Альберт Байкалов

Беспощадные

Пролог

Недовольно бормоча под нос ругательства, надзиратель первого корпуса следственного изолятора Госкомитета национальной безопасности Ингус Кальвитис подошел к дверям одиночной камеры и для верности заглянул в глазок. Так и есть, подследственный, несмотря на общий подъем, продолжал лежать на нарах – одеяло в ногах, левая рука на груди, правая свисает к полу. Ингус глянул на табличку с именем заключенного – Закир Гакаев, Россия, подозревается в совершении преступлений сразу по нескольким статьям, в том числе терроризм и убийство. Накануне Ингус читал о нем в газете. Закира задержали при попытке покинуть резиденцию русского олигарха, приехавшего в Таллин из Лондона. На пару со своим земляком Закир убил хозяина дома и несколько человек прислуги. Однако охране удалось задержать их. Земляк был застрелен, а у Закира просто не оказалось при себе оружия. На инструктаже начальник предупредил – особо опасен.

Подошел дежурный и, зевая, спросил:

– Ну что?

– Подъем! – открыл камеру Ингус.

Но Закир даже не пошевелился.

– Он же кавказец, а они все хитрые и злые, – предупредил дежурный. – Кстати, вчера Гакаев неважно выглядел. Его врач осмотрел и сказал, что, по-видимому, где-то простыл.

Ингус подошел ближе и поежился – остекленевший взгляд, приоткрытый рот, заострившийся нос… кожа на груди разодрана ногтями.

– Надо же было ему умереть в мою смену! – охрипшим вдруг голосом проговорил он.

Глава 1

За месяц до этого

Под методичный стук колес две проводницы четвертого вагона поезда Новороссийск – Москва рассуждали, кем может быть стоящий в проходе пассажир.

– Милиционер или военный, – сказала та, что помоложе, укладывая вымытые ложки в шкафчик.

Большие глаза, светлые волосы и тонкая шея, торчащая из воротничка форменной рубашки, делали ее похожей на девчонку-подростка.

– Почему ты так решила? – удивилась вторая, намного крупнее напарницы, поэтому и выглядевшая старше. Она только что сдала смену и сейчас со скучающим видом смотрела в окно.

– Не знаю, – пожала плечами блондинка и осторожно, словно опасаясь, что ее заметят, выглянула из купе.

Рослый, атлетического сложения пассажир относился к той категории мужчин, глядя на которых большинство женщин млели и теряли дар речи. Серые глаза, прямой нос, волевой подбородок; коротко стриженные, пепельного цвета волосы…

– Дался он тебе! – неожиданно разозлилась полная, взяла стакан в фирменном подстаканнике, прижала большим пальцем ложечку и допила уже остывший чай. – Сходи лучше за электриком. Опять холодильник отключается.

Стоя у открытого окна, командир группы спецназа ГРУ подполковник Антон Филиппов щурился от наполненного ароматами луговых цветов и хвои ветра. Врываясь в вагон, горячий воздух трепал на окнах занавески, гонял по коридору оброненные кем-то фантики конфет. Проведенные на море две недели пронеслись как один день, и нужно было возвращаться на работу. Жена Регина и сын Сережка остались в Сочи. Антон оплатил им еще десять дней пребывания в гостинице. Поводом к такому решению послужили взявшие столицу в кольцо пожары. С экранов телевизоров не сходили сюжеты с видами Москвы, накрытой непроглядным смогом. Справедливо считая, что ни ребенку, ни жене задымленный воздух не пойдет на пользу, он настоял на том, чтобы они продолжили свой отдых.

Изначально подразделения, подобные тому, которым командовал Филиппов, создавались для работы в глубоком тылу врага. В случае войны спецназ ГРУ должен добывать сведения о противнике, устраивать диверсии на жизненно важных объектах, транспортных узлах, предприятиях повышенной опасности. Особое место занимали мероприятия по установлению местонахождения пунктов управления войсками, средств ядерного нападения и их ликвидации. Не исключалось применение спецназа для уничтожения глав государств и правительств. Однако с середины девяностых документы по боевому предназначению его группы слегка подкорректировали, круг задач расширили, сместив в сторону террористических угроз. Соответственно изменился штат и программа боевой подготовки. Теперь они чаще других, аналогичных, подразделений работали на Северном Кавказе, и в состав группы ввели троих чеченцев. Приходилось решать вопросы и за границей. Немногие военные могут похвастаться тем, что выполняли задачи даже в Южной Америке и Африке, а группа Филиппова тайно провела там не одну операцию, причем все они были следствием действия разного рода террористов. С появлением современных средств связи и Интернета, а также возможности людей быстро перемещаться по миру, эта зараза превратилась в глобальную угрозу.

– Сколько можно говорить: не открывайте окна! – раздался сбоку женский голос. – Вы сводите на нет работу кондиционеров!

Пропуская молоденькую проводницу, Антон прислонился спиной к дверям купе и улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. Неожиданно вагон качнуло, он не удержался и всей своей массой прижал бедняжку к стенке.

– Ой! – взвизгнула девушка.

Антону показалось, что услышал хруст ее костей, и он, ужаснувшись, с трудом выпрямил руки.

Девушка посмотрела на него огромными глазами и неожиданно смутилась.

– Извините, – пожал плечами Антон, – не нарочно.

– И так знаю. – Она вдруг стала поправлять ворот рубашки, словно забыла, куда шла.

– Я могу чем-то загладить свою вину? – серьезно спросил Антон.

– Да ладно. – Проводница пригнулась, собираясь проскочить у него под рукой, но вдруг замерла и снова выпрямилась. – Вообще-то, можете.

– Каким образом? – насторожился Антон. Уж слишком странной была реакция этой похожей на девчонку проводницы.

– Скажите, кто вы по профессии?

– Разве это так важно? – удивился Антон, но ответил: – В армии служу. Подполковник.

– Йес! – Девушка смешно махнула перед лицом кулачком, словно дернула за невидимый рычаг, и умчалась дальше.

– Странно, – пробормотал Антон, глядя ей вслед.

Еще немного постояв в коридоре, он вернулся в купе. Попутчиками у него оказались две женщины и мужчина. Мужчина, представившись в начале пути Сергеем Анатольевичем, разгадывал кроссворды или спал, спускаясь с верхней койки лишь в вагон-ресторан или в туалет. Женщины с ходу оккупировали нижние места и без умолку болтали о своих делах.

– Мы вам не мешаем? – на всякий случай спросила крашеная блондинка по имени Ольга. Она была в футболке, обтягивающей высокую полную грудь, и коротких шортах.

– Нет, – покачал Антон головой, собираясь забраться наверх, но тут вторая попутчица, хрупкая брюнетка в очках, спросила:

– Вам не показалось, что кто-то кричал?

– Да? – замер Антон, так и не добравшись до верхней полки.

– Тебе, наверное, показалось, – махнула рукой Ольга.

Антон все же выглянул в коридор. Двери в тамбур были открыты, и он увидел двух сцепившихся мужчин, между которыми металась удивившая его странным вопросом проводница.

Выйдя из купе и придерживаясь за поручни, Антон поспешил на помощь своей знакомой.

– Да что же это такое! – обхватив сзади здоровенного мужчину за пояс, пищала девушка, при этом ее ноги едва доставали до пола.

Не обращая на проводницу никакого внимания, разбушевавшийся пассажир бил тщедушного мужичка. На полу валялись ключи, отвертки и растоптанные очки. Грудь и руки громилы были обильно покрыты черной порослью, отчего он напоминал гориллу.

– Люди, вы чего не поделили? – поймал его руку Антон.

– Уйди! – прохрипел тот и попытался вырвать запястье. Вагон качнуло, и громила полетел назад, прижав голову проводницы к стене.

Антон понял, что уговорами обойтись не удастся, с силой надавил на кисть мужчины большим пальцем и резко повернул ее против часовой стрелки к плечу. Тот встал на цыпочки и выгнулся дугой. Лицо сделалось малиновым от напряжения и боли. Глаза вылезли из орбит.

– Отпусти! – сдавленно выкрикнул он.

– Не дождешься! – С этими словами Антон еще сильнее сжал запястье буяна, и тот с грохотом рухнул на колени, под одно из которых попала отвертка. Громила взревел не своим голосом, а его лицо из багрового стало малиновым.

– Чего не поделили? – спокойно глядя на избитого мужчину, повторил Антон.

– Я – электрик, – залепетал он. – Шли вот, – показал он взглядом на девушку, – а он курил… Случайно толкнули его дверью в спину.

– У-уу! – пытался встать громила, но видно было, что малейшее движение причиняет ему дикую боль.

– И что теперь? – посмотрел на проводницу Антон.

– Я сейчас милицию позову, – поднимая с пола форменную кепку, ответила она.

– Стоит ли? – Антон перевел взгляд на громилу. – Он что, пьяный?

– Какой бы ни был, зачем человека бить? – залепетал электрик.

– А ты что скажешь? – тряхнул руку буяна Антон.

– Так если бы он извинился, а то буркнул что-то, у меня крышу и сорвало, – прохрипел тот.

– Если отпущу, продолжать будешь? – потянул его руку вверх, помогая встать, Антон.

– Нет, – морщась от боли, процедил громила сквозь зубы.

– Ну смотри, – предупредил его Антон.

– Ты, папаша, сам виноват, – растирая запястье, стал оправдываться буян.

– Виноват, не виноват, только вот очки ты ему разбил, а не он тебе, – напомнил Антон.

– Заплачу, – пробурчал мужчина. – Сколько они стоят?

– Не надо. – Электрик потрогал разбитую губу, опустился на корточки и стал собирать инструмент.

Антон оглянулся. В проходе стояли несколько человек и с интересом наблюдали за происходящим. Еще с минуту подождав, когда электрик соберет свои отвертки и ключи, а проводница приведет себя в порядок, он направился в купе.

– Извините, – раздался сзади робкий голос. Его нагнала проводница. – Меня Кристина зовут, а вас?

– Бэтмен, – усмехнулся Антон.

– Ну вот что, Бэтмен, чай пить будете?

– Не откажусь.

За круглым столом, стоящим посреди погруженной в полумрак гостиной, сидели трое мужчин. Высокие окна, сводчатые потолки, стены, украшенные картинами в золоченых рамах, и потрескивающие в камине дрова придавали этой сцене некую средневековую таинственность.

– Рад тебя видеть, Мельник, – заговорил седой, с умным взглядом кавказец. – Ты совсем не изменился.

– Это тебе так кажется, Закир, – с шумом втянув в себя воздух, ответил мужчина, которого назвали Мельником. – Страна туманов и дождей. – Он бросил взгляд на закрытые шторами окна. – Вот и сегодня пасмурно. Устал болеть.

Несмотря на то что все сидели, было видно, что Мельник – совсем маленького росточка. У него был странный бегающий взгляд, густые дугообразные брови, придававшие его лицу удивленное выражение, и большие залысины. Черный пиджак и модный галстук не добавляли ему солидности. Во всей его внешности чувствовалась какая-то ущербность. Видимо, он знал об этом и старательно пытался скрыть – больше, чем положено, задирал подбородок, хмурился, делал лицо строгим, но от этих попыток становился еще смешнее.

– Не прибедняйся, Олег Викторович, – поддержал кавказца широколицый громила; вместо галстука у него был небрежно повязан платок. – Здесь хоть и говенный климат, а все спокойнее, чем в России.

Слегка выпученные глаза, большой нос и заостренный подбородок создавали впечатление сильного и волевого человека. Игорь Андреевич Маранов действительно обладал всеми этими качествами. Прозванный за пристрастие к шляпам с большими полями Шерифом, сегодня в доме, расположенном на окраине Лондона и принадлежавшем по документам его зятю, он принимал гостей. Один из них, давно оставивший Россию по причине криминального и политического прошлого олигарх Олег Викторович Блиновский, уже более десяти лет жил в Лондоне. Второй, Закир Гакаев, лишь утром прилетел из Москвы. Пятидесятилетний чеченец владел в столице несколькими ресторанами и гостиницей; кроме этого, неофициально курировал почти треть городских рынков. Всех этих абсолютно разных внешне людей объединяло одно – ненависть к стране, в которой они родились и выросли. Странно, но никто из них не ощутил на себе все прелести тоталитарного режима, не сидел в тюрьмах, не голодал и не мыкался по съемным углам. Лишь Маранов в начале девяностых провел полгода в следственном изоляторе по подозрению в организации заказных убийств, но за недоказанностью был выпущен на свободу и больше не попадался. Однако это не мешало ему при случае нагло врать, что он в свое время поплатился за инакомыслие свободой.

– Это как сказать, как сказать, – занервничал между тем Блиновский. – Я нигде не чувствую себя спокойно.

– Еще бы, – хмыкнул Закир. – Ты причинил много бед своей стране, поэтому есть чего бояться.

– Тебе ли это говорить?! – справившись с волнением, воскликнул Блиновский. – У самого руки по локоть в крови. Я хоть никого лично не убивал.

– Чего так волнуешься? – Закир хитро подмигнул Маранову: – Ты же видишь, как путинские собаки убивают наших братьев. Не больно. Раз, и готово! Одного взорвали в машине, второму пулю в голову пустили…

– Закир, прекрати! – попросил Маранов.

Всем и так было ясно, о ком говорил чеченец. За последние несколько лет в самой России и за ее пределами своей жизнью поплатились многие из тех, кого принято считать террористами. Кажется, совсем недавно среди них был Ваха Бириев, а, оказывается, прошло уже пять лет, как его на глазах многочисленной охраны взорвали в Катаре в собственном автомобиле. Несмотря на то что в России давно другой президент, все свои беды чеченские террористы по привычке валили на прежнего – уж очень много проблем связано с его появлением на политической арене.

– Тебе тоже страшно, Игорь Андреевич? – удивленно склонил голову набок чеченец. – До сих пор я думал, что ты ничего не боишься.

Маранов промолчал. Однако Блиновский не упустил случая высказаться, причем так, чтобы хоть как-то уколоть чеченца.

– Не боятся только дураки, – с опаской покосился он на Закира. – Инстинкт самосохранения позволяет выжить виду…

– Ты не вид, – покачал головой Закир. – Ты – Блиновский Олег Викторович, и инстинкт тебе мало поможет. В России тебя давно хотят увидеть мертвым даже пенсионерки.

– Спасибо на добром слове, Закир, – окончательно расстроился Блиновский.

– Не пойму, зачем я ехал в такую даль? – неожиданно возмутился Маранов.

– Действительно, – привстал и поправил под собой стул Блиновский. – Я тоже не понимаю, к чему эти прения? Все мы – кость в горле путинского режима. То, что на нас ведется охота, это хороший показатель того, что мы действительно делаем нужное дело. Сами посмотрите, сколько политиков в открытую поливают грязью нынешнюю власть. Но их не трогают, они ручные. Просто кто-то должен считаться в оппозиции. Не будет Зюганова и Жириновского, Запад начнет упрекать Россию в отсутствии демократии. А так – они лишь приносят дивиденды Кремлю и набивают свои карманы.

– Собака лает, караван идет, – подытожил Закир и с задумчивым видом принялся перебирать четки.

– Нужно сделать, чтобы верблюды испугались и бросились врассыпную! – неожиданно воскликнул Блиновский и через стол показал пальцем на Закира.

– Ты зачем пугаешь? – улыбнулся Закир. – Когда так рукой сделал, на Ленина был похож. Знаешь, был давно такой человек?

– Разве тебя можно напугать? – Блиновский повернулся к Маранову: – Расскажи, как обстановка в Москве?

– Смотря какая, – пожал плечами Маранов. – Если ты имеешь в виду экологическую, то дрянь. Люди уже два месяца не видели солнца. Не шучу.

– Правда, – поддержал его чеченец. – У меня пятый этаж квартира. Я вниз утром смотрю, на дороге только свет фар ездит.

Блиновский с Марановым прыснули со смеха.

– Чего, не нравится, как сказал? – нахмурился Закир. – Зато вы меня поняли.

– Успокойся, Закир, – поднял руки Блиновский. – Тебя никто не хотел обидеть. Все знают, ты говоришь, кроме родного и русского, еще на пяти языках.

– Засуха погубила в большинстве областей практически весь урожай, – добавил Маранов.

– Как ты думаешь, это повлияет на цены? – В ожидании ответа Блиновский подался вперед, рот его приоткрылся.

– Правительство обещает, что этого не произойдет, – пожал плечами Маранов.

– Рост цен приведет к голоду значительной части населения, – быстро заговорил Блиновский. – До сих пор в России не говорили об этом, но нам известно, что большая часть людей вынуждена себя во всем ограничивать. Я слежу за событиями в стране. У меня показывают все ведущие телеканалы, есть Интернет. Каждый день специально назначенные люди готовят отчет. Мне ежедневно присылают почту. В России принято говорить о маленьких пенсиях, огромных тарифах ЖКХ, ругать медицину и образование, но нигде не упоминается о банальном голоде.

– А ты решил накормить страну? – усмехнулся Маранов, не понимая, к чему клонит опальный олигарх.

– Нет, – покачал головой Блиновский. – Просто считаю, что сейчас самое время помочь спровоцировать катастрофу. Нужно вызвать ажиотаж на продуктовом рынке, посеять панику. В России народ на генетическом уровне знает, что такое голод. Люди привыкли не верить правительству. Надо использовать результаты засухи и пожаров!

– Этим мы занимаемся, – со скучным видом произнес Маранов. – Вынуждаем монополистов поднимать цены. Пока удается влиять на ситуацию. Хороший ажиотаж создала элементарная гречка, – хмыкнул он. – Не знал, что ее жрут.

– Это что, шутка была или ты правда думал, что гречка несъедобная? – недоверчиво глядя в глаза Маранову, спросил Закир.

– Конечно, пошутил, – стушевался Маранов. – В детстве я ее даже любил…

– Закир, – продолжал тем временем Блиновский. – Ты прекрасно знаешь, что вся политика делается в Москве. Сейчас, когда народ измотан жарой и гарью, самое время провести акцию. В чем дело? Не за горами осень, начнутся дожди…

– Ты будешь удивлен, но в наши планы вмешались именно пожар и засуха, на которые мы делали ставки, – заговорил Закир.

– Не понимаю тебя, – нахмурился Блиновский.

– Чего здесь понимать? Мы планировали в час пик огнем из гранатометов вывести из строя подстанции, взорвать линии электропередачи и обесточить город. Должны встать поезда метро, трамваи и троллейбусы. Перестанут работать светофоры, возникнут пробки. Связь тоже пропадет. Когда начнется паника, специальные люди взорвут в местах большого скопления народа адские машины. Те, кто готовил это, изучали последствия такой аварии. Два года назад в Москве отключили свет. Тогда тысячи людей вышли на станциях метро, как муравьи. У нас есть расчет, где поставить машины со взрывчаткой. Еще я хотел устроить взрывы домов, в которых остановятся лифты. Много не надо, всего пять-шесть точек. Если все сложится, как я думаю, раненые долго не смогут получить помощь, врачи не сумеют попасть туда сразу.

– В чем же дело? – Блиновский не мигая уставился на чеченца.

– Наши люди в Чечне подготовили несколько диверсионных групп. Эти моджахеды живут среди мирного населения, но все имеют опыт войны, – продолжал Закир. – По первой команде они готовы в течение нескольких дней приехать в Москву. В области подготовили схроны, спрятали в них оружие и боеприпасы. Но, как назло, именно в этих местах загорелся лес! – Он ударил ладонью по столу. – Одно укрытие сгорело, три других находятся на территории, где сейчас много пожарных.

– Я передал вам два миллиона долларов, – взгляд Блиновского потемнел. – Этих денег достаточно, чтобы купить новое оружие и сколько угодно взрывчатки.

– В том-то и дело, что деньги мы тоже спрятали в лесу, – вздохнул Закир.

– В лесу? Как?! – воскликнул Блиновский. – Уж не хочешь ли ты сказать, что они сгорели?

– Все может быть. – Закир закатил глаза под потолок. – На все воля Аллаха!

– Но что мешало привезти наличность в Москву? – не унимался Блиновский. – Ее не так уж и много.

– Русские очень умело отслеживают финансовые потоки. А у тебя много людей знали об этой операции, – пояснил Закир. – Я уже обжигался, знаю, как работает ФСБ. Они ждут, когда посылка приходит к конечному адресату. Поэтому подстраховался. Кто знал, что такое бедствие будет?

– Мы с тобой договаривались, если акция по каким-то причинам будет сорвана, эти деньги я верну себе за счет твоего загородного дома в Плимуте. Или забыл?

– Не забыл, – расплылся в зловещей улыбке чеченец. – Только мы оба знаем, что ты сам не возьмешь его у меня.

– Да, я не стану опускаться до того, чтобы таким образом возвращать свои деньги, – с театральным пафосом заявил Блиновский. – Тем более что мы друзья.

– Мы не друзья, – неожиданно резко заявил Закир. – И я тебе ничего не должен.

– Поясни, – побледнел Блиновский.

– Все ты понял. – Закир положил руки на стол и слегка наклонился вперед. – Это не твои деньги, ты дал их мне не из своего кармана, тебе платят англичане. Наверняка они дают намного больше, а я получаю крохи.

– Да как?! – часто заморгал глазами Блиновский. – С чего ты взял?

– Ты давно нищий, – продолжал развивать свою мысль чеченец. – Если не так, разве стал бы переезжать из центра Лондона на окраину? Всем известно, что злость разорила тебя. Ты вынужден продавать яхты, самолет арендуешь, а дома сдаешь.

– Значит, когда у меня были деньги, ты уважал меня больше? – прищурился Блиновский.

– Ты не так меня понял. – Голос чеченца стал мягче. – Если бы я перестал тебя считать человеком, наверняка не приехал бы. Но я бросил в Москве все свои дела и прилетел в Лондон. Спроси у моих детей, я видел их после того, как сошел с трапа самолета? Только зять встретил меня и сразу привез в этот дом. Просто иногда ты начинаешь блефовать, это мало кому понравится. Зачем врать людям, с которыми делаешь одно общее дело?

– Не знаю, но ты говоришь о двух миллионах, как о двух копейках, – передернул плечами Блиновский.

– На месте деньги. Можешь не волноваться. Укрытие, где их спрятали, не пострадало. Там вчера был мой человек. Он видел это место. Его не тронул огонь, лишь трава немного горела. Просто вокруг много людей, и к нему сейчас не подберешься. Там не только деньги. На две группы оружия спрятано. Много чего…

Женька Корнеев направил ствол в основание старой березы. Тугая струя воды с шипением вспенила и сорвала слой прошлогодних листьев. В воздух, на клубах черного пара, взлетели миллионы искр. Напор стал такой, что Женька не удержался и отступил на шаг.

– Тебя что, уже шатает? – прокричал ему на ухо Левашов Димка.

– Шатает, – подтвердил Корней.

– Смена идет! – Димка вставил в закрепленный на поясе чехол топорик, которым сшибал обгоревшие ветки деревьев.

Корней, насколько позволял шлем и ворот, оглянулся.

– Наконец-то! – вырвалось у него.

Со стороны дороги, где была развернута полевая кухня, приближались два размытых дымом силуэта. В пожарных касках и костюмах они походили на инопланетян. Один, длинный, принадлежал Игорю Кошелеву. Второй, что на полголовы ниже, – Толику Иванову. Парни ходили на обед и теперь до самого ужина будут попарно, меняя друг друга, проливать этот торфяник.

– Перекур! – раздался голос Кошелева.

Корней всучил ему ствол и, с трудом передвигая ногами, двинулся вдоль пожарного рукава, зеленой змеей уходившего в сторону временного водопровода. В горле першило, глаза слезились, в голове гудело, раскаленный воздух застревал в легких. Тяжелая брезентовая куртка и штаны, намокшие от воды, тянули к обуглившейся земле. Обгоревшие деревья мертвого леса осуждающе смотрели на снующих людей. Казалось, весь мир лишился красок.

– Корней! – окликнул охрипшим голосом Димка. – Пошли окунемся?

Женька остановился и посмотрел на друга. На фоне черного, осунувшегося лица напарника белки глаз выглядели не совсем обычно, да и весь он, худой, с тонкой шеей, походил на чертенка.

– Лысый увидит, порвет, – покачал головой Корней и огляделся по сторонам, испугавшись, что командир роты капитан Лысак где-то поблизости и ненароком услышал, как он назвал его.

– Чего он увидит? – Димка попытался упереть руки в бока, но рукава куртки мешали. – Я тебя с двух шагов только узнал. Пошли!

Корней снял каску и запрокинул голову назад. Шея ныла от постоянного напряжения.

– Пошли, – наконец решился он и двинул в направлении озера.

Скоро будет неделя, как пожарная команда, в которой служил Корней, проливала горящий торфяник. Первые дни они каждый раз ездили за водой на озеро, расположенное в километре от места тушения. Пока пожарная машина закачивала свой резервуар, солдаты успевали искупаться. Потом саперы протянули трубопровод, рукава подсоединили к основной магистрали, машину отогнали в тылы, и пожарные лишились небольшой передышки.

– Слышь, наверное, скоро жару дожди сменят, – замедлил шаг Димка.

– Это давно известный факт, – согласился Корней. – Сильные испарения вскоре вернутся осадками.

– Ты только задумайся, сколько мы воды в пар превратили, – не унимался Димка. – А еще ведь авиация поливает!

– И так не только здесь, – заметил Корней. – Половина страны горит.

Слева неожиданно раздался хруст, и Корней с Димкой быстро отскочили в сторону. Огромная сосна стала заваливаться набок, и из образовавшейся под корневищем ямы, словно из жерла небольшого вулкана, вверх устремились клубы черного дыма. На мгновенье замерев, дерево с треском рухнуло на землю, исчезнув в облаке сажи.

– Корни подгорели, – бросил Димка и двинулся дальше.

За остовами деревьев заблестела манящая гладь воды.

Корней шагнул на небольшой холмик и вскрикнул – земля вдруг медленно стала уходить вниз, вокруг поднялись фонтанчики пепла. В голове кто-то голосом Корнея закричал: «Мама!» Еще бы, ротный на каждом инструктаже рассказывал страшилки из жизни, напоминая о том, что на подобных пожарах нужно быть вдвойне осторожным. Ведь горящий торфяник таит большую опасность: он выгорает на глубине нескольких метров, и нередко в эти пустоты проваливаются люди и животные. Как водится, сгорают заживо или задыхаются. Такую смерть врагу не пожелаешь, любил повторять Лысак. Оказаться в подобной ловушке равносильно нырнуть в преисподнюю. Он запрещал ходить по одному, уклоняться от проверенных маршрутов, самовольно оставлять места тушения. Корней и сам знал, что это опасно, но заедало его, что и после заключения контракта к ним относятся, как к первогодкам.

В следующий момент он попытался шагнуть в сторону, но было уже поздно, успел лишь зажмуриться, опасаясь, что жаром обожжет глаза, и задержал дыхание. «Только зачем? – мелькнула следующая мысль. – Чтобы на секунду дольше пожить в мучениях?» Ощущение полета и удар о дно ошеломили. Корней приземлился на ноги, однако не удержался и повалился на бок. Воздух с криком вырвался из горла, каска вылетела из рук. Его охватил ужас. «Конец!» – промелькнуло в голове.

Но прошло какое-то время, а ничего не происходило, и он наконец решился приоткрыть глаза. Было темно. Корней попытался перевести дыхание и тут же подавился маслянистой взвесью смеси гари, пыли, древесной трухи и дыма. С трудом прокашлявшись, сел и осторожно тронул рядом с собой дно ямы. Оно оказалось даже не теплым. Пальцы скользнули по грязи. Значит, здесь все потухло или вовсе не горело. Они с Димкой дошли почти до границы болота, а там лишь выгорела сухая трава на кочках.

Корней посмотрел вверх. На светлом фоне прямоугольного провала виднелся чей-то силуэт.

– Корней, ты меня слышишь? – раздался испуганный голос Димки. – Ты живой?

– Живой, – крикнул Корней и попытался встать. Однако сделать это в противопожарном костюме было непросто. Он провел рукой слева от себя, надеясь найти точку опоры, и неожиданно нащупал нечто, напоминающее сундук. «Неужели клад?» – обдало его жаром. Повел рукой ниже. Еще один. Опустился на четвереньки. Так и есть. Взору открылись стоявшие один на другом ящики. Странно, они не выглядели старыми, более того, на одном из них он смог разобрать буквы: «Изделие № 23…» Корней поднялся на ноги. Пыль и сажа чуть развеялись, и он, оглядевшись, понял, что находится в землянке, стены и потолок которой сложены из тонких стволов деревьев. Причем, судя по свежим спилам, построили это укрытие в конце весны или в начале лета. Слева были устроены лежанки, на которых могли спокойно разместиться несколько человек. У стены напротив, на полу, небольшая газовая печь и баллон. В углу – сложенные в кучу спортивные сумки.

– Слушай, что это? – подал сверху голос Димка.

– Не знаю, – морщась от боли в спине и ребрах, на которую вначале не обратил внимания, ответил Корней. – Может, это черные копатели построили?

– Зачем им целый блиндаж? – засомневался Димка.

– Видел вдоль кромки болота ямы? Это они роют. Надо же где-то жить, чтобы каждый день в Москву не мотаться, – стоял на своем Корней. – Наверное, они и подожгли здесь все.

– Посмотри, что в ящиках! – настоятельно попросил Димка.

– Ага, сейчас, – кивнул Корней. – А если эти друзья сюда снаряды уложили? Слышал, что взрыватели со временем ржавеют и потом от прикосновения сработать могут?

– Не хочешь, тогда я сам. – Димка исчез, и в следующий момент в провал свесились его ноги.

– Ты чего? – испугался Корней, когда друг спрыгнул в яму. – А кто теперь нас достанет?

– Не бойся, – отмахнулся Димка и полез открывать верхний ящик. – Мы их под дыру подтащим и вылезем.

Корней успокоился. Действительно, чего это он? И тут же спохватился:

– Ты мудрый, однако! Какая разница, кто открывать будет? Я все равно рядом!

Но было поздно. Димка щелкнул замками и приподнял крышку. Ничего ужасного не последовало. Корней поежился, но любопытство взяло верх:

– Ну, что там?

– Вот это да! – охрипшим от волнения голосом проговорил Димка и запустил руку в ящик. – Смотри! – сунул он через мгновенье под нос Корнею пистолет Макарова.

– Ничего себе! – протянул Корней, беря из его рук оружие. – Даже не верится. Откуда он здесь?

Повертев пистолет в руках, Корней вернул его Димке. Тот вновь развернулся к ящику и стал там рыться. Послышался грохот, и он извлек пластиковый пакет, туго перетянутый скотчем.

– Тяжелый, – заметил Димка и, взвесив пакет на руке, стал его разматывать.

Осторожно ступая, Корней прошел к сумкам, взял лежащую с краю и расстегнул.

– Ни хрена себе! – раздался голос Димки.

– Что там? – всем телом развернулся к нему Корней.

– По ходу, пластит, – колупая ногтем указательного пальца похожую на оконную замазку массу, проговорил Димка. – Взрывчатка такая.

Корней стал осматривать содержимое сумки. Небольшой матерчатый пенал, в который были уложены бритва, мыльница и зубная паста, джинсы, спортивный костюм, пара носков. Все новое, в упаковке.

– Ничего не пойму. Такое ощущение, что эту нору бандиты устроили.

– Зачем? – испуганно спросил Димка. Его порыв исследователя прошел. Любопытство сменил страх.

– Не знаю зачем, но то, что они сюда рано или поздно вернутся, это точно. – Корней почесал затылок и посмотрел на Димку. – Что делать будем?

– Надо ротному доложить, – неуверенно проговорил Димка.

– Может, подождем? – прищурился Корней. – Что, если среди этого барахла деньги спрятаны?

– Давай поищем, – оживился Димка и схватил верхний ящик, намереваясь стащить его на землю и посмотреть, что во втором.

– Нас с минуты на минуту хватятся, – покачал головой Корней. – Надо выбираться отсюда. – Он поднял с земли каску, собираясь привести аргументы в пользу того, что надо немедленно уходить, как его внимание привлекло выражение лица Димки, сосредоточенно глядящего куда-то поверх его головы. – Ты чего? – Проследив за его взглядом, он увидел отошедшую часть стены и кучу обвалившегося грунта на полу.

Димка медленно подошел ближе, сунул в щель руку и вытянул оттуда средних размеров баул. Подхватив другой рукой, медленно поставил его на пол, присел на корточки и расстегнул.

– Ух ты!

– Там что, деньги? – повеселел Корней.

– А ты думал, – одними губами прошептал Димка.

– Не может быть! – справившись с изумлением, выдавил из себя Корней.

– Доллары!

Забыв обо всем на свете, Корней отодвинул дружка в сторону. Так и есть, сумка была полностью набита пачками стодолларовых банкнот. В голове зашумело. Казалось, что все происходящее – сон.

«Может, угорели?» – подумал он и зажмурился, а когда снова открыл глаза, видение не исчезло.

– Вот это да! – протянул Димка.

Корней рухнул на колени, запустил руки в сумку, схватил несколько пачек и поднес к глазам.

– Да здесь… Да мы, – поперхнувшись, он бросил деньги обратно. Его трясло от возбуждения. Потом снова запустил руку в просвет, откуда Димка выволок сумку, и тщательно все обшарил. Больше там ничего не было. – Давай посмотрим, что в остальных ящиках! – с этими словами Корней схватился за металлическую ручку.

Димка сунул деньги за пазуху, подхватил ящик с другой стороны и приподнял:

– Тяжелый.

– Ты зачем деньги забрал? – вспылил Корней. – Мы разве их уже делили?

– Ничего я не забирал, – обиженно надул губы Димка.

– А это что? – Корней взглядом показал ему на грудь.

– Блин, ты что, совсем уже того? – разозлился Димка. – Может, еще меня убьешь, как это обычно в кино бывает?

– Чего это я тебя убивать должен? – трясясь от напряжения, Корней опустил свой край ящика на землю.

– Ты себя сейчас не видел, – усмехнулся одними губами Димка. – Глаза как у бешеного.

Во втором ящике лежали десять автоматов Калашникова и две радиостанции, в следующем – боеприпасы, пачки патронов к пистолетам и автоматам, снаряженные магазины и гранаты.

– М-да. – Димка сдвинул шлем на затылок и вытер тыльной стороной ладони со лба пот.

– Слышь, чего мы стоим? – спохватился Корней.

– А что делать? – удивленно захлопал глазами Димка. – Надо ротного звать.

– Ты охренел? – Корней чуть не вцепился ему в лицо.

– Почему? – испуганно спросил Димка.

– Только заикнись – и все, плакали наши денежки…

– Хочешь все это себе забрать? – растерялся Димка.

– А ты собираешься подарить их Лысому, а сам до конца своих дней жить в общаге и костры тушить? – с трудом ворочая одеревеневшим языком, прошипел Корней.

– Думаешь, он деньги себе присвоит? – усомнился Димка.

– Нет, поровну поделит между нами, – съязвил Корней, лихорадочно соображая, как поступить дальше.

Сообщать о находке он никому не собирался. Еще чего. Перед глазами мгновенно пронеслась вся жизнь, в которой хватало разочарований и унижений. Родился и вырос он в Электростали; отец работал на заводе простым рабочим, мать преподавала музыку. Григорий Дмитриевич Корнеев утром уходил на работу, вечером возвращался, едва держась на ногах. Мать начинала ругаться, получала по зубам и потом тихо плакала на кухне. Утром как ни в чем не бывало готовила завтрак, отправляла мужа на работу, а Женьку в школу. И так повторялось изо дня в день, как по сценарию, написанному чем-то обозленным на семью Корнеевых режиссером. Конечно, были дни, когда отец приходил трезвый. Но тогда он сидел у телевизора и материл на чем свет стоит российскую действительность.

Когда Женьке исполнилось тринадцать, отец, перебрав на дне рождения, на следующий день не вернулся с работы – не выдержало сердце. Похороны были более чем скромными. Женьку удивляло, что мастер долго и нудно говорил о том, что ушел из жизни человек, в прямом смысле слова отдавший жизнь заводу, а денег, собранных на погребение, едва хватило на гроб и водку. Потом потеряла работу мать. Здание музыкальной школы, где она работала, забрал и переоборудовал в ночной клуб местный делец. Пытаясь прокормить Женьку, Инна Игнатьевна горбатилась одновременно на трех работах: по вечерам мыла подъезды, с утра давала уроки на дому, а ночью дежурила на автостоянке. Уборка лестниц закончилась ревматизмом. Суставы на пальцах распухли, и она больше не могла играть. Мать словно ждала, когда Женька закончит школу. Умерла на следующий день.

Так Женька остался полным сиротой. Он устроился на завод, познакомился с девушкой. Как ни странно, русоволосый, с болотного цвета глазами юноша понравился хрупкой и застенчивой Нине. Решив, что это любовь, через месяц они расписались, а спустя неделю пришла повестка, и Корней загремел в армию. Нинка ждала, писала письма, даже пару раз приезжала. А потом все внезапно кончилось: нашла другого, богатого. Так и сказала, когда встретились в загсе, чтобы развестись: «Не хочу повторить судьбу твоей матери и загнуться в нищете».

Корней горевал недолго. Не успели отрасти волосы, как попал в историю – угнал и разбил машину. Хозяин был из тех, кто не жалуется в милицию: едва протрезвев, Корней отписал ему квартиру и вновь оказался в армии. Вторым вариантом был вокзал, но не успел он дойти до той кондиции, когда человеку становится все равно. Спохватился на самом краю обрыва, твердо решив начать новую жизнь и не повторять старых ошибок.

Предложили пожарную часть. Согласился. Быстро освоил специальность брандмейстера. Службу в новом качестве представлял немного не так, как срочную, а на деле почти ничего не изменилось. Даже наоборот. Стали в три шкуры драть за неисправную технику, наказывать рублем и редкими выходными. Хотя за три месяца Корней полноценно отдохнул не больше пяти дней. В остальных случаях то дежурство, то аврал. Последние две недели и вовсе безвылазно на пожарах. Сначала нравилось, потом стало безразлично. Механически выполняли свою работу, пока наконец и вовсе не опостылело. Вдоволь нахлебавшись романтики, хотелось все бросить и уйти. И дело не в том, что тяжело, просто казалось, что они выполняют не нужную никому работу. Тушат, а горит все больше. Да и платят гроши…

И вот повезло, свалилось счастье, откуда не ждал. Вмиг стал обладателем целого состояния. Денег, которые лежали в сумке, с лихвой хватит ему и Димке на всю оставшуюся жизнь.

– Что будем делать? – вернул его в реальный мир громкий шепот Димки.

– Через пару дней все закончится, и мы приедем сюда, – успокоил его Корней. – Здесь от шоссе рукой подать. Главное – вход хорошо замаскировать и никому ничего не говорить.

Они спрятали сумку с деньгами под нарами, подтащили под лаз ящики и стали раздеваться, потому как выбраться из землянки в брезентовых костюмах не представлялось возможным. Первым вскарабкался наверх Димка. Он высунулся в лаз и огляделся. Потом упер руки в края люка, на секунду завис и исчез. Вскоре вниз свесилась его голова:

– Давай комбинезоны!

Корней сначала передал Димке каски, куртки и штаны, лишь потом выбрался сам. Где-то вдалеке тарахтела помпа, гудели дизеля, в свинцовой мгле раздавались голоса пожарных.

– Чего сидишь, надо дыру замаскировать! – засуетился Димка.

Глава 2

Поезд прибывал в Москву с небольшим опозданием. Причиной послужила задымленность, о чем не только сообщили по радио, но и так было видно. Последние сутки в вагоне не открывали окон, но это не помогало. Запах гари стоял такой, что многие слегли. У привыкшего ко всему Антона тоже с утра болела голова, но после того, как он умылся и выпил чаю, боль прошла.

Антон протиснулся в тамбур и шагнул на перрон.

– Разрешите? – раздался над ухом голос Дрона.

Своего боевого товарища Василия по кличке Дрон Филиппов попросил подъехать к поезду. Вещей было немного, но не хотелось тащиться домой на метро.

– Как доехали, сэр? – схватив чемодан, шутливо поинтересовался Дрон.

– Спасибо, хорошо, – пожал ему руку Антон. – Что нового?

– Все… – едва было открыл рот Дрон, как его схватили за плечо и развернули с такой силой, что чемодан Антона выпал из рук.

– Ты что, не понял? – зашипел здоровенный парень с маленькими глазками и слегка приплюснутым носом. – Тебе же сказано, вали отсюда!

Антон понял, что Дрон, воспользовавшись случаем, решил поиздеваться над таксистами, прикинувшись, что подъехал к поезду подзаработать. Антон тоже имел такую слабость – не любил он этих людей. Совсем разных по возрасту, менталитету и национальности, их уравнял вокзал, и они постепенно стали похожи друг на друга манерой одеваться, разговаривать и даже внешне. Наглые и бесцеремонные, эти люди жестко расправлялись с любым, кто намеревался покуситься на их кусок пирога. Прокалывали на машинах чужаков колеса, били стекла, калечили несговорчивых. Особое отвращение водители частных такси стали вызывать у Антона и его коллег после серии терактов на московском метро. Тогда эти дельцы слетелись к станциям, на которых произошла трагедия, и, в разы увеличив расценки, предлагали свои услуги раненым, контуженным и просто перепуганным людям. Но еще больше поразило то, что они попросту избивали тех, кто пытался помочь бесплатно. С тех пор спецназовцы не упускали случая напомнить хотя бы некоторым из них о тех днях.

– Я не понимаю, что здесь происходит? – решил подыграть Дрону Антон.

– Ничего, – буркнул Дрон.

– Тебе куда, братан? – развязно спросил парень.

– Старопименовский переулок знаешь? – прищурился Антон.

– Это перекресток Тверской и Большой Садовой! – оживился бугай. – Конечно.

– Пошли! – Дрон решительно оттеснил парня плечом и увлек Антона к вокзалу.

– Вот козел! – прошипел таксист и устремился следом.

Когда они с толпой пассажиров втискивались в двери вокзала, таксист предпринял последнюю попытку обойтись малой кровью. Он с силой толкнул Василия в бок, вынудив остановиться, и прошипел:

– Ты же с вокзала не уедешь!

– Почему? – часто заморгал глазами Дрон.

– Чего встали в проходе! – раздались вокруг возмущенные голоса, и толпа втолкнула Дрона в зал ожидания. Он едва снова не выронил чемодан Антона.

Таксист отошел в сторону и стал кому-то звонить.

– Ну, вот сейчас я тебе мяса подгоню, – проурчал Дрон. – Оторвешься!

– Я не хочу драться, – разозлился Антон.

– Ты думаешь, я специально? – Дрон оглянулся, ища взглядом парня. – Этот урод меня достал. Я ему в самом начале сказал, что друга встречаю. Он не поверил. Говорит, вчера меня здесь видел.

– Может, правда? – сразу повеселел Антон.

– Что? – не понял Дрон.

– Ну, видел он тебя вчера.

– Что я здесь забыл? – удивился Василий. – Он меня с кем-то путает.

– Признайся, бомбишь потихоньку, – не унимался Антон и подтолкнул товарища плечом.

– Да ну тебя! – отмахнулся Дрон, понимая, что Антон шутит.

На выходе с вокзала их не встретили.

– Значит, не успели подтянуться, – сделал вывод Антон, направляясь вслед за Дроном к автостоянке.

– Проблема сама собой разрешилась, – Дрон свернул между двумя рядами машин и взял чемодан в другую руку.

– Вон он! – неожиданно раздался за спиной крик.

Антон оглянулся. В направлении стоянки, через привокзальную площадь, торопливо шло человек пятнадцать крепких мужчин. Вид у всех был решительный, двое держали в руках биты.

– Что-то их для нас двоих слишком много, – упавшим голосом проговорил Дрон.

– Почему для двоих? – удивился Антон. – Я – пассажир.

– Тогда чего плетешься! – спохватился Дрон и всучил ему чемодан в руки. – Бежим!

Антон опешил. Он никак не ожидал от Дрона такого поведения и, нагоняя его быстрым шагом, бросил на ходу:

– Ты что, бежать решил?

– Лучший бой – это тот, которого удалось избежать, – скороговоркой проговорил Дрон.

– Не удивлюсь, если они тебя или меня узнают, – усмехнулся Антон. – Тогда точно покалечат.

Он всерьез опасался такого исхода. Весной они с Дроном встречали жену уволившегося товарища, и к ним так же пристали водители, заподозрив в конкуренции. Нескольких из них удалось отделать на славу, правда, потом Антон испытал стыд, что в таком возрасте и звании ведет себя как мальчишка.

Шаги сзади приближались.

– Глупая затея, – едва поспевая за Василием, вздохнул Антон. – Убить не убьют, все-таки день, а вот машину покалечить могут.

Между тем Дрон свернул влево.

– Эй, мужик! – раздался совсем близко чей-то голос. – Погоди!

Протиснувшись между «Фольксвагеном» и «Фордом», Дрон перешел в другой ряд, подошел к сверкающей боками «Мазде», достал ключи и направил на нее брелок.

– Ты, парень, не торопись, – попросил нагнавший его наконец здоровяк. Он тяжело дышал и держался рукой за правый бок. Из рукава левой торчала монтировка.

Антон остановился, ровным счетом ничего не понимая. Откуда у Дрона «Мазда»? Конечно, с командировочными и при жесткой экономии на такую машину можно заработать. Но Дрон, насколько Антон знал, ни в чем себя не ограничивал, а жена у него была обычным врачом. К тому же, если бы Василий собирался менять машину, Антон обязательно об этом узнал бы. Придя к выводу, что неугомонный майор попросту одолжил ее на время у кого-то из знакомых, чтобы шикануть перед командиром, Антон всерьез испугался. Как Вася рассчитается после всего? Между тем на тот случай, чтобы Дрон не бросился спасать свою собственность, двое парней встали рядом с ним. Остальные обступили японское чудо и в нерешительности уставились на пожилого толстого коротышку без двух передних зубов. По всему выходило, что этот человек у них главный, парни ждали дальнейшей команды, не решаясь без нее начать крушить такую дорогую машину.

– Мужики, вы чего задумали? – дрогнувшим голосом спросил Дрон.

– Слушай, неужели ты на такой тачке частным извозом занимаешься? – удивился коротышка.

– Портос, по ходу, это подстава, – прошептал кто-то из стоявших рядом.

– Закон один для всех, – просипел коротышка. – Будет знать, как чужой хлеб отбирать.

Один из парней стрельнул по сторонам взглядом, размахнулся баллонным ключом и двинул по фаре. Второй дважды ударил по лобовому стеклу битой.

– Да что вы делаете?! – возмутился Дрон и бросился к машине. Однако его тут же схватили за руки, вынуждая остановиться.

Парни бесновались недолго, было видно, что они боялись. Мало ли кто может стоять за человеком, который ездит на машине, стоимостью равной цене среднестатистической квартиры в Москве? Однако машина потеряла товарный вид, лишилась фар и почти всех стекол.

– Ну что, получил? – прищурился коротышка, сплюнул себе под ноги, круто развернулся и направился прочь. Таксисты растворились на стоянке, словно их здесь и не было, лишь побитая «Мазда» подслеповато смотрела на мир черными провалами фар.

– И что все это значит? – подошел ближе Антон, держа в руке чемодан.

– Не знаю, – пожал плечами Дрон. – Пошли, – и отошел в сторону от покореженной машины.

Проследив за ним, Антон на мгновение опешил – в соседнем ряду стоял старенький джип Василия.

– Ты чего наделал? – возмущенно спросил он.

– Я? – ткнул себе пальцем в грудь Дрон. – Ты ничего не перепутал? – С этими словами он показал на установленную на столбе за спиной Антона камеру видеонаблюдения. – Если тебе привиделось, что я машину ради потехи курочил, то «око большого брата» не обманешь.

– Вася, лучше бы тебе морду набили, – покачал головой Антон, когда они выезжали со стоянки.

– Знаешь, я подумал: почему только мы должны эту нечисть воспитывать? Наверняка у хозяина этой тачки стадо быков, вот пусть и займутся. Я разве говорил им, что это моя машина? Если что, мы лишь свидетели того, как таксисты на спор порешили машину крутого парня.

– С тобой не соскучишься. – Антон уставился на дорогу. – Что у нас все-таки нового?

– Ничего, – ответил Дрон, ловко обгоняя машины. – Две недели были в Пятигорске на горной подготовке. Генерал, по ходу, специально нас туда выпроводил, чтобы мы этой гадостью не дышали.

Антон слегка пригнулся и посмотрел на небо. Оно было хмурым и серым, как перед дождем.

– И так уже второй месяц. – Дрон включил левый поворот, притормозил на переходе, пропуская людей. – Группа Поплавского ездила в Чечню. Уже вернулись. Две недели лазили в окрестностях Шали.

– Успешно?

– Разве от них добьешься подробностей? По телевизору передали, что там уничтожена банда в количестве семи человек. Судя по почерку, их рук дело. Да, кстати, Шаман из отпуска вернулся. Женился.

– Да ты что? – не удержался Антон.

Капитан Шамиль Батаев, как и все офицеры-чеченцы, пришел в группу после тщательного отбора из МВД. Чуть выше среднего роста, со слегка вытянутым лицом и дугообразными бровями, он был единственным холостяком среди своих земляков.

– Насколько я понял, вместо Вишнякова нам так никого и не прислали? – поинтересовался Антон.

– Шеф сказал, как только ты приедешь, начнем работать с кандидатами, – покачал головой Дрон, не отрывая взгляда от дороги:

– Что, так много?

– Как всегда, двое – основной и запасной.

– Откуда, не знаешь?

– Один из Самары, – подрулил к подъезду дома, где жил Антон, и остановил машину Дрон, – а второй откуда-то из Сибири.

Отбор в группу был жестким. На первом этапе с кандидатами работали на местах офицеры Генерального штаба. Как правило, они выезжали в войска в период проведения там плановых конкурсов по полевой выучке и сразу концентрировали свое внимание на тех, кто показывал высокие результаты по тактической, физической и специальной подготовке. С лучшими начинали работать. Эти люди негласно подвергались скрупулезной и всесторонней проверке. После того как круг сужался до нескольких человек, по всем параметрам, отвечающим требованиям, в дело вступали те, с кем в перспективе этим людям придется работать. Как правило, Антон назначал нескольких офицеров для того, чтобы создать кандидату условия, в которых он покажет все свои качества. Причем испытуемый до последнего не знал, что находится под пристальным наблюдением.

– Давай поднимемся, я вещи брошу, и поедем сдаваться, – открыл дверцу Антон.

Сидя на переднем сиденье старенькой «девятки», Корней вглядывался в проносившиеся навстречу указатели. Слева от шоссе тянулся выжженный лес.

– За ним должно быть поле, – заволновался сидевший сзади Димка.

– Поля дальше нет, – уверенно заявил Руслан и сбавил скорость.

– Откуда ты знаешь? – с досадой спросил Корней. – Весь пожар в санчасти отдыхал.

– Когда вас на проливку отправили, я рукава отвозил, – обиженно возразил Руслан.

– Слушай, ты, умник, – завелся Димка, – почему тогда дорогу не запомнил? Какой ты водитель?

– Ну, вы даете – изумился Руслан. – Кто же знал, что сюда возвращаться придется? К тому же, сам посмотри, как все изменилось. Я тогда дороги совсем не видел, мы днем с включенными фарами ехали. По обочине ориентировался.

– Ладно, не ругайтесь, – поморщился Корней. – Сейчас найдем.

Руслан Семакин служил водителем в роте материального обеспечения. Среднего роста, круглолицый молодой мужчина, как и Корней с Димкой, был контрактником. В начале лета Руслан за бесценок купил машину, стоявшую под окнами общежития, поэтому друзья долго не раздумывали, каким способом вывезти из леса оружие, вещи, а главное, деньги.

После того как они обнаружили блиндаж, их часть еще двое суток занималась проливкой. Все это время ни Корней, ни Димка не находили себе места. В редкие минуты отдыха их словно магнитом тянуло к озеру. Они подолгу стояли в небольшом, уцелевшем от огня березняке и вглядывались в остов гигантской сосны, служившей ориентиром кромки болота, где располагался блиндаж. Однако здравый смысл взял верх, никому даже в голову не пришло спускаться туда повторно, так как дым постепенно рассеивался и был большой риск оказаться кем-то замеченными. Странное поведение двух огнеборцев, ставших, подобно сиамским близнецам, неразлучными, привлекло внимание командира роты, начавшего подтрунивать над Корнеем и Димкой. А потом пошел дождь, который доделал за них всю работу, и все вернулись в часть, где с остервенением принялись за обслуживание оборудования и техники. Быстро отмыли за весь расчет машину, помогли водителю отреставрировать помятые в лесу подкрылки, заменили поломавшуюся помпу. Корней порывался выехать на место уже на следующий после возвращения день, но, как назло, оба загремели в наряд. Как же они волновались, что хозяева тайника за это время вернуться и успеют все забрать!

– Кажется, здесь! – вглядываясь в съезд на грунтовую дорогу, пробормотал Корней.

– Точно! – воскликнул Димка.

– А вы боялись, – включил левый поворот Руслан и свернул с шоссе.

Машина запрыгала по разбитой грунтовке.

– Узнаю родную! – заволновался Димка.

– Чего вы так нервничаете? – прищурившись, Руслан посмотрел на Корнея. – Такое впечатление, что вы там не блиндаж времен войны отрыли, а сундук с золотом.

– А может, и сундук! – воскликнул Димка. – Не рад?

– Тогда мне третья часть, – пошутил Руслан.

Корней закусил губу. При упоминании о золоте он вновь пережил волнение, как в тот момент, когда увидел деньги. Воздуха стало не хватать, казалось, что Руслан едет намного медленнее, чем позволяет дорога.

«А вдруг именно сейчас туда направляются хозяева тайника?» – мелькнула мысль, и Корней перевел взгляд на Руслана:

– Быстрее можешь?

– Ребята, вы меня начинаете настораживать, – усмехнулся Руслан. – Колитесь, чего там нашли?

– Потерпи, – уклончиво ответил Корней, размышляя, как поведет себя Руслан, узнав правду.

«А зачем ему говорить? – неожиданно подумал он. – Его оставим с машиной, сами пройдем остаток пути пешком. Часть денег перепрячем, часть возьмем с собой».

Тем временем машина выехала на поляну, изрытую гусеницами тракторов. У кромки леса остались вкопанные в землю столбы летней столовой, и больше ничто не напоминало о том, что здесь был лагерь.

– Все, дальше ножками, – надавил на тормоз Руслан.

Корней толкнул дверцу машины. Стоявшие вокруг сосны уцелели, однако вся подстилка и мелкий кустарник внизу выгорели. В воздухе витал запах гари. Вокруг стояла гробовая тишина.

– А мне что делать? – спросил Руслан.

– Ты здесь нас жди. – Корней обошел машину, открыл багажник и вытащил оттуда сумку, в которую они, кроме двух танковых комбинезонов, предусмотрительно положили небольшой топорик, бутерброды и пластиковую бутылку с водой.

– Вы надолго? – Руслан шлепнул присосавшегося к щеке комара.

– Час, не больше, – на секунду задумавшись, пообещал Корней.

– Наверное, я с вами пойду, – неожиданно заявил Руслан и посмотрел в сторону шоссе. – Сюда сейчас вряд ли кто-то поедет, так что машину можно оставить.

– Как хочешь, – переглянувшись с Димкой, заговорил Корней. – Только потом не говори, что мы тебе колеса должны покупать. Сам решил машину бросить.

– Ладно, – махнул рукой Руслан и открыл дверцу. – Я тут книжку взял с собой, почитаю. Только если будете задерживаться, позвоните.

– А здесь хоть связь есть? – спохватился Димка и вынул трубку сотового телефона.

– Есть, – подтвердил Корней, вспомнив, как ротный каждый вечер звонил из лагеря домой.

Несмотря на то что местность в ясную погоду выглядела совсем иначе, Корней с Димкой быстро нашли торфяник и место, где располагался блиндаж. Озираясь по сторонам, они молча подошли сначала к выбранной в качестве ориентира сосне, потом отмерили от нее двадцать шагов в сторону озера.

– Где-то здесь, – шаря вокруг себя взглядом, пробормотал Корней.

– Вот! – Димка присел на корточки у небольшого возвышения, натянул матерчатые перчатки и стал разгребать золу. Не прошло и минуты, как друзья уже стояли у чернеющего темнотой провала.

– Давай я спущусь, а ты здесь побудь, – принял решение Корней на правах старшего.

– Хорошо, – кивнул Димка. – Фонарик возьми.

Корней быстро переоделся в комбинезон и спустился в блиндаж. Здесь все оставалось на прежних местах. С замиранием сердца он выволок из-под нар сумку и расстегнул «молнию». Некоторое время стоял, завороженно глядя на пачки денег, потом поднял голову вверх:

– Тару давай!

– Зачем двойную работу делать? – удивился Димка. – Забирай их прямо с сумкой.

– Действительно, – согласился с ним Корней. – Тем более она похожа на нашу.

– Только эта полная, а наша наполовину пустая, – заметил Димка. – Руслан может внимание не обратить.

– Часть денег оставим, – застегивая замок, сказал Корней.

– Ты что?! – запротестовал Димка. – Сам же говорил, вдруг за ними вернутся? Нет, надо все забирать. На худой конец, просто спрятать у дороги. Но сюда больше не возвращаться.

– Согласен. – Корней взял сумку в руку и начал карабкаться по ящикам вверх. Добравшись до проема в потолке, подал ее Димке и быстро выбрался следом.

– А оружие? – удивился Димка. – Или оставим?

– Что? – часто заморгал глазами Корней.

– Ты же сказал, что все перепрятать надо, – напомнил Димка.

– Точно, – кивнул Корней, размышляя, как лучше поступить. С одной стороны, нужно хватать деньги и бежать с этого места как можно быстрее и дальше. С другой же, уж очень хотелось стать ко всему обладателем пистолета. Тем более неизвестно, как все теперь обернется. Наверняка хозяева тайника начнут искать тех, кто здесь побывал.

– Так чего ты вылез? – улыбнулся Димка.

– Что-то нехорошо мне, – поежился Корней.

На самом деле вышло у него это непроизвольно. Он не хотел терять сумку с деньгами из виду.

– Ну, ничего страшного, – внимательно посмотрел Корнею в глаза Димка. – Давай, я полезу.

– Как хочешь, – пожал плечами Корней, почувствовав облегчение.

Димка спустился вниз и через несколько минут подал Корнею два пистолета и несколько пачек патронов. Следом пошли гранаты.

– Может, хватит? – неожиданно спросил он снизу.

Корней не успел ответить, услышав за спиной звук шагов. Он обомлел и медленно развернулся.

– Вот, значит, вы где! – улыбаясь во весь рот, у сосны стоял Руслан.

– Ты чего приперся? – расстроился Корней.

– Так, – развел руками Руслан. – А что, разве нельзя?

– Можно, – хмыкнул Корней, понимая, что теперь придется делить деньги на троих. Но это было не так страшно, как то, что любивший выпить Руслан имел вдобавок слабость много болтать, а значит, уже в ближайшее время им наверняка придется расстаться с мечтой о безбедном существовании. Идея, как этого избежать, возникла сразу.

– Не хочешь Димке помочь?

– А где он? – с любопытством огляделся по сторонам Руслан.

– Неужели не видел, как мне Димка оружие подавал? – удивился Корней и показал на провал: – Вот вход в блиндаж.

– Ух ты! – Лицо Руслана вытянулось от удивления. Он подошел к кучке оружия, присел на корточки, с опаской посмотрел на Корнея и взял в руки пистолет. Повертел его, направил в сторону озера, прицелился. Потом взял гранату. Словно пытаясь определить ее примерный вес, несколько раз подбросил на ладони, положил рядом с остальными. Покосившись на Корнея, наклонился к яме, упер руки в колени и крикнул:

– Димон, ты где?

– Чего разорался? – раздался снизу громкий шепот.

– Залезай, раз пришел, – предложил Корней, пытаясь скрыть охватившее вдруг волнение.

Он уже знал, как поступит. Взгляд невольно притягивали поднятые снизу гранаты и пистолеты.

– Слушай, – не разгибаясь, посмотрел на него снизу вверх Руслан, – а пистолета Макарова в войну не было.

– Это не с войны, – прозвучал глухой голос Димки. – Видно, бандиты здесь склад устроили.

– Дела! – протянул Руслан. – Так вы что, оружие «толкать» собрались?

– Пока не знаем, – неопределенно пожал плечами Корней. – Ты будешь спускаться?

– Зачем? – Руслан выпрямился и отряхнул руки. – Одежду пачкать? Вы вот хоть комбинезоны взяли.

– Принимайте! – Снизу появился приклад автомата Калашникова.

Руслан шагнул к яме.

Корней сам не понял, как в следующий момент оказался рядом с Русланом. Схватив его за плечи, он лишь слегка подтолкнул его к провалу. Раздался крик и грохот. В последний момент Руслан попытался схватиться за Корнея, но лишь больно ударил его по ногам и кубарем скатился прямо на голову Димке. Снизу раздались вопли. Не мешкая, Корней бросился к гранатам. Когда-то он бросал учебную, а потом боевую «РГД». Здесь были «Ф-1». Выдернув кольцо, Корней метнул ее следом за Русланом. Раздался хлопок. Он зажмурился и услышал, как Димка протяжно завыл. У Корнея все внутри похолодело.

А дальше все происходило как во сне. Земля под ногами вздрогнула и вздулась, а он будто бы стал выше. Однако в следующий момент раздался страшный треск, и Корней полетел вниз, с ужасом поняв, какую допустил ошибку. Больно ударившись обо что-то твердое, он вскрикнул и открыл глаза.

Поначалу Корней подумал, что его отбросило в сторону и он упал на дно гигантской ямы. Но, постепенно приходя в себя, вдруг понял, что от взрыва попросту обвалилась крыша, а раз он стоял наверху, то вместе с ней оказался внизу. В горле першило от едкого дыма разорвавшейся гранаты. Он с трудом перевернулся и поднялся на ноги. Отовсюду торчали лишенные ветвей стволы тонких деревьев. Посреди этого нагромождения виднелся верхний ящик, крышка которого была открыта. Корней вдруг вспомнил про пластит, и у него на затылке зашевелились волосы. Он отчетливо понял, как ему повезло, ведь взрывчатка легко могла взорваться от детонации. Ошалевший от такого везенья, он некоторое время не мог решить, что делать.

В реальный мир его вернул странный хрип, донесшийся из-под ног. Вот шевельнулась одна из торчащих вверх жердей, словно там, внизу, кто-то дергал за ее конец. До Корнея дошло, что один из его дружков выжил. Он огляделся. На глаза попался скатившийся вместе с ним пистолет. Корней схватил его, снял с предохранителя, взвел, направил ствол себе под ноги и надавил на спуск. Выстрел подействовал на него странным образом. Вмиг исчезли страх и неуверенность. Он надавил на спуск еще два раза, и хрипы стихли.

Корней сунул пистолет за пояс и стал карабкаться вверх. Жерди разъехались, грунт между ними просыпался в блиндаж; ноги Корнея то и дело попадали в эти пустоты, и тогда его охватывал панический ужас. Начинало казаться, что сейчас схватит его за щиколотку Димка и потянет вниз. Наконец он добрался до самого верха, и с души словно камень свалился. Корней торопливо сложил в сумку валявшуюся рядом пачку патронов, закинул ее на плечо и устремился в сторону леса.

Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как остановился, и его обдало жаром. Как он мог так опростоволоситься? Ключи от машины были у Руслана. Корней аж зарычал от досады. Что делать? Вернуться, разобрать остатки крыши, найти Руслана и забрать ключи? На это уйдет уйма времени. К тому же он не сможет видеть, что происходит вокруг. А вдруг как раз в это время за содержимым тайника придут его хозяева? Черт с ними, с ключами! Он остановит машину на трассе и спокойно доедет до Москвы. Корней сделал несколько шагов и снова остановился. На этот раз он вспомнил, что забыл переодеться. Сняв штаны и куртку, долго не знал, куда их деть. Он был уверен, что если найдут комбинезон, то обязательно догадаются, кто был здесь третий. В конце концов с трудом засунул его в сумку и направился в сторону шоссе.

Но чем дальше он уходил от ставшей могилой для двух его сослуживцев землянки, тем сильнее его начинали одолевать сомнения в правильности поступка. Ведь Руслана и Димку хватятся уже завтра на утреннем построении. Правда, как водится, решат, что загуляли, однако уже через пару дней начнут искать. К этому времени наверняка «всплывет» и машина. Решив, что ее появление в районе, где совсем недавно солдаты принимали участие в тушении пожара, не случайно, организуют поиски и наверняка найдут блиндаж. Дальше – дело техники. Ротный вспомнит, что вторым номером с Димкой работал Корней. Кто-то расскажет, что видел, как они всей гурьбой выезжали из городка в день исчезновения.

«Что делать?» – с отчаянием думал Корней, медленно двигаясь дальше. По всему выходило, что, чудесным образом разбогатев, он вдруг оказался в положении, когда это ровным счетом ничего не дает. С другой стороны, если есть деньги, можно найти и выход. В этой стране все покупается и все продается. Сотни людей сделали свое состояние на крови. По-другому разбогатеть почти невозможно. Постепенно он успокоился и пришел к выводу, что все не так страшно. Родителей у него нет, жены тоже. Следовательно, никто и искать не будет. Он ляжет на дно, отсидится где-нибудь, справит себе другие документы и рванет на другой конец страны, хотя бы в тот же Владивосток. А там, немного освоившись, можно оформить загранпаспорт и вовсе свалить из страны.

За размышлениями Корней не заметил, как дошел до шоссе. Выйдя на обочину, огляделся и поднял руку. Серебристый «Опель», за рулем которого сидел молодой парень, мигнул правым поворотом, но, тут же увеличив скорость, пронесся мимо. Следующая машина почти выехала на встречную полосу. Остальные так же промчались мимо. От досады Корней поддел носком кроссовки лежащую на обочине банку из-под пива и направился в сторону от Москвы. Он знал, где-то недалеко находится село. Жара стояла такая, что, казалось, еще немного и лопнет разогретая на солнце голова. Ремень сумки нещадно резал плечо, пот застилал глаза, даже начало подташнивать. Неожиданно до Корнея стала доходить вся абсурдность положения – он идет один вдоль дороги с сумкой, набитой безумными деньгами.

«Дебил!» – прошептал Корней и свернул в заросли кустарника. Отойдя от шоссе, огляделся, поставил сумку на землю, открыл ее, отбросил в сторону комбинезон и с минуту завороженно смотрел на упакованные в пачки доллары. Потом торопливо взял несколько из них и стал рассовывать по карманам. Он решил взять денег на то, чтобы вернуться в Москву, найти квартиру, а потом приехать за остальными. «Стоп, – неожиданно осенило его. – А что если после того, как найдут тела Димки и Руслана, сюда приведут собаку? Тогда она точно возьмет след и найдет сумку!» Корней вздохнул, разорвал одну упаковку, вынул несколько стодолларовых купюр и положил в карман. Остальные деньги вновь засунул в сумку, застегнул ее и вернулся обратно на шоссе.

Подпрыгивая на выступающих из земли камнях, «Нива» скатилась к ручью, фыркнула словно конь, которому в ноздри попала вода, переехала на другую сторону и стала карабкаться в очередную гору. Сопротивляясь силе всемирного тяготения, пассажир вцепился в дверную ручку и слегка наклонился вперед. Дорога повернула влево и пошла вдоль склона. Водитель, молодой чеченец с большими, словно маслины, глазами и чисто выбритым подбородком, увеличил скорость и покосился на пассажира. Тот молча терпел, в глазах его стояла смертельная тоска. Водитель знал, у этого человека стряслась беда, и надо ехать быстро, но аккуратно, как просил сидевший сзади Уматгирей Алхастов, дальний родственник по линии отца. Парень волновался, понимая, что седой чеченец, сидевший рядом, – очень большой человек. Да и так было видно: кто другой поедет в горы в дорогих костюме и туфлях, сняв лишь галстук и расстегнув верхнюю пуговицу синей рубашки.

Страшная вибрация не давала возможности разглядеть детали лица родственника. Когда же водитель перевел взгляд на дорогу, то понял, что скорость слишком велика и в поворот ему не вписаться. «Нива» съехала с дороги. Парень интуитивно зажмурился, но тут же взял себя в руки и открыл глаза. Машина с хрустом уперлась в куст орешника и встала.

В последний момент пассажир с трудом успел выставить вперед руки, чтобы не врезаться головой в лобовое стекло.

Водитель торопливо выжал сцепление, бросил на пассажира испуганный взгляд и повернул ключ в замке зажигания. Захлебываясь самодельным бензином, двигатель чихнул и надрывно взревел.

– Ты совсем недавно научился ездить? – поморщился пассажир.

Парень сделал вид, будто не расслышал, и тронул машину вперед. Однако дернувшись, она снова заглохла.

– Ты что, издеваешься? – строго спросил с заднего сиденья Уматгирей Алхастов.

Коротко стриженный, с покрытой нижней частью лица трехдневной щетиной угрюмый чеченец встретил Закира в Беное. Он должен был показать дорогу в отряд его сына, полевого командира Аслана Гакаева. Самый старший среди детей и последний, сейчас он умирал. Закир едва успел прилететь в Москву из Лондона, как ему сообщили страшную новость. Сын был ранен не в бою и даже не подорвался на мине. При сборке взрывного устройства в лагере молодой чеченец допустил ошибку. Двоих моджахедов Аллах сразу забрал к себе, а его сыну еще предстояло мучиться. Закир не понимал, за что так прогневались на него небеса. За пятнадцать лет он похоронил всех близких ему людей.

– Заводи! – Уматгирей ударил кулаком в спинку сиденья водителя. – И не надо сейчас ехать вперед. Разве не видишь куст? Ты ведь не на танке.

Водитель завел машину, включил заднюю передачу и сдал задом, потом вывернул руль и вернулся на дорогу. Перевалив через хребет, они покатились вниз. Справа и слева к дороге подступали деревья, ветви которых местами образовывали красную ажурную арку.

– Здесь тише, – схватился за спинку сиденья водителя Уматгирей и стал вглядываться вперед. – Видишь, слева просвет? Поворачивай туда. Только осторожнее.

Водитель сбавил скорость до минимума и повернул руль. Объезжая деревья, они проехали по едва заметной колее еще с полкилометра вверх по распадку.

– Стой! – шлепнул по сиденью ладонью Уматгирей. – Приехали.

Из зарослей барбариса показалась голова бородатого, с почерневшим от загара лицом моджахеда. На его голове красовалась сшитая по форме тюбетейки кожаная шапочка.

– Почему сидишь, разве не узнал? – вышел из машины Уматгирей.

– Я узнал только тебя, – поднимаясь на ноги, признался бородач, забросил за спину автомат, стряхнул с камуфлированной куртки прилипшие листочки и траву.

Закир отошел от машины, запрокинул назад голову, закрыл глаза и вдохнул носом воздух.

– Далеко еще? – спросил он, поворачиваясь к Уматгирею.

– Полчаса идти, – ответил за него моджахед в шапочке и тут же спохватился: – Меня Майрбек Куциев зовут. Я из Джугурты.

– Здравствуй, Майрбек, – кивнул Закир, разглядывая боевика. – Давно воюешь?

– Мне скоро сорок. – Майрбек провел рукой по бороде. – Половину жизни я не расстаюсь с оружием.

– Что ты умеешь делать, кроме как воевать?

– Вы хотите спросить, видел ли я мир? – прищурился Майрбек и переглянулся с Уматгиреем.

– Майрбек – хороший воин, – заговорил Уматгирей. – В девяностые он жил в Москве. У него было все: семья, положение, деньги. Когда началась война, он продал свой бизнес и вернулся на родину. Это лучший подрывник в округе, учился у самого Хаттаба.

– Как могло произойти такое, что Аслан был ранен от рук своего же моджахеда? – упер руки в бока Закир.

– Э-э-э! – протянул Майрбек. – Разве это был моджахед? Совсем мальчишка, щенок. Он пришел с горного аула. Меня тогда не было рядом, новых людей обучал другой человек.

– Понятно, – вздохнул Закир и перевел взгляд на Уматгирея. – Ты второй день рядом, а я не знаю о тебе ничего, кроме имени.

– Я родился в Грозном, – пожал плечами Уматгирей, – потом долго жил в России.

– Почему?

– Учился.

– На кого ты учился? – Закир на минуту забыл о своем горе и с интересом посмотрел на моджахеда.

– Я врач, – ошарашил ответом Уматгирей. – Учился в Ленинграде. В Москве проходил практику, но недолго. Вернулся на родину, полгода работал в Грозном. Потом началась война.

– Значит, это ты вынес приговор моему сыну? – процедил сквозь зубы Закир и шагнул к ставшему вмиг ненавистным человеку.

– Моей вины нет, что Аслана ранило, – потупился врач. – Аллах тому свидетель. Если бы я был рядом, постарался бы сделать так, чтобы в него не попал ни один осколок.

– Почему он умирает, а ты здесь? – прищурился Закир.

– Это воля твоего сына, – развел руками Уматгирей.

– Он решил, что я уже стал немощным стариком и с трудом вынесу дороги и горе, которое обрушилось на мои плечи? – догадался Закир. – Аслан подумал, что мне придется помогать?

– Я не могу сказать, что он думал, когда отправлял меня встретить вас, – отвел взгляд в сторону Уматгирей. – Просто хотел, чтобы я вам сразу все рассказал.

– Так говори! – приказал Закир. – Я хочу знать правду, какой бы она ни была.

– Она самая плохая, – склонил голову Уматгирей. – Ему осталось жить считаные часы. Даже если сейчас Аслана положить на стол перед лучшими врачами мира, они не смогут помочь.

– Пойдем. – К горлу Закира неожиданно подступил комок, и он испугался, что его слабость могут заметить моджахеды.

– Юша! – позвал Майрбек, глядя куда-то вверх.

– Я здесь, – раздался сверху чей-то голос.

– Будь внимателен, – Майрбек показал взглядом на машину. – Присмотри за ней.

– Мог бы этого не говорить, – проворчал боевик.

Майрбек развернулся и молча двинулся вниз по склону.

– Здесь недалеко овраг. Там найдешь маскировочную сеть, – объяснил водителю Уматгирей. – Загони машину туда и жди. – Потом нагнал Закира и молча пошел сзади.

Они спустились в распадок и прошли по нему с километр, пробираясь через завалы и буреломы. Шедший впереди них Майрбек остановился, огляделся, вошел в заросли можжевельника и присел на корточки. Тут же раздался какой-то замысловатый стук.

– Что он делает? – растерянно оглянулся Закир.

– Пришли, – пояснил стоявший за его спиной Уматгирей, тронув Закира за локоть, и вслед за Майрбеком они вошли в заросли.

Колючие ветки сквозь брюки ободрали ноги, словно пытаясь не пускать их дальше, но Закир даже не поморщился. Вдруг в земле откинулась замаскированная крышка с закрепленными на ней камнями и прошлогодней листвой, и на поверхности появился чумазый боевик с редкой бородкой. Ухватившись за кромки люка, он подтянулся и проворно выбрался на поверхность.

– Как дела? – едва слышно спросил Уматгирей.

Парень испуганно посмотрел на Закира и отвел взгляд в сторону.

– Почему молчишь? – насторожился Майрбек, схватил паренька за плечо и вынудил смотреть ему в глаза.

Паренек растерянно пожал плечами. Вид его был испуганным.

– Ну! – крикнул Майрбек.

– Аслан попросил вынести его наверх, – промямлил паренек, вновь бросил испуганный взгляд на Закира и замолчал.

– Чего мы стоим? – Закир решительно сел на землю, свесил ноги в люк и спрыгнул вниз.

В нос ударил запах сырой земли, пыли, нечистот и жареного мяса. Он на ощупь двинулся по коридору, и через несколько метров путь ему перегородил бревенчатый экран. Их устанавливали на случай, если в проходе взорвется граната. Закир обошел его и оказался в небольшом и душном помещении, напополам перегороженном брезентовым пологом, за которым виднелись нары. Здесь к зловонию прибавился запах лекарств. Из-за грубо сколоченного стола вскочил коренастый одноглазый бородач в синей футболке и камуфлированных штанах.

– Где? – выдавил из себя Закир и, не дожидаясь ответа, шагнул к пологу.

Одноглазый бросился ему наперерез. Опередив Закира на полшага, ухватил край брезента и сдвинул в сторону.

Закир остановился, собираясь с духом и приводя мысли в порядок. Во второй половине землянки было темно, и он не сразу разглядел в бесформенной куче, лежащей с краю нар, человека. Лишь когда одноглазый присел перед ним на корточки, Закир догадался, что это его сын. Он шагнул ближе, вглядываясь в лицо Аслана и не узнавая его. Ввалившиеся глаза, заострившийся нос, обтянутые кожей скулы, разметавшиеся по цветастой простыне волосы… Было в этом что-то отталкивающее и чужое. «Может, ошибся?» – мелькнула мысль. Закир оглянулся. Понуро опустив головы, сзади стояли Уматгирей и Майрбек.

– Он только что был жив, – словно в тумане прозвучали слова одноглазого. – Просил вынести его на воздух…

Закир не заметил, как оказался у нар. Все вышли. Он сел на краешек, взял руку сына и долго сидел, глядя на него. Смерть Аслана не стала для него неожиданностью. Он чувствовал, что рано или поздно это случится. Сын не хотел возвращаться к мирной жизни. Закир мог сделать ему другие документы, устроить за границей или на худой конец в Москве. Но, оставшись с небольшой горсткой боевиков, которым некуда было идти, Аслан не мог и не захотел их бросить.

– Все это проклятые русские, – проговорил Закир и скрипнул зубами. – Все беды от неверных! – Из его груди вырвался рык. – Почему они пришли сюда? Зачем им наши земли, если они не могут хорошо жить на своей? Если бы не русские, Аслан не пошел бы в лес и не взял в руки оружие. У него родились бы дети, которые называли бы меня дедом. Из-за них он умер в этой грязной норе. Кафиры виноваты во всем! Клянусь, что весь остаток жизни посвящу борьбе с неверными и сделаю все, чтобы в русских городах хозяйничала смерть, а отцы прощались со своими детьми, как сейчас я прощаюсь с тобой.

С трудом передвигая ногами, Корней шел по грунтовой дороге, которая тянулась параллельно шоссе. Несмотря на жару, его заели комары, искусали оводы. В глаза и нос забивалась мошкара. Корней уже думал, что от жары лишится рассудка, когда впереди, между деревьями, замаячили крыши домов.

Село называлось Ширякино. Он хорошо помнил название еще потому, что оно крутилось на слуху. Пока горел торфяник, сюда ездили в магазин, покупали минеральную воду и сладости. Потихоньку, несмотря на жару, на вечер брали водку. Кому было мало дыма пожарищ, запасались здесь сигаретами. Корнею не довелось побывать в Ширякине, а вот Димка был здесь неоднократно. Ему нравилась продавщица продуктового магазина, который располагался в центре села, у дороги. Со слов Димки, звали ее Светлана, она была брюнеткой с длинными волосами и родинкой у краешка губы. Отчего-то Корней загорелся желанием ее увидеть. Может, ему казалось, что она была единственным знакомым, пусть и заочно, в этой глуши человеком, а может, просто хотел посмотреть, кем мог увлечься с виду неказистый Димка.

В начале села была выложенная из красного кирпича остановка, источавшая вокруг себя устойчивый запах мочи. Не увидев расписания, Корней направился дальше. Даже если бы сейчас здесь стоял автобус, он бы не поехал. Пить хотелось так, что кружилась голова. До одноэтажного здания с надписью над козырьком «Придорожный» он не встретил ни одного человека. А войдя в магазин, действительно увидел за прилавком брюнетку с родинкой.

– Чего желаете? – улыбнулась она.

– Воды, – выдавил из себя Корней и отвел взгляд в сторону. – Без газа.

– Какой именно? – Девушка посмотрела на стоящий позади Корнея холодильник, за стеклом которого красовались бутылки. – Она разная.

– Это названия разные, – нашелся Корней, – а вода одинаковая.

– Берите, какая на вас смотрит, – хмыкнула девушка.

Корней взял «Дворцовую» и подошел к прилавку. В этот момент он вдруг понял, что у него, как назло, нет ни рубля.

– Вы знаете, – вынул он из кармана стодолларовую купюру, – у меня только такие.

– Я не обменный пункт…

– Но, девушка, – протянул Корней. – Я умру от жажды.

– Не умрете, – покачала она головой.

– Может, поменяете? – умоляюще попросил он.

– Вы с ума сошли? – Лицо девушки вытянулось от удивления. – Что я скажу, когда хозяин за выручкой придет?

– Но продайте мне ее за сто долларов! – умоляющим голосом попросил он, ловя себя на мысли, что еще чуть-чуть, и он бросится бежать с этой бутылкой.

– Мужчина! – вконец растерялась девушка.

– Я заблудился и долго бродил в лесу, – соврал он.

– Возьмите так, – уступила она. – Что я, не человек, что ли?

– Не могу, – прохрипел Корней.

– Я не знаю курса, – виновато развела руками продавщица.

– А какой вас устроит? – не отступал Корней.

– Смешной вы. – Девушка взяла купюру, посмотрела ее на свет и вздохнула: – Так уж и быть, спасу вас от жажды, разменяю по тридцать…

– А вас, случайно, не Света зовут? – воодушевленный ее порывом, решил разыграть девушку Корней.

– Света, – подтвердила та, медленно протягивая через прилавок деньги. – А как вы догадались? Или мы знакомы?

– Я здесь первый раз, – покачал головой Корней.

В это время сзади раздался шум открывшихся дверей, и мужской голос пробасил:

– Привет, Светик! Дай мне водочки…

Рядом с Корнеем возник здоровенный мужчина в майке и шортах. На огромных ногах были надеты резиновые тапки.

– Тебе как всегда? – протягивая руку к стоявшей на полке рядами «Столичной», спросила Света.

– Конечно, – подтвердил мужчина, отсчитал купюры и бросил на весы.

– В честь чего праздник?

– Просто так, – отмахнулся мужчина. – Что-то я Мишку твоего давно не видел.

– Только что приехал. – Света убрала со лба прядь волос и отсчитала сдачу. – Он к маме ездил.

– Понятно, – протянул бугай.

Корней неожиданно разозлился на себя. Чего он здесь стоит и пялится на продавщицу, к тому же еще и замужнюю? Дурак был Димка, что на нее позарился. Он уже собрался выйти, как Света неожиданно вновь перевела на него взгляд:

– Что-то еще?

– Хотел узнать, как у вас здесь автобусы ходят, – застигнутый врасплох вопросом, промямлил Корней.

– Куда? – спросил мужчина.

– На Москву.

– Ты что, нездешний? – удивился мужчина.

– Я… Мы здесь…

– На Москву отсюда не уедешь, – заговорил громила. – Маршрутки ходят на Уваровку и Можайск. А там уже и поездом, и автобусом можно…

– Спасибо, – кивнул Корней и вышел из магазина.

Рядом с остановкой он увидел «Газель». На ходу открутив пробку, приложился к горлышку и стал с жадностью пить. Вода полилась по подбородку, шее. Осушив почти всю бутылку, он выплеснул остатки на ладонь, смочил шею и бегом устремился к уже переполненной маршрутке.

– В Можайск? – на всякий случай спросил он.

Сидевший напротив парень кивнул.

Корней протянул водителю сторублевую купюру. Получив билет и сдачу, он пробрался в конец салона. Следом забрались пожилая женщина и мальчик, и маршрутка тронулась с места.

Во второй половине дня, изрядно измотанный, Корней вышел на станции метро «Каховская», снова достал купленную по дороге газету с объявлениями о сдаче жилья и посмотрел адрес.

– Девушка! – перегородил он дорогу молодой женщине с коляской. – Не подскажете…

– Я не местная. – Ловко объехав его, женщина пронеслась мимо.

– Извините, улица Одесская, – умоляюще посмотрел на уже немолодого мужчину в очках Корней.

– Я в другом районе живу, – на ходу ответил мужчина и смешался с толпой.

Корней разозлился. В электричке метро ему сказали, что Одесская находится в двух шагах от станции. Озираясь по сторонам, он перешел на другую сторону улицы, прочел на одном из домов ее название – Юшуньская. После этого направился к стоящим рядком киоскам и по купленному там путеводителю без труда нашел нужный адрес. Уже через полчаса поднимался на третий этаж указанного в адресе дома. Массивную железную дверь открыла сухощавая старушка в очках и спортивном костюме.

– Здравствуйте, я по объявлению. – Корней поднял на уровне лица газету.

– Вы хотите снять квартиру? – взгляд женщины отчего-то сделался удивленным.

– Да, – подтвердил Корней. – А что здесь такого?

– Там указан номер телефона, могли бы позвонить, – пожала плечами старушка.

– Просто у меня села батарейка, – расстроился Корней. – Я опоздал?

– Нет, но так бы вы хоть узнали, какие условия и размер оплаты, – пояснила женщина.

Корней догадался, чем обеспокоена женщина, и улыбнулся:

– У меня есть деньги.

– Тогда проходите, – посторонилась старушка.

Оказавшись в просторной прихожей, Корней озабоченно спросил:

– Вы тоже здесь будете жить?

– С чего вы взяли, что это именно та квартира, которую я вам предложу? Она в соседнем доме. Две комнаты, полностью меблированные. Телефон, Интернет. Месяц проживания – пятьсот долларов. Деньги вперед.

– Может, договоримся за четыреста? – спросил Корней.

Он не собирался экономить. Просто отчего-то решил, что так вызовет меньше подозрений.

– Это не мои условия, а того человека, который попросил меня ее сдать, – заученно проговорила женщина. – К тому же я не видела вашего паспорта.

– Пожалуйста, – протянул Корней документы.

– Меня зовут Дарья Максимовна, – представилась старушка, изучая паспорт.

По всей видимости, ее все устроило, и вскоре они отправились смотреть жилье. Квартира располагалась в высотке напротив.

Корней с трудом дождался окончания монолога Дарьи Максимовны о том, как ему надо вести себя. Кроме того, что она незамедлительно выселит его из дома при помощи знакомого участкового, если заметит, что он устраивает здесь пьянки и водит девиц легкого поведения, он узнал массу других полезных вещей. Оказалось, что ванну надо каждый раз чистить «Белизной» с хлорным раствором, после мытья посуды насухо протирать раковину, а выдергивая из розетки вилку утюга, придерживать ее рукой. Нельзя также оставлять на столе грязную посуду, включать громко музыку и телевизор, оставлять открытой балконную дверь. Всего и не перечесть. Появились и обязанности. Он должен был специально отстаивать воду и поливать цветы, а раз в неделю проводить генеральную уборку.

Когда Дарья Максимовна с чувством выполненного долга ушла, он еще некоторое время стоял, привыкая к тишине, потом снял сумку и еще раз обошел все комнаты и кухню. Окна квартиры выходили во двор и на улицу. Этаж был третий. Но Корней допускал, что и с такой высоты, в случае необходимости, сможет спрыгнуть. В комнате стояли диван, шкаф и стол, на полу, у батарей, – свернутый в рулон ковер. В спальне была большая кровать, еще один телевизор и комод для белья. В углу на столике – компьютер.

Корней еще раз проверил на дверях оба замка, взял сумку и отправился в ванную. Однако мылся недолго – ему не терпелось узнать, каким богатством он располагает. Оставляя мокрые следы, он принес сумку в комнату, плотно закрыл шторы, снова прокрался в коридор и заглянул в глазок. Удивившись собственным причудам, вернулся, расстегнул сумку и высыпал ее содержимое на стол. С минуту стоял, завороженно глядя на кучу денег, потом сел на стул, разорвал упаковку и старательно пересчитал купюры. Десять тысяч долларов! Беззвучно шевеля губами, начал перекладывать пачки из одной кучи в другую. Вскоре его лоб покрылся испариной.

– Один миллион девятьсот девяносто девять тысяч семьсот, – пробормотал Корней и испуганно обернулся на дверь. По спине пробежали мурашки. Ему показалось, что в квартире кто-то прячется.

Он соскочил со стула, схватил пистолет, щелкнул предохранителем и осторожно прошел в коридор. Прислушался. В спальне что-то скрипнуло. Сердце забилось так, что потемнело в глазах, в затылок словно кто-то подул могильным холодом. Он поежился и пошел вперед. Оказавшись в спальне, медленно опустился на четвереньки и заглянул под кровать. Никого. Потом подошел к комоду. Выдвинул поочередно один за другим все ящики. Ничего, кроме постельного белья, здесь не было.

– Чертовщина какая-то, – зло сплюнул прямо на пол Корней и решительным шагом вернулся обратно в комнату. – Это нервы, – проговорил он вслух. – Пройдет, – и сел за стол. – Значит, в сумке было два миллиона. Одну пачку я разорвал и рассовал по карманам.

Некоторое время он сидел, соображая, как быть дальше, но ничего путного в голову не приходило. Решив разделить всю сумму на три части и каждую спрятать отдельно, он отправился на кухню искать пакеты.

Глава 3

В Москве шел дождь. Погода очень редко влияла на настроение Антона, однако сегодня, открыв утром глаза и увидев забрызганное дождевыми каплями окно, он испытал радость. Настроение не испортил и Банкет, позвонивший, когда Антон выходил из подъезда, и сообщивший, что сломалась машина. В принципе, ничего страшного в этом не было, и любой офицер группы в состоянии добраться до учебного центра общественным транспортом или позвонить кому-то из сослуживцев, чтобы по пути подобрали. Но сегодня майор должен был принимать участие в испытании кандидата на должность Вишнякова.

Накануне уже был забракован один из претендентов. Спецназовцы устроили старшему лейтенанту самую обычную проверку. Рядом с местом, где он проходил, переодетые в гражданскую одежду офицеры-чеченцы имитировали избиение девушки, которую собирались увезти на машине. Кандидат вступился, даже разбил Джину лицо, однако быстро выдохся и попросту свалился под ноги Шаману, который собирался дать ему отпор. Ничего не подозревавший старший лейтенант находился сейчас на пути в аэропорт Домодедово, откуда должен был убыть к месту службы. Он никогда не узнает, что документы, которые он вез в Главный штаб сухопутных войск, не представляли никакой ценности и их могли отправить обычной почтой, а избившие его люди не бандиты, а офицеры спецназа. Целью организованной ГРУ командировки было обеспечить его появление в Москве.

Теперь на очереди был второй, Ермаков Вячеслав Валентинович, родом из Иркутской области. Окончил школу с английским уклоном, потом – Рязанский военный институт ВДВ. После его окончания год прослужил на Дальнем Востоке. В горячих точках не был, в локальных конфликтах не участвовал. Антона это не особо волновало. В конце концов, обращать на это внимание стали лишь в середине девяностых. Он сам пришел в ГРУ, не имея боевого опыта. Это не так важно. За семь лет не смогли пройти проверку многие из тех, за плечами которых была не одна война, и наоборот.

Лейтенант Ермаков был отправлен в Москву под предлогом участия в соревнованиях по офицерскому многоборью. В этом виде еще в училище он добился больших успехов и стал мастером спорта. Оказавшись в войсках, дважды защищал честь бригады, в которой служил. Известие о том, что командование решило отправить его в Москву, где он должен представлять уже Восточное оперативное направление, было неожиданным и обескуражило офицера, но на состоявшихся состязаниях он показал неплохие результаты. Конечно, призовых мест не выиграл, но и не ударил лицом в грязь. Антона больше расстроило, если бы лейтенант вдруг стал первым. Это значило, что в институте он большую часть времени проводил в спортзалах, а не в аудиториях. Сейчас Ермаков отправлялся на Ярославский вокзал, откуда у него был билет на поезд.

Антон завел двигатель, достал телефон и набрал номер Дрона.

– Прачечная, – раздался на другом конце голос.

– Я тебе мозги промою, дождешься, – провожая взглядом прошедшую мимо машины рыжеволосую девушку в соблазнительно обтягивающих джинсах, пригрозил Антон. – Слушай и запоминай. У Банкета сломалась машина. Как ты сам понимаешь, заменить его некем. А посему…

– Антон Владимирович, – неожиданно заволновался Дрон. – Вы забыли, на каком вокзале запланирована проверка?

– Ярославский, – делая вид, будто не понимает, о чем речь, хмыкнул Антон. – А что?

– А если меня там узнают?

– Вот и хорошо. – Антон посмотрел на часы. – Может, поумнеешь.

– Мы, между прочим, вместе были, – напомнил Дрон.

– Все, хватит дурака валять. Я приезжал на Казанский вокзал.

– Там через площадь, рукой подать, – стоял на своем Дрон. – Пусть Банкет возьмет мою машину.

В принципе, Антон поначалу так и хотел поступить, но неожиданно решил проучить шутника.

– Решение окончательное и обжалованию не подлежит. – С этими словами он отключился…

Повернув на стоянку, Антон медленно поехал между рядами машин. Увидев свободное место, припарковался. Все. Ермакова было решено проверять непосредственно перед самым поездом.

На всякий случай он вынул из бардачка пластиковую папку с фотографией кандидата. На него смотрел черноволосый лейтенант с карими глазами и тонким носом. Ничего выдающегося. Сунул снимок обратно в папку, вышел из машины и оглядел стоянку. С минуты на минуту должен подъехать Дрон. Антон невольно посмотрел на другую сторону площади, кинув взгляд на видеокамеру, несколько дней назад запечатлевшую, как по вине веселого майора стадо озверевших водителей курочило чью-то «Мазду-3».

– Как бы нашего клоуна действительно не узнали, – пробормотал он, с опаской оглядевшись по сторонам, и увидел начавшую собираться спецгруппу.

У выхода из вокзала остановились офицеры-чеченцы, Татарин и Гущин. К ним подошла невысокого роста девушка в короткой юбке. Сержант роты обеспечения учебного процесса Вика Долгалева должна была сыграть роль жертвы. Вахид Джабраилов негромко уточнял задачи. Рослый, с густыми, сросшимися на переносице бровями чеченец говорил негромко, незаметно показывая взглядом места «дислокаций» участников операции. Накануне они все тщательно отрепетировали в учебном центре. Каждый не раз был здесь и имел представление о местной инфраструктуре. Небольшая рекогносцировка была простой формальностью. Короткое «совещание» закончилось, и все разошлись по своим точкам.

– Командир, – раздался голос Тумана в миниатюрном наушнике. – Ермак направляется из метро по подземному переходу в сторону зала ожидания.

– Понял, – заторопился Антон, так как нужно было оказаться у выхода раньше Дрона.

Дежурившим в это время на вокзале сотрудникам милиции было объявлено, что в районе центрального входа в вокзал будут проведены учения ФСБ. Но часто случалось так, что в ход подобной операции вмешивались посторонние люди, поэтому основных участников приходилось страховать.

– Поднимается по ступенькам, – пробормотал Туман.

– Дрон, – прохрипел Джин. – Пошел.

– Где он? – раздался взволнованный голос Дрона.

– Один, в форме, – уточнил Туман.

– Вижу, встречаю, – выдохнул Дрон.

Антон тоже увидел Василия. Под ручку с Викой тот направлялся к спуску в переход. Навстречу им, с небольшой дорожной сумкой в руке, поднимался молодой офицер. На голове фуражка с высокой тульей, на рубашке погоны лейтенанта с голубым просветом.

– М-да, – пробормотал Антон и тронул кнопку на переговорном устройстве: – Туман, а не погорячились ли мы с планом?

– Почему? – расстроенно отозвался тот.

– Он в форме, – с огорчением проговорил Дрон. – Тут мимо не пройдешь.

Все были на одной частоте и прекрасно слышали друг друга.

– Как ни странно, но ты прав, – подтвердил Антон.

– Переиграем? – спросил Джин.

– Поздно, – на секунду задумавшись, ответил Антон. – Дрон, передай Вике, пусть его дальше уводит.

– Понял, – выдохнул Дрон.

Антону было хорошо видно, как Василий, изображая на лице злость, прижал руку девушки к себе.

До лейтенанта оставались считаные шаги. Вика стала вырывать руку:

– Отпусти!

– Пойдем, – процедил Дрон, испуганно озираясь по сторонам.

– Молодой человек! – Вика свободной рукой уцепилась за поравнявшегося с ней лейтенанта. – Помогите!

Ермаков удивленно посмотрел на девушку и остановился.

В этот момент Дрон специально отпустил Вику, давая возможность ей увести лейтенанта к дороге. Поскольку Антон поставил задачу вынудить его идти в безлюдное место, это будет уже где-то в районе моста.

– Вика! – Дрон попытался схватить девушку за локоть.

– Ты кто такой? – завел девушку за спину лейтенант.

– Слышь, ты, иди, куда шел! – зашипел Дрон.

Поток людей из подземки раздвоился, обходя стороной место инцидента. Все отворачивались, словно ничего не замечали.

Ермаков посмотрел на часы, потом подхватил девушку под руку и что-то спросил.

– Проводите меня! – умоляющим голосом попросила Вика. – Они хотят меня забрать за…

Лейтенант, словно робот, шел в западню, увлекаемый Викой. Она что-то быстро говорила. Из-за расстояния разобрать слова было невозможно, но девушка потом передаст содержание разговора. Это тоже важно. Из того, какие вопросы задаст лейтенант, что предложит, можно многое узнать о человеке.

– Ты что, курица, не поняла? – продолжал преследовать их Дрон. – Стой!

Лейтенант замедлил шаг, порываясь поставить чемодан и отвадить Дрона. Но Вика повисла у него на руке. Сейчас она должна была в двух словах обрисовать ситуацию – говоря армейским языком, ввести лейтенанта в тактическую обстановку. Исходя из нее, Вика – дочь высокопоставленного сотрудника милиции, по вине которого за решеткой оказалась большая часть этнической преступной группы. Она шла в институт, когда оставшиеся на свободе бандиты затащили ее в машину и повезли в неизвестном направлении. На перекрестке машина врезалась в грузовик. Пользуясь замешательством, она выскользнула наружу и побежала к вокзалу, надеясь, что здесь много людей и ей помогут. Но один из бандитов все же нагнал ее. Весь фокус заключался в том, что, когда офицеры-чеченцы вывезут Ермакова за пределы Москвы, он узнает, что все произошедшее – обыкновенная подстава. Вика окажется пособником террористов, которые теперь попробуют вывезти его в Чечню, чтобы обменять на одного из своих родственников. Специально для этих целей в одной из комнат подвала учебного корпуса было оборудовано место, где лейтенанта будут «ломать». Однако ему создадут такие условия, что если у него есть воображение и он внимателен, решителен и находчив, то непременно убежит.

Вот они дошли до дороги. В тот же момент путь лейтенанту и Вике преградил внедорожник Стропы, из которого выскочили Джин и Шаман.

– Здравствуй, дорогой! – улыбнулся Джин, обнажив ряд крепких зубов.

Вика вырвалась и тут же смешалась с толпой. Шаман недолго думая схватил лейтенанта за локоть, двинул ему рукой в живот и увлек к машине. Но Ермаков словно этого ждал. Он метнул под ноги Джину дорожную сумку и двинул локтем Шаману в нижнюю часть лица.

– О! – поморщился Антон.

Джин споткнулся и, удерживая равновесие, наклонился вперед. Ермаков тут же ударил ему носком туфли в живот и попытался схватить свой багаж.

Сейчас как раз кстати помощь Дрона. Однако едва Антон подумал о нем, как в телефоне раздался голос Василия:

– Мужики, вы ничего не путаете?

Антон оглядел привокзальную площадь и обомлел. Дорогу Дрону преградили трое крепких парней и коротышка, которого Антон принял в день приезда за старшего среди таксистов.

– Никуда я не пойду! – между тем вопил наушник гарнитуры голосом Василия. – Еще чего? Откуда мне было знать, почему вы машину курочите?

– Дрон, я тебя вижу, – предупредил Антон. – Все, разбирайся со своими друзьями и не тяни их за собой. Татарин! – Он бросился к джипу, пытаясь на ходу увидеть врача группы Рината Гайнулина.

– Я слева от тебя, – раздался его голос.

– Дрону помоги! – бросил Антон.

Когда он подбежал к джипу, Шаману уже удалось отключить лейтенанта. Вдвоем с Джином они забросили его на заднее сиденье. Стропа сразу протянул из-за руля черный пластиковый пакет и скотч. Антон обежал машину и забрался на заднее сиденье. С другой стороны сел Шаман.

– Где Вася? – Джин забрался уже на ходу.

– Я вместо него. – Антон проворно заклеил лейтенанту скотчем рот, Шаман надел на голову пакет.

На выезде с площади Стропа резко затормозил. Лейтенант полетел вперед и ударился плечами в спинку передних сидений. Раздался стон. Значит, он очнулся, догадался Антон. Джин тоже услышал стон лейтенанта и стал дальше играть роль. Пару минут чеченцы говорили о пустяках на родном языке. Антон чувствовал, как лейтенант напрягся и незаметно крутит под пакетом головой, пытаясь понять, что происходит.

– Как ты думаешь, Шамиль, сколько сейчас стоит голова этого зеленого лейтенантика? – По-русски спросил он.

– За него много не дадут, – заговорил Шаман. – Молодой еще. Сто долларов максимум.

– Нет, – возразил из-за руля Стропа. – Больше. Он десантник.

– Он ударил меня, – напомнил Шаман, – и ему придется за это ответить.

– До того как за этим чучелом приедут, у тебя будет время наказать его, – усмехнулся Джин.

– Ишак! – Шаман ткнул лейтенанта кулаком в бок.

Тот вздрогнул, но виду не подал, что пришел в себя. Антон остался доволен первой частью проверки.

Корней подошел к окну и выглянул на улицу. Вечерело. Близился к концу рабочий день. С утра на Москву снова надвинулся смог от горящих торфяников. Это усилило чувство страха, периодически переходящего в безудержный ужас. За сутки, проведенные в снятой квартире, Корней вышел на улицу лишь раз. Добежав до магазина, он торопливо купил продукты, вернулся обратно и больше никуда не выходил. Эта ночь показалась вечностью. Он вздрагивал от каждого шороха и звука. Да и сама тишина пугала его. Едва начинало клонить в сон, как Корнею казалось, что в темноте кто-то крадется к нему. Спать он лег на диване и в полночь включил свет. Уснув под утро, проснулся от собственного крика, весь мокрый от пота. Корней отчетливо помнил сон. Сначала он убегал и прятался от милиции. Потом вдруг оказался на скамье подсудимых, за решеткой. В темном, со сводчатыми потолками зале, за столом, накрытым бордовой скатертью, в судейских мантиях сидели люди. Вместо лиц у них были черные пятна. Какие-то существа внесли в зал изувеченные тела Димки и Руслана. Появился ротный. Он строил Корнею рожи, показывал язык и шипел, что скоро его казнят. Потом все исчезло. Неожиданно Корней оказался у конвейера, который медленно заползал в топку гигантской печи.

– Залезай! – раздался откуда-то сверху голос, от которого кровь в жилах застыла.

– Нет! – закричал Корней и попытался убежать. Но ноги словно налились свинцом и прилипли к полу. Чьи-то руки схватили его за шею и плечи, приподняли и бросили на медленно ползущую ленту. Корней ощутил жар и запах торфяной гари…

– Еще одной такой ночи я не переживу, – проговорил Корней вслух, приходя в себя ото сна.

До того как оказаться в этой квартире, не было времени обстоятельно обдумать ситуацию, в которой он оказался. Корней был занят бегством с торфяника, поиском жилья и не до конца воспринимал окружающую действительность. К тому же, ему хотелось во что бы то ни стало пересчитать деньги. А после того как все «задачи-минимум» были выполнены, Корней вдруг ощутил вселенский ужас от происшедшего с ним. Осознание того, что он попросту физически не в состоянии переносить последствия убийства, приводили его в смятение. Как оказалось на деле, он вовсе не готов ступать по головам для достижения своей цели и всерьез задумывался пойти в милицию и признаться во всем, но тут же отказывался от этой затеи.

«Может, подобное состояние испытывают все? – неожиданно возникшая в голове мысль слегка успокоила. – Конечно! Так оно и есть! Надо просто успокоиться и выработать алгоритм поведения. Главное – не попасться в первый месяц, потом будет уже легче».

Корней стал вспоминать примеры из жизни. Их – хоть отбавляй. Он очень любил читать газеты и книги, рассказывающие о криминальной жизни, с интересом смотрел передачи о том, как раскрываются те или иные преступления, разыскивают убийц, насильников, маньяков и воров. Даже ребенок в России знал, что при помощи сотового телефона можно не только прослушать разговор в квартире, где он находится, но и определить с точностью до нескольких метров его местонахождение. Знал Корней и то, что первым делом проверяются все возможные контакты подозреваемых в совершении преступлений людей. Оперативные сотрудники начинают работать с родственниками, друзьями и девушками, проводят опросы возможных свидетелей. Так он пришел к выводу, что, возможно, если машину и убитых уже нашли, то допросили продавщицу магазина в Ширякине Светлану. Она наверняка смогла описать странного парня, который пытался рассчитаться долларами. Не исключено, что его сослуживцы рассказали, во что был одет Корней перед тем, как уехать. Еще Корней не пропускал ни одной программы новостей и смотрел «Чрезвычайные происшествия». Он знал, что журналисты не пропустят такое событие, и надеялся воспользоваться полученной информацией. Ведь наверняка расскажут многое из того, что обязательно ему поможет. Перечислят круг подозреваемых, мотивы, какие принимаются меры к розыску предполагаемого преступника. Однако пока нигде не упоминали о событиях, участником которых он стал, из чего Корней сделал вывод, что трупы еще не обнаружили. Просто сидеть и ждать у моря погоды он больше не мог.

Для начала Корней решил сменить одежду. Заодно нужно было хоть немного изучить район. Мало ли? К тому же пора начать искать людей, которые могут помочь выйти на тех, кто занимается фальшивыми паспортами. Он был уверен, что в Москве это будет сделать несложно. А в глубине души Корнея было еще одно желание – напиться. Отчего-то казалось, что сразу станет легче, и тогда можно будет наконец выспаться.

Корней долго размышлял над тем, стоит ли брать на прогулку по городу пистолет. Судя по всему, его еще не хватились. А если даже так, разве он сможет стрелять в милицию? Конечно, нет. И потом, нужен паспорт, а вдруг уже сегодня придется общаться с людьми, которые смогут в этом помочь? Он не должен выглядеть перед ними «ботаником». Решив, что пистолет придаст уверенности, Корней стал размышлять, как взять его с собой, чтобы тот не бросался в глаза. Спрятать за пояс нельзя, пистолет выпирал под майкой. Накинуть ветровку, которую Корней нашел в одном из шкафов, – не по погоде, только привлечет внимание. Наконец он положил его в найденную среди вещей в прихожей потертую борсетку, сунул туда семьсот долларов и отправился искать обменный пункт. Ближайший он нашел на Болотниковской улице. Получив взамен американской валюты родную, российскую, отправился по магазинам.

Вскоре Корней выглядел уже совершенно иначе. Футболку сменила рубашка с коротким рукавом, а джинсы – светлые брюки. Кроссовки после обувного магазина тоже оказались в пакете со старой одеждой, который он выбросил в одном из дворов в мусорный контейнер. Вместо них он купил легкие коричневые туфли. Бродя по городу, Корней не чувствовал той щемящей тоски, какую испытывал дома. Здесь, среди людей, дышалось легче. Он остановился у кафе-бара «Гусарская баллада» и некоторое время размышлял, как претворить в жизнь вторую часть плана по реабилитации. Вспомнив, что в противном случае его ждет повторение пройденной ночи, Корней решительно поднялся по ступенькам.

В уютном зале царил полумрак. Из десяти столиков, разделенных между собой деревянными перегородками, заняты были два. За одним сидела уже не молодая пара, другой оккупировали четверо молодых парней. Несмотря на запрет, в воздухе витал запах табака. Корней прошел к стойке.

– Что желаете? – окинул его цепким взглядом бармен.

– Водки – сто! – И Корней уставился в свое отражение в установленном за рядами бутылок зеркале.

Бармен выставил перед ним рюмку, подвинул тарелку с нарезанным лимоном.

Корней выпил. Втянул носом воздух:

– Повтори.

Бармен плеснул еще.

– Здравствуй, Костя, – раздался сбоку ангельский голосок. – Как дела?

– Привет, Таня, – кивнул бармен, которого звали Костя. – Нормально.

Корней посмотрел в зеркало. Рядом с его отражением появилось смазливое личико белокурой девахи. Короткая стрижка, ровная, до бровей челка, шоколадный загар и яркая губная помада делали ее похожей на куклу.

Не сводя с нее взгляда, Корней «оприходовал» вторую рюмку.

– Костя, ты Толика не видел? – спросила Татьяна.

– Пару дней назад был здесь. – Бармен повернулся в сторону хлопнувшей двери.

– С ней? – Татьяна испытующе смотрела на него.

– Не хочу тебя обманывать, – развел руками Костя. – С Наташкой.

– Вот сучка! – Девушка в сердцах стукнула ладошкой по стойке. – Налей мне чего-нибудь покрепче.

– Чего именно? – насторожился Костя.

– Можно, я вас угощу? – неожиданно для себя предложил Корней, всем телом разворачиваясь к Татьяне.

– Попробуй, – оценивающе оглядела его с головы до ног девушка.

– Попробую. – Корней перевел взгляд на бармена: – Костя, мне повтори, а даме – на ее вкус.

– Мне то же самое, – попросила девушка.

– Таня! – осуждающе проговорил бармен.

– Наливай, – по складам проговорила Татьяна и подперла кулачком щечку.

– Тоже есть желание напиться? – осторожно спросил Корней.

Вместо ответа девушка пожала плечами и, осушив рюмку, спросила:

– А можно узнать, как тебя зовут?

Корней назвал свое имя.

– Евгений, – повторила Татьяна. – А у тебя что стряслось?

– Девушка замуж вышла, – соврал он.

– Неужели? – оживилась Таня. – Сочувствую.

– Я так понял, у нас одна беда? – пытаясь закрепить общую тему для разговора, спросил Корней.

– Возможно.

– Может, перейдем за столик?

Девушка согласилась, и вскоре они уже сидели друг напротив друга, а между ними горела зажженная официантом свеча.

– Ты не москвич? – спросила Татьяна, когда перед ними поставили тарелки.

– У меня что, на лбу написано? – удивился Корней.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Просто спросила.

– Да, из другого города, – подтвердил он, решив, правда, сильно не откровенничать. – Здесь недалеко снимаю квартиру.

– А где работаешь? – Таня наколола вилкой кусочек спаржи и отправила в аккуратный ротик.

– Нигде, – соврал он.

– А на что живешь? – продолжала она засыпать вопросами.

– Ворую, – улыбнулся Корней.

– Сейчас все воруют, – заметила она.

– Можно нескромный вопрос?

– Валяй!

– Кто такие Толик и Наташка?

– Так я и знала. – Таня на секунду закатила глаза под потолок, словно подбирая нужные слова. – Толик – мой бывший парень, Наташка – подруга. В общем, она его у меня увела. Банальная история. А ты чего грустишь в одиночестве?

– Я уже говорил, – напомнил Корней.

– Ах, да, – кивнула она. – Любимая вышла замуж.

– Мы в этом родственные души. – Корней наполнил свою рюмку и вопросительно посмотрел на Таню.

– Нет, с меня хватит, – покачала головой девушка.

– Может, взять что-нибудь полегче? – осторожно спросил он, ставя графин на место.

– С удовольствием, но ты же знаешь, что мешать нехорошо.

– Логично, – сокрушенно вздохнул Корней. – Только вот один пить я не могу.

– Как-то же справлялся с этим до моего появления? – удивилась она.

– Там отражение было, – пошутил Корней.

– Какое?

– В зеркале, – пояснил он.

– Вон оно что! – рассмеялась Татьяна. – Хорошо, я согласна его заменить.

Бар постепенно заполнялся. Заиграла тихая музыка.

– А здесь ничего, – захмелевшим голосом произнес Корней.

– Я знаю хозяйку этого бара, – похвасталась Татьяна.

– Передай ей, что у нее хороший бар, – улыбнулся он.

Татьяна вынула из сумочки телефон и посмотрела на часы.

– Ты торопишься? – расстроился он.

– Далеко добираться, – подтвердила она.

– Я провожу.

– Это очень далеко, – уточнила Татьяна.

– Тогда приглашаю к себе в гости.

– Не рано ли? – прищурилась она.

– В самый раз, – чувствуя, что девушка колеблется, Корней слегка подался вперед.

– Инцест предлагаешь? – Татьяна отодвинула от себя тарелку.

– Это почему? – опешил Корней.

– Сам же сказал, родственные души. Или забыл, что мы одной бедой объединены?

Они вышли из бара и пешком побрели по ночному городу. Было уже поздно. Корней пытался рассказывать анекдоты, но у него ничего не получалось. Водка возымела обратный эффект, настроение снова пропало.

– Ты учишься? – спросил он.

– Работаю, – цокнула она языком. – В супермаркете.

Они свернули в переулок, выходивший на Одесскую улицу. Здесь было темно и страшно, и Татьяна непроизвольно прижалась к нему. Он обнял ее за плечи.

Сзади раздались чьи-то шаги.

– Пошли быстрее, – прошептала Татьяна.

– Не бойся, – оглянулся Корней. Их нагоняли два силуэта.

Он резко притянул Татьяну к себе и, продолжая держать преследователей в поле зрения, впился в ее губы. Парни замешкались и прошли мимо.

– Ну, ты чего? – с досадой спросил один другого.

– Да ну…

– Не рано? – тяжело дыша, Татьяна оттолкнула его.

– Смотри, даже хулиганы растерялись, – самодовольно похвастался Корней, увлекая ее дальше.

– Эй, мужик! – Из темноты навстречу вышли парни, которые вначале прошли мимо. – Давай без эмоций – трубы, ружье, деньги, и можете целоваться дальше.

– Вот еще! – Корнея охватила злость. – Не боишься?

– Чего?! – протянул долговязый парень и вынул из кармана руку. Корней понял, что там у него оружие, но из-за темноты невозможно было разглядеть, что именно. Это мог быть нож, пистолет, электрошокер или просто кастет.

Корней запустил руку под пиджак и нащупал рифленую рукоять. Большой палец нажал на флажок предохранителя:

– Смотрите, как бы жалеть потом не пришлось.

– Я не ослышался? – шагнул ближе напарник длинного.

Корней отступил, одновременно выпрямив навстречу ему руку с зажатым в ней пистолетом. Парень слегка наклонился, по-видимому, собираясь схватить Татьяну, и Корней надавил на курок. Звук выстрела отразился от стен домов и ударил по ушам. Татьяна вскрикнула. Бандит опрокинулся на спину, а его дружок оторопело смотрел на Корнея.

– Ты… Вы чего? – бормотал он, пятясь задом.

Корней лихорадочно соображал, как поступить. Что может рассказать милиции длинный? Наверняка они шли за ними от самого бара. Значит, запомнили внешность. Не исключено, что видели, как Татьяна говорила с барменом. Этого достаточно, чтобы быстро выйти на убийцу. Корней даже не понял, как у него получилось, но он дважды выстрелил длинному в грудь. Охнув, тот рухнул на асфальт.

– Бежим! – Он попытался поймать Татьяну за руку, но ее уже не было рядом. Корней оглянулся – девушка пятилась к тротуару.

– Ты чего? – шагнул он следом.

– Не подходи! – выдохнула она и бросилась прочь.

Корней развернулся и устремился вслед за девушкой. Бежать было тяжело, ноги подкашивались. Еще бы – он немало выпил. Татьяну Корней нагнал лишь у самого выезда из переулка.

– Стой! – протянул он руку, пытаясь поймать девушку за плечо. Однако едва коснулся ее, как она вскрикнула и полетела на асфальт. Сумочка вылетела из рук.

– Помогите! – не своим голосом закричала Татьяна. – Убивают!

«Это конец!» – пронеслось в голове Корнея.

Он со всего размаха прыгнул на нее с животным желанием расплющить по земле. В последний момент Татьяна захлебнулась собственным криком от свалившейся на нее тяжести.

– Ты чего кричишь? – Корней нащупал подбородок девушки и сдавил. – Кого убийцей назвала, шалава?

– У-уу! – протяжно завыла девушка.

Он приподнялся, перевернул ее на спину и стал бить затылком об асфальт.

Стены дома осветило мерцание голубого света. Корней поднял взгляд и обомлел. С дороги, прямо на него, сворачивал милицейский «уазик». Продолжая удерживать девушку, Корней направил пистолет в лобовое стекло со стороны водителя и несколько раз надавил на спуск. Машина вильнула и встала. Он вскочил на ноги. Охнув от боли в колене, сморщился, но тут же взял себя в руки. Надо было добить девчонку.

«Не суетись, прицелься получше в голову и бей наверняка», – сказал Корней самому себе и, различив в темноте ее лицо, направил в него ствол. Тишина. Он поднес пистолет к глазам. Затворная рама в крайнем заднем положении. Закончились патроны.

– Лох! – вырвалось у него.

– Это сорок третий, – раздался голос со стороны машины. – На нас совершено вооруженное нападение…

Корней понял, что один из милиционеров вызывает по рации подмогу. Развернувшись, он что есть силы бросился бежать.

Было раннее утро, когда на лесной дороге, расположенной в пяти километрах южнее села Ширякино, что в дальнем Подмосковье, остановился микроавтобус «Газель» желтого цвета. Дверь со стороны пассажира открылась, и на землю один за другим спрыгнули два человека. Ежась под моросившим дождиком, они некоторое время озирались по сторонам, словно силясь вспомнить, то ли это место, где они уже когда-то были. Один, рослый, широкоплечий мужчина с орлиным носом, в джинсовой куртке и штанах, прошел немного вперед, поддел ногой обгоревшую шишку и развернулся к микроавтобусу:

– Это здесь!

Короткой фразы, брошенной им, было достаточно, чтобы уловить едва заметный кавказский акцент.

– Точно? – прищурился второй. Он был ниже ростом своего дружка и выглядел старше. Крупный нос, высокий лоб, черные волосы, обильно подернутые изморозью седины.

В окно со стороны водителя высунулся круглолицый полный мужчина и вопросительно посмотрел на кавказца в джинсовой куртке:

– Ну что, Саловди, приехали?

Было заметно, это не первая их остановка. Они явно заблудились и не могут найти нужное им место.

– Все, конец пути, – подтвердил мужчина, которого назвали Саловди. – Ислам, – окликнул он своего напарника и заговорил на чеченском языке, – возьми фонарь, пойдем сначала посмотрим.

– Людей не будем брать? – шагнув к машине, неожиданно остановился Ислам и вопросительно посмотрел на Саловди.

– Пусть пока здесь посидят, – кивнул Саловди. – Новеньким скажи, чтобы дали им водки. Только немного.

Ислам подошел к двери пассажирского салона и ударил по ней ладонью. Она щелкнула и отъехала в сторону.

– Уматгирей, сидите здесь и не высовывайтесь, – морщась от зловония немытых тел и перегара, сказал Ислам. – Там, в сумке, под сиденьем, водка. Дай немного русским, иначе они умрут.

– Не рано? – раздался из темноты салона недоверчивый голос.

– Нет, – покачал головой Ислам. – Эти бездомные не могут без нее жить. – И, не удержавшись, добавил: – Скоро все русские будут такими.

– Скорее бы, – вздохнул Уматгирей, и двери закрылись.

Ислам забрал из кабины фонарь и направился к Саловди. Они вошли в лес. Недавний пожар смыл с него все краски. До половины обгоревшие сосны, лишенные листьев, почерневшие ветки кустарника и пугающая тишина производили удручающее впечатление. Аромат разнотравья, цветов и хвои сменило зловоние недавнего бедствия.

– Как ты думаешь, крыша блиндажа выдержала пожар? – спросил Саловди.

– Когда русские тушили здесь, мы приезжали сюда и смотрели, – перешагивая через обуглившийся валежник, заговорил Ислам. – В том месте лишь немного горела трава. Пожарные там не ходили, милиции мы не видели, да и по телевизору ничего не сказали. Согласись, был бы большой шум, если бы его нашли.

Лес стал реже. Наконец они вышли на открытое место. Когда-то здесь было болото. Потом его осушили, чтобы засеять, но наступили времена бесхозяйственности, и про него забыли. А спустя много лет оно напомнило о себе пожаром. Теперь огромное пространство почерневшей земли лишь местами курилось едва тлеющим торфом.

Саловди облегченно перевел дыхание и показал рукой на одиноко стоявшую сосну:

– Это там!

– Ты прав, – кивнул Ислам.

– Долго искали, – покачал головой Саловди.

– Просто раньше мы заезжали по дороге, которая проходит с той стороны болота, – стал оправдываться Ислам. – Да и огонь сильно изменил местность. Здесь повсюду рос кустарник.

Дождь почти прекратился. Со стороны озера стал наползать туман. Еще не доходя до служившей ориентиром сосны, оба чеченца увидели в паре десятков метров от нее торчащие вверх жерди. Так бывает, если крыша сделанного в земле сооружения проваливается вниз.

Еще не веря своим глазам, Саловди медленно подошел к провалу и огляделся по сторонам:

– Точно это здесь?

– Разве не видишь? – удивился Ислам и зачем-то включил и выключил фонарь.

Саловди стал осторожно спускаться к центру ямы. Где-то там, среди жердей, должен быть люк.

– Что ты хочешь? – заволновался Ислам. – Наверное, русские нашли схрон, все забрали, а потом его разрушили.

– Ты предлагаешь вернуться? – Саловди остановился и, придерживаясь за жердь, обернулся: – А если крыша обвалилась от дождя? Ведь когда мы делали эту землянку, было сухо.

Он развернулся и сделал шаг. Подошва кроссовки скользнула по скату, и Саловди рухнул на спину. Сквозь собственный крик он услышал еще один, откуда-то снизу, и, лежа на спине, спросил:

– Ты ничего не заметил?

– Кажется, там кто-то есть, – подтвердил его предположение Ислам.

– Эй! Кто кричал? – Саловди встал на четвереньки, осторожно выпрямился и резко присел.

Висевшая на кромках ямы крыша качнулась. Из стороны в сторону двинулись жерди. Снизу кто-то снова застонал.

– Беги быстрее за русскими! – заторопился Саловди. – Какой-то ишак забрался в нашу землянку, а она стала для него ловушкой. Слава Аллаху! – Он посмотрел в затянутое тучами небо.

– Больно! – вдруг раздался отчетливый голос.

Саловди на секунду замер и, держась за торчащую из земли палку, нерешительно шагнул вперед. Под ногами раздался треск. Он развел руки в стороны, и вовремя. Жерди под ногами расползлись, и он провалился в пустоту. Куртка и футболка задрались, и Саловди ободрал бока. Повиснув на руках, сморщился от боли, но ее тут же сменил страх, что его схватят внизу. Саловди подтянул колени к груди и торопливо выбрался из ямы. Только сейчас он понял, что возвышение по центру – не что иное, как заваленные остатками крыши и землей ящики.

– М-мм! Помогите! Ну, чего вы…

Саловди замер:

– Кто ты?

– Вытащите меня отсюда… – Человек говорил странным, глухим голосом, плохо проговаривая слова. Так бывает, если его сильно оглушить.

«Странно», – подумал Саловди, а вслух спросил:

– Ты один?

– Люди! – хрипел голос, отчего Саловди сделал вывод, что человек его не слышит.

На всякий случай, вынув пистолет, он стал осторожно карабкаться обратно, заглядывая в образовавшиеся из-за осыпания грунта просветы, однако ничего разглядеть не смог. Оказавшись наверху, достал телефон. С минуту подумав, набрал номер и приложил трубку к уху.

– Это Саловди, – представился он на чеченском, едва на другом конце ответили. – Передай Закиру, мы на месте. У нас возникли трудности. Кто-то забрался в землянку, но его завалило. Сейчас стонет. Понадобится время, чтобы разобрать крышу и все узнать.

Вскоре из леса появился Ислам. Следом шли двое бродяг, которых они ночью подобрали в Москве и предложили заработать. Шествие замыкали Уматгирей, Майрбек и Юша. Этих чеченцев привез с собой Закир. С его слов, все моджахеды воевали в отряде его сына и горели желанием отомстить за своего командира. Поскольку их осталось всего трое, он решил забрать всех с собой. Тем более в свое время эти люди долго жили в Москве и хорошо знали город. Им сделали новые паспорта, поменяв фамилии и место рождения.

– Видите палки? – засуетился Саловди. – Это крыша землянки. Она упала. Там человек. Надо быстро разобрать, достать того, кто там лежит. Понятно?

Косматые мужички затравленно посмотрели на чеченца и дружно кивнули.

– Потом отпустите? – нерешительно спросил тот, что повыше, с одутловатым, почти черного цвета лицом. Его глаза гноились, а руки были покрыты струпьями.

– Тебя как зовут? – склонил голову набок Саловди.

– Клон. – Мужичок вытер драным рукавом куртки нос.

– Почему такое имя? – удивился чеченец.

– Я на одного человека похожу, – пожал плечами бродяга. – Имя забыл.

– Быстро все сделаете – заплатим, – пообещал молчавший все это время Ислам, – и водки дадим.

– Все, давайте работать! – поторопил Саловди.

Бомжи стали разбирать завал. Однако быстро выбились из сил, и работа продолжалась вяло. За полчаса им с трудом удалось вытянуть и оттащить в сторону несколько жердей, снять немного дерна.

Чеченцы не выдержали и пришли на помощь. Они знали, быстрее эти люди работать не смогут. Бомжи, Уматгирей и Саловди разбирали завал и подавали оставшимся наверху Исламу, Юше и Майрбеку жерди. Те оттаскивали их в сторону.

Дело пошло быстрее, и вскоре часть ямы, стены которой были укреплены стволами тонких деревьев, была очищена от обрушившейся конструкции.

Трясясь от возбуждения, Саловди присел на корточки и заглянул под завал:

– Эй, кто там? – Неожиданно он увидел обутые в кроссовки ноги и обернулся: – Давайте все сюда, надо быстро достать этого человека!

– Живее! – двинул ногой в живот Клона Уматгирей.

Бомж рухнул на колени. Из открытого рта по косматой рыжей бороде потекла слюна. Однако Уматгирей на этом не остановился. Он схватил за одежду второго доходягу, дернул на себя и силой приложил спиной к земляной стене.

– Зачем ты так?! – рассвирепел Саловди, глядя на него снизу вверх. – Эти люди нам еще нужны. Хочешь потом сам на себе все нести?

Морщась от боли, мужички стали освобождать из-под завала несчастного, а Саловди пристально осмотрел стены. Неожиданно лицо его вытянулось. Он подскочил к одной из них и потянул за верхнюю часть. Раздался шум осыпающейся земли. Саловди сунул в образовавшуюся брешь руку, и его глаза округлились, словно он нащупал там змею.

– Как? – пробормотал Саловди. – Не может быть!

В следующий момент он отошел на шаг, огляделся и бросился к заваленному обломками крыши человеку. Нижняя часть его туловища была уже освобождена. Саловди растолкал в стороны бродяг, схватил одну ногу и с силой потянул на себя. Раздался крик и грохот осыпающихся жердей. В последний момент с ноги мужчины слетела кроссовка, и Саловди отлетел назад, ударившись спиной о стену. Морщась от боли, он вернулся к парню и присел перед ним на корточки:

– Где деньги?

Но тот не отвечал, по всей видимости, потеряв сознание от боли. Голова парня была черной от грязи и сажи. Правая щека словно разрублена и свисала к уху, а в образовавшейся ране виднелся зуб, вокруг глаз разводы от высохших слез.

– Кто его так? – раздался над головой голос Ислама.

Саловди взял раненого двумя руками за предплечье, перевернул на бок и достал из заднего кармана портмоне.

– Руслан Семакин, – прочитал он в водительском удостоверении, просмотрел документы на машину и отбросил их в сторону. После этого задрал на раненом майку. Живот был раздувшимся и синим. Небольшие ранки походили на те, какие бывают после осколочных ранений.

– Наверное, он нашел гранату и случайно взорвал ее, – предположил Майрбек.

– Быстрее приводите его в чувство! – потребовал Саловди и перевел взгляд на бродяг: – А вы чего встали?

Бомжи бросились разбирать остатки завала.

Вскоре стало ясно, что землянка обрушилась из-за взрыва. Об этом говорили и посеченные осколками гранаты стены и ящики.

– Ы-ыы! – неожиданно завыл Клон и отпрянул от груды веток.

– Что с тобой? – насторожился Ислам, пытаясь понять, что так напугало бродягу.

– Там мертвец, – показал грязным пальцем себе под ноги Клон.

– Больно! – простонал в это время раненый, приходя в себя.

Саловди наклонился над ним и, схватив за нижнюю часть лица, повторил:

– Где деньги?

– Бо-ольно! – протянул парень.

– Будет еще больнее, если не скажешь! – Саловди огляделся, схватил попавшуюся на глаза ветку и сунул ее в рану на щеке.

– А-аа! Я не знаю…

– Как ты здесь оказался?

– Меня столкнул… Корней… Ы-ыы! – морщился парень, пытаясь отстраниться от руки чеченца.

– Какой Корней?

– Он сказал, что надо оружие забрать, – едва слышно выдавил из себя раненый. – Я нагнулся, он столкнул… Потом граната…

– Где сумка? – Саловди наклонился к его губам, ловя каждое слово.

– Не знаю.

– Ты не сказал, кто такой Корней? – повторил свой вопрос Саловди. – Ты же хочешь, чтобы его нашли и отомстили?

– Вы отвезете меня в больницу? – Парень открыл один глаз и снова зажмурился.

– Конечно, – часто закивал головой Саловди. – Зачем, по-твоему, мы тебя откопали?

– Корнеев Женька…

– Где его найти?

– Мы служим в одной бригаде. Он пожарник…

– Саловди, – окликнул его Уматгирей, который сумел заглянуть под крышку одного из ящиков. – Здесь не все пистолеты…

– Нет!! – яростно зарычал Саловди.

Глава 4

Антон вошел в кабинет и замер на пороге.

– Разрешите, товарищ генерал?

Родимов оторвал взгляд от монитора, установленного в крышке массивного металлического кейса, лежащего на столе для совещаний, и посмотрел на него таким взглядом, словно впервые видел:

– Явился!

– Так точно, – кивнул Антон, размышляя, что могло повлиять на настроение Родимова.

Сухощавый, невысокого роста, со слегка заостренным носом и абсолютно седой генерал был одет в полевую форму.

– Проходи. – Родимов поднялся со стула и перешел за стол Антона. Впрочем, этот кабинет он давно перестал считать своим. Генерал не любил работать в резиденции ГРУ на Хорошевском шоссе и практически сутки напролет проводил в учебном центре.

Антон осторожно подошел к столу и сел на стул.

– Что-то случилось?

На экране монитора была комната подвального помещения, освещенная тусклым светом висящей под потолком лампочки. У стены, привязанный цепью к трубе, сидел Ермаков. Лицо было разбито, из носа на грудь стекала кровь, одежда превратилась в лохмотья. Один погон на рубашке отсутствовал, второй висел на честном слове.

– Вы что с человеком сделали? – дождавшись, когда Антон изучит картинку, строго спросил генерал и опустился в кресло.

– Это просто камера так усиливает эффект, – попытался успокоить его Антон. – На самом деле нос, например, он себе сам разбил, когда в подвал спускали. У него на голове пакет был. Споткнулся. Шаман со Стропой под руки вели, не удержали…

– Сколько раз?

– Что? – не понял Антон.

– Не удержали… – Родимов схватил из письменного стаканчика карандаш, покрутил в руках, сломал. – Вам же с ним потом служить.

– Если он выдержит проверку, – напомнил Антон.

В дверь постучали.

– Войдите! – недовольно пробурчал Родимов.

На пороге возник Гусев. Старший лейтенант военной контрразведки заменил убитого в начале лета коллегу, подполковника Линева. Несмотря на то что офицеры группы болезненно отнеслись к его новому назначению, они быстро нашли общий язык. Контрразведчик походил на Линева не только внешне, но и манерой говорить. Русоволосый, среднего роста крепыш вел себя скромно. Его задачей была организация межведомственного взаимодействия, обмен информацией и, в случае необходимости, обеспечение оперативного прикрытия. Такая забота со стороны в некотором смысле конкурирующей конторы была обусловлена общими целями и задачами.

– Здравия желаю, – поприветствовал Михаил генерала.

– Здорово, – настороженно кивнул Родимов. – Что-то ты загадочно выглядишь.

– Посмотрел, как вы отбор проводите, – не без восхищения заговорил Гусев. – Не жалко парня?

– Погоди, – нахмурился Антон и медленно развернулся всем телом к контрразведчику. – А откуда вы узнали?

– Я сказал, – успокоил его Родимов. – Человек желает изучить нашу специфику изнутри. А что?

– Да так, – развел руками Антон.

– Только я одного не понял: зачем Дрон там людей калечил? – спросил Гусев. – Они вроде как не ваши. Это для правдоподобности?

– Где – там? – У Антона все внутри похолодело.

– У центрального входа, – пояснил ничего не подозревающий Гусев. – Потом к нему Татарин подключился. Дрон одного так приложил, что на «Скорой» отвезли.

– Ну-ка, ну-ка… – Генерал упер руки в стол и медленно встал. – С этого места поподробнее. Меня все, что этого полудурка с майорскими погонами касается, очень интересует.

– Дрон старых друзей встретил, – расстроенным голосом ответил Антон. – Меня из отпуска забирал с вокзала, поругался с местной таксистской мафией. Времени мало прошло, они его и узнали. Сам не знаю, как получилось. Кстати, как он там? – Антон перевел взгляд на Гусева.

– Нормально. – Догадавшись, что непроизвольно подставил смежника, контрразведчик отвел глаза в сторону. – Всех положили и ушли. Я даже поаплодировал.

– Ты за этим приходил? – напрямую спросил Антон.

– Нет, – покачал головой Гусев. – Консультация нужна, и шеф попросил с вами информацией поделиться.

– Давай, – откинулся на спинку стула Антон.

– Кстати, а это кто – Ермаков? – неожиданно увидев изображение на экране монитора, спросил Гусев.

– Мона Лиза. – Антон демонстративно закрыл крышку. – Ты не отвлекайся.

– Четыре дня назад в одной из частей московского гарнизона пропали трое военнослужащих по контракту, – стал вводить в курс дела Гусев. – По свидетельству очевидцев, они выехали за пределы части на машине, которая принадлежала сержанту Руслану Семакину. «Девятка» белого цвета. Через два дня сотрудниками ГАИ эта машина была задержана – в одном из населенных пунктов группа подростков совершила на ней наезд на столб.

– Молодцы, гайцы! – не удержался Антон. – Она сама в препятствие уперлась, а они уже пишут, что задержали.

– Начали разбираться – пацаны эти машину нашли недалеко от места, где двое из этих солдат – а именно Корнеев и Левашов – тушили пожар, – пропустив реплику Антона мимо ушей, продолжил старший лейтенант. – Семакин тоже туда один раз приезжал. Командир части и приказал прочесать район. В общем, двоих из них нашли убитыми. Причем Левашов умер в день исчезновения от множественных осколочных ранений в результате взрыва гранаты, а его друг и владелец машины Руслан Семакин, по словам судмедэкспертов, также получил несколько ранений в один с ним день. Кроме характерных при взрыве повреждений у него ко всему было прострелено из пистолета плечо. Однако смерть наступила значительно позже, а именно вчера утром от пулевого ранения в голову. На теле – следы пыток.

– Понятно. – Антон насмешливо посмотрел на генерала. – И ты, находясь под впечатлением того, как мы отбираем себе людей, решил, что это наших рук дело?

– Ты что, у Дрона научился? – строго спросил генерал.

– Виноват, – шутливо нахмурил брови Антон.

– Не все так просто, – вздохнул Михаил. – Их обнаружили в землянке, которую построили до пожара. Получается, что они ее нашли во время тушения, но скрыли этот факт, а после того, как оттуда ушли люди, вернулись.

– Зачем? – удивился Антон.

– Все указывает на то, что там было оружие. Они хотели его забрать. Но между ними что-то произошло, в результате чего один был убит, второй – ранен. Позже там появились те, кому принадлежало содержимое тайника. Они добили Семакина, а склад вывезли.

– Только еще один вопрос: зачем понадобилось пытать раненого? – нахмурился Антон. – Убили бы, да и все.

– Не знаю, – пожал плечами Гусев. – Может, с ними был Корнеев, который уцелел и похитил часть оружия, и хозяева тайника пытались узнать, как его найти?

– Не понимаю, – Антон посмотрел на Родимова, потом на Михаила и пожал плечами. – Мы здесь при чем?

– По характеру строение напоминает укрытие, подобное тем, которые распространены у диверсионных подразделений…

– Мил человек! – Антон встал и положил руку на плечо Гусева. – Если бы оно таковым было, уж поверь мне, его бы не нашли и крыша от пожара не обвалилась бы.

– Да, это укрытие далеко от идеала, – кивнул Гусев. – Но ведь среди террористов нет профессиональных спецназовцев.

– На будущее, чтобы знал. Все подобные нам структуры в первую очередь перенимают опыт ведения партизанской войны. Поверь, у чеченцев уже в крови делать пакости, тем более к ним готовиться.

– Все же шеф просил с вами поговорить, – стоял на своем Гусев. – Он хочет, чтобы вы сами посмотрели и сделали свои выводы.

– Хорошо, – кивнул Антон. – Район какой?

– Сейчас… – Гусев расстегнул лежащую на коленях папку, вынул атлас дорожной сети, открыл на нужной странице: – Вот.

Антон посмотрел в то место, куда старший лейтенант ткнул пальцем.

– Сомневаюсь, что это как-то связано с террористами. Вблизи нет никаких серьезных объектов, диверсия на которых могла бы вызвать резонанс.

– Дополнительно могу сказать, что в полукилометре от этого места найдены тела еще двух человек, предположительно без определенного места жительства. Находились у дороги, на которой обнаружены следы микроавтобуса либо небольшого грузовика. Можно предположить, что эти двое были взяты бандитами в качестве рабочей силы. После того как они перетащили содержимое схрона в машину, от них избавились.

– Возможно, – задумчиво проговорил Антон. – Что еще?

– Пока все, – пожал плечами Гусев.

Антон поднял крышку ноутбука и обомлел. – Ермакова в камере не было.

– Ушел! – Он вскочил со своего места и схватил со стола рацию.

За все время из-под носа спецназовцев испытуемый уходил лишь однажды, и им был именно Вишняков, на место которого Антон подбирал кандидата. Тогда за проверку отвечал Дрон. Василий лично наблюдал за тем, как ведет себя оставленный в одиночестве офицер, но из-за отказа батарей проворонил момент, когда Вишняков специально подброшенным гвоздем открыл наручники. На беду Дрона, в тот момент в подсобку вошел один из водителей, командир которого не сдал накануне ключи от помещения. Думая, что оказался на территории воинской части, которая крышует террористов, Вишняков чуть не покалечил солдата, потом разоружил помощника дежурного по учебному центру. Стоило больших трудов установить потом его местонахождение и убедить, что все это была лишь жесткая игра.

– Точно болезнь новая появилась, – проворчал вслед Антону генерал. – И название ей – дрономелит.

Антон вбежал в подвал и облегченно перевел дыхание. Двери были закрыты. Осторожно подкрался к ним и крикнул:

– Ермаков!

Никто не отвечал.

– Ладно, можешь не отвечать, я знаю, что ты освободился и сейчас стоишь рядом с дверями, чтобы попытаться бежать, когда кто-то из бандитов войдет.

– Как догадался? – раздался голос.

– Там видеокамера, – пояснил Антон. – На самом деле ты находишься не в руках бандитов, а на территории учебного центра Генерального штаба. Все произошедшее с тобой – проверка на годность для дальнейшего прохождения службы в спецназе ГРУ.

– Я ее прошел? – недоверчиво спросил голос.

– Окончательный отчет еще не скоро. – Антон отодвинул задвижку и отступил на шаг. – Но меня как командира группы ты вполне устраиваешь…

Ермаков выглядел удрученным. Все еще не веря происходящему, он осторожно выглянул в коридор, потом вышел из комнаты, служившей камерой.

– Тебя ждет тестирование и еще кое-какие экзамены.

– А чеченцы?

– Это офицеры группы, – пояснил Антон и показал рукой в сторону выхода. – Одно звено цепи специально обработали так, чтобы тебе показалось, будто оно просто плохо спаяно.

– Что я наделал? – глядя в потолок, шептал Корней.

По щекам текли слезы. Он и представить не мог, во что обернется его безумная затея. Почему он не послушался Димку и отказался рассказать командиру роты о найденной землянке? Пусть бы всю оставшуюся жизнь сводил концы с концами, зато был бы спокоен и, возможно, по-своему счастлив. Почему умнеешь только после того, как хорошенько обожжешься? На что он надеялся, когда сталкивал Руслана в лаз и кидал следом гранату? Рассчитывал по-тихому вернуться в часть и как ни в чем не бывало служить дальше? Но ведь едва прогремел взрыв, понял, что это невозможно и что рано или поздно его арестуют. Почему он не понимал это до того, как прошел точку невозврата? Неужели действительно дьявол существует и именно он устраивает людям такие ловушки?

Корней перевернулся на бок, увидел лежащие на полу брюки и тут же вскочил как ошпаренный.

– Черт! – вырвалось у него.

Купленные накануне штаны до колен были забрызганы кровью и выпачканы в грязи. Он вспомнил, что старую одежду намеренно выбросил. Теперь ему даже не в чем было выйти из квартиры.

Корней схватил брюки и бросился в ванную. Он знал, что человеческая кровь плохо смывается, но надо хотя бы сделать так, чтобы эти бурые пятна не бросались в глаза. Корней наполнил таз теплой водой, насыпал туда порошок. Потом метнулся обратно и включил телевизор. С минуты на минуту должны были начаться «Новости». Он был уверен, если до сих пор не обнаружили трупы его сослуживцев, то по крайней мере о ночной стрельбе в городе сообщат обязательно. Так оно и вышло.

«Ночью на пульт дежурного Юго-Западного административного округа поступил сигнал о стрельбе в районе пересечения улиц Керченской и Перекопской, – с тревогой в голосе говорил диктор. – Выехавший по указанному адресу экипаж машины патрульно-постовой службы был обстрелян неизвестными. Находящийся за рулем сержант милиции Ковалев от полученных ран скончался на месте. Впоследствии были обнаружены тела еще двух убитых – граждан Докучаева и Фролова. По факту данного происшествия разыскивается подозреваемый молодой мужчина, на вид двадцать – двадцать пять лет, рост выше среднего…»

Корней заткнул уши и плюхнулся на диван. Почему про Татьяну не сказали ни слова? Неужели она жива? Может, просто убежала? Как хорошо, что хоть ее он не убил! Бедняжка! Даже представить невозможно, что ей пришлось пережить! Кто в тот момент вселился в него? Чем он руководствовался, нажимая на курок? Почему сейчас думает иначе?

К горлу подступил ком, из глаз вновь потекли слезы, и Корней громко зарыдал. Ему было жалко себя. Что его ждет? Пожизненное нахождение в камере с таким же, как и он, убийцей? У него нет будущего. Если мать и отец хоть как-то прожили эту жизнь, то он ее закончил, не успев начать.

Неожиданно Корней перестал плакать. Утерев кулаком лицо, он встал, приподнял лежавшую в кресле рубашку и пиджак, взял прикрытый ими пистолет. Некоторое время тупо смотрел на этот кусок железа, оборвавший жизнь уже четырех людей, потом подошел к стоящей у изголовья дивана сумке, сунул в нее руку, нащупал пачку с патронами и вернулся к столу. Глядя перед собой, вынул пустой магазин, вставил снаряженную обойму обратно в рукоять, с отрешенным видом дослал патрон в патронник и решительно поднес ствол к виску. Зажмурился.

«А ведь через мгновение меня не станет! – мелькнула мысль. – Меня вообще больше не будет! Но почему? Чем я хуже других? Неужели теперь я должен умереть только из-за того, что хотел жить лучше? Да, я негодяй, но тогда почему не стреляются те, кто отправляет на тот свет людей целыми толпами? Почему как ни в чем не бывало живут и процветают люди, по чьей вине загнулись мои мать и отец? Как носит земля взяточников и казнокрадов? Нет! – Рука безвольно опустилась вдоль туловища. – Если им можно, то почему я не имею права?»

Корней сунул пистолет под диван и отправился в ванную стирать. Едва он закончил приводить одежду в порядок, как в дверь позвонили. Если сказать, что Корней едва не умер от страха, значит, не сказать ничего. У него все внутри оборвалось, а сердце попросту замерло, перестав на какое-то время биться. На негнущихся ногах Корней подошел к двери и заглянул в глазок. Дарью Максимовну он узнал с трудом и какое-то время размышлял, как быть. Потом, решив, что, если не откроет, она может воспользоваться вторым комплектом ключей, повернул ручку замка.

– Что-то вы, молодой человек, выглядите не совсем здоровым, – сказала вместо приветствия женщина. – Водочкой все же балуетесь?

– Нет, – замотал головой Корней.

– А почему меня без штанов встречаете? – возмутилась она, опустив взгляд ниже.

– Облился, – спохватился Корней и потянул за края футболку вниз.

Женщина фыркнула, не разуваясь, прошла на кухню, заглянула в спальню и в гостиную.

– Извините, – стараясь не смотреть на Корнея, заговорила она бесстрастным голосом, – но впредь попрошу не встречать меня в таком виде.

– Я случайно. – Ему вдруг стало смешно.

– В районе неспокойно, – продолжала старушка. – Ночью не шляйтесь. Сегодня милиционера убили и двух мальчиков.

– Когда? – охрипшим голосом спросил Корней.

– Говорю же, ночью. – Дарья Максимовна направилась к дверям. – По телевизору передали. Кстати, – задержавшись на пороге, добавила она: – По описаниям, этот человек очень на вас походит. Хотя абсолютно распространенный тип внешности.

– Это я и был, – неожиданно выпалил он. – Вот сейчас одежду стираю. Видите, даже вас в трусах встретил. Все в крови…

– Шутник, – улыбнулась старушка и вышла.

Корней некоторое время оторопело смотрел на дверь, потом усмехнулся и отправился развешивать вещи на балкон. Вернувшись в квартиру, снова включил телевизор и задумался. Постепенно, размышляя над своим положением, он стал находить оправдание своим поступкам. Взять того же Димку. Не такой он уж и святой, как кажется. Да, в самом начале дружок и не помышлял о том, чтобы присвоить деньги, но ведь потом согласился! А Руслан? Зачем он пошел вынюхивать, чем они занимаются? Ведь до его появления Корней и не думал никого убивать. Они бы спокойно поделили с Димкой пополам деньги, и все. Руслан ничего и не узнал бы. Корней с самого начала собирался сказать ему, что нашли они только оружие. Хулиганы, которые ночью собирались обокрасть его и Татьяну, сами напросились. А Татьяна? Зачем она побежала? Глупая курица! Но, как оказалось, она осталась жива. Когда очередь дошла до милиционера, он снова расстроился, но ненадолго. Корней в свое время размышлял над перспективой пойти после армии в милицию, даже общался с одноклассником, который проходил стажировку в органах. Но его отпугнула зарплата, даже не маленькая, а мизерная. Конечно, люди крутятся как могут. Наверняка и сержант, которого он убил, собирал дань с проституток и мелких торговцев, прикрывал точки, где торгуют наркотой, обирал пьяных…

Постепенно Корней пришел к выводу, что его положение вовсе не такое безнадежное. В стране совершаются сотни убийств, а раскрываются единицы. Если вести себя правильно, никто никогда его не найдет.

Пришло время следующих «Новостей». В этот раз диктор повторил то же самое, что и утром, однако одно сообщение все же заинтересовало Корнея. Рассказывалось о судебном разбирательстве над группировкой, несколько лет поставляющей живой товар за границу. В Испанию, Турцию и Египет были вывезены десятки женщин, под предлогом работы горничными и официантками. На деле, при пересечении границы у них отбирали документы и принуждали заниматься проституцией. Но не это привлекло внимание Корнея. Как оказалось, организаторы преступного бизнеса использовали в своих делах фальшивые паспорта. Теперь Корней знал, к кому можно попробовать обратиться без риска оказаться в следственном изоляторе. Места скопления девиц легкого поведения в Москве известны каждому. Однако для осуществления этой части плана ему снова потребуется одежда.

Коней с трудом дождался, когда подсохнут брюки, и, досушив их утюгом, отправился в магазин. На этот раз он тщательно выбирал себе гардероб. Нужно было в корне изменить свой имидж, ведь его поисками уже занялись всерьез.

Закир медленно вышел в центр зала. Вдоль свободной от окон стены располагались строительные леса. Рабочие закончили лепку на потолке, и теперь ее раскрашивали художники. Пол был закрыт полиэтиленовой пленкой. На всем был легкий налет цементной пыли и алебастра. Вторую неделю ресторан Закира закрыт на ремонт, и практически сутки напролет он проводил здесь. Но сегодня ничего не клеилось. Не хотелось даже кричать на ленивого прораба и курящих у окна штукатуров.

– Дядя, Саловди приехал, – раздался сбоку робкий голос племянника.

– Пусть идет в кабинет, – распорядился Закир. – Я сейчас подойду.

Проводив племянника задумчивым взглядом, он еще некоторое время бродил по залу, пытаясь сосредоточиться и унять злость. Его не должны видеть в гневе.

Едва Закир перешагнул порог кабинета, как Саловди вскочил со стоящего у стены дивана и виновато потупился.

Закир подошел к нему и стал размышлять, как поступить с этим человеком дальше. Любая провинность должна наказываться. А этот выходец из Гудермеса умудрился потерять два миллиона долларов, ко всему создал и массу других проблем. Поленившись сделать в свое время нормальный блиндаж, он вырыл яму, заложил ее тонкими деревьями посреди пересохшего болота, а когда там спрятали деньги и оружие, вокруг загорелся лес. Вчера оказалось, что укрытие все же нашли, более того, обнаружили и спрятанные деньги. Только шакалы, которые хотели поживиться, перегрызлись, и двое остались на этом болоте. Но Закиру от этого было не легче. Лучше бы они убили друг друга в другом месте. Теперь их найдут и наверняка догадаются, что было в тайнике. Тупой Саловди не подумал, когда бросал там добитого им русского, что по времени получения ран следствие легко установит картину произошедшего. Найдут и бомжей. Четверо убитых – это не шутка. Какие силы бросят на расследование этого дела, а главное, на поиски оружия, не стоит гадать. Но и это было не самым страшным. Теперь Закиру придется искать средства для проведения акции, а он не хотел увеличивать поборы с земляков. Конечно, и они зарабатывали не своим горбом, но Закир был уверен: оперативники ФСБ отслеживают примерные суммы выплат. И, зная, кто стоит за этим, наверняка свяжут предстоящую акцию с его именем.

– Как ты меня подставил, – процедил он сквозь зубы.

– Клянусь, мы сделали все на совесть, – стал оправдываться Саловди. – Никто не знал, что начнется этот пожар…

– Я недавно был на родине, – глухим голосом заговорил Закир. – Своими ногами шел в горы, чтобы увидеть, как провел последние дни мой сын. В его блиндаже даже от атомной бомбы можно было уберечься. Он жил в лесу, как волк. А у тебя здесь есть все – еда, женщина, теплый дом, деньги. Поэтому ты стал ленивый? Совсем как русский. Может, станешь ходить в церковь молиться их богу? Или уже пьешь водку?

– Зачем ты так? – играя желваками, спросил Саловди. – Мы сделали укрытие на болоте не потому, что там было легче копать яму. Просто в лесу много людей. Ездят на шашлык, грибы собирают… А на болоте одни сухие деревья и кустарник, мертвое место. Туда никто не ходил, даже звери.

– Не оправдывайся! – нахмурил брови Закир и опустился в кресло.

– Тайник пытались строить в двух местах, – снова завел старую пластинку Саловди. – Только начинали копать, как кто-то мешал. Везде люди. Здесь совсем не так, как в Чечне. Там боятся в лес ходить просто так.

Закир махнул рукой, давая понять, чтобы он замолчал.

– Ты сказал, что знаешь, кто мог унести деньги.

– Кафир сказал, что их было трое, – кивнул Саловди. – Тот, который кинул гранату, служил пожарником. Он контрактник.

– Они из МЧС? – оживился Закир.

– Нет, – покачал головой Саловди. – В каждой части есть пожарная команда. Двое из них служили в ней.

– Понятно, – задумчиво проговорил Закир.

– С ними был Женя Корнеев, – продолжал Саловди. – Сегодня утром я отправил надежного человека из русских в бригаду, где они работали. Тот навел справки. Корнеев больше на службу не возвращался.

– Зачем ему теперь армия, если у него два миллиона? – хмыкнул Закир.

– Что будем делать? – застыл в ожидании ответа Саловди.

– А ты не догадываешься? – прищурился Закир. – Нужно найти этого русского. Из-под земли достать! Ты узнал, откуда он родом?

– Он жил в Электростали.

– Чего же ты ждешь?

– Неужели ты думаешь, что он вернется туда после всего? – вопросом на вопрос ответил Саловди. – Нет, сейчас он в Москве. Может, где-то рядом с городом.

– Что ты предлагаешь? – Закир не мигая уставился на Саловди.

– Для начала надо найти его фотографию, – задумчиво заговорил тот. – Ведь я даже не знаю, как он выглядит.

– Потом пойти в милицию и написать заявление, – вскипел Закир.

– Зачем ты так? – расстроился Саловди. – У нас большие возможности. Во всех районах есть чеченцы. Ты же знаешь, как быстро мы можем сообщить информацию. Если каждый оглянется вокруг себя – уже полдела. Ведь этот шакал наверняка уже снял где-то квартиру и появлялся в ближайшем обменном пункте.

– Все, что ты говоришь, – бред, – цокнул языком Закир. – Надо узнать, есть ли у него в Москве родственники или друзья. Проверить в первую очередь эти адреса. Он молодой, и теперь у него много денег. Он обязательно захочет похвастаться перед девушкой.

– Я так не думаю, – возразил Саловди. – Он убил людей. Сейчас ему плохо. Я знаю этих русских. Наверное, пьет.

– Смотри, как бы раньше тебя его не нашли менты, – предостерег Закир.

– Я буду стараться, – заверил Саловди.

– Я знаю. – Закир выдержал паузу, потом поднял на Саловди взгляд. – Ты вот что, займись пока фотографией, больше никуда нос не суй. Как достанешь, сразу вези мне. Я сейчас поеду к Маранову, пусть он подключает своих людей и связи. У него есть глаза и уши в милиции. Да и русским намного легче работать здесь, чем нам. ФСБ может обратить внимание.

– Думаю, не стоит торопиться, – собравшись с духом, заметил Саловди. – Не пройдет и дня, как Корнеева покажут по телевизору.

– Возможно, – неожиданно повеселел Закир. – Тогда прикажи записывать все криминальные новости. Отправь с утра человека, пусть посмотрит – может, уже расклеили ориентировки.

– Ишак! – процедил он сквозь зубы, когда за Саловди закрылась дверь. – Не будь ты родственником Доку Умарова, я бы с тебя живого шкуру снял.

Антон обошел по периметру прямоугольную яму, смерил взглядом расстояние до озера, потом посмотрел в сторону леса:

– До того как здесь выгорела трава и кустарник, это было достаточно удачное для блиндажа место.

Дрон присел на корточки и показал на нары:

– Пять-шесть человек могли разместиться с комфортом.

– Это, как я понимаю, крыша? – Антон показал на кучу тонких бревен и веток, сваленных рядом.

– Угу, – подтвердил Гусев. – Часть вытащили наверх те, кто убил Семакина и забрал содержимое ящиков; остальное выгребли криминалисты.

– Ящики где? – огляделся Антон.

– Увезли на экспертизу, – пояснил Гусев и добавил: – Ну, что ты теперь по этому поводу скажешь?

– Близость Можайского гидроузла наводит на мысль, что целью группы, для которой предназначалось данное укрытие, был именно он. – Антон, словно давая возможность подтвердить или опровергнуть свои слова, посмотрел на Дрона. – После проведения теракта бандиты собирались отсидеться здесь пару дней, может, неделю.

– Почему бы не уехать? – удивился Гусев.

– Уехать и отсидеться, – уточнил Антон. – Здесь около тридцати километров. Смешанным маршем минут тридцать пять. Как раз примерно столько необходимо, чтобы организоваться милиции и ФСБ. Потом покинуть район будет проблематично, все надолго перекроют. Конечно, это еще зависит и от масштабов последствий, но по опыту скажу: в мегаполисе уйти легче, чем в таком районе.

– Значит, где-то поблизости должно быть укрытие для машины, – поднял вверх палец Дрон.

– Точно, – согласился с ним Антон. – И это место вот там, – показал он направление рукой.

– Уверен? – недоверчиво глядя в сторону озера, удивился Гусев.

– Точнее некуда, – подтвердил Антон.

– Пойдем искать? – Гусев вопросительно уставился на Антона.

– Зачем она им после всего? Это же улика! Ее лучше утопить, – вмешался Дрон.

– Вон оно что… – протянул Гусев. – А вы еще ехать не хотели. Видите, сколько сразу нюансов всплыло!

– Они ничего не значат, – покачал головой Антон. – Конечно, теперь мы знаем примерную цель террористов, но не более того.

– Что предлагаешь? – спросил Гусев.

– Это не в нашей компетенции, – ответил за Антона Дрон. Он, как всегда, ревностно относился к своей работе и не любил делать чужую.

– И все же, – не унимался Гусев. – Вот что бы ты сделал на моем месте?

– Попытался бы узнать, что здесь еще могло быть, кроме оружия, – задумчиво проговорил Антон.

– Почему ты считаешь, что здесь хранилось не только оружие? – растерялся Гусев.

– Из-за пары пистолетов или автомата солдат не стал бы мочить своих, – пояснил Антон.

– А если он не специально бросил гранату? Может, баловались? – выдвинул свою версию Гусев.

– Баловаться у них было время, когда пожар тушили. Они нашли схрон, но не могли вывезти то, что здесь находилось.

– Хорошо, – сдался Гусев. – Тогда что здесь еще могло быть?

– Предполагаю, деньги. – И Антон медленно направился обратно к машине.

– Куда теперь? – спросил Дрон, устраиваясь на заднем сиденье.

– Думаю, надо проскочить в Ширякино, – поворачивая ключ в замке зажигания, сказал Антон.

– Зачем?

– В тот день, когда в блиндаже взорвалась граната, стояла страшная жара, – стал рассуждать Антон. – Если мое предположение верно и Корнеев все-таки убил своих дружков с целью остаться единственным обладателем денег, он после всего направился к трассе…

– Почему он на машине не уехал? – расстроенным голосом, словно сочувствуя убийце, спросил Дрон.

– Ключи от машины были в кармане у Семакина, которого завалило обвалившейся в результате взрыва крышей.

– Но у него, кроме осколочных, было еще и пулевое ранение, – напомнил Дрон.

– Скорее всего, Корнеев стрелял уже вслепую, после обрушения, – выдвинул предположение Антон. – Граната – это такая штука, сами знаете: может под ногами взорваться – и ничего. И наоборот.

– Даже тот факт, что выстрел произведен неприцельно, а Семакин еще несколько дней жил, говорит о том, что после всего Корнеев вниз не спускался, – согласился Гусев.

– Выйдя на шоссе, которое, кстати, здесь и не такое оживленное, – продолжал Антон, – и столкнувшись с тем, что никто не останавливается, наш новоиспеченный бандит направился в село.

Машина выехала на шоссе. Сквозь опущенные окна в салон ворвался прохладный ветерок.

– Почему ты думаешь, что он не мог уехать отсюда? – спросил Гусев.

– Разве я утверждаю? – удивился Антон. – Не исключаю, что уехал. Но это мы сейчас проверим. Вдруг его видели? Кстати, фотографию взял? – Гусев утвердительно кивнул, и Антон продолжил развивать свою мысль: – Вообще, существует еще ряд не объясненных пока наукой свойств человеческих возможностей, когда люди на расстоянии чувствуют угрозу. По этой причине многие попросту проехали мимо него.

– Да и место страшное, – согласился Гусев. – Выгоревший лес, безлюдная дорога…

– Поэтому наверняка наш герой, некоторое время постояв у обочины, двинулся пешком. Поскольку он не хотел оказаться замеченным, путь его пролегал по лесу, вдоль дороги, – продолжал вслух рассуждать Антон. – А теперь представьте себя на его месте. Жара под сорок, сумка невесть сколько весит, и страх. Единственное желание – как можно быстрее убраться прочь.

– И напиться, – добавил с заднего сиденья Дрон.

– Чего? – повернулся к нему Антон.

– Жажда его мучила, – уточнил Дрон.

Справа промелькнул указатель «Ширякино», и Антон сбавил скорость. В центре села находился магазин, и машина свернула прямо к нему.

Длинноволосая брюнетка за прилавком встретила вошедших грустной улыбкой.

– Здравствуйте! – поздоровался Дрон и посмотрел на холодильник. – Можно водичку без газа?

– Чего это ты, Вася, без газа? – спросил Антон. – Метеоризм мучает?

– Возьмите, – разрешила девушка и прыснула.

– Скажешь тоже, – нахмурился Дрон.

Антон выжидающе уставился на Гусева.

– Ага! – кивнул тот, вынул из нагрудного кармана карточку и протянул девушке: – Вам не знаком этот человек?

– Ой! – улыбнулась она, но тут же нахмурилась. – А кто это?

– Девушка, вам вопрос задали, – напомнил Гусев.

– Почему я должна вам отвечать? – разозлилась продавщица. – Вы даже не представились.

– Старший лейтенант Гусев, ФСБ, – сокрушенно вздохнул Михаил, показывая удостоверение.

– Знаком, – подтвердила она. – Заходил пару дней назад. Смешной…

– Почему? – насторожился Антон.

– Хотел купить бутылку воды за сто долларов, – пояснила она.

– Вот! – обрадовался Дрон. – Что и требовалось доказать.

– Кстати, с утра им тоже интересовались, – спохватилась продавщица. – Двое кавказцев. Очень грубо себя вели. Я им ничего не сказала.

– И правильно сделали, – похвалил ее Гусев. – Кстати, а деньги, которые он вам дал…

– Стодолларовая банкнота? – часто заморгала девушка. – Уже потратила. Я вчера в Москву ездила.

– Где меняли? – продолжал сыпать вопросами Гусев.

– Даже не скажу, я город плохо знаю. Это муж все…

– Что у него с собой было? – спросил Антон.

– У мужа? – не поняла продавщица.

– У покупателя воды, – пояснил Дрон.

– Сумка. – Девушка раздвинула руки. – Примерно вот такая.

– Вот только теперь я могу сказать, что мы сюда приехали не зря, – вздохнув, произнес Антон, когда все снова уселись в машину.

– Выходит, в блиндаже, кроме оружия, были деньги. – Гусев пристегнул ремень. – А сколько может войти в такую сумку?

– Не меньше полутора миллионов, – на секунду задумавшись, ответил Антон. – Ты, кстати, зачем пристегиваешься?

– А что? – насторожился контрразведчик.

– Сейчас на остановке надо будет подождать маршрутное такси, – напомнил Антон. – Составить список водителей, которые в этот день сюда ездили. Наверняка они хорошо знают местных жителей и обратили внимание на незнакомого парня.

– Думаю, дальше и так все ясно, – с заднего сиденья подал голос Дрон. – Через Можайск проходит железнодорожная ветка. Он на электричке доехал до Москвы и там затерялся.

– Значит, дальше ниточка обрывается, – разочарованно проговорил Гусев.

– Пока да, – подтвердил Антон.

– Почему пока? – встрепенулся Гусев.

– Мало ли. – Антон включил правый поворот и остановился, не доезжая до остановки. – Вдруг деньги, которые у него, фальшивые? Тогда жди сигнала из обменного пункта.

– Продавщица сказала, что уже сотню обменяла, – напомнил Дрон.

– Кроме того, у него оружие, – продолжал Антон. – Парень сейчас на нервах и, однозначно, напьется. Значит, не исключена стрельба…

Корней повернул за угол и едва не вскрикнул от неожиданности, чудом увернувшись от двух шедших навстречу милиционеров.

– Фу! – непроизвольно вырвалось у него, и он схватился за грудь: – Напугали!

– Неужели такие страшные? – улыбнулся рослый сержант.

– Задумался. – Стараясь не выдавать своего волнения, Корней развернулся и направился к подземному переходу. Ему казалось, что его сейчас окликнут, однако пронесло.

Первые дни жизни в новом качестве, как ни странно, многому его научили. Так, например, Корней заметил, что излишняя скромность лишь создает проблемы. Он вспомнил, как вел себя с хозяйкой съемной квартиры в первый день. Стараясь расположить ее к себе, говорил едва слышно, со всем соглашался. В результате, заметив это, женщина попросту измывалась над ним, получая удовольствие от того, что может кому-то читать нравоучения. И как она вела себя спустя два дня? Когда, встретив ее в трусах, Корней вызывающе заявил, что ночное убийство именно его рук дело. Конечно, она не поверила, но гонор поубавила.

Два дня назад его фотографию показали по телевизору и сообщили, что запечатленный на ней человек причастен к совершению тяжких преступлений. Все. О том, что именно он натворил, ни слова. Но сюжет уже не произвел на Корнея особого впечатления. Во-первых, он знал, что это произойдет, просматривал все криминальные новости, да и просто устал бояться. А во-вторых, в распоряжение журналистов был передан очень старый снимок, где он к тому же запечатлен в военной форме, которая сильно меняет внешность. Корней сразу узнал эту фотографию. Их снимали для личного дела. С тех пор прошло уже больше двух лет, и Корней сильно изменился. За плечами срочная служба, увольнение, полгода жизни на гражданке. Он возмужал, стал наглее, даже взгляд изменился. Тогда его фотографировали сразу после того, как сержант пригрозил набить морду за грязный воротничок, и смотрел он в объектив испуганно, словно в ствол наведенной в лицо танковой пушки.

После передачи Корней долго стоял перед зеркалом и пришел к выводу, что паниковать рано. Конечно, если бы ее увидела Дарья Васильевна, то, возможно, и узнала бы. Но она устроилась вахтером в студенческое общежитие, и теперь ей было не до телевизионных новостей. Соседей он не видел, как и они его. Да и кто смотрит телевизор в разгар рабочего дня? И все же до субботы он никуда не выходил. Мало ли? Пусть у тех, кто имел возможность увидеть эту передачу, сотрется из памяти худенький, с большими глазами солдатик, глядевший на мир испуганным взглядом.

Впереди, на тротуаре, Корней увидел двух вызывающе одетых девушек и пошел медленнее, размышляя, какой отдать предпочтение. Он переводил взгляд с одной на другую и никак не мог определиться. Обе были примерно одного с ним роста, одна – брюнетка, вторая – рыжая. Брюнетка курила, подруга о чем-то болтала по телефону. Вдруг рядом с девушками притормозила темная «БМВ». Брюнетка сразу подскочила к окошку, что-то сказала, потом обернулась, махнула подруге рукой и забралась на заднее сиденье. У Корнея не оставалось выбора, все решилось само собой.

– Привет! – выдавил он из себя, подходя к девушке сзади. – Что, подружка бросила?

– А тебе какое дело? – зло бросила рыжая.

– Пойдем со мной?

– Куда? – Она оценивающе оглядела его с головы до ног.

– Как куда? – растерялся Корней. – Можно ко мне.

– Ты что, снять меня решил? – догадалась рыжая.

– Чего так кричишь? – испугался он.

– Для начала хотя бы такси взял! – И рыжая, виляя упругим задом, направилась в переулок.

Корней некоторое время озадаченно смотрел ей вслед, потом, словно очнувшись, бросился догонять.

Услышав за спиной шаги, девушка вдруг вскрикнула и отскочила к стене.

– Ты что, маньяк?

– С чего ты взяла? – Удивился Корней. – Я тебе что, не нравлюсь?

Девушка подняла сумочку на уровень груди, словно пытаясь ею закрыться.

– Что хочешь?

– Ты здесь кого ждешь? – вконец растерялся он.

– Уже никого. – Она не мигая смотрела на него.

– Сколько стоит ночь с тобой? – собравшись с духом, спросил Корней.

– Слушай, пройди чуть дальше, – показала рукой в сторону улицы рыжая. – Там все девчонки…

– Я с тобой хочу, – стоял на своем Корней, чувствуя, как его охватывает желание наброситься на нее прямо здесь.

– Хорошо. – Девушка нерешительно опустила руки. – Где ты живешь?

Корней назвал район.

– Далеко, – запротестовала она.

– Я заплачу тебе в два раза больше и еще на такси дам, – пообещал он, не понимая, почему она так боится его.

– Хорошо, – медленно проговорила рыжая. – Пойдем.

Они вернулись к дороге. Корней поднял руку. Первая машина, не сбавляя хода, промчалась мимо.

– Тебя как зовут? – продолжая держать вытянутую руку, спросил он.

– Мэрилин, – на полном серьезе ответила она.

– Тогда меня – Элвис.

– Марина, – улыбнулась проститутка.

– Вот это другое дело! – повеселел Корней, однако в следующий момент его сердце екнуло. Из переулка, откуда они только что вышли, появились двое миллиционеров.

– О! – развел руками один из них. – Кого я вижу!

– Привет, Виталик. – Марина занервничала, раскрыла сумочку, вынула сигарету.

– Опять на работу вышла? – оценивающе оглядев ее, ехидно улыбнулся сержант.

– С чего ты взял?

– А это кто? – показал на Корнея сержант.

– Жених, – выпалила Марина.

– А как зовут твоего жениха?

– Какое тебе дело? – прищурилась она.

– Не знаешь? – продолжал измываться милиционер.

– Алексей его зовут.

– А мы сейчас проверим. – Сержант развернулся к Корнею: – Паспорт покажи.

– Зачем? – от страха у Корнея потемнело в глазах

– Во дает! – возмутился сержант.

Корней сунул в карман руку, отсчитал две купюры и протянул их ему:

– Отпустите девушку.

– Что мы в милиции делаем? – беря деньги, пробормотал сержант. – Приятного отдыха!

Почти сразу после ухода милиционеров перед ними остановилось такси, они устроились на заднем сиденье. Отчего-то Корней чувствовал себя неловко, проститутка же всю дорогу молчала.

– Ты снимаешь эту квартиру? – спросила Марина, войдя в прихожую.

– Да, а что?

– Один? – насторожилась она.

– Угу, – кивнул Корней, догадавшись о причине ее испуга.

– Я – в душ, – вздохнула рыжая и вышла из комнаты.

Корней сел на диван, неожиданно вскочил и бросился в спальню. Быстро расправил кровать, разделся до трусов и остановился в нерешительности. Снова натянул на себя брюки. Шум воды в ванной стих, скрипнули двери, и Марина вышла в коридор. Придерживая обернутое вокруг тела полотенце, заглянула в гостиную:

– Ау!

– Я здесь, – охрипшим вдруг голосом отозвался Корней.

Шлепая босыми ногами по полу, Марина прошла в спальню.

– Вот ты где. – Она подошла к кровати, села, натянула на себя одеяло и лишь потом освободилась от полотенца.

– Пойду тоже ополоснусь. – Корней на негнущихся ногах отправился в ванную.

Здесь было тепло после душа. Он провел ладонью по запотевшему зеркалу и ужаснулся своему отражению. Сейчас он ничем не отличался от самого себя на той фотографии, что показали пару дней назад по телевизору. Такой же удивленно-испуганный взгляд, худая шея…

…Проснулся Корней рано и долго смотрел на спящую проститутку. Сейчас, без вечернего макияжа и парика, она выглядела совсем другой. У нее были аккуратный, слегка вздернутый маленький носик, на котором он разглядел несколько веснушек, по-детски припухшие губы. Ко всему она оказалась не рыжей, а шатенкой. Коротко стриженные волосы были необычайно мягкими.

Едва сдерживаясь, чтобы не поцеловать ее, Корней осторожно встал и, стараясь не шуметь, прошел в ванную. Приведя себя в порядок, направился в кухню. Сварил кофе, выложил печенье в маленькую вазочку, поставил все это на поднос и вернулся в спальню.

Марина уже не спала. Видимо, он разбудил ее шумом. Она сидела, подложив под спину подушку, и курила, причем вместо пепельницы использовала кулек, сделанный из страницы лежавшего на тумбочке журнала. Он замер в дверях.

– Что это? – Рука с сигаретой застыла на половине пути между чувственными губами и импровизированной пепельницей.

– Кофе, – выдавил он из себя.

Она прыснула со смеху. Одеяло свалилось, оголив красивую грудь, длинный столбик пепла упал на плоский живот.

– Ты чего? – растерянно заморгал Корней.

– Мне – кофе в постель… – давясь смехом, выдавила из себя Марина. – Проститутке – кофе в постель!

– А что, разве ты не человек? – разозлился он.

Марина резко развернулась, свесила ноги с кровати и стала нервно тушить сигарету:

– Может, скажешь еще, что влюбился в меня?

– Нет, – честно признался он, ощущая всю нелепость своего положения и в то же время странную жалость к девушке. – Но ты мне нравишься.

– Нравлюсь? – переспросила она, окинув его насмешливым взглядом. – Плати, еще останусь.

– Зачем ты так? – вконец расстроился он.

– Вот только не надо! – Марина встала и нагишом направилась в ванную.

Корней почувствовал себя так, словно ему плюнули в душу. Он представил, как эта грязная шлюха будет рассказывать вечером своим подругам про лоха, который пытался утром подать ей кофе в постель, и отчетливо услышал заливистый смех прокуренных глоток. Злость и обида на весь окружающий мир мгновенно захлестнули его.

Он медленно вернулся на кухню, поставил поднос на стол. Потом прошел в спальню, сунул руку под тумбочку и достал пистолет.

«И куда ты денешь труп? – услышал он собственный голос. – А никуда. Кончу ее и себе пулю в лоб пущу!»

Корней не заметил, как стих шум воды и скрипнула дверь в ванной комнате. Лишь по едва уловимому движению за спиной ощутил появление Монро.

– О! – Рот округлился от удивления.

– Ты… – начал было он.

– Значит, я не ошиблась, – справившись с первым впечатлением, проговорила Марина и медленно подошла к комоду, поверх которого была брошена ее одежда. – Ты действительно маньяк.

– Ты не боишься? – Корней больше расстроился, чем удивился.

– У меня такая работа, что подобные игрушки я вижу как минимум раз в месяц, – заверила она.

Он медленно подошел к кровати и сел.

– Извини, если обидела, – неожиданно раздался за спиной ее голос.

– Извиняю.

Марина подошла к нему сбоку и провела ладонью по голове:

– Ладно, где твой кофе?

– На кухне, – проговорил он, глядя прямо перед собой.

– Пойдем, – предложила она, и Корней, словно под гипнозом, пошел за ней следом.

Монро выпила успевший остыть напиток, потом отставила чашку и внимательно посмотрела на Корнея:

– Странный ты какой-то.

– Ты тоже. – Он отломил печенье и сунул в рот. – Учишься?

– Нет, – покачала она головой. – С ребенком сижу.

– Чего?!

– У меня есть сын, он инвалид.

– Профессия сказалась? – вырвалось у Корнея, за что он тут же мысленно отругал себя.

– Дурачок, – рассмеялась Марина.

– Извини, – стушевался он.

– Два года назад у меня была семья и муж, – заговорила она и осеклась, ища взглядом пепельницу. Корней подвинул ей блюдце. – Так вот, жили не тужили, – продолжила девушка, стряхнув пепел с сигареты. – Любовь была. А потом – бац, и все.

– Что? – одними губами спросил он, наблюдая за тем, как на глаза Марины наворачиваются слезы.

– Муж возвращался с работы на машине и забрал из садика сына. В это время один козел, который ехал навстречу, решил поговорить по телефону… – Она с шумом перевела дыхание.

– Не надо, не рассказывай, – догадавшись, что произошло дальше, попросил Корней.

Но Марина словно не слышала и продолжала:

– Машина на полном ходу выехала навстречу. Муж – сразу, а сын через неделю пришел в себя.

– Извини меня, – неожиданно выпалил Корней и отвернулся.

– За что? – усмехнулась проститутка. – За то, что трахал меня?

– Ты коренная москвичка? – спросил он, меняя тему разговора.

– Не совсем, – покачала она головой. – До института в Питере жила. А что?

– У тебя есть знакомые… – Корней замялся, подбирая выражение.

– Врачи?

– Нет, меня интересует, как сделать, например, новый паспорт.

– Кому?

– Вообще.

– Понятно. Купить можно.

– У кого? – оживился Корней.

– Не знаю, но слышала, что это не проблема, – задумчиво проговорила Марина.

– Значит, ты не в курсе, как такие проблемы решаются, – с сожалением сказал он. – А твоя «крыша»?

– Чего? Какая крыша?

– Ладно сказки рассказывать, – отмахнулся Корней. – Не хочешь – не говори.

– Нет у меня никакой «крыши», так, грею кое-кого периодически… А по поводу паспорта, – она снова посмотрела на него, – не знаю. – И встала.

– Погоди, – заторопился Корней, вскочил со своего места и кинулся в комнату. Схватив куртку, сунул в карман руку, вытащил оттуда оставшиеся деньги и не глядя бросился назад. Марина была уже в прихожей.

– На вот, возьми, – протянул он скомканные купюры.

– Ты чего? – шарахнулась от него девушка.

– Возьми!

– Сумасшедший! Ты что, банк ограбил?

– Бери, пока не передумал! – Корней от нетерпения даже ногой топнул.

– Хорошо, – наконец согласилась она.

– Вот, на лечение, и так… Меньше на панель надо будет…

– Ну ты даешь! – разглаживая стодолларовые купюры, протянула Монро. – Да тут девятьсот…

– Иди! – Корней согнул ее пальцы, вынуждая сжать деньги в кулак.

– Я к тебе еще приду, – уже с площадки пообещала она.

– Как хочешь… – прошептал Корней и закрыл дверь.

Глава 5

Юрка Герасимов, черноволосый непоседа невысокого роста с круглым лицом, прозванный за азиатский разрез глаз Банзаем, сидел на подоконнике лестничной клетки старой пятиэтажки и наблюдал за тем, как Валера Ширяев по кличке Лобстер, прикладываясь к горлышку бутылки, жадно давится пивом.

Два дня назад рано утром позвонил Круглый и приказал Банзаю срочно выйти из дому. Теряясь в догадках, спустился во двор. Машина Круглого стояла у крайнего подъезда.

– Вот, смотри. – Круглый с ходу сунул Банзаю в руки фотографию молоденького солдата. – Это чудо косяков напороло. Каких – не знаю, но надо его найти. Фамилия Корнеев, жил в Электростали. На обратной стороне адрес и номер школы, в которой учился. Весной пошел служить по контракту, а неделю назад сбежал.

– И что? – Банзай перевернул снимок, глянул на написанное авторучкой название улицы, номер дома и вновь посмотрел на Круглого.

– Бери людей, вали в этот Мухосранск, и если он там, тащи сюда, – пояснил Круглый. – Чего непонятного?

– Как я его найду в незнакомом городе? – растерялся Банзай.

– Не суетись. Шериф уже с тамошними ребятами перетер, – успокоил его Круглый. – Тебя ждать будут, надо – помогут. Тебе лично, – он вынул из нагрудного кармана пакет и сунул в руки Банзаю, – командировочные отвалили, будто ты за банкиром едешь.

– Странно, – заглянув внутрь и увидев приличной толщины пачку долларов, протянул Банзай.

– Ты больно-то не радуйся, – нахмурил густые брови Круглый. – За каждый цент по приезде отчитаешься. Как всегда, тебе процент от сэкономленных.

– Чего этот чудик натворил? – пряча деньги, спросил Банзай.

– Не сказали. – Давая понять, что разговор окончен, Круглый повернул ключ в замке зажигания.

Круглый был помощником депутата Маранова Игоря Анатольевича, которого среди братвы называли просто Шериф. По слухам, он когда-то начинал свою политическую карьеру обыкновенным рэкетиром. Пройдя все ступени преступной иерархии, умудрился не только выжить, но и не сесть в тюрьму. Круглый всегда был его тенью. Широкоплечий молодой мужчина, с широким носом и близко посаженными глазами, держал Банзая на подхвате. Не проходило и месяца, чтобы не возникали самые разные проблемы. Банзай с двумя своими дружками возил на Украину и в Прибалтику сумки, набитые баксами, ломал битами кости журналистам, взрывал чьи-то машины. Вот только с помощниками Банзаю не повезло. Бывший спортсмен, кандидат в мастера спорта по боксу Валера Ширяев, отслужив в армии, тихо спивался. Колька Сидоров по кличке Слон второй месяц лежал с переломанными в аварии ногами.

Банзай лишь с третьей попытки дозвонился до Лобстера, который, как оказалось, с трудом мог говорить. Так пьяного, уложив на заднем сиденье и всучив банку джина, он и привез его в Электросталь.

Здесь, как Круглый и обещал, их встретила местная братва. Почти сразу нашли бывшую невесту Корнея, уже замужнюю. Проверили друзей беглеца. Корнея знали многие, но сказать, где он может находиться, никто не мог. Банзай, уставший от нытья Лобстера, уже собирался вернуться обратно в Москву, как местные по своим каналам нашли похожего на Корнеева парня. Вечером Банзай с Лобстером уже были по указанному адресу. Как оказалось, Корнеев приходил с наступлением темноты в сороковую квартиру пятиэтажки, расположенной в заводском районе, а рано утром исчезал. Вышли на него случайно: парень из местных братков жил по соседству и узнал его по фотографии. Почему Корней ведет такой образ жизни и кто еще там живет, выяснять не стали – решили немедленно взять его и доставить в Москву.

Они поджидали Корнеева в подъезде. Устроившись на подоконнике лестничной клетки, делали вид, что пьют пиво. Вернее, это Банзай делал вид, а Лобстер пил по-настоящему. Поставив пустую бутылку в угол, он навалился плечом на стену и с тоской уставился на сидящего на подоконнике Банзая.

Внизу хлопнула дверь, послышались шаркающие шаги и кряхтенье. Банзай облегченно перевел дыхание. Это была преклонного возраста женщина. Грузная, в старомодном плаще и тапках, она прошла мимо, поднялась до половины лестничного пролета и остановилась, глядя на них.

– Опять пьют. Что, другого места нет? – И с чувством исполненного долга пошла дальше.

– Сучка толстожопая, – едва слышно простонал Лобстер, когда этажом выше хлопнула дверь.

Он кутался в ветровку и ежился. Под глазами – болезненная синева. Его одолевал страшный похмельный синдром, из которого он выходил долго и нудно; не помогало даже выпитое пиво.

– Зря я тебя взял, – сжав губы, Банзай ударил кулаком по подоконнику. – Какой от тебя толк? Ты, вообще, когда завяжешь?

– Слушай, достал уже! – вспылил Лобстер. – Сказал, все, значит, все!

– Ты каждый раз так говоришь, – прищурился Банзай, отчего и без того узкие глазки превратились в щелки. – Круглый узнает – конец, у него разговор короткий.

– Ты же не станешь меня сдавать? – прогнусавил Лобстер.

– Всему приходит конец, – задумчиво глядя на площадку, пробормотал Банзай. – Лет десять назад за такое сразу валили.

– Да знаю я, – простонал Лобстер, – не маленький.

– По пьяни все палятся, – продолжал капать на мозги Банзай. – Сам знаешь, как водка и наркотики язык развязывают.

Внизу снова хлопнула дверь подъезда.

Банзай бросил настороженный взгляд на Лобстера, пытаясь понять, готов он к действиям или придется большую часть работы брать на себя, соскочил с подоконника, расстегнул «молнию» куртки и взялся за вставленный за пояс кусок арматуры, поверх которого был натянут резиновый шланг. Лучшего приспособления для того, чтобы надолго отключить человека, и не надо. Потом они подхватят Корнеева под руки, Банзай возьмет недопитую бутылку с пивом, и, выдавая себя за пьяных, все трое отправятся к стоявшей за углом машине.

По лестнице кто-то поднимался.

– Завтра надо мать в больницу отвезти, – заговорил Банзай, чтобы как-то разрядить обстановку.

– Чью мать? – не понял Лобстер. – Зачем?

– Мою – на ноги жалуется.

Между тем молодой парень в джинсовой куртке и черных брюках миновал площадку второго этажа. Банзай посмотрел на него ничего не выражающим взглядом. На фотографии он, конечно, выглядит немного иначе.

– Может, еще пивка? – перевел он взгляд на Лобстера.

Но тот не мигая смотрел на Корнеева.

– Ты слышишь? – Банзай испугался, что поведение Лобстера насторожит солдата, и встал напротив него, загородив поднимающегося по лестнице Корнеева. – Оглох, что ли?

– Что? – захлопал глазами Лобстер.

Вот Корнеев уже поднялся на лестничную клетку. Еще мгновенье, и он пройдет мимо. Банзай ударит его, как только он ступит на первую ступеньку следующего пролета и окажется спиной к нему.

Неожиданно сверху раздался грохот и взрыв вырвавшегося из квартиры смеха. Банзай непроизвольно оглянулся. Навстречу Корнею устремилась толпа парней и девушек.

– Опять шумите! – проскрипел откуда-то снизу старческий голос.

Банзай шагнул к окну, пропуская молодежь. О том, чтобы претворить в жизнь план прямо сейчас, не могло быть и речи. Преследовать тоже не имело смысла. Корнеев уже звонил в квартиру напротив.

Еще немного постояв, парни начали спускаться по лестнице вниз.

– Домой поедем? – спросил Лобстер, выйдя из подъезда.

– Здесь будем ждать, – принял решение Банзай.

– Да ты что? – опешил Лобстер.

– В твоем положении лучше меня не злить, – напомнил Банзай и повернул за угол.

– Мне отлить надо, – поморщившись, крикнул ему в спину Лобстер.

– Вон, за гаражи отойди, – показал Банзай, открывая машину.

– Я мигом.

– Больше двух минут будешь ходить – не обижайся, – предупредил Банзай, подозревая, что Лобстер решил сбегать в магазин за горячительным.

– Да ты что? – опешил Лобстер.

– Я тебя знаю. – Больше не желая обсуждать эту тему, Банзай сел за руль.

Лобстер обошел машину и постучал в окно. Понимая, что ему надо, надавил на кнопку стеклоподъемника и высунул в образовавшуюся щель руку с фигой.

– На ночь надо обязательно что-то взять, – не унимался Лобстер. – Замерзнем ведь.

– Перебьешься, – строго проговорил Банзай и закрыл окно.

Лобстер побоялся ослушаться и вернулся очень быстро. Устроившись на заднем сиденье, он некоторое время обиженно сопел, потом зевнул и наклонился вперед:

– Знаешь, мне кажется, тот крендель, которого мы в подъезде видели, вовсе не Корнеев.

– Почему так решил? – напрягся Банзай.

– Не знаю, – признался Лобстер. – Не похож, и все.

– Это из-за похмелья.

– Может быть, – неожиданно согласился Лобстер, откидываясь на спинку сиденья.

Всю ночь он не спал и ворочался, чем сильно разозлил Банзая. К тому же невесть откуда в салон набились комары. Банзай выкурил половину пачки сигарет, однако это не помогло. Едва забрезжил рассвет, он завел машину и подъехал к дорожке, по которой ходил Корнеев.

Время шло, однако солдат не появлялся. Банзай опустил стекло, выбросил в образовавшуюся щель влажную салфетку, которой протер лицо, и надавил на кнопку стеклоподъемника. После стоявшей на протяжении почти двух месяцев жары сегодняшняя погода казалась даже холодной.

Лобстер пересел на переднее сиденье, не говоря ни слова, открыл крышку бардачка и вынул фотографию солдата. Некоторое время смотрел на нее, потом покачал головой и завел старую пластинку:

– Этот дохлый какой-то.

– Тут он в армии, – принялся объяснять Банзай. – На срочной. Конечно, за столько лет поправился.

Но потом задумался. Одолевавшие Лобстера сомнения постепенно передались и ему, но он не хотел, чтобы дружок оказался прав. Как так, пропивший мозги Лобстер вдруг оказался более внимательным?

– Чего это его так долго нет? – вновь заныл Лобстер.

– Сегодня суббота, может, поэтому? – предположил Банзай.

– Думаешь, он где-то работает? – недоверчиво спросил Лобстер.

– Тот, у кого он живет, может работать, – пожал плечами Банзай.

– Баба?

– Наверное. Ты, кстати, как сегодня?

– Уже лучше, – кивнул Лобстер.

– Если бы вчера пиво не пил, может, совсем отошел бы, – заметил Банзай.

– Нет, – замотал головой Лобстер. – Наоборот. Оно как буфер сработало.

– Конечно, ты же профессор в этом деле, – усмехнулся Банзай, – тебе виднее.

– Больше бухать не буду, – вздохнул Лобстер.

Банзай знал: это его любимая тема. Он где-то слышал, что алкоголикам особенно нравятся подобные разговоры.

– Так сидеть больше нельзя, – принял наконец решение Банзай, наклонился и дернул за рычаг замка капота. – Выходи, ремонтироваться будем. И заднюю дверцу открой.

– Понял, – быстро сориентировался Лобстер.

Банзай вышел из машины и залез под капот. Для начала он замерил масло, потом стал шатать провода свечей, катушки зажигания.

Сзади скрипнула дверь, и стоявший сбоку Лобстер прошептал:

– Идет!

– Отлично! – Банзай выпрямился и развернулся на звук шагов, пристально вглядываясь в лицо вышедшего из подъезда человека.

Корнеев никак не походил на жертву, за которой ведется охота.

– Приветствую! – улыбнулся Банзай во весь рот. – Ты не подскажешь, автосервис ближайший далеко?

– Вы что, с вечера здесь стоите? – изумленно спросил Корнеев, узнав в них парней, которых вечером видел на площадке подъезда.

– Пришлось, – подтвердил Лобстер.

– Тут на соседней улице, в гаражах, мужик машины ремонтирует, – стал перечислять Корнеев. – Еще на Ленинградке есть…

– Не покажешь? – оживился Банзай.

– А вы что, ехать можете? – удивился Корней.

– Если недалеко, то да, – подтвердил Банзай. – Греется просто.

– А вентилятор работает?

– Не знаю, – зло бросил Банзай, испугавшись, что тот сейчас попытается включиться в ремонт машины. – Так покажешь или нет?

– Покажу, – Корней взялся за ручку задней дверцы.

– Садись вперед, – замотал головой Банзай. – Так удобнее будет.

Они еще не успели выехать на улицу, а Корнеев, оглушенный по затылку завернутым в полотенце блином от гантели, уже уткнулся лицом в панель.

– Возьми его за плечи, притяни на себя и дай мне ремень, я пристегну! – потребовал Банзай, повернувшись к Лобстеру.

Вдвоем, на ходу, они с трудом усадили Корнеева. Со стороны могло показаться, что сидевший на переднем сиденье парень просто спит.

– Надо бы остановиться да водочки взять, – заволновался Банзай. – За городом переложим его на заднее сиденье и обольем, чтобы менты не придрались…

Не доезжая до поста ГАИ, Банзай свернул в лес. Машину тряхнуло, и Корней застонал.

– Ну что, солдат, – продолжая управлять одной рукой, похлопал его по шее Банзай и заглянул в лицо, – добегался?

– Зачем? – промямлил Корней. – Я бы сам… Я все отдам…

– Ну вот, – с видом человека, выигравшего джекпот, Банзай оглянулся на Лобстера. – А ты боялся, что не он. Видишь, даже не отрицает, что виноват.

– А смысл какой? – облизнул губы Корней.

– Тогда зачем прятался? – удивился Лобстер.

– Разве я прятался? – с тоской в голосе проговорил Корней. – Просто с квартиры съехал. Ее продавать надо.

Банзай остановил машину и посмотрел на Лобстера в зеркало заднего вида:

– Давай водку.

– Зачем? – ужаснулся Корней. – Я все отдам!

– Отдашь, мы не сомневаемся, – кивнул Банзай. – Только так нам будет спокойнее мимо постов проезжать.

Машина не успела остановиться, а Саловди уже открыл дверцу и выставил наружу ногу. Опешив от такой прыти, сидевший за рулем Майрбек резко надавил на тормоз, и двигатель заглох. Саловди шагнул в разросшийся у дороги куст и, раздвигая ветви руками, вышел на обочину. Его взгляд остановился на темной «Приоре», у которой стоял похожий на китайца парень.

– Ты Банзай? – подошел он ближе.

– Да.

В это время из машины показался еще один. Он шагнул на землю и чуть не упал.

– Зачем вылез? – прошипел Банзай.

– Счас, – выпрямился парень.

– Козел! – процедил сквозь зубы Банзай.

– Чего?

– Конец тебе, Лобстер, – не оборачиваясь, толкнул его рукой Банзай.

Парень наконец сообразил, что от него требуется, и скрылся в машине.

– Круглый сказал, ты привез солдата, – сгорая от нетерпения, напомнил Саловди.

Не сводя с чеченца взгляда, Банзай подошел к задней дверце и открыл ее:

– Выходи!

Наружу выбрался парень в капюшоне. Банзай сорвал с него капюшон и толкнул в спину:

– Иди!

Парень сделал два неуверенных шага и остановился на полпути между чеченцем и Банзаем. От него сильно несло алкоголем. Было видно, что он еще плохо соображает.

– Ну, здравствуй, ишак, – склонил голову набок Саловди, разглядывая парня. – Думал, не найдем?

– Я все верну, – часто заморгал глазами парень. – Честно. Вот и квартиру почти продал, чтобы рассчитаться.

– Что ты говоришь? – вспылил Саловди. – Какая квартира? Где деньги? Почему чужое брал?

– Разве я брал? – готов был разрыдаться парень. – Все случайно вышло. Дым, ничего не видно…

– При чем тут дым? – Саловди шагнул к воришке и, не размахиваясь, двинул ему в челюсть.

Тот рухнул на связанные за спиной руки и закричал.

– Куда деньги дел? – навис над ним Саловди.

– Какие деньги? – прохрипел парень.

Саловди обернулся и поманил пальцем Майрбека.

– Я буду ждать пять минут. Этот ишак должен сказать, куда дел деньги.

Майрбек кивнул, наклонился, схватил несчастного за шиворот и вынудил встать на ноги.

– Отдам, все отдам, только не бейте! – твердил как заведенный парень.

– Конечно, отдашь, – прошипел Майрбек, подводя его к машине.

Навстречу вышел Уматгирей. В руках он держал буксирный трос и веревку.

– Зачем? Что? Почему? – лепетал парень.

Майрбек двинул ему кулаком в живот и повалил на бок. Уматгирей быстро привязал к одной ноге веревку, ко второй буксирный трос, который зацепил за крюк джипа.

– Будешь говорить? – присел перед ним на корточки Майрбек.

– О чем? – крикнул парень. Его глаза округлились от ужаса. Он понимал, что сейчас произойдет нечто ужасное, и потерял от страха рассудок. Но Майрбек знал, как только придет боль, к нему вернется память.

– У вас мало времени, – напомнил Саловди.

Уматгирей взял конец веревки, подошел к сосне и быстро привязал ее к ней, после чего вернулся в машину и сел за руль. Джип фыркнул и медленно сдал назад. Буксирный трос натянулся. Парень вскрикнул, его развернуло на земле, и он проехал полметра на спине. Теперь уже натянулась веревка, и ноги парня разошлись в стороны.

– Нет! – не своим голосом закричал он.

Джип встал. Майрбек подошел к нему и присел на корточки:

– Тебе еще не было больно, только страшно. Напомнить вопрос?

– Я все отдам! – завопил парень. По щекам покатились слезы. Непонятно как, но веревка, которой были стянуты запястья, развязалась, и теперь он странно водил по груди руками.

– Ты так и не понял, – покачал головой Майрбек. – Тебя не спрашивают, отдашь или нет. Вопрос в другом – где деньги? – С этими словами он поднял над головой правую руку.

Джип тронулся с места, веревка и трос снова потянулись, и ноги парня разъехались еще шире.

– Ой-е! У-ух! – парень уже не плакал.

От напряжения лицо увеличилось в размерах и сделалось пунцовым, на висках набухли вены. Он трогал себя ладонями и отдергивал их, словно обжигаясь.

– Где деньги? – приблизив свое лицо к лицу Корнеева, повторил вопрос Майрбек.

– Не-е! – просипел парень и схватился за бедра.

Майрбек пошевелил пальцами, и джип медленно тронулся. Раздался треск рвущейся материи, хруст суставов. Нечеловеческий вопль заставил стоявшего у машины Банзая поежиться и отвернуться.

Теперь Корнеева перевернуло вниз головой. Он практически находился в шпагате и часто дышал. Изо рта, через верхнюю губу, текла пена. Она попадала в нос, заливала правый глаз, лицо из багрового стало черным.

– Ты тупой, да? – не выдержал Майрбек и поднял руку.

– Погоди, – неожиданно приказал Саловди и подошел к несчастному. – Скажи, как тебя зовут?

– Андрей, – одними губами проговорил парень.

– Фамилию назови! – потребовал бандит.

Но парень лишь вращал глазами и пыжился. Неожиданно Саловди увидел краешек обложки, торчащей из-за отворота ветровки. Он осторожно двумя пальцами вытащил паспорт и раскрыл:

– Михайлов Андрей Васильевич!

– Как? – растерялся Банзай.

Чеченец выпрямился, посмотрел на фотографию, потом на парня:

– Это не он.

– Не может быть! – подскочил к парню Банзай. – Это не его паспорт.

– Вы что, даже не обыскали его? – осуждающе вздохнул Майрбек. – И лицо совсем другое.

– Но почему он признался? – не унимался Банзай.

Майрбек сделал Уматгирею знак рукой, чтобы тот подъехал. Трос ослаб, несчастный снова оказался на земле.

– Ты кому деньги должен? – наклонился над беднягой Саловди.

– Машину разбил… – булькающим голосом проговорил парень. – Я из Германии гнал… Заказчик в Вышнем Волочке… Дым из-за пожара… Врезался…

– Ты кого мне привез? – вне себя от ярости, Саловди выпрямился и шагнул к Банзаю. – Почему обманул?

– Никто тебя обманывать не собирался, – развел руками бандит. – Я думал, что это он.

– Трудно было документы проверить? – усмехнулся Майрбек. – Теперь его убивать придется. Он не жилец.

– Я сам. – Пятясь задом, Банзай сунул руку за отворот куртки, намереваясь достать пистолет.

Саловди вынул из кармана трубку сотового телефона, отыскал среди входящих номеров нужный и надавил на вызов.

– Слушаю тебя, – раздался на другом конце голос Круглого.

– Твои люди привезли не того человека, – злобно бросил в трубку Саловди. – Они совсем тупые. Зачем ты их держишь? Даже паспорт не проверили…

– Я накажу их, – спокойно ответил Круглый. – Но это не значит, что мы не сделали свою работу. Теперь ты можешь быть уверен: этого солдата в Электростали нет.

– Почему ты так решил? – опешил Саловди.

– Они сделали все, что могли, я верю им.

– Один из них пьяный в стельку, разве так дела делаются? – все больше распалялся Саловди.

– Как пьяный? – удивился Круглый.

– Сам пусть скажет. – Саловди протянул трубку Банзаю: – Расскажи своему хозяину все.

Банзай медленно взял телефон.

– Да… Привезли… Местные тоже были уверены… Нет, не я, – замотал головой Банзай. – Мы купили водку, чтобы в салоне пахло. Иначе что я ментам говорил бы? Этот чудик остатки выпил… – Он передал трубку Саловди.

– Если хочешь, накажи их сам, – разрешил Круглый.

– Хочу. – Саловди убрал телефон в карман и многозначительно посмотрел на Уматгирея. Чеченец вышел из машины и стоял позади Банзая. Почувствовав недоброе, бандит обернулся. В этот момент Уматгирей шагнул к нему. Проявив незаурядную прыть, Банзай отскочил в сторону, выхватил пистолет и выстрелил чеченцу в грудь.

– Ах ты, шакал! – взревел Саловди.

Сидящий на корточках Майрбек выпрямился словно пружина и прыгнул на спину Банзая. Свалив с ног, он прижал его руку с зажатым в ней пистолетом к земле и дважды ударил кулаком по затылку.

– Эй, уроды, вы чего? – раздался голос от машины.

Саловди обернулся. Из машины вышел напарник Банзая. Держась за дверцу, он удивленно хлопал глазами.

Саловди дважды выстрелил в него.

Антон поднял удлиненный глушителем ствол «винтореза» вверх, развернулся и устремился вслед за Дроном, боковым зрением заметив присевшего за деревом Джина. Впереди, быстро передвигая ногами, почти бесшумно, Банкет и Туман конвоировали подполковника Малюкина. Рослый кареглазый шатен играл роль офицера британских ВМС, которого только что захватили в плен. Его машину вынудили остановиться на изгибе дороги. Специальные приспособления, разложенные в шахматном порядке, не оставили ему шансов. Два из четырех колес армейского «УАЗа» мигом спустились, лежавшие справа и слева от проезжей части спецназовцы мгновенно оказались рядом с автомобилем. Дрон выволок из кузова водителя, Банкет и Татарин – Малюкина. Считаные минуты ушли на то, чтобы спрятать машину в зарослях кустарника, обозначить маршрут ложного отхода и выдвинуться к устроенному в районе болот убежищу.

– Привал – три минуты, – объявил Антон.

Спецназовцы рассредоточились, готовясь отбить нападение противника с любого направления.

Антон подбежал к пленнику. Подполковник с кляпом во рту таращил глаза и пускал носом пузыри. Цвет лица его был лиловым.

– Дрон, – рассвирепел Антон, – ты идиот!

– Почему? – расстроился Василий.

– Освободи ему рот.

– Я это и собирался сделать, – кивнул Дрон и выдернул свернутую в несколько раз кепку подполковника.

– Эх… – Малюкин завалился на бок и закашлял.

– Занимайся! – приказал Антон.

Дрон присел рядом с «языком», перевернул его на спину.

– What is your name, rank and post?

– Да пошел ты!..

– Товарищ подполковник, – покачал головой Дрон. – По условиям…

– Ты без всяких условий меня чуть не угробил, – прохрипел Малюкин. – А неподготовленный пленный просто загнулся бы по дороге.

– Но вы же не загнулись, – нахмурился Дрон. – Нам надо доложить первые результаты.

– My name is Garry Bloomberg, commander, – глотая окончания, представился Малюкин.

В кармане разгрузочного жилета Антона заработал спутниковый телефон. Он вынул трубку и приложил к уху.

– Это Родимов. Сворачивайся, тут тебя смежники хотят видеть.

– Что, так срочно? – растерялся Антон. Генерал лишь в исключительных случаях отменял занятия или выдергивал с них офицера.

– Срочно, – подтвердил Родимов. – Ты сейчас где?

– Группа в четвертом секторе, – доложил Антон. – У нас тактическая подготовка.

– Помню, с Малюкиным, – выдохнул в трубку генерал. – Даю вводную: ты убит. Все.

Антон сложил антенну, выпрямился и крикнул:

– Туманов!

– Я, – отозвался его заместитель, лежавший за поваленным деревом и наблюдавший в своем секторе.

– Меня нет.

– Понял, – кивнул Туманов. – Внимание, группа, это Туман, принимаю командование на себя…

Кроме Родимова в кабинете за столом для совещаний сидел Гусев. При появлении Антона он встал и протянул руку:

– Приветствую.

Антон ответил на рукопожатие, поставил винтовку в угол и стал снимать разгрузочный жилет.

– К чему такая срочность?

Гусев переглянулся с Родимовым и развернулся на стуле к Антону.

– Новости по Корнееву появились.

– А я здесь при чем? – удивился Антон.

– Ты сначала выслушай, – возмутился Родимов, – а потом ершись.

– Слушаю, – Антон с грохотом свалил на пол разгрузку и стал вытаскивать заправленную в штаны куртку.

– Сядь! – нахмурился генерал. – Не можешь потерпеть?

– На прошлой неделе, во вторник, в район пересечения улиц Керченская и Перекопская была выслана машина патрульно-постовой службы, – четко, по-военному стал докладывать Гусев. – Поводом послужил звонок одного из жителей. Он сказал, что слышит звуки стрельбы и крики. Машина была обстреляна. Находящийся за рулем сержант милиции Ковалев от полученных ран скончался на месте. Впоследствии обнаружили тела еще двух убитых, нигде не работающих граждан Докучаева и Фролова. Вчера нам были переданы данные баллистической экспертизы…

– Понятно, – перебил его Антон. – Все эти люди и Руслан Семакин застрелены из одного и того же пистолета. Я говорил, что он, возможно, всплывет. Парень сейчас на взводе.

– Это еще не все, – дождавшись, когда Антон закончит, снова заговорил Гусев. – Вчера в лесу, не доезжая Фрязина, обнаружены тела четырех мужчин…

– Ух ты! – не без восхищения воскликнул Антон. – Как в девяностые.

– Антон Владимирович! – строго одернул его Родимов.

– Личности всех установили, – продолжал Гусев, не обращая внимания на реплики Антона. – Двое – члены так называемой кругловской организованной преступной группировки, Банзай и Лобстер. Считается, что она почти распалась ввиду того, что ее лидер занял вполне официальную должность помощника депутата.

– Наверняка и депутат из криминальной среды, – снова не удержался Антон.

– Маранов Игорь Андреевич, в узких кругах его называют Шерифом.

– Попробую угадать, – Антон поднял указательный палец вверх. – Такой справедливый?

– Нет, – покачал головой Гусев, – шляпы обожает с широкими полями.

– Так, – протянул Антон. – В нашей стране, в принципе, это одно и то же.

– Еще один гражданин – Михайлов Андрей Васильевич, уроженец города Москвы, временно не работает, – с этими словами Гусев открыл лежащую на коленях папку и протянул Антону фотографию.

– На Корнеева похож, но не он, – с ходу догадался Антон. – Думаешь, ошиблись, нашли и убили другого?

– Его еще и пытали, – заметил Гусев. – Машиной за ноги растягивали.

– Бр-р! – передернул плечами Антон.

– Было установлено, что Банзай перед своей гибелью успел выстрелить и если не убил, то ранил человека.

– Общий смысл ясен, – Антону не терпелось закончить с разговором. – Банзаю и Лобстеру была поставлена задача найти Корнеева. Они отловили другого человека, за что и поплатились.

– Не только за это, – покачал головой Гусев. – Лобстер был пьян, а бандиты не прощают проколов из-за спиртного или наркотиков.

– Значит, их этот самый Круглый и замочил, – подвел итог сказанному Антон. – Только почему трупы не спрятал?

– Здесь неувязочка, – цокнул языком Гусев. – Негласно проверили на момент гибели этих клоунов его алиби. Круглый не мог быть на месте преступления. Но это еще не все. В это время с ним связывался некто Леонид Васильев. Проверили – из этого района, но сим-карта оформлена на утерянные документы. Настоящий Васильев живет в Рязани.

– Чего гадать? – пожал плечами Антон. – Свои замочили.

– Нет, – загадочно улыбнулся Гусев. – Нам удалось узнать, что в Москве скончался чеченец Уматгирей Алхастов. Сегодня утренним рейсом за ним прилетели из Грозного родственники.

– Ага, – напрягся Антон. – Знакомая личность.

– Еще бы. – Гусев с видом победителя посмотрел на Родимова, потом снова перевел взгляд на Антона. – Это боевик умершего от ран полевого командира Аслана Гакаева, сына московского бизнесмена Закира Гакаева.

– Как я понял, – нахмурился Антон, – это в него стрелял Банзай?

– Точно неизвестно, – признался Гусев. – Принято решение не пытаться сейчас разбираться в этом. Есть кое-какие идеи.

– Какие, если не секрет? – прищурился Родимов.

– Кажется, я знаю, – хмыкнул Антон. – Мы должны найти Корнеева первыми и выдать его Закиру.

– Зачем? – опешил генерал.

– Чтобы внедрить в его окружение наших агентов, коими, как всегда, станут Джин, Шаман и Стропа. – Антон выжидающе уставился на Гусева. – За этим пришел?

– Приятно работать, – восхищенно проговорил Гусев.

– Вот насчет «приятно» ты погорячился, – предупредил Антон. – Это еще подумать надо.

– Я считаю, что тебе придется помочь смежникам, – неожиданно вмешался генерал. – Своими силами они не смогут качественно провернуть такую операцию. Для этого придется вызывать коллег из Чечни, а им, в свою очередь, вживаться в роль, изучать город…

– На самом деле, я не против, – развел руками Антон.

– Только как нам найти теперь Корнеева? – пробормотал Гусев. – Ты как-то заикнулся, что это не так трудно, как кажется.

– Есть вариант, – подтвердил Антон.

– Какой? – оживился Гусев.

– Мы примерно знаем район, где может проживать Корнеев, – стал рассуждать Антон. – Нужно взять газеты за то число, когда он приехал в Москву, где предлагают жилье, и проверить адреса. Шел он со своей знакомой пешком, значит, обосновался где-то поблизости.

Корней допивал чай, размышляя над своим положением, как в дверь позвонили. Его обдало жаром. Кто?

Он на цыпочках прокрался в прихожую, присел, сунул руку под подставку для обуви, нащупал рифленую рукоять пистолета и только после этого шагнул к двери. На площадке стояла Мэрилин-Монро.

Он обрадовался и торопливо открыл замок.

– Привет! – шагнула она через порог. – Не ждал?

– Честно, да, – кивнул он.

– Не рад?

– Наоборот. – Корней посторонился, пропуская ее в квартиру. – Проходи.

– Я по делу, – покачала головой Марина и навалилась плечом на стену.

– Говори.

– Думаю, с чего начать, – на полном серьезе сказала она.

– Тебе, наверное, нужны деньги?

– Деньги всем нужны, но я не за этим пришла. Ты прошлый раз насчет паспорта интересовался…

– Ну, – кивнул Корней.

– Знаешь, я тут подумала, – она расстегнула сумку и вынула сигарету. – Был у меня недавно клиент, на тебя как две капли воды похожий.

– Предлагаешь украсть у него паспорт? Какой смысл? Он напишет заявление, и его аннулируют.

– Дурачок! – Мэрилин покрутила сигарету и, раздумав, положила ее на полочку рядом с зеркалом. – Ты что, кредит на него собираешься брать или свое дело открывать? Мне показалось, что тебе просто необходим документ, чтобы перемещаться. А там постепенно найдешь выход.

– Что требуется от меня? – испытующе уставился ей в глаза Корней.

– Я часто его вижу. Зовут Федор, живет неподалеку от того места, где мы обычно… – она замялась.

– Где я с тобой встретился, – договорил за нее Корней.

– Точно! – обрадовалась она. – Так вот, этот Федор часто напивается так, что его даже бить не надо. Толкни, и все. Мне кажется, он потом еще долго не спохватится.

– Странно, – протянул Корней.

– Что? – нахмурилась Марина.

– Если он так пьет, зачем ему женщины? Он хоть на что-нибудь способен?

– Не твое дело! – неожиданно резко ответила она, отодвинула его в сторону и прошла на кухню. Звякнула чашка, в кране зашипела вода.

– Ты предлагаешь сейчас заняться этим? – вошел следом за ней Корней.

– Я не договорила. – Мэрилин перевела дыхание, поставила стакан рядом с мойкой. – Федор – фанат «Спартака», у него даже шарф есть, только он его носить боится. Говорит, пару раз уже получил от почитателей другой команды. Я не вникала, да и не в этом суть. Сегодня как раз игра, а в баре рядом с нашей точкой установлена телевизионная панель, и там все его дружки в такие дни собираются. Короче, он даже в постели про футбол говорил.

– Я тебя понял, – кивнул головой Корней.

– Давай собирайся, – неожиданно воскликнула она. – Нам еще через весь город тащиться…

До бара, где проводил время в дни футбольных матчей Федор, они добрались ближе к полуночи. Корней нервничал – встреча «Спартака» и «Зенита» уже подходила к концу. Но, как оказалось, он напрасно беспокоился. Гулянка болельщиков была в самом разгаре. Судя по восторженным воплям и возбужденным голосам, слышным даже на улице, любимая команда порадовала своих болельщиков. Марина показала Корнею Федора через окно бара. Не узнать его он не мог и очень удивился их схожести. Потом они прошли к дому Федора. Он действительно жил недалеко, в пяти минутах ходьбы. Двор был достаточно хорошо освещен несколькими фонарями, однако между домами был один темный проход, не горел свет и над входом в подъезд. Пожелав удачи, Марина, торопливо цокая каблучками, ушла, а Корней принялся ждать. Сначала он стоял в проходе, но потом решил перейти во двор. К этому времени город уже почти вымер. Время шло, а двойник все не появлялся. Корней даже заподозрил, что Федор ушел к какой-нибудь болельщице, когда послышались приближающиеся шаги. Он сразу определил, что человек нетвердо держится на ногах, и быстро спрятался за раскидистой акацией.

Вот в свете фонаря появился знакомый силуэт. Шаркая ногами, в болтающемся как на вешалке пиджаке, шел Федор. Воровато оглянувшись по сторонам, Корней вытащил из пакета обломок кирпича, дождался, когда Федор пройдет мимо акации, и двинулся следом. Услышав шаги, парень оглянулся.

– Привет! – сам того не ожидая, сказал Корней и размахнулся.

– Ох! – Болельщик «Спартака» мгновенно отпрыгнул в сторону и бросился бежать.

Корней на какое-то время растерялся, но вскоре уже мчался наперерез Федору, устремившемуся обратно к проходу. Однако на пути попался остаток ограждения детской площадки. Пытаясь его перепрыгнуть, Федор слишком поздно занес ногу и зацепился о его край носком ботинка. Раздался звонкий шлепок, и он всем телом припечатался к асфальту. Корней прыгнул рядом и с размаха стукнул его кирпичом по затылку. Федор не издал ни звука. Озираясь по сторонам, Корней перевернул его на спину и стал обшаривать карманы. Паспорт он нашел сразу и облегченно перевел дыхание.

Домой Корней добрался уже под утро. Как оказалось, штаны были в брызгах крови, и это расстроило его больше всего. Жизнь становилась похожей на фильм ужасов.

Он долго не мог уснуть, а когда задремал, его разбудил громкий стук в дверь, по которой молотили со страшной силой. Вскочив с кровати, Корней бросился в прихожую, но на полпути остановился, вернулся в спальню, схватил лежавший на тумбочке пистолет. А когда повернулся, то буквально оцепенел от ужаса. В дверях стоял одетый в милицейскую форму Руслан Семакин, только взгляд был неживой, а на лбу, ближе к переносице, красовалось пулевое отверстие…

В который раз Корней проснулся от собственного крика. Сердце билось так, что он не мог вдохнуть воздух. Грудь и спина были мокрыми от холодного пота. В себя он окончательно пришел, когда в дверь действительно постучали.

«Странно, – размышлял он, торопливо одеваясь, – неужели сон успел присниться за такое короткое время? И почему не звонят? Может, и правда милиция? Нет, живым не дамся», – с этими мыслями он прокрался к двери и выглянул в глазок.

Это снова была Мэрилин. Он облегченно перевел дыхание и открыл дверь.

– Я думала, тебя дома нет. – Она прошмыгнула мимо него. – Звонила, звонила, никто не открывает. Я и постучала. Как все прошло?

Он прикрыл дверь, размышляя, что ответить.

– Чего молчишь? – Марина скинула туфли и босиком прошла в комнату. – Ты встретил его?

– Нет, – замотал головой Корней. – Вернее, да.

– Отобрал?

– Он убегал от меня и упал, – развел руками Корней.

– Странный ты какой-то. – Марина забралась в кресло с ногами, взяла пульт и включила телевизор. – Значит, у тебя ничего не вышло?

– Вышло, – признался он. – Только я не знаю, что с этим Федором.

– Что с ним будет? – усмехнулась она. – Сейчас, наверное, опохмеляется.

– Чай будешь? – спросил он и осекся. Проститутка не мигая смотрела в экран, при этом ее глаза медленно округлялись, словно из телевизора выползал инопланетянин.

Он проследил за ее взглядом и обомлел.

«Очередное убийство на востоке Москвы…»

В репортаже рассказывалось о том, как накануне неизвестный подкараулил во дворе одного из домов подвыпившего гражданина Рослякова, нанес тупым твердым предметом в область головы несколько ударов, после чего ограбил и исчез в неизвестном направлении. Росляков от полученных ран скончался на месте.

– Я не хотел! – Корней едва сдерживал себя, чтобы не заорать. Ну почему так не везет? Почему он не переключил вчера канал? Почему именно сейчас передали о происшествии?

Мэрилин медленно встала. Лицо ее было бледным как мел.

– Какая я дура! – проговорила она. – Ведь теперь я соучастница.

– Что ты мелешь?! – подскочил к ней Корней.

– Я буду молчать, – втянула голову в плечи Марина. – Ведь если об этом узнают, то меня привлекут за соучастие. А мне нельзя в тюрьму, у меня ребенок…

Корней медленно подошел к дивану и сел. Его вдруг покинули силы, и навалилась страшная усталость, будто ночь напролет он разгружал вагоны. Евгений даже не заметил, как Марина вышла.

Глава 6

– Значит, так, орлы. – Следя за дорогой, Антон поднял папку на уровень виска. – Здесь распечатанные из объявлений и опубликованные в день исчезновения Корнеева адреса квартир. Все они в одном районе – там, где повторно засветился пистолет. Предстоит нудная и кропотливая работа.

– Командир, я тебя умоляю, – простонал с заднего сиденья Дрон. – Как слышу слово «кропотливый», так мурашки по коже.

Татарин свернул с дороги в узкий переулок и остановился.

– Всем быть на связи, – давал Антон последние наставления. – Сотрудниками ФСБ представляться только в крайнем случае. Документы у вас, как настоящие. Гусев заверил, что даже по запросу милиции будет подтверждение, что вы работаете в органах. Здесь у нас высаживается…

– Я! – раздался голос Банкета, и щелкнул замок дверцы.

– Список назад, – развернулся на сиденье Антон.

Банкет последний раз пробежал взглядом по компьютерному тексту и передал листок Дрону, тот уложил его в папку. Спецназовцы не должны пользоваться шпаргалками и постоянно тренируют память. Вот и сейчас, пару раз бросив взгляд на адреса, Банкет их надолго запомнит.

Неожиданно зазвонил сотовый телефон, и Антон, глянув на определитель, приложил трубку к уху.

– Это Гусев, – торопливо заговорил контрразведчик. – Ты еще своих парней в адреса не отправил?

– Банкет, задержись, – догадавшись, что произошло нечто неординарное, бросил через плечо Антон.

– Удалось установить адрес Корнеева, – сообщил Гусев.

Антон не удивился, ведь кроме него поисками отморозка занимались ФСБ и милиция.

– В отделение милиции пришла дама, которая рассказала, где он живет, – продолжал Гусев.

– Она – хозяйка квартиры, которую он снимал? – попытался угадать Антон.

– Нет, проститутка, – вздохнул Гусев. – Говорит, что он еще одного человека замочил из-за паспорта.

– Все закономерно. Теперь действуем по сценарию, Джин должен его «найти» и выдать Закиру.

– Помню, только надо убедиться, что он на месте, – сказал Гусев. – Как только наши закончат, я сообщу тебе адрес.

– Ладненько. – Антон отключился. – Все, Вася, услышал господь твои молитвы!

– Почаще бы так, – Дрон забрал у Гущина второй листок, положил его в папку и протянул ее Антону. – Куда сейчас?

– Я пойду к горцам, – толкнул дверцу Антон, а вы – на базу.

Еще накануне Джин, Шаман и Стропа сняли в этом районе квартиру. У всех были документы на другие фамилии, настоящими оставили лишь имена. По легенде, они приехали в Москву через Берлин из Турции. Необходимые изменения в списках пассажиров на самолеты сделали заранее. Такой вариант их легализации был выбран не случайно: бандиты очень быстро осваивали осовремененные средства связи и Интернет. Особенность чеченских диаспор в любом городе заключается в том, что они легко могут проверить любого земляка, живущего в России. С Турцией легче. Все они в разное время приехали в Анкару, но с одной целью – отсидеться и подлечиться. Когда-то человек, за которого выдавал себя Джин, жил в Москве. Он и его товарищи работали на известного в конце девяностых предпринимателя Гурно Хачибаева. В трудные для родины времена они не пожелали остаться в стороне и вернулись в Чечню. В ходе боев с федералами все в разное время получили ранения.

Теперь они герои, но в Москве их уже забыли, и нужно снова бороться за место под солнцем. Для этого чеченцы разыскали своего старого знакомого, коренного москвича Филимонова Антона Леонидовича, роль которого должен был играть Филиппов. Новая биография Антона не была оригинальной. Школа, армия, после которой оказался в новой стране. Потом пять лет в мясорубке российской действительности девяностых, от рядового рэкетира до главаря небольшой преступной группы, поромышлявшей угонами машин. Действовали дерзко не только в Москве, но и в других городах Центральной России. Когда запахло жареным, успел бежать в Испанию. Там тоже спокойно не сиделось. Сколотил небольшую банду и «кошмарил» выходцев из бывшего СССР и России. В один из дней всех накрыли. Ему случайно удалось бежать в Турцию; там и познакомился с Джином, который собирался вернуться обратно. В мусульманской стране дела у Антона шли неважно: скатывался до уборщика пляжа. Поэтому решил присоединиться к чеченцам. В отличие от них в Россию он отправился немного раньше и к их возвращению уже успел здесь освоиться.

Антон поднялся на второй этаж построенной в конце прошлого века высотки и позвонил в металлическую дверь.

Глазок потемнел, и через мгновенье щелкнул замок. Джин встретил его в майке и спортивных штанах. В правой руке он держал нож.

– Порезал кого? – пошутил Антон.

– Сегодня моя очередь обед готовить, – ошарашил его Джин.

– Чего? – не веря своим ушам, протянул Антон.

Несмотря ни на что, чеченцы крайне редко изменяли своим традициям. Так, например, младший брат не может курить при старшем и выполняет самую тяжелую работу. Не потому, что этим ему хотят показать его место, – просто таким образом оказывается уважение. Среди чеченцев, не имеющих родственных связей, тоже складывается определенная иерархия. Здесь особое место занимают те, у кого богаче жизненный опыт. Есть различие и между теми, кто живет в горной части и на равнине.

Антон прошел на кухню и сел на табуретку.

– Ничего, что я к тебе спиной, командир? – спросил Джин, разделывая на доске мясо.

– Установлено место жительства Корнея, – пропустив вопрос мимо ушей, сразу перешел к делу Антон. – Сегодня же начнем работать. У вас что?

– Шаман и Стропа пробежали по району, искали земляков. Кое с кем пообщались. В основном мелкие хулиганы. – Джин взял доску с нарезанными кусками и свалил их в стоящую на плите сковороду. Мясо зашипело, в воздух полетели брызги.

– Ты так всю стену уделаешь, – расстроился Антон. – Что хозяевам скажешь?

– Пусть вытяжку ставят. – Джин закрыл сковороду крышкой, ополоснул под краном доску и стал резать на ней уже почищенный лук. – Один человек намекнул, что есть люди, которые ищут русского парня.

– Кто он и кого ищут? – насторожился Антон.

– У него обувная мастерская. – Джин сгреб порезанный лук и высыпал его в мясо. – Зовут Мажид. Говорит, фотографии у многих наших земляков есть.

– Шаман видел, кто на ней?

– Нет, но Мажид сказал, что, если есть желание помочь хорошим людям, он раздобудет. Тому, кто найдет этого человека, обещали хорошо заплатить. Еще сказал, что его ищут не только чеченцы, но и милиция. Нельзя, чтобы она нашла первой.

– Почему Шаман не взял фотографию? – нахмурился Антон.

– У Мажида ее с собой не было. Успеем еще.

– Пусть двигает прямо сейчас к этому Мажиду и говорит, что есть кое-какие соображения. – Антон на секунду задумался. – Может сказать, что один ваш знакомый имеет связи в милиции.

– Зачем? – насторожился Джин.

– Так вам будет легче оправдать мое присутствие в команде.

– Ты хотел сказать, в банде? – уточнил Джин.

– Можешь называть наше сообщество как угодно, – поднялся Антон.

– Ты где собираешься поселиться? – вопросительно уставился на него Джин.

– Сейчас пойду решать эту проблему, – признался Антон. – Вещи у меня в машине.

– Это вот тот старый джип, который стоит во дворе? – раздался из дверей голос Шамана.

– Как догадался? – удивился Антон. – Что, у вас круглосуточное дежурство у окна?

– Сам учил, нужно запомнить машины тех, кто постоянно живет в доме, – напомнил Шаман. – К тому же недавно я выглядывал в окно, и этой развалюхи не было. Она появилась сразу после твоего прихода.

– Понятно, – кивнул Антон. – В общем, рассчитывайте уже завтра брать Корнея.

– Очень быстро. – Джин выключил плиту. – Это может насторожить Закира. Ведь только сегодня у нас появится фотография.

– Хорошо, – Антон развернулся к Шаману: – Мажиду скажешь, что у вас есть русский, который в свое время натворил много дел в Москве и теперь не пропускает криминальные «Новости». Так вот, он якобы узнал объявленного в розыск парня, который живет неподалеку.

– Не пойдет, – сложил на груди руки Шаман.

– Почему? – удивился Антон.

– Я думаю, что в этом случае нам просто предложат назвать адрес, – обосновал свой отказ от первоначального плана Шаман. – Начнут давить на то, что мы земляки, а им надо разобраться самим.

– Что ты предлагаешь? – Джин взял вилку, наколол прямо со сковороды кусок мяса и отправил в рот.

– Нам известно, на какой машине ездит Закир и его окружение, – стал развивать свою мысль Шаман. – Мы можем просто организовать подставу.

– Ты предлагаешь нам выдать себя за бандитов, которые промышляют обманом водителей? – догадался Джин.

– Эта идея имеет право на существование, – задумчиво проговорил Антон.

– Чеченец может не поверить, – покачал головой Джин. – Любой, кто этим делом занимается, старается узнать, кто за рулем машины. Вдруг милиционер или крутой?

– Э-э-э! – протянул Шаман. – Наши с тобой земляки, Вахид, совсем без тормозов. А мы – тем более.

Саловди медленно проехал между длинными рядами однотипных гаражей и затормозил рядом с воротами, на которых в верхнем левом углу красовалась цифра «девять». Заглушив двигатель, он взялся за ручку и замер. Его взгляд задержался на появившемся в зеркале заднего вида джипе, который остановился в паре десятков метров позади. Из машины вышел коротышка в очках и стал открывать ворота. Саловди отругал себя за то, что в последнее время расслабился и перестал обращать внимание на ехавшие следом машины. Между тем мужчина загнал джип в бокс, закрыл ворота и исчез. Саловди облегченно перевел дыхание, выбрался из машины и огляделся. Разгар рабочего дня. Людей в гаражах почти не было, лишь на другом конце ряда были распахнуты створки ворот, на улице стоял «Опель».

Саловди несколько раз несильно ударил ладонью по железу. Тут же раздался металлический лязг и отворилась небольшая калитка.

– Здравствуй, Майрбек, – поприветствовал он впустившего его чеченца. – Как дела?

– Нормально. – Тот запер калитку и выжидающе уставился на гостя.

Саловди протиснулся в дальний конец помещения между полками, заваленными инструментами, и «БМВ» с открытым капотом. Здесь стоял длинный стол, на котором светился черно-белым экраном монитор допотопного домофона.

– Сколько осталось взрывчатки? – спросил он Майрбека.

– Вся здесь, – чеченец показал взглядом на стоявшую у стены пластиковую бочку.

Саловди подошел ближе, заглянул под крышку, которой служил кусок фанеры, и заметил:

– Негусто.

– Килограмм тридцать, – кивнул Майрбек. – Если экономить, на две машины хватит.

– Сюда ты уже заложил? – Саловди перевел взгляд на «БМВ».

– Да, нужно отгонять.

– Пока у нас нет новых машин, – с сожалением проговорил Саловди. – Те четыре, которые ты уже сделал, мы прячем где придется. Некоторые из них стоят на стоянках и во дворах. Для того чтобы взять в аренду гаражи, нужны деньги. А где их взять? Закир на всем экономит. Меня заставил переехать в другой дом, там на сто долларов в месяц дешевле. Я не осуждаю его. Никто не мог предвидеть, что украдут деньги.

– Как долго еще ждать? – спросил Майрбек.

– Акция намечена на середину месяца. А почему ты спрашиваешь?

– Разве я не имею права знать? – обиделся Майрбек. – Ты же знаешь, что любая тайна уйдет со мной в могилу.

– Я в этом не сомневаюсь. – Саловди покосился на емкость с остатками взрывчатки. – Еще я знаю, что тебе не терпится отомстить русским за все беды и унижения вашего рода. Но даже Закир сейчас не может определить точную дату. Сам пойми, все зависит от того, найдем мы деньги или нет.

– Что это даст? – Майрбек взял лежащую на полке тряпку и стал вытирать руки.

– Деньги позволят облегчить ход операции. – Саловди прошел к столу, смахнул с табурета пыль и сел. – Придется нанимать много такси, покупать микроавтобусы. Твои машины взорвутся в разных частях города. Люди, которые будут их расставлять, после всего должны атаковать подстанции. Им нужно успеть приехать в районы сбора и приготовиться. Не все так просто. Большинство машин мы угнали, они в розыске, потому у тех, кто поедет на них, могут возникнуть проблемы. Где гарантия, что, когда мы поставим их на позиции, милиция не обратит внимания на это старье? Ведь поначалу мы должны были их купить по закону, а сейчас вынуждены красть.

– Я давно хотел тебя спросить, – оживился Майрбек, – почему все машины такие старые?

– У нас нет своих специалистов, которые могли бы отключить серьезную сигнализацию, – пояснил Саловди. – Наши ребята всегда для таких целей брали людей со стороны. Но сейчас нам нужны машины не для продажи, поэтому лучше делать все самим.

– Ты сказал, что как только я закончу с машинами, будет другая работа, – напомнил разговор недельной давности Майрбек.

– За тем и приехал. – Саловди достал из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо листок и протянул Майрбеку: – Это адреса домов, где надо заложить бомбы. Посмотри и скажи, сколько на все надо времени?

Майрбек подошел к столу, развернул лист, расправил его ладонями и углубился в изучение. Он долго вчитывался в написанные корявым почерком строки, шевелил губами, хмурил лоб, закатывал глаза, словно складывая и вычитая в уме цифры, потом внимательно посмотрел на Саловди:

– Кто составлял этот план?

– А что? – насторожился Саловди.

– Скажи, мне надо, – с металлом в голосе потребовал Майрбек.

– Его дал мне Закир, – воровато оглянувшись на двери, понизил голос Саловди.

– Его составлял человек, который давно не был в Москве, – улыбнулся Майрбек.

– Почему так решил? – оторопело уставился на него Саловди.

– Все очень просто. – Майрбек ткнул в строку под номером шесть: – Вот этого дома нет уже семь лет, а на этом месте рынок. Я когда-то жил там.

– Вон оно что, – протянул Саловди. – Закир уезжал за границу. Возможно, ты прав.

– Не хочешь ли ты сказать, что мы снова выполняем указания иностранцев? – нахмурился Майрбек.

– Даже если и так, неужели тебе не все равно? – удивился Саловди.

– Сам посуди, это джихад. Все так говорят, и Закир тоже. Почему тогда мы выполняем приказы таких же неверных, против которых воюем?

– Что плохого сделали тебе американцы или англичане? – прищурился Саловди.

– Какая разница?! – вспылил Майрбек. – Все они кафиры!

Саловди растерялся. Он знал, что все, кто приехал из Чечни с Закиром, – убежденные фанатики. Они уехали из Москвы, бросив все свои дела еще в девяностых, и так бы и воевали, если бы после гибели сына Закир не забрал их с собой. Он мог этого не делать. Но, взяв на себя все проблемы, связанные с оформлением новых документов, переездом и адаптацией пусть и бывших столичных жителей к жизни в мегаполисе, Закир убивал двух зайцев. Во-первых, получал преданных и готовых идти до конца людей. Во-вторых, всех их объединяла одна клятва – они хотели отомстить за Аслана. С тех пор как в этом гараже обосновался Майрбек, Саловди входил сюда с опаской. Он знал: этому человеку нечего терять. Если ему что-то не понравится, он не задумываясь взорвет здесь все. Для этих целей в остатки пластита, использовавшегося для закладки в машины, был вставлен взрыватель от гранаты, к кольцу которого привязана веревка, а второй конец протянут к монитору видеоглазка. Когда в ворота стучали, Майрбек сначала подходил к столу и смотрел, кто пришел.

– Сейчас главная наша цель – это русские города, – стал успокаивать фанатика Саловди. – Когда-нибудь наступит время, мы обратим свои взоры и на остальной мир невежд. Но для начала нам надо построить Халифат и отомстить русским за наших братьев и сестер.

– Мне часто приходилось слышать красивые речи, – с нотками недовольства заговорил Майрбек. – Я давно заметил: когда люди начинают так говорить, сразу перестает улыбаться удача. Надо меньше болтать и больше делать.

– Разве я что-то имею против? – удивился Саловди. – Ты не ответил на мой вопрос.

– Сколько надо времени, чтобы заминировать все дома? – повторил Майрбек. – Если у меня будет пара помощников, думаю, за неделю управимся.

– Целые сутки на одно здание?

– А как ты хотел? – прищурился Майрбек. – Везде живут люди. К кавказцам сейчас относятся подозрительно. Чтобы заминировать дом, надо выбрать время, когда в квартирах мало людей, попасть в подъезд, найти место, где спрятать взрывчатку…

– Если мы найдем деньги, этого не придется делать, – перебил его Саловди. – Мы просто снимем квартиры.

– Это не сильно изменит дело, – цокнул языком Майрбек. – Все равно надо будет соблюдать осторожность. К тому же понадобится много взрывчатки. Один человек будет носить ее весь день…

– Хорошо, когда можешь приступить?

– Хоть завтра, – медленно проговорил Майрбек.

– У тебя уже готовы взрыватели?

– Я давно собрал их. – Майрбек провел ладонью по подбородку, словно поглаживая себя по незримой бороде. – Они в надежном месте. Только надо точно знать срок.

– Зачем? – прищурился Саловди.

– Все бомбы взорвутся от телефонного звонка, – стал терпеливо объяснять Майрбек. – Они работают от батареи для сотового телефона. Гарантия – только четыре дня, не больше. Потом надо снова подзаряжать.

– Погоди, – нахмурился Саловди. – Но ты сказал, что тебе надо неделю, чтобы установить адские машинки?

– Если буду работать одной командой, то так, – подтвердил Майрбек. – Значит, нужны еще люди.

– Где же я возьму сейчас еще моджахедов? – вскочил со стула Саловди. – В Москве много наших земляков, но не все пойдут на это. Среди них есть и такие, кто работает на ФСБ.

– Не знаю, – развел руками Майрбек. – Но я тебе сказал: неделя – это если очень быстро работать и чтобы никто не мешал.

– Хорошо, – задумчиво протянул Саловди. – Что-нибудь придумаю.

С трудом дождавшись вечера, Корней собрался и отправился на поиски Мэрилин. Почему-то он был уверен, что на девушку не произвело особого впечатления совершенное им убийство. Убежала, поддавшись обычному страху. Сейчас наверняка успокоилась. Конечно, она не ожидала, что все так получится, и хотела просто ему помочь. Но и Корней не собирался убивать Федора. Теперь Мэрилин придется смириться. В глубине души Евгений был даже рад, что их знакомство привело к такому развитию событий. Теперь у него есть повязанный с ним кровью человек, родственная душа, которую можно не бояться. Его особо не беспокоило, как Монро переживет это событие. Наверняка при ее способах зарабатывания денег нередко приходится сталкиваться с самыми разными преступлениями или их участниками. Ведь она говорила, что не удивляется наличию у клиентов оружия. Марина сама из криминальной среды, можно сказать, составная ее часть. Поэтому поначалу Корней даже мысли не допускал, что девушка обратилась в милицию.

Он поймал такси и вскоре уже был на знакомой улице. На том месте, где обычно стояла Марина, тусовались с десяток девушек, однако ее среди них не было.

«Может, Мэрилин уже кто-то забрал? – подумал он и неожиданно почувствовал злость. – Шалава. Ведь обещала прийти!»

– Что бродишь? – раздался над ухом голос, заставивший его вздрогнуть, и он обернулся. На него глядела черноволосая женщина лет тридцати с изрядно помятым лицом. – Все никак выбрать не можешь?

– Мне не надо, – выдавил Корней, – вернее… В общем, я ищу, – он огляделся по сторонам и снова уставился на проститутку: – Мне Мэрилин нужна.

– А-а! – протянула дама, оценивающе обводя его взглядом. – Так ее сегодня не будет.

– Почему? – расстроился он.

– Проблемы у нашей красавицы, – улыбнулась женщина краешками губ.

– Какие? – заподозрив неладное, спросил Корней.

– Спуталась с каким-то уродом, а он убийцей оказался.

– Как убийцей? – вздрогнул Корней.

– А ты чего испугался? Влюбился, что ли? Да ничего с ней не случилось.

– Ты не знаешь, где она живет? – справившись с волнением, спросил он.

– Мне оно надо? Нет, не знаю.

– Может, кто-нибудь другой знает? – не унимался он.

– Слышь, отстань! – женщина неожиданно развернулась и направилась вдоль тротуара.

В эту ночь Корней почти не спал. По всему выходило, что Марина рассказала о нем подругам! Зачем? Неужели он ошибался? Значит, ей ничего не стоит пойти в милицию! Эта мысль заставила его начать среди ночи собираться. Однако, немного подумав, он успокоился. Зачем Марине стучать? Ведь она действительно соучастница. Кто навел его на Федора, рассказал, где он живет, в каком баре отдыхает? По сути, весь план преступления – ее. Как ни крути, а от срока ей не отвертеться. С другой стороны, он давно собирался поменять квартиру. Удерживало большое количество денег; Корней просто не представлял, как понесет их снова по городу. В первый день он не до конца осознавал, какому риску подвергается, однако сейчас, оглядываясь назад, поражался той беспечности, с какой бродил по Можайску, а потом по Москве. Но и оставаться в этой квартире он уже не мог. Мэрилин совершила большую ошибку, рассказав подружкам о произошедшем. Из кино и книг Корней знал, что среди девушек легкого поведения всегда есть осведомители. В свое время КГБ даже официально содержал целый штат сотрудников по оказанию интимных услуг иностранцам. Поэтому Мэрилин могут взять, а тогда она молчать не станет.

Едва забрезжил рассвет, Корней оставил на полочке у зеркала Дарье Максимовне записку, что срочно едет к родителям, и положил рядом ключ. Двери просто захлопнул. Но все же решил после того, как устроится на новом месте, позвонить ей. Он боялся, что женщину напугает внезапное исчезновение квартиранта, оплатившего свое проживание вперед, и она поднимет панику. Ведь почерка его она не знала, а записку мог написать кто угодно. Начнут разбираться, установят личность… Это придаст поискам новое дыхание, и у следователей появится конец ниточки, за который можно ухватиться.

В этот раз он ехал в Подольск. Отчего-то казалось, что там спокойнее. К тому же в Москве его не покидал страх наткнуться на кого-то из знакомых. А его могли опознать уже многие. Это и бармен заведения, в котором он познакомился с Татьяной, она сама, Мэрилин… Да мало ли. Раз о Татьяне ничего не сообщили, не исключено, что она выжила и уже вылечилась. Если это так, оперативники наверняка перетрясли всех посетителей бара. Любой из них теперь представляет для Корнея опасность. Конечно, они не бросятся его задерживать, если увидят, но могут позвонить в милицию.

Сгибаясь под тяжестью новой дорожной сумки, которую недавно купил в одном из расположенных неподалеку от дома магазинов, он брел по просыпающимся улицам города. Гудели поливальные машины, разбрызгивая по сторонам свежесть, сонно вздыхали створками дверей автобусы, радостно гремели трамваи.

Боковым зрением Корней увидел, как рядом притормозила патрульная машина, и обомлел. Ноги словно налились свинцом, и он остановился, не в силах идти дальше. Однако милиционеры не обратили на него никакого внимания. Водитель вышел из машины, посмотрел на колеса. Одно оказалось спущенным. Он зло выругался и перевел взгляд на Корнея.

– Извините! – шагнул Корней к сержанту. – Не подскажете, станция метро далеко?

– Ты правильно идешь, – проворчал сержант, открывая багажник. – Еще пара кварталов, и упрешься в «Каховскую».

Блюститель порядка натянул матерчатые перчатки, взял ключ и присел перед спущенным колесом.

На тротуар вышел второй милиционер, окинул Корнея ничего не выражающим взглядом и слегка улыбнулся:

– Помочь хочешь?

– Не могу, – почувствовал облегчение Корней. – С удовольствием бы, но тороплюсь.

Он в очередной раз убедился, что преступников успешно ловят только в кино. Оно и немудрено. В таком городе, как Москва, искать человека по устаревшей фотографии так же нелегко, как иголку в стоге сена.

В Подольске тоже повезло с первого раза. Предварительно обзвонив несколько адресов и подробно расспросив хозяев о сдаваемом жилье, он остановился на однокомнатной квартире на втором этаже дома, расположенного недалеко от железнодорожного вокзала. Корней знал, что в случае его ареста во дворе наверняка будут дежурить оперативники, и скрыться бегством не удастся. Однако не исключал и другое развитие событий – как, например, то, что его могут найти хозяева миллионов. Отчего-то их он считал глупее милиционеров и надеялся уйти, воспользовавшись балконом.

Осмотревшись, Корней снова разложил деньги по нескольким пакетам и спрятал их в разных местах. Один он сунул за книги в шкафу, другой – в холодильник, третий – под ванну. Он сам не мог объяснить, почему так делал. Если заберутся воришки, то обязательно все найдут. Заявятся законные владельцы, и он наверняка отдаст сам, чтобы не больно было умирать. Ну, а о милиции и говорить нечего.

Антон обогнал автобус и пристроился прямо за машиной Джина, которая уже два квартала «висела» на «хвосте» Саловди. За бандитом они ехали от Парка Горького, где он встречался с Шерифом. О чем миллиардер и депутат мог говорить с бандитом, оставалось только гадать. Саловди слежки не заметил. Первым за ним увязался на своем раритете Дрон. Когда бандит свернул с Каланчевской под мост, Антон приказал по радио приступать к основной фазе операции. Дрон уступил место «Ауди», в которой сидели офицеры-чеченцы. Они должны были выдать себя за людей, промышлявших на дороге разбоем. В России этот вид криминального бизнеса распространен повсеместно, про него много говорили, и все знали, что это такое. Делалось все очень просто. Выбиралась машина, которую вынуждали совершить какой-нибудь маневр, например, перестроение из одного ряда в другой. В этот момент в нее кидали картошку или другой предмет, чтобы в салоне послышался удар. После того как водитель останавливался, один из ехавших следом бандитов выходил и устраивал скандал, второй в это время наносил наждачной бумагой на корпусе автомобиля жертвы повреждения. Ну, а на машине бандитов они делались заранее. Виновнику аварии предлагалось на месте решить вопрос. Практически все жертвы были убеждены, что авария произошла по их вине, и выкладывали деньги. У целой бригады промышлявших таким занятием преступников роли расписаны, как в театре – есть свой милиционер, дорожный рабочий и, если понадобится, пара свидетелей.

Антон увидел, как на «Ауди» замигал правый поворот. Вот она уже едет в мертвой для зеркал Саловди зоне, из окна появляется рука, и в заднюю часть машины бандита летит картошка. Есть! Удар клубня Саловди должен принять за звук столкновения. Он как раз перестраивался перед поворотом в правый ряд и обязательно подумает, что не заметил ехавшую следом машину и подрезал ее.

Шаман стал сигналить. На джипе Саловди загорелись стоп-сигналы. Обе машины остановились. Антон притормозил, перестроился в правый ряд и поехал медленнее. Сзади какой-то нетерпеливый водитель мигнул фарой.

– Да пошел ты! – в сердцах бросил Антон, лихорадочно соображая, куда встать. Попавшие в «аварию» машины перегородили сразу две полосы. Еще немного, и здесь образуется огромная пробка. Он торопился. Наконец справа появилось свободное место, Антон прижался к обочине, вышел из машины и сразу увидел Дрона.

Стоя за газетным киоском, майор выглядывал в сторону дороги. Антон проследил за его взглядом. Джип Саловди и «БМВ» Джина мигали желтыми огнями аварийной сигнализации. Саловди вышел на дорогу и стоял спиной к Антону, напротив него – Джин. Они оживленно о чем-то спорили. Шаман остался сидеть за рулем. Стропа делал вид, будто рассматривает повреждения. Стало понятно, что сейчас события начнут развиваться не по сценарию. Ведь автоподставщики, роль которых играли офицеры-чеченцы, «ошиблись». Они хотели заставить платить не только земляка, но и человека, занимающего не последнее место в преступной иерархии столицы. Конечно, не специально. Сейчас Джин будет извиняться и заверять, что не знал, кто управляет машиной. Дело может принять самый неожиданный оборот. Антон не исключал, что именно Джину придется как-то компенсировать неудобства Саловди, но все равно намеревался играть свою роль до тех пор, пока его не остановят. Антон провел рукой по трехдневной щетине, взял из лежащего на заднем сиденье пакета оранжевую безрукавку и брезентовые рукавицы. Оглядевшись по сторонам, быстро надел их на себя. В кирзовых сапогах, в которые заправил заляпанные маслом брюки, он ничем не отличался от обыкновенного дорожного рабочего. Закрыв дверцу, Антон направился к месту выяснения отношений.

– Неужели ты не видел, что за рулем чеченец? – возмущался на родном языке Саловди. – Где были твои глаза?

– Не надо так шуметь, – озираясь по сторонам, просил умоляющим голосом Джин. – Мы и так привлекли внимание.

Не подавая виду, что понимает чеченский язык, Антон встал рядом.

– Авария? Давайте разбираться в другом месте, – он махнул рукой прямо по направлению движения. – Проезжайте дальше…

– Он тоже с тобой? – догадался Саловди. – Мне знаком этот бизнес, сам занимался. Сейчас ты будешь делать вид, будто звонишь в ГАИ, а на самом деле трубку возьмет тоже твой человек…

– Ты прав, – кивнул Джин. – Давай не будем мозолить глаза и отъедем в другое место.

– Вы что, не понимаете? – вновь вмешался в разговор Антон. – Здесь сейчас асфальт класть будут, а вы встали, да еще дорогу перегородили! – Ему во что бы то ни стало надо было вынудить «терпилу» отъехать от места аварии.

– Скажи этому русскому, чтобы он ушел, – снова на чеченском потребовал Саловди.

– Зачем ему уходить, если после всего он должен был уехать с нами? – удивился Джин, перевел взгляд на Антона и уже по-русски сказал: – Залезай в машину. Это мой земляк.

– Понял, – кивнул Антон, подошел к «БМВ» и забрался на заднее сиденье. Следом в машину сел Стропа.

– Ты совсем как настоящий работяга, – не сводя с Саловди и Джина взгляда, негромко сказал из-за руля Шаман.

– Куртку сними, – напомнил Стропа.

Еще немного поговорив с Саловди, Джин сел в машину рядом с Шаманом.

– Саловди сказал, чтобы ехали за ним. Там поговорим.

– Как ты думаешь, он ничего не заподозрил? – спросил Шаман, трогая машину с места.

– Надеюсь на это, – пробормотал Джин.

– Послушай, командир, – усмехнулся Шаман, пристраиваясь за джипом Саловди. – Может, нам правда уволиться из армии и таким способом начать деньги зарабатывать? Смотри, как все ловко получилось! Стропа с одного раза ему картошкой прямо в арку попал. Он действительно подумал, что по-настоящему нас зацепил!

– А какие у него были глаза, когда он выскочил из машины! – воскликнул Стропа.

– Заподозрил, что дело нечисто, когда понял, что мы тоже чеченцы, – подтвердил Джин.

– Зачем увольняться? – глядя на ехавший впереди джип Саловди, удивился Антон. – В нерабочее время – пожалуйста. Только не забудьте и мне процент отстегивать.

В это время Саловди включил правый поворот и свернул на небольшую автостоянку перед магазином. Шаман остановил машину рядом, и Джин вышел. Обменявшись с Саловди несколькими фразами, он сделал знак рукой, чтобы все шли за ними, и направился вслед за Саловди в сторону старинного двухэтажного здания. По обрывкам фраз стало понятно, что Саловди предложил землякам перекусить в его ресторане, а заодно поговорить. Антона охватило волнение. Он хотел присутствовать при разговоре, но опасался, что Саловди запротестует. И дело не только в том, что Антон в сапогах и вдобавок русский. Не исключено, что для рядовых бандитов он прикажет накрыть отдельный стол где-нибудь в зале, а сам с Джином пойдет в отдельные апартаменты. Однако Антон ошибся. Саловди провел всех через служебный вход в просторное помещение с одним-единственным столом на десять персон.

– Здесь мы иногда встречаемся с земляками после работы и обсуждаем наши дела, – пояснил он, наблюдая, как рассаживаются гости.

– В Стамбуле тоже много мест, где встречаются чеченцы, – оглядев зал, с тоской вздохнул Джин, устраиваясь с краю, напротив стула, у которого стоял хозяин заведения.

Справа от него заняли места Шаман и Стропа. Антон сделал вид, что не знает, как поступить.

– Почему стоишь? – заговорил на русском Саловди.

– Удобно ли? – развел руками Антон.

– Этот русский ведет себя так, словно вы держите его на правах собаки, – вновь перешел на родной язык Саловди. – Мне сказать, чтобы ему накрыли отдельно?

– Садись, Антон, – поманил рукой Джин. – Не стесняйся.

– Ты давно знаешь этого Антона? – садясь напротив Джина, спросил Саловди.

– Почти год. – Джин слега наклонился и посмотрел на Антона. – Настоящий кадр! Убежал из России в Испанию. Там тоже не сиделось спокойно. Когда им заинтересовалась полиция, он уехал в Турцию, где мы и познакомились. Я на заправке остановился, а ключи из замка зажигания не вытащил. Двери автоматически закрылись, но мне повезло, там Антон работал и в два счета открыл. Когда по-русски заговорил, я даже не удивился. Только в России могут голыми руками любую машину открывать. Потом узнал, что он тоже хочет вернуться, и предложил вместе поехать.

– Долго в Турции жил? – В глазах Саловди появился неподдельный интерес.

– Три года, – наблюдая за тем, как две молоденькие официантки накрывают на стол, вздохнул Джин.

– Где именно?

– В разных городах, – уклончиво ответил Джин. – В основном в Стамбуле и Анкаре.

– Чем там занимался, на что жил? – продолжал засыпать вопросами бандит.

– Там есть работа. – Джин переглянулся с Шаманом. – Туристов много. А где туристы, там и деньги. Да и мы туда не с пустыми руками приехали… Почему спрашиваешь?

– Разве нельзя? – нахмурился Саловди. – Не хочешь – не отвечай. Тогда зачем говорить собирались?

– Не обижайся на нас, – неожиданно сменил тему Джин. – Когда-то мы бросили здесь свои дела и поехали на родину, чтобы защитить свои дома от русских оккупантов. Сейчас снова надо бороться за свое право жить как люди. Разве я мог подумать десять лет назад, что буду на дорогах копейки с лохов трясти?

– Почему не обратился за помощью к землякам? – Саловди отстранился от стола, давая возможность официантке выставить перед ним тарелку с обильно посыпанными зеленью отбивными, взял вилку. – У нас не принято отказывать, сам знаешь.

– Я никогда не буду просить помощи у тех, кто приехал сюда, прячась от войны, – сказал Джин.

– У меня тоже? – застыл в ожидании ответа Саловди.

– О тебе мне ничего не известно, – покачал головой Джин. – Но есть среди наших земляков и такие, кто в свое время грабил на улице старух, а теперь живет во дворце. Если бы не война, кто знает, как все обернулось бы…

– Ты сказал, у тебя был здесь бизнес, – напомнил Саловди.

– Слышал про Гурно Хачибаева? – прищурился Джин.

– Кто не знал шутника Гурно? – вопросом на вопрос ответил Саловди. – Пять лет прошло, как его не стало. Сердце.

– Он тяжело переживал то, что происходит на родине, – нахмурился Джин. – Мы работали на него. Я контролировал заправки, автосервисы и рынки. Всего и не перечесть.

– В Москве почти не осталось его людей, – на секунду задумавшись, вздохнул Саловди.

– О нас мало кто знал, – догадавшись, к чему клонит Саловди, продолжил Джин. – Мы были в тени. Наказывали несговорчивых, решали вопросы с конкурентами. Тогда жестокие нравы были, каждый день кого-то хоронили.

– Когда ты жил в Турции, много наших земляков встречал? – разрезая отбивную ножом, поинтересовался Саловди.

– Конечно, – подтвердил Джин. – Только почему спрашиваешь?

– У меня брат туда уехал. – Саловди отломил кусочек хлеба и с задумчивым видом отправил его в рот. – Давно не виделись. В Конгрессе чеченского народа работает и почти всех чеченцев знает.

– У тебя один ресторан? – решил перевести разговор в другое русло Джин.

Он не опасался того, что бандит выведет их на чистую воду. Слишком сложно. ГРУ провело в Турции не одну операцию, и Джин действительно несколько раз был в Стамбуле, где общался со многими членами Конгресса.

– Нет, – покачал головой Саловди. – Есть гостиницы, стоянки машин… Много чего. Но все это не совсем мое. Я так же, как когда-то ты работал на Гурно, работаю на Закира Гакаева. Слыхал про такого?

– Мне один человек сказал, что он кого-то ищет. – Джин взял руками пучок зелени и сунул в рот. – Весь город на уши поставил.

– Есть проблема, – погрустнел Саловди. – Один солдат.

– Что он натворил? – насторожился Джин. – Убил в Чечне его родственника?

– Почему так решил? – удивился Саловди.

– Только кровник может так искать человека в Москве, – пояснил Джин. – Видишь, даже я знаю.

– Все чеченцы знают, – подтвердил Саловди. – Очень нужно этого ишака найти.

– Могу я чем-нибудь помочь? – В ожидании ответа Джин даже жевать перестал.

– Вы можете его случайно встретить, – пожал плечами Саловди. – Он прячется где-то в Москве.

– Здесь трудно найти человека, – задумчиво покачал головой Джин.

– Нас – сто тысяч, – неожиданно наклонился вперед Саловди. – Если каждый оглянется вокруг себя, узнает, кто живет с ним на одной площадке или в подъезде, мы обязательно его разыщем.

– Согласен, – кивнул Джин. – А Закир имеет связи в милиции?

– Они сами его ищут. – Саловди отодвинул от себя тарелку. – Этот солдат много дел наворотил. Я фотографию детей не носил, а с этой не расстаюсь. – Он вынул из внутреннего кармана фотографию и протянул через стол. – Вот, посмотри.

Джин некоторое время рассматривал снимок, потом передал Шаману.

– Ты в Турцию уезжал лечиться? – продолжил разговор Саловди.

– Да, – подтвердил Джин. – Ранение было не серьезным, но задело нерв. – Он показал вилкой на плечо, где действительно был шрам. – Месяц лежал в больнице. Там много в то время было наших братьев.

– А Хаттаба видел? – В глазах Саловди появился неподдельный интерес.

– Нет, из иностранцев знаю только Валида Амарата. Он учил нас делать адские машинки.

– Это хорошо, – вырвалось у Саловди. – А твои люди? – Он посмотрел на Шамана и вновь уставился на Джина.

– Они на все руки мастера, – улыбнулся Джин. – Почему спросил?

– Просто так, – пожал плечами Саловди.

– Скажи прямо, у тебя есть для нас работа?

– Нам нужны машины, но пока я не могу за них платить. – Саловди положил вилку на стол, взял салфетку и вытер рот. – Ты же не станешь работать в кредит.

– Мы могли бы договориться, – сказал Джин. – Надоело ездить по дорогам и кидаться картошкой.

– Хорошо, мы… – Саловди смял салфетку, бросил ее в недоеденный салат, но договорить не успел, так как неожиданно раздался громкий вскрик Шамана:

– Вспомнил!

Все дружно посмотрели на него.

Не сводя взгляда с фотографии, которую ему передал Стропа, Шаман медленно поднялся из-за стола, потом спохватился и снова сел.

– Точно! Это он!

– Что ты вспомнил? – заволновался Саловди.

– Я видел этого человека, – торжественно объявил Шаман и протянул снимок Антону: – Помнишь, два дня назад…

– Я не понимаю тебя, Шамиль, – недовольно проговорил Антон по-русски, намекая, что не должен знать чеченского языка.

– Ты узнаешь этого человека? – спохватившись, повторил Шаман уже на русском.

– Конечно, узнаю, – подтвердил Антон. – Он живет на Перекопской. Два дня назад мы искали там квартиру. Когда спускались по лестнице, он закрывал двери. Увидел нас и почему-то испугался.

– Точно, – кивнул Шаман. – Антон так смеялся над ним – он как кролик трясся.

– Вы что, рядом живете? – воскликнул Саловди.

– Нет, – покачал головой Антон. – Человек, который сдавал там квартиру, отказал нам, сказал, что уже нашел постояльца.

– Врал он все! – для правдоподобности стал возмущаться Шаман. – Просто увидел, что не русский, и не захотел иметь с нами дело. Убивать таких надо!

Глава 7

Толкая перед собой тележку, Корней медленно прошел между рядами полок, заставленных бутылками и пакетами с соком, задержался у холодильников с молоком и йогуртом, размышляя, что еще взять. Но ничего не хотелось. Покупал продукты, потому что надо было есть, хотя все равно вкуса пищи он давно уже не чувствовал и не получал от еды никакого удовольствия. Даже наоборот.

Корней решительно повернул к кассам. Продуктовый отдел супермаркета бурлил. У двух десятков проходов к кассам толпились очереди. Он встал в первую попавшуюся. Покупатели двигались медленно, но он никуда не торопился. Здесь, в Подольске, Корней совсем перестал бояться. Страх сменили апатия и безразличие к окружающему миру. Он понимал, что это просто усталость. Но стоит возникнуть новой угрозе его жизни, и уже натренированный организм снова получит порцию адреналина, который вмиг заставит сконцентрироваться. Мышцы обретут силу, тело станет послушным, и Корней в очередной раз будет действовать на грани человеческих возможностей.

Дойдя до ленты конвейера, он стал выкладывать покупки. Мыло, зубная паста, хлеб, яйца… Конвейер дернулся и проехал еще немного вперед. Он прокатил тележку дальше, положил на него вилок капусты, палку копченой колбасы…

Кто-то тронул его за локоть. Корней резко выпрямился и оглянулся. Перед ним, держась двумя руками за никелированную трубу ограждения, стояла девушка. Тем временем очередь за соседней кассой заволновалась.

– Девушка, вы куда?

– Да что происходит?

– Совсем обнаглели…

– Что?! – Корней оторопел. Из-под надвинутого козырька фирменной кепки на него смотрели до боли знакомые глаза. Внутри все похолодело.

Между тем Татьяна сорвала кепку и повернула голову. Волосы на затылке были выстрижены, а рана заклеена пластырем. Она снова развернулась к нему лицом. Во взгляде было столько ненависти, что он отпрянул.

– Теперь узнал? – закричала она. – Убийца! – В следующий момент девушка буквально вцепилась ему ногтями в лицо: – Охрана, держите его!

Корней ужаснулся. Зал кишел парнями в серой униформе. Одновременно он вспомнил – Таня говорила, что живет очень далеко и работает в супермаркете. Как могло такое случиться?

– Дамочка, видно, муженька-алиментщика узнала, – раздался над ухом насмешливый голос.

Корней схватил Татьяну за запястья, оторвал ее руки от своего лица и с силой толкнул. Таня полетела спиной вперед, но ее придержал стоящий сзади мужчина.

– Он убийца, у него пистолет! – орала она не своим голосом.

Корней с силой толкнул тележку вперед, однако она уперлась в широченные бедра стоящей впереди женщины. Та, в свою очередь, не могла продвинуться из-за молодой девушки с ребенком. Корней схватился за вертикально стоящую трубу с номером кассы наверху, вскочил на конвейер, шагнул через наваленные на него покупки, пытаясь поставить ногу на свободное место. Но в этот момент сидевшая за кассовым аппаратом девушка закричала и вскочила со своего места. Видимо, она случайно задела педаль, и конвейер дернулся вперед. Корней взмахнул руками, с трудом удержавшись на одной ноге. С ужасом понимая, что, если сейчас упадет, ему вряд ли удастся подняться, он умудрился шагнуть вперед и спрыгнуть на пол. К нему со всех сторон уже бежали охранники. Выхватив из-за пояса пистолет, который чудом не вывалился, Корней поднял его над головой и бросился к выходу, с трудом увернувшись от тележки, которую кто-то толкнул перед ним.

– Стой! – рявкнул, бросившись наперерез, крепыш-охранник.

– Уйди! – направил ему в лицо ствол Корней.

Крепыш поднял руки на уровень плеч и замер.

Толпа вокруг расступилась.

Корней на одном дыхании пронесся через стеклянный тамбур, выскочил на автостоянку и огляделся по сторонам. Следом никто не гнался, и он перешел на шаг, сунув пистолет за пояс. Пройдя между рядами машин, он повернул к выезду. Вдруг сзади раздался скрип тормозов. Корней ужаснулся, решив, что его хотят догнать на машине и сбить. Шагнув в сторону, налетел на старушку, которая тащила в руках два полных пакета. Она вскрикнула и упала. Он обернулся. Из-за руля синего «Шевроле» на него испуганно смотрела женщина средних лет.

Корней бросился к дверце со стороны пассажирского сиденья.

– Вы кто? – взвизгнула она и попыталась выскочить, забыв, что пристегнута ремнем безопасности.

В следующий момент Корней уже сидел в машине.

– Поезжай спокойно. Я скоро выйду, – положил он руку на плечо женщины.

Она включила передачу, машина дернулась, но тут же заглохла.

– Ты чего? – рассвирепел он и оглянулся назад. Странно, но Корнея никто не преследовал. Выскочившие из зала охранники озирались по сторонам, делая вид, будто потеряли его из виду. Оно и понятно, кто бросится догонять вооруженного преступника?

Тем временем женщина снова завела машину.

– Сейчас…

– Ты что, ездить не умеешь? – хмыкнул Корней.

– Вы меня так напугали…

В этот момент случилось то, чего он никак не ожидал. Сначала на лобовое стекло шлепнулся пакет. В тот же миг дверца машины открылась:

– Стой, сволочь такая!

– А-а-а! – визжала ничего не понимающая женщина за рулем.

– Ирод! – закричала бабка, которую только что Корней сбил с ног.

– Уйди! – не своим голосом прохрипел он.

Но бабка не унималась. Она размахнулась и двинула ему кулаком в ухо. Удар оказался слабым, однако был сравним с эффектом разорвавшейся бомбы. Корней ожидал чего угодно, только не этого. Старуха тем временем вцепилась ему в плечо и стала вытаскивать его наружу. Он резко наклонился к женщине за рулем, едва не разбив голову о рулевое колесо. Бабка выпустила руки и отлетела назад.

– Ты едешь или нет?! – взревел Корней.

Женщина судорожно нажала на газ, и машина рванула вперед. С капота полетел на землю бабкин пакет, из которого посыпались плавленые сырки и апельсины.

Они пулей выскочили со стоянки, свернули на дорогу и на первом перекрестке повернули направо.

– Ты куда едешь? – растерялся Корней.

– Зеленый горел, вот и повернула, – пролепетала женщина. – Мне все равно.

– Останови! – крикнул он и, едва машина сбавила ход, кубарем вывалился на асфальт. Не оборачиваясь, бросился в проезд между двумя домами. Оказавшись в каком-то дворе, медленно прошел мимо сидящих на скамейке бабушек и вышел на параллельную улицу. Корней был уверен, еще немного, и весь город будет поставлен на уши. Здесь тяжелее затеряться, чем в Москве, большинство жителей знает друг друга в лицо. Однако и ехать куда-то с багажом почти в два миллиона долларов он боялся. Поразмыслив, Корней пришел к выводу, что пока надо снова залечь на дно и не дергаться.

Вечерело. Антон и Саловди вошли во двор высотки. Жильцы на свой вкус выбирали материал для утепления балконов и цвет краски, поэтому здание напоминало сшитое из лоскутов одеяло.

– Это здесь, – показал взглядом на второй подъезд Антон.

– Точно? – прищурился Саловди.

– Точнее некуда. Как тебя сейчас, его видел. Хотя…

– Что? – насторожился чеченец.

– На фотографии он, конечно, немного не так выглядит…

Саловди развернулся, и шедший позади худощавый очкарик, в светлой рубашке и черных брюках, подошел ближе.

– Номер квартиры – тридцать два, – негромко произнес Саловди. – Узнай, кто живет.

– Понял, – кивнул очкарик и направился к подъезду.

– Раз его ищете не только вы, но и милиция, могу предположить, что он наворотил немало дел. – Антон выдержал паузу, давая возможность Саловди подтвердить или опровергнуть его предположение. Но чеченец промолчал, и Антон добавил: – Он не откроет дверь первому встречному.

– И не надо. – Саловди повернул в сторону проезда. – Пойдем, нечего здесь глаза мозолить.

Они вернулись на улицу.

– Этот очкарик раньше работал в милиции, – объяснил Саловди, – а теперь его хозяин – Шериф. Ты русский; если с криминалом связан, наверняка знаешь, кто это такой.

Антон согласно кивнул.

– Человека с его внешностью легко пустят на порог даже пенсионеры, – продолжал Саловди.

– Еще и расплачутся, – пошутил Антон.

– Ты не думай, он очень умный, – по-своему поняв его, нахмурился Саловди.

– Я ничего не думаю, – сунул руки в карманы джинсов Антон.

…Как он и предполагал, Саловди не стал откладывать поездку к Корнееву в долгий ящик, а прямо из-за стола позвонил помощнику и правой руке Шерифа Круглому и сказал, что ему нужен Водолаз. Антон с ходу догадался, что это прозвище человека, и понял, что Шериф и чеченцы тесно связаны. Саловди решил лично убедиться в том, что Шаман и Антон не ошиблись. Несмотря на то что шанс найти солдата теперь, когда ему сказали адрес, стал вполне реальным, он все еще не мог в это поверить.

– Что решили? – спросил Шаман, когда они сели в машину.

– Пока разведку проводим, – пояснил Саловди.

Быстро темнело. Улицы пустели. Зажглись фонари, засветились рекламные щиты. Когда Водолаз вышел со двора, было уже совсем темно. Вид его был озадаченный.

– Что? – в один голос спросили Антон и Саловди, когда он уселся на заднее сиденье.

– Обошел всех соседей на площадке и тех, кто живет этажом ниже. Жильца никто не видел, но одна бабка сказала, что у нее есть телефон хозяйки. Та неделю назад просила звонить, если вдруг сосед начнет шуметь, но он ей не пригодился, – отрапортовал Водолаз. – Квартирант ведет себя тихо.

– Ничего не понял, – развернулся на сиденье Саловди. – Там этот ишак или его нет?

– Квартиру снял молодой парень, – Водолаз снял очки, потер глаза. – Но не знаю, тот ли, кто вам нужен.

– Ты вопрос понял? – с угрозой в голосе спросил Саловди.

– Вы же мне не разрешили входить в квартиру, – обиженно напомнил Водолаз и водрузил очки на место. – Как я могу сказать, кто там в настоящий момент находится?

– Ты соседям фотографию показывал? – не выдержал Антон.

– Нет, – покачал головой Водолаз. – Они все равно нового постояльца не видели.

– Значит, все зря? – Саловди поиграл желваками и снова сел прямо.

– Как бы хуже не вышло, – заволновался Шаман. – Сейчас предупредят, что его искали.

– Вполне возможно, он и сам это мог заметить, – подлил масла в огонь Водолаз. – Я глазок не заклеивал.

– Дай фотографию, – протянул назад руку Антон.

– Зачем? – насторожился Саловди.

– У подъезда бабки сидят, наверняка его видели. Нужно хотя бы убедиться, что здесь живет именно он.

– Мы не можем ждать, – с нотками недовольства в голосе заговорил Саловди. – Если его даже не узнают, как стемнеет, пойдем в гости.

– Как скажешь, – пожал плечами Антон и вышел из машины.

Несмотря на поздний вечер, во дворе было полно народу. Он не собирался спрашивать у людей, видели ли они человека, который запечатлен на фотографии. Гусев ясно дал понять, что Корней живет именно здесь, поэтому, прогулявшись по двору, Антон вернулся в машину и вернул снимок Саловди.

– Точно он.

– Мне нужен этот человек, – задумчиво пробормотал Саловди.

– Живым? – уточнил Антон.

– Обязательно. Только как его выманить из дома?

– Не сидит же он там вечно, – резонно заметил Антон. – Ему есть что-то надо.

– Со двора есть другой выход? – встрепенулся Саловди.

– Нет, – успокоил его Антон. – Дальше идут элитные новостройки, они огорожены и охраняются. Пройти или проехать он может только здесь.

– А если он купил себе продуктов на неделю? – выдвинул предположение Водолаз.

– Срочно надо к нему, – покачал головой Саловди.

– Есть люди, которые могут тихо вскрыть дверь? – спросил Антон.

– А ты не умеешь?

– Могу попробовать, – выдержав паузу, кивнул Филиппов.

– Что для этого надо? – заволновался Саловди.

– Чтобы он уснул. – Антон посмотрел на выезд со двора. – Кстати, когда я ходил узнавать, кто его видел, свет в окнах не горел.

– Сидит как мышка, – выдвинул предположение Саловди.

– Мне кажется, ему здесь особо нечего бояться, – возразил Антон.

– Я могу идти? – неожиданно напомнил о себе Водолаз.

– Я не знаю, почему ты еще здесь, – посмотрел на него в зеркало заднего вида Саловди. Было заметно, что он сильно нервничал.

– Шаман, – позвал Антон, когда за Водолазом закрылась дверца, – ты не помнишь, где здесь аптека?

– Назад немного пройдешь, увидишь, – ответил чеченец.

– Зачем тебе? – заинтересовался Саловди. – Заболел?

– Нет, – ответил Антон. – Надо одноразовый шприц купить и кедровое масло, если есть…

– Ты что, наркоман? – нахмурился Саловди.

– С чего вдруг? – Антон взялся за дверную ручку. – Это чтобы дверь без шума открыть.

Прошел час. Корнеев со двора не выходил. Неожиданно у Антона зазвонил сотовый телефон.

– Привет, братан, это Дрон! – заговорил нарочито развязным тоном майор. Антон догадался, он опасается, что рядом с ним кто-то есть и может подслушать. Однако погруженный в свои мысли бандит с задумчивым видом смотрел на дорогу.

– Здорово, бродяга! Когда откинулся? – Этим Антон дал понять, чтобы Дрон на всякий случай говорил намеками и настроился получать такие же ответы.

– Вышел вчера, а сегодня уже хотел стукачка навестить, а он, оказывается, уже свалил, – зарычал в трубку Дрон. – Прикинь, еще вчера был дома, пацаны говорили, а сегодня, как чувствовал, свалил. Но уже успел засветиться в Подольске. Прикинь, его шмара одна опознала в супермаркете на улице Кирова. Там один такой.

– Понял тебя, но сейчас ничем не помогу, занят, – расстроенным голосом ответил Антон.

– Я и не прошу, – хмыкнул Дрон. – Будет время, посидим, вспомним молодость. Ну, пока!

– Кто звонил? – как бы невзначай спросил с заднего сиденья Шаман.

– Другана из тюрьмы выпустили, – не оборачиваясь, ответил Антон.

– Откуда он твой телефон знает? – удивился Саловди. – Что, мало сидел или ты так долго одним номером пользуешься?

– Я к его «мочалке» заходил, как приехал, – нашелся Антон, – и номерок на всякий случай оставил.

Дело принимало неожиданный оборот. Теперь он точно знал, что Корнеева в квартире нет. С одной стороны, такое положение вещей облегчит проникновение и их не встретят свинцом. С другой – это все равно когда-то произойдет…

Антон справился с замком меньше чем за минуту. Гораздо сложнее было открыть двери так, чтобы они не скрипнули. Хотя, едва поднявшись и залепив глазки соседских квартир, он накапал в петли масло.

В прихожей было темно. Осторожно ступая, Антон прокрался в комнату, а Шаман в спальню. Когда оба были в дверях, Антон включил свет, с небольшой задержкой нажал на выключатель Шаман.

– Ну что? – выскочил из коридора Саловди.

– Никого, – пряча под ветровку пистолет, с горечью проговорил Антон.

– Ушел, ишак, – прохрипел из спальни Шаман.

– Тогда надо выключить свет и ждать, когда вернется, – принял решение Саловди.

– Может, он вовсе свалил? – Антон посмотрел на Шамана.

– У него деньги должны быть, – простонал Саловди, озираясь по сторонам. – Он украл.

– Вон оно что, – протянул Антон. – Не буду спрашивать, сколько.

Они быстро осмотрели содержимое шкафов и комодов. Антон обследовал ванную комнату. Саловди выломал в туалете вентиляционную решетку.

– Ни бритвы, ни полотенца, – резюмировал Антон, направляясь в кухню, – так что можете не искать свои миллионы. Он сюда не вернется.

Конечно, Антон знал, что Корнеева они здесь не найдут, но для Саловди пришлось устроить небольшой спектакль.

Саловди закончил осматривать прихожую и теперь стоял, уперев руки в бока. Лицо чеченца было черным от злости.

– Точно ушел, – вышел из кухни Шаман.

– Где теперь его искать? – процедил сквозь зубы Саловди.

Неожиданно за спиной чеченца Антон увидел на полочке записку.

– Погоди. – Он бесцеремонно отодвинул рукой бандита в сторону и взял листок. Большими буквами на нем было выведено ручкой несколько строк:

«Дарья Максимовна, извините, но так сложились обстоятельства, что я немедленно должен уехать к родственникам».

Антон протянул записку Саловди.

– Что делать будем? – расстроенным голосом спросил чеченец, пробежав взглядом по строчкам.

Антон вернулся на кухню, взял стоявшее у окна мусорное ведро и прямо на пол вывалил его содержимое.

– Что ты делаешь? – удивился Саловди.

Антон взял скомканную газету бесплатных объявлений и расправил ее прямо на столе. Потом выудил из кучи еще одну.

– Он боялся выходить из дома даже для того, чтобы выбросить мусор, – заметил он, немного подумав, вышел в коридор и взял с тумбочки телефонную трубку. Несколько раз надавил на кнопку, проверяя, стерты или нет исходящие номера. Убедившись, что память сохранена, сунул ее в карман. Шаман вышел из спальни, держа в руке еще несколько газет.

– Пошли, – сказал Антон, глядя на Саловди, – здесь нам больше делать нечего.

– Ты зачем телефон украл? – спросил чеченец уже в машине.

– Этот парень не поехал куда глаза глядят, – стал объяснять Антон. – Он заранее нашел себе подходящее жилье. В его положении по-другому нельзя. Сейчас мы последние телефонные номера сверим с газетными объявлениями и найдем хозяина квартиры, в которой поселился наш ишак.

– Ты прямо как мент, – восхищенно проговорил Саловди.

– Обидеть хочешь? – насторожился Антон.

– Не в том смысле, – улыбнулся Саловди, отъезжая от тротуара. – Ищешь хорошо.

– В девяностых в России была болезнь – занимать большие суммы денег, а потом кидать кредитора, – с тоской в голосе заговорил Антон. – Мы тогда наловчились отыскивать даже тех, кто фамилии менял. Не существовало проблемы найти человека в Москве и Питере, про другие города вообще не говорю. Да что там, одного клоуна даже в Мексике достали. Конечно, и оснащение у нас было лучше, чем в той же ФСБ.

– Я знаю, – ловко управляя машиной, согласился с ним Саловди. – Бандиты всегда находят, когда надо.

– Но было одно место, где никто не находил, – неожиданно подал голос Шаман. – Многие тогда бежали в Чечню.

– Это ты правильно сказал, – согласился Антон. – Там много русских пряталось. Но за покровительство им приходилось воевать на стороне дудаевцев.

Саловди включил правый поворот и остановился.

Антон оглядел пустынную улицу, открыл дверцу и попрощался:

– До завтра.

– Давай, русский, – кивнул Саловди. – Если найдешь мне этого ишака, я… – Он на секунду задумался, словно не решаясь произнести следующую фразу, и покосился в зеркало заднего вида на сидевшего позади Шамана: – Будешь как брат мне.

– Найдем, – подбодрил его Антон и вышел.

Проводив взглядом машину бандита, он развернулся и направился в обратную сторону. Он умышленно назвал не тот адрес, чтобы проверить, успел ли Саловди навести о нем справки. Заодно нужно было убедиться, что и сегодня за ним не увязался «хвост». Террористы с опаской относились к малознакомым людям и тщательно их проверяли. Антон был уверен, что и после того, как он найдет Корнеева, ему не станут доверять так, как тому же Джину. Да и офицерам-чеченцам еще придется потрудиться, чтобы завоевать доверие.

На перекрестке он повернул и спустился в подземный переход.

– Эй, браток, закурить не найдется? – Два чернеющих пятна оторвались от стены и превратились в худощавых парней.

– Не курю, – ответил Антон, мысленно ругая себя за то, что воспользовался среди ночи переходом.

– Значит, решил здоровеньким помереть? – Длинный, с провалившимися глазами парень перегородил дорогу.

Антон с легкостью догадался, что в прошлом парень занимался боксом. Взгляд исподлобья, характерный маленький нос с искривленной переносицей, рассеченные брови, а главное, покатые плечи и легкая сутулость красноречиво выделяли таких людей из толпы.

Второй, ниже ростом, испуганно хлопал глазами. Антон понял, что им надо найти на дозу, и сначала решил пойти на хитрость, чтобы избежать драки. Сейчас она совсем некстати. Конечно, эти два заморенных наркотой персонажа не представляют для него никакой опасности, но у них может оказаться, например, травматический пистолет или пневматика, которая уже осложняет дело. А Антон, как говорят бандиты, «в теме», заменить его даже Джину будет трудно.

– Слушай, – пристально уставился он в лицо Боксера, как про себя назвал длинного, – а мы, случайно, не встречались раньше?

– Чего он, Толян, впаривает? – поежился второй.

– Где мы могли встречаться? – В отрешенном взгляде наркомана появились отблески живого интереса.

– Ты боксом, случайно, не занимался? – продолжал давить Антон.

– Ладно, иди, – неожиданно шагнул в сторону парень.

Он отпускал Антона не потому, что взыграли остатки совести. Просто понимал: с подготовленным человеком уже не сможет справиться.

Антон кивнул и шагнул вперед, но вдруг остановился:

– Погодите…

– Иди! – заорал не своим голосом доходяга. – Тебе же сказано, не маячь здесь.

– Если меня вам не удалось ограбить, вы сейчас все равно кого-нибудь здесь остановите?

– А тебе какое дело? – простонал коротышка.

– Иди с миром, – шагнул к Антону Боксер, пытаясь взять за предплечье и подтолкнуть в сторону выхода.

Антон отпрянул и тут же, сделав шаг навстречу Боксеру, схватил его руку за запястье и ударил ногой прямо в пах. Боксер охнул и упал на колени, глаза выкатились из орбит. Антон тоже присел, резко развернулся к нему спиной и хрястнул локтевым суставом о плечо. Нечеловеческий вопль отразился от стен тоннеля. Не отпуская руки, Антон встал, снова развернулся к Боксеру лицом и ударом ногой в подбородок окончательно поставил на нем точку. Парень перевернулся на спину и затих. Его челюсть и рука как минимум на полгода лишат возможности их обладателя заниматься грабежами. Наверняка и колоться он не сможет.

– Теперь тебя будем лечить. – Антон развернулся ко второму персонажу. Все это время он держал его в поле зрения. Парень не пытался броситься на выручку своему дружку, но и не убегал.

– Зачем? – обреченно спросил коротышка.

Антон шагнул к нему, и в следующий момент парень, перевернувшись в воздухе от удара кулака в основание челюсти, прилип к стене. Ноги подогнулись, взгляд потух. Он начал сползать вниз. Антон дождался, пока доходяга окажется на грязном полу, взял его за запястье руки и надавил большими пальцами на ладонь, одновременно поворачивая ее против часовой стрелки. Хруст рвущихся связок и вывороченных суставов утонул в крике, и наркоман потерял сознание.

– Ну, вот и все. – Антон критически оглядел результаты своего труда и направился прочь, на ходу доставая телефон.

Сообщив в «Скорую» о двух жертвах, он с чувством выполненного долга вскоре вошел в подъезд дома, где снимал квартиру, и поднялся к себе.

Войдя в прихожую, собрался уже щелкнуть выключателем, как непонятная тревога заставила его шагнуть в сторону и прижаться к стене, на случай, если его ждали и собирались оглушить. Пытаясь определить, откуда исходит опасность, и стараясь не шуметь, Антон вынул из висевшей под мышкой кобуры пистолет и стал красться по коридору. Он знал, что пол под ногами не скрипнет, проверил еще в первый день. Заранее смазал и дверные петли. На подставке для обуви лежал фонарь. Антон нащупал его, вытянул руку в сторону и включил.

– Перестань дурью маяться, – раздался из комнаты голос Родимова.

Разозленный Антон щелкнул выключателем, бросил на место фонарь, разулся и прошел в комнату.

Жмурясь от света, генерал потянулся в кресле. На диване, поджав под себя обутые в модные туфли ноги, спал Дрон.

– Могли бы и позвонить, – устало проговорил Антон. – И так не жизнь, а одни сюрпризы. А ты не прикидывайся! – Нагнувшись, он сбросил ноги Дрона на пол.

Дрон открыл глаза, сел.

– Разулся хотя бы, – продолжал злиться Антон.

– А вдруг ты не один пришел? – хмыкнул Дрон.

– Брось глупости молоть! – Антон сел в кресло напротив Родимова.

– Рассказывай, – приказал генерал.

– Корней, как вам уже известно, переехал в Подольск, – Антон вынул из кармана телефонную трубку, которую забрал на квартире, где до этого жил Корнеев. – Новое жилье он себе искал заранее. Думаю, последний телефон принадлежит хозяину квартиры, где сейчас этот урод находится. Завтра я его найду.

– Можно и сегодня, – зевнул Дрон.

– Сейчас, кстати, уже завтра, – зло посмотрел на майора Антон и снова перевел взгляд на Родимова.

– Тебе удалось выяснить, почему Саловди принимает такие усилия к его розыску? – спросил генерал.

– Корнеев из блиндажа похитил деньги.

– Это Саловди так сказал?

– Он не говорит, – покачал головой Антон. – Это я так думаю.

– Тогда ответь мне на такой вопрос: зачем деньги прятать в лесу? – вскинул брови генерал.

– Не знаю, – развел руками Антон.

– Мне кажется, там, скорее всего, были компоненты атомной бомбы или что-то типа сибирской язвы, – подал голос Дрон. – На худой конец деньги, но фальшивые. Настоящие никакой дурак прятать в лесу не станет.

– Сначала я тоже так думал, – кивнул Антон. – Но поведение Корнеева говорит о том, что он располагает огромной суммой. Неужели его мог подвигнуть на убийство друзей контейнер с радиоактивным дерьмом или сибирской язвой?

– Значит, деньги точно фальшивые, – сделал вывод Дрон.

– Не уверен, – возразил Антон. – Тогда зачем Саловди прилагает такие усилия к поиску? К тому же Корнеев на них живет и здравствует. Сейчас, как вам известно, обменных пунктов, где стоит дешевое оборудование для проверки денежных знаков, нет. На улице баксы тем более не поменяешь. Значит, настоящие.

– Доллары или евро? – прищурился генерал.

– Может, и то, и другое, хотя в деревне он менял доллары.

– А может, всего понемногу, – снова встрял Дрон.

– Твои предложения? – замер в ожидании ответа генерал.

– Я думаю, что мы имеем беспрецедентную возможность, в прямом смысле слова, уничтожить руководство и финансистов осиного гнезда, – заявил Антон.

– Вот загнул! Как на партийном собрании в НКВД, – удивленно высказался Дрон.

– Каким образом? – оставив реплику Дрона без внимания, спросил генерал.

– Нужно заменить деньги, похищенные Корнеевым, на фальшивые, – пояснил Антон. – Саловди, а вернее, Закир, который за всем этим стоит, наверняка накажет обманувшего их человека.

– А кто им может быть? – заволновался Родимов. – Шериф?

– Думаю, люди Шерифа лишь исполняли роль курьеров, – стал вслух размышлять Антон. – Они славянской внешности, и им легче перевозить наличку.

– Тогда завалят перевозчиков, и все, – заметил Дрон.

– Нет, не все, – перебил его Антон. – Будут искать, на каком этапе осуществлена подмена, и дойдут до самого верха.

– И окажется, что это английская разведка, – подвел итог сказанному Дрон. – Тогда Закир прикажет взорвать Воксхолл-кросс.

– Не окажется, – покачал головой Родимов. – Это, скорее всего, Блиновский.

– Вот посмеюсь, если ему «чехи» голову в Лондоне отпилят, – усмехнулся Дрон.

– Федор Павлович, вы зачем этого клоуна с собой взяли? Завтра же подготовлю документы на его увольнение, – заявил Антон.

– Идея хорошая, – хмыкнул генерал. – Так мы не только можем столкнуть лбами всех участников этого сообщества, но и сорвать предполагаемый теракт. Кстати, не удалось узнать хотя бы примерно, что они задумали?

– Нет, – покачал головой Антон. – Думаю, Саловди станет более откровенным, когда мы найдем ему деньги.

– Ой ли, – не удержался Дрон. – Он очень «обрадуется», когда узнает, что они фальшивые…

– Ты когда-нибудь заткнешься? – окатил Дрона строгим взглядом Антон.

– А он прав, – неожиданно согласился Родимов. – Ты не забывай, что в этом случае у тебя могут возникнуть проблемы.

– Постараюсь быть на виду. – Антон посмотрел на часы. – И если мы решили осуществить подмену, нужно немедленно приступать к поиску фальшивых денег.

– Это прерогатива Гусева, – поднялся с кресла генерал. – Надо брать и евро, и доллары. Я сейчас же свяжусь с его начальством. Думаю, к утру деньги будут в Подольске. Кому поручишь их везти?

Не поворачивая головы, Антон показал пальцем на Дрона.

– Вопросы есть? – спросил генерал, направляясь в прихожую.

– Нужно предупредить милицию, – спохватился Антон. – Как только найду квартиру, где обосновался Корнеев, у них будет не больше получаса, чтобы устроиться рядом.

– Это мы организуем, – заверил генерал и посмотрел на Дрона: – Пошли.

Корней не находил себе места. После случайной встречи с Татьяной в супермаркете он так и не решился больше никуда заходить и вернулся домой с пустыми руками. Стресс не прошел даром. Если раньше он хоть немного спал, то сегодняшнюю ночь провел без сна, просто лежал с открытыми глазами и смотрел в потолок. Несколько раз начинало казаться, что в темноте кто-то быстро шепчет странную молитву без слов, и он садился на диване, но шепот тут же исчезал. С утра, как назло, страшно хотелось есть, нервное напряжение отнимало уйму энергии. Он перерыл все полки на кухне, но нашел лишь упаковку лаврового листа, банку с чаем и немного сахара. Слоняясь из угла в угол, Корней краем уха слушал включенный телевизор. Ближе к обеду, как он и предполагал, в рубрике «Внимание – розыск» снова показали его фотографию. В этот раз добавили, что, возможно, преступник скрывается в подмосковном Подольске и использует паспорт на имя Рослякова Федора Степановича.

Корней уселся в продавленное кресло и стал размышлять, как быть дальше. В принципе, он и не переставал этим заниматься. Причем с каждым разом все отчетливее осознавал весь ужас своего положения. Как следствие в голове возникали абсурдные идеи, одна из которых была обезобразить лицо уксусом. Но он вовремя понял, что очередная глупость – просто плод уже ставшего больным воображения. Его постоянно трясло, хотя в квартире было тепло, и он кутался в плед, который нашел в шкафу.

На лестничной площадке хлопнула дверь, и Корней вскочил с кресла.

– Быстро выходим! – сказал кто-то.

Его словно окатили ледяной водой. Неожиданно Корней подумал, что это милиция перед штурмом выводит на улицу жильцов. Воздуха стало не хватать. Сердце толкало по сосудам кровь с такой силой, что казалось, еще немного, и он взорвется. Осторожно ступая, Корней прокрался в коридор и посмотрел в глазок.

Никого.

«Неужели я схожу с ума?» Страшная догадка вдруг успокоила его, ведь в этом случае он может рассчитывать на снисхождение суда и просто лечение, после которого его выпустят. Но через мгновение он понял, что это очередная глупость, и, вернувшись в комнату, с ногами забрался в кресло.

Мысли скользили и путались, не давая сосредоточиться. Время тянулось медленно, хотя Корней не понимал, зачем оно ему вообще нужно. Постепенно он погрузился в странное состояние, похожее на сон с открытыми глазами. Все вдруг стало безразлично, исчезло чувство голода и тревоги.

Когда позвонили в дверь, Корней вздрогнул, но не бросился смотреть, кто пришел, а дождался второго звонка. Осторожно пройдя в коридор, заглянул в глазок, поймав себя на мысли, что делает это в течение дня уже несколько раз. На площадке стоял Изотов – собственник жилья, которое снимал Корнеев. Пытаясь определить, есть кто в квартире или нет, средних лет, наполовину облысевший мужчина приблизил к двери ухо, отчего оно показалось неимоверно большим.

Корней открыл дверь и посторонился.

– Как дела? – с порога спросил Изотов.

– Нормально, – Корней закрыл двери и направился вслед за ним в комнату.

– Я с женой и братом на дачу собрался, – громко заговорил Изотов, потирая руки. – В машине внизу сидят. По пути решил заскочить, проведать, как устроился.

– Нормально устроился. – Корней оглядел комнату, словно впервые в ней оказался.

Он неожиданно понял, что Изотов специально заострил внимание на родственниках, и приготовился к худшему. Так оно и вышло.

– Хотя мы с тобой и полюбовно все решили, а паспорта твоего я все-таки не видел.

– Паспорт, – повторил Корней. – Зачем?

– Мало ли. – Изотов обошел стоящий посредине комнаты стол и уперся в него руками. – Тут телевизор, холодильник… Где я тебя найду, если что? А вдруг соседей, не дай бог, затопишь?

Корней вдруг вспомнил, как накануне, отдавая ему ключи от этой квартиры, Изотов сказал, что жена с ребенком из-за смога уехали до первого сентября на Украину, в Полтаву. К тому же, квартира, которую он сдал, не его, а матери, находившейся в хосписе с раком желудка.

Неожиданно Корнею пришла в голову идея.

– Я знаю, зачем ты хочешь посмотреть мой паспорт. Давай лучше сделаем вид, будто этого разговора не было, а я тебе хорошо заплачу.

– Так, – настороженность в глазах деляги сменилась живым интересом. – Значит, ты и есть тот самый…

– Он самый, – подтвердил его предположение Корней. – Только смотри, если сдашь, тебя мои кореша найдут.

– Не пугай, – оттолкнулся от стола Изотов. – Пуганые уже.

– Что тебе даст мой арест? – задал вопрос Корней и сам же на него ответил. – Ничего. Постоянный страх, что найдут и кончат как собаку. А так, – он непроизвольно посмотрел на книжный шкаф, где была спрятана часть денег. – Тысяча долларов.

– Нашел дурака, – фыркнул мужчина. – Знаешь, что за укрывательство срок полагается?

– Не гони, – осадил его Корней. – Жене рассказывай, когда из Полтавы приедет. Ты мог просто не знать, кто я. Что, обязан телевизор смотреть?

Услышав про жену, Изотов приуныл, однако позиций сдавать не собирался.

– Десять сейчас и потом столько же, когда уходить будешь.

– Ты, случайно, не обкурился? – опешил от такой наглости Корней.

– Сам посуди, у меня интерес будет тебя не закладывать…

– У тебя он и сейчас есть. Ты жизнь сохранишь.

– Угрожаешь? – прищурился Изотов. Голос его заметно дрогнул. Однако желание содрать с постояльца побольше оказалось сильнее страха. – Десять сейчас и десять, когда будешь уходить, – повторил он свои требования. – Ко всему еще те деньги, которые ты должен за хату.

Корней колебался. Ему не было жалко денег, но он опасался Изотова. Поняв, что у постояльца есть гораздо больше, он может предпринять попытку его обокрасть. Делая вид, будто размышляет над предложением, Корней подошел к окну и выглянул во двор. Никакой машины там не было, да он в этом и не сомневался.

– Ты по телевизору меня видел? – не оборачиваясь, спросил он и, не услышав ответа, резко обернулся.

В тот же миг в голове словно лопнул мозг, и комната разлетелась на сотни осколков, которые вмиг растворились в чем-то живом и вязком. Когда Корней разлепил веки, то поначалу ничего не мог понять, лишь тупо смотрел на обутые в кроссовки ноги, рядом с которыми росла гора книг. Однако боль в вывернутых плечах быстро вернула его в реальный мир. Ощутив металлический привкус во рту, он понял, что запястья связаны за спиной.

– Десять тысяч, – пробилось сквозь тишину. – Дурака нашел…

Ноги в кроссовках подошли к столу. В тот же момент рядом с ними на ковер упала перетянутая лентой пачка денег. Изотов тут же нырнул за ней. Затем ноги, приплясывая, двинулись к Корнею.

– Оживаешь потихоньку, урод? – присел на корточки Изотов.

– Это не мои деньги, – выдавил из себя Корней. – Я не один. Тебя найдут и грохнут.

– Я не боюсь, – выпрямился Изотов. – С такими бабками меня никто не найдет.

– Подумай о жене и детях, – попытался уговорить его Корней.

– Я о них и думаю, – заверил Изотов.

– Дурак, – скрипнул зубами Корней. – Хотя бы развяжи. Ведь добился, чего хотел.

– Нет! – Изотов отошел и сел в кресло. – Пусть тебя кто-то другой развязывает.

– Но ведь меня найдут в твоей квартире! – Корней приподнял голову и посмотрел на сияющего Изотова.

– Поэтому никому и в голову не придет заподозрить меня в твоем убийстве, – ошарашил его Изотов.

Неожиданно Корней узнал в нем самого себя там, в лесу, и понял, что никакие уговоры сейчас не помогут. Этот человек еще долго не сможет мыслить здраво. Он заболел. Жадность поразила его мозг. Тогда Корней решил пойти на хитрость.

– Хорошо, если я тебе скажу, что это лишь часть всей суммы, которая у меня есть, ты отпустишь меня?

– Не гони! – Изотов подался вперед, глаза его округлились от удивления и надежды.

– У меня пять миллионов, – стал врать Корней. – Часть – дома, часть – в другом месте.

– Не гони! – повторил Изотов, не веря своим ушам и не мигая глядя на Корнея.

– Под ванной посмотри, – предложил Корней. – Только теперь имей в виду: больше я тебе ничего не скажу, пока не развяжешь.

Изотов выскочил из комнаты.

Корней перевернулся на живот, подтянул под себя колено и попытался встать. Однако с первого раза у него это не получилось. Нога скользнула по ковру, и он больно ударился об пол головой.

– Ни хрена себе! – раздался из ванной вопль, затем торопливые шаги.

Корней перевернулся на бок и замер.

– Вот это да! – Изотов обежал стол и упал перед ним на четвереньки: – А они не фальшивые?

– Теперь развяжешь? – Корней от досады готов был расплакаться.

– Где еще, скажи? – трясясь от возбуждения, спросил Изотов.

– Развяжи! Ты что, не слышишь? – уже не справляясь с желанием вцепиться в Изотова зубами, Корней потянулся к его ноге.

– Когда все отдашь, развяжу, – заверил Изотов и отступил.

– Мы так не договаривались. – Корней обессиленно уронил голову на ковер.

– Где еще деньги? – Обезумев от свалившегося богатства, крикнул Изотов.

– Не скажу, пока не развяжешь, – стоял на своем Корней.

В тот же миг из его глаз брызнули слезы. Изотов ударил его по уху ладонью, потом встал и залепил носком кроссовки аккурат между ног.

– Будешь говорить? – пробрался сквозь боль его мерзкий голос.

– В подвале соседнего дома, – хватая мелкими глотками воздух, выдавил из себя Корней. – Надо спуститься в первом подъезде… В самом дальнем углу, за трубами, под ящиком…

Изотов поверил и тут же бросился к дверям. Но на полпути остановился, вернулся к столу и стал собирать деньги.

– Идиот! – едва слышно стонал Корней.

Глава 8

Сидя на удобном диване приемной директора супермаркета, Антон размышлял над смыслом существования плавающей в аквариуме рыбки. Вяло шевеля плавниками, она медленно подплыла к стеклу, выпустила пузырек воздуха и отплыла назад. Ничего, кроме пяти литров воды и щепотки корма в день, ей не надо. Родилась за стеклом, там и погибнет. Но ведь зачем-то ей дана жизнь? Неужели только для того, чтобы пару раз в день кто-то задержал на ставшем частью интерьера аквариуме взгляд, полюбовался и забыл?

Только что Антон поговорил с охранником, который накануне пытался догнать Корнеева, и теперь ждал опознавшую его девушку. Директор сказала, что Татьяна почти неделю была на больничном. Потом ее вызывали для допроса. Вчера она первый день вышла на работу, и на тебе. Сразу опознала избившего и едва не застрелившего ее в Москве человека.

Дверь бесшумно открылась, и вошла Татьяна. Несмотря на то что запись с камер видеонаблюдения была нечеткая, Антон ее сразу узнал. Вид у девушки был уставшим, все говорило о том, что за последнее время ей многое пришлось пережить.

– Это вы меня искали? – спросила она с порога.

– Да. Мне нужно с вами поговорить по поводу вчерашнего инцидента.

– Знаю.

– Вам здесь удобно разговаривать? – спросил Антон.

– Мне все равно, – пожала плечами Татьяна и села на диван.

Антон опустился рядом.

– Нас интересует несколько вопросов, ответы на которые, возможно, повлияют на то, как быстро мы найдем вашего обидчика. – С этими словами Антон вынул фотографию и протянул ей. – Он сильно изменился?

– Не совсем, но по ней вы легко его опознаете. – Таня подняла на него взгляд. – Он больше не придет?

– Сюда – нет, – покачал головой Антон. – Но все же надо быть осторожнее, особенно по дороге домой.

– Вы не дадите мне охранника? – спросила она и тут же смутилась.

– Думаю, это лишнее, – на секунду задумавшись, ответил Антон. – Корнеев и так по локоть в крови. Ваша смерть ему ничего не дает.

Антон лукавил. Гусев уже сообщил ему, что сотрудниками милиции за Татьяной ведется негласное наблюдение. Это будет продолжаться до тех пор, пока Корнеев на свободе.

– Но я свидетель того, как он убил хулиганов и милиционера! – с возмущением в голосе воскликнула Татьяна. – В меня тоже стрелял, но промахнулся.

– Там достаточно баллистической экспертизы, – отмахнулся Антон.

– Что вы хотели еще спросить? – расстроилась девушка.

– Я уже посмотрел записи произошедшего, поэтому достаточно полно представляю картину случившегося. Более того, мы уже установили хозяйку машины, на которой вчера Корнеев уехал со стоянки. Мне бы хотелось просто понять, что он из себя сейчас представляет. Конечно, у меня есть информация о том, каким был Корнеев раньше. Но этот человек уже не такой, как до своего первого убийства. Можете подробно рассказать, как он себя вел, о чем говорил? В общем, опишите его на момент знакомства, чтобы я мог составить психологический портрет.

– Он не похож на убийцу, – опустила взгляд Татьяна. – Хотя мне раньше не приходилось сталкиваться с такими людьми.

– Значит, Корнеев не выглядел обеспокоенным, не нервничал, вел себя адекватно? – испытующе посмотрел на нее Антон.

– Говорю же, ничего, что могло бы выдать в нем убийцу, я не заметила.

– Он не пытался напиться?

– Нет, – покачала головой Таня. – Кстати…

– Что? – насторожился Антон.

– Меня поразил один момент. Женя достаточно много выпил, но не опьянел.

– Это бывает после сильных стрессов, – кивнул Антон.

– Он не шутил, но и не молчал. Обычный парень.

– Значит, этот человек быстро освоился в новой роли, – с сожалением проговорил Антон. – Чем рассчитывался?

– Не поняла, – растерялась она.

– Долларами или рублями? – уточнил Антон.

– Рублями. Вообще он создавал впечатление внезапно разбогатевшего человека, – спохватилась Татьяна. – Не боялся демонстрировать деньги, даже получал от этого удовольствие.

– Спасибо, – поднялся Антон, – вы нам очень помогли.

– Странно, вроде ничего особенного не сказала.

– Зная его нынешнее состояние, можно просчитать дальнейшие ходы, примерно представить, как этот человек будет вести себя при задержании, – пояснил Антон.

– Ну, что узнал? – спросил Джин, когда Антон сел за руль.

– Думаю, нет смысла пытаться с ним договариваться. Люди такого типа обычно стоят до последнего. Он прошел точку невозврата. Поэтому, в случае чего, не будем рисковать.

– Куда сейчас? – спросил с заднего сиденья Шаман.

– Гусевым были проверены номера, на которые звонил Корнеев. Один из абонентов оказался в Подольске. Пробили адрес. Человека зовут Павел Изотов. Я связался с ним, сказал, что по объявлению и мне нужна жилплощадь. Он ответил, что поздно, уже сдал какому-то парню. Сейчас еду к нему.

Павел Изотов жил в панельной пятиэтажке недалеко от центра города. В подъезде стоял запах фекалий, из подвала доносилось журчанье воды.

– Он что, алкоголик? – удивился Джин, осматривая надписи на стенах.

– Почему ты так решил? – удивился Антон. – Не обязательно. Судя по разговору, был трезв, когда я звонил. Просто так половина страны живет.

Шаман надавил на кнопку звонка.

– А что, если он эту квартиру сдал и сейчас там Корнеев? – одними губами спросил Джин.

– Исключено, – покачал головой Антон. – Он назвал улицу. Это совсем в другой стороне.

Дверь никто не открывал.

– Странно, – пробормотал Антон, и сам надавил на кнопку.

На этот раз открылись двери соседней квартиры, и на площадку, держа на руках маленькую собачонку, вышла уже немолодая женщина.

– Здравствуйте, – поприветствовал ее Антон. – Вы своего соседа не видели?

– Час назад вышел. – Она посмотрела на Джина и испуганно прижала собачонку к груди. – Я из магазина шла, а он автобус на остановке ждал.

– Странно, – расстроился Антон. – Обещал квартиру показать…

– Вон оно что, – протянула женщина. – Так он вчера уже хвастал, что нашел паренька. Заплатили ему хорошо, за месяц вперед.

– Мы не снимать, – соврал Антон. – Просто по телефону он сказал, что собирается в перспективе ее продавать. Вот мы и приехали.

– Возможно, – кивнула соседка. – Там его мама жила. Сейчас при смерти Ирина Геннадиевна.

– А вы ее знали? – заволновался Антон.

– Ну конечно, – вздохнула она. – Я и в гостях у нее была.

– Тогда скажите адрес, чтобы мы его не ждали, – попросил Антон.

– Нет, – решительно шагнула к лестнице женщина. – Вот адрес я вам дать не могу. Ждите Павла.

– Тогда можно мы его у вас подождем? – пошутил Антон.

– Как? – Опешила от этих слов соседка.

– Ну, что мы будем в подъезде глаза мозолить, – улыбнулся Джин и прижал ладонь к груди. – Чаю хочется.

– Шутники, – хмыкнула соседка: – Запоминайте…

Направляясь к машине, Антон вытащил сотовый и позвонил Дрону.

– На связи! – с ходу отозвался Василий.

– Все идет по плану. – Антон открыл дверцу и уселся на переднее пассажирское сиденье. – Запоминай адрес: Полтавская, семь, квартира сорок. Там, по всей видимости, Корней. Мы подъедем туда через час. К этому времени вы должны уже устроиться. Желательно в одной из квартир двумя этажами выше, а еще лучше, напротив. Чтобы когда бегать будете, в окна лестничных клеток ваше мельтешение видно не было. Понял?

– А почему прямо над той, в которой он поселился, нельзя? – удивился Дрон.

– Не исключено, что мне не удастся уговорить Саловди остаться снаружи, и он пожелает принять участие в операции, – пояснил Антон. – Возможно, мне понадобится балкон этажом выше. Да мало ли! Не забывай, что Корнеев у нас настоящий и с оружием.

– Я еще вот что подумал, – добавил Дрон, когда Антон уже собрался отключиться. – А вдруг все-таки у них деньги фальшивые? Почему они не побоялись их оставить в землянке?

– Деньги точно настоящие, – возразил Антон, – иначе бы Корней уже всплыл. А он на них неделю шиковал. И вообще, мы на эту тему ночью поговорили. – Он убрал телефон и посмотрел на сидевшего за рулем Шамана.

– Как ты думаешь, командир, – раздался сзади голос Джина, – нас сейчас люди Саловди не пасут?

– Исключено, – оглядел двор Антон. – Туман и Татарин страхуют и ничего не заметили. Так что поехали, перекусим где-нибудь и будем сдаваться Саловди. Он нас, наверное, заждался.

Когда двери за Изотовым закрылись и в доме наступила тишина, Корней снова попытался встать. Он и представить себе не мог, насколько это сложно со связанными за спиной руками. Понадобилось много времени, пока наконец ему удалось, извиваясь и перекатываясь, подняться на ноги. Пот разъедал глаза, сердце стучало так, что, казалось, еще немного, и оно вывалится из груди. С трудом отдышавшись, Корней добрел до кухни, больно ударившись на выходе из комнаты плечом о дверной косяк, и первым делом попытался взять лежавший на столе нож. Со второй попытки ему это удалось. Затем он подошел задом к стене, упер в нее острие и крестцовой костью придавил рукоять, водя по изогнувшемуся лезвию веревкой. Он дважды больно порезал кожу, прежде чем освободил руки. Едва путы свалились на пол, как Корней вдруг ощутил такую усталость, что ноги подогнулись, и он опустился на корточки, привалившись к стене. Однако тут же взял себя в руки и бросился к холодильнику. Сверток с деньгами лежал в морозильнике. Облегченно вздохнув, Корней отправился в комнату. Здесь, под диваном, был спрятан пистолет. Он сунул его за пояс и снова вернулся в кухню. Порывшись в выдвижных ящиках, вооружился небольшим топориком для разделки мяса.

Вскоре из прихожей раздался звук открываемой двери. Корней вскочил с табурета и в два прыжка оказался у кухонной двери. Изотов вошел в квартиру и замер на пороге комнаты, оказавшись спиной к Корнею и не видя его.

– Ты кого обмануть взду…

Корней шагнул из укрытия и ударил его обухом по затылку. Изотов вскрикнул, согнулся и бросился в комнату, однако врезался теменем в кромку стола, отлетел от него и сел на пол. В следующий момент он закричал, да так, что у Корнея все внутри похолодело.

– Сука! Порву, гнида! – крикнул он.

Это вывело Корнея из ступора. Он шагнул к Изотову и снова ударил, пытаясь попасть в висок. Но в последний момент Павел отпрянул, и он снес ему часть переносицы. На руки и лицо брызнула кровь. Изотов бросился к балкону. Корней выронил топорик, догнал его уже у самых дверей и обхватил сзади. Тот подтянул колени к животу. Не удержавшись на ногах, Корней полетел на пол.

– Не убивай! – захрипел Изотов.

Странным образом ему удалось перевернуться. Теперь он лежал на спине, вцепившись руками в горло нависшего сверху Корнеева. Но чувствовалось, что силы его на исходе. Корней схватил Изотова за грудки, приподнял голову и несколько раз стукнул затылком об пол. Тело Изотова обмякло. С трудом поднявшись на ноги, Корней огляделся по сторонам. На глаза попался стоящий у батареи утюг. Он схватил его, обмотал шнуром шею Павла и с силой потянул. Однако и Евгения уже оставили силы. Изотов пришел в себя и попытался приподняться на локтях. Корней отпустил шнур, оттолкнул от себя Изотова, развернулся и на четвереньках пополз за топором. Неожиданно ему на глаза попался выпавший в результате борьбы пистолет. Он взялся за ствол и стал бить им как молотком ставшего ненавистным ему человека по лицу и груди. Изотов пытался закрыться от ударов руками, беззвучно открывая и закрывая рот. Когда лицо его превратилось в кровавую кашу, а на полу образовалось огромное алое пятно, Корней, наконец, словно очнулся и отбросил пистолет.

Некоторое время он сидел, глядя перед собой. Потом с трудом поднялся, взял Изотова за ноги и потащил прочь из комнаты. С трудом свалив его в ванну, он сам разделся до трусов, набрал в ведро воды, взял тряпку и отправился замывать следы. Дело оказалось сложное, так как кровью была залита почти половина комнаты. Но ему некуда торопиться. Механически возя по полу тряпкой, Корней размышлял над тем, кто может хватиться вымогателя. Выходило, что никто. Насчет родственников и жены Изотов врал, это Корней понял сразу. А друзьям он не стал бы говорить, что собирается шантажировать поселившегося у него преступника, ведь тогда пришлось бы делиться, на что он никогда бы не пошел. Придя к выводу, что, по крайней мере, еще пару дней его здесь никто не должен потревожить, Корней решил никуда не бежать, а переждать в этой квартире.

Странный шум в коридоре заставил его замереть. Изотов оказался, на удивление, живучим. Лежа в ванне, он бил по ее кромке ладонью и издавал странные, булькающие звуки.

– Да когда же ты подохнешь?! – взревел Корней.

Изотов в ответ выпустил изо рта кровавый пузырь:

– Ача…

– Чего? – опешил Корней и наклонился ниже.

Левый глаз несчастного был цел, только сильно заплыл. И все же он сумел различить силуэт, перестал шлепать по ванне и потянулся руками к лицу Корнея.

– Да пошел ты! – отпрянул Евгений.

– Врача! – уже более внятно прохрипел Изотов.

Корней вдруг понял, что не в силах прикоснуться к нему.

– Сейчас. – Он сдвинул его ногу в сторону, заткнул сливное отверстие, открыл воду и сел на пол дожидаться, когда ванна наполнится хотя бы до половины, чтобы утопить оказавшегося таким живучим Изотова.

Когда вода стала доставать Павлу до груди, тот начал дергаться. Корней собрался с духом, взял его за плечи и с силой надавил вниз. Изотов легко ушел под воду, однако в следующий момент вдруг выпрямил ноги, уперев их в стенку ванны, и вновь вынырнул на поверхность окрасившейся в розовый цвет воды.

– Э-ыы! – завыл от страха и отчаяния Корней.

Изотов не хотел умирать и до последнего цеплялся за жизнь. Он схватил Корнея за запястья. Окончательно потеряв рассудок, Евгений забрался ему на голову. От навалившейся сверху массы шея Изотова противно хрустнула. Он вдруг напрягся и выгнулся, но Корней крепко сидел на его голове. Через пару секунд Изотов дернулся и затих.

Евгений уцепился левой рукой за край ванны и с трудом перевалился на кафельный пол. Его трясло. Даже не пытаясь встать и боясь посмотреть назад, он пополз в комнату.

Корней не помнил, сколько пролежал здесь. В какой-то момент ему показалось, что все окружающие предметы вдруг удалились и стали меньше. В то же время любой звук, доносившийся с улицы, отдавался странным эхом. Он сел и тряхнул головой. Все вернулось на свои места.

«Неужели это все происходит со мной?» – подумал он, поднимаясь и направляясь в ванную.

Труп Изотова не исчез. Верхняя часть головы и колени торчали над водой. Корней вернулся в комнату, открыл шкаф, но тут же быстро захлопнул дверцы. Ему показалось, что из глубины кто-то смотрит на него.

– Да что же это такое? – желая подбодрить себя, громко сказал он и снова открыл дверцы.

Слева, на полочках, лежали аккуратно свернутые вещи. Он стал сбрасывать их на пол, ища, что можно надеть. Вся одежда оказалась женской.

– Да кто на тебя смотреть будет? – продолжая разговаривать с самим собой, Корней начал раздеваться.

С трудом стянув мокрую майку и штаны, напялил на себя рейтузы. Озноб бил такой, что, казалось, от тряски сейчас раскрошатся зубы. В сердцах плюнув, он вытащил какой-то халат, повертел его в руках и стал одеваться.

– Корней, ты что, одурел? – удивился сидевший за столом Димка.

– Хрен с ним, – запахнув полы, поморщился Корней. – Лишь бы согреться.

Неожиданно он почувствовал, как волосы на голове встают дыбом, даже увидел это отражение в полированной дверце шкафа.

«Откуда здесь Димка?» – медленно повернулся он к столу, но там никого не было.

– Нет, врешь! – Корней вдруг понял, что над ним издеваются. Нет никаких денег, и никого он не убивал.

– Димон! – позвал он друга.

В этот момент кто-то пробежал по коридору.

– Не прячься, я знаю, что ты здесь, – развернулся на звук Корней.

Сверху что-то упало, он поднял взгляд и обомлел. С потолка на пол, стекая по стенам, капала кровь.

– Там что, бойня?! – ужаснулся он. – Совсем люди оборзели, в квартирах скотину режут…

Антон подкрался к массивным железным дверям и прислушался. В квартире точно кто-то был. В трубах шумела вода, словно принимали душ. Что-то стукнуло.

– Открывай замок! – приказал Саловди.

Антон прижал палец к губам и стал спускаться вниз, увлекая за собой чеченца. Оказавшись на лестничной клетке, заговорил:

– Через двери у нас наверняка не получится пройти. Даже если я быстро справлюсь с замками, он откроет стрельбу. – Он посмотрел во двор. – Да и люди ходят.

– Ты предлагаешь ждать наступления темноты? – тихо спросил Саловди.

– Нет, – покачал головой Антон. – Нужно вынудить его подняться этажом выше.

– Как? – удивился Саловди.

– Мы сейчас попробуем затопить его, – объяснил Антон. – Вы ждите в машине. У меня есть опыт выкуривания людей из жилья.

– Это что, как суслика из норы, да? – захлопал глазами Саловди.

Антона рассмешило сравнение, но он не подал виду и серьезно ответил:

– Да, как суслика.

– Если ты мне этого ишака достанешь, я в долгу не останусь, – быстро заговорил Саловди. – Слово даю. Спроси у кого хочешь, Саловди добро помнит. Ни один человек тебя тронуть не посмеет. В тюрьму сядешь – всех куплю, через день на свободе будешь.

– В тюрьму я не собираюсь, – улыбнулся Антон.

Дождавшись, когда за Саловди захлопнется дверь подъезда, Филиппов с Джином поднялись на третий этаж.

– Кто? – давясь кашлем, спросили из-за двери, едва Антон убрал руку от звонка.

– Я ваш новый сосед снизу, – глядя прямо в глазок, соврал Антон. – Вчера снял квартиру.

– А мне какое дело? – удивился мужчина.

– Хозяин никакой посуды не оставил. Сходил в магазин, все приготовил, а есть не из чего. Не позаимствуете тарелку и ложку? Я могу купить.

Дверь открылась, и перед Антоном предстал удивленный мужчина.

– Многое на своем веку видел, но чтобы за ложкой…

Договорить Антон ему не дал. Втолкнув внутрь квартиры, вошел следом. Мужчина не успел ничего понять, как Джин уже закрыл дверь изнутри.

– Вы… Как…

– Вот так. – Антон отодвинул мужчину в сторону и бесцеремонно отправился осматривать комнаты.

В квартире больше никого не было.

Тем временем Джин проводил хозяина на кухню и усадил на угловой диванчик. Сам сел на табурет напротив и положил руки на стол.

– Если вам нужны деньги, я все держу на книжке, – поспешил проинформировать мужчина.

– Правильно делаешь, – похвалил его Джин.

В дверном проеме показалась голова Антона.

– У вас шланг есть? – спросил он.

– Какой? – часто заморгал мужчина.

– Обыкновенный, чтобы в комнату протянуть.

– Объясните, что здесь происходит? – Мужчина попытался встать, но Джин перегнулся через стол, положил ему на плечо руку и вынудил сесть.

– Сиди тихо, и через час мы уйдем, – пообещал, зайдя на кухню, Антон. – Будешь шуметь, свяжем и заклеим рот.

Мужчина притих.

– Так что насчет шланга? – повторил Антон.

– На даче есть, а здесь он зачем? – пожал плечами мужчина.

– Тогда будем носить ведрами, – принял решение Антон и стал закатывать рукава рубашки.

В течение пяти минут он свернул ковер и уложил его на стол, туда же водрузил журнальный столик и отправился в ванную. Здесь нашел пластиковое ведро, наполнил его до краев водой, вернулся в комнату и вылил.

– Конец паркету, – раздался из кухни огорченный голос хозяина.

– Мы предупреждали, – напомнил Джин.

После десяти вылитых ведер Антон зашел на кухню:

– Давай, теперь твоя очередь.

Джин взял из рук Антона ведро. В этот момент внизу что-то стукнуло, и послышался чей-то вой.

– Есть! – замер Антон. – Только чего он так кричит?

– А если поймет? – прошептал Джин.

И тут раздался звонок в дверь.

– Ну что, я пошел, – отправился открывать Антон.

Глянув в глазок, он сначала опешил, решив, что они перепутали квартиры, либо соседка Изотова назвала неверный адрес. Озираясь по сторонам, на площадке стояло непонятного пола существо в цветастом халате.

Прикинувшись заспанным, Антон открыл дверь и зевнул:

– Чего надо?

– Вы меня не запугаете, уроды! – прохрипело существо с диковатым взглядом и стоящими дыбом волосенками. – Я про вас все расскажу!

На нем был женский халат и пузырившиеся на коленях старушечьи рейтузы. На шее Антон заметил засохшие брызги крови, которые сначала принял за родинки.

– Да ты, братец, совсем плохой. – Он схватил Корнеева за шею и резко дернул на себя. Парень пулей влетел в коридор и растянулся на полу.

– Не трогайте меня! – заорал он не своим голосом, вскочил на ноги и бросился в комнату. – Изыди! Свят, свят…

Антон догнал его уже у дверей балкона и схватил обезумевшего парня за отворот халата. Корнеев со всего размаха рухнул на залитый водой пол и забился в истерике.

– Что это с ним? – удивленно спросил Джин.

– Спятил, – догадался Антон. – Только этого нам не хватало.

Он наклонился и за отвороты халата поднял Корнеева. Парень неожиданно вцепился ему в запястье зубами.

– Ох! – Антон развернулся, держа вытянутую руку с висевшим на ней Корнеевым перед собой, шагнул к центру комнаты и двинул его ладонью по затылку.

Челюсти парня разжались, и он рухнул на колени.

– Вяжи его! – приказал Антон, а сам устремился вниз, моля бога, чтобы не поднялся Саловди.

Дверь квартиры, которую снимал Корнеев, была настежь открыта. Антон выхватил пистолет и шагнул через порог.

В доме стояла тишина, всюду царил беспорядок. Антон прижался к стене спиной, держа ствол пистолета на уровне подбородка, потом присел и шагнул из-за угла, направив оружие в сторону выхода из комнаты.

Он был уверен, что деньги Корнеев привез сюда. А раз так, возможно любое развитие событий. Он, например, вполне мог рассказать об этом Изотову. Неизвестно, как поведет себя человек в такой ситуации. Может, это он довел беднягу до сумасшествия?

Однако живых в квартире не было, а вот в ванной оказалась еще одна жертва новоявленного отморозка. Одного взгляда хватило, чтобы понять: лежавший там человек умирал долго и мучительно. Кто он? Очередной злодей, пытавшийся присвоить деньги, или жертва сумасшедшего? Антон не стал ломать голову. Сунув пистолет за пояс, вернулся в коридор, закрыл дверь и отправился обыскивать квартиру. Начал с кухни. Быстро проверив ящики, открыл холодильник. Окинул взглядом пустые полки, заглянул в морозилку. Здесь он обнаружил сверток, содержимое которого вывалил на стол. В нем оказались пачки стодолларовых купюр, а всего таких пачек было пятьдесят пять. Итого пятьсот пятьдесят тысяч.

Он достал сотовый, набрал номер телефона Саловди и спросил:

– Скажи, сколько всего было денег?

– Ты нашел?! Где этот козел?! – заорал не своим голосом бандит.

– Нашел пятьсот пятьдесят тысяч. Это все?

– Я сейчас приду! – разволновался Саловди.

– Не надо, мы нашумели. Наверняка сюда уже едет милиция. Поэтому лучше будет, если ты прикроешь нас, когда будем выходить, – заторопился Антон. – Не бойся, я все до копейки отдам. Только не делай глупостей, иначе никто отсюда не уйдет.

– Два миллиона было, ищи! – захрипел Саловди. – Вырви язык этому ишаку, но пусть отдаст все до копейки.

Антон отключился и тут же набрал номер Дрона.

– Да! – ответила трубка.

– Вася, Саловди утверждает, что Корней похитил два лимона. Будем считать, что немного он уже потратил, поэтому давай сюда миллион девятьсот тысяч долларов. Понял?

– У нас по полтора, – растерялся Дрон. – Баксы и евро.

– Неси что есть, этого будет достаточно, чтобы они начали стрелять друг в друга.

В гостиной Антон нашел на диване сумку, в которой оказались остальные деньги. Почти сразу в дверь постучали, и он бросился в прихожую.

– Где? – тяжело дыша, спросил Дрон, протиснувшись в коридор.

– Вали в комнату, – толкнул его в спину Антон и едва не придавил дверями прошмыгнувшего следом Гусева. – Ты чего приперся? – разозлился он. – Боитесь, что мы деньги заныкаем?

– Я ему говорил, что мы не чиновники, – раздался из гостиной голос Дрона.

– Хорошая шутка, – хмыкнул Гусев.

– Корнея приняли? – спросил Антон, следуя за контрразведчиком.

– Сам же сказал: после того, как вы отъедете, – напомнил Гусев.

– Я помню, – наблюдая за тем, как Дрон перекладывает в уже пустую сумку Корнеева фальшивые деньги, вздохнул Антон. – Только раз ты не побоялся здесь нарваться на Саловди и все испортить, мог бы и подменить Джина.

– Может, не будем докладывать настоящие? – неожиданно заволновался Гусев, когда увидел, как Дрон, закончив перекладывать пачки с бутафорскими деньгами, потянулся к тем, которые нашел Антон.

– Чтобы Саловди сюда приперся? – возмутился Антон. – Не пойдет. К тому же Корней никак не мог потратить такую сумму.

– Но мог спрятать, – не унимался Гусев.

– Не скажи. – Дрон закончил укладывать деньги и уже застегивал «молнию» на сумке. – Сомневаюсь, что он собирался потом возвращаться на места боевой славы. Саловди в это тоже не поверит.

– Точно, – поддержал его Антон. – И начнет меня с Джином подозревать.

– Хорошо, – сдался наконец Гусев.

– Кстати, у Корнеева крыша потекла, – тронул контрразведчика за локоть Антон.

– Чего так? – удивился Гусев.

– Не выдержала психика. Но это очень кстати, можно сказать, нам просто повезло. В противном случае он просто бы не вышел из квартиры. Я не знал, что у него в ванной труп, и использовал не совсем удачный способ выкуривания его из квартиры… Ну, с богом!

Антон сбежал вниз по лестнице, толкнул двери и, жмурясь от яркого солнечного света, шагнул из подъезда. Следом, сгибаясь под тяжестью сумки с деньгами, шел Джин. На этот раз Саловди приехал на потрепанной «Ниве», за рулем которой сидел угрюмый чеченец с уставшим лицом.

Двигатель «Нивы» фыркнул мотором, и она медленно покатилась навстречу.

Антон окинул двор изучающим взглядом. Нет, он не боялся лишних свидетелей, однако опасался, что Саловди пристроил где-то поблизости человека, который, как только Джин передаст ему сумку с деньгами, должен ликвидировать их. Но ничего, что могло бы насторожить, Антон не заметил. Перед домом прогуливалась молодая мамаша с коляской, за детской площадкой выгуливала собаку преклонного возраста женщина, у соседнего подъезда о чем-то разговаривали трое мужчин. Никто из этих людей не представлял для него такой опасности, как сам Саловди. Теперь чеченец может легко избавиться от них. Не сейчас, так позже, когда убедится, что Антон выполнил свое обещание. Поводом может послужить даже тот факт, что они знают его в лицо. Не исключено, что террористы не собираются принимать в свои ряды новых членов, а людей, которые стали свидетелями появления в одной из этнических преступных групп крупной суммы денег, наверняка устранят.

– Садись! – крикнул из-за руля чеченец.

Антон без лишних слов открыл дверцу и посторонился, пропуская вперед Джина.

Едва машина тронулась, Саловди потребовал:

– Давай сюда!

Джин с трудом перевалил сумку через спинку сиденья.

Саловди поставил баул на колени и расстегнул «молнию».

– Сколько нервов потратили из-за этой бумаги, – прохрипел он осипшим от волнения голосом.

– Они настоящие? – спросил Джин.

– Конечно! – почти крикнул Саловди. – Почему ты спрашиваешь?

– Ты сказал «бумага», вот я и подумал.

– Скажи честно, русский не предлагал вам бежать? – Саловди оглянулся на Антона, который по-прежнему делал вид, будто не понимает языка.

– Как ты можешь такое говорить? – Джин сделал вид, что расстроился. – Подозревая его, ты сомневаешься в нас. Нам незачем тебя обманывать.

– А может, он спрятал несколько пачек? – продолжал пытать Джина Саловди. – Потом, когда все утихнет, вернется и заберет.

– Деньги лишают людей рассудка, – сокрушенно вздохнул Джин.

– Ты назвал меня сумасшедшим? – неожиданно вскипел Саловди и всем телом развернулся на сиденье. Сумка упала с колен под ноги.

– Не называл я тебя так, – спокойно ответил Джин. – Солдат сошел с ума. Он оделся в женскую одежду и кричит.

– Это Аллах его наказал, – уверенно заявил Саловди и посмотрел на водителя: – Юша, куда ты так торопишься? Нам не нужны проблемы с ГАИ или авария.

Чеченец, которого Саловди назвал Юшой, сбавил скорость.

Выехали из Подольска и взяли курс на Москву.

– Куда мы едем? – спросил по-русски Антон.

– Надо все посчитать, потом я вас отпущу на все четыре стороны, – ошарашил своим ответом Саловди.

– Ты сказал, что тебе нужна наша помощь, – напомнил Джин.

– Сейчас есть деньги, – хлопнул ладонью по сумке Саловди, – и мы решим проблемы. Но и вы не останетесь без дела.

Антон оглянулся назад – Стропа ехал следом.

Саловди вынул из бардачка диск, вставил в прорезь магнитолы.

– Антон, ты слышал наши песни?

– Приходилось.

– Нравится? – продолжал расспрашивать Саловди.

Из динамика полилась мелодия. Грустно, с хрипотцой, запел чеченец.

– О чем он поет? – спросил Антон, слегка наклонившись вперед.

– Спроси у Вахи, – прибавил громкость Саловди.

– Поет про старика, который вспоминает своих сыновей, – отвернулся к окну Джин. – Про наш народ, который мечтает о свободе.

Некоторое время ехали молча. Стропа не отставал.

– Саловди, долго еще? – насторожился Джин, когда на Кольцевой они повернули налево, в объезд Москвы.

– Скоро приедем, – заверил Саловди.

Спустя почти час въехали в столицу с другой стороны, и Антон немного успокоился. Долго петляли по окраинам, пока не въехали в ворота, за которыми оказались похожие на склады здания с рампами. У некоторых стояли грузовые машины. Несколько огромных фур проехали мимо.

Юша остановился с торца похожего на барак сооружения. Сзади встал Стропа. Они вышли из машины. Юша надавил на кнопку звонка рядом с железной дверью. Звякнул засов, и она открылась. Саловди уже не расставался с сумкой.

– Нам тоже идти? – спросил на всякий случай Джин.

– Конечно, – подтвердил Саловди.

Они прошли по коридору, стены которого были выложены кирпичом и покрыты толстым слоем извести, и оказались в помещении с несколькими дверями.

– Подождите здесь, – распорядился Саловди, и вместе с Юшей скрылся за одной из дверей.

– Странно, – нахмурился Стропа. – Кто открыл нам двери?

– Какие? – не сразу понял Антон.

– Входные, – пояснил Стропа. – Юша едва позвонил, как засов тут же лязгнул.

– Это был не звонок, а электрический замок, – осенило Антона.

– Но ведь его тоже надо кому-то открыть! – не унимался Стропа.

– А ну, подождите меня здесь. – И Антон отправился осматривать входные двери.

Они действительно были заперты на засов, который двигал электромагнит. Антон провел по проводу пальцем. Он шел к небольшой металлической коробке, из которой уже были протянуты два кабеля – один на улицу, по второму шло питание.

– Все ясно, – пробормотал он, пытаясь открыть засов. Не получилось.

– Ну что? – спросил Джин, когда Антон вернулся.

– Кажется, нас развели, – объявил Антон. – Дверь открывается кнопкой снаружи. Как ты думаешь, где мы?

– Склад какой-то. – Джин подошел к дверям, расположенным по соседству с теми, через которые вышли террористы, и потянул за ручку. Заглянув в образовавшуюся щель, он удивленно хмыкнул, открыл их шире и шагнул на порог:

– Развалины.

Антон со Стропой проследовали за ним и оказались в разрушенном крыле здания.

– Интересно, – огляделся по сторонам Джин.

Стены и перегородки здесь практически отсутствовали. Часть крыши держалась на неком подобии стальных свай и балок.

– Действительно, забавно, – зло плюнул себе под ноги Антон.

Все двери помещения, в котором оставил их Саловди, выходили в одно место.

– Это что, шутка была? – обескураженный таким оборотом дел, разозлился Стропа.

Антон прошел вперед. Дальше, за остатками стены, располагался склад, у которого выгружался грузовик. С другой стороны, на путях, стоял железнодорожный вагон.

– Ничего не понимаю, – прохрипел Джин.

– Вот и верь после всего чеченцам, – пошутил Антон. – Это он таким образом от нас избавился.

– Хорошо, что не убил, – заметил Стропа.

– Еще не вечер, – Антон втянул голову в плечи и посмотрел на Джина. – Не удивлюсь, что под машиной уже сюрприз.

– А может, подождем? – неуверенно предложил Стропа. – Вдруг правда вернутся?

– Лучше иди и посмотри, на месте ли машина Саловди? – приказал Антон.

Стропа сначала шагнул к дверям, потом передумал и направился вокруг здания.

Антон с опаской посмотрел на свесившиеся сверху металлические фермы и, перепрыгивая через груды битого кирпича, прошел вперед. На площадке перед соседним складом курили несколько рабочих в синих спецовках. Увидев Антона, один что-то сказал остальным, и все грохнули со смеху. Антон оглянулся на Джина и направился в их сторону.

– Что, тоже развели? – сквозь выступившие от смеха слезы спросил молодой мужчина со шрамом на щеке.

– А что, здесь так часто бывает? – спросил Антон.

– Бывает, – подтвердил второй, похожий на колобка. – Вы что хотели купить?

– Ничего, – развел руками Антон. – Деньги взяли.

– Понятно. – Мужчина со шрамом неожиданно стал серьезным. – Все, хватит курить, пошли работать!

– Погоди, – остановил его Антон. – Объясни, что происходит?

– Звероферма здесь, – хохотнул кто-то. – Кроликов разводят.

Антон посмотрел вслед уходящим в сторону склада грузчикам и вновь перевел взгляд на мужчину со шрамом.

– Чего молчишь?

– Тебе же сказали, – неожиданно зло ответил тот, порываясь уйти.

– Я не кролик, – схватил его за плечо Антон.

– Слышишь, мужик, я в ваши дела не лезу, и вы меня не трогайте, – попросил мужчина.

– Не зли меня! – тряхнул его Антон.

– Ишь ты, какой деловой, – усмехнулся грузчик.

Однако на этом весь его гонор кончился. Видимо, людей, обманутых здесь по каким-то причинам, он остерегался, и Антон неожиданно понял, в чем дело. Все они приезжали за чем-то таким, из-за чего не побежишь в милицию или, на худой конец, не начнешь кричать, что обокрали. А это могут быть либо наркотики, либо оружие. Покупатели отдавали деньги, а чеченцы их попросту кидали.

– Скажи, и я тебя больше не вспомню, – пообещал Антон. – Сюда за оружием приезжали?

– Не знаю точно, – пожал плечами мужчина. – Но, как правило, раз в месяц приходится наблюдать подобных вам людей с озадаченным видом. А оружие или билеты в цирк, – улыбнулся он. – Кто его знает? Вот ты, например, зачем им деньги отдал? То-то. – Он поднял вверх указательный палец и отправился прочь.

Как Антон и предполагал, «Нива» чеченцев по-прежнему стояла рядом с джипом. Много ума не надо, чтобы догадаться: этот раритет угнали с целью обрубить «хвост».

– Смотри! – неожиданно присел Джин.

Антон проследил за его взглядом и обомлел. На земле, между машинами, с ножом в спине лежал Стропа.

– Это самая страшная ошибка, какую Саловди сделал в своей жизни, – прохрипел Джин, подходя к безжизненному телу.

Антон понимал: начни он сейчас действовать по закону, и все. Саловди поймет, что они не те, за кого себя выдавали. Он был уверен, что где-то поблизости находится человек, который наблюдает, как они себя поведут. Знал Антон и то, что чеченцы в таких случаях забирают тела с собой.

– Джин, грузим его в машину, – принял решение Антон.

– Я не ослышался? – едва слышно спросил Шаман, пытавшийся нащупать пульс. – Стропа мертвый.

– Никакой милиции, – озираясь по сторонам, проговорил Антон. – Мы – бандиты, поэтому забираем его с собой.

– Нужно заехать в магазин и купить ковер, – наблюдая за тем, как Шаман связывает Стропе на груди руки, принял решение Джин. – Быстро надо.

– Зачем ковер? – не понял Антон.

– В дом заносить придется, – пояснил Джин. – Снимем комнату у каких-нибудь алкашей.

Пока Шаман извлекал нож и совал под одежду Стропы тряпки и пластиковые пакеты, Джин собрал и уложил на заднее сиденье резиновые коврики.

– Как только убедимся, что за нами не следят, – поднимая Стропу за плечи, сказал он, – все как у людей сделаем.

Они уложили капитана на задние сиденья. Антон забрался в брошенную бандитами «Ниву», и обе машины выехали с территории складов.

Саловди отстранился от стола, давая возможность девушке выставить перед ним чашку с чаем, и невольно скользнул взглядом по стройным, шоколадного цвета ногам. От аромата духов и женского тела голова пошла кругом, а сердце защемило. На что он тратит время, когда вокруг такая красота? Неожиданно подумалось, что эта девушка тоже может оказаться на месте одного из взрывов. Саловди представил покрытые цементной пылью и землей рваные куски человеческой плоти, кровь и кошмарный запах смерти, и на душе отчего-то стало тоскливо. Настроение вмиг пропало.

Он поднял чашку и некоторое время завороженно смотрел на то, как тает, уменьшается в размерах матовое пятнышко на полированной поверхности стола.

Они сидели в небольшом кафе, расположенном в двух кварталах от нотариальной конторы, и ждали, когда юрист по фамилии Данилин оформит документы на снятый недалеко от этого места офис.

Саловди сделал глоток из чашки и оглядел стены, украшенные деревянными масками, мраморный пол в черно-белую шашку, скромные светильники. Задержал взгляд на барной стойке, за которой стояла приносившая кофе девушка.

Сегодняшний офис был третьим за два дня. Этот должен стать собственностью некоего Рыжова Сергея Дмитриевича, студента четвертого курса строительного колледжа. Подсевшего год назад на героин парня практически не пришлось уговаривать арендовать на свои документы квартиру за тысячу долларов. Конечно, бедняга и предположить не мог, для каких на самом деле целей она понадобилась. Однако Саловди подозревал, скажи он, что там скоро будут выгружены полтонны взрывчатки, и Рыжов прикинулся бы глухим. На момент первой встречи его так ломало, что он скрипел зубами. На парня оформили липовые документы учредителя ООО «Галант», и ему теперь оставалось подписать у нотариуса договор с собственником. Потом он получит дозу большую, чем сможет осилить его организм, и умрет.

Саловди, обжигаясь, сделал еще глоток ароматного чая, поставил чашку на полированную поверхность стола и поднял взгляд на Закира.

– Может, мы поступили не совсем верно, отказавшись от помощи Вахи?

– Даже если так, теперь об этом поздно сожалеть. – Закир перевел взгляд на Ислама. – Правильно я говорю?

– Разве я вправе судить, верны ли ваши выводы? – удивился Ислам. – Но скажу честно: я бы так же поступил на вашем месте.

Серый костюм и галстук явно стесняли горца, прожившего большую часть сознательной жизни в лесу.

– Почему? – едва сдерживая себя, спросил Саловди. Его раздражало, как Ислам пытался угодить Закиру.

– Есть много вещей, которые меня настораживают, – заговорил Ислам. – Почему они так уверены, что из их отряда больше никто не уцелел? Чтобы мы не стали искать свидетелей? Да и имя полевого командира, которого назвал Ваха, я слышал давно, и оно не гремело.

– Проверить этих людей легко, – хмыкнул Саловди. – Можно поручить им убить кого-нибудь. Если они работают на ментов, то откажутся. К тому же у нас никто не скрывает, откуда он родом. В их родовом селе всегда найдутся люди, через которых можно все узнать. Нет, – категорично покачал он головой. – Сейчас не найдется смельчака, который попытается в Москве проникнуть в наши ряды под видом шпиона.

– Хорошо, но Чечня не Россия. Многих хороших воинов я знаю, однако не слышал их имен, – привел следующий аргумент Ислам.

– Разве можно знать каждого, кто взял в руки оружие? – в очередной раз усомнился Саловди.

– Их трое, о ком-то я бы обязательно услышал, – стоял на своем Ислам.

– Уже двое, – напомнил Саловди.

– Надо было убить всех или не трогать вовсе, – нахмурился Закир.

– Случайно все вышло. Юша отправился минировать машину, – Саловди посмотрел на Ислама. – Хотел поставить ту бомбу, которую ты сделал. А тут пришел Лече.

Двери распахнулись, и в бар вошел Данилин. Вид у него был расстроенный.

– Почему так долго? – откинулся в кресле Закир.

– Боюсь, у нас проблемы. – Мужчина поправил пальцем очки и испуганно обернулся назад. – Он остановил сделку.

– Но почему? – растерялся Саловди.

– В чем причина? – нахмурился Закир.

Юрист снова посмотрел на двери, потом наклонился и тихо проговорил:

– Вообще-то, они обязаны сообщить в милицию. Но я все уладил…

– Что случилось? – схватил его за галстук Закир.

– Разве вы не знаете? – ужаснулся Данилин. Не по годам заплывшее жирком лицо сделалось бледным.

– Говори! – приказал Закир.

– Деньги-то фальшивые…

– Что? Повтори, что ты сказал?

– Вам лучше не пытаться выяснять, – прошептал парень.

– Где Рыжов?! – побледнел Саловди.

В этот момент двери открылись, и в бар вошел Рыжов. Это был худощавый, с прыщавым лицом и синевой под глазами парень, со взглядом математика, который всю жизнь работал над доказательством теоремы, а под конец узнал, что она давно доказана.

– Почему?.. – Решив, что во всем виноват именно этот наркоман, Саловди решительно шагнул к нему.

– Тихо! – Закир схватил Саловди за локоть и увлек к выходу. – Не надо показывать, что мы знакомы.

Разговор продолжился уже в машине.

– Может, они ошиблись? – спросил Закир и посмотрел на сидящего на заднем сиденье Рыжова.

– Вы насчет чего? – растягивая слова, вымученно спросил наркоман.

– Как деньги проверяли? – уточнил сидящий за рулем Саловди.

– Секретарь их в банк носил, – пожал плечами Данилин.

Он устроился справа от Рыжова, и слева сел Ислам.

– Они не могли их поменять? – Взгляд Закира сделался подозрительным.

– Исключено, – цокнул языком Саловди и завел двигатель. – Надо взять по одной купюре выборочно из разных пачек и проверить еще раз.

– Но почему вчера сделки прошли успешно? – не унимался Закир.

– Все очень просто: сверху положили настоящие деньги, снизу – подделку, – сделал вывод Саловди.

– Кто? – сжал кулаки Закир.

– Наверное, люди Шерифа, – пожал плечами Саловди.

– Или… – не договорил Закир.

– Блиновский? – нахмурился Саловди. – Ишак! Но зачем он это сделал? Нет, ему это не надо.

– А если он решил таким образом от нас отделаться? – неожиданно осенило Закира. – Ведь эти деньги легко выведут на нас ФСБ и милицию.

Саловди выехал со стоянки.

– Куда сейчас? – робко спросил Данилин.

Но ему никто не ответил. С этого момента Закир больше не нуждался в услугах юриста. Никто не сомневался в том, что Данилин будет молчать. Однако он был русский, и только поэтому Закир убьет его, добавив в свой список жертв. Та же участь ждала и Рыжова.

– Вы ширнуться дайте, как обещали, а потом катайте сколько хотите, – не выдержал Рыжов. – Я еще в конторе чуть ноги не двинул.

На несчастного действительно было страшно смотреть. Он побледнел, глаза, казалось, ввалились еще больше.

– Останови! – приказал Закир.

Без лишних слов Ислам достал из внутреннего кармана шприц.

Наркоман заерзал, освобождая прижатую чеченцем руку, в глазах появился животный блеск.

– Дайте чем перетянуть, – умоляющим голосом попросил он.

– Давай, я твою руку пережму пальцем, – предложил Ислам и схватил его выше локтевого сгиба.

С благодарностью посмотрев на Ислама, наркоман взял шприц зубами и пошлепал ладонью по исколотому иглой локтевому сгибу.

– У тебя совсем вен нет, – с сочувствием проговорил Ислам. – Бросать надо.

Парень взял шприц и воткнул иглу под кожу.

Данилин брезгливо отвернулся к окну.

Не дожидаясь, когда Рыжов расправит рукав, Саловди тронул машину с места.

Голова Рыжова стала болтаться, как у тряпичной куклы.

– Кайфует, – хмыкнул Ислам.

– Э-ээ! – протянул Рыжов. На грудь упала прозрачная и вязкая слюна.

– Куда мы едем? – в очередной раз заволновался Данилин.

– Сейчас его труп спрячем и отвезем тебя домой, – как само собой разумеющееся ответил Саловди.

– Какой труп? – ужаснулся Данилин.

– Наркоман уже не жилец, – пояснил со знанием дела Ислам. – Скоро умрет. Зачем он нам нужен был?

– Надо торопиться, иначе сиденье запачкает, – увеличил скорость Саловди.

– Что? Как? – стал вскрикивать, словно к нему прикасались раскаленным железом, Данилин. – Он…

– Да не бойся, он уже умер, – довольный произведенным на юриста впечатлением, расплылся в улыбке Саловди.

Данилин явно терял рассудок и этим веселил бандитов. Он даже пытался открыть на ходу дверцу, но Ислам перегнулся через Рыжова и дернул его за ремень безопасности:

– Не вздумай!

– Может, сначала мы завезем тебя домой? – посмотрел на Закира Саловди. – Зачем тебе лишний раз видеть, как умирают грязные русские свиньи?

– Каждый кафир, уходя в ад, приносит мне облегчение, – ответил, глядя перед собой, Закир. – Я буду убивать их, пока живой, как мой сын Аслан.

Несмотря на то что бандиты говорили на своем языке, Данилин запаниковал:

– Пожалуйста, не убивайте меня! Что я вам сделал плохого? У меня дети…

– Никто тебя пальцем не тронет, – продолжая держать его за ремень, пообещал Ислам. – Клянусь.

Бедняга успокоился. Неожиданно ему показалось, что слово кавказского мужчины – это страшнее и сильнее любой присяги. Но он не знал, что по всем законам, на которые опирался ислам, не считается грехом обмануть неверного.

Вскоре, поднимая колесами вместе с пылью золу и пепел пожарища, машина проехала по берегу заросшего травой озерца и остановилась.

Саловди заглушил двигатель, вышел наружу и огляделся. Тем временем Ислам отпустил ремень, которым был пристегнут Данилин, и брезгливо осмотрел свою куртку. В конце пути изо рта Рыжова, сидевшего между ним и Данилиным, обильно текла рвотная масса.

– Ишак! Даже умереть тихо не умеет.

– Что случилось? – не оборачиваясь, спросил Закир.

– Наркоман умирал, пена шел, мне всю одежда пачкал, – прохрипел Ислам на русском.

– Бери Рыжова и тащи на улицу! – приказал Ислам Данилину.

– Да, сейчас. – Не зная, куда положить папку с документами, Данилин взял ее в зубы.

– Наркоман перед смертью тоже зубами шприц брал, – усмехнулся Ислам.

Между тем Данилин отстегнул трясущимися руками ремень безопасности, который удерживал труп, и тот повалился на бок. Данилин схватил его за голову и потянул наружу. Раздался хруст. Руки соскользнули, и юрист полетел спиной в болото.

– Ничего эти русские не могут, – разозлился Ислам, забрался обратно на свое место в машину и вытолкал тело наружу.

А Данилин встал в болотной жиже на четвереньки и пополз к берегу. Весь в иле и грязи, он походил на некое болотное чудище. Саловди повеселел. Он достал сотовый и стал снимать на камеру.

Данилин неожиданно для всех вдруг повернул обратно.

– Стой! – топнул ногой Саловди.

Однако, проявив незаурядную прыть, юрист стал быстро удаляться от берега. Еще немного, и его скроет камыш.

Закир достал пистолет, прицелился и дважды выстрелил. Раздался всплеск.

– Убил? – то ли спросил, то ли констатировал Саловди.

– Давайте прячьте наркомана, и поедем, – разозлился Закир. – Надо назначить стрелку с Шерифом.

В кармане пиджака Саловди зазвенел сотовый.

– Да. Здравствуй, брат! – радостно ответил Саловди.

Закир напрягся.

– Не может быть! – воскликнул между тем Саловди. – Хорошо, сейчас, – добавил он упавшим голосом и протянул трубку Закиру: – Это Хасан…

– Слушаю тебя, брат, – приложив трубку к уху, Закир уже примерно догадывался, с чем связан звонок.

– Какой ты мне брат после всего?! – взревела не своим голосом трубка. – Собака твой брат!

– Как ты говоришь со мной? – поморщился Закир.

– Говорю как с человеком, который подставил всю мою семью! – захлебываясь от негодования, хрипела трубка. – Ты обманул! Я поздно понял, что ты прислуживаешь кафирам!

– Объясни, что случилось? – чувствуя, как внутри все холодеет, пролепетал Закир.

– Деньги, которые привез Майрбек, этот шакал, они фальшивые. – Голос Хасана стал тише. – Я, как и договаривались, поручил своим надежным людям раздать это тем, кто должен ехать в Москву. Люди пошли менять…

– Все ясно. – Закир даже зажмурился от негодования.

– Милиция быстро пронюхала, – продолжал Хасан. – Несколько человек арестовали прямо в банке. Начались аресты. Те, кто не успел попасться, обвиняют во всем меня.

– Я сам не знал, – попытался объясниться Закир, однако Хасан не дал ему договорить.

– Майрбека я наказал. Сам когда приедешь, ответишь за все. – С этими словами Хасан отключился.

– Что случилось? – спросил Саловди. – На тебе лица нет.

– Меня самого больше нет, – прошептал Закир.

Глава 9

Генерал выслушал Антона с каменным лицом, потом медленно подошел к ограждению стоянки служебных машин и сел на выкрашенную в красный и белый цвет трубу.

Ласковый ветерок устало шелестел листвой росших вперемежку с соснами берез.

Антон продолжал стоять, опустив руки по швам и не смея даже ослабить ногу.

Родимова не было два дня. Генерал летал на Дальний Восток, на завершающий этап совместных учений спецназа флотов Китая, США, России и Японии. Антон не стал сообщать о трагедии по телефону и приехал в учебный центр, чтобы лично встретить и доложить о ходе операции.

Хлопнули двери учебного корпуса, и по ступенькам сбежал Туманов.

– Товарищ генерал, разрешите…

– Не разрешаю.

– Мне подполковник Филиппов нужен, – стоял на своем Туман.

– Освободится сейчас. – Неожиданно выражение лица генерала изменилось. Он растерянно оглянулся по сторонам, рука поднялась на уровень груди. Однако он спохватился и опустил ее.

– Вам плохо? – Антон шагнул ближе.

Родимов встал, сделал глубокий вздох и подошел к нему вплотную.

– Все мероприятия с отправкой Истропилова на родину возьмет на себя группа Поплавского. Ваша задача – как можно быстрее узнать планы Закира и уничтожить эту гадюку.

– Мы сделали все таким образом, что они начнут сами убивать друг друга, – сказал Антон.

– Кто-то же уцелеет, – прищурился Родимов и посмотрел на Тумана: – Чего хотел?

– Звонил Джин, сказал, что с ним связался родственник Стропы. Из Грозного час назад вылетели братья и дядя, – доложил Туман.

– Когда успели сообщить? – расстроился генерал. – Что, если в самолете или в аэропорту кто-то из них скажет случайному попутчику, зачем летят? Среди чеченцев такие новости разлетаются быстро.

– Они считают, что Стропа работал в системе МВД, – напомнил Антон, – переводчиком.

– Хорошо, – кивнул Родимов. – Значит, нужно уже сейчас подготовить места в гостинице и транспорт.

– Какие будут дальнейшие указания? – осторожно спросил Антон.

– Чем сейчас занимается группа?

– Я, Джин и Шаман перемещаемся следом за машиной Саловди…

– Это как? – не понял Родимов. – Одним экипажем?

– В визуальный контакт не вступаем, – пояснил Антон. – В сумке с деньгами был «маяк». Он вывел нас на машину бандитов. Ее мы ночью тоже поставили на контроль. На ГБУ видят все перемещения, мы лишь изредка уточняем. Мало ли что, сами знаете, они могут обнаружить передатчик и прилепить его к любой другой машине.

– Чем сейчас занимаются Закир и его люди?

– Снимают помещения под офисы несуществующих фирм, – стал рассказывать Антон. – Выбирают первые этажи жилых зданий почти в центре Москвы.

– Значит, на подходе взрывчатка? – оживился генерал.

– Так точно, – кивнул Антон.

– Не провороньте, – пробормотал Родимов. – Погоди, – неожиданно спохватился он. – А как им удается оформлять сделки на фальшивую наличность?

– Она не вся была заменена, – объяснил Антон. – Сверху почти полмиллиона настоящих денег осталось.

– Вот что значит не все предвидеть! – с укоризной потряс перед лицом указательным пальцем генерал.

– Я считаю, что это, наоборот, работает на нас, – возразил Антон. – Закир с головой погружен в дело. Известие о том, что деньги не настоящие, произведет на него эффект, сравнимый со взрывом бомбы. А в гневе он начнет делать ошибки.

– Все? – Генерал развернулся к учебному корпусу.

– Нет, – покачал головой Антон и посмотрел на Тумана.

Догадавшись, в чем дело, майор приложил руку к козырьку:

– Разрешите идти?

– Свободен, – махнул рукой генерал.

– Людей, на чьи паспорта оформляются помещения, Закир сразу устраняет, – сказал Антон после ухода Тумана.

– Вот как? – Лицо генерала вновь потемнело. – А ведь он это специально делает. Знает: если милиция или ФСБ его ведут, тут же раскроются и попытаются пресечь убийства.

– Дело не только в этом. – Антон потер висок. – Он после смерти сына изменился, лично расправляется со всеми.

– Знаешь, мы можем остановить эту бойню, – генерал потер лоб, – но тогда вряд ли предотвратим акцию. Ведь у него наверняка есть дублер в лице наиболее приближенного человека. К тому же где гарантии, что после ареста или уничтожения Закира те, кто еще не успел помочь ему оформить офис, не помогут это сделать кому-нибудь другому? Разве эти рвачи не догадываются, на что идут? Неужели после всего, что произошло в России за последние десятилетия, людям надо снова что-то объяснять? Нет. Они прекрасно понимают, зачем чеченцам нужны эти площади. Отсюда следует, что они соучастники. Считай их гибель издержками производства. Не тебе говорить, что иногда лучше пожертвовать меньшим количеством людей, чтобы избежать гибели сотен или тысяч мирных граждан. Тех, кто не будет за триста долларов соглашаться отдавать свои документы для оформления сомнительной сделки. Понимаешь?

– Я полностью разделяю ваше мнение, – кивнул Антон.

– Еще бы, – усмехнулся генерал. – Кстати, вы провели анализ жизненно важных объектов и предприятий повышенной опасности в районе, где был обнаружен блиндаж?

– Кроме Можайского водохранилища, там ничего особого нет, – развел руками Антон. – Да и оно…

– Дорофеев! – неожиданно крикнул генерал.

Антон обернулся. Из-за высокой сосны выступил Дрон.

– Ты чего там прячешься?

– Ждал, когда вы закончите.

– Ну-ка, доложи мне характеристики Можайского водохранилища и возможные последствия в случае проведения в отношении данного объекта диверсии.

– Полный объем данного водохранилища – двести тридцать миллионов кубических метров воды, – упавшим голосом заговорил Дрон. – Площадь – тридцать и семь десятых квадратных километра, ширина – три с половиной, длина – сорок семь, глубина до двадцати трех метров. В составе гидроузла железобетонная плотина длиной девятьсот метров, по которой организован автомобильный переход. Имеющаяся электростанция работает на напоре от двадцати метров…

– С характеристиками достаточно, – остановил его генерал. – Ты объясни ее ценность, если таковая имеется, для террористов.

– Никакой или почти никакой.

– Поясни.

– Плотина представляет собой насыпное сооружение большой площади, укрепленное железобетонными конструкциями. Поэтому их подрыв практически невозможен, что исключает внезапное затопление прилегающей территории. Однако в случае подрыва зала номер три и четыре в зону паводкового затопления попадает площадь, на территории которой имеются садоводческие товарищества.

– Молодец, – похвалил Родимов. – Как охраняется?

– Периметр заблокирован инженерно-техническими средствами. Имеет запретную зону, освещение подводной части акватории. На надводной части установлены боновые заграждения.

– Твои выводы?

– Не очень удачное место для теракта выбрал Закир, – подвел итог сказанному Антон.

– Я бы не торопился с выводами, – неожиданно перебил его Дрон.

– Я не ослышался? – Брови генерала выползли вверх.

– Могу предположить, – Дрон виновато посмотрел на Антона и замолк.

– Говори, – разрешил Антон.

– Их цель – расположенные под Москвой подстанции, – выдохнул Дрон. – Как раз две такие имеются на Можайском направлении.

– Предположительно, Закир собирается взорвать в разных частях города начиненные взрывчаткой машины и несколько жилых зданий, – напомнил ему Антон. – У него силенок-то хватит для подстанций? Ведь они охраняются не хуже любого гидросооружения.

– В том-то и весь фокус, – оживился Дрон. – Машины можно расставить у выходов из метро. Дома – а адреса я смотрел – выбраны с таким расчетом, чтобы подрывы могли наблюдаться из любой части города. Это чем-то напоминает нашу тактику действий. Цель террористов – паника. Подстанции не обязательно штурмовать, достаточно обстрелять из гранатометов, взорвать столбы линий электропередачи. Сначала погаснет свет, остановятся лифты, эскалаторы, электрички метро. Погаснут светофоры. А когда улицы заполнятся людьми – начнется светопреставление.

– У Закира нет столько людей, – возразил Антон.

– Недавно он ездил хоронить сына, – не согласился с ним Дрон. – Что ему стоило решить вопрос с приездом в Москву к определенному времени пары сотен боевиков? Они и взрывчатку подвезут.

– Можно предположить, что основная часть денег как раз для этих целей! – неожиданно осенило Антона. – Совсем скоро станет ясно, прав ты или нет.

– Дрон, тебе сценарии к фильмам ужасов писать, а не в спецназе служить, – проворчал генерал. – Талант…

Довольный собой, Дрон сиял как медный таз.

– Если ты хотел испортить настроение, у тебя это получилось, – добавил Антон.

– Филиппов, мне нужна информация, – строго сказал генерал, повернулся и ушел.

Проводив его взглядом, Антон забрался в машину.

– Я тебе не нужен? – придержал дверцу Дрон.

– Пока нет, – покачал головой Антон.

– Еще две могилы в области появились, – с ходу сообщил Джин, когда Антон пересел в его машину.

– Кто и где?

– Наркоман Рыжов и юридический консультант Данилин. Поворот на Лебяжье. Туда свернули с ними, а вернулись уже втроем. Судя по времени, от шоссе – семь-десять километров. Точнее не могу сказать, мы не рискнули ехать следом, они бы заметили.

– И правильно сделали, – похвалил Антон. – Если трупы сами не всплывут, их потом покажут те, кто выживет из этой шайки, а рисковать сейчас нет смысла.

– Все же жалко людей, – заметил Шаман.

– Их никто не заставлял помогать бандитам, – невольно повторил слова Родимова Антон. – Сейчас они где?

– В гаражах. – Джин показал взглядом на шлагбаум и будку охраны. – Я думаю, пора подключать остальных. Нужно узнать, в какой бокс они приезжают. При первой встрече Саловди заикнулся, что им машины нужны. Может, здесь отстойник и мастерские?

– Ты думаешь, они угонами ради продажи занимаются? – удивился Антон.

– Нет, конечно, – покачал головой Джин. – Если бы так было, Саловди не стал бы говорить, что ему нечем платить. Машины им нужны для грязных дел.

– А еще они могли приезжать сюда за оружием, – неожиданно высказался Шаман.

– За каким? – в один голос спросили Антон и Джин.

– За серьезным. Автоматы, гранатометы… Думаю, не сегодня-завтра Закир назначит встречу с Шерифом.

– Раз завалили юриста, значит, вышли на финишную прямую либо узнали, что доллары фальшивые, – сделал вывод Джин. – Сейчас они постараются выяснить с Шерифом, кто их кинул, а потом устроят то, ради чего предназначались деньги. Думаю, даже того, что подготовил Закир, достаточно для хорошего теракта.

– Меня тут Дрон перед отъездом эрудицией порадовал, – грустно улыбнулся Антон. – Если он прав, то Закир не так прост, как кажется.

– Машина Саловди выехала из гаражей, – заволновался Шаман.

Джин уткнулся в экран лежащего на коленях ноутбука и поправил головной телефон, соединенный с ним проводом. Через него Джину с ГБУ дублировали названия улиц и направление движения машины с бандитами.

– Поезжай следом, – приказал он Шаману.

Антон бросил взгляд на номер дома, расположенного напротив въезда в гаражи, и достал сотовый. Пришло время подключать остальную часть группы.

Мягко урча мотором, джип плавно катился по влажной от росы полоске асфальта, местами сверкающей желтизной прилипших листьев. Зеленый коридор из сосен, синее небо, в слегка приоткрытое окно ласково дует ветерок, наполненный ароматом хвои, грибов и влажной земли.

«Не очень хочется убивать в такой день», – подумал Закир, сидя на переднем сиденье, и обернулся:

– Юша!

– Да, – встрепенулся чеченец.

– В тот день, когда был ранен мой сын, тоже светило солнце?

– Туман был, – цокнул языком Юша. – Утром Аслан сказал учить молодых. Тот моджахед, у которого взорвалась бомба, совсем не воевал.

Машина выехала из леса на лужайку, посреди которой, за высоким кирпичным забором, высился огромный трехэтажный дом. Украшенный по бокам башенками с конусообразными черепичными крышами, он походил на небольшую крепость.

– Как ты узнал этот адрес? – удивленно спросил Закир, глядя на открывшийся взору дворец.

Саловди подъехал к воротам и надавил на тормоз.

– У Шерифа шесть таких домов, я все нашел. Дальше – деревня. Там его называют «помещик».

– Почему? – удивился Закир.

– Он как хозяин себя здесь ведет, – стал рассказывать Саловди. – Деньги в колхоз вложил, свинарник построил, дороги отремонтировал. Но людей не любит, платит мало.

– Ты уверен, что Шериф сейчас именно здесь? – заволновался сидевший сзади Юша.

– За кого ты меня принимаешь?! – разозлился Саловди. В последнее время приехавшие с его родины вместе с Закиром выскочки изрядно поднадоели. – Лучше приготовься. Сейчас тебе придется показать, на что ты способен. Ничего не забыл? – Он строго посмотрел на него в зеркало заднего вида.

– Нет. – Юша сунул руку в карман спинки водительского сиденья и вцепился в рифленую рукоять пистолета.

– Не хватайся за оружие, – положил ему на плечо руку сидевший сбоку чеченец по имени Мопса. – Охранники могут посмотреть в салон.

– Как ты думаешь, – заволновался Закир, – не слишком близко подъехал грузовик? Здесь могли услышать.

– Сейчас ветер, лес шумит, вряд ли, – покачал головой Саловди.

– Почему так долго никто не выходит? – Закир нетерпеливо потер ладони.

– Охрана не ожидала нашего приезда, – выдвинул предположение Саловди. – Сейчас доложили Шерифу, а он, наверное, решит сначала позвонить тебе.

Тем временем установленная на столбе видеокамера медленно повернулась и уставилась своим окуляром в лицо Саловди.

– Может, к ней пистолет приделан? – пошутил Закир.

В этот момент у него в кармане зазвонил сотовый. Он достал трубку и надавил на кнопку громкой связи.

– Слушаю.

– Закир, это ты, дорогой? – раздался удивленный голос Шерифа.

– Конечно, кто же еще может тебе ответить по этому номеру? – прищурившись, ответил Закир.

– У ворот моего дома сейчас стоит машина, похожая на твою, – продолжал Шериф. – И номера те же…

– Это я и есть, – улыбнулся Закир. – Неужели твои камеры не видят меня? Чего ты боишься?

– Ты никогда не предупреждаешь, что собираешься приехать, – с укоризной проговорил Шериф.

– Ну что, мы так и будем разговаривать по телефону? – спросил Закир.

– Нет, конечно, – спохватился Шериф.

Ворота плавно распахнулись, и Саловди тронул машину с места. Они проехали через двор, засаженный кустами сирени. Вдоль дорожек и на лужайках росли декоративный кустарник и розы. Саловди повернул за дом и остановился на бетонной площадке рядом с джипом охраны.

На высоком крыльце просторной веранды стоял Шериф. На нем были шляпа, рубашка с коротким рукавом и джинсы.

– Неужели он такой смелый? – удивился Закир.

Он был не совсем уверен, что Шериф впустит их, поэтому в километре от дома стояла машина для перевозки хлеба, в кузове которой сидели пять вооруженных до зубов моджахедов.

Закир собирался узнать, как получилось, что больше двух третей суммы, предназначавшейся для акции, оказались фальшивыми. Полтора миллиона долларов – даже для Шерифа очень хорошие деньги. Но зачем он так рисковал? Надеялся на то, что Закира быстрее схватят российские спецслужбы, чем он поймет, как его надули?

Сейчас, пока Закир будет объясняться с Шерифом, его люди незаметно покинут автомобиль и спрячутся на прилегающей к дому территории. Когда он уедет, они проберутся к въездным воротам, перебьют охрану и впустят машину с моджахедами. Хотя Закир не исключал и другого развития событий. У него чесались руки лично расправиться с негодяем.

Поднимаясь по ступенькам крыльца, он едва сдерживал себя, чтобы не броситься на Шерифа. Сколько позора пришлось ему пережить за эти сутки! Как разговаривал с ним Хасан! Что о нем теперь думают на родине? И все это благодаря этому кафиру Шерифу! Кто он такой, чтобы в один миг подорвать годами зарабатываемый авторитет? Почему посмел запустить свою грязную руку в чужой карман?

– Проходите. – Шериф указал левой рукой на вход, а правую дружески положил на плечо Закира.

Закир поморщился, но стерпел. Еще не время начинать разговор.

По широкой мраморной лестнице они втроем поднялись на второй этаж, зашли в просторный кабинет и расселись в мягких кожаных креслах вокруг небольшого столика.

– Чай, кофе? – спросил Шериф.

– Чай, только холодный, – кивнул Закир. Саловди от всего отказался.

– Я не ослышался? – на лице Шерифа застыла глупая улыбка.

– Не ослышался, – подтвердил Закир. – Вдруг я вылью его тебе на лицо? Ты же не хочешь обжечься?

– Не понимаю, – удивленно протянул Шериф.

– Пусть они уйдут. – Закир посмотрел на двух молодых парней в белых рубашках и черных брюках, занявших место позади Шерифа. – Так ты походишь на колумбийского наркобарона, который сидит у себя на ранчо.

Рот Шерифа открылся шире. Он быстро принял условия игры, догадавшись, что Закир пришел как минимум испортить ему настроение.

– Из какого фильма ты нахватался таких не свойственных тебе фраз?

– Живя с такими уродами, как ты, многому приходится учиться быстро, – ответил Закир, расстегивая на пиджаке пуговицы.

Лицо Шерифа потемнело. Стоявшие позади него парни переглянулись и напряглись.

– Как я понял, ты не против того, чтобы твои люди узнали о тебе правду? – продолжал Закир.

– Не понимаю тебя. – Было видно, для Шерифа такое поведение Закира явилось полной неожиданностью.

Это насторожило чеченца.

– Деньги, которые привезли твои люди, оказались фальшивыми, – сказал Закир. – Только триста тысяч настоящие.

Некоторое время Шериф не мигая смотрел на Закира, переваривая услышанное. Потом пожал плечами, снял шляпу, положил на край стола и запрокинул голову назад.

– Оставьте меня.

– Вы уверены? – растерялся рослый, широкоплечий охранник.

– Идите, – с едва скрываемым раздражением в голосе приказал Шериф.

– Как ты собираешься убедить меня, что это сделали не твои люди? – дождавшись, когда двери за охранниками закроются, спросил Закир. Уверенность в вине Шерифа слегка ослабла.

– Я не собираюсь тебе что-то доказывать, Закир. – Шериф провел ладонью по полированной поверхности стола. – Я чист перед тобой и до конца выполнил условия нашей сделки.

– Хорошо. – Закир сложил на животе руки. – Но деньги все равно фальшивые. Объясни, как такое могло случиться?

– Насколько мне известно, их похитили, и ты долгое время занимался розыском. – Шериф выдержал паузу, словно давая возможность Закиру опровергнуть это, и с иронией в голосе добавил: – Об этом вся Москва знает.

– Ты прав. Но тот, кто украл, не мог их подменить, – уверенно заявил Закир.

– Это он так сказал? – удивился Шериф.

– Я говорю, не мог, значит, так оно и есть, – прошипел Закир.

– Люди, которые везли тебе этот груз, – тоже, – заверил Шериф.

– Знаем мы твоих людей, – не выдержав, заговорил Саловди. – Вспомни Лобстера и Банзая. Круглый разрешил их убить. Они мне совсем другого человека привезли, да еще и напились.

– Это скорее исключение, чем правило, – покачал головой Шериф. – Но я клянусь…

– Хватит, – резко наклонился вперед Закир. – Из-за этого все мои слова стали пустым звуком. Я сорвал акцию и подвел многих людей. Теперь у меня одна цель – найти того, кто меня подставил, и наказать.

– Я ни при чем, – повторил Шериф.

– Тогда кто это сделал? – взревел Закир. – Скажи имя!

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге возник охранник. Шериф поднял руку, давая понять, что все нормально, и он снова исчез.

– Значит, там изначально была лишь часть настоящих купюр, – сделал вывод Шериф.

– Хочешь сказать, что меня обманул Блиновский? – удивился Закир. – Но зачем?

– Ты же знаешь, какая это скользкая гадина, – не сводя с Закира взгляда, проговорил Шериф. – Он сейчас в очень щекотливом положении. От него постоянно требуют результатов. Чтобы как-то оправдать свое нахождение на территории Англии, он берется профинансировать очередную акцию.

– Тогда почему часть денег все же была настоящая? Я не понимаю! – развел руками Закир. – Ведь в таком случае он просто выбросил их на ветер.

– Возможно, у него больше не было свободных средств, – стал развивать свою мысль Шериф. – Или он был уверен, что деньги не дойдут до адресата либо будут изъяты на начальном этапе операции. Причин много.

– Зачем платить, заранее не веря в успех? – вконец растерялся Закир.

– Сам подумай, англичане-то об этом не знают.

Закир надолго задумался. По всему выходило, что Шериф прав. Действительно, зачем Шерифу красть эти деньги, если так или иначе он придет к нему? А если он попросту решил на каком-то этапе сдать его, но не успел? – Это предположение заставило Закира посмотреть на Шерифа более внимательно.

– Знаешь, что я подумал, – неожиданно заговорил чиновник, – а ведь ты мог обнаружить, что деньги фальшивые, раньше, чем начать тратить их.

– Что это дает? – нахмурился Закир, пытаясь уловить ход мыслей Шерифа.

– Сам посуди, – Шериф наклонился вперед и заговорил тише. – Деньги, насколько мне известно, мои люди передали тебе в спортивной сумке. Наверняка потом ты их перекладывал? Верно?

– Их считали, – подтвердил Саловди.

– Значит, должны были перемешать настоящие с фальшивыми, – подвел итог Шериф.

– Человек, который их украл, сменил сумку и наверняка тоже считал, – кивнул Саловди. – Все равно ничего не могу понять.

– Одно выходит, – осенило вдруг Закира, – просто у того, кто решился на подмену, не было всей суммы фальшивой налички.

– Это нам ничего не дает, – покачал головой Шериф. – Ребус.

– Как думаешь, если ты спросишь об этом Блиновского, он ответит тебе правду? – неожиданно спросил Закир.

– Нет, конечно, – с ходу ответил Шериф. – Возможно, использование моих людей для транзита – это желание подставить меня.

– Мне кажется, в твоих словах есть доля правды, – согласился Закир. – Ведь поначалу я собирался сам провезти деньги из Грузии, а он сказал, что мои люди могут быть на заметке у спецслужб. С чего бы это?

– У всех нас есть над чем подумать, – пробормотал Шериф.

– С этого момента я буду заниматься этим лично, – проговорил Закир и встал. – Одному лучше. Сам за все отвечаешь.

Неожиданно в кармане Саловди зазвонил сотовый.

– Ответь, – поторопил его Закир.

– Слушаю тебя, – приложив трубку к уху, проговорил Саловди. – Да. Скажи об этом ему сам… – И он протянул телефон Закиру.

– Слушаю, – ответил Закир.

– Это Мопса. На стоянку смотрят две камеры. На крыльце охранник. Мы не можем отойти, чтобы спрятаться.

– Значит, ему есть чего бояться. – Уверенный в том, что Шериф ни слова не понимает, громко сказал Закир. – Что ж, тогда начнем, как только я окажусь у машины.

– Закир, это опасно, – неожиданно возразил Мопса. – Тебе придется потом скрываться.

– После смерти моего сына я ничего не боюсь. – С этими словами он отключился и вернул трубку Саловди.

– Видит бог, я тебя не подставлял, – поднимаясь со своего места, вздохнул Шериф.

Шаман обогнал сразу несколько машин, перестроился в левый ряд и поехал за фургончиком с надписью «Хлеб».

– Кажется, я его уже видел, – силясь разглядеть номерной знак, прищурился Антон. – Точно. И не раз. Он идет по маршруту Закира.

– Уже интересно, – пробормотал Шаман.

– Парни, – раздался из лежащей на коленях портативной радиостанции голос Гусева, – не путайтесь под ногами.

– Вот же подобрал определение. – Антон поднес станцию к губам. – Неужели мешаем?

– Есть маленько, – подтвердил Гусев.

– Увеличь дистанцию, – приказал Антон Шаману и тронул кнопку наушника телефонной гарнитуры: – Джин, ты меня слышишь?

– Слышу, – подтвердил чеченец.

– Тебе хлебовозка на маршруте попадалась?

– «Газель», номер М сто тридцать один РЕ.

– Точно, – кивнул Антон, словно Джин его видел. – Подозреваю, что в ней едет группа поддержки Закира.

– Я тоже так подумал.

Антон снова взял лежавшую на панели станцию.

– Дозор, это Филин! Закира сопровождает «Газель» белого цвета, госномер Марина один три один Рита Елена. – Он перевел дыхание. – Предположительно, помимо двух человек в кабине, в фургоне группа вооруженных людей. Не исключаю, что бандиты решились на теракт.

– Дозор понял, – ответила станция голосом Гусева.

Вторые сутки подряд за машиной Закира перемещалось сразу два десятка самых разных автомобилей. Его передвижения отслеживал даже спутник. ФСБ бросила наблюдать за этим человеком свои лучшие кадры. Офицеры спецназа мотались вместе с этим эскортом лишь с одной целью – улучив момент, попытаться разыграть сцену случайной встречи Джина и Шамана с Саловди, виновного в гибели Стропы. Было разработано с десяток вариантов.

Антона охватило волнение. Сейчас поведение бандитов напоминало сценарий Дрона. Конечно, тем количеством людей, которые могут уместиться в фургоне, не удастся вывести из строя больше одной подстанции, но и этого достаточно, чтобы треть города на какое-то время погрузилась в хаос. Чего стоило Саловди раздобыть план подачи электричества и разместить в обесточенных районах начиненные взрывчаткой машины? Правда, бандиты подорвут их только после того, как поймут, что план сработал и в городе началась паника, но возможен и другой вариант развития событий. Антон прекрасно понимал состояние бандитов. Любой подозрительный автомобиль может насторожить их. Решив, что за ними следят, они наверняка взорвут машины немедленно.

В то же время точно узнать о планах террористов не представлялось возможным. Закир и его люди были опытными конспираторами и учли ошибки всех предыдущих террористов. За все время спецслужбы едва успевали установить номера телефонов Закира и Саловди, как они тут же меняли не только сим-карты, но и трубки. Не увенчались успехом попытки проникнуть в машину или в квартиру. Кроме того, что Саловди лично проверял все, на чем перемещался и где жил Закир, на предмет прослушивающих устройств специальными сканерами, везде постоянно дежурили их люди. Машина находилась в гараже, где жил один из охранников. То, что будет нелегко, стало ясно еще в тот день, когда погиб Стропа. Все говорило о том, что террористическая группа Закира полностью закрыта для посторонних.

Антон снова поднес к губам радиостанцию:

– Дозор!

– Слушаю тебя.

– Может, пора блокировать диапазон сотовой связи?

– Тогда мы тоже «оглохнем», – предупредил Гусев.

– Ничего, – успокоил его Антон. – Как-нибудь без связи обойдемся. Лучше подстраховаться.

– Сейчас с нашим старшим переговорю…

Через пару минут в наушнике гарнитуры раздался треск, и связь пропала. Это в ехавшем следом грузопассажирском «Форде» включили систему «Пелена».

Однако дальнейшие события спутали все карты. Закир не поехал к подстанции, которая располагалась по пути следования, а свернул на шоссе, ведущее к границе с Тверской областью, а от моста через реку со странным названием Сестра и вовсе съехал на узкую лесную дорогу, которой не оказалось ни на одной карте.

Снова раздался шум в головном телефоне гарнитуры, и почти сразу из лежащей между сидений станции послышался голос Гусева:

– Руководитель операции приказал отключить «Пелену».

Машины, задействованные для наблюдения, проехали мимо поворота. Опасаясь, что данный маневр Закир совершил, чтобы определить слежку, оперативники ФСБ и спецназовцы доехали до расположенного в двух километрах села Песково.

Антон повернулся к Джину:

– Войди в базу снимков со спутника Московской области и посмотри, куда ведет дорога, на которую свернул Закир.

Джин взял лежавший на сиденье ноутбук и открыл крышку.

Антон вышел из машины и сразу увидел Гусева. В компании со своим начальником, полковником Макаровым, крепким мужчиной в майке и джинсах, он что-то негромко обсуждал с Туманом. Антон подошел ближе.

– Вот и шеф, – показал на него Туман.

– О чем шепчетесь? – спросил Антон.

– Судя по карте, в том направлении, куда они уехали, – село Салентуй, где-то в паре километров. Но и эта дорога, – топнул ногой Гусев, – на которой мы сейчас стоим, тоже идет через этот населенный пункт. Только по ней до него почти десять.

– Она есть на карте, – кивнул Антон.

– Давай пока Тумана отправим по ней, – предложил Гусев.

– Пусть едет, – согласился Антон. – Надо узнать у местных насчет дороги, по которой уехал Закир. Почему ее, интересно, на карте нет?

– У местных? – переспросил Гусев и переглянулся со своим коллегой.

Антон направился наперерез вышедшему из магазина мужчине:

– Можно вас на минуту?

Тот остановился.

– Мы на отдых едем, – стал объяснять Антон. – Нам товарищ объяснил, что после моста через Сестру налево будет дорога, по которой мы проедем к Салентую. Но на карте совсем другой путь указан.

– Можно вкруговую, – подтвердил мужчина. – Только не надо у нас в лесу сейчас шашлыки жарить, – неожиданно нахмурился он. – После ваших отдыхов пепелища остаются.

– Нет, у него дом в деревне, – поспешил успокоить мужчину Антон.

– Езжайте сейчас прямо через село, там дорога сама вас выведет.

– А если от моста? – не унимался Антон. – Там и асфальт свежий.

– Ее один московский олигарх для себя построил, – махнул рукой мужчина. – Она прямо к его усадьбе выходит. Дом, как у барина…

– Как фамилия этого барина? – насторожился Антон.

– Не знаю фамилию, но народ Шерифом зовет.

– Спасибо, – провожая взглядом отъехавшую машину Тумана, поблагодарил Антон.

– Что скажешь? – спросил Гусев, когда Антон снова подошел к нему.

– Скажу, что, по всей видимости, Закир поехал убивать Шерифа, – Антон выдержал паузу, давая возможность смежникам переварить услышанное, и продолжил: – Предлагаю не мешать ему этого делать, а потом попытаться вступить с ним в контакт.

– Чего вы опять задумали? – насторожился Макаров. – Его арестовывать надо.

– Рано, – покачал головой Антон. – Мы не знаем планов террористов. Непонятно, где стоят подготовленные к взрыву машины. Кроме этого наверняка в области есть еще пара схронов с оружием. Их местонахождение могут знать только этот человек и Саловди.

– Они расскажут, – уверенно заявил Макаров.

– У него могут быть подельники, – пожал плечами Антон. – И вообще…

– Что? – насторожился Гусев.

– У нас в отношении Закира другие планы.

– Интересно, какие? – нахмурился Макаров.

– В данный момент он на грани отчаяния – лишился семьи, сына… Его попытка отомстить сорвана из-за того, что большая часть денег, переданных Блиновским на проведение акции, оказалась фальшивой. У себя на родине он в опале. Там массовые аресты тех, кто должен был приехать в Москву, и все винят его. Судя по всему, сейчас, не имея возможности осуществить в полной мере задуманное, он решил найти и наказать тех, по чьей вине не смог устроить теракт, и считает, что его кинул Шериф. Конечно, это не так – мы ведь знаем, бандитов никто не собирался обмануть. Шериф, даже умирая, будет стоять на своем. После этого на очереди окажется Блиновский. Оставшись без людей, Закир наверняка решится использовать Шамана и Джина. Поверьте, мы знаем, как разыграть эту карту.

– Почему ты уверен, что он останется без людей? – поинтересовался Макаров.

– Сценарий прост, – пожал плечами Антон. – Чего стоит мне, Джину и Шаману выследить его и Саловди по пути к Шерифу? – Он показал рукой в сторону, где, по его предположению, располагался загородный дом Шерифа. – В принципе, это мы уже сделали. Теперь дождемся, когда они будут возвращаться, и отомстим за Лече. Закиру жизнь оставляем. Саловди ему никто, поэтому особо рвать волосы на себе не будет. Вообще, это как вариант, все равно придется действовать по обстановке.

– Любите вы импровизировать, – усмехнулся Макаров.

– Время играет против нас. – Антон постучал ногтем по циферблату часов. – Конечно, сначала Закир попытается просто поговорить с Шерифом. Возможно, сейчас они как раз этим и занимаются. Но потом начнут стрелять…

– Нам нужно разрешение, – показал пальцем Макаров.

– Кто же откажется от соблазна насадить на вертел самого Блиновского?! – заволновался Антон, а сам, уверенный в том, что ему разрешат претворить план в жизнь, развернулся и направился к машине.

Пока контрразведчики ждали ответа, Антон собрал спецназовцев, произвел небольшую рекогносцировку и уточнил задачу.

Через пару минут его окликнул Гусев и показал большой палец. Тут же к дому Шерифа отправился на машине Банкет, вторым номером с ним вместо Стропы был теперь Гущин. Антон с офицерами-чеченцами подъехал к повороту и стал ждать доклада разведчиков.

– Филин, это Банкет, – раздался голос. – Наблюдаю фургончик с надписью «Хлеб». Стоит в километре от шоссе, на проселке справа.

– Проезжай вперед, посмотри, что дальше. – Антона охватило волнение. Бандиты могли оставить машину, а сами отправиться дальше лесом. Возможен и другой вариант – Закир все равно будет говорить с Шерифом, в этом случае находящиеся в «Газели» бандиты подъедут, когда он будет прощаться с хозяином дома.

– Это Банкет, – снова ожил эфир. – Дом трехэтажный, забор двухметровый, кирпич. По периметру камеры. Вокруг – противопожарная полоса почти в пятьдесят метров. С наскока не взять. Охраны не вижу. Внутри тихо.

– Возвращайтесь.

– Вижу Тумана. Едет навстречу.

– Хорошо. – Антон на секунду задумался. – Значит, так: как отъедете от дома, спрячьте машины. Сами скрытно выдвигайтесь к хлебовозке лесом. Как только мы подъедем, сразу атакуем.

Время тянулось медленно. Микрофон ПУ, закрепленный на ушной раковине, суфлировал действия разведчиков.

– Давай здесь в лес, – раздался голос Банкета.

Послышался треск.

– Глуши…

Хлопнули дверцы.

– Туман! – окликнул Банкет.

Потом было слышно лишь дыхание, звук трущихся об одежду веток и гул шагов.

– Филин, – наконец выдохнул Банкет, – вышли к машине. Задние двери закрыты. В кабине двое.

– Едем! – оживился Антон и толкнул в бок Шамана. Тот сразу повернул ключ в замке зажигания.

Дорога была неширокой, здесь с трудом могли разъехаться две легковые машины.

– Асфальт экономил, – пробурчал Джин.

Впереди замаячил съезд в лес.

Шаман сбавил скорость, посмотрел на счетчик, который обнулил перед началом движения.

– Девятьсот семьдесят. Наверное, здесь.

– Поворачивай! – приказал Антон, увидев свежую колею.

– Вот он, шайтан! – процедил сквозь зубы Джин.

Антон посмотрел вперед. На пути стояла как раз та самая «Газель», которая тащилась следом за машиной Закира. Только она уже где-то развернулась. В кабине сидели двое.

– Езжай, не останавливайся, – приказал Антон. – Может, мы на шашлыки. Мало ли кто по лесу ездит?

Шаман взял правее, под колесами затрещал валежник, по кузову заскребли ветки.

«Газель» завелась и стала отъезжать задом. Сидящие в кабине парни явно ничего не заподозрили и просто решили освободить проезд.

Грузовичок свернул, стал пятиться в лес и уперся в небольшую березку.

– Вот и двери они сами себе заблокировали, – обрадовался Антон, берясь за ручку дверцы.

Тут же сзади «Газели» появился Банкет. С другой стороны поднялся с земли Туман.

Шаман надавил на тормоз. Антон выхватил пистолет, выпрыгнул из машины и направил ствол в лобовое стекло «Газели». Гущин в два прыжка оказался у кабины и рванул дверцу на себя. Подоспевший Банкет вцепился в плечо сидевшего там крепыша. Мгновенье, и бандит уже на земле.

В это время Шаман и Туман вытаскивали из машины водителя. Джин стоял сзади, держа на прицеле двери фургона. На всех спецназовцах были маски с прорезями для глаз и рта, которые не только исключали возможность запомнить внешность офицеров, но и оказывали сильное психологическое воздействие. Преступник сильнее ощущает страх, когда не видит лица и эмоций применяющего к нему силу человека.

– Кто у вас в будке? – Банкет сунул ствол пистолета вытащенному из-за руля бандиту под ухо.

Тот вскрикнул, но не успел ответить.

– Эй, милиция! – раздался приглушенный голос. – Не стреляй, мы сдаваться будем!

Говоривший, в отличие от водителя и пассажира, был кавказцем.

– Шаман! – позвал Антон уже забравшегося в кабину капитана. – Отгони «Газель» немного вперед.

Чеченец повернул оставленный бандитом в замке зажигания ключ и отъехал от березы.

– Сколько вас? – спросил по-чеченски Джин и стукнул подобранной с земли палкой по кузову.

– Пять, – ответил уже другой голос. – Мы никого не убивали.

– Сначала бросайте оружие в дверь, – приближался к «Газели» Антон. – Потом, по команде, выходите по одному. Отбегаете от машины на пять шагов и садитесь на корточки. Руки на затылке. Невыполнение одного из требований – стрельба на поражение.

Бандиты послушно выполнили требование. На землю, едва Джин открыл одну из створок, полетели несколько автоматов, гранатомет «Муха» и два «АПС».

– Еще есть оружие? – спросил Джин.

– Гранаты.

– Правильно, что не бросили, – не удержался Туман.

– Первый – пошел! – приказал Антон.

На землю спрыгнул худощавый паренек лет восемнадцати. Испуганно озираясь, он положил руки на затылок, отошел от машины и присел на корточки. Следом вывалился грузный, похожий на квадрат бандит. Шаман тут же схватил его за плечо, подвел к пареньку и стал обыскивать.

Антон вернулся к машине и взял лежавшую на панели станцию:

– Дозор, я Филин…

Глава 10

Шериф проводил Закира и Саловди до машины.

– Ты не поверил мне, Закир, – то ли спросил, то ли констатировал Шериф.

– От тебя ничего не утаишь, – улыбнулся в ответ Закир.

В этот момент любезно открывший дверцу Мопса выпрямил в направлении хозяина дома руку с зажатым в ней пистолетом. По двору пронесся вздох недоумения, глаза Шерифа округлились, завороженно смотря в чернеющий смертью зрачок ствола.

– Мне некогда разбираться, кто обманул меня, – пояснил Закир. – Умрут все, и среди них будет виновник моего позора.

Мопса надавил на курок. Шериф упал на спину. Шляпа свалилась с головы и покатилась по асфальту.

– Он был в ней как дурак, – доставая пистолет, процедил сквозь зубы Закир и выстрелил в колесо стоящего рядом автомобиля охраны.

Саловди завел машину. Юша стрелял в направлении крыльца, где уже корчились на ступеньках двое охранников. От въездных ворот бежали еще двое громил.

Закир направил в первого пистолет и надавил на курок. Мимо. Второй, третий раз… Четвертая пуля попала в грудь. Мужчина открыл рот, пробежал еще несколько шагов на подгибающихся ногах и рухнул с другой стороны машины охраны. Его напарник вдруг остановился и начал пятиться задом.

Из-за угла дома появился еще один охранник. Бритый наголо бугай был вооружен помповым ружьем. Грохот выстрела заставил Закира броситься на землю. Машина вздрогнула и зазвенела. Он вскочил, пытаясь забраться на переднее сиденье, однако тут же отпрянул назад. Весь салон был забрызган кровью и кусочками мозгового вещества. Пуля разбила лобовое стекло и снесла верхнюю часть черепной коробки Саловди.

Юша стал разряжать обойму в охранника с ружьем. Одна из пуль попала ему в ногу. Он вскрикнул, присел, однако тут же отступил немного назад, навалился плечом на стену дома и еще раз выстрелил.

– Он не даст нам уйти! – не своим голосом заорал Мопса.

– Так убей его! – взревел Закир.

Но и так было понятно, что попасть в человека с расстояния, в два раза большего прицельной дальности пистолета, проблематично.

Закир встал на одно колено и тоже дважды выстрелил в лысого.

Догадавшись о своем преимуществе, громила оттолкнулся от стены, упал на живот и изготовился для стрельбы лежа. В этот момент справа раздались подряд несколько выстрелов. Закир выпрямился, выглянул через окна джипа охраны, увидел с другой стороны парня, в самом начале бежавшего от ворот, и выстрелил в него прямо через стекло. По лицу ударили брызги осколков.

– Где Сурхо? – Закир посмотрел в сторону въездных ворот. Хлебовозки, в которой сюда должны подъехать его люди, видно не было. Что могло случиться?

Два подряд прогремевших выстрела из ружья, звон битого стекла и вскрик Юши вывели Закира из себя. Он набросился на Мопсу:

– Вытаскивай Саловди и садись на его место! Надо убираться.

Мопса сунул пистолет за пояс и, пригибаясь, полез в машину. Закир трясущимися от злости руками вытащил пустую обойму, нашарил в кармане пиджака запасную, вставил, выбежал перед машиной и стал разряжать пистолет в направлении лысого. На какое-то время громила забыл про свое ружье и уткнулся лицом в землю. Закир пошел на него, пытаясь стрелять прицельнее. Фонтанчики земли и пыли поднимались совсем рядом. Вот парень вздрогнул всем телом и подпрыгнул. Закиру показалось, что он попал, однако это просто отлетели и ударили по бритой голове отбитые пулей камни. Вновь затворная рама осталась в крайнем заднем положении.

Закир бросил взгляд в сторону ворот и стал пятиться задом, делая вид, будто пытается достать следующую обойму. Он знал, что патронов у него больше нет, но боялся, что, если и лысый это поймет, то подойдет и расстреляет его в упор. Тем временем лысый снова выстрелил. Закир распластался на земле, но тут же вскочил и бросился к машине со стороны водителя. Надо было уносить ноги. Силы явно неравные, бросаться с пистолетом против «Мосберга» – это все равно, что идти с шашкой на танки.

Он подбежал к машине. Мопсе уже удалось наполовину вытолкнуть обезображенный труп Саловди. Бедняга свесился над землей. Из головы текла и шлепала на асфальт странная коричневая субстанция. Даже привыкшего ко всему Закира стало мутить. Он схватил Саловди за руку и потянул, но она выскользнула, и он полетел на спину. Удар смягчил лежавший на животе Юша. Он был еще живой, хотя уже ничего не соображал.

Закир вскочил на ноги. В этот момент раздался еще один выстрел, и пуля попала прямо в челюсть Мопсе. Закир словно в замедленном кино видел, как чеченцу развернуло голову вслед за оторвавшейся нижней частью лица, и в следующий момент он уткнулся лицом в Саловди.

Сбоку, где-то совсем рядом, раздался лязг перезаряжаемого оружия. Закир повернулся на звук. Лысый стоял всего в нескольких шагах от него. На асфальте подпрыгнула и покатилась вылетевшая из затвора гильза.

– А-а-а! – Закир оттолкнулся от земли и прыгнул к лежавшему рядом с Юшой пистолету. Схватив оружие, он бросился бежать, не глядя нажимая на курок.

Окатившее его дыхание смерти ввергло в панический ужас. Он и представить не мог, что страх бывает таким бесконтрольным.

В себя Закир пришел только за домом. За ним никто не гнался. Он бросил взгляд на окна – на втором этаже зашевелились занавески. Затем, не теряя времени, устремился вокруг здания к въездным воротам, на одном дыхании пробежал через некое подобие проходной и пулей выскочил за ворота. Как раз в этот момент к воротам подкатила хлебовозка.

Закир подскочил к кабине.

– Где вас носит?! – и тут же оцепенел от неожиданности.

Дверца машины открылась, и перед ним возник совсем незнакомый чеченец с массивным квадратным подбородком. Схватив Закира за шиворот, он встряхнул его и притянул к своему лицу, словно собираясь откусить нос.

– Это на тебя работает шакал Саловди?

– Кто ты? – Закир попытался сунуть ствол пистолета незнакомцу в глаз, но тот свободной рукой поймал его за запястье и с силой вывернул.

– Где Медведь? Сурхо! – крикнул Закир.

– Ты будешь говорить или нет? – Брови чеченца съехались, образовав одну сплошную линию.

– А ты знаешь, кто я? – просипел Закир.

– Мне все равно. – Чеченец приподнял его и швырнул на спину. – Я вопрос задал.

– Саловди умер, – простонал Закир, приподнимаясь на локтях. – Я понял, ты тот, кто помог ему найти деньги. Ведь так? Сразу скажу, он не слушал меня. Я не разрешал убивать вашего человека.

Чеченец шагнул к Закиру, наклонился, схватил его за плечи и, словно пушинку, поставил на ноги:

– Веди меня к нему!

– Уходить надо, с минуты на минуту здесь будет милиция! – залепетал Закир. – Знаешь, какой здесь шум был?

– Пока я эту собаку мертвой не увижу, не уйду, – процедил сквозь зубы чеченец.

– Пошли, только быстро, – сдался Закир. Он знал эту породу своих земляков. Им сейчас все равно, они идут к своей цели, ослепленные жаждой расправы. Эти люди пришли сюда только мстить, другого интереса у них нет.

– Веди меня! – снова потребовал чеченец и подтолкнул его к калитке, из которой он только что вышел.

– Ты тот, кто помогал Саловди? – повторил свой вопрос Закир, когда они оказались во дворе.

– Угадал, – подтвердил чеченец и обернулся назад: – Шаман, будь здесь.

– Хорошо, Ваха. – Среднего роста мужчина со слегка вытянутым лицом забросил на плечо автомат.

– Антон, пойдем со мной, – продолжал на ходу командовать чеченец, которого звали Ваха. – Я вижу, наш земляк наделал здесь много шума и не позаботился о том, чтобы забрать записи с камер наблюдения. Убей всех, кто остался в доме, и подожги его.

– Значит, я был прав, ты тот самый… – открыл было рот Закир, но пальцы Вахи так сдавили ему руку выше локтя, что он осекся и зарычал.

– Тебе это интересно? – спросил Ваха.

– Я ругал Саловди за то, что он так обошелся с земляками, – едва успевая передвигать ногами, оправдывался Закир. Нет, он не боялся смерти, но его страшило, что сейчас этот Ваха расправится с ним, и он не сможет свести счеты с Блиновским.

– Где этот шакал Саловди?! – взревел не своим голосом Ваха.

– Погоди, надо сказать тебе одну вещь, – залепетал Закир.

С ним никогда так не разговаривали, и он вконец растерялся, абсолютно не зная, как вести себя дальше.

– У нас будет время поговорить, – отмахнулся Ваха. Они уже дошли до машин. При виде представшей перед глазами картины он хмыкнул: – Я смотрю, здесь было жарко.

– Как вы узнали, что Саловди поехал сюда? – спросил Закир.

– Сначала скажи, где он?

Закир показал рукой на свисающий из машины труп.

– Правда это Саловди? – Ваха наконец отпустил Закира и присел перед трупом на корточки.

– Поехали отсюда быстрее! – старясь унять дрожь в руках, Закир сжал кулаки. – Чего ты ждешь?

– Тогда ты и есть тот самый Закир? – выпрямился Ваха. – Ответь, почему Саловди убил Лече?

– Это случайно получилось…

– Зачем ты врешь? – нахмурился Ваха. – Если бы не Лече, он бы всех нас отправил к Аллаху. За что? Мы помогли ему. Почему он так поступил?

– С какой стати ты спрашиваешь у меня? – вспылил Закир.

– Потому что он работал на тебя, – Ваха подошел вплотную к Закиру. – Значит, это твой косяк.

– Ваха, погоди горячиться. Мы такой народ, что часто сначала делаем, а потом жалеем. Я не боюсь смерти, но поверь, если ты сейчас убьешь меня, много русских обрадуется этому.

– Я пальцем тебя не трону, – неожиданно сказал Ваха. – Надо уходить. Здесь действительно нельзя оставаться.

Сидя перед телевизором, Антон ел из стоявшей на коленях тарелки жареное мясо. Шел репортаж, в котором рассказывали о том, как неизвестные проникли в дом депутата Маранова и расправились с ним и его водителем. За основной мотив убийства следствие взяло профессиональную деятельность.

– Почему они говорят, что убиты только два человека? – удивился Закир.

– Остальных спрятали, – пробубнил Антон с набитым ртом. – Кому сейчас надо выставлять его криминальным авторитетом? Я в доме прикончил всю прислугу, повара и даже собаку; о них тоже ни слова не сказали.

Он врал. Выполняя указания Джина, Антон действительно ворвался в дом и забрал записи видеонаблюдения за последние сутки. Но прислугу он не тронул. Трясущихся горничную и повариху запер в кладовой, предупредив об этом по телефону Гусева, который со своими коллегами уже «паковал» людей из хлебовозки. Сотрудники ФСБ должны были к моменту появления команды Антона не оставить следов своего пребывания и увезти с собой бандитов. Для возвращения в Москву Антон планировал использовать свои машины, а «Газель» бандитов бросить. Так все и получилось…

– Но ведь еще есть люди, которые ехали со мной, – не унимался Закир. – Вы сказали, что всех убили!

– Те, что в хлебовозке… – усмехнулся Антон. – Их еще не нашли. Мы трупы в яму покидали и присыпали немного землей.

– Чьи это были люди? – осуждающе посмотрев на Антона, спросил Джин у Закира.

– Их нашел Саловди. Нанял за деньги, – пожал плечами Закир. – Никого из них я не знаю.

Было видно, что он врет. Признав, что убиты его моджахеды, он должен был, в свою очередь, признать Джина, Шамана и Антона своими врагами, а это в его положении равносильно смерти.

Пересев в машины, на которых осуществляли слежку за бандитами, они приехали на одну из квартир, адрес которой назвал Закир. По пути купили продуктов. Шаман приготовил обед. О произошедшем пока ничего не говорили. Джин хотел расспросить Закира о его делах, но тот предложил взять тайм-аут, чтобы прийти в себя и остыть.

– Почему ты кушаешь как свинья? – неожиданно поморщился Джин, когда Антон, прожевав очередной кусок мяса, облизал пальцы.

– Не нравится – не смотри, – пробурчал Антон, встал и отправился на кухню.

– Давно этот русский с вами? – спросил, перейдя на чеченский, Закир.

– Если ты боишься, что он стукач, то зря, – успокоил его Джин. – У нас было время проверить его.

– Саловди рассказывал, что он приехал с вами из Турции, – не унимался Закир.

– Я не хочу больше слышать это имя, – остановил его Джин. – Он убил Лече. Что я скажу его родственникам, когда вернусь на родину?

– Я не буду приносить тебе извинения, потому что не виновен в случившемся, – вздохнул Закир. – Давай поговорим о другом.

– Хочешь предложить нам работу? – попытался угадать Джин.

– Ты правильно понял, – подтвердил его предположение Закир. – У меня есть готовые на все люди. Их наберется после случившегося человек семь. Но они не имеют такого опыта, как вы.

– Откуда ты знаешь, какой у нас опыт? – вступил в разговор молчавший до этого Шаман, сидевший на диване.

– Саловди заверил меня, что те, кто ехал следом, – опытные воины, а вы смогли убить их. Я не видел такого много лет.

Антон помыл тарелку и вернулся в гостиную.

– Понимаешь, – задумчиво заговорил Джин, – в Москву приехали родственники Лече. Они хотят точно знать, что их брат и племянник отомщен. Только после этого мы сможем обсуждать какие-то условия.

– Хочешь сказать, что вопрос с ним не закрыт? – растерялся Закир.

– Ты чеченец и знаешь наши законы, – подтвердил Джин.

– Как вы смеете в таком тоне говорить со мной? – возмущенно заговорил Закир, взгляд его потемнел. – Вы хотя бы представляете, с кем имеете дело? Знаешь, для чего предназначались деньги, которые вы помогли вернуть?

– Закон один для всех, – заметил Джин. – А для чего деньги, мне все равно. Они не мои.

– Вы посвятили свою жизнь борьбе с неверными, – зашел с другой стороны Закир. – Думаешь, я простой бандит? Нет. Я в Москве для того, чтобы не давать кафирам и продажным чеченцам спокойно ходить по этой земле. Те, кто живет в этом городе, прокляты. Они ликуют, когда узнают о гибели наших братьев и сестер. Я пришел сюда, чтобы мстить. У меня не осталось близких родственников, всех забрала война. Последним умер от ран сын. Он был славный моджахед. Я – отец и должен мстить за него. Сейчас в Москве пять начиненных взрывчаткой машин. Они ждут своего часа. Но нет людей.

– Тебе нужны смертники? – прикинулся непонимающим Джин.

– Нет, – покачал головой Закир. – Эти машины надо просто поставить рядом со станциями метро в северо-западном округе. Потом атаковать подстанцию, которая дает в этот район свет. Она за городом. Когда погаснут светофоры и остановится транспорт, придет черед машин… Я еще хотел минировать дома. Много чего хотел, – махнул рукой Закир. – Но теперь сил осталось только на один район.

– Это хороший план, – одобрительно проговорил Джин.

– Плохой! – повысил голос Закир. – Вначале был хороший. Я должен был вывести из строя все подстанции и устроить в городе много взрывов.

– Что мешает претворить его в жизнь? – удивленно захлопал глазами Джин.

– Людей совсем нет, – признался Закир. – Оружие в лесу есть, укрытия готовы, где можно потом месяц прятаться, никто не найдет. Но меня обманули. Когда оставалось совсем немного, деньги оказались фальшивыми, их прислал один человек из Англии.

– Ты из-за этого убил Шерифа? – догадался Джин.

– Я просто убиваю всех, кто мог быть в этом виноват. Мне надо смыть позор. Сейчас каждый час сообщают, что в Ичкерии идут аресты. Все из-за денег, которые туда отвез мой человек. Никто не знал, что они не настоящие. Люди отправились в банки, разделив сумму на много частей. Нескольких взяли. Это случилось в Грозном, а чуть позже – в Гудермесе. Потом ФСБ потянула за ниточку и размотала весь клубок. Сейчас в Чернокозове почти семьдесят человек. Что ни говори, а фээсбэшники и продажные менты научились работать. – Закир сокрушенно вздохнул и потупился.

– Тебя сильно подставили, – почти сочувственно произнес Джин. – За такое надо обязательно наказывать.

– Вы мне поможете? – с надеждой посмотрел на Джина Закир.

– Что нужно сделать?

– Я дам адреса, вы заберете машины с бомбами и поставите, где скажу, – стал объяснять Закир. – Потом я соберу последних людей и скажу, чтобы они атаковали подстанцию. Сами мы поедем на встречу с кафиром, который меня обманул. Как только окажемся за границей, мои люди получат команду и устроят акцию. Пусть она будет не такой, как я хотел, но ничего, все равно будет.

– Есть ли в этом смысл? – неожиданно засомневался Джин. – Ведь если тебя обманул тот, кто заинтересован в акции, пусть лучше она не состоится. Это будет ему хорошим уроком.

– Нет, состоится, – твердо стоял на своем Закир. – В священной войне надо в первую очередь думать об общем деле, а потом предаваться амбициям.

– Где ты хочешь устроить с ним встречу? – спросил Джин.

– Сначала скажите, у вас есть заграничные паспорта?

– Конечно, – кивнул Джин. – Ведь мы говорили Саловди, откуда приехали.

– Русский тоже?

– Он был с нами, – подтвердил Джин.

– Нам пригодится человек с таким лицом, – пробормотал Закир, покосившись на Антона. – Он согласится?

– Можешь быть в этом уверен, – кивнул Джин и подмигнул Антону.

– Что, без меня меня женили? – делая вид, будто не понял, о чем речь, спросил Антон и заулыбался.

– Будем считать, что вопрос решен. – Закир положил ладони на подлокотники кресла и пружинисто встал. – Сейчас мне надо попасть в одно место. Кто поедет со мной?

Стоя на нижней полке купе, Антон с усилием впихнул в багажную нишу чемодан, спрыгнул на пол и отряхнул руки.

– Все, ваш багаж на месте. Правда, пришлось приложить усилие, с трудом вошел. Там нечему ломаться?

– Ничего страшного, – отмахнулся сухощавый старик в старомодных, похожих на пенсне очках и выглянул в окно. На перроне, яростно махая пухлой ладошкой, стояла полная женщина одного с подсевшим пассажиром возраста.

Вагон дернулся. Перрон поплыл. Женщина сделала несколько шагов и пропала из виду.

– Жена? – спросил Ибрагим, сделал глоток уже успевшего остыть чая.

– Скоро тридцать лет будет, как вместе, – подтвердил мужчина и стал снимать пиджак.

Мимо проплыло здание вокзала с надписью «Орша». Миновали первую крупную станцию на территории Белоруссии.

– Минск после полуночи. – Антон сел у окна и, глядя на проплывающие мимо дома, задумался.

За последние два дня Закир посвятил их в подробности плана акции. Они встретились с заменившим Саловди чеченцем по имени Зелемхан. Невысокого роста, полный мужчина показал, где находились заминированные машины и куда нужно будет в назначенное время каждую из них поставить. Джин, Шаман и Антон получили от них ключи и выполнили приказ. Одну машину Зелемхан собирался перегнать лично. Установить ее местонахождение не представляло труда. Джин узнал его номер телефона, и Зелемхана тут же взяли под наблюдение сотрудники ФСБ. Надо ли говорить, что уже на следующий день все взрывные устройства были обезврежены. Теперь оставалось установить людей, которых Закир планировал использовать для атаки на подстанцию. Однако это было уже не так важно. Саму подстанцию скрытно взяли под охрану подразделения МВД. Под видом обслуживающего персонала на территории постоянно находились бойцы СОБРа и ОМОНа. В зданиях разместились группы захвата. На расстоянии, с которого бандиты могли обстрелять объект из гранатометов, контролировались все удобные для этих целей места. К операции подключили вторую половину группы Филиппова, которой, на время его отсутствия, командовал заместитель Туманов.

Со слов Родимова, ФСБ установила практически всех членов подполья и работала над доказательной базой. В принципе, можно было ставить точку. Но теперь нужно дождаться результатов поездки Закира в Приштину. Именно там назначил очередную встречу Блиновский. Сам того не подозревая, опальный олигарх облегчил задачу собственного уничтожения. Мало того что Закир имел связи с представителями преступного мира Косова, теперь им не надо даже ломать голову, где раздобыть оружие. Конечно, Антон подстраховался, и среди его вещей был целый арсенал специальных средств, при помощи которых можно отправить разными способами на тот свет как минимум целый полк. Но все это не пригодится, если у Блиновского будет хорошо работать служба безопасности, а она у него не относилась к числу слабых. В свое время он под разными предлогами переманил к себе на работу лучших специалистов из числа офицеров КГБ и МВД.

– Позвольте? – Новый пассажир взял пакет с бельем и вопросительно посмотрел на сидевшего у окна Антона.

– Да, пожалуйста, – догадавшись, что тот хочет раскатать матрац и застелить постель, кивнул Антон и вышел в коридор.

Все ехали в разных вагонах. Кроме Ибрагима в их команде появился Магомед Исхаков, чеченец со славянской внешностью. Он даже говорил без акцента. Джин ехал в купе с Закиром и должен был сообщить, когда бандит даст команду о подрыве. Ориентировочно это произойдет, как только они проедут белорусско-польскую границу. Как раз в Москве будет час пик. Необходимо контролировать реакцию бандита, который узнает, что и этот план провалился. Не исключено, что Закир заподозрит в неудаче новых членов подполья в лице Джина, Шамана и Антона, поэтому надо быть начеку. Поначалу планировалось отправить параллельно сотрудников отдела оперативно-технического наблюдения, которые провели бы мероприятия по дезинформации бандита о событиях в Москве. Для этого был разработан целый план, но в последний момент от него отказались. Было решено попросту все списать на очередную неудачу.

Двери в конце вагона открылись, и Антон увидел Закира. По всей видимости, чеченец шел из вагона-ресторана. Придерживаясь за поручень, он не спеша двигался по коридору. Заметив Антона, сначала собирался сделать вид, будто они не знакомы, и пройти мимо, но потом задержался:

– Почему здесь стоишь?

Вместо ответа Антон молча пожал плечами.

– Что Ибрагим делает?

– Сидит. – Антон показал взглядом на двери купе. – Чай пил.

– Ничего подозрительного не заметил? – Закир с опаской выглянул в окно, словно боясь увидеть там бегущих рядом с вагоном милиционеров.

– Пока нет, – покачал головой Антон.

– А кто с вами едет?

Антон только собрался ответить, как кто-то сзади положил ему на глаза руки.

Филиппов обомлел. Его узнал кто-то из своих, но понятия не имеющий о цели его поездки. Более того, это была женщина, возможно, очень молодая.

Антон осторожно убрал ладони с лица. Закир удивленно наблюдал за этой сценой.

– Товарищ подполковник, а я вас узнала! – раздался, как гром среди ясного неба, веселый девичий голос.

Лицо Закира потемнело от гнева, рот исказила судорога, а глаза округлились.

Антон обернулся. Большие голубые глаза, немного испуганный взгляд и радость встречи. Перед ним стояла проводница вагона, в котором Антон недавно возвращался из отпуска. Он даже пожалел, что вступился тогда за электрика, а после пошел пить с ней чай. Иначе девчонка навряд ли запомнила бы. Господи, и все из-за какой-то дикой случайности! Неужели крест на всем? Что делать? Немедленно задерживать Закира и его людей? Нет, должен быть выход!

– Привет! – Антон сгреб девушку левой рукой, прижал к себе, щелкнул пальцем по носику и весело посмотрел на Закира. – Уже не подполковник. Можешь поздравить, генерала получил. Пойдешь за меня замуж?

– А я вас еще в Москве узнала, но подойти не решилась, – лепетала девушка.

Антон вдруг поймал себя на мысли, что впервые его подвела память, он никак не мог вспомнить ее имени.

– Я тебя видел, но подумал, что обознался. – Антон продолжал делать вид, что рад встрече. – Ты как на этом поезде оказалась?

– Та поездка у меня была последней, – начала рассказывать девушка. – Предложили на международный, я и согласилась.

– Переспала, наверное, с начальником? – хохотнул Антон.

– Дурак! – покраснела девушка.

– Придешь сегодня? – Антон прищурился, провел языком по ее щеке и неожиданно вспомнил, что ее зовут Кристина.

Девушка сморщилась, втянула голову в плечи и убежала.

– Почему она сказала «подполковник»? – глядя вслед проводнице, спросил Закир.

– Женщина любит ушами, – развел руками Антон. – Ехал из Курска от другана. С билетами напряг. Лето. Договорился с ней, чтобы взяла. Представился подполковником. А что, не похож? Потом пришлось одного урода на место ставить. Поддатый был, – шлепнул себя по горлу Антон. – Из вагона-ресторана шел, и сцепились. Она запомнила.

– Значит, можно тебя поздравить, – улыбнулся Закир.

– С чем? – не понял Антон.

– С генеральской должностью.

– Точно, – усмехнулся Антон. – Пойду, попробую ее раскрутить.

– Не делай этого, – нахмурился Закир. – Ты видел, как она обиделась? Сейчас поднимет шум, и неизвестно, чем дело кончится.

– Это она при тебе такая, – отмахнулся Антон, – а на самом деле просто шалава.

С этими словами он отправился следом за проводницей. Конечно, Антон не собирался переспать с ней, как сказал Закиру. Просто не исключал, что бандит поручит кому-то из своих людей проверить рассказанную им версию.

Девушку он нашел в соседнем вагоне. Обхватив плечи руками, она сидела в купе проводников и плакала.

Антон захлопнул за собой дверь и сел рядом.

– Вы? – изумилась она и стала подниматься.

– Сядь! – удержал ее Антон. – Извини, что так получилось. Мне некогда тебе объяснять…

– Выйдите отсюда! – срывающимся голосом крикнула проводница.

Антон обхватил ее рукой и быстро зашептал на ухо:

– Запомни, мы познакомились с тобой в Курске. Я подсел без билета. По пути устроил драку, и тебя чуть не уволили. Поняла?

– Зачем?

– Так надо, – уклончиво ответил Антон. – Я обманул тебя тогда, что подполковник. Документы ты у меня так и не проверила.

– Ты на задании? – Глаза девушки округлились.

– Угадала. – Антон убрал с худеньких плеч руки. – И еще, – покосился он на двери, – если что, у нас с тобой было…

– Что? – выдохнула она.

– Все! – Антон встал. – Вообще-то, ты мне проблемы устроила…

– Правда? – недоверчиво глядя снизу вверх, спросила Кристина.

– Правдее некуда, – подтвердил Антон. Вдруг в голову пришла мысль, что, оставшись одна и немного поразмыслив над случившимся, Кристина расскажет обо всем сопровождающим состав сотрудникам транспортной милиции или, того хуже, поднимет шум на границе.

– Что-то еще? – Кристина стала теребить воротничок своей форменной рубашки.

– Можно я сегодня у тебя переночую? – выдавил он из себя. – Нет, ты не подумай, я к тебе пальцем не притронусь. Когда придет твоя очередь отдыхать, просто буду сидеть на полу.

– Зачем?

– Ты назвала меня подполковником, – напомнил Антон. – Я, конечно, как мог, выкрутился, сказал, что тогда обманул тебя. Но мне кажется, они заподозрили ложь.

– Хочешь сказать, что могут спросить меня? – догадалась Кристина.

– Если захотят вычислить, лжем мы или нет, сделают это в два счета, – стоял на своем Антон. – Сначала тебе пару вопросов зададут, потом мне и сверят ответы. А так они попросту не придут.

– А кто ты на самом деле? – спросила Кристина.

– Милиционер, – шутливо нахмурил брови Антон.

– Странно. – Она поежилась и отвела взгляд в сторону.

Антон догадался, что девушка не поверила ему. В такое и он бы не поверил, окажись на ее месте. Уже завтра к обеду поезд будет в Польше. Если пребывание сотрудника МВД России на территории дружественной Белоруссии еще можно было как-то объяснить, то кто даст право проводить операции и следить за бандитами в стране, которая, ко всему, член НАТО?

– Ты про Интерпол слышала?

Кристина неопределенно передернула плечами. Антон вдруг вспомнил, как похабно облизал ее в коридоре, и расстроился, стало противно за самого себя. И как только в голову пришло? Наверное, этот момент и Закира сбил с толку. Нет, Кристина сейчас – самая главная угроза всей операции. Нужно принять все меры, чтобы она не смогла повлиять на результаты поездки. Оставалось одно – сыграть на чувствах. Антон понял, что она не просто так узнала его. Все это время девушка думала о нем.

– Когда твое время отдыхать? – спросил он.

– После Минска, – ответила Кристина.

– Тогда я схожу за вином? – посмотрел на часы Антон. – А то скоро ресторан закроется.

– Нам нельзя пить на работе, – предупредила Кристина.

– Я тоже только для виду, – согласился с ней Антон. – Просто надо посмотреть, как там мои подопечные, и сказать, что я у тебя проведу ночь, а то они всякое могут подумать.

– Ты ведь просто боишься оставить меня одну? – неожиданно спросила Кристина.

– В твоем положении действительно тяжело поверить в то, что я тебе сказал, – признался Антон.

– А кто эти люди? – спохватилась она.

– Контрабандисты, – соврал он. – Вывозят культурные ценности, иконы.

– Знаешь, мне очень хочется, чтобы ты и вправду остался, – с застенчивостью призналась Кристина.

Антон не удержался, взял ее за затылок, притянул к себе и поцеловал в лоб…

Лежа на верхней полке, он смотрел в окно на проплывающие мимо поля, ухоженные деревеньки, чернеющие мокрым асфальтом дороги и с тоскою думал, почему так не живут в России. Ведь, по сути, в Польше те же славяне, так же, как и русские, хлебнувшие лиха социалистического строя. Даже язык чем-то похожий. Но нет здесь покосившихся заборов, вросших в землю серых избенок с грязными окнами, помоек и стихийных свалок.

Несмотря на то что Антон вернулся в свое купе лишь под утро, уснуть никак не мог. Мучила совесть. Он в очередной раз обнадежил женщину, и в его душе эта ночь тоже оставила большой след.

В дверь стукнули, и она с шумом разъехалась. Антон свесил голову вниз. Закир бросил на него злой взгляд и махнул рукой Ибрагиму. Чеченец быстро сел, надел резиновые тапки и вышел.

Немного поразмыслив, Антон тоже спустился вниз, взял пустой стакан и отправился за чаем. Чеченцы стояли в проходе и о чем-то шептались. Вид Закира был удрученным. Видимо, бандит узнал, что акция сорвалась.

Антон вернулся, лег на верхнюю полку и наконец задремал. Но поспать так и не удалось – уже доехали до Бреста и начался таможенный и пограничный досмотр. Потом шла замена тележек под европейскую колею. Спустя два часа снова тронулись. Все это время двери в тамбурных переходах были закрыты, однако Антон опасался, что Закир отправит одного из своих головорезов побеседовать с проводницей. После проведенной с ней ночи он был уверен: девушка будет стоять на своем и расскажет в случае чего предложенную им версию. Но она была молода и совсем не умела врать, а бандитам этого достаточно. Туго тогда Антону придется.

Как Антон и предполагал, Блиновский изменил место встречи. Причем сообщение об этом пришло от его секретаря, когда они были в берлинском аэропорту Шенефельд и собирались взять билеты до столицы Македонии Скопье. Уже оттуда Закир планировал отправиться в Приштину на машине. Офицерам-чеченцам этот маршрут был знаком – пару лет назад они выполняли задание на территории непризнанной республики. Поэтому, когда Закир сообщил, что им придется лететь в Ригу, Джин едва не зарычал от досады.

– Этим путешествие не закончится, – словно извиняясь за выкрутасы олигарха, говорил Закир, когда они дожидались своей очереди на таможне в Риге. – Уверен, этот ишак будет ждать нас в Эстонии. Он любитель путать следы. Думаешь, русских боится? – Чеченец выдержал паузу, словно давая попутчикам возможность высказать свое мнение, и, не дождавшись, ответил: – Нет. Просто хочет показать нам, как ему тяжело живется.

– И светит нас по всей Европе, – хмыкнул Джин.

Однако Антон знал еще одну причину, по которой олигарх принялся гонять их через таможни. Это один из способов до минимума снизить вероятность того, что кто-то из сопровождающих Закира людей окажется с оружием. Из-за террористической угрозы правила проверки багажа в аэропортах были ужесточены до предела. Олигарх же опасался, что в окружение террориста проник представитель заинтересованных в его смерти людей.

В Риге они поселились в недорогой гостинице на окраине города, сняв несколько дешевых номеров, и стали ждать дальнейших указаний. Но олигарх словно забыл про них. Представитель Блиновского позвонил лишь на вторые сутки, и Закиру было предложено приехать в Таллин. С собой он должен был иметь не более одного сопровождающего. Антон не удивился, когда ему об этом сообщил Джин. Нельзя сказать, что олигарх не доверял Закиру. По крайней мере, ему наверняка еще не было известно о подмене денег, как и то, что он – главный подозреваемый случившегося недоразумения. Просто это стандартное требование отвечающих за его безопасность людей. Антон давно был информирован о составе службы безопасности, личных качествах ее начальника и способах обеспечения охраны Блиновского. Они старались минимизировать количество сопровождающих гостей лиц, справедливо полагая, что эти самые гости не всегда могут адекватно относиться к подбору своей свиты, и были правы. Ведь удалось же трем офицерам спецназа ГРУ войти в круг наиболее приближенных к Закиру людей.

Бандит принял решение ехать в Ригу с Ибрагимом. Джину было приказано раздобыть два пистолета. Антон знал, что на любом этапе их путешествия может возникнуть необходимость в оружии или документах. Для офицеров спецназа такое положение дел было в порядке вещей. Ведь не всегда группа забрасывается в тыл противника, имея при себе полную экипировку. Большая часть задач может решаться другими способами. Например, не исключены варианты приезда диверсионного подразделения под видом туристов за несколько дней до начала военного конфликта или проникновение на территорию врага под видом граждан третьей страны. Конечно, на такие случаи есть агентурная сеть, в составе которой всегда найдутся люди, умеющие обеспечить всем необходимым, во многих странах оборудованы тайники и убежища. Есть даже специальная статья расходов для обновления в них продовольствия, оружия и боеприпасов. Но Закиру никто не даст разрешения воспользоваться ими или войти в контакт с представителями резидентуры.

Для разговора Антон выбрал сквер недалеко от гостиницы.

– Как будем выходить из положения, командир? – спросил Джин.

– Вариантов много, – размышляя над вопросом, ответил Антон. – Здесь много оружия на руках. Его официально может купить любой гражданин страны. Но в этом случае тут же возникнет масса проблем. Поэтому будем продолжать играть роль людей, приехавших сюда, чтобы купить машины.

– Пистолет, а лучше два, ему нужны завтра утром, – с тоской в голосе проговорил Джин.

– Он дал деньги? – Антон посмотрел вслед обогнавшей их пары и перевел взгляд на чеченца.

– Тысячу евро.

– Боюсь, не хватит. У меня есть пятьсот долларов, но это на возвращение. Хотя, – махнул рукой Антон, – в крайнем случае оставим на билеты на поезд до ближайшей российской станции.

Уже через час они были в автосалоне, расположенном под открытым небом недалеко от порта. Среди нескольких сотен самых разных машин бродили с десяток мужчин и женщин. В сторонке о чем-то говорили двое парней в одинаковых рубашках и брюках. По всей видимости, это были продавцы.

Антон направился к ним.

– Вы что-то выбрали? – шагнул навстречу русоволосый парень с серебряной сережкой в ухе.

– Мне нужен ваш хозяин, – сказал Антон.

– Наш офис расположен в другом месте, – начал было объяснять парень, но Антон не дал ему договорить:

– Слышь, урод, я у вас пять тачек под реализацию взял, мне трое покупателей в Москве претензии предъявили. Одна была утопленная, две другие конкретно битые.

– А у тебя где глаза были, когда покупал? – вступил в разговор второй продавец. Он был на голову выше своего напарника и шире в плечах.

Антон оглянулся по сторонам – на них никто не смотрел. Он шагнул к парню и резко двинул ему коленом между ног. От боли тот согнулся. Антон положил ему правую руку на шею. Мгновение – и парень врезался теменем в решетку радиатора «Опеля». Раздался вскрик, хруст ломающейся пластмассы, и парень свалился на асфальт. Его напарник попытался бежать, но, едва развернувшись, налетел на Джина.

– Тише! – недовольно крикнул тот.

– В общем, так. – Антон взял парня за мизинец и сдавил так, что лицо бедняги стало белее мела. – В девятнадцать часов у парка напротив гостиницы Stroomi Ag. И не в ваших интересах обращаться в полицию.

В это время пришел в себя и поднялся с асфальта напарник худого. Он отряхнул брюки, провел по голове ладонью.

– Еще добавить? – шагнул к нему Антон.

– Хватит, – отступил парень.

В назначенное время к условленному месту подъехал неприметный «Фольксваген», из которого вышел уже знакомый Антону крепыш и невысокий седой мужчина в белом костюме. Острая бородка делала его похожим на профессора.

Антон наблюдал за ним из-за стоявшего на другой стороне улице микроавтобуса. Почти сразу зазвонил сотовый, и он взял трубку.

– Говори!

– Это Шаман. С ним приехали трое быков. Серебристый «Опель». Оставили в квартале. Один прямо на тебя идет. Джинсовая куртка, серые брюки, на ногах коричневые туфли…

Антон огляделся по сторонам, увидел рослого молодого мужчину в накинутой поверх футболки джинсовой куртке, что наводило на мысль о наличии у него оружия, и шагнул ему навстречу.

– Молодой человек!

Хмуря брови, мужчина сделал вид, будто не слышит, и принял левее, намереваясь обойти незнакомца. Антон выставил на его пути ногу. Мужчина споткнулся, сделал большой шаг, пытаясь не упасть, однако в следующий момент Антон просто зацепил ступней его ногу, и он полетел лицом на асфальт. Опустившись рядом с ним, Филиппов двинул мужчину кулаком по затылку, быстро перевернул на спину и обыскал. Нескольких секунд было достаточно, чтобы «ТТ» перекочевал к нему за пояс. Заодно он на всякий случай проверил документы. Айгкарс Калвитес имел обычный паспорт и не был полицейским. Через полминуты Антон уже несся через переулок на соседнюю улицу. Однако на половине пути перешел на шаг, свернул в подъезд двухэтажного старинного дома и вышел через вторую дверь в тихий и спокойный дворик. Пройдя через него, оказался прямо напротив пешеходного перехода.

Спустя час он уже сидел в небольшом кафе под открытым небом недалеко от набережной. Вместо серой рубашки и джинсов на нем были майка и бриджи, на голове кепка с длинным козырьком, на соседнем стульчике – сумка, с какими обычно ходят на пляж. Вскоре пришли Джин и Шаман. Они тоже выглядели немного иначе.

– Ну, что? – Антон отставил в сторону пустой стакан из-под минеральной воды.

– Один «ПМ», – оглянулся по сторонам Шаман. – У тебя как?

– «Токарев».

– Китайский? – спросил Джин.

– Наш, – покачал головой Антон. – Ушли ровно?

– Да, – подтвердил Джин.

– Пошли прогуляемся. – Антон поднялся из-за стола.

– Я боялся, что они с полицией приедут, – сунув руки в карманы брюк, сказал Шаман.

– Я такую возможность тоже не исключал, – кивнул Антон.

– Куда сейчас? – спросил Джин.

– Надо найти место, где Шаман передаст нам с тобой игрушки. Я их смажу, а ты вручишь Закиру.

– Их потом нельзя будет брать в руки? – спросил Джин.

– Зачем спрашиваешь, если знаешь? – нахмурился Антон.

– А как быть?

– Отдашь в сумке.

Состав яда, которым Антон собирался обработать оружие, был секретным. Много лет назад он уже использовал его, нанеся на поручни трапа, ведущего в каюту одного из ярых врагов России. Дело было у берегов Кипра, на яхте. Этот человек через несколько дней скончался.

Эпилог

– Здравствуй, Закир! – Блиновский слегка наклонил голову, словно пытаясь понять, как изменился стоящий перед ним человек с того времени, как они виделись последний раз в Лондоне.

– Здравствуй, Олег, – поприветствовал опального олигарха чеченец и оглянулся на стоящих позади себя телохранителей хозяина апартаментов. – Ты совсем перестал доверять людям. Только что твои охранники отобрали у меня оружие. Разве так встречают гостей?

– Таков порядок, – развел руками Блиновский и показал взглядом на стул: – Присаживайся.

– Я думал, что ты остановился в гостинице.

– Еще когда я жил в Москве, купил себе этот домик. – Блиновский уселся напротив Закира и посмотрел на стоявшего у стены парня в белой сорочке.

Перед Закиром появилось какое-то диковинное блюдо из мяса и зелени.

– Я знаю твои кулинарные пристрастия, – улыбнулся одними глазами Блиновский.

Между тем официант налил в бокал красное вино.

– Раз знаешь, почему он тогда вино наливает? – нахмурился Закир, пытаясь разозлить себя для продолжения разговора.

– Просто чтобы украсить стол, – пояснил олигарх.

Охранники вышли, следом выскользнул официант.

Закир взял вилку и нож, повертел в руках, отложил в сторону. С утра его слегка мутило, а справа, под ребрами, что-то стало давить. Чеченец знал, что с той стороны у человека печень, и был очень удивлен – ведь он никогда не пил и не курил. В машине Ибрагим тоже жаловался на странную усталость.

– Что-то не так? – насторожился Блиновский.

– Неважно себя чувствую, – признался Закир, размышляя, как перейти к главному вопросу, из-за которого он сюда приехал. – Наверное, смена климата повлияла. Да и еда здесь другая.

– Смотри, – нахмурился Блиновский, – не хворай. Ты мне здоровый нужен.

– Правду говоришь? – спросил Закир. – Или просто так сказал?

– Странный вопрос. – Блиновский задержал у рта вилку с наколотой на нее оливкой.

– Чего тут странного? – удивился Закир, начиная злиться. – Ты делаешь вид, будто ничего не произошло. У тебя крепкие нервы. А не подумал, что я чувствую после того, как узнал о подставе?

– Подбирай выражения, – пытаясь скрыть охватившее волнение, попросил Блиновский.

– Не буду я ничего подбирать, – прохрипел Закир. – Почему деньги фальшивые отправил?

Блиновский открыл рот, намереваясь что-то сказать, потом откинулся на спинку стула и не мигая уставился на Закира.

– Ты ничего не путаешь?

– Из-за тебя меня прокляли на родине, – продолжал говорить Закир. – Из-за этого сорвалась акция и погибли мои люди…

– Что ты говоришь, Закир? – Блиновский весь пошел пятнами.

Сзади послышался шум. Закир обернулся. В приоткрытых дверях торчала голова охранника.

– Все нормально, – махнул рукой Блиновский и вновь уставился на Закира. – А где гарантия, что это не ты присвоил деньги?

Закир не помнил, как оказался рядом с Блиновским. Он увидел запрокинутую голову олигарха и его наполненные ужасом глаза, когда из распоротого ножом горла в разные стороны ударили горячие струи крови.

Content

Альберт Байкалов
Беспощадные

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Эпилог