Барбара Картленд

Путешествие в Монте-Карло

От автора

За последние годы XIX столетия Монте-Карло превратился в один из привлекательнейших городов Европы. Список гостей, посещавших это маленькое королевство, включает в себя представителей самых разных слоев общества.

Проводя свой медовый месяц в Монте-Карло, герцогиня Мальборо, в девичестве Консуэло Вандербильт, обратила внимание своего мужа, герцога Мальборо IX, на то, что в казино Монте-Карло собираются самые красивые и элегантные женщины высшего общества.

Каково же было ее удивление, когда муж запретил ей не только упоминать в его присутствии их имена, но также и обращать внимание на тех мужчин, которые их сопровождали, даже если накануне вечером им пришлось обедать в одном обществе.

Только спустя некоторое время герцогиня Мальборо поняла, что привлекательнейшие женщины Монте-Карло не кто иные, как известные всей Европе куртизанки.

Частыми гостями казино были также многие именитые персоны — Великий князь Сергей из России, Великий князь Николае, Ага-хан, прелестная Лили Лангтри, принц Дании и, разумеется, сам принц Уэльский.

О Монте-Карло было написано бессчетное множество новел, детективов и пьес, ведь в целом мире нет другого такого места, где можно одновременно увидеть как принцев, королей и Великих князей, так и множество ловкачей, преступников и куртизанок.

Глава 1

К зданию министерства иностранных дел подъехал экипаж и остановился напротив входа. Из кареты вышел высокий мужчина и скрылся за массивными дверьми позади колонн.

К вошедшему тут же подошел молодой человек в сюртуке:

— Господин Вандервельт?

Посетитель кивнул.

— Секретарь департамента иностранных дел ждет вас, сэр.

— Благодарю, — отозвался Вандерзельт и направился вслед за своим провожатым по узкому, слабо освещенному коридору с высоким потолком.

Вскоре они остановились, и молодой человек открыл перед Вандервельтом дверь, ведущую в комнату внушительных размеров.

За письменным столом напротив окна, через которое открывался вид на небольшой уединенный сад, сидел маркиз Лэнсдаун.

Когда служащий представил Крейга Вандервельта, маркиз, привлекательный мужчина с едва тронутыми сединой волосами, поднялся и протянул посетителю руку.

— Я только вчера узнал, что ты прибыл в Лондон, Крейг, — сказал он. — Рад тебя видеть.

— Здравствуйте, милорд, — поздоровался Вандервельт. — Я в Лондоне проездом в Монте-Карло.

Фраза эта прозвучала так, словно он заранее хотел предупредить маркиза о том, что его присутствие в Англии носит лишь временный характер.

Уловив предупредительные нотки в голосе собеседника, маркиз сказал:

—  — Садись, пожалуйста. Мне нужно многое тебе рассказать.

Крейг рассмеялся:

— Именно этого я и опасался!

С этими словами он удобно расположился в глубоком кресле, положив ногу на ногу. Вся его поза выражала спокойствие и уверенность в себе.

Маркиз сел напротив и подумал, о том, что, наверняка, многие женщины считают Крейга одним из самых привлекательных и интересных молодых людей света.

И это неудивительно. Отец Крейга Вандервельта, уроженец Техаса, будучи человеком сообразительным и предприимчивым, сумел найти способ как превратить бедное семейство Вандервельтов в одно из самых процветающих и благополучных в Америке.

Мать Крейга, дочь герцога Ньюкасла, была одной из самых блистательных красавиц своего времени. Неудивительно, что их единственный сын унаследовал не только красоту, грацию и очарование матери, но и блистательный, пытливый ум отца.

По общему мнению света, при таком огромном состоянии и неотразимой внешности, Крейг, несклонный приумножать и без того баснословные капиталы своего отца, сделался кутилой и прожигателем жизни.

Он много путешествовал и много развлекался и не только в фешенебельных районах крупных городов и столиц, всегда готовых угодить богатым молодым людям, но и в местах значительно более уединенных, где зрелость и способность к самостоятельным действиям доказывается не только размером чековой книжки или кошелька.

— Я вспоминал о тебе несколько дней назад, — промолвил маркиз. — Словно в ответ на мои молитвы, мне пришло известие о том, что ты находишься в Лондоне, но где именно тебя можно найти, я не знал.

— Я остановился у кузины, на Парк-лейн.

— Мне пришла в голову эта догадка, но несколько поздно, — ответил маркиз, — сперва мне пришлось потратить несколько часов, обыскивая различные заведения, прежде, чем я отыскал тебя.

— Я чувствую себя лисой, за которой следит осторожный охотник, — протянул Крейг. — Но, милорд, я уже говорил вам, что теперь мой путь лежит в Монте-Карло.

— Это меня не удивляет, — отозвался маркиз с улыбкой. — Мне говорили, что этот сезон выдался на редкость веселым и полным неожиданностей, а красавицы высшего света не устают поражать окружающих блеском своих туалетов и драгоценностей!

Крейг рассмеялся, откинувшись на спинку кресла.

— Мне показалось, милорд, или в вашем тоне действительно промелькнула зависть? Может нам стоит отправиться в Монте-Карло вместе?

— Я был бы счастлив, — отозвался маркиз, — но, к сожалению, дела требуют моего присутствия в Лондоне. Ну, а тебе, без сомнения, доведется встретить там среди прочих блистательных гостей, испытывающих судьбу за игрой в карты, и принцессу Уэльскую.

Крейг улыбнулся, подтверждая сказанное.

— Так случилось, — продолжал маркиз, — что, еще не зная твоих планов, я хотел просить тебя ехать именно в Монте-Карло, отложив все прочие дела.

Крейг первым нарушил недолгое молчание, повисшее в кабинете:

— По-видимому, дело не терпит отлагательства?

— Именно, — тихо проговорил маркиз. — И уверен, ты единственный, кто может мне помочь.

Крейг промолчал. Он знал, что маркиз не говорил бы так, если бы дело, о котором шла речь, не имело бы государственной важности.

Еще до того, как маркиз был назначен секретарем департамента иностранных дел, он заручился поддержкой Крейга, который при всей своей репутации богатого американца-кутилы, зачастую оказывался незаменим в важных государственных делах. Маркиз первым понял, что Крейг изрядно устал от роли, навязанной ему светом, и с цинизмом относится к собственным победам над женщинами, которые фактически преследовали его своим вниманием, слетаясь, как пчелы на мед.

Маркиз посчитал, что имидж светского денди, как нельзя больше подходит человеку, имеющему важное дипломатическое поручение и заручился помощью Крейга в небольшом, но важном деле, связанном с чрезмерными амбициями Германии утвердить свое влияние в Европе.

Крейг выполнил порученное ему задание блестяще, завоевав не только расположение премьер-министра, но и благодарность королевы.

После этого маркиз стал часто прибегать в самых различных случаях к помощи молодого американца.

Сам Крейг отнесся к своему новому занятию с азартом, находя в разнообразной и зачастую весьма опасной работе., новые впечатления, которые ему никогда не приходилось испытывать, ведя привычный образ жизни светского денди.

Несколько раз он находился на волосок от смерти, и лишь по счастливому стечению обстоятельств сумел избежать пули и удара ножом.

Теперь глубокое волнение и даже возбуждение от «поединка со смертью», каким представлялось ему каждое новое задание, стали неотъемлемой частью его жизни. Он был готов приняться за любое дело, которое мог поручить ему маркиз.

Однако сегодня маркиз с особой тщательностью подбирал слова для описания миссии, которую хотел поручить Крейгу. Чувствуя, что молодой человек ожидает его объяснений почти с нетерпением, секретарь сказал:

— Прости мою нерешительность, Крейг. Никаких секретов от тебя я не держу, просто не могу подобрать нужных слов, чтобы объяснить, сколь скудными сведениями о предстоящем деле я располагаю. К твоему приходу я постарался собрать воедино все имеющиеся у меня факты. Увы, информации совсем немного.

— Для начала, — с улыбкой предложил Крейг, — назовите мне хотя бы имя нашего нового врага.

Для Крейга это было крайне важно. Однажды, когда он выполнял очередное поручение маркиза, ему предоставили не верные, или, лучше сказать, не точные сведения о человеке, с которым ему предстояло вступить в поединок.

Тогда лишь врожденная интуиция, или какое-то шестое чувство, помогли ему избежать ловушки, искусно для него расставленной. Попади он тогда в сети противника, выхода из ситуации он уже не нашел бы.

— Проблема в том, — начал маркиз, — что у меня нет ничего определенного, ничего, кроме моих подозрений, никаких фактов. Однако, я абсолютно уверен, что именно сейчас твое присутствие в Монте-Карло крайне необходимо.

— Тогда расскажите мне о ваших подозрениях, — предложил Крейг. — Я уверен, милорд, что, найду им подтверждение, когда придет время, и, уверяю вас, факты будут более убийственны, чем лук и стрелы.

Маркиз улыбнулся, однако, в его улыбке не было ни тени веселья.

— Дело в том, Крейг, — продолжал он, — что я весьма обеспокоен тем делом, в которое хочу тебя посвятить. Наши собственные агенты пока не смогли продвинуться ни на йоту.

По правде говоря, наши люди, которые в настоящее время находятся в Монте-Карло, не имеют возможности попасть в нужные круги. А по моему глубокому убеждению, это именно то, с чего стоит начать.

— Ну, по крайней мере эта задача не представляет никакой сложности, — сухо заметил Крейг, прекрасно осознавая, что для такого состоятельного человека, как он, открыты любые двери.

В свои двадцать девять лет Крейг неоднократно был удостоен благодарности коронованных особ. Однако, каждый раз, когда ему восторженно пожимали руку короли, или протягивали ручки для приветственного поцелуя королевы, он задавался вопросом, вызвана ли их благосклонность его личным обаянием, или же размером банковского счета.

Словно в ответ на его мысли, маркиз промолвил:

— Тебя везде принимают с радостью, Крейг, и это дает тебе огромное преимущество. Говорю тебе это, как профессионал.

Маркиз инстинктивно понизил голое, добавляя:

— Но я надеюсь, что никто за стенами этого учреждения, не имеет ни малейшего представления о том, что нас с тобой связывают не только мои родственные отношения с твоей матерью. Все полагают, что твой интерес к департаменту вызван лишь стремлением отведать новых впечатлений и посетить новые таинственные места.

— Полагаю, вы правы, милорд, — отозвался Крейг. — Если бы дело обстояло иначе, боюсь, мне не удалось бы выбраться из многих затруднительных ситуаций, в которых я оказывался.

Маркиз нахмурился.

— Возможно, Крейг, я возлагал на тебя огромную ответственность, — сказал он, — но ты должен знать, что департамент очень ценит твою работу, и мы многим тебе обязаны.

Его голос сделался глуше:

— Уверяю тебя, никто более не сумел бы добыть информацию, которую удавалось собрать тебе. То, что ты дал нам, спасло нас от многих катастрофических ситуаций, которые могли бы иметь далеко идущие последствия для всего мира.

— Благодарю вас, — тихо сказал Крейг. — Я был бы рад узнать, чем еще могу быть вам полезен. Расскажите же, о чем идет речь на этот раз.

— Если бы я знал наверняка! — промолвил маркиз. — Но позволь обрисовать все в общих чертах.

Крейг приготовился внимательно слушать.

— Ты уже не раз оказывал нам услуги, и потому прекрасно знаешь, что наши позиции в Индии начинают ослабевать, в связи с вторжением и успешным продвижением русских в Центральной Азии.

Крейг кивнул, и маркиз продолжил:

— В связи с тем, что Россия стремится распространить свое влияние на всей территории вплоть до Афганистана, мы расширили западные и северо-западные границы Индии.

Пока все, что рассказывал маркиз, не являлось для Крейга новостью. Он сидел молча, ожидая продолжения.

— В настоящее время, — говорил маркиз, — Тибет, находившийся прежде под властью Китая, считается независимым государством, весьма враждебно настроенным по отношению к вмешательству иностранцев. Однако у нас возникли некоторые опасения.

Крейг слегка подался вперед:

— Какого рода?

— Я получил конфиденциальное письмо от вице-короля, — ответил маркиз, понизив голос почти до шепота, словно опасаясь, что стены могут иметь уши. — Он уверен, что между Россией и Китаем существует соглашение, по которому Россия получит особые права на Тибет.

— Невероятно!

— Я согласен с тобой, — кивнул маркиз, — но лорд Керзон уверен, что Россия, уже отправившая тайно в Тибет партию оружия, вскоре спровоцирует на индийско-тибетской границе какой-нибудь конфликт.

После короткой паузы Крейг заметил:

— Но я полагал, вы хотели отправить меня с миссией в Монте-Карло?

— Так и есть, — согласился маркиз. — До меня дошли сведения, что три недели назад в Монте-Карло приехал Рэндал Cap. Он никак не известил нас об этом.

— Рэндал Cap? — удивленно переспросил Крейг. — Не могу в это поверить! Я не думал, что он вернется в Европу.

Последний раз я виделся с ним в Индии. Он уверял меня, что намерен провести остаток жизни в Тибете.

— Да, я помню, ты говорил мне об этом, — сказал маркиз, — но, полагаю, он передумал. Раз он не вышел с нами на связь и никак не известил о своем приезде, думаю, он не хочет, чтобы кто-либо узнал, что он в Монте-Карло. Ты же знаешь, он обладает весьма серьезной информацией.

— Да, но почему он выбрал Монте-Карло? — спросил Крейг. — , Почему сразу не приехал в Англию?

— Этого я не знаю, — ответил маркиз. — Согласен, он выбрал весьма странное место. Разве что он сделался азартным игроком?

— Нет, это невозможно, — покачал головой Крейг и, нахмурившись, откинулся на спинку кресла.

Через мгновение он сказал:

— У меня не вызывает сомнений, что для приезда в Вильфранш у него были особые причины. Тем более, что в этом месте пришвартовываются разные корабли. Но что могло заставить его отправиться дальше, в Монте-Карло?

— Я не знаю, что тебе ответить, — сказал маркиз, — и именно поэтому я прошу тебя, нет, я умоляю тебя, Крейг, отправиться как можно быстрее в Монте-Карло и найти там Рэндала Сара.

— Ваши люди до сих пор не вступили с ним в контакт?

— Нет. Они видели его мельком, на улице и потеряли из виду, прежде, чем успели что-либо предпринять.

— Неслыханно! — пробормотал Крейг. — И весьма непрофессионально!

— Не осуждай моих людей, Крейг, — сказал маркиз. — Агент, который известил меня о том, что видел Сара, объяснил, что его инструктировали не вступать в контакт с людьми такого уровня, как Cap, ввиду возможной слежки.

— Это вполне понятно, — кивнул Крейг. — Однако, если, как вы полагаете, он привез какую-то важную информацию, ему придется скрываться до тех пор, пока он окончательно не уйдет от преследователей.

— Я тоже так считаю, — ответил маркиз, — видимо, поэтому он и сошел с корабля, на котором плыл. Морская стихия прекрасно помогает уйти от нежелательных попутчиков.

— Да, это так, — согласился Крейг. — Но, если Рэндал Cap обнаружил за собой слежку еще три недели назад, вряд ли он до сих пор находится в Монте-Карло!

— Дело обстоит не совсем так, — поправил маркиз. — Cap прибыл в Монте-Карло три недели назад, однако, наши люди узнали об этом лишь неделю назад. После этого один из агентов сообщил мне о том, что они установили за ним слежку, но в контакт не входили. Два агента сейчас следят за каждым шагом Сара. Они не знают, как им следует вести себя дальше. Именно поэтому я и хотел просить тебя, Крейг, отправиться в Монте-Карло и помочь моим людям.

Крейг усмехнулся и ответил:

— Милорд, я вижу, вы настроены весьма оптимистично.

Зная Сара, не трудно предположить, какого рода места он собирается посещать! В мои планы это никак не входило!

— Я понимаю, — кивнул маркиз. — И сейчас мы подошли ко второй части миссии, которую я планировал тебе поручить.

— И о чем же идет речь?

— Информатор, который прибыл в Лондон, чтобы сообщить мне о Саре, известил меня также о том, что Cap проявлял большой интерес к персоне лорда Нисдона.

— Я с ним знаком? — осведомился Крейг.

— Не думаю, — ответил маркиз. — Он сравнительно недавно служит в департаменте иностранных дел. Я посчитал, что его не стоит посвящать в то, что нас с тобой связывают не только родственные отношения.

— Да, вы правы, — пробормотал Крейг.

— Лорд Нисдон весьма приятный человек. Он старше тебя на десять лет. Мне известно, что он трудолюбив и приложил немало усилий, чтобы сделать карьеру по дипломатической линии и занять то место, которое он сейчас занимает. Мой предшественник проработал с лордом Нисдоном много лет и весьма тепло о нем отзывался. По его рекомендации лорд Нисдон был принят на службу в наш департамент на постоянной основе, хотя при этом он продолжает оказывать услуги посольству в Европе.

— Ясно.

— Нисдон холост. Хотя, думаю, ты прекрасно понимаешь, что в его жизни было бессчетное количество романтических связей. Его пассиями были самые красивые женщины высшего света.

Маркиз помедлил, прежде чем продолжить.

— Теперь, как мне стало известно, в его жизни появилась новая дама. Судя по той информации, которую мне удалось собрать, эта женщина может представлять серьезную опасность.

— И кто же она? — поинтересовался Крейг.

— Она называет себя графиней Алоей Зладомир, — ответил маркиз.

— Русская, надо полагать?

— Похоже, что так, хотя точно этого никто не знает. Никому из русских, живущих в Лондоне это имя не знакомо.

— Полагаю, в России не менее двух миллионов графских родов. Вряд ли все они могут быть между собой знакомы!

— Разумеется, — нахмурился маркиз. — От этого твоя задача становится лишь труднее.

— Так вы хотите, чтобы я занялся поиском не только Сара, но и Алой Зладомир?

— Именно! — кивнул маркиз. — Возможно в связи лорда Нисдона с этой женщиной ровным счетом ничего нет, однако, русские весьма умело внедряют своих шпионов и выуживают у нас информацию. Сейчас я говорю прежде всего о Тибетском вопросе. Необходимо все тщательно проверить.

— Вы полагаете между Саром и графиней может существовать какая-то связь?

— Пока не знаю, — ответил маркиз. — Именно это тебе и предстоит узнать. Полагаю мне не следует официально представлять тебя лорду Нисдону. Он может что-нибудь заподозрить.

— Уверен, мне не составит труда завести с ним случайное знакомство, — согласился Крейг.

— У него в Монте-Карло много друзей, с которыми тебе следует наладить отношения. Все чего я хочу, Крейг, это предотвратить лорда Нисдона от случайной ошибки. Твоя задача удостовериться, что лорд не втянут в какую-либо нечестную игру.

Крейг лукаво вскинул бровь и с легкой усмешкой осведомился:

— Так вы хотите, чтобы я?..

— Я только намекаю тебе, — ответил маркиз, — что, если женщине предоставить выбор, она непременно предпочтет молодого американского миллионера занудному, не слишком состоятельному английскому пэру!

Крейг рассмеялся.

— На этот раз, милорд, вы придумали настоящую мелодраму, подходящую скорее для сцены в Друри-лейн, чем для казино в Монте-Карло!

— Не думаю, Крейг, — покачал головой маркиз. — Признаюсь, эта ситуация меня очень беспокоит!

— Чем именно?

— Я не сказал тебе, что два дня назад я узнал о том, что один из моих подчиненных повел себя весьма откровенно в разговоре с лордом Нисдоном. Он сообщил лорду о наших планах, касающихся Тибета, а также о том, что несколько наших агентов тайно внедренных в дипломатические круги в России, информируют нас о намерениях российских властей относительно Тибета.

Маркиз помедлил прежде чем продолжить:

— Пока я не располагаю никакими фактами, даже косвенными. Однако, если допустить, что за Рэндалом Саром следят русские, а лорд Нисдон случайно открыл прелестной графине информацию, которой располагал, ситуация может приобрести весьма драматический характер. Думаю, ты понимаешь, что мы не имеем права рисковать многолетней работой в регионе, а также жизнями многих людей, посвятивших себя этому делу.

— Разумеется, — кивнул Крейг и добавил:

— Именно поэтому нам следует как можно скорее свести знакомство с этой русской графиней.

— Говорят, она красавица, — с легкой усмешкой заметил маркиз.

— Значит, моя миссия будет не только полезной, но и приятной. Милорд, вы можете дать мне еще какую-либо полезную информацию?

Маркиз встал из-за стола.

— Я дам тебе имена и координаты наших людей в Монте-Карло. Но, полагаю, мне нет нужды предупреждать тебя, что ты можешь вступить в контакт с ними только в случае крайней необходимости. Им не следует знать, что ты работаешь на департамент. Надеюсь, тебе не доведется встретить в Монте-Карло людей, осведомленных о том, что ты мой агент.

— Я тоже на это надеюсь, — кивнул Крейг. — Ничто так не вызывает у меня раздражения, как необходимость работать с кем-то вместе.

— Я знаю, возможно, в этом и кроется секрет твоего успеха. И все же, не забывай проявлять осторожность!

Крейг удивленно поднял бровь и, принимая из рук маркиза листок бумаги, заметил:

— Не помню, чтобы вы когда-нибудь говорили что-либо подобное.

— На этот раз говорю. Угроза со стороны России представляется мне весьма серьезной. Уверен, эти люди ни перед чем не остановятся, лишь бы добиться своего.

— Вы говорите об индийском конфликте?

— Именно. Русские уже показали свою жестокость по отношению к Афганистану. Ни у кого не вызывает сомнений тот факт, что поставка оружия, финансирование военных действий, а также подстрекательство местных жителей на северо-западной границе — все это дело рук российских властей.

— Ваша милость, на сей раз вы поручили мне весьма ответственное и важное задание, — сказал Крейг. — Я сделаю все возможное, чтобы оправдать ваше доверие.

— Ты никогда меня не подводил, — ответил маркиз. — Со своей стороны хочу сказать, что ты единственный, кому я могу довериться в такой ответственной ситуации. Надеюсь, наш прежний канал связи продолжает работать безупречно.

В случае необходимости, ты всегда можешь им воспользоваться, чтобы посоветоваться со мной.

— Надеюсь, что все сложится удачно!

Крейг положил в карман листок бумаги и, протянув маркизу руку, сказал:

— Благодарю вас от всей души! Я устал от монотонной жизни в Нью-Йорке, и прибыл в Лондон в надежде рассеять скуку. Вы даете мне шанс испытать незабываемые эмоции.

— А мне кажется, — улыбнулся маркиз, — все это потому, что твое сердце никем не занято. Надеюсь, ты это скоро исправишь!

Крейг рассмеялся.

— Я не уверен есть ли у меня вообще сердце! Однако, новая обстановка поможет быстро в этом разобраться.

Маркиз знал, что Крейг лишь недавно расстался со своей очередной возлюбленной и теперь его сердце было свободно.

Однако, маркизу было известно и то, что женщины считали Крейга холодным, черствым человеком, который, как правило, первым уставал от недолгого романа и оставлял сердце недавней возлюбленной разбитым.

Крейг предпочитал заводить отношения с замужними великосветскими красавицами, так как вопрос об алтаре отпадал в таком случае сам собой. Единственное чего следовало опасаться, это ревности взбешенных мужей, готовых вызвать обидчика на дуэль.

Однако Крейгу почти всегда удавалось избегать открытых скандалов, хотя перешептываний и сплетен избежать было практически невозможно.

Крейг и маркиз обменялись крепким рукопожатием. В этот момент маркиз вдруг испытал легкое чувство сожаления, что сам он, будучи молодым, упускал слишком много возможностей.

Однако, он тут же напомнил себе, что уважаемому, женатому человеку, не позволительно размышлять о подобных вещах!

Тем не менее, маркиз был уверен, что он не одинок в своих сожалениях. У него не было сомнений в том, что в мире полно мужчин, которые имеют все основания завидовать Крейгу, не только потому, что тот знатен и богат, но и потому, что он пользуется головокружительным успехом у женщин.

Маркиз проводил гостя до выхода и еще раз крепко пожал ему руку. Крейг, понимая, как важно сохранить в тайне все то, о чем они только что беседовали, нарочито громко, так, чтобы его голос был хорошо слышен в фойе, сказал:

— Милорд, всего хорошего. Передайте привет всем нашим родственникам. Жаль, что в этот раз мне не удалось с ними повидаться. Постараюсь навестить их, на обратном пути.

— Я обязательно передам от тебя привет, — так же громко отозвался маркиз. — Желаю тебе приятно провести время в Монте-Карло, и удачи за игровым столом!

— В игре мне почти никогда не везет, — со смехом заметил Крейг, — но там есть, чем себя занять, и помимо карт.

Двусмысленность тона, которым была произнесена эта фраза, заставила окружающих улыбнуться. Намек был понят правильно.

С этими словам Крейг покинул здание департамента и сел в экипаж, ожидавший его у выхода.

На следующий день Крейг Вандервельт сидел в купе поезда, направляющегося в Дувр, где он должен был пересесть на корабль. На судне для Крейга и сопровождающих его лиц — секретаря, двух лакеев и помощника — были зарезервированы две каюты.

Крейг расположился в одной из них, где секретарь уже приготовил для него свежие газеты и журналы, а также легкие закуски и любимые им напитки.

Крейг уединился, желая обдумать все то, о чем поведал ему маркиз во время их вчерашней встречи.

Прошел почти год с тех пор, как департамент последний раз поручал ему работу. Следовало выждать какое-то время, прежде чем браться за новую миссию, чтобы у окружающих не закрались сомнения относительно его истинной деятельности. Периоды бездействия вызывали у Крейга скуку и раздражение.

В последнее время он стал более сухо отзываться о высшем обществе Лондона, Парижа и Нью-Йорка. Он прекрасно понимал, что пропуск в великосветские гостиные ему обеспечивают капиталы его отца. Однако полученное Крейгом образование также способствовало тому, что он считался желанным гостем в любом доме.

Даже французская аристократия, которая всегда насторожено и даже высокомерно относится к чужакам, оказывала Крейгу знаки уважения и благосклонности. Сначала они приняли Крейга потому что он имел герцогский титул, но затем обнаружили, что он блестяще владеет французским языком, знаком с культурными традициями, а также прекрасно разбирается в национальных видах спорта.

Крейга приглашали не только на балы и приемы в аристократические дома, двери которых были открыты и тем, кто не принадлежал парижскому высшему свету, он считался своим и в тех компаниях, куда доступ чужакам был строго закрыт. Как правило, это были компании молодых аристократов, развлекавших себя охотой и плаванием под парусом.

Что касается француженок, то они совершенно ничем, по мнению Крейга, не отличались от англичанок и американок. Все они хотели видеть в Крейге сильного мужчину, с которым можно было бы чувствовать себя как за каменной стеной.

Иногда Крейг говорил себе, что женщин привлекает к нему только лишь размер его банковского счета. Однако, он также отдавал себе отчет и в том, что они видят в нем красивого, галантного мужчину и бесподобного любовника.

Женщины всех стран, где Крейгу довелось побывать признавались ему в любви и повторяли одни и те же нежные слова.

Сам же он должен был признать, что еще ни одной женщине он не ответил взаимностью.

Как-то раз он дал себе обещание никогда не говорить тех трех заветных слов, которых так ждет любая женщина, если слова эти не будут идти из самой глубины его души и сердца.

Рыцарские идеалы и представление о любви между мужчиной и женщиной, как о высшем священном чувстве, заронила в душе Крейга его мать, которую он безмерно любил и уважал.

Леди Элизабет, старшая дочь герцога Ньюкасла, с первого взгляда влюбилась в молодого Корнелиуса Вандервельта, человека честолюбивого и честного, который приехал в Англию, чтобы умножить свои капиталы.

По европейским меркам, он уже был довольно состоятельным человеком, однако сам он полагал, что находится лишь на первой ступени социальной лестницы, подняться по которой ему не поможет ни одна живая душа, кроме него самого.

Впервые он увидел юную леди Элизабет на балу в Лондоне, и сразу влюбился в нее без памяти. Он привык добиваться без промедления всего, чего хотел. Поэтому он без долгих колебаний сделал предложение красавице Элизабет. Их страстные отношения, похожие на любовь Ромео и Джульетты, Данте и Беатриче, были глубоки и искренни. Поначалу отец девушки категорически возражал против этого брака, однако был вынужден сдаться под натиском их обоюдного желания.

Это был прочный и счастливый союз, окончившийся лишь со смертью матери Крейга, которому в то время едва исполнилось шестнадцать.

Она взрастила в нем идеалы добра, чести и благородства.

Крейг дал себе клятву, что свяжет свою жизнь только с той женщиной, которая будет такой же нежной, доброй и благородной, как и его мать.

Общаясь с Крейгом, женщины чувствовали, что уровень его требований так высок, что им никак не удается соответствовать его идеалу. Именно это и сводило их с ума, заставляя приносить к ногам Крейга свои разбитые сердца.

Он никогда не отказывался принимать знаки благосклонности прекрасного пола, однако с течением времени Крейг се больше чувствовал пресыщенность и усталость от одного и того же вопроса:

— Я сделала что-то не так, Крейг? Чем я тебя разочаровала?

Ответить на этот вопрос было невозможно. Порой заглядывая в сияющие глаза очередной возлюбленной, раскрывающей ему свои объятия, Крейг надеялся на то, что именно теперь ему повезет и он найдет то, что искал. Но через некоторое время его вновь охватывало горькое чувство разочарования, и Крейг опять бросался на поиски своего счастья.

Разумеется он никогда никому не признавался в своих чувствах, порой даже и самому себе. Иногда ему казалось, что вся его жизнь похожа на путь паломника, конец которому может положить лишь смерть.

Всю дорогу до Монте-Карло мысли Крейга были заняты предстоящей миссией. Больше всего он думал о Рэндале Саре, человеке проделавшем для Британского правительства огромную работу, особенно в направлении, связанном с тибетским вопросом.

Cap был сыном ученого-филолога, проведшего большую часть жизни в Индии и Непале. Рэндал получил образование в английском колледже, а затем поступил в Оксфордский университет.

Он учился блестяще, и по окончании университета вернулся на родину, в Индию. В то время там набирала силу тайная разведывательная организация «Большая партия», в члены которой вербовались толковые, независимые, свободолюбивые люди, готовые послужить интересам Индии и миру в Европе. Рэндал Cap был одним из лучших агентов этой организации.

Теперь Крейг, размышляя над деятельностью Сара, не мог найти ответа на вопрос, почему Cap вернулся из Тибета, не поставив в известность об этом департамент иностранных дел, а также почему он решил остановиться именно в Монте-Карло, и не вышел на связь ни с кем из агентов.

Крейг был согласен с предположением маркиза о том, что Cap имел весьма серьезное основание желать остаться незамеченным, а это говорило о том, что за ним установлена слежка, и жизнь его находится в опасности.

Крейг восхищался не только профессионализмом Рэндала но и его человеческими качествами, и потому ему хотелось надеяться, что он успеет отыскать Сара раньше, чем это удастся сделать их противнику. Крейг понимал, что вести себя в подобной ситуации следует крайне осторожно, чтобы не подвергнуть опасности ни себя, ни Рэндала.

Он также понимал, что русские ни перед чем не остановятся, чтобы заполучить Сара, белого человека, знающего Тибет лучше любого коренного жителя. Мысль о русских подтолкнула Крейга к размышлениям о второй части его задания — графине Алое Зладомир.

Крейг и тут был согласен с подозрениями маркиза, что графиня могла использовать отношения с лордом Нисдоном в корыстных целях. Однако, поверить в то, что лорд так наивен, что не понимает этого и служит игрушкой в руках русской шпионки, было просто не возможно.

«Русские! Опять русские!» — подумал Крейг с досадой.

Тем не менее он должен был признать, что среди русских у него было также и немало друзей, людей, которым он мог доверять в полной мере.

Состоятельные российские аристократы украшали Монте-Карло своим присутствием. В большинстве своем это были образованные, интеллигентные люди, уставшие от царского режима — они приезжали жить в Монте-Карло, тем самым превращая этот город в благодатный уголок.

Они отстраивали себе великолепные вилы, заводили знакомство с очаровательными красавицами, одаривали их изумрудами и жемчугами и с удовольствием и азартом проигрывали в казино астрономические суммы денег.

На свете не было более экстравагантных, необычных и в то же время более привлекательных людей, чем русские аристократы.

Крейг от всей души желал возобновить знакомство с Великими князьями Борисом и Михаилом. Он знал, что среди гостей Великих князей, всегда можно встретить красивейших дам Европы. Крейгу было интересно, встретится ли ему среди этих красавиц графиня Алоя?

Поезд прибыл в Ниццу рано утром. Здесь Крейга должна была ждать его яхта. Путешествие морем было намного приятнее, чем по железной дороге, но могло занять больше времени, а Крейг хотел попасть в Монте-Карло как можно быстрее. Поэтому он вызвал к себе в купе секретаря, и сообщил, что намеревается и дальше ехать поездом. Затем он распорядился, чтобы ему принесли свежие французские газеты, которые он и читал вплоть до самого Монте-Карло.

Там его уже ожидал открытый экипаж, которым Крейг и воспользовался, оставив слуг разбираться с багажом. Он правил лошадьми сам, наслаждаясь свежим воздухом и теплым солнцем. После душного поезда, это было истинное удовольствие.

Дорога шла под уклон, и сверху открывался вид на пристань, у которой были пришвартованы большие и маленькие яхты, украшенные флагами своих стран. Французских флагов было больше всего, еще Крейг рассмотрел несколько британских флагов и два российских — они развевались на мачтах яхт, стоявших бок о бок.

Крейг решил, что сегодня же узнает, кому принадлежат эти яхты.

Затем дорога, ведущая к куполообразному зданию казино, пошла в гору, скрыв вид на бухту. Однако, Крейг никак не мог оторвать взгляд от российских яхт, украшенных эмблемами в виде орла. Ему казалось, что эти суда могут помочь ему в решении задач, которые поставил перед ним маркиз.

Отдыхая в Монте-Карло, Крейг никогда не снимал вил, хотя мог бы с легкостью себе это позволить. Он предпочитал останавливаться в отеле «Париж», и к тому же у пристани была неизменно пришвартована его собственная яхта.

Это всегда помогало ему исчезать незамеченным, если в том была необходимость, либо же давало возможность уединиться от посторонних глаз с какой-нибудь красавицей, или отправиться на день-два в Италию, чтобы насладиться местными красотами.

В отеле «Париж» Крейга приняли, как и всегда, с большим уважением. Управляющий лично проводил его в многокомнатные апартаменты, самые роскошные и богатые во всем отеле.

Здесь знали вкусы Вандервельта, и украсили номер цветами специально к его приезду. Крейг любил тонкий аромат цветов, придававших апартаментам нарядный, уютный вид.

Крейг выглянул из окна спальни, через которое открывался вид на залив, и увидел, что его яхта уже пришвартовалась у пристани. Это было прекрасное, комфортабельное судно, вызывавшее восхищение всех, кто хоть однажды побывал на нем.

Крейг любил сам придумывать различные технические новшества, которые со временем становились популярными среди других судовладельцев. Он с удовлетворением подумал о том, что в ближайшие несколько дней сможет опробовать последние свои разработки. Он собирался сделать это после того, как приступит к работе над заданием маркиза.

Через полчаса Крейг вышел на открытую террасу отеля, где в этот ранний час отдыхающие наслаждались прохладным бризом с моря и чудесной погодой. Некоторые прогуливались по саду, раскинувшемуся позади здания казино. Не успел Крейг сделать и нескольких шагов, как в его адрес тут же понеслись дружеские приветствия:

— Крейг! Я была уверена, что увижу вас здесь! — воскликнула при виде молодого человека привлекательная дама, закутанная в норковую горжетку.

— Дорогой Крейг! Я так рада видеть тебя! — услышал он затем голос Габи Дэлис, звезды театральных подмостков Парижа. Она обняла его и расцеловала в обе щеки.

Крейг поклонился в ответ и поцеловал в знак приветствия ухоженную руку Габи.

— затем он прошел к террасе, где за столиками сидели постояльцы отеля. Крейг был знаком со многими из них, мужчины приветствовали его радостными возгласами, а женщины воздушными поцелуями и кокетливыми улыбками.

Наконец, он сел за один из столиков и заказал аперитив.

Через мгновение к нему подсела Зи-Зи де ля Тур, известная в высшем свете сплетница.

— Расскажи, Зи-Зи, кто сейчас в Монте-Карло? — спросил Крейг.

— Лично меня, дорогой, интересует только твое присутствие!

Крейг усмехнулся.

— А что на это скажет князь?

Она пожала плечами, как это обычно делают француженки и ответила:

— Он, разумеется, будет ревновать. Но это пойдет ему на пользу!

Крейг рассмеялся.

— В мои планы никак не входило портить отдых его светлости!

— Иными словами, в твои планы входит кто-то другой?

Крейг вновь рассмеялся.

Зи-Зи всегда была непредсказуема. У них был короткий роман пять лет назад. После этого они остались хорошими друзьями, и Крейг всегда навещал ее, когда бывал в Монте-Карло.

Он осмотрелся вокруг.

— Сколько знакомых! Многие изрядно постарели!

— Это не любезно, Крейг. А ведь ты умеешь быть таким милым, когда захочешь!

— Я не имел в виду тебя, — запротестовал Крейг. — Ты единственная, кто год от года лишь хорошеет!

— Так-то лучше, — кивнула Зи-Зи. — Хорошо бы это действительно было правдой. Борис тоже по-прежнему находит меня неотразимой.

— Я рад это слышать. Мне он очень нравится. Как я вижу, он продолжает осыпать тебя безделушками.

Крейг с усмешкой посмотрел на чудесное изумрудное ожерелье, украшавшее шейку Зи-Зи, и на кольцо с крупным изумрудом на ее тоненьком пальчике.

Она бросила на него кокетливый взгляд из под накрашенных ресниц и спросила:

— А ты знаешь, что для меня дороже самых роскошных драгоценностей?

— Не представляю.

— Фигурка Св. Кристофера, которую ты мне подарил. Я всегда ношу ее в сумочке, как талисман, особенно, когда иду играть в казино. Она приносит мне удачу.

— Очень хорошо, — улыбнулся Крейг. — А теперь ответь на мой вопрос. На кого мне стоит обратить внимание, кроме тебя?

— Дай подумать, — протянула Зи-Зи. — Полагаю, ты хочешь найти новую жертву?

— Видимо, так.

Зи-Зи поджала губки.

— Ну, новых лиц тут совсем немного, — вздохнула она после недолгой паузы. — Есть одна премилая леди, но я почти ничего о ней не знаю.

— И кто же это? — с ноткой равнодушия в голосе спросил Крейг, продолжая потягивать аперитив и разглядывать публику за столиками.

— Она называет себя графиней Алоей Зладомир, — ответила Зи-Зи. — Борис говорит, что он никогда ничего о ней не слышал.

Глава 2

Часом позже Крейг вернулся в отель и подошел к стойке портье, чтобы узнать не приходила ли на его имя почта.

Пока портье просматривал письма, Крейг быстро пробежал глазами по списку гостей, чьи имена были занесены в регистрационную книгу, лежавшую на стойке открытой. н давно научился с легкостью читать перевернутый текст, и это умение часто ему помогало. Теперь среди множества знакомых имен, он отыскал те, которые интересовали его больше всего.

Графиня остановилась в этом же отеле, что значительно упрощало дальнейшие действия Крейга.

Через мгновение портье повернулся и передал Крейгу несколько писем с американскими марками, Взяв письма, Крейг как бы между прочим заметил:

— Я доволен своими апартаментами, и, надеюсь, вы так же позаботились о том, чтобы соседи по этажу не досаждали мне шумом?

— Уверяю, вас, мсье, ваш покой никем не будет потревожен, — ответил портье.

— Надеюсь, что так, — отозвался Крейг, придав своему голосу нотку сомнения.

Портье взглянул на доску, где висели ключи от номеров, и сказал:

— Рядом с вами зарезервирован номер для герцога Норфолка, который, насколько мне известно, предпочитает рано ложиться спать, ну а напротив ваших апартаментов остановился герцог Лихтенштейн.

Крейг кивнул, давая понять, что такое объяснение его более или менее удовлетворило. Портье же, желая окончательно развеять сомнения высокого гостя, доверительно добавил:

— В нашем отеле остановилась также графиня Алоя Зладомир.

— Это имя мне ни о чем не говорит, — равнодушно отозвался Крейг и удалился.

Благодаря этому разговору, он выяснил главное из того, что его интересовало. С помощью наводящих вопросов, которые он задал официанту, принесшему в его номер свежей воды, выяснилось, что апартаменты графини примыкают к одной из комнат Крейга. Это означало, что балкон ее гостиной выходил на ту же сторону, что и балкон Крейга, с которого открывался потрясающий вид на море, залив и величественный дворец, расположенный на высоком уступе.

Подошло время обеда, на который Крейгу пришло приглашение. Он спустился вниз в ресторан, где сразу же встретил нескольких своих знакомых, потягивающих аперитив.

Хотя Крейг не знал графиню в лицо, он был уверен, что сможет ее узнать. Среди его знакомых было немало русских красавиц. Крейг находил, что от них исходит какой-то особый свет, окружающий их неким романтическим ореолом, который привлекает мужчин и сводит их с ума. Правда, по мнению Крейга, это было свойственно только аристократии.

Он помнил, что из себя представляли русские солдаты, устраивавшие бесчинства в Афганистане.

Зал ресторана, стены которого украшал золотой орнамент, а потолок — росписи и хрустальные люстры, был заполнен до отказа. Крейг встретил здесь множество знакомых, приветствующих его неизменно радостными возгласами или рукопожатиями.

Среди посетителей он заметил и лорда Нисдона, обедавшего в компании двух джентльменов примерно его возраста.

Когда обед подходил к концу, Крейгу с трудом удалось расстаться со своими знакомыми, которые никак не хотели его отпускать, и, сообщив, что ему необходим вечерний моцион, пешком направился к пристани.

Он знал, что яхта уже ждет его у причала, но он шел не к своему судну. Крейг отправился к маленькой церквушке, располагавшейся под железнодорожным мостом. Это место никогда не посещалось теми, кто приезжал в Монте-Карло ради развлечений и игры за карточным столом.

Собор св. Девоты был построен в небольшой лощине.

Слабый свет, пробивающийся сквозь витражные стекла, не смешивался с мерцанием свечей, зажженных перед статуей Христа.

Крейг вошел в полупустую залу, где коленопреклоненно молились две пожилые женщины.

Крейг прошел к кабинке, где проводилась исповедь. Священник, лицо которого частично скрывала решетка окна, скорее почувствовал, чем увидел вошедшего Крейга.

— Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа. Аминь, — произнес он по-латыни.

Крейг преклонил колена и очень тихо, так, чтобы его никто не мог услышать, спросил:

— Отец Августин, это вы?

Священник несколько мгновений изумленно смотрел на посетителя, а затем так же тихо спросил:

— Это ты Крейг? Я не знал, сын мой, что ты приехал.

— Я приехал в Монте-Карло лишь два часа назад.

— Рад, что ты снова посетил наши края.

— И я рад, святой отец. И мне очень нужна ваша помощь.

Священник вновь выдержал паузу, а затем сказал:

— Я мог бы догадаться, что для столь скорого визита, имеется весьма веская причина.

— Я разыскиваю человека, которому угрожает большая опасность.

— Думаешь, я его знаю? — спросил священник.

— Однажды, святой отец, вы помогли мне спасти человеку жизнь, — отозвался Крейг. — Уверен, вы и в этот раз сможете оказать мне огромную услугу.

— Как зовут человека, которого ты разыскиваешь?

— Рэндал Cap.

— Ты уверен, что мне доводилось с ним встречаться?

— Вполне возможно. Его отец, Конрад Cap, был выдающимся ученым-филологом. Он занимался восточной литературой и написал много книг по восточной философии. Его книги о буддизме имеются во многих монастырских библиотеках.

— Да-да, теперь я понял, о ком ты говоришь, — воскликнул священник. — Ты ищешь сына Конрада Сара?

— Да. Несколько недель назад его видели здесь, в Монте-Карло. Но, по всей видимости, за ним кто-то следил, и ему пришлось скрыться.

— Откуда он приехал?

Крейг несколько помедлил, прежде чем ответить, но он был уверен, что может доверять своему собеседнику полностью, и потому ответил:

— Из Тибета.

Крейг знал, что этой информации вполне достаточно. Отец Августин был человеком весьма образованным и прекрасно осведомленным обо всем происходящем в мире.

— Попробую сделать все, что в моих силах, — пообещал священник.

— Это все, чего я прошу, — кивнул Крейг. — Спасибо, святой отец. Уверен, бедным людям, ищущим утешения в церкви, помогут несколько американских долларов.

— Подожди благодарить меня, пока я еще ничего не сделал, — отозвался священник. — Приходи завтра, если сможешь.

— Обязательно, святой отец. Я хочу также сообщить вам, что человек, которому вы в прошлый раз оказали помощь, живет теперь в Нью-Йорке и стал настоящим американцем.

— Я воздам хвалу Господу, за то, что он дал мне возможность помочь человеку, — тихо отозвался священник.

Крейг поднялся с колен и сказал:

— Всего доброго, святой отец. Не знаю, как и благодарить вас.

Он услышал, как отец Августин произнес по-латыни:

— Да обратит Господь Всемогущий свою благодать на тебя, и да простит все прегрешения, вольные и невольные!

Крейг вышел из исповедальни, куда тут же прошла женщина, закутанная в шаль.

Для того, чтобы создать впечатление, что он приходил сюда лишь для исповеди, Крейг подошел к статуе Жанны Д'Арк, зажег свечу и нарочито шумно бросил несколько монет в коробку для сбора пожертвований.

Через несколько мгновений он был уже на улице. Крейг вдохнул свежий воздух, чувствуя, что он переложил огромный груз задачи на плечи более сильные, чем его собственные.

Никому из его знакомых и в голову не могло бы прийти, что Крейг Вандервельт водит дружбу с католическим священником, поэтому направляясь по дороге, ведущей к пристани, Крейг надеялся, что его визит в церковь останется никем незамеченным.

Однако в это время дня, гости Монте-Карло либо уже отдыхали в своих роскошных номерах после обильного обеда, либо развлекались игрой в карты в одном из самых дорогих казино города, Салле Тусе.

Крейг дошел пешком до пристани, где, как он и ожидал, уже была пришвартована его яхта, а трап спущен к самому причалу.

Он поднялся на борт, где его тут же поспешили поприветствовать капитан и первый помощник. Было видно, что после долгой зимы, проведенной в Марселе, им не терпится вновь выйти в море.

— Куда желаете направиться, мистер Вандервельт? — спросил капитан, и в его голосе Крейг уловил нотки надежды на то, что им не долго придется скучать в Монте-Карло.

— Пока не знаю, — ответил Крейг, — но хочу попросить вас быть готовыми выйти в море по первому моему сигналу. Вы же знаете, я сам не люблю долго находиться на одном месте.

— Я был уверен, что вы именно так и скажете, сэр, — отозвался капитан. — В это время года особенно чудесны греческие острова.

— Я не забыл, — кивнул Крейг и тут же добавил:

— Ну а как насчет моих новых приспособлений?

— Мы сделали все, как вы сказали, сэр. Желаете посмотреть?

Крейг кивнул и прошел сначала на капитанский мостик, оборудованный спроектированными им новыми приборами, а затем отправился посмотреть на изменения в интерьере яхты, На стенах появились новые картины, в гостиной — стол, закрепленный так, чтобы во время качки за ним было удобно сидеть, а в его собственной каюте появилась кровать намного большая по размеру, чем прежняя, на которой он всегда чувствовал себя стесненно.

После осмотра нововведений Крейг вновь поднялся на палубу и спросил у капитана:

— В гавани стоят две русские яхты. Узнайте, кому они могут принадлежать.

— Я уже спрашивал, сэр, — отозвался капитан, — однако никто не смог дать мне ответа. Я лишь узнал, что здесь также находятся яхты герцога Вестминстерского и мистера Моргана. Обе они восхитительны.

Крейг заметил, что между одной из интересующих его яхт, принадлежащих русскому владельцу, и судном герцога Вестминстерского есть свободное место.

Поразмыслив несколько секунд, Крейг сказал:

— Мне бы хотелось посмотреть на яхту с российским флагом поближе. Поэтому мы выйдем в море на час, а когда вернемся, встанем рядом с ней.

— Думаю, это вполне возможно, сэр, — отозвался капитан. — Я поговорю с распорядителем причала.

После этого капитан сошел на берег, а Крейг тем временем продолжил осмотр своего судна.

Яхта носила романтическое название «Русалка». Крейг лично следил за ее строительством и отделочными работами.

Он был уверен, что ни одно другое судно, пришвартованное у причала, не могло сравниться по красоте, комфорту и техническому оснащению с его детищем.

Крейгу не пришлось долго ждать возвращения капитана.

Он уже заранее знал ответ распорядителя.

— Мне очень жаль, мистер Вандервельт, — сообщил капитан, — но мне сказали, что, стоянка зарезервирована русским судном, и оплачена вперед.

Крейг удивленно приподнял бровь но ничего не сказал, а капитан добавил:

— Все это довольно странно, но распорядитель сообщил мне, что все лучшие места у причала заняты. За сегодняшний день он получил несколько запросов на стоянку, но вынужден был отказать и перенаправить суда в дальнюю часть гавани. то означало, что владельцам яхт, которым не достались места у причала, чтобы сойти на берег или, наоборот, подняться на борт, придется каждый раз пользоваться лодкой.

— Какое счастье, что вы предвидели все заранее, и зарезервировали это место, — с улыбкой сказал Крейг капитану. — Ну, а теперь покажите мне на что способен новый двигатель «Русалки».

Два часа спустя, после приятной морской прогулки, Крейг уже поднимался по улице, ведущей вверх к зданию казино.

В Монте-Карло Крейг держал собственный автомобиль, которым он пока еще ни разу не пользовался здесь. Он знал, что его личный шофер ждет встречи с ним и горит желанием провезти хозяина по роскошным местам, а также принять участие в выставке лимузинов, которую здесь проводили два последних года, и которая пользовалась огромным успехом.

Мысль о выставке натолкнула его на соображение о том, что такие мероприятия, как правило, посещаются великосветскими дамами, для которых выставка — это еще и повод покрасоваться в модных туалетах и новых драгоценностях.

Автомобили выставлялись на открытой площадке перед казино. В три часа дня, члены жюри начинали их осматривать, а затем собирались у небольшого стенда, где объявлялись победители и вручались призы. В каждой машине, как правило, сидела дама, демонстрируя свой ультрамодный наряд. Так что выставка еще служила и для своеобразного парада мод.

В прошлом году, главный приз достался Крейгу и его даме.

Устроители конкурса объявляли имена владельцев автомобилей, выигравших первые три приза, имена и титулы дам, сидевших в автомобилях, а также имена модисток и портних, трудившихся над нарядами победительниц.

Таким образом, подобные конкурсы служили не только развлечением для богатой публики, но и выставкой работ лучших модельеров.

Крейг улыбнулся, вспомнив, как дама, победившая с ним в прошлый раз, поведала о том, что ее парижский портной пообещал, в случае победы, поставлять ей самые модные платья за полцены или же вовсе бесплатно.

Теперь же он решил первым делом зайти в казино, где в ожидании начала конкурса могли проводить время самые неотразимые красавицы высшего света. Крейг вошел в Салле Туесе и прямиком направился в зал с игральными столами.

Зал казино был заполнен до отказа. Здесь можно было встретить множество прелестных женщин, одетых в элегантные туалеты. Все их внимание целиком и полностью было поглощено картами или рулеткой. Их кавалеры зачастую сидели рядом со скучающим видом, или, напротив, пытались отвлечь на себя внимание своей спутницы.

Там же Крейг увидел великого князя Бориса, докуривающего очередную сигару в ожидании Зи-Зи — та в этот момент была поглощена выбором «счастливого числа», на которое ей хотелось поставить несколько фишек, весьма внушительного достоинства.

Крейг знал, что каждый, кто садится за игровой стол, мечтает увидеть особый знак или уловить некую подсказку, которая принесет удачу. Зи-Зи верила в приметы, как никто другой. Многие игроки, особенно женщины, верили в силу талисманов. Крейгу было известно, что некоторые представительницы прекрасного пола носили с собой в качестве талисмана кусочек змеиной кожи, другие коготь орла, третьи кроличью лапку, а иные — кусок веревки, на которой повесился человек.

Мужчины также верили в силу ритуалов. Некоторые даже насыпали в карманы своих смокингов соль, которая, по их глубокому убеждению притягивала счастливые карты.

Крейгу все эти уловки казались смехотворными. Сам он считал, что игроку должны помогать интуиция, уберегающая от опрометчивых поступков, и проницательность, которая подскажет, как может сложиться игра.

Однако, были и такие, как великий князь Борис, которые считали, что удача — это капризная женщина, чьей благосклонности можно добиться лишь изысканными ухаживаниями.

— Крейг, как дела? — искренне обрадовался князь, завидев молодого человека.

— Благодарю, все хорошо. Рад вас видеть, сэр, — отозвался Крейг. — Развлекаетесь?

— Да не особенно, — ответил князь. — Но в честь твоего приезда я устрою прием, и это будет действительно весело.

Как насчет завтрашнего вечера?

— Это большая честь для меня.

— Я попрошу Зи-Зи пригласить всех твоих друзей, и проследить, чтобы к нам не попал никто из твоих врагов, если таковые имеются.

— Надеюсь, что они немногочисленны и редко встречаются, — улыбнулся Крейг.

— И правильно, — сказал князь. — Послушай, Крейг. Ты так хорош собой, а приехал на отдых один. Зи-Зи обязательно познакомит тебя с какой-нибудь очаровательной леди, которая хоть ненадолго удержит тебя с нами.

Он подумал мгновение и добавил:

— Я видел у причала твою яхту. Так что, в случае надобности, сможешь сбежать незаметно.

Крейг рассмеялся.

— Вообще-то я и сам хотел задержаться здесь подольше.

Нью-Йорк мне изрядно надоел, а Лондон в это время скучен и непривлекателен.

— Да, там сейчас должны идти дожди.

— Так и есть, — вновь рассмеялся Крейг.

Беседуя таким образом, Крейг и великий князь прошли через зал и сели у распахнутого окна, из которого открывался вид на террасу.

К ним тут же подошел официант, и князь Борис заказал бутылку шампанского. Через мгновение, словно в ответ на мысли Крейга, он вдруг сказал:

— Здесь есть только одна действительно привлекательная женщина, с которой я еще не знаком. Однако, насколько мне известно, она приехала сюда не одна, а в сопровождении одного из твоих земляков — лорда Нисдона.

— Я никогда с ним не встречался, — отозвался Крейг. — А что он за человек?

— Зануда. Удивительно, что такая женщина, как Алоя Зладомир, находит его привлекательным.

— Судя по имени, она ваша землячка? — спросил Крейг, выдержав паузу.

— Думаю, да, — ответил князь. — Правда, ни с кем из Зладомиров я никогда не был знаком, но ведь это не значит, что они не существуют.

Крейг рассмеялся.

— В такой огромной стране, как ваша, очень трудно быть знакомым со всеми, — заметил он.

— Она очень молода, — продолжал размышлять вслух князь, — и я никак не могу понять принадлежит она высшему свету или же полусвету.

— Ну, с этой задачей вашей светлости не составит труда справиться, — улыбнулся Крейг.

— Я знаю, ты дразнишь меня, — отозвался великий князь, — но должен признать, эта женщина меня поразила. Нас представили друг другу, но, хочешь — верь, хочешь нет, она дала ясно понять, что моя персона ее нисколько не интересует!

Он изъяснялся так артистично, что Крейг вновь не удержался от смеха.

Всем было прекрасно известно, что великий князь Борис, привлекательный, богатый, потрясающе щедрый человек, являлся не только одной из самых заметных и влиятельных фигур высшего света, но и предметом мечтаний любой женщины.

Если то, что князь рассказал об Алое Зладомир правда, это означало, что его ухаживания впервые не были приняты благосклонно.

Однако было очевидно, что князя весьма увлекла эта история, так как он вновь заговорил о ней:

— Я думал, что молодая привлекательная девушка, впервые попавшая в Монте-Карло, непременно захочет расширить круг знакомых. Но нет! Она общается только с лордом Нисдоном, или совершает прогулки одна.

— Возможно, она влюблена в него.

— В это верится с трудом! — воскликнул князь. — Я допускаю, что он талантливый дипломат. Но я также твердо уверен в том, что в постели он такой же зануда, как и за обеденным столом Крейг вновь рассмеялся.

— Характеристика убийственная, особенно, когда она дана таким экспертом, как вы, сэр.

Князь лукаво взглянул на Крейга и тоже рассмеялся.

— Возможно, вся эта история не заслуживает внимания, но должен признаться тебе, Крейг, я действительно заинтригован. Только прошу тебя, не проговорись Зи-Зи о том, что я приближался к этой девушке.

— Этот разговор останется только между нами.

— Я думаю пригласить ее на завтрашний прием, так что ты сможешь лично с ней познакомиться, — несколько неуверенно сообщил князь, потягивая шампанское, которое им только что подал официант. — Но почему-то мне кажется, что она не примет приглашения.

— Может, стоит пригласить ее вместе с лордом Нисдоном?

Великий князь тихонько рассмеялся.

— Я всегда подозревал, что ты найдешь выход из любой ситуации! И вот, пожалуйста! Полагаю, Нисдон будет на седьмом небе от счастья, когда получит от меня приглашение.

Прежде он не входил в круг моих друзей.

— Он будет польщен, сэр. Но главное, не забудьте прислать приглашение на двоих — Так и сделаю, — твердо пообещал герцог.

Они поговорили еще немного о выставке автомобилей, и о «Русалке», которую Крейг пригласил князя Бориса посетить. Вскоре Крейг откланялся и направился к себе в отель.

По пути он еще раз проанализировал все, что услышал за день. Несмотря на то, что он еще не встретился лично с двумя интересовавшими его персонами, начало дела было удачным.

С этими мыслями Крейг поднялся к себе на этаж и, подходя к двери номера, заметил неподалеку фигуру элегантно одетой женщины.

Первое, что отметил про себя Крейг, было то, насколько грациозны ее движения, второе — ее потрясающе тонкий стан.

Открывая дверь номера, он продолжал краем глаза наблюдать за незнакомкой. Его первая догадка оказалась верной — его соседкой оказалась графиня Алоя Зладомир.

Обстоятельства складывались как нельзя более удачно.

«Фортуна по-прежнему мне верна, — отметил про себя Крейг. — И никакие талисманы мне не нужны!»

До ужина оставалось еще более получаса, и Крейг решил просмотреть местные газеты. Затем он переоделся в элегантный фрак, узкого покроя, который, как и весь остальной его гардероб, заказывался в Лондоне, у самого известного модельера, и спустился вниз.

Он знал, что сегодня за ужином, встретит множество своих знакомых. С некоторыми он на время потерял связь, и теперь был рад возобновить знакомство.

Место для Крейга было зарезервировано одно из лучших, отсюда открывался вид на прекрасный сад перед казино.

Компанию Крейгу должны были составить принц и принцесса Браганза, милейшие, очаровательные люди.

Зал, в котором устраивался ужин был украшен крошечными фонариками, напоминавшими звезды на темном небосклоне. Пробивавшийся в окна слабый лунный свет лишь усиливал атмосферу волшебства и очарования. Гости также соответствовали сказочному убранству гостиной. Казалось, самые красивые женщины и самые неотразимые мужчины, цвет аристократии всего мира, присутствовали здесь в этот вечер.

Завязавшаяся меж гостями отеля, беседа с первой же минуты приняла игривый, остроумный характер. Крейг наслаждался искрометным юмором вопросов и неожиданностью ответов. Самому ему приходилось общаться сразу на нескольких языках, и на любом из них Крейгу удавалось производить на собеседников превосходное впечатление.

Гости смеялись и наслаждались беседой, которая достигла высшей степени изысканности и оживленности.

И вдруг, как по мановению волшебной палочки, наступила тишина, и все взоры обратились ко входной двери. Крейг оглянулся и понял причину немого восторга.

В гостиную в сопровождении элегантно одетого мужчины вошла женщина, красота которой завораживала.

Кто-то из мужчин прошептал:

— Боже правый! Что за сказочное видение!

Крейг готов был вторить его словам, словно эхо.

Он вновь убедился, что девушка необыкновенно стройна и высока ростом, и, одета так, что спутать ее с кем-либо еще просто невозможно.

На всех присутствующих женщинах были туалеты нежных весенних тонов: зеленых, розовых, голубых, желтых. Их наряды пестрели оборками и кружевами.

Графиня Алоя Зладомир была одета в черное. Платье выглядело очень простым, без каких-либо украшений. Узкий покрой его подчеркивал осиную талию девушки и высокую грудь.

В отличие от всех прочих женщин, присутствующих на ужине, Алоя не надела никаких драгоценностей.

По мнению Крейга, эта девушка и не нуждалась ни в каких украшениях, так как кожа ее была столь нежна и бела, что сама являлась лучшим украшением, а роскошные светлые волосы отливали богатым блеском без всяких бриллиантов.

Когда она подошла ближе к тому месту, где сидел Крейг, ему удалось разглядеть, что к лифу ее платья приколота брошь с крупным камнем, соответствующим по цвету ее волосам.

Это был желтый бриллиант.

От девушки не возможно было отвести взгляда: она действительно казалась неотразимой.

Крейг не мог разобрать цвета ее огромных глаз, опушенных густыми черными ресницами, но предположил, что они темно-зеленые — этот цвет присущ многим русским.

Через мгновение навстречу графине поспешил метрдотель и проводил ее к столику, накрытому на двоих, совсем рядом с тем местом, где сидел Крейг.

Теперь он мог легко разглядеть необыкновенно привлекательные черты ее лица: маленький прямой нос, полные мягкие губы, выдававшие, как показалось Крейгу, некоторую неуверенность их обладательницы.

Однако такое предположение не было подкреплено ничем, и поэтому Крейг посчитал это игрой своего воображения. Черты лица графини были столь потрясающе совершенны, что подобрать подходящие слова для его описания было крайне сложно.

Молчание, воцарившееся за столом, где сидел Крейг, нарушила принцесса.

— Должна признать, — начала она, — что она необыкновенная! Накануне за ужином она была одета в ослепительно белое платье, напоминавшее греческую тунику, а единственным украшением ей служило кольцо с жемчугом, размером с яйцо голубя!

— Вы уже познакомились с ней? — спросил Крейг.

Принцесса улыбнулась и покачала головой:

— Мой муж никак не может решить один вопрос: достаточно ли это «комильфо» для меня!

Крейг рассмеялся.

— Да, здесь есть над чем подумать, тем более, что в Монте-Карло подобная дилемма делается намного острее!

— Вот именно, — согласилась принцесса. — Уверяю вас, каждый мужчина в этом городе пытается разрешить загадку этой девушки, и каждая женщина, включая меня, надеется, что это не произойдет слишком быстро.

Крейг вновь рассмеялся.

Разговор за столом вошел в привычное русло, однако Крейг постоянно ловил себя на том, что отвести взгляд от этой прелестной девушки, сидящей прямо напротив его, удается лишь с большим трудом.

Она внимательно слушала какой-то длинный монолог лорда Нисдона, который, как думалось Крейгу, был невероятно скучен.

Однако в ее манере держаться не было ни кокетства, ни жеманства, ни попытки выглядеть соблазнительно. В отличие от всех прочих женщин, она не старалась привлечь к себе внимание мужчин, сидевших в зале.

Крейг оглянулся по сторонам. В зале находилось множество привлекательных женщин. Одна из них, Бель Отеро, известная всему Парижу куртизанка, очаровывала мужчин с Первого взгляда. Они неоднократно поднимали бокалы с вином за ее здоровье и обещали осыпать ее драгоценностями.

Она и правда располагала одной из самых крупных и бесценных коллекций ювелирных украшений.

Она была потрясающе соблазнительна. Крейг не удивился, когда узнал, что куполообразные башенки нового здания отеля «Карлтон» созданы архитектором, вдохновленным видом изумительной груди Бель.

За соседним столиком сидела красавица Ла Джуниор. В ее спальне стояла огромная кровать в виде морской раковины, выполненная по специальному заказу. Ее подруга, Габи Дэлис, та самая с которой Крейг беседовал утром, слыла душой Парижа. Сегодня она украсила себя жемчужным ожерельем из нескольких нитей, каждая из которых была длиннее и дороже предыдущей.

Однако красота этих женщин блекла перед красотой графини Алой, и Крейг пытался отгадать, что же именно делало эту женщину столь уникальной.

У него сложилось впечатление, что дело не только в необычных чертах ее лица, чудесных миндалевидных глазах или волосах, уложенных просто, но элегантно.

Крейг чувствовал, что разгадка ее тайны кроется совсем в другом: она была окутана аурой яркой индивидуальности. Казалось, ее окружает некое неведомое, незримое глазу сияние.

В том, что она притягивала взгляды, как магнит, не было ничего удивительного. Крейг и сам поймал себя на мысли, что не сводит с нее глаз весь вечер.

Ему очень хотелось познакомиться с графиней, но ждать до следующего вечера, чтобы узнать принял ли лорд Нисдон приглашение великого князя или нет, он не намеревался.

Ужин тем временем подошел к концу, и гости отправились в казино, так что в зале не осталось никого, кто мог бы представить Крейга графине.

Он подумал о том, чтобы самому вступить в разговор с лордом Нисдоном и сообщить о своей встрече с маркизом Лэнсдауном. Таким образом, он мог бы быть представлен графине. Однако, что-то все же удерживало Крейга от подобного шага.

Иного же способа начать разговор с лордом и его спутницей, которые к тому времени тоже перешли в Сале Туесе, Крейг не видел.

Лорд Нисдон и графиня Алоя сидели за столиком, пили шампанское и беседовали, правда, как показалось Крейгу весьма сдержанно, без намека на пылкость или воодушевление.

Крейг прогуливался по залу казино, беседовал с друзьями, притворялся, будто его интересует баккара, в которую играли за карточными столами, или выигрыши тех, кто пытал счастья в рулетку. Никогда прежде Крейг не чувствовал себя столь беспомощным.

Прежде социальные барьеры никогда его не останавливали. К тому же он не мог припомнить ни одного случая, чтобы попытка познакомиться с женщиной оказалась тщетной.

Чаще всего Крейг едва успевал об этом подумать, как тут же выбранная им особа сама инициировала знакомство.

Несколько раз он, проходя мимо, приближался почти вплотную к столику, за которым сидела графиня Алоя, но она ни разу не подняла на него глаз.

Она внимательно слушала лорда Нисдона, лишь изредка произнося отдельные фразы или же просто кивая головой.

«Ну, и что же мне теперь делать?» — спросил себя Крейг почти с отчаянием.

Он чуть не выругался в слух, когда в половине первого ночи графиня встала, чтобы уйти.

Было очевидно, что лорд Нисдон просил ее не уходить так рано, однако, она без колебаний направилась к двери.

Крейг незаметно пошел следом.

В гардеробной графиня надела черную бархатную пелерину и вскоре вышла на улицу.

Крейг не мог объяснить себе, почему он последовал за графиней. Однако, это было единственное возможное решение в данной ситуации.

Выйдя на улицу, графиня Алоя подняла глаза к звездному небу, и взору Крейга открылась безупречная линия ее нежной шейки. Ему показалось, что она что-то прошептала звездам, хотя разобрать слов он не смог.

Все еще продолжая что-то бормотать, лорд Нисдон поспешил вслед за графиней, чтобы проводить ее до дверей отеля «Париж».

Крейг забыл, что так и не попрощался ни с кем из своих знакомых, с которыми провел этот вечер. Его мысли были поглощены графиней. Он все также незаметно продолжал следовать за ней по пятам, а затем поднялся на свой этаж, зная уже, что графиня пройдет немного дальше, к двери собственного номера.

Крейг отпер свои апартаменты и услышал, как захлопнулась соседняя дверь.

Он не знал, какие именно отношения связывают лорда Нисдона и графиню Алою, но был твердо уверен, что отнюдь не любовные.

Еще утром Крейг отправил своего слугу разузнать, где остановился сам лорд Нисдон. Оказалось, что его светлость проживает в отеле «Эрмитаж», который располагался несколько выше по центральной улице города и считался одним из самых презентабельных отелей после «Парижа».

Крейг стоял в своем номере, раздумывая, как ему следует вести себя дальше.

Словно повинуясь инстинкту, он прошел сначала в гостиную, а потом в просторный холл, который соединял его апартаменты с комнатами графини. Так же инстинктивно, он отпер ставни на окнах, а затем дверь ведущую на маленький балкончик.

Прохладный весенний воздух был свеж и прозрачен. Вид на залив, расцвеченный огоньками покачивающихся на волнах яхт, очаровывал почти волшебной красотой.

Звезды отражались в воде, а бледный свет луны окрашивал все вокруг в серебристый цвет. Крейг невольно сравнил поток лунного света с чудесными волосами графини.

Едва он успел подумать об Алое Зладомир, как стук открывающейся двери известил его о том, что графиня выходит на балкон, который располагался совсем рядом с его собственным.

Графиня глубоко вдохнула свежий морской воздух и улыбнулась. Затем она сняла пелерину и взору Крейга, остававшегося в тени, открылся вид ее чудесных рук, серебристых волос и изящной шейки.

Она стояла, положив руки на каменную балюстраду, и смотрела на звезды. Крейгу показалось, что она посылает небесам молитву.

Прошло несколько минут, прежде чем Крейг нарушил тишину.

— По-моему, это самый чудесный вид, который когда-либо доводилось видеть человеческому глазу, — как можно мягче промолвил он.

При звуке его голоса, графиня вздрогнула и быстро обернулась. Несколько секунд она растеряно смотрела на незнакомца и наконец, чуть дрожащим, как показалось Крейгу, голосом, сказала:

— Я и… не знала, что… вы… здесь!

— Я прибыл лишь сегодня утром.

Повисла пауза, которую нарушил Крейг:

— Мне всегда казалось, что яхты, пришвартованные к причалу, страдают от невозможности вырваться и отправиться на поиски приключений, которые ожидают их где-то далеко, за линией горизонта.

Он специально старался говорить мягко. Именно таким тоном малому ребенку рассказывают сказку.

— Я бы очень хотела уплыть на одной из этих яхт… и никогда не возвращаться! — чуть печально промолвила графиня.

— Хотите расстаться с этим миром вообще, или только с Монте-Карло?

— С… Монте-Карло…

Крейгу показалось, что она ответила искренне.

— Мне пора идти, — промолвила графиня несколько изменившимся голосом, словно сожалея о своем порыве. — Говорят, ночи здесь переменчивые.

— Это так, — отозвался Крейг. — Но сегодня температура держится довольно стабильно, так что, если вы не продрогли, вреда не бойтесь.

— Надеюсь, что так.

Крейгу показалось, что она говорит и переживает не о себе.

— Правда, с пожилыми людьми дело обстоит иначе. О них следует позаботиться особо. Ночной ветер, дующий С Альп, довольно опасен для их здоровья.

Говоря это, Крейг не отрывал глаз от лица графини. Теперь он был абсолютно уверен, что она задержала дыхание, .

Словно стараясь скрыть свои эмоции. Через мгновение она промолвила:

— Если то, что вы говорите — правда, то, человек приехавший сюда из жарких стран, должен быть осторожен вдвойне.

— Именно так, — кивнул Крейг. — Как-то раз, я приехал в Монте-Карло из Индии. Должен вам сказать, я пролежал с простудой несколько дней, и все это по собственной вине.

— Вы бывали в Индии?

— Неоднократно, — ответил Крейг. — Эта страна чрезвычайно близка мне по духу.

— Наверняка, если вы побывали в этой стране хоть однажды, вы полюбили ее на всю жизнь.

— Именно, — согласился Крейг. — Каждый раз, когда я бываю в Индии, меня не покидает ощущение, что мы, люди Запада упускаем в своей жизни нечто важное.

Графиня пристально, и, как показалось Крейгу, изумленно смотрела на него несколько секунд, а затем промолвила:

— Да, на Западе, все иначе…

— Верно, но это не значит, что мы лучше разбираемся в человеческой сути.

Графиня первой нарушила повисшую паузу:

— В какой части Индии вы бывали?

Крейг коротко рассмеялся.

— Будет легче ответить, где я не бывал. Я влюблен в эту страну. Вы наверняка знаете, что каждый ступивший на ее землю начинает узнавать что-то совершенно новое о жизни, и эта учеба продолжается всю жизнь.

— О, как чудесно вы об этом говорите.

— Вы наверняка думаете также, — заметил Крейг. — Мне кажется, что эта тема близка нам обоим, и могли бы многое друг другу рассказать.

Как показалось Крейгу, графиня хотела было согласиться, но вдруг замерла, посмотрела в сторону залива и слегка дрожащим голосом промолвила:

— Мне… пора спать… доброй ночи, сэр.

Не дожидаясь ответа она повернулась и ушла с балкона, плотно притворив за собой дверь.

Крейг стоял не шевелясь и размышляя, что же могло заставить графиню прервать разговор с такой поспешностью.

Через мгновение Крейг услышал в соседней комнате чей-то голос, как ему показалось, мужской.

Он прислушался, но в этот момент кто-то подошел к окну и плотно захлопнул ставни.

Теперь Крейг был уверен, что слышал низкий голос горничной, которая говорила по-русски.

Глава 3

На следующий день Крейг решил разузнать как можно больше о владельцах яхт, пришвартованных у пристани.

Он был рад, что накануне ему удалось хоть немного продвинуться в знакомстве с графиней. Однако, теперь его более всего беспокоила судьба Рэндала Сара.

С тех пор, как Крейг познакомился с Саром в Индии прошло много лет, и все это время, Cap оставался в глазах Крейга подлинным героем, человеком достойным восхищения и всяческой похвалы.

Впервые Крейг услышал о Саре от вице-короля Индии.

Уважение, звучавшее в словах и сквозившее в чуть усталых, выразительных глазах короля, было неподдельным и искренним.

Пост вице-короля Индии был одним из самых ответственных постов, которые только можно себе представить. В мире не существовало короля или правителя, наделенного большей властью или большими полномочиями.

Что касается британцев, то, приезжая в эту страну, они привозили с собой и свои национальные спортивные игры.

Молодые солдаты, сильные и энергичные, проводили все свободное от службы время в спортивных состязаниях.

Не удивительно, что живой, энергичный Крейг, едва успев прибыть в Индию, был тут же приглашен принять участие в скачках, которые проходили в Калькутте.

Из Калькутты, с ее конными состязаниями, пикниками и тотализаторами, Крейг отправился в город Симла, где на высоком плато, окруженном ароматными гималайскими кедрами, располагался уединенный ипподром.

Крейг не только владел лучшими скаковыми жеребцами во всей Америке, но и сам был непревзойденным жокеем.

Именно поэтому на любом ипподроме его принимали как «своего парня».

Ежегодно в Калькутте в день города вице-королем устраивались скачки Большого королевского кубка.

В этот день трибуны для зрителей заполнялись самыми красивыми и почтенными дамами высших кругов Англии, Америки, и других стран. Для Крейга это событие было не только важным спортивным соревнованием, но и приятным времяпрепровождением в обществе представительниц прекрасного пола.

Помимо скачек Крейг проявил себя также и блестящим охотником. В Индии охота была целым празднеством. Она никогда не обходилась без прекрасных гончих и чутких терьеров, которых, по правилам, всегда должно было быть нечетное количество. Именно терьеры начинали травлю шакала, кабана, лося, зайца, оленя, гиены, или любого другого зверя, на которого устраивалась охота.

Именно тогда Крейг впервые попробовал себя в охоте на кабана с копьем и игре в поло, проявив незаурядные способности. После этого его стали регулярно приглашать на обеды в резиденцию губернатора и на офицерские пирушки в элитные казармы.

Тогда же Крейг впервые услышал о «Большой партии».

Услышал лишь обрывки информации, которая его тут же заинтересовала.

Обладая цепкой памятью и живой любознательностью, он сумел связать разрозненные фразы из разговоров гражданских чиновников и армейских офицеров и вынести собственное суждение.

Немного позже Крейгу удалось задать вице-королю несколько вопросов о Рэндале Саре, на которые он получил неоднозначные ответы.

«Рэндал Cap — человек довольно странный. Мне говорили, он прекрасно образован, но больше предпочитает общаться с коренными жителями, чем с нами».

Поначалу, Крейг наивно полагал, что «коренные жители» — это раджи и магараджи, представители знатных, княжеских родов, которые привыкли проводить время в своих роскошных дворцах, радушно принимая гостей.

Потом он узнал, что Cap владеет практически всеми диалектами, распространенными в Индии. Про него говорили, что он часто и надолго куда-то уезжает, но куда именно и зачем, никто точно не мог объяснить.

И лишь спустя какое-то время, случайно оказавшись в Симле, Крейг лично познакомился с Рэндалом Саром, и сразу проникся к нему уважением и восхищением.

Cap был невысок ростом и имел необычно подвижное лицо, которое невозможно было забыть. К тому же, он обладал редким даром перевоплощения, но вживался в роль не так, как это делают актеры, прибегая к гриму и костюмам, а используя какие-то глубокие знания о жизни и о людях, среди которых жил и с которыми общался.

Крейг не мог забыть знакомства со столь удивительным и незаурядным человеком. Во время своего второго визита в Индию, он посвятил больше времени общению с Саром, подтвердив свое первоначально мнение о том, что этот человек интересен, необычен и является кладезем знаний, которыми сам Крейг не владел.

Знания индийских брахманов, система мировоззрения индусов, которое для западного человека являлось необъяснимой загадкой, словом, все, что Крейг находил невероятным, для Рэндала Сара было смыслом жизни.

Тогда Крейг понял, что есть люди, способные любить свою страну также сильно, как некоторые могут любить женщину.

Индия была не просто многонаселенным континентом, как полагали британцы, старавшиеся упорядочить жизни страны по своим меркам, Индия была целым миром, давшим начало крупнейшим религиозным течениям мира.

Двадцатичетырехлетний Крейг готов был часами беседовать с этим мудрым человеком. За короткое время он смог познать больше, чем иному удается узнать за всю жизнь.

В свой третий визит в Индию, три года назад, Крейг узнал от Сара, что тот собирается в Тибет.

— С какой целью? — прямо спросил Крейг.

— Я уверен, — отозвался Рэндал, — что русские устанавливают тесные связи с ханствами Центральной Азии, чтобы в будущем иметь возможность контролировать северную границу Индии.

— Разве такое возможно?

— Они уже ведут строительство железной дороги через всю Сибирь к Дальнему Востоку, — ответил Cap, — и еще у меня есть сведения, что они планируют также строительство железной дороги в Туркестане, чтобы…

Он замолчал на мгновение, а потом продолжил:

— Чтобы захватить Тибет.

— Но я думал, эта страна недоступна никому, — заметил Крейг.

— Полагаю, если русские действительно чего-то захотят, их будет трудно остановить. Ну, а если они что-то запланируют, то доведут дело до конца. Это точно!

— Как можно им помешать?

Рэндал Cap улыбнулся, от чего все его лицо озарилось внутренним, глубоким светом, и просто ответил:

— Именно это я и хочу разузнать.

Они попрощались, и у Крейга возникло чувство, что он не скоро увидит своего друга, если вообще когда-либо увидит.

Теперь же, как Крейг узнал от маркиза, Cap прибыл из Азии в Монте-Карло, а дальше следы его терялись.

Крейгу сразу показался странным тот факт, что Cap покинул Индию, не поставив в известность департамент иностранных дел, да к тому же остановился в столь странном месте, как Монте-Карло. Во всей Европе это место считалось одним из самых экстравагантных, фривольных и даже безнравственных.

Священнослужители всех конфессий протестовали против легкомысленной раскованности, царившей в «городе азартных игр».

Однако казино Монте-Карло покровительствовали коронованные особы, и потому страх «навлечь гнев Божий» не слишком довлел над городом.

Тот факт, что Cap нашел для себя убежище в Монте-Карло, мог иметь только одно объяснение: что-то помешало ему добраться до Англии, и, не имея другой альтернативы, он предпочел остановиться в Монте-Карло.

«Я просто обязан найти его!» — подумал Крейг.

Собственные размышления так захватили Крейга, что за обедом, он никак не мог выйти из состояния задумчивости.

Дамы, сидевшие по обе стороны от него, несколько раз укорили его в пренебрежении к их персонам.

Крейг извинился, сославшись на легкую головную боль и принялся выполнять роль радушного, веселого и непревзойденного собеседника, полностью очаровав обеих дам.

Затем он получил приглашение сыграть партию в теннис, однако в это утро он уже успел поиграть с профессионалами, когда решил прогнать физическими упражнениями утреннюю бессонницу.

— Я бы рекомендовал вам, сэр, принять участие в чемпионате по теннису на траве, — сказал один из его партнеров, когда Крейг сравнительно легко выиграл у него в трех сетах.

Крейг подумывал о том, чтобы принять участие в мужском одиночном турнире, зная, что третий чемпионат будет проходить под патронажем принца Монако. Однако позже он решил, что у него будет более важное занятие, чем борьба за призы, и потому предпочел упражняться уединенно, без присутствия зрителей.

Ему очень нравился теннис, игра которую он полюбил еще в Америке. Однако, сегодня он решил отложить спорт, чтобы повидаться с отцом Августином.

Как и накануне, он спустился по улице вниз, к собору св.

Девоты и вошел внутрь храма, в котором пахло свечами и фимиамом. Как и вчера здесь в тишине молились несколько человек.

Полумрак и прохлада церковного помещения, окутали Крейга и пролились в его душу словно целебным бальзамом.

После великолепия, блеска и сутолоки отеля, особенно остро чувствовались умиротворение и почти благоговейная тишина.

Крейг убедился, что среди посетителей нет никого, кто мог бы его узнать, и прошел в исповедальню. Отец Августин уже ждал его.

Крейг преклонил колена и священник машинально произнес несколько фраз по-латыни, с которых начиналась любая исповедь.

— У вас есть для меня новости, святой отец? — спросил Крейг, когда прелюдия завершилась.

— Весьма скудные, ты дал мне слишком мало времени, сын мой.

— И все же, что-то есть?

— Я узнал, что человек, которого ты разыскиваешь, — начал священник, предусмотрительно не упомянув имени Сара, — две недели назад скрывался в одном из уединенных мест города.

— С ним все в порядке? Он не ранен?

— Это мне не известно, — ответил священник, — знаю только, что он скрывается. Он выбрал одно из мест, которое не доступно полиции, или другим властям.

— Он все еще там? — несколько волнуясь, спросил Крейг, чувствуя заранее, что ответ будет не утешительным.

— Мой источник сообщил, — продолжал священник, — что он покинул то место.

— Вы знаете, куда он направился?

— Именно это я и пытаюсь выяснить, — ответил отец Августин. — Но ты ведь понимаешь, что в таком месте, где каждый старается остаться не узнанным, довольно сложно почерпнуть какую-либо полезную информацию.

— л понимаю, — кивнул Крейг, — но, прошу вас, святой — сделайте все возможное, чтобы узнать как можно больше.

— Я постараюсь, сын мой. Уверяло тебя, я сделаю все возможное, — ответил священник. — Но не торопи меня.

Если я стану чересчур настойчив, никто не будет со мной откровенен, и я могу вообще потерять этот источник.

Крейг понимал, что священник прав, и что придется выждать какое-то время.

— Я благодарен вам за все, святой отец. Человек, которого я ищу, сделал для мира очень многое. Именно поэтому, я так спешу спасти его с вашей помощью.

— Все в Божьей власти, — отозвался отец Августин. — Я помолюсь за благоприятный исход.

Они помолчали некоторое время, а затем Крейг спросил:

— У меня есть кое-что, что делает людей словоохотливыми. Где можно это оставить?

— В венке перед изображением святой Девоты, — ответил священник.

Прежде чем удалиться, Крейг спросил:

— Когда мне придти?

— Завтра, в течение дня, мне нужно будет выслушать несколько исповедей, так что приходи ближе к вечеру.

— Так будет даже лучше.

Крейг принял от отца Августина благословение, которое тот произнес по-латыни, поднялся с колен и вышел из исповедальни.

Народу в храме стало больше. Крейг окинул взглядом молящихся, среди которых, к собственной радости, он заметил и графиню Алою.

Она стояла на коленях перед распятием и» чуть склонив голову, что-то беззвучно шептала.

Целиком погрузившись в молитву, графиня не замечала присутствия Крейга.

Крейг же решил, что эта случайная встреча — большая удача, и потому не спешил покидать церковь.

Он сел на одно из свободных мест, сложил руки в молитвенном жесте, и стал размышлять, каким образом завязать разговор с графиней Алоей, как вдруг услышал ее тихий шепот.

— Прошу вас, не заговаривайте со мной! Нас могут увидеть! — едва слышно промолвила она, не поворачивая головы.

Другой на месте Крейга, счел бы столь неожиданный поступок признаком эксцентричности, но Крейг, владея тонким механизмом мимики и жестов, понимал, что иногда легкое движение или тембр голоса могут сказать очень многое.

Некоторое время Крейг продолжал делать вид, что молится, а затем поднялся, и не взглянув на графиню, прошел к иконе святой Девоты, чье имя носил собор.

Святая Девота, покровительница Монако, родилась на Корсике в 283 году. Ее родители не были язычниками, однако ее вера была глубже и осознаннее, чем их.

Во времена гонений на христианство ее подвергли пыткам, которые она приняла с улыбкой и молитвами. После смерти ее душа улетела на небеса, приняв образ голубя.

Голубь же сопровождал и корабль, на котором тело мученицы было доставлено в Монако. На одной из высоких прибрежных скал он свил гнездо. На этом месте был решено построить собор во имя святой мученицы Девоты.

Мало кто из гостей Монте-Карло, прибывавших сюда в надежде попытать счастья в игре или любви, знал о существовании собора.

Крейг же всегда считал уместным изучить историю тех мест, где бывал.

Он постоял несколько минут возле изображения совсем юной девушки, с голубем на плече. Перед ним был возложен венок, свитый из молодых виноградных листьев, белых и розовых гвоздик и разноцветных лент.

Крейг слегка поклонился изображению святой и быстро вложил в венок белый конверт. Действие не заняло и нескольких секунд, так что ни у кого из присутствующих не могло возникнуть и тени сомнений относительно его намерений, Затем Крейг перекрестился и нарочито медленно двинулся к выходу.

Как он и ожидал, графиня покинула собор в тот момент, когда он прятал в венке солидную сумму денег, предназначенную для расходов отца Августина.

Крейг понимал, что столь поспешный уход графини был вызван ее нежеланием быть замеченным вместе с ним. Сам Крейг, на месте девушки поступил бы точно также.

Он еще немного побродил по церкви, послушал начавшуюся службу, купил несколько молитвенников, и постоял некоторое время, углубившись в чтение.

Лишь когда прошло достаточно времени для того, чтобы графиня могла сесть в экипаж и уехать или же уйти пешком, Крейг покинул собор.

Ему предстояло о многом поразмышлять.

Накануне вечером, графиня Алоя прервала разговор с ним, так как к ней в комнату кто-то вошел. Как предположил Крейг, это была служанка, говорившая по-русски.

Вероятно, именно эта служанка сопровождала графиню в церковь, хотя для этих целей у ее светлости мог быть и специальный человек.

Эта мысль так заняла Крейга, что весь день он не мог больше ни о чем думать.

Он размышлял, как же свести воедино все те обрывочные сведения, которые ему удалось добыть, а также каким образом организовать новую встречу с графиней Алоей, но вдруг вспомнил о приеме, устраиваемом в тот вечер великим князем Борисом. Графиня и лорд Нисдон наверняка получили приглашение.

Было уже четыре часа дня, и Крейг решил, что в это время великого князя наверняка можно найти в казино.

Зал казино был, как обычно, заполнен до отказа. Но Крейг сразу же заметил великого князя Бориса, сидевшего за столиком для игры в баккара.

За спинами игроков стояли несколько наблюдающих, к которым присоединился и Крейг.

Было очевидно, что великий князь проигрывал, и проигрывал много. Для любого другого человека это могло бы быть целым состоянием, но для великого князя, это была лишь игра.

После очередного гейма, он без тени раздражения или недовольства поднялся из-за стола, оставив внушительную горку золотых монет и банкнот своим партнерам.

Через мгновение он увидел Крейга и радушно протянул ему руку.

— Крейг, приглашаю тебя выпить. Лично мне это сейчас просто необходимо.

Крейг был слишком умен, чтобы выражать князю сочувствие по поводу проигрыша. Настоящие игроки ненавидят подобные излияния, и точно так же не любят бурных поздравлений по поводу выигрыша, считая, что это может отпугнуть удачу.

— По правде говоря, для меня еще слишком рано, — отозвался Крейг. — Я готовлюсь к вечернему приему, если только вы его не отменили.

— О, разумеется, не отменил! — оживился князь. — Должен сказать, Зи-Зи пригласила множество твоих друзей, чтобы порадовать тебя. Оказывается, некоторые еще не знают, что ты прибыл к нам, в Монте-Карло.

— Я чувствую себя Люцифером, свалившимся с небес, — улыбнулся Крейг.

— Удачное сравнение, — пошутил князь. — Я убежден, что твое баснословное богатство делает тебя дьяволом в глазах тех, кто знает тебя, и особенно этим грешат влюбленные в тебя женщины.

— Я придерживаюсь другого мнения, — ответил Крейг. — В любом случае, благодарю за предвкушение приятного вечера. Кстати, вам удалось убедить лорда Нисдона принять приглашение?

Крейг опасался, что этот вопрос выдаст его чрезмерную заинтересованность, но он не мог не задать его.

Великий князь рассмеялся.

— Наверняка, от неожиданности он подпрыгнул, как укушенная антилопа. Прежде я никогда не посылал ему приглашений. Однако, теперь у меня есть для этого веское основание, не так ли, Крейг?

— Полагаете, он придет с графиней?

— Да, он обещал. Правда, мне показалось, что ее мнения по этому поводу никто не удосужился спросить. Странно!

— По всей видимости, — с сарказмом в голосе промолвил Крейг, — лорд Нисдон обладает чарами, о которых мы с вами не ведаем.

— Если это так, мне остается только сказать, что я ничего не понимаю во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной, — отозвался князь. — В любом случае, сегодня вечером вы сами увидите эту пару, и попробуете отгадать, что их может связывать. Клянусь вам, с тех пор, как я впервые познакомился с ее светлостью, я не видел, чтобы она общалась с кем-либо помимо Нисдона. Вас это не удивляет?

Крейг был согласен с князем, однако не хотел более продолжать разговор о графине, и потому незаметно поменял тему.

Спустя некоторое время, он откланялся, сославшись па назначенную встречу, и вернулся в отель.

Поднявшись к себе в номер, Крейг едва удержался, чтобы вновь не выйти на балкон. Но немного поразмышляв, он решил, что это будет неверным шагом.

Во-первых, он не хотел, чтобы кто-либо из слуг узнал о том, что Крейгу известно об общей пустой комнате между его апартаментами и номером графини, а во-вторых, русская служанка могла опять находиться подле ее светлости.

Правда, Крейг никак не мог ответить на вопрос, почему графиня Алоя опасается своей служанки, а также почему она не хотела, чтобы кто-то увидел, как они с Крейгом разговаривают в церкви.

Все это было довольно странно, и, переодеваясь к ужину, Крейг ощущал, что он находится в начале какого-то захватывающего приключения. Пока же сказать однозначно, к чему приведут его поиски, было невозможно.

Крейг давно уже не испытывал этого знакомого волнительного предвкушения охотника, которое теперь заставляло его сердце биться сильнее и вливало в жилы новую энергию.

Обычно такие ощущения возникали у него в минуты опасности, или когда маркиз Лэнсдаун сообщал ему о подробностях очередного дела.

Крейг ценил оказываемое ему доверие, так как эти задания делали монотонную жизнь светского человека, богаче и разнообразнее.

Прежде чем подняться к себе в номер, Крейг, которого продолжали интересовать яхты русских аристократов, стоявшие на причале, зашел к управляющему отелем, чтобы расспросить об этих судах.

Управляющий отеля «Париж» был одним из самых осведомленных людей княжества.

Он знал очень многое о постояльцах своего отеля, особенно о тех, кто привык проводить много времени за игральным столом.

Монте-Карло был городом страстей и испытаний для тех, кто приезжал испробовать счастья в казино. Именно поэтому, власти посчитали необходимым принять меры предосторожности против возможных скандалов или самоубийств, чтобы никоим образом не подпортить репутацию города.

Мсье Блиет был человеком весьма прозорливым и наблюдательным. Его проницательный ум не упускал ни одной детали, ни одного факта.

Крейг хотел, чтобы мсье Блиет продолжал считать его состоятельным американцем, приехавшим в Монте-Карло в поисках развлечений. Поэтому вопросы следовало задавать с особой осторожностью.

— Надеюсь, мсье Вандервельт, вы хорошо устроились? — начал разговор управляющий. — Чем я могу вам служить?

— Я пришел, — ответил Крейг, — чтобы поблагодарить с за то, что вы забронировали для меня номер, в котором я останавливался два года подряд. Я прекрасно устроился.

Управляющий улыбнулся.

— Наш главный девиз, — сказал он, — угождать нашим постоянным гостям и помогать им чувствовать себя, как дома.

Наш отель всегда к вашим услугам.

— Благодарю вас, — кивнул Крейг. — Кстати, я хотел спросить вас, вам известно, чьи яхты стоят на причале под русскими флагами?

Он улыбнулся и добавил:

— Я спрашиваю не из праздного любопытства. По правде говоря, мне бы очень хотелось сравнить эти яхты с моей «Русалкой», которую все считают одной из самых комфортабельных и современных в американской частной флотилии, — Я уверен, мсье Вандервельт, что ваша «Русалка» — предмет зависти любого яхтсмена и в наших краях тоже. Я наслышан о мощности ее двигателя, современном рулевом управлении и ряде нововведений, автором коих вы являетесь.

Крейг кивнул с улыбкой, в знак благодарности за комплимент, а про себя отметил еще раз, как много известно управляющему отеля «Париж».

— В прошлом году я бывал на яхте герцога Вестминстерского. Его яхта не идет ни в какое сравнение с моей, — отозвался Крейг. — То же самое можно сказать и о судне мистера Пьерпонта Моргана. Ему давно пора поменять свою старую яхту на что-нибудь более современное.

Мсье Блиет рассмеялся.

— Тем более, что он может себе это позволить.

— Хотя, чем старше человек становится, тем больше он привязывается к вещам, напоминающим ему о его молодых годах, — заметил Крейг. — Правда, по-моему, такой подход допустим, когда речь идет о бесценной картине или предмете мебели. Что же касается автомобиля или яхты, здесь, на мой взгляд, должен действовать другой принцип — чем новее, тем лучше!

Мсье Блиет вновь рассмеялся.

— Согласен с вами, мсье Вандервельт. Тоже самое можно сказать и о женщинах!

— В настоящий момент, женщины интересуют меня меньше, чем яхты, — возразил Крейг.

— Понимаю, — кивнул управляющий. — Но, к сожалению, здесь я мало чем могу вам помочь. Дело в том, что я никогда не бывал на этих российских яхтах. И насколько мне известно, никто из моих знакомых тоже.

— Хотите сказать, их владельцы не ведут активной светской жизни?

— Точнее будет сказать, их владелец, мсье.

— Так это один человек?

— Да, его зовут барон Строголофф. Он инвалид.

— О, тогда это все объясняет!

— Не совсем так, — сказал управляющий. — У барона проблема с ногами. Он прикован к инвалидному креслу. Тем не менее, он любит прогуливаться по палубе своих яхт, и иногда приезжает в казино, — Он игрок?

— Нет. Мне говорили, он предпочитает слушать музыку.

Он регулярно посещает концерты и любит оперу.

— И что, он никогда не играет?

— Мсье барон еще ни разу не бывал у нас в Сале Туесе.

Как вы понимаете, нас это очень огорчает, ведь он сказочно богат!

— И, видимо, весьма эксцентричен, так как владеет сразу двумя яхтами.

— Мсье барон живет только на одной из них, вторая предоставляется его гостям и обслуживающему персоналу.

— Вот это настоящая роскошь! — заметил Крейг. — А кто из гостей у него бывает?

— Вы не поверите, — ответил управляющий, — но никто из отдыхающих в Монте-Карло ни разу у него не бывал.

— Неужели! — воскликнул Крейг. — Просто невероятно!

— Так все думают, — согласился мсье Блиет. — Загадочный образ жизни мсье барона у многих вызывает недоумение, я не говорю уже о слухах и всевозможных домыслах!

— Это можно понять, — улыбнулся Крейг. — А каково мнение принца Альберта на этот счет?

— Пока нам не была предоставлена счастливая возможность обсудить этот вопрос с его высочеством, — ответил управляющий, — но теперь, особенно когда вы упомянули об этом, я полагаю, что только он один и способен убедить мсье барона, вести более открытую жизнь.

— Позвольте поставить ваши слова под сомнение, — сказал Крейг. — Дело в том, что эти русские — такие непредсказуемые люди! Однако, по счастью, Монте-Карло любят такие неординарные и очаровательные люди, как великие князья!

— В этом я с вами абсолютно согласен, мсье Вандервельт. Это очень большая честь для нас! Я только вчера беседовал с великим князем Михаилом, и, по словам его светлости, он считает Монте-Карло своим родным домом! Он признался мне, что, бывая в России по долгу службы, считает дни до возвращения сюда, к нам.

Неподдельное восхищение, сквозившее в голосе управляющего, свидетельствовало, по мнению Крейга, о том, что русский князь регулярно, год от года, оставлял в казино огромные суммы, принося таким образом, их владельцу баснословные прибыли.

Крейг задал управляющему еще несколько общих вопросов о яхтах и их владельце, намеренно избегая упоминания о графине Алое Зладомир.

Напоследок Крейг, сделал несколько комплиментов в адрес отеля «Париж», казино, и особенно, гостей Монте-Карло. Мсье Блиету было лестно услышать от Крейга, что именно здесь он познакомился со многими своими друзьями, сильными мирз сего: князем Радзивиллом, привезшим в Монте-Карло собственных пони для игры в поло, герцогом Монтроузом и красавицей герцогиней Мальборо, соотечественницей Крейга.

Управляющий собирался было рассказать Крейгу несколько свежих историй из жизни упомянутых особ, но Крейга эта тема интересовала мало. Он узнал все, что хотел, и потому, быстро завершив разговор, распрощался со своим собеседником.

Через окно гостиной своего номера Крейг в задумчивости наблюдал за русскими яхтами, покачивающимися бок о бок на волнах возле причала.

Вилла великого князя поражала невиданной роскошью и восточным великолепием. О русском происхождении ее хозяина говорил декор здания — обилие куполов, башенок и золоченых поверхностей.

Внутреннее убранство соответствовало выбранному стилю — комфортные кресла, огромного размера софы с мягкими подушками, драпированные балдахины из бархата, а на стенах — полотна великих художников, за обладание которыми настоящий ценитель отдал бы целое состояние.

Полы были устланы коврами работы восточных мастеров, а столы покрыты чудесными скатертями, расшитыми орнаментами из золотых нитей, бисера и изысканных драгоценных камней, которые можно найти только на приисках в недрах Сибири.

Гостевые комнаты были украшены букетами орхидей, источающими тонкий аромат и услаждающими взоры (блистательной публики.

В этот день великий князь давал большой прием, которому предшествовал званый обед для пятидесяти самых близких его друзей. Все прочие гости должны прибыть ближе к ужину и веселиться до самого рассвета.

Крейг окинул взглядом длинный обеденный стол с сервизом из золота и хрустальными бокалами, на которых красовался вензель самого великого князя, и не обнаружил среди гостей ни лорда Нисдона, ни графини Алой.

Крейг и прежде был уверен, что эта пара вряд ли будет приглашена на приватный обед к князю, но, тем не менее, не смог скрыть разочарования.

Он поймал себя на мысли, что очень ждет появления графини, желая еще раз насладиться ее красотой.

За весь день, за исключением случайной встречи в церкви, Крейг ни разу не видел ее светлости. Оставалось только гадать, как и с кем она проводит время.

Затем Крейг принялся более тщательно разглядывать гостей, собравшихся за столом, и пришел к выводу, что великий князь все-таки определил для себя, к какому слою светского общества принадлежит графиня Алоя.

Все присутствующие здесь мужчины занимали высокое положение в обществе, все они были аристократами до мозга костей. Крейг с улыбкой заметил, что все они, за исключением его самого, приехали либо из России, либо из европейских стран.

Что же касается женщин, то, несмотря на блистательные наряды, они явно были представительницами полусвета.

Это вовсе не означало, что они не могли составить достойной партии в обществе или в конфиденциальной обстановке.

Все дамы обладали превосходными манерами, безупречным воспитанием, и, разумеется, привлекательной внешностью. К тому же, они никогда не делали попыток познакомиться поближе с семьями своих покровителей.

Крейгу было прекрасно известно, что их манера вести себя за игровым столом могла служить хорошим примером для всех, особенно для светских леди, которые считали себя в праве устраивать скандальные сцены и показные истерики.

Все красавицы, без исключения, были облачены в элегантные туалеты, выписанные из самых модных парижских домов моделей, а драгоценности, которые украшали их нежные шейки и безупречные руки, могли сделать честь даже королевским особам.

Но даже в столь легкомысленном, с социальной точки зрения, городе, как Монте-Карло, эти дамы никогда не предпринимали попыток перейти незыблемую границу, разделяющую высший свет и полусвет.

Правда, сегодня за обедом, Крейг увидел, что общество дам полусвета пополнилось аристократками голубых кровей, которые отреклись от положения в свете во имя любви к мужчине более низкого происхождения.

К числу таких дам относилась одна молодая маркиза, сбежавшая от своего грубого мужа, чтобы связать жизнь с французским герцогом, имеющим жену и нескольких детей. Герцог подолгу не навещал семью, жившую в загородном шато, и предпочитал сохранять с маркизой отношения, которые в свете считались «свободными».

Крейг заметил также среди собравшихся, дочь знатного английского графа. Она дважды была разведена, и теперь подумывала о третьем браке. Возлюбленный графини сидел с нею рядом, и с обожанием взирал на предмет своей страсти.

Наблюдая за присутствующими, Крейг поймал себя на мысли, что единственной женщиной, которая могла бы за-, тмить всю эту великолепную публику, он считает графиню Алою.

Однако Крейг тут же сказал себе, что нужно терпеливо ждать пока закончится обед и приедут остальные приглашенные, поэтому он прервал свои размышления и вступил в беседу, которая велась за столом.

Через некоторое время, когда обед подошел к концу, все гости одновременно, как принято во Франции, покинули свои места и прошли в большой салон, отведенный специально для танцев.

Среди вновь прибывших, Крейг увидел графиню. Она стояла у окна, через которое открывался вид на сад, украшенный сотней свечей. Язычки пламени подрагивали от легкого вечернего бриза, отбрасывая на дорожки и лужайки причудливые тени.

Прибрежный воздух был напоен ароматом цветущей мимозы, который графиня с наслаждением вдыхала.

Крейг не мог не залюбоваться точеным профилем графини, красиво вырисовывающимся на фоне темного неба.

Эта юная девушка казалась частью ночного пейзажа.

В ожидании встречи с графиней Алоей, Крейг предавался размышлениям о том, во что она будет одета на этот раз, вспоминая как черный наряд, который был на ней накануне вечером, произвел среди собравшихся настоящий фурор.

На бал к великому князю, она оделась не менее эффектно: облегающее серебристое платье подчеркивало все достоинства стройной фигуры.

В отсвете мерцающих свечей и лунного сияния, окружающем ее словно воды чистого ручья, она была похожа на лесную нимфу.

Крейг решил пока не подходить к ней, а лишь понаблюдать со стороны.

В это время поприветствовать гостью подошел сам хозяин дома, великий князь Борис. Она повернулась к нему, протягивая для поцелуя руку, и Крейг увидел, что единственным украшением ей служил огромный бриллиант, ограненный в форме звезды, который она прикрепила к волосам. Сияние роскошного камня сливалось с блеском ее светлых волос, и рассыпалось тысячей крошечных искорок.

Она присела в реверансе, и Крейг подумал, что ни одна женщина на свете не могла бы двигаться более элегантно.

Затем великий князь любезно поприветствовал лорда Нисдона, который, без сомнения, был чрезвычайно польщен столь радушным приемом.

В это время оркестр из двадцати скрипок заиграл какую-то мелодию, создавая для присутствующих атмосферу сказочной нереальности.

Крейг знал, что в соседней гостиной князь распорядился установить огромный стол под зеленым сукном, за которым гости могли попытать счастья в любой известной в мире карточной игре, почувствовав себя, как в лучшем казино мира.

Дамы не могли устоять перед азартным искушением, и уже тянули своих кавалеров к рулетке.

Кавалер должен был непременно находиться возле своей дамы, когда та принимала участие в игре, будь то карты или рулетка, так как считалось, что таким образом, он передает ей часть своего везения.

В это время великий князь отошел поприветствовать других гостей, в больших количествах прибывающих на прием.

Графиня вновь отвернулась к окну, явно наслаждаясь пейзажем, а лорд Нисдон принялся что-то говорить ей, близко наклонившись к ее уху.

Крейг решил, что непременно должен использовать этот вечер для того, чтобы завязать официальное знакомство с графиней Алоей.

По счастью, Зи-Зи, которая взяла на себя роль хозяйки дома, в этот момент оказалась не занята.

Всему свету было известно, что Зи-Зи, будучи замужем за французским герцогом, жила с великим князем Борисом, семья которого находилась в России. Несмотря на «неофициальность» их отношений, самые знатные семейства принимали Зи-Зи в качестве хозяйки дома князя, Если бы не это, князю Борису было бы довольно сложно регулярно принимать у себя сливки общества.

Крейг подошел к Зи-Зи, взял за руку и тихо сказал:

— Ты вызвала мое любопытство, когда рассказала о графине. Мне бы очень хотелось познакомиться с ней поближе.

— Думаю, это будет ошибкой, Крейг, — отозвалась Зи-Зи. — Все знают, что ее отношения с лордом Нисдоном весьма тесны. К тому же я специально для тебя пригласила нескольких неотразимых красавиц, которые давно сгорают от желания познакомится с тобой поближе. Среди них две дамы, которые сидели с тобой сегодня за столом.

— И все же я хочу познакомиться именно с графиней.

Зи-Зи пожала плечами.

— Ну что же… раз ты настаиваешь… Только прошу, не обвиняй меня потом, если она даст тебе отставку, «как моему бедному Борису. Да-да, мне это известно, хотя он так старался скрыть это от меня!

Крейг улыбнулся, вспомнив слова великого князя, и произнес:

— Я все же рискну. Если мое достоинство пострадает, я обращусь к тебе за утешением.

— И ты уверен, что я не откажу тебе? — с легким сарказмом в голосе полюбопытствовала Зи-Зи, увлекая Крейга туда, где в компании лорда Нисдона находилась графиня Алоя.

При виде хозяйки дома, та отвернулась от пейзажа за окном, и, как показалось Крейгу, несколько застенчиво, посмотрела на Зи-Зи.

Однако Крейг тут же сказал себе, что это выражение могло быть не таким ух неподдельным, скорее всего это был умный ход, рассчитанный на то, чтобы вызвать к себе любовь и сострадание не только женщины, но и, без сомнения, любого мужчины.

— Здравствуйте, графиня! Рада видеть вас! — защебетала Зи-Зи. — И вас, лорд Нисдон, также! Его сиятельство давно мечтал познакомиться с вами поближе!

— Очень любезно, с вашей стороны, мадам, — отозвался лорд Нисдон.

— Сегодня вы впервые у нас в гостях, — продолжала Зи-Зи, — так что я настаиваю, чтобы вы помогли мне открыть бал! Слышите, оркестр заиграл «Голубой Дунай»! По-моему, это самая подходящая музыка, чтобы начать танцы и продолжить наше знакомство!

Зи-Зи улыбалась так радушно, что отказаться от ее предложения было никак не возможно. Однако из дипломатических соображений, лорд Нисдон с выражением некоторой нерешительности на лице, взглянул на графиню.

— О Боже мой! Совсем забыла! — воскликнула Зи-Зи своим звонким голоском. — Мадам графиня, позвольте представить вам моего друга, мистера Крейга Вандервельта!.. Мсье Вандервельт составит вам компанию, пока мы с лордом Нисдоном пройдем круг вальса.

Она выдержала паузу, чтобы дальнейшие ее слова произвели большее впечатление и проникновенным голосом добавила:

— Мистер Вандервельт — американец! Он так сказочно богат, что мы прощаем ему эту привычку жить от нас столь далеко!

— Она рассмеялась, и смех ее был похож на щебетание певчей птички.

Не говоря больше ни слова, она увлекла лорда Нисдона за собой в центр зала, где уже танцевали несколько пар.

Крейг подошел к графине чуть ближе и взглянул ей прямо в глаза.

— Я так долго ждал этого момента! — тихо сказал он ей. — Уверен, нам нужно много друг другу сказать. Прошу вас, давайте выйдем в сад.

Глава 4

На мгновение Крейгу показалось, что графиня ответит отказом. Она обернулась, явно ища глазами лорда Нисдона.

Видимо, она хотела убедиться, что он не наблюдает за ней.

Однако лорд Нисдон уже исчез из поля зрения, увлекаемый неугомонной Зи-Зи.

Убедившись в том, что никто не заметит их уединения, графиня быстро прошла через огромное распахнутое окно, доходящее до пола, в сад.»

Несколько пар прогуливались по лужайке, и Крейг, взяв графиню за локоть, увлек ее к деревьям, туда, где никто не мог бы их заметить.

Крейг уже не раз бывал в саду у великого князя и знал, что здесь есть несколько уединенных беседок, увитых диким виноградом, внутри которых стоят скамьи, покрытые шелковыми подушками. Эти укромные места были предназначены тем, кто желал остаться наедине со своей возлюбленной.

Некоторое время Крейг и графиня шагали молча, затем они вошли в одну из беседок, где горел слабый огонек свечи.

Сначала Крейг опасался, что графиня не захочет остаться с ним наедине. Но потом он понял, что ее сковывает лишь страх быть увиденной в его обществе.

Он несколько раз окинул взглядом ту часть сада, где они находились: по счастью деревья росли очень густо и помогали скрываться от любопытных глаз.

Крейг предложил графине сесть на одну из скамеечек с мягкой подушкой, а сам остался стоять.

— Наконец у меня появилась возможность поговорить с вами, — промолвил он низким проникновенным голосом, перед которым не могла устоять ни одна женщина.

Однако графиня Алоя продолжала безучастно смотреть прямо перед собой, так что Крейг мог видеть только ее точеный профиль.

— И… о чем же… вы хотели… говорить со мной? — спросила она дрожащим голосом.

— О вас, — с нажимом ответил Крейг. — Правда, я не знаю с чего начать.

— Не думаю… что нам есть… о чем поговорить…

— Напротив, я многое хочу вам сказать, — возразил Крейг. — Но для начала, я хотел бы спросить чего или кого вы боитесь?

При этом вопросе она вздрогнула и быстро сказала;

— Прошу вас… Давайте вернемся обратно. Наверняка…лорд Нисдон… захочет танцевать со мной…

— Наша хозяйка надолго займет его внимание, — с легкой улыбкой отозвался Крейг, — ну а так как она одна из самых неотразимых женщин Монте-Карло, думаю его сиятельство не скоро захочет избавиться от ее общества.

Крейг придвинулся к графине несколько ближе и тихо промолвил:

— Позвольте мне помочь вам. Я же вижу, что вы попали в беду. Я помогу вам, и, клянусь, страх, который терзает вас, навсегда уйдет из вашей жизни.

— Мне… никто… не сможет помочь.

Крейг едва расслышал ее слова, так тихо они были произнесены.

— Почему же?

Она не отвечала, и Крейг нарушил повисшую паузу:

— Боюсь, здесь что-то не так. Вы красавица, каких мало!

Все в Монте-Карло горят желанием познакомиться с вами, к вашим ногам готов пасть любой мужчина, но вас гложет какой-то страх. И я намерен положить этому конец!

Крейг умолк, а графиня, все это время нервно теребившая складки на платье, взмолилась:

— Прошу вас… не говорите так! Мне действительно… нужна… помощь! Но я не могу принять ее ни от вас… ни от кого бы то ни было еще!

— И все же я единственный человек, который может вам помочь.

Графиня не произнесла ни слова, и лишь ниже склонила голову.

— Мы с вами оба бывали в Индии. Жителям Запада, никогда не бывавшим на Востоке, сложно понять, что между двумя людьми может возникнуть понимание и без слов. Это нечто внутри нас. Нечто, позволяющее чувствовать друг друга, даже находясь в разлуке.

Она вновь промолчала, но по телу ее пробежала дрожь, и Крейг был уверен, что она понимает, о чем он говорит.

— Я вижу, что вам нужна помощь, и я единственный, кто в состоянии вам ее предложить. Вы ведь чувствуете это.

— Неужели… вы понимаете меня? Но каким образом?

— Вы и сами знаете ответ, — отозвался Крейг. — Нет нужды тратить время на пустые слова.

— Но… как мне… довериться вам? Мы… едва знакомы…

— И все же сегодня в церкви вы предупредили меня об опасности говорить с вами открыто, — заметил Крейг. — Зачем вы поступили так, если не думали обо мне, как о защитнике?

— Я запуталась… я ничего не знаю, — промолвила графиня. — Да, я напугана, но… все же… не могу вам довериться…

В ее голосе звучало отчаяние. Крейг намеренно выдержал паузу, а потом тихо произнес:

— Слушайте не разум, а чувства. Разве не так сказал бы вам Учитель, окажись вы в Индии?

Графиня глубоко вздохнула, и едва слышным шепотом спросила:

— Вам не кажется, что… нас… могут подслушать?

— Здесь? Это мало вероятно, — ответил Крейг. — Но, если вы боитесь, что кто-то следит за вами, расскажите мне.

— Не могу, — всхлипнув ответила графиня. — Я точно знаю, что они наблюдают за нами. Они всегда рядом. Я не всегда могу их видеть, но знаю наверняка, что они поблизости.

— Кто они? Что им нужно от вас?

Задавая этот вопрос, Крейг почувствовал, что она ничего ему не скажет. Страх завладел ее душой и разумом и не давал мыслить трезво.

— Послушайте меня, — мягко сказал он. — Я понимаю ваше положение лучше, чем вы можете себе представить.

Знайте, что я рядом, и что я единственный, кто может и сумеет защитить вас.

Она снова промолчала, еще ниже опустив голову.

— Наши апартаменты соединяются между собой комнатой, которую я могу отпереть, — продолжал Крейг. — В любой момент, когда я вам понадоблюсь, вы сможете подбросить записку под дверь со своей стороны. Никто не сможет узнать о том, что мы с вами поддерживаем связь.

Понимая, что графиня внимательно ловит каждое его слово, он продолжал:

— Если желаете, мы можем поговорить на балконе. Только для этого вам нужно будет выбрать подходящий момент.

Графиня бросила на Крейга испуганный взгляд и прошептала:

— Благодарю вас… я запомню. Но… прошу, не пытайтесь заговорить со мной в церкви. Кто-то может узнать, что наши апартаменты сообщаются.

— Разумеется, — кивнул Крейг. — Но, если бы вы объяснили мне, кто этот «кто-то», мне было бы легче вам помочь.

— О, нет… нет! — воскликнула она поспешно, словно сам вопрос доставил ей боль и пробудил страхи в душе. — Умоляю… я не смею… забудьте все о чем мы говорили…

— Вообще-то говорил в основном я, — улыбнулся Крейг. — Я рад что теперь, по крайней мере, вы знаете, что в моем лице у вас появился заступник. Я не позволю обижать вас, и приложу все усилия, чтобы на ваших прекрасных глазах никогда больше не появлялись слезы.

Даже в тусклом свете свечи, Крейг видел, как чудесна улыбка, появившаяся на ее губах.

— Мне пора идти, — сказала она, вставая. — Танец наверняка подошел к концу.

— Идите не спеша, — промолвил Крейг. — Если, как вы опасаетесь, кто-то наблюдает за вами, они не смогут заподозрить, что вам есть что скрывать.

Графиня кивнула и вышла из беседки.

— Как должно быть приятно иметь дом с таким чудесным садом, который наверняка цветет круглый год! — сказала она с восхищением.

Крейг подумал, что она говорит нарочито громко на случай, если за ними действительно кто-то следит, и потому отозвался тем же тоном:

— По-моему, в это время года нет ничего красивее цветущих кустов мимозы и нежного гибискуса.

Они медленно пошли по дорожке, ведущей к дому. В свете редких фонарей, Крейг видел, как бледна девушка. Однако он не мог не признать, что в лунном свете она выглядит, как богиня, сошедшая с небес на землю.

Крейг проводил графиню Алою по центральной лужайке, где прогуливались несколько пар, к дому.

В тот момент, когда они входили в зал, Крейг увидел, как из дверей гостиной вышли лорд Нисдон и Зи-Зи.

Крейгу показалось, что при виде лорда Нисдона, графиня вздрогнула и невольно отступила, инстинктивно придвинувшись ближе к Крейгу.

— Мы чудесно потанцевали, — объявила Зи-Зи. — Его сиятельство бесподобный партнер!

— Весьма редкое качество для англичанина, не так ли? — заметил Крейг. — Надеюсь, Зи-Зи, вы представите меня господину лорду?

— О, ла-ла! Как я рассеяна! — воскликнула Зи-Зи. — Лорд Нисдон, разрешите представить вам Крейга Вандервельта, самого обаятельного американца, которого я только знаю!

Мистер Вандервельт частый гость здесь, в Монте-Карло. Мы, женщины, с нетерпением ждем каждого его приезда!

Лорд Нисдон протянул руку.

— Здравствуйте! — несколько вяло проговорил он. — Мы никогда не встречались, но я о вас наслышан.

— Насколько мне известно, вы служите в департаменте иностранных дел под началом моего родственника, маркиза Лэнсдауна.

— Маркиз — ваш родственник? — В голосе лорда слышалось неподдельное удивление.

— Да, хотя и довольно дальний.

— Я не знал об этом!

— Мы видимся довольно редко, — заметил Крейг, — так как я много времени провожу в разъездах.

— Крейг очень много путешествует, — вмешалась Зи-Зи. — Он совершает кругосветные круизы со скоростью метеора, если это верное сравнение.

— Очень любопытно, — протянул лорд Нисдон.

Было очевидно, что тема разговора его ничуть не интересует. Он все время посматривал на графиню, а она отвечала ему взглядом, которому Крейг не смог подобрать определения.

В этом взгляде были и мольба, и неловкая попытка привлечь к себе внимание.

Повисла неловкая пауза, никто не знал, как продолжить разговор.

— Буду признателен, если вы позволите мне немного позже пригласить вас на танец, — с легким поклоном в сторону графини промолвил Крейг. — А сейчас позвольте откланяться.

Не дожидаясь ответа, он повернулся к Зи-Зи и добавил:

— Мне бы хотелось поблагодарить старого друга за столь безупречно организованный вечер. Впрочем, разве можно ожидать от его сиятельства иного размаха!

— Чудесно, дорогой! — прочирикала Зи-Зи, взяв Крейга под руку.

Они отошли, оставив графиню Алою и лорда Нисдона наедине.

— О, ла-ла! — проворковала Зи-Зи, когда они уже не могли ее услышать. — Надеюсь, ты понимаешь, что теперь ты мой должник. Никогда не встречала более занудного мужчину. Ты не поверишь, но он все время говорил только о себе!

— Я благодарен тебе.

— А ведь графиня — так обаятельна! И что только она нашла в этом бирюке? — продолжала Зи-Зи. — Он не умеет интересно говорить, танцует как слон, да еще самовлюблен до крайности. Я сказала ему, что он прекрасно танцует, и он поверил!

— Потанцуй со мной! — предложил Крейг. — Тогда ты вмиг забудешь Нисдона!

— Обязательно, но только позже, — кивнула Зи-Зи. — Пойду, узнаю, как дела у Бориса, и поздороваюсь с гостями.

С этими словами она удалилась.

Провожая глазами Зи-Зи, Крейг заметил, как лорд Нисдон уводит графиню в сад.

В это время оркестр заиграл какую-то энергичную мелодию, и все гости, за исключением тех, кто играл в карты и рулетку, устремились в танцевальный зал.

Крейг сделал вид, что хочет подышать воздухом, и вышел в сад вслед за графиней и лордом Нисдоном.

Он видел, как они шли по тропинке, освещенной китайскими фонариками.

Оставаясь незамеченным, Крейг следил, как лорд Нисдон, взяв графиню под руку, ведет ее к беседке, окруженной густым кустарником, и освещенной несколькими фонарями.

Убедившись, что за ним никто не наблюдает, Крейг молниеносно скользнул вслед за графиней и ее провожатым, тихо прошел меж густых деревьев, и, обогнув беседку, встал так, что его ни откуда нельзя было увидеть.

В этот момент лорд и графиня сели на скамью, спиной к Крейгу.

— Вам здесь нравиться? — услышал Крейг голос лорда Нисдона.

— Да, очень, — кивнула графиня. — Очень любезно с вашей стороны, что вы пригласили меня на этот чудесный прием.

— Великий князь Борис регулярно дает такие приемы, когда приезжает в Монте-Карло.

— У его сиятельства — очень тонкий вкус!

— Такого же мнения придерживаются многие женщины, — с легким презрением в голосе промолвил лорд Нисдон.

— Я… удивлена, — с усилием сказала графиня, — что на прием приглашено столько англичан. Мне казалось, у Англии с Россией — довольно напряженные отношения.

— Почему вы так думаете?

— Я слышала… хотя это может быть ошибкой… что между Россией… и Англией возникли трения из-за… Индии…

Повисла пауза, во время которой лорд Нисдон вероятно обдумывал ответ.

— Не следует верить всему, что говорят.

— Но это ведь правда, не так ли? Британское правительство действительно недовольно дипломатией России.

— Не знаю, что именно вы слышали, — ответил лорд Нисдон, — но даже самое безобидное передвижение войск или пара случайных выстрелов вызывают, как правило, немыслимые слухи и домыслы. Не думаю, что следует воспринимать их всерьез!

— Вы не считаете… что между нашими странами может разгореться война? — после короткой паузы спросила графиня. — Это было бы ужасно!

— Ваши опасения напрасны, — ответил лорд Нисдон. — Уверяю вас, Британское правительство прекрасно владеет ситуацией и держит русских под контролем.

— Хотите сказать… они не допустят войны, даже, если Россия этого захочет?

Лорд Нисдон рассмеялся грубоватым смехом, — Англия сильнее России. На северо-западной границе между нашими странами действительно вспыхивали мелкие конфликты, но они не перерастут ни во что серьезное.

— Вы в этом… полностью уверены?

— Абсолютно.

Графиня с облегчением перевела дыхание.

— Это означает… что у Англии… достаточно военных сил в Индии, чтобы помешать России… вторгнуться в Афганистан? — неуверенно предположила графиня, явно напуганная подобной вероятностью.

— Не забивайте этим свою прелестную головку, Алоя, — сказал лорд Нисдон. — Обещаю вам, войны не будет. Но, если все же что-то случиться, я позабочусь о вас, и никому не дам в обиду.

— Если наши страны… станут врагами… вы будете бессильны.

— Но мы-то с вами никогда не станем врагами, — сказал он. — Позвольте доказать вам это.

Видимо, после этих слов лорд Нисдон попытался обнять графиню, так как Крейг услышал ее слабое восклицание:

— Нет… нет… пожалуйста! Не нужно, не здесь! Это неблагоразумно!

— Но здесь никто не сможет нас увидеть! — возразил лорд Нисдон. — Вы же знаете, что я без ума от вас, Алоя! Вы обещали, что позволите мне любить вас, когда мы получше узнаем друг друга. Мне кажется, вам пора выполнить свое обещание.

— Мы… еще мало знаем друг друга, — промолвила графиня дрожащим от страха голосом.

— Я знаю вас достаточно, чтобы утверждать, что вы единственная, кого я хочу любить! — воскликнул лорд Нисдон. — Почему вы должны хранить верность этому вашему мужу, который настолько беспринципен, что позволяет вам скитаться по свету одной? Почему он не заботиться о вас?

— Он… все еще мой муж… и я дорожу им.

— Если бы и он дорожил вами, то стал бы лучше о вас заботиться! — жестко сказал лорд Нисдон. — Но в этот момент лишь я нахожусь рядом с вами. Вы говорили, что находите мое общество интересным, я же вблизи от вас просто схожу с ума!

Нет никого привлекательнее и желаннее, чем вы!

Графиня молчала, и лорд Нисдон поспешил добавить:

— Позвольте сегодня вечером придти к вам в спальню. Я докажу, что со мной вы можете быть счастливы!

— О… нет… только не сегодня! — поспешно воскликнула графиня. — Для меня это слишком, слишком быстро!

В ее голосе слышались страх и отчаяние.

— Вы знаете, милорд, что ваше общество мне не безразлично. С вами мне интересно, вы можете многому научить меня, ведь я так мало знаю об окружающем мире.

— О мире — в котором вы можете блистать, как бриллиант чистейшей воды! — пылко сказал лорд Нисдон. — В Монте-Карло нет женщины равной вам, и я очень этим горжусь!

Он помедлил и самодовольно добавил:

— Теперь, после того, как нас видели вместе на приеме у великого князя, нам часто будут присылать приглашения на двоих. У меня появится возможность представить вас людям, принадлежащим самым знатным домам Европы. Вы найдете интересным их общество.

— Я признательна… вам за то… что вы уделяете мне столько внимания, — слабым голосом промолвила графиня. — От вас я узнаю много полезного и интересного.

— Я хотел бы поговорить о нас с вами, — продолжал лорд Нисдон. — По правде говоря, Алоя, когда я нахожусь в вашем обществе, меня перестают волновать даже самые важные вопросы, такие, например, как нарушение наших северо-восточных границ в Азии и завоевание русскими войсками Тибета. Рядом с вами я мечтаю лишь о завоевании вас!

Графиня ответила не сразу.

— Это может быть… так же трудно… как завоевать… Тибет! — промолвила она.

— Я привык добиваться своего.

— Я… все еще… думаю о муже.

— Так забудьте его!

— Я… пытаюсь… но это не так-то просто.

— Только не для меня.

Графиня коротко рассмеялась, и Крейгу, который ловил каждое слово, смех этот показался вымученным.

— По-вашему, меня… можно сравнить с Тибетом?

— Разумеется, — откликнулся лорд Нисдон. — Вы также загадочны, таинственны и недоступны. Правда, я надеюсь, что последнее не относится ко мне.

— Ваши слова льстят мне, — проговорила графиня, — но почему вы не считаете, что я могу быть также недоступна для вас, как границы Тибета неприступны для русских?

— Вы можете думать, как вам угодно, но я лично, уверен, что сумею смести все преграды между вами и мной. Если вы позволите поцеловать вас, я докажу, как легко могут исчезнуть барьеры, когда человек влюблен.

— Нет… нет! Только не здесь… Я буду чувствовать себя неловко, и не смогу вернуться к гостям.

Лорд Нисдон промолчал, а графиня в этот момент, как показалось Крейгу, поспешила встать.

— Наше… долгое отсутствие… могут неверно истолковать, — сказала она. — Это может повредить как вашей репутации, так и моей. А вам, как лицу, занимающему в департаменте Иностранных дел важный пост, это совсем ни к чему.

— Я рад, слышать, что вы заботитесь обо мне, — отозвался лорд Нисдон. — Возможно, вы правы. О нас мы можем поговорить позже, когда вернемся в отель.

— Это будет… ошибкой! — быстро возразила графиня. — Ваше появление в моей спальне не останется незамеченным для горничной, и она может все рассказать моему мужу. А он очень ревнив!

— Черт бы его побрал! — бесцеремонно воскликнул лорд Нисдон.

Крейг слышал, как беседуя таким образом, они неспешно удалялись от беседки по направлению к дому. Через некоторое время, стихли и их голоса, и звук шагов.

Крейг все еще продолжал стоять не шевелясь, ожидая, пока дорожка, ведущая к дому, не опустеет полностью, и обдумывал услышанное.

Теперь он мог сказать с уверенностью, что опасения маркиза относительно графини, не являлись вымыслом.

Видимо графиня Алоя была русской шпионкой, и пыталась выманить у лорда Нисдона нужные ей сведения.

С его стороны было большой ошибкой говорить с ной, о Тибете, хотя, если графиня действительно пыталась выведать что-либо, делала она это весьма непрофессионально.

Лорду Нисдону было прекрасно известно, какая ситуация сложилась вокруг Тибета.

Крейг понимал, что желание обладать графиней делало лорда наивным и близоруким. Он мог допустить какую угодно оплошность, и стать игрушкой в руках тех, кто использовал графиню, как приманку.

Крейг медленно двинулся к дому, намеренно выбрав другой путь. Сейчас он ничуть не сомневался в том, что девушка, если и была шпионкой, то делала это не по своей воле.

Видимо, русские заставили ее сблизиться с лордом Нисдоном, сделать его своим любовником и получить через него необходимую информацию.

У Крейга не осталось также сомнений, что она всеми силами сопротивлялась, не желая поступать по их указке.

В ее голосе сквозили страх и отчаяние. Крейг был уверен, что по какой-то причине она дала обещание играть роль шпионки, но теперь, попав в ловушку, словно маленький зверек, не знала, как выбраться из сложившейся ситуации.

Крейг находил, что русские проводят свою политику весьма изобретательно. Для достижения своих целей, они выбрали красивую молодую женщину, которой не составит труда свести с ума любого мужчину, будь то юнец, или солидный государственный деятель.

Очевидно, это ее первое задание, и Крейг был готов биться об заклад, что согласилась она на него не по доброй воле — кто-то или что-то заставило ее принять условия игры.

Он очень хотел помочь графине выбраться из безвыходного положения, в которое она попала.

Теперь Крейгу предстояло разузнать, кто именно стоит за всем этим, и как можно предотвратить утечку информации через лорда Нисдона, который, как и опасался секретарь департамента Иностранных дел, вполне был способен на такое.

В глубине души Крейг считал лорда Нисдона человеком слабым и безвольным. Ему не следовало поддаваться искушению и заводить отношения с русской подданной, в то время, когда из Индии поступают столь неутешительные сведения.

Но вместе с тем Крейгу было известно, что лорд Нисдон приобрел большой опыт дипломатической службы в странах Европы, а с Россией его мало что связывало. Так что, он едва ли мог служить надежным источником информации о положении дел на Востоке.

Большую осведомленность по вопросу претензий русских на Тибет, имел весьма узкий круг лиц — несколько дипломатов в Индии и глава министерства иностранных дел в Лондоне.

И все же, по мнению маркиза, лорд Нисдон знал достаточно, чтобы стать важным объектом для русских шпионских служб, так что ему следовало с особой тщательностью выбирать себе компаньонов и держать рот на замке.

У Крейга не было сомнений в том, что даже тот факт, что лорд Нисдон упомянул в разговоре Тибет, будет немедленно передан графиней тем, кто за ней стоит.

И вдруг ему пришла в голову неожиданная мысль: что если барон Строголофф каким-то образом связан со всей этой историей?

Его образ жизни выглядел довольно странным, если не сказать загадочным — две яхты, редкие гости, которые практически никогда не сходят на берег, да и сам барон покидает свое убежище лишь для того, чтобы посетить театр.

— Пока мне ясно только одно, — сказал себе Крейг, — нужно как можно быстрее завязать знакомство с мсье бароном.

С этой мыслью он дошел до центрального входа в дом, ярко освещенного фонарями, придал своему лицу выражение светского льва, довольного жизнью, и отправился разыскивать Зи-Зи, чтобы пригласить ее на танец.

Следующее утро Крейг решил посвятить теннису и осмотру своего нового автомобиля, который, как он был абсолютно уверен, сможет занять первое место на выставке самых Элегантных машин мира, ежегодно проходящей на площади перед казино.

Все, с кем он встречался в это утро, спешили поприветствовать его крепкими рукопожатиями, поцелуями и восторженными возгласами. Ему оказывался почти королевский прием.

Среди собравшихся у казино, Крейг увидел лорда Нисдона и графиню Алою, которые с довольно унылым видом сидели за столиком.

Когда Крейг подошел к ним, чтобы засвидетельствовать свое почтение, красивые глаза графини, как ему показалось, озарились на мгновение светом радости.

— Доброе утро, мадам! — беззаботно поздоровался он, легким движением снимая с головы морскую фуражку. — Доброе утро, лорд Нисдон. Как вам понравился вчерашний прием?

— Очень понравился, — ответил за них обоих лорд Нисдон. — Великий князь недаром заслужил репутацию самого изысканного и гостеприимного хозяина.

— Жаль, что мне пришлось рано уйти, — вздохнул Крейг. — Вчера вечером меня ждали еще на одном приеме, который, к несчастью, оказался не столь веселым.

Крейг и в правду ушел довольно рано. После танца с Зи-Зи он незаметно покинул виллу князя и отправился в отель «Париж».

Там он поднялся к себе в номер, отпер смежную комнату и принялся ждать сигнала графини.

По всей видимости, ей удалось отделаться от притязаний лорда Нисдона, потому что единственный голосом, раздававшимся в апартаментах по соседству, был голос русской горничной.

Очень осторожно, так, чтобы не привлечь внимания слуг, Крейг отпер дверь смежной гостиной, ведущую в номер графини Алой. Теперь он мог хорошо слышать то, что там говорили.

По-русски Крейг понимал плохо, так как этот язык очень труден для изучения. И тем не менее, его знаний хватило, чтобы понять суть разговора: горничная спрашивала графиню, как прошел вечер, а та, в свою очередь, давала краткие ответы.

Потом она, видимо, помогла своей госпоже раздеться, пожелала спокойной ночи и ушла, плотно притворив за собой дверь.

Крейг постоял несколько минут, раздумывая, стоит ли постучаться и сообщить графине о своем присутствии, но потом решил, что это будет ошибкой.

Она была так напугана, что, могла невольно совершить какую-нибудь оплошность. Если за ней действительно кто-то наблюдает, это привлечет ненужное внимание.

Крейг прождал в гостиной еще около часа, в надежде, что графиня решит просунуть под дверь записку, однако она этого не сделала. Тогда он тихо, чтобы не привлечь ни чьего внимания, запер обе двери и вернулся к себе в номер.

Теперь же, когда Крейг подошел поздороваться с графиней и лордом Нисдоном, последнему ничего не оставалось, как пригласить молодого человека к столу.

— Прошу, вас, присаживайтесь! Может, хотите чего-нибудь выпить?

— Очень любезно с вашей стороны, — ответил Крейг, — но надолго я вас не задержу. Я назначил здесь встречу нескольким своим друзьям, но они запаздывают.

Пока лорд Нисдон подзывал официанта и заказывал бокал хереса, Крейг возобновил разговор с графиней Алоей:]:

— Вам понравился вчерашний прием?

— Да, все было так чудесно устроено, — ответила она. — Я благодарна лорду Нисдону за то, что он взял меня с собой.

— Вам повезло, что в Монте-Карло у меня столько знакомых, — отозвался лорд Нисдон и добавил, обращаясь к Крейгу:

— Я обещал графине, что мы будем принимать все приглашения на приемы, которые тут регулярно устраиваются. Уверен, Вандервельт, вам это и без меня хорошо известно.

— Да, конечно. Иногда в один и тот же вечер проходит полдюжины приемов. Беда лишь в том, что они зачастую оказываются невыносимо скучными.

— В этом я уже успел убедиться, — согласился лорд Нисдон, — и все же выбор всегда есть.

— Разумеется, — кивнул Крейг.

В это время официант принес бокал хереса. Крейг сделал пару глотков и как бы между прочим спросил:

— Сегодня в порту появилось несколько новых яхт. Вы никогда не бывали на борту русских яхт?

Крейг не рассчитывал узнать что-либо от лорда Нисдона, его вопрос был адресован графине.

Ее реакция показалась ему странной. Он был уверен, что в ее глазах промелькнуло испуганное выражение. Действуя наугад, он видимо, попал в точку.

Повисла неловкая паузу, которую нарушила графиня:

— Нет… нет! Я ничего о них не знаю…

Крейг был уверен, что она говорит не правду.

После обеда, который он провел в обществе своих знакомых, и прогулки по окрестностям, Крейг отправился в собор святей Давоты.

Он дождался пока не начало темнеть, так как не хотел быть замеченным кем-нибудь из знакомых.

Крейг вошел в собор и осмотрелся. В полумраке церковного зала он искал глазами графиню, однако ее нигде не было видно.

Тогда Крейг быстро прошел в исповедальню и опустился на колени.

Отец Августин уже ждал его.

— У меня есть для тебя кое-какие новости, сын мой.

— жду с нетерпением, святой отец..

— Боюсь, это не то, что ты ожидал услышать.

— Расскажите!

— Человек, которого ты разыскиваешь, был напуган, потому и покинул так поспешно то место, где укрывался. Мне не удалось узнать, куда именно он направился, но, видимо, он был уверен, что на новом месте, его никто не сможет потревожить.

Отец Августин помедлил мгновение и продолжил:

— Мой информатор думает, что его либо ввели в заблуждение, заставив считать новое место более безопасным, либо намеренно организовали ловушку. В общем, он не успел дойти туда, куда намеревался. По дороге он был задержан двумя мужчинами, которые отвезли его в порт.

Крейг почувствовал нарастающее напряжение. Он был почти уверен в том, что именно сейчас скажет священник.

— Его увезли на яхту «Царевич», которая стоит на причале рядом с яхтой «Царица».

Крейг перевел дыхание.

— Спасибо, святой отец. Не знаю, как выразить вам свою благодарность.

— Ты уже сделал это своим щедрым пожертвованием, которое очень поможет страждущим.

— Буду рад, помочь им еще раз.

— Спасибо. Если тебе еще когда-нибудь понадобиться моя помощь, тебе стоит только сказать.

— Вы никогда не подводили меня, святой отец. Помолитесь за меня, сейчас это важно для меня, как никогда прежде.

— В этом ты можешь всегда на меня рассчитывать.

Крейг возвратился в отель, осененный благословением священника.

Он понимал, что для того, чтобы вырвать Рэндала Сара из рук русских, ему понадобятся не только молитвы отца Августина, но и помощь всех религий мира.

Крейг не сомневался, что эти люди ни перед чем не остановятся, особенно теперь, когда в их руки попал человек, владеющий ценнейшими сведениями.

Он был наслышан об изощренных пытках, к которым часто прибегали русские, чтобы вытянуть из заключенных нужную им информацию.

Крейг был уверен, что эти слухи не преувеличены.

Одеваясь к ужину, он размышлял о том, почему яхты все еще стоят на причале.

Раз уж русские захватили нужного им человека, они должны были бы покинуть Монте-Карло, где их больше ничто не держало, и уплыть в Россию.

Единственное объяснение, которое напрашивалось само собой, заключалось в том, что русские шпионы надеялись получить дополнительные сведения о Тибете от лорда Нисдона.

Они могли не знать, что он обладает весьма скудной информацией. Но даже ничтожные сведения, добавленные к тому, что мог рассказать им Рэндал Cap, невероятным образом укрепили бы их позиции, которые до сегодняшнего дня оставались весьма шаткими, — У меня очень мало времени, — сказал себе Крейг, позабыв, что в комнате рядом с ним находится его слуга.

— Вы не опаздываете, сэр, — отозвался тот, думая, что слова Крейга адресованы ему. — В любом случае, в Монте-Карло никто никогда не бывает пунктуален.

Внезапно Крейг принял решение.

— Пойди, узнай, что идет сегодня вечером в театре! — распорядился он, и слуга поспешил выполнить требуемое.

Через несколько минут он вернулся и сообщил, что сегодня будет идти «Фауст» — опера, в которой солирует Беллини.

Вокалист это был большой знаменитостью, и Крейг не сомневался, что барон не пропустит возможности побывать в театре сегодня вечером.

Он распорядился, чтобы слуга снял для него ложу, а заодно, без лишней спешки разузнал, кто из знатных гостей будет присутствовать в опере.

Слуга отсутствовал так долго, что Крейг уже собирался спуститься вниз к ужину, как тот наконец появился.

— Там у стойки столько гостей, сэр! — объяснил он, — но я узнал, что вы просили.

Он передал Крейгу листок бумаги, на котором стояло несколько имен. Первым среди почетных гостей значился принц Монако Альберт.

Но Крейга интересовало лишь одно имя, которое он с улыбкой обнаружил среди прочих.

— Спасибо, — поблагодарил он слугу, и вышел из номера.

Театр Монте-Карло был отделан в псевдоготическом стиле. Крышей зданию служил огромный синий купол, внутри сводчатый потолок был украшен золотыми бордюрами, фресковой живописью, где превалировали золотые краски, и золочеными изваяниями богинь и ангелочков, а огромную золотую люстру поддерживали золотые же статуи рабов-нубийцев.

Говорили, что Мари Бланк, супруга человека, превратившего основное казино Монте-Карло в доходнейшее заведение, воскликнула, впервые побывав в городском театре:

— На мой взгляд, вся эта вульгарная позолота будет каждый раз напоминать посетителям о том, как много они оставляют за игральными столами.

И тем не менее театр стал пользоваться успехом с первых дней его основания в 1879 году, тем более что на церемонии открытия с декламацией выступала сама Сара Бернар.

Крейга не удивил тот факт, что зрительский зал был заполнен до отказа.

Сам он занял забронированную для него ложу за миг до того, как в зале погас свет и начал подниматься занавес..

Опера была поставлена блестяще, но Крейга она интересовала мало. Все внимание он сосредоточил на человеке, занимавшем соседнюю ложу.

Сомнений в том, что этот человек — барон Строголофф не было никаких. Он сидел в инвалидном кресле, поставленном так, чтобы ничто не мешало видеть сцену.

Барон был похож на огромного гоблина.

Крейг подумал, что, графиня, окажись она подле него, была бы похожа на красавицу из сказки «Красавица и Чудовище». А барону, если бы он имел возможность сыграть на сцене, не потребовалось бы никакого грима.

Облик этого человека вызывал неприятную дрожь: жесткая линия тонких губ, колючие темные глаза, по-птичьи хищные руки, с утолщенными суставами пальцев.

Беллини, должно быть пел замечательно, но все внимание Крейга было сосредоточено на бароне. Он изучал его внешность, стараясь угадать характер, а также придумать подходящий способ свести с ним знакомство.

Во время антракта, когда все его друзья отправились побеседовать со своими знакомыми, Крейг, быстро прошел к соседней ложе и открыл дверь.

Какой-то человек, которого он прежде не заметил, попытался преградить ему путь, но Крейг, проигнорировав охранника, подошел вплотную к барону и четко произнес;

— Позвольте представиться. Меня зовут Крейг Вандервельт. Моя яхта, «Русалка» стоит совсем неподалеку от вашей «Царицы». Простите, что побеспокоил вас, но мне, как любителю моря, очень захотелось познакомиться с вами.

Крейг понимал, что барон весьма удивлен столь неожиданным визитом и напористой речью, но, по счастью, тот ответил любезным тоном и на очень чистом английском языке:

— Я знаю вашу яхту, мсье Вандервельт. Мне говорили, вы приобрели ее совсем недавно?

— Да, это одна из последних моделей, — ответил Крейг. — Я лично участвовал в разработке двигателя, а также изобрел новую форму осветительных приборов, которые удобно использовать в ночное время. Насколько мне известно, эти и некоторые другие нововведения ранее никогда не использовались в мореходном деле. Уверен, вы не осудите мое любопытство, но я горел желанием познакомиться с вами и узнать, может ли ваша яхта сравниться с моей по комфортабельности?

Крейг говорил с намеренно преувеличенным американским акцентом, обычно совсем незаметным, и подчеркнуто бравурным тоном, что не могло ускользнуть от внимания барона.

После короткой паузы, барон спросил:

— Какие еще новшества, есть на вашей яхте?

Крейг перечислил некоторые свои идеи, которые были воплощены на яхте, и не могли оставить равнодушным ни одного яхтсмена, а под конец добавил:

— Надеюсь, кое-какие разработки будут приняты американским флотом.

— То, что вы рассказали, мсье Вандервельт — очень интересно, — наконец промолвил барон.

— Не сочтите меня чересчур настойчивым, сэр, — с нарочито любезной улыбкой сказал Крейг, — но мне бы очень хотелось пригласить вас осмотреть «Русалку», а потом самому побывать на борту «Царицы». По правде говоря, я никогда не бывал ни на одном русском судне.

— Боюсь, оно покажется вам слишком старомодным, — сухо заметил барон. — Русские — консерваторы, плохо принимающие новшества.

— Это весьма неожиданно для меня, — отозвался Крейг. — Мне всегда говорили, что русские мгновенно принимают все передовое, особенно, когда речь идет о флоте и вооружении.

Уверен, вы подтвердите эту репутацию!

— Хорошо, — согласился барон. — Что же, мсье Вандервельт, буду рад принять вас завтра на борту «Царицы».

— Если не возражаете, — с намеренным оживлением предложил Крейг, — мы сначала пообедаем у меня, на «Русалке», а уж затем осмотрим «Царицу».

— Буду рад принять ваше приглашение, — кивнул барон. — Не возражаете, если я прибуду в компании двух моих близких друзей?

— Нисколько, — улыбнулся Крейг. — Будет веселей.

Он ничуть не сомневался, что одним из друзей барона окажется какой-нибудь инженер, которому будет поручено скопировать все самые современные изобретения и технические нововведения.

В это время вновь заиграл оркестр и дирижер, под взрыв аплодисментов занял свое место.

— Итак, договорились, сэр! — сказал Крейг, протягивая барону руку. — Буду ждать вас в час дня. Я рад, что мы познакомились.

Они обменялись крепким рукопожатием, и Крейг вернулся к себе в ложу.

Удача и на этот раз его не подвела.

Теперь, после разговора с бароном, он твердо знал, почему графиня Алоя была так напугана.

Глава 5

Выйдя из театра, Крейг с друзьями отправился в казино, где в это время, обычно бывало много посетителей.

Крейг прошел в основной зал Салле Туесе, где рассчитывал найти графиню.

Почти все карточные столы были заняты, и Крейг, приветствуя знакомых, переходил от одного стола к другому, наблюдая за игрой.

Он перебросился парой слов с великим князем Борисом, и лишь некоторое время спустя, увидел графиню.

Она, как всегда, была одета необычайно эффектно: темно-синее платье, отделанное по краю подола натуральными павлиньими перьями, подчеркивало все достоинства фигуры и красиво оттеняло белокурые волосы.

Единственным украшением графине служило ожерелье из огромного аквамарина квадратной формы, зафиксированного на цепочке из крупных звеньев.

Несмотря на то, что в зале было много красивых женщин, взгляды присутствующих притягивались как магнитом именно графиней. Ее можно было сравнить со звездой на темном небосклоне.

Она сидела за столиком в обществе лорда Нисдона, ««, как обычно, слушала его пространный монолог.

Крейг решил пока не подходить и понаблюдать, как они будут себя вести. Он сделал вид, будто интересуется, как игроки делают ставки в рулетку, а для большей убедительности и сам сделал несколько ставок.

Все это время Крейг прокручивал в голове все то, что ему удалось узнать за последнее время. Он все больше и больше убеждался в том, что графиня каким-то образом связана с бароном. Видимо, именно этим объяснялась ее странная реакция при упоминании о русских яхтах и страх.

Однако она выглядела столь хрупкой, столь уязвимой, что было трудно предположить, что ее связь с таким страшным человеком, как барон, была добровольной. И все же Крейг не сомневался, что она шпионит в пользу русских.

Если Рэндал Cap был захвачен бароном и его людьми, то задача Крейга в Монте-Карло сводилась к нейтрализации этого человека.

Сделать это было не так-то просто. Барон напоминал огромного паука, сплетавшего липкую сеть для своих жертв.

Крейг настолько глубоко погрузился в собственные размышления, что не заметил, как его ставка на девятку выиграла два раза подряд. крупье смотрел на него вопросительно, ожидая, как решит поступить игрок: заберет выигрыш или сделает еще одну ставку.

Крейг машинальным жестом велел повторить ставку.

Подсознательно он ожидал от судьбы знака, улыбнется ли ему удача в более крупном и важном деле.

Крупье взял маленький шарик, бросил на рулетку, ловко закрутив его, и возвестил голосом, лишенным всяких эмоций:

— Дамы и господа. Делайте ваши ставки!

Несколько дрожащих рук потянулись к столу, в очередной отчаянной попытке поймать удачу.

Когда через мгновение раздался сухой стук и шарик замер на одной из отметок, крупье все тем же бесцветным голосом произнес:

— Сыграла ставка девять на черное.

Теперь Крейг не сомневался, что его миссия будет не менее успешной, чем сегодняшняя игра.

Под завистливые взгляды других игроков, он взял причитающиеся ему фишки, и прошел к столику, где производились расчеты, чтобы обменять золотые кругляши на банкноты.

Спрятав деньги во внутренний карман фрака, он медленно двинулся обратно, размышляя на ходу, стоит ли сейчас подходить к графине, и о чем повести разговор.

Крейг остановился недалеко от столика, где сидели лорд Нисдон и графиня и бросил мимолетный взгляд в их сторону.

Лорд почти вплотную подсел к графине и что-то объяснял ей, интенсивно жестикулируя, что было довольно необычно для его всегда сдержанной манеры изъясняться.

Одним из важных умений, которое Крейг приобрел, выполняя задания, поручаемые ему маркизом, было чтение по губам.

В свое время Крейг брал уроки у одного из лучших Нью-Йоркских мастеров этого дела. Он был уверен, что когда-нибудь подобное умение обязательно поможет ему в работе.

Однако несколько лет Крейг даже и не вспоминал, что по окончании обучения, он мог читать по губам не хуже, чем его учитель.

Он встал так, чтобы можно было полностью видеть лицо лорда Нисдона и сосредоточился на движениях его губ.

Почти без особых усилий, Крейг стал понимать все, что говорилось за столиком.

— Перестаньте дурачить меня, Алоя! Мое терпение на исходе. Больше вам не удастся водить меня за нос. Каждый раз вы говорите мне «завтра», но это завтра никак не наступит!

Губы графини задвигались, и Крейг понял, что говорит она очень тихо, так что даже лорд Нисдон едва может разобрать слова, но для самого Крейга все было предельно ясно.

— Я… я… не знаю, что сказать. Пожалуйста… не настаивайте на приходе… в мой номер. Ведь… мы можем беседовать в любом другом месте…

— Беседовать? А кто собирается беседовать? — агрессивно спросил лорд Нисдон. — Я хочу, чтобы вы были моей, Алоя. Вы сводите меня с ума! Вы же сами говорили, что мы подходим друг другу, так что вам придется стать моей!

— Я… я надеялась, — губы графини задрожали, — что… вы будете… добры ко мне…

— Добр? — переспросил лорд Нисдон. — Разумеется, я буду с вами добр, но я хочу, чтобы вы принадлежали мне целиком и полностью. Однако вы пытаетесь дурачить меня.

Больше я терпеть не намерен: если сегодня вечером вы не позволите мне придти к вам в спальню, я буду думать, что вы разыгрываете меня. Что ж, раз так, то завтра же утром я уеду из Монте-Карло.

— О нет! Прошу вас! — В дрожащем голосе графини слышались страх и отчаяние. — Вы… должны остаться!

На лице лорда Нисдона возникла самодовольная улыбка.

— Тогда о чем мы спорим? — промолвил он. — Обещаю, что со мной вы будете счастливы! Завтра же мы отправимся к Картье и я выберу вам что-нибудь совершенно особенное, в знак начала наших отношений, которые, как я уверен будут долгими и восхитительными!

Манеры лорда Нисдона, его улыбка, плотоядное выражение глаз вызвали в Крейге волну ярости и раздражения, он едва сдерживал эмоции.

Его так и подмывало подойти к столу и без лишних слов ударом кулака сбить спесь с лорда Нисдона.

И вдруг Крейг с предельной ясностью и с немым изумлением понял, чем была вызвана столь бурная волна эмоций: он был влюблен, влюблен как никогда прежде!

Столь неожиданное открытие на мгновение лишило Крейга способности рассуждать здраво, он никак не мог сообразить правда ли это, или он как-то сам себе внушил подобную мысль.

Но одно он понимал точно: во что бы то ни стало, он хочет защитить графиню, и не только от лорда Нисдона, но и от всего, что заставляет ее дрожать и чувствовать себя несчастной.

Крейг имел богатый опыт общения с женщинами, которые всегда считали его непревзойденным любовником и блестящим собеседником. Однако ни с одной из них он не испытывал тех чувств, что обуревали его сейчас.

Самым поразительным было то, что он влюбился в женщину, замешанную в шпионаже в пользу русских, которые несли угрозу всему тому, что защищал Крейг.

«Я люблю ее!» — с изумлением подумал он про себя, осознавая, что это и в самом деле так.

Однако Крейг понимал, что до тех пор, пока его миссия не доведена до конца, он не может открыться графине и должен оставить все как есть.

Сейчас самое главное было помешать лорду Нисдону выболтать сведения, которые у него имелись.

Теперь Крейг знал, как ему следует поступить: он двинулся к столику, где сидели лорд Нисдон и графиня Алоя и намеренно беззаботным тоном сказал:

— Я так и думал, что увижу вас здесь. Жаль, что вы не видели, меня за игрой в рулетку! Только что я выиграл подряд три ставки на одно и то же число!

От его взора не укрылась реакция графини — при виде Крейга в ее необыкновенных глазах явно промелькнули радость и облегчение. Что же касается лорда Нисдона, то он с трудом смог скрыть раздражение от неожиданного вмешательства Крейга.

— А теперь, — продолжал Крейг тем же веселым тоном, — я бы хотел пригласить вас отметить со мной это маленькое радостное событие. Не желаете ли по бокалу шампанского?

— Благодарю, мы уже пьем шампанское, — сухо отозвался лорд Нисдон.

— Ах вот как! — воскликнул Крейг, сделав вид, будто не сразу заметил, что на столе в ведерке со льдом стоит бутылка шампанского. — Что ж, тогда пойду, поделюсь радостью со своим другом, великим князем Борисом, а заодно поблагодарю его за вчерашний прием!

— Я уже имел честь выразить благодарность его сиятельству, — процедил лорд Нисдон.

Крейг развернулся, чтобы уйти, но неожиданно остановился и обратился к графине:

— Кстати, — сказал он, — надеюсь, вас не очень потревожат сегодня вечером?

— Потревожат? — еле слышно пробормотала графиня, не зная что еще добавить.

— Мне только что сказали, что сегодня вечером раджа Пудакота дает прием у себя в номере в отеле «Париж». Не знаю, на каком этаже ваш номер, графиня, но имейте в виду, что его приемы всегда очень шумные, и длятся до утра!

— Мой… номер… на третьем этаже.

— Я, конечно, могу ошибаться, — отозвался Крейг, — но по-моему, апартаменты раджи на том же этаже!

Он помедлил и затем добавил с притворным гневом:

— И почему многие считают себя вправе устраивать приемы в номерах отелей! Им бы следовало хоть немного позаботиться о покое своих соседей! Если сегодня мой покой будет потревожен — я обязательно пожалуюсь управляющему отеля, и вам, графиня, рекомендую сделать то же самое.

— Да… я так и поступлю, если… это будет слишком… меня беспокоить.

— Не думаю, что его высочество пригласит настоящий оркестр, — не унимался Крейг, — но его гости наверняка будут до утра бродить по коридору, хлопать дверьми и разговаривать в полный голос, словно кроме них в отеле никого нет!

— Звучит… неутешительно, — пробормотала графиня.

— Так все и будет, — убежденно проговорил Крейг. — Но, боюсь, мы с вами ничего поделать не сможем.

— Нет… конечно, нет.

Крейг повернулся к лорду Нисдону, молча сидевшему с мрачнейшим выражением лица, и добавил:

— Вам повезло, Нисдон, что вы остановились в «Эрмитаже». В следующий раз, я обязательно сниму апартаменты именно там. Беда отеля «Париж» в том, что он чрезмерно популярен.

Не дожидаясь реакции лорда Нисдона, Крейг повернулся к графине и с улыбкой сказал:

— Спокойной ночи, графиня. Хотя, боюсь, у нас нет шансов провести эту ночь спокойно!

Он рассмеялся собственной шутке, повернулся и пошел на другой конец зала, где великий князь Борис курил большую сигару и беседовал с Зи-Зи.

Крейг разыграл весь спектакль в надежде заставить нервничать лорда Нисдона, который теперь, наверняка, не рискнет показаться в апартаментах графини.

Крейг немного побеседовал с великим князем и Зи-Зи, намерено избегая смотреть в ту сторону, где сидели лорд Нисдон и графиня.

Через некоторое время, сославшись на то, что ему необходимо подышать свежим воздухом, Крейг вышел на открытую террасу и прошел несколько шагов вдоль каменной балюстрады к тому месту, откуда открывался красивый вид на залив.

Палубы обеих российских яхт были ярко освещены, а неподалеку покачивалась на волнах яхта самого Крейга, «Русалка».

Лунный свет серебрил морскую гладь, а легкий ветер гнал водную рябь далеко за линию горизонта. Едва слышный шепот волн был подобен музыке, наполняющей сердце покоем и тихой радостью.

В ночном воздухе был разлит тонкий аромат цветущей мимозы, а загадочно мерцающие на темном небосклоне яркие звезды, напоминали Крейгу глаза графини Алой.

Крейг в сотый раз спрашивал себя, истинны ли его чувства по отношению к этой незнакомке, и в который уже раз отвечал себе утвердительно.

Ничего подобного ему не приходилось испытывать прежде, и именно потому, что это было нечто новое и восхитительное, он знал наверняка, что влюбился по-настоящему.

«Она красивая и желанная женщина, именно это меня к ней и манит», — пытался убедить себя Крейг, но тщетно, так как это была ложь.

Захлестнувшее его чувство было искренним и глубоким, оно придавало сил и желания жить и действовать. Крейг был уверен, что именно об этом чувстве говорили великие учителя Востока.

Именно в такое чувство верил Рэндал Cap, хотя сам никогда его не испытывал.

Автоматически мысли Крейга переключились на Сара, который должен был быть где-то совсем неподалеку, на одной из яхт русского барона.

Крейг верил в то, что люди способны улавливать мысли друг друга, этому учили и все гуру Индии.

В этот момент Крейг нисколько не сомневался, что сможет найти своего друга, поддержать, дать надежду и помочь выбраться из ловушки.

«Помоги же мне, — прошептал Крейг. — У тебя намного больше опыта в таких делах, чем у меня. Скажи, что мне делать!»

Эти слова, неожиданно возникшие в его мозгу, были посланы Крейгом в глубокую ночь без малейших сомнений в том, что рано или поздно он получит ответ.

Прошло не больше нескольких секунд, и как показалось Крейгу, голос самого всевышнего вложил в его душу и разум понимание того, как следует поступить. Теперь нужно было как можно быстрее приступить к выполнению наставления.

На мгновение Крейг почувствовал возле себя легкую вибрацию воздуха, словно пространство вокруг него обрело крылья. И хотя их нельзя было ни увидеть, ни услышать, Крейг был уверен, что они реально существуют.

Он попытался сосредоточиться на своих чувствах, однако все ощущения в тот же миг исчезли, осталось лишь знание того, что нужно делать дальше, и это было самое главное.

Крейгу и прежде приходилось отыскивать выход из самых затруднительных ситуаций, и каждый раз, когда, казалось, он был зажат в углу, какая-то сила свыше оказывала ему помощь и поддержку.

Крейг довольно долго простоял на террасе, обдумывая свои дальнейшие действия, прежде чем прохладный ночной ветерок напомнил ему о том, что пора возвращаться в душный зал казино.

Войдя в зал, он сразу же заметил, что столик, где до этого сидели лорд Нисдон и графиня, опустел. При мысли о том, что лорд может грубо обойтись с девушкой и взять ее силой, против воли, Крейг едва не сжал кулаки и не бросился за ними следом.

Усилием воли он заставил себя действовать хладнокровно. Оставаться в казино больше не имело смысла, поэтому он, не выказывая лишней спешки, стал продвигаться к выходу, по пути останавливаясь то у одного игрального стола, то у другого, и беседуя со знакомыми.

Через некоторое время он вышел из здания казино, никем не замеченный.

Он прошел через площадь, освещенную мерцающими фонарями, к парадному входу отеля «Париж».

Крейг поднялся к себе на этаж, где в этот час было тихо и безлюдно.

Ему оставалось только надеяться, что графиня не позволила лорду Нисдону сопровождать ее до дверей своих апартаментов, иначе тот был бы сильно удивлен тем, что никакого приема в этот час нигде не было.

Крейг вошел к себе в номер, где его уже ждал камердинер, снял фрак и переоделся в длинный домашний халат темно-зеленого цвета.

Затем он расположился в одном из удобных глубоких кресел и принялся читать свежий выпуск «Монте-Карло Ньюс».

Эта газета начала издаваться в 1897 году, и помещалась в то время всего на двух листах. Теперь же она превратилась в толстое многостраничное издание, которое служило основным источником информации о светской жизни, спорте и развлечениях высшего света.

В ней также содержались сведения о приезде в Монте-Карло знатных гостей, которые останавливались в лучших отелях или снимали роскошные виллы.

Когда Крейг просматривал эту страницу, камердинер Спросил:

— Опять сообщение о прибытии важных персон?

Крейг слегка нахмурился и ответил:

— Да, хотя здесь и так слишком людно. Думаю, пора перебираться на «Русалку». Там намного спокойнее.

При этих словах камердинер несколько помрачнел. Крейг знал, что оба слуги, которые прибыли с ним в Монте-Карло, предпочитали надежный берег нестабильной глади моря.

Видимо, они оба считали, что в море слишком часто возникают непредсказуемые ситуации, которые мешают им выполнять их обязанности.

— Упакуй мои вещи, на случай, если завтра утром я надумаю пройти на яхте вдоль побережья, — сказал он слуге, занятому уборкой гостиной.

— Слушаюсь, сэр, — отозвался слуга тоном, в котором не слышалось воодушевления от подобной перспективы.

Дождавшись момента, когда слуга ушел и оставил его одного, Крейг запер дверь своей спальни, и через одну из комнат прошел в гостиную, которая соединяла его апартаменты с номером графини.

Крейг протянул руку, чтобы отпереть дверь, ведущую в покои девушки, и вдруг почувствовал учащенность своего дыхания, так как боялся услышать в соседней комнате голос лорда Нисдона. Однако в тот же момент, он отбросил всяческие сомнения и упрекнул себя в чрезмерной мягкости.

Прежде ему не только никогда не доводилось испытывать ревность из-за женщины, но к тому же он всегда в душе смеялся над теми, кто терзался душевными муками из-за прекрасного пола.

И все же он был уверен в том, что готов на все, чтобы защитить графиню от тех, кто наполняет ее сердце страхом.

Крейг не сомневался в том, что она не только нуждается в помощи и защите, но и ждет их именно от него.

Он тихонько приоткрыл дверь, и с замиранием сердца вслушался в полную тишину.

В этот момент он заметил у порога белый листок бумаги.

Крейг развернул записку, и прочел слова, выведенные четким женским почерком:

«Умоляю, мне необходимо с вами поговорить».

Прочитав это, Крейг почувствовал, как внутри него поднимется теплая волна облегчения и счастья оттого, что графиня поверила ему и обращается теперь за помощью.

Очень осторожно, чтобы не напугать ее неожиданным шумом, Крейг переступил через порог, и хотел было отодвинуть занавес, закрывающий проход, как вдруг кто-то сделал это за него.

Перед ним стояла графиня — казалось, что она ждала именно его.

В ее спальне горел один лишь ночник, и его неясный свет, окружал силуэт девушки неземным свечением, словно она была не реальным существом, а бесплотным призраком.

Она была одета в белый легкий ночной пеньюар, деликатно обнимающий ее тонкий стан, длинные волосы, свободно распущенные по плечам доставали до самой талии, и казались продолжением лунного света, пробивающегося в окно спальни.

Несколько мгновений они молча стояли друг против друга и смотрели глаза в глаза, словно для этой встречи им пришлось проделать долгий путь через вечность.

Впоследствии Крейг не мог вспомнить, кто сделал шаг первым, все произошло как во сне: их руки потянулись навстречу друг другу, уже через мгновение, девушка оказалась в его объятиях, укрыв личико на его плече, и Крейг почувствовал, как она дрожит.

Он готов был поклясться, что это самое прекрасное мгновение в его жизни, именно такое неземное ощущение он всегда искал, но не мог найти.

Им не требовалось слов, чтобы сказать о том, что они предназначены друг другу.

— Прошу… вас, помогите… мне, — прошептала графиня. — Мне… так страшно!

Крейг чувствовал, что она никак не может совладать с дрожью, и оправиться от страха.

Он сжал ее руки, словно старался этим жестом передать ей свою уверенность и сказал:

— Я здесь, и теперь ничто не заставит вас страдать!

Он слышал, как она перевела дыхание.

— Вам будет спокойнее, если мы пройдем ко мне в гостиную. Там никто не сможет нам помешать, — добавил он.

Она подняла голову и бросила по сторонам тревожный взгляд. Крейг подумал, что никогда прежде ему не доводилось видеть столько страха в глазах женщины. В этот миг он поклялся, что спасет ее, даже если это будет стоить ему жизни.

Графиня Алоя промолчала, и Крейг мягко подтолкнул ее к двери, ведущей в смежную гостиную, а затем через нее повел в большую гостиную его апартаментов, где было вдоволь букетов цветов, тусклого света ночников и личных вещей самого Крейга. Все это создавало уют и внушало чувство безопасности.

Крейг, продолжая держать графиню за руку, подвел ее к удобной софе и помог устроиться на мягких подушках. Несколько мгновений он смотрел на нее сверху вниз и не мог наглядеться: с распущенными по плечам волосами она казалась совсем юной и беззащитной.

Она взглянула на него вопросительно, словно пыталась найти ответ на вопрос, правильно ли она поступила, придя сюда.

— Я говорил вам, что вы можете мне доверять, — сказал он безо всяких предисловий. — Теперь для этого появилась еще одна причина.

Он не стал дожидаться ее вопроса, о том, что это за причина, и быстро добавил:

— Я люблю вас! Это чувство я открыл в себе совсем недавно, после того, как увидел вас в казино с лордом Нисдоном. Обещаю, что больше никому не позволю обижать вас, и защищу, чего бы мне это ни стоило.

Графиня перевела дыхание и хотела было что-то сказать, но промолчала, едва сдерживая слезы.

Крейг медленно нагнулся к ее лицу и нежно прикоснулся губами к ее устам.

Он продолжал целовать ее, не будучи в силах совладать со своими чувствами.

Никогда прежде Крейг ничего подобного не испытывал.

Он был безумно влюблен, но тем не менее это была не просто жгучая страсть, а нечто большее, неподдающееся описанию словами. Казалось, Алоя стала частью его души, его сердца, его помыслов.

Ее губы были, чисты и неопытны. Крейг чувствовал, как она дрожит, и в порыве нежности еще сильнее прижал ee к себе, продолжая осыпать поцелуями, которые прежде не доставляли ему столь блаженного чувства.

Крейг не мог объяснить свои ощущения даже самому себе, в один миг девушка стала словно частицей его души и сердца.

В едином порыве любви и нежности, они, казалось, слились с сиянием звезд, лунной ночью и дыханием буйной природы. Какой-то неземной, божественный свет, окутывал их обоих словно защищая от всего не правого и темного.

И в это мгновение, Крейг услышал слова девушки, прозвучавшие тихо, как вздох;

— Я люблю… тебя! Я и не догадывалась, как сильно… я тебя люблю! Я думаю о тебе, с той самой минуты, когда мы впервые встретились.

— Расскажи мне, о чем ты думала? — чуть глухо попросил Крейг.

— Я знала, что ты единственный человек, которому я могу довериться. Весь остальной мир превратился в одно сплошное зло и темноту.

— Ты уверена, что чувство, которое ты ко мне испытываешь, действительно любовь?

— О да! Я люблю тебя! И потому никогда не позволю тебе оказаться замешанным в той мрачной ситуации, в которую попала сама!

— Дорогая, ты должна рассказать мне все, что знаешь, — мягко сказал Крейг. — Главное, что мы любим друг друга, и теперь будем вместе искать выход. Я уверен, что мы справимся!

Он улыбнулся, вновь привлек ее к себе и припал к ее мягким устам. Он целовал ее до тех пор, пока не убедился, что развеял своей нежностью все ее страхи и волнения.

Крейг почувствовал, как по телу девушки, заключенной в его объятия, пробежала волна радости и наслаждения, которых, как он был уверен, ей не приходилось испытывать прежде.

Через некоторое время он вновь усадил девушки на софу и слегка изменившимся голосом спросил:

— Я должен задать тебе вопрос, Алоя. Прошу, ответь мне честно — ты замужем?

— Нет, нет! — поспешно воскликнула она. — Эта ложь была частью сделки.

Крейг с облегчением перевел дыхание и в глазах его вновь засветилась радость.

— И тебя никогда не целовал мужчина? — спросил он, желая убедиться наверняка.

— Нет… никто до тебя.

— Милая моя, я был уверен в этом, когда коснулся твоих губ. Теперь я понимаю, какой ужас должны были вызвать у тебя домогательства лорда Нисдона.

Графиня вскрикнула, не в силах сдержать эмоции.

— Ты спас меня от него сегодня вечером. Он не решился подняться наверх, так как думал, что здесь и в правду соберется слишком много народу, но… они будут в ярости, ведь они предупреждали меня…

Она замолчала и прижалась к плечу Крейга, словно старалась укрыться от невидимой опасности.

— Предупреждали о чем? — спросил Крейг. — Полагаю, что ты говоришь о русских?

Дрожь, пробежавшая по ее телу, подтвердила догадку Крейга.

— Они грозили, что, если я… не позволю лорду Нисдону… стать моим любовником, они увезут моего отца в Россию, и, мы никогда с ним больше не увидимся!

У Крейга на мгновение перехватило дыхание.

— Твоего отца? — переспросил он. — Неужели ты — дочь Рэндала Сара? Как я не догадался об этом раньше!

Алоя подняла голову:

— Ты знаешь… моего отца?

— Разумеется! Правда, о том, что его захватили русские и держат на одной из яхт барона, я узнал совсем недавно.

Алоя вскинула на него удивленный взгляд и через некоторое время спросила:

— Откуда… тебе все известно? Ты… знаешь то, о чем не подозревает ни один человек в Монте-Карло!

Крейг обнял девушку за плечи и сказал:

— Нам действительно нужно многое друг другу объяснить. Но сначала, я бы хотел услышать о том, что произошло с тобой, и как ты попала в эту историю. А потом я расскажу тебе, для чего сюда приехал.

— Ты приехал… из-за моего отца?

— Да.

Она негромко вскрикнула и сказала:

— Теперь я понимаю, откуда у меня возникла такая уверенность, что ты мне поможешь. Понимаешь, я чувствовала, что ты особенный, ты ни на кого не похож!

В ее глазах засветилась нежность.

— Отец всегда учил меня доверять внутреннему голосу.

Он оказался абсолютно прав!

— Конечно, прав! — кивнул Крейг. — Именно внутренний голос, подсказывал мне, что ты совсем не та, за кого себя выдаешь.

Она молча слушала.

— Ты, и не представляешь, как я рад узнать, что ты не графиня Алоя Зладомир! — добавил Крейг.

— Это они дали мне такое имя, — сказала Алоя. — Оно хорошо звучит, к тому же, они были уверены, что лорд Нисдон скорее предпочтет проводить время с замужней женщиной, чем с юной неопытной девушкой. Тем более, что юной леди полагается иметь гувернантку, а это сильно осложнило бы дело.

— Понятно. Полагаю, за всем этим стоит не кто иной, как барон Строголофф?

— Да… да, это… барон! Он — само зло! Если бы Люцифер надумал явиться в образе человека, он бы выбрал именно барона! — с усилием сказала Алоя.

— Ты была вместе с отцом, когда эти люди захватили его?

Алоя тяжело вздохнула, ближе придвинулась к Крейгу и положила голову ему на плечо, словно старалась найти убежище и защититься от невидимых врагов.

Крейг не удержался, чтобы не поцеловать ее в лоб, и крепче обнял за плечи.

— Начни рассказывать с самого начала, — ласково попросил он, зная, как тяжело будет для девушки пережить все заново. — Я не знал, что Рэндал был женат, и что у него есть Дочь. По-моему, этого не знает никто в Англии.

— Он никогда никому не рассказывал об этом, опасаясь, что люди, на которых он работает, и которые ему доверяют, перестанут иметь с ним дело, если узнают, что он женат на женщине, имеющей отношение к России.

Крейг попросил Алою объяснить все подробнее.

— Моя мама — грузинка. Ее отец, мой дедушка, князь Вольверши, был весьма знатным человеком в Грузии, до тех пор, пока она не вошла в состав России.

Крейг хорошо знал о том, как произошло это событие, но решил не перебивать девушку.

— Отец и мать познакомились во время одного из его приездов в Грузию и полюбили друг друга. Отец намеревался попасть через Грузию в Афганистан, чтобы выяснить планы России относительно этой страны. — Она улыбнулась и продолжила:

— Он влюбился в маму с первого взгляда. Они оба с первой же секунды поняли, что нашли свои вторые половинки.

— Я чувствую тоже самое по отношению к тебе.

— И я испытываю те же чувства, — отозвалась Алоя. — Моя мама рассказывала мне о том, что отец был именно тем мужчиной, который виделся ей в мечтах, и которому она хотела принадлежать душой и телом. Для себя я хотела бы того же.

Крейг вновь поцеловал девушку в лоб, но не стал ничего говорить, желая дослушать историю до конца.

— Через некоторое время они поженились, но так, чтобы никто об этом не узнал. Мой дедушка возражал, желая для своей единственной дочери пышной, веселой свадьбы, но отец считал, что департамент иностранных дел Англии может не верно истолковать этот брак из-за национальности моей матери.

Алоя всплеснула руками и с грустью добавила:

— Ни один выходец из Грузии не считает себя русским, однако их это ни сколько не интересует.

— Это мне известно.

— Мама не хотела портить жизнь папе, тем более, что она понимала, какую важную работу он выполняет. Ведь от его действий иногда зависели десятки жизней! Так что она никогда не вмешивалась в его дела.

Она перевела дыхание и продолжила свой рассказ:

— Я родилась в Грузии. Мы с мамой старались использовать любую возможность, чтобы побыть с отцом, который по долгу службы часто оказывался за сотни километров от нас.

Однажды мы встретились с ним на индийских равнинах, в другой раз у подножия Гималайских гор, в темных крестьянских лачугах, до которых приходилось проделывать путь, длиной в несколько дней.

Теперь Крейгу стало ясно, где и почему пропадал временами Cap — он ездил встречаться со своей семьей.

— Потом департамент давал папе другое задание, — продолжала свой рассказ Алоя, — и он отправлял нас домой, или в один из крупных индийских городов, например, Бомбей или Калькутту. Мы жили там скромно и тихо, чтобы никто не обратил на нас внимания и ничего не заподозрил.

— Весьма необычная жизнь! — заметил Крейг.

— По счастью, у нас не было проблем с деньгами. Папа хотел, чтобы я получила блестящее образование и нанимал мне лучших учителей. Когда выпадала возможность, он делился со мной своими собственными размышлениями о жизни. С течением времени моя любовь к нему становится все сильнее и сильнее, особенно теперь, когда мы остались одни!

— В каком смысле? — спросил Крейг.

— Ты единственный, кто может меня понять, — отозвалась Алоя. — Когда русские захватили нас здесь, в Монте-Карло…

— Подожди! — прервал ее Крейг. — Не торопись. Прежде всего, почему он вернулся в Европу? Он говорил мне, что ни за что не вернется в Англию.

— Да… да. Я ведь не рассказала тебе, — продолжала Алоя. — Мама… умерла! Некоторое время ей нездоровилось. С большим трудом мне удалось разыскать отца, чтобы он приехал, и попрощался с ней.

Ее голос дрожал, выдавая весь сонм чувств, бушевавших в ее душе.

— Мама знала, что он едет к ней, и держалась изо всех сил. Она не могла уйти не попрощавшись с ним.

Алоя уткнулась лицом в плечо Крейга, не в силах сдержать душившие ее рыдания.

Через мгновение она совладала с собой и сказала, прерывающимся голосом:

— Она… дождалась… его, и успела сказать, как сильно его любит. И сразу ушла в мир иной.

Крейг погладил девушку по голове и сказал:

— Она все равно любит тебя, и продолжает помогать несмотря ни на что. Она и подсказала тебе, что ты можешь доверять мне.

— Конечно, я в этом уверена. Она помогает и папе. О, Крейг, я знаю, что он не боится смерти, но я не могу потерять и его!

— Это была бы невосполнимая потеря для всего мира, — убежденно сказал Крейг. — Но почему он все-таки решил вернуться в Англию?

— Он не мог оставить меня в Индии одну. Я умоляла его ничего не предпринимать, ко он решил увезти меня к своей сестре, моей тетушке, с которой он всегда поддерживал теплые отношения Он надеялся, что она не только будет заботиться обо мне, но и представит ко двору.

Алоя помолчала некоторое время, собираясь с мыслями, и тихо добавила:

— Он был уверен, что все это будет достаточно просто сделать, пока однажды не обнаружил, что за ним следят русские, готовые в любой момент схватить его или убить. Ведь он только что вернулся из Тибета, и мог владеть нужной им информацией.

— Ты когда-нибудь была с ним в Тибете? — с любопытством спросил Крейг.

— В Гангдзе у нас был дом. Мы жили там с мамой, пока папа отсутствовал и собирал сведения в окрестных монастырях и, разумеется, в самой Лхасе.

Она снова замолчала, чтобы перевести дыхание.

— После маминой смерти ему ничего не оставалось делать, как вернуться домой.

— Он сделал это, ради тебя.

— Я не знала, как быть, и была готова слушаться его во всем.

— Но, почему тогда ты решила сойти с корабля в Ницце и приехала сюда? — спросил Крейг.

— Нам пришлось замаскироваться, чтобы никто не смог нас узнать, — заговорила Алоя. — Папа переоделся в костюм турка, причем так здорово, что никто бы не усомнился в нем.

— А ты?

— Я была его женой! На мне были надеты широкие шальвары и плотная чадра, которые скрывали мою внешность, как нельзя лучше. Такой наряд прячет и полноту, и худобу, и красоту, и уродство. Так что догадаться о том, как выглядит женщина под чадрой — невозможно!

— И хорошо, что никто не догадался, красавица моя!

Алоя на секунду затаила дыхание.

— Ты правда считаешь меня красивой? — робко спросила она.

— Когда ты закончишь свой рассказ, я скажу тебе, насколько ты прекрасна. А теперь, объясни, почему ты сошла с корабля на юге Франции?

— Мы были уверены, что никто из пассажиров не догадывается о том, что папа на самом деле никакой не турок.

Однако, когда мы добрались до Неаполя на борт поднялись несколько новых пассажиров, среди которых папа узнал двоих мужчин, которые давно за ним охотились.

Крейг услышал в голосе девушки нотку страха.

— По счастью они не сразу узнали нас. Когда корабль причалил в Ницце, мы с отцом незаметно сошли, оставив на борту почти все наши вещи. Отец надеялся, что так нас не заподозрят в бегстве.

Крейг понимал, что поступить им необходимо было именно так.

— Отец не знал никого в Ницце, у кого можно было бы укрыться, — продолжала девушка свой рассказ. — Поэтому мы приехали сюда, в Монте-Карло. Он был уверен, что здесь безопаснее.

Она с грустью вздохнула и добавила:

— Место, где нам пришлось скрываться, было грязным и неуютным. Периодически я выходила в город, чтобы купить продукты, старалась быть осторожной и быстро возвращалась. Хотя я не видела никого, кто вызвал бы подозрение, папа был уверен, что опасность где-то рядом.

Крейг уже знал, что представляло собой то место, где прятались Рэндал Cap с дочерью — именно об этом месте рассказывал ему отец Августин.

— Почему вы уехали оттуда? — спросил он.

— Нам не повезло, — ответила Алоя. — Там объявился какой-то странный человек, который, как позже узнал папа, оказался информатором. Он был готов достать нужные сведения для любого, кто оплачивает такого рода услуги. Так что оставаться там дольше стало невозможно.

— Итак, вы решили перебраться в другое место, — промолвил Крейг, — и в этот момент вас обнаружили?

— Откуда тебе известно? — спросила Алоя. — Действительно, мы покинули то место, где скрывались. Папа пошел по одной стороне улицы, а мне велел держаться противоположной стороны.

Теперь Крейг понял, что именно тогда один из агентов департамента и заметил Сара.

— Потом он завернул за угол, — продолжала Алоя, — где его уже поджидали двое мужчин, которые тут же схватили папу. Все произошло быстро и неожиданно, так что скрыться от них не было никакой возможности.

— А что сделала ты?

— А что я могла поделать? — с горечью сказала девушка. — У меня не было времени, чтобы что-либо обдумывать. Инстинктивно, я бросалась к отцу, потому что хотела быть с ним вместе, что бы с нами ни случилось дальше.

Крейг слушал внимательно, чтобы не упустить ни одной детали.

— Теперь все понятно. Они схватили вас и повезли к барону.

— Да… это было… ужасно, — кивнула Алоя. — Они принялись допрашивать папу, но он отказался отвечать на любые вопросы. Тогда она пригрозили, что увезут его в Россию… и там применят пытки, которых он не сможет выдержать, и выдаст им все сведения.

Крейг понимал, как тяжело ей переживать все это заново и потому не торопил с продолжением рассказа.

— Потом папа согласился дать им кое-какую информацию, но только если они пообещают отпустить меня.

Она глубоко и печально вздохнула.

— Это было большой ошибкой. Барон взглянул на меня так, словно впервые увидел. По его взгляду я поняла, что он решил использовать меня как средство воздействия на отца.

— Значит это была идея барона, заставить тебя соблазнить лорда Нисдона, чтобы выпытать у него информацию о Тибете?

— Они сказали, что он весьма влиятельный человек в департаменте иностранных дел, и что ему известно, какие действия предпримет Англия, в случае вторжения русских на территорию Тибета.

— И для выполнения этого плана они подобрали тебе весьма неординарный гардероб!

— Они контролировали каждый мой шаг и каждое слово, — передернув плечами сказала Алоя.

— И даже твою манеру одеваться?

— Они привезли на яхту какого-то французского модельера, на которого имели влияние, и велели ему подобрать мне такой гардероб, чтобы лорд Нисдон не мог не заметить меня.

— Но как они могли рассчитывать на то, что лорд Нисдон предложит тебе дружбу при первой же встрече? — спросил Крейг, зная, что лорд Нисдон весьма дорожил своей репутацией и положением в обществе, чтобы совершать опрометчивые поступки и давать пищу слухам.

— О, они оказались весьма изобретательны! — воскликнула Алоя. — Они разузнали все о его матери, к которой он очень привязан, и написали от ее имени письмо, подделав почерк.

Она помедлила, прежде чем продолжить:

— В письме говорилось о некой юной леди, дочери друзей леди Нисдон, о которой она просила позаботиться своего сына.

— Речь, как я понимаю, шла о тебе?

— Конечно. К тому же письмо было намеренно написано в спешке, словно дело не терпело отлагательства, и потому лорд Нисдон поспешил разыскать меня, едва приехал в Монте-Карло.

— И конечно же, он был очарован твоей красотой! — с ноткой цинизма в голосе пробормотал Крейг.

— Мне пришлось сказать ему, что нахожу его интересным собеседником и привлекательным мужчиной, — тихо продолжала свой рассказ Алоя. — Моя горничная следила за каждым моим шагом — разумеется, она шпионка барона, — Алоя печально вздохнула и добавила:

— Как я могла ослушаться или не подчиниться, ведь они грозили убить моего отца!

— Им удалось вырвать у него хоть какую-то информацию? — спросил Крейг.

— Нет, отец слишком умен, чтобы его можно было просто испугать или обмануть, — ответила Алоя. — Сначала он намеренно тянул время, особенно пока люди барона подбирали мне гардероб и драгоценности. Затем, когда я была уже на берегу, они попытались вновь допросить его, но он вошел в состояние транса.

— Транса? — с восхищением воскликнул Крейг.

— Да, он научился этому в Индии. Он умеет погружаться в бессознательное состояние, из которого его практически невозможно вывести насильно. Конечно, находиться в трансе можно не так уж долго.

— И все же, сколько? — спросил Крейг, понимая, что это вопрос жизни и смерти его друга.

— Если его тело… еще не истощено… голодом и жаждой, — дрожащим голосом произнесла Алоя, — то крайний срок выхода из транса… завтра!

Крейг и сам прекрасно понимал, что у него слишком мало времени и действовать надо наверняка. Он был уверен, что сама душа Рэндала Сара поможет ему принять верное решение и даст подсказку, как действовать.

— Полагаю, русские об этом не подозревают, — сказал он в раздумье, — но тогда почему они заставляли тебя принять у себя лорда Нисдона именно сегодня вечером?

— Им нужны хоть какие-то сведения как можно быстрее.

После этого они, видимо, собираются увезти нас отсюда в какое-то безлюдное место и там применить пытки. Они думают, что папа не выдержит и выйдет из транса, если они будут пытать меня у него на глазах…

В душе Крейга все закипело от возмущения.

— Клянусь тебе, дорогая, — с нажимом проговорил он, — 'что пока я жив, тебя никто не посмеет и пальцем тронуть.

— Ты можешь нас спасти?

— Клянусь тебе в этом, — пообещал он. — Сегодня, когда я стоял один на террасе, мне показалось, что я слышал голос твоего отца, который подсказывал, как следует поступить.

Теперь я уверен, что мы обязательно справимся.

Крейг взглянул девушке в глаза и увидел там безмерное доверие и уверенность в том, что все пройдет успешно.

Ему не хотелось говорить более ни о чем, поэтому он обнял ее и нежно коснулся губами ее уст, с каждым поцелуем чувствуя, как в нем растет волна блаженства и восторга оттого, что он держит в объятиях женщину, дороже которой У него нет никого и ничего в жизни.

Глава 6

Наутро Крейг проснулся с чувством счастья и безмятежного спокойствия в душе.

Все его мысли были об Алое и о любви к ней. Он вспоминал о том, как накануне вечером он держал ее в своих объятиях и ощущал себя самом счастливым человеком в мире.

Крейгу приходилось много путешествовать, бывать в разных странах, видеться с разными людьми, так что он был достаточно опытен, чтобы понять, насколько Алоя уникальна и необыкновенна.

Она была не только редкостной красавицей, но и потрясающе умной, образованной, мыслящей женщиной. К тому же, она обладала такой же сильной интуицией, как и сам Крейг.

Теперь он понимал, что своей необыкновенной красотой Алоя обязана экзотической крови, текущей в ее жилах. От отца-англичанина ей достались безупречная кожа, нежного медового оттенка, а от матери-грузинки — таинственные чарующие глаза и волосы с серебристым оттенком, редкостным даже для русских женщин.

Необычным в Алое было и то, что она, как и ее отец, верила в любовь и считала ее основой жизни. Она полагала, что мужчина и женщина могут обрести счастье лишь любя друг друга. Ребенок, рожденный в таком браке словно создан самой любовью.

Крейг понимал, как тяжело пришлось Рэндалу Сару, который в интересах дела вынужден был скрывать свой брак.

Официальные лица департамента наверняка были бы шокированы, узнай они, что супруга их лучшего агента имеет тесные отношения с Россией. К тому же противник мог в любой момент использовать ее в качестве оружия против самого Сара.

Крейг до сих пор с трудом мог верить в то, что Алоя вместе с матерью неоднократно преодолевала столь трудный и опасный даже для опытного путешественника перевал, который соединял Индию и Тибет.

И все это лишь для того, чтобы ненадолго увидеться с любимым человеком.

Иногда Сару приходилось оставлять жену и ребенка в довольно унылых и опасных местах, а самому отправляться на выполнение очередного задания, которое могло оказаться весьма рискованным.

Он был мастером маскировки и грима, что выручало его в самых сложных ситуациях. Однако, это искусство могло пригодиться в Индии или в других странах Востока, но никак не помогало в Тибете.

Монахи, живущие в многочисленных монастырях Тибета, обладали весьма развитой интуицией. Это умение можно назвать ясновидением или магией, но Крейг всегда считал» что это шестое чувство, благодаря которому монахи безошибочно отличали правду от лжи.

Крейг понимал, что единственное, что мог сделать Cap для дочери, оставшейся без матери, это увезти ее в Англию и там спрятать у родственников.

И все же он был человеком столь выдающимся и столь значительным, что малейший риск с его стороны мог обернуться катастрофой.

Теперь, он находился в руках опаснейшего противника, и одно-единственное неверное слово или действие могло погубить и самого Сара и его дочь, Алою.

Мысль о том, что он может потерять Алою, отозвалась в сердце Крейга острой болью, словно в него вонзили сотню кинжалов. Он тут же попытался взять себя в руки, пообещав себе, что сделает все возможное, и даже погибнет, если потребуется.

«Готов поклясться всем, что у меня есть, — думал Крейг, — что ни одна женщина в мире прежде не заставляла меня испытывать чувства, которые живут в моей душе сейчас. Теперь я верю поэтам и музыкантам, которые воспевали любовь, как самое большое счастье в мире!»

Затем Крейг заставил себя думать не эмоциями, а призвать на помощь холодный рассудок и опыт.

Прошлой ночью, перед тем как запереть за Алоей дверь, ведущую в ее комнату, он сказал ей:

— С этого момента, все будет зависеть от меня. А ты доверься мне, молись и посылай флюиды, которые, как мы оба знаем, достигнут сердца твоего отца.

— Ты тоже будешь думать о нем? — спросила Алоя.

— Разумеется, — ответил Крейг. — Я передам ему свои мысли, чтобы он был готов, когда мы появимся. Уверен, он все поймет.

Говоря это, Крейг думал о том, что никакой другой женщине в мире он не смог бы сказать этого.

Не произнося больше ни слова, он привлек к себе девушку и поцеловал ее долгим страстным поцелуем, от которого их сердца забились в едином ритме.

— Я люблю тебя, — сказал он слегка охрипшим голосом. — А любовь способна преодолеть любые преграды.

— Ты уверен в том… что… любишь меня?

— Посмотри мне в глаза! — властно сказал он.

Она подчинилась его твердому голосу, и в этот момент Крейг подумал, что ни одна женщина в мире не способна быть столь же очаровательной и желанной, как Алоя. Он почувствовал, что отныне она стала для него тем воздухом, без которого невозможна жизнь.

Он взял ее за подбородок, заглянул в глаза и увидел, что там нет больше волнения и страха, а есть лишь безмерное доверие и восторг.

Крейг почувствовал, как по его телу пробежала дрожь радости и наслаждения. Он был уверен, что Алоя испытывает то же самое.

Без единого слова он поцеловал ее чтобы еще раз испытать неизъяснимое блаженство, которое дарили ее губы, затем с трудом разомкнул объятия, и без лишних слов, ибо влюбленным они не нужны, провел Алою в ее спальню.

Затем он плотно притворил дверь, ведущую в смежную комнату, и вернулся к себе.

Теперь он шаг за шагом прорабатывал в голове различные варианты дальнейших действий, вспоминая все то, чему научился в прошлом. Он всегда придерживался золотого правила — никогда ничего не оставлять на волю случая.

Спустя некоторое время, он уже направлялся через открытую террасу к теннисным кортам, которые располагались почти вплотную к отелю «Эрмитаж».

Ни одному человеку, который мог увидеть Крейга в то утро, не пришло бы в голову, что этот молодой американец может думать о чем бы то ни было еще, кроме утреннего солнца, голубого неба и предстоящей игры.

Один из его знакомых, профессиональный теннисист, уже ожидал его, чтобы взять реванш за проигрыш накануне. Однако Крейг находился в отличной форме, и одолел соперника в трех сетах.

После игры, мужчины пожали друг другу руки и договорились о новой встрече назавтра.

Крейг надел толстый шерстяной свитер и, направился к центральному входу отеля «Эрмитаж».

Он прошел через большие стеклянные двери и остановился у стойки администрации.

— Я хотел бы увидеться с лордом Нисдоном, — обратился он к портье. — Где я могу его найти?

— Доброе утро, мистер Вандервельт. Его сиятельство завтракает. Если желаете, я доложу ему о вас.

— Я сам найду его. Спасибо, — ответил Крейг.

Он прошел в малый зал ресторана, где обычно накрывали к завтраку, и подумал, как это типично для англичанина завтракать не у себя в номере, а в специальном заведении.

В зале, помимо лорда Нисдона, занявшего столик у окна, было еще несколько человек, Лорд Нисдон не сразу поднял глаза на подошедшего Крейга, сделав вид, что увлечен чтением газеты.

— Доброе утро, Вандерзельт, — без особого энтузиазма поздоровался он наконец. — Вы сегодня рано.

— Простите за беспокойство, — сказал Крейг. — Но дело в том, что сегодня мы с друзьями устраиваем на «Русалке» небольшой званый обед, и я был бы признателен, если вы с графиней сочтете возможным присоединиться к нашей компании. Я давно хочу показать вам и ее светлости мою яхту.

Произнося свой монолог, Крейг следил за реакцией лорда Нисдона, который, как ему показалось, мучительно старался найти подходящий предлог, чтобы отказаться. Однако Крейг не дал ему такой возможности, быстро добавив:

— Я уже оставил для графини записку с приглашением.

Надеюсь, вы не откажетесь воспользоваться моим автомобилем? Мой шофер будет ждать вас у входа в отель «Париж» ровно в час дня.

Лорду Нисдону ничего не оставалось, как принять приглашение. Прощаясь, Крейг сказал:

— Великолепно! Буду рад увидеться с вами позже. Если погода останется такой же солнечной, после обеда мы сможем выйти в море.

Не дав лорду Нисдону возможности что-либо ответить, Крейг с беспечным видом удалился.

Чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений, следующие два часа Крейг провел, как обычно: в своем кабинете он написал несколько писем, отдал распоряжения секретарю и подписал к оплате несколько счетов.

Затем он спустился на открытую террасу отеля, где в это время дня отдыхали несколько его друзей. Среди них Крейг отыскал Зи-Зи и великого князя Бориса.

Он поговорил с ними на самые общие темы, получил несколько приглашений, а в половине первого откланялся, чтобы в своей машине отправиться на причал.

Секретарь уже передал капитану «Русалки» распоряжение Крейга подготовить яхту к визиту гостей и выходу в море.

— У нас все готово, сэр, — сообщил капитан, как только Крейг поднялся на палубу. — Правда, у шеф-повара было мало времени, но он надеется, что меню вас не разочарует.

— Уверен, он прекрасно справится, — ответил Крейг. — А теперь, капитан, мне нужно поговорить с вами наедине.

Давайте пройден в салон.

Интерьер салона был выдержан в светло-зеленых тонах: стены имели светло-оливковый цвет, что как нельзя более гармонировало с мягкой мебелью, обитой вощеным ситцем цвета молодой листвы.

Такая цветовая гамма резко контрастировала с традиционным стилем, предполагающим обшитые панелями из красного дерева с гены и массивные кожаные кресла.

Капитан закрыл за собой дверь, и теперь стоял в ожидании распоряжений Крейга. Он получил их незамедлительно, причем Крейг намеренно четко и медленно проговаривал каждую мысль, чтобы у капитана не осталось никаких сомнений по поводу услышанного.

— В это трудно поверить, сэр! — растеряно промолвил капитан, после того, как Крейг закончил говорить.

— Согласен, — кивнул Крейг. — Но когда я нанимал вас, капитан, то тщательно ознакомился с вашим досье. Я узнал, что вам приходилось выполнять наитруднейшие задания, часто связанные с риском для жизни, и вы всегда с честью выполняли свой долг.

— Вы очень добры, сэр, — слегка смутившись, сказал капитан.

— Теперь вы понимаете, почему я, американец, выбрал для своей яхты капитана-британца? — с улыбкой спросил Крейг.

— Служить у вас, сэр, большая честь для меня, — отозвался капитан.

— Тогда проинформируйте команду, чтобы не было допущено ни единой оплошности. В этом деле все могут решать секунды.

— Я понимаю, сэр, — кивнул капитан и отдал честь.

Крейг заметил в его глазах огонек восхищения и мысленно улыбнулся.

Он выждал несколько минут после ухода капитана, а затем и сам покинул салон.

Крейг прошел в смежную каюту, которая предназначалась для приватного приема гостей. Интерьер ее также был выдержан в зеленых тонах, только здесь мебель была обита бархатом бутылочного цвета, гармонировавшего с расцветкой занавесок и скатерти.

На высокой подставке здесь был укреплен макет старинного корабля 16 века, выполненный из чистейшего серебра — он занимал место от стены почти до середины каюты. Венецианские мастера на славу потрудились не только над этим галеоном, но и над изящным столовым серебром.

Крейг еще раз окинул взглядом интерьер каюты и остался доволен. Он любил хорошие вещи, и старался выбирать только самое лучшее. Каждый предмет здесь был настоящим предметом искусства, выдававшим тонкий вкус хозяина. Чего стоили одни лишь полотна художников-маринистов, украшавшие стены кают!

Крейг был уверен, что его яхта — настоящее сокровище и очень этим гордился.

В этот момент в каюту вошел стюард, одетый в элегантную ливрею, украшенную серебряными пуговицами, и принялся расставлять бутылки с французским вином и ведерки со льдом для шампанского.

Крейг отдал стюарду четкие распоряжения по поводу предстоящего обеда, и, когда убедился, что слуга его понял, вновь перешел в салон.

В точно назначенное время, к борту «Русалки» причалил катер, в котором сидел барон Строголофф.

Секретарь Крейга, мистер Гавендиш, поспешил поприветствовать гостя и проводил его в салон.

Барона сопровождали два рослых молодых человека с суровыми лицами. Было очевидно, что в костюмах для морской прогулки они чувствуют себя стесненно.

Крейгу хватило одного взгляда, чтобы убедиться, что это были, как он и предполагал, специалисты по инженерному делу и навигации. Он не сомневался, что они тщательно осмотрят все технические новшества, которыми изобиловала яхта, а затем передадут информацию в российское морское ведомство.

С радушным видом Крейг протянул барону руку и сказал:

— Рад приветствовать вас на борту «Русалки», барон! Мне не терпится поделиться с вами своими новыми идеями, но все это после обеда.

Стюарды поставили инвалидное кресло барона поближе к столу и, когда все разместились, принялись разносить на подносах небольшие рюмки с водкой.

Русские в мгновение ока опустошили рюмки, словно умирали от жажды. Крейг жестом показал стюарду вновь наполнить рюмки, а сам тем временем обратился к барону.

— Как вы находите интерьер салона?

— Весьма неординарно, мистер Вандервельт, — ответил барон низким грубоватым голосом.

— Я так и думал, что вы это скажете. Не могу передать вам, сколько усилий приложил дизайнер, чтобы доказать мне преимущества традиционного стиля. Я рад, что не стал его слушать.

— Я вижу, вы любите хорошую живопись?

— Очень. Будет жаль, если что-нибудь случиться с этими прекрасными полотнами.

— Море всем нам несет риск, — несколько помпезно промолвил барон.

Крейг рассмеялся.

— И не только море, — заметил он.

В этот момент секретарь открыл двери салона и представил новых гостей:

— Графиня Алоя Зладомир и лорд Нисдон!

Крейг поднялся.

— Не могу передать, как я рад, что вы приняли мое приглашение, графиня, — сказал он. — Вы прекрасны, как сама весна! А у меня для вас сюрприз. Помнится, вы говорили, что не имели возможности познакомиться со своим соотечественником, мсье бароном. Но я убедил его сиятельство стать моим гостем, и буду рад представить вас друг другу.

Пожимая графине руку, Крейг чувствовал, как она дрожит, Однако держалась она безупречно и ответила в тон Крейгу:

— Вы правы, мы не были представлены, но я всегда восхищалась яхтами, которыми владеет мсье Строголофф.

Она подошла к барону и протянула руку, а Крейг в это время повернулся к лорду Нисдону.

— Добро пожаловать на борт, милорд!

Затем он представил лорда Нисдона двум компаньонам барона, которые при виде графини неуклюже поднялись со своих мест.

Алоя стояла перед бароном, который буквально пожирал ее взглядом. Однако Крейг чувствовал, что теперь в ней нет прежнего страха, и что она черпает силы в доверии к Крейгу и своей любви к нему.

— Какая чудесная каюта! Здесь все так изысканно подобрано! — прощебетала девушка, когда к ней подошел Крейг.

— Очень приятно слышать, — сказал Крейг ей в тон. — Мсье барон уже высказал восхищение моими картинами!

— О, они просто великолепны! — воскликнула Алоя. — А как же остальная часть яхты? Надеюсь вы позволите нам прогуляться по ней после обеда?

— Я буду польщен, — ответил Крейг. — Надеюсь, вам понравится интерьер гостевых комнат. Они выглядят довольно нетрадиционно. Так по крайней мере пишут все американские журналы. Кстати, здесь едва ли найдется помещение, которое еще не успели посетить фотографы.

— Я горю желанием увидеть все!

Алоя выглядела так чудесно, что Крейгу стоило больших трудов скрывать восхищение и любовь, которыми было наполнено его сердце.

Он был уверен, что недооценивать проницательность барона было бы большой ошибкой. В это мгновение, Алоя, словно прочитав его мысли, подошла к лорду Нисдону и взяла его под руку.

— А что вы скажете о яхте мсье Вандервельта? — спросила она, томно вскинув глаза на своего собеседника. В этот момент Крейгу захотелось броситься к ней и запретить вообще смотреть на мужчин.

Однако, он знал, что она всего лишь выполняет его инструкции, и быстро овладел собой.

— Полагаю, это оригиналы, а не репродукции? — хмуро проговорил лорд Нисдон.

— О, вы меня обижаете! — весело отозвался Крейг.

— Я уверена, что мсье Вандервельт — оригинален во всем! — заметила Алоя, принимая из рук официанта бокал шампанского.

— Мне еще никогда не доводилось пить водку! — сообщил лорд Нисдон, с изумлением уставившись на маленькую рюмку перед собой.

— Вы должны ее попробовать, — сказал Крейг. — Это традиционный русский напиток, который, как правило, закусывается икрой. Барон подтвердит, что эффект от такого сочетания — потрясающий!

— Ну что ж, придется попробовать, — без энтузиазма промолвил лорд Нисдон, взяв в руки рюмку.

Он уже собирался пригубить ее, как вдруг Алоя воскликнула:

— Нет, нет! Так водку не пьют. Ее нужно проглотить в один прием. Разве я не права, барон?

— Верно, — кивнул тот, просверлив девушку острым взглядом из-под кустистых бровей.

В этот момент Крейг понял, что барон явно сбит с толку присутствием графини, и не знает, как ему себя вести.

Рюмки продолжали опорожняться и наполнялись вновь, пока не было объявлено о начале обеда.

Инвалидное кресло барона протиснули в соседнюю каюту, где гостей ждал искусно сервированный стол, и установили его между стульями, которые заняли Крейг и Алоя. Лорд Нисдон сел по правую руку от девушки.

Компаньоны барона расположились напротив. За все время они не промолвили ни слова, их внимание было сосредоточено исключительно на еде и напитках. Капитан был прав, когда сказал, что шеф повар сделал все возможное — еда была просто восхитительна!

Однако Крейг, чувствуя страх Алой, сковавший всю ее, не мог заставить себя съесть ни кусочка. Сама она мастерски делала вид, словно поглощена трапезой и беседой, а сама лишь гоняла кусочки еды по тарелке и отдавала ее официанту при первой же возможности.

Лорд Нисдон предавался еде с наслаждением и вслед за Алоей, которая не уставала хвалить все, что попадало в поле ее зрения, кивал и говорил комплименты, хотя Крейг прекрасно понимал, что милорд не только невзлюбил его, как человека, но и преисполнен зависти к его состоянию. После очередного лестного отзыва Алой о серебряном галеоне, украшавшем каюту, Крейг пояснил:

— Я очень люблю море, и потому коллекционирую модели кораблей, У меня есть несколько работ старых мастеров, а также более современные экземпляры из серебра, золота и даже драгоценных камней.

— Это восхитительно! — воскликнула Алоя. — Мне бы очень хотелось полюбоваться вашей коллекцией.

— Надеюсь, когда-нибудь я буду иметь возможность показать ее вам целиком.

Крейг старался говорить бесстрастно, и тем не менее в глубине его души жила мысль о том, что когда-нибудь он будет иметь возможность не только показать Алое, все чем владеет, но и сделает ее полноправной хозяйкой этих богатств.

Не желая давать повод для подозрений ни барону, ни лорду Нисдону, Крейг завел светскую беседу о достоинствах Монте-Карло и о других примечательных местах, где ему доводилось бывать.

Крейг был превосходным рассказчиком и блистал остроумием. Гости не могли удержаться от улыбок, благодаря чему атмосфера за столом несколько разрядилась.

Даже барон, выпив изрядное количество водки, несколько расслабился и уже не смотрел столь насупленно и подозрительно.

Лорд Нисдон, очевидно желая быть полноправным участником беседы, рассказал длинную скучную историю о том, как его ограбили во время путешествия по равнинам Швейцарии.

Крейг тут же подхватил эту тему, поведав о том, как у берегов Малайзии его яхта была атакована морскими пиратами.

— По счастью, — закончил он свой рассказ, — моя яхта оказалась намного проворнее их судна. В противном случае, сейчас я бы не имел удовольствия беседовать с вами.

— Наверное, это было очень страшно! — сказала Алоя.

— Находясь в опасности, — отозвался Крейг, — начинал ешь испытывать не столько страх, сколько радостное возбуждение.

— Почему? — спросила она.

— Потому что в такой ситуации мозг начинает работать на пределе возможного. Если шансы противников равны, то побеждает тот, кто умней и изобретательней. А это уже проверка на личные качества мужчины.

— А… если шансы… не равны? — тихо спросила Алоя.

Крейг знал, о чем именно она думает в этот момент и ответил:

— Тогда нужно полагаться на некую силу извне, силу, которая во много раз превосходит возможности человека. Эта высшая помощь всегда приходит, нужно только уметь ее распознать.

По выражению глаз Алой, Крейг догадался, что она поняла, о чем он говорил, и какую мысль хотел ей передать между слов.

Выполняя инструкции Крейга она повернулась к лорду Нисдону и спросила:

— Вы когда-нибудь чувствовали что-либо подобное?

— Я привык всегда и во всем полагаться только на себя и свои интеллект, — помпезно возвестил он. — Придерживаясь именно этого принципа, британцы ведут успешную деятельность в самых разных сферах жизни.

— Именно этим принципом англичане руководствуются в войне с бурами?

— спросил Крейг, не в силах удержаться от выпада в сторону лорда Нисдона.

Однако, заметив, что милорд напрягся, не в силах отыскать достойного ответа, Крейг тут же добавил:

— Но, прошу вас, давайте сегодня не будем говорить о политике. Это первый сезон моей «Русалки» и вы на ее борту — первые гости, так что давайте пожелаем ей хорошего хода и тихих гаваней.

— Какой замечательный тост! — воскликнула Алоя, захлопав в ладоши.

В это время в каюту вошли два стюарда. Один из них держал в руках графин с вином, а другой — поднос с бокалами. Они принялись разливать вино гостям, а Крейг в это время заметил:

— В Европе это вино ценится весьма высоко, с ним произносятся самые важные тосты! Вообще токайское вино впервые было произведено в Венгрии и теперь стало национальной гордостью. Вы, мсье барон, наверняка об этом знаете.

— Разумеется, — кивнул барон. — Хотя должен признаться, сам я его никогда не пробовал.

— Сегодня вы впервые его попробуете, сегодня на борту «Русалки» я даю первый прием, и сегодня среди моих гостей — самая красивая женщина в мире!

Услышав комплимент, Алоя смущенно потупила глаза и покраснела.

Подождав, пока стюарды наполнят бокалы гостей, лорд Нисдон, не желая оставаться в стороне, промолвил:

— Позвольте я тоже предложу тост! За «Русалку», за ее хозяина и за самую прелестную женщину, с которой не сравнится ни одна сирена морского царства!

Он выразительно посмотрел на Алою и поднял свой бокал. Девушка ответила ему улыбкой.

— Пьем до дна, господа! — добавил лорд Нисдон, полностью опорожнив бокал.

Русские, компаньоны барона, подхватили тост, и точно так же, как до этого водку, с удовольствием опрокинули в себя токайское вино.

— Замечательный тост, — сказала Алоя, маленькими глоточками потягивая напиток из своего бокала.

— Благодарю, — промолвил лорд Нисдон. — Я был уверен, что вам понравиться.

Он говорил таким превосходственным тоном, что Крейг невольно сжал кулаки. Чтобы сдержать нахлынувшие эмоции, он решил сменить тему и обратился к барону.

— Мсье барон, я давно хотел задать вам вопрос: почему здесь, в Монте-Карло, пришвартованы обе ваши яхты?

Барон заколебался, словно ища подходящее объяснение.

В это время один из русских неожиданно резко подался вперед и неуклюже опрокинул на белоснежную скатерть свою чашку с кофе.

Барон недовольно повернул голову в его сторону и резко сказал ему что-то по-русски. По его интонации и отдельным словам, Крейг понял, что барон отчитывает бедолагу за то, что тот перебрал со спиртным и теперь выставляет и себя и самого барона в отвратительном свете.

Пока барон говорил, второй русский, сидевший до этого спокойно, вдруг покачнулся и соскользнул под стол.

Барон от изумления и ярости даже не нашел, как прокомментировать случившееся. Едва он открыл рот, чтобы принести извинения, как Крейг перебил его:

— Не ругайте их барон. В их вино было подмешано снотворное. Они проспят часа три. Последствий не опасайтесь, возможно, они будут испытывать головную боль, но не более.

Барон выпрямился в своем кресле, неотрывно глядя на Крейга, и так сильно вцепился в подлокотники, что костяшки его пальцев сделались совсем белыми.

— Итак, раз два ваших, как вы изволили их представить, «Друга», больше не в состоянии принимать участие в нашей приятной беседе, возможно, нам следует пригласить еще одного вашего хорошего знакомого — мистера Рэндала Сара?

— Я протестую! Слышите, протестую! — взорвался барон.

— Ну что ж, — промолвил Крейг, — раз вы отказываетесь послать за ним, я прикажу вывести «Русалку» в море, а потом случится трагедия, причины которой ваши телохранители вряд ли смогут объяснить, ведь они находятся в столь невменяемом состоянии!

Он помедлил и добавил:

— Инвалидное кресло легко может упасть за борт.

Повисла долгая пауза, во время которой барон обдумывал свое положение.

— Ну, что ж, — произнес он твердо, — я прикажу привести сюда Рэндала Сара, но пользы от этого вам никакой не будет.

— Это уже моя забота, — ответил Крейг.

Он позвонил в колокольчик, и через мгновение в каюту вошел стюард, держа в руках подставку с письменными принадлежностями и чистым бланком, на котором стояло название яхты.

Как только стюард поставил все это перед бароном, Крейг сказал:

— Напишите капитану «Царевича» распоряжение привести мистера Сара к моей машине, которая стоит на пристани близ вашей яхты. Его могут сопровождать один-два человека.

Я понимаю, что расстояние между нашими яхтами весьма мало, однако машина может потребоваться, если мой друг не будет иметь сил сделать и пары шагов.

Барон в ярости сжал губы, молча взял лист бумаги, размашистым почерком написал записку и поставил под письмом свою подпись.

Крейг взял листок и протянул его Алое.

— Прошу вас, прочтите, написал ли барон все, что ему было ведено, и не добавил ли чего-нибудь от себя.

Алоя внимательно прочла записку и сказала:

— Все в порядке.

— Послушайте, барон, — сказал Крейг, забирая записку, — если вы все же каким-то образом изменили смысл записки и предупредили своих людей, клянусь, вы заплатите за это! Если Рэндала Сара увезут в другое место или убьют, вы заплатите за это своей жизнью!

— Вы не посмеете!.. — гневно воскликнул барон.

— Не рассчитывайте на это, — твердо проговорил Крейг, и наблюдавшей со стороны Алое показалось, что в этот миг он стал больше и словно навис над русским, подавляя его своей мощью.

Взгляды двух мужчин скрестились, словно холодные клинки. Барон отвернулся первым, и с угрозой в голосе, сказал:

— Сара привезут, но потом мы опять до него доберемся и до вас, Вандервельт, тоже.

— Думаю, это маловероятно, — ответил Крейг, затем вызвал стюарда, который взял из рук хозяина письмо и, не дожидаясь дальнейших инструкций, удалился.

Крейг поднялся из-за стола.

— Я уверен, что вид этих двух русских нагоняет на всех нас нестерпимую тоску. Предлагаю перебраться в салон. Там всем нам будет удобней. Кстати, барон, не желаете ли рюмку бренди, оно поможет растворить вкус токайского?

Крейг бросил взгляд на двух русских, находившихся в бессознательном состоянии. В это время, лорд Нисдон, который до этого не произнес ни звука, взорвался восклицанием, словно был больше не в силах сдерживать себя.

— Позвольте! Я требую объяснений, почему меня не предупредили? Что здесь собственно происходит?

— Единственное, что могу пообещать вам, милорд, это то, что все объяснения я изложу в письменной форме и направлю вашему руководству в департамент иностранных дел.

Надеюсь, там с вами не будут слишком строги.

Упреждающие нотки в голосе Крейга, заставили лорда Нисдона побледнеть. Когда все собравшиеся прошли в салон, он бессильно опустился в одно из кресел, и по его лицу было видно, что его тяготит общество и Крейга и Алой.

Он взял в руки газету и притворился, что увлекся чтением, и лишь спустя некоторое время, обнаружил, что держит ее вверх ногами.

Барон хранил глубокое молчание. Крейг был уверен, что его гость лихорадочно ищет выход из создавшегося положения, но виду не показывает.

Алоя, словно чувствуя, чего от нее хочет Крейг, держалась так, будто происходящее ее нисколько не касалось: под руку с Крейгом она прошла в салон и принялась расспрашивать его о картинах и книгах, выставленных на полках.

Ожидание тянулось несказанно медленно, хотя Крейг знал, что его люди делают все максимально быстро. Через некоторое время дверь распахнулась и секретарь объявил:

— Прибыла ваша машина, мистер Вандервельт.

Крейг подошел к иллюминатору, через который виднелась часть пристани перед яхтой, где должна была остановиться машина. Вскоре он увидел, как из нее выходит Рэндал Cap. Его сопровождали двое русских, один из них помог Сару выйти из машины, и, придерживая под руку, стал подниматься вместе с ним по трапу. Крейг знал, что делал он это не столько из желания помочь, сколько из боязни упустить «пленника. Через мгновение к ним присоединился и второй охранник.

Вскоре они поднялись на борт и ступили в небольшое помещение, через которое нужно было пройти, чтобы попасть на основную палубу. Узкий проход позволял идти только друг за другом, и потому охранники были вынуждены подняться по короткому трапу впереди и позади пленника.

Как только первый русский ступил на палубу, один из матросов, который до этого был вне поля зрения, в мгновение ока скрутил гостя, а Крейг, не теряя ни секунды, оттолкнул Сара, так что второй охранник не успел до него дотянуться.

Все произошло так быстро, что русские не успели оказать никакого сопротивления, и через мгновение их уже крепко держали два рослых матроса.

Сам Крейг, обхватил ослабшего Рэндала Сара, и помог ему пройти в салон. По его рассеянному, несколько сонному, виду Крейг понял, что его учитель еще не вполне оправился от трансового состояния, в которое был вынужден погрузиться, защищаясь от своих тюремщиков.

При виде отца Алоя вскочила и бросилась к нему с радостным криком:

— Отец! Отец!

Он заключил ее в объятия, и ясная улыбка, рассеявшая остатки сонной пелены, осветила его лицо.

— Ты в порядке, дорогая моя? — спросил он у дочери низким, чуть хриплым голосом.

— Это я хочу спросить, как ты? — прошептала Алоя, и из глаз ее брызнули слезы.

— Я в порядке, — ответил Рэндал Cap, — правда, еще не вполне пришел в себя.

Крейг подвинул другу кресло и сказал:

— Садись, пожалуйста. Я принесу тебе бокал шампанского, а потом велю накормить тебя, сейчас тебе нужно восстановить силы.

— Ты, должно быть, очень голоден, — сказала Алоя.

В это время в салон вошел стюард и поставил на стол перед Саром тарелку горячего супа.

— Легкий, но сытный, — с улыбкой заметил Крейг. — Ты угощал меня когда-то таким же, и я не забыл его рецепт.

— У тебя всегда была прекрасная память, Крейг, — произнес Cap. — Вчера вечером я получил твое послание.

— Я был уверен, что ты почувствуешь.

Мужчины посмотрели друг друга в глаза, осознавая, что понимать друг друга таким образом могут только родственные, гармоничные души.

Алоя присела возле отца и протянула ему ложку. Медленно, небольшими глотками, он начал есть горячий питательный суп.

Крейг вернулся к тому месту» где сидел барон.

— Ну, что ж, барон, — сказал Крейг — сожалею, что наше знакомство оборвалось столь внезапно, но полагаю, настало время отправить вас на вашу яхту. Моя машина стоит на причале, она заберет вас и ваших людей. Тех двоих, что еще спят мы также отправим на причал, можете забрать их с собой — «или же оставьте там до прихода полиции.

Крейг увидел, как по лицу барона пробежала волна гнева, и он добавил:

— Вашим телохранителям придется оставить здесь свое огнестрельное оружие. Хочу, кстати, заметить, что джентльмены, которые собираются на дружеский прием, никогда не берут с собой эти игрушки.

Крейг был уверен, что барона просто трясет от ярости, хотя он и старался этого не показать, однако побелевшие костяшки пальцев, со страшным усилием сжимавших подлокотники инвалидного кресла, явно говорили об этом.

Барон был абсолютно беспомощен, что являлось огромным унижением для русского.

Крейг позвонил, и когда на пороге салона появился секретарь, сказал:

— Пусть мсье барона проводят на причал, спящих русских отправьте следом, когда он будет сидеть в машине.

Когда секретарь удалился, Крейг обратился к барону:

— После этого мы выходим в море. Хочу сразу предупредить вас, барон, не пытайтесь нас преследовать. Ни одна из ваших яхт не сравнится с моей по скорости: «Русалка» быстрее как минимум вдвое. Прошу вас, будьте реалистичны, и не предпринимайте опрометчивых шагов.

Он помедлил и добавил вызывающе:

— Уходите, иначе я могу пожалеть, что не избавился от вас, когда у меня был такой хороший шанс. Вы будете жить, влача свое жалкое существование и дальше, это послужит вам некоторым утешением, хотя до секретов Рэндала Сара вам так и не удалось добраться.

Барон, который был более не в силах сдерживать себе» выругался по-русски, при этом его всего трясло от ярости и собственной беспомощности. Его брань поняла лишь Алоя, которая что-то прошептала в знак протеста.

Затем, по сигналу Крейга, один из матросов вывез барона из салона, и закрыл за собой дверь.

Прошло немного времени, и где-то внизу заработали двигатели. Казалось, пролетело лишь мгновение, хотя, разумеется, на то, чтобы высадить пятерых русских понадобилось несколько больше времени, и вскоре раздался звук убираемого трапа, и «Русалка» вышла в море.

В этот момент, лорд Нисдон, который все это время хранил изумленное молчание, спросил:

— Куда мы направляемся? Куда вы намерены нас отвезти?

— Сначала мы заедем в Ниццу, — ответил Крейг. — Я не хочу портить вам отдых, и потому высажу вас на берег в этом замечательном месте.

Он заметил, как при этих словах в глазах лорда Нисдона промелькнул страх, и добавил с ноткой презрения в голосе;

— Не бойтесь, вы больше не представляете интереса для русских. Уверен, когда вы вернетесь в Монте-Карло, двух яхт барона не будет там и в помине.

— Они не будут нас преследовать? — с дрожью в голосе спросила Алоя.

— У них нет ни единого шанса догнать нас, — ответил Крейг. — Этим старомодным посудинам понадобится много времени, чтобы выйти в море, а мы к тому моменту будем уже далеко от берега.

— Полагаю, нет нужды спрашивать, куда мы направляемся? — спросил Рэндал Cap.

— Я увезу вас в безопасное место, — ответил Крейг. — Это первое, что мне поручено сделать. Вторым заданием было спасти лорда Нисдона, нового члена департамента иностранных дел, от ловушек русской шпионки.

При этих словах Алоя не удержалась от смеха, а лорд Нисдон гневно воскликнул:

— Это ложь!

— Боюсь, это правда, — подтвердила Алоя. — Я шпионила за вами, хотя и не столь успешно.

— Не могу в это поверить! — растерянно промолвил милорд. — Хотите сказать, что вы лишь пытались вытянуть из меня информацию, ничего более?

В его тоне было столько горечи, что Крейгу стало его жаль.

— У меня есть к вам предложение, Нисдон, — сказал он. — Давайте оставим мистера Сара и его дочь здесь, а сами поднимемся на палубу, посмотрим не следуют ли за нами русские.

Все-таки говорят, у них есть какое-то фантастическое оружие, с помощью которого они могут потопить нас даже на большом расстоянии.

Крейг говорил это полушутливым тоном, однако лорд Нисдон явно встревожился, встал с кресла, на котором все это время сидел, и принялся нервно расхаживать по салону.

Затем, осознав, что больше ему ничего не остается, лорд Нисдон вышел из помещения, и Крейг последовал за ним.

Когда они вышли на палубу, лорд Нисдон пробормотал:

— Не могу в это поверить! Невероятно! Я думал, что нравлюсь ей.

— Это русские заставили ее сыграть роль соблазнительницы, — отозвался Крейг. — Если бы вы играли в эти игры также долго как я, вы бы поняли, что рисковать в нашей работе нельзя ничем.

— Но как я мог знать? Как я мог догадаться, что она просто следит за мной, и что все ее слова — ложь?

— Она пыталась спасти отца. Алоя говорила мне, что сожалеет о том, что ей пришлось так долго вас обманывать, однако, поймите, на карту была поставлена жизнь Рэндала Сара.

— Думаете, они бы убили его?

— Да, после того, как применили бы самые изощренные пытки.

— Я не думал, что в современном мире еще случаются такие страшные вещи!

— Новая должность в департаменте иностранных дел, в отличие от комфортной службы в Посольстве Европы, — ответил Крейг, — покажет вам вещи в абсолютно ином свете, и вы поймете, что в жизни многое принимает совсем иные формы, нежели вы привыкли думать.

— Откуда вам все так хорошо известно? — раздраженно осведомился лорд Нисдон. — В конце концов, сами-то вы американец.

— Мы, американцы, — ответил Крейг, — никогда не задаем вопросов о своих коллегах, мы никогда не говорим о том, что сделали или делаем в настоящий момент, а также о том, кто нас инструктирует.

Он говорил нарочито строго, как школьный учитель говорит с юным учеником. Лорд Нисдон был явно сконфужен.

Крейг поднялся на капитанский мостик и сказал:

— Покажите лорду Нисдону наши новейшие разработки, капитан. Уверен его сиятельству будет весьма любопытно.

— С удовольствием, сэр! — отозвался капитан. Лорду Нисдону ничего не оставалось, как подчиниться, и сделать вид, что ему и вправду интересно, как устроена яхта Крейга.

Крейг оставил милорда на попечительство капитана и вернулся в салон. Увидев его, Алоя воскликнула:

— О, вы были просто неподражаемы! Как вам удалось все так безупречно устроить! Мы с отцом… не знаем, как и благодарить вас за наше спасение!

— Вы можете меня отблагодарить очень легко, — тихо промолвил Крейг.

Они смотрели на него в ожидании комментариев, и он тогда сказал, обращаясь к Рэндалу Сару:

— Чем скорее мы с Алоей поженимся, тем скорее она окажется в безопасности!

Глава 7

Крейг смотрел, как лорд Нисдон садится в катер, вызванный по радио. Через некоторое время его доставят на берег.

До прибытия катера Крейг сказал милорду:

— Когда будете писать отчет для департамента, напишите в нем, что вы раскусили графиню Алою Зладомир с самого начала, что вы знали о ее шпионстве за вами, но намеренно подыграли ей, чтобы узнать побольше о методах русских, и об их намерениях. Я не буду вам противоречить.

Лорд Нисдон, который все это время был мрачен как туча, бросил на собеседника взгляд полный тревоги и непонимания.

— Вы правда, так поступите? — спросил он, наконец.

— Да, я сделаю это по двум причинам, — ответил Крейг. — Во-первых, я понимаю ваши чувства к графине, а во-вторых, я не желаю разрушать вашу карьеру, которая обещает стать головокружительной.

— Вы щедрый человек, мистер Вандервельт, — промолвил лорд Нисдон.

В это время катер подошел вплотную к борту «Русалки», моряки сбросили веревочную лестницу и ждали, когда лорд Нисдон будет готов к отплытию.

— Спасибо, Вандервельт, — поблагодарил Крейга лорд Нисдон, и в голосе его звучала неподдельная признательность.

Когда катер отчалил и веревочная лестница была убрана, «Крейг обратился к корабельному старшине:

— Передайте капитану, что мы отправляемся в плавание, и как можно скорее!

Отдав все необходимые распоряжения, Крейг спустился вниз, где его ждали Алоя и Рэндал Cap.

После того, как Крейг заявил о женитьбе, лицо Сара на мгновение озарилось ясной улыбкой, затем, он сел в кресло, голова его опустилась на грудь, и, не имея сил сказать что-либо, он погрузился в глубокий сон.

Крейг знал, что Рэндал потратил много сил на то, чтобы столь долго находиться в трансовом состоянии, и теперь, когда он вернулся к реальности, ему требовалось восстановить их.

Крейг, легко, словно ребенка, поднял друга на руки, и понес его вниз, в каюту. Алоя последовала за ним.

Увидев Крейга, слуга поспешил на помощь.

— Разденьте мистера Сара и уложите в кровать, как можно быстрее, — распорядился Крейг. — Не беспокойте его, пусть спит, сколько захочет.

Он знал, что разбудить Сара сейчас будет не так-то и просто — после всего того, что ему пришлось пережить, он был истощен и чрезвычайно утомлен.

Лакей открыл дверь одной из уютно обставленных кают.

Крейг осторожно уложил друга на кровать, и предоставил двум слугам дальнейшие заботы о нем. Затем он взял Алою за руку, и вышел вместе с ней в коридор.

— С папой все будет в порядке? — спросила девушка.

— Обещаю, с ним все будет хорошо. Он проспит не менее суток, а когда проснется, к нему вновь вернутся бодрость и живое расположение духа. Хорошо, что он нашел в себе силы немного поесть.

— Это… вы спасли его! — дрожащим от волнения голосом прошептала девушка.

Крейг провел Алою по коридору и открыл дверь одной из кают, которая служила Крейгу личным кабинетом. Здесь он мог уединиться, если главный салон был занят кем-либо из гостей.

Кабинет был обставлен просто, но с большим вкусом: два больших удобных кресла, обтянутых красной кожей, а на стенах картины, на которых были изображены фрагменты морских сражений английских судов с испанскими галеонами.

Однако все внимание Алой было поглощено человеком, стоявшим подле нее.

— Как мне благодарить вас… за все, что вы сделали для нас? — спросила она все тем же робким, тихим голосом.. — «

Как мне выразить вам свою признательность за то, что вы вырвали отца из рук этих страшных людей?

— Мне нужно от вас только одно, — так же тихо отозвался Крейг, и привлек девушку к себе.

Он поцеловал ее нежно и страстно, желая этим поцелуем выразить все чувства, обуревавшие его в этот момент.

Алое в это мгновение показалось, что некая светлая сила вырвала ее из глубин ада и вознесла к яркому свету небес.

Она не могла поверить в то, что теперь ей не нужно бояться ни за отца, ни за себя. Однако в это чудесное мгновение она могла думать только о Крейге, и о его нежных поцелуях.

Лишь когда он поднял голову и заглянул ей в плаза, в которых заискрилось счастье, она смогла произнести:

— Я люблю тебя… Я люблю тебя… Я хочу встать перед тобой на колени и благодарить за то, что ты так прекрасен! Я не нахожу слов, чтобы выразить то, что чувствую.

— Твои губы и твои поцелуи выражают это яснее, чем любые слова, — прошептал Крейг прерывающимся от волнения голосом.

Никогда прежде, ни с какой другой женщиной он не чувствовал того, что испытывал сейчас с Алоей.

Дело было не только в том, что она манила его как женщина, по красоте которой не было равных во всем свете, — они были связаны более глубокими отношениями. Крейгу казалось, что невидимые флюиды их сердец переплетаются воедино, создавая неземное ощущение счастья и радости. Даже брак не мог бы сделать их ближе и роднее, чем они были в это мгновение.

Словно прочтя его мысли, Алоя спросила дрожащим голосом:

— Ты действительно думаешь… что мы должны пожениться?

— Конечно. Я хочу на тебе жениться, — ответил Крейг, — МО только, если ты сама этого пожелаешь.

— Ты вправду собираешься задать мне такой… бессмысленный вопрос? — спросила она. — Мне кажется, нет ничего более замечательного, чем… выйти за тебя замуж, если ты… действительно любишь меня.

— Я люблю тебя, как никого не любил прежде, — сказал Крейг. — И то правда, Алоя, хотя тебе может быть трудно поверить в то, что я ни одной женщине, кроме тебя, не говорил «Я люблю тебя».

— Это… правда?

— Уверен, это правда, потому что я никогда ранее не встречал кого-нибудь, кто сделал бы меня таким счастливым. — Он поцеловал ее волосы и добавил:

— Мне очень повезло, что я встретил тебя, ведь я уже почти перестал надеяться на то, что когда-либо познакомлюсь с женщиной, настолько совершенной.

Позже вечером, когда солнце опустилось за горизонт, окрасив морские волны в алый цвет, и Алоя с Крейгом выпили по чашке настоящего английского чаю, девушка сказала:

— Я и не подумала о том, что мне совершенно нечего надеть. У меня есть лишь вот это платье. Надеюсь, у твоего слуги найдется хотя бы лишняя зубная щетка?

Крейг улыбнулся.

— Иди, посмотри в своей каюте, — сказал он. — Должно быть я думал о тебе, когда обставлял ее.

Девушка ответила соблазнительной улыбкой, и он не удержался, чтобы не добавить:

— Когда мы поженимся, ты переберешься в мою каюту, которая намного больше, но сейчас совсем не подходит для женщины.

При этих словах на щеках Алой выступил нежный румянец, прекрасный, как утренняя заря. Крейг не стал больше медлить, взял возлюбленную за руку, и повел ее в каюту, расположенную напротив большой гостиной.

Покои девушки оказались просторными и комфортабельными. Стены комнаты были выкрашены в небесно-голубой цвет, а огромная удобная кровать украшена балдахином кораллового цвета — любимого цвета египетских цариц.

— О, как здесь красиво! — воскликнула девушка.

Крейг молча отворил дверцу большого вместительного гардероба, и Алоя, к своему глубокому удивлению, увидела здесь все те наряды, которые были сшиты для нее русскими.

Именно в этих туалетах она должна была соблазнять лорда Нисдона.

Она изумленно вскрикнула и посмотрела на Крейга, ожидая разъяснений.

— Ты явно недооценила мои организаторские способности! Я решил, что так будет справедливо: раз русские приложили столько средств и усилий, чтобы собрать тебе такое роскошное приданое, было бы невежливо им не воспользоваться хотя бы на короткое время. А когда будет возможность, я куплю тебе такие красивые наряды, каких не было ни у одной женщины на свете!

— Но… когда… ты успел перевезти сюда… все это? — спросила Алоя, все еще не оправившись от изумления.

— До того, как уехать из отеля, — объяснил Крейг. — Я поручил двум своим слугам проникнуть к тебе в номер, и упаковать все, что они там найдут.

— Но… ведь… Ольга, моя русская служанка, могла… увидеть их и поднять панику?

Крейг коротко рассмеялся.

— Да, она оказалась весьма говорливой, — ответил он, — но моим людям удалось ее успокоить.

Крейг заметил, как при этих словах на лице Алой отразились страх и непонимание.

— Они не причинили ей вреда, — поспешил он успокоить девушку. — Просто им пришлось связать ее и заткнуть рот кляпом, чтобы она не мешала им собирать твои вещи! Я приказал им не брать драгоценностей, которые принадлежат барону. Поэтому они собрали все украшения и сложили на коленях у твоей служанки, чтобы потом она не обвинила их в воровстве.

Крейг рассказывал об этой истории с ноткой иронии, и Алоя не смогла удержаться от смеха.

— Не могу в это поверить! — сказала она. — Ольга такая властолюбивая, такая жесткая женщина!

— Думаю, к этому моменту ее уже нашел кто-нибудь из служащих отеля.

Алоя улыбнулась и обвила шею Крейга руками.

— И как тебе удается продумывать все до мелочей? — спросила она. — Наверное, я всегда буду опасаться, что в один прекрасный день ты можешь счесть меня неподходящей женой и хозяйкой.

Крейг сжал ее в своих объятиях.

— Ты женщина, о которой я мечтал всю жизнь, и ты — единственное, что имеет для меня смысл.

Он нежно поцеловал ее, и затем сказал:

— А теперь дорогая, я хочу, чтобы ты принарядилась для меня. Конечно, выглядеть более соблазнительно, чем ты выглядишь сейчас, вряд ли возможно, но уверен, что через полчаса, ты разубедишь меня в этом!

— Полчаса! — воскликнула Алоя. — Как мало времени!

Что ж, тогда оставь меня немедленно, а то я ничего не успею!

Она смеялась при этом так мило, и выглядела настолько желанной, что Крейг не удержался и поцеловал ее еще раз.

Через мгновение она со смехом вытолкала его из каюты и плотно притворила дверь.

Возвращаясь к себе в кабинет, Крейг подумал, что никогда прежде он еще не был так счастлив, как теперь. Ему казалось, что каждый нерв его тела наполнен живительной энергией и трепещет от радости и любви.

Когда Алоя поднялась наверх, в салон, на небе уже загорались первые звезды.

Море было спокойным, а огоньки яхты приплясывали на его водах. Берег, ясно очерченный прибрежной иллюминацией, четко вырисовывался вдали, и был так прекрасен, что Крейг не сомневался, что запомнит его на всю оставшуюся жизнь.

Однако, когда в салон поднялась Алоя, Крейг позабыл обо всем, что видел ранее. Она была прекраснее, чем любой самый чудесный уголок природы! Девушка казалась нежнее, чем самый белый снег на вершинах Гималайских гор, прекраснее, чем закат в пустыне и загадочнее, чем лунный свет, отражающийся от куполов Тадж-Махала.

На Алое было платье, похожее на сари: материал темно-синего цвета окутывал ее точеную фигурку, оставляя открытым одно плечо. Серебряная вышивка, украшенная аметистами, подчеркивала глубину ее чудесных глаз.

Наряд действительно был роскошным, но Крейга привлекал не он, а тепло, исходящее от кожи Алой, серебро ее волос и свет любви, струящийся из глаз. Ведь все это, лучше, чем любые слова, свидетельствовало о ее чувствах к нему, Крейгу.

Несколько мгновений они молча стояли друг напротив друга, а потом Алоя бросилась к нему в объятия, словно только так чувствовала себя по настоящему защищенной.

— Ты выглядишь прекрасно, дорогая, — сказал он.

— Я хотела услышать от тебя именно эти слова, — отозвалась девушка.

Им хотелось говорить друг с другом о многом, и потому они засиделись в гостиной после того, как обед был закончен и стюард убрал со стола. Поздно вечером Крейг взял любимую за руку и повел ее на палубу, чтобы полюбоваться звездами.

— Как я могла быть столь глупой, что позволила себе думать, будто Господь, в силу которого я так верю, не защитит меня и не спасет моего отца? — спросила Алоя то ли себя, то ли Крейга.

Через мгновение она добавила:

— Мне стыдно за то, что я позволила себе бояться… Но до тех пор, пока я не встретила тебя, мне казалось, что способа спастись просто не существует!

Крейг вспомнил свои ощущения в тот момент, когда подслушивал разговор Алой и лорда Нисдона: тогда она была похожа на маленького зверька, попавшего в ловушку, из которой нет выхода.

Эти воспоминания болью отозвались в его сердце. Он тоже испытывал подобный страх, когда не мог найти способа, как помочь Алое, и вызволить из рук русских своего друга, Рэндала Сара. Именно поэтому он обнял ее, словно стараясь защитить от нахлынувших воспоминаний и сказал, глядя на звезды:

— Ни при каких обстоятельствах мы не должны терять веры. На вере держится жизнь. Не следует забывать, что Его сила всегда с нами, главное, верить в Него до конца!

Алоя перевела дыхание и сказала:

— Ты все-все понимаешь! А я-то думала, что никогда не встречу мужчину, который думает так же, как мой отец.

— Нам еще нужно многому учиться, — продолжал Крейг, — однако теперь, когда мы вместе, делать это будет намного радостнее. Мы будем вместе, любовь моя, познавать бессчетные секреты Вселенной!

— Ты один из ее секретов, — мягко сказала Алоя.

Боясь, что она может замерзнуть на палубе, Крейг повел ее вниз.

— Завтра мы будем в Марселе. А теперь я хочу, чтобы ты отправилась к себе и хорошенько выспалась. И не волнуйся ни о чем, любовь моя.

Она взглянула на него так, словно хотела еще что-то спросить, но почувствовав, что ему самому нужно о многом подумать в одиночестве, промолчала.

— Пойду, проведаю отца, — мягко сказала она через мгновение.

— Конечно, — кивнул Крейг.

Он открыл дверь каюты, в которой спал Cap. При виде Алой и Крейга, слуга, дежуривший у постели больного, встал, и вышел, чтобы дать им возможность побыть наедине.

Даже при тусклом свете, Рэндал Cap выглядел бледным и изнуренным, однако, дыхание его было ровным и спокойным, и Крейг знал, что его друг спит глубоким, целительным сном.

Мгновение Алоя стояла, глядя на отца, а потом опустилась возле его кровати на колени.

Мягко, но уверенно, словно она знала, что он слышит ее даже сквозь самый крепкий сон, девушка сказала:

— Мы в безопасности, папа. Я благодарю Господа за то, что он послал нам Крейга, спасшего нас обоих. Я счастлива так, как никогда прежде, ведь теперь нам обоим нечего бояться!

Она говорила очень трогательно. Затем девушка закрыла руками лицо, и Крейг понял, что она молится, и что это нечто очень личное, что можно посвятить только Богу.

Крейг дождался, пока Алоя не поднялась с колен. У нее было такое радостное и счастливое выражение лица, что Крейг невольно вспомнил о Святой Давоте, которая должно быть находилась в таком же возвышенном состоянии духа, когда ее душа обернулась голубем и воспарила к небесам.

Крейг также послал небесам благодарность за ту помощь, которую ему оказал отец Августин.

Прежде чем подняться на яхту, Крейг велел своему секретарю перевести церкви Святой Давоты солидную сумму денег, которые, как он надеялся, облегчат жизнь не только беднякам Монте-Карло, но и беглецам, ищущим, как и Рэндал Cap убежища в этом городе.

Крейг взял Алою за руку и отвел ее в каюту, чтобы она могла отдохнуть после долгого, полного волнений дня.

Лишь оставшись наедине с самим собой, Крейг почувствовал, как в нем бушуют эмоции, разбуженные в нем Алоей. Но это были не те страсти, которые будили в нем другие женщины: Алоя завладела его душой и разумом.

«Мне посчастливилось найти то, что многие мужчины ищут всю жизнь, но так и не находят», — подумал Крейг, погружаясь в глубокий сон.

На следующее утро Алоя проснулась отдохнувшей и в прекрасном расположении духа.

Девушка осознавала, что это первая ночь за многие месяцы, которую она провела спокойно, без страхов. Сегодня она чувствовала себя иначе и духовно, и физически.

Прошло некоторое время, прежде чем она обратила внимание на то, что моторы яхты заглушены, и решила, что они находятся в каком-то порту.

Она поднялась с кровати, подошла к иллюминатору и отдернула занавеску кораллового цвета. Увидев, что яхта стоит вплотную к причалу, она поняла, что за ночь они дошли до Марселя, как и полагал Крейг.

Произнеся мысленно имя возлюбленного, Алоя почувствовала непреодолимое желание увидеться с ним немедленно. Она принялась быстро одеваться, гадая, который теперь час.

Она была безмерно удивлена, узнав, что скоро пробьет полдень и что она проспала четырнадцать часов кряду.

«Крейг знал, что так и будет, — подумала она с улыбкой. — Он знает все на свете! Ну разве другие мужчины способны с ним сравниться!»

Она дернула шнурок звонка, висевшего возле ее кровати, и когда на пороге появился один из слуг Крейга, спросила:

— Как себя чувствует мой отец?

— Он крепко проспал всю ночь, мисс, — ответил слуга. — Рано утром он проснулся, и я накормил его горячим супом.

После этого он вновь заснул.

— Он и сейчас спит?

— Как младенец, мисс. Не беспокойтесь за него. Разрешите, я принесу вам кофе.

Он исчез так быстро, что Алоя не успела спросить его о Крейге. Пока не принесли кофе, она гадала, ждет ли Крейг встречи с ней так же сильно, как и она с ним.

Когда слуга вернулся, она спросила, несколько робея:

— Мистер Крейг знает, что я проснулась?

— Хозяина нет на яхте, мисс, — отозвался слуга. — Но он Должен скоро вернуться. Он просил передать, что не задержится долго, Затем Алоя переоделась в одно из тех прелестных платьев, которые приготовил для нее французский модельер. Он говорил, что эта коллекция сведет с ума весь Монте-Карло.

Она вспомнила, как противна ей была мысль о том, что незнакомые люди станут пристально ее разглядывать, и гадать о том, кто она такая, в то время как сама она будет сгорать со стыда, пытаясь с помощью женских чар выудить у лорда Нисдона нужную для русских информацию.

— Если ты не раздобудешь для нас сведения, — вспомнила она угрожающий голос барона, — мы увезем твоего отца, и вы больше никогда не встретитесь.

Алоя вскрикнула тогда от ужаса, а барон добавил:

— Используй любые средства. Сделай этого человека своим любовником. В постели женщина может вытянуть из любовника любую информацию.

— Неужели… вы заставите делать… меня… столь… ужасные вещи? — пролепетала Алоя.

Барон бросил на нее тяжелый взгляд, и Алоя почувствовала себя рабыней, которую раздетой выставили на невольничьем рынке.

Она понимала, что если к ее отцу будут применены пытки, она уже ничем не сможет ему помочь.

Ей оставалось надеяться лишь на чудо, и еще нужно было тянуть время, чтобы найти способ сбежать от русских до того, как их с отцом увезут из Монте-Карло.

Именно поэтому она согласилась взять на себя роль соблазнительницы лорда Нисдона. Она играла на его тщеславии, льстила ему, говорила о том, что восхищается его умом и обаянием. Однако все это время Алоя приходила в ужас от мысли о том, что в один прекрасный день ей придется стать его любовницей.

Каждое произнесенное слово давалось ей с трудом и отвращением, каждый миг проведенный с лордом Нисдоном наедине вызывал страх. Однако это была единственная возможность помочь отцу, и Алоя готова была играть в эту грязную игру до конца.

Появление в ее жизни Крейга можно было сравнить с неожиданной вспышкой божественного света, или даже с явлением Архангела Михаила. Внутренний голос подсказывал Алое, что Крейгу можно довериться, хотя страх продолжал сковывать ее разум.

«Если скажешь кому-нибудь хоть слово, — предупреждал ее барон, — или попросишь о помощи даже взглядом, твой отец немедленно умрет».

Но все же она сразу поверила, что Крейг — именно тот человек, который может ее спасти. Поговорив с ним на балконе лишь пару минут, Алоя поняла, что он совсем не похож на мужчин, которых она встречала прежде.

В нем было что-то, что привлекло ее с первого взгляда.

Общаясь с ним, она чувствовала покой и волнение одновременно. Прежде подобные вибрации души появлялись, лишь тогда, когда она общалась со своим отцом.

Однако горничная, неусыпно следившая за каждым ее шагом, тут же напомнила девушке о том, что любое неосторожное слово или действие могут погубить ее отца.

В ту ночь она засыпала с молитвой к высшим силам, которые, как говорил ей отец, всегда рядом, и не могут не помочь. Ей оставалось полагаться только на вмешательство Провидения.

В то же время она понимала, что у нее слишком мало жизненного опыта, и боялась выдать себя в любую минуту.

И все же чудо, на которое она так надеялась, произошло:

Крейг сумел перехитрить барона и его приспешников, и спас Алою и ее отца. Крейг все спланировал так блестяще, что она до сих пор не могла поверить, что весь этот кошмар разрешился без кровопролития и страшных последствий.

«Я люблю его! — подумала девушка. — Прошу тебя, Господи, сделай так, чтобы и он полюбил меня!»

Она понимала, что в жизни Крейга было много женщин, ведь он столь красив и обаятелен, да еще и, как завистливо говорил ей лорд Нисдон, сказочно богат.

Однако в глубине души она знала, что все это не имеет никакого значения. Их связывало нечто большее, нечто более ценное и сокровенное, перед чем любое земное богатство теряет всякий смысл.

Алоя стояла на палубе, когда к причалу, где была пришвартована «Русалка», подъехал автомобиль. Через мгновение, в сопровождении капитана яхты, из автомобиля вышел Крейг.

Алоя подбежала к трапу. Она была так счастлива и взволнована, что хотела броситься в объятия Крейга, но в последние мгновение огромным усилием воли заставила себя сдержаться, и ждала, пока он не подошел к ней.

Они взглянули друг другу в глаза, и оба поняли, что слова излишни, потому что они и так прекрасно понимают один другого.

Не произнеся ни слова, Крейг взял девушку за руку, и повел ее в салон.

Он по-прежнему молча смотрел на нее, когда она первая, слегка смущаясь, нарушила тишину:

— Я… так ждала… тебя, — по-детски искренне сказала она.

— Я надеялся, что ты это скажешь, но я должен сообщить тебе, дорогая, что со свадьбой нам придется немного подождать.

Она смотрела на него в немом изумлении, и он пояснил:

— В соответствии с законом Франции, нас только что зарегистрировал мэр Марселя. Наш капитан стал твоим доверенным лицом…

— Так мы женаты?.. — прошептала Алоя, едва веря своим ушам.

— Да, мы женаты! — ответил Крейг. — Но я знал, что тебе захочется быть повенчанной в церкви, и потому я заехал в русскую церковь и договорился о том, что сегодня вечером нас повенчают в соответствии с традициями веры, которой придерживалась твоя мать.

Алоя почувствовала, как к горлу ее подкатил ком, и едва сдерживая набежавшие слезы, прошептала:

— О, как… чудесно! Этого я хочу… больше… всего на свете!

Крейг обнял ее и сказал:

— Мы оба верим в Силу, которая покровительствует всем религиям мира, дорогая. Эта Сила не зависит от условностей или традиций, но я очень хочу видеть тебя в белом платье невесты, и уверен, что ты будешь счастлива получить благословение святой церкви.

Алоя перевела дыхание:

— Да, я очень этого хочу, — прошептала она и потянулась к Крейгу за поцелуем.

Спустя некоторое время, после того, как закончился обед, девушка спросила:

— Мой вопрос может показаться банальным, но все же что ты хочешь, чтобы я надела на свадьбу?

Крейг рассмеялся.

— Я знал, что ты настоящая женщина, и не удержишься от подобного вопроса. Церемония будет скромной, кроме нас и священника, на ней будут присутствовать лишь двое свидетелей, но тем не менее, я хочу, чтобы это событие запомнилось нам обоим надолго, и стало благословением для наших детей.

Он знал, что при этих словах она смутится, и робко потупит глаза. Увидев ее реакцию, он нежно улыбнулся и продолжил:

— Французы, как правило, надевают на свадьбу фрак.

Именно его я и надену. А вот тебя, дорогая, я хотел бы видеть в том серебряном платье, похожим на сноп лунного света. Помнишь, ты надевала его на прием к Великому князю?

Он привлек ее к себе и тихо добавил:

— Если не ошибаюсь, именно тогда, ты поняла, что мне можно доверять, и что я совсем не похож на тех мужчин, которых ты встречала прежде.

— Я люблю тебя… теперь я понимаю, как сильно я тебя люблю, — отозвалась девушка. — Но до сих пор я не знала, что такое любовь, ведь я никогда не испытывала этого чувства. Когда ты появился в моей жизни, я восприняла тебя, как дар Бога, как лучик света в окутывающей меня темноте.

— Мы оба испытываем одни и те же чувства, — тихо сказал Крейг. — Теперь наша жизнь наполнится светом, который будет согревать нас до конца наших дней.

Когда Крейг и Алоя приклонили колена в маленькой русской церквушке, стены которой украшали лики святых, им обоим показалось, что благословение их браку дает не только священник, но и само Провидение.

Свет проникающий в их души имел божественную силу, он согревал их сердца, и открывал тайны самой Вселенной.

Церемония прошла скромно, а речь священника была трогательной и запоминающейся. Весь путь обратно до яхты был проделан в молчании, все погрузились в собственные размышления. Что касается Алой, то она понимала, что выйдя замуж за Крейга, она обрела покой и счастье, которое, как она думала прежде, ей уже никогда не найти.

Они поднялись на борт яхты и прошли в салон, который слуги украсили букетами белых лилий. К своему восторгу Алоя обнаружила на столе огромный свадебный торт, украшенный мелкими розочками и увенчанный фигурками жениха и невесты. Она рассмеялась от счастья, от чего в воздухе словно зазвенели свадебные колокольчики.

— Мы женаты! Мы действительно поженились! — почти прокричала девушка.

— Я сделаю все, чтобы ты до конца в это поверила, любовь моя, — тихо сказал Крейг.

Они выпили шампанского. Моряки поднимали бокалы за здоровье молодых и желали им счастья и долголетия. Потом был разрезан свадебный торт, кусочек от которого достался каждому из присутствующих.

Заказывая букет для невесты, Крейг позаботился и о венке из лилий, который теперь украшал ее голову.

После того, как все разошлись, молодые посидели некоторое время в тишине салона, зная, что слова им в это мгновение не нужны.

Вскоре моторы яхты вновь заработали, и «Русалка» вышла в открытое море.

— Куда мы плывем? — спросила Алоя.

— Мне не хотелось оставаться в порту, где вокруг так много людей, — ответил Крейг. — Здесь неподалеку есть небольшой залив, где мы и бросим якорь на ночь. Там никто не помешает нам насладиться тишиной, плеском волн и звездным небом.

— Звучит очень… романтично, — улыбнулась Алоя.

— Так и будет, милая, — пообещал Крейг.

Он взял жену за руку и повел ее к себе в каюту, украшенную огромными букетами благоухающих лилий.

Алоя с благодарностью взглянула на Крейга: лишь он один мог все так чудесно устроить. Несмотря на то, что они поженились тайно, Крейг сумел сделать для нее праздник, который она никогда не забудет.

Очень осторожно Крейг снял с головы Алой венок, и, взглянув в ее глаза, сияющие как две звезды, сказал:

— Это твой день, дорогая. Я люблю тебя, и знаю, что ты чиста и невинна, поэтому я не сделаю ничего, что могло бы омрачить этот счастливый день или напугать тебя.

Алоя счастливо рассмеялась.

— Ну как я могу бояться тебя? — спросила она. — Я понимаю, что ты хочешь сказать. Я действительно ничего не знаю о любви, ведь нам с родителями приходилось вести столь странную жизнь! Но я всегда мечтала найти настоящую любовь, и мне посчастливилось, ведь я встретила тебя, мужчину моей мечты, мою любовь!

— Я люблю тебя! — воскликнул Крейг. — Я люблю тебя так сильно, что иной раз мне кажется странным, как такая хрупкая девушка как ты сумела за одну ночь превратить меня в другого человека? Ты воспламенила во мне чувства, которые, как я полагал, не свойственны моей холодной натуре.

— Если я смогу дать тебе что-то новое и необычное, это сделает меня самой счастливой женщиной на свете! — Она прислонилась лбом к его плечу и добавила:

— Ты так привлекателен, умен и так сильно любишь жизнь, что я боюсь… что в один прекрасный… день… ты посчитаешь меня… неинтересной.

— Этого не случится никогда! — вскрикнул Крейг. — Ведь ты частичка меня самого, как же я могу устать от себя, моя обожаемая жена? Нас соединило не только святое благословение церкви. Мы всегда были и будем одним целым — и телом, и душой, и разумом.

Алоя сжала руку Крейга.

— Мы женаты, и мы одно целое, — прошептала она, — но ты — самая важная часть нашего союза, и я буду боготворить тебя до конца своих дней!

— Не говори так, любовь моя, — возразил Крейг. — Хотя сам я готов сказать тоже самое о тебе. Видишь, мы даже в этом сходимся!

Они услышали, как за борт был сброшен якорь. Через некоторое время наверху стихли звуки шагов, так что можно было слышать лишь ласковый шелест волн, омывающих «Русалку».

Крейг привлек Алою к себе и стал целовать. Затем он поднял ее на руки и отнес в постель. Затем Алоя услышала, как он задернул занавески балдахина, украшавшего кровать.

Лунный свет пробивался сквозь складки ткани, наполняя пространство магическим светом. Алоя хотела запомнить этот миг, потому что именно с него начиналась их настоящая совместная жизнь.

Они оба были так счастливы, что могли выразить свои чувства только любовью.

Крейг лег с Алоей рядом, и обнял ее. Их сердца бились рядом в едином ритме, а руки сплетались в жарких объятиях.

Лунный свет окутывал влюбленных, проникая в их сердца, благословляя каждое движение, и наполняя их тела силой настоящей Любви, которая связывала их в прошлом, и будет связывать в будущем, до конца времен.

Было около трех часов по полудни, когда Крейг, поплавав в море, поднялся на палубу, и присоединился к своей жене, которая отдыхала под зонтиком, защищавшим ее от знойного солнца.

Крейг вытер волосы полотенцем, надел длинный махровый халат и сел в кресло рядом с Алоей.

— Хорошо освежился? — спросила она.

— О да! Теперь мне намного прохладней.

— Пока ты плавал, приходил слуга. Он сказал, что отец проснулся, плотно позавтракал, и снова уснул. Но попозже, он захочет увидеть нас обоих.

— Мы обязательно навестим его, когда он проснется, — сказал Крейг. — Надеюсь, он не расстроится, когда узнает, что сегодня вечером мы уезжаем из Марселя на поезде.

— Сегодня вечером мы уезжаем? — переспросила Алоя.

— Я хочу увезти вас в Англию, — ответил Крейг. — Департамент иностранных дел сгорает от желания увидеться с твоим отцом, и расспросить его о том, что ему может быть известно. Ну, а потом мы все вместе уедем в Америку.

Алоя вопросительно смотрела на мужа, ожидая дальнейших объяснений.

— Я хочу познакомить тебя с моей семьей, дорогая, — пояснил Крейг. — К тому же, твоему отцу нужно на некоторое время исчезнуть, а разве можно найти более укромное место, чем мое ранчо в Техасе?

Алоя удивленно вскинула брови, но ничего не сказала.

— Как только Рэндал окрепнет, — продолжал Крейг, — я попрошу его сделать кое-какие записи, которые мы сможем опубликовать в будущем. Это будет бесценным вкладом в мировую дипломатию. Ну, а через какое-то время, он сможет вернуться к работе. Если сам этого захочет.

Алоя счастливо вздохнула.

— Я вижу, ты продумал все, до мелочей.

— Надеюсь, твой отец согласится, что так будет лучше Для всех нас.

— А если я не соглашусь? — с игривой строптивостью спросила Алоя.

— Тогда я буду целовать тебя до тех пор, пока ты не сменишь гнев на милость, — ответил Крейг. При этом он так выразительно посмотрел на ее губы, что Алое показалось будто она почувствовала вкус его поцелуя. Это ощущение наполнило ее счастьем и ни с чем не сравнимым волнением.

Она была уверена, что каждый раз, когда они будут смотреть друг на друга, они будут испытывать это прекрасное волнение, вызванное настоящей большой любовью.

Алоя никогда не думала, что любовь — столь волшебное чувство, настоящий дар богов.

— Я люблю тебя! — прошептала она, зная, что Крейг хочет услышать от нее именно эти слова. И вдруг, изменившимся голосом она спросила:

— Ты говоришь, нам нужно покинуть эти места как можно быстрее… но почему? Ты считаешь… русские… могут устроить охоту на моего отца?

В голосе Алой звучали нотки страха. Чтобы успокоить жену, Крейг накрыл ее руку своей, и сказал:

— Я знал, что рано или поздно, ты задашь этот вопрос. Я хочу, чтобы ты раз и навсегда забыла свои страхи, поэтому должен тебе кое-что рассказать.

— Рассказать о чем?

Крейг взял газету из пачки корреспонденции, которую ранее принес его секретарь, мистер Гавендиш. Алоя знала, что тот специально ездил за почтой в Марсель рано утром, но не выказала никакого интереса к этому, так как не хотела давать внешнему миру ни малейшего повода вмешиваться в их с Крейгом счастливый медовый месяц.

Крейг раскрыл газету на одной из страниц и протянул Алое.

Девушка взяла ее, но от волнения не сразу смогла сосредоточиться, строчки расплывались у нее перед глазами.

Понимая, что сейчас она должна прочесть что-то очень важное, касающееся их обоих, она сделала над собой усилие и принялась читать вслух:

ТРАГЕДИЯ В МОНТЕ-КАРЛО

«В среду вечером, на яхте „Царица“, принадлежащей барону Строголоффу, случился пожар. Яхта была пришвартована у причала в Монте-Карло, рядом с другой яхтой барона — „Царевичем“.

Прошло более тридцати минут, прежде чем спасательные катера смогли подойти вплотную к горящей яхте. К тому времени пожар завладел большей частью яхты, нанеся ей непоправимый урон.

К несчастью, хозяин яхты, барон Строголофф, был охвачен паникой и не сумел выбраться из огня. После того, как пожар был частично локализован, тело барона нашли в основном салоне яхты. По всей видимости, он упал с инвалидного кресла, и не сумел выбраться наружу.

С огромным сожалением мы извещаем о смерти барона, известного русского аристократа. Это был его первый визит в Монте-Карло. Как известно, барон, будучи большим ценителем оперной музыки, покровительствовал театру города.

Несколько членов экипажа яхты получили ожоги средней тяжести. Двух матросов пришлось госпитализировать. По словам врачей в настоящее время их жизнь и здоровье вне опасности».

Прочитав заметку, Алоя растерянно спросила:

— Так барон… мертв?

— Надеюсь, о нем не будут скорбеть слишком долго, — тихо заметил Крейг.

По тону его голоса Алоя заподозрила, что здесь что-то не так, и решительно спросила:

— Ты имеешь к этой истории какое-либо отношение?

— Я не хотел, чтобы ты волновалась, — ответил он, — и продолжала в глубине души опасаться, что барон рано или поздно начнет охотиться за мной, или за твоим отцом. Теперь, все его планы относительно Рэндала Сара сгорели вмести с ним.

Крейг поразмыслил О чем-то несколько секунд, а затем саркастически добавил:

— Если я не ошибаюсь, барон был так озабочен тем, чтобы слава за поимку известной в политическом мире фигуры досталась именно ему, что не информировал в должной степени Тайную полицию. А ведь он действовал именно по их приказу.

— Это… правда? — спросила Алоя.

— Я в этом уверен, — кивнул Крейг, — потому что знаю, как они работают. Я понимал, что когда на яхте получат записку от барона, среди его людей воцарится переполох и нос «Царицы» окажется без охраны. Поэтому я поручил одному из моих людей тайно пробраться на борт судна.

— Как тебе удалось, все так устроить?

Крейг улыбнулся.

— Русские большие болтуны. Они любят говорить обо всем. Я сделал ставку на то, что они будут заняты своими разговорами и тогда, когда барон пошлет за твоим отцом, и не смогут думать ни о чем другом.

— И именно в тот самый момент твой человек и забрался на борт «Царицы»?

— Он прекрасно разбирается в электротехнике, к тому же он отлично плавает под водой, — сказал Крейг. — На то, чтобы испортить электропитание на русской яхте и подготовить возгорание, я дал ему девяносто секунд. Однако позже он с гордостью сообщил мне, что справился с этой работой всего за шестьдесят. Затем он вплавь переправился на борт «Русалки», и никто так и не узнал, о том, куда и зачем он отлучался.

Алоя всплеснула руками.

— Ты… так умен… что меня это даже… пугает.

— Тебе больше никого не нужно будет бояться, — сказал Крейг, — мы сможем жить так, как нам захочется, и делать, то, что считаем нужным.

Глаза Алой лукаво блеснули.

— Полагаю, это будет то… что ты хочешь. Разве возможно, чтобы я спорила или противилась воле такого бесподобного мужчины, как ты?

Крейг поднес руку девушки к своим губам.

— У меня такое чувство, что мы еще будем спорить и отстаивать свое мнение друг перед другом, и это будет важно для нас обоих. Это будет просто восхитительно, но каждый раз наш спор будет заканчиваться одинаково.

— Думаешь, я буду каждый раз сдаваться? — улыбнулась Алоя.

— Думаю, мы будем каждый раз приходить к выводу, что хотим в жизни одного и того же, — ответил он. — Это утро важно для меня тем, что в нем есть ты, и что мы любим друг друга. У меня впереди целая жизнь, прелесть моя, чтобы говорить о своей бесконечной любви к тебе!

С этими словами Крейг встал, подошел к Алое и взял ее за руку.

— Я пойду вниз переодеться, — сказал он, — и хочу, чтобы ты пошла со мной. Во-первых, я желаю, чтобы ты всегда была в поле моего зрения, а во-вторых, я хочу тебя поцеловать.

Тон, каким он произнес последние слова, подсказал Алое, что за ними стоит нечто большее.

Она посмотрела на него обожающим взглядом и позволила отвести себя вниз.

Они вошли в его каюту и закрыли за собой дверь.

Крейг обнял девушку и сказал:

— Ну, вот, последние тучи рассеялись. Я очень рассержусь, если ты когда-либо вновь станешь несчастлива, — Как я могу быть несчастлива рядом с тобой! Я ничего больше не боюсь, ведь ты и папа теперь в безопасности, — отозвалась Алоя. — О, милый, милый Крейг, пожалуйста, пообещай мне, что, чем бы папа ни решил заниматься в будущем, ты останешься со мной! После всего того, через что нам пришлось пройти, мне невыносима сама мысль о том, что ты можешь… оказаться в опасности, или даже… погибнуть.

Крейг ничего не ответил. Он молча привлек девушку к себе и поцеловал.

Коснувшись ее мягких губ, он почувствовал, как внутри него разгорается обжигающее желание, которое постепенно передалось и Алое. Он поднял девушку на руки и отнес ее на кровать.

По мере того, как он целовал ее страстно, жадно и требовательно, пламя разгоралось и поднималось все выше и выше, пока единым порывом не подняло их обоих к самым небесам. Они оба почувствовали, как божественный огонь любви сжигает все страхи и рассеивает зло.

Впереди их ждало лишь счастливое будущее, в котором не было места тревогам, опасности и разочарованиям, будущее, наполненное восторгом, любовью и наивысшим блаженством.

Content

Барбара Картленд
Путешествие в Монте-Карло

От автора

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7