представляешь, что творится в его душе?

— Представляю, — ответила Зоя. — Я разговаривала с ним, но это не помогло. Он как будто зациклился на этом чёртовом сексе.

— Он объяснялся тебе в любви? — спросила я с тревогой.

Зоя скривилась, как от боли. Но ответила:

— Пытался…

— Тогда всё! Для него это не просто слова, он и правда тебя любит… Нашей семье конец, можно подавать на развод.

У меня выступили слёзы. Димка не просто мне изменил, он отчаянно влюбился в другую женщину — недоступную для него, желанную, замужнюю. Старше его на тринадцать лет. Она подарила ему один-единственный секс и разорвала отношения. Сердце моего мужа разбито, моё тоже. А всё потому, что кое-кому захотелось наверстать упущенные в юности возможности. Попробовать в постели что-то новенькое и остренькое. Ну почему, почему они не вызвали мужчину-проститутку? Зачем полезли к женатому человеку?

Зоя взяла меня за руку:

— Прости меня, Маша. Я страшно виновата перед вами обоими. Я готова на всё, чтобы помочь вам сохранить семью.

— На что «на всё», Зоя? Разве можно заставить человека разлюбить одну женщину и полюбить другую? Это невозможно. У него в голове только ты! Он смотрит на меня пустыми глазами и думает о тебе. Я же чувствую! Он всё время плавает в своих мечтах, и меня там нет. Я перестала для него существовать как женщина.

Зоя задумчиво пожевала пухлую нижнюю губу:

— Мне кажется, дело в том, что он испытал очень сильные эмоции во время секса, — наконец сказала она. — Поэтому его и перемкнуло. Не на мне, а на самой ситуации — одна женщина и двое мужчин.

— Любого бы перемкнуло.

— Возможно, если повторить ситуацию, — продолжила свою мысль Зоя, — Дима посмотрит на тебя другими глазами. И ты вернёшься в его мечты.

Я не удержалась от нервного смешка:

— Ты хочешь переспать с ним ещё раз? Он будет счастлив! Только как это поможет мне?

— Нет, я хочу, чтобы ты с ним переспала.

— И как это сделать? Вчера я предлагала ему секс, но он отказался. Не насиловать же его?

— Я думаю, если ты предложишь Диме секс втроём, он вряд ли откажется. Ему станет любопытно, он захочет попробовать, а потом снова в тебя влюбится. Ты же красотка. И очень сексуальная.

Я в недоумении уставилась на Зою:

— Я? Предложу Диме секс втроём? Но с кем?

— С Кириллом, с кем же ещё? Ты, Дима и Кирилл. Как тебе такой вариант?

— С Кириллом Олеговичем?! Ты сошла с ума, — пробормотала я в шоке. — Я, пожалуй, пойду домой.

Я встала с дивана и быстрым шагом направилась к двери.

Зоя выскочила за мной на улицу и схватила за руку:

— Я тебя отвезу.

— Не надо, сама дойду!

— Я не отпущу тебя в таком состоянии! — она подтащила меня к своей дорогой тачке и затолкала на переднее сиденье. — К тому же дождь идёт, промокнешь вся.

— Я взрослый человек! — взбесилась я. — Я могу сама о себе заботиться!

— Ты старше моих сыновей всего на шесть лет, так что для меня ты ребёнок.

Она была стройней, но выше и сильнее меня. Я сжала зубы. Зоя обошла машину и села за руль. Тронулась, объезжая глубокие лужи.

— Чего ты перепугалась? — спросила она. — Никто тебя ни к чему не принуждает. Я просто хотела помочь.

Я развернулась к ней:

— Просто помочь? От всей души, да? Как с работой?

— А что с работой? — удивилась она.

— Это же ты послала ко мне Кирилла Олеговича в прошлом году? Думаешь, я не догадываюсь, почему он оставляет такие безумные чаевые? — Всё-таки меня сильно задела вчерашняя размолвка с Ярцевым, когда он кинул на столик десять тысяч и сбежал из салона нестриженым. — А теперь для полного счастья ты заставишь его со мной переспать? А, может, он не хочет? Ни стричься у меня, ни заниматься сексом!

— Ха-ха-ха, — заливисто рассмеялась Зоя. — Кирилл часто бывает в Мухоборе. Однажды я посоветовала ему сходить в местную парикмахерскую к мастеру Маше — вот и вся моя помощь. Дальше он ходил к тебе по собственной инициативе. Про деньги я не в курсе. Если он оставляет тебе чаевые — значит, заслужила. Он щедрый человек.

— Никогда не поверю, что я стригу лучше питерских мастеров!

— Может, и не лучше, но ему нравится. В чём ты меня обвиняешь?

— В том, что Кирилл Олегович… Что ты его… Что он…

— Ты подозреваешь, что его не устраивает качество твоих услуг, но он продолжает ездить к тебе по моей просьбе? — сформулировала мои опасения Зоя.

— Да! Именно!

— Почему ты настолько в себе не уверена? Расслабься. Если у Кирилла возникнут претензии, он обязательно тебе сообщит. Он не мазохист, терпеть не будет. А что касается секса… Кирилла и заставлять не придётся, его от тебя кроет.

Мы подъехали к дому Истоминых. Зоя остановилась, но я не торопилась выходить из машины. Слова Зои меня потрясли. Где хладнокровный Ярцев, а где «кроет»? Она что-то напутала.

— С чего ты взяла? Он никогда не проявлял ко мне интереса. Ни намёка, ни одного лишнего взгляда.

— Он сам мне признался.

— Я не верю.

— Ты абсолютно в его вкусе.

— Ему нравятся женщины модельной внешности, — возразила я.

— Тебе-то откуда знать, какие женщины ему нравятся? По мне судишь? — Зоя состроила кислую гримасу. — Когда мы познакомились, у меня была такая же фигура, как у тебя. Грудь, талия, попа. Я похудела не так давно. У меня расстройство пищевого поведения, но я не хочу это обсуждать.

— Извини, — пробормотала я. — Ты такая стройная и стильная. Не женщина, а… фея!

Она насмешливо вскинула идеально выщипанную бровь:

— Это что, признание в симпатии?

Я хохотнула:

— Можешь считать и так.

— Иди уже, — сказала Зоя. — Мне пора возвращаться на конюшню, люди ждут.

— Ты ведь не расскажешь о нашем разговоре Диме? Я не хочу, чтобы он знал, что я всё знаю. Мне нужно время, чтобы принять решение — разводиться или попытаться наладить отношения.

— Я ничего ему не скажу, — пообещала она.

— А Кириллу Олеговичу?

— А Кириллу расскажу, конечно. От мужа у меня секретов нет.

* * *

Кроет… «Его от тебя кроет». Ну надо же! Я бы в жизни не догадалась. Это я украдкой рассматривала Кирилла Олеговича, любовалась его выразительным ртом, ухоженной бородкой и голубыми глазами. Да я даже на часы его пялилась! Замечал ли он моё любопытство? Расценивал ли эти погляделки как вторжение в личное пространство или ему был приятен мой тщательно скрываемый интерес?

Я не сомневалась, что Зоя сказала правду. После всего, что она выложила о себе, Диме и рискованном сексуальном эксперименте, вряд ли бы она стала врать о муже. Зачем его подставлять? Почему-то при мысли, что я нравлюсь Кириллу Олеговичу, начинали гореть щёки. А когда я думала о том, что они занимались сексом втроём, — Зоя, Кирилл Олегович и Димка, — по телу пробегала дрожь.

Как они это делали? В теории я знала, как это происходит, но меня интересовали подробности. Позы, действия, ощущения. Кто кого поцеловал, что они чувствовали, кто кончил первым. Мой Дима лежал в одной постели с Зоей и Кириллом Олеговичем. Голый и возбуждённый. Этот факт казался мне таким фантастическим, что не умещался в голове. Это как узнать, что твоя кошка по ночам вышивает крестиком.

Моя ревность превратилась в какое-то другое чувство. Может, потому, что я поняла: Дима — не коварный изменник, наслаждающийся счастьем на стороне, а человек, попавший в идиотскую ситуацию. Очевидно, он сам страдал из-за своей измены. У него ведь тоже не было секса четыре месяца. При этом он знал, что Зоя не бросит своего крутого мужа ради мальчишки-ветеринара. На что он надеялся? Чего ждал? Какие мысли бродили у него в голове?

Как всегда в выходной день, я вымыла в доме полы, вытерла пыль и разложила вещи по местам. Сварила суп на два дня. Часть супа съест грузчик Гена из минимаркета, но и нам останется.

Дима пришёл с работы раньше обычного. С порога наехал:

— Я видел тебя в офисе Ярцевой. Что ты там делала?

— Мы с Зоей разговаривали. Я же предупреждала, что зайду.

— Я думал, ты ко мне зайдёшь, а не к ней! О чём вы разговаривали?

— О жизни.

Дима выглядел встревоженным. Он не понимал, что происходит. Почему я так спокойна, что за тайные переговоры с его начальницей? Он выдохнул, справился с раздражением и сказал тоном пониже:

— Зоя Эдуардовна отвозила тебя домой?

— Да. И что?

— Ничего. Ты вроде хотела, чтобы я присутствовал при разговоре. Я думал, вы меня позовёте.

— Да мы не разговаривали ни о чём серьёзном, — ответила я. — Просто поболтали о всякой женской ерунде. Не парься.

Он испытующе на меня посмотрел, но мне удалось сохранить невозмутимый вид. Несколько мгновений зрительного противостояния закончились моей победой. Димка сдался и моргнул. Внезапно на меня нахлынуло желание. Он выглядел очень симпатичным с покрасневшими от ветра щеками, растрёпанными волосами и неподдельной тревогой в глазах. Чего он боялся? Что я узнаю о его сексе с Ярцевыми? Или что подружусь с Зоей, и она будет возить меня домой и болтать о девичьих делишках? Не с ним, а со мной — вот досада!

Он ревновал Зою ко мне? Или меня к ней?

Уметь бы читать мысли.

Я шагнула к Диме и потянулась поцеловать.

— Ну Ма-а-аш, — он уклонился от поцелуя, — я грязный после конюшни, мне надо помыться.

Это был отказ. Как мерзко, больно и унизительно, когда тебе отказывает в ласке самый близкий человек! Мои челюсти непроизвольно сжались.

— Иногда я думаю, что мне нужен второй муж, — сказала я в сердцах. — Хочешь попробовать секс втроём — ты, я и ещё один мужчина?

— Ты в своём уме?! — отшатнулся Дима. — Какой ещё мужчина?!

— Какой-нибудь взрослый и опытный мужчина, который знает, как обращаться с женщинами. Может, он и тебя научит.

Димка побледнел, как лист бумаги. Я никогда его таким не видела.

— Прости! Прости меня, пожалуйста, — искренне сказала я. — Я не хотела тебя обидеть! Забудь, что я сказала.

Он в шоке покачал головой:

— Такое сложно забыть…

Но интуиция подсказала мне, что Зоя была права. Моего мужа заводила тема секса втроём. Он сделался задумчивым и рассеянным, словно размышлял над моими словами. И, хотя секса у нас так и не случилось, Дима посмотрел на меня другими глазами — не пустыми, а заинтересованными.

3. Никто нас не осудит

Назавтра, когда я стригла бабулечку из соседнего дома, в салон позвонила помощница Кирилла Олеговича и сообщила, что он приедет на стрижку в обычное время. Просто проинформировала: приедет. Никаких «А есть ли у вас окно в записи?» или «А вы работаете сегодня?». Я, конечно, ответила, что жду его. Что у меня нет никаких планов на вечер, что вся моя жизнь — ожидание Кирилла Олеговича, а расписание в салоне «Натали» — филькина грамота, которой можно подтереться.

Нет, на самом деле я промолчала.

А глупое сердце забилось в предвкушении встречи.

Позвонила клиентке, записанной на семь часов вечера, и перенесла завивку на другой день. К восьми мне хотелось быть абсолютно свободной. Не дай бог Кириллу Олеговичу придётся ждать!

Я тщательно прибралась в зале. Накрасила ресницы и тронула губы розовым бальзамом. Распустила волосы и сделала небрежную «мальвинку», выпустив пряди около лица. В электрическом свете волосы отливали бледным золотом. Я гордилась ими, считала главным своим украшением. Мне было стыдно, что я прихорашиваюсь перед приходом Ярцева, как алчная охотница за женатыми нефтяными магнатами, но… «Его от тебя кроет», — сказала его жена, переспавшая с моим мужем ради острых ощущений. Поэтому я не считала себя предательницей. Уж кто-кто, а Зоя не станет презирать меня за флирт с её мужем. Баш на баш, в конце концов.

А ещё Зоя сказала, что я сексуальная красотка, и в открытую предложила переспать с Кириллом Олеговичем. Точнее, пригласить его в нашу с Димой супружескую постель в качестве третьего партнёра. Непристойное и заманчивое предложение, которое пугало меня до дрожи в коленях. У меня-то не было кризиса среднего возраста. Меня не тянуло побриться налысо, прыгнуть с парашютом или поучаствовать в групповом сексе. Разумеется, я замечала харизму и привлекательность Ярцева — глупо отрицать, что он нравился женщинам. Но заняться сексом с ним и Димой одновременно? Вряд ли я была готова.

Самое главное — я не была уверена, что это поможет сохранить брак. Кто гарантирует, что Дима так впечатлится моей раскрепощённостью, что тут же забудет Зою и влюбится в меня заново? Наверняка я буду испугана и зажата, как старая монахиня. Человек или склонен к экспериментам, или нет. Я не любила рисковать. У меня был один мужчина, и он меня полностью устраивал, даже если иногда я и не получала удовлетворения от секса.

Существовала и другая опасность: Димке так понравится секс втроём, что он больше не захочет вдвоём.

Или мне понравится…

Мысленно выругавшись, я уставилась в окно. Как раз и лимузин подъехал. Виктор открыл дверь своему патрону и сопроводил его в салон. В помещении быстро оглядел углы, убедился, что киллеры не прячутся за сушуаром, и вышел на крыльцо. На меня и не взглянул. А Кирилл Олегович взглянул — да так, что окатило жаром с головы до ног. Ну ясно, Зоя пересказала ему содержание нашей вчерашней беседы, у неё от мужа секретов не было.

— Добрый вечер, Маша, — сказал он, вешая пиджак на плечики.

Сел в кресло.

— Как обычно, или хотите попробовать что-то новенькое? — я провела пальцами по затылку снизу вверх, оценивая длину отросших волос.

— Хочу, — ответил он, рассматривая меня в зеркале.

Он больше не скрывал свой интерес. Последние сомнения в словах Зои улетучились. Он смотрел на меня открыто и немного с вызовом, как на желанную женщину, которую намеревался соблазнить. Облизывал взглядом каждый изгиб моей фигуры. Наверняка представлял, как я выгляжу голой. Это пугало. Я втянула живот и сглотнула.

— Предлагаю сделать затылок покороче, а макушку оставить как есть. Сниму немного кончики и всё. У вас ещё не было такой стрижки, вам пойдёт.

Он отвлёкся от созерцания моих бёдер и вскинул глаза:

— Но стоять не будет, да?

Кровь бросилась мне в лицо. Почему каждое слово, произнесённое нами, имело подтекст? «Хочу», «стоять», «попробовать новенькое». О чём мы вообще говорили?

— Стоять не будет, — ответила я, стараясь не выдать смущения, — придётся укладывать. Я научу вас, это несложно. У вас послушные волосы, капелька воска — и всё получится.

— Ладно, я согласен, — ответил он и откинул голову в раковину.

Прикасаться к человеку, зная, что мы можем быть близки, если я захочу, — это было… возбуждающе. Ситуация меня будоражила. А Кирилл Олегович, казалось, наслаждался моим замешательством.

Когда я его стригла, он спросил как ни в чём не бывало:

— Ты поговорила с мужем?

Ножницы замерли в моей руке.

— О чём?

— О его измене.

— Нет.

— Почему?

— Потому что это бессмысленно. У него помутнение рассудка на почве… — я замолчала, а Кирилл Олегович выжидательно на меня смотрел. Я продолжила: — На почве секса втроём.

— И что ты решила? Разведёшься с ним?

Разговор начинал напоминать допрос. Я перехватила инициативу:

— А почему вы спрашиваете? Позавчера вы мало интересовались моими семейными проблемами.

— Я не сразу сообразил, что ты жена того самого парня.

— С которым вы спали?

— С которым мы спали, — согласился Кирилл Олегович без тени раскаяния.

А ведь он виноват не меньше Зои! Он тоже подливал масло в огонь измены. Если подходить формально, то можно сказать, что Дима изменил мне не только с Зоей, но и с Кириллом Олеговичем. Я понятия не имела, что происходило между ними в постели. Зоя не выдала мне пикантных подробностей о лямур де труа.

— Из-за вас мой брак может разрушиться, — сказала я обвинительным тоном.

Ярцева не проняло.

— Не думаю, что причина в нас, — невозмутимо ответил он. — Если бы Дмитрий тебя любил, он бы отказался от предложения Зои. Ваши проблемы глубже, чем разовый секс с другими людьми.

Он говорил с такой уверенностью, словно знал нашу пару лучше нас самих.

— А вы жену любите? — спросила я.

— Да.

— Значит, вы откажетесь, если я предложу вам секс со мной и Димой?

Ярцев широко улыбнулся. Ну ещё бы! Ему удалось спровоцировать меня, и я, как деревенская простушка, выдала свои мысли. Свои грязные мыслишки о сексе с ним.

— Маша, если ты предложишь мне секс втроём, — с мужчиной, женщиной, неважно в каком составе, — я непременно соглашусь. Но это не сделает мою жену несчастной, понимаешь? Я никогда не причиню ей боль.

На секунду я позавидовала Зое. Димке было плевать на мои страдания, он вёл себя как законченный эгоист. Он даже обсуждать ничего не хотел.

— Я ещё ничего вам не предлагала, — пробурчала я, возвращаясь к стрижке.

— Да неужели? — спросил Кирилл Олегович. — Значит, я неправильно тебя понял.

Он ни минуты не сомневался, что рано или поздно мы окажемся в одной постели. Эта спокойная уверенность зрелого самца заставляла меня трепетать.

Закончив стрижку, я обмахнула кисточкой его шею. Прикоснулась пальцами к тёплой коже, снимая пеньюар. Растёрла в ладонях немного воска для укладки и провела по блестящим, чуть волнистым волосам.

— Видите? Это легко.

Он посмотрел на себя в зеркало и довольно хмыкнул. Он изменился — стал выглядеть более стильно и неформально. Уже не как хмурый олигарх, уставший после рабочего дня, а как раскованный молодой человек, собирающийся в хипстерский бар на вечеринку. Я добавила его брутальной внешности немного дерзости. Теперь рядом с Зоей он будет смотреться гармонично. Оба красивые, яркие, смелые. Готовые к очередным чувственным экспериментам…

— Можно купить эту штуку? — спросил он, кивая на баночку с воском.

— Я вам подарю, — ответила я и полезла в шкаф, где хранилась косметика для волос.

Когда я нашла воск и повернулась к Ярцеву, он раскрыл бумажник.

— Нет! Это мой подарок, — воскликнула я. — Кирилл Олегович, не надо денег!

— Я хотел заплатить за работу, а не за подарок, — ответил он и достал две дежурные пятитысячные купюры.

Цена, которую он сам назначил за мои услуги.

— Вы в прошлый раз заплатили, — напомнила я.

— В прошлый раз я заплатил не за работу, а за твоё потерянное время, — пояснил он таким тоном, словно разговаривал с неразумным ребёнком.

Мы смотрели друг на друга, как неприятели.

— Я не возьму денег, — сказала я твёрдо. — Но вы, конечно, можете повторить свой старый трюк: кинуть деньги и убежать под прикрытием Виктора.

Ярцев ухмыльнулся:

— Ладно, сегодня никаких денег, только пообещай мне кое-что.

— Что?

— Обращайся ко мне на «ты». По имени.

Его голубые глаза, не таясь, блуждали по моему лицу, шее и груди. В этих местах моя кожа вспыхивала, и я не могла это контролировать. Я ощущала его взгляд как прикосновение.

— Хорошо, — сказала я.

— «Кирилл», — добавил он.

— Хорошо, Кирилл, — послушно повторила я.

Сейчас он должен надеть пиджак, скупо попрощаться и покинуть салон «Натали», но вместо этого он стоял и рассматривал меня в упор. И я, как кролик перед удавом, замерла перед Кириллом и лишь растерянно хлопала накрашенными ресницами. Ситуация меня смущала и безумно волновала. Внутри всё скручивалось от тревожного предчувствия. Когда мужчина смотрит на женщину таким бесстыдным плотоядным взглядом — это неспроста. Он что-то задумал.

— Давно хотел сделать одну вещь, — сказал он хриплым голосом.

— К-какую?

Он шагнул ко мне и прижал к стене. От неожиданности я отпрянула и чуть не треснулась затылком о кирпичную кладку. Кирилл вовремя подставил ладонь, схватил за «мальвинку» и повернул мою голову к себе.

И поцеловал.

Я влипла в него губами, грудью, бёдрами, и это было такое сокрушительно приятное ощущение, что колени внезапно стали ватными. И я бы осела к его ногам, как тряпичная кукла, но он обхватил меня за талию и ещё плотнее притиснул к себе. Я сладко обмякла в его объятиях.

По венам побежала жидкая лава. Умелые мужские губы лишали воли, их вкус опьянял, как крепкое вино. Я не могла ни уклониться от поцелуя, ни пошевелиться, ни вырваться. Я даже не могла не льнуть к Кириллу в ответ! Тело всё решило за меня, сдавшись на милость победителя. Я самозабвенно сосала его язык, мне отчаянно хотелось большего. Внизу живота тяжело и горячо запульсировало. Нет! Это надо прекратить, пока не стало слишком поздно! Из последних сил я упёрлась ладонями в грудь Кирилла и отвернула голову. Его это не остановило, он продолжил целовать меня в щёку и шею, спускаясь к вырезу блузки.

Влажные, долгие, требовательные поцелуи.

Он что, собирался заняться сексом прямо здесь? Судя по отвердевшей ширинке — да, собирался!

Я поверить не могла, что ещё пять минут назад мы разговаривали, как малознакомые люди, а сейчас слиплись в единое целое, как два растаявших леденца.

— Не надо, Кирилл, — с трудом выговорила я. — Мы не должны…

Дыхание прерывалось, голова кружилась. Я была на грани оргазма, но мозг ещё работал.

— Мы можем делать всё, что захотим, — шепнул Кирилл в ухо. Волоски на моём теле вздыбились от звенящего напряжения. — Никто нас не осудит. Поехали со мной.

— Куда?

— Не знаю. Ко мне домой, в гостиницу, в Париж. Куда ты хочешь?

— Никуда, — ответила я. Сглотнула, сделала глубокий вдох и повторила более уверенным тоном: — Я так не могу.

— Как «так»? — он прекратил целовать моё ухо, но из объятий не выпустил. — Моя жена и твой муж…

Я его перебила:

— Дело не в них.

Зоя не возражала против любовниц в жизни мужа, а Димка не заслуживал моей верности. Так что наши супруги меня не беспокоили. Было кое-что поважнее.

— Нет? Тогда что тебя останавливает? — спросил Кирилл.

— Я не могу заниматься сексом без чувств.

Это была правда.

— Ты никогда не делала это без любви?

— Нет.

— И сколько мужчин у тебя было?

— Один.

Он отпустил меня, и я прислонилась к стене с облегчением и смутным разочарованием. Удав пощадил кролика. Леденцы с хрустом раскололись надвое.

— Дай свой телефон, — попросил Кирилл.

Я протянула ему мобильный. Он вбил туда номер и вернул мне:

— Это мой личный телефон, звони в любое время.

— Зачем?

Он мягким жестом отвёл пряди с моего лица:

— Возможно, тебе захочется поговорить. Не стесняйся. Я буду рад твоему звонку, Зоя тоже.

«Зоя тоже». Сколько женщин было у него в браке? Царапнула неуместная ревность, как будто после первого и единственного поцелуя я получила право собственности на Кирилла. Он надел пиджак, попрощался и вышел из салона.

Скользя спиной по кирпичной стене, я сползла на пол. Разум говорил: «Хорошая девочка!», а тело вопило: «Какая же ты идиотка! Это мог быть лучший секс в твоей жизни!». Каждой клеточкой я желала этого мужчину. Да, без чувств, без любви, без доверия, но он пробуждал во мне непреодолимое сексуальное влечение. Раньше я такого не испытывала. И уже плохо понимала, чего хочу.

Мне было страшно возвращаться домой. Казалось, Дима посмотрит на меня и сразу всё поймёт. Губы горели, щёки горели, уши горели. Сердце билось, как сумасшедшее. Кирилл уехал, и даже запах его парфюма выветрился из салона, но я всё ещё чувствовала его поцелуи. Ощущала его губы, язык, руки и даже член, упиравшийся мне в бедро.

Когда я вернулась домой, Дима рылся в шкафу и кидал вещи в чемодан. Всё вокруг было разбросано. На секунду мне показалось, что он узнал о моём поцелуе с Кириллом Ярцевым и решил уйти из дома, но вовремя вспомнила, что мы находились в доме Натальи Петровны. Уж если кому и уходить, так мне, а не её единственному сыну.

— Дима, что ты делаешь?

— А? — он высунул голову из шкафа. — Ты не помнишь, где мой шерстяной свитер в полоску?

— Зачем он тебе?

— В командировку еду.

Русые волосы торчали в разные стороны, глаза блестели. Я незаметно выдохнула: командировка — не развод, ничего страшного.

— Куда?

— Куда-то в Ростовскую область. Зоя Эдуардовна хочет, чтобы я отобрал жеребца для «Ярцевских конюшен».

— Ей мало жеребцов?

Димка пожал плечами:

— Она хочет ещё одного. Я посмотрю лошадей на конном заводе, выберу лучшего и привезу в Мухобор.

— Сколько времени это займёт?

— Дня три. Самолёт в Ростов сегодня вечером, я уже заказал такси в Пулково. Не волнуйся, это в счёт командировочных, бухгалтерия мне всё вернёт.

— Да я не волнуюсь… Ты один едешь?

— Нет, — он уставился на меня так, словно я задала какой-то невероятно глупый вопрос. — Я же сказал: с Зоей Эдуардовной.

Он этого не говорил, но я не стала спорить. Ссориться совершенно не хотелось. Я чувствовала свою вину. У меня было стойкое ощущение, что я изменила мужу, потому что один поцелуй с Кириллом Ярцевым доставил мне столько же удовольствия, сколько секс с Димкой. Если Кирилл так целуется, то как же он трахается? Воображение буксовало, я не могла представить себе оргазма такой силы. Со мной подобного катарсиса не случалось. А вот Зое повезло…

Я тряхнула головой, чтобы отогнать дурные навязчивые мысли. Как трахается Кирилл Ярцев — не моя забота. Моя забота — вернуть любовь и внимание мужа. Он совершил ошибку, вляпался в эротические игры с супругами Ярцевыми, но я помогу ему избавиться от наваждения.

Жаль только, что Зоя снова пошла на сближение с Димой. Совместная командировка может дать ему надежду на большее. Будут жить в одном отеле, кататься на лошадях, есть шашлыки из барашка и пить молодое вино — как знать, чем это закончится? Зоя сказала, что готова на всё, чтобы помочь мне сохранить семью, но пока лишь усугубляла ситуацию. Не командировка, а провокация какая-то. Рука сама тянулась к телефону. Хотелось набрать Зою и спросить: «Что за дела?», но потом я вспоминала, как льнула к её мужу всем телом и трепетала под его поцелуями.

Нет, не сегодня. Я поговорю с Зоей позже, когда эмоции улягутся. Попрошу её перестать общаться с Димкой, хотя бы вне работы.

Он вжикнул молнией чемодана, глянул на телефон:

— Такси скоро приедет, — сказал мне.

Я кивнула. В любой другой день я бы обняла мужа на прощание, но сегодня не могла. Час назад я обнималась с Кириллом, и тело ещё помнило его прикосновения. Мне было стыдно ластиться к мужу. Пусть сначала пройдёт ощущение, что Кирилл сжимает меня в объятиях.

Димка сам ко мне подошёл, положил тяжёлые руки на плечи и наклонился к лицу:

— Маша, я виноват перед тобой, — начал он. Сморщился и закусил губу. Я уж подумала, что он собрался признаваться в измене, но нет, Димка заговорил о другом: — В последние месяцы много чего навалилось, я пытаюсь разобраться…

— В чём?

— Это сложно объяснить, но, поверь, ты тут ни при чём. Моё отношение к тебе не изменилось. Между нами всё по-прежнему.

— Тогда что изменилось?

— Наверное, я сам. Кое-что произошло, и я хочу понять, что это значит. Я испытываю чувства, которых раньше никогда не испытывал. Я… запутался.

Он явно говорил о влюблённости в Зою. О сильной и болезненной влюблённости.

— Расскажи мне о своих чувствах, — предложила я. — Вместе мы найдём выход.

Он качнул лохматой головой:

— Нет, это моё личное дело, оно касается только меня и больше никого, — он потёр ладонью покрасневшее лицо. — Мне неприятно втягивать тебя во всё это.

— Да во что, Димка?!

— В эту грязь! — вырвалось у него.

Как там говорила Зоя? Искренний, порядочный и неискушённый человек. Конечно, с его точки зрения влюблённость в начальницу после секса втроём — он, она и её муж — это извращение и мерзость.

Грязь.

— Что же нам делать? — спросила я.

— Мне нужно время, чтобы разобраться в себе, — ответил Дима.

Я уныло кивнула. Всё оказалось запутанней, чем выглядело на первый взгляд. Я подозревала, что Димка загрузился после дебильного сексуального эксперимента, в который его втянула Зоя Ярцева, но не предполагала, насколько всё плохо. Димка находился в таком жёстком эмоциональном раздрае, что мне стало его жалко. Не дай бог оказаться на его месте.

— Хорошо, — сказала я, — разбирайся, я подожду.

— Спасибо, — мягко поблагодарил он. А потом спросил изменившимся, каким-то напряжённым голосом: — Вчера, когда ты заговорила о взрослом и опытном мужчине, ты имела в виду кого-то конкретного?

— Ты о чём? — удивилась я.

— Ты сказала, что хочешь попробовать секс втроём, — напомнил Дима.

— Забудь, я просто обиделась, что ты меня не поцеловал. Несла что попало. Я не хочу никакого секса втроём, вчетвером или впятером. Мне никто не нужен, кроме тебя.

— Но ты спрашивала про конкретного мужика? — не отставал Димка.

Я потупила глаза, чувствуя, что меня загнали в угол. Я не знала, что ответить мужу.

— Это Кира Ярцев, да? — напрямик спросил Димка.

«Кира»?! Чем они там занимались, что мой муж так фамильярно называл Кирилла Олеговича?

Я промолчала, разглядывая пушистые помпоны на своих тапочках. Не ответила ни да, ни нет.

— Послушай, Маша, что бы он тебе ни говорил, что бы ни предлагал — не соглашайся! Он опасный человек. Он разобьёт тебе сердце и разрушит твою жизнь.

— Ты-то откуда знаешь?! — вскинулась я.

Сама не ожидала, что брошусь на защиту Ярцева. Но что-то внутри меня подталкивало возражать мужу.

— Поверь, я знаю больше тебя! Не доверяй ему. Не ведись на его харизму, — увещевал Димка.

— Я не ведусь.

— Вот и хорошо. Если он хоть пальцем к тебе прикоснётся, я урою этого мудака.

За окном зашуршал гравий под колесами машины. Приехало такси. Димка чмокнул меня в щёку и вышел из дома. Я окончательно перестала что-либо понимать.

4. Выбор Кирилла

Мой муж явно невзлюбил Кирилла Ярцева. Но за что? Я бы поняла, если бы негатив проявлял Кирилл: «Ты переспал с моей любимой женщиной, и я тебя возненавидел!». Тут всё логично. А наоборот — нет. Кирилл-то ничего плохого Димке не сделал.

Или сделал?

Как я ни крутила эту мысль в голове, вывод напрашивался один: Димка безумно ревновал Зою к мужу. Видимо, знал, что она никогда не разведётся с Кириллом, и бесился от ревности. При этом убеждал меня, что между нами всё хорошо, и его отношение ко мне не изменилось. Да, он не сказал «я тебя люблю», но его слова звучали оптимистично. У него какие-то личные проблемы, но ничего страшного, он с ними разберётся, и мы будем жить по-прежнему. Ходить на работу, копить на дом, ездить по выходным в кино и заниматься сексом раз в неделю. А ещё он будет тосковать по Зое…

Перед домом снова затормозила машина — большая и чёрная, как у Кирилла. Накинув куртку и всунув голые ноги в резиновые сапоги, я выскочила во двор. Точно! Это была его машина! Из неё вышел телохранитель Виктор с гигантским букетом белых роз.

— Вы Мария Истомина? — спросил он так, словно мы не встречались каждый месяц в салоне «Натали».

Или раньше он не знал моего имени?

— Да, это я.

— Кирилл Олегович просил вам передать, — он протянул мне букет.

— А где он сам?

— На конюшне, — Виктор дёрнул квадратной челюстью в сторону «Ярцевских конюшен».

Видимо, после стрижки Кирилл заехал к жене. Может, и в аэропорт её отвезёт.

Розы были такими тяжёлыми, что мне пришлось прижать их к груди. Виктор сел в лимузин и уехал. Между бутонами торчала карточка с надписью от руки: «Маша, спасибо за всё». За что «за всё»? За новую стрижку, которая шла ему больше старой, или за то, что я разрешила себя поцеловать?

Вернувшись домой, я нашла чистое ведро и поставила туда цветы, а записку скомкала и выбросила.

Что он делал? Он соблазнял меня — сознательно и технично. А я плыла от его взглядов, рук и губ. От того, что он не скрывал свой красноречивый стояк под тонкой тканью костюмных брюк. Оказалось, что я соскучилась по этому ощущению, — что тебя хотят и будут добиваться любой ценой, даже после отказа. Упорные мужчины вызывали у меня восхищение и уважение — при условии, что они тоже мне нравились.

Кирилл мне нравился.

К чему лукавить?

Я его хотела, как давно никого не хотела. Моё тело, изголодавшееся по ласке, реагировало со страстью, о которой я и не подозревала. Как странно испытывать настолько сильное желание, не испытывая к человеку любви. Димку я любила и отдалась ему по любви, а больше у меня никого и не было. Я мало что знала о сексе и мужчинах. Я даже о любви мало что знала.

— Чё за цветочный склад? — спросила Наталья Петровна, заходя в дом. — Чё он натворил, что притащил такой здоровый веник?

— Кто?

— Сынуля мой.

— Это не Дима, — ответила я, — это Кирилл Олегович.

— Ярцев? — удивилась свекровь. — С чего такая щедрость? Деньги некуда девать? Лучше бы бутылку коньяка подарил. У меня в магазине большой выбор — и кизлярский, и армянский, и молдавский. И уж подешевле этого бесполезного веника.

— Ваш Гена любит коньяк? — вырвалось у меня.

Она уставилась на меня тяжёлым взглядом:

— Больно дерзкая ты стала. Ужин приготовила?

— Дима уехал в командировку, — сообщила я.

— И чё? Готовить не надо? Пусть семья голодает?

Сцепив зубы, я полезла в холодильник за курицей. Пока мы жили в доме свекрови, приходилось подчиняться её правилам. А главное правило гласило: в этом доме готовит невестка. Жаль, что я не любила готовить.

Спалось плохо. Крутилась с боку на бок, переворачивала подушку на прохладную сторону. Цветы я поставила около кровати, и всю ночь до меня доносился тонкий аромат роз. Думала о том, что Кирилл точно так же спит в пустой постели, Зоя-то уехала. А вот Зоя и Дима могли спать вместе. Хотелось верить, что Зоя ему откажет, но в том, что Дима попытается раскрутить её на секс, я не сомневалась. В конце концов он тоже изголодался по ласке. Он ведь молодой парень, четыре месяца без секса — это долго.

Мысль о Димке и Зое причиняла мне боль.

Возможно, надо было откровенно поговорить с мужем. Сказать ему, что я всё знаю, — о его чувствах к Зое, о том, что у них был секс втроём, о том, что постельный эксперимент Ярцевых оказался слишком жестоким. Было бы правильней всё обсудить с Димкой, а не притворяться слепой и наивной жёнушкой. Мы же семья, мы любим друг друга.

Любили когда-то раньше.

Но теперь я не доверяла мужу. Я до обморока боялась поднимать эту тему. Вдруг Дима обрадуется, что его тайна раскрылась, и предложит расстаться? Вдруг своим признанием я подтолкну его к разводу? Сложно заговорить о разводе с ничего не подозревающей женой, а с той, которая сама разнюхала подробности личной жизни мужа, — легко. «Ну, раз ты всё знаешь, то давай поживём отдельно», — вот что я боялась услышать. Я надеялась, что страусиная политика принесёт свои плоды: Димка перебесится, поняв, что с Зоей ему ничего не светит, семейный секс наладится, и мы заживём лучше прежнего.

Я просто хотела вернуть свою прежнюю жизнь.

Больше ничего.

В час ночи пришло сообщение от Димы: «Я заселился в домик, всё в порядке, связь тут плохая, позвонить не могу. Не переживай, всё будет хорошо». Немного успокоенная, я заснула.

Назавтра зарядил дождь, подул резкий ветер. Пришли две клиентки по записи, а после них я осталась одна. Убралась, села в кресло, достала телефон и уткнулась в соцсети. Часа в четыре к салону подъехала машина. Я выглянула в окно и с удивлением увидела, что это машина Зои. А я думала, она в Ростовской области!

Зоя вышла из автомобиля и стремительно пересекла крыльцо. Хлопнула дверью и смахнула дождевые капли со своего рыжего ёжика:

— Ну и холодрыга на улице! — с чувством сказала она. — Устала как собака! Ты голодная? Давай съездим в суши-бар. Любишь роллы?

Я остолбенела:

— А почему ты здесь? Я думала, ты поехала с Димой в командировку.

— Это он так сказал?

— Да.

— Наверное, перепутал что-то, — отмахнулась Зоя. — Зачем я ему нужна? Он прекрасно справится и без меня. Я летом туда ездила, посмотрела на жеребцов и выбрала парочку перспективных. Осталось проверить их здоровье и привезти в Мухобор самого лучшего. Жду не дождусь моего красавчика!

— Вот как…

Может, и правда перепутал, но, скорее всего, принял желаемое за действительное. По умолчанию решил, что Зоя поедет с ним. Его просто зациклило на этой женщине.

— Маша, — Зоя шагнула ко мне и подняла мой подбородок наманикюренным пальцем. Дождалась, пока я не посмотрю ей в глаза. — Маша, мои отношения с твоим мужем чисто деловые. Мы больше не будем встречаться в нерабочей обстановке. Я понимаю, что это может дать ему ложную надежду, а тебе причинит боль. Я не идиотка. Если я сказала, что между нами всё кончено, — значит, кончено. Я его начальница, а он мой сотрудник. На этом всё. Ты мне веришь?

Её зелёные глаза блестели, а щёки порозовели. Её пальцы, прикасавшиеся к моему лицу, пахли итальянским цветочным мылом.

— Верю, — с облегчением выдохнула я. — Я просто приревновала.

— Не ревнуй его ко мне, это бессмысленно. Я же тебя к Кириллу не ревную.

— Меня?!

Зоя хохотнула:

— Тьфу ты, Кирилла к тебе! Так что, поедем в суши-бар?

— У меня ещё четыре часа до конца рабочего времени.

— Кто-то записан?

— Нет, но кто-то может прийти.

Зоя покосилась на улицу, где ветер гонял по площади жёлтые листья.

— Вряд ли, — сказала она.

— Вряд ли, — согласилась я, — но Наталья Петровна всё равно меня не отпустит.

— А за десять тысяч?

Я не смогла удержаться от улыбки:

— За десять тысяч она продаст меня с потрохами!

— Тогда я тебя покупаю! Ты моя!

Зоя позвонила Наталье Петровне и отпросила меня на целый вечер и часть ночи. Типа на какой-то костюмированной вечеринке понадобился парикмахер, девочки захотели сделать причёски в стиле двадцатых годов. За деньги, разумеется, не бесплатно! Зоя врала вдохновенно и весьма правдоподобно. Свекровь разрешила закрыть салон раньше времени и поехать с Зоей на вечеринку. Мне даже показалось, что Наталья Петровна обрадовалась моей халтурке: сын умотал в командировку, невестка в город, а ей можно пригласить в гости Геннадия и отдохнуть в интимной обстановке. Не всё же в подсобках прятаться.

Я думала, мы заедем в какое-нибудь кафе в райцентре, но Зоя повезла меня в Питер. Мы с ветерком прокатились по объездной дороге, свернули на головоломной развязке в сторону центра и через полчаса припарковались у шикарного японского ресторана с видом на Казанский собор. Я никогда здесь не была. В Казанском соборе была, разумеется, но в таком крутом ресторане — ни разу.

У входа нас встретил милый молодой человек и проводил к столику у окна. Вид открывался замечательный: подсвеченный собор, пешеходы с зонтиками, блестящий от дождя асфальт.

— Что у вас самое вкусное? — спросила Зоя у официанта.

— Фирменные роллы с угрём и крабовый суп, — без запинки ответил тот, сверкнув белоснежной улыбкой.

— Отлично, несите! В двойном размере. И бутылку французского шампанского. — Она обратилась ко мне: — Ты любишь шампанское?

— Ну, на Новый год пью, — ответила я.

Я нечасто употребляла. Обычно пиво — летом в жаркую погоду, и немного крепкого алкоголя по праздникам. Пьянела быстро, особенно на фоне Натальи Петровны, которая не пьянела даже от бутылки водки. Дима унаследовал её суперспособность, поэтому редко напивался допьяна. Всего пару раз за всю нашу жизнь.

— Тогда будем считать, что сегодня Новый год! — постановила Зоя.

И суп, и роллы оказались превосходными. Не сравнить с забегаловкой в райцентре, где рис всегда был жёстким, а ломтики лосося просвечивали, как папиросная бумага.

Когда мы утолили первый голод, я попросила Зою:

— Расскажи мне, как у вас всё происходило. С Димкой, я имею в виду.

— Да зачем? — Зоя жестом остановила услужливого официанта и сама добавила шампанское в бокалы. — Ты уверена, что хочешь знать подробности?

— Уверена. Я всё равно об этом постоянно думаю и накручиваю себя. Мне станет легче, когда я узнаю правду.

— Хорошо, я расскажу, — Зоя положила в рот ролл, энергично прожевала и запила большим глотком шампанского. — Я не стала ходить вокруг да около. Подошла к Диме и прямо спросила, не хочет ли он заняться сексом со мной и моим мужем. Он, конечно, был шокирован. Переспрашивал, серьёзное это предложение или шутка? Не мог поверить, что я действительно это предложила. Больше всего его удивило, что Кирилл Олегович согласился в этом участвовать.

— Меня это тоже удивило, — вставила я.

Ладно женщина под сорок, у которой случился кризис, депрессия и переоценка ценностей. Решила наверстать упущенные возможности — постриглась налысо, похудела, захотела попробовать секс с двумя мужчинами. Её я понять могла. Но Кириллу-то это зачем?

— Об этом позже, ладно? — спросила Зоя. — Сначала покончим с твоим мужем, потом перемоем косточки моему. Так вот, я на Диму не давила. Сказала, что это разовая акция, уникальное предложение, которое никогда не повторится. Если бы он отказался, я бы нашла кого-нибудь другого, но… Понимаешь, Дима свой. Я ему доверяла. Во-первых, он будет бережнее ко мне относиться, во-вторых, никому ничего не разболтает. Он порядочный человек, к тому же мой сотрудник, заинтересованный в дальнейшей работе. Он бы меня не подставил, у нас дружеские отношения. А мужику по вызову я доверять не могла. Там такая шваль ошивается! Запросто можно нарваться на вора или шантажиста.

«Свой». «Доверяла». «Не разболтает». Я не стала в очередной раз упрекать Зою, что она из прихоти разрушила чужую семью, но она правильно считала эмоции на моём лице.

— Машуль, ну прости меня! Если бы ты знала, как я раскаиваюсь! Я понятия не имела, во что это выльется.

Она снова наполнила наши бокалы и поспешно выпила. Я тоже допила до дна, потому что мне больно было слушать эту историю.

— Он сразу согласился? — спросила я.

— Нет, не сразу. Взял несколько дней на раздумья, пару раз заходил в офис и уточнял детали. Где мы встретимся, чем будем заниматься, согласен ли Кирилл Олегович на его кандидатуру?

При всей болезненности темы, я не удержалась и хихикнула:

— Узнаю брата Колю. Он такой дотошный!

— Он просто основательный и серьёзный, — защитила моего мужа Зоя. — Дима не совершает импульсивных поступков, он всегда всё просчитывает и действует осознанно. Это хорошее качество в мужчине.

— Но это же глупо, — возразила я. — Тебе предложили групповой секс, а ты ведешь себя как целка!

Зоя фыркнула и в очередной потянулась за бутылкой, которая пустела на глазах:

— Не знала, что ты употребляешь такие словечки.

В зелёных глазах плясали черти.

— Ты многого обо мне не знаешь.

— Надеюсь узнать, — улыбнулась она.

Мы выпили, и я спросила:

— И что было дальше? Рассказывай, не жалей меня.

— Мы поехали в небольшую гостиницу за городом. Довольно уединённое местечко, посторонних там не бывает.

— В гостиницу? — удивилась я. — А почему не домой или в ваш мухоборский коттедж? Из-за мальчиков, да?

— Да нет, мальчишки в прошлом году уехали учиться в Москву. Выбрали столичный вуз, хотя я умоляла остаться в Питере. Упрямые засранцы, из-за них у меня и начался кризис среднего возраста и синдром опустевшего гнезда… — она сморщилась, словно у неё заболел зуб. — Сейчас они на втором курсе.

— Тогда почему вы не поехали к вам домой?

— Чтобы потрахаться втроём на супружеской кровати? Как-то слишком цинично, ты не находишь?

— Ну да, лучше уж в гостинице, — согласилась я. — А то потом каждый раз, ложась с мужем в постель, вспоминать другого мужика… Брр…

— Вот именно. Короче, мы заказали ужин в номер, выпили с Димой бутылку вина и начали целоваться. А потом я поцеловалась с Кирой. Странные ощущения, надо сказать… Мы разделись, легли в кровать и занялись сексом. С Димой — традиционным способом, с Кирой — оральным.

— Одновременно?

— Угу. В коленно-локтевой позиции.

Я видела подобное в порно. Выглядело неплохо. Девушку толкали с члена на член, а она стонала от удовольствия. Я неосознанно скрестила ноги под столом.

— Тебе понравилось?

— Не особенно.

— Ты не получила того, чего хотела?

— Я хотела получить опыт, и я его получила, — уклончиво ответила Зоя. — Очень важный и полезный для меня опыт, так что эксперимент удался. Я сделала нужные выводы. После секса Дима вызвал такси и уехал домой, а мы остались в гостинице до утра. Вот и вся история.

— Я представляла ваш секс иначе, — задумчиво сказала я.

— Более разнузданным и сладострастным?

— Да.

— Нет. Чтобы тройничок получился зажигательным, между людьми должно искрить. А между нами не искрило. Да, всё вышло… — она долго подбирала подходящее слово, — недурно, мужчины кончили, но никому не захотелось продолжения банкета.

— Хм…

— Теперь ты успокоилась? Больше не ревнуешь?

Я пожала плечами:

— Всё равно у Димки к тебе чувства. Из-за этого он отдалился от меня. Я пыталась его соблазнить, намекала на секс втроём, как ты советовала…

— И что?

— И ничего. Его волнует эта тема, но он не хочет её обсуждать. А ещё он догадался, что речь идёт о Кирилле.

— Догадался? — заинтересовалась Зоя. — И что он сказал?

— Сказал, что уроет этого «мудака», если он ко мне прикоснётся, — созналась я. — Прости, это цитата. Не знала, что Дима так негативно настроен к Кириллу. Я вообще плохо понимаю, что происходит в душе моего мужа. Мне туда доступа нет.

— Вот, значит, как… — протянула Зоя, рассеянно глядя в окно на светящийся собор. — Любопытный поворот…

— Не хотите ли десерта? — вкрадчиво произнёс официант за спиной.

Я вздрогнула от неожиданности.

— Десерт мы закажем позже, а сейчас принесите вторую бутылочку шампанского, — сказала Зоя. — Так сидим душевно.

Подмигнула мне. Она была уже пьяненькой, у меня тоже шумело в голове.

— Видимо, у Димы есть претензии к Кириллу, — сказала я, возвращаясь к разговору. — Так что мне придётся искать другой способ наладить отношения. Он просил дать ему время, чтобы разобраться в себе. Наверное, так и поступлю. Пусть переживёт свою глупую влюблённость и поймёт, что ты никогда не бросишь Кирилла ради него.

Зоя цедила шампанское, размышляя над моими словами. Потом сказала:

— Кажется, всё сложнее, чем я думала. Твой муж смог меня удивить.

— Он это умеет, да, — улыбнулась я. — Я до сих пор не могу поверить, что он участвовал в групповом сексе. Где Димка, а где лямур де труа? Это как Леди Гага в «Муха-баре».

Зоя тоже улыбнулась. А я вернулась к вопросу, который интересовал меня больше, чем следовало бы.

— Но ладно Димка, а Кирилл-то почему согласился? Ты говорила, что из любви к тебе, но… Это какие же нервы надо иметь, чтобы смотреть, как твою любимую удовлетворяет другой?

— Ты такая настырная, Машенька! Хорошо, сейчас ты узнаешь всю правду! В прошлый раз я была не до конца откровенна. Я сказала, что захотела попробовать секс втроём, и Кирилл предложил мне найти партнёра по вкусу.

— Да, ты так сказала, — подтвердила я.

— На самом деле всё было чуточку иначе. Мы договорились попробовать секс втроём в двух вариантах: сначала с парнем, потом с девушкой. — Зоя залпом выпила бокал шампанского, пока я хлопала глазами. — Мы хотели получить разносторонний опыт и равноценное удовольствие — чтобы никому не было обидно. Чтобы никто не ревновал. Я должна была выбрать парня, а Кирилл — девушку. Теперь всё логично, да? Кирилл больше не выглядит, как жертва чокнутой жены?

У меня и без того шумело в ушах, а после признания Зои собор поплыл в сторону, как круизный лайнер. Я вцепилась пальцами в скатерть. Они хотели попробовать два тройничка, а не один! Сначала МЖМ, а потом ЖМЖ!

— И кого же выбрал Кирилл? — вырвалось у меня раньше, чем я прикусила язык.

— Он с самого начала хотел только тебя, — честно ответила Зоя. — Ещё на стадии обсуждения я назвала имя Димы Истомина как возможного кандидата, а Кира признался, что ему нравится девочка из парикмахерской. Очень сильно нравится.

Я приняла вертикальное положение и усилием воли остановила собор-круизный лайнер. Разговор серьёзный, а во мне как минимум треть бутылки шампанского. Многовато.

— «Кроет»? — вспомнилось слово, сказанное Зоей несколько дней назад.

— Именно так он и выразился! — подтвердила она. — Я сообщила Кире, что твоя фамилия — Истомина. До этого он не знал, чья ты жена. Мы удивились, что запали на семейную пару, а потом решили, что так даже лучше.

— Чем?! — не выдержала я. — Зоя, мы же живые люди, разве так можно?

— Обсуждать людей с точки зрения их сексуальной привлекательности? А почему нет-то?! Мы же никого не собирались насиловать. Может, немного пофлиртовать, поиграть, соблазнить, но строго в рамках добровольности! Не делай, пожалуйста, из нас монстров.

Я только вздохнула и взялась за бокал. Зоя права. Болтовня с мужем о потенциальных любовниках — это не противозаконно и даже не аморально. Остренькие семейные развлечения. Попробуй-ка проживи с одним человеком двадцать лет, любой взвоет от скуки.

— Ладно, считай меня монстром, но Киру не надо, — сказала Зоя. — Он не такой, как я.

— И что было дальше?

— А дальше… После встречи с Димой наш энтузиазм поутих. Одно дело фантазировать о сексе с двумя мужчинами, другое — действительно с ними переспать. Кирилл сказал, что поищет профессионалку, чтобы с тобой не получилось, как с Димой.

— Чтобы я не влюбилась в него?

— Типа того. Чтобы не создавать тебе лишних проблем.

— Ага, понятно. — Почему-то стало обидно, словно меня отвергли, не дав шанса себя проявить. — И что, он нашёл проститутку? Вы переспали с девушкой?

— Нет.

— И почему же?

— Да потому, что он хотел только тебя. Тройничок с проституткой его не вдохновлял, да и меня тоже. Так идея и заглохла. А потом ты… — Зоя замолчала и улыбнулась.

— Что я?

— Ну, спровоцировала Кирилла, — ответила она. — Наехала, что он плохо следит за женой и позволяет ей путаться с ветеринаром. А на следующий день ты заявилась на конюшню, и мне пришлось рассказать тебе правду. После этого Кирилла ничего не сдерживало. Ты узнала о нашем эксперименте, и это развязывало ему руки. Вчера он сделал тебе предложение — ты отказалась. Теперь он будет искать кого-то другого. Мы всё-таки завершим то, что задумали, иначе нечестно получается: я попробовала секс с двумя партнёрами, а Кира нет.

— Стоп-стоп-стоп! Что значит «отказалась»?

— А разве нет?

— Он меня поцеловал, но про секс втроём ничего не говорил!

— Да какая разница? Не успел. Ты его оттолкнула и заявила, что не занимаешься сексом без любви. Так всё и было, или Кирилл неправильно тебя понял?

— Да нет, всё верно… — промямлила я.

— Ну вот, — подытожила Зоя, — Дима мне не отказал, а ты Кириллу отказала. Ничего удивительного, я это предвидела. Женщинам, особенно юным и неопытным, нужны чувства, а мужчинам достаточно секса. Ты со мной согласна?

Я не знала, что ей ответить. Я ощущала себя обманутой, понимая при этом, что никакого обмана не было. Меня разрывали противоречивые эмоции. И где-то в глубине души я жалела, горько жалела, что отказалась поехать с Кириллом в отель, в Париж или другое место, где мы могли бы остаться наедине. Да, у меня никогда не было секса без любви, но что делать, если невыносимо хочется секса с конкретным мужчиной? Сжать зубы и терпеть? Это тяжело, особенно если любимый не прикасался к тебе четыре месяца.

А сейчас Кирилл повесил на меня ярлычок «Верная жена неверного мужа» и вычеркнул из списка претенденток. Он найдёт более сговорчивую девицу. Они повезут её в загородную гостиницу, будут пить вино, веселиться и в конце концов займутся сексом. Дальше моё воображение буксовало: я понятия не имела, как это будет происходить. Девице придётся… прикасаться к Зое? Целовать её? Обнимать? Ох ничего себе!

Я взглянула на Зою — она пристально смотрела на меня, как будто пыталась прочитать мои мысли. Неожиданно по телу побежали волнующие мурашки. Сделав серьёзную мину, я склонилась над столом и шёпотом спросила Зою:

— Ты когда-нибудь представляла себя в одной постели со мной?

— Ммм… Да.

— А что именно ты представляла? — я протянула руку и взяла Зою за запястье.

Игриво пощекотала кожу под тонким свитером, сдерживая глупый смех.

— Всё тебе расскажи, — буркнула Зоя.

— Мне интересно!

— Иди к чёрту, Маша, — Зоя стряхнула мои пальцы, полезшие вглубь рукава.

Она разозлилась! А мне стало смешно.

— Так вот почему ты не ревнуешь Кирилла! — заявила я. — Я тебя раскусила!

— И почему же?

— Потому что тебе тоже хочется попробовать с девушкой!

Официант оглянулся на нас, а я послала ему сладкую улыбку. Я совсем опьянела — от шампанского, от болтовни о сексе, от эмоций, которые во мне бушевали.

— Пф, — сказала Зоя. — Если бы мне не хотелось попробовать с девушкой, я бы никогда на это не согласилась. Ради этого всё и затевалось — чтобы испытать что-то новое, запретное, экстремальное. Расширить сексуальный опыт, раздвинуть границы приемлемости. Многие об этом мечтают, но мало кто рискует. — Зоя задумчиво обвела пальцем золотой ободок на бокале. — Конечно, во время секса втроём происходит некое… взаимодействие между партнёрами одного пола, но это часть удовольствия. Не вижу ничего ужасного.

— У тебя блестят глаза, когда ты об этом говоришь.

Зоя фыркнула. Достала из сумочки карманное зеркальце и вытянула перед моим носом. Я завороженно разглядывала потрясающе красивую блондинку с пухлыми розовыми губами, сияющими глазами и горящими щеками. Неужели это я? Такая… возбуждённая.

— Ты тоже вся светишься, — сказала Зоя и спрятала зеркало.

— Я просто пьяная.

— Я так и поняла. Ну что, ты готова заказать десерт? — она разлила из второй бутылки остатки шампанского и кивнула официанту.

— А что, разговор окончен? Тебе больше нечего мне рассказать?

— Я всё тебе рассказала, — улыбнулась Зоя. — Мы с Кириллом вывалили перед тобой коробку с драгоценностями, а ты глянула на эти стекляшки и отвергла. Я уважаю твою позицию, ты умничка. Я уверена, ты наладишь отношения с мужем и без чужой помощи. И никогда, никогда не будешь заниматься сексом без любви, потому что это и правда не приносит удовольствия. Уж поверь мне.

Официант положил перед нами десертное меню:

— Рекомендую попробовать настоящее японское мороженое из зелёного чая.

— Добрый вечер, девушки, — раздался позади меня бархатный голос.

Кирилл!

Откуда он появился?

Зачем?!

Кирилл наклонился и поцеловал Зою в губы. Потом поцеловал меня — тоже в губы! — и сел в свободное кресло у окна. Загородил широкими плечами целый собор.

Сказал официанту:

— Мне как обычно, Володя.

— Сашими из тунца и бутылочку минералки? — уточнил официант.

— Всё верно, у тебя отличная память.

Окрылённый похвалой официант убежал за сашими.

— Хорошо, что ты пришёл, — сказала Зоя. — Мы с Машей как раз приняли судьбоносное решение.

— Какое?

— О дружбе. Будем дружить, если остальное невозможно.

— Рад, что вы нашли общий язык, — сказал Кирилл вполне искренним тоном. — Меня возьмёте в вашу дружескую компанию?

— Ну конечно! Ты прикольный, — засмеялась Зоя, — с тобой весело!

Мои губы горели, словно по ним мазнули острой японской горчицей.

Как же сладко он целовал!

В каком затмении я находилась, когда оттолкнула этого великолепного мужчину? С чего я решила, что у меня нет к нему чувств? Уж кое-какие определённо были!

5. Танец страсти

Оказалось, офис Кирилла находился неподалёку от ресторана. Они с Зоей часто тут ужинали. Когда мы вышли на улицу и юркнули в облитый дождём лимузин, Кирилл указал пальцем на старинный особняк:

— Я здесь работаю. Забегай, если будешь гулять по городу, угощу тебя кофе.

Несмотря на позднее время, в здании светилось много окон. Там явно бурлила жизнь.

— А что, рабочий день ещё не закончился? — спросила я.

— В самом разгаре, — подтвердил Кирилл. — Только что открылась Нью-Йоркская биржа.

— А ты сбежал?

— Проголодался, — улыбнулся он. — Я знал, что Зоя привезёт тебя сюда, но не был уверен, что смогу вырваться.

— Если бы не Маша, ты торчал бы в офисе до полуночи! — шутливо упрекнула Зоя.

— Ты права, дорогая, — согласился Кирилл. — Спасибо Маше, что вытащила меня из кабинета!

Мне стало приятно, что ради меня он пожертвовал работой.

За рулём вместо водителя сидел телохранитель Виктор. Он даже ухом не повёл, слушая наши разговоры. Как жаль, что вечер подходил к концу! Меня отвезут в Мухобор, и на этом всё завершится. Эмоции, которые я испытала, никогда уже не повторятся. Слишком бурными и противоречивыми они были. Никто мне больше не предложит секс втроём, потому что такими порочными вещами занимаются лишь лысые женщины модельной внешности, переживающие кризис среднего возраста, и их терпеливые мужья-миллионеры.

Я верила, что Зоя не шутила по поводу дружбы, но с трудом представляла, как это осуществить на практике. Кто я, а кто они? У нас совсем разная жизнь. Если мы и будем встречаться, так разве что в салоне «Натали» или на конюшне, если я туда нагряну. Кто я для них? Просто девчонка из Мухобора. Сексуально привлекательная для обоих, но… не уникальная. Не особенная, не единственная в целом мире. Скоро они найдут другую и забудут обо мне.

Наверное, это к лучшему.

— Итак, — сказала Зоя голосом перебравшего тамады, — следующий пункт программы — танцевальная вечеринка! У меня есть пригласительные билеты на четверых человек! Машуль, ты любишь танцевать бачату? По глазам вижу, что любишь!

— Это латиноамериканский танец? Я не умею.

— Мы тебя научим! — пообещала Зоя.

— Я думала, мы поедем в Мухобор.

— А зачем нам Мухобор? Не нужен нам Мухобор! Мы будем пить, танцевать и развлекаться до утра, пока не закроется Нью-Йоркская биржа!

— Наталья Петровна меня убьёт.

— Да она будет счастлива, что вы с Димкой оставили её в покое! Поверь мне, у меня двое взрослых детей. Иногда я мечтала, чтобы они переночевали где-нибудь в другом месте, и желательно, чтобы их там покормили!

Я глянула на Кирилла, он лишь посмеивался, наблюдая за нами.

— Хорошо, — сдалась я. — Бачата так бачата!

Вечеринка проходила в закрытом клубе, куда пускали только по приглашениям. Гремела зажигательная музыка, под потолком крутились зеркальные шары, на танцполе извивались парочки. На танец это мало походило — скорее, на прелюдию к сексу. На бесстыдную и горячую прелюдию.

Я чуть шею не свернула, пока Зоя тащила меня к столику. Мы уселись втроём на диванчик, а Виктор устроился по соседству.

— А нельзя позвать его к нам? — вырвалось у меня. — А то как-то неловко. Что он как бедный родственник?

— Он не бедный, — ответил Кирилл. — Просто он на работе.

— На тебя могут совершить покушение? — мне приходилось перекрикивать музыку. — Думаешь, где-то здесь затаились киллеры?

— Не думаю. Но могут найтись люди, которые захотят сфотографироваться со мной, выпить бутылку водки и поболтать за жизнь. Виктор их отсеивает на подходе. Он охраняет мою личную зону комфорта, не беспокойся за него.

— Ясно… — Я вспомнила, как Виктор поймал меня, когда я побежала за Кириллом, чтобы отдать деньги. — А я, значит, вхожу в твою зону комфорта?

— Определённо, — ответил он.

Принесли два высоких бокала со светящимся голубым коктейлем. Один поставили передо мной, другой — перед Зоей. Она припала к соломинке, жестом показывая, чтобы я последовала её примеру. Я попробовала коктейль. Холодный, сладкий, пахнет ананасом и разными тропическими фруктами. Но какой же крепкий, зараза! У меня ещё шампанское не выветрилось, а тут уже новый алкогольный напиток. Но оторваться невозможно!

— А Кирилл? — спохватилась я. — Почему он ничего не пьёт?

— Потому что я не пью, — ответил он.

— Но ты же не за рулём.

— Я совсем не пью, — он широко улыбнулся, снял пиджак и закатал рукава белой рубашки до локтей.

Какие красивые у него руки! Крепкие, волосатые, с изящными запястьями. Ну и часы, конечно, классные — тонкий золотой корпус, чёрный циферблат. Они ему шли.

— Ну хоть глоточек попробуешь? — не отставала я.

— Машуля, это бесполезно! — крикнула Зоя. — Этот упрямец пьёт только минералку. Никогда не видела его поддатым. Пойдём, я покажу тебе, как танцевать.

Он вытащила меня из-за стола и поставила напротив себя:

— Повторяй за мной, как будто смотришь в зеркало. Я научу тебя трём основным движениям: доминиканский шаг, шаг в сторону и квадрат. Это просто!

И действительно, через десять минут я научилась считать шаги, делать акцент на четвёртом и двигаться вдоль воображаемого квадрата. Когда ты нетрезвая — ты гибкая, грациозная и всё схватываешь на лету. Впрочем, себя я со стороны не видела, зато видела потрясающе пластичную Зою, которая казалась мне моим собственным отражением.

— А теперь попробуем в паре! — предложила Зоя и подтащила меня поближе.

Всунула колено между моими ногами и начала двигаться медленно-медленно, чтобы я успевала считать шаги и подстраиваться под ритм бачаты.

— Молодец, молодец, — приговаривала Зоя, — ты просто прирождённая танцовщица. Мягче, чувственней, не торопись. Слушай своё тело…

Я фыркала, но очень старалась танцевать правильно и красиво. Даже попой начала подвиливать, как делали другие девушки. Было здорово! Краем глаза заметила, что Кирилл, склонив голову к плечу и скрестив руки на груди, внимательно за нами наблюдал. Это воодушевляло. Если бы ему не нравился наш танец, он бы смотрел на другие пары.

— Всё! — объявила Зоя. — Ты готова идти на танцпол!

— Тогда пошли! — я взяла её за локоть.

Мне хотелось двигаться, отдаваться музыке, наслаждаться танцем.

Зоя засмеялась:

— Ты со мной собралась танцевать, что ли?

— Ну да. А что такого?

— Это танец любви и страсти. Его танцуют… эмм… разнополые партнёры.

— Пфф! Даже танго могут танцевать две девушки, я видела в кино. Да что там девушки! Даже мужчины могут танцевать танго в паре!

Зоя начала заливисто хохотать. Кирилл тоже улыбался, слушая нашу беседу. Он встал и подошёл к нам:

— Маша, ты можешь потанцевать со мной.

Я оторопело уставилась на него:

— А ты умеешь?

— Брал пару уроков несколько лет назад.

— Оу…

Я и не предполагала, что он танцевал бачату.

— Но если ты предпочитаешь с Зоей, я не против. Вы отлично смотритесь вместе.

Его язык скользнул по губам. Прядь тёмных волос свесилась на лоб. Выглядел он так сексуально, что по телу разлилось томительное ожидание его прикосновений. Если он вставит колено между моими ногами… Щеки начали наливаться жаром. Что ж такое-то?! Я быстро схватила бокал с голубым коктейлем, высосала прохладный напиток до донышка и сказала Кириллу:

— Я с удовольствием с тобой потанцую!

Он подал мне руку, и мы пошли в центр зала.

Кирилл положил ладонь мне на поясницу, и я шагнула к нему вплотную. Он чуть отстранился и склонился к моему уху:

— Мы ведь друзья теперь, верно?

— Ну да.

— Тогда не прижимайся ко мне слишком сильно, иначе почувствуешь, какой я плохой друг.

Я не сразу поняла фразу, а когда поняла, по телу прокатилась дрожь. Я опустила глаза и увидела, что ширинка на брюках Кирилла топорщилась — не настолько явно, чтобы привлекать внимание окружающих, но достаточно отчётливо, чтобы я догадалась, в чём дело. Словно в трансе, я подалась вперёд и прижалась к Кириллу всем телом.

— Всё нормально, — сказала я, — это же танец страсти.

— Ты испытываешь то же самое? — спросил он, касаясь тёплыми губами ушной раковины.

От его вопроса сбилось дыхание и потемнело в глазах.

— Да, — призналась я.

Да! Да! Да! Я тоже его хотела, как ненормальная. Это всё откровенные разговоры, алкоголь и воспоминания о поцелуе в салоне.

— Спасибо за честность, мне уже не так стыдно, — сказал он и сделал первое танцевальное движение.

Сначала я путалась в шагах и сбивалась в счёте, но через некоторое время расслабилась и позволила Кириллу себя вести. Я не видела никого вокруг, меня пронизывал ритм бачаты и дурманила близость желанного мужчины. Я знала, что наваждение скоро рассеется, но пока танец не закончился, я хотела получить всё удовольствие, какое только возможно.

Музыка стихла, Кирилл обнял меня и похвалил:

— Для первого раза просто замечательно!

Он проводил меня к столику, галантно усадил на диван и подал руку Зое.

Они вышли на танцпол с таким изяществом, словно участвовали в международных соревнованиях. Несколькими уроками тут явно не обошлось. Когда-то они всерьёз увлекались танцами, — видимо, пока Зоя не вспомнила про лошадок и не построила в Мухоборе конюшню.

Зоя закинула руки на плечи Кирилла и ласковым жестом взъерошила ему волосы. А он рванул её на себя, вжимаясь бёдрами и заставляя Зою прогнуться в пояснице. Она гибко прогнулась, как гимнастка или фигуристка, и описала рыжей макушкой полукруг. А потом выпрямилась, и они начали танцевать бачату. Парочки вокруг них расступились.

Это был самый страстный танец, который мне доводилось видеть. Оба высокие, красивые, артистичные, они танцевали так, что люди достали телефоны и начали их снимать. Зоя и Кирилл кружились в центре зала, то откровенно прижимаясь друг к другу, то распадаясь на две половинки и держась за руки переплетёнными пальцами. Её бёдра выписывали восьмёрки, ноги отстукивали ритм, а его мускулы играли под белой рубашкой.

Ярцевы выглядели как бесконечно счастливая семейная пара. Многие, я уверена, им позавидовали — их красоте, зажигательной страсти и любви.

Они обожали друг друга.

Они боготворили друг друга.

Какая разница, что они изменяли друг другу?

Если бы Димка любил меня так, как Кирилл любил Зою, я бы всё ему прощала. Всё-таки ревность — это от неуверенности и страха, что другая женщина получит то, чего не хватало мне самой. Внимания, нежности, секса. А Зое всего хватало. Она не ревновала Кирилла. Она твёрдо знала, что с кем бы ни спал её муж, любить он будет только её.

Как им удалось создать и сохранить такую идеальную семью? В чём секрет?

В конце выступления они поцеловались взасос, и все зааплодировали. Кирилл и Зоя вернулись к столу и рухнули на диванчик.

— Ты меня совсем умотал! — пожаловалась Зоя мужу, энергично обмахиваясь папкой меню. — Машуль, тебе понравилось, как мы танцевали?

— Вы офигенные, — ответила я. — Вы просто созданы друг для друга!

Зоя захохотала:

— За это нужно выпить! Нанесём ещё один удар по «Голубым Гавайам»?

— Нанесём!

— Поаккуратнее, девчонки, — рассмеялся Кирилл, наливая себе газировку. — Нам не нужен второй Перл-Харбор.

Но мы, конечно, напились. И всё-таки станцевали с Зоей женскую бачату на радость зрителям! Я к тому времени совсем опьянела, ноги заплетались и не попадали в такт, зато попа виляла сама собой. Зоя меня вела, крутила и прижимала к себе, когда я пыталась свалиться на пол. Иногда мы останавливались, хохотали над чем-то, согнувшись в три погибели, а потом снова продолжали танцевать. Давно мне не было так весело! Кирилл нам не мешал и больше не просил быть поаккуратнее. Сидел на диване, вытянув длинные ноги в блестящих ботинках, потягивал минералку и отдыхал от своих нефтегазовых дел. Невероятный мужик!

А когда я выдохлась, Зоя станцевала суперэротический танец с клубным негром, возможно, даже доминиканцем. О, это было полное бесстыдство! Не страсть, не любовь, а голый и неприкрытый секс. Этот негр перетанцевал даже Кирилла Ярцева! Я хлопала и орала от восторга, а Кирилл улыбался, глядя на меня.

Когда мы с Зоей отправились в туалет, я обнаружила пять пропущенных звонков от Димки, три от свекрови и сообщение: «Закончил работу в Ростове. Завтра выезжаю домой. Буду предположительно послезавтра вечером». Завтра, послезавтра — в моей голове всё перепуталось. Если сейчас три часа ночи, то послезавтра — это когда?

— Кто пишет? — спросила Зоя, заглядывая в телефон.

— Димка. Говорит, приедет послезавтра.

— Да, я в курсе. Он привезёт Ангела. Придёшь на него посмотреть?

— На ангела?! — я в шоке уставилась на Зою.

— Это жеребец, Машуля, а не реальный ангел! Великолепный белый жеребец!

— А, это лошадь… — смутилась я. — Дима прискачет на нём из Ростова?

— Ты что, не верхом же! Он привезёт его в специальном фургоне для перевозки животных. За пару дней должен управиться. Я выбирала между Ангелом и другими жеребцами, сегодня Дима всех проверил и сказал, что Ангел лучший. Завтра я переведу деньги конному заводу.

— Поздравляю с новым коником! Конечно, я приду посмотреть на Ангела, — меня пошатнуло, и я привалилась спиной к скользкой кафельной стене.

Главное, удержаться, и не сползти по ней на пол. Перед глазами плыло. Кого-то тошнило в одной из кабинок.

— Ой, да ты совсем расклеилась. Кому-то пора в постельку.

— Я сейчас вызову такси…

— Не надо никакого такси, поедем к нам.

— К вам домой? Нет, мне неудобно…

— Неудобно жопой огурцы собирать. Наша квартира недалеко отсюда — переночуешь у нас, а завтра утром тебя кто-нибудь отвезёт в Мухобор. Или я, или Кира, или Витя.

— Наталья Петровна будет недовольна, если я не вернусь.

— Да забудь ты про свою Наталью Петровну! Дай телефон. — Зоя вытащила из моей безвольной руки телефон и начала писать сообщение свекрови: — Только что освободилась. Переночую у Зои. Не беспокойтесь, у меня всё в порядке. — Зоя отправила сообщение. — Вот и всё, пусть человек спокойно отдыхает.

Мы вышли из туалета и в полутёмном холле, наполненном сигаретным дымом и бешеным драйвом латинской музыки, наткнулись на Кирилла. Увидев, в каком я состоянии, он обхватил меня за талию, а я расслабленно прильнула щекой к его груди. Словно на подушку легла, набитую не гречневой шелухой, а литыми мышцами. Век бы так лежала!

— Ты как? — спросил Кирилл.

— Немножко накрыло, — призналась я. — Не волнуйся, скоро отпустит.

Грёбаные Гавайи. Такие коварные — сначала сладкие, потом пьяные.

— Маша переночует у нас, — сказала Зоя. — Пойду позову Витю, а ты отведи её в машину. Боюсь, сама она не дойдёт.

Нет, я бы и сама дошла, но кто откажется от такой трогательной заботы? Бережно поддерживая, Кирилл повёл меня к выходу. От его горячих ладоней по телу разливался жар и концентрировался в одной точке.

В машине он тоже меня обнимал, а с другой стороны подпирала Зоя. Я чувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой, которая впервые в жизни напилась, а родители разыскали её в шалмане и под конвоем увезли домой. Я посматривала то на Кирилла, то на Зою и хихикала.

Они жили в старом дореволюционном доме с атлантами. Я знала этот район. Самый центр города. Каждый раз, проходя мимо этого здания, я останавливалась и любовалась обнажёнными мужскими фигурами — такими мощными, такими монументальными.

— Вы тут живёте? Круто! Давно мечтала посмотреть, какие квартиры в этом дворце.

— Это не дворец, а доходный дом, — заметил Кирилл, подавая мне руку.

Мне не сразу удалось выйти из машины, и ему пришлось поднапрячься, чтобы вытащить меня наружу. Я плюхнулась к нему в объятия, как сорванное яблоко в ладонь. Мне это нравилось. Ему это нравилось. И даже Зое это нравилось. Мы все улыбались.

— Какие красивые мужчины, — я запрокинула голову, разглядывая статуи, прикрытые лишь клочками ткани в стратегических местах.

— Надо тебя в Эрмитаж сводить, что ли, — сказала Зоя. — В зале античности полно голых мужиков, тебе там понравится.

Я рассмеялась. Я была в Эрмитаже много раз. Меня завораживали причёски и костюмы прошлых веков. Когда я стояла перед портретом Дамы в голубом, мне казалось, что маленький зал наполняется ароматом пудры для волос и летающими в воздухе пёрышками.

Дружной троицей мы забились в старый лифт с резной дверью и поднялись на шестой этаж. Механизм скрипел, дверцы дребезжали, а потемневшее от времени зеркало отражало наши лица: моё с пунцовыми пятнами на щеках, Зоино остроскулое, и серьёзное лицо Кирилла. Он смотрел на меня, а не на Зою. И по-хозяйски держал руку на моей пояснице.

Он был похож на мужчину, который снял в клубе подвыпившую идиотку и привёл к себе домой, чтобы потрахаться. А я сильно смахивала на эту идиотку. Только Зоя не вписывалась в картину. С каких это пор жены сопровождали мужей во время съёма?

Всё с этими Ярцевыми было неправильно.

— А почему вы не купили квартиру в каком-нибудь новом доме? — спросила я, смущённая пристальным мужским взглядом. — Или вам нравится жить в центре?

— А мы её не покупали, — ответила Зоя. — Эту квартиру получил мой дедушка за вклад в освоение космоса. Я здесь выросла. Мы Кириллом ходили в школу, которую снесли, когда построили новую сцену Мариинки. Родители Кирилла до сих пор живут по соседству.

— Очень удобно, когда родня по соседству, — заметила я.

— Да уж намного удобнее, чем жить у свекрови, — согласилась Зоя. — Приехали, выходите!

Их квартира оказалась просторнее, чем я думала. Мы попали в гостиную-кухню с несколькими окнами и дверями, которые вели в другие комнаты. Обстановка напоминала интерьеры из фильмов про советскую номенклатуру: мебель из красного дерева, кожаные диваны, хрустальная люстра с подвесками. Даже камин здесь был — мраморный и, похоже, действующий. Вот уж не думала, что менеджеры нефтегазовых предприятий жили в антикварных квартирах. Видимо, Зоя накрепко прикипела к родовому гнезду. Она отлично вписывалась в интерьер — он был таким же неординарным, как она сама.

Я с наслаждением скинула ботинки и пошевелила пальцами ног.

— Можно мне в ванную? И какой-нибудь… халат или штаны с футболкой?

— Пойдём, — сказала Зоя. — Я тебе помогу, а Кира сделает нам витаминный напиток. Или ты хочешь чего-нибудь покрепче? Капелька виски нам сейчас не повредит.

— О нет, только не виски! Я и так много выпила. Шампанское, потом коктейли… Последний точно был лишним.

— Ну как хочешь. А я выпью рюмочку на сон грядущий.

Зоя провела меня в ванную комнату, где я уселась на край ванны. Силы меня оставили.

— Устала? — спросила Зоя и потянула за край моей водолазки.

Я безропотно подняла руки. Водолазка соскользнула с тела. Я осталась в одном лифчике. Я не стеснялась раздеваться перед Зоей, ведь мы обе были женщинами. Хотя я заметила любопытный взгляд, которым Зоя мазнула по моей груди. Как беличьей кисточкой по обнажённой коже — щекотно, но приятно.

— Теперь джинсы, — Зоя хлопнула меня по колену и полезла в шкафчик под умывальником.

Я расстегнула пуговицу и стащила джинсы.

— Резинка у тебя есть? — спросила Зоя.

— Резинка?

— Для волос.

— А-а…

Я скрутила волосы в жгут и прихватила заколкой-уточкой, а Зоя нахлобучила мне на голову полиэтиленовую шапочку. Включила воду в душе.

— Помочь тебе помыться или сама справишься?

— А ты хочешь меня помыть? — я посмотрела ей в глаза.

— А ты хочешь, чтобы я тебя помыла?

— Я первая спросила.

— Ты что, заигрываешь со мной? Не стоит, детка, — Зоя карикатурно пошевелила бровями, как какой-нибудь гангстер в кино. — Это может плохо для тебя закончиться.

Я не удержалась и фыркнула. Зоя тоже усмехнулась:

— Мойся. Сейчас принесу халат. Одноразовые зубные щётки найдёшь в шкафчике, там же всё остальное. Понадобится помощь друга — зови.

Я долго стояла под горячими струями воды, наслаждаясь тем, что она внезапно не кончится, как бывало в нашем деревенском доме. Потом выбрала ароматный гель для душа и растирала его по коже, пока не осознала, что мытьё постепенно превращается в другое занятие. В голове плавали мысли о том, что каждый день в этой ванне мылся Кирилл, — голый, полусонный, возможно, с утренней эрекцией. Пришлось срочно ополоснуться. Не хватало ещё заниматься рукоблудием в чужом доме! И не надо представлять Кирилла голым! Это неправильно и глупо после всего, что случилось в последние дни. Мы договорились быть друзьями — вот так и следует к нему относиться.

Халат оказался шёлковым чудом от известного французского бренда. Розовый, невесомый, длиной до пола. Приятно было надеть безупречно пошитую вещь. Он скрывал лишние килограммы и подчёркивал цвет волос. Если бы я носила дома такие халатики, а не вытянутые пижамы со смешными надписями, Димкина страсть не остыла бы так быстро…

Кирилл и Зоя сидели за барной стойкой. Он резал на деревянной доске кусочки сыра и передавал Зое — она закусывала ими свой виски. Идиллические семейные посиделки ночью на кухне. Уютно и романтично. Может, поэтому их любовь продлилась дольше трёх лет?

Они оба на меня посмотрели, когда я подошла к столу и неловко, бочком залезла на барный табурет. Глаза Кирилла блуждали ниже положенного. Я быстро себя оглядела и увидела, что соски напряглись. Они туго натягивали тонкий шёлк и отлично просматривались под тканью. На них Кирилл и пялился. Захотелось прикрыться, но это бы выглядело совсем нелепо. С трудом оторвав взгляд от моей груди, Кирилл протянул стакан с напитком малинового цвета:

— Выпей, — сказал он чуть хриплым голосом.

— Что это? Алкоголь?

— Нет, это витамины и минералы, полезные для здоровья, — ответила Зоя. — Завтра будешь свежа, как майская роза.

Я выпила кисло-сладкий напиток до дна. Во рту остался ягодный привкус.

— Ладно, девочки, мне пора спать, утром на работу, — сказал Кирилл, вставая. — А вы отдыхайте, не буду вам мешать.

Он поцеловал Зою в щёчку и потрепал меня по плечу, проходя мимо. Не поцеловал, как при встрече. Не захотел? Побоялся? Ну и правильно, хватит объятий и поцелуев.

— Спасибо за вечер, — сказала я ему в спину.

Он махнул рукой.

Мы посидели в гостиной ещё минут двадцать. Зоя цедила виски, а я медленно обошла комнату и задержалась у камина, на котором стояли фотографии в рамочках. Меня заинтересовал один снимок — два рослых рыжих парня на фоне величественного здания. Кажется, это был какой-то московский вуз. Ребята улыбались во весь рот и выглядели счастливыми. Они были похожи друг на друга как две капли воды и очень смахивали на Зою — цветом волос и тонкими чертами лица. Мамины сыночки. От отца им достались только глаза — яркие, голубые, пронзительные. Красивые парни.

— Мои мальчики, — сказала Зоя. — Люблю их больше всего на свете.

— Скучаешь по ним?

— Не то слово.

— Так заведите ещё одного, — предложила я. — Вы же ещё молодые.

— Вот уж нет! С меня хватит. А вы почему не заведёте?

Я пожала плечами:

— Сначала нужно встать на ноги и переехать от свекрови. Дети — это большая ответственность.

— Ладно, — сказала Зоя, — надеюсь, ты встретишь мужчину, от которого захочешь родить. Пойдём, я постелила тебе в детской комнате.

Она провела меня по коридору в дальнюю комнату. Под ногами поскрипывал паркет, пахло старыми книгами и чем-то смутно знакомым. Видимо, Зоиными духами или туалетной водой, которой пользовался Кирилл. В темноте квартира казалась таинственным замком с мрачными закоулками и дверями, за которыми могло прятаться всё что угодно. При каждом шаге полы халата оплетали икры, как шёлковые путы. Все чувства были обострены.

В детской горел ночник. Зоя указала на одну из кроватей:

— Надеюсь, тебе будет удобно. Спокойной ночи, — она легонько коснулась губами щеки.

И опять словно пощекотала беличьей кисточкой. Приятно.

— Тебе тоже, — ответила я. — Спасибо.

Зоя ушла, тихо притворив дверь, а я огляделась. Чёрные обои с японскими постерами (алые иероглифы, анимешные девочки с мечами), чёрная мебель и чёрные шторы на окне. Две кровати, два рабочих стола с компьютерами, игровая приставка, телевизор, стеллажи с учебниками. Братья жили в одной комнате. Видимо, они дружили и не хотели разъезжаться по разным помещениям, хотя места в квартире было предостаточно.

Я погасила ночник, скинула халат и скользнула под одеяло. Вытянулась на спине и представила, как Зоя возвращается по коридору в гостиную, ступает босыми ступнями по вытертому персидскому ковру, гасит везде свет и ложится в постель к мужу. И они занимаются сексом. Прямо сейчас. Где-то в этой квартире. Возможно, через стенку от меня.

Я затаила дыхание и прислушалась. Но нет, стонов слышно не было, только стук дождевых капель об оконное стекло. Я сжала грудь и потеребила соски, которые всё ещё стояли торчком. Скользнула рукой между ногами. Ох, как там всё было влажно! Я обвела средним пальцем клитор и набухшие губы. Какая-то мышца внизу живота отозвалась на прикосновение сладким и длинным содроганием. Как давно у меня не было секса! Я прикусила губу. Стыдно и неловко заниматься этим в детской комнате, но иначе я не засну. Так и буду представлять, как Кирилл трахает Зою в соседней спальне. У идеальной пары наверняка идеальный секс.

Пальцы знали своё дело. Дыхание стало частым, мне приходилось сдерживаться, чтобы не застонать.

Внезапно дверь открылась, и в комнату просочилась неясная тень. Я замерла и всмотрелась в темноту. Это правда или мне померещилось? Ни черта не видно в этой чёрной-пречёрной комнате! И ночник далеко, не дотянуться.

— Кто здесь? — спросила я испуганно. — Зоя, это ты?

Послышался шорох одежды, как будто кто-то раздевался около кровати, а потом одеяло приподнялось, и на меня навалилось горячее тело.

— Хочу тебя, — раздался тихий срывающийся голос. — Не могу больше терпеть…

6. Ты ничего обо мне не знаешь

— Кирилл, что ты делаешь? — я задохнулась от острого возбуждения, когда он придавил меня к матрасу и нагло всунул ногу между моими коленями. — Уходи, прошу тебя. Так нельзя. Я уже говорила тебе…

Он зажал мне рот ладонью и прошептал на ухо:

— Тшшш… Я помню, что ты говорила, не повторяй больше эту чушь. Ты думаешь, я ничего не вижу, не понимаю и не чувствую? Ты ошибаешься. Тебе не удастся меня обмануть.

После краткой борьбы под одеялом он раздвинул мои бёдра и упёрся стоящим членом в промежность. Один толчок — и он окажется внутри. Я ощущала себя совершенно беззащитной. Если Кирилл захочет, то беспрепятственно меня трахнет, и никто ему не помешает. К моему ужасу, это ещё сильнее меня возбуждало. Внутри всё пылало и пульсировало. Этому костру не хватало последней веточки, чтобы взорваться огненным шаром.

Без сомнений, Кирилл знал о моём состоянии. Я дрожала и прерывисто дышала. Моя смазка увлажнила его член. Я попробовала вывернуться из объятий, но Кирилл налёг на меня всей тяжестью. Мне не хватало воздуха, я бессильно помотала головой по подушке. Кирилл приподнялся и ослабил захват.

— Я не обманывала тебя, — выдохнула я ему в ладонь.

— Ты сказала, что у тебя нет ко мне чувств. Это неправда, — он медленно обвёл пальцем мои губы, словно вспоминая в темноте их очертания. — Твои чувства очевидны любому…

— Я люблю своего мужа, — поспешно перебила я, упираясь пятками в матрас и делая очередную попытку выползти из-под Кирилла.

Куда там! Он был намного сильнее меня. А я одурела от близости желанного мужчины и потеряла над собой контроль. Ругая себя за слабость, я наслаждалась каждым прикосновением и с трудом удерживалась от стонов. На месте Кирилла я бы подумала, что все эти бестолковые ёрзанья и рывки — часть прелюдии, а не искреннее желание прервать физический контакт. Да любой бы вменяемый человек так подумал, потому что так оно и было на самом деле. Если бы Кирилл меня отпустил, я бы взвыла от разочарования.

Осознав это, я прекратила дёргаться и постаралась расслабиться. Мы оба вспотели. Моя грудь ходила ходуном и при каждом вдохе расплющивалась о его твёрдый пресс.

— Я не знаю, кого ты любишь, но хочешь ты меня, — спокойно сказал Кирилл. Палец, обводивший мои губы, остановился и попытался проникнуть в рот. Я упрямо сжала зубы. — Может быть, ты не понимаешь, как выглядит твоё поведение со стороны. Может быть, тебе кажется, что ты не подаёшь никаких сигналов, что ведёшь себя нормально и даже по-дружески… Но, блядь, Машенька, меня никто не хотел так, как ты. И от этого у меня срывает крышу.

От возмущения я открыла рот, и Кирилл этим воспользовался. Вставил между губами подушечку пальца, и я ощутила вкус его кожи, гладкость ногтя и даже рисунок папиллярных линий. В голове поплыло. Как же я его хотела! До обморока, до сведённых судорогой мышц живота.

— Возрази мне, — тихо предложил он, дразняще надавливая членом на вход во влагалище, — скажи, что равнодушна ко мне, что я тебе не нужен, что ты меня не хочешь.

У меня не осталось сил сопротивляться. Пусть он трахнет меня, я кончу, и мучительное наваждение рассеется. После оргазма я смогу произнести то, что он просит. И, может быть, тогда он мне поверит.

— Я тебя хочу, — сказала я и втянула в рот палец.

И начала сосать его, облизывая и заталкивая в горло. Я бы его проглотила, если бы могла. Моё нутро должно быть заполнено плотью этого мужчины — во всех отверстиях, сверху и снизу, прямо сейчас. Мне нужны его член, пальцы и язык, его слюна и сперма, он нужен мне целиком!

Кирилл сдавленно зарычал и одним толчком вошёл в моё распластанное тело — резко и грубо. Именно так, как мне хотелось. И начал размашисто трахать, да было уже поздно. Костёр получил свою последнюю веточку — меня взорвало с третьего толчка. Я скрестила ноги на заднице Кирилла и притянула его к себе. Впилась ногтями в окаменевшие ягодицы. Он больше не мог двигаться. Я стонала в голос и билась в конвульсиях, меня выгибало от удовольствия, сердце выпрыгивало из груди, а влагалище всё сокращалось и сокращалось, и конца-краю не было этому чудовищному оргазму. Такой долгий, такой мощный, такой сладостно-неконтролируемый. Словно прорвало плотину, и меня, как безвольную щепку, затянуло в воронку блаженства. Я ничего не могла с собой поделать.

Кирилл всё понял. Он замер, не мешая мне эгоистично наслаждаться каждой судорогой, лишь целовал в темноте мои глаза и губы, стискивал в объятиях и тихо матерился.

— Маша, Маша, что же ты со мной делаешь…

В изнеможении я обмякла под ним. Ноги расцепились и бессильно упали на кровать. Кирилл получил свободу и медленно вытащил из меня свой большой и твёрдый член. И снова вставил на всю длину. И опять вытащил. В его движениях было столько чувственности, что я не сдержала стон. Возбуждение ещё не угасло, меня уносило на новый виток, и я отдалась этой мягкой, но неумолимой волне. Со мной происходило что-то необычное, во время секса с Димкой я такого запредельного кайфа не испытывала.

— Ты всегда такая в постели? — спросил Кирилл, постепенно ускоряя темп.

Его неровное дыхание обжигало моё лицо, он глухо постанывал и вбивался в меня всё сильнее и резче.

— Какая?

— Сумасшедшая.

Я начала подмахивать, мы поймали общий ритм. Влажные шлепки и рваные вздохи перемежались моими полузадушенными вскриками, когда Кирилл проникал особенно глубоко. Я потёрлась щекой о его мягкую щетину:

— Нет, не всегда. Только с тобой. У меня никогда не было такого секса…

Он застонал и притормозил. Подался бёдрами назад, как будто хотел выйти, но я притянула его к себе близко-близко, чтобы между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства:

— Пусти меня, — выдавил Кирилл, — я сейчас кончу.

— Кончай. Я не залечу, не бойся.

— Я не боюсь, — Кирилл с рычанием уткнулся мне в шею, — я не против детей…

Его тело содрогнулось, по широкой мускулистой спине побежала крупная дрожь. Его несколько раз сотрясло, он утробно завыл в подушку, как раненый зверь. Я обвила его руками и ногами, и меня тоже выкрутило в последнем спазме — самом ярком, самом опустошающем.

Мы разлепились и упали на смятую постель, потные, горячие, тяжело дышащие — плечом к плечу на узкой подростковой кровати.

— У меня тоже, Маша, — сказал Кирилл, словно продолжая прерванный разговор.

— Ты о чём?

— У меня тоже никогда не было такого секса. — Он нащупал мою руку и сжал. — Просто помешательство какое-то. Член встаёт при одной мысли о тебе, как будто мне восемнадцать, а не тридцать восемь. Я понимаю, это звучит глупо, но я не встречал такой женщины, как ты. Я только что кончил, но уже снова тебя хочу. Я просто одержим тобой.

Я оперлась на локоть и посмотрела на Кирилла. Ничего, конечно, не увидела. Темно было хоть глаз выколи.

— Я тебе не верю.

— Зачем мне врать?

— У тебя жена, куча любовниц и насыщенная сексуальная жизнь.

Таких, как я, у тебя вагон и маленькая тележка. Но вслух я этого не сказала.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — отчеканил Кирилл.

Я села на кровати, наклонилась к нему:

— Я знаю о тебе достаточно. Ты женат на потрясающей женщине, вы танцуете бачату лучше всех в клубе, у вас классные сыновья, вы настолько доверяете друг другу, что даже не ревнуете, вы занимаетесь групповым сексом, вы вместе тысячу лет, вы идеальная пара!

— Я же не об этом.

— А я об этом!

— Ну хорошо, продолжай.

— Но тебе этого мало — ты изменяешь своей жене! Спишь тайком с её подругами, как подлый предатель.

— Маша…

— Мы же договорились, что будем друзьями, — жёстко перебила я. — Я не дура, я понимаю, что о настоящей дружбе речи не идёт, но Зоя мне нравится. Она искренний и открытый человек. У неё какие-то личные проблемы, она переживает кризис и совершает ошибки, но мне приятно с ней общаться. Она единственная, с кем я могу я откровенно поговорить, — о сексе, о муже, о том, что меня волнует. Мне хорошо с ней, понимаешь?

— Понимаю.

— Я всегда мечтала о такой подруге, а теперь наши отношения испорчены. Как я завтра посмотрю ей в глаза?

— Она ничего не узнает, если ты не захочешь.

— Предлагаешь мне врать?

— Можешь сказать ей правду.

— Какую правду? «Твой муж дождался, пока ты заснёшь, слинял с супружеского ложа и изнасиловал твою пьяную подружку»? Эту правду я должна сказать твоей жене?

Кирилл встал и зашуршал одеждой. Одевался, наверное. Я с нетерпением ждала, что он ответит. Сексуальное наваждение развеялось, я начала осознавать, что мы натворили. Появилась злость — на себя в основном, но и на Кирилла тоже. Он так технично развёл меня на секс, что я диву давалась. А ведь Димка меня предупреждал! Не ведись на его харизму, не доверяй ему, он разрушит твою жизнь!

— Ты считаешь, что я тебя изнасиловал? — спокойно спросил он.

— Я просила тебя уйти! Я говорила, что люблю мужа, а ты лёг на меня и зажал мне рот.

— Ты сказала, что хочешь меня, — напомнил он.

— Я себя не контролировала! В тот момент я могла сказать что угодно, даже что земля плоская!

— Я понял твою позицию. Но считаю нужным кое-что прояснить. Во-первых, у меня нет никакой кучи любовниц. Ты — единственная женщина, с которой у меня был секс вне брака. Во-вторых, я не линял с супружеского ложа, как ты выразилась. Мы с Зоей спим в разных спальнях. И, в-третьих, решай сама, что сказать ей о наших отношениях.

— У нас нет никаких отношений!

— Мне так не кажется.

— Я люблю Диму!

— Я это уже слышал, — сказал Кирилл. — Спокойной ночи.

Он вышел из комнаты. В изнеможении я рухнула на кровать, пропахшую сексом.

Он просто подловил меня в минуту слабости. Вчера в салоне я ему отказала, несмотря на крышесносный поцелуй, а сегодня держалась на расстоянии, позволяя себе только шуточки и небольшие дружеские провокации. Но ведь мы все шутили — и Зоя, и я, и сам Кирилл. Флиртовали, подкалывали друг друга. Я верила, что этим всё и ограничится. А прийти, раздеться догола и лечь ко мне в постель — это уже не смешно. Это грубое нарушение границ, вероломное нападение под покровом ночи. Как он сказал? «Меня никто не хотел так, как ты». Допустим! Но разве это повод ломать моё сопротивление, пусть даже он на сто процентов был уверен, что оно притворное, а не настоящее?

Да, я хотела Кирилла до обморока и заворота кишок, но добровольно никогда бы не согласилась на секс. И не поехала бы с ним в гостиницу или Париж. Есть желания, а есть реальность. Димка, наша семья, которая может развалиться из-за вранья и взаимных измен, наши планы на будущее — вот о чём я должна думать, а не о том, как закрутить роман с чужим мужем. Мало у меня проблем, что ли?

А теперь ещё и чувство вины перед Димкой и Зоей!

Как я ни ломала голову, подвывая от стыда и раскаяния в измятую подушку, выхода не находилось. Если я признаюсь Диме в измене — это разрушит то немногое, что между нами осталось. А признаваться Зое и надеяться, что она ничего не расскажет моему мужу, — слишком наивно. Зоя эмоциональная женщина. Неизвестно, как она отреагирует на новость. Кажется, я переоценила степень их сексуальной свободы в браке. Кирилл ей не изменял. Я была у него первой. Невероятно! Единственная любовница за двадцать лет, кто бы мог подумать?

Похоже, я действительно ошибалась на его счёт.

Из-за откровенности Зои и нашего многолетнего знакомства у меня сложилось впечатление, что я давно и хорошо знала их пару. Но это оказалось иллюзией. Нельзя за несколько дней узнать людей, особенно таких взрослых и сложных. Я думала, они идеальная семья, а выяснилось, что они спали в разных комнатах. Секс-то хоть у них регулярный или как у нас с Димкой? Любили ли они друг друга так страстно и беззаветно, как я себе нафантазировала?

Где правда, где ложь, а где моё буйное воображение?

От подушки пахло Кириллом. Мне хотелось тереться об неё лицом, как коту об игрушку с кошачьей мятой. Его запах выключал во мне трезвомыслящего человека и включал самку. Если он испытывал то же самое, — а я верила, что так оно и было, потому что какой смысл Кириллу врать? — то нам нельзя больше встречаться.

Мы оба женатые люди. Я любила мужа, а он любил жену — он сам об этом неоднократно говорил. То, что случилось ночью, нужно вычеркнуть из памяти и сделать вид, что ничего не было. Мы просто заигрались и переступили черту. Поддались соблазну.

Хмель выветрился, оставив после себя угрызения совести. Спасибо малиновому напитку, обошлось без головной боли и тошноты.

Нужно возвращаться в Мухобор. Всё равно я тут не засну. Я чувствовала себя, как преступник на месте преступления, хотя мой сообщник ничего не боялся и готов был признаться жене в измене. Он оставил решение за мной: если я захочу, то расскажу Зое правду, не захочу — сегодняшняя ночь сохранится в тайне.

Я не хотела никому ничего рассказывать.

Я хотела всё забыть.

Встав с кровати, я отдернула штору. Дождь наконец закончился. В чёрной воде Крюкова канала отражались фонари. Скоро откроется метро. Я быстро натянула одежду и высунула голову в коридор. Тихо, темно, только под одной дверью виднелся свет. Я на цыпочках подкралась к ней и прислушалась: Кирилл с кем-то негромко разговаривал на английском языке, расхаживая по комнате туда-сюда. Это был не личный разговор, а рабочий. Звучали термины, которые я слышала по телевизору, когда передавали новости о ценах на нефть. Значит, Кирилл тоже не спал. То ли не смог заснуть, то ли переживал, что Нью-Йоркская биржа без него не справится.

В гостиной я нашла свою сумку, надела куртку и проверила, как закрывается входная дверь. Бесшумно её захлопнула и спустилась по лестнице пешком: побоялась, что лязгающий допотопный лифт разбудит жильцов дома.

Вдохнула полной грудью холодный воздух, покосилась на обнажённых атлантов и направилась к метро. Редкие прохожие спешили по утренним делам, в метро и полупустом автобусе, выехавшем в Мухобор строго по расписанию, на меня тоже никто не смотрел. Но мне казалось, что если кто-то взглянет, то сразу догадается, что сегодня ночью меня отодрал муж моей подруги. А я стонала и кончала, как ненормальная.

Я натянула поглубже капюшон и достала телефон.

«Я ничего не расскажу Зое и Диме. Это была ошибка. Найди себе другого мастера, не приходи больше в салон».

Он прочитал сообщение и начал на него отвечать. Потом остановился. Потом снова начал отвечать. В течение целой минуты на экране высвечивалась строка: «Кирилл Ярцев печатает…» Я с нетерпением ждала, что он напишет. Какое-то длинное гневное послание?

Но он написал только одно слово:

«ОК».

Видимо, стёр всё остальное.

7. Обманщики и обманутые

Свекровь вышла из своей комнаты, щурясь и стягивая на массивной груди полы халата:

— А ты чё так рано-то? Я думала, ты переночуешь в городе… Сколько времени?

— Рано ещё, Наталья Петровна, седьмой час. Идите спать.

— А, ну ладно. В другой раз пусть Зоя Эдуардовна заранее тебя бронирует, а то мне пришлось самой вчера стричь. А я уж и забыла как это делается, ножницы из пальцев выпадают.

— Хорошо, я ей передам.

— Передай-передай. Так-то выгодно десять тысяч за один вечер получить. Я не против, если она будет тебя в город забирать, — не каждый день, конечно, но пару раз в неделю я потерплю. Найду кого-нибудь тебе на подмену.

— Можно я посплю подольше? — спросила я, скидывая одежду. — Устала.

— Конечно, спи до обеда, я разберусь в салоне, — Наталья Петровна скрылась за дверью.

Я приняла душ, чтобы избавиться от запаха Кирилла. Засунула пальцы внутрь и вымыла его сперму. Запахло терпко и по-животному волнующе. В ушах раздался гортанный стон, когда Кирилл кончал. «Я не против детей», — сказал он. В тот момент я тоже была не против, мозги совсем отказали. К счастью, таблетки надёжнее девичьих мозгов. Я задрожала. Больше нельзя с ним встречаться. Я теряла чувство самосохранения, когда он находился рядом.

Я вытащила из комнаты ведро с белыми розами и разорвала открыточку с надписью «Маша, спасибо за всё». Всё закончилось. Он меня трахнул. Не то чтобы изнасиловал, как я бросила ему в сердцах, но это однозначно был добровольно-принудительный секс. Удовольствие я получила, но ощущение грязной манипуляции осталось. Стыдно и почему-то обидно.

Будет мне урок.

Я рухнула на кровать и заснула.

Проснулась после обеда, поплелась в «Натали». Физически я чувствовала себя нормально, а вот морально — хуже некуда.

Назавтра на пороге салона появилась сияющая Зоя. Протянула картонный стаканчик с кофе:

— Держи, взяла тебе на заправке.

Руки внезапно дрогнули. Я аккуратно взяла кофе и поставила на подоконник.

— Спасибо, я потом выпью. Мне через пять минут краску смывать, — я обернулась к клиентке, которая с любопытством косилась на Зою.

Ещё бы, хозяйка «Ярцевских конюшен», миллионерша и эпатажница. Разве нормальная женщина побреется налысо и будет носить такую странную одежду? Сегодня на Зое были надеты белоснежные лосины и чёрный жакет до талии. На внутренней стороне бёдер виднелись кожаные вставки — видимо, чтобы лосины не протёрлись после первой же скачки.

— Как ты вчера добралась? — спросила Зоя и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Я проснулась, а тебя нет. Зачем убежала? Я бы тебя отвезла.

— Да как-то не могла заснуть на новом месте, — промямлила я. — Видимо, слишком много впечатлений для одного дня. Дождалась, когда метро откроется, и поехала домой.

— Ну понятно, — сказала Зоя. — Я тоже ненавижу спать в гостях. Всё не так — запахи, звуки, постельное бельё. А почему Кирилла не попросила тебя отвезти?

Знала ли она, что мы переспали? Я словно по тонкому льду ходила.

— Ну-у… Зачем будить человека?

— Да он не спал. Утром улетел на Ямал, так что мог тебя подбросить по дороге в аэропорт. Там всего-то лишние полчаса по кольцевой… Ну ладно, ты сегодня ночью на конюшню придёшь?

Я выдохнула. Кирилл исполнил мою просьбу. Отправился в командировку, ничего не сказав Зое. Она человек открытый, не стала бы изображать глупую жену, которая последней узнаёт об измене мужа. На это только я способна.

— Зачем?

— Ты что, забыла? Сегодня твой муж привезёт Ангела! Они уже Москву проехали, где-то в двенадцать ночи будут в Мухоборе. Жду не дождусь!

Ах да, белый жеребец из Ростова. Конь, который должен прославить «Ярцевские конюшни».

— Приду, — ответила я с лёгким сердцем. — Обязательно!

Я и забыла, что Димка сегодня приедет. Из-за бессонной ночи перепутались даты. После работы помчалась домой, приготовила оливье, любимый Димкин салат. Время до полуночи ещё оставалось, я могла бы сделать плов, который Дима давно просил, но побоялась, что он заподозрит неладное. Обычно я не выкладывалась на кухне, готовила из-под палки самые простые блюда. Не хотелось, чтобы он догадался, что я испытывала чувство вины.

Потому что я ни в чём не виновата. Это была не осознанная и запланированная измена, как у него с Зоей, когда он брал время на обдумывание. Меня просто застали врасплох. А телу не прикажешь. Я не виновата, что у меня был такой сильный оргазм.

При одном воспоминании о нём внутренности сладко скручивало.

— О, салатик! — воскликнул Стасик, вваливаясь на кухню.

— Стоп-стоп-стоп! — я отобрала у брата миску с оливье. — Мой руки, я тебе в тарелку положу.

Стасик сходил в ванную, вернулся с мокрыми руками и сел за стол. Большой, грубый, совсем взрослый. И куда делась юношеская свежесть у восемнадцатилетнего мальчика? От него даже пахло по-мужски — табаком и почему-то костром. Жгли покрышки на пустыре за Мухобором? На том пустыре возвышались руины баронской усадьбы, разбомблённой немцами в войну, — ни крыши, ни пола, только стены с арками окон и полузасыпанные подвалы. Там часто тусовались подростки, предпочитавшие развлекаться подальше от глаз взрослых. Курили, бухали, а то и чем похуже занимались. В холодное время жгли костры в бочках, чтобы не околеть.

Я придвинула брату салат и дала кусок хлеба. Мы не общались целую неделю. Интересно было узнать новости.

— Как мама поживает? — спросила я, складывая грязную посуду в раковину.

— Да нормально, всё время на фабрике торчит. Куча народу на больничном, поэтому здоровые работают без выходных.

Мама работала на птицефабрике уже десять лет — с тех пор, как папа нас бросил и уехал в неизвестном направлении. Точно не в Питер, куда-то подальше. Спасибо, хоть алименты присылал. Судя по сумме, он неплохо устроился. Раз в год звонил мне и Стасику, чтобы поздравить с днём рождения, но ни разу не приехал навестить.

— А ты чем занимаешься? Мама говорит, приходил участковый. Сказал, что ты с цыганами связался, а они все барыги.

— Не все, — с набитым ртом ответил Стасик. — Только некоторые.

— Стас! Это не шуточки! Они предлагали тебе наркоту?

— Предлагали, конечно. Дай ещё хлеба.

— А ты?!

— А я отказался. Маш, я же не дурак.

— Ты дурак! — возразила я.

— Ну ладно, дурак, — легко согласился мой братец, — но не настолько, чтобы подсаживаться на всякую дрянь. От неё потом чёрные зубы, красные глаза и импотенция. Оно мне надо?

— Тогда зачем ты с ними общаешься?

— Ну там нормальные пацаны есть. И девушки…

По тому, как изменился его тон, я обо всём догадалась.

— Как её зовут?

— Кого?

— Её!

— Блин, от тебя ничего не скроешь! Люба.

— Сколько ей лет?

— Не скажу, — набычился Стасик.

— Ну всё ясно с тобой! Стас, ты понимаешь, что это ещё хуже черных зубов и импотенции? За связь с малолеткой тебя сначала цыгане порвут, а потом зэки на зоне! Нельзя с девочками мутить, пока им не исполнится восемнадцать! А если она залетит, а если её отец про тебя узнает? Ты об этом подумал?

— Во заладила, — Стас отодвинул пустую тарелку. — Она не малолетка, ей больше восемнадцати.

— Сколько?

— Двадцать три!

У меня вырвался вздох облегчения, а потом я вспомнила, во сколько лет выдают замуж цыганочек.

— Она замужем?

— Да, замужем! За каким-то чёртом, которому сорок лет. Она его ненавидит! А меня любит! Я вернусь из армии, заработаю денег и заберу её из табора.

— Муж не отдаст.

— Выкуплю! И мы уедем жить куда-нибудь далеко-далеко, подальше от её родственников. Надо только годик потерпеть и придумать, где взять денег.

Я прикрыла лицо рукой. Как же мой братишка так вляпался? Или она его приворожила древней цыганской магией?

— А много у неё детей? Трое? Пятеро?

— Ни одного. Этот чёрт, по ходу, бесплодный. Она мечтает от меня родить.

Ну ещё бы! Сероглазый блондин метр девяносто…

— Господи, я надеюсь, её муж вас не прирежет.

— Я сильнее его.

— Ну-ну. Ты такой ребёнок, Стасик. Хоть презервативами пользуйся, что ли.

— Пользуюсь, — буркнул он. — Машуль, одолжи мне десять тысяч. Очень надо. А я верну! Тётя Наташа предложила поработать грузчиком, пока меня в армию не заберут.

— У неё же Гена есть.

— Он вроде как экспедитором будет.

Понятно. Наталья Петровна организовала своему любовнику повышение, и вакансия грузчика освободилась. И то хлеб. Если Стасик устроится на работу до весны, меньше времени останется на цыганку Любу и прочие опасные развлечения. Я протянула брату деньги, и он порывисто меня обнял:

— Спасибо! Ты не представляешь, как я её люблю! Она такая… Сердце замирает!

— Представляю, Стасик, ещё как представляю.

У меня тоже всё замирало при воспоминании о женатом мужике.

Стас задержался в гостях дольше, чем планировал. Узнал, что в полночь приедет Димка, и решил проводить меня на конюшню. Всё-таки ночь, темень, ветрище. Мой добрый и влюбчивый братик.

Пока шли по лесу, я пыталась настроиться на встречу с мужем, у которого внезапно выросли крепкие ветвистые рога. Это было сложно. Я привыкла, что он подлый изменник, а я невинная жертва, но ситуация изменилась.

Теперь мы все стали на равных — я, Димка, Зоя и Кирилл.

Обманщики и обманутые.

* * *

Ангел вышел из коневозки, постукивая подковами по деревянному трапу и нервно взмахивая головой. Ветер подхватил белую гриву и взметнул в воздух. Конь выглядел сказочным существом, случайно занесённым на нашу грешную землю. Чёрные глаза с длинными седыми ресницами испуганно смотрели на незнакомых людей, ноздри беспокойно раздувались, уши прядали.

— Ну-ну, молодец, — приговаривал Димка, держа жеребца под уздцы.

— Какой же ты красивый, моя радость, — ворковала Зоя, поглаживая Ангела по морде. — Не бойся, тебе будет здесь хорошо, мамочка тебя любит, мамочка о тебе позаботится…

— Интересно, сколько стоит такой конь? — спросил Стасик, любуясь новым постояльцем «Ярцевских конюшен».

Как большинство мальчишек в Мухоборе, он умел ездить верхом и мог отличить породистого коня от деревенских саврасок.

— Больше полмиллиона, — с гордостью ответил Димка и хлопнул Стасика по спине: — Привет, братуха! Как жизнь молодая?

— Норм, — сказал Стасик, не отрывая глаз от Ангела. — Вот бы прокатиться хоть разок.

— Прокатишься, — пообещала Зоя, — когда мой Ангелок обживётся на новом месте.

Прекрасный жеребец в сопровождении хозяйки, ветеринара, конюха Шурика, жены ветеринара и её брата проследовал на конюшню. Зоя и Шурик остались с ним, Стас быстренько попрощался и куда-то умчался в ночи (я подозревала, что к своей цыганке), а мы с Димой отправились домой.

— Как прошла командировка? — спросила я, чтобы нарушить молчание. — Ты вроде с Зоей собирался ехать, а пришлось всем заниматься одному.

— Она в последний момент отказалась от поездки. У неё появились срочные дела в Питере. Но ничего страшного, хозяин конефермы меня ждал, поселил в нормальной гостинице, меня там кормили и возили куда надо.

— Ну и отлично. А как обратный путь? Сильно устал?

— Я-то нет, мы же с ночёвкой ехали, а вот Ангел устал. Они не любят ездить в фургоне, устают, обезвоживаются. Я часто останавливался, давал ему погулять, откашляться.

Мы разговаривали как чужие люди, и оба чувствовали неловкость.

— Я много думал о нас, пока сидел за рулём.

— И до чего додумался?

Димка остановился посреди тропинки, схватил меня за руку:

— Маша, давай заведём ребёнка!

Его горячность меня удивила. Как будто он хотел решить серьёзную внутреннюю проблему с помощью малыша.

— Дима, ты же знаешь, я не хочу рожать, пока мы живём у твоей мамы. Мне хочется отдельный дом, где я буду полноправной хозяйкой, чтобы никто не указывал, что мне готовить, когда мыть полы и как воспитывать детей.

— Я знаю, милая, знаю! Моя мама авторитарная личность и не самый лёгкий человек. Но ребёнок — это главная цель брака, разве нет? Когда люди заводят детей, они становятся мудрее, ответственнее, взрослее…

— И у них не остаётся времени для глупостей? — подсказала я, угадав куда он клонит.

— Да, правильно! — поддержал меня Дима. — Ребёнок — это точка невозврата. Всё, финиш. Окончательный и бесповоротный выбор. После рождения детей дороги назад не будет.

Он так странно говорил! Какой финиш? Какой выбор? Куда не будет дороги?

— Я не понимаю тебя, — сказала я. — Для меня ребенок — это… Ну, плод нашей любви. Он ничего по большому счёту не меняет, просто счастья в семье становится больше.

Дима тяжело дышал и кусал губу, как будто хотел возразить, но не решался. Он меня пугал. Ветер, раскачивавший голые ветки деревьев, пронизывал до костей. Задувало совсем по-зимнему. Почему мы разговаривали о детях, стоя ночью в лесу? Почему Дима так разволновался?

— Ты права, конечно, это счастье, — пробормотал он и двинулся в путь. — Мне кажется, мы будем замечательными родителями.

За поворотом показались светлые окна нашего дома. Мать ждала сына, по которому соскучилась сильнее, чем его неверная жена.

Пока шли, я догадалась, о чём говорил Димка. Если я залечу, он смирится с тем, что Зоя ему недоступна, и отбросит мысли о разводе. Беременность — точка невозврата. Он ответственный и честный человек: если я рожу, он меня не оставит. Зная характер мужа, я верила, что он даже мысли о Зое выкинет из головы. Приложит все усилия, чтобы забыть шальную любовницу и наладить отношения с женой. Это и будет его окончательный выбор.

Подруги оказались правы: мужчину можно привязать ребёнком. И если он порядочный человек, то эта привязка навсегда. По крайней мере, на ближайшие восемнадцать лет.

Я не хотела беременеть ради сохранения брака, мне казалось недостойным удерживать мужа животом, но я не видела другого выхода. Тем более, он сам сказал русским языком, что нам нужен ребёнок. Дима не знал, что я знала о его измене, и не знал, что я тоже ему изменила, но он искренне переживал за наш брак. Он искал способы его сохранить и сделать счастливым.

Разве я могла отвергнуть его предложение? Я ведь мечтала о том же самом.

Заодно забудем о наших любовниках.

Не доходя до дома несколько метров, я сказала:

— Хорошо, Дима, я согласна. Давай заведём ребёнка. Я брошу пить таблетки, и недели через две можно приступать к зачатию.

— Ура! — воскликнул он, подхватил меня на руки и начал кружить по двору.

Я взвизгнула и поджала ноги, чтобы с них не слетели резиновые сапоги. Иначе придётся топать по грязи в носках! На крыльцо вышла Наталья Петровна:

— Чё это вы тут устроили шум-гам? Чё празднуем?

— Мы празднуем окончание командировки и премию в месячный оклад, — ответил Димка, ставя меня на землю и накидываясь на мать. — И тебя тоже покружим, мамуля! Иди ко мне!

— Да ну тебя, — отмахнулась дородная Наталья Петровна. — Надорвёшься! Я сама могу тебя покружить!

Она ухватила сына поперёк туловища и оторвала от земли. Димка еле отбился. Тогда свекровь поймала меня и начала крутить в разные стороны. Мы смеялись во весь голос и дурачились, как школьники на перемене. У соседей проснулись и загавкали собаки.

— Всё, кончаем баловаться, дети! — остановилась свекровь и одернула свитер. — Пойдёмте ночерять, я коньячку захватила из магазина. Завтра у всех выходной, так что можно расслабиться!

Это был такой чудесный вечер! То ли от разговора с Димой и принятого «окончательного решения», то ли от коньяка на душе стало легко и светло. У нас будет малыш. Наталья Петровна — не такой уж монстр, а вполне душевная тётка. Она поможет с воспитанием ребёнка. Димку же она как-то вырастила нормальным человеком, значит, и внуку не навредит.

А Ярцевы… Ярцевы уйдут в прошлое. Мы с Димкой попробовали других, но выбрали нашу семью.

8. Время признаний

Несмотря на то, что мы решили завести ребёнка, секса у нас по-прежнему не было. Дима рано уходил на работу, возвращался поздно, с упоением рассказывал об успехах Ангела и о том, как молодые кобылки заинтересовались новеньким жеребцом. Но спали мы на разных сторонах кровати, как брат с сестрой. Даже не обнимались. Дима не спешил приступать к оплодотворению. Возможно, ждал, когда у меня начнётся овуляция.

Всё-таки он был ветеринаром и привык определять лучшее время для спаривания.

Я бросила пить таблетки, но тоже не проявляла инициативы. Иногда по ночам, прислушиваясь к сонному дыханию мужа, я вспоминала Кирилла и наш единственный секс в доме с атлантами. От этих воспоминаний простреливало острым возбуждением, но я научилась гнать от себя навязчивые мысли. Что было, то прошло.

Чувство вины мешало мне быть искренней с мужем. Оно подтачивало наши отношения изнутри. Я начинала понимать, почему Димка отказался от секса со мной после контакта с Зоей. Раньше я думала, что это от любви к ней, от желания сохранить ей верность, но теперь сама оказалась на его месте. Всё выглядело не так однозначно. Возможно, не так уж сильно он был в неё влюблён. Скорее всего, он страдал от стыда и чувства вины — как любой порядочный человек после измены. Поэтому я к нему не приставала, не требовала срочно исполнять супружеские обязанности.

Я надеялась, что со временем доверие и страсть вернутся, всё плохое забудется, а хорошее останется. Главное, мы вместе и готовы идти вперёд. С каждым прожитым днём становилось легче.

Однажды, когда у меня был выходной посреди недели, к дому подошёл Ангел. Он заглянул в окно и покивал породистой головой. Из-за него показалась Зоя в тулупе и зимней шапке. Махнула мне рукой и улыбнулась. Я не сдержала ответной улыбки и высунула голову на улицу:

— Привет! Зайдёшь в гости?

— Да нет, хочу с Ангелом погулять, — ответила Зоя. — Пойдёшь с нами? У нас запланирована небольшая фотосессия для блога, пока снег не растаял. На конюшне мы уже пофотографировались, а теперь хотим позировать на фоне развалин баронского замка. Правда, моя радость? — она погладила коня по носу.

Я сама не ожидала, что так сильно ей обрадуюсь. Мы не виделись несколько дней, и я успела соскучиться по новой подруге. Я быстро оделась — потеплее, потому что наступил декабрь, и беготня в курточке и резиновых сапогах могла выйти боком. Сейчас мне нужно одеваться и питаться как следует.

Мы пошли по заснеженной дорожке к центру посёлка. Зоя вела Ангела, который сначала косился на меня чёрным глазом, но после кусочка сахара признал дружественной персоной. Я даже рискнула похлопать его по белому мускулистому плечу.

— Красивый, — сказала я.

— Нравится?

— Кому ж такой конь не понравится? Он как из сказки.

— Только принца нет.

Я хихикнула:

— Зато есть принцесса. Ты уже объездила его?

— Ну он же не дикий мустанг из диких прерий. Он воспитанный породистый жеребец, хотя и немного своенравный. Из Ростова же. Горячий мальчик. Но мы с ним поладили, да, мой хороший?

Конь фыркнул. Зоя ворковала с ним, как с котёнком, меня это смешило.

— Зря смеёшься, все животные любят ласку.

— И люди тоже, — согласилась я.

— Так ведь люди тоже животные, — сказала Зоя. — Если с нами по-хорошему, то мы не кусаемся, не лягаемся, а вполне мирно ходим под седлом и зарабатываем на овёс для себя и своих детишек.

— Кстати, — сказала я, беря Зою под руку, — мы с Димкой решили завести ребёнка. Я уже перестала пить таблетки.

— О, поздравляю! — обрадовалась Зоя. — Дети — это круто, хотя они требуют кучу сил, терпения и денег. Мне мои пацаны дорого обошлись, но результат того стоит! Рада, что у тебя с мужем всё наладилось.

Я хотела поблагодарить, но призналась:

— Вообще-то не совсем… У нас так и не было секса. Последний раз он трахался с тобой, ещё летом.

— Твою ж мать!

— Ну вот так. Но мы нормально поговорили, нашли общий язык, я даже перестала ревновать и обижаться. — Я не стала уточнять, что это произошло после моей собственной измены. — Димка хороший, просто немного запутался.

— В чём, Машуль?

— В своих чувствах. Он очень спокойный парень. В школе был… ну, не задротом, а, скажем так, белой вороной. С пацанами не тусил, не пил, не курил, за девочками не бегал, как мой брательник. Много читал, помогал матери по хозяйству и хорошо учился. Я училась гораздо хуже, иногда прогуливала, так Димка давал мне списывать. И в академию он поступил на бюджетное отделение — сам, без блата и репетиторов. Он молодец!

— А какое отношение это имеет к сексу? — спросила Зоя.

— Такое, что секс втроём — это для него чересчур. Ему нужно время, чтобы переварить ситуацию.

— Понятно. Но вы это не обсуждали?

— Нет, а зачем? Если бы я… — вырвалось у меня.

Я резко замолчала, но было уже поздно. Зоя глянула на меня:

— Если бы ты что?

Пришлось ответить:

— Если бы я изменила Димке, а он об этом узнал, я была бы дико — просто дико! — благодарна, если бы он не стал устраивать скандал. Зачем меня разоблачать, стыдить и тыкать мордой в лужу? Я же не котёнок. Я взрослый человек и понимаю, что поступила плохо.

— То есть ты предпочитаешь изменять шито-крыто? — с усмешкой спросила Зоя.

Несмотря на лёгкий морозец, стало жарко. Я верила, что Кирилл выполнил мою просьбу и ничего не рассказал жене, но она могла и сама догадаться. Она умная и проницательная женщина.

— Я трус, — ответила я. — Страус, который прячет голову в песок до последнего. Я боюсь, что Дима меня бросит, если я заведу разговор об измене.

— А, может, не бросит? Может, ему станет легче после признания? Он покается, получит прощение, и всё между вами наладится.

Я задумалась. Резон в словах Зои был. Вот только Димка не планировал признаваться в своих грехах.

— Если бы ему хотелось покаяния и прощения, он бы давно со мной поговорил, — уныло сказала я. — А он молчит или отделывается туманными фразами. А раз он молчит, то и я молчу. Страшно ворошить осиное гнездо… А ты бы поговорила с мужем, да? Всё бы выяснила?

— Не факт, Машенька, не факт, — задумчиво ответила Зоя. — Может, я и выгляжу смелой и раскрепощённой, но у меня своих тараканов целое стадо.

— Я думала, вы с Кириллом всё обсуждаете.

— Не всё. В некоторых вопросах я тоже поступаю как страус. И даже хуже — как слепой крот, который не видит то, что находится перед носом. Не хочет замечать очевидное.

Меня испугала эта фраза. Неужели это намёк про нас с Кириллом?

— Ты про что? — я остановилась на дорожке.

Зоя потянула меня за руку:

— Да про разное. Про тот же секс.

— А что у вас с сексом? — недоумённо спросила я. — Вы такая замечательная пара, у вас любовь, дети, счастливый брак.

— Машенька, у нас не всё так здорово, как кажется со стороны. Ты думаешь, в счастливом браке люди приглашают партнёров для групповушки? Нет, им хватает друг друга. Все эти эксперименты не от хорошей жизни. — Она приблизила своё румяное от мороза лицо к моему и тихо, но чётко сказала: — У меня аноргазмия. Хреновая штука.

— А что это?

— Проблемы с достижением оргазма. Слышала о таком?

— Слышала, конечно.

— Ну вот, — она перехватила повод покрепче, когда Ангел потянулся к заиндевевшей траве на обочине.

— А что в этом такого? У меня тоже не всегда получается. Я думаю, ни у кого каждый раз не получается, мы же не роботы.

— У меня никогда не получается, — с горечью произнесла Зоя.

— Никогда?!

— Я дохожу до какой-то черты — и всё, возбуждение спадает. Заниматься сексом могу, мне клёво и комфортно, но это — максимум ощущений.

— Как же так-то?..

— Я никогда не была темпераментной. Не читала любовные романы, не мечтала о свадьбе и не строила мальчикам глазки. Я даже не флиртовала ни с кем. Мои подружки бегали на свидания, а мне никто не нравился. Меня вообще не интересовали интимные отношения, я предпочитала дружить с парнями. Росла такой пацанкой. Каталась на велике и скейте, потом дед отвёл меня в детский конный клуб, и я пять лет провела на конюшне. Чистила денники, навоз убирала.

— А Кирилл?

— Мы учились в одной школе, но начали встречаться в вузе. Он влюбился в меня, ухаживал, как настоящий рыцарь, познакомил с родителями, и я сдалась. Подумала, а чего ждать? Он был единственным, кому я доверяла. Сначала мы стали друзьями, а через несколько месяцев переспали.

— И как?

Мне было безумно интересно слушать историю их любви.

— Да никак, — пожала плечами Зоя. — Ничего особенного я не почувствовала, хотя Кирилл устроил мне романтическую ночь на даче. Постарался сделать всё максимально бережно и нежно. Он молодец в этом в этом плане, очень внимательный любовник, тем более опыт у него имелся. До меня у него было много девчонок. А тебе с первого раза понравилось?

— Нет, — ответила я честно. — Было больно и как-то стрёмно, что ли. Он пыхтит, стонет, а ты не понимаешь, что происходит. Но со временем стало получше, иногда прямо огонь! Особенно если никуда не торопиться, а заниматься этим в спокойной обстановке — с вином, свечами, музыкой. И чтобы Натальи Петровны не было за стенкой, а то я стесняюсь.

А вот жены за стенкой я не стеснялась. И свечей не понадобилось. Кончила за три толчка, как голодная сучка. Вот он удивился, наверное, если у Зои с этим сложности. Потому и сказал, что такого секса, как со мной, у него не было. Назвал меня сумасшедшей.

Он и правда мне не врал.

— Рада, что тебе хорошо с мужем, — сказала Зоя с теплотой в голосе. — А у меня почему-то не загорается этот огонь. Как будто кремень в зажигалке стёрся — вжик, вжик — и пусто. Любовь есть, доверие есть, дружба есть — а оргазма нет. После отъезда детей стало ещё хуже. Мы даже разъехались по разным спальням.

— Ой, сочувствую.

— Спасибо! Вот тогда-то меня и накрыло.

— Это когда ты волосы обстригла?

— Угу. Кризис по всем фронтам. Сначала я пыталась самостоятельно разобраться, а потом пошла к специалистам. К психологу, гинекологу, сексологу.

— Даже к сексологу? Ого!

— А куда деваться? Дело зашло слишком далеко. Мне хотелось понять, почему я не кончаю, и как это можно исправить. Кириллу нужен нормальный секс, да и мне тоже. Нам же не по семьдесят лет, чтобы навсегда забыть про интим.

— Помогло? — спросила я.

— Сложно сказать, — призналась Зоя. — Но не повредило, это точно. Врач попался опытный, дал несколько действенных рекомендаций.

— Каких?

Меня разбирало любопытство. Может, и нам с Димой что-то пригодится?

— Например, использовать игрушки из секс-шопа, заниматься петтингом без нацеленности на оргазм, мастурбировать в присутствии друг друга, — перечисляла Зоя, а я изо всех сил сдерживала буйное воображение. — Интимный массаж и просмотр эротического кино. Всякие такие вещи, которые сближают партнёров и развивают чувственность. Нам понравилось, хотя результата мы не добились.

Не надо представлять, как Ярцевы занимаются петтингом! Просто не надо и всё!

— А любовь втроём тоже он посоветовал?

Зоя улыбнулась:

— Ты угадала, он предложил разнообразить наш сексуальный опыт, если для нас это приемлемо. Мы с Кириллом всё обсудили и решили попробовать секс втроём.

— Понятно. Сначала с мальчиком, а потом с девочкой… А с Димкой ты?..

Она отрицательно качнула головой.

Теперь всё встало на свои места. Зоя выдавала мне правду частями, по чуть-чуть при каждом серьёзном разговоре, но теперь я знала всю историю их отношений. Любящая супружеская пара, благополучная и гармоничная, но с проблемами в интимной сфере. Мне стало жалко Зою — за то, что она не могла полноценно наслаждаться своим потрясающим мужем, при воспоминании о котором у меня предательски слабели колени. И Кириллу я тоже сочувствовала — за то, что он не мог доставить удовольствие любимой жене.

— Мне так жаль, Зоя, — я обхватила её за талию и привлекла к себе. — Вы только не бросайте свои занятия. Игрушки и массаж, как рекомендовал врач. Рано или поздно у вас всё получится, вы любите друг друга — это главное. А оргазм придёт, вот увидишь! Даже не парься по этому поводу!

— Спасибо, Машуль, за поддержку! Честно говоря, после волшебных таблеток, которые мне прописал психотерапевт, я перестала париться по пустякам. Ты права, всё наладится, раньше или позже, так или иначе.

Она тоже меня обняла, и мы попёрлись в обнимку мимо салона «Натали», где сегодня работала моя сменщица, мимо минимаркета и «Муха-бара» к пустырю, где высились живописные руины старой усадьбы.

Бомжей и подростков поблизости не наблюдалось. Две закопчённые бочки, в которых народ разводил костры для согрева и веселья, были припорошены снегом. Вокруг бочек валялись пластиковые бутылки, окурки и кое-что похуже. Как здорово, что Наталья Петровна предложила Стасику работу! Меньше времени останется на дурь и цыганщину.

Мы выбрали ракурс, чтобы в кадр попадали только изящные полуразрушенные арки и угловые башенки, и поставили Ангела в нужную позу. Он потрясающе смотрелся на фоне руин девятнадцатого века. Хвост и грива развевались на ветру, закатное солнце окрашивало шерсть коня в розовый оттенок. Зоя достала телефон и начала фотографировать. Я ходила вокруг и любовалась живописной картинкой.

— Сфоткай меня на нём, — попросила Зоя, передавая мне телефон.

— А как ты на него залезешь? Ни седла, ни стремян.

— Ничего страшного, — ответила она и ловко взобралась на Ангела, как на спортивный снаряд под названием «конь».

Уселась поудобнее, широко улыбнулась и помахала мне рукой.

— Ну ты даёшь! — восхитилась я и сделала несколько снимков. — Классные кадры!

Ангел нервно переступал ногами, то и дело оглядываясь на всадницу. Зоя успокаивающе похлопала его по шее, толкнула пятками, и они описали вокруг меня круг. Красивая женщина на белой лошади под розовыми лучами декабрьского солнца. Я не выдержала и записала короткое видео.

— Всё, слезай, — сказала я. — Фотки готовы.

И когда Зоя приготовилась спрыгнуть, я машинально сделала шаг вперёд и вытянула руки для страховки. Мало ли, упадёт ещё со своего жеребца, сломает чего-нибудь. Зоя спрыгнула на землю и уставилась на меня. Наши лица были близко-близко. Её глаза сверкали, как изумруды, рыжие ресницы заиндевели на кончиках. Изо рта вырывался пар.

Через несколько секунд она моргнула, словно прогоняя наваждение, и сказала:

— Вчера у нас свадьбу гуляли. Какая-то шишка из администрации. Самому лет пятьдесят, а невесте восемнадцать.

— Ну и что? — не поняла я.

В «Ярцевских конюшнях» часто проводились свадьбы и корпоративы. В городе рестораны работали непредсказуемо из-за карантина, а тут, на природе, можно было устроить шикарный праздник: и покатушки на санях, и сауну с бассейном, и застолье до утра. Для самых взыскательных — представление с лошадьми и цыганами. Не мухоборскими, конечно, местные ромалы петь и танцевать не умели, но пригласить можно было кого угодно — от народных ансамблей до народных артистов. Выбор ограничивался лишь толщиной кошелька хозяина вечеринки. Димка много кого повидал за три года работы, хотя и не любил шумные тусовки. Он просто за лошадей переживал, поэтому следил, чтобы пьяные гости к ним не приставали и не пытались устроить родео.

— А то, что они кучу шампанского оставили! — воскликнула Зоя. — И Дом Периньон, и розовый Кристалл. Я им звонила, они сказали, что не будут забирать, им лень ехать в Мухобор. Так что предлагаю отправиться на конюшню и выпить за счастье молодых.

— Да ну, — засомневалась я. — В прошлый раз я напилась и плохо себя вела.

Переспала с твоим мужем, Зоя. Очень плохо.

— Да нормально ты себя вела! — возразила Зоя. — Это я лишнего выпила и вырубилась. Даже не слышала, как вы с Кириллом ушли.

— Ну не знаю…

— Несколько банок икры тоже осталось. И нетронутый свадебный торт. Трёхэтажный, со взбитыми сливками и свежей клубникой. А наверху — фигурки жениха и невесты. Пойдём сожрём их? Кого ты хочешь — девочку, мальчика или сразу обоих?

Я рассмеялась:

— Не знаю, я должна на них посмотреть и выбрать, кто красивей!

Когда мы вернулись на базу, уже стемнело. На конюшне никого не было, кроме конюха Шурика, который буквально жил на работе. Дима тоже ушёл домой.

А вот у домика, где располагался Зоин офис, был припаркован знакомый чёрный лимузин.

Ярцев тут?!

— О, Кира приехал! — обрадовалась Зоя, передавая поводья подоспевшему Шурику.

— Ты знала, что твой муж приедет? — с подозрением спросила я.

— Нет, откуда? Он приезжает, когда у него появляется свободное время и желание подышать чистым воздухом. Это не так уж часто случается. А сегодня он в Москву улетел, я и не знала, что он вернулся.

Мы с Кириллом не виделись после секса. Я не планировала с ним встречаться и его просила в салон не приходить. Предложила поискать другого мастера. Эх, как неудобно получилось!

— Зоя, я вспомнила, что обещала Димке провести вечер с ним. Прости, но мне пора, — я развернулась и направилась в сторону дома.

— Машуль, ну ты чего? — она поймала меня за рукав. — У тебя нос красный, а щёки уже малиновые. Пойдём хотя бы чаю попьём! Полчаса, не больше! Никуда твой муж не денется, успеете заделать ребёночка.

— Да я же не за этим! Мы сегодня не собирались…

— Тогда тем более потерпит! — она потащила меня в сторону офиса, но в домике мы направились не в её кабинет, а в столовую, где обычно обедали сотрудники.

За длинным столом сидели Кирилл с телохранителем Виктором и пили чай. Сердце застучало быстро-быстро. Я взглянула на Кирилла и тут же отвела глаза. Он был ещё красивей, чем я запомнила, и всё такой же элегантный. Как ему удавалось сохранять представительную внешность после работы, бессонных ночей и командировок к чёрту на рога? Даже укладка не растрепалась. Всё-таки здорово я его подстригла несколько дней назад. Можно гордиться.

— А что же вы тортик не взяли? — всплеснула руками Зоя.

— Так это чей-то свадебный торт, а нас на праздник не приглашали, — сказал Кирилл, покосившись на сервировочный столик, где высилась кремовая башня, украшенная спелыми ягодами. — Привет, милая, — он встал и поцеловал жену в губы. — Привет, Маша.

Меня не поцеловал. И даже голос понизил, чтобы я не подумала, что он рад меня видеть. И не смотрел на меня.

— Невеста сказала, что в гробу она видела этот торт, — рассмеялась Зоя и принесла огромный нож и стопку тарелок. — Поможешь разрезать?

— Конечно.

Кирилл взял нож обеими руками и примерился к нижнему ярусу. В этот момент он был похож на воина с мечом, вышедшего на битву.

— Нет-нет-нет! Нам сверху, пожалуйста! С фигурками, — Зоя схватила его за руку и направила нож в нужное место.

Ну прямо молодожёны на свадьбе! Они идеально смотрелись вместе, жаль, что Зоя с ним не кончала. Как грустно. Если бы Кирилл был моим мужем, я бы кончала от каждого прикосновения. Моя жизнь превратилась бы в один сплошной оргазм.

Вдвоём они срезали верхний тортик целиком и переложили в отдельное блюдо. Мы с Зоей уставились на невесту из белого шоколада и жениха из чёрного. Фигурки были такими изящными и мастерски изготовленными, что жалко было есть.

— Кого ты предпочитаешь? — спросила Зоя.

— Ммм… Белый шоколад я люблю больше, — созналась я.

— Тогда тебе невесту, а мне жениха. Погоди, шампанское принесу.

Зоя вышла из комнаты, повисла тишина. Кирилл молча отрезал пару внушительных кусков для себя и Виктора. Я сняла пуховик и размотала шарф. В помещении было жарко.

— Вкусно, — прокомментировал Виктор, попробовав торт.

— Мгм, — согласился Кирилл, орудуя вилкой.

На меня он внимания не обращал. С одной стороны, мне стало легче, я же сама его просила прекратить общение. С другой — я помнила все его слова, обжигающее дыхание, поцелуи и стоны, его член внутри себя. Запах его спермы. Я не могла взять и всё забыть. Я даже не могла не думать об этом, глядя на него. Как у него получалось так достоверно изображать равнодушие? Или он не изображал?

— Ну что, ребятки, выпьем за новую ячейку общества? — весело спросила Зоя, вернувшись в столовую с бутылкой шампанского. — Чтобы жили долго и счастливо, не ругались по мелочам и трахались каждую ночь как минимум первые десять лет! Хотя там такой жених, что если годик протянет, я за него порадуюсь. А невеста огонь!

Виктор сдержал ухмылку, а Кирилл аккуратно, без хлопка, открыл бутылку и налил в два бокала. Я пригубила шампанское, а Зоя с удовольствием выпила до дна. Потом мы взяли шоколадные фигурки и откусили им головы — я невесте, а Зоя жениху. Мужчины продолжали есть торт, запивая чаем.

— А теперь я хочу выпить за детей! — Зоя наполнила свой бокал. — Пусть родятся здоровенькие. И у новобрачных, и у тебя, Машуля!

Кирилл вскинул на меня взгляд — острый, цепкий, пронзительно-голубой:

— Ты беременна? Какой срок?

Я обмерла. Неужели он решил, что я залетела от него той ночью? В его голосе не чувствовалось обеспокоенности, лишь требование сказать правду. Впрочем, он и тогда говорил, что не боится моей беременности. Он был не против детей, даже внебрачных.

— Нет, Зоя несколько опережает события, — выдавила я, опустив глаза.

— Они с мужем решили заняться деторождением, — пояснила Зоя, хрумкая шоколадным женихом.

От него остались только ножки ниже колена.

— С Димой? — переспросил Кирилл, как будто у меня было несколько мужей.

— Ну а с кем же ещё? — спросила Зоя.

— Спасибо за шампанское, — сказала я, поднимаясь, — мне пора домой. Муж ждёт.

— Я тебя отвезу, — быстро сказал Кирилл и тоже встал.

— Не надо!

— Машуль, ну ты чего? Хочешь топать по морозу два километра? Кира тебя отвезёт, через пять минут будешь дома. Погоди, я сейчас упакую тебе кусок торта, угостишь мужа и свекровь. И бутылку дам, и баночку икры, устроите с Димой романтический вечер.

Спорить я не стала. С ней невозможно было спорить.

В машине я села на переднее сиденье и уставилась в окно. Мне не понравилось, что он вызвался меня отвезти. Мог бы поручить это дело Виктору. Кирилл завёл двигатель и вырулил со стоянки. Как только мы заехали в лес и скрылись за деревьями, Кирилл затормозил на обочине.

Я с испугом на него взглянула:

— Почему ты остановился?

— Нужно поговорить.

— Не нужно! Кирилл, я же просила не преследовать меня. Я не хочу с тобой встречаться, это неправильно.

— Маша, я тебя не преследую! Я понятия не имел, что встречу тебя на конюшне. Я к жене приехал. Или ты предлагаешь совсем в Мухобор не приезжать?

Это была справедливая отповедь. Я заткнулась.

— Я просто хочу тебе кое-что показать, — он достал телефон и открыл какой-то чат. — Я не планировал никому это показывать, это… личное. Но, мне кажется, ты должна знать.

— В смысле «личное»?

Его телефон меня пугал. Я интуитивно чувствовала, что ничего хорошего там не увижу.

— Это моя переписка с твоим мужем.

9. Ты — моя проблема

«Привет, Кирилл. Как дела?» — гласило первое сообщение от Димки.

Судя по дате, оно было отправлено вскоре после их секса втроём. Кирилл на сообщение не ответил. Спустя несколько дней мой муж снова написал:

«Привет! Кирилл, мне нужно с тобой поговорить».

Опять без ответа.

«Кирилл, это очень важно!»

«Извини, не видел твои сообщения. Что ты хотел?»

«Встретиться».

«Я плотно занят, в ближайшее время вряд ли получится. У тебя какие-то проблемы?»

«Ты — моя проблема».

«Что это значит?»

«Не притворяйся, будто не понимаешь, о чём речь», — написал Дима.

На этом переписка обрывалась. Я ничего из неё не поняла, кроме того, что Дима настойчиво уговаривал Кирилла встретиться, а тот упорно отказывался. Я глянула на Кирилла:

— Ну и зачем ты мне это показал? Какие выводы я должна сделать?

Он потёр пальцами переносицу. Видно было, что ему нелегко разговаривать на эту тему.

— Послушай, Маша, я стараюсь не лезть в личную жизнь других людей, мне своих проблем хватает. Но в данном случае…

— Что?

— Подумай десять раз, прежде чем рожать ребёнка от своего мужа.

Меня обожгло злостью:

— Да кто ты такой, чтобы указывать, от кого мне рожать? Может, ещё предложишь родить от тебя? Ты считаешь себя более достойным кандидатом в отцы моего ребёнка?

— Я, по крайней мере, ничего от тебя не скрываю.

— А Дима скрывает! Ему приходится! Двое взрослых людей сделали ему предложение, от которого он не смог отказаться. И теперь у него психологические проблемы. Не каждый, кто скрывает измену, — сволочь. Иногда люди хотят сохранить семью и поэтому молчат. Это тяжкий груз, подло перевешивать его на партнёра: мол, я такой честный, всё тебе рассказал, а ты прости, живи со мной дальше и не смей упрекать за мою откровенность. — Я перевела дух. — Даже психологи советуют скрывать разовые измены, если изменник не планирует разводиться.

Я попыталась открыть дверь, но она была заблокирована.

— Выпусти меня!

— Маша, как же ты не видишь? Он не только измену от тебя скрывает. Измена в вашем случае — это херня, есть вещи поважнее. Вот чёрт! Я чувствую себя полным идиотом. Сколько лет вы вместе?

— Пять.

— И ты никогда ничего за ним не замечала?

— Замечала. Он добрый, семейный и ответственный человек. Он будет хорошим отцом.

— Ну, с этим я спорить не стану, — пробормотал Кирилл, проводя ладонью по лицу. — Геи обычно фанатичные отцы, насколько я знаю.

— Кто? — переспросила я. — Какие ещё геи?

Кирилл молча посмотрел на меня.

— Бред, — сказала я.

Кирилл пожал плечами. У меня мелко-мелко задрожал подбородок. Я постаралась взять себя в руки.

— Ты это говоришь в отместку за то, что я отказалась… — я не знала, как сформулировать фразу, — за то, что не захотела встречаться с тобой…

Слезы наполнили глаза, я прикусила губу.

— Нет, — жёстко ответил Кирилл, наклонившись ко мне так близко, что я ощутила запах клубники от его дыхания. — Дело не в том, что ты меня послала, а в том, что твоя судьба мне не безразлична. Рожать детей от такого парня, как Дима Истомин, нужно с открытыми глазами, тщательно взвешивая все риски. Да, вполне вероятно, он будет хорошим отцом, но разве этого достаточно? Ты будешь счастлива, зная, что твоего мужа тянет к мужчинам?

— Его не тянет к мужчинам! — крикнула я и оттолкнула Кирилла, но он даже не шевельнулся. — Не тянет! Не тянет!

— «Ты — моя проблема», — процитировал Кирилл, схватив меня за плечи. — Маша, я помню, как он на меня смотрел. Поверь мне, я знаю, как смотрят мужчины на мужчин, и могу отличить обычный взгляд от сексуального интереса. Мне приходилось с этим сталкиваться. После того, как я перестал ему отвечать, он начал писать Зое. Просил о повторении, делал комплименты, слал фотографии. Зоя решила, что он влюбился в неё, я не стал разубеждать. Это всё очень… — он поискал слово: — прискорбно.

Слёзы всё-таки побежали по щекам. Я выкрутилась из хватки Кирилла и закрыла лицо руками.

— Зачем ты так со мной?..

— Я не собирался никому ничего рассказывать. Аутинг — это мерзко. Человек имеет право скрывать ориентацию, особенно в нашей стране. Но ты мне не чужая, я не хочу, чтобы ты страдала. Если тебя устраивает такой муж, то ладно, это твоё личное дело, но ребёнок… Прости, я должен был сказать. Вернее, это он должен был сказать, но пришлось мне. Я не хочу, чтобы ты испортила жизнь из-за парня, который пытается усидеть на двух стульях. Он ведёт себя эгоистично. Ты заслуживаешь большего, чем он может дать.

Я всхлипнула и начала плакать. Сначала беззвучно, потом всё громче и громче. Я поверила Кириллу. «Мне неприятно втягивать тебя в эту грязь», — говорил Дима. «Я испытываю чувства, которых раньше никогда не испытывал». Он называл его Кирой, а не Кириллом Олеговичем. Признался, что запутался, и просил дать время, чтобы распутаться.

После секса втроём он и правда увлёкся другим человеком.

Вот только это была не Зоя.

И что мне делать с этой правдой?

— Он предупреждал меня, чтобы я держалась от тебя подальше, — провыла я сквозь рыдания. — Чтобы не велась на твою харизму. Назвал тебя мудаком.

— Я рад, что ты его не послушалась. — Кирилл достал бумажный платок и осторожно вытер мои слёзы. — Иди ко мне.

Он затащил меня в объятия. Успокаивающе покачал из стороны в сторону, как ребёнка, разбившего коленку, а не как женщину, которая узнала, что вышла замуж за парня с неустановленной ориентацией.

— Лучше бы послушалась, — сказала я. — То, что мы сделали, — это ошибка, Кирилл.

Он вдавил мою голову себе в грудь, словно хотел, чтобы я замолчала.

Сказал негромко в растрепавшиеся волосы:

— Это не ошибка. Я тебя люблю.

— Ты любишь жену, — напомнила я, утыкаясь носом в шёлковый галстук, пахнувший парфюмом Кирилла.

— Да, я люблю Зою, — согласился он, гладя меня по голове, — и своих родителей, и Федю с Васькой. А ещё я люблю тебя.

— Кто такие Федя с Васькой?

— Мои сыновья.

— А-а… — Я выпуталась из объятий и высморкалась в платочек. — Ты меня не любишь, Кирилл, это временное помрачение, похоть.

— Ты думаешь, я не способен отличить любовь от похоти?

— Я думаю, что твоя жена не давала тебе в постели некоторых важных вещей. Прости, но я в курсе, что у Зои сложности с оргазмом. Она мне сегодня рассказала. А тут я — после многомесячного воздержания. К тому же все эти разговоры про секс втроём, эротические танцы в ночном клубе, алкоголь… — Я глубоко вздохнула. — Признаюсь, меня тоже немного перемкнуло на тебе, но это чисто физическое влечение, не принимай его за настоящую любовь.

— Я постоянно о тебе думаю, Маша. Постоянно. Днём и ночью, даже на совещаниях. Я случайно назвал бухгалтера твоим именем.

Когда он находился так близко, я ему верила. Сердце сладко трепыхалось в груди от его слов, хотя я понимала, что их диктовал его член, а не разум. Кирилл хотел заняться со мной сексом и вновь пережить женский оргазм. Его это возбуждало, пьянило и льстило мужскому самолюбию. Он много лет был лишён ощущения, что удовлетворяет женщину, а я ему отсыпала с лихвой. Но это всего лишь секс. Я сочувствовала Кириллу всей душой, но не разделяла его иллюзий по поводу любви.

— Думай лучше, как помочь Зое, — уныло посоветовала я.

— Я не заслужил этот упрёк.

Мне стало стыдно.

— Прости, конечно, не заслужил. Мне жаль, что у вас проблемы.

— Ты всё ещё хочешь меня? Твоё влечение не пропало?

— Пожалуйста, не надо. К чему эти вопросы? — я отодвинулась подальше от Кирилла. Находиться с ним рядом было опасно, все мои чувства обострились, голову туманило желание. — Между нами всё кончено. И не приходи в салон, я не буду тебя стричь.

Он скрипнул зубами, на челюсти вздулись и пропали желваки. Сел на своё место и тронулся. Когда мы подъехали к дому свекрови, Кирилл спросил:

— Хочешь, я поговорю с твоим мужем?

— О чём?

— О том, о чём он хотел поговорить ещё летом. Если бы я тогда с ним встретился, ты бы не оказалась сейчас в патовой ситуации. Возможно, я подтолкнул бы его к каминг-ауту. Я чувствую себя ответственным за то, что происходит в вашей семье.

— Кирилл, мы с Димой обсудили наши проблемы и пришли к выводу, что нам нужен ребёнок. У нас всё в порядке. Мы будем стараться, и у нас всё получится.

Я изо всех сил пыталась выглядеть спокойной и уверенной, хотя голос противно дрожал.

— Ты строишь замки на песке.

— А ты разрушаешь чужие замки!

— Я хочу тебе помочь.

— Чем? Вывести моего мужа на чистую воду? Пробудить в нём желания, которых раньше у него не было? Соблазнить его?

— Да ты с ума сошла! За кого ты меня принимаешь?

— Вот правильно Димка сказал: «Он разобьёт тебе сердце и разрушит твою жизнь!» Не лезь к нам, Кирилл. Мы сами разберёмся. Даже если Димка писал тебе странные сообщения и странно смотрел, когда вы трахались, это ещё ничего не доказывает. Мы нормально жили до тебя, и будем нормально жить после.

— Маша… — Кирилл потянулся ко мне, но я выскочила из машины и громко хлопнула дверцей.

— Вот попадётся такой… самовлюблённый эгоист, и вся жизнь насмарку, — бормотала я, топая к дому. — Разрушит чужую семью, трахнет чужую жену, задурит голову чужому мужу…

Дверь открыл Димка и, нахмурившись, уставился за моё плечо. Ну, конечно, там стоял сверкающий лимузин Ярцева. Кирилл не торопился уезжать. Хотел проконтролировать, как я встречусь с мужем? Не дай бог, ещё выйдет и заговорит!

— Кто тебя привёз?

— Пойдём в дом, холодно на улице, — я схватила мужа за руку и потащила в сени. Он упирался. — Мы гуляли с Зоей и Ангелом, а потом меня подбросил Кирилл Олегович.

— А почему он? Почему не Зоя?

Я захлопнула дверь и заперла её на замок, как будто боялась, что Кирилл вломится к нам без спроса, как волк к трём поросятам.

— Мы выпили шампанского, и Зоя не стала садиться за руль. Она передала тебе торт, — я начала доставать гостинцы, которые приготовила Зоя. — И банку икры. Поставь чайник, пожалуйста.

Только заметив в окно, что машина отъехала, я внутренне расслабилась.

— Я же просил тебя с ним не общаться, — упрекнул Дима.

— Я и не общаюсь, он случайно оказался на конюшне. Я не знала, что он приедет.

Дима ничего не ответил. Отвернулся от меня, достал чайник и начал заваривать чай. Его движения были непривычно суетливыми. Уронил крышечку. Похоже, тот факт, что Кирилл меня подвёз, заставлял мужа нервничать.

Я сказала:

— Я попросила Кирилла Олеговича найти другого мастера. Я больше не буду его стричь. Твоя мама, конечно, расстроится, он же был ходячей рекламой салона, к тому же давал такие большие чаевые…

— Всё правильно ты сделала, — поддержал меня Дима. — Если мама будет на тебя наезжать, скажи, что это моя идея. Пусть на меня ругается.

— Ладно. А почему ты так негативно к нему настроен? — острожно спросила я.

Ты в него влюблён? Ты его хочешь? Ты злишься, что он отказался с тобой встречаться?

Дима дёрнул плечом:

— Он высокомерный и напыщенный тип. Богатый извращенец, которому плевать на чувства других людей.

— Почему «извращенец»? — спросила я.

Дима смутился:

— Да я просто так сказал.

— Ты часто с ним общался?

— Нечасто. Пересекались на конюшне, когда он к жене приезжал, — уверенно соврал Дима. — Пару раз на корпоративах.

Если бы я не знала, что он побывал с Кириллом в одной постели, я бы ему поверила.

— И он показался тебе высокомерным?

— Не показался, он такой и есть. Ты разве не согласна? С тобой он всегда был милым и обходительным парнем? Что-то не верится.

Со мной он был холодным, как айсберг, пока я не пожаловалась, что его жена спит с моим мужем. После этого айсберг растаял. Мы пересекли границу личного пространства друг друга, и я увидела другого Ярцева — горячего, эмоционального, нетерпеливого. А как он танцевал бачату! Как заразительно смеялся и сладко целовал…

— Нет, он никогда не был милым, — сказала я. — Это определение ему не подходит.

Дима кивнул и принялся за торт. Пока он ел, я за ним наблюдала. Он был привлекательным молодым человеком: русые волосы, серые выразительные глаза, чистая кожа без единого дефекта. Если бы не кислые мины, которые он частенько строил, и брюзгливо поджатые губы, его можно было бы назвать красавчиком.

Неужели ему нравились мужчины?

Я вспоминала его в школе — каким он был, с кем дружил, как общался в коллективе. И ничего, абсолютно ничего не намекало, что он нетрадиционной ориентации. Да, с девочками он не гулял, я была у него первой и единственной (не считая Зои). Ну и что? Мужчины не обязаны быть кобелями. Некоторые из них спокойные и уравновешенные натуры, не склонные к беспорядочным половым связям. Кирилл сам не бабник, несмотря на проблемы в браке. Мог бы загулять, но хранил верность жене.

И самое главное — у нас ведь с Димкой был секс. У нас всё было хорошо до того, как Ярцевы предложили ему тройничок. Значит, всё можно вернуть?

— Дима, сегодня благоприятный день для зачатия, — сказала я.

— Ты сделала тест? — оживился он.

— Нет, просто дни посчитала. Я думаю, можно потихоньку пробовать.

— Отлично! Тогда займёмся продолжением рода? — улыбнулся он.

Ему шла улыбка. Он становился похож на озорного мальчишку. Если у нас наладится в сексе, то плевать, что он засматривался на Кирилла. Они были голые в одной постели, неудивительно, что Дима кидал взгляды на более взрослого мужика. Я бы тоже рассматривала женщину в подобной ситуации. Какая у неё грудь, какое тело, насколько она сексуальна. Любопытно же. Ничего катастрофического я в этом интересе не видела. Взгляды и тайные смутные желания, которые никто не собирался воплощать, — это одно, а семья, ответственность и дети — совершенно другое.

Пока я мылась в душе, то внутренне успокоилась. Мне хотелось, чтобы наши отношения с Димой вернулись на ту точку, когда мы были честны и невинны. Я верила, что это возможно, потому что мы оба изменили друг другу и оба скрывали правду. Никто из нас не был жертвой, никто не был предателем. Когда виноваты оба — не виноват никто, вина обнуляется. В этом я видела шанс на восстановление семьи. Лишь бы Димка меня хотел, лишь бы я с ним кончала. Без этого ничего не выйдет.

Наталья Петровна опять бросила в стирку грязные полотенца, а чистые не повесила.

— Дим, принеси полотенца! — крикнула я в приоткрытую дверь.

Он не услышал. В нашей комнате играла музыка, потянуло запахом ароматической свечи. Понятно, Дима создавал романтическую обстановку для занятий любовью. Нам обоим нравились свечи, мелодичные треки, интимная атмосфера. Я хмыкнула и на цыпочках подбежала к шкафу, который стоял в тёмной гостиной. Вытащила полотенце и собиралась вернуться в ванную. Увидела Диму сквозь открытые двери нашей спальни. Он вынул из коробочки какую-то таблетку и проглотил её. Потом сдернул покрывало с кровати и начал деловито взбивать подушки.

Внутри меня всё оледенело.

Что он принял?

Я вернулась в ванную и долго вытиралась дрожавшими руками. Если спросить напрямую, он может ответить, что это витаминка. Или какой-нибудь препарат, о котором я не слышала. Мой муж, хоть и ветеринар, отлично разбирался в человеческих лекарствах. Он даже лечил меня и маму.

Нет, спрашивать в открытую нельзя.

Я накинула халат и зашла в спальню. Димка улыбнулся:

— Теперь я схожу в душ. Я быстро, не заскучай тут без меня.

Он был таким милым. Я кивнула. Оставшись одна, я принялась обшаривать его сумку, с которой он ходил на работу. И там среди ключей, блокнотов и ветеринарных инструментов я нашла коробочку «Виагры». Я заглянула — не хватало как минимум половины таблеток, а блистер был не маленький. Не одна-две штучки, а больше десятка.

Дима не впервые использовал этот препарат.

Он делал это постоянно.

В опустошении я рухнула на кровать.

Мой муж принимал стимуляторы, чтобы трахать меня. Мне хотелось выть в голос и биться головой об стену. А я ничего не замечала! Ни о чём не догадывалась! Я была слепа как крот.

Я зажала рукой рот и начала раскачиваться из стороны в сторону. Рыдания клокотали в горле, но глаза были сухими.

Когда Дима вышел из ванной, я смогла взять себя в руки, но, видимо, дикий взгляд меня выдал.

— Что с тобой, Маша? — он опустился передо мной на колени и заглянул в лицо.

— Голова сильно заболела… Так внезапно… Прости, секса сегодня не будет.

— Да ну о чём ты? Не переживай. Где болит? Виски, затылок?

— Затылок… И виски…

Я смотрела на него и думала, что мне придётся подать на развод. Я этого не хотела, я любила своего мужа, мне было с ним хорошо и спокойно, но мне придётся это сделать! Есть вещи, которые изменить нельзя, я и так потратила слишком много времени на бесперспективные отношения.

— Скорее всего, это мигрень. В ушах не пульсирует? Я принесу тебе таблетку, ложись, отдыхай, — он заботливо меня уложил и накрыл одеялом.

Помчался к своей аптечке, начал шуршать упаковками лекарств. Потом налил воды и вернулся ко мне со стаканом. Я безропотно выпила ненужную мне таблетку и откинулась на подушку.

— Мне жаль, что я испортила тебе романтический вечер, — сказала я.

Дима взял мою руку и ласково поцеловал пальцы:

— Глупенькая, ничего ты не испортила. Мы никуда не торопимся. У нас вся жизнь впереди.

— Ты думаешь, мы проведём всю жизнь вместе?

— Конечно, — уверенно ответил он, — а ты сомневаешься? Я разговаривал с Зоей Эдуардовной, она очень довольна тем, как я съездил в Ростов. Сказала, что будет поручать мне всё больше заданий, не связанных с ветеринарными делами. Ей нужен помощник, которому она могла бы доверять, и я на эту должность подхожу лучше всего. Живу рядом с конюшней, знаю лошадей, у меня подходящее образование. Я так понял, она планирует сделать меня своим заместителем. А это совсем другая ответственность и совсем другие доходы!

— Правда? — удивилась я.

За любовными переживаниями я и забыла, что Зоя высоко ценила профессионализм моего мужа. Она обещала не мутить с ним никаких интимных делишек, но их совместная работа не отменялась.

— Да. И зарплату повысит в два раза. Придётся больше вкалывать, но я не против, мне нравится то, чем я занимаюсь. Если будем активнее копить деньги, то через годик купим отдельный дом. Знаешь, на пустыре за Мухобором собираются строить коттеджный посёлок. Я видел проект, очень круто! Конечно, городские понаедут, цены взлетят, но если вступить в долевое строительство на стадии котлована, то можно выгодно купить отличный дом.

— Это там, где баронская усадьба?

— Да. Вид будет потрясающий, — он снова поцеловал мою ладонь. — Руины отреставрируют, а бомжей и всякую шушеру оттуда выгонят.

— Вижу, ты всё уже решил…

— Ты же знаешь, я люблю строить планы, а потом их выполнять.

— Семья — это тоже твой план?

— Конечно! Крепкая семья с детишками. Я всегда о ней мечтал.

Его глаза ярко блестели в свете свечей. Играла медленная приятная музыка. Мы в салоне такую же включали для расслабления клиентов. Я потрепала Димку по волосам:

— Я посплю, ладно? В сон клонит.

— Спи, дорогая, — ответил он и поцеловал меня в щёку.

Кирилл был Димкиной проблемой, а я была решением этой проблемы.

Просто чудесно.

Всю следующую неделю я таскалась в салон, как на каторгу. Из-за плохого настроения даже стрижки получались некрасивыми. Вроде стригла как обычно, но людям не нравилось. Я и сама видела, что работаю на отцепись, без огонька, без желания сотворить маленький куаферный шедевр. В свободное время я крутилась на кресле по часовой стрелке и думала, что нужно подавать заявление на развод и возвращаться к маме. Стасик скоро уйдёт в армию, можно будет занять его комнату, в которой мы жили вдвоём до моего замужества. А через год как-нибудь разберёмся.

А потом я крутилась против часовой стрелки и думала, что приём стимуляторов ничего не доказывал. У Димы могли быть проблемы другого рода, а не те, которые я нафантазировала. Всему можно найти объяснение. Нельзя считать человека геем, пока он сам не признался. Он должен совершить каминг-аут — искренне и добровольно.

Но как заставить его это сделать? Если он твёрдо решил строить отношения с женщиной, то будет категорически отрицать интерес к мужчинам. Скажет, что я сошла с ума. Я никогда не узнаю правду, если буду давить на мужа. А мне нужно узнать правду во что бы то ни стало.

От этого зависело моё будущее.

В свой выходной я поехала в город. Вышла из метро у Казанского собора и, обходя сугробы на обочинах, дошла до старинного особняка, где когда-то жили родственники царя, а теперь располагался головной офис нефтяной корпорации.

С бьющимся сердцем набрала номер, который Кирилл вбил в мой телефон после первого поцелуя в салоне. «Звони в любое время, — сказал он тогда. — Возможно, тебе захочется поговорить».

Он ответил мгновенно, словно ждал звонка.

— Да, Маша.

— Привет, — я с трудом сдерживала волнение. — Мне нужно с тобой поговорить.

10. Ситуация

Через минуту ко мне спустилась девчонка в деловом костюме, который туго обтягивал сногсшибательную попку и подчёркивал грудь. Деловито цокая каблучками, она провела меня через пост охраны к лифтам, и мы поднялись на третий этаж. Там она заглянула в кабинет, что-то прочирикала и широко открыла для меня дверь:

— Кирилл Олегович вас ждёт.

Я робко зашла в кабинет и остановилась у порога. Стащила шапку и сжала в руках.

— Проходи, — сказал Кирилл, вставая с кресла и указывая на один из стульев напротив широкого директорского стола.

— Я, наверное, тебя отвлекаю, — промямлила я, не двигаясь с места.

— Нет, я уже собирался уходить. Ты случайно меня застала.

— Прости меня за всё, что я тебе наговорила в прошлую встречу.

— За что именно?

— Ну, я сказала, что ты разрушил нашу жизнь, просила не лезть к нам, отказалась тебя стричь. — Я собралась с духом и посмотрела ему в глаза. — Это было несправедливо, Кирилл, ты не виноват в наших проблемах.

Он присел на край стола, сложил руки на бёдрах и спросил:

— Что случилось? Ты ведь не приехала бы сюда, если бы не случилось нечто экстраординарное?

— Ты прав. Я нашла у Димы пачку «Виагры». Он принимал её задолго до вашего тройничка. — От стыда у меня начали гореть уши. — Я думала, что у нас испортился секс после ваших сексуальных экспериментов, винила Зою, потом винила тебя, но я ошибалась. Наш секс испортился давным-давно, если вообще когда-нибудь был нормальным. Дима пьёт таблетки, чтобы спать со мной. Не знаю, почему он это делает… Может быть, у него от природы слабая потенция? — уныло спросила я.

— Не исключено, — согласился Кирилл.

— А, может быть, женщины его в принципе не возбуждают, — выговорила я ужасные слова, которые разрушали мой мозг в последние дни.

Кирилл вздохнул, но ничего не сказал. Только смотрел на меня пронзительным голубым взглядом. Я продолжила:

— Мне бы хотелось выяснить правду.

— Я понимаю.

— Поможешь мне?

— Как?

— Будь третьим в нашей паре. Я хочу собственными глазами убедиться, что мой муж гей. Тогда я перестану сомневаться, приму взвешенное решение и ни о чём не буду жалеть.

— Ты предлагаешь мне секс втроём?

— Да. Ты говорил, что если я предложу тебе секс втроём, — неважно в каком составе, с мужчиной или женщиной, — ты обязательно согласишься, — сказала я.

Кирилл быстро облизнул губы:

— Да, я говорил, но это было до того… — он замялся. — До того, как я…

Он провёл пальцами по волосам, взлохмачивая причёску. Я подошла к нему и остановилась на расстоянии вытянутой руки.

— До чего? — спросила я.

— Хорошо, скажу честно. В тот момент я хотел затащить тебя в постель, неважно на каких условиях. Мне было всё равно, кто ещё с нами будет. А сейчас… У меня есть чувства, Маша. Не уверен, что смогу пережить твой секс с Димой на моих глазах. Я буду ревновать и злиться, а у меня не так уж хорошо с самоконтролем.

— Кирилл, ты пережил секс Зои с Димой, — напомнила я. — И ничего с тобой не случилось.

— Это другое.

— Почему? Это то же самое! По твоим словам, ты любишь нас обеих.

Он схватил меня за плечо и подтащил к себе:

— Зоя не кончает, а ты кончаешь. Чувствуешь разницу? Я не хочу смотреть, как ты получаешь удовольствие с другим мужчиной, пусть даже это твой муж. Это причинит мне боль. Я хочу быть единственным для тебя — хотя бы в своих фантазиях.

— О-о… — только и произнесла я. — Это «нет»?

— Это «я подумаю», — ответил Кирилл и спрыгнул со стола. — Я собирался обедать. Поедешь со мной?

Я поняла, что лучше согласиться. Кирилл накинул чёрное пальто и мы спустились в паркинг, где нас поджидал автомобиль. Я не знала, куда мы поедем, мне было всё равно.

За рулём сидел Виктор. Мы с Кириллом устроились сзади. Из окна тёплого уютного лимузина Питер выглядел иначе. Толпы народа в метро и нечищеные тротуары уже не так бросались в глаза, зато сияющие витрины дорогих магазинов привлекали внимание. Весь город был украшен к Новому году, мигали разноцветные гирлянды, сверкали ёлочки, Деды Морозы и Снегурочки встречались на каждом шагу.

У меня же настроение было ниже плинтуса. Я не знала в каком статусе встречу Новый год: в статусе счастливой жены или в статусе разведенной женщины, которая внезапно выяснила, что её мужа привлекают мальчики. Меня передёрнуло. Кирилл заметил это и взял мою холодную руку в свои. Согрел в ладонях и не выпускал до конца поездки.

Мы остановились у жилого дома в центре. Я поискала глазами вывеску ресторана — не нашла. Возможно, здесь располагался какой-то тайный ресторан высокой кухни? Ничего подобного. Кирилл взял с переднего сиденья букет красных роз, и мы зашли в парадную. Поднялись по старинной мраморной лестнице на второй этаж. Кирилл позвонил в дверь, и нам открыла женщина лет семидесяти — ухоженная, со свежей укладочкой. Кирилл вручил женщине букет.

— Кирюша, какой ты молодец, что нашёл время приехать! Мы тебя ждали! — она обняла его и чмокнула в щёку. — А кто твоя юная прелестная спутница? Олег, — крикнула она в глубину квартиры, — Кирюша приехал!

В прихожую вышел седой подтянутый мужчина, пожал Кириллу руку и с любопытством уставился на меня. У него были такие же голубые глаза, как у сына. Я сразу поняла, что это его родители.

— Мам, пап, знакомьтесь, это Маша — наша с Зоей близкая подруга. Она живёт в Мухоборе и работает в салоне красоты. Маша, это мои родители — Анна Николаевна и Олег Федорович.

Я улыбнулась. Стало понятно, в честь кого одного из близнецов назвали Федей — в честь прадеда.

— Приятно познакомиться!

После взаимных приветствий нас провели на кухню, где был накрыт стол с закусками. От духовки доносился нереально аппетитный аромат.

— Почему ты не предупредил, что мы идём на день рождения? — шёпотом наехала я на Кирилла.

Он ответил мне на ухо:

— Это просто семейный обед, не беспокойся. Раз в месяц я обедаю у родителей, это традиция.

Два часа мы провели в гостеприимном доме Ярцевых-старших. Его родители оказались тактичными и приятными людьми. Разговаривали о Зое и её конюшне, о Феде и Васе, которые планировали приехать в Питер на каникулы, о том, что зима в этом году пришла раньше обычного, и даже о новых фильмах и книгах. Судя по всему, родители Кирилла вели активную социальную жизнь.

После чая с пирожными из «Метрополя» мы сердечно распрощались и вышли на улицу. Успело стемнеть, зажглись фонари. Я покрутила головой, пытаясь угадать, в какой стороне находится ближайшее метро. Я плохо знала этот район.

— Витя подбросит меня на работу, а потом отвезёт тебя в Мухобор. Ты не против? — спросил Кирилл, стоя около машины. — Или хочешь ещё погулять по городу?

— Нет, я уже решила все свои вопросы. Будет здорово вернуться домой на машине, спасибо. В метро сейчас давка.

Он открыл мне дверь. Я села, он сел рядом со мной. Ехали в молчании. Лишь когда Витя остановился у офиса, Кирилл повернулся ко мне:

— Да, по поводу твоего предложения, — сказал он, глядя мне в глаза. — Я согласен. Но у меня есть два условия.

У меня дрогнуло внутри от волнения.

Он согласен!

— Какие?

— Первое: мы не будем ничего скрывать от Зои.

— Нет! Конечно, нет. Я сама ей всё расскажу.

Он удовлетворённо кивнул.

— Второе: ты позволишь мне всё, что я захочу.

Уловив на моём лице недоумение, он пояснил:

— Не бойся, у меня нет никаких извращённых желаний. Просто подозреваю, что второго шанса у меня не будет, поэтому хочу выжать из ситуации максимум. Ты согласна?

— Да, — выдохнула я, ощутив, как загорелись щёки.

Максимум. Он хотел «выжать из ситуации» максимум. От этой мысли бёдра непроизвольно сжимались, но формулировка, которую использовал Кирилл, намекала, что он не догадывается о моих чувствах. Тем лучше! Пусть думает, что я решилась на тройничок исключительно ради проверки мужа. Если Кирилл узнает о моём влечении, «ситуация» может осложниться.

— Отлично! Тогда договаривайся с мужем, а потом согласуем время, — он открыл дверь.

— Подожди, у меня тоже есть условие, — остановила я его.

— Какое? — на его лице появилось любопытство.

Он не ожидал, что я тоже выдвину условия.

— Ты не будешь провоцировать Димку. Ни словом, ни взглядом, ни прикосновением. Всё должно быть по-честному. Пусть он проявит себя без намёков с твоей стороны.

— Справедливо. Я согласен.

* * *

Я попросила Виктора отвезти меня на «Ярцевские конюшни». Мне хотелось поговорить с Зоей до того, как она встретится с Кириллом. В офисе её не оказалось, я прошлась по территории и обнаружила Зою в манеже. Она держала за повод одного из своих коней, на котором сидела девчонка лет пятнадцати. Конь шагал по кругу, а всадница подпрыгивала на нём, стараясь удержаться. Так это выглядело со стороны. Видимо, совсем новенькая ученица.

— Держи спину ровно! — командовала Зоя. — Не сжимай бока лошади слишком сильно, ты мешаешь ей двигаться.

Она подошла к девушке и поправила колено, показывая правильное положение. Заметила меня и махнула рукой в белой перчатке:

— Машуль, привет! Я освобожусь через пятнадцать минут.

Я присела на скамью у закруглённой стены манежа и с любопытством смотрела, как Зоя проводила урок верховой езды. Я видела, как ездит мой муж, — и это казалось таким простым и заурядным делом, что только сейчас я поняла, сколько труда нужно, чтобы научиться ездить верхом. Впервые мне захотелось самой залезть на лошадь. Если бы меня тренировала Зоя — я бы рискнула.

Зоя отпустила ученицу и подошла ко мне:

— Замёрзла? Пошли в кабинет, тут холодно. Не помню, чтобы в декабре было минус пятнадцать, пришлось включить отопление в конюшне.

— К выходным обещают оттепель, — сообщила я, поспевая за Зоей.

С её длинными ногами она шагала в два раза быстрее, чем я. Приходилось кое-где переходить на рысь. Изо рта вырывался пар. В кабинете я не стала тянуть резину, сразу приступила к главному:

— Помнишь, ты предлагала мне заняться сексом втроём — мы с Димкой и твой муж?

— Помню. А ты подумала-подумала и отвергла это предложение. Сказала, что не хочешь заниматься сексом без любви.

— Я изменила своё мнение, — созналась я. — Не получается у меня с Димкой. Всё как-то не так, неправильно. На словах все хорошо, мы нашли общий язык, мы любим друг друга и собираемся заводить детей, а в постели… Фигня полная. Я подумала, что если эта фигня началась после вашего тройничка, то, возможно, она и закончится после чего-то подобного?

— У вас так и не наладилось? — расстроилась Зоя. — Мне жаль, Машуль. Блин, это точно мы с Кирой виноваты! Не ожидала, что Диму так впечатлит это событие. Можно подумать, случилось нечто неслыханное, а не обычный секс между двумя мужиками и одной женщиной. — Она сбросила куртку и включила чайник. — Забыл бы да и всё, но нет, надо нервы потрепать — и себе, и жене. Королева драмы твой Дима…

Зоя ворчала на Димку, выставляя на поднос чашки и закидывая в них пакетики с чаем.

— Я сегодня ездила в город и встречалась с Кириллом, — сказала я. — Он собирался на обед к родителям и захватил меня с собой. Я даже не знала, куда мы идём.

— Вот как? Ну и замечательно! Я не всегда хожу на эти семейные обеды, да и Кириллу не каждый месяц удаётся вырваться. Рада, что сегодня у вас получилось. Тебе понравились его родители?

— Да, очень! Они такие милые.

— Ага, милые, — усмехнулась Зоя. — Пусть тебя не обманывает их внешность и манеры. Это идейные коммунисты, бывшие партработники. Благодаря отцу Кириллу удалось пробиться в отрасли, да и сейчас отец во многом помогает. У него связи на самом верху, Кириллу крупно повезло с предками.

Чайник закипел, и Зоя разлила кипяток по чашкам.

— А тебе не повезло?

Она замолчала на несколько секунд, словно вопрос поставил её в тупик, потом ответила:

— Мне тоже повезло, мы с Кириллом из одной социальной прослойки, но его родители всё равно считают, что он мог жениться на более доброй и покладистой девушке. Зато внуков обожают, этого не отнять. Да и в отношении меня они правы. Я их отлично понимаю, сама скоро стану свекровью. Если мне попадётся такая невестка, как я, я её прибью!

— В чём они правы? — спросила я с интересом.

— Кирилл мог бы найти кого-нибудь получше, — весело рассмеялась она. — Я реально сложный человек. Нонконформистка. Постоянно чем-то недовольна, ищу свой путь и не могу найти, причиняю боль окружающим. Тебе, например, твоему мужу, своему мужу…

— Зоя, — я подошла к ней и обняла за плечи. — Ты классная! Красивая, добрая, умная, увлечённая своим делом, свободная духом…

Сама не ожидала, что из меня выльется столько эпитетов. Зоя повернулась ко мне:

— Это ты добрая, Маша, — сказала она, глядя на меня яркими зелёными глазищами. — Ты поговорила с Кириллом о сексе?

— Да, я ему сказала.

— Он обрадовался?

Я не сдержалась и фыркнула. Не нашлась, что ответить. Да и не видела я особой радости на лице Кирилла — скорее, удовлетворение тем, как повернулись события. Он получит меня в полное распоряжение без всяких обвинений в насилии — его это устраивало.

— Ну что ж, — сказала Зоя, — значит, пришло время моему дорогому супругу расширить свой сексуальный опыт. Не думала я, что это произойдёт без моего участия, но есть вещи, которые я контролировать не могу. Это как раз такой случай.

Прозвучало немного грустно. Словно она была разочарована, что не увидит секс мужа с другой женщиной.

— Ты думала, он переспит с кем-то в твоём присутствии? — уточнила я.

— Ну конечно. Именно об этом мы и договаривались.

— Но ведь ещё не поздно. Вы уже нашли девушку для секса втроём?

— Мы в процессе поиска, — ответила Зоя. — Хочется, чтобы она нам обоим нравилась. И чтобы мы тоже были ей симпатичны. Не так-то всё просто, Маша. Профессиональные жрицы любви не подходят под наши требования.

— Ну да, — согласилась я. — Вряд ли между вами и проституткой проскочит искра.

Я вспомнила, как в японском ресторане Зоя говорила о том, что зажигательный секс невозможен без искры между партнёрами.

— Вот именно! — поддержала Зоя. — Между любовниками должно искрить, а иначе зачем всё это? Механический секс никому не доставит удовольствия.

После чая мы занялись обсуждением насущного вопроса: как подойти с непристойным предложением к Диме? Я хоть и ощущала его скрытый интерес к теме секса втроём (особенно если третий — Кирилл Ярцев), но Дима неоднократно упоминал, что Ярцев опасный тип, связываться с которым — себя не уважать. И если раньше я принимала его мнение, то теперь знала, что он лукавил. Хитрил, не договаривал, искажал факты. Дима всячески пытался связаться с Ярцевым, да потерпел поражение. И теперь, как обиженный мальчик, он оскорблял и обесценивал предмет своего интереса при каждом удобном случае.

Зое о своих подозрениях я не рассказала. Ориентация человека — слишком личная тема. Пока ситуация не прояснится, я решила молчать. Достаточно, что Кирилл был в курсе моих семейных проблем.

— Вали всё на меня, — предложила Зоя. — Скажи Диме, что мы с Кириллом… Ну не знаю, свингеры, любители острых ощущений, сексоголики-экстремалы. Он поверит, не сомневайся!

— Ещё бы не поверил! После того, что вы с ним сделали, он считает вас извращенцами.

Мы обе заулыбались, хотя это было некрасиво по отношению к Димке. Как будто мы злобно сплетничали о близком человеке за его спиной.

— Скажи ему, что ты тоже хочешь попробовать секс втроём перед тем, как рожать детей и погружаться в пучину семейного быта. Скажи, что это выведет ваши отношения на новый уровень доверия.

— Ох, это такая тупая отмазка, он не поверит…

— Конечно, тупая! Но человеку, который сам чего-то хочет, убедительная причина не нужна. Он ухватится за любую.

— Звучит логично… — Я глянула на Зою и внезапно для самой себя попросила: — Пообещай, что не будешь ревновать Кирилла. Я не хочу, чтобы ты страдала.

Когда-то я ревновала Диму к Зое и помнила, насколько это болезненное чувство. Сейчас ревность поутихла, но прибавились новые поводы для страданий: чувство вины за измену, стыд за враньё и угрызения совести от того, что мне хотелось секса с чужим мужем.

— Не переживай за меня, — беззаботно ответила Зоя, — расслабься и насладись ситуацией. Кирилл трахается, как бог. Тебе понравится, обещаю.

Она усмехнулась, в глазах плясали черти, в бриллиантовых серёжках-гвоздиках вспыхивали искорки.

— Зоя… — выдохнула я, смущённая её словами. — Твоя откровенность…

— Что? Шокирует? Восхищает? Обезоруживает?

— Последнее.

— Тогда сдавайся мне! Сдавайся! У тебя нет защиты против моей красоты, доброты и свободомыслия!

Она дурачилась, а я ею любовалась. Всё-таки она была потрясающей женщиной. Я понимала, почему Кирилл запал на неё двадцать лет назад и почему любил до сих пор, несмотря на все их проблемы.

Вечером я поговорила с Димой. К моему огромному удивлению, он не стал сопротивляться.

Он выглядел таким обречённым.

11. Клин клином

Надо было как-то организовать нашу встречу. Я понятия не имела, куда можно пойти, чтобы особо не светиться. Фотографии Кирилла Ярцева регулярно появлялись в газетах, поэтому недорогие почасовые отели отпадали. Вдруг его кто-нибудь узнает? Начнутся вопросы: что менеджер солидной компании делает в отеле для свиданий? С кем? Знает ли его жена о похождениях мужа?

Зоя развеяла мои опасения:

— Да просто снимите два номера в Астории, да и всё. Один — для вас с Димой, другой для Кирилла. Заселитесь и сходите друг к другу в гости. Вряд ли в коридорах гостиницы вас будут караулить папарацци. Ты преувеличиваешь интерес жёлтой прессы к моему мужу.

— Я просто не хочу, чтобы у него были проблемы.

— Не будет никаких проблем, — успокоила Зоя. — Кирилл закажет и оплатит номера, а ты лучше займись более приятными вещами.

— Какими?

— Покупкой эротического белья, эпиляцией зоны бикини, ноготочками.

Она подшучивала надо мной, но без намерения обидеть. Мне и самой хотелось почистить пёрышки. Появилось желание соблазнительно выглядеть, купить новую одежду, сделать вечерний макияж и укладку. Я так давно не наряжалась и никуда не выходила — ни в кино, ни в клуб, ни даже в гости. В глубине души я понимала, что внезапный порыв улучшить внешность вызван глупым желанием понравиться Кириллу, увидеть восхищение в его глазах, но какая разница? Эта ночь не ради удовольствия, а ради сохранения семьи. Я помнила причину, по которой всё затевалось. Уж точно не ради сексуальных экспериментов и наслаждения.

Узнать правду о муже — главная цель мероприятия. Если всё пройдёт хорошо, я забуду Кирилла. Если плохо — разведусь с Димой с чистой совестью (и разбитым сердцем). Секс с Кириллом всего лишь средство — радикальное, но невероятно действенное. И такое же невероятно возбуждающее. Одна мысль о том, что он будет меня целовать и ласкать, разгоняла пульс до ста ударов в минуту. Я надеялась, что мне удастся скрыть свои чувства от мужчин, но надежда таяла с каждым днём. Они раскусят меня по реакциям тела. Оргазм не скроешь, как ни старайся. А в том, что оргазмы будут, я не сомневалась.

Позвонил Кирилл, сказал, что забронировал номера в Астории на следующую субботу. Нас это устроит? Я ответила, что устроит, мы приедем вечером. Кирилл предложил заказать столик в ресторане, у них там фестиваль устриц и белого вина. Я согласилась, хотя Дима предпочитал мясо и водку, а мне вряд ли еда полезет в горло.

— Отлично! — сказал Кирилл. — Тогда встретимся в холле гостиницы в субботу. Я пришлю за вами машину.

— Не надо, мы вызовем такси, — сказала я.

— Я пришлю машину.

С ним сложно было спорить. Он всегда добивался своего.

Я последовала совету Зои и купила комплект шёлкового белья, чулки и чёрное атласное платье. Первое вечернее платье в моей жизни — взрослое, элегантное и дорогое. У него был глубокий вырез, приоткрывавший ложбинку на груди, длинные рукава и молния до копчика. Когда я садилась, оно открывало колени. Чтобы привыкнуть к новому платью, я походила в нём дома, заглядывая во все зеркала. Оно мне шло. Чёрный атлас подчёркивал белизну кожи и пшеничный цвет волос. Я нравилась себе в обновке, несмотря на излишне пышную грудь и крутые бёдра. Туфли на высоких каблуках зрительно удлинили ноги и сделали пропорции более гармоничными. Да, не тонкая-звонкая, как Зоя, но фигуристая — это тоже неплохо. Поразмыслив, я решила ехать на встречу прямо в туфлях: Кирилл не бросит нас без машины, какой смысл надевать зимнюю обувь, если я не планировала гулять по улице?

Дима же собирался надеть военные штаны с карманами. Когда я отобрала штаны и вытащила из шкафа классический костюм на вешалке, Дима спросил:

— Какая разница, в чём я буду? Ярцеву на меня плевать. Он даже не заметит мою одежду.

— Дима, — сказала я, поправляя ему волосы, подстриженные накануне, — ты не для Ярцева одеваешься, а для меня. Мне приятно будет видеть тебя не в рабочем ватнике с конюшни, а в цивильном костюме. С рубашкой и галстуком. Мне приятно будет раздевать тебя, целовать и заниматься сексом…

— В присутствии Ярцева?

В его голосе не было агрессии, лишь подавленность. Мне это не нравилось, сердце требовало прекратить издевательство над мужем, а потом я вспоминала, что он мне изменил, обманул и лишил секса на много месяцев. Я хотела знать, почему это с нами случилось. И очень надеялась, что тактика «клин клином» сработает и вернёт нас в ту точку, когда всё пошло наперекосяк.

— Он нам не помешает.

— У меня с самого начала было предчувствие, что Зоя плохо на тебя повлияет, — признался Дима. — Не стоило с ней сближаться.

— Она не сделала ничего плохого, — возразила я. — Просто я поняла, что многого в этой жизни не пробовала. И ты тоже. Возможно, поэтому у нас проблемы.

— Это она тебе внушила мысль про секс втроём, а потом подсунула своего мужа.

— Хочешь, всё отменим? — вырвалось у меня.

— Нет, мы сделаем то, что запланировали. — Он поднял на меня взгляд: — Но, Маша, ты не Зоя Ярцева, а я не Кирилл Ярцев. У них совсем другая ситуация. Они сто лет прожили вместе, вырастили двоих детей, добились успеха. Они богатые и пресыщенные люди. Они могут спать с кем угодно, менять любовников и ходить на свингерские вечеринки — это не разрушит их жизнь. Они неуязвимы, понимаешь? Они ничего не теряют.

Я понимала, о чём он. И приводила бы те же самые доводы, если бы меня втягивали в сомнительный тройничок.

— Они неуязвимы, потому что любят друга, а не потому, что богаты, — ответила я. — Они экспериментируют в постели ради новых ощущений, но никогда не причиняют друг другу боль. Это самое главное, Дима. Не делать другому больно. Не обманывать. Уметь прощать.

Он долго на меня смотрел, потом обнял:

— Ты права. Возможно, в этом и состоит секрет счастливой семейной жизни.

В этот момент я поклялась себе, что если всё пройдёт хорошо, я больше никогда не обману своего мужа.

Суббота наступила внезапно.

Перед домом остановился знакомый лимузин.

Мы ехали в город молча. Всё было сказано до этого. Я очень волновалась, хотя уже спала с Кириллом три недели назад. Но тогда это получилось спонтанно. Я протестовала, пока разум не отключился, а тело не сдалось. Почему же сейчас на меня накатывали волны необъяснимой паники? Чего я боялась?

Дима правильно сказал, я не Зоя Ярцева, не было во мне авантюризма и смелости. Её жизнь не разрушилась после рискованного эксперимента, а моя могла рухнуть. И ответственность за это ляжет меня, потому что я всё это затеяла.

Кирилл ждал нас в холле. Завидев нас, он поднялся с дивана и вручил мне изысканный букет из белых фрезий. Я сунула нос в нежные цветы, втянула свежий ландышевый запах. Как неожиданно почувствовать его в декабре! И как приятно получать подарки от мужчины.

— Спасибо, они замечательные, — сказала я. — Пахнут совсем по-настоящему, как летом.

Паника отступила. Рядом с Кириллом я успокоилась. Наверное, мне передалась частичка его спокойствия. В этот раз он был одет не в деловой костюм, а в джинсы и синий кашемировый свитер. А ещё он сменил золотые часы на какие-то недорогие в пластиковом корпусе, и больше не выглядел пафосным засранцем, который кичился своим богатством.

Пока я с интересом разглядывала его наряд, Кирилл обошел меня со спины и помог снять пуховик.

— Ты сногсшибательна, — прошептал он на ухо. — Я с нетерпением ждал нашей встречи. А ты?

Я обернулась и хотела строго на него посмотреть, но… Кирилл выглядел таким искренним и открытым. Вопрос, который он задал, не был риторическим. Он действительно ждал, что я отвечу. Время лжи и двусмысленностей прошло, настало время правды. Мы собрались здесь для секса, к чему лукавить?

— Я тоже, Кирилл, — честно ответила я. — Я ждала этой встречи.

— Мы оба ждали, — сказал Дима, обнимая меня за талию и с вызовом глядя на Кирилла.

Тот открыл рот и явно собирался уколоть моего мужа в ответ. Например, он мог сказать: «В тебе я не сомневался» или «Тебе прошлого раза не хватило?», но, видимо, вспомнил мою просьбу и передумал язвить.

— Рад слышать, — улыбнулся Кирилл, и это прозвучало даже без сарказма.

В ресторане нас провели к столику у окна. Поставили букет в вазу. Столик был круглый и маленький, я могла дотянуться левой рукой до мужа, а правой — до любовника. Официант зажёг свечу в еловом веночке, украшенном позолоченными шишками и красными ленточками. Играла приятная музыка, пахло мандаринами.

— Как насчёт устриц? — спросил Кирилл, держа меню в руках, но не открывая его. — Они тут вкусные.

— Я не люблю устрицы, — сказал Дима. — Я буду стейк и граммов двести водки.

— Хорошо, — ответил Кирилл и перевёл взгляд на меня: — А ты?

— На твоё усмотрение.

Он кивнул и заглянул в меню:

— А вино будешь белое? Шеф предлагает к хасанским устрицам белое вино. Или хочешь что-нибудь другое? Шампанское, виски? Можем позвать сомелье.

— Не нужно, какое они рекомендуют в меню — такое и буду. Только один бокал, не больше. В прошлый раз… — Они оба на меня посмотрели. Но Дима знал о моём загуле с Ярцевыми в те дни, когда он покупал Ангела в Ростове, поэтому я продолжила: — В прошлый раз я выпила больше, чем нужно, и плохо себя вела.

— Ты прекрасно себя вела, — возразил Кирилл.

— Уверен, тебе не в чем себя упрекнуть, — поддержал его Дима.

Да уж конечно! Отожгла так отожгла. Хотя совершенно трезвый Кирилл отжигал покруче меня и пьяной Зои. Лихо отплясывал латинские танцы, флиртовал с женой и её подругой, а потом завалился в кровать к чужой женщине и вынудил её отдаться.

Два официанта принесли огромный поднос со льдом, на котором были разложены устрицы в открытых раковинах. Между ними — ломтики лимона и тосты со сливочным маслом. Диме принесли стейк с кровью.

Дима налил в рюмку водки, Кирилл наполнил мой бокал вином, а себе плеснул минералки в стакан.

— Ты не пьёшь? — удивился Дима.

Кирилл качнул головой.

— Планируешь садиться за руль?

— Нет.

— Тогда почему?

— Один раз в юности отравился алкоголем, с тех пор в завязке.

— Палёный попался?

— Нет, просто много выпил.

— Ах, вот как… И что, даже вина не пригубишь? — допытывался Дима.

Видимо, его не радовала мысль, что в нашей троице кто-то будет трезвым. А меня, наоборот, это устраивало. Хоть кто-то сохранит ясный ум и проследит, чтобы свидание не превратилось в полный трэш.

— Да не хочу я пить, Дима, — Кирилл поднял свой стакан. — Давайте за встречу?

— За встречу, — повторили мы с Димой.

— Итак, — сказал Кирилл. — Берёшь раковину в руку, выжимаешь на устрицу немного лимонного сока и тут же проглатываешь. Зажёвываешь булкой с маслом и запиваешь вином.

— Всё так ужасно, да? — спросила я.

— Попробуй, — предложил он с усмешкой. — Всё может оказаться не так страшно, как выглядит со стороны. Главное — не пытайся смаковать моллюска, в первый раз не все способны оценить его вкус.

Я собралась с духом и под взглядами мужчин проделала описанную процедуру. Не жуя, проглотила устрицу, засунула в рот хлеб и запила вином. Вроде нормально прошло. Вторую штуку я съела более вдумчиво.

— Ну как тебе? — спросил Кирилл.

— Кажется… неплохо, — улыбнулась я.

Ужин надолго не растянулся. Дима быстро прикончил двухсотграммовый графинчик с водкой — для него это была привычная и комфортная доза, а я выпила бокал вина. Один-единственный, чтобы расслабиться, но не потерять контроль. Между нами начали летать искры. Дима вытянул ногу под столом и пытался меня ею погладить. А Кирилл блуждал взглядом по моему декольте и то и дело облизывал губы. Слизывал лимонный сок и солёный вкус устриц. Мне жутко захотелось его поцеловать.

Я вспомнила, как Зоя рассказывала про их тройничок: между ними тогда не заискрило, поэтому они быстренько получили удовольствие и расстались. А между нами витали флюиды желания, горящие взгляды перекрещивались, руки сталкивались, дыхание становилось учащённым. Грудь Кирилла под свитером высоко поднималась, Дима расстегнул пару пуговок на рубашке.

— Хотите ещё что-нибудь? Может быть, коньяк или десерт? — спросил официант после того, как убрал пустые тарелки.

— Да, — ответил Кирилл. — Принесите в номер кофе, коньяк, фрукты и пирожные.

Он показал ему карточку-ключ с номером «301». Официант кивнул, а Кирилл подвинул карточку по белой льняной скатерти в сторону Димы:

— Держи, это ключ от вашего номера. Себе я взял другой — триста девятый, в конце коридора. Я приду минут через пятнадцать. Вас устроит или…

— Что? — спросил Дима.

— Может быть, вы хотите остаться вдвоём? — спросил он вполне благожелательно, но с затаённым страхом.

— А если да? — Дима вперился в Кирилла пронзительным взглядом. — Оставишь нас вдвоём в этом шикарном отеле и уедешь домой? Типа такой новогодний подарок для чужой семьи?

— Почему бы и нет? Это добровольное мероприятие, — сказал Кирилл, глядя на меня. — Каждый может отказаться в любой момент.

— Я не откажусь, — сказала я, поднимаясь с кресла.

— Я тоже, — сказал Дима, растягивая рот в улыбке. — Когда ещё представится такая возможность? Нужно пользоваться моментом, правда, Кира?

— Правда.

Номер оказался роскошным. Бежевые тона, пушистый ковёр на полу и кровать шириной два метра, отделённая от гостиной двустворчатыми дверями с мелкой расстекловкой. Но самое главное — вид на Исаакиевский собор из окна. Свет можно было не включать, хватало уличных фонарей и мощной подсветки собора, но Дима прошёлся по комнатам и включил настольную лампу и два торшера. Мягкое золотистое свечение заполнило комнаты. Потолки были такими высокими, что там сгустилась тьма.

Я скинула туфли и в одних чулках прошлась по номеру. Мне здесь нравилось. Обстановка не подавляла пафосностью и «царским» интерьером, а вызывала желание упасть в уютное кресло или лечь на великолепную кровать, заправленную кремовым шёлковым покрывалом.

— Туристы с колоннады собора могут нас увидеть, — сообщил Дима, выглядывая в окно, — если свесятся с перил и воспользуются биноклем.

— Ты думаешь, у них есть бинокли?

— А вдруг кто-то зашёл в собор после посещения театра? У них могут быть такие миниатюрные театральные бинокли, чтобы разглядывать балерин и танцовщиков в облегающем трико. Нам выдавали такие, когда в шестом классе возили на «Щелкунчика».

— Ну что ж, тогда у туристов останутся незабываемые воспоминания о культурной столице, — сказала я, и мы рассмеялись.

Дима шагнул ко мне, взял голову в ладони и заглянул в глаза:

— Ты знаешь, как сильно я тебя люблю?

— Знаю, — ответила я. — Ты согласился на эту безумную эскападу.

— Я почувствовал, что для тебя это важно, — признался он.

У меня защемило в груди.

— Так и есть, Дима. Если тебе будет совсем невмоготу…

Он прервал меня нежным объятием. Всё это уже сто раз обговорено. Если кому-то из нас не понравится секс втроём — он честно это озвучит. Никто не обязан терпеть боль.

В дверь деликатно постучали, это пришёл официант с десертами. Пока он выгружал на столик тарелки и бокалы, я скрылась в ванной комнате.

Лицо пылало румянцем, глаза блестели — и я знала, что не из-за Димки.

Из-за Кирилла Ярцева. Моё наваждение, мой соблазнитель, мой тайный любовник, с которым я не собиралась встречаться после первого торопливого и предосудительного секса. Возбуждение бурлило в крови. Как он это сделает? Неужели его не смутит присутствие соперника? А как поведёт себя Дима? Я специально наблюдала за ним перед отъездом из дома: он не принимал никаких таблеток и не брал упаковку «Виагры» с собой. Она так и осталась лежать в рабочей сумке, которую он таскал на конюшню. Дима был уверен, что проблем с потенцией не будет? Интересно, что придавало ему такую уверенность?

Я почистила зубы и совершила необходимые гигиенические процедуры. Потом расчесала идеально выпрямленные волосы, которые блестели и переливались под светом галогеновых лампочек. Стёрла помаду и нанесла на губы увлажняющий бальзам. Меня будут целовать — и я буду целовать в ответ. Мне хотелось, чтобы мои губы были мягкими и вкусными. И не хотелось красных разводов у всех на подбородках.

Я вышла из ванной и услышала стук в дверь. Не дожидаясь, когда подойдёт Дима, я открыла её и впустила Кирилла. Мы стояли в прихожей и смотрели друг на друга, а мир вокруг нас терял очертания и постепенно исчезал — и стены дорогого номера в знаменитой гостинице, и питерские соборы, и колючий декабрьский снег, и всё остальное, что существовало помимо нас и наших чувств. Лишь они имели значение.

Я шагнула к Кириллу, поднялась на цыпочки и поцеловала в губы. В ту же секунду он запустил пальцы в мои волосы и обхватил затылок, крепко прижимая к себе. Как будто боялся, что я прерву поцелуй. Ответил с такой страстностью, что голова закружилась. Мы жадно присосались друг к другу, обнимаясь, толкаясь бёдрами, терзая губы и прикусывая языки.

Он оторвался от меня первым:

— Маша, — хрипло попросил он, — давай уйдём отсюда?

— Куда? — не поняла я.

— Да без разницы. Куда-нибудь. В мой номер, ко мне домой, в Париж. Ты только скажи «да», и я тебя увезу. — И прибавил так тихо, что слов я не услышала, но прочитала их по губам: — Прошу тебя.

Он действительно ревновал. Ему не хотелось ни с кем меня делить. Как глупо и неуместно. Он пережил тройничок с любимой женой, переживёт и со мной, чужой для него женщиной. Я покачала головой:

— Нет, Кира. Нет…

Мы не для того собрались, чтобы бросить Диму в одиночестве и сбежать туда, где не будет никого, кроме нас двоих. Цель встречи абсолютно иная. То, что нам до смерти хотелось трахнуть друг друга, — это незапланированный побочный эффект. К делу он не относился.

На челюстях Кирилла напряглись желваки. Неужели он надеялся, что я плюну на наши семьи и сбегу с ним в какой-то условный Париж? Мы оба несвободны. Такие решения не принимаются с бухты-барахты. Тем более я любила Зою. И Диму тоже, да. Я до сих пор любила мужа, несмотря на все наши проблемы.

Кирилл подхватил меня на руки и понёс в спальню.

С каким удовольствием я бы закрыла глаза и отдала ему полный контроль! Пусть делает со мной всё, что хочет. Всё, о чём он фантазировал, представляя нашу близость. Мне хотелось дать этому мужчине то, что он недополучил с женой. То, в чём нуждался, как любой нормальный мужик, — в ответном тепле, в густой влаге между ног, в стонах и содроганиях, в полноценном женском оргазме.

Но нельзя забывать о цели.

По дороге в спальню я зацепила Димку, стоявшего в гостиной, как соляной столп, и потащила за нами. У него было такое лицо, словно он вот-вот грохнется в обморок, но скулы его горели, а язык облизывал пересохшие губы. Я видела, что он возбуждён.

Кажется, всё шло по плану.

12. Провокация

В спальне он опустил меня на ноги около кровати. Я пошатнулась, но Кирилл придержал меня за талию. Собрал мои волосы в хвост, намотал на кулак и легонько потянул. Я машинально запрокинула голову, подставляясь под его поцелуи. Рот приоткрылся сам собой.

Он целовал меня жадно и методично, словно не хотел пропустить ни одного сантиметра, — губы, щёки, подбородок. Облизал ушную раковину, потеребил серёжку и провёл влажным языком по шее до яремной впадинки. Ощупал губами ключицы и продолжил путь вниз. Склонившись надо мной, он засунул нос в ложбинку между грудями, глубоко вдохнул мой запах, а потом, как наглый голодный кот, потёрся о кожу бородкой и всем лицом. Ласкался и метил.

— Я так тебя хочу, — сказал он, выпрямляясь.

По нему было заметно. Мало кто смотрел на меня с таким вожделением. Я таяла и трепетала под его взглядом, мышцы бёдер автоматически сжимались, по спине пробегала дрожь.

— Я тоже тебя хочу, — ответила я тихо.

Воздуха не хватало.

Кирилл выпустил из захвата мои волосы и перекинул их на грудь. Я поняла, что он задумал. Опустила голову. Он обошёл меня сзади и нащупал язычок молнии на платье. Медленно потянул вниз. Вж-ж-жик — и узкое атласное платье перестало стягивать мои бока. Разгорячённую кожу обдало прохладным воздухом, вся она покрылась мурашками.

От Кирилла это не укрылось. Он наклонился и поцеловал шейный позвонок, от чего меня выгнуло дугой. Положил горячие ладони на голые плечи и не спеша освободил их от платья. Потянул ткань вниз, обнажая грудь, живот и бёдра. Платье упало на ковёр, как смятый ворох глянцевой бумаги. Я перешагнула через него и осталась в чёрном белье и чулках, которые контрастно выделялись на белой коже.

Развернулась к Кириллу передом. Он пожирал меня глазами, скользя взглядом по пышной груди, прикрытой полупрозрачным шёлком, и низу живота, который подрагивал от напряжения.

Ему нравилось то, что он видел. Там, в детской комнате в доме с атлантами, он не мог меня рассмотреть. Мы совокупились в темноте, как изголодавшиеся животные, дорвавшиеся до мяса, но сейчас нам хотелось видеть друг друга. Мы знали, каковы наши тела на вкус и на ощупь, но любоваться наготой партнёра — это часть удовольствия.

Неслышно ступая, сзади подошёл Дима. Видимо, он тоже смотрел на Кирилла, потому что тот уставился поверх моего плеча, состроил недовольную гримасу и отвёл взгляд. Прикусил губу. На его лице читалась ревность. И чувство собственности, которое его обуревало. И несогласие делить меня с другим мужчиной.

Удивительно, но муж не так ревновал, как любовник.

Дима расстегнул крючки на бюстгальтере и снял его. Взял мои груди в ладони и растёр плоские соски. Они тут же напряглись и превратились в твёрдые горошины. Кирилл с шипением втянул воздух сквозь зубы и шагнул к нам. Положил руки поверх рук Димы. Я думала, они оба будут меня гладить, но нет, Кирилл решительно убрал руки Димы, словно ему неприятно было наблюдать за супружескими ласками. Он подхватил меня и уложил на кровать. Теперь у Димы не было шансов подкрасться ко мне со спины. Ему пришлось скинуть пиджак и расположиться рядом на кровати. Он внимательно следил за действиями Кирилла, время от времени отвлекаясь, чтобы поцеловать меня в губы. Инициативу в постели захватил приглашённый гость.

Наш тройничок превращался в акт соперничества.

Меня это не беспокоило. Они же мужчины. Без меня разберутся. Моё дело — лежать и получать удовольствие, кто бы его ни дарил.

Кирилл навис надо мной, любуясь распростёртым телом (я совершила над собой усилие, чтобы не прикрыться от его плотоядного взгляда), а потом склонился над грудью. Втянул сосок в рот. Облизывал его и сосал. Приподнял ладонями груди, свёл их вместе и целовал, целовал, целовал каждую по очереди, не в силах насытиться. Я ощущала его неутолимую жажду и заводилась ещё сильней. То, как он меня хотел, сводило с ума. Я выгибалась и откровенно подставлялась, в тот момент мне было плевать, как я выглядела в глазах обоих мужчин. Всё стало неважным, кроме секса.

Я приподняла бёдра, и Кирилл понял мою безмолвную просьбу. Подцепил пальцами кружевные трусики и медленно стащил их по ногам, обтянутым чулками. Положил рядом с собой, как нечто ценное, что нельзя бросать на пол. Его взгляд сконцентрировался на моей гладкой промежности, блестящей от влаги. Стыдно и сладко быть такой раскрытой для него. Я попыталась сдвинуть колени, но Кирилл не позволил. Уселся между раздвинутыми ногами и взял в руки одну ступню. Поставил себе на грудь. Просунул палец под кружевную резинку и хотел снять чулок. Но я не разрешила. Надавила ногой на грудь, отстраняя Кирилла. Нечестно, что я без трусов в одних чулках, а он полностью одетый.

Кирилл недоуменно поднял бровь. Я провела пальцами ног по его животу и подцепила край свитера. Показала, чего мне нужно. Кирилл усмехнулся и, ухватив свитер за горловину, содрал его с себя.

— Так нормально? — спросил он.

Под смуглой кожей перекатывались мускулы, на груди густо кудрявились тёмные волосы, уходившие дорожкой вниз. Он был очень хорош — обнажённый по пояс, с растрепавшейся причёской, неотразимый. Но мне хотелось большего.

— И это тоже, — я без колебаний поставила ногу на выпуклость в его джинсах.

Кирилл застонал и подался вперёд, притираясь членом к моей ступне. Ох, такой большой и твёрдый! Я поджала коленки, чтобы Кирилл не отвлекался. Он привстал на кровати, расстегнул ремень и стащил джинсы вместе с трусами и носками. Матрас под нами качнулся.

Кирилл сел между моими ногами абсолютно голый, с торчащим членом, и снова взялся за лодыжку. Я не противилась. Он огладил кожу над резинкой чулка и аккуратно его снял. Поцеловал пальцы ног — один за другим. Потом снял второй чулок. В его действиях было столько чувственности и контролируемого вожделения, что меня прошивало разрядами удовольствия. В этот раз он не торопился, а намеренно растягивал прелюдию. В первый-то раз мы так стремительно кончили, что даже не успели почувствовать друг друга.

Прекратив гладить и целовать мои ноги, Кирилл перешёл к главному. Раздвинул половые губы и мягко коснулся пальцем клитора, набухшего и блестевшего от смазки. Я ахнула и вцепилась ногтями в одеяло. Кирилл сделал несколько круговых движений вокруг клитора и входа во влагалище и бережно вставил в меня палец. Потом ещё один. И начал двигать ими туда-сюда, неторопливо, плавно и ритмично. Перед глазами поплыло. Колени невольно задрожали.

— Кира… — вырвалось у меня.

— М-м? — спросил он, привстав надо мной.

Я не знала, что ответить. Лишь задыхалась от его пальцев, заполнявших меня так приятно, но так…

— Недостаточно, — выдохнула я. — Мне этого мало. Я хочу…

— Хочешь кончить?

— Да.

Он быстро наклонился и припал горячим ртом к ноющему эрегированному клитору. Я вскрикнула и запустила пальцы в волосы Кирилла. Притиснула его к себе так плотно, чтобы он не смог вырваться, чтобы продолжал лизать и сосать, чтобы трахал меня умелыми пальцами, находя волшебные точки в истекающей влагой вагине, чтобы не останавливался, не уменьшал напор, не снижал темп, чтобы дал кончить ему в рот, прижимаясь к его лицу пульсирующей промежностью, крепко обхватив бёдрами его голову…

После того, как судороги внизу живота постепенно утихли, я бессильно вытянула ноги и открыла глаза. Кирилл улыбался, глядя на меня. Я хотела спросить, где он научился такому феерическому куннилингусу, но прикусила язык. Понятно где. Они с Зоей ходили к сексологу, учились доставлять друг другу наслаждение, развивали чувственность, пробовали разные игрушки. Наверняка они многое умели в постели. Стали настоящими профессионалами в сексе — не только Кирилл, но и Зоя.

Я опустила взгляд ниже — член Кирилла побагровел от притока крови, головка блестела от выделившейся смазки. Рот непроизвольно наполнился слюной. Я оторвала спину от простыни и потянулась к Кириллу, но он уложил меня обратно.

Я запротестовала:

— Пусти, я хочу сделать тебе минет.

Кирилл навис сверху:

— В другой раз, милая. Я сейчас не способен насладиться твоим ртом. — Он потёрся губами об моё ухо: — Я дико хочу трахаться. Просто дико…

Как тогда. Я обвила его ногами, подставляя себя для проникновения. Его член упёрся головкой прямо в цель, но Кирилл не спешил пользоваться приглашением.

— Нам нужны презервативы? — спросил он хрипло. — У меня есть, это не проблема.

Я бросила пить таблетки в ноябре, но, по моим подсчётам, дни были безопасные. Завтра-послезавтра начнутся месячные. Я не хотела никаких презервативов, я хотела его сперму внутри себя. Как в прошлый раз. Чтобы он всю-всю меня залил спермой — и в рот, и во влагалище, и куда ему будет угодно.

— Нет, не нужно, всё в порядке, — я не успела договорить, как он одним мощным толчком пронзил моё тело.

Через десяток фрикций меня снова вынесло на вершину возбуждения. Я вонзила ногти в его ягодицы и тянула на себя, требовала глубже, быстрей, резче, что-то бормотала и стонала, кусая то свои губы, то его плечо. Мы слились в оргазме, одном на двоих, моя вагина выдоила его член досуха, до последней капли, до последнего мучительного и блаженного содрогания. Он упал на меня, тяжело дыша, с бешено бьющимся сердцем.

Спустя вечность я разжала объятия.

Кирилл перекатился на спину.

И тут Димка наклонился ко мне и поцеловал горячими сухими губами. А я и забыла про него! Знала, что он рядом, чувствовала его присутствие, но не думала о нём. Всю себя отдала Кириллу, а теперь мне стало стыдно. Я ответила на поцелуй мужа, вложив в него столько тепла и нежности, сколько могла.

Он был раздет — когда только успел? И предельно возбуждён. Никакая виагра ему не понадобилась.

— Ты не против? — спросил он, ложась на меня и покрывая лицо быстрыми, словно украденными поцелуями.

Я раздвинула ноги.

— Блядь, — тихо выматерился Кирилл.

Он попытался малодушно сбежать, но я поймала его за руку и сжала пальцы.

— Не уходи, — попросила я, глядя в голубые смятенные глаза.

Ведь мы же договаривались. Ведь ради этого всё и затевалось. Просто потрахаться один на один мы могли бы в любое другое время — вернее, не могли, потому что я не планировала изменять мужу и не хотела, чтобы Кирилл изменял Зое. Тем более со мной! Смысл этой встречи — заняться сексом втроём, чтобы проверить Диму. Пока что он вёл себя максимально корректно, в отличие от Кирилла, который демонстрировал замашки собственника и ненасытного хищника.

Правда, он предупреждал.

Это было его условие — делать со мной всё, что ему захочется.

— Хорошо, я буду с тобой, — сказал Кирилл. — Если ты настаиваешь.

В его тоне прозвучало что-то такое, что меня тронуло. Как будто он соглашался на нечто крайне неприятное ради моей прихоти. На то, что причинит ему боль, но он вытерпит её, если я попрошу. Я оценила его самоотверженность.

— Да, я настаиваю, — ответила я, и Кирилл придвинулся ближе, переплёл свои пальцы с моими.

Димка вошёл в меня — мягко, привычно и очень легко, потому что внутри было полно спермы. Она хлюпала и вытекала наружу при каждом толчке. Всё это ощущалось как бесстыдство, извращение и порок, но почему-то неимоверно возбуждало. Меня уносило на новый виток наслаждения, и я ничего не могла с этим поделать. Я даже не понимала, что меня заводило больше: секс с мужем, которого я так долго ждала, или крепкие длинные пальцы чужого мужчины, сжимавшие мою руку. Трахаться с Димкой, переплетя пальцы с Кириллом Олеговичем Ярцевым, — о-о-о, от этой мысли по телу пробегало электричество, мышцы матки и влагалища сладко заныли в приближении нового оргазма, и я начала постанывать. Я знала, что кончу ещё раз, — третий за сегодняшний вечер, — и Кириллу придётся с этим смириться.

Он не хотел делить меня ни с кем, он хотел присвоить все мои оргазмы, но я собой уже не владела. Я повернула голову и потянулась к его припухшим губам. Если он рядом, то пусть тоже поучаствует в процессе. У нас ведь секс втроём, а не по очереди.

Кирилл припал к моему рту и целовал, словно пил воду из родника в жаркий полдень, — жадно, взахлёб, вкусно причмокивая. А потом внезапно положил руку на мою промежность и начал массировать. Я заорала от острого пронизывающего удовольствия, Кирилл слизал и выпил мои крики, смял губы, сжал чуткими пальцами затвердевший клитор и потянул его легонько, но уверенно — и я взорвалась, ослепительно и бесконтрольно. Меня трясло и выгибало от кайфа, а Кирилл продолжал ласкать и целовать, а Димка продолжал меня трахать, всё сильнее, быстрее и беспощаднее.

Он застонал в голос, когда приблизился к черте. Я открыла глаза и посмотрела в лицо мужа — оно было прекрасным и одухотворённым. И немного искажённым от страсти. Он сделал несколько резких толчков и замер, изливаясь в глубине моего тела.

Именно о таком сексе с ним я и мечтала все эти месяцы.

За исключением одной маленькой детали.

Димка смотрел не на меня, а на Кирилла. Как будто его он мысленно трахал, а не меня. Такого мне и в страшном сне не могло присниться.

Закружилась голова, накатила душная слабость с металлическим привкусом во рту. Я выползла из-под разгорячённого тела мужа и, пошатываясь, направилась в ванную. Села голым задом на холодный бортик, борясь с дурнотой. Опустила голову, волосы свесились до коленей спутанными прядями.

Это оно? Дима открылся? Выдал себя? Прокололся?

Он гей?

Желудок сжался, словно меня сейчас стошнит.

Дверь открылась, кто-то зашёл. Из-под завесы волос я видела только ступни. Размер не Димкин, заметно больше, и форма пальцев другая. Кирилл.

Он присел передо мной, убрал волосы с лица:

— Что случилось, Маша? Тебе плохо? Воды принести?

Я взглянула на него:

— Он… — из горла вырвался всхлип, и я сглотнула. — Во время секса Дима смотрел на тебя, а не на меня.

— Я не заметил.

— У тебя глаза были закрыты.

Навернулись непрошенные слёзы.

— Ну что ты? Машуль-Машуль, — забеспокоился Кирилл.

Вытащил из коробки бумажную салфетку и вложил мне в руку:

— Ты же понимаешь, он мог смотреть на меня по разным причинам. Не обязательно же…

— Нет, он по-особенному смотрел! — возразила я. — Не знаю, как описать… Помнишь, ты говорил, что различаешь такие взгляды? Что тебе приходилось сталкиваться? Тогда я тебе не поверила, но теперь убедилась — это и правда что-то особенное. Как будто голодный человек зашёл в продуктовый магазин, а денег у него нет… На меня он никогда так не смотрел. Господи, как больно…

— Тихо-тихо-тихо, — он обнял меня, поглаживая по спине.

Мы оба были голыми, но объятие получилось целомудренным. Как у брата и сестры.

— Да, я помню, что говорил, но никаких доказательств у меня нет. Возможно, я ошибся…

Он утешал меня так фальшиво. Совсем не умел врать. Почувствовав мою дрожь, он подал один из халатов, висевших на плечиках около душевой кабины. Распечатал белые махровые тапочки и надел мне на ноги. Его забота вызывала желание разрыдаться. Он сидел на корточках и смотрел на меня снизу вверх — именно тем взглядом, каким и должен смотреть мужчина на любимую женщину. Разница с Димой была наглядной и колоссальной.

Я провела пальцами по мягкой отросшей щетине:

— Спасибо, Кирилл.

— За что?

— За то, что возишься со мной. За твою доброту.

— Маша, ты знаешь, как я к тебе отношусь.

Я ничего не ответила. Он признавался мне в любви, но я не верила, что это Настоящее Чувство, а не острое физическое влечение, которое пройдёт, если его удовлетворить. После нынешней ночи его любовь может поувянуть — просто потому, что я перестану быть для него запретным плодом. Говоря словами Зои, его перестанет от меня «крыть». Он натрахается со мной вдоволь, и его попустит. Эта мысль причиняла боль — правильную такую, заслуженную боль. Я со смирением её принимала.

— Сделай для меня ещё кое-что, пожалуйста, — попросила я.

— Всё что угодно.

— Спровоцируй его.

Голубой взгляд потемнел, черты лица стали жёсткими.

— Ты понимаешь, о чём ты меня просишь? — спросил Кирилл.

— Я должна точно знать, — я положила ладонь на его плечо. — Одного взгляда мало, ты прав. Мне нужны стопроцентные доказательства.

По отношению к Диме это было жестоко и подло, и мы оба это осознавали. Но как иначе я могла прояснить этот вопрос? Дима не признается добровольно. Не факт даже, что он сам понимает свои чувства, куда уж тут признаваться?

— Хорошо, — сказал Кирилл, поднимая меня с бортика ванны и завязывая пояс на халате в тугой узел. — Ты хочешь, чтобы я сделал это при тебе или нам уйти в другой номер?

— При мне. Не хочу никаких сомнений.

Кирилл кивнул, надел купальный халат, и мы вышли из ванной комнаты.

— Что-то вы там задержались! — прокомментировал весёлый Димка. — Целовались, что ли?

— Нет, — ответила я.

Кажется, Дима выпил коньяка, пока нас не было. А ещё он обвязался простынёй и стал похож на древнего римлянина в тоге. Ему шёл этот наряд.

Я села в кресло около журнального столика, а Кирилл плюхнулся на диван рядом с Димкой. Совсем близко. Их колени соприкоснулись. Обычно малознакомые мужчины садятся подальше друг от друга, хотя можно ли считать малознакомыми мужчин, дважды побывавших в одной постели? И… в одной женщине? Вернее, в двух.

Сердце колотилось от волнения. Я не знала, как Кирилл собирался реализовать свою задумку. Мне было страшно.

Заметив, что я нервничаю, Кирилл налил мне капельку коньяка и подвинул тарелку с пирожными:

— Выпей, — посоветовал он таким убедительным тоном, что я сразу же и опрокинула в себя рюмку.

Жар растёкся по горлу и желудку. Закусила шоколадным эклером. Так лучше, чем сидеть с трясущимися руками. Диме Кирилл тоже налил коньяка — полный бокал. А сам отсалютовал чашечкой остывшего кофе:

— За секс!

Димка хмыкнул и добавил:

— За хороший секс!

— А что для тебя хороший секс? — спросил Кирилл, когда Дима отпил половину коньяка.

— Ну это сложный вопрос. Так сходу и не ответишь.

Кирилл оторвал от грозди большую чёрную виноградину и протянул Диме. Тот хотел взять её руками, но Кирилл покачал головой и поднёс к губам. Выглядело это диковато. Дима чуть смутился, глянул на меня, на Кирилла, но взял таки ягоду губами. Прожевал и сказал:

— Перефразируя известную цитату, скажу, что хороший секс — это не тот, который у тебя был, а тот, который запомнился.

— И сколько у тебя было запоминающихся сексов?

Дима покраснел и взглянул на меня с виноватым видом:

— Думаю, сегодняшняя ночь однозначно запомнится.

— А ещё? — допытывался Кирилл с лёгкой улыбкой, вновь разливая коньяк.

Мы с Димой выпили — я чуть пригубила, а он сделал несколько больших глотков.

— А ещё у нас с Машей был прекрасный медовый месяц, — ответил он. — Мы ездили в Крым, было здорово…

— И всё?

— Ну, первый раз тоже очень запомнился… — ответил Дима после размышления.

— Первый раз с женщиной? — уточнил Кирилл.

— В смысле?

— Не притворяйся, что ты не понял.

— Я не понял.

— Дима, мы живём в двадцать первом веке в самом толерантном городе России. Мы только что занимались сексом втроём в гостинице, куда Есенин приводил своих любовников. И ты хочешь сказать, что не понимаешь мой вопрос?

Кирилл по-американски положил ногу на ногу, халат разошёлся, обнажая крупный спокойный член. Волосы в паху были коротко подстрижены, поэтому он казался ещё больше. Димка совсем смутился. Кирилл закинул руку на спинку дивана, как бы обнимая моего мужа.

— Он любил женщин, — пробормотал Дима. — Есенин. Он был женат.

— Да, раз пять или шесть. Кому и когда это мешало?

Дима нервно облизнул сухие губы. Он выглядел то ли в хлам пьяным (во что я не верила, учитывая не такое уж большое количество выпитого), то ли вконец дезориентированным.

— У меня никогда ничего не было… — он остановился и понизил голос до едва различимого шёпота: — с мужчинами.

— Но ты бы хотел? — продолжал давить Кирилл.

Дима затравленно обернулся на меня. Мне хотелось остановить эту пытку, это истязание младенцев, но я знала, что всю жизнь буду возвращаться к этому моменту. Я должна узнать правду, иначе сойду с ума.

— Ты так говоришь, как будто сам не против.

— Так я не против, — сказал Кирилл и ободряюще подмигнул Диме.

Мол, будь смелее, ничего не бойся, у нас тут секс в развратном городе, и даже Есенин спал с мужиками. Прямо здесь, в соседнем номере.

— А как же… Маша?

— Спроси её сам, — посоветовал Кирилл.

Дима снова на меня посмотрел. С затаённой надеждой, что я нормально восприму ситуацию, со страхом, что начну насмехаться и оскорблять его, с ужасом, что это вообще происходило между нами троими. Он был в сильнейшем эмоциональном шоке. Я тоже. Кирилл единственный сохранял хладнокровие, отыгрывая роль соблазнителя мальчиков. Лишь по ходящим желвакам можно было догадаться, как трудно она ему давалась. Его поза, показательно откровенная и расслабленная, на самом деле говорила о собранности и готовности к действию. Как у бойца перед схваткой.

Я сделала глубокий вдох и прыгнула в омут лжи и предательства:

— Ну ты же согласился на мой секс с Кириллом, хотя тебе не нравилась эта идея… Я тоже пойду навстречу твоим желаниям. Если ты действительно этого хочешь… — мой голос осёкся, больше я ничего не могла выдавить.

В глазах Димки промелькнули удивление, облегчение и… благодарность. Он повернулся к Кириллу и рывком прижался к его губам. И положил руку на его член.

Я задохнулась от ужаса и зажмурилась.

В ту же секунду раздался звук пощёчины.

13. Моральные дилеммы

Это Кирилл дал Димке пощёчину. Ударил вскользь, явно не больно, но неожиданно и унизительно. Дима в ответ набросился на него с кулаками. Видимо, догадался, что его спровоцировали. Физически он был слабее соперника, но вырос в деревне, в армии служил и дрался всерьёз. Кирилл же только защищался, прикрывая голову руками.

— Хватит! — крикнула я, хватая мужа за «тогу». — Отцепись от него! Причём тут Кирилл?

— Что значит «причём»? — заорал Дима. — Маша, это он во всём виноват! Он меня подставил!

— Дима, ты сам себя подставил! Ты полез целоваться к мужчине при первой возможности. Ты думаешь, это его вина, а не твоя?

Он уставился на меня. Лицо исказилось от боли:

— Ты всё знала, да? Боже… Вы сговорились?

— Прости.

Я не знала, что сказать ещё.

— Блядь, зачем? Зачем вы устроили это представление?! Хотели проверить меня? Поиздеваться? Ну ладно Ярцев, от него всего можно ожидать, но ты! Ты же моя жена, ты всегда мне доверяла, а я доверял тебе.

Я чувствовала ужасающее душевное опустошение, словно меня выпотрошили живьём. Внутри образовалась чёрная дыра.

— Ты меня обманывал.

— Маша, я не гей. Ты же знаешь, как сильно я тебя люблю, — сказал Дима, делая ко мне шаг и протягивая руки. — Я жить без тебя не могу.

Я отступила назад, прижалась лопатками к стене.

Дима придвинулся ещё ближе:

— Послушай, — сказал он мягким убеждающим тоном, — мы только что занимались сексом, мы были голые и возбуждённые, а потом выпили коньяка. Я опьянел, раскрепостился. Неудивительного, что меня занесло. Ярцев специально меня разводил, ты же видела. Если бы не он, ничего бы не случилось.

— Рано или поздно случилось бы, — сказала я. Глаза наполнились слезами. — Дима, я верю, что ты меня любишь, но… Я не хочу, чтобы мой муж… Чёрт…

Как сказать страшные слова в лицо человеку, с которым прожито несколько счастливых лет?

— Машенька, умоляю, не делай поспешных выводов! — он чуть не плакал.

— Я не хочу, чтобы мой муж целовал других мужчин. Хоть пьяный, хоть трезвый, хоть голый, хоть возбуждённый. Для меня это неприемлемо. Я хочу развода, Дима, я больше не буду жить с тобой. Не смогу… В понедельник сходим в загс, ладно?

— Маша! — он рванулся ко мне, но между нами встал Кирилл.

Загородил меня от Димки широкой спиной.

— Ты слышал, что она сказала? Уходи.

— Иди нахрен, — огрызнулся Дима. — Это моя жена!

— Уже нет.

— Пока ещё да! Мне нужно с ней поговорить!

— Ты слишком взволнован, — спокойно ответил Кирилл. — Поезжай домой, отдохни, подумай о своём поведении. Потом поговорите, сейчас всё главное сказано.

— Какой же ты мудак!

— Можешь взять мою машину.

— Иди нахрен, — повторил Дима. — Ты сломал мне жизнь только потому, что хотел трахнуть мою жену.

— Всё намного хуже, Истомин. Я её люблю. Помни об этом, если не хочешь проблем.

Дима скрипнул зубами, но ничего не ответил. Натянул брюки, накинул на плечи рубашку, а остальную одежду сгрёб в охапку и полураздетым выскочил из номера. Я сползла по стеночке на пол.

Кирилл поднял меня и усадил на диван. Позвонил куда-то, попросил травяного чаю и горничную для смены белья.

— Зачем? — спросила я. — Мне тоже надо ехать домой. Нет смысла здесь оставаться.

— Куда ты поедешь? В дом свекрови?

Я задумалась. Нет, объясняться в ночи с Натальей Петровной у меня не было сил, да и Димка там…

— К маме поеду.

— Маша, — Кирилл сел рядом, взял меня за руку. — Останься до утра тут, так будет лучше.

Пришли официант и горничная. Девушка направилась в спальню и сноровисто перестелила измятую постель, а официант расставил на столе чайник с чашками. Когда они ушли, я спросила Кирилла:

— Ты считаешь, я правильно поступила с Димой?

— Абсолютно.

— Я его предала. Он мне доверял, а я так жестоко с ним поступила. Заманила на эту встречу, подглядывала за ним, попросила тебя о провокации. Он не ожидал подставы… Он был в таком шоке.

— Зато теперь ты знаешь правду.

— Он отрицает, что он гей.

— Некоторые геи отрицают это до конца жизни, но это их личное дело. Нас это не касается, Маша. Твоё дело — быть счастливой. Тебе двадцать пять лет, у тебя вся жизнь впереди.

— Мне так страшно, — вырвалось у меня. — Я совсем одна. У меня есть мама и брат, но они не смогут мне помочь. Они живут очень скромно, а тут ещё я упаду им на голову. Из «Натали» меня наверняка уволят, придётся искать новую работу…

Кирилл подал мне чашку, от которой пахло ромашкой и бузиной. Я отхлебнула.

— Ты не одна, — сказал Кирилл. — У тебя есть я и Зоя.

— Зоя… — отозвалась я. — Она классная подруга. Я понятия не имела, что дружба может приносить столько радости. Она стала мне старшей сестрой, доброй и великодушной. Как бы мне хотелось быть на неё похожей!

Кирилл аккуратно, чтобы я не расплескала чай, обнял меня. Ласково отвёл прядь волос с лица.

— А ты не влюбилась в неё, девочка?

— Может быть. Дружба — это тоже в некотором смысле любовь, просто без секса.

Он продолжил:

— Зоя необыкновенная, я согласен. Она из тех женщин, что всегда находятся в центре внимания, и все в них влюбляются — и женщины, и мужчины, и маленькие дети, и даже животные. Я к этому привык. Но тебе не надо быть на неё похожей. Ты прекрасна такая, какая есть. Я теряю голову рядом с тобой…

Он прижался губами к моему виску, обжигая горячим дыханием. Пальцы скользнули в вырез халата. По спине прокатились мурашки, а в паху отозвалось сладким томлением.

Собрав волю в кулак, я отстранилась от Кирилла. Поставила пустую чашку на стол.

— Ты тоже добрый человек, Кирилл, — сказала я, глядя ему в глаза. — Спасибо тебе за всё. Но ты же понимаешь, я не могу дружить с твоей женой и заниматься сексом с тобой?

На его лицо набежала тень.

— Почему? Зоя знает, чем мы занимаемся.

— Нет, — возразила я. — Она думает, что у нас тройничок с Димой. Она не знает о нашем сексе вдвоём. И я умру от стыда, если вскроется тот случай после ночного клуба. Зоя не заслужила такой подлости. Тебе самому не противно её обманывать?

— Я давно предлагал всё рассказать, — напомнил Кирилл. — В том, что случилось, твоей вины нет. Я сам к тебе пришёл.

Я застонала от отчаяния:

— Но я тебе отдалась, Кирилл! Мне стыдно. Она ко мне по-человечески, а я как сволочь…

Он придвинулся ближе, взял пальцами мой подбородок и повернул в свою сторону:

— Маша, иногда мы совершаем поступки, за которые нам стыдно. Главное — как как мы выходим из этих ситуаций. Как исправляем ошибки, какие выводы делаем.

— Я сделала выводы, — поспешно заверила я.

— Какие?

— Между нами ничего больше не будет. Зоя — моя подруга, а ты — её муж, которого я не имею права соблазнять и уводить из семьи.

— Безусловно, ты самая соблазнительная девушка из всех, кого я встречал, но я не собираюсь уходить из семьи.

— Ну ты понял. Я не должна трахаться с мужем лучшей подруги, это мерзко. Есть же какие-то нормы морали.

— Но… — его взгляд упал на кровать, видневшуюся сквозь распахнутые двери спальни.

— Это другое! — убеждённо ответила я на незаданный вопрос. — Зоя знала о нашем сексе втроём. Она сама его предложила и пожелала получить удовольствие. Но на секс вдвоём мне никто разрешения не давал. Всё кончено, Кирилл.

Он хмуро на меня посмотрел.

Я добавила:

— Спасибо большое за моральную поддержку. Я тут переночую, а утром поеду домой. А тебя прошу уйти в свою комнату.

Он сцепил зубы:

— Ты обещала мне карт-бланш этой ночью.

Я смутилась:

— Да, обещала, но всё пошло не так. Димы с нами больше нет, и все наши договорённости потеряли силу.

— Ну просто замечательно, — сказал Кирилл и взял со стола телефон.

Набрал номер. Я заметила имя абонента — «Зоя». Он звонил жене! Я кинулась на него, но Кирилл поднял руку и завёл далеко за голову. Я не могла добраться до телефона.

— Зачем ты ей звонишь?

— Собираюсь признаться, что трахнул тебя у нас дома, и попрошу разрешения трахнуть тебя ещё разочек — без присутствия третьих лиц, — едко ответил он.

— Нет!

— Почему? Тебе же важно получить индульгенцию.

— Пожалуйста, не надо! — я забралась к нему на колени и кончиками пальцев достала телефон.

Нажала на кнопку отбоя и заплакала. Кирилл, видимо, понял, что для меня это не шутки. Обнял, не позволяя слезть со своих коленей, прижал к груди.

— Маша, Машенька, ты судишь Зою по своим меркам, а это неправильно. Ты боишься причинить ей боль и вызвать ревность, но на самом деле ты понятия не имеешь, что причиняет Зое боль, и в какие моменты она ревнует. Ты плохо знаешь свою подругу.

— Возможно, ты прав, — ответила я. — Но я стараюсь поступать с другими так, как хочу, чтобы поступали со мной.

Кирилл покачал головой:

— Это ошибочный подход. С другими надо поступать так, как им хочется, чтобы с ними поступали, — сказал он. — А не так, как хочется тебе.

Он сцеловал мои слёзы, приподнял и посадил на диван.

Зазвонил телефон, Кирилл ответил на звонок:

— Да, милая, я тебя набирал, случайно сорвалось… Всё нормально, не считая того, что Дима Истомин заистерил и уехал домой… Машенька в растрёпанных чувствах. Я заказал ей успокоительного чаю, она останется ночевать здесь… Да, одна, я пойду спать в свой номер… Хорошо, созвонимся позже. Как проходит корпоратив?.. Рад слышать. Люблю тебя. Целую.

Кирилл тщательно оделся и пригладил волосы, прежде чем выйти в коридор.

— Я в триста девятом номере. Если что нужно — не стесняйся, буди меня.

— Спасибо. Ты на меня злишься?

— Немного, — признался он. — У меня было много планов на эту ночь. Нафантазировал себе всякого.

— Прости.

— Ничего. Всё будет хорошо, не переживай. Помни, ты не одна, у тебя есть друзья и твоя семья. — Он остановился у двери, сказал серьёзно: — Если для тебя важно быть предельно честной в отношениях с Зоей, я не буду на тебя давить. Ты должна сама решить эту моральную дилемму.

— Как дружить с женщиной и спать с её мужем? — спросила я с усмешкой.

— Да.

— У этой дилеммы нет решения.

— Мне так не кажется.

Он нежно коснулся моих губ своими и вышел из комнаты.

Я тупо просидела на диване с полчаса, потом приняла душ и залезла в кровать — слишком большую для меня одной, слишком холодную. Я могла бы спокойно лечь поперёк и вполне поместилась бы.

Окно я не зашторивала, в комнату проникал свет от собора. Я чувствовала себя очень странно. Сегодня у меня был секс с двумя мужчинами, и я приняла решение о разводе. Память услужливо подбрасывала картинку, как Дима тянется к Кириллу, целует его в губы и хватает за член.

Нет-нет-нет!

Надо это забыть!

Он был первой моей любовью, первым мужчиной, я запомню его как порядочного человека и образцового мужа. Он старался сделать меня счастливой. По-настоящему старался, мне не в чем его упрекнуть. Он не виноват, что его потянуло на мужиков в двадцать пять лет после глупого постельного эксперимента. Может, и раньше тянуло, но он душил это в себе. Я тоже не виновата. И уж тем более не виноват Кирилл Ярцев, которому вся эта ситуация неприятна и досадна. Никто не знает, почему человека тянет к своему полу, нет смысла на этом зацикливаться. Надо принять ситуацию и подумать, как наладить жизнь после развода.

Легко сказать, да трудно сделать.

Я лежала и тихо плакала. Сморкалась в салфетки и вытирала слёзы. Мне было жаль себя, своего брака и даже Димку было жаль. Страшно представить, каково ему сейчас. Он меня любил. Я точно знала, что он меня любил, пока не переспал с Ярцевыми. После это всё начало разрушаться, словно сработал эффект домино. Одна костяшка упала — и всё посыпалось.

Смогли бы мы сохранить семью, если бы не Зоя с её кризисом среднего возраста и попытками расшевелить либидо? Вряд ли я об этом узнаю. Но подобные склонности рано или поздно проявляются. Быть замужем за таким мужчиной, как Дима, — это как жить на пороховой бочке. Может, пронесёт, а может рвануть так, что мало не покажется.

Развод — правильное решение.

Я не пожалею.

Я стану счастливой без него.

Заснуть никак не удавалось. Я вставала, ходила в туалет, допила остывший ромашковый чай, сжевала миндальное пирожное, посидела на широком подоконнике, наблюдая за подвыпившими туристами. В центре даже ночью не прекращалась жизнь. Мухобор отсюда казался другой планетой.

К полуночи я осознала, что должна уехать из Мухобора.

Моё место не там.

С этой мыслью я и заснула. Проснулась от того, что кто-то тихонько скрёбся в двери. На часах — четыре утра. Кого это принесло? Я замоталась в одеяло и прошлёпала в прихожую. Открыла дверь. В коридоре стояла Зоя — с размазанной тушью, с конкретным алкогольным выхлопом, но весьма весёлая и бодрая для такого раннего часа.

— Что ты тут делаешь? — удивилась я, протирая глаза.

— Здорово! Пустишь переночевать?

— Да, конечно, — я посторонилась. — А почему ты к мужу не пойдёшь? Он в триста девятом номере.

— Я в курсе. Я была у него — он не спит.

— Что-то случилось?

— Нет, всё в порядке. Просто на Ямале начался рабочий день, и мой муж решает производственные вопросы. У них там завод открывается, работают как проклятые — круглые сутки без выходных. Для Киры это любимое детище, весь испереживался.

— Ясно… Я не знала, что у него много работы.

— Ничего, скоро назначат директора на завод, попроще станет. — Зоя сбросила ботинки и куртку, прошла в ванную. — Я бы осталась спать у него, но он орёт по телефону, устроил там офис. Можно было бы домой поехать, но мне скучно одной, никак не привыкну, что детей нет. Пусто без них.

— Я не против твоей компании, — сказала я. — Правильно, что пришла.

— Отлично!

Зоя разделась и зашла в душевую кабину. Я отвела взгляд от её тонкой девичьей фигуры. Грудь, наверное, первый размер.

— Там есть лишняя зубная щётка? — спросила она. — Подай мне, пожалуйста.

Я подала ей щётку и пасту.

Зоя продолжила рассказывать:

— Сегодня у нас на конюшне проводил корпоратив один известный мужской журнал. Казалось бы, культурные люди — журналисты и писатели. Я думала, посидят, поклюют селёдку под шубой да разойдутся. Ага! Ты бы видела, как они нажрались! Устроили танцы, потом вызвали Снегурочек-стриптизёрш. Прям от души повеселились! У меня такое ощущение, что по мне танк проехался. Устала, как ломовая лошадь.

Я хихикнула:

— Понимаю. Я вообще не представляю, как ты справляешься с этими вашими гостями.

— От корпоративов и вечеринок самая большая прибыль. Уроки верховой езды столько не приносят. Приходится несколько раз в месяц устраивать празднества, маскарады и сатурналии.

— Ты бы могла попросить денег у Кирилла.

— Могла бы, — согласилась Зоя, сплёвывая зубную пасту себе под ноги. — Но это неспортивно, Маша. Мне интересно самой всего добиться, без помощи мужа. Я кредит взяла, выплачиваю, у нас уже прибыль пошла. В следующем году планирую расширение бизнеса.

— Ты такая молодец. В тебе столько… жизнелюбия. Отсыпь мне немножко.

— Эй, — она высунула голову из кабинки. Я вручила Зое полотенце. — Ты чего? Пойдём в кровать, расскажешь, что у вас стряслось.

— Да всё нормально, — заупрямилась я.

— Я же вижу, что ненормально. Кирилла не стала расспрашивать, он в этих делах всё равно не разбирается.

— Вот как раз в этом он разбирается, — сказала я. — Он первый почувствовал, что Димка на него запал.

— Чего-о-о?!

Я замолчала. Не хотела же никому ничего рассказывать! Но, стоя в четыре часа утра в ванной комнате в отеле «Астория» и ожидая, когда Зоя помоется, я ощущала себя почти как Есенин — такой же одинокой и потерянной. До свиданья, мой друг… Я не знала, с кем прощался Есенин, но я прощалась со своей первой любовью.

Зоя взяла меня за руку и потащила в спальню. Уложила в постель, а потом отбросила полотенце и юркнула под одеяло. Сложила руки лодочкой под щекой и потребовала:

— Давай рассказывай всё с самого начала.

И я ей рассказала. Всё-всё-всё, кроме того, что у меня был секс с Кириллом в доме с атлантами. Об этом позорном случае я умолчала. Единственная моя тайна.

— Бедная девочка, — сказала Зоя, когда я закончила сбивчивый рассказ. — Бедный мальчик… Иди ко мне.

* * *

Я проснулась от тихого щелчка входной двери. Села, натянув одеяло до подбородка и хлопая глазами от яркого света. В незашторенные окна бил солнечный свет, слышался шум машин на площади и отдалённый гул пылесоса. Сколько времени? Наверняка уже полдень.

В дверях спальни появился Кирилл. Он выглядел уставшим, но собранным и в хорошем настроении. Видимо, дела на заводе шли неплохо.

— Доброе утро, — сказал он, останавливаясь у изножья кровати.

— Доброе… Как ты сюда попал?

— У меня был запасной ключ. Взял вчера на всякий случай.

— О, Ки-и-ира, привет… — промурлыкала Зоя, потягиваясь и зевая во весь рот.

Одеяло с неё сползло, обнажив грудь. Увидев, что его жена голая, Кирилл перевёл на меня задумчивый взгляд. Я закрылась ещё больше, но он лишь хмыкнул. Догадался, что я тоже не в пижаме. Наверное, подумал про нас что-то неприличное.

— Ты завтракал? — спросила Зоя, проверяя время и входящие вызовы на своём телефоне. — Ого, уже час дня!

— Я пил кофе рано утром.

— Позавтракаешь с нами? Я сейчас закажу, — она вытащила из тумбочки карточку с меню и обернулась к нам: — Кто что будет? Омлет? Круассаны?

— Не знаю, — растерянно ответила я. — Может, какие-нибудь бутерброды?

— Закажи английский завтрак, — посоветовал Кирилл. — Неизвестно, когда удастся пообедать. Через час меня ждут в офисе, я только к вечеру освобожусь.

Он всё ещё стоял, засунув руки в карманы джинсов, и разглядывал нас с Зоей со странным выражением на лице. Я вспомнила, что они планировали пригласить девушку для секса втроём. Возможно, Кирилл представлял, каково оно будет — с женой и незнакомой девушкой. А потом я подумала, что мы — все трое — уже побывали в одной постели. Зоя занималась сексом с Кириллом и Димой, я тоже была с ними обоими, а сегодня ночью мы с Зоей спали голыми. Пусть под разными одеялами, но всё же. Для меня это был новый и… волнующий опыт.

Зоя продиктовала заказ, и я, по-прежнему прикрываясь одеялом, попыталась сползти с кровати.

— Куда? — Зоя поймала меня за плечо.

— Оденусь.

— Зачем? Проснуться в шикарном отеле и позавтракать голышом в постели — это часть удовольствия! Мы с Кириллом всегда так делаем. Правда, дорогой?

— Угу, — он расслабленно присел на край кровати, поджав ногу. — Только обычно мы вдвоём, но втроём мне даже больше нравится.

Я усмехнулась и осталась с ними. Если вчера я ощущала тревогу и психологический дискомфорт, то сегодня мне было тепло и уютно в компании Ярцевых. Они оба обо мне заботились и старались доставить удовольствие.

— Маша мне рассказала, что вчера произошло с Димой. Вы, конечно, смелые ребята. Спровоцировать парнишку на поцелуй — это надо было постараться.

— К сожалению, это было несложно, — ответил Кирилл.

— Он сам накинулся на Кирилла, — подтвердила я. — Как будто давно ждал подходящего момента.

Пришли официанты с раскладными столиками для завтрака. Их не смутило, что в кровати две обнажённые девушки и одетый мужчина. Чем выше класс заведения, тем меньше вопросов.

Я с удивлением разглядывала огромные порции в чугунных сковородках — жареные яйца, бекон, шампиньоны и даже фасоль в томатном соусе.

— Приятного аппетита, — сказал Кирилл и накинулся на еду.

Ел он так же жадно, как и сексом занимался. Мы с Зоей последовали его примеру. Оказалось, что я проголодалась. Парочка вчерашних устриц и пирожных давно переварились. Есть хотелось чудовищно.

— Про тебя она тоже рассказала, — продолжила Зоя, энергично пережёвывая хрустящий бекон.

— Что именно? — поинтересовался Кирилл и покосился на меня.

Возможно, он решил, что я призналась Зое в нашем сексе, но я незаметно качнула головой.

— Она сказала, что ты лучший любовник в её жизни.

Я закашлялась, подавившись апельсиновым соком.

— Я этого не говорила!

Кирилл хмыкнул и отправил в рот сосиску.

— Но разве это неправда? — засмеялась Зоя. — Тебе не понравилось, как Кирилл занимается сексом? Сколько оргазмов он тебе подарил?

— Ну Зоя… — я уставилась на неё.

— Ну что? Мне интересно! Ты же знаешь, это моя больная мозоль. Хоть других послушать, как они кончают.

Она состроила такую виновато-просительную мину, что я не устояла.

— Два раза, — сказала я.

— Три, — невозмутимо уточнил Кирилл, прихлёбывая кофе с молоком.

Зоя хохотнула:

— Вы что, не помните?

Я помнила. Я кончила два раза с Кириллом и один раз с Димой. Но по факту, когда я была с Димой, ласкал меня Кирилл. Из-за него меня взорвало в третий раз — именно его чуткие пальцы подарили мне наслаждение. И не важно, что в тот момент Дима находился внутри. Кирилл был прав, приписывая этот оргазм себе. Он позволил мне заняться сексом с мужем, но не позволил с ним кончить. Какой ревнивый собственник! А ведь он предупреждал, что не выдержит, если я буду получать удовольствие с другим мужчиной. Вот и придумал оригинальный выход.

— Три, — согласилась я с улыбкой. — Три оргазма у меня и один у Кирилла.

Зоя переводила внимательный взгляд с моего лица на лицо мужа.

— Я вижу, вам понравилось.

— Было здорово, — честно ответил Кирилл.

Я тоже не стала врать и кивнула:

— Да, всё было хорошо, пока Дима не начал чудить.

— Хотите повторить?

— Нет! — воскликнула я. — Двое мужчин — это не моё.

— Почему? — пристала Зоя.

— Не знаю. Не моё и всё, трудно объяснить. Слишком экстремально. А тебе хочется повторить секс с двумя мужчинами? — спросила я.

— О нет, одного раза хватило выше крыши, — ответила Зоя. — Есть вещи, которые тянет попробовать, но после этого понимаешь, что интерес к ним пропал. Секс с двумя мужиками меня больше не привлекает.

— Аналогично, — согласилась я.

— Девочки, вы не представляете, как я рад это слышать! — сказал Кирилл с чувством. — Это прямо лучшая новость за последние дни!

Мы засмеялись, как застигнутые за просмотром порнухи школьницы.

Кирилл глянул на часы и встал:

— Мне пора. Машину с водителем я оставлю вам. Какие у вас планы?

— Не знаю, — Зоя посмотрела на меня. — Сегодня воскресенье, может, погуляем по магазинам, сходим в кино?

— Мне нужно в Мухобор, — уныло сказала я.

— Никуда твой Мухобор не денется.

— Я должна собрать вещи и переехать к маме.

— Вот чёрт… Ладно, я поеду с тобой в качестве моральной поддержки.

Я хотела отказаться, но мне понравилась её идея.

С Зоей всё проще — даже от мужа уходить.

14. Деньги и любовь

Иметь такую подругу, как Зоя, — счастье.

Димка оказался дома один. Он сидел на кухне, пил водку и закусывал лечо и огурцами, которые каждое лето закатывала Наталья Петровна. На тарелке лежала краковская колбаса со следами укусов. Я вчера не готовила, поэтому нормальной еды в доме не было.

— А, явилась, — сказал Дима заплетающимся языком. — Хочешь полюбоваться, как я тут страдаю без тебя? Что ж, полюбуйся! Это уже вторая бутылка, — в его голосе прозвучала глупая гордость.

Типа гляди до чего ты меня довела, я пью уже вторую бутылку. Он редко напивался, всего два-три раза за нашу семейную жизнь, но сегодня нажрался будь здоров.

— Нет, я за вещами. А мама где?

— А зачем тебе моя мама? Хочешь ей пожаловаться, что она воспитала педика, а не нормального мужика?

— Ты дурак, Дима! — ответила я. — Я никому ничего не собираюсь рассказывать. И педиком тебя не считаю.

— Тогда почему уходишь от меня?

— Потому что нет между нами чего-то важного. Было да прошло. Мы живём как друзья или соседи, кончилась наша любовь. Ничего не осталось.

Не стоило с ним пьяным разговаривать, но и отмалчиваться не хотелось. Он имел право задать вопросы и услышать честные ответы.

— А с ним у тебя любовь? — спросил Дима, когда я вытащила из-под кровати чемодан и стала скидывать вещи вместе с вешалками.

Не все, а только самые необходимые на первое время.

— У меня ничего с ним нет, Дима, — ответила я. — Он муж моей подруги.

— Видел я это «ничего», — пробормотал Дима, наливая себе стопку. — А вам налить, Зоя Эдуардовна? Что вы стоите на пороге, как неродная? Присаживайтесь. Мы все теперь близкие люди, к чему церемонии?

Зоя прошагала через комнату и села за стол.

— А налей, — сказала она.

— О, наш человек! — обрадовался Димка, доставая вторую рюмку. — Давайте выпьем за то, чтобы наши любимые нас не предавали?

— Я лучше выпью за то, чтобы мы сами себя не предавали, — ответила она и залпом выпила водку. — Это важнее.

Запустила длинные наманикюренные пальцы в банку с огурцами и выловила один. Со вкусом захрустела, разглядывая скромное жилище Истоминых.

Я ускорила сборы. Хотелось убраться отсюда побыстрее, а то вернётся с работы Наталья Петровна, придётся с ней объясняться. Я поговорю с ней позже. Скажу спасибо за всё, что она для меня сделала, и уж, конечно, ни словом не намекну на то, что её сын целовал мужчину. Порывисто, жадно, неумело. Может, он и не гей, но какая мне разница?

— После всего этого, — Дима обвёл рукой стол с бутылками и меня с наполовину собранным чемоданом, — вы меня уволите? Я больше не могу рассчитывать на должность вашего заместителя и двойное повышение зарплаты? На домик около баронской усадьбы и страховку ДМС? Всё, спектакль окончен?

— Спектакль окончен, это правда, — сказала Зоя, беря в руки бутылку и самолично наполняя стопки. Наливала под самый краешек, не жалея. Потом вытащила из банки ещё один огурчик и зажала между пальцами, как толстую зелёную сигару. — Но жизнь продолжается. Не уволю я тебя, Дмитрий Савельевич. Работай на совесть, а я выполню все свои обещания.

Она лихо опрокинула рюмочку, куснула огурец и встала:

— Ну что, Машуля, ты готова навсегда покинуть дом своего заблудшего супруга?

— Чего это «заблудшего»? — запротестовал Димка, с трудом поднимаясь на ноги. — Я пока что особо не блудил.

— Заблудший — значит заблудившийся. Повезёт — найдёшь правильный путь, но мы тебе не помощники, ты сам должен в себе разобраться. А у Маши своя дорога.

Не слушая моих возражений, она подхватила тяжёлый чемодан и поволокла к выходу. Там она оглянулась и сказала на прощание:

— Завтра можешь прогулять работу. Сходи в загс, дай девушке свободу, раз не смог дать ей счастье.

* * *

— Тебе необязательно возвращаться к маме, — сказала Зоя, когда мы сели в машину.

Водитель мягко тронулся.

— А куда? Можно снять комнату, но сегодня уже поздно. Да и деньги надо экономить. Из «Натали» придётся уйти.

— Поживи в нашем коттедже, пока не решишь свои проблемы. Мы редко там ночуем, иногда на выходные приезжаем — пожарить мясо на мангале, попариться в сауне. Дом обычно стоит пустой. Или в городской квартире, если хочешь. Мы не против, места достаточно.

Места-то достаточно, но жить в одном доме с Кириллом — это пытка. Видеть его расслабленным, домашним, мокрым после душа, тёплым после сна — нет, я так долго не выдержу. Тем более спал он в отдельной комнате. Не стоило искушать судьбу. У меня был один косяк, — осенней ночью в доме с атлантами, — но в остальном я держалась хорошо. Поступала правильно в своей системе координат, потому что в чьей-нибудь другой системе секс с двумя мужчинами — ни разу не правильный поступок. Но в целом мне не за что было себя упрекнуть. Пусть так остаётся и дальше.

— Спасибо за предложение, но нет. Лучше к маме.

— Почему? Только давай честно.

Прости, Зоя, честно не получится. Иначе придётся рассказать о том, что я запала на твоего мужа.

— Это неспортивно, — ответила я после размышления. — Ты ведь тоже не хочешь брать деньги у Кирилла для расширения бизнеса. Ты мечтаешь добиться успеха самостоятельно. Так и я. Я справлюсь, не переживай.

В подтверждение своих слов я позитивно улыбнулась. Зоя смотрела на меня блестящими зелёными глазами.

— А ты упрямая, — констатировала она. — Ладно, справляйся самостоятельно, не буду тебе мешать. Эту причину я понять могу. — Она вздохнула. — А то мне показалось, что мы с Кириллом чем-то тебя обидели, раз ты не хочешь пожить у нас.

— Никаких обид, наоборот!

— Рада слышать. Но обещай, что сразу же обратишься ко мне или Кириллу, если тебе понадобится помощь. По любому вопросу!

— Обещаю.

Зоя поцеловала меня перед тем, как выпустить из машины перед домом моей матери.

Мама жарила картошку с луком, пахло в доме потрясающе! Она увидела, как я перетаскиваю через порог чемодан, и всплеснула руками:

— Доченька, ты что, в отпуск собралась?

— Нет, мам, какой отпуск в декабре?

— А куда?

— Я ушла от Димы. Мы разводимся.

Лицо мамы вытянулось, она села на табурет. Картошка шкворчала на плите. Я скинула сапоги и подошла к кухонному столу. Помешала картошку деревянной лопаткой. Потом присела к маме и рассказала о том, что жить с Димой Истоминым я больше не буду. Он хороший человек, работящий и ответственный, но жизнь сложилась так, что нам нужно расстаться.

— Почему? Он сделал что-то плохое? Ударил тебя?

— Ну что ты! Он бы никогда меня не ударил.

— Свекровь замучила?

— Да нет, она нормальная, я без претензий.

— Изменил?

Я промолчала. Димка изменил мне с Зоей, но это я простила. В браке всякое бывает, тем более он не искал отношений с другими женщинами. Просто взял то, что предложили. Я не могла простить то, что Дима хотел изменить мне с Кириллом. Этот факт убивал мою любовь наповал. Насмерть. После такого ни о какой семье не могло быть и речи.

— Это неважно, мама, — я обняла её и прижалась к материнской груди, как маленькая. — Не переживай, я не страдаю, это обдуманное решение. Всё будет хорошо.

Она гладила меня по голове и вздыхала.

Запахло горелым. Мы обе вскинулись и бросились к плите.

— Что ж, придётся есть пригоревшую картошку, — сказала она.

— Я люблю пригоревшую! Клади мне самую зажаренную! А кетчуп есть?

Пока ужинали, мама сокрушалась. Как же так, такая красивая пара распалась, так хорошо жили, детей планировали. Я не вступала в разговор, просто строила скорбные гримасы, энергично хрустя картошкой. Маме надо было выговориться и привыкнуть к мысли, что разведённая дочь вернулась в отчий дом.

— И у Стасика всё не слава богу, — сказала мама. — Возвращается поздно, весь на нервах, ни о чём не рассказывает.

— Что, опять проблемы с полицией? — предположила я. — Пьянки-гулянки?

— Да вроде нет. Пьяным его не видела, да и Наталья в магазине за ним присматривает.

— Как он работает?

— Нормально. Первую зарплату получил, половину мне отдал.

— Молодец.

— Да, он не чурается никакой работы — ящики грузит, товар расставляет, даже полы моет. Сейчас Наталья Петровна организовала доставку продуктов на дом, так Стасик развозит заказы по посёлку.

— На чём? Ему дали машину?

Мама махнула рукой:

— На велике.

— В мороз по сугробам?

— Наталья Петровна платит ему по двести рублей за выезд. У него неплохо так по деньгам выходит.

— Господи, как он на велике-то!

На ночёвку я устроилась в комнате брата — на диване. Когда-то это была наша общая детская, потом я вышла замуж и уехала, и Стасик оборудовал её под себя. Развёл бардак и антисанитарию. Мама здесь явно не убиралась. Повсюду была разбросана одежда, компьютерный стол завален школьными тетрадями, урна забита пустыми коробками из-под сублимированной лапши. Пахло дурно. Мой братец никогда не отличался стремлением к чистоте и порядку.

Я открыла окно и легла спать, укрывшись одеялом с головой. Сразу же вспомнилась другая комната, где жили двое парней возраста Стаса. Стильные чёрные обои с японскими постерами, чёрная мебель, чёрные экраны широких мониторов. Как жаль, что Стас никуда не поступил учиться. Как жаль, что я никуда не поступила.

* * *

Утром я разлепила глаза и увидела Стаса. Он прыгал на одной ноге, вдевая другую в штанину джинсов. За окном было ещё темно.

— Здорово, — сказал он. — Ушла от мужа, да?

— Угу, — я свесила ноги с дивана, натянула на колени старую ночную рубашку, хранившуюся у мамы.

— Ну и молодец! Свободный человек имеет право расторгнуть брак, который не приносит ему счастья. Мы не в средневековье живём, когда женщина была вещью, которую можно купить, продать или даже убить! За что феминистки боролись? За равные права для народа! Женщина вправе первой подать на развод!

— А ты чего завёлся с утра пораньше? Где тебя вчера носило? Во сколько ты пришёл домой?

— Поздно пришёл, — ответил Стас. Застегнул джинсы и подсел ко мне: — Слушай, у тебя есть деньги? Можешь мне одолжить? Я потом всё верну.

— Ты ещё десятку не вернул.

— Я помню! Но очень надо.

— Сколько?

— Миллион рублей.

У меня буквально отпала челюсть.

— У меня нет таких денег. Откуда? Зачем тебе?

— Блин! Люба призналась мужу, что любит меня, а не его, и он её ударил. Я вчера с ней встречался, у неё синяки на лице. Она сказала, что он разведётся только при одном условии, — если я заплачу ему миллион рублей.

— В смысле? А почему она сама не подаст на развод? Ты правильно сказал, не в средневековье живём.

— Мы — нет! А они — да! Люба говорит, что Яков много заплатил за неё, когда брал в жёны. Он не согласится на развод, у них вообще не принято разводиться!

— Но за деньги согласится?

— За деньги да. Разведётся и выгонит её из табора, как шлюху. Голую и босую.

— Оу…

— Но она не шлюха! Она не хотела выходить за Якова, ему сорок лет! Её родители заставили, а потом она влюбилась в меня. Маша, мы любим друг друга! Мне нужен миллион рублей. Я тридцать тысяч уже накопил, пока работал в магазине.

— Ты молодец, Стас… Но зачем же она призналась мужу, что любит тебя? Вы же хотели дождаться, когда ты вернёшься из армии и встанешь на ноги?

— Она не могла больше терпеть. Прикинь, каково ложиться каждую ночь в постель к старику и мечтать о любимом парне? Брр! Она бы за год с ума сошла или покончила с собой! Ты её не знаешь, она очень эмоциональная. Она терпела-терпела, а потом всё ему выложила. А он её ударил.

Стасик сжимал и разжимал крепкие кулаки. Если бы ему пришлось сражаться с соперником один на один — он бы победил. Но там целый табор. Он против них щенок.

— Он знает, что её любовник — это ты? Она назвала твоё имя?

— Ну конечно! Он просил передать, что за миллион я могу забрать её со всеми потрохами.

— Думаю, он издевается над тобой, — сказала я с сочувствием. — Он прекрасно знает, что у вчерашнего школьника нет таких денег.

— Конечно, издевается! Но я найду деньги и выкуплю Любу! Маша, ты не понимаешь, я её люблю. Любовь — это… Это когда плевать на всё, лишь бы сделать её счастливой.

В дверь постучали. Стас сходил в сени и впустил в дом Димку — понурого, с глазами побитой и брошенной собаки.

— Маш, ты не передумала разводиться? — уныло спросил он.

— Нет, — твёрдо ответила я.

— Я тебя люблю.

— Я всё равно с тобой разведусь. Ты знаешь, почему.

— Ладно, — он вздохнул. — Пойдём сходим в администрацию, напишем заявление. А то тебе на работу надо.

— Думаешь, меня ждут в «Натали»?

Дима ещё раз показательно вздохнул.

— Мама не знает, что мы разводимся. Понятия не имею, как начать разговор, что отвечать на вопросы. Мы же так дружно жили… Скажи ей сама, пожалуйста.

— О господи! Дима, твоя мать — твоя ответственность!

— Поговори с ней, прошу тебя! Мне очень тяжело, у меня депрессия.

— Похмелье у тебя, а не депрессия. Слушай, — вспомнила я, — а сколько денег у нас на депозите?

— А что? Тысяч семьсот, кажется.

— Мы же их поровну поделим?

— Конечно! Я же не сволочь какая-нибудь.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда принеси мне половину наличными, ладно? Сегодня. А я поговорю с твоей мамой.

— Ты же не скажешь ей, что я?.. — Дима покосился на Стасика, который с интересом прислушивался к разговору о деньгах.

— Не будь дураком. Захочешь — сам расскажешь, а я такие вещи предпочитаю скрывать. Не хватало ещё грязных сплетен в Мухоборе. И так наш развод будут мусолить целый год.

— Спасибо, Маша! Я сегодня же схожу в банк. После загса.

— Договорились. Подожди, я оденусь.

Я юркнула в комнату и начала одеваться. Стасик просочился за мной и спросил:

— Ты мне их дашь, да? Триста пятьдесят тысяч?

— Дам. Куда я денусь? — Я напялила джинсы и шерстяной свитер. — Но где ты возьмёшь недостающие шестьсот двадцать тысяч?

— Я знаю где! Есть одно верное дельце, — заверил меня Стасик. — Не волнуйся, скоро Люба получит свободу и сможет выйти замуж за человека, которого любит! А я спокойно поеду в армию женатым человеком!

Он схватил меня и начал кружить по комнате. Вот уж радость привалила — жениться до армии на разведённой девчонке старше на несколько лет. То-то мама порадуется такой невестке.

Я выпуталась из объятий братца и сказала:

— Надеюсь, твой брак будет счастливее, чем мой. А если разведёшься — вернёшь все деньги до копеечки, я не собираюсь спонсировать твои убыточные проекты.

* * *

В администрации никого не было, только чёрный кот сидел на стуле и пялился на наряженную ёлку. Сверкающие игрушки так призывно покачивались. Мы прошли в кабинет, где пять лет назад получали свидетельство о браке, и написали заявление о разводе. На всё ушло десять минут. Когда мы выходили, кота на стуле не было, зато на полу валялись осколки ёлочного шара.

Стало грустно, на глаза навернулись слёзы. У Димки тоже. Наша семейная жизнь разбилась на тысячу осколков, и ничего уже не склеить, не вернуть, не начать сначала.

Дима отправился в банк расторгать договор о депозите, а я пошагала в салон.

Наталья Петровна подметала пол, ни разу не мытый за те дни, что я отсутствовала.

— Чё за дела, Маша? — накинулась она. — Ты где бродишь?

— У мамы ночевала.

— Это, конечно, замечательно, но кто работать-то будет? Через пять минут придёт первый клиент, а тут полный бардак!

— Наталья Петровна, — сказала я, — сегодня мы с Димой подали на развод.

— Чё? — она прекратила махать щёткой и выпрямилась. — Какой развод? Чё за шутки, Маша? Давай бери тряпку, зеркало протри.

— Мы с Димой разводимся.

Она посмотрела меня, и я выдержала её долгий пронзительный взгляд. Она плюхнулась в кресло:

— Твою ж мать… А чё случилось-то?

— Любовь прошла.

— Знаешь, мне вот совсем не до шуток! Любовь, мля.

— Думаете, я шучу? — я разозлилась. — Ладно, я поставила вас в известность, пойду обратно к маме.

— Стоять! Ты с ума сошла? А кто работать будет?

— А вы меня оставляете? Я думала, вы не захотите, чтобы в «Натали» работала ваша бывшая невестка.

— Не захочу, конечно. Уволю. Но не перед Новым годом же! Запись на две недели вперёд, я маникюршу пригласила, сегодня стол принесут, в углу поставят. А ты решила сбежать, да? Бросить меня в такой сложный и ответственный момент?

— Мне сейчас проще будет найти новую работу, чем в январе, — ответила я честно.

Она пожевала губу.

— Вот ты шантажистка. По закону ты обязана отработать две недели.

— Я кашляла с утра. Надо бы ко врачу съездить.

— Врёшь, небось? — Глаза Натальи Петровны метали молнии. — Ладно, давай договоримся так: ты не ездишь ко врачу, а я при увольнении выплачиваю тебе премию в размере месячного оклада. По рукам?

— По рукам, — ответила я с облегчением. Удалось сохранить работу до Нового года и выторговать премию. — Давайте щётку, я сама тут уберусь.

Она с облегчением отдала мне орудие труда.

— Так чё вы разводитесь-то? Только честно.

— Спросите Диму, если хотите подробностей. Но я сказала вам правду: любви между нам нет, а без любви тоскливо и одиноко.

— Ой, любовь, — хмыкнула Наталья Петровна. — А как же семья, дети, ответственность? Думаешь, другие ради любви живут?

— А вы со своим Геной ради чего живёте?

Она прищурилась:

— А ты умная, нашла аргумент. Откуда узнала?

— Так все знают. Почему вы скрываетесь? Если любите — живите открыто.

— Он мне в сыновья годится. Люди осудят.

— Пфф! Он взрослый мужик, ему лет тридцать, наверное. А вы взрослая женщина. Мы не в средневековье живём, свободные люди имеют право жить с кем захотят. А кто осудит, пусть не приходит в ваш магазин и вашу парикмахерскую. Им же хуже будет.

Наталья Петровна усмехнулась:

— Вот ты дерзкая стала, Маша! — и пошла встречать первую клиентку.

Дни полетели стремительно, как снежинки во время метели. Не успеваешь их рассмотреть, только мельтешня перед глазами. Клиентки сменялись в кресле одна за другой, я всем улыбалась, всех выслушивала и старалась сделать их красивыми к празднику. И у меня получалось! Работая, я забывала о личных проблемах.

Мама тоже задерживалась на птицефабрике допоздна, а Стас приходил домой, когда я уже засыпала. Свою зазнобу он ещё не выкупил, но надежды не терял и выглядел весьма воодушевлённым. Так, словно у него всё двигалось по плану. Обронил, что провёл личные переговоры с Яковом.

— Он тебя не побил? — спросила я, с тревогой рассматривая морду брата на предмет повреждений.

— Нет! Он мне досюда, — Стас отчеркнул по мощной груди линию, до которой доставал малорослый цыган Яша.

— Так, может, ты его за шкирку в загс оттащишь, а мне деньги вернёшь?

Мне бы ой как пригодились деньги после развода и потери работы!

— У него ружьё, — сообщил Стас убитым голосом. — И он хочет получить свой миллион.

— Вот гад! — с чувством сказала я.

В один из дней позвонила Зоя. Спросила, могла бы я сделать креативную стрижку на её волосах? Они уже немножко отросли.

— Конечно! Почему нет? Приходи, что-нибудь придумаем. Полно симпатичных стрижек для коротких волос.

— Мне нужна не симпатичная, — по голосу было слышно, что Зоя улыбается, — а креативная!

— Приходи! — смеясь, повторила я. — Часам к девяти, когда все разойдутся. Раньше вряд ли получится.

Зоя пришла румяная с мороза и с бутылкой виски под мышкой. Из кармана достала швейцарскую шоколадку в виде треугольничков.

— Я пить не буду, — предупредила я, — а то ещё ухо тебе отстригу.

— А я буду! А ты кусай шоколадку!

— Ты много пьёшь, — осмелилась заметить я.

— Машуль, у нас каждый день корпоративы и вечеринки. Если бы я была трезвой, то уже вздёрнулась бы. Сплю по пять часов в день! Спасибо, твой бывший помогает. Толковый пацан.

— Я рада, что вы нашли общий язык после всего, что было. Как тебя постричь? — я запустила пальцы в густой рыжий «мех».

Сантиметра полтора, наверное.

— А картинки у тебя есть?

Я показала на телефоне несколько подходящих на мой взгляд стрижек.

— «Пикси» тебе подойдёт. Очень женственный и мягкий образ.

— А эту можно? — она ткнула в фотографию брутального мужика с выбритым затылком.

— Зоя, это «бокс» — мужская стрижка.

— Во! Хочу «бокс»!

— Но тебе идеально подойдёт «пикси»! Лицо сразу станет нежнее и трогательней.

Она развернулась к мне в кресле:

— Машуль, пойми, я не хочу выглядеть нежнее, — серьёзно сказала она. — Я хочу выглядеть грубее.

Я долго смотрела на неё, стараясь понять её необычные для красивой женщины желания. Если я их не исполню, она снова уйдёт к другому мастеру или побреет голову станком. Как год назад. Мне бы этого не хотелось. Я кивнула:

— Кажется, я поняла. Я сделаю из тебя самую грубую и… неженственную девочку.

— Отлично! — Зоя залихватски хлебнула из бутылки. — Я знала, что ты меня поймёшь.

Мне не хотелось её уродовать, но я представила, что она хрупкий молодой человек с тонкими чертами лица, и сделала ей мужскую, но всё-таки привлекательную стрижку. Зоя взглянула в зеркало и расплылась в довольной улыбке:

— И чего я мальчишкой не родилась? Глянь, какой я красавчик! Все девчонки были бы моими.

Я взяла бутылку и выпила глоточек виски. Тяжёлый дымный аромат заполнил рот, горло и нос. Так горько. Не мой напиток.

— Зоя, — я положила руки ей на плечи и посмотрела в глаза через зеркало, — ты же в курсе, что необязательно быть мужчиной, чтобы разбивать женские сердца?

Она быстро облизнула пухлые губы. Не отводила от меня взгляд, словно зачарованная.

Зазвонил телефон. Зоя ругнулась и взяла трубку:

— Да, Дмитрий Савельевич. Что? Как пропал? А на территории искали? А на лугу? — она выслушала моего бывшего мужа и сказала: — Я сейчас приду, ничего там не трогайте, чтобы следы не затоптать.

Встала и начала одеваться:

— Мне надо на конюшню. Ангел пропал.

15. Ангелы

Пока мы бежали к конюшне — напрямки через леваду, где обычно паслись ярцевские лошади, — Зоя позвонила Кириллу. Сообщила ужасную новость о пропаже Ангела и попросила приехать.

— Он сможет приехать только через полтора часа, — сказала Зоя встревоженно.

На лице её была написана паника. Я впервые видела её в таком состоянии.

— Ничего, мы сами попробуем его найти. Куда он мог пойти? — спросила я. — У него есть любимые места?

На улице было темно, лишь несколько фонарей у дороги освещали местность да светились огнями постройки «Ярцевских конюшен». Вдалеке показался Дима с фонариком. Он помахал им, подзывая нас к себе. Мы подбежали.

— Привет, Маш, — сказал он. Мы не виделись с тех пор, как он передал мне половину семейных накоплений. — Зоя Эдуардовна, я нашёл его следы. Смотрите!

Он указал на цепочку лошадиных следов, уходивших в сторону пустыря, где стояла старая разрушенная усадьба. Их уже заметала позёмка.

— Как он из денника выбрался? Кто-то оставил дверь открытой? — спросила Зоя.

— Нет! Я проверял час назад, всё было в порядке.

— И что делать? — спросила Зоя. — Надо идти по следам, иначе их заметёт, и мы вообще его потеряем.

— Вы замёрзнете, — ответил Дима. — Идите в тепло, а я прослежу, куда ведут следы.

— Нет, я пойду с тобой, — решительно сказала Зоя. — Не думаю, что он далеко убежал. Он, конечно, жеребец с характером, но гулять по ночам во время метели не любит. Он не мог далеко уйти.

— Я пойду с вами, — присоединилась я к Зое и Диме.

Мы прошли метров двести по заснеженному лугу, когда Дима заметил:

— Он идёт очень ровно, как будто у него есть цель.

— Да какая у него может быть цель? Возможно, он чего-то испугался. Кто-то рванул хлопушку или петарду около конюшни, или пьяный гость открыл двери, — строила предположения Зоя.

— Сейчас на территории нет чужих людей, все разъехались. Смотрите, он не останавливается и никуда не сворачивает. Идёт как по навигатору.

— Да, это странно, — согласилась Зоя. — Обычно они гуляют кругами, ищут траву, отворачиваются от ветра.

— Такое может быть только при одном условии — если…

— Что?

— Если кто-то его направляет.

— Но человеческих следов нет.

— Возможно, он едет на Ангеле верхом? — предположил Дима.

— А сёдла на месте?

— Сёдла на месте, я проверял. Но многие и без седла прекрасно ездят.

— Ты думаешь, Ангел не пропал, а его украли? — спросила Зоя.

— Похоже на то. Надо отследить, куда они едут, но это может быть опасно. Зоя Эдуардовна, возвращайтесь с Машей на конюшню. Я пойду по следам и буду вам отзваниваться. А когда приедет Кирилл Олегович, он мне поможет.

— Ну уж нет! Я хочу знать, куда ведут моего Ангела!

Мы ускорили шаг и вскоре миновали развалины усадьбы. Прошли насквозь редкий лесок и попали на окраину Мухобора, где кучно селились цыгане. Едва различимые следы Ангела исчезали в воротах одного из домов. Приблизительно час назад конь был здесь. Зоя заколотила в железные ворота сначала кулаком, потом носком ботинка:

— Эй, хозяин, выходи! Поговорить надо!

Мы с Димой встали по обе стороны от Зои, как телохранители.

Дверь в воротах открылась, из неё высунулся мужик — мелкий, чернявый, с глазами навыкате, как у жабы:

— Кто такие? Чего надо?

— Коня моего верни! — накинулась на него Зоя без предисловий.

Её можно было понять: она потеряла жеребца, полчаса шагала по снежной целине, выискивая в темноте следы своего любимца, и жутко перенервничала.

— Какого ещё коня? — с отвратительной ухмылкой спросил цыган.

— Белого! Самого красивого, которого ты встречал. Если сейчас же не вернёшь моего Ангела, я позвоню в полицию, ОМОН и частную военную компанию. Они всё тут разнесут!

— Иди в жопу, дура! — послал её мелкий мужичонка и разразился бранью на незнакомом языке.

— Эй, мужик, полегче! Это Зоя Ярцева, хозяйка конюшни, — сказал Дима, загораживая собой Зою, которая рвалась в бой. — Лучше отдай коня по-хорошему, и мы тебя простим. Всё равно мы его заберём.

— Не знаю я ни про какого коня! Идите отсюда, пока я на вас собак не спустил!

Из ворот выглянули три злобные собачьи морды с оскаленными пастями. С них только что слюна не капала, настолько они были страшными. Я отшатнулась. Мужик ещё поорал на цыганском языке и заперся во дворе дома. Там слышались и другие голоса. Похоже, в доме скрывалась целая куча преступников. Мы ничего не могли поделать. Нужно было ждать подкрепление.

Отошли от дома под укрытие деревьев. Мороз кусал за щёки, замёрзшие губы с трудом шевелились. Зоя достала телефон, сделала несколько снимков и поставила геометку на карте. Отправила данные Кириллу. Потом позвонила ему и пересказала разговор с похитителем Ангела. Кирилл сказал, чтобы мы шли домой, он сам всё решит.

Зое не хотелось покидать пост под деревом. А вдруг цыгане перепрячут Ангела в другом месте, где мы никогда его не найдём?

— Я дождусь Кирилла здесь, а вы идите, — предложил Димка. — У вас уже нос белый. И у Маши тоже.

Зоя сомневалась, но я видела, что она замёрзла и устала. Я тоже продрогла до чёртиков. Пока доползём до конюшни — обе околеем и что-нибудь себе отморозим.

— Послушай, — сказала я, — пусть Димка следит за цыганами, а мы пойдём ко мне. Это минут десять отсюда. Отогреемся, подождём Кирилла. Тут близко. Его машина будет проезжать мимо дома. Другой дороги нет, так что мы его не пропустим.

Зою это убедило. Она взяла меня под руку, и мы бодро пошагали к дому моей мамы.

А там нас ждал сюрприз. Братец привёл знакомиться к родственникам свою невесту — миниатюрную кареглазую девочку, которая жалась к Стасу так, словно у неё никого в этом мире больше не было. Как будто вся её родня внезапно улетела на Марс, оставив её круглой сиротой.

— Знакомьтесь, это — Люба, моя будущая жена, — с благоговейными нотками в голосе сказал Стас. — Мы очень любим друг друга.

Ну разумеется! Только ради большой любви идут на такие серьёзные преступления, как угон коней!

— А ещё у нас будет ребёнок.

Я так и плюхнулась на стул, не снимая одежды. А мама и Зоя искренне поздравляли молодых. Мама аж расплакалась. Начала собирать на стол, порезала копчёной колбаски, куриного рулета. Не знала, на какое место усадить беременную невестку, чтобы ей было удобнее. У Зои в рюкзачке как нельзя кстати нашлась хорошо охлаждённая бутылка виски.

Во время ужина я улучила момент и оттащила Стаса в нашу комнату. Прижала его к стене:

— Как ты мог? Это же любимый конь Зои! Ты бессовестный малолетний засранец!

Он мог бы легко вывернуться, но молча принимал справедливые упрёки. Потом горячо зашептал:

— Маша, я ничего не мог сделать! Я отдал ему четыреста тысяч и попросил рассрочку на остальные шестьсот. Этот гад только ржал и не хотел отдавать Любу. А она беременная! Я должен был её забрать, я не мог оставить её с мужем. Как ты не понимаешь?

— Но коня-то воровать зачем?

— Он сказал, что если я приведу Ангела, мы будем в расчёте. Они давно хотели его умыкнуть, но не могли подобраться к конюшне. А я там свой был. Меня все знали и спокойно пускали к лошадям. Я ж типа родственник главного ветеринара.

— О господи.

— Я не хотел никого красть, я не вор, но у меня не было выбора! Я пробрался на конюшню, вывел Ангела и ускакал в Мухобор. Конь меня знал и вёл себя послушно. Я отдал Ангела Якову, а он отдал мне Любу. Вообще без вещей, в одном платье, даже без пуховика. Голую и босую, как он и обещал. Но я так счастлив, Маша, так счастлив!

— Ты идиот, — сказала я. — Сейчас ты пойдёшь к Зое, упадёшь на колени и будешь просить прощения.

— Умоляю, не говори ей! Если узнает она, то узнает весь посёлок, слухи быстро распространяются. Я уйду в армию, а Любе здесь жить. Все будут смеяться, что я выменял её на лошадь. Такой позор для цыганской девушки!

— Что ты предлагаешь, Стас? К дому Якова уже едет Кирилл Ярцев. Может, даже с омоновцами.

Стас реально бухнулся на колени, но только передо мной, а не владелицей Ангела:

— Прошу, не рассказывай Зое Эдуардовне, что это я увёл коня. Попроси Ярцева тихо разобраться с Яковом. Умоляю, спаси меня! Я верну все деньги, клянусь!

Я злилась на Стаса, но при этом понимала, почему он не хотел огласки. Он защищал душевный покой своей любимой.

— Вставай, — сказала я брату. — Я всё расскажу Ярцеву. Как он решит, так и поступим. А ты иди к столу, пей чай с конфетами.

Я сделала вдох-выдох, чтобы успокоиться, и набрала номер Кирилла. Он тут же снял трубку.

— Маша? Что-то случилось?

Его голос был встревоженным и таким родным. Как же сильно я по нему соскучилась! Стараясь говорить внятно и не скатываться в эмоции, я объяснила ситуацию. Так и так, мой глупый брательник украл коня, чтобы расплатиться за жену цыгана Якова. Раскаивается, просит о снисхождении, клянётся вернуть все деньги. Умоляет скрыть его участие в этой махинации, чтобы не бросать тень на девушку.

Кирилл внимательно меня выслушал.

— Не волнуйся, Маша, — спокойно ответил он. — Я решу этот вопрос, никто ничего не узнает.

От его слов у меня отлегло от сердца. Как здорово иметь человека, который не осудит и поможет в любой ситуации. Я бы и Зое рассказала о безмозглости Стастика, но лучше ей не знать. Она не простит моего брата за такой ужасный проступок. Тот, кто покушался на её драгоценного Ангела, навсегда останется её личным врагом.

Я вышла в комнату и выпила рюмку, чтобы снять напряжение. Все остальные тоже были навеселе, кроме беременной невестушки. Она испуганно хлопала глазами и придвинула свой табурет поближе к Стасу. Как бы я на неё ни злилась (хотя бы за то, что она не предохранялась с любовником), в душе ворочалась жалость. Её брак тоже оказался неудачным. И она тоже… полюбила другого. Разве я могла её осуждать?

Мимо дома в сторону цыганской окраины проехал чёрный лимузин.

Мы все затаили дыхание.

Время тянулось мучительно долго. Минут через сорок к дому подошёл Кирилл, держа под узцы Ангела, — по-прежнему прекрасного и резвого. Зоя со счастливым возгласом выбежала из дома и кинулась на шею Ангелу:

— Солнышко моё, ты вернулся к мамочке! Испугался, радость моя? Сейчас домой пойдём, держи сахарок…

Пока она причитала над своим жеребцом, как над малым котёнком, я шепнула Кириллу:

— Спасибо тебе. Сложно было договориться?

— Нет, просто торговались долго.

— Мой брат всё вернёт, он ответственный человек, кредит возьмёт.

Кирилл положил пальцы мне на губы:

— Забудь, ничего не надо.

— Но я не могу забыть! Ты так нам помог.

— Ага, выкупил из плена лошадь и девчонку, — улыбнулся Кирилл. — Я рад, что всё хорошо закончилось.

— Кирилл, не знаю, как отблагодарить тебя…

Он снова остановил меня жестом:

— Если хочешь отблагодарить, то подстриги меня. Тридцать первого декабря часов в восемь вечера. У тебя найдётся для меня свободное время?

— Ну конечно! О чём разговор! Приходи.

— Отлично! Реально уже не знал, к какому мастеру записываться. Волосы отросли, как у панка.

Его глаза смеялись и не отрывались от моего лица. Он тоже был рад меня видеть. В груди словно цветы расцветали — так приятно сделалось от его внимания и доброты. Он помедлил, а потом коротко меня обнял, на мгновение прижав к сердцу.

— Увидимся, — сказал он.

А я увидела лицо мужа, сидевшего в лимузине на заднем сиденье рядом с телохранителем. Дима смотрел с такой тоской и безысходностью, как будто именно в тот момент понял, что окончательно меня потерял. Догадался, что нас с Кириллом связывали чувства, а не просто… сексуальные эксперименты.

Зоя оделась, тепло с нами распрощалась и ушла с Кириллом. Они медленно брели пешком, ведя за собой Ангела и оживлённо болтая. Зоя размахивала руками в варежках. Видимо, описывала детали похищения и поисков коня. А за ними чёрной тенью следовал лимузин с замёрзшим Димкой. Метель прекратилась, на небе ярко светила луна.

Мы вернулись в дом. А чуть позже в дверь постучался цыган Яков. Перепуганная Люба кинулась прятаться в комнате, мама схватилась за кочергу, но Стас шикнул на нас.

— Без паники! — сказал он. — Пойду узнаю, чего нужно этому чёрту.

Он вернулся через пару минут и положил на стол свёрток:

— Он вернул деньги, которые я ему заплатил. Четыреста штук. Сказал, что Кирилл Олегович так распорядился…

Стас озадаченно почесал блондинистый затылок. Я развернула свёрток и забрала свои деньги, полученные от раздела имущества:

— Думаю, Ярцев посоветовал ему вернуть всё, что он у тебя выцыганил.

— И что же, получается, он Любу бесплатно мне отдал?

— Думаю, что не бесплатно, — со вздохом ответила я.

Спать мне пришлось на кухне на раскладушке. Детская комната превратилась в семейное гнездо моего братца. Ладно, теперь, когда у меня опять появились деньги, я найду себе другое жилище. Мне не терпелось начать новую жизнь. Но сначала — подстригу Кирилла.

* * *

Он приехал строго в назначенное время. Он и раньше никогда не опаздывал. Снял пиджак, повесил на вешалку. Телохранитель Виктор остался на крыльце — всё как всегда, кроме того, что мы с Кириллом больше не были чужими людьми.

— Как обычно или попробуем что-нибудь новенькое? — спросила я, запуская пальцы в его шевелюру.

Волосы шелковисто скользили между пальцами, хотелось их перебирать, гладить голову идеальной формы, положить её себе на колени и обнимать руками.

— Покроче можно? — попросил Кирилл.

В прошлый раз я делала подлиннее, ему было здорово.

— Сложно укладывать, да? — спросила я.

— Нет, тот воск, который ты подарила, отлично справляется. Просто я не знаю, когда смогу приехать в следующий раз.

Сердце тревожно стукнуло.

— Почему? Ты нашёл другого мастера?

— Не искал и не собираюсь, — ответил Кирилл. — Работы много. В январе предстоят длительные командировки. Подстриги меня покороче, чтобы хватило не на три недели, а хотя бы на пять.

— Так не получится, но я что-нибудь придумаю.

Я помыла ему голову, любуясь его спокойным лицом с закрытыми глазами, и взялась за ножницы.

— Как дела у твоего брата? — спросил Кирилл.

— Спасибо, просто замечательно! Ждёт, когда Люба получит развод, чтобы жениться на ней. Она же беременна. Родит летом, когда Стас в армии будет.

— Рад за него. В том, чтобы быть молодым отцом, тоже есть преимущества, я по себе знаю. Мои сыновья младше меня на девятнадцать лет. Иногда это почти не чувствуется.

— У меня с моими детьми разница будет побольше, — заметила я. — Лет тридцать. Или даже сорок, если я никого не встречу и решу родить для себя.

Он взглянул на меня в зеркало.

— Прости, что наши с женой эксперименты разрушили твою семью.

Я вздохнула:

— Вы не виноваты, что мой муж… Ну, что его привлекают не только девушки. Хотя он всё отрицает. Говорит, чёрт попутал.

— Не виноваты, но мы с Зоей всё равно чувствуем ответственность за то, что произошло. Нам бы хотелось что-нибудь сделать для тебя.

Я усмехнулась, продолжая работать ножницами:

— Что, например? Заделать мне ребёнка? Или найти нового мужа с проверенной ориентацией?

— В принципе возможно и то, и другое, — без улыбки ответил Кирилл. — Если хочешь, я могу устроить.

Я фыркнула:

— Да ну вас! Я что, сама не справлюсь? Всё у меня хорошо, руки на месте, голова на месте. Мы даже семейные накопления с Димкой честно поделили.

— Он делил с тобой накопления? — скривился Кирилл. — Вообще-то развод по его вине, мог бы проявить благородство.

— Ты к нему несправедлив, — сказала я.

— Я к нему ревную, — признался Кирилл.

— Зря. Только с тобой я узнала, что такое настоящий секс, — я откровенно улыбалась.

— А я с тобой узнал, что такое настоящая женщина.

— Зоя настоящая.

— Зоя особенная. А ты — настоящая.

Он так это сказал, что мне не стало обидно. Я поняла, что он любил нас обеих, но за разное. Зою — за её сложную натуру, эпатажность и незаурядные личные качества, а меня за то, за что обычно любят женщин, — за секс, за тёплое послушное тело, за чувственность. За то, что я трепетала в его объятиях и кончала, не помня собственного имени.

Я была единственной его любовницей за двадцать лет. Неудивительно, что он прикипел ко мне. Но если он попробует другую женщину, — тоже настоящую, а не особенную, — то поймёт, что я совершенно не уникальна. То, что он получал от меня, он с лёгкостью получит от любой другой девчонки, любящей секс. Таких много.

— Вы уже нашли девушку для секса втроём? — вырвалось у меня.

Кирилл качнул головой, из-за чего прядь волос выскользнула из моих пальцев.

— Нет, мы с Зоей решили досрочно завершить эксперимент. Ни к чему хорошему это не приведёт. Нам изначально не стоило этим заниматься.

— Не двигайся, — предупредила я его. — Но ты же хотел попробовать секс с двумя женщинами.

— А кто бы не хотел? Самая популярная мужская фантазия, — Кирилл усмехнулся. — Но сам формат, когда пара приглашает третьего, — он какой-то убогий. Неправильный. Одно дело, когда всё происходит спонтанно, по взаимному влечению, и другое — когда назначаются встречи в гостинице. Вся эта неловкость, непонимание, как себя вести, чтобы никого не обидеть, отсутствие эмоциональной связи.

— Без любви не так прикольно? — сформулировала я.

— Да, — согласился Кирилл. — Хотелось бы по любви.

— Ты веришь в секс втроём по любви?

— До недавнего времени я не верил, что можно одинаково сильно любить двух женщин, — вместо прямого ответа сказал Кирилл. — После ночи в «Астории» я рассказал Зое о своих чувствах к тебе.

Я смутилась.

— Не надо было. Зачем?

— Наши отношения с Зоей не подразумевают лжи. Она знает обо всём, кроме…

— Кроме секса у вас дома?

— Да.

— Пусть так и остаётся, — попросила я.

— Как скажешь, Маша.

От него исходил молчаливый, но властный манящий призыв. Он следил за мной глазами, обволакивал словами любви, дышал со мной в унисон. Его признания проникали в душу.

Мне было радостно, что он отказался от секса втроём с другой девушкой. Он не хотел никого, кроме меня и Зои. Он любил двух женщин и спать хотел лишь с нами двумя, но просить об этом не собирался — вот в чём был смысл его слов. Он мечтал, чтобы всё произошло спонтанно, — по взаимному влечению и взаимной любви. А нет — значит, нет.

Кирилл был самым потрясающим мужчиной из всех, кого я встречала. Сильный и уязвимый, мудрый и безрассудный, циничный, но с идеалами, вызывающе сексуальный, но с удивительно ограниченным опытом. Меня к нему тянуло, как мотылька на огонь. И этот мотылёк верил, искренне и слепо верил, что огонь не причинит ему вреда.

Когда я закончила стрижку, Кирилл полюбовался своим отражением:

— Спасибо, это именно то, что нужно.

— Ты выглядишь как бандит, — призналась я. — Слишком коротко.

— А до этого я как выглядел?

— Сначала как миллионер в стиле ретро, потом как хипстер.

— Бандит мне нравится больше, — улыбнулся Кирилл и достал бумажник.

Я остановила его жестом:

— Не надо денег, Кирилл. Считай, что это мой подарок.

Он не стал спорить и швыряться деньгами, как осенью. Спокойно убрал бумажник и достал синюю коробочку с известным логотипом.

— А это тебе.

Я тоже не стала жеманиться. Открыла коробочку — там на бархатной подушечке лежал хрустальный ангелок. Маленький, размером с мой большой палец, но бесконечно милый и трогательный. Между крылышками была протянута шёлковая ленточка, чтобы вешать фигурку на ёлку.

— Спаси-и-ибо, — я неосознанно потянулась к Кириллу, и он меня поцеловал.

Нежно-нежно.

— Маша, какие у тебя планы на сегодняшнюю полночь? — спросил он.

— Никаких. Буду с мамой, Стасом и Любой.

— Приходи к нам, — предложил он. — Мы в этом году отмечаем праздник здесь, в мухоборском коттедже — устроим нечто вроде пижамной вечеринки в узком семейном кругу. Приехали Федя с Васей, привезли салюты, будет весело. А завтра баньку затопим, попаримся.

Мы смотрели друг на друга. Я всё прочитала в голубых глазах — и затаённую надежду, и нескрываемую нежность, и желание встретить новый год со мной.

— А Зоя…

— Зоя будет счастлива. Она присоединяется к моей просьбе.

— Но у меня нет подходящей пижамы…

— Мы купили всем новые пижамы. Тебе тоже.

— Тогда я приду.

И сразу стало так легко и радостно на душе.

16. Новая жизнь

Мама и брат с невестой с лёгким сердцем отпустили меня на празднование Нового года к Ярцевым. Люба приготовила много вкусных блюд, она оказалась опытной кулинаркой. Сказала, что готовить еду на четверых, — это отдых по сравнению с тем, что ей приходилось готовить в таборе. Там она кашеварила на двадцать человек.

Мне выдали контейнеры с холодцом и оливье, поздравили с наступающим и отправили на «Ярцевские конюшни».

Я выдвинулась в путь в одиннадцать часов вечера. До этого приняла душ, собрала волосы в высокий хвост и подкрасила губы и ресницы. Надела красивое бельё. Об одежде не заботилась, натянула джинсы со свитером: всё равно меня переоденут в пижаму.

Дорога длиной в километр, отделявшая дом мамы от дома моих друзей, показалась мне сказочной тропинкой, усыпанной бриллиантами. Они хрустели под ногами и переливались разноцветными искорками. Елки, укрытые пушистым снегом, приветливо покачивали лапами. Месяц поблёскивал на чёрном бархате неба. Хрустальный ангелок покоился в отдельном кармашке сумки.

На даче Ярцевых меня встретили двое молодцов — оба рослые, рыжие, голубоглазые. С точёными скулами, как у матери, и широкими, как у отца, плечами. И хоть младшие Ярцевы были близнецами, я сразу уловила различия: у одного волосы блестели и выглядели шелковистыми, а у другого — топорщились ржавой соломой. Видимо, первый пользовался дорогим шампунем и бальзамом. Вряд ли эту разницу мог заметить кто-то, кроме парикмахера. Стриглись ребята одинаково, да и одевались тоже. Похоже, их не смущало, что их могли перепутать, а, может, они именно этого и добивались. Прикольно же разыгрывать народ.

— Я Федор Кириллович, — протянул руку тот, чьи волосы блестели. — А это мой младшенький — Васятка, — он чувствительно хлопнул брата по спине.

Тот крякнул и тоже протянул ладонь. Я по очереди с ними поздоровалась. Всё ясно, верховодил в этой парочке старший близнец. Тиранил младшего и не давал ему хорошего шампуня. Я сразу же преисполнилась желания подружиться с Васей.

— Меня зовут Маша, — представилась я.

— Кто ты, прекрасная Мария? Папина подружка? — спросил Фёдор сладким голосом.

— Мамина, насколько я в курсе, — вставил Вася.

— Я… общая, — ответила я. — Друг семьи.

Фёдор ехидно прищурился, глядя на меня сверху вниз:

— И давно наши родители дружат со школьницами?

— Хватит флиртовать, Федя, — спасла меня Зоя, выпорхнувшая в прихожую. Ласково чмокнула в щёку: — Машуль, раздевайся, проходи. Давай свои кастрюльки. Чем так вкусно пахнет?

— Цыганским холодцом, — ответила я.

— Отлично! Надеюсь, он сварен из кошерного мяса? Впрочем, неважно, мы русские и мы голодные! Идёмте накрывать на стол. Кирилл, к нам Маша пришла!

Он подошёл ко мне и молча поцеловал в губы. Нам не требовалось слов, чтобы понимать друг друга. Близнецы с интересом наблюдали за нами, но никак не комментировали происходящее. Воспитанные дети. Если папа кого-то целует — значит, так надо.

Мы в несколько рук накрыли на стол: холодец и оливье, пармская ветчина и малосольная форель, тарелка с сырами и серебряная икорница с чёрной икрой. Парочка бутылок французского шампанского. Десяток ароматных свечей.

В доме было прохладно, хотя пылал камин. У окна стояла живая ель в кадке, украшенная гирляндами. На подоконнике лежали мандарины. На меня нахлынуло детское, уже забытое ощущение праздника. Как здорово, что они меня пригласили! Как уютно и тепло в этом доме, рядом с этими людьми.

— Девочки и мальчики! — громко объявила Зоя. — Разбираем пижамы, дружно переодеваемся, и прошу к столу! Новый год сам себя не отпразднует!

Я забрала свёрток в золотой шуршащей бумаге и скрылась в гостевой спальне, которую мне выделили. Развернула и увидела костюмчик из белого пушистого флиса — штанишки и джемпер. На груди красовался орнамент — между ёлочками бродили пьяненькие рождественские олени. По крайней мере, они показались мне пьяненькими, если судить по их хитрым кривым мордам. Я впервые видела такой забавный домашний наряд. Надела — он сел на меня как влитой и даже немного стройнил. Видимо, Зоя подбирала размер.

Я покрутилась перед зеркалом и вышла в гостиную. И не удержалась от смеха: все остальные тоже надели новогодние флисовые костюмы. Зоя — красный, Кирилл — серый, а парни — голубые. Только олени у всех были одинаковые — нелепые и трогательные.

— Ну вот, мы теперь одна семья, — удовлетворённо сказала Зоя.

— Мы вообще-то и в обычной одежде друг другу не чужие, — заметил Фёдор, без стеснения разглядывая мою грудь. — Хотя кое с кем я бы познакомился поближе.

Он чуть не облизнулся. Ох, и нахальный же юноша! Его внимание льстило, но я воспринимала Фёдора исключительно как сына Кирилла и Зои. И Васю тоже. Несмотря на маленькую разницу в возрасте, я ощущала себя рядом с ними взрослой и ответственной. Хотя и замечала их мужскую привлекательность — таких красавчиков трудно не заметить.

По телевизору начал выступать президент, и мы поспешили занять места за столом. Кирилл открыл шампанское и наполнил четыре бокала, а себе налил минералки из зелёной пузатой бутылки. Когда начали бить куранты, мы закричали «Ура!», перецеловались и чокнулись бокалами. Выпили до дна.

Наступил новый год.

Новый этап в моей жизни.

Новые надежды.

Я чувствовала себя счастливой. Мой брак распался, но с этим я смирилась, туда ему и дорога. Я нашла лучшую подругу. Я попробовала секс втроём и испытала настоящую страсть. Я влюбилась в лучшего мужчину на земле — и даже взаимно! Нам не суждено быть вместе, потому что он женат, но это не имело значения. Его жена не возражала против наших встреч. Я пока не знала, радует меня этот факт или сбивает с толку, но мне было комфортно с ними обоими. Разберёмся как-нибудь. Я не одна, нас трое, что-нибудь придумаем.

После первой бутылки шампанского мы накинули пуховики и высыпали на улицу. Небо было ясным и звёздным. Мальчишки с отцом запускали салюты, а мы с Зоей прыгали и орали «С Новым годом!!!» Потом вернулись и выпили ещё одну бутылку брюта. Закусили превосходным холодцом. Рыбкой, салатиком, мандаринками. Наелись основательно.

— Мам, пап, — сказал Фёдор, взглянув на часы, — вы не против, если мы уже поедем в город? Нас народ ждёт. Мы обещали приехать, все соскучились, хотят повидаться.

— Девочки ваши соскучились? — спросила Зоя с лукавым материнским прищуром.

— Ну-у-у, и девочки тоже, — рассмеялся Фёдор. — И ребята, конечно же. С лета не виделись!

— Вызывайте такси и езжайте, — разрешила она. — Только квартиру не разгромите, как в прошлый раз. А холодильник можете разграбить, я закупила вам продуктов на несколько дней. Мы вернёмся в город… — она взглянула на мужа.

— Третьего января, — сказал он. — Мне на работу надо. Ведите себя прилично, дети.

Близнецы просияли. Ещё бы! Два полных дня в пустой квартире! Друзья, девчонки, Новый год! Я немного позавидовала весёлой студенческой жизни, но перспектива остаться с Ярцевыми наедине меня тоже радовала. Будоражила.

Кирилл знал, что мы останемся втроём, но не предупредил, когда приглашал в гости. Неужели боялся, что я откажусь? Я мысленно улыбнулась. Я бы не отказалась, ни за что не отказалась.

Такси приехало через десять минут. Федя и Вася выпросили у родителей три бутылки вина и довольные умотали в Питер.

— А у нас по плану — раздача подарков! — сообщила Зоя, надевая блестящий кокошник из фольги, украшенный снежинками. — Это наша новогодняя традиция! Обычно этим занимается специально обученный Дед Мороз, но сегодня я выступлю в роли Снегурочки! Маша, будешь зайчиком?

И правда, каждый Новый год с тех пор, как Дима устроился на «Ярцевские конюшни», после полуночи к нам приезжал Дед Мороз и презентовал корзину деликатесов от директрисы. Я и забыла об этом ритуале! А теперь вспомнила и обрадовалась. Объехать с поздравлениями сотрудников конюшни, живших в Мухоборе, — почему бы и нет? Я надела маску зайчика, и мы забрались в машину Кирилла.

Сначала заехали к одинокому конюху Шурику, потом к тренеру по конному спорту — вдовцу с двумя детьми, потом к женщине, которая работала офис-менеджером, и даже мою маму не забыли — всем вручили внушительные продуктовые подарки. Людям было приятно, что хозяйка конюшни лично их поздравила. Все радовались, звали в гости, взрывали хлопушки с конфетти.

Последним навестили Димку Истомина. Он вышел из дома пьяным, с мутными глазами. Я его таким не помнила, он редко напивался до невменяемого состояния. За ним выскочили любопытная Наталья Петровна (ещё бы, сами Ярцевы приехали с гостинцами!), Гена из минимаркета и невзрачная девушка лет тридцати или чуть старше. Я видела её на кассе в магазине свекрови. Тихая такая девушка, всегда предлагала купить товар дня со скидкой — шоколад или шпроты. В салон она не захаживала, носила длинную косу и годами не меняла причёску.

Дима обнял кассиршу за плечи и подвёл ко мне:

— Знакомься, Маша, это моя невеста — Светлана.

— Здрасьте, Маша, — пробормотала Светлана, потупив глаза.

— Как «невеста»? — вырвалось у меня. — Мы же ещё не развелись…

— Но тебе-то это не мешает? — парировал Димка, косясь на Кирилла. — Я тоже один не останусь. Мне нужна семья, дети. Я нормальный мужчина с нормальными потребностями.

— Правильно, сынок, — поддакнула бывшая свекровь. — Нечего сопли на кулак наматывать!

— Понятно, — сказала я, стараясь не показать, как мне неприятна эта ситуация. — Желаю счастья.

Кирилл придержал меня за локоть, почувствовав моё расстройство, а Зоя вручила подарок семье Истоминых. Видимо, после моего побега они жили вчетвером — Наталья Петровна со своим Геной и Дима со Светланой.

Пока ехали обратно в коттедж, Зоя утешала меня на заднем сиденье, а я тихо плакала ей в шею. Не от горечи, просто было обидно, что он так быстро меня забыл. Пять лет коту под хвост.

Зато никаких сомнений у меня не осталось. Ни единого. Дима помог мне принять решение.

* * *

— Я сварю кофе, — сказал Кирилл и деликатно отошёл к плите.

Мы с Зоей сидели на диване, она утирала мне слёзы:

— Не стоит он того, милая. Истомин неплохой человек, ничего дурного про него не скажу, просто не твой. Не плачь, моя хорошая…

— Он так быстро меня забыл. Я думала, он хоть немного пострадает, а он уже живёт с какой-то Светланой…

— Он никогда тебя не забудет, — уверенно сказала Зоя. — Тебя невозможно забыть.

Кирилл оглянулся при этих словах и кивнул, соглашаясь с женой. Я хмыкнула. Они утешали меня как глупого ребёнка. Зоя встала, сходила в комнату и вернулась с ювелирной коробочкой:

— Это тебе, Машуля. Я хотела под ёлочку положить, чтобы ты завтра нашла подарок, но, наверное, лучше сейчас. Открой, — она протянула мне футляр бирюзового цвета.

Я открыла. На бархатной подушечке блестели серьги — крупные каплевидные сапфиры в окружении сверкающих бриллиантов. Фантастическая красота за фантастическую цену.

— Зоя, я не могу… Я знаю эту марку, она очень дорогая. Кирилл мне уже подарил ангела.

— Кирилл плохо разбирается в том, что нужно девушкам.

— Не говори так. Ангел классный, не хуже твоего коня, — возразила я. — Я буду носить его с собой. Он мой талисман.

— Вот и серёжки будешь носить, — проворковала Зоя, вынимая мои старые серьги из ушей. — Будет у тебя два талисмана — один от Кирилла, другой от меня.

Она была так убедительна и добра, что я расслабилась. Надела новые серьги и подошла к зеркалу. Они были нереально красивыми! Покачивались в ушах драгоценными каплями, переливались яркими разноцветными огнями. Зоя отлично разбиралась в украшениях — она выбрала для блондинки синие камни.

— Тебе идёт, — сказала Зоя, стоя сзади.

Она стянула резинку с моих волос, запустила в них пальцы и рассыпала по плечам. Стало ещё красивей. Впрочем, такие серьги украсили бы любую женщину, даже самую неприметную. К нам подошёл Кирилл и заглянул в зеркало:

— Очень идёт, — подтвердил он с улыбкой.

Мне показалось, он знал о подарке. Возможно, помогал выбирать. Они с Зоей ничего не скрывали друг от друга, просто им приятно было сделать мне два подарка.

— А у меня для вас ничего нет, — вырвалось у меня.

— Ты здесь, — сказал Кирилл. — Для нас это подарок.

— Да, так и есть, — сказала Зоя.

Я развернулась к ней и заговорила, не скрывая горечи:

— Вот ты так хорошо ко мне относишься, дружишь со мной, делаешь дорогие подарки, а я ведь… Я тебя предала — переспала с твоим мужем. — У меня перехватило горло. — Я недостойна твоей дружбы.

— Я знаю, что ты спала с Кириллом, — сказала Зоя.

— Нет, не в «Астории», а раньше, у вас дома. Кирилл пришёл ко мне, и я его не выгнала. Я могла сопротивляться, поднять шум, но не сделала этого.

— Вот как? Вы занимались сексом после ночного клуба? — она перевела заинтересованный взгляд на мужа.

— Угу, — кивнул он.

— А почему сразу не сказали?

— Маша просила молчать.

— Я чувствую себя такой виноватой, — призналась я. — Мы не должны были этого делать, ты не заслужила такой подлости.

Зоя взяла меня за плечи, заглянула в глаза:

— Машенька, я же не ребёнок. Ты думаешь, я не видела, как вы смотрели друг на друга? Не замечала химии между вами? Я знала, что Кирилл тебя хочет, я сама тебе об этом сказала. Я допускала, что рано или поздно вы не устоите перед соблазном.

— Но мы сделали это как предатели.

Она фыркнула:

— Вы сделали это как люди. Считай, что отомстила мне за совращение Димы Истомина. Зуб за зуб, член за… — она хохотнула. — Не вини себя, и Кирилла не вини. Переспали, и молодцы. Надеюсь, вы получили удовольствие.

Бедная Зоя считала удовольствие достаточной причиной для измены. Для неё оргазм оправдывал всё. Сердце сжалось от сочувствия. Как несправедливо, что она не кончает! За что она лишена самого прекрасного и естественного, что подарила нам природа? Почему не получается пробудить её сексуальность? Что они делали не так все двадцать лет брака?

Я бросилась к ней на шею и крепко обняла.

— Как насчёт кофе? — спросил Кирилл, когда я отлипла от Зои.

— С удовольствием! — воскликнула Зоя, одёргивая свитерок и подтягивая штаны, которые с неё сползали. — Только надо добавить коньяка. Срочно. Где бутылка? Надеюсь, наши шалопаи не угнали её под шумок. Маш, ты не против капельки коньячка?

— Не против. Можно даже две капельки.

— Вот и правильно! — сказала Зоя. — Праздник же! Будем веселиться, есть торт и танцевать. Может, это последний Новый год, когда мы… — она осеклась.

— Эй, ты чего, малыш? — обнял её Кирилл, взъерошил короткие рыжие волосы. — Всё хорошо, у нас будет ещё много праздников.

Зоя шмыгнула носом, улыбнулась и булькнула коньяка в кофе. Кирилл свой напиток вовремя отставил. Он пил кофе по-американски — в большой чашке, с добавлением кипятка, а мы с Зоей — из маленьких чашечек. Кирилл включил телевизор и нашёл канал, где крутили песни их с Зоей молодости. Я — это ты, и больше никого нам не надо. Но им было надо.

Им нужна была я — я это чувствовала.

Мы выпили кофе, съели по куску торта, и Кирилл пригласил меня танцевать. Прижал к себе. Мы покачивались под музыку, тесно обнявшись и дыша друг другом. Олени с пьяными мордами на наших пижамах сцепились рогами и покачивались вместе с нами.

Кирилл ничего себе не позволил, даже не погладил ниже талии. Был предельно корректен. Потом они танцевали с Зоей под быструю музыку — зажигательно и сексуально, как они умели. Я хлопала и кричала «Браво!», когда они исполняли особо сложные элементы. Потом мы с Зоей бесились, прыгали и пели хором. Девушки бывают разными — красивыми и безобразными!

К утру угомонились и притихли на диване. Кирилл сидел посередине, а мы пристроились по бокам. Он обнимал нас, пока мы не начали клевать носами. Какой длинный и прекрасный день!

— Пора спать, наверно, — сказала Зоя, сонно хлопая ресницами.

Мы с неохотой встали, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по разным комнатам: я отправилась в гостевую спальню, а Ярцевы — в свою спальню на втором этаже.

Но в одиночестве мне не спалось. Намного приятнее ощущать под головой тёплое мужское плечо, чем прохладную подушку. Да и не только… Разве Кирилл не высказался вполне ясно, что верит в любовь втроём? Разве я сама в такую любовь не верила? Мои чувства к Кириллу и Зое — разве это не любовь? Пусть различная, потому что нельзя одинаково любить мужчину и женщину, но всё равно… Это ведь оно? То самое чувство, от которого поёт сердце, а в душе распускаются цветы?

Будь что будет.

Я вышла из комнаты и поднялась по лестнице. Выровняла дыхание, прислушиваясь к ночным звукам, — потрескиванию сухих бревенчатых стен, завыванию ветра в лесу, далёким взрывам петард. Поскреблась в дверь и заглянула в спальню, освещённую рождественским светильником на окне.

— Можно к вам? — спросила я тихо.

Они молча приподняли одеяло с двух сторон. Не раздумывая, я забралась в кровать и легла между ними. Покрутилась немного и уткнулась носом в грудь Кирилла. Прямо в оленей на серой пижаме. Сзади ко мне прижалась Зоя. Кирилл накрыл нас одеялом, и мы вырубились.

17. Настоящий секс втроём

Просыпалась я медленно, то выныривая из жаркого сна, то снова уплывая в дрёму. С двух сторон меня обнимали ласковые руки, я нежилась и потягивалась, не желая окончательно пробуждаться. Я не осознавала, что находилась в коттедже Ярцевых, что лежала между ними в их супружеской кровати.

Я тёрлась об Кирилла, а он гладил меня по плечам и бокам. Прижимал к себе. Я положила руку на его твёрдый член, как часто делала с Димкой в первый год нашего брака, но внезапно вспомнила, что в последние месяцы мы не прикасались друг к другу. Не ласкались по утрам.

Это не Дима! Мы с ним вообще скоро разведёмся!

Я окончательно проснулась и села в кровати.

Испуганно отдёрнула руку.

— М-м-м, — отозвался Кирилл, недовольный тем, что я перестала его тискать. — Иди ко мне, — и потянул на себя.

Я подумала и решила, что чего уж теперь? Легла обратно, а Зоя сзади пробормотала «Всем доброго утра» и нашарила мою руку. Положила её на член Кирилла и медленно подвигала взад-вперёд. Как будто подсказывала мне, что нужно делать. А то я не знала. Несколько минут мы спросонья гладили Кирилла в обе руки, иногда переплетая пальцы, иногда расцепляя. Он глубоко дышал и временами глухо постанывал.

Вскоре он приподнялся и содрал с себя пижамную кофту. Бросил её на пол и рухнул обратно на подушки — обнажённый по пояс, возбуждённый, чуть скованный из-за необычности ситуации. Так же, как и мы с Зоей. Мы все немного смущались и не решались переходить к главному. Тянули время, прислушиваясь к своим желаниям и привыкая к тому, что нас трое, и надо как-то заняться сексом — хотя бы доставить удовольствие Кириллу, который уже плавился от наших прикосновений.

Я с наслаждением вдыхала его терпкий мужской запах и тёрлась щекой о волосатую грудь. Он ласково перебирал мои волосы, рассыпавшиеся по подушке, а Зоя сопела мне в шею и прижималась горячим животом. Она легко могла перелезть через меня и лечь с другой стороны от Кирилла, но не делала этого. Ей нравилось быть поближе ко мне. Я не возражала. Я чувствовала её тепло, оно меня согревало и наполняло негой.

Зоя первой решилась на следующий шаг. Она развязала шнурок на поясе Кирилла и потянула штаны вниз. Кирилл приподнял зад, и они соскользнули к его коленям. Большой напряжённый член упёрся мне в ладонь. Я бережно сомкнула пальцы вокруг головки и сжала. А Зоя погладила яйца. Кирилл неразборчиво выругался и пробормотал: «Девочки, ну пожалуйста, я же сейчас взорвусь…»

Зоя усмехнулась мне в ухо, я тоже улыбнулась. Кирилл трепетал в наших руках — буквально!

Вдвоём мы дали ему то, в чём он нуждался. Я ритмично двигала пальцами по стволу, багровая головка то скрывалась в кулаке, то показывалась наружу. Мне хотелось сползти вниз и взять её в рот, сосать и облизывать, но я не осмеливалась. Меня сковывала неловкость. Я знала, что ни Кирилл, ни Зоя не подумают обо мне ничего плохого, но предпочитала, чтобы они сами проявляли активность. Мне было комфортней, когда они руководили процессом. Они взрослые, решительные, к тому же семейная пара — а я всего лишь гостья. Я приму всё, что они предложат, если… Если мне захочется. А я чувствовала, что мне многого захочется, — возможно, даже такого, о чём раньше я никогда не задумывалась.

Пресс Кирилла напрягся, а сам он привстал и схватил мою руку. Крепко сжал и повернул так, чтобы кончить себе на живот и никого не забрызгать. Он стонал, а сперма толчками выплёскивалась из узкого отверстия, растекалась по смуглой коже и скапливалась в углублении пупка. Одна маленькая капля долетела до моего носа. Она пахла пряно и сладко. Я приподнялась на локте и с удовольствием её слизнула. Мне давно хотелось попробовать, какой Кирилл на вкус. Он это заметил и прижал мою голову к своей груди: «Маша, Машенька, милая моя…» А потом выдохнул: «Зойка», — и поцеловал руку жены в ладонь. Это было так трогательно, что у меня защипало в носу.

Завтрак прошёл, как типичный завтрак первого января, — в пижамах, в два часа дня. Мы сидели на диване и ели вчерашние салаты и закуски. Открыли бутылочку шампанского. По телевизору показывали старую комедию. Ёлка у окна мигала разноцветными огоньками, а за окном кружилась метель. Мы смеялись, а Зоя подсказывала реплики актёрам. Поразительно, но она знала наизусть весь сценарий. Всё-таки разница в возрасте давала о себе знать. Они видели этот фильм на тринадцать Новых годов больше, чем я. От избытка чувств я прижималась то к Зое, то к Кириллу. Мне было комфортно с ними.

И… отчаянно хотелось большего.

— Ну что ж, — сказала Зоя, когда кино закончилось, а обильный завтрак переварился. — Кирилл, иди за дровами, будем сауну топить.

Пока Кирилл разжигал дровяную печь, Зоя устроила мне экскурсию по сауне, устроенной в цокольном этаже. Это не сауна была, а настоящий спа-центр! Просторная парилка, джакузи, куда могло поместиться человек десять, широкие плетёные шезлонги и мраморный массажный стол с желобками для стока воды. Сбоку столешницы светились кнопочки, блестели хромированные рычажки и душевые леечки. Я знала, что такие столы использовались для процедур по уходу за телом. В шкафчике, стоявшем рядом, я заметила многочисленные флаконы со скрабами и маслами. Сразу же захотелось попробовать все процедуры, какие только возможно.

Зоя проследила мой взгляд и спросила:

— Любишь массажики с маслом?

— Обожаю! Только у нас некуда сходить, а в городе дорого. Я три раза съездила, и меня жаба задушила. Но когда хожу в баню, всегда делаю скраб с мёдом и солью. Кожа потом нежная, как шёлк.

— Я тебя сегодня побалую, — пообещала Зоя. — Я умею делать массаж. Будешь шёлковая с головы до ног.

— Правда? Ой, я буду рада! А что у тебя есть?

Пока мы рассматривали баночки, выбирая кремы и масла для спа-процедур, Кирилл закончил растопку печи и переоделся в халат. Топал босыми ногами по тёплому полу, сходил наверх и принёс кувшин клюквенного морса, здоровый чугунный чайник и какие-то пахучие травки. Я различила только запах смородины.

Кирилл поглядывал на нас, пряча улыбку. Наверное, его смешило, что мы, как девочки-подростки, прилипли к полке с косметикой. Но я всегда любила заниматься вещами, которые делали людей красивее. Мне и стричь нравилось, и подбирать цвет волос, и даже делать фантазийные причёски. Жаль, что в Мухоборе мало кто нуждался в моих услугах.

— А Кириллу мы будем делать массаж? — спросила я.

— Обязательно, — серьёзным тоном ответил он. — Я не выпущу вас из подвала, пока вы не сделаете мне массаж в четыре руки. Всю жизнь об этом мечтал.

— Массаж чего? — поинтересовалась Зоя.

— А что, можно выбирать? Огласите весь список, пожалуйста! — Кирилл повторил фразу из фильма, который мы недавно смотрели.

Мы с Зоей расхохотались — не потому, что фраза была смешной, а потому что нас переполняли воодушевление и желание доставить друг другу удовольствие. У меня всё внутри звенело от предвкушения.

Зоя потушила верхний свет и включила подсветку на полу. Зажгла парфюмированные свечи в баночках, расставила около джакузи и массажного стола. Помещение наполнилось мягким светом, подчёркивавшим достоинства фигуры. Зое и Кириллу этого не требовалось, их тела и при ярком освещении выглядели упругими и спортивными, но меня полумрак раскрепощал. Я уже поверила, что их обоих восхищали мои женственные формы, но ещё не готова была бегать голышом.

Зоя выдала нам шапки из войлока и специальные банные полотенца, в которые удобно заворачиваться. Кирилл и Зоя обернули их вокруг бёдер. Я сначала последовала их примеру, но потом засомневалась. Мужчина топлесс — обычное дело, женщина с маленькой девичьей грудью — эстетический идеал для художников и скульпторов, а моя пышная грудь с нагло торчавшими сосками — это уже порнография. Лучше прикрыть. Я взялась за полотенце, чтобы завернуться в него целиком, но Кирилл и Зоя одновременно схватили меня за руки:

— Оставь, — сказала Зоя. — Ты очень красивая.

— Просто сногсшибательная, — подтвердил Кирилл. — Я постараюсь не пялиться.

— Я тоже, — кивнула Зоя. — Если бы у меня была такая грудь, я бы специально ходила без лифчика, чтобы все падали в обморок.

Невозможно было не рассмеяться.

В парилке было жарко, градусов сто, но я любила париться. Мы уселись на раскалённые полки и притихли. Кожа впитывала жар, тело прогревалось до самых косточек. Кирилл плеснул воды на каменку, раздалось адское шипение, нас окутал обжигающий пар.

— Выходим, народ, — сдавленно скомандовала Зоя. — Пора охладиться.

Мы вывалились из сауны, и Ярцевы потащили меня на улицу.

— Вы куда? Зачем?

— В снег, Маша! Без снега хорошей бани не бывает!

Мы с визгом прыгнули в пушистые сугробы на заднем дворе, обтёрлись снегом и заскочили обратно в дом. От наших тел валил пар, лица у всех были красными.

— Пойдём в джакузи, — потянула меня Зоя.

Мы сбросили полотенца и голышом погрузились в тёплую бурлящую воду. Я застонала от наслаждения.

— Скажи, кайф? — улыбнулась Зоя. — Господи, как же хорошо!

Кирилл принёс поднос, где стояли стаканы с клюквенным морсом, угостил нас и тоже скинул полотенце. Я не отказала себе в удовольствии полюбоваться его мускулистой фигурой и идеальным членом с крупной головкой. Кирилл поймал мой взгляд и подмигнул. Сел напротив нас, откинул голову и закрыл глаза.

Пламя свечей колыхалось от работавшей вентиляции, пахло тонким итальянским парфюмом. Зоя предпочитала ненавязчивые итальянские ароматы — мыло, свечи, гели для душа.

Мы расслабились, лёжа в воде.

— Я по гороскопы Рыбы, — сказала Зоя. — И дети тоже. Мы все обожаем воду. Когда они были маленькие, у нас не было денег даже на Турцию. Мы ездили на дачу к родителям Кирилла. Ставили пацанам надувные бассейны, и они плескались с утра до вечера. Плавать научились в полтора года.

— Вы были бедными?

— В твоём возрасте — да. Меня воспитывал дедушка. Когда мне было двенадцать лет, родители разбились на машине. Гололёд, туман… — Зоя рассказывала спокойно, но делала длинные паузы. — Дед был учёным, конструировал космические ракеты, но в середине девяностых его КБ закрылось. Дед не смог приспособиться к новой жизни. Квартира в доме с атлантами — единственное, что он нажил за всю свою жизнь. Мне оставил, как единственной наследнице. Поэтому я и не хочу оттуда переезжать.

— Понимаю, — сказала я. — Я бы тоже не переехала.

Ни за что бы не переехала. Прекрасная квартира с историей. Родовое гнездо. Ну и что, что в старом доме, он ещё лет двести простоит. Мальчики женятся, привезут внуков — большая квартира наполнится детским смехом. У бабушки Зои пройдёт синдром опустевшего гнезда.

— Дети у нас родились рано, мы с Кириллом учились на втором курсе, — продолжила Зоя. — Так что пришлось покрутиться. Спасибо свёкрам, кормили нас, пока мы не окончили учёбу. С детьми помогали. Когда появились деньги, Кирилл купил им домик на море, и они стали забирать пацанов на всё лето. И вот там эти мелкие Рыбы отрывались за весь год — буквально жили в воде, домой не загонишь. Мне кажется, они с жабрами родились.

— Сама ты с жабрами, — усмехнулся Кирилл. — Федя и Вася — копия ты.

— У них твои глаза, — сказала я. — Голубые-голубые.

— Глаза мои, — согласился Кирилл. — И кое-что ещё, а в целом — мамочкины сыночки.

В его голосе звучала невероятная теплота. Он обожал своих сыновей. И хотел ещё детей — он сам об этом говорил. Если не от жены, то… от меня. Интересно, на кого были бы похожи наши дети?

— А ты кто по гороскопу? — спросила я Кирилла.

— Овен.

— А, понятно, огненный знак, — улыбнулась я. — Упрямый и упорный?

Я изобразила пальцами рожки.

— Угу, я такой. А ты у нас кто?

— А я Телец, — ответила я.

Кирилл рассмеялся и сел в воде ровно.

— И это Телец будет рассказывать мне про упрямство?

— Я не упрямая! — запротестовала я.

— А какая ты? — спросил Кирилл, и они с Зоей на меня посмотрели.

— Я обычная. Земная… Земной знак.

Я переводила взгляд с Кирилла на Зою и видела в их глазах одно и то же. Они испытывали ко мне одинаковые чувства. Мужчина и женщина. Разве это возможно? Меня охватило волнение — словно я стояла на краю пропасти и готовилась спрыгнуть. Разобьюсь или полечу? Или мягко приземлюсь на землю, раз уж я земной знак?

— Всё! — воскликнула Зоя. — Пора в баньку на второй заход! А потом будем делать массаж Маше.

* * *

Мрамор был гладким и тёплым — работал подогрев стола. Я распласталась на нём щекой, грудью и бёдрами. Руки вытянула вдоль тела. Зоя деловито ходила вокруг меня, расставляя баночки с косметикой. Умело собрала мои волосы в узел на макушке, чтобы не запачкать во время процедуры.

Кирилл, завёрнутый в полотенце, сидел в шезлонге и наблюдал за нами. В мерцающей полутьме я не могла разглядеть выражение его лица, но не сомневалась, что на нём написаны интерес и ожидание. Вероятно, на моём лице были написаны те же эмоции, плюс немного смущения и робости.

Мы находились в необычной ситуации. Несколько месяцев назад я и помыслить о таком не могла: я лежала абсолютно голая и беззащитная на мраморном ложе, Зоя Эдуардовна Ярцева готовилась сделать мне массаж, а её муж, Кирилл Олегович, любовался нами, отдыхая после сауны.

— Расслабься, моя хорошая, — Зоя провела ладонью по моей спине — от лопаток к копчику.

По телу побежали мурашки.

— Сначала — скраб с минералами Мёртвого моря, — сказала Зоя, обойдя стол и остановившись в изножье. — Закрывай глаза и наслаждайся. Кира, включи нам музыку.

Я последовала совету. Закрыла глаза, расслабилась и приготовилась наслаждаться. Раздались чарующие звуки: словно капли дождя били по медным тарелочкам, а по камням журчали ручейки. И птички пели. Полный релакс.

Зоя нанесла скраб сначала на ноги и методично их отмассажировала, поднимаясь от ступней к бёдрам. Довольно профессионально. Видимо, специально брала уроки или научилась у своего собственного массажиста. Потом обработала мои руки и перешла к спине и ягодицам. Скраб таял на коже, пахло морем, водорослями и солью. Кожа горела в тех местах, где проходилась Зоя. Попа, которую она долго и безжалостно массировала, пылала так, словно меня отходили плёткой. Но это был приятный жар, расслабляющий, живительный. Мышцы благодарно ныли в ответ на воздействие.

— Перевернись, — сказала Зоя и я, постанывая от удовольствия, перевернулась на спину.

Зоя снова начала с ног. Дошла до паха и переключилась на руки. Аккуратно поскрабила живот. Её прикосновения сделались более нежными, они пробуждали желание. Я неосознанно сжимала ноги. Наверняка вся была влажной.

— Для бюста и зоны декольте у меня есть другое средство. Хочешь попробовать? Оно более мягкое, с полезными экстрактами и подтягивающим эффектом. Хотя он тебе и не нужен…

— Нужен, — возразила я. — Хочу попробовать всё.

Зоя нанесла на грудь прохладный мусс и начала медленно и очень бережно массировать круговыми движениями. Мне не было неловко. В конце концов женщины уже прикасались к моему телу — и врачи, и массажисты, и косметологи.

Зоя приподнимала мою грудь ладонями, сдвигала к центру и отпускала. Обводила пальцами соски, рисуя на коже сужающиеся спирали. Услышав моё тихое постанывание, она ласково сжала напрягшиеся соски. Покатала их между скользкими пальцами. Меня прошибло разрядом удовольствия.

Я открыла глаза. С трудом сосредоточила взгляд на лице Зои.

— Нравится? — спросила она спокойным тоном, словно спрашивала о том, понравился ли мне её чай.

— Да. У меня чувствительные соски… — призналась я, остро ощущая свою наготу.

Зоя своё полотенце так и не сняла.

— Ты вся чувствительная, Маша, — улыбнулась она. — Кирилл, нам требуется твоя помощь. Будем мазать Машу маслом, но сначала её нужно помыть.

Кирилл подошёл к столу с другой стороны, поддержал меня под спину. Я попыталась сесть, но руки заскользили по мыльному мрамору. После основательного массажа я чувствовала себя такой слабой, такой разнеженной.

— Лежи спокойно, а то голова закружится, — сказала Зоя.

Я перестала дёргаться и отдалась в руки Зои и Кирилла. Она включила душевую лейку и направила на меня струю тёплой воды.

Мыть меня вдвоём у них получалось быстро и ловко. Их руки скользили по шее, груди и животу, смывая частички скраба. По бёдрам, коленям и ступням. Зоя усилила напор воды и направила на пальцы ног, от чего я вздрогнула и засмеялась. Щекотно! А потом Зоя тщательно вымыла крупинки, застрявшие между ягодицами. Струйка воды ударила по клитору, я не выдержала и застонала в голос. Кирилл прижал меня к себе. Я плавилась от его близости, меня вело от желания заняться сексом.

Я знала, что сегодня это случится, но понятия не имела, как всё произойдёт. У меня не было никакого опыта, у них тоже, поэтому никто из нас не торопился и не пытался изобразить сцену из порнофильма. Мы ластились друг к другу и прислушивались к собственным чувствам. Пока что всем было комфортно.

Зоя набросила на меня пушистое полотенце, а Кирилл обнял, промакивая капельки воды. Как же непривычно, когда тебя нежат два человека. Непривычно, но приятно. Какие острые, волнующие, восхитительные ощущения. Ничего подобного я раньше не испытывала. Всё внутри трепетало и замирало в ожидании.

— А теперь — масло карите, — скомандовала Зоя, доставая золотистый флакон и наливая в протянутую Кириллом горсть щедрую порцию масла.

В четыре руки они обмазали меня маслом. Нас окутал солнечный ореховый аромат. В этот раз их руки были смелее — они не боялись ранить нежную кожу частичками скраба. Скользкие масленые пальцы исследовали самые укромные уголки моего тела, теребили соски, гладили анус и клитор, пробирались внутрь — очень деликатно, очень ласково, очень возбуждающе. Я не знала, кто именно доставлял мне удовольствие, — женщина или мужчина. Возможно, оба сразу? Какая разница, если меня скручивало от предчувствия скорой разрядки, если тело сладко раскрывалось для моих любовников и просило ещё, ещё, ещё. Пусть продолжают меня ласкать, пусть делают со мной что хотят, только не останавливаются!

— Возьми её, — тихо попросила Зоя.

— Ты уверена?

— Я хочу этого, — Зоя подняла руку и погладила мужа по лицу костяшками пальцев.

Они смотрели друг на друга, а я любовалась их чеканными профилями и задыхалась от желания. В тот момент мне было плевать, что Зоя женщина. Я готова была отдаться ей, как мужчине, — если она захочет меня взять. Моё тело не отвергнет её.

Они прервали зрительный контакт.

Зоя подхватила меня под коленки и потянула на себя. Я ахнула и скользнула на край стола. Зоя оказалась между моими разведёнными ногами. Она наклонилась и обхватила пухлыми губами клитор. Пососала, облизала промежность горячим влажным языком и выпрямилась. У меня помутилось в голове от этого неожиданного поцелуя. Зоя тоже выглядела, как пьяная. Кирилл дышал так, словно находился на грани оргазма. Он схватил жену за затылок и рванул к себе. Впился в её губы, слизывая мой вкус и рыча от возбуждения. А Зоя сдёрнула с него полотенце и развернула ко мне.

Кирилл вошёл в меня мощным толчком, и я закричала от невыносимого наслаждения. Закинула ноги на плечи Кириллу и ловила его бешеный ритм, чувствуя, как в глубине моего тела зарождается будущий взрыв. Скоро, уже скоро, совсем скоро — как всегда с этим невероятным мужчиной. С ним я могла кончить за считаные секунды, так яростно и страстно я его хотела.

Я поймала Зою за руку и подтащила поближе — чтобы она не уходила, не отворачивалась, чтобы была рядом и разделила наше удовольствие. Я бы подарила ей свой оргазм, — и этот, и многие другие, — если бы могла. Она почувствовала моё лихорадочное состояние и прижалась щекой к щеке. Положила ладонь на живот, словно желая ощутить толчки члена в глубине тела. Содрогнулась вместе со мной, когда меня накрыло. «Маша, Маша, девочка моя…», — шептала она, пока я кончала.

Её трясло мелкой дрожью, она всхлипывала и прикусывала губу. Я догадалась, в чём дело. Она впервые видела женский оргазм. Не просто видела, она принимала в нём участие. И я не знала, обрадовало её это или расстроило. Она ведь не умела кончать.

— Зосенька… — вырвалось у меня.

Я встревоженно села на столе, спустила ноги на пол.

— Малыш, с тобой всё в порядке? — Кирилл взял Зою за плечи.

Она кивнула. И внезапно взяла в руку толстый багровый член Кирилла, всё ещё эрегированный, предельно твёрдый, увитый венами и блестящий от масла.

— Мне кажется… — начала она неуверенно. — Да нет, не кажется. Я кое-чего хочу, — Зоя толкнула мужа к шезлонгу.

Кирилл упал на спину, а Зоя запрыгнула на него, как на Ангела, — без седла и стремян. Медленно, глубоко дыша, опустилась на член. Кирилл громко застонал, а я смотрела на них во все глаза, потому что ничего красивее в своей жизни не видела. Они трахались так же, как танцевали бачату, — горячо, умело, слаженно.

— Машуль, иди к нам, — позвала Зоя, обернувшись ко мне. — Без тебя ничего не получится. У нас будет настоящий секс втроём.

Я растерянно шагнула вперёд, не понимая, что делать.

— Дорогой, ты справишься с двумя девушками? — спросила Зоя, поднимаясь и опускаясь на члене мужа.

— Всегда мечтал попробовать, — хищно улыбнулся Кирилл и ухватил меня за бёдра.

Развернул и усадил себе на лицо. Я испуганно ойкнула и привстала, а потом поняла, что они задумали.

Вот это да!

Можно танцевать бачату втроём!

Меня захлестнула лавина эмоций. Я устроилась так, чтобы Кириллу было удобно меня ласкать и упёрлась ладонями в широкую мускулистую грудь. Рядом располагались узкие изящные ладони Зои. Наши с ней лица находились на расстоянии пяти сантиметров, мы могли бы поцеловаться или потереться грудью, если бы захотели.

Кирилл сосал мой клитор, вылизывал набухшие губы и в то же время жёстко трахал Зою, поддавая бёдрами. Иногда он стонал в голос и до боли сжимал ягодицы. Меня уносило, я задыхалась, мышцы напряглись до предела. Накатывал второй оргазм — неистовый и сокрушительный. Я крутила бёдрами, как в танце. Зоя тихонько постанывала, когда Кирилл вбивался особенно глубоко, и сорвано дышала. По груди скатилась капелька пота.

Не раздумывая ни о чём и не анализируя, я погладила Зою по плечу:

— Ты кончишь? — спросила я.

— Не знаю… — она облизала пересохшие губы. — Может быть.

— Помочь тебе?

Её глаза подозрительно блеснули, как будто были наполнены слезами. Но это ведь нормально — плакать во время секса? Я иногда плакала.

— Помоги.

— Как? — меня накрывало, я соскальзывала в оргазм, как в сладостный бездонный омут. И я точно знала, что там найдётся место ещё для одной девушки, для Зои Ярцевой. — Что мне сделать?

— Поцелуй меня, пожалуйста…

Меня не нужно было просить дважды. Я преодолела разделявшие нас пять сантиметров и поцеловала припухшие губы — мягкие, нежные, женские. Такие непривычные, ни разу в жизни не пробованные. В ответ Зоя обвила меня сильными руками и прижалась горячей грудью.

И меня сорвало.

А потом сорвало Зою. Она билась в моих объятиях, как выброшенная на берег рыбка, а я держала её и помогала пережить первый в жизни оргазм. А потом кончил Кирилл, стискивая нас обеих и рыча от наслаждения.

А потом мы с Зоей расплакались.

18. Душа мужчины

Мы занимались любовью ещё несколько раз, но уже не так экстремально. Не втроём одновременно, хотя Кириллу безумно понравилось. Он не мог отлипнуть от нас. Окружил нежным вниманием, засыпал комплиментами, обнимал и целовал обеих. И ни одной пошлости, ни одного грубого слова. Никаких грязных намёков.

Как-то на вечеринке в Мухоборском клубе одна пьяная девчонка поцеловала другую, а парни засвистели и начали орать: «Ещё! Пососитесь ещё! Потритесь сиськами!». Мне было противно слушать их мерзкие выкрики. Как похотливые животные во время гона. И было стыдно за девчонок, которые устроили шоу ради привлечения внимания самцов. Вряд ли они целовались ради удовольствия. Хотя кто знает? Иногда влечение скрывается под маской дружбы или за безобидными на первый взгляд шуточками.

Мне целоваться с женщиной понравилось… гораздо меньше, чем с мужчиной. Я испытывала приятные, но слишком странные ощущения, которые с трудом поддавались осмыслению. Но я сделала это не затем, чтобы порадовать или возбудить Кирилла (он всё равно нас не видел), а чтобы помочь Зое кончить. Я поцеловала её ради неё самой. И она кончила. Благодаря мне.

Больше она не просила меня о поцелуях. Не пыталась потискать мою грудь или залезть между ног. Не сговариваясь, мы сделали шаг назад — на позиции подруг, а не любовниц, и нам обеим было комфортно в этом статусе. Мы словно попробовали запретный плод и решили, что впечатлений хватит на всю жизнь. Мы даже ничего не обсуждали. Просто улыбались, глядя друг на друга, и общались легко и свободно.

Но секс втроём был. Мы ласкали Кирилла, лёжа в постели, на полу у камина, на диване в гостиной. Покрывали поцелуями его тело, облизывали соски, играли с членом. И когда он больше не мог терпеть наши изощрённые пытки, он ловил одну из нас и занимался любовью. И почти всегда это была я. Мы не могли насытиться друг другом. Словно плотина рухнула — мы трахались, как одержимые. Жадно, бесстыдно и неустанно.

Зоя была рядом — убирала с плеч волосы, чтобы Кирилл мог беспрепятственно целовать мою шею, держала мои руки за головой, когда Кирилл ласкал грудь, подсказывала ему, как правильно лизать клитор и вход во влагалище, чтобы заставить меня кричать от наслаждения. Кирилл и так всё знал и умел, ему не требовался учитель, но им нравилось делить меня друг с другом. Это доставляло им удовольствие. Они были похожи на влюблённых, которые ели одно мороженое на двоих, а потом целовались взасос сладкими запачканными губами. А я была их мороженым, трепетала и таяла от их обжигающих прикосновений.

Зоино присутствие мне абсолютно не мешало, оно добавляло остроты и драйва. Она была частью нашего общего секса. Без неё всё было бы иначе — не так ошеломляюще, не так греховно.

А когда Кирилл занимался любовью с Зоей, я лежала рядом с закрытыми глазами и держала её за руку. Наши пальцы переплетались, я чувствовала, как она медленно возбуждается, как её дыхание становится быстрым и прерывистым, как она ловит ту маленькую искорку, которая превратится в огненный шар и взорвёт её изнутри. И когда мне казалось, что время пришло, я ей шептала: «Ну давай, Зосенька, кончи». И она кончала. А вслед за ней Кирилл. Его долгие хриплые стоны звучали в моих ушах прекрасной музыкой, я была счастлива, что подарила им возможность заниматься полноценным сексом. Радовалась, что они заново открывали друг друга. Была бесконечно благодарна, что они разделили свою любовь со мной.

Вторую ночь я провела не в серединке, а с краю. Посередине спал Кирилл, обнимая нас сильными горячими руками. Мы были голыми, пижамы с оленями в ту ночь нам не понадобились.

* * *

Второго января Зоя разбудила нас ни свет ни заря.

— Вставайте, уже полдесятого! Скоро гости приедут.

— Какие ещё гости? — спросил Кирилл, лениво потягиваясь и зевая.

— У тебя корпоратив? — ужаснулась я.

— Хуже! Я позвала детей из интерната! Ко мне на занятия ходит одна девочка, оказалось, что её мама — директор в школе-интернате. Там дети с особенностями — слабовидящие, слабослышащие, всякое такое. Ну я и пригласила их покататься на санях. Свободных дней было мало, все каникулы расписаны, оставалось только утро второго января. Надеюсь, вы не против?

Зоя натягивала джинсы, прыгая на одной ноге, и тараторила:

— Кирилл, Машуль, поможете мне? Нужно съездить в магазин, купить что-нибудь для перекуса — сосиски, булочки, растворимый шоколад. — Она надела вязаный свитер прямо на голое тело. — А ещё кексы, конфеты и печенье из расчета на двадцать человек. Съездите?

— Конечно, без проблем, — Кирилл поднялся и голый прошёл к шкафу.

Открыл его и начал рыться в поисках подходящей одежды. Вытащил тёплые спортивные штаны и флисовую кофту. Я тоже быстро собралась — к счастью, мои вещи подходили для зимних прогулок, иначе пришлось бы ехать домой.

Зоя выглянула в окно:

— О, Шурик и Дмитрий Савельевич уже пришли, — обрадовалась она. — Ну, я побежала! Встретимся на конюшне. А продукты закиньте в столовую, после покатушек устроим чаепитие.

Она чмокнула меня и мужа и выскочила за дверь.

Мы с Кириллом, ещё полусонные и разморенные ночными шалостями, забрались в холодную машину. Кирилл включил обогрев. Тихо падал снежок, деревья растопырили белые лапы, небо голубело с той стороны, где вставало солнце. Трубы Мухоборских домов курились дымком, на крышах белели шапки снега. Вроде всё, как два дня назад, но ощущалась эта деревенская красота пронзительнее, чем обычно. Как будто после секса втроём я получила способность чувствовать глубже — видеть больше, любить ярче, сопереживать полнее.

— В какой магазин поедем? — спросил Кирилл. — Где у вас продаётся самое вкусное печенье?

— У нас один магазин — минимаркет на главной площади.

— Это который принадлежит твоей свекрови?

— Угу.

— Тогда поехали в город, на выезде есть большой торговый центр. Не хочу, чтобы ты портила себе настроение, — сказал Кирилл, заводя машину.

— Да ну, не надо, лишний час потеряем, — запротестовала я. — Я не боюсь Наталью Петровну. Она нормальная, просто за сына переживает.

Видимо, поняла, что я не на пустом месте его бросила. У меня была веская причина. Свекрови я сказала, что любовь прошла, но материнское сердце чуткое. Учуяло неладное. Не зря же она сыну новую «невесту» так быстро подсунула — чтобы люди чего плохого не подумали, чтобы слухи не пошли. А я вот сомневалась, что Дима спал со Светой. Зато ни минуты не сомневалась, что он женится на ней.

В магазине мы встретили всех, кого могли: и Наталью Петровну, и Гену, и моего брата Стасика, и даже неизменную Светлану за кассой. Людей было мало, и мы с тележкой, нагруженной сладостями и закусками, привлекли всеобщее внимание. Стасик долго жал руку Кириллу и благодарил за выкуп своей Любочки. Клятвенно заверил, что выплатит весь долг до копейки, когда вернётся из армии. Кирилл, видя его серьёзный настрой, не стал спорить и предложил рассрочку на пять лет. А Наталья Петровна взяла меня под локоть и попросила поработать в «Натали» ещё несколько недель или месяцев.

— Спасибо за предложение, но срок моей отработки истёк. Я больше не хочу у вас работать.

— Неужто плохо у меня было?

— Да не плохо, Наталья Петровна, просто мне всегда хотелось большего. Делать креативные стрижки, сложное окрашивание, невест причёсывать на свадьбу. Вы же сами работали парикмахером, должны меня понять.

— Тут у нас в Мухоборе редко свадьбы случаются. Похороны и то чаще, — обронила Наталья Петровна.

— Я знаю. Поэтому заплатите мне зарплату и премию, как обещали, и расстанемся друзьями, — предложила я.

Свекровь зыркнула на Кирилла, который стоял рядом со мной. Пыталась разгадать, что нас связывало. Сканировала цепким взглядом. Кирилл демонстративно положил руку мне на плечо — обозначил нашу близость. Свекровь усмехнулась:

— Ладно, сейчас перечислю тебе на карту. Хорошая ты девка, Маша, да дерзкая больно. Мужика тебе надо сильного, чтоб держал в узде, — она потрясла сжатым кулаком. — Не то что мой Димка, нет в нём нахрапа и наглости. Не справился он с тобой. Другого найдёшь — может, он справится. — И снова зырк-зырк на Кирилла. — Не злись на меня, бывшая невестушка, заходи в гости, если будешь в наших краях.

Хотела выглядеть добренькой в глазах миллионера. На всякий случай. Вдруг между нами что-то серьёзное? Наверняка все уже прослышали, что я провела две ночи в коттедже Ярцевых. Вряд ли люди догадывались о наших реальных отношениях, скорее уж, сватали меня за одного из близнецов.

— Вы тоже на меня не обижайтесь, — ответила я, сдерживая улыбку. — С Новым годом, Наталья Петровна!

А на кассе Светлана, будущая мадам Истомина, потупив глаза, предложила нам шоколад и шпроты со скидкой. Я хотела отказаться, как обычно, но Кирилл сказал:

— А давайте! Сто лет не ел бутерброды со шпротами.

Света просияла, как будто услышала комплимент. А мне стало её жалко. Дима её не обидит, но и счастливой не сделает.

* * *

День получился суматошным. Зоя покатала гостей в расписных санях, провела экскурсию по конюшне, познакомила с лошадьми и позволила угостить сахарком. Потом выдала всем «ватрушки» и отправила на ближайшую горку веселиться под присмотром воспитателей. Дима и Шурик помогали Зое, не отходя от неё ни на шаг.

Возможности поговорить с Димой у меня не было, да я и не знала, о чём разговаривать. Всё уже сказано и сделано. Пять лет брака стремительно отодвигались в прошлое. Не осталось ничего — ни любви, ни горечи, ни даже воспоминаний.

После горок мы накормили раскрасневшихся детей сосисками и печеньем и погрузили в автобус. Когда гости уехали, а сотрудники конюшни завершили уборку и разошлись по домам, мы остались в столовой втроём — я, Зоя и Кирилл.

Было часа четыре. Нас ожидала последняя новогодняя ночь, завтра Кирилл планировал выходить на работу.

Мы сидели за круглым столом, уставшие и набегавшиеся по морозу, и потягивали кофе. Зоя встала и принесла из своего кабинета бутылку виски. Поставила на стол. Достала стаканы. Набулькала себе одной, потому что мы с Кириллом синхронно покачали головами, и сказала:

— Кирилл, я сейчас произнесу слова, которые покажутся тебе дикими и оскорбительными. Но, поверь, я тщательно всё взвесила. Это решение, которое я не изменю.

— Какое решение, Зоя? — спросил Кирилл.

— Я прошу у тебя развода.

— Это что, шутка? — спросила я, улыбаясь.

Зоя не ответила на мой вопрос, молчал и Кирилл. Они смотрели друг на друга, пауза затягивалась. Меня пробрало ознобом, хотя в комнате было жарко.

— Что вы молчите? Что за хрень, Зоя, какой развод? — я повысила голос.

Она глянула на меня, налила ещё вискаря и залпом выпила. Я не верила, что это происходило на самом деле. Какой-то дурной сон! Этого не может быть! Ведь у нас всё складывалось замечательно!

Наконец Кирилл пошевелился. Провёл ладонью по лицу.

— Это из-за Маши? — глухо спросил он.

— Что?! — взвизгнула я.

— В какой-то степени да, — медленно подбирая слова, ответила Зоя, — но не «из-за Маши», как ты выразился, а «благодаря Маше».

— Господи, Зоя, я так и знала! Не надо было мне спать с Кириллом! Он твой муж, у вас семья, а я прилипла к вашей паре, как банный лист. Вы планировали одноразовую встречу с девушкой, маленький эксперимент, а я залезла в семью и поселилась в вашем доме. Ты всё-таки ревнуешь Кирилла ко мне! — Я вскочила со стула и подошла к Зое. — Что же ты раньше молчала?

— Прекрати, ты неправильно меня поняла, — ответила Зоя. — Я не ревную Кирилла.

— Маша, — Кирилл тоже встал и подошёл к нам тяжёлой походкой, — если Зоя кого-то и ревнует, то тебя ко мне, а не наоборот. Я прав? — он посмотрел на жену.

Зоя взволнованно дышала, на белой коже выступили красные пятна. Она очень сильно нервничала и с трудом скрывала эмоции. Хрустнула пальцами:

— Кирилл, ты лучший мужчина из всех, кого я знала. Мне повезло прожить с тобой двадцать счастливых лет — это половина моей жизни. Но теперь я хочу развода. Я не буду делить имущество, оставь мне конюшню и этот коттедж, — она махнула рукой в окно. — Мне этого хватит, остальное заработаю. А детей делить не будем, они уже взрослые. Рано или поздно они нас простят.

— Думаешь, простят?

— Я надеюсь, — Зоя сглотнула комок в горле. — Кирилл, я… Я люблю тебя по-прежнему, просто не такой любовью, какая тебе нужна. Я останусь твоей лучшей подругой, матерью твоих детей, бабушкой твоих внуков, твоей сестрой, если хочешь. Но только не женой. — Она едва сдерживала слёзы. — Я больше не могу быть твоей женой, понимаешь?

Я впервые видела Зою в таком эмоциональном раздрае. Кирилл шагнул к ней и ласково взял за плечи. Их лица находились на одном уровне, потому что они оба были высокими.

— Малыш, — мягко сказал Кирилл, — я всё понимаю. Зря ты думаешь, что я ничего не замечаю. Я же не слепой.

Зоя подняла брови в немом вопросе. Кирилл продолжил:

— Твои чувства к Маше… — он взял меня за руку и подтащил поближе, чтобы мы стояли рядом, — я заметил, что они вышли за рамки дружеских. — Зоя хотела возразить, но Кирилл её перебил: — Подожди, дай мне закончить. Мне кажется, это нормально — испытывать чувства к девушке, с которой у тебя установились близкие и доверительные отношения. Многие женщины… бисексуальны.

Он выговорил это слово! Я прикусила губу от волнения, сердце забилось часто-часто.

— Признаюсь, для меня это стало неожиданностью, — продолжал говорить Кирилл, — но по сути ничего страшного не случилось. Ты поняла, что не фригидна, ты способна на оргазм, когда рядом девушка. Наш эксперимент увенчался успехом. Это же замечательно! Ты согласна, Маша? — он глянул на меня.

— Конечно! Зоя, это победа! Ты кончала с Кириллом, когда я находилась рядом. В этом нет ничего плохого, — с жаром поддержала я.

Мысль об их разводе приводила меня в ужас. Я не могла их потерять — ни Зою, ни Кирилла!

— Поэтому забудь про развод, — тихо увещевал Кирилл. — Я женился на исключительной женщине с сильным характером и сложным внутренним миром. Я как-нибудь переживу твою бисексуальность. Это не то, что разрушит мою любовь к тебе, — он погладил её по лицу. — Это не уменьшит мою страсть, особенно теперь, когда ты испытываешь оргазм. Нам нужно многое наверстать.

Его бархатный голос проникал в самое сердце. Но Зоя молчала. Я не понимала, почему она не бросается мужу на шею и не благодарит за толерантность. На её месте я бы так и сделала.

— А Маша будет жить с нами, да? — спросила Зоя.

Они оба на меня посмотрели. Я смутилась. Я не думала на эту тему. Наслаждалась их вниманием, подарками, сексом, сладким шампанским и сладкими поцелуями. Мне было так хорошо, что я не задумывалась о будущем.

— Я не знаю… — пробормотала я.

— Если мы хотим, чтобы Маша жила с нами, — сказал Кирилл Зое, — мы должны сделать ей предложение. По всем правилам. С обручальным кольцом и подписанием контракта наподобие брачного, чтобы защитить её интересы. Если она согласится, разумеется.

— Тебе бы этого хотелось? — спросила Зоя. — Жить с двумя женщинами?

— Да, — без раздумий ответил Кирилл, сжимая мою руку. — Я люблю вас обеих. Я не смогу отказаться ни от тебя, ни от Маши.

— А я не смогу делить её с тобой, Кирилл, — сказала Зоя голосом, который внезапно стал жёстким. — Ты сказал, что тебя не пугают бисексуальные женщины, но проблема в том, что я не бисексуальна. И я… не совсем женщина.

На лице Кирилла отразился шок. Я тоже оцепенела от изумления.

— Конечно же, ты женщина, — возразил Кирилл, — молодая, красивая и сексуальная.

— Это всего лишь внешность, — устало сказала Зоя. — А в душе, — она постучала пальцем по груди, — я мужчина. Я всегда считала себя пацанкой, женщиной с мужским характером, бой-бабой и мужиком в юбке. Полно обозначений для таких, как я. Но последние три дня показали мне, кто я есть на самом деле. — Она быстро взглянула на меня: — Кем я хочу быть для женщины, которая мне дорога. Теперь ты понимаешь, почему я не могу быть твоей женой? Мы должны развестись.

Она подняла руку и погладила его по щеке — точно так же, как это сделал он несколько минут назад. Столько нежности и безысходности было в этом жесте.

— Прости. Я никогда тебя не обманывала и не хочу обманывать сейчас. Наш брак окончен. Я буду самым преданным твоим другом, но не больше, Кирилл. Секса у нас не будет. Я вообще не планирую спать с мужчинами.

Она говорила с такой непоколебимой убеждённостью, что у меня перехватило дыхание. Я прижала руки к груди. Мы стояли и молчали, словно нам нечего было сказать друг другу. Как будто слова Зои стали эпитафией для нашей странной, но прекрасной любви на троих.

Кирилл медленно и даже немного торжественно взял её руку и поцеловал — так, как мужчина целует руку любимой женщины при расставании. Возможно, он хотел показать, что, несмотря ни на что, она оставалась для него женщиной. Благородной леди и дамой его сердца. На его крепко сжатых челюстях играли желваки. У меня слёзы побежали по щекам.

Кирилл выпрямился и сказал мне:

— Маша, поехали со мной.

— Но как же… — я растерянно обернулась на Зою.

Она тяжело сглотнула и кивнула:

— Поезжай с ним. Он любит тебя, ты любишь его. У вас есть шанс построить нормальную семью — с детишками, семейными обедами и верностью до гробовой доски.

Ох, как сверкали её глаза непролитыми слезами. Как подрагивал подбородок и сжимались пальцы в кулаки.

Разве я могла её оставить?

Какой мучительный выбор!

— Кирилл, Зоя… Я не могу…

— Поезжай! — выкрикнула Зоя.

— Нет, — сказала я. — Кирилл, прости меня, пожалуйста, но я останусь с Зоей. Ты же видишь, в каком она состоянии. Я не могу её бросить.

Лицо Кирилла исказила болезненная гримаса, и он вышел.

Я заплакала навзрыд и кинулась за ним в попытке остановить. Зоя загородила выход:

— Пусть идёт. Ему нужно побыть одному.

Я бросилась к окну. Кирилл в спортивных штанах и расстёгнутом пуховике брёл в сторону Мухобора. На снегу оставалась цепочка его следов.

— Зоя, он не взял машину! Он куда-то пошёл пешком! Без шапки!

— Наверное, на остановку. Ну правильно, куда ему за руль сейчас? Пусть лучше на автобусе.

Я перестала сдерживаться и завыла в голос. Зоя притянула меня к себе:

— Эй, ну что ты? Всё в порядке, никто не умер. Никто даже не поссорился и не расстался навсегда.

— Это из-за меня! Это я виновата, что ты почувствовала себя мужчиной. Если бы я вела себя более активно, а не как барыня, которую все обязаны ублажать…

— Прекрати, — она встряхнула меня за плечи. — Дело совсем не в тебе.

— Ну конечно, не во мне! Ты ведь после нашего секса поняла, что… в душе ты мужчина?

— Хочешь знать правду, да? — она всё держала меня за плечи, я чувствовала, как её сильные пальцы впивались в мой свитер. — Всю правду до самого конца?

Стало страшно — от её тона и твёрдо сжатых губ.

— Да, — ответила я. — Я хочу знать правду.

— Правда в том, что во время секса я поняла, чего мне не хватает в этой грёбаной жизни. Члена! Из-за этого все мои проблемы и кризисы. Мне не хватает члена, Маша! Я смотрела на Кирилла и мечтала оказаться на его месте — чтобы трахать тебя, чтобы любить тебя так, как задумано природой, чтобы сделать тебя беременной и взять в жёны. Ты понимаешь? Обычные такие мужские желания, ничего запредельного. Проблема в том, что у меня нет члена и никогда не будет. У меня женское тело — и это уже не изменить и никак не исправить!

— Боже мой…

— Но душа у меня мужская, и этого мужчину тянет к женщинам. Я не лесбиянка, это было бы просто и понятно. Я бы не страдала столько лет, пытаясь в себе разобраться. Я бы давно развелась и нашла себе подругу. — Зоя отпустила меня и сделала шаг назад. Сгорбилась и засунула руки глубоко в карманы. — Грубо говоря, я мужчина-натурал в женском теле. И, вероятно, мне предстоит долгая работа с психологом, чтобы узнать себя получше и как-то принять этот дебильный факт. Смириться с тем, что моя внешность не отражает мою сущность, и люди воспринимают меня не тем, кем я являюсь.

Я не знала, что сказать. Я что-то читала о смене пола, но не могла и вообразить, что Зоя на это пойдёт. Красивая до рези в глазах, холёная и женственная Зоя. Пусть даже с мужской стрижкой, без макияжа и в рабочих штанах — но всё равно женственная!

— Ты хочешь сделать операцию? — убито спросила я.

— Пришить себе пенис? — она криво усмехнулась. — Боюсь, это не так-то просто, хотя я бы не отказалась. Сантиметров эдак двадцать, а лучше двадцать пять! Правда, не представляю, как с таким шлангом скакать на лошади. Больно, наверное.

Она шутила, но мне было не смешно.

— Тогда как ты будешь жить?

— Для начала разведусь с Кириллом. Он сейчас в шоке, но потом поймёт, что это единственный выход. Он молодой привлекательный мужик с правильными семейными ценностями. Не пройдёт и года, как он женится, а со мной будет дружить. Я его знаю, он меня простит.

«Женится»… Разумеется, Кирилл женится. Для такого парня невеста быстро найдётся. Зоя догадалась, о чём я думаю:

— Я уверена, он сделает тебе предложение.

Я покачала головой:

— Я привлекала его как третий человек в паре, как воплощение эротических фантазий, но не думаю, что это серьёзные чувства. Кто я, а кто он?

— Он одинокий мужчина под сорок, который встретил девушку в расцвете красоты. Он не сноб и способен разглядеть в человеке потенциал. Между вами всё серьёзно, уж поверь мне. Я с самого начала это видела.

Я пожала плечами. Мне бы Зоину уверенность!

— А как же ты?

— А что я?

— Разве… — я смутилась. Но если уж у нас честный разговор, то нужно идти до конца. — Разве у тебя нет чувств ко мне? Ты не будешь ревновать и страдать?

— Буду.

— Ох, — я зажала рот рукой.

— Не пугайся, наша с тобой история любви, — Зоя невесело усмехнулась, — тоже закончена. Я расстаюсь не только с Кириллом, но и с тобой.

— Как?! А со мной почему?!

— Ради самосохранения. Знаешь первое правило таких… небинарных персон, как я? Никогда не влюбляться в натуралов. Ты натуралка, Маша, ты разобьёшь мне сердце, если мы зайдём дальше одного поцелуя. — Она сглотнула и отвела взгляд от моих губ. Посмотрела в глаза: — Я могла бы раскрутить тебя на секс или как-то иначе воспользоваться твоей неопытностью, но я не буду этого делать. Между нами ничего не возможно. Ты видишь во мне женщину и воспринимаешь наши отношения как дружеские с пикантным лесбийским уклоном. Для меня это неприемлемо. Лучше я буду одна. Возможно, когда-нибудь я встречу женщину, которая разглядит и полюбит мою мужскую сущность. Пусть даже у меня нет члена.

Её слова лились легко и спокойно, но я чувствовала, как Зое тяжело. Она теряла не только семью и мужа, но и подругу, с которой у неё были близкие отношения. С которой у неё был секс. Которая подарила ей оргазм и понимание своей натуры. Неужели это полный разрыв?

— А дружба, Зоя! Обычная дружба возможна? Без всяких там уклонов.

— Ты веришь в дружбу между мужчиной и женщиной? — спросила она.

— Не очень, — призналась я, — но мне кажется, у нас получится!

— Ну ладно, давай попробуем, — после недолгого раздумья кивнула она. — Но у нас будет куча правил. Просто огромная куча!

У меня отлегло от сердца. Я была согласна на все правила, лишь бы не разрывать с ней отношения. Или с ним, я не знала, как правильно её теперь называть.

— Во-первых, ты не будешь меня тискать и целовать, — начала перечислять Зоя. — Во-вторых, никаких переодеваний при мне, особенно снимания лифчика. В-третьих, больше не будет совместного душа и спанья голышом в одной кровати. Не будет, увы, массажа, флирта и прочих приятных вещей. Ты всё ещё хочешь со мной дружить?

— Конечно! — я отчаянно пыталась скрыть выступившие слёзы. — Я всё поняла! Я постараюсь увидеть в тебе мужчину и изменить своё поведение. Больше никакого флирта и обнимашек, обещаю! Ты права, у меня нет к тебе влечения, я просто люблю тебя как человека.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она.

19. Кольцо

— Мамуль, я дождусь развода и перееду в город, — сказала я маме. — Закончатся новогодние каникулы — и рвану.

Она села за стол, отложив в сторону утюг и вещи, которые гладила. На лице было написано беспокойство.

— Ты уже выбрала курсы?

— Да. Я решила пойти в академию барберов.

— Оссподи! — воскликнула мама. — Это ещё кто такие?

Я рассмеялась и подошла к гладильной доске. Расправила наволочку и принялась гладить. Утюг ещё не остыл.

— Барбер — это мастер, который стрижет мужчин. Делает им красивые усики и бородки. Укладки всякие, окрашивание, уход и массаж лица.

— Мужской парикмахер? — тактично подсказала мама.

— Это больше, чем парикмахер, — ответила я. — Это специалист по мужскому имиджу.

— А почему по мужскому, а не женскому?

— А ты знаешь, я тут подумала и поняла, что мне нравится делать мужчин красивыми. Прямо руки чешутся, — я засмеялась, глядя на забавное выражение лица мамы. — Закончу академию и к лету устроюсь в барбершоп. Буду зарабатывать в три раза больше, чем в «Натали». А, может быть, даже в пять! Мужчины часто оставляют чаевые.

— А тебе хватит денег на твою академию? На квартиру в Питере, на еду? — озаботилась мама.

Это был сложный вопрос. По моим расчётам, если заплатить за учёбу, то денег останется впритык: хватит на крошечную комнатку в коммуналке и на питание гречкой. Хотя нет, гречка дорогая, она будет у меня по праздникам. Ну ничего, зато похудею!

— Я могу дать тебе денег, — сказала мама. — Я немного отложила.

Я подскочила к ней и крепко обняла:

— Ох, мамуля-мамулечка! Спасибо большое! Но у вас тоже куча расходов — и свадьба, и ребёнок, и Стасик скоро в армию уйдёт. Вам придётся жить на одну зарплату, если Люба никуда не устроится. Не волнуйся за меня, я справлюсь. И вам помогу, когда начну работать!

— Обещай, что позвонишь, если понадобятся деньги, — потребовала мама. — Что не будешь питаться одним зёрнышком в день, как Дюймовочка.

— Клянусь! Посмотри на меня! Разве я похожа на Дюймовочку?

Легко было клясться, имея в кармане треть миллиона, но курсы оказались дороже, чем я планировала. Мне хотелось получить максимум знаний, а каждый дополнительный предмет оплачивался отдельно. Тот же массаж лица или окрашивание бороды. К тому же пришлось купить инструменты. В итоге я заплатила за курсы фантастическую сумму, зато это было лучшее учебное заведение в городе. Я стану классным мастером. Моя мечта сбудется!

Оставалось найти комнату. Но придётся искать самое дешёвое жильё, иначе мне и на ячменное зёрнышко не хватит. Несмотря на безденежье, настроение было радужным. Меня ждала новая жизнь в Петербурге! И страшно, и тревожно, и радостно.

Одно меня беспокоило: Кирилл не звонил. Зое он тоже не звонил. И на наши звонки не отвечал. Мы решили, что он уехал куда-то далеко в командировку, где даже мобильной связи не было. На новое месторождение газа, например.

С Зоей мы встречались каждый день. Освободившись от работы в салоне, я помогала ей (она просила обращаться к ней в женском роде, пока не поступит иных просьб) на конюшне. С третьего января у неё все дни были расписаны под уроки и корпоративы. Она вкалывала с утра до вечера, как рабочая лошадка. Димка тоже без устали носился по территории конюшни. Ему повысили зарплату, и теперь, кроме ветеринарных вопросов, он решал и организационные. А меня попросили поработать координатором: позвонить клиентам, договориться о доставке горячих обедов, закупить что-то нужное по интернету. Мне было несложно, а Зое — помощь.

С Димкой мы не общались. Один раз он поймал меня в коридоре офиса и спросил шёпотом:

— Ну что, довольна? Ты не только наш брак разрушила, но и брак Зои Эдуардовны.

Видимо, Зоя рассказала ему о своём разводе. Меня обдало злостью. Ехидно спросила:

— А ты уже сообщил Светлане, почему мы разводимся?

— Конечно. Потому что ты мне изменила.

— Ага-а-а, так вот как ты вывернул! — вскрикнула я, и Димка испуганно оглянулся по сторонам. — Выходит, это я во всём виновата?

Ему не хотелось, чтобы кто-нибудь услышал наш разговор.

— А разве это неправда? — спросил он. — Я видел своими глазами, как ты мне изменяла!

— А я видела, как ты поцеловал Кирилла! А ещё, — и тут я достала из рукава свой последний козырь, — я видела твою переписку с Зоей и Кириллом. «Ты — моя проблема!», — процитировала я. — Я в курсе, что у вас был тройничок прошлым летом. Я ещё в ноябре об этом узнала, просто молчала. Берегла твою гордость, надеялась сохранить семью, хотя там нечего было хранить. Ты пользовался виагрой, чтобы спать со мной! Со Светой тебе тоже приходится пить стимуляторы? Или ты закрываешь глаза и представляешь большого волосатого мужика?

Дима позеленел от моих слов. Отступил от меня:

— Пожалуйста, Маша, прошу тебя…

— Поэтому не смей никому врать, что мы разводимся из-за моей измены! Ты первый мне изменил. Запомни, это ты во всём виноват! Ты и никто другой! А я терпела до последнего!

Его проняло. В глазах появились слёзы, лицо исказилось в скорбной гримасе. А я развернулась и ушла, чтобы не пристукнуть его прямо там, в коридоре.

В следующий раз мы встретились в загсе, когда получали свидетельство о разводе. Обронили пару слов сквозь зубы. Я искренне надеялась, что это последний разговор с Димой Истоминым. Встреч не избежать, я буду часто появляться на конюшне, но общаться с ним мне больше не хотелось.

* * *

Кирилл всё не звонил, но в офисе подтвердили, что он в командировке.

Зоя меня утешала, потому что я ужасно волновалась о его душевном состоянии. Она говорила, что он сильный человек, что справится с эмоциями, что любовь ко мне поддержит его в самые тяжёлые моменты.

Но он не звонил.

Зоя узнала, что я ищу жильё, и достала из сумки ключи от городской квартиры:

— Держи! — она кинула мне связку. — Живи, сколько хочешь, всё равно она пустует.

— Ну как же? Ты иногда ночуешь в городе. Дети могут приехать, Кирилл вернётся…

— Это маловероятно. Я всё время провожу в Мухоборе, мальчики в Москве, а Кирилл неизвестно где. Но даже если мы все внезапно появимся, ты никому не помешаешь. Там полно места. Не отказывайся, я хочу тебе помочь. Как друг, Маша.

Я с благодарностью взяла ключи и к началу учёбы переехала в дом с атлантами.

Поселилась в детской комнате с чёрно-красными японскими постерами. Можно было выбрать другую комнату, — спальню Зои или Кирилла, или кабинет Зоиного дедушки, конструктора космических ракет, — но мне было уютно там, где я впервые познала Кирилла. В той самой постели.

Я так по нему тосковала.

А в феврале он… нет, не позвонил.

Он пришёл домой.

* * *

Это был солнечный ветреный день. Суббота. Я решила помыть окна, — хотя бы изнутри, — чтобы впустить в большую антикварную квартиру немного февральского солнца.

Зою я не ждала. Она приезжала редко, обычно в середине недели, когда клиентов на конюшне становилось поменьше, и привозила пакеты с мясом, овощами и фруктами. Я отнекивалась, но она смеялась: «Студентов надо подкармливать! Своим мальчикам я тоже заказываю продукты с доставкой, иначе они будут питаться одними гамбургерами!» Я бы тоже питалась одними гамбургерами, если бы они вписывались в мой бюджет. Но благодаря Зое я питалась здоровой домашней пищей. Даже готовить не ленилась: когда готовишь для себя и на собственный вкус, не так оно и утомительно. Зоя иногда оставалась на обед и хвалила мои нехитрые блюда — супы да тушёное мясо с овощами. Её проблемы с питанием потихоньку решались. Она прибавила три килограмма за последний месяц и очень радовалась этому факту.

— Ты ходишь к психологу? — спросила я.

— Хожу, конечно. Ты не представляешь, насколько мне сейчас лучше! Наконец-то я знаю, кто я такая, и учусь с этим жить. У меня появилась надежда.

Больше мы о об этом не разговаривали. Наша дружба потеряла интимность и чрезмерную откровенность, свойственную любовникам или людям, которые собирались ими стать, но приобрела глубину и осознанность. Зоя стала для меня старшей сестрой, хотя я и пыталась воспринимать её как брата. У меня пока плохо получалось, но впереди было много времени. Может быть, когда-нибудь я увижу в ней мужчину.

В эту субботу я гостей не ждала, поэтому с утра натянула лосины, старую футболку и залезла на широкий подоконник. Отмыла одно окно — переместилась в другую комнату. В полдень, когда я мыла окна в гостиной, в дверях повернулся ключ. Кто-то зашёл в прихожую. Я замерла в ожидании. Это кто-то свой! Зоя? Близнецы приехали из Москвы? Или?..

В гостиную зашёл Кирилл. В арктическом пуховике, лохматый и с отросшей бородой, в одной руке — дорожная сумка, в другой — охапка весенних цветов. Он остановился на пороге и неуверенно улыбнулся, как будто боялся, что его отсюда прогонят. Мы не общались со второго января.

Я радостно взвизгнула и слетела с подоконника. Промчалась через комнату и запрыгнула на Кирилла. Он уронил и букет, и сумку. Крепко меня обнял.

— Кирилл, Кирюша… — бормотала я, покрывая поцелуями дорогое лицо. — Где же ты был? Почему не позвонил? Я так тебя ждала, Зоя тоже переживала…

— Машенька…

Он впился в мои губы и понёс к ближайшему столу. Усадил на него и начал лихорадочно стаскивать лосины. В ответ я схватила тяжёлый пуховик и сбросила его на пол. Нащупала пряжку ремня на брюках. Пальцы дрожали, я никак не могла вытащить штырёк из отверстия. Не прекращая меня целовать, Кирилл сам расстегнул ремень и спустил брюки до колен. Ни футболку, ни свитер мы снимать не стали, они нам не мешали.

Он рывком вошёл меня, и я вскрикнула от удовольствия. Как долго я об этом мечтала! Как долго ждала! Мы стонали, рычали и пыхтели, двигаясь в едином ритме, смахивая со стола рулоны бумажных полотенец, губки и стеклоочиститель. Солнце слепило глаза, повсюду летали пылинки, а под закрытыми веками вспыхивали зелёные и оранжевые круги.

Разорвав поцелуй, я откинулась на спину и забросила ноги на плечи Кирилла. Вцепилась в столешницу, чтобы мощные ритмичные толчки не сбросили меня со стола. И всё, мир померк вокруг меня, сконцентрировавшись в одной точке, — там, где наши тела соединялись в одно целое, там, где разгорался пожар и зарождались сладкие спазмы. Дождавшись, когда я кончу, Кирилл задрал мою футболку до шеи и с рычанием спустил семя на грудь и живот.

* * *

— Ты голоден? Будешь есть? — спросила я, выйдя из ванной.

Кирилл тоже принял душ и расхаживал по квартире босиком и в халате. Все его вещи находились здесь, он ничего не успел вывезти. Его совершенно не смущало, что это квартира его бывшей (правда, пока ещё настоящей) жены.

— С удовольствием! Надоело питаться в столовке.

— Сходил бы в ресторан.

— Там нет ресторанов.

Пока я разыскивала вазу, чтобы поставить цветы, а потом подогревала картошку с мясом, Кирилл кратко рассказал о своей жизни. Они всю осень подбирали директора для нового ямальского завода, а в январе Кирилл решил возглавить его лично. Владельцев и топ-менеджеров, одним из которых являлся и Кирилл, его кандидатура устроила на сто процентов.

— Ты переехал на Ямал?! — ужаснулась я.

— Не навсегда, — успокоил меня Кирилл. — На год или два, пока не отлажу производственные процессы. Когда завод выйдет на проектируемые мощности по переработке газа, я вернусь в Питер. С повышением.

— А есть куда выше?

— Есть, конечно, — улыбнулся Кирилл. — Войду в совет директоров. Разбогатею, куплю квартиру в новом доме.

В голубых глазах искрились смешинки. Я поставила перед ним тарелку, и Кирилл жадно накинулся на еду.

— И что же, вас там не кормят?

— Кормят — в заводских столовых. Стараются готовить разнообразно, но всё равно надоедает. — Он дотянулся до солонки и щедро досолил мясо. — Построили жилой микрорайон для рабочих, но ресторанов пока нет. Зато открылся торговый центр с кинотеатром. Поликлиника, детский сад и школа тоже есть. Потихоньку обустроимся, будем нормально жить. Летом там красиво — тундра, горы, Карское море. Не хуже, чем в твоём Мухоборе.

Я лишь хмыкнула. Кирилл считал, что в Мухоборе красиво. Впрочем, многие приезжие так считали, а местные мечтали уехать подальше от бескрайних лугов, лесов и болот. Куда-нибудь поближе к цивилизации, где есть работа и возможности.

— А как ты узнал, что я здесь? — спросила я. — С Зоей разговаривал?

— Нет, Витя сказал — это он с Зоей общается, а я пока не готов. Но я над собой работаю.

— Я понимаю.

— Можно личный вопрос?

— Конечно.

— Ты живёшь здесь как её подруга или любовница?

— Ох… Кирилл, между нами ничего не было. Мы дружим, но уже по-другому. Не так, как раньше, до её признания.

— А в чём разница?

— Раньше мы могли спать в одной постели и мыться в душе, не стесняясь друг друга. А сейчас ничего такого нет. Наша дружба по сути — это дружба двух разнополых людей. Звучит диковато, но так оно и есть.

— Да нет, не диковато. Вполне укладывается в концепцию внутреннего мужика.

Это прозвучало так забавно, что мы не удержались от улыбки. Кирилл шутил над вещами, которые причиняли ему боль, и, возможно, это был наилучший выход.

— Значит, ты свободна? — спросил Кирилл, вытирая губы салфеткой.

— Абсолютно, — я пошевелила пальцами правой руки, где больше не было кольца. — Я уже месяц свободная разведённая женщина.

У Кирилла тоже кольца не было, но я знала, что их развод ещё не завершился. Адвокаты утрясали имущественные вопросы, учитывая интересы детей. Никаких сложностей не было, просто формальности требовали много времени. Это не семьсот тысяч, которые мы с Димой полюбовно разделили.

Кирилл что-то достал из своей дорожной сумки. Сел напротив меня и подвинул к моей руке бирюзовую коробочку:

— Открой, — попросил он с улыбкой.

Это было украшение той же марки, что и бриллиантовые серьги, подаренные Зоей в новогоднюю ночь. Возможно, подвеска в комплект к серьгам? Без задней мысли я открыла футляр и увидела кольцо с крупным сапфиром в окружении бриллиантов. Кольцо?

Не мог же он?..

Это же не?..

— Маша, выходи за меня замуж, — предложил Кирилл.

Я потеряла дар речи.

— Но…

Мы были знакомы больше года, но наша любовная история длилась лишь пару месяцев — и всегда в присутствии третьих лиц. Мы занимались сексом всего несколько раз. Мы не встречались, не узнали друг друга, не стали парой. Кирилл даже не был разведён! Как я могла сказать «да»?

— Кирилл, мне кажется, ты торопишься… — с трудом выдавила я.

— Да, тороплюсь, — согласился он, — потому что не могу тебя потерять. Я хочу быть с тобой, Маша. Я тебя люблю. — Он уже говорил эти слова, а сейчас прибавил кое-что новое: — Ты единственная женщина в мире, которая мне нужна. Я хочу, чтобы ты поехала со мной.

— Куда? В Париж?

— Угу. На Ямал.

Он был Овном, пылким огненным знаком, а я — упрямым медлительным Тельцом.

— Кирилл, прости меня, ради бога… — начала я, собираясь перечислить все препятствия на пути к нашей свадьбе, но он меня перебил:

— Это «нет» или «я подумаю»?

— Второе, — с облегчением ответила я.

— Отлично! — он захлопнул футляр и всучил мне в руки. — Когда мы встретимся в следующий раз, я хочу увидеть это кольцо на твоём пальце. Это и будет твой ответ. А если ты его не наденешь… Что ж, в этом случае нам вообще не стоит встречаться. Ты согласна?

От волнения я не могла говорить, лишь кивнула.

Кирилл улыбнулся:

— Пойдём в спальню? У меня самолёт в четыре утра. Оставшиеся двенадцать часов я хотел бы провести в постели.

20. Я барбер!

Я полюбила его с первого поцелуя, но поняла это не сразу.

Куча вещей мешала мне принять собственные чувства: надежда сохранить брак с Димой, идеальность семьи Ярцевых, в которую я безоговорочно верила, нескрываемая любовь Кирилла к жене, моё уважение к Зое и нежелание причинить ей боль. Панический страх перемен. Моя заскорузлая мораль мне мешала. Кирилл предупреждал, чтобы я не судила других по себе, но сложно изменить собственную натуру. Я продолжала относиться к людям так, как хотела, чтобы они относились ко мне. Я закрывала глаза на их реальные желания. И даже когда они прямо о них говорили, я отказывалась верить.

Я не верила, что Зоя не ревнует мужа. Не верила, что главная цель Димы Истомина — семья и дети. Не верила, что Кирилл в меня влюбился. Я примеряла чужую ситуацию на себя и судила всех по себе. На месте Зои я бы ревновала до одури, на месте Димы — попыталась бы завязать гомосексуальные отношения (хотя бы ради проверки своей реакции). А на месте Кирилла я бы выбрала умненькую и хорошенькую девочку-модель, а не замужнюю и проблемную парикмахершу из Мухобора.

Прошло немало времени, прежде чем я поняла, что ошибалась.

В марте Зоя уехала в Москву на несколько дней — отмечать свой день рождения и день рождения близнецов. Они же все были Рыбами. А вернувшись, пригласила меня в ресторан. Я долго думала, что ей подарить: цветы и духи отпадали, прочие женские безделушки тоже. Я выбрала немецкую машинку для стрижки волос — мощную, надёжную, с брутальным дизайном. Зоя очень обрадовалась. Вытащила прибор из коробки, начала менять насадки и щёлкать рычажком.

— Спасибо огромное! Всегда мечтала о такой штукенции, только не знала, как она называется! Это профессиональная, да?

— Ага. Теперь ты сможешь сама себя стричь. Всё равно в салон не ходишь.

На голове у неё было черт-те что. Меня она о стрижке не просила, хотя я в любое время могла её подстричь — в городе или Мухоборе, без разницы. В «Натали» Зоя не заглядывала, сама себя кое-как корнала. Я заметила, что она перестала выщипывать брови и забила на маникюр. Её это не портило. Она потеряла холёную внешность богатой дамочки, но стала выглядеть моложе. Широкие рыжие брови и короткие естественные ногти придавали ей моложавой небрежности. Макияж тоже исчез. Зоя превратилась в андрогина — человека, которого можно принять и за женщину, и за мужчину. Видимо, она этого и добивалась, подчёркивая андрогинные черты одеждой унисекс, — драными джинсами, кедами и мешковатым по моде пиджаком.

И хотя я высоко оценила привлекательность нового образа, я всё равно скучала по той ослепительной красавице, которой всегда восхищалась. Зоя была самой красивой женщиной, которую я когда-либо встречала. А теперь… Когда мы находились рядом, мужские взгляды задерживались на мне, а не на ней. Для мужчин она стала невидимкой, странным существом без выраженных половых признаков. Официант подал меню сначала мне, а потом Зое, словно я была леди, а она джентельменом. А вот некоторые женщины на Зою поглядывали — с интересом и лукавым огоньком в глазах.

— Кажется, я не такой уж урод, — заметила Зоя, усмехнувшись.

— Ты классная! — искренне сказала я.

— Ты всегда неровно ко мне дышала, — подмигнула Зоя.

Мы выпили за её здоровье, за тридцать девять лет, за процветание конюшни, за успехи мальчиков, за сбычу мечт и самых сокровенных желаний. И за любовь, конечно же, потому что всем нам хотелось любви.

— Кирилл тоже приезжал в Москву, — сказала Зоя, хотя я не спрашивала её о муже. — Отпраздновали дни рождения, а на следующий день сообщили детям о разводе.

— Ох, — вырвалось у меня. — И как они приняли эту новость?

— Плохо. Орали и обижались. Потом поняли, что для них ничего не изменится, и смирились. Они взрослые уже, Маша. Скоро свои семьи заведут.

— А про себя ты рассказала?

— Нет, но они обратили внимание на мой внешний вид, — она почесала переносицу. — Позже расскажу, не вдаваясь в детали. Для них я навсегда останусь матерью, как бы ни выглядела.

Я кивнула.

— А с Кириллом вы поговорили?

Зоя махнула рукой:

— Обсудили детали развода, мелочь какую-то. А о личном — нет, не разговаривали. Ему нужно время, Маша.

— Нам всем нужно время, — согласилась я.

— А ты с ним общаешься? Не верю, что он не пытался с тобой связаться. Ладно, он злится на меня из-за развода и всей этой ситуации с небинарностью, но ты-то причём?

Я улыбнулась.

— Он приезжал, Зоя. Сделал мне предложение.

— А-а, я так и думала! Поздравляю от всей души! Вы — мой любимый пейринг!

— Я не согласилась, — призналась я.

— Ты что, дура? — не удержалась Зоя. — Он же правда тебя любит. И ты его! Я тебя знаю, ты бы не стала спать с мужчиной без любви.

— И с женщиной, — напомнила я.

— И с женщиной, но в данный момент речь идёт о мужчине. Почему ты ему отказала?

— Я не отказала, я не дала согласие.

— Почему, Маша?!

— Мне кажется, он сильно торопится. Хватит ли его страсти на целую жизнь? Я уже была замужем, страсть так быстро проходит… Что нас связывает, кроме влечения? Что мы знаем друг о друге? Что, если он очнётся и увидит рядом с собой женщину, которая до него не дотягивает? Что, если разочаруется во мне? Он привык гордиться своей женой, а разве мной можно гордиться? По сравнению с тобой я пустое место.

— Нет, ты точно дура, — расстроилась Зоя. — Ты рассуждаешь как Умная Эльза и хочешь подстраховаться со всех сторон. Но в любви страховок нет. Нам приходится рисковать, чтобы чего-то добиться. Если хочешь, чтобы он гордился тобой, — дай ему для этого повод. Если хочешь узнать его получше — задай ему вопросы и выслушай ответы. Не хочешь скоропалительного брака — так ему и объясни. Но, прошу тебя, никогда не сравнивай себя со мной. Поверь, он полюбил тебя не за то, за что когда-то полюбил меня. Прошло двадцать лет! Он изменился, сейчас его привлекают в женщинах совершенно другие качества. Будь самой собой, не ври ему и научись слушать — чаще всего этого достаточно для счастливого брака.

«Зоя особенная, а ты настоящая», — вспомнились его слова. Это правда, он любил нас за разное.

— Спасибо, — сказала я.

— Да за что?! — воскликнула Зоя.

— За то, что ты есть. За то, что дружишь со мной.

* * *

Я рьяно взялась за учёбу. Мы проходили практику в барбершопе, бесплатно брея и подстригая всех желающих. Тренировались на добровольцах, отчаянных парнях. В качестве первого клиента мне достался улыбчивый молодой человек с клочковатой бородкой. Я брила его, затаив дыхание. Выдохнула только когда закончила процедуру. Нанесла на кожу тающий бальзам, сделала массаж лица и шеи. Парень мурчал от удовольствия. Потом глянул в зеркало и провел пальцами по скуле:

— Как гладко! А можно к вам прийти ещё разочек?

— Можно, — ответил за меня преподаватель. — Но второй раз — за деньги. Бесплатно только первая процедура.

— Вы прямо как дилеры.

— Мы не дилеры, мы барберы, — засмеялся преподаватель.

Я — барбер! Парикмахер-стилист и специалист по мужскому имиджу. Девушка, которая рискнула внедриться в традиционно мужскую профессию и нашедшая в ней призвание. Как же мне нравилось заниматься мужской красотой! Каждый мужчина — необработанный алмаз. В моих руках он превращался в бриллиант.

В начале мая состоялись выпускные экзамены. Я долго искала подходящую модель. Сокурсники предлагали свои кандидатуры, но все они были ухоженными и стильными парнями. Услуги барбера им не требовались. Я бы пригласила Стасика, — модельный рост, роскошный блонд, стилистическая запущенность, — да его забрали в армию. Взяла бы и Диму, если бы мы с ним нормально общались. Но мы с ним не разговаривали, даже сталкиваясь нос к носу в офисе Зои. А когда я увидела, что Света на кассе минимаркета беременна, я и здороваться с ним перестала. Только мысленно крестилась, благодаря судьбу и Кирилла, которые уберегли меня от участи быть ширмой для скрытого гея.

Меня выручила Зоя.

— А возьми-ка ты в модели нашего Шурика! — предложила она.

— Шурика?

Он был конюхом. Странным одиноким мужичком, который дневал и ночевал на конюшне. Семьи у него не было, ни с кем не встречался, водку не пил. Немного такой не в себе, но добрый и безотказный. Выглядел он по-бомжатски, хотя ничем плохим, кроме конского навоза, от него не пахло. А на конюшне много от кого пахло навозом, даже от Зои иногда.

— Я куплю ему новую одежду, — воодушевилась Зоя, — и привезу в город. Ты сделаешь из него красавчика, а потом мы пойдём обмывать твой диплом! А после этого мы найдём Шурику невесту! А то чего такой хороший человек пропадает? Надо показать местным девчонкам, что он не хуже других! Вот увидишь, за ним ещё очередь выстроится!

Я посмеялась, но согласилась. Так даже лучше: контраст до и после будет колоссальным! Заручившись согласием Шурика, я целую неделю обдумывала его новый образ. И одежду купила сама, потому что Зоя могла приобрести не то, что нужно, — нечто пафосное, чересчур модное или экстравагантное. А я нашла для Шурика классические голубые джинсы, чёрную водолазку и кроссовки. В подобном стиле одевался один известный американский предприниматель, и я была уверена, что Шурику этот наряд тоже подойдёт.

В назначенный час они приехали в академию, где проходил экзамен. И закипела работа. Двадцать будущих барберов одновременно стригли и брили своих моделей. Жужжали машинки и триммеры, щёлкали ножницы, гудели фены. В воздухе витал запах помады для бороды и бальзамов после бритья. Приглашённый фотограф делал фотографии до и после и готовил коллажи для презентации. Экзаменаторы бродили между креслами и внимательно наблюдали за работой студентов.

Мой Шурик вызвал шквал восторгов у преподавателей и зрителей. Ему безумно шли и голливудская бородка, и стрижка «андеркат», и новая одежда. Оказалось, что у Шурика бархатные карие глаза с пушистыми ресницами и чёткая линия скул. Он и правда превратился в красавчика. В награду к диплому я получила его изумлённый возглас, когда он увидел своё отражение в зеркале. Такой возглас — самое приятное и вдохновляющее, что может услышать начинающий стилист. Я была так счастлива, что не удержалась от слёз.

Вечером мы втроём отправились в бар и в честь окончания курсов напились бельгийского пива. Хрустели чипсами и куриными крылышками и вспоминали события длинного дня. Похорошевший Шурик приосанился и глазел по сторонам, ловя ответные взгляды. Мы с Зоей уже не сомневались, что его холостяцкая жизнь закончилась.

После бара они уехали в Мухобор, а я вернулась в дом с атлантами, который стал мне приютом на четыре месяца. У меня было несколько заманчивых предложений по трудоустройству. Я могла выбрать популярный барбершоп в центре города, начать зарабатывать неплохие деньги и снять квартиру по своему вкусу. Могла наконец-то начать взрослую самостоятельную жизнь. Я сейчас всё могла, о чём раньше только мечтала. Но я нашла в интернете сайт одного торгового центра далеко на севере нашей страны и написала письмо управляющему. Спросила, сколько стоит арендовать помещение для маленького барбершопа.

21. Только для нас двоих

Бизнес-план я составила ещё во время учёбы. Преподаватели и коллеги-мастера охотно мне помогли. Многие владели собственными салонами и отлично знали, сколько нужно денег, чтобы открыть небольшое заведение. Лично я хотела открыть барбершоп всего с одним креслом — нечто маленькое и уютное, где клиент мог бы расслабиться и получить услуги высшего класса. А вот цены я планировала поставить немаленькие и кусачие.

В посёлке, возле которого построили завод, проживало около трёх тысяч человек — и это только для начала, потом население удвоится, а то и утроится. Большинство жителей — одинокие мужчины с довольно высокими зарплатами, которые особо некуда было тратить. Торговый центр, кинотеатр, спорткомплекс, да парочка недавно открывшихся ресторанов — пивбар и стейк-хаус — вот и все нехитрые развлечения для сотрудников гигантского завода.

Со временем инфраструктура подтянется, но я надеялась, что успею заработать денег и вернуть кредит, взятый в банке. Моим поручителем выступила Зоя. Она предлагала взять денег у неё — в качестве дружеской беспроцентной ссуды, но я отказалась. По тем же соображениям, по которым она не брала деньги у Кирилла на развитие конюшни. Нам обеим хотелось достичь успеха в выбранной сфере самостоятельно.

В июне я переехала на Крайний Север.

* * *

На первых порах мне помогла Вероника Павловна — приятная деловая женщина лет пятидесяти. Именно она управляла торговым центром. Идея с открытием барбершопа ей очень понравилась. Она выделила мне помещение на первом этаже рядом с будущим салоном красоты для женщин. В посёлке жили не только вахтовики, но и целые семьи. Со временем их будет всё больше и больше. Детский сад быстро заполнялся детьми.

Вероника Павловна родилась в Салехарде и всю жизнь прожила на севере. Она беззаветно любила свой край и щедро выплёскивала эту любовь на «понаехавших». Рассказывала историю освоения севера, приглашала в гости, помогала устроиться на новом месте. Мне она посоветовала снять комнату в женском общежитии, принадлежавшем заводу. Отдельных квартир на всех желающих не хватало. Жилые дома — весёлые цветные трёхэтажки — всё ещё строились ударными темпами, но в первую очередь квартиры получат ведущие специалисты. Вряд ли мне что-то светило. Спасибо, комната в общаге нашлась.

Зато из моего окна был виден новый огромный завод. Его корпуса и трубы сюрреалистически высились на фоне залива, как на картине безумного художника-фантаста. Каждый день я любовалась этим пейзажем, пытаясь угадать, где находился офис Кирилла. Пытаясь представить, как мой возлюбленный выглядел после нашей долгой разлуки. Мы даже не созванивались, и уж тем более не общались по скайпу.

А вдали синело море. Несмотря на июнь, лёд только начал таять, поэтому танкеры ходили по морю в сопровождении ледоколов. А ещё здесь было самое голубое небо в мире и самое яркое солнце. Когда оно светило в два часа ночи, даже петербуржцам, привыкшим к белым ночам, не спалось в своих постелях.

Я доставала кольцо из коробочки и любовалась игрой бриллиантов в солнечных лучах.

Как же я по нему соскучилась! По мужчине, который перевернул мою жизнь. Почти год назад он оказался в одной постели с моим мужем, а в результате я оказалась на Ямале. Как причудливо складывалась история нашей любви. Интересно, что мы расскажем нашим детям, когда они подрастут и спросят, как познакомились папа и мама? Видимо, придётся начать с текущего момента — моего приезда на Ямал. Всё остальное было лишь подготовкой к этой встрече, нашей тайной предысторией.

Я не знала номера телефона Кирилла, хотя могла бы позвонить в приёмную директора и оставить сообщение о своём приезде. Но мне хотелось, чтобы он сам ко мне пришёл, — как раньше.

Вероника Павловна помогла мне получить оборудование для барбершопа, которое я заказала ещё в Питере. С помощью мастеров мы покрасили стены чёрной глянцевой краской и развесили постеры с изображением разнообразных усов и бород. Установили неоновую вывеску. Я долго ломала голову над названием. Остроумная Зоя предлагала назвать салон «Барбер из Мухобора» или «Цирюльникъ Мария» (с твёрдым знаком для солидности), но в итоге я выбрала нейтральное — «Angel». Подвесила хрустального ангела около зеркала: с Нового года он стал моим талисманом, и я верила, что он приносил удачу. Зоя шутила, что я назвала салон в честь её любимого жеребца. Я не спорила, этот вариант мне тоже нравился.

Я разместила рекламу в заводской газете, на местном телевидении и в чате, которым все тут пользовались. Сразу же посыпались звонки. Моя тетрадка для записи клиентов быстро заполнялась мужскими именами.

В первый рабочий день меня здорово поддержали Вероника Павловна и продавцы из соседних магазинов: надули чёрные шарики, притащили столик с одноразовыми стаканчиками и недорогим игристым вином. Купили вскладчину несколько бутылок, чтобы всем хватило. Девчонки и сами угощались, и клиентам наливали — не только моим, а всем желающим. К концу дня лишь я в ТЦ оставалась трезвой. Правда, я чувствовала себя настолько опьянённой успехом, что мало чем отличалась от других.

А перед закрытием позвонил помощник Кирилла Олеговича и сообщил, что шеф приедет на стрижку завтра, в обычное время. Просто поставил в известность. Не спросил, есть ли у меня свободное время, работает ли завтра салон. Разумеется, я ответила, что жду господина Ярцева с огромным нетерпением.

И это была не ложь.

* * *

Он приехал ровно в восемь. Он никогда не опаздывал. Снял пиджак и повесил на плечики. Сел в кресло. Не скрывая интереса, посмотрел на мои руки, где не было ни единого кольца. Потух. Перевёл взгляд на сапфировые серьги, которые я носила не снимая, заметил сверкающего ангела у зеркала. Невесело усмехнулся одной стороной рта. «Когда мы встретимся в следующий раз, я хочу увидеть на твоём пальце кольцо», — сказал он зимой. Это означало: или ты принимаешь моё предложение, или нам лучше расстаться и не мучить друг друга. Он хотел получить чёткий ответ — да или нет. «Может быть» его не устраивало.

А я его обманула: приехала на Ямал, а колечко не надела. Оно лежало у меня в кармане. Я видела, что Кирилл колебался. Уйти или остаться? Он прекрасно знал, каких трудов мне стоило выучиться, приехать на Крайний Север и открыть здесь барбершоп. Будучи менеджером, он отчётливо представлял масштаб проблем, которые я преодолела. А как мужчина… сомневался в моих чувствах. Хотя какие ещё подтверждения ему были нужны?

— Здравствуй, Маша, — наконец произнёс он.

— Как обычно, Кирилл Олегович? — спросила я, проводя пальцами по затылку снизу вверх. — Или хотите попробовать что-нибудь новенькое?

Оброс он чудовищно. Мог бы хвостик завязывать. И эта бородища. Он что, держал парикмахерский целибат?

— Хочу. На твой вкус.

— Отлично. Тогда я подстригу вас так, чтобы ваша невеста влюбилась в вас ещё сильнее.

Он полоснул меня острым голубым взглядом, потом понял, что это не издёвка. Поддержал игру.

— А у меня есть невеста? — спросил он.

— А вы сомневались? — ответила я вопросом на вопрос.

— И она меня любит?

— Спросите у неё сами, — предложила я. — Вы когда-нибудь спрашивали её о чувствах или предпочитали говорить о своих? А теперь закройте глаза и расслабьтесь, я помою вам голову и сделаю массаж.

Он мечтательно улыбался, пока я массировала ему голову. И когда стригла волосы. И даже когда оформляла бородку и усы, хотя я просила его быть серьёзнее, иначе усы могут получиться криво, и сотрудники на заводе будут смеяться.

После многочисленных процедур я повернула его к зеркалу и поймала то самое восхищённое выражение, которое озаряло лица других моих клиентов, — стильных и ухоженных мужчин. Только, в отличие от них, Кирилл недолго любовался своим отражением. Он встал и рывком прижал меня к себе:

— Маша, прости, что раньше не спрашивал. Я был слишком самонадеян. Ты меня любишь?

— Да, — я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Больше жизни.

— А почему кольцо не надела? Не хочешь выходить за меня замуж?

Я достала кольцо из кармана и показала Кириллу:

— Хочу! Я обязательно его надену и выйду за тебя замуж. Но мне кое-чего не хватило, — призналась я. — Когда наши дети спросят, как мы познакомились, я хочу рассказывать, как мы ходили в кино, гуляли по берегу Карского моря и ели суши в ресторане. Мне не хватило всего вот этого — романтичного, чистого, платонического. Только для нас двоих. Понимаешь? Я хочу всё наверстать. Познакомиться с тобой заново, узнать тебя как человека, открыть тебе душу. Я даже не знаю, какая книга у тебя любимая.

Кирилл серьёзно кивнул:

— Суши здесь не достать, но в баре жарят вкусную рыбу. Её ловят местные рыбаки, поэтому она всегда свежая. На Большой земле такой нет.

— Отлично, — сказала я.

— А на завтра могу заказать морскую прогулку на яхте. Я несколько раз выходил в море, и каждый раз жалел, что тебя нет рядом со мной. Прилетели лебеди — они проводят тут лето, выращивают птенцов. Я сделал для тебя фотографии, но не отправил. Не хотел давить, напоминая о себе. Буквально по рукам себя бил. Скучал адски.

— Яхта — это здорово, — обрадовалась я. — После работы можем покататься, всё равно сейчас полярный день. Ночи такие солнечные, я бы с удовольствием посмотрела на лебедей.

И на тебя, моя голубоглазая любовь. На твой замечательный завод, который ты построил на берегу далёкого северного моря. На твой мир, который скоро станет моим.

— А хочешь, слетаем на выходные в Париж?

— На выходные не могу — полная запись. Да и паспорта у меня нет.

— Моя любимая книга — «Бойцовский клуб» Паланика. А твоя?

— «Не отпускай меня» Исигуро.

— Я говорил, что люблю тебя?

— Да, много раз.

— Можно тебя поцеловать? Или пока рано?

Это было так просто — разговаривать с ним, делиться самым сокровенным, разговаривать о будущем, о свадьбе и детях. Знать, что мы принадлежим друг другу, потому что наша любовь глубока и взаимна. Неважно, что кольцо пока не надето.

— Нет, ну целоваться-то можно, — ответила я. — Когда я употребила слово «платонический», я не имела в виду, что нам нельзя прикасаться друг к другу.

Я легонько его толкнула, он сделал два шага назад и упёрся спиной в стену. Я привстала на цыпочки и прижалась к его губам, с восторгом и изумлением вспоминая их вкус. А Кирилл запустил руку мне в волосы и крепко прижал к себе.

Чтобы не дать мне ускользнуть.

Эпилог

Я надела кольцо в августе, когда мы взяли отпуск и полетели в Петербург, чтобы сообщить родным о нашей помолвке. Я была знакома с Анной Николаевной и Олегом Федоровичем, но всё равно безумно волновалась. Реакция Феди и Васи меня тоже пугала. На новогодних каникулах Кирилл представил меня как близкую подругу семьи, а сейчас я стала его невестой. Как я буду выглядеть в глазах клана Ярцевых? Как наглая мухоборская парикмахерша, которая разрушила благополучный двадцатилетний брак своих клиентов? Даже моя мама, услышав, что я выхожу замуж за Кирилла, ахнула и спросила: «А как же Зоя? Вы же вроде подруги».

В том-то и дело, что подруги. Настоящие, не «вроде».

Зоя нашла наилучшее решение:

— Предлагаю отметить помолвку у меня на конюшне! Поставим на лугу шатёр, соберём близких — детей, родителей Кирилла и твоих родственников. Повеселимся на славу! Устроим такой праздник, чтобы весь Мухобор содрогнулся! С песнями, плясками и доставкой блюд из самого пафосного ресторана. Крабы, устрицы, блинчики с чёрной икрой! И толстый итальянский повар в белом колпаке, который будет жарить ягнёнка на открытом огне. Вот увидишь, все будут в восторге!

— Ну Зоя… Я бы хотела что-то поскромнее. Тихое семейное застолье, чтобы сообщить родным о помолвке.

— Никогда не скромничай! — отрезала Зоя. — Если будешь строить из себя сироту казанскую, люди подумают, что ты чего-то боишься или стыдишься. А тебе нечего стыдиться. Ты не сделала ничего плохо. Твоя любовь честная и настоящая. Ты должна держать голову высоко и с достоинством носить фамилию Ярцева.

Я ни секунды не сомневалась, что Зоя именно так бы и поступила. Задрала бы нос и вела себя, как прирождённая королева. Но я была человеком другого склада.

— Они всё равно будут думать, что я разлучница.

— Поэтому я и предлагаю отметить помолвку на конюшне. Моё присутствие сразу заткнёт всем рты. Ты видела когда-нибудь, чтобы бывшая жена устраивала праздник для новой? Вот и никто не видел! Они так удивятся, что будут судачить обо мне, а не о тебе.

Зоя смеялась, но смысл в её словах был. Присутствие бывшей жены покажет всем, что между нами нет ни вражды, ни ревности, ни обид. Детям опять же будет приятно, что разведённые родители продолжают общаться, как цивилизованные люди. Гораздо лучше, когда мать и мачеха поддерживают дружеские отношения, а не грызутся или манипулируют детьми в своих интересах. Да и я мечтала, чтобы Кирилл примирился с Зоей, с новой её версией — более мужественной, но по-прежнему неповторимой и обаятельной.

Поэтому я и согласилась на помолвку в Зоиных владениях. И Кирилла уговорила, хотя он не очень-то и сопротивлялся. Спустя несколько месяцев и — самое главное — после обретения личного счастья (а мы были чудовищно счастливы вдвоём на Ямале) он был готов начать всё заново с женщиной, которую любил много лет. Они уже пересекались в Москве, когда сообщали детям о разводе, но ещё не разговаривали по-человечески.

Я с трепетом ждала их встречи. Хотела увидеть реакцию Кирилла. И увидела. Зоя здорово изменилась за прошедшее время. Она прибавила несколько килограммов и уже не выглядела хрупкой феей с блестящими от таблеток глазами. Лицо её загорело, вокруг глаз обозначились мимические морщинки, а губы больше не казались пухлыми и чувственными. Видимо, она перестала делать уколы красоты. Да и вообще забила на косметологию.

Но какой же симпатичный молодой человек получился! Без операций, без гормонов, без каких-то дополнительных ухищрений. Достаточно было сменить стиль и отказаться от достижений индустрии красоты, которые подчёркивали женственность. Зоя стала смахивать на старшего брата своих сыновей — и это была её настоящая, природная внешность. В довершение образа она надела узкие джинсы, белую рубашку с жилетом из рыжей замши и ковбойскую шляпу. На фоне табуна лошадей она выглядела сногсшибательно гармонично. Белый Ангел таки заполучил своего принца.

— Что, не узнал? — спросила она мужа, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— А это точно ты?

— Только не говори, что тебе не нравится!

Кирилл хмыкнул и расслабился. Они пожали друг другу руки и приобнялись, вполне по-братски. Кирилл даже похлопал Зою по спине, как мужчину.

— Лишь бы ты была счастлива, — сказал он.

— Я счастлива, Кира. Я слезла с антидепрессантов, перестала бухать и могу теперь жрать всё, что захочу. И эта еда остаётся во мне.

— Рад слышать. А в личном плане? — поинтересовался Кирилл.

— Ты знаешь, всё потихоньку налаживается, — без стеснения ответила Зоя и кинула быстрый взгляд на луг, где на чёрном коне скакала брюнетка лет тридцати пяти. За её спиной развевались длинные кудрявые волосы, бёдрами она крепко сжимала бока лошади. Не похоже, что ученица, уж больно уверенно она сидела в седле. Скорее, новая сотрудница. — Но, прости, знакомить вас не буду. Уведёшь ещё.

Это прозвучало так комично, что мы рассмеялись.

Подошли близнецы. Федя, которого я по-прежнему отличала по более ухоженной шевелюре, поинтересовался у отца:

— Ну что, вы наконец-то помирились? Как тебе наша мамочка-томбой?

— Кто? — не понял Кирилл.

— Томбой — это девочка, которая выглядит как мальчик, — ответил Вася.

— У нас в универе таких полно, — подтвердил Федя. — Есть очень хорошенькие, м-м-м.

— Это сейчас модно — короткие стрижки, мужские пиджаки.

— Найти гёрли-гёрл почти невозможно.

— Стоп-стоп! — прервал их болтовню Кирилл. — А кто такие «гёрли-гёрл»?

— Это такие девчули в платьицах в цветочек. Не матерятся никогда, не курят, в свободное время пекут печенье с корицей. Тоже прикольные, только с ними сложнее, чем с томбоями. Вообще непонятно, о чём разговаривать. Тачки, гаджеты, политика их не интересуют.

— Но можно не разговаривать, — сказал Вася.

— Да, в принципе необязательно, — согласился с братом Федя. — Можно молча целоваться, ну и… всё остальное.

— Господи, — вырвалось у Зои, — а я-то надеялась, что вы повзрослели. А вы всё такие же охламоны! Одни девочки на уме. Кирилл, проведи с ними беседу о важности предохранения от нежелательной беременности и венерических заболеваний.

Парни заржали и оставили нас в покое. Пошли общаться с бабушкой, дедушкой и новыми родственниками — моей мамой и Любой, которая недавно родила девочку. Блондиночку весом в четыре килограмма. К сожалению, Стаса не отпустили из части на роды жены, так что ему пришлось довольствоваться фотографиями и видео своей дочурки.

— Мамочка-томбой… — бормотала Зоя, когда мы усаживались за стол.

— Зато ты в тренде, — утешил её Кирилл.

А я радовалась, что никто не смотрел на Зою косо и не осуждал за необычный для женщины внешний вид. Слова плохого в лицо не сказал. Она так себя поставила в Мухоборе, что люди уважали её в любом облике.

* * *

Праздник на свежем воздухе получился великолепным.

Будущие свёкор и свекровь приняли меня очень тепло. Расспрашивали о парикмахерском бизнесе, о семье и планах, о моём отношении к детям. Я честно ответила, что мечтаю о малыше, а Олег Фёдорович предупредил, что в его роду часто рождались близнецы. Ну близнецы, так близнецы, ничего не поделаешь, ответила я. Он просиял от удовольствия и пообещал помогать с младенцами. У них с Анной Николаевной куча свободного времени, чтобы с утра до вечера гулять с колясками по Летнему саду. Я верила, что это не пустые обещания. Они и правда горели желанием понянчиться с маленькими внуками.

Зоя однажды упоминала, что Ярцевы хотели в невестки менее эксцентричную личность, чем она. И теперь, словно по заказу, пожилые родители Кирилла получили меня — спокойную и предсказуемую деревенскую девицу. По крайней мере, такой я выглядела в их глазах, и, вероятно, такой я и являлась. Они не ожидали от меня проблем и были настроены дружелюбно. Они видели, что я поладила с Федей и Васей, что подружилась со «сложной» Зоей, что с мамой и женой брата у меня отличные отношения, и — самое главное! — они видели, что я обожала их дорогого сына. А он обожал меня.

Повар в белом колпаке на вечеринке тоже присутствовал. Он жарил стейки на гриле, а официанты разносили напитки и закуски. День выдался солнечным и знойным. Пахло скошенной травой и спелыми яблоками, от земли шёл зрелый августовский жар. Я сняла под столом босоножки. Мы пили сидр, шампанское и лимонад, и жизнь казалась бесконечно счастливой и прекрасной.

* * *

Следующей весной Кирилл завершил свою миссию на Ямале и передал дела новому управляющему. А я продала салон «Ангел» Веронике Павловне, которая сочла мой бизнес прибыльным и перспективным, и рассчиталась с банком-кредитором. У меня даже осталось немного денег для себя. Не такой уж безумной авантюрой оказался марш-бросок на Ямал. Местные мужчины высоко оценили идею барбершопа и оставляли щедрые чаевые. Я была уверена, что после моего отъезда дело не загнётся, а, наоборот, расцветёт и расширится. Клиенты привыкли получать услуги высшего класса, главное — пригласить правильных барберов с Большой земли, и всё пойдёт как по маслу.

В мае мы вернулись в Петербург — спустя год после моего отъезда.

Свадьбу назначили на июнь. Просто уже некуда было тянуть. К тому времени я была беременной — и, разумеется, двойней. Мы ждали мальчиков. С каждым днём я становилась всё толще и толще, поэтому со свадьбой пришлось поторопиться. Кроме того, мы купили квартиру недалеко от офиса Кирилла и занимались обустройством жилья. К счастью, свёкры нам помогали. И мама моя, и Зоя, которая обрадовалась новости о беременности чуть ли не больше всех. Щупала округлившийся живот и растроганно шмыгала носом. Давала полезные советы, как опытная женщина, успешно пережившая рождение близнецов.

Я бы и свадьбу отпраздновала на «Ярцевских конюшнях», мне очень понравилась уютная и романтичная помолвка в шатре на лугу, но в этот раз приглашённых было много. Очень много. Не только родители и ближайшие друзья, но и дальние родственники с обеих сторон, коллеги и деловые партнёры Кирилла. Поэтому мы поручили организацию свадьбы специальному агентству, а сами занимались необременительными мелочами — выбором платья, утверждением меню, подбором цветов и музыки.

В качестве свадебного танца мы, не сговариваясь, выбрали бачату. И станцевали её так зажигательно, что гости не выдержали и присоединились к нам. И старшие Ярцевы, и Стасик с Любой, и Зоя, отплясывавшая попеременно то с Федей, то с Васей. И даже моя скромная мама, вернувшаяся накануне из пансионата, закружилась в танце с пожилым, но представительным олигархом. Не было лишь Зоиной подруги — той самой брюнетки, которая работала на конюшне тренером. А ведь мы с Кириллом приглашали обеих. Зоя сказала, что в Мухоборе они не скрываются, но выпячивать новые отношения на свадьбе бывшего мужа — не комильфо. Это было благородно с её стороны.

А в свадебное путешествие мы поехали в Париж.

сентябрь 2021 — февраль 2022

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/muzh-lyubovnicy-moego-muzha-b380352

Content

Таня Володина
Муж любовницы моего мужа

1. Мой муж спит с вашей женой

2. Любовница моего мужа

3. Никто нас не осудит

4. Выбор Кирилла

5. Танец страсти

6. Ты ничего обо мне не знаешь

7. Обманщики и обманутые

8. Время признаний

9. Ты — моя проблема

10. Ситуация

11. Клин клином

12. Провокация

13. Моральные дилеммы

14. Деньги и любовь

15. Ангелы

16. Новая жизнь

17. Настоящий секс втроём

18. Душа мужчины

19. Кольцо

20. Я барбер!

21. Только для нас двоих

Эпилог