Анна Гринь

По ту сторону тени

Я хочу сказать слова благодарности всем, кто рядом со мной.

Тем, кто поддерживает меня.

Тем, кого я люблю и перед терпением кого я преклоняюсь.

Спасибо моей семье.

Спасибо моим друзьям.

И спасибо тебе, мой читатель.

Глава 1

У каждого народа в мире есть свои легенды и мифы. Эти истории повествуют о богах и богинях, создании мира и человека, о неведомых мирах, о добре и зле, удивительных героических поступках людей. Из уст в уста передавали люди эти легенды задолго до того, как первый из них высек слова на камне, записал на глиняных и восковых дощечках, березе, папирусе и бумаге. Легенды, появившиеся в далекие времена, со временем переплелись с верованиями, неосознанными страхами и домыслами людей, меняясь до неузнаваемости, так что если и была в них крупица истины, то она потерялась с ходом человеческой истории. Сейчас мифы и легенды — невероятные истории, в которые никто по-настоящему не верит.

Из дневников Гриффина

С самого утра над городом висел туман, скрывая дома и прохожих. Машины, пробираясь сквозь это белесое молоко, глухо урчали и разбрызгивали лужи.

Эль зевнула и всмотрелась в нерадостную картинку за окном. Джейми опаздывал, и девушке давно надоело ждать друга. Официанткам тоже не нравилась погода, они вяло прогуливались между столиками. Посетители разбежались от окон, где немилосердно дуло из всех щелей, а обогреватели лишь немного разгоняли холод от двери.

Звякнул колокольчик, и наконец-то перед девушкой предстал запыхавшийся приятель. Джейми выглядел довольно помятым, словно звонок Эль застал его врасплох и парень выскочил из дома в чем был. Рубашка, потертые джинсы, куртка с затертой на спине эмблемой и кеды, смотрелись неплохо, хотя сколько себя помнила Эль, друг выглядел неизменно.

— Эй, ты где был? Мы же договаривались, — Эль вскочила и обняла друга, на миг прижавшись к его шершавой щеке, и заглянула в добрые глаза с лукавой искоркой.

Джейми виновато улыбнулся и пожал плечами, плюхаясь на диван рядом с подругой:

— Прости, я совсем забыл, что сегодня мы собирались пойти к Максу.

— Забыл или проспал? — проницательно хмыкнула девушка, встряхнув чуть вьющимися на концах длинными каштановыми волосами. — Джейми Дэвид Фейн, я знаю тебя с самого детства. Ты живешь в соседнем доме. Не думай, что сумеешь меня обмануть. — Она пересела поближе и уверенно ткнула друга в щеку, рассматривая его. — Я вижу отпечаток клавиатуры. Опять играл всю ночь?

— Я отдуваюсь за нас обоих, — отшатнувшись, отозвался друг и заглянул в чашку Эль. — Ты уже выпила кофе? Давай закажем еще. И булочек.

— От булочек одни неприятности, — девушка потерла нос, чтобы не чихнуть, и вздохнула, вновь уставившись в окно.

— Да ладно, я бы поел. Голодный, жуть, — Джейми позвал официантку и дозаказал капуччино и несколько кексов.

Пока друг ел, Эль рассматривала брошюрку, оставленную отцом на прикроватном столике.

— Это что? — полюбопытствовал друг, выхватив тонкую книжицу из рук девушки.

— Это всего лишь одно не самое милое, но дешевое местечко, куда отец советует уехать на лето, — простонала Эль и посмотрела на друга из-под ресниц. — Хорошо тебе, остаешься в городе на все лето, и никто не будет тебя контролировать.

— Да ладно тебе, — отмахнулся друг. — Это всего на несколько недель, а потом ты вернешься, и мы будем ходить сюда за кофе и в кино по четвергам. Все как обычно.

— Ты настоящий друг, — хмыкнула девушка и прислонилась к парню плечом.

Джейми улыбнулся и едва сдержал чуть расстроенный вздох.

Они познакомились давно, еще когда мама Эль жила с ней и отцом. Но потом Матильда Джилсон решила начать все заново и уехала из города. С дочерью они давно не виделись, и Эль ничего о ней не знала. Мать даже не сообщила, где осела в итоге.

Отец Эль, мистер Джилсон, иногда рассказывал Джейми, что Эль постепенно забывает мать, привыкает жить без нее. За восемь лет девушка неплохо научилась так существовать, лишь иногда вспоминая о бросившей их матери.

За эти годы Джейми и Эль настолько сроднились, что часто забывали об отсутствии кровного родства. Для них обоих это не имело значения. Даже друзья-парни Джейми не смели подкалывать приятеля по поводу Эль. За шутки по поводу подруги юный Фейн мог и нос разбить.

— Я не хочу ехать, — вздохнула девушка и откинулась на диванчике, не замечая, что Джейми исподтишка ее рассматривает.

В свои семнадцать Эль уже не выглядела, как ребенок. Невысокая, стройная, с длинными густыми локонами. Девушка могла бы через пару лет стать настоящей красавицей, но Джейми был даже рад, что подруга мало обращает на себя внимания, скрываясь от всего мира за простыми джинсами, майками и спортивными кофтами. Подруга не изменилась с возрастом, не стала зацикленной на одежде и косметике девицей, осталась его привычной и знакомой сестренкой.

— Слушай, все будет хорошо, вот увидишь, — постарался убедить подругу Джейми. — Ничего ужасного в этом нет. Сама подумай, какой отличный способ хоть немного отдохнуть от города, побыть на природе, подышать морским воздухом.

— Мне и здесь хорошо, — надулась Эль, прижимая к себе потрепанную джинсовую сумку.

— Ладно, пойдем, — покачал головой парень и пригладил коротко стриженные темные волосы.

Магазинчик "У Макса" встретил ребят привычным запустением и шлейфом запаха старых книг. Эль, как и всегда, тут же отправилась к полкам с подержанными книгами, надеясь разыскать среди них что-то интересное, а Джейми, помахав издали хозяину, нырнул в отдел компьютерных игр.

Сюда они ходили так давно, что уже считались своими ребятами. Порой Макс даже делал Эль скидку, если она брала много потрепанных томиков.

Дома у девушки в комнате целая стена была увешана полками, на которых теснились книги. В основном она читала приключенческую и фантастическую литературу, лишь иногда переключаясь на что-то заданное по домашнему заданию, и ребятам было интересно обсуждать книги и игры.

Сегодня Эль задалась целью найти какие-нибудь интересные мифы о сверхъестественном, вот только Джейми об этом она рассказывать не хотела. В последние дни девушке все чаще мерещились странные вещи.

Это утро не было исключением. Выходя из дома и медленно спускаясь по короткой лесенке, Эль заметила какие-то черные тени в конце переулка. В другое время она не обратила бы на них внимание, решив, что кто-то просто решил прогуляться в тумане в черной одежде. Но сквозь черные создания можно было видеть включенные фары припаркованного под деревом автомобиля, и Эль не смогла сдержать вскрик. Сжимаясь от страха, девушка едва не вернулась домой, но вовремя вспомнила, что квартира пуста, и там ей придется остаться один на один со своими страхами. В итоге пришлось быстрым шагом направиться к метро и поскорее уехать в центр. И все равно до самой встречи с Джейми ей мерещились всюду тени, холод и удушливый запах дыма.

С этим запахом Эль сталкивалась не первый раз, но тогда черные тени не казались ей такими реальными. Тогда она приняла их просто за плод собственного воображения.

Рассматривая книги на полках, Эль то и дело вытаскивала приглянувшиеся и начинала листать. После непродолжительных поисков ей понравился один томик, и с ним она уселась в глубокое кресло, собираясь почитать, пока Джейми занят. Приятель болтал с Максом, обсуждая стратегию одной из новинок, когда дверь открылась и в зал магазина неторопливо вошел мужчина.

Он был одет очень странно для этого места: в костюм и очень строгие лаковые ботинки. В руках мужчина сжимал узкую трубку телефона. Взглянув на Эль, он прошел к дальнему стеллажу с журналами и уткнулся в телефон, быстро и тихо в него что-то зашептав.

Пару секунд девушка смотрела на него, хмурясь, но затем вернулась к книге, хотя время от времени ей казалось, что она видит боковым зрением вовсе не человека, а здоровенную черную тень, медленно растекавшуюся по магазину.

— Все, я выбрал, — крикнул Джейми, и она освобожденно подпрыгнула в кресле, радуясь, что они скоро уйдут и ее перестанут терзать странные видения.

Они выскочили из магазина через несколько минут, и Эль могла поклясться, что странный мужчина с телефоном проводил ее задумчиво напряженным взглядом.

По дороге домой, девушка думала рассказать Джейми о странном человеке, но затем одернула себя, сообразив, что в глазах друга будет выглядеть параноиком. На подступах к дому она увидела еще одного странного мужчину на краю парка. Она не могла его рассмотреть, но чувствовала, что мужчина внимательно за ней наблюдает.

— Ну, я побежал, — улыбнулся Джейми, сжимая в руках диск. Приятелю явно не терпелось приступить к изучению игры.

— Удачи, — крикнула Эль уже ему в спину, обернулась, чтобы посмотреть на байкера, но тот будто растаял в воздухе, лишь какая-то темная тень несколько секунд повисела под кронами старых яблонь.

Помотав головой, девушка поднялась по ступенькам и вошла в подъезд.

Они жили в этом доме с самого рождения Эль. Развод родителей мало повлиял на обстановку, лишь пропала картина с видом пляжа при входе.

Не самая большая квартирка была залита вечерним солнечным светом. Из холла девушка легко заметила, что отец еще не вернулся: его кресло у телевизора пустовало. Почти всегда, приходя домой, отец усаживался в излюбленный угол и включал новости, а потом футбол. Они с Эль разговаривали в редкие минуты по утрам и перед сном. Все остальное время девушка была предоставлена сама себе.

Иногда тетя Мэри навещала их, и тогда на удивленную и ошарашенную Эль обрушивался шквал вопросов об учебе и парнях. С каких-то пор Эль возненавидела приезды тети, стараясь не бывать дома слишком много в такие дни, благо тетя навещала их раз или два в год.

Но, тем не менее, тетя старалась издали руководить жизнью Эль. И тогда отец под ее влиянием пробовал убедить дочь начать одеваться женственней, но она неизменно отмахивалась. В кедах и простых черных джинсах ей ходить нравилось куда больше, чем дрейфовать на шпильках.

В школе на Эль давно никто не обращал внимания. Там у нее было полно подруг, одевавшихся подобным образом или еще хуже. В понимании родителей, конечно же.

Сбросив кеды, девушка прошла по темному коридору в свою комнату, но долго не решалась открыть дверь. Почему-то опять вспомнились странные люди, будто бы наблюдавшие за ней.

Всего двое, но еще никогда в жизни Эль так отчетливо не чувствовала тиски страха. Происходящее не просто выбивалось за рамки нормального, в этом явно прослеживалось что-то плохое.

Плохое.

Эль отчетливо осознала, что не должна входить в свою спальню. Не теперь, пока она одна в квартире.

Ощущение было столь отчетливое, что девушку пробил озноб. Вернувшись в коридор, она схватила сумку и нашарила в ней телефон.

— Джейми, а как на счет кино у меня? — дрожащим голосом предложила она, как только ей ответил знакомый голос. Она старалась не смотреть на дверь, но и не отворачиваться от нее полностью.

Когда через четверть часа друг появился на пороге с двумя пачками снеков, дверь в квартиру была распахнута настежь, повсюду горел свет. Джейми прошел в маленький квадратный холл, откуда квартира просматривалась, как на ладони: вперед — небольшая гостиная с двумя окнами, плотно заставленная потертой мебелью с красно-коричневых тонах; налево — кухня, больше похожая на чью-то отрыжку из-за отвратительного грязно-желтого цвета; а направо — ванная, туалет и две крошечные спальни.

Молодой человек столько раз бывал здесь, что моментально обернулся на звук скрипнувшего пола, поняв, где Эль. Девушка сидела на подлокотнике отцовского кресла, прижав к животу пыльную подушку. Сколько мистер Джилсон не пытался, пыль въелась в само сердце этой квартиры. Не помогали ни щетки, ни пылесос.

— Ты чего? — удивился Джейми, пристроив шуршащие пакетики на комод в гостиной. От приятеля не укрылось, что девушка так и не переоделась, на ней были те же штаны и майка.

— Все нормально, — дрожащим голосом произнесла Эль и как смогла спокойнее попросила: — У меня просто бзик, так что не обращай внимания, но сделай для меня одну вещь. Открой, пожалуйста, дверь в мою комнату и включи свет.

Джейми удивленно хмыкнул, сбросил кеды, прошел вдоль по коридору и толкнул дверь. Эль выглянула из-за косяка, наблюдая за его действиями. Друг шагнул в серый провал единственной неосвещенной части квартиры и ткнул пальцами в выключатель. Лампа под потолком вспыхнула, выхватив из темноты всю правую половину спальни.

Эль облегченно вздохнула, когда Джейми заглянул внутрь и задумчиво признался:

— Знаешь, если бы я оставлял такой беспорядок, то тоже бы боялся всякой тени. Эль, ты же девушка. Почему твоя комната выглядит так, будто тут прошел ураган?

— Заткнись и иди в гостиную, — фыркнула она, проходя вслед за парнем и оттесняя его от двери. — Я сейчас.

Только оказавшись в своей спальне и захлопнув дверь, Эль окончательно расслабилась.

— Как глупо, — рассмеялась она себе. — Я такая впечатлительная. Нужно поменьше смотреть ужастики, и перестанут мерещиться черные тени за каждым поворотом.

Вечер прошел спокойно и привычно. Они выпили остатки сока, съели снеки и посмотрели какое-то смешное кино, ни названия, ни сюжета которого Эль не запомнила. К моменту, когда Джейми собрался уходить, вернулся отец, и девушка со спокойным сердцем выпроводила друга за дверь.

Отец был привычно мрачен. Свой ужин он перетащил к телевизору и уставился в монитор, не обращая внимания на дочь. Эль взяла из запасов на кухне плитку шоколада и устроилась за ноутбуком, собираясь поработать над сочинением для первых занятий по литературе.

Горький шоколад застрял в горле, вызвав жажду, и девушка встала, собираясь налить себе стакан воды. Будто невзначай выглянув в окно, она мелко вздрогнула, заметив человеческую фигуру под деревьями на другой стороне улицы.

"Мужчина… Может это чей-то возлюбленный?" — судорожно предположила Эль, но тут же пришлось отбросить эту мысль. В их доме кроме нее самой не жило ни одной девушки или достаточно молодой женщины. Над ними обитала семейная пара, недавно отметившая сорок лет совместной жизни. В соседних подъездах владельцы сменялись все время, но мужчина смотрел именно на ее часть дома, наблюдая за окнами именно квартиры Эль.

— Что же это такое?

Спала она плохо, вздрагивая и ворочаясь. Несмотря на толстое одеяло, Эль мерзла. Ее зубы отбивали мелкую дробь. Свернувшись калачиком, она пролежала в постели до тех пор, пока за окном не появились навязчивые признаки разгорающегося дня.

Выглянув в окно, девушка с удивлением обнаружила туман, так и не отпустивший город за ночь. Вздохнув, Эль поплелась в ванную, где долго грелась под жесткими струями душа, надеясь согреться, но холод будто проник в каждую клеточку ее тела.

Увидев ее, бледную, с глубоко запавшими покрасневшими глазами, отец удивленно хмыкнул и резонно спросил:

— Ты заболела?

Девушка неопределенно мотнула головой. Не смотря на усталость и озноб, ей никак нельзя было отвертеться от поездки в другую часть города за заказанными дисками, в противном случае продавец перезвонил бы кому-то другому и подборка, за которой девушка гонялась всю весну, ушла бы к другому человеку.

— Я пойду, пап, — она невесомо поцеловала отца в щеку и накинула поверх теплого свитера ветровку.

— Будь осторожна, — напутствовал отец и углубился в новости.

— Как всегда, — кивнула девушка и выскочила за порог.

В такие минуты, когда отец хоть и видел ее беспокойство, но не пытался как-то помочь, Эль недолюбливала его особенно сильно.

Вздохнув, она направилась к метро, уговаривая себя, что поездка не будет столь утомительной, как казалось на первый взгляд.

Глава 2

С начала времен люди ощущали страх перед силами, которым не находили объяснения, и подсознательно осознавали свою слабость, смертность. Из этого страха родились сказки об ужасных чудовищах, мерзких крылатых демонах и невероятных существах.

Из дневников Гриффина

В воздухе с самого утра повис плотный туман, в котором причудливыми тенями растворялись фигуры прохожих, спешащих поскорее убраться под защиту тепла бетонных стен. Холод больно, не по-летнему, колол измученную кожу, пробираясь даже под слой одежды.

Гриффин поежился и плотнее застегнул молнию куртки, совсем не подходившей под случившуюся погоду, и накинул капюшон. Молодой человек вяло поправил наушники, наблюдая за медленным течением автомобильной толчеи.

Туман почти полностью закрывал улицу, не позволяя видеть серые громады домов, возвышавшихся где-то за пределами белесых облаков. Гриффин потер заледеневшие пальцы и нехотя осмотрел прохожих.

С некоторых пор у него вошло в привычку бесцельно бродить по улицам. Было в этом что-то чисто людское, расслабляющее. В наушниках неспешно плескалась джазовая обработка Ференца Листа.

Погода все ухудшалась, будто бы кто-то там наверху планировал устроить небольшой потоп, хотя Гриф знал, что это невозможно.

— Еще один день, — его голос не тронули эмоции.

Молодой человек свернул за угол. Резкий толчок выдернул Гриффина из сонной задумчивости, заставив зашипеть от острой боли. Воздух с хлопком вышибло у молодого человека из легких, и он озадаченно закашлялся. Парочка, двигавшаяся ему навстречу, с воплем расступилась, когда он налетел на них. Раннар выдернул пуговки наушников. Сам воздух беззвучно орал вокруг, напряженно впитывая магию.

— Что? — Гриффин молниеносно напустил на глаза пелену, напряженно оглядываясь, а потом длинно витиевато выругался. Ничего подобного он не ожидал.

Туман теперь не мешал видеть, его просто не существовало в мире тени. Силуэты людей, серые, размытые. Где-то чернее, где-то светлее. Ничего особенного. Гриффин хотел было уже отвести взгляд, когда заметил искру.

Есть.

Девушка.

Она шла навстречу, едва заметно покачиваясь из стороны в сторону.

Серая, как и все, но через эту серость пробивалось белое свечение. Волосы, светлые-светлые, от этих вспышек развивало как ветром. А глаза. Невозможно голубые в этом мире теней.

Неужели?

Гриффин рывком сдернул пелену и посмотрел на девушку обычным зрением. Она не походила на свой призрачный образ: худенькая, темноволосая с кожей не тронутой загаром. Только глаза, такие же голубые, только как будто выцветшие немного, выдавали сходство.

Девушка зябко вздернула плечи под безразмерной ветровкой, идя, будто не зная куда. Вздрагивала, оборачиваясь ежесекундно. Гриф глянул туда, куда так часто обращался ее взор. А после посмотрел еще раз, но уже через призму пелены.

Не зря, ох как не зря она оглядывалась.

Молодой человек разглядел на самом крае горизонта — если в мире теней он был — быстро движущиеся черные точки. Слишком черные для людей и принадлежащие кому-то иному. Почти не скрываясь, они приближались к девушке. Знай они, что где-то поблизости раннар, их действия не были бы столь откровенными. Но увидеть Гриффина охотники были не способны.

Все происходящее немало удивило молодого человека — никогда на его памяти охотникам не удавалось выследить не оформившегося раннара. Он молниеносно взял себя в руки, рационально решив, что подумать можно и потом.

В три больших шага Гриффин преодолел разделявшее его и девушку пространство и, схватив за руку, почти поволок ее за собой.

— Ай, — вскрикнула она, когда он слишком сильно сдавил ее предплечье. — Отпустите.

— Как тебя зовут? — не оборачиваясь, спросил Гриф.

— Эль. Куда вы меня тащите? — почти не сопротивляясь, выговорила она. — Пустите.

— Я Гриффин, — скорее себе, чем ей ответил он. — Ты плохо выглядишь, Эль.

— Пустите, — вновь попросила девушка и попыталась выдернуть руку из его хватки, но не тут-то было.

— Как ты смотришь на то, чтобы выпить чашку чаю? — попытавшись говорить мило, спросил раннар, посматривая назад.

Охотники двигались уже не так быстро. Разглядеть его они не могли, но присутствие рядом с девушкой постороннего немного отпугнуло темных.

— Я вас не знаю, — всхлипнула Эль и блеснула на Грифа покрасневшими глазами.

— Ты знаешь, что меня зовут Гриффин. Этого вполне достаточно, чтобы зайти в кафе, — быстро улыбнулся он и втащил девушку за собой в маленькую забегаловку.

Официантка подозрительно на них глянула, неодобрительно хмыкнула, но отвела к столику в самом темном уголке. Приняв жесткий прямоугольник меню, раннар не глядя заказал себе кофе и сэндвичи, а Эль большую чашку чая и плитку шоколада.

— Я не хочу шоколад, — воспротивилась она, когда принесенную плитку Гриффин поломал на большие неровные куски.

— Ешь, — не слушая ее, велел раннар. — Полегчает.

Не веря ему, Эль взяла осколок плитки и откусила крошечный кусочек, но как только ощутила на языке вкус, то тут же сунула в рот весь кусок, застонав от удовольствия. Сладость мгновенно разлилась по венам, освобождая от усталости и сонливости. Даже голова перестала болеть.

Пытаясь не смотреть на странного парня напротив, Эль взялась за второй кусочек, стараясь есть не слишком быстро. К моменту, когда принесли чай, с плиткой было покончено, а Гриффин заказал ей еще одну.

Обняв чашку онемевшими ладонями, Эль несколько минут сидела, наслаждаясь тишиной. Молодой человек не мешал, будто зная, что ей не хочется разговоров. Несколько глотков чая окончательно вывели девушку из странного болезненного состояния.

— Кто вы такой и что вам нужно? — спросила Эль, придя в себя.

— А как ты думаешь? — склонив голову и вытянув перед собой ладони, спросил Гриффин.

Эль посмотрела на его руки, благо он подтянул рукава кожаной куртки, так что были видны локти. Длинные пальцы, широкие загорелые ладони и проступающие темные веточки вен на запястьях.

Мельком осмотрев молодого человека, она отметила мелкие детали. Совсем не красавец. Он был довольно странный, будто весь состоящий из острых углов. Взъерошенные русые волосы с рыжеватым блеском. Оттопыренные уши. Внимательные серо-зеленые глаза. Нос с выступающей под кожей косточкой. Тонкие губы.

Гриффин коротко глянул на Эль, и девушка вздрогнула. А у нее в голове на миг возникло сравнение, такое же несуразное, как и сам парень. Гоблин. Девушка даже не нашла объяснения, почему это слово пришло на ум, но оно чем-то очень подходило, хотя у внезапного знакомого не наблюдалось ни длинного носа и ушей, ни звериного оскала.

Одет Гриффин был куда менее странно. В непонятного покроя штаны, — узкие снизу и чуть свободные сверху — темно-синюю футболку, обнажавшую в вырезе ключицы, и кожаную куртку с капюшоном. Тяжелые ботинки завершали облик.

Отец безапелляционно заявил бы, что парень похож на наркомана, фрика или хипстера. В его воображении все три сравнения были ругательствами.

Заметив, каким взглядом она его рассматривает, Гриф усмехнулся уголком губ, но промолчал.

— Вы… зачем-то подошли ко мне на улице и привели сюда, но я благодарна вам… — вздохнула Эль. — Я не понимала, как плохо себя чувствовала, пока не поела.

— Это не голод, а большая потеря энергии, — уверенно заявил Гриффин. — Как давно ты чувствуешь себя плохо?

— Сегодня, когда проснулась… — начала Эль и осеклась. — Это все не важно. Я просто не выспалась. Напридумывала себе страхов и плохо спала.

— Что именно тебя обеспокоило? — спросил молодой человек.

— Это все глупость, — отмахнулась она, не желая делиться страхами с малознакомым человеком.

— Скажи, — настаивал он.

— Мне показалось, что кто-то решил поиграть в шпионов, — краснея, вымолвила Эль. — Показалось, что кто-то за мной следит.

— Как давно? — напрягшись, уточнил Гриффин.

— Вчера, когда я… — она вяло глотнула чаю и задумалась. — Это не важно, я не должна вам рассказывать.

Гриффин тихо застонал и, хоть не считал это правильным, положил ладонь на руку Эль, передавая через кожу не только тепло, но и капельку расположения к себе. Это могло казаться обманом, да и опасно было воздействовать на девушку в данный момент…

Эль вздохнула и едва заметно напряглась, но затем расслабилась и заговорила охотнее:

— Вчера мне показалось, что за мной постоянно кто-то следит. Один и тот же человек появился и в кафе, и возле моего дома. Это могло быть случайностью, но я почему-то испытала ужасный страх. И раньше… Несколько дней назад. И неделю назад.

— Это защитная реакция на охотников, — заметил Гриффин.

— На кого? — переспросила девушка, отправляя в рот кусочек шоколадки.

— Я не думаю, что сейчас тебе это важно знать, — раннар вздохнул и мысленно обругал себя. — Потом ты во всем разберешься.

— Потом? — вновь удивилась Эль.

— Через несколько дней ты все поймешь.

— Знаете, вы меня пугаете, — честно ответила девушка. — Я не понимаю, что вам от меня нужно, хотя я благодарна за чай… Я пойду домой сейчас, хорошо?

Гриффин задумчиво вгляделся в тень, прикидывая, насколько безопасно отпускать ее сейчас. Охотники исчезли с горизонта, но они вполне могли появиться вновь, а когда с Эль начнут происходить изменения пока не известно. Может через несколько дней, а может и через несколько недель.

— Хорошо, — он осторожно улыбнулся, — но можно я попрошу тебя кое о чем?

Девушка нахмурилась и медленно кивнула. Гриф улыбнулся и быстро вытащил из кармана визитку. Передавая ее девушке, он как бы невзначай коснулся ее пальцев, посылая по ее коже небольшой заряд магии, позволяя тому развернуться и подпитаться от сил девушки. Заклинание учуяло растущую мощь и радостно разрослось, покрывая кожу девушки тончайшей прослойкой, видимой лишь Гриффину.

Теперь через пелену Эль казалась такой же серой, как и раньше. Ни единой вспышки больше не проступало на ее коже. Тонкий магический щит просто скрыл все признаки перерождения.

"Возможно, я поступаю глупо… И может это тебя не защитит, но это все, что в моих возможностях на данный момент", — подумал раннар, пока Эль вертела в пальцах кусочек картона.

На визитке был лишь номер телефона и рисунок грифона на обороте.

— Если вдруг тебе понадобится помощь — позвони, — предложил раннар.

— И вы поможете? — фыркнула Эль, и Гриффин уловил ее недоверие.

— Обещаю.

Она спрятала визитку в карман ветровки и допила чай.

— Что ж… спасибо.

Потянувшись за деньгами, девушка уже хотела оплатить свой заказ, но Гриффин опередил ее, сунув в обложку купюру. Эль покраснела, вздохнула и поднялась. Раннар проводил ее взглядом и откинулся на спинку стула, задумчиво рассматривая спину девушки.

— Да, я помогу, — пробормотал он, — если это в моих силах. Раз уж мы столкнулись.

* * *

Голова не болела, и холод более не беспокоил девушку, но, наплевав на уплывающие из рук коллекционные диски, из кафе она сразу направилась домой. Визитку странного незнакомца хотелось выкинуть, но вместо этого Эль переложила ее во внутренний карман ветровки, под молнию, откуда та точно не могла вывалиться. То подозрительное доверие, которое девушка испытывала к Гриффину за столиком, прошло, выветрилось. И теперь она не могла понять, почему вообще с ним разговаривала, и чем ей может помочь этот парень.

— У меня просто паранойя, как у любого городского жителя, — убежденно сказала себе Эль. — Стресс, климат, выхлопные газы, куча рекламы по ТВ и в Интернете. Ничего особенного.

Но дома Эль несколько раз проверила, как закрылась дверь, а после поскорее включила свет в собственной комнате, убеждаясь, что никто не поджидает ее в темном углу.

— Эль, ты чего? — спросил отец, заглядывая вслед за дочерью в спальню.

— Ничего, — девушка постаралась придать своему виду побольше беспечности и, подбежав к родителю, смачно поцеловала его в щеку. — Ничего такого.

— Ты странно себя ведешь, — не слишком ей веря, покачал головой мистер Джилсон.

— Папуль, все правда хорошо, — повторила девушка. — Иди, я хочу поболтать с Джейми.

— Вы как парочка попугайчиков-неразлучников, — фыркнул отец, позволяя вытолкать себя за порог. — Завела бы себе лучше мальчика.

— И чем же это лучше? — расхохоталась Эль. — Ничем не лучше. Только нервно. Нужно быть красивой и… девушкой. А Джейми — свой. Ему все равно.

— Уверена? — уже из-за двери, не унимаясь, спросил отец.

— Конечно, — без раздумий отозвалась Эль. — Все. Иди.

Стоило в коридорчике скрипнуть половицам, подтверждая, что отец вернулся к своим делам, Эль сползла по двери на пол и на несколько секунд замерла. По-хорошему, спасаясь от паранойи, ей не следовало оставаться одной, но сейчас никакие страхи девушку не беспокоили.

Перебравшись на постель и включив гирлянду в изголовье, Эль подключила телефон к зарядке и набрала Джейми.

— Привет, — раздался в трубке знакомый голос. Приятель говорил чуть громче, чем обычно, стараясь перекрыть шум улицы.

— Ты где? — удивилась девушка. Обычно по воскресеньям друг отсиживался дома до самого вечера, а после зависал с парнями в компьютерном клубе.

— Да-а-а… — знакомо протянул приятель. Как всегда, когда не знал, как описать свое местонахождение или занятие. — Мама вытащила. Я сам не знаю, куда и зачем.

— А, ясно, — покивала девушка, хотя друг не мог этого видеть. — Передай привет миссис Фейн.

Слушая в трубке приглушенный переброс репликами, Эль стянула с плеч ветровку и, подумав, вынула из кармана прямоугольничек визитки. Постукивая картонкой по руке, девушка еще раз внимательно оглядела комнату, но черные тени не появились.

— Тебе тоже привет, — произнес Джейми. — Как выяснилось, мы идем мне за новыми джинсами, а не куда-то и зачем-то. И мама мне об этом напоминала неделю назад и сегодня перед выходом. Вот.

Эль хихикнула. Это было очень в духе приятеля. Он часто пропускал мимо ушей то, что не считал для себя важным. Даже если это непосредственно его касалось.

— Слушай, а с тобой случалось так, что… — начала девушка, собираясь рассказать приятелю все и про видения, и про свои ощущения, и про Гриффина.

— Подожди, — перебил Джейми. — Мне не очень удобно разговаривать. Давай потом, а? Только не обижайся. Я вернусь домой, и тогда ты все расскажешь. Хорошо?

Эль закусила губу, но после со вздохом согласилась. А распрощавшись и отложив трубку в сторону, поняла, что не сможет позже ничего рассказать другу. Да и теперь зря попыталась.

— Хотя Джейми наверняка бы нашел всему сугубо логичное объяснение, — пробормотала Эль. — Даже всю это встречу и разговор с Гриффином объяснил бы. И сам бы лично позвонил по номеру на визитке, чтобы доказать, что тот не бывает никаких черных призраков, непонятных охотников, а тот парень просто случайный прохожий, решивший спасти меня от первых признаков простуды. Или, вовсе, псих.

Но, пусть подобные объяснения облегчили бы ей жизнь, Эль чувствовала, что уже не поднимет с Джейми эту тему. Словно ее заранее покоробили насмешки друга.

— Он обязательно посмеется надо мной, — сказала девушка. — Как я могла об этом забыть?

Покачав головой, девушка сунула визитку в задний карман штанов, а телефон в передний, и вышла из комнаты.

— Пап, ты уже ел? — крикнула она, проходя мимо гостиной, и мельком оглядела большую комнату. Вот только ответа отца не услышала, хотя тот и голову повернул, и что-то произнес. Замерев, Эль таращилась на длинную черную тень, замершую посреди их любимого старенького ковра. Чтобы это ни было, оно напоминало человека, раскачивалось из стороны в сторону и, кажется, даже головой поводило. Эль хотелось закричать, но она заставила себя сдержаться, закрыть глаза и досчитать до десяти.

— Милая, не надо смотреть так испуганно, — как сквозь вату донесся голос отца. — Я не запачкаю соусом ковер, хотя уже дюжину раз это делал. А если и пролью, то сам буду мыть. Договорились?

Эль медленно кивнула, отступила на шаг назад и лишь после этого медленно открыла глаза. Черный силуэт никуда не делся, но отец, похоже, его не замечал, продолжая смотреть на дочь сквозь полупрозрачную преграду.

— Пап, я к Джейми, — пытаясь говорить нормально, но от этого лишь еще более ненормально пища, предупредила Эль, схватила с вешалки мешковатую парку и выбежала из квартиры.

Отец что-то сказал вдогонку, но девушке все казалось неважным, кроме заполнившего всю голосу вопроса, и его она немедленно прошептала вслух:

— Что делать? Что делать?.. Что делать?

Отступая спиной, девушка внимательно следила за дверью, с ужасом ожидая появления черной тени, но та пока не спешила просачиваться вслед за Эль на лестничную площадку. Выстукивая зубами дробь, девушка сбежала вниз, выскочила из подъезда и помчалась прочь, смутно представляя, куда и зачем бежит. Лишь бы подальше от непонятного.

— Что делать?..

Туман чуть рассеялся, позволяя не опасаться притаившихся повсюду монстров, но Эль все равно нервно шарахалась от каждой мусорки и лавочки на знакомой с детства улочке, а встретив прохожего, и вовсе завопила, напугав его больше, чем себя.

— Что… Что делать?

— Идиотка, — рявкнул незнакомец. — Психованная, что ли? Где твой опекун? Иди отсюда, а то полицию вызову. Людей пугает.

Эль всхлипнула и побежала прочь от мужчины, но, сделав дюжину шагов, остановилась и дрожащими руками задрала длинный подол парки, чтобы вытащить из заднего кармана визитку.

— Позвонить… Позвонить… — как заведенная, повторяла себе девушка, шагая к лавочке и опускаясь на нее. — Позвонить.

Руки не слушались, и номер Эль смогла набрать лишь с третьей попытки, зато ответили ей очень быстро, после третьего гудка, но и эти несколько секунд показались девушке вечностью.

— Да, — раздался спокойный голос.

— Гриффин? — тихо спросила Эль, не уверенная, что слышит именно недавнего знакомого.

Повисло секундное молчание. Эль начало трясти, как в лихорадке. Тело охватил озноб, а изо рта вырвалось облачко пара, когда она попыталась пояснить, кто такая, но не смогла выдавить из себя ни звука.

— Не сиди на месте. Двигайся. Иди куда-нибудь, — отрывисто велел Гриффин. — Я скоро.

Расширенными глазами уставившись на трубку, где повисла тишина, Эль заныла на одной ноте, ощущая тот же страх и потерянность, что и утром. Но пересилив себя, девушка поднялась и медленно побрела дальше по улице, до побелевших костяшек сжимая в пальцах телефон.

Глава 3

В культуре каждого народа присутствуют невероятные истории о волхвах, магах, чародеях, шаманах и колдунах. В легендах эти люди всегда обладают особыми знаниями и умениями, превосходящими знания и умения обыкновенных людей. Существуют истории и о том, как волхвы, маги и колдуны получили свою силу. Истории разнятся в деталях, но неизменно одно — все верят, что свои знания люди получили от сил, превосходящих человеческие.

Из дневников Гриффина

Гриффин быстро сбросил на пол все лишнее и прикрыл глаза, сосредотачиваясь. Прошло несколько секунд, прежде чем раннар смог отыскать след собственного маячка, оставшегося на визитке. Тот едва отзывался, пульсировал и время от времени исчезал из поля зрения, давая знать, что Эль все еще рядом с визиткой и что с ней что-то происходит.

— Надеюсь, не промахнусь, — усмехнулся Гриф, ныряя в портал.

Открывшаяся при выходе картина ошеломила раннара так, что кроме пары ругательств он не отыскал подходящих слов, чтобы выразить свои эмоции. Эль медленно шла в его сторону и выглядела еще хуже, чем при первой встрече, а позади нее, отставая лишь на сотню шагов, следовало не менее полудюжины охотников. Часть из них шли открыто, а часть — через скрытый мир, через тень.

— Эль, — окликнул девушку Гриффин, но она его словно не заметила.

Раннар глянул на нее через пелену и глухо выругался. Его защита слетала с Эль, как хлопья мыльной пены, пузырясь и оседая под напором бьющего изнутри света.

— Что ж ты так искришь? — прошипел он и, перехватив девушку за руку, дернул на себя. — Эй, привет. Пойдем. Нужно убраться с их пути, пока не поздно.

— С чьего пути? — вяло спросила Эль, поднимая на молодого человека мутный взгляд.

— Охотников, — терпеливо пояснил Гриффин, зная, что сейчас к девушке нельзя применять даже довольно щадящую магию. Не подействует, а Эль лишь еще больше выпадет из реальности. — Тише, тише, пойдем…

Раннар мягко увлек Эль в сторону, в переулок между домами, за стойку для велосипедов и пустые ящики.

— Тебя нужно отсюда увести, — сам себе прошептал Гриф и приобнял Эль, видя, что она едва стоит на ногах.

Если мы уйдем, мне станет легче? Так больно внутри, — немного сонно проговорила Эль.

Гриффин опустил на глаза пелену и оглянулся, оценивая обстановку. Охотники продолжали подбираться ближе, но теперь уже значительно медленнее, явно почувствовав, что что-то неладно. Дернув уголком губ, раннар покосился на Эль. По-хорошему, ее нельзя было утаскивать в портал, но иного выхода не осталось. Просто унести девушку Гриффин не сможет, а если охотники подберутся вплотную, то заметят, кто он, и тогда все станет еще хуже.

— Эль, — позвал молодой человек.

Девушка не ответила, лишь отстраненно перевела взгляд с одной заклепки на кожаной куртке Гриффина на другую. Чем меньше она реагировала на окружающую действительность, тем ярче сияла в мире тени.

— Как не вовремя, — пробормотал Гриффин и хорошенько встряхнул Эль. — Слушай меня. Внимательно слушай меня. Поняла?

Девушка на миг пришла в себя и осознанно посмотрела раннару в глаза.

— Сейчас мы уйдем. Для тебя это будет очень странно. Но ты просто помни: я тебя держу и все контролирую. Ясно?

Эль нахмурилась, но все равно кивнула.

— И не бойся, — довершил инструктаж Гриф, но в последний миг, уже настраивая портал, наклонился к уху девушки и прошептал: — Тебе лучше закрыть глаза.

— Что? — спросила Эль, но послушно зажмурилась.

Ветер хлестнул по ушам, сворачиваясь в тугую спираль вокруг них. Что-то сильно толкнуло девушку в спину, вдавливая в стоящего рядом молодого человека. Не удержавшись, она открыла глаза и тут же вскрикнула, увидев, как в кипящем водовороте мимо проносятся неясные тени.

— Что это? — она обернулась, цепляясь за раннара, и вскрикнула еще громче, увидев того, кто держал ее.

Он был другой. Выше, шире в плечах, совсем не похожий на того несуразного парня, что сидел напротив в кафе. Но это все еще был он. Гриффин. Хотя то, каким Эль его видела, пугало. Бледная светящаяся кожа, казавшаяся серебряной, оттеняла развевавшиеся совершенно белые волосы и диковатые изумрудные глаза, больше бы подошедшие зверю. На этом сходство с человеком заканчивалось. Кожу покрывал диковинный рисунок чешуек. Скулы, переносица и ключицы бугрились шипами. Ломаная линия выступающих дуг ребер переходила за спиной в огромные, бледно-зеленые крылья с мощными крючковатыми когтями. Крылья развернулись, закрывая их от хлестких порывов ветра.

Эль зажмурилась, прогоняя увиденное прочь. В мгновение ока все кончилось, ветер стих. В нос девушки ударил запах жилья, ни с чем несравнимый запах обитаемого дома: кофе, отголоски чистящих средств, нотка освежителя воздуха.

— Все, — Гриффин отпустил девушку, — прибыли.

Только несколько секунд назад их окружала затхлая влажность кирпичных стен в переулке, а теперь вокруг раскинулись бесконечные просторы жилья, больше похожего на площадь. Квартира-студия. Темные полы и белые стены, хайтек и антик. Красиво, модно и совершенно не пригодно для жизни.

Раннар мягко уронил девушку в глубины затягивающего кресла-мешка, через пару секунд вручив ей запотевший стакан с водой.

— Пей, — велел он. — Я сделаю чай.

Но прежде чем отправиться в зону кухни, молодой человек обошел диван, подхватил с него бежевый вязаный плед и, вернувшись к девушке, накинул ей на плечи прямо поверх куртки.

— Пей, — повторил раннар, таки уходя к выстроившейся в ряд кухонной технике.

Эль медленно глотнула воды, удивляясь тому, что страх отступил, а ребра перестало сдавливать с прежней силой.

Стараясь дышать не слишком глубоко, девушка мелкими глоточками прихлебывала воду, наблюдая за тем, как Гриффин наполнил чайник, включил его и принялся быстро строчить сообщения на телефоне. Никакой магии. Ничего необычного. Так что она видела?

— Сейчас пожалует один мой знакомый, — взглянув на девушку, предупредил Гриф. — Прости. На самом деле это могло бы подождать, но лучше сразу.

— Что? — совершенно не улавливая ход мыслей молодого человека, нахмурилась Эль, но закончить вопрос не успела — по квартире разнесся мягкий свист дверного звонка.

Ворвавшийся в жилое пространство субъект без спросу отодвинул со своего пути Гриффина и деловито обшарил квартиру взглядом. Эль мышонком наблюдала за ним из одеяльного кулька, неосознанно сравнивая со стоявшим рядом молодым человеком.

Незнакомец возвышался над не таким уж маленьким Гриффином на добрую голову и казался в два раза шире в плечах. Он чем-то неуловимо напоминал фотомодель и серфера одновременно: золотистые кудри уложены так, чтобы создавать видимость небрежности, кожа лосниться от загара, серый блестящий костюм сидит, как влитой, а на туфлях, не смотря на дождь и туман, ни пятнышка грязи.

На вид Эль дала бы ему лет сорок или чуть больше, но возраст шел этому мужчине, как и костюм, лишь прибавляя притягательности. Против него Гриффин походил на двадцати-двадцати пяти летнего соседского парнишку, что выскочил в ближайший магазинчик за пивом в первой попавшейся одежде.

Заметив Эль, незнакомец шагнул ближе, наклонился и ласково улыбнулся девушке.

— Саладин, — укоризненно одернул прибывшего Гриффин, — прекрати.

— А я что? Я совершенно ничего, — вскинулся мужчина. — Зачем ты меня звал?

— Она раннар, — молодой человек качнул головой в сторону Эль. — Скоро им станет.

Эль нахмурилась, услышав незнакомое слово, и вопросительно глянула на Гриффина, но тот, хоть и заметил ее реакцию, проигнорировал беззвучный вопрос и продолжил разговор с Саладином. Хмурясь и пытаясь самостоятельно найти ответ, девушка пропустила часть беседы мужчин, а когда прислушалась, то оказалось, что они уже заканчивали.

— Я с ней поговорю, — с вмиг посерьезневшим лицом кивнул Саладин. — Ты пока девочку спрячь подальше. Лучше всего там, где ее никто не станет искать. И "прикрой" как следует, не мне тебя учить, Умник. И у Рональда я побываю. Через неделю общий сбор. Там можно… — поймав недовольный взгляд Гриффина, поправился: — Там я попытаюсь проверить. Но ты бы это мог сделать лучше меня. А вообще я сомневаюсь в том, что кто-нибудь оставил следы. Слыханное ли дело, против своих козни строить?

— Возможно, я не прав, как в то верует Рональд. Ты же знаешь, как он не любит высказываний, противоречащих его собственным суждениям. Я еще двадцать лет назад ему говорил, что кто-то что-то замышляет. Ты помнишь, что он мне тогда велел делать?

— Помню. Держать свое мнение при себе, — ухмыльнулся Саладин. — Ладно, Умник, я пойду. Ты и так вырвал меня из очень приятного общества, — он пригладил идеально уложенные волосы. — До встречи, лапочка.

Нахально подмигнув Эль, Саладин направился к двери:

— Когда ты научишься мне доверять, Гриффин, я знаю тебя столько лет, а только сегодня попал к тебе. Вечно заставляешь ждать, где ни попадя, а я ведь не какой-то там мальчишка. Я почти втрое тебя старше. Да, кстати, ты не мог бы… — он немного даже замялся у входной двери. — Я ведь не о многом прошу.

— Ладно, — прошипел Гриффин. — Проваливай уже. Я сообщу, когда будет готово. Там довольно замысловатое плетение.

— Прекрасно. Еще увидимся, — расплылся в довольной улыбке мужчина, а после открыл дверь и… исчез. Дверь плавно захлопнулась, издав приглушенный щелчок.

— Куда… Куда он пропал? — Эль ошалело воззрилась на закрытую дверь.

— Ушел, — пожал плечами Гриффин, наполняя большую чашку кипятком. — По неписанным правилам раннары не смеют открывать телепорты внутрь жилища друг друга, даже если знают дорогу, но вот на порог перед домом — совсем другое дело. — Гриффин налил себе бокал вина и только после этого вернулся в диванную зону, вручив Эль чашку. — Запомни это.

— Что происходит? Что со мной? Кто вы такие? — тихо спросила девушка, не отрывая взгляд от задумчиво замершего над чашкой Гриффина. — Что это были за призраки? Я схожу с ума?

Ей еще много чего хотелось облечь в слова, но она остановилась, решив, что и этого хватит.

Молодой человек, добавив в чашку много сахара и заварки из пузатого фарфорового чайничка, подошел и поставил чай перед Эль.

— Ну, есть несколько новостей для тебя. В основном плохие, — сказал он. — Но и хорошая есть. Одна.

— Какая? — спросила Эль.

— Ты не сходишь с ума, — ответил раннар. — Совсем. У тебя не помутнение рассудка. Не галлюцинации. Ты совершенно нормальна и адекватна. Поэтому перестань смотреть на меня такими больными глазами.

— Тогда… — девушка на секунду прикусила нижнюю губу и нахмурилась. — Что происходит?

Она не ожидала, что этот странный человек скажет ей именно то, про что она думала всего минуту назад. В ее голове как-то не укладывалось все то, что творилось с ней сегодня. Это все было ненормально. Такого не бывает в жизни. Такое не могло произойти с ней. А значит, она либо спит, либо сходит с ума. Просто не может быть иначе.

— А остальное… Сложно ответить на твои вопросы так, чтобы это не заняло много времени. Мне не лень. Я бы хотел объяснить, но сейчас на это нет времени. Дело в том, Эль, что с тобой кое-что произошло. Начало происходить. И это первая плохая новость. Ты помнишь, что видела и чувствовала на улице?

— Да, — девушка кивнула. — Было немного странно. У меня с утра еще болела голова… Я, правда, не обратила на это внимания. А потом было так… холодно. — Эль глотнула обжигающего чая, не решаясь смотреть на Гриффина. Стоило подумать о случившемся, и она вспомнила о странном существе с крыльями. — И в глаза… будто пыль попала. Мне даже показалось, что все вокруг такое серое… И эти… черные… Мне, наверное, показалось.

"Даже не умея, она смогла увидеть мир тени?" — с удивлением и восхищением отметил раннар.

— Тебе не показалось. Сейчас я попытаюсь тебе все объяснить, — Гриффин сел напротив. — Все то, что с тобой сегодня происходит — нормально для того, кем ты станешь. Эль, ты, как и я, как и Саладин, — раннар. Только твое перерождение началось сегодня.

— И что это значит? — напряженно сжимая чашку, спросила девушка.

— Это значит, что ты больше не человек. Я не хочу тебя пугать…

— Скажи как есть, — потребовала девушка, сжав чашку так, что побелели костяшки пальцев.

Хмыкнув, Гриффин осторожно отобрал у нее кружку с остатками чая, поболтал на дне чаинки и встал.

— Это довольно сложно, — сам себе усмехнулся раннар. — И я никогда не объяснял это кому-либо. Не возникало необходимости. Но вряд ли кто-то объяснял все "до", а не "после".

Эль подтянула плед, закутавшись в него по самые глаза. Она давно согрелась и перестала вздрагивать. Очень сладкий чай вернул ей силы. Так же как и шоколад, который Гриффин заставил ее съесть в кафе. Ее новый знакомый явно знал, что делать и как помочь. И эта уверенность и понимание давали Эль точку опоры, знание, что она не одна, что есть еще кто-то. И все это немного притупляло безумную фантастичность ситуации.

— Думаю, правильнее всего, если ты спросишь сама, — наполнив чашку новой порцией чая и вернувшись, предложил Гриф.

— А если я не спрошу о чем-то важном? — уточнила девушка.

— Ты в любом случае не спросишь о чем-то, — доверительно предупредил молодой человек и улыбнулся. — И тебе не так много нужно знать на первое время. Если я просто вывалю на тебя все знания, то вряд ли поступлю верно.

Эль глубоко вздохнула и рассмеялась:

— Странное чувство. Нелепость. Сюрреализм?

Она ожидала, что Гриффин ответит ей улыбкой, но он лишь чуть дернул уголком губ и прищурился, как-то странно ее рассматривая.

— Итак, — кашлянув, пробормотала Эль, — по твоим словам я…

— Раннар, — подсказал Гриф.

— Интересное предположение, — девушка постаралась отнестись к этому с юмором.

— Это не предположение, — спокойно поправил молодой человек. — Сама же понимаешь.

— Я понимаю, что еще неделю назад все в моей жизни было стабильно, просто и понятно, как у всех, а потом за мной стали бродить какие-то странные существа, а ты сообщил мне, что я вообще не человек, — перестав улыбаться, расстроено прошептала Эль. — Кто такие раннары, и как я могу быть одной из них… вас?

Гриффин несколько секунд посидел молча, а после вытащил из кармана штанов платок. Самый обычный платок, белый, с синей полосой по краю.

— Сложно, очень сложно. Обычно никто не знает, где и когда появится следующий раннар. Поэтому никто никого не готовит. Не объясняет заранее. Но ты еще не совсем раннар. И что-то из моих слов ты легко можешь поставить под сомнение, — сказал Гриффин.

— А обычно раннары не сомневаются в чужих словах?

— Тот, кто переродился в раннара, интуитивно сам о многом догадывается. Ладно… — Гриффин на секунду зажмурился. — Мифы, легенды… — пробормотал он. — Знаешь какие-нибудь?

Эль медленно кивнула.

— В каждом мифе и каждой легенде присутствует кто-то необычный. Или кто-то необычный. Всевозможные существа. Духи. Монстры. Люди во все времена придумывали этим существам названия. Ангелы, демоны, абаасы, василиски, грифоны, драконы, вампалы, гаргульи, гримы, фавны, фениксы, оборотни, драки, инкубы… — медленно, делая паузу после каждого слова, произнес Гриффин. — Десятки имен. Мы же зовем себя просто раннарами. Значение этого слова давно утрачено, как и древнее наречие, в котором оно возникло. Но… подобные нам… привыкли так себя именовать.

— Хочешь сказать, раннары — это все те персонажи из сказочек? — удивилась Эль, но раньше, чем молодой человек ответил, она уже поняла, что верит утверждению Гриффина.

— Часть этих сказок даже правдива, — признал молодой человек. — Но большая часть — выдумка, конечно. Выдумка людей, столкнувшихся с нами. Или выдумка охотников, чтобы создать ореол страха вокруг всего сверхъестественного.

— А охотники?

— Они люди, — ответил Гриффин. — Но способны видеть мир тени.

Эль шумно втянула воздух и задала следующие вопросы:

— Мы еще вернемся к "миру тени", но все же… Раннары. Откуда они взялись? Кто они такие? И почему я?

Девушка вспомнила о своей матери.

— Моя мать?.. Уж прости, но я воспитана на книгах и фильмах, а там, если ребенка в детстве бросает один из родителей, то после оказывается, что именно он был кем-то необычным.

Гриффин тихо рассмеялся, дергая платок в своих руках за уголок.

— Прости, разочарую, но все твои родственники не причем.

Эль моргнула, пытаясь осмыслит слова Грифа.

— И что это значит? Меня же не покусал… радиоактивный паук, — прошептала она, подхватила чашку и сжала ее в ладонях, радуясь теплу.

— Тут не работает ни одна известная тебе теория, — усмехнулся раннар. — Я расскажу тебе это так, как понимаю сам. Но точной версии не существует. У таких, как я, есть что-то вроде… предания. Мы не верим в богов и духов. Но для нас существует Полотно Судеб. Это не что-то конкретное. Просто образ. Сила. Это то, что движет всем вокруг. Полотно можно представить в виде вот такого куска ткани, — Гриф расстелил платок на столике, — но сплетенного не из хлопка, а из ниточек-судеб, нитей-событий.

Эль озадаченно уставилась на кусок материи.

— Все живые существа имеют свою нить на Полотне Судеб. Но есть и те, кто существуют вне Полотна. Это мы. В какой-то момент мироздание просто отторгает кого-то. Того, кто не имеет для него значения. Того, чья нить не важна для существования мира. И этот, отторгнутый, становится раннаром. Одним из нас. Мы вне Полотна. Охотники — люди. Почти такие же, как все остальные. Но они знают о нашем существовании, но не обладают той же силой, а потому ненавидят нас и стремятся уничтожить, — Гриффин презрительно фыркнул, будто что-то вспомнил. — Они живут не дольше, чем обычные люди, но дар видеть тень продолжает передаваться у них из поколения в поколение, поэтому ненависть продолжает пылать в их крови.

— Раннары для них, как еретики для инквизиторов? — невесело улыбнулась Эль.

— Почему "как"? — фыркнул Гриффин, поднимаясь и возвращаясь в кухонную зону. — И такое тоже было. Охотники устроили многолетнюю облаву, уничтожая всех, кто хоть чем-то отличался.

Эль вздрогнула.

"Это не очередная сказка. Все реально", — в ужасе подумала она.

— Тысячелетиями охотники ищут раннаров, а раннары стараются не пересекаться с ними без необходимости, — пояснил молодой человек, как о чем-то обыденном. — Уже традиция.

— А для чего существуют раннары?

— По нашим преданиям, мы появились, чтобы уравновесить все в этом мире. Мы не пресекаем войны, не предотвращаем катаклизмы, но делаем все, чтобы уменьшить их последствия, — расплывчато ответил раннар, вытащил из шкафа бутылку, задумчиво посмотрел ее на просвет, а после плеснул содержимого в пузатый бокал.

— Это такая насмешка… мироздания, что оно выбрасывает кого-то, как бракованный товар, и возлагает на него задачу спасения мира? — ошарашено рассмеялась Эль.

— Спасение мира? Пф. Нет, — Гриффин поморщился. — Ничего подобного. Маленькое содействие тем, кто реально его спасет — да. Правда, если в дело разрушения вмешиваются охотники, то мы вынуждены их остановить.

— Почему?

— Ты поймешь это позже, — вздохнул молодой человек и поморщился. — Это то, что я не смогу тебе объяснить. То, что никто не сможет тебе объяснить. Но ты поймешь. Это такое особое знание, которое попадает в нас, но облечь его в слова нельзя. Получится блекло и далеко от правды.

— Значит, раннар… — Эль прикусила губу. — Почти раннар? Случайный, слепой розыгрыш — и теперь я…

— Ну, вроде того.

— И часто такое происходит? — чувствуя, что информации и так слишком много, продолжила расспрашивать девушка.

— Четкой системы нет, но в среднем один раз в сто лет, — отозвался Гриффин.

Эль моргнула и замерла.

— Но если раз в сто лет, то, значит, раннаров не так много? — уточнила она, помолчав минуту, а после, сообразив, задала следующий вопрос: — Сколько живут раннары?

— Да, нас гораздо меньше, чем охотников, — подтвердил молодой человек. — А продолжительность жизни… Скажем так, раннары живут долго.

Эль вздрогнула, судорожно пытаясь как-то оценить новую порцию знаний. Но пока все сводилось к сумятице в голове.

— Э-э-э… — проныла девушка и уткнулась носом в край пледа.

— Хватит пока, — усмехнулся раннар.

— Если примерно раз в сто лет появляется новый раннар, то вы, видимо, ждали прибавления… — пробормотала Эль, не представляя, как закончить предложение, — в тусовке?

— Нет, — покачал головой Гриффин. — Последний раннар появился всего полвека назад. И вот здесь еще одна плохая новость.

— Какая?

— С некоторых пор, — Гриф неопределенно махнул рукой, а после запустил пятерню в волосы и как следует их взъерошил, — последние лет семьдесят, охотники вели себя довольно тихо. Ничего особенного. Такое происходит не в первый раз. Затишье. Иногда оно бывает чем-то обосновано, а иногда — просто передышка для всех. В такие периоды охотники живут тихо, занимаются своими делами. И не пытаются выслеживать нас специально. Не рыщут по всему свету. Многие в клане приняли это за добрый знак. И никто не заметил, что начала нарастать напряженность внутри самого клана. Прежнее доверие ушло. И вот теперь выясняется, что кто-то знал о появлении нового раннара, — проговорил Гриффин, поболтал вино в бокале и залпом его допил.

— Знал? И что? Это так плохо?

— Да, плохо. Новый раннар до срока — знак. — Молодой человек поднялся, отнес и сунул бокал в посудомойку. — Знак, что случилось что-то дурное. "Неучтенные" появляются только при одном условии.

— Каком?

— Если не стало одного из нас.

— Кто-то из раннаров умер? — предположила Эль.

— Мы не умираем. Своей смертью, — покачал головой Гриффин. — Мы относительно бессмертны. Но мы физически мало чем отличаемся от людей. Нас можно убить. И… одного из нас скоро не станет. Или уже нет. Уточнить подобное проблематично.

— А сколько всего раннаров? — Эль допила чай и с сожалением поставила пустую чашку на столик.

— Еще? — предложил раннар. — Тебе стоит больше пить и есть в ближайшее время.

Эль прислушалась к себе, но покачала головой.

— Нас чуть меньше сотни, — ответил на вопрос Гриффин. — Но тех, кто постоянно появляется на сборищах клана, не более половины. Остальные, большая их часть очень древние, стараются держаться как можно дальше ото всех.

— И кто мог бы убить раннара, чье место я заняла?..

Эль прикрыла глаза. Одна часть нее требовала прекратить все разговоры и немного отдохнуть, но другая — узнать все, даже если многое так и останется непонятным. Стоило открыть глаза, девушка заметила взгляд раннара. Он усмехнулся, будто прочитал ее мысли.

— Прости, кажется, я вывалил на тебя слишком много всего, — произнес он, но Эль не услышала в голосе раннара угрызения совести. — Я предупреждал, что никогда не объяснял кому-то все, что связано с нами. А у тебя… Тебе ведь хочется знать все? И одновременно не всему ты веришь, и не все ясно?

Эль обескуражено кивнула:

— Откуда знаешь?

— Это нормальная реакция. Не переживай. После сумбур исчезнет, все станет на свои места.

— Хочешь сказать, это нормально, что… — Эль вытащила из кармана телефон и взглянула на вспыхнувший экран. — Всего два часа назад я еще была дома. Толком ничего не знала. И за эти два часа со мной успело произойти столько, что хватило бы на целую приключенческую сагу. Это нормально, что я не бьюсь в истерике и не пытаюсь откреститься от всего?

— Нормально, — кивнул Гриффин.

— Эх, почему мне кажется, что как раз истерика — более нормальная реакция? — хихикнула девушка. — Вместо этого я пью чай, слушаю какие-то древние сказки и вникаю во взаимоотношения между теми, о ком еще вчера ничего не знала.

Эль наклонилась и спрятала лицо в ладонях, ожидая, что истерика таки накроет.

"Уже пора бы, — удивляясь собственной довольно спокойной реакции, подумала девушка. — Ну?"

Гриффин кашлянул и забросил ногу на ногу. Подняв голову, Эль взглянула на молодого человека, но тот продолжил невозмутимо сидеть напротив.

"Гоблин" — мысленно выпалила она, прикрыла глаза, вздохнула и спросила:

— Это нормально? Это какой-то бонус от статуса раннара — крепкие нервы?

— Ты еще не раннар, — поправил Гриффин. — Ты скоро им станешь, но пока ты не раннар.

— А когда это произойдет?

— Возможно, через несколько дней, а может — через неделю, — покачал головой раннар. — Я не могу ответить точно. Я вижу изменения, которые происходят с тобой.

— Изменения? — удивилась Эль и оглядела ту часть себя, которая была ей в этот момент доступна, — руки. Те выглядели ровно так же, как и всегда.

— На этом уровне изменения не заметны, но в мире тени все иначе, — сказал Гриф.

— О. вот теперь мы возвращаемся к этому загадочному "миру тени", — довольно улыбнулась девушка. — Что это такое?

Глава 4

Не зная истинных названий, люди придумывали свои названия всему непонятному, зашифровывая в них свой страх. И пусть порой, говоря о раннарах, люди называют нас ангелами, слово "демон" звучит гораздо чаще. Толком не зная, кто мы, люди почти всегда причисляют нас к своим врагам. Врагам рода человеческого, не подозревая, что мы во многом тоже люди.

Из дневников Гриффина

Гриффин прищурился, обдумывая свой ответ. Эль замерла, выжидательно посматривая на молодого человека, и с вскриком подпрыгнула, лишь секундой позже сообразив, что землетрясения не случилось, просто вибрирует в руке телефон. Девушка тихо зашипела, видя имя на экране.

— Это отец…

Прикусив губу, Эль посидела несколько мгновений неподвижно, а потом осторожно положила телефон на столик.

— Это мой отец, — сказала она, стоило звонку прерваться. — Я просто убежала из дома. Видимо, он меня ищет.

— Твоя семья?.. — спросил раннар.

— У меня только отец, — сообразив, что молодой человек имеет ввиду, отозвалась Эль. — И Джейми. Это самые близкие.

— Джейми? Парень? — уточнил Гриффин.

Эль глянула в глаза раннару и растерянно улыбнулась:

— Нет. Джейми… Он как брат. Самый близкий друг. Мы знаем друг друга очень давно.

Телефон вздрогнул и вновь завибрировал. Теперь на экране высветилось другое имя, и Эль со вздохом подхватила трубку.

— Эй, Эль, привет, — прозвучал обеспокоенный голос Джейми. — Ты чего не отвечаешь?

— Привет… — тихо ответила девушка, косясь на Гриффина, но тот отвел взгляд, поднялся и ушел куда-то за спину Эль, исчезнув из поля зрения. — Как дела?

— Это я у тебя хочу спросить, — профырчал друг. — Ты же знаешь, что я тебя всегда прикрою, но ты бы хоть предупреждала. Знаешь, трудно импровизировать, когда мне звонит мистер Джилсон и спрашивает о тебе, а я не знаю, что должен ему сказать. Хорошо хоть он сразу сам сказал, что ты ко мне ушла. Хоть какая-то зацепка. Но, подруга, прикинь, как было мне в этот момент. Я только домой вернулся, весь в пакетах, мама по уши в покупках. Еще не успел обувь снять, а тут твой предок. Мама на меня косилась в недоумении. С тебя что-нибудь вкусное и рассказ о том, куда ты удрала.

— Джейми… — промямлила Эль. — Спасибо, ты меня выручил.

— Ты где?

— Да… знаешь, — она кашлянула. — Нужно было выйти ненадолго. Я кое о чем вспомнила и просто не успела объяснить отцу нормально, вот и ляпнула первое попавшееся.

— Подстава. Ты меня подставила, — воскликнул друг. — Если бы я не то сказал, мистер Джилсон еще долго бы на меня косо смотрел. Знаешь же, тебе он даже вранье простит, а мне — нет. Когда ты вернешься?

— Скоро, — неопределенно произнесла девушка. — Я пока точно сама не знаю.

— Не ходи до ночи, — строго велел Джейми. — На улицах опасно. Тебя встретить у метро?

— Нет, не нужно, — как можно увереннее сказала Эль. — Не волнуйся.

— Ладно, давай, — усмехнулся приятель. — Позвони, как вернешься, чтобы я не беспокоился.

Эль медленно отняла мобильный от уха и вздохнула. В голове царил сумбур, и привычная точка опоры, вроде отца и дружбы с Джейми, казалась чем-то далеким и почти нереальным. Как воспоминание. Будто за последние пару часов весь мир изменился. И уже ничего не станет прежним.

— Им не стоит знать, — сухо заметил Гриффин.

— Как это? — опешила девушка. — Мне придется все рассказать, когда я вернусь. Не думаю, что смогу скрывать. Просто подберу слова так, чтобы они не решили, что разыгрываю.

Гриффин открыл шкаф у входа, задумчиво оглядел его нутро, вытащил рюкзак и, склонив голову на бок, посмотрел на Эль. Девушка сглотнула и отвернулась.

— Что? — сунув нос в складки пледа, спросила она. — А что ты предлагаешь? Мне, между прочим, восемнадцати еще нет. Отец за меня отвечает. Чтобы не происходило, а я обязана вернуться домой. А если мне не поверят, то тем более.

Гриффин быстрым шагом обошел квартиру-студию, сгребая в рюкзак какие-то вещи: книги, бумаги, приборы, о назначении которых девушка могла лишь догадываться.

— Как думаешь, то, что ты видела, вернется? — не оборачиваясь, спросил он.

— Да, — не раздумывая, отозвалась Эль, а секундой позже затряслась, как от холода. — Подожди… И ведь верно. Это охотники, да? Они снова будут там?

Гриффин уронил рюкзак возле дивана, а сам вновь сел напротив девушки.

— Охотники знают, где ты живешь, — убежденно сказал он. — Но пока они видят лишь отблески изменений. Но именно тебя они еще не видели. Твой человеческий облик им не известен.

— С чего ты взял? — удивленно нахмурилась девушка.

— Ты сама твердишь, что видела человеческий силуэт в тумане и тебя преследовали черные тени, — спокойно произнес Гриффин. — Черные тени — это то, как охотники выглядят в мире тени. У тебя нестабильное состояние, поэтому ты их замечаешь, хотя еще не научилась сознательно видеть иное измерение.

— Что такое этот "мир тени"? — сжав голову ладонями, тихо спросила Эль, чувствуя, как с новой силой разгорается боль, но не зная, вызвана ли она кучей непонятных и пугающих сведений или чем-то другим.

— Это иное измерение, — ответил Гриффин и кивнул на платок. — Мы называем его миром тени или просто тенью.

— Будто падающая тень от "платка"? — усмехнулась Эль.

— Ну… если упрощать, — сказал раннар. — Для раннаров тень — второй дом. Мы способны видеть, что происходит в тени, способны находиться там длительное время и именно тень подпитывает нас. Но там мы видны, как на ладони. Люди в мире тени почти такие же серые, как и сам тот мир. Когда этот мир начинает выталкивать человека в тень, он начинает светиться в тени. Там нет красок и нет света, но мы приносим их туда.

— Я свечусь? — сообразила Эль. — Как лампочка?

— Пока не слишком явно, — ободряюще усмехнулся Гриффин. — Лишь немного в минуты паники и опасности.

— Из-за охотников?

— Да, — согласился раннар. — Для них мир тени не тайна, некоторые из них даже способны войти в тень, но она выпивает из охотников жизненную силу, поэтому они стараются прибегать к такому методу не слишком часто.

— А они там черные? — догадалась Эль.

— Да, но они выглядят черными даже тогда, когда просто смотришь на них через призму тени, — сказал Гриф.

Эль прижала ладони к вискам.

— Я видела охотников даже внутри, в квартире, — прошептала она. — Одну тень. Она выглядела прозрачной.

— Эль… Тебе нельзя домой, — мягко произнес молодой человек. — Кто-то донес охотникам, они знают о тебе, искали и нашли. Тебя будут там ждать. А ты не в том состоянии, чтобы хоть как-то им противостоять. Тебе лучше исчезнуть.

— А как же моя жизнь? — потрясенно спросила девушка. — Как же отец? Мои друзья, родственники? Все те, кто меня знает? Я не могу просто взять и исчезнуть.

— Через какое-то время они начнут забывать, — с максимальным сочувствием пояснил Гриф. — Даже если ты останешься рядом с ними, в какой-то момент твой собственный отец тебя не узнает. Как и друзья. Пройдут считанные недели, и память о тебе полностью сотрется.

— Что?.. — опешила девушка и в ужасе воззрилась на Гриффина. — Шутишь?

— Нет, — с печалью покачал головой раннар. — Так происходит со всеми.

— Но как же?.. — растерянно простонала девушка. — Папа… Нет. Не может быть.

Эль вскочила и нервно засеменила по квартире, до крови кусая губы.

Весь мир… Весь такой слаженный и спокойный мир рушился, а она не могла ничего остановить.

"Может, я сплю, и все это лишь чудится?" — с надеждой ущипнула себя Эль, но пробуждения не произошло. Она все так же металась по чужой квартире, не зная, как поступить.

— Я не понимаю. Почему? — всхлипнула девушка и сломанной куклой осела на пол.

— Кажется… только сейчас начало доходить, — очень тихо прокомментировал раннар, но Эль даже голову в его сторону не повернула. Она отстраненно отметила шум воды, перезвон каких-то склянок, шаги, а после перед ней очутился стакан с какой-то мутной зеленоватой жидкостью.

— Что это? — хрипло спросила девушка, взяв стакан.

— Это поможет тебе успокоиться, — пояснил Гриффин. — Пей.

Эль вцепилась в стакан и приникла к его краю, мелкими глоточками вливая в себя горьковатую, но успокоительно отдающую валерианой жидкость. Не прошло и минуты, как девушка могла подняться на ноги. Эмоции еще не улеглись, но отвар чуть приглушил их силу.

— Эль, — заглядывая девушке в глаза, позвал Гриффин, — ну как ты?

— Папа… — всхлипнула Эль. — Папа…

— Тебе стоит на время исчезнуть, — посоветовал раннар. — Я могу тебе помочь с этим.

— Мне нужно домой, — глухо прошептала девушка.

— Тебе нельзя домой, — с нажимом сказал Гриф. — Охотники выслеживали тебя и не добрались раньше лишь по чистой случайности или собственной нерасторопности. Наверняка до этого ориентировались лишь на свечение, а оно у тебя не постоянное. Если бы они увидели твое обличье, то ты бы не смогла выбраться.

— И как бы они это проделали? — мысленно ругая себя за внезапно истеричные нотки в голосе, спросила девушка и беззвучно рассмеялась. — Пришли бы ночью и прирезали в моей собственной постели?

— Нет, есть множество способов увезти человека из его дома, не вызывая подозрений у его родных, — с устрашающей прямотой ответил Гриффин. — Вряд ли хоть кто-нибудь помешает… например, полиции забрать тебя под любым предлогом. И даже если родные поедут следом, они уже ничего не смогут сделать.

Эль вздрогнула и неверяще взглянула на раннара, но тот все также спокойно взирал на девушку, не пытаясь ее уверить, что все озвученное — шутка.

— Охотники… Что они сделают с моим отцом?

— Они попытаются узнать, где ты, — совершенно честно сказал молодой человек. — Как и у других.

— Я хочу увидеть папу, — прошептала Эль и умоляюще посмотрела на Гриффина.

— Тебе нельзя сейчас домой, — напомнил раннар.

— А потом он меня забудет, — резко бросила Эль и заплакала. — Я хочу…

— Эль…

— Я хочу попрощаться, — прошептала девушка едва слышно.

Гриффин промолчал. Вздохнул. На миг уронил лицо в ладони. А после коротко сам себе что-то пробормотал на незнакомом Эль языке и уже громче произнес:

— Ладно. Но нужно подготовиться.

Вновь пройдясь по квартире, раннар собрал кучу маленьких предметов и с ними вернулся к замершей на полу Эль. Повинуясь его знаку, девушка поднялась, а затем позволила Гриффину обвесить себя браслетиками и многочисленными подвесками.

— Твоя пробуждающаяся сущность разрушает обычную магию. Нужно что-то подейственнее, но и этого хватит всего на пару часов, — со вздохом пояснил молодой человек, отступая и критически оглядывая Эль. — На обычную магию вообще рассчитывать не стоит. Будем действовать старыми и проверенными методами.

Последним элементом Гриффин набросил на плечи длинный черный плащ и надел рюкзак.

— Иди сюда.

Зная, что произойдет, девушка нервно вздохнула, выпуталась из пледа и позволила раннару крепко себя обнять. А через мгновение сама обхватила молодого человека за талию, боясь потеряться в том ветряном хаосе, что их окружил.

Новое перемещение далось легче. Эль все еще пугал облик Гриффина, но теперь кроме страха ее терзало любопытство. Она осматривалась, подмечая детали, хотя их оказалось совсем мало. Тень или мир тени… как бы Гриф не называл эту реальность, больше всего походила на бесконечную серость. Под ногами было нечто темно-серое, над головой — светло-серое. Мимо, уносимые ветром, пролетали серые силуэты. Не сразу, но Эль разглядела, что видит дома, людей, деревья, даже памятники и лавочки на улицах. Просто все предметы и существа в этой реальности как бы не существовали, здесь присутствовало лишь нечто вроде их тени.

Гриффин же выделялся. Он выглядел так же, как и в первый раз. Но теперь девушка разглядывала открыто, подмечая мелочи. Заметив это, раннар коротко усмехнулся, обнажая белоснежные и острые на вид зубы.

— Можно? — спросила она, протягивая руку к свернутому крылу, и запоздало удивилась тому, что ветер не заглушил ее слов.

— В следующий раз, — отрицательно качнул головой Гриффин. — Не во время телепортации.

Девушка чуть разочарованно вздохнула, но смирно вернула руку на талию Грифа.

Через несколько мгновений перемещение завершилось, и Эль оказалась на ой самой улочке, откуда несколько часов назад ее забрал Гриффин.

— Куда? — деловито уточнил он, и Эль, вздохнув, поспешила по знакомому с самого детства тротуару навстречу опасности.

* * *

Эль стояла у своего дома, ощущая, как трясутся коленки. Охотников, тех, кто виделся ей черными тенями, вокруг не наблюдалось. Голова начала раскалываться с новой силой. Наверное, если бы не Гриффин, молчаливо возвышавшийся за ее плечом, Эль развернулась бы и ушла прочь. Но раннар смилостивился, привел ее сюда, уступив просьбам, и девушка не могла в пустую истратить подаренную им возможность.

Стоило задуматься надо всем, что происходило с ней сейчас, как хотелось потряси головой, чтобы через уши из нее вылетели бесчисленные вопросы и сомнения.

Раннары. Люди, переставшие быть ими. Эль не ощущала себя одной из них.

"Вот только это все правда, — подумала девушка, заметив на углу дома что-то темное. — И охота на раннаров реальна. И опасность для отца тоже".

— Он будет жив, пока ты не войдешь в квартиру, — жестко сказал Гриффин. — Они не захотят тебя спугнуть. А после он им уже будет не нужен.

Именно поэтому сейчас Эль стояла у своего дома, в три слоя прикрытая всевозможными чарами, которые делали ее невидимой как для охотников, так и для обычных людей. Эль боялась, но кожей девушка ощущала липковатую холодность чего-то, похожего на пленку, тончайшим слоем окутывавшего ее всю. Это успокаивало. А еще — присутствие Гриффина. О себе раннар так же позаботился.

— Как мне поступить? — спросила девушка, кусая губы и рассматривая дверь.

— У тебя есть ключи? — предположил Гриф.

Эль выдернула из кармана курки связку и встряхнула перед носом молодого человека.

— Тогда поднимаемся, я посмотрю, безопасно ли войти, а после — по обстоятельствам, — решил Гриффин, внимательно посматривая по сторонам. Наметанным взглядом он выцепил уже не меньше полудюжины охотников, но те еще не успели сообразить, что Эль решилась вернуться домой не одна.

— Как думаешь, кто-то может знать, что я встретила раннара? — осторожно приоткрывая первую дверь и боком просачиваясь в подъезд, спросила девушка.

— Маловероятно, — покачал головой Гриффин. — Слишком мал шанс подобного развития ситуации.

— А в этом городе много раннаров?

— Мы не живем на одном месте постоянно, — мотнул головой молодой человек и плотнее завернулся в плащ, чтобы не задевать им стены, поднимаясь по узкой лесенке старого дома.

— О…

— Именно поэтому маловероятно, что ты бы столкнулась с кем-то из нас так скоро. Думаю, именно на это и был расчет.

— Чей расчет? — со страхом спросила девушка.

— У меня есть предположение, кто мог бы желать тебя поймать, но я не буду озвучивать версию до того, как Саладин принесет последние вести, — отрицательно качнул головой Гриффин.

— Почему?

— Потому что я подозреваю своих, — хмуро ответил молодой человек. — Охотники не смогли бы выследить и мышь. Их просто много по всему миру и время от времени они натыкаются на кого-то из нас. Но тут… в твоем случае… Это был явный расчет.

— Но если стать раннаром — жребий, то как кто-то мог узнать обо мне? — удивилась Эль, останавливаясь у двери в их с отцом квартиру.

— Все раннары обладают некоторыми способностями, — уклончиво отозвался Гриффин, с прищуром взирая на дверь и сквозь нее. — У каждого из нас они отличаются. Есть и те, кто способен видеть… не будущее, но некоторые решения, связанные с Полотном Судеб.

— Гриффин, я более-менее понимаю, зачем охотникам убивать раннаров, но зачем раннарам убивать друг друга? — нервно сплетая и расплетая пальцы, спросила девушка.

Ей хотелось поскорее войти в квартиру, но Гриффин медлил.

— При некоторой сноровке… — отрешенно произнес молодой человек и криво усмехнулся, — раннар может забрать силу другого раннара.

Эль вздрогнула и недоверчиво воззрилась на Гриффина.

— Скажи, что ты пошутил и просто пересказываешь мне сюжет фильма "Горец", — взмолилась она.

— Нет, обычно никто этого не делает, — не пытаясь успокоить, признался раннар. — Но в толпе всегда есть кто-то, кому приходит в голову исправить ошибки Полотна за счет других.

— Не пугай меня.

— Я не пугаю, — спокойно посмотрев на девушку, сказал Гриффин. — Ты просто должна это знать.

— За последние несколько часов я узнала, что внезапно стала лампочкой в мире, о существовании которого не догадывалась. Скоро я стану сиротой и бездомной. Я уже смирилась с охотниками, как неизбежным злом, а теперь ты сообщаешь, что кто-то, даже ты, может убить меня ради способностей, которых у меня еще нет, — выдала тирадой девушка.

— Да, — вдумчиво кивнул раннар, заставив Эль заскрежетать зубами.

"Гоблин" — провыла про себя девушка, а вслух расстроено спросила:

— Ну что?

— Охотники следят за домом, но в квартире их нет, — поделился наблюдениями молодой человек. — Сними правый браслет и станешь видимой для людей, но вся остальная защита останется на месте. У тебя мало времени.

— Я не знаю… мне попрощаться с отцом? — ища у раннара совета и поддержки, спросила Эль.

— Ты хочешь, чтобы я сказал тебе, как быть? — удивился он.

— Да, — честно призналась Эль. — Я никогда не делала ничего подобного.

— Мои родители умерли до того, как я стал раннаром, — глухо прошипел Гриф. — Уж я точно не знаю, как быть в данном случае.

— А ты можешь ускорить процесс забывания? — спросила девушка.

— Я могу лишь внушить ему что-то, — покачал головой раннар. — Стереть память не в моих силах. Тем более, что тогда придется посетить всех твоих знакомых и родных.

Эль вздохнула, подумала, а после кивнула:

— Хорошо. Тогда внушение.

Еще несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, девушка открыла дверь своим ключом, вошла в квартиру, закрыла все замки и, дождавшись кивка от Гриффина, сняла браслет.

Глава 5

"Все по воле богов, — говорят люди. — За всем неживым стоит живое, каждое действие происходит по воле чьего-то разума, вселенная полна жизни…" Что ж… Мы не боги, но мы влияем на мир людей.

Из дневников Гриффина

— Дорогая, сегодня такой странный день, — широко открыв глаза, трагическим шепотом сообщил отец, поднимаясь из кресла. Похоже, что-то шокировало мистера Джилсона настолько, что он позабыл о странном поведении дочери и неотвеченном телефонном звонке. — Какие-то люди, очень подозрительные, шныряют возле двери. Я даже хотел вызвать полицию. Я так им об этом и сказал. Через дверь, конечно.

— Пап, — Эль как могла спокойно улыбнулась родителю, усадила его обратно в кресло, а сама пристроилась напротив. — Это очень плохие люди. Тебе лучше с ними не связываться совсем. Не надо полиции, вряд ли они смогут помочь.

— У тебя что, проблемы с законом? — расстроено воскликнул он. — Я так и знал. Ох, знала бы Матильда. Как? Как посмела она нас бросить? Неужели она не понимала, как нужна нам. Я знал, что не сумею воспитать тебя хорошо.

Он подхватился, побежал в кухню, заскрипел холодильником, шумно налил себе воды и долго с вздохами пил.

— Пап, у меня нет ни каких проблем с законом. И ты здесь совершенно ни причем, и мама тоже, — крикнула ему девушка.

— С тех пор, как моя жена и твой мать решила покинуть этот дом, отправившись в новую, "более счастливую", жизнь… — выкрикнул мужчина и запнулся. Глухо забулькала вода. Эль вздохнула и огляделась, пытаясь понять, где Гриффин, но создавалось впечатление, что они с отцом одни в квартире. — Нет. Я не надеялся, что когда-нибудь она вернется, но я не мог простить ей, что Матильда бросила и тебя тоже.

Эль вздохнула.

Когда мама ушла, ей едва исполнилось восемь, но уже тогда она знала — Матильда не вернется. А папа еще верил. Долго. И не слушал дочь, переложив заботы о ней на плечи миссис Фейн, матери Джейми.

— Папа, нам нужно поговорить… — девушка запнулась.

Что она должна сказать? Ну не говорить же отцу, что ее хотят убить.

— Гриффин, — позвала девушка.

Эль было тяжело, но как-то справляясь с эмоциями, она продолжала помнить, что не может затягивать прощания.

"Нужно просто сделать это", — строго велела себе девушка, когда отец вернулся в гостиную.

Он сел в кресло со стаканом воды и хмуро уставился на дочь.

— Так что все это значит?

— Пап, ну откуда я знаю? — стараясь выглядеть естественно, усмехнулась девушка. — Ты напридумывал себе, хотя прекрасно знаешь, что ввязываться в передряги — не мое.

"Так было раньше", — поправила себя Эль.

Внезапно вокруг отца взметнулось облачко золотистой пыли, оседая на лицо и руки. Мистер Джилсон застыл, удивленно моргнул, глянул на потолок, а после перевел на дочь сонный взгляд.

— В ближайшие несколько минут ты должна сказать ему то, что собиралась, — раздался шепот Гриффина у Эль над ухом. — Он поверит всему. И никогда не будет сомневаться. Как во время внушения на сеансе гипноза. Он придет в себя через четверть часа, но мы должны уйти до этого.

Зажмурившись, девушка судорожно сглотнула. Хотелось плакать, и Эль позволила себе это, даже не пытаясь утирать слезы.

— Папа, сегодня я уезжаю учиться за границу. Мы с тобой давно это планировали, — медленно произнесла девушка. — Я упиралась, а ты уговаривал. И я все же решилась. Решение приняла в последний момент, из-за мамы. Она с тобой связалась, сказала, что хочет оплатить часть суммы за обучение. И я надумала не сопротивляться идее, раз тебе не придется вкладывать в меня все сбережения. Но уехать мне придется уже сегодня. — Эль остановилась, спрятала лицо в ладони, посидела так несколько секунд, а потом, стряхнув слезы, продолжила: — Ты не будешь за меня переживать. Каждому и особенно Джейми расскажешь, как за меня рад. Всех убедишь, что я буду занята в ближайшие недели, а потому не стоит пытаться со мной связаться. И завтра же заберешь мои документы из школы. Ты сам придумаешь себе объяснение, почему они останутся у тебя. Прощай, папа.

Девушка поднялась, порывисто обняла не сопротивляющегося мужчину и поскорее убежала в свою комнату. Там она вернула на руку браслет и принялась трясущимися руками собирать вещи в большой рюкзак.

— Только то, что тебе реально нужно, — посоветовал Гриффин. — Сейчас не время тащить за собой чемоданы.

Эль со всхлипом кивнула. Она и не собиралась брать с собой все. В рюкзак были быстро запиханы две пары любимых джинсов, разрисованные Джейми майки, ворох бросовых украшений, имевших лишь эмоциональную ценность, зарядку для телефона, ворох фотографий без рамок, косметичку и потертого вязаного кролика — напоминание о матери. Эль хотелось забрать любимые книги, ворох собственных дневников и бесчисленные сувениры со стола, но тогда бы пришлось вызывать грузовик. Оглянувшись на Гриффина, Эль печально вздохнула.

— Все будет хорошо, — постарался утешить ее раннар.

— Думаешь? — со слезами уточнила девушка. — Как-то не верится.

— Эль… Я тебя не заставляю, — напомнил Гриф. — Ты можешь остаться. И надеяться на лучшее. Но если сейчас ты уйдешь и оставишь своих близких, и ты, и они останутся живы.

— Почему ты вообще мне помогаешь? — прижав рюкзак к груди, со вздохом спросила Эль.

— Потому что мне тоже когда-то помогли, — честно ответил он.

Эль внезапно улыбнулась, чувствуя, не смотря на ситуацию, симпатию к этому странному человеку.

"Он ведь, и правда, не обязан ничего для меня делать, но делает", — напомнила себе девушка.

— Пора… — прошептала она, выходя из спальни. По пути она прихватила из ванной комнаты расческу, кое-что из косметики и зубную щетку. — Идем?

Внезапно Гриффин тихо зашипел. Эль удивленно оглянулась, не понимая, что происходит, но вид раннара не дал ей сформулировать вопрос. Молодой человек будто стал выше и шире, а посеревшее лицо исказила гримаса злости. Эль ойкнула и попятилась. Лишь секундой позже до нее дошло, что это не сам Гриф стал больше, просто позади раннара раскрылись черные кожистые крылья.

— Быстро, — рыкнул он, возвращая себе привычный облик, и, проскочив вперед, потащил девушку в гостиную.

— Что такое?

— Здесь другие, — коротко отозвался Гриффин, осматриваясь.

Поморщившись, он выбрал дальний угол комнаты, куда не падали тени, и целеустремленно потащил туда девушку.

— Не к выходу? — удивилась она.

— Не успеем, — с болью в голосе ответил раннар, умудряясь на ходу надеть рюкзак на Эль, корпусом вперед.

Забравшись в угол, Гриффин прижался к стене, а Эль прижал к себе.

— Это раннары? — спросила девушка.

— Тихо, — велел молодой человек, рывком набрасывая глубокий капюшон и запахивая плащ вокруг девушки.

Секундой спустя плащ, будто живой, плотно спеленал девушку, не давая пошевелиться, и до боли впечатал в стоявшего позади раннара. Эль попыталась возмутиться, но передумала. Чтобы сказать Гриффину хоть слово пришлось бы повернуть голову, а щеки и уши девушки вмиг запылали, стоило ей сообразить, в какой позе они оказались.

Негромко щелкнул замок двери, и это отвлекло девушку от размышлений. Едва дыша, она уставилась на дверной проем, ожидая, когда покажутся непрошенные посетители. Отец, все еще находясь под действием чар, лишь вяло повернул к проему голову, не проявив никакого интереса к происходящему.

— Они нас не увидят, — едва слышно прошептал Гриффин, и Эль вздрогнула, когда его дыхание окутало ее ухо теплом, — но могут услышать. Постарайся не шевелиться.

"Если бы я могла" — хотела фыркнуть девушка, но передумала, сосредоточив внимание на вошедшей в комнату парочке.

Первой в поле зрения появилась девушка. Невысокая, хрупкая блондинка с кукольным личиком. При других обстоятельствах Эль, наверное, завистливо вздохнула, глядя на девушку. Женственная, нежная, в сиреневом невесомом платье с наброшенным поверх простым черным плащиком эта особа воплощала собой все то, что Эль никогда бы не смогла изобразить.

Гриффин тихо зашипел. Эль вздрогнула, не ожидав от раннара подобной реакции. А стоило появиться спутнику блондинки, молодой человек едва не зарычал.

"Кто они, что Гриффин так реагирует? Знает их?" — подумала Эль.

Вторым незваным гостем оказался высокий мужчина. У него была довольно заурядная внешность. Средняя, с какой стороны ни посмотри. Наверное, встреть Эль такого в толпе, ни за что не смогла бы назвать какие-то особые приметы. Бледнокожий брюнет с прозрачными невыразительными глазами. Даже его темно-серый деловой костюм и туфли с перфорацией на носках и задниках имели больше отличительных особенностей, чем их хозяин.

Блондинка быстро огляделась и, поморщившись, шагнула к отцу Эль, вытягивая вперед руку.

— Кто вы? Что вам нужно? — все еще вяло, но уже осознанно спросил мистер Джилсон.

Блондинка сделала короткое движение, будто собиралась ткнуть мужчину пальцем в лоб, но так и не коснулась его — ее пальцы прошли в сантиметре над кожей отца Эль. Девушка дернулась, на миг забыв о просьбе Гриффина, но плащ выдержал, не дав Эль сорваться с места в попытке защитить родителя.

— Где твоя дочь? — потребовала ответ блондинка.

Ее спутник встал в шаге позади нее, внимательно осматриваясь и принюхиваясь.

— Девчонка совсем недавно была здесь, — пробормотал он, задумчиво пройдясь взглядом по тому месту, где притаились Гриффин и Эль.

— Она уехала учиться за границу, — вяло ответил мистер Джилсон, его взгляд вновь стал стеклянным — мужчина явно находился под действием еще одной порции чар.

— Что? — переспросила блондинка. — Что?

— Она уехала, — повторил отец Эль.

— Не может быть, — вскричала блондинка. — Куда?

— Он не врет, — сообщил блондинке ее спутник и требовательно повторил ее вопрос: — Куда?

Эль замерла, не представляя, что ответит отец, но он внезапно начал рассказывать о каком-то учебном заведении, название которого девушка слышала впервые. При этом у мужчины был настолько уверенный и спокойный вид, что Эль и сама почти поверила в рассказ.

"Похоже, когда я оставила ему возможность додумать детали, подсознание само достроило отцу не хватающие сведения", — сообразила она.

— Невероятно, — прошипела блондинка.

— Она сбежала, — промолвил ее спутник.

— Ральф, это нереально, — негромко провыла блондинка, быстро выцокивая по вытертым коврам на высоких каблуках. — Девчонка еще не переродилась. Она не могла сообразить, что происходит.

— Ей кто-то помог, Фиона, — спокойно ответил мужчина, по второму кругу оглядывая гостиную. — Кто-то из раннаров.

— Вот же пакость, — провыла блондинка, на миг растеряв свой кукольный облик и превратившись в недовольную маленькую девочку. — Как это могло случиться? Я ведь все подготовила.

— Охотники ведь упомянули, что девчонка в один момент просто пропала, и это затруднило поиск мест, где ее можно было найти, — упомянул Ральф.

Блондинка отчетливо зашипела, ее глаза вспыхнули белым, а волосы взметнулись вверх, сплетаясь в косицы, и зашевелились, как змеи.

— Прекрати, — велел Ральф. — Нужно не злиться, а искать того, кто обставил нас.

Блондинка раздраженно сверкнула глазами на своего спутника, но через пару секунд вернула себе прежний облик и взяла под контроль эмоции.

— Мы должны понять, кто это и что ему стало известно, — произнесла Фиона. — Уходим. Скажи охотникам, чтобы наблюдали за домом днем и ночью до тех пор, пока я не отменю приказ.

Они неторопливо удалились, не особо таясь хлопнули дверью, и в повисшей тишине Эль различила их шаги на лестнице.

— Ушли?

Гриффин не ответил, и девушка, как могла, повернула голову, чтобы разобраться в происходящем. Но вопрос застрял у Эль в горле. Раннар выглядел очень злым и немного обескураженным. Молодой человек настолько плотно сжал челюсти, что проступили желваки. Девушке показалось, еще миг — и глаза Гриффина, направленные куда-то мимо нее, вспыхнут так же ярко, как и у покинувшей квартиру блондинки.

— Гриффин?

— Нужно уходить, — глухо произнес раннар. — Ты взяла все, что хотела?

Эль вздохнула, перевела взгляд на отца, который вяло водил пальцем по подлокотнику кресла, явно еще находясь под воздействием, и кивнула.

"Много ли нужно, если кое-что по-настоящему важное забрать нельзя?" — спросила себя девушка.

Если повезет, она сможет приспособиться к чему-то, что ждет ее впереди. Пусть пока и не ясно, что это и как отразиться на ней самой.

"Я ухожу, не представляя, куда. И даже, что буде потом… — Эль усмехнулась, выпутываясь из ослабившего хватку плаща. — Увижу ли я еще отца? Или сейчас наши последние секунды рядом?"

Десятки вопросов и ни единого четкого ответа. Эль не решилась задавать вопросы Гриффину, опасаясь, что и он не даст ответа. А если и скажет хоть что-то, то это окажется не правдой.

Перевесив рюкзак за спину, девушка шагнула к отцу, осторожно поцеловала его в щеку и прошептала:

— Береги себя и извинись перед Джейми, что я не попрощалась с ним.

Отец не ответил, и Эль едва не расплакалась, ощутив себя очень одинокой и брошенной.

— С ним все будет хорошо, — положив ладонь ей на плечо, успокоительно прошептал раннар.

— А со мной? — с тоской в голосе спросила девушка.

— Каждый способен пережить что угодно, кроме собственной смерти.

Эль невесело усмехнулась, принимая ответ раннара.

Гриффин взял девушку за руку и, не давая ей лишней минуты на раздумья, потащил к выходу. Уже на пороге Эль обернулась, запоминая профиль замершего в кресле отца.

"Я делаю это и ради него тоже, — напомнила она себе. — Меня кто-то ищет. Пока не нашли, пока я жива, отец тоже будет жить. Ему сохранят жизнь, чтобы в случае чего иметь рычаги воздействия".

В подобных мыслях была логика и правильность, но тревога все равно не покинула девушку. Даже когда раннар вел ее подальше от родного дома, Эль продолжала думать об отце и обо всей ситуации в целом.

— Куда мы? — спросила девушка, чтобы хоть немного отвлечься и не прокручивать все снова и снова в голове. — Обратно?

— Нет, — покачал головой раннар. — В более надежное убежище.

* * *

Ветер жестко налетел в последний раз и исчез вместе с серостью и безжизненностью. Мир вновь обрел краски.

Осмотревшись, Эль не увидела знакомых городских высоток. Вдоль узкой улочки громоздились массивные дома, высотой в два или три этажа, с резными барельефами, колоннами, увитые плющом, окруженные старыми дикорастущими садами. Свет фонарей лишь немного обрисовывал окрестности, навевая мысли о пригороде, но Эль не сомневалась, что не видела ничего подобного раньше.

— Где мы? — ошарашено таращась на столь резкую перемену вокруг, шепотом спросила девушка, но Гриффин промолчал. Поудобнее перехватив ее руку, молодой человек поспешил вдоль по улице, стараясь держаться в тени.

Через несколько минут дома остались позади, и Гриффин свернул на узкую и едва заметную в вечерних сумерках тропинку, уводившую в сторону от дороги, вниз, в долину.

— Гриффин, — позвала Эль. — Где мы все-таки?

— Давай сначала дойдем, — предложил молодой человек. — Здесь уже близко. Просто пришлось перестраховаться на случай, если кто-то внезапно научился меня выслеживать.

— Внезапно? — переспросила девушка. — Ты о чем?

Раннар не ответил, отмахнулся и ускорился, почти таща девушку на буксире. В какой-то момент у Эль даже начала кружится голова и ей захотелось попросить Грифа сбавить темп, но стоило им спуститься по склону, и молодой человек сам замедлился.

Эль огляделась. У подножия холма проходила дорога. Не узкая тропка, по которой они спускались, а нормальная асфальтированная однополосная дорога. Чистенькая и аккуратная, с недавно обновленной разметкой. С легким изгибом она поднималась на еще один холм, огибая высокую каменную ограду.

— Нам туда, — обозначил дальнейший маршрут Гриффин.

— Туда? — удивилась девушка. — А кто там живет?

— Я, — отозвался раннар и вновь замолчал.

По мере приближения к ограде, Эль, не смотря на надвигающуюся тьму, различала все больше новых деталей места, куда они шли. Ограда оказалась очень старой, обильно увитой плющом, вьюнком, дикой ежевикой и малиной. Выше ограды поднимались густые кроны деревьев, создавая впечатление, что там, за стеной, существует какой-то отдельный мир.

По дороге они недолго шли вдоль стены, пока не добрались до особенно густых зарослей малины.

— Нам сюда, — предупредил Гриффин, ныряя в кусты и таща Эль за собой. — Так быстрее.

Эль хотела было возмутиться, но в кустах оказалась сразу не заметная тропка, утыкавшаяся во врезанную в каменную стену ажурную кованую калитку. Пропустив девушку вперед себя, Гриффин без лишних объяснений приложил ее ладонь к запорному устройству. Через несколько секунд то тихо щелкнуло, и калитка плавно отворилась сама.

— Теперь тебе можно войти, даже без меня, — заметив вопросительный взгляд девушки, объяснил раннар.

За калиткой оказался густой неухоженный сад. Старые яблони переплетались кронами высоко над головой, заслоняя ветвями небо, ежевика наступала со всех сторон, не отвоевав дорожку через сад лишь потому, что та была выложена крупными плоскими камнями.

— Что это за место? — боясь разговаривать громко, спросила Эль.

— Старое поместье, — неопределенно ответил Гриффин и указал вперед и чуть в бок: — Дом там.

Эль посмотрела в нужном направлении, но ничего не увидела, кроме небольшого просвета в кронах. Но через десяток шагов клок неба стал больше, а потом и деревья расступились. Ежевика с досадой уперлась в низкую стенку из уложенных друг на друга без всякого раствора камней. За этой второй стеной начинался заросший газон, пересеченный дорожками из камней. Одна бежала к высоченному стеклянному сооружению, в котором Эль после секундного раздумья признала оранжерею, вторая заканчивалась где-то в тени большого двухэтажного строения, а третья — огибала оное по дуге.

Гриффин выбрал как раз третью дорожку. Он выпустил ладонь Эль и замедлился, будто только теперь чувствуя себя в полной безопасности. Девушка смогла перевести дыхание, но когда она перестала беспокоиться о падении во время быстрой ходьбы, то заметила легкий озноб и головную боль, хотя вечер был не таким уж холодным.

Они неторопливо обогнули дом и оказались перед фасадом здания. Здесь взгляду открывался и ухоженный газон, и обсаженные кустами клумбы, а дом подсвечивался несколькими фонарями.

Здание оказалось каменным, бежево-серым. И почему-то выглядело не очень обитаемым, хотя Эль редко вообще видела настолько старые дома.

Следуя за Гриффином, девушка поднялась по широким ступеням крыльца к массивным деревянным дверям. Эль охнула, когда, реагируя на движение, датчик включил фонарь у них над головами. В мягком желтом свете заблестел полированный дверной молоток — большая голова льва с кольцом в пасти. Молодой человек один раз небрежно стукнул молоточком на кольце о металлическое основание — и звук гулко разнесся по дому эхом.

"Кто может здесь жить? — удивилась девушка. — Этот дом кажется слишком большим".

Через несколько секунд эхом же прозвучали шаги, внушительно и неторопливо скрипнул, открываясь, замок и одна створка величественно отворилась, явив высокого седовласого мужчину.

Он был одет в безупречный черный костюм-тройку. Манжеты рубашки, белой даже в неровном свете холла, выглядывали из-под пиджака ровно на столько, чтобы были видны серебряные запонки в форме перьев. Из кармашка жилетки выглядывала цепочка, оканчиваясь искусно выполненной птичьей лапкой, чьи цепки пальцы с блестящими коготками обвивали пуговку. В черных строгих ботинках отразился свят фонаря, на миг ослепив девушку.

Внимательный, но немного равнодушный взгляд мужчины скользнул по Эль, задержавшись на потертых джинсах и пыльных кедах, но ни одно движение не выдало его осуждения, хотя оно явно читалось в его чуть прикрытых светлых глазах.

— Мастер Гриффин, — хорошо поставленным баритоном промолвил мужчина, наконец взглянув на раннара, — добро пожаловать домой.

— Добрый вечер, Бертрам, — бросил раннар.

Мужчина открыл вторую створку и отступил вглубь, давая Эль и Гриффину войти. Девушка неловко переступила порог, чувствуя себя Алисой. По крайней мере, холл этого дома навевал именно такие ощущения. Большая хрустальная люстра лишь немного разгоняла тени по углам, отражаясь в черных и белых плитах пола, по правую руку от входа уйму места занимала плетеная подставка для тростей и зонтов, а чуть дальше за ней маячило громоздкое зеркало в широкой золоченой раме. Дальше виднелись двери и коридоры, а слева много места отъедала лестница на второй этаж, под которой виднелась еще одна дверь.

Гриффин без всякого пиетета прошелся по плитке к вешалке между подставкой и зеркалом, стащил и бросил на пол рюкзак.

— Ваш плащ, — невозмутимый, как удав, Бертрам помог раннару снять верхнюю одежду и подступил к Эль.

Она вздрогнула и осторожно улыбнулась мужчине, но тот остался все так же бесстрастен, словно перед ними стоял не человек, а робот.

— Бертрам, это Эль, — представил девушку Гриффин. — Какое-то время она будет жить здесь. Эль, это Бертрам, дворецкий этого дома.

Он больше ничего не добавил, будто все необходимые пояснения уже были озвучены. Девушка вновь осторожно улыбнулась и медленно стащила рюкзак. Снимать куртку не хотелось, хотя в доме не ощущалось холода.

"Меня почему-то знобит", — подумала она вяло.

— Бертрам, надеюсь, у нас есть… — начал раннар, но оборвал предложение и дернулся вперед, чтобы поймать оседающую на пол девушку.

— Нашатырь? — предположил дворецкий.

Гриффин дернул плечом, отмахиваясь от слуги, и внимательно вгляделся в лицо Эль.

— Так и знал, что не стоило обвешивать ее магическими побрякушками, — сам себе под нос прошипел молодой человек. — Это ускорило процесс.

— Мастер Гриффин?

— Бертрам, так у нас есть гостевая комната?

Дворецкий обиженно фыркнул, подхватил рюкзак Эль за ручку и, чуть отставив от его себя, направился к лестнице.

— Я много раз вам говорил, мастер Гриффин, что не могу поддерживать весь этот дом в надлежащем порядке самостоятельно, но вы оскорбляете меня, думая, что я полностью запустил поместье, — нравоучительно произнес он. — Да, в этом доме есть готовые к проживанию гостевые покои. Думаю, леди подойдет третья комната слева, лавандовая, там прекрасный вид на яблони в саду.

Гриф закатил глаза, но смолчал, позволяя Бертраму разглагольствовать, пока он поднимался следом за ним с Эль на руках. Пока девушка выглядела так, будто просто упала в обморок, но раннар знал, что за этим последует — видел сквозь призму тени, как все сильнее и сильнее начинает вспыхивать кожа Эль, с каждой секундой все больше утрачивая человеческую серость. Пройдет время — день, два, неделя — и все прежнее опадет, осыплется, как шелуха.

Бертрам распахнул перед Гриффином дверь в комнату и с невероятной для его роста ловкостью просочился мимо мастера вперед. Дворецкий зажег верхний свет, опустил рюкзак на банкетку и откинул покрывало на кровати.

Эль на секунду открыла глаза, когда раннар укладывал ее и стаскивал кеды. Девушка вяло обвела взглядом полок и, вновь зажмурившись, спросила:

— Что со мной?

— Все будет хорошо, — заверил ее Гриффин, снимая кольца и браслеты с рук девушки. — Ты в безопасности.

"Разве это важно сейчас? — про себя удивилась Эль. — Хотя. Возможно".

Ее чуть-чуть знобило, в груди, где-то рядом с сердцем, появилась ледышка и с каждой секундой становилась все больше.

— Холодно… — прошептала Эль.

— Хорошо, — Гриффин кивнул. С нечеловеческим проворством он вытряхнул Эль из куртки, почти ее не тревожа, а после по самый нос укутал теплым пушистым одеялом. А потом еще поданным слугой пледом.

— Я подготовлю грелки, — решил Бертрам и неспешно покинул комнату.

Гриффин покивал, хотя мужчина уже не мог видеть этого, и вздохнул. Он присел на корточки, наблюдая за девушкой, а она свернулась калачиком и замерла с гримасой боли на вмиг осунувшемся бледном лице.

— Все будет хорошо, — прошептал молодой человек, не зная, слышит ли его Эль. — Но… нужно потерпеть.

Глава 6

Люди верят, что необъяснимые им силы не существуют сами по себе. Они верят, что мы так же следуем воле кого-то, кто стоит над нами. Но мы лишь муравьи, чья цель — сохранение равновесия во вселенной. И сила, движущая нами, превосходит волю любого правителя. По крайней мере, это правдиво в отношении многих из нас…

Из дневников Гриффина

Сначала пришел жар. Он заполнил собой каждую клеточку тела Эль, причиняя боль, сжигая заживо. Легкие горели, и девушка не могла даже шептать. Просто шевелила губами, прося то ли воды, то ли быстрой легкой смерти. Она не думала, что кто-то отзовется, но каждый раз ее щеки касалась прохладная ладонь, а через секунду по телу растекался блаженный холод. Эль вздыхала, растягивала растрескавшиеся губы в болезненной улыбке и вновь проваливалась в сон.

Потом под тяжелое одеяло пробирался холод. Он колющим инеем поднимался от пальчиков на ногах, по-хозяйски обнимал Эль и нашептывал свои зимние бесконечные сказки. Девушка плакала, выла в голос и тряслась. Но вновь появлялся кто-то, подсовывал под ноги громадную грелку, завернутую в махровое полотенце, растирал ладони Эль и заглушал голос холода.

Девушка не слышала, что и кто ей говорил. Различала лишь несколько слов, удивляясь им. Неужели всего второй-третий-четвертый день? Ни недели? Ни годы? Ни столетия? Ни бесконечность? Всего несколько дней?

Но удивление быстро проходило, сменялось тревожным коротким сном.

Сны пугали. Они полнились образами, неясными символами, незнакомыми и совершенно чужими воспоминаниями, голосами, что нашептывали, рассказывали и вели куда-то еще глубже. Там, в полной темноте, время замирало и даже сны казались тягучими и медлительными, а образы в них — кадрами на замедленной перемотке.

Временами Эль начинало казаться, что она Алиса, падающая вниз по кроличьей норе. По огромной и бесконечной кроличьей норке клептомана. Со всех сторон девушку окружали мириады предметов и замерших в нелепых позах существ. То и дело появлялся высокий седовласый мужчина в костюме-тройке, вынимал из жилетного кармана серебряные часы и строго возвещал время суток.

"Его зовут Бертрам, — изредка вспоминала Эль. — Он живет в странном доме, похожем на старинное поместье, и называет Гриффина мастером".

Сам Гриф не возникал во сне. Он был частью реальности, куда требовательно и без сострадания вытряхивал Эль из забытья. Раннар приходил каждый день, строго тряс девушку за плечи, а после поднимал на руки и нес в ванную комнату. Ей не хотелось никуда идти, не хотелось шевелиться, но Гриффин заставлял. И Эль, как в тумане, умывала лицо, не видя ни своего отражения, ни даже раковины. Это не приносило облегчения, но служило таким же мерилом времени, как и слова Гриффина.

После раннар на руках относил ее обратно в постель. И всякий раз оказывалось, что влажное и горячее белье кто-то сменил. Эль с блаженством откидывалась на прохладные простыни, вдыхала едва уловимый аромат — лаванды и утюга — и засыпала на пару часов по-настоящему спокойным сном.

* * *

— Привет, — откликнулся Саладин после десятого гудка телефона и смачно зевнул. — Чего трезвонишь, Умник?

— Ты завтра к Рональду? — уточнил раннар, хотя и так знал ответ.

— Сам знаешь.

— Обрати внимание на поведение Фионы, — осторожно попросил Гриффин. — Я хочу знать, не ведет ли она себя иначе, чем обычно.

— Ты ее подозреваешь? — уточнил Саладин со смешком. — Умник, ты теряешь хватку, что ли? Фи? Эта малышка? Да она как новорожденный котенок, безобидна.

Гриффин промолчал, не став переубеждать приятеля.

— Ладно, Фиона так Фиона, — вздохнул на том конце блондин. — Как девочка?

— В процессе, — без подробностей ответил Гриф.

— От… — прошептал Саладин и цокнул языком. — Но ожидаемо. Она уже явственно светилась. Но раз так, то почему бы тебе не отправиться на сбор со мной? Девчонке ты все равно ничем сейчас не поможешь.

— Нет, — покачал головой Гриффин. — Если я сейчас заявлюсь на сбор, то стану первым на кого подумают, а пока никто не знает, что именно я прикрыл нового раннара.

— Ладно, — легко согласился Саладин, и Гриффин мог поручиться, что в этот момент его знакомый задумчиво подергал себя за мочку уха. — Тогда… как и договаривались: я просто наблюдаю и никак не вмешиваюсь.

— Да, посмотрим, как пройдет этот сбор.

— Я связался с Абелин, Умник, — после паузы произнес Саладин. — Старушка просила передать, что ты слишком сильно рассчитываешь на ее к тебе доброе отношение.

— Ты попробовал ее уговорить?

— Я попытался, — поморщился Саладин. — Но с Аби уговоры — дело не быстрое.

— Хорошо, — отозвался Гриффин. — Держи меня в курсе.

— Как всегда, — усмехнулся Саладин, обрывая связь.

* * *

— Гриффин, — шепотом позвала Эль, даже не надеясь, что он услышит.

Он услышал. Не так, как слышит человек. Совсем не так. Он почувствовал ее зов, как может почувствовать только один раннар другого, пусть пока и не совсем, раннара.

— Да, — Гриффин появился в комнате мгновенно и тихо, без актерских расшаркиваний и хлопков.

— Больно, — прошептала Эль.

Раннар сел на край кровати и улыбнулся мимолетной извиняющейся улыбкой, холодными пальцами касаясь ее щеки. Эль уснула раньше, чем растворился след заклинания, раньше, чем раннар оторвал руку от ее лица. Девушка просто провалилась в сон.

Гриффин вздохнул и осторожно убрал влажные пряди со лба девушки. Она выглядела изможденной. Черты лица заострились, кожа пожелтела и истончилась, сквозь нее просматривались кровеносные сосуды. Под глазами залегли совершенно черные тени, губы растрескались и спеклись красноватой от крови коркой.

— Все пройдет, — убежденно прошептал раннар и убрал под одеяло тонкую ладонь. — Мне жаль, но я мало чем могу помочь.

Если бы Гриффин не опасался нарушить ее ауру, он бы подкачал в нее немного силы. Совсем чуть-чуть. Чтобы, когда она проснется, ее не мутило и не тошнило слишком сильно. Но он знал, что будет гораздо хуже, если ее переход замедлится из-за постороннего вмешательства.

Его муки совести утешало то, что в ближайшие несколько дней Эль будет просто спать, тихо, без снов, без лихорадки.

Гриффин всмотрелся ей в лицо, прикидывая.

— Бертрам, — он исчез из комнаты так же молниеносно, как и появился, спустя секунду шагая по лестнице в холл.

— Да, мастер Гриффин, — невозмутимый слуга подошел к изножью лестницы откуда-то сбоку.

— Через два дня на ужин должно быть очень много еды, — распорядился Гриф.

— Ожидаются гости? — сухо осведомился Бертрам.

— Нет, — усмехнулся Гриффин, — просто один голодный раннар.

Гриффин улыбнулся собственным мыслям и отправился вдоль коридора в дальнюю часть дома, где несколько комнат были объединены в кабинет и лабораторию. Стоило приготовить какие-нибудь укрепляющие отвары, а поиск рецептов займет какое-то время.

Ему самому не повезло когда-то. Не было ни теплой постели, ни ужина, ни взрослого и опытного, кто бы помог. Хотя вряд ли он сам годится на эту роль.

Он стал раннаром случайно, как и все до него. Хотя, кажется, он тоже появился не в то время, как и Эль. В те времена раннары мало общались друг с другом, поэтому никто так и не смог сказать, что стало толчком к появлению нового раннара. Были ли тому причины в смещении равновесия или охотники выследили кого-то, но Гриффина вытолкнуто. Так или иначе. За пятьдесят лет до него пришел Ральф. Никто не ждал нового так скоро.

Гриффин не понял, что с ним происходит. Что он мог понять, истощенный голодом, ослабевший от лихорадки? Ему казалось, что он сходит с ума, раз люди видятся бесформенными тенями.

Что он мог знать, мальчишка, еще не справивший восемнадцатилетие? Он и о жизни знал очень не много…

Гриффин забрался в какой-то амбар, где не было ничего, кроме клочьев сгнившего сена и стай обезумевших крыс. Ему тогда повезло, что они его не загрызли. Могли. Но та сила, что пробуждалась в его истощенном теле, отпугивала зверьков.

Он провалялся трое суток, больше похожий на мертвого, чем на живого человека. И очнулся еле способным дышать. Сила взяла взамен все, что смогла вытянуть.

Много лет прошло, столетий, но тот голод… голод, похожий на вечность, он помнил до сих пор.

Гриффина нашел Саладин. Спас. Вытянул из забытья. Отнес к Абелин. Гриффин даже спустя столько лет отчетливо слышал возглас ужаса, когда раннара его увидела. Абелин была удивлена, что мальчишка на руках Саладина вообще дышал. Землистая кожа, ссыхающиеся, готовые отказать органы, ни клочка мышц. Абелин не верила, что он выживет. Человек бы давно умер. Да и раннар… тоже.

Абелин его выходила. Почти вытянула. Несколько месяцев он не мог ходить, говорить, даже дышать сам, и она поддерживала в нем крохи жизни при помощи магии. Потом, много позже, он всему учился заново. Заодно и пользоваться своими способностями.

Гриффин потер шею, пытаясь отогнать воспоминания. Слишком это было ужасно.

Абелин, единственная из раннаров, кого он любил по-настоящему, любовью-благодарностью, за то, что было дано без требований ответного дара, предупредила его, что, сколько бы веков ни прошло, он никогда не сможет излечить себя до конца.

Абелин… Она бы могла стать Великой. Величайшей. Она была вдвое старше Рональда, придумавшего создать клан и объединить всех раннаров. Но, возможно, она была чуть более мудрой, чем он. Абелин не стала вступать в клан, всегда жила отстраненно, как и восемь веков назад, когда Гриффин оказался у нее.

— Интересно, какой будешь ты, Эль? — скорее у самого себя, чем у спящей наверху девушки, спросил раннар.

* * *

Эль никогда не нравилось просыпаться от голода, хотя вечером она довольно часто забывала поужинать.

"Неужели опять?" — сама себя спросила девушка и медленно разлепила сухие губы. На то, чтобы открыть глаза, ушли, кажется, все силы. Эль даже вдохнуть поглубже не смогла.

Девушка лежала на спине, так что и смотреть пришлось вверх, на потолок. Вот только тот оказался не привычно белым, а темно-красным. Мысли медленно ворочались, Эль таращилась вверх. Через несколько минут в голову пришла догадка, что Эль осталась ночевать где-то вне дома. Еще несколько минут девушке понадобилось, чтобы вспомнить потолки во всех домах друзей и знакомых и не найти ничего похожего.

"Где я?"

Эль очень медленно повернула голову, в той немедленно зашумело, а перед глазами заплясали звездочки. Зажмурившись, девушка полежала немного, выжидая, пока утихнет боль и немного рассеется туман в мыслях. После этого она вновь посмотрела вверх — раз уж только эта часть комнаты была доступна взгляду — и удивленно охнула.

Темно-красным оказался вовсе не потолок, а балдахин над кроватью. Его края украшала золотистая тесьма и массивные кисти на витых шнурках. На светлом потолке лежали серые вечерние тени. Они же растеклись по выкрашенным в лавандовый оттенок стенным панелям.

"Мы с отцом уехали куда-то на выходные? — девушка попыталась обдумать новую порцию информации. — Это номер отеля?"

Идею пришлось почти тут же отбросить — у отца никогда не нашлось бы денег на отель, где над кроватями тяжелые бархатные балдахины.

"Где я?" — вновь спросила себя девушка и попыталась перевернуться на бок. Это самое обычное действие заняло у нее не меньше получаса и десяток неудачных попыток. Но вместе с движением в тело постепенно возвращались силы, и вскоре Эль уже могла чувствовать свое тело полностью. Вернулись и чувства, обострившиеся после сна.

Осторожно, контролируя себя, девушка приподнялась на локте и медленно села. Теперь она могла оглядеть всю комнату, не смотря на шум в голове.

Комната оказалась совершенно незнакомой, но, рассматривая высокое окно напротив кровати и маленькое, круглое, слева, над письменным столом, полку над камином и сам камин, резные столбики и золотистую бахрому на шторках балдахина, Эль вспомнила каждую минуту, как реальности, так и видений, что преследовали ее во сне.

— Гриффин. Раннары. Охотники. Странный дом. Бертрам, — медленно перечислила она и медленно провела руками по волосам. — Ох…

Медленно сдвинув одеяло, Эль осторожно спустила ноги на пол и встала, придерживаясь за столбик. Ноги не держали, голова снова моментально закружилась. Девушка неловко осела обратно на кровать, прижимая ладони к вискам.

— Что со мной?

Она четко помнила всю круговерть последних дней. И даже те, что проспала, могла перебрать по событиям.

Восемь дней. Восемь дней, как в бреду, с кошмарами. Бесконечно длинных дней.

— Неужели я провела в кровати столько времени?

Девушка перевела взгляд на свое тело. Она отчетливо помнила, что потеряла сознание в холле. Значит, тогда на ней была привычная одежда. Но сейчас Эль сидела на краю кровати в бесформенной пижаме, похожей на больничную. Руки, выглядывавшие из рукавов, казались непривычно тонкими.

Эль поднесла ладонь ближе к лицу, рассматривая желтоватую кожу, и вздохнула. И тут же поморщилась, сообразив, что легкий сладковатый запашок, чудившийся ей с момента пробуждения, — не специфический запах в доме, а ее собственный. Уткнувшись носом в пижамное плечо, Эль глубоко вздохнула и едва не чихнула.

— Помыться, — прошептала она. — Нужно срочно помыться. Здесь же есть ванная? Я помню…

Эль хорошо помнила последовательность событий, но вот образы в голове оказались смазанными. Девушка быстро определила, какая из двух дверей ведет в ванную, но вот сама эта комнатка в воспоминаниях сливалась в неясное бело-желтое пятно.

Качаясь и вздыхая, Эль поднялась. И по стеночке побрела в ванную.

Та и в самом деле оказалась желтой. Полы, стены и даже рама круглого окна пестрели всеми оттенками этого цвета, но главенствовал бледный, чуть пепельный оттенок. Ванна и раковина, напротив, выделялись белизной. Кто-то вытащил и расставил по местам принесенную девушкой косметику и личные предметы, но на решетчатой полочке над ванной и рядом с умывальником теснилось множество незнакомых флаконов как популярных на рынке марок, так и неизвестных, стеклянных с самодельными этикетками.

Представив горячую воду и приятную прохладную пену, Эль тихо застонала и поскорее отвинтила краны. Струя тут же пенно ударила вниз, закручиваясь спиралькой у слива. Девушка высвободилась из одежды и забралась в огромную ванну, получая странное удовольствие от прохлады стенок и горячей воды, разбивающейся о ступни. Заткнув пробку, Эль просмотрела все банки на полке и выискала и пену, и соль, и даже набор эфирных масел, но ограничилась просто пеной с ароматом цитрусовых.

— Хо-ро-шо, — с чувством произнесла она, глядя, как вырастают пенные горы, а ванная комната наполняется чудесным свежим ароматом.

Девушка сползла чуть ниже, по подбородок погружаясь в воду, и медленно пошевелила ладонями. Вода согревала тело, унося усталость.

— Хоть это осталось при мне, — пробормотала девушка и внезапно нахмурилась, задумавшись над собственными словами. — Осталось?..

Не задумываясь, она произнесла фразу именно так, а не иначе.

Секундой позже вернулись воспоминания, но не из мгновений, когда Эль плавилась, сгорала и умирала раз за разом от боли, а из странных снов. Там она всякий раз видела странные образы, целые истории, происходившие не с ней, слушала рассказы о судьбах, о предначертании и чужих ошибках. Эль никуда не могла деться от этих снов, они настигали и раз за разом повторялись.

— Но теперь мне проще верить в то, что говорил Гриффин, — прошептала девушка, удивившись собственному спокойствию. — Он был прав, когда упоминал, что после я поверю легче. — Девушка вздохнула и прикрыла глаза. — Нужно его расспросить. Я должна все-все узнать. О себе. О нем. Даже о Саладине. И о тех двоих. Особенно о них.

Эль повернула голову, с наслаждением размяла пальцами шею и открыла глаза. И уловила блеск у раковины. Присмотрелась и успокоилась, сообразив, что смотрит на металлический ободок выдвижного зеркала. То оказалось повернуто так, что отражало окно и немножко плитку на стене.

Девушка вздохнула, жалея, что не может взглянуть на себя. Зеркальце скрипнуло и чуть повернулось, показав бледную осунувшуюся девушку с встрепанными жирными волосами.

— Ох… пробормотала Эль, глядя на себя. — Какой кошмар. Это я? Ну невезуха. Почему во всех книгах, обретая новую жизнь, способности и тому подобное, героини всегда резко хорошеют?

Девушка даже приподнялась, разгребла пену и внимательно оглядела себя под слоем воды. Тело выглядело не менее изможденным, чем лицо.

— Грустно… — прошептала Эль и, задержав дыхание, сползла под воду.

Девушка долго отмокала, после жестко терла тело мочалкой. Кожа чуть порозовела, ушел болезненный оттенок. Да и силы постепенно возвращались.

Вымыв волосы, Эль спустила воду и набрала чистой, позволив себе еще немного понежиться в ароматной пене.

Смывая остатки геля для душа и шампуня под жесткими струями, девушка ненадолго завернула горячий кран, обдав тело ледяной водой. После такого Эль полностью пришла в себя.

Завернувшись в огромный мягкий махровый халат, Эль неторопливо почистила зубы, внимательно рассмотрела лицо в оба зеркала ванной комнаты и вернулась в спальню.

— Кажется, я все же жива, — с оптимизмом прошептала девушка, наливая воду из графина в стакан.

Всего час назад она еле переставляла ноги, чувствуя себя на грани смерти.

Подхватив со столика собственную расческу, Эль обошла комнату, пытаясь разыскать свои вещи. Она нашла книги, фотографии, всякие мелочи. А вот одежду — нет. В огромном стенном шкафу со скрипучими дверцами было полно одежды, но ни на одной из полок Эль не обнаружила знакомых предметов своего гардероба.

— И как это понимать? — медленно водя расческой по волосам, спросила девушка.

Она недолго постояла перед распахнутыми дверцами

— Где моя одежда? — Как была, в халате и босиком, Эль топнула ногой, какой-то новой интуицией чувствуя, что эти двое, внизу, ее слышат.

Но, как и ожидалось, никто ей не ответил и прощенья просить не приполз.

Выждав еще немного и чувствуя, что вот-вот заплачет от голода, Эль принялась перебирать вещи на полках и вешалках. Белье оказалось новым, в магазинных запаянных пакетиках, но очень скромное и немного странное.

— Где они нашли такие парашутные изделия? — фыркнула девушка, облачаясь в тонкую коротенькую сорочку и шортики.

Расцветка соответствовала покрою. Ничего яркого. Только белое и оттенки. И много-много кружева.

— Может это пижама? — кусая губы, спросила Эль вслух и еще раз взглянула на полки, но ничего другого на роль белья там не оказалось.

— Кто бы ни оставил в комнате одежду, он знал, как поиздеваться, — прошипела Эль через несколько минут, сообразив, что возможности надеть брюки ей не оставили — на вешалках были только платья.

И какие.

Пару раз, заинтригованная рекламными плакатами, Эль вытаскивала Джейми вместе с собой на выставки костюма. Приятель скучал и порывался сбежать, но девушка крепко держала его за руку, подолгу выстаивая перед каждым нарядом.

В последний раз ей посчастливилось рассматривать невероятные наряды, сотворенные мастерами кутюра для красной дорожки. Один раз побродив по просторным залам, заполненным сказочными платьями, Эль не удержалась и купила билет еще раз.

Она гуляла среди дивных творений, смотрела созданные при помощи компьютерной графики трехмерные модели по слоям, читала строки описания и наслаждалась.

На вешалках в шкафу в прозрачных чехлах теснились платья, достойные выставки. Даже не расстегивая молний, Эль чувствовала, что перед ней не прекрасная стилизация, а самый настоящий винтаж. Разве временной промежуток, когда умелые руки создали эти шедевры, девушка не могла назвать.

Медленно касаясь вешалок, девушка рассматривала нежные летящие платья, свободного покроя. Шелк, кружево, тончайшая шерсть, бархат, вышивка атласной лентой, жемчугом и бисером.

— Опасно, — хихикнула Эль. — Потом окажется, что я не должна была их трогать. И, вообще, эти наряды стоят целое состояние.

Но, нервно посмеиваясь, девушка таки вытащила из ряда одно. Темно-зеленое, с вставками бледно-зеленого и вышивкой серебром и бисером. По крою больше всего оно напоминало майку.

Платья девушка не носила с того момента, как ее оставила мать, и не сильно горела желанием. Но взглянув на собственное отражение, удивленно и довольно хмыкнула. Платье приятно облегало тело, делая Эль стройной, элегантной, невесомой и хрупкой. Это сильно разнилось с той Эль Джилсон, что любила джинсы и самой себе казалась чуть-чуть мальчишкой.

В комплект к платью девушка натянула гольфы и надела серебристо-серые туфельки на плоской подошве.

— Теперь я хотя бы могу выйти из комнаты и потребовать свою одежду обратно, — улыбнулась девушка.

Подхватив расческу, Эль попробовала привести волосы хоть в какое-то понятие порядка.

— Платье милое, но патлы торчат, как солома… — простонала Эль, трогая пряди на затылке.

После нескольких минут труда удалось добиться хотя бы того, чтобы челка не искала космические сигналы, как антенны.

— Мисс Эль, — послышался из-за двери баритон Бертрама. — Мастер Гриффин ожидает вас внизу. Не желаете ли вы спуститься и отужинать?

— Да, конечно, — предвкушая маленький скандал, Эль еще раз окинула себя взглядом, но, запоздало уловив важное для себя слово, мгновенно растеряла запал: — Ужин? Ужин это хорошо…

— Вам нужны силы, чтобы пользоваться новыми способностями, — сухо произнес Бертрам и развернулся.

— Какими именно способностями? — насторожилась Эль, помня о моменте с зеркалом. Ей хотелось как можно скорее больше узнать о себе.

Бертрам махнул рукой, приглашая девушку следовать за собой.

— По словам мастера Гриффина, способности у каждого раннара индивидуальны и проявляются постепенно. Вы во всем разберетесь, не беспокойтесь, — промолвил дворецкий. — Мастер Гриффин поможет вам с основами, а далее вы сами решите, на что способны.

Спустившись по лестнице, Бертрам повел девушку куда-то вглубь дома по гулким коридорам, устланным темно-зелеными шерстяными коврами. На темных деревянных панелях стен то и дело встречались вычурные разномастные светильники, тускло сияющие в их свете картины и светлые пятна гобеленов. В конце концов, Бертрам замер перед резными дверями с витражными вставками и привычно распахнул их перед Эль. Заглянув внутрь, девушка с удивлением увидела не лавку чудес и не музей, а самую обычную столовую.

"Интересно, а что скрыто за всеми теми дверями, которые мы встретили по дороге сюда?" — задумалась девушка, входя и осматриваясь.

За столом в непринужденной позе, закинув ноги на скатерть, сидел Гриффин. Он выглядел иначе, чем раньше. Куда-то подевались потрепанные джинсы, футболка и тонкая кожаная куртка. Раннар казался очень ухоженным. Неправдоподобным.

Как Саладин.

Эта мысль сама собой пришла Эль в голову.

Как Саладин.

Идеально выглаженные стрелки на черных брюках. Пиджак без единой морщинки. До непозволительности белоснежная рубашка. Узкий галстук повязан совершеннейшим узлом. В лаковом глянце туфель полыхает свет канделябров.

Гриффин был одет так, словно его ждали на ужин во дворце, и он лишь на миг задержался в этом доме.

Вот только поза молодого человека совершенно не соответствовала представлениям Эль о чопорных джентльменах, за одного из которых Гриф при желании мог бы сойти.

Нет, не смог бы.

Наверняка бы ему простили даже эти закинутые на стол ноги, на белоснежную льняную скатерть.

И никто его нигде не ждал.

Волосы, в свете неярких ламп казавшиеся рыжими, привычно торчали во все стороны, придавая его облику некую еле уловимую хищность.

Он лениво потягивал из пузатого бокала какое-то очень темное вино, но мгновенно оторвался от этого занятия, заметив Эль.

— Привет, — поднимаясь и подходя к девушке, улыбнулся молодой человек. — Как ты? Выглядишь неплохо.

Не спрашивая разрешения, раннар быстро и как-то очень умело ее ощупал, за секунду и пульс прощупав, и в глаза заглянув.

Бертрам отодвинул Эль стул, предлагая сесть.

— Да, вполне сносно, — ответила Эль, садясь, и, подумав, добавила: — Хотя у меня ощущение, что это вовсе не я.

— Это скоро пройдет, — успокоил девушку Гриффин.

Бертрам обогнул стол и скрылся за еще одними дверями, чтобы через несколько секунд появиться оттуда со столиком на колесиках. Увидев кучу прикрытых колпаками тарелок, Эль не удержалась и громко сглотнула.

Стоило дворецкому выставить перед девушкой несколько блюд и снять крышки, как от вида и аромата в голове Эль что-то отчетливо тренькнуло и провалилось в пятки. Руки сами собой потянулись к приборам. Краснея, девушка принялась нарезать здоровенный стейк на кусочки. Стоило отправить в рот первый кусочек, и девушка, не выдержав, разрыдалась.

Как ужасно.

Ей так хочется есть.

А Гриффин сидит напротив. И все видит.

Раннар встал, подхватил свой бокал и отошел к окну, освобождая девушку от душевных терзаний. Она тут же наколола на вилку кусочек поджаренного картофеля и поскорее отправила в рот. Раздался хруст, показавшийся Эль оглушительным. Раннар даже ухом не повел.

Деликатный.

— А где моя одежда? — Первый признак голодной смерти отступил, и мозг согласился немного поработать.

Бертрам красноречиво фыркнул где-то в отдалении.

— Он ее выкинул, похоже, — рассмеялся Гриффин. — Не думай о Бертраме плохо. Я бы сделал тоже самое. Платье тебе идет больше.

— Издеваетесь? Но я не могу постоянно так ходить, — заметила Эль. — На меня будут косо смотреть. Что-то похожее я надевала на утренник в детском саду. Правда, это платье красивее. Но все равно.

Бертрам недовольно кашлянул.

— Бертрам не одобряет, — рассмеялся Гриф. — Он у нас старомодный.

— Девушка должна выглядеть достойно, а не абы как, — отозвался дворецкий, входя в столовую со стеклянным кувшином сока.

— Кстати, Бертрам… — уточнил раннар, — а эту одежду ты где взял?

— Заказал доставку, как и с едой, — невозмутимо отозвался дворецкий. — А платья… на чердаке их полно, остались после прежних владельцев, а мне не сложно поддерживать вещи в доме в надлежащем виде, хоть вы и считаете меня древним.

Дворецкий так откровенно фыркнул, что Эль озадаченно воззрилась на мужчину. Похоже, у обитателей этого дома были свои старые и неразрешенные споры.

Наполнив стакан девушке, Бертрам направился вон из столовой.

— Значит, раз такой хозяйственный, то вернешь Эль ее вещи, — не отреагировав на тон слуги, усмехнулся Гриффин и добавил уже девушке: — Ты сможешь заказать себе все необходимое. Здесь есть интернет и прекрасно работает доставка. Только при Бертраме, пожалуйста, носи платье. Он у нас к этому делу очень чувствительный.

Чувствительный где-то за дверью скрипнул половицей, выдав свое присутствие.

Глава 7

Обычно мы держимся в стороне от людей, не показываемся им, но временами тому или иному раннару приходится нарушать это неписанное правило. И тогда в мире людей рождаются новые сказки. Сказки о вестниках, которых называют ангелами.

Из дневников Гриффина

— Мастер Гриффин, — в дверях рабочего кабинета в дальней части дома неслышно возник Бертрам.

— Что? — раннар оторвался от увеличительного стекла и вопросительно приподнял бровь.

— Гость, — коротко ответил мужчина, неуловимым движением стирая пыль с выключателя и ближайшей к двери книжной полки.

— Бертрам… — предупреждающе напомнил Гриффин, но слуга уже убрал руку с тряпочкой за спину.

— У главных ворот ожидает разрешения на въезд мистер Саладин, — произнес Бертрам.

— Какая нелегкая принесла этого бездельника сюда? — прошипел Гриф, поднимаясь из-за стола.

— Я бы ответил, — невозмутимо пробормотал дворецкий, — но это не решит проблему.

Раннар рассмеялся и направился прочь из кабинета.

У этой части дома был свой собственный вход и отдельная лестница на второй этаж. Оставив слугу в одиночку спускаться по лестнице, Гриффин открыл портал в главный холл и взглянул на экранчик домофона.

— Ты каким бесом здесь очутился? — недовольно спросил он, глядя на сияющего улыбкой Саладина. Позади приятеля маячил шикарный, но изрядно запыленный автомобиль. В свете включившихся по датчику движения фонарей шевелюра Саладина сияла нимбом, но напоминал он вовсе не ангела, а уже где-то нашкодившего чертика.

— Ты же сам меня пригласил в прошлый раз. Забыл? — обиженно протянул Саладин.

— Мы договаривались встретиться где-нибудь… — попытался напомнить Гриффин.

— Я просто был здесь неподалеку, — отмахнулся блондин. — Ну пусти уже меня. Я соскучился. Замерз. И вообще. Ночь, страш-ш-шно.

Гриффин покачал головой, но кнопку открытия ворот таки нажал.

Через несколько минут Саладин уже устраивался на стуле в столовой, закидывая ногу на ногу. Хозяин дома с задумчивым видом устроился напротив, выжидательно глядя на раннара.

— Чаю, мастер Гриффин? — уточнил Бертрам, косясь на новоприбывшего.

— Чай? Пф. Не время для чая, — вскричал Саладин, широко улыбаясь. — Бертрам, налей мне вина, дружище.

— Вы вполне можете сделать это сами, — спокойно ответил дворецкий, кивнув на буфет у стены и не делая попытки подойти к столу. — Мастер?

Гриффин расхохотался, наблюдая эту сцену:

— Можешь идти, Бертрам, ты нам пока не понадобишься. Мы справимся со всем сами.

Дворецкий удовлетворенно хмыкнул и скрылся из виду.

— Вот дурацкий старик, — обиженно пропел Саладин, — вечно у него даже воды не допросишься.

Где-то в отдалении ехидно хмыкнули.

— Вот, и подслушивает после этого, — крикнул раннар.

— Сал, да ты сам очень громко говоришь, — не переставая хохотать, одернул раннара Гриффин. — Да и Бертрам на тебя обижен за тот случай.

— Ну, я не виноват, что он стоял там, куда я решил переместиться, — недовольно обронил Саладин, наливая себе воду из кувшина в высокий стакан. — Обиделся он. Сам же знаешь, что с такими обиженными делают… А мне теперь что?

— Да не обращай внимания, — отмахнулся Гриффин.

— Вот-вот, — согласился Саладин. — А как там эта девочка? Эль? Я правильно запомнил?

— Да, Эль, — кивнул Гриффин. — Спит. Она сегодня очнулась, поела и вновь отправилась отдыхать.

Эль быстро расправилась со стейком, целой горой картофеля и хрустящими свежими овощами, явно собираясь устроить Гриффину допрос после ужина. Но стоило девушке выпить еще и стакан сока сверху, как ее начало клонить в сон. Она даже не заметила, как задремала со стаканом в руке. Гриффин порталом переместил девушку обратно в комнату.

— Правильно, — кивнул блондин. — Ей стоит набраться сил.

Саладин огляделся, явно просматривая пространство через тень.

— Как интересно. Очень-очень интересно. Гриффин, ты это видел?

— Видел, — кивнул раннар, усмехаясь. — Но я это еще в первую секунду приметил. Болтай ты при вашей первой встрече поменьше, тоже бы заметил сразу.

— Ой, Умник, не груби старшим, — совсем не обидевшись, произнес Саладин.

— Так зачем ты пришел?

— Мне не терпелось обсудить встречу клана, а ты засел здесь, как курица-наседка, — обиженно поделился своими переживаниями раннар. — Столько всего происходит, а я это вынужден в себе носить.

Гриффин с усмешкой покачал головой и протянул вперед руку. Саладин тут же сжал его ладонь в своих и закрыл глаза.

— Надеюсь, в этот раз ты не станешь вываливать на меня сумятицу образов вперемешку с твоими комментариями? — уточнил Гриф, прежде чем закрыть глаза и сосредоточиться.

— Я постараюсь, но не так часто есть возможность потренироваться, так что… как выйдет, — ответил Саладин, посерьезнев.

Гриффин со вздохом кивнул и сосредоточился.

Вновь глаза раннары открыли уже в тени. Они продолжали сидеть и здесь, хотя в этой реальности стулья и стол между ними превратились лишь намеченные угольным карандашом контуры.

Ветер медленно кружился вокруг них, заигрывая с волосами. Гриффин плотнее сложил крылья, почти закутавшись в них, и посмотрел на друга. В этом мире Саладин мало чем отличался, разве что волосы стали длиннее, а глаза сияли золотом. Ни крыльев, ни отметин на безупречной белой коже.

Саладин скорчил гримасу, не став от этого менее красивым, показывая недовольство медлительностью Гриффина, но тот и не думал торопиться. Сосредоточившись, раннар расфокусировал взгляд, ища сияние, превосходящее свет глаз Саладина, и нырнул в эту вспышку.

Картинка изменилась. Гриф продолжал чувствовать ладони друга на своей руке, дававшие ему опору и путь обратно, но видел вовсе не тень, а то воспоминание, которое для него приготовил приятель.

Все вокруг изменилось. Мир обрел цвет.

— Я не буду передавать все, — произнес блондин.

Гриффин в который раз подивился этой способности приятеля. Саладин умудрялся и удерживать картинку, и говорить. Сам Гриф не мог достичь подобной концентрации даже спустя годы.

Видя все вокруг глазами и слыша ушами Саладина, раннар внимательно следил за происходящим, немного злясь.

Саладин начал издалека, вспоминая сбор клана от своего появления на территории Рональда. В воздухе царила зимняя свежесть, крупные хлопья снега осыпались с веток высоких лип, под ногами громко похрустывало. Пока на дорожке перед низким старым домом виднелось не так много следов. Саладин прибыл одним из первых или же другие пришли иными путями.

Как и все раннары, Рональд не позволял перемещаться напрямую в свое жилище, хоть этот конкретный дом использовался только для таких вот собраний. Даже снаружи он казался ужасно ветхим и мрачным.

— Холодно, — шепнул себе под нос Саладин из воспоминания. — И почему Рональд не выберет местечко потеплее. Тут будто вечно зима.

Звонить в дверь раннар не стал, да и дверь оказалась не заперта. Его встретил темный гулкий холл с затхлым воздухом. Скинув с плеч тяжелый плащ, Саладин стряхнул снежинки с волос и недовольно пробормотал:

— Нет, ну вот правда.

Возникало ощущение, что при включенном свете станут заметны плети и островки плесени на стенах, вдутые от сырости обои и деревянные панели.

Блондин чихнул и прислушался. Из глубины дома доносились голоса и легкая музыка.

— Здравствуй, — весело воскликнула Мелания, появляясь на лестничной площадке второго этажа. — Я так и знала, что ты скоро появишься, Сал.

Раннар заставил себя отрешиться от отвращения к месту, куда пришлось заглянуть, напрасно тратя целый день, и широко улыбнуться высокой статной женщине.

Меланию Гриффин помнил едва ли не лучше всех остальных членов клана. Это была шумная говорливая дамочка. Великая оптимистка. Обладая отлично развитой способностью менять внешность, эта раннара легко уживалась среди людей, подолгу поддерживая с ними знакомства.

Шли годы, а Мелания сохраняла основную канву своей жизни. Менялись лишь имена и род деятельности. Несколько веков назад ей импонировала роль то пожилой и обаятельной матроны, то молодой и привлекательной держательницы литературного салона, то хитрой интриганки при каком-нибудь дворе. После Мелания много странствовала, придумывая себе новые и новые роли, точно зная, что способность к внушению убережет от неприятностей.

Сейчас эту раннару знали как известного писателя. А еще десяток лет назад Мелания смеялась, что роль редактора модного журнала — весьма забавна. Ну а еще через десяток лет она вновь изменит что-то в своей жизни, неизменно оставаясь в центре внимания.

— Дорогая, — ласково произнес Саладин и невесомо коснулся ладони раннары губами. — Я тоже рад тебя видеть. Ты решила появиться сегодня в своем реальном облике?

— Знаешь, — с нежностью глядя на Саладина, призналась Мелания, — столько времени прошло, столько обличий я сменила, а эта шкурка все равно мне чем-то нравится.

Гриффину порой начинало казаться, что и здесь Мелания привирает, но он не мог поймать ее на нестыковках. Своим истинным обликом эта раннара называла образ рыжеватой блондинки средних лет. По подсчетам Гриффина Мелания должна была выглядеть старше.

— Это прекрасный облик, — улыбнулся Саладин, приобнимая женщину за талию. — Многие ли уже прибыли?

— Не поверишь, но да, — кивнула раннара, позволяя Саладину вести себя вглубь дома, на звук музыки. — Я сама не ожидала.

— Надо же… — пробормотал блондин, вглядываясь вперед через пелену тени. Вместе с раннаром Гриффин различил яркое свечение впереди. Из-за скопления, даже цветовую гамму каждого из раннаров разглядеть не представлялось возможным. В мире тени все вместе они походили на один большой белый шар света.

Саладин невозмутимо улыбнулся Мелании и с ненаигранным спокойствием вошел в зал. Кто-то окликнул Саладина и все по инерции повернули головы к дверям, но больше приветственных окриков не последовало.

— Эти сборища больше всего похожи на финал вечеринки, когда все уже успели обсудить новости по десять раз, выпить все жидкое и съесть все твердое и смертельно устать от созерцания одних и тех же рож несколько часов кряду, — хмыкнула Мелания, позволяя раннару вести себя к длинному столу с напитками и закусками.

— Но так и есть на самом деле, — ответил Саладин, с легкой брезгливостью принюхиваясь к вину в графине. — Ничего не меняется десятилетиями. Мы даже внешне остаемся такими же.

— Кроме меня, — хмыкнула Мелания.

— Кроме тебя, дорогая, — согласился Сал. — Остальные же… Мне нужно не менее ста лет, чтобы внешне стать старше хотя бы на год. Иногда это нервирует.

— Ты не прав, — отмахнулась раннара. — Что на самом деле нервирует… нет, что на самом деле бесит до пара из ушей, так это малышня, считающая, что внешность подростков позволяет им и мозгами оставаться сопливыми детьми.

Проследив за взглядом женщины, Саладин усмехнулся. Мелания говорила не абстрактно. Она с легким презрением взирала на четырех девушек.

"Сахарная четверка", — вспомнил Гриффин.

Так в клане за глаза называли Фиону и ее свиту — трех не слишком уверенных в себе молоденьких раннар. Все они появились одна за одной и годы спустя предпочитали держаться вместе, хотя многие считали, что это свита держится лишь из-за блондинки, а Фиона позволяет девушкам следовать за собой.

Саладин скользнул взглядом по блондинке, едва удерживаясь от смешка. Гриффин мог его понять. Девушка походила на гору пены. Пены нежного оттенка фиолетового. Свита не отставала от предводительницы, отличаясь лишь фасоном нарядов все того же фиолетового цвета.

Оглядев раннаров, Саладин нашел и Ральфа. Тот выглядел ровно так же, как и всегда.

— Он на самом деле вел себя вполне обычно, — прокомментировал свои воспоминания Саладин.

— А Фиона? — стараясь не терять концентрации, спросил Гриф.

— Внешне — как всегда, — отозвался Саладин.

Тут Гриффин не мог согласиться. Он не видел Фиону двадцать лет и за это время ее наряды на сборищах стали еще безумнее. Но раннар не стал об этом упоминать, чтобы не сбиться и не выпасть из воспоминаний.

— А вот поведение… — многозначительно намекнул Саладин. — Я именно поэтому и хотел показать, а не просто пересказать своими словами. Вряд ли бы смог передать без искажений.

Воспоминания Саладина мигнули, картинка резко сменилась. Где-то в противоположном конце зала что-то пояснял целой группе старичков Рональд, но большинство лишь делало вид, что слушает. Саладин пребывал в эйфории, что смог улизнуть из той компании до начала беседы, но при виде направившейся в его сторону Фионы, блондин тихо зашипел себе под нос:

— Ну вот и кто просил меня тогда спасать Гриффина? Теперь я навеки вечные повязан с ним.

Гриффин хмыкнул, не слишком сочувствуя другу. Едва ли не каждую встречу последние два десятка лет Саладин напоминал ему, как страдает из-за расспросов. Но исстрадавшимся при этом не выглядел.

— Добрый вечер, Фи, — добродушно поприветствовал раннар девушку.

Блондинка мягко улыбнулась и благосклонно позволила Саладину поцеловать воздух над своей затянутой в атласную перчатку ладошкой. Лукаво взглянув на раннара, Фиона певуче спросила:

— Как так вышло, что мы редко видимся? Я часто вспоминаю твой голос и истории.

Саладин умело ответил столь же нежной улыбкой, мысленно позволяя себе едкие замечания в адрес собеседницы.

— Сам не знаю, — произнес раннар, ничем не выдав истинных эмоций. — Дела… дела.

— Еще я очень скучаю без Гриффина, — как бы невзначай обронила Фиона пару минут спустя, когда пространная тема о занятости и скуке оказалась исчерпана. — Интересно, где он сейчас?

— Мне самому это интересно, — с искренней грустью ответил Саладин. — Я не видел его уже некоторое время.

— Правда? — спросила Фиона.

И Гриффин заметил, как сквозь маску доброжелательности проступила злость и растерянность. Саладин тоже это отметил, но не подал виду.

— Да, где-то пропадает наш Гриффин, — отмахнулся раннар. — Как всегда.

— И никак нельзя с ним связаться? Или узнать, как его найти? — стараясь не наседать, но все равно выдавая себя с головой, спросила Фиона. Краем глаза Саладин отметил беспокойство во взгляде Ральфа.

— А в чем дело? — позволяя себе рассеянный взгляд поверх головы блондинки, уточнил раннар.

— Хотела узнать кое-что… — расплывчато отозвалась Фиона и улыбнулась. — Все знают, что Гриффин единственный из нас, кто способен творить чары, которые может использовать кто-то другой. Вот я и хотела узнать кое-что для себя.

— А-а-а, — понимающе протянул Саладин. — Мне самому стоит разыскать Умника и раздобыть у него немного того чудесного порошка, что может гасить мою природную привлекательность.

Договорив, раннар широко и прицельно улыбнулся Фионе. Но она лишь тихо хохотнула, а во взгляде раннар на миг заметил злость.

— Это тоже странно, — влез раннар с комментариями. — Я уже не раз проделывал с ней такое. Фиона — слабенькая. Естественно, на нее действует хуже, чем на людей, но обычно задевало, заставляя несколько секунд зачарованно на меня таращиться. А тут не сработало. Вообще.

Гриффин тоже был удивлен, зная, какую реакцию друг производит на окружающих, если делает это намеренно. И то, что Фиона среагировала иначе, беспокоило.

— Собственно, все, — обрывая воспоминание, сказал Саладин.

Они вновь стояли посреди медленно колышимого ветром серого тумана, в котором нечеткими штрихами проступали очертания предметов из реальности.

— Довольно странно, если знать все последние события, — выныривая из тени, пробормотал Гриффин и запустил пальцы в волосы.

— Но… если не знать…

— То все довольно безобидно и ни на что не указывает, — закончил раннар за Саладина. — Да. Фиона и Ральф выдали себя. Но со стороны их интерес ко мне еще не указывает, что они знают о новом раннаре.

— Придется подождать и посмотреть, как они поведут себя в будущем.

— Только это и остается, — согласился Гриффин. — Провоцировать я никого не хочу.

— Ты все еще уверен, что кто-то убил кого-то из раннаров тогда? — спросил Сал.

— Вполне, — вздохнул Гриффин. — Но я не знаю кого, а потому и не могу ничего доказать.

Глава 8

Человек — существо слабое. Его разум порой не в силах воспринять то, что человек видит глазами. Сколько недоразумений появилось лишь потому, что один человек сам себе придумал объяснение произошедшему столкновению с раннаром в истинном облике.

Из дневников Гриффина

Эль вздохнула и потерла костяшками пальцев нос. Приглушенно чихнула в мягкое нутро нагретой подушки и перевернулась. Секундой позже вспомнила все произошедшее и нахмурилась, сообразив, что среди разрозненной и пока не до конца уложившейся смеси ярких снов, чего-то, похожего на дарованные свыше знания, и реальности напрочь выпал момент возвращения в кровать.

— Кажется… я заснула с вилкой в руке, — не слишком уверенно пробормотала девушка и хмыкнула.

Если сон и сморил ее прямо за столом, то сейчас в теле не было ни грамма усталости. Хотелось подняться, найти путь обратно в столовую — если Гриффин, конечно, еще там — и продолжить расспросы.

Вынырнув из-под одеяла и оглядев помявшееся платье, Эль открыла шкаф, собираясь найти из имевшихся вещей что-то менее парадное, и обнаружила на полках две новые стопки, которых там раньше не было.

— Мои джинсы, — радостно воскликнула девушка, довольно стащив с полки вещи.

Если Бертрам и собирался избавиться от ее одежды, то явно не планировал это делать в ближайшее время — в стопочках оказались все вещи Эль, ничего не угодило в мусорное ведро. И кеды ровным рядком выстроились на освобожденной для них обувной полке.

— Так легче жить, — улыбнулась девушка. — Намного легче.

Но стоило Эль натянуть родные одежки, как на глаза навернулись непроизвольные слезы. В зеркале отражалась бледненькая, но вполне привычная физиономия. И шевелюра рядом с джинсами и майкой не выглядела гнездом на голове.

"Малявка" — почудился Эль голос отца, полный любви и заботы.

Он всегда трепал ее по вихрам, довольно щурился и величал так временами, хоть Эль уже и не была маленькой девочкой.

— Мне вообще-то восемнадцать через месяц, — насупилась девушка, будто ведя с отцом диалог. — Я взрослая почти. Или…

Она запнулась.

Все не так. Она не дома. И отца нет рядом. Он не стоит за плечом, а живет в их квартире, полностью уверенный, что Эль уехала учиться. И все уже не будет как раньше. Ничего и никогда не будет прежним.

В последнем девушка была уверена, пусть и хотелось притвориться глупышкой, понадеяться и вернуться к прежней жизни. Там было все ясно и понятно. Джейми, отец, сидения в кафе в выходные и учеба. Привычный и понятный мир.

Мир, который придется оставить, чтобы сохранить его для других. Так объяснил ей Гриффин, и, проведя в забытье восемь дней, она очнулась с ясным осознанием — не соврал. Приуменьшил даже, смягчил, чтобы не пугать.

Ее прежний, такой родной и любимый мир будет цел, но только без нее и пока отец верит во вложенную в его голову историю, а через него — другие.

А новый мир? Мир опасный, мрачный, похожий на страшную сказку из книг. Она ничего не знает о нем и не знает, что с ней будет дальше.

— У меня никого нет, кроме Гриффина, а его я знаю без году неделю, — пробормотала девушка. — Что в перспективе? Не ясно. Хорошенькое дело…

Неизвестность и страх вселили в Эль вовсе не панику, как она опасалась, а решительность и желание во всем разобраться. Ощутив эту привычную для себя жажду познания, девушка снова посмотрела на свое отражение, строго погрозила себе пальцем и сообщила:

— Что же, как назад дороги нет, то только вперед. Все будет хорошо. В конце концов, даже с моей неуклюжестью я научилась ездить на велосипеде. Я знала, что придется разбить коленки, так чем нынешняя ситуация сложнее? Прорвемся. Выше нос.

Решительно улыбнувшись, Эль направилась к выходу, попутно пытаясь вспомнить, где столовая. К ее собственному удивлению память не подвела, вот только там никого не оказалось, зато рядом со столовой обнаружилась кухня. Вполне обычная для столь необычного дома, где Эль с предвкушением соорудила себе бутерброд с толстым куском холодной говядины. И уже с добычей в руке отправилась дальше исследовать владения Гриффина, надеясь разыскать хозяина.

Другие двери на первом этаже оказались закрыты, так что Эль, безуспешно подергав все ручки по очереди, отправилась на второй этаж, прислушиваясь к звукам. В конце концов, в конце коридора слева обнаружилась огромная библиотека, в которой книжные шкафы поднимались до самого потолка, а полки прогибались под тяжестью книг.

В библиотеке хотелось задержаться подольше, но рассматривать книги при неровном лунном свете оказалось не так уж удобно, пусть в этом и была своя доля таинственности. С сожалением отложив это дело на более удобное время, Эль продолжила изыскания.

Из библиотеки вела лишь одна дверь, за которой всего через метр обнаружилась вторая. И из-за нее доносились приглушенные голоса, а в щелки пробивался теплый ламповый свет.

Поколебавшись, Эль постучала и тут же толкнула дверь.

— О. Смотрите-ка кто тут у нас, — радостно воскликнул Саладин, вскакивая с кресла.

Эль прищурилась от яркого света и огляделась. Место походило на кабинет. Наверное, им бы оно и оказалось, если бы кто-то догадался навести здесь порядок.

В небольшой квадратной комнате умещались широченный дубовый стол, несколько кресел вокруг него, массивный стеллаж во всю стену и сейф в человеческий рост. На столе, полках стеллажа, сейфе, полу и даже в свободном кресле горами теснились завалы из каких-то предметов, инструментов, склянок и бумаг.

Гриффин полулежал в кресле возле стола и нахмурился при появлении девушки.

— Что-то случилось? — спросил он.

— Я, кажется, выспалась на ближайшее время, — призналась Эль и смущенно улыбнулась, в душе радуясь, что вернула себе привычные вещи. В обществе двух мужчин куда привычнее было находиться в рваных голубых джинсиках, чем в платье.

— Садись, садись, — проворковал Саладин, бесцеремонно спихивая хлам из кресла под стол. — Как ты себя чувствуешь?

Эль послушно опустилась в освободившееся кресло и пожала плечами. Она и сама не до конца понимала, как себя чувствует.

— А мы тут немножко пьянствуем, — доверительно сообщил блондин, указывая на два на палец наполненных бокала и практически полную бутылку с янтарной жидкостью. — Капельку для поднятия настроения?

— Сал, она еще маленькая, — одернул Гриффин и недовольно сдвинул брови.

Саладин с сочувствием глянул на раннара и с тоской протянул:

— Ты заделался в строгие наставники?

— Да, — прервал его Гриффин, и Эль с неким незнакомым удовлетворением осознала, что раннар не собирается давать ее в обиду и вообще печется о ней, будто обязан.

"Но разве это так? — спросила себя девушка. — Мы не так давно знакомы".

Саладин сцапал свой бокал и, повернувшись, с прищуром уставился на девушку.

— Интересно, — пробормотал он. — Вблизи еще интереснее. Хотя ничего не понятно. А жаль… Жаль.

— Рано еще, — отозвался Гриффин и тоже посмотрел на Эль.

— Вы сейчас о чем? — недовольно нахмурилась девушка, удивляясь, что чувствует себя вполне в своей тарелке под двумя изучающими взглядами.

Ха, будь она в платье, то краснела бы и бледнела, а так… Джинсы, майка, привычная неразбериха с патлами. Ничего нового, кроме бледности и худобы.

— Он тебя рассматривает сквозь Тень, — объяснил Гриффин.

— А это как? — тут же вцепилась в тему Эль, решив про себя, что будет выспрашивать обо всем непонятном и впитывать, впитывать как губка. — Я помню, ты говорил, что у меня получалось это неосознанно, но как смотреть правильно? Я так могу?

— Малышка, ну конечно, — нежно прошептал ей Саладин. — Сейчас мы быстренько с этим разберемся.

Раннар развернул кресло Эль к себе.

— Все здесь довольно просто. По большей части все способности раннара подчиняются мысленным командам. Это не сложнее, чем ходить и говорить. Ты думаешь, мозг посылает команду, нервы передают сигнал, а мышцы сокращаются. Так и здесь. Тебе просто нужно представить, что ты видишь ту сторону тени.

— Что представить? — нахмурилась Эль.

— Ну, просто представь, что смотришь сквозь тень, — воскликнул Саладин.

Эль растерялась. Легко сказать: представь. А как? И что это значит? С воображением у нее всегда было хорошо, но представить себе описанные в книге процессы куда легче, ведь все они опирались на что-то знакомое и понятное. А тут как? Как это — смотреть сквозь тень?

— Просто вообрази, что смотришь на все через солнцезащитные очки, — предложил Гриффин, заметив ее растерянность. — Представь их перед своими глазами.

Девушка нахмурилась. Несколько минут она старательно представляла, что должна видеть и как. Но никакого эффекта не последовало.

— Я какая-то неправильная, — констатировала Эль невесело.

— Да ничего подобного. Научишься, — отмахнулся Саладин. — Это все придет к тебе со временем. Пройдет несколько недель — и ты будешь уметь все это не хуже, чем мы сами.

Гриффин недовольно глянул на раннара, встал, обошел стол и присел на корточки перед девушкой.

— Давай еще раз, — предложил он. — Я тебе помогу немного. Делай все медленно. Сосредоточься. И… Закрой глаза.

Эль послушно опустила веки и глубоко вздохнула.

— Не думай ни о чем, — продолжал раннар. — А теперь посмотри на меня, и не отводи взгляд.

Девушка вздохнула обреченно и подняла глаза к лицу Гриффина. Так странно было ощущать его столь близко. Их знакомство началось так внезапно. И тогда он тоже был так близко, как сейчас. Эль посмотрела раннару в зеленые глаза, сосредоточенно за ней наблюдавшие.

— А теперь немного прищурься, расслабься. Смотри на меня, — мягко продолжил Гриффин, не подозревая о мыслях Эль. — Смотри на меня. Не отвлекайся.

Эль и не собиралась. Рассматривать Гриффина так близко оказалось интересно. У него были длинные светлые ресницы и карие крапинки на зеленой с желтизной радужке.

"Красиво" — подумала Эль и напряглась. На секунду ей показалось, что он прочитал ее мысли. Глаза Гриффина вспыхнули.

— Представь, что тебе на лицо падает тень от козырька кепки, — произнес раннар, и Эль послушно последовала наставлениям.

Сосредоточившись, она смогла представить, как становиться чуть темнее щека Гриффина от тени козырька. И глаза раннара чуть тускнеют… Но все равно остаются красивыми.

Эль вздрогнула, чувствуя, что мысли вновь завели ее не туда. Но смутиться она не успела, моргнула, и Гриффин тоже моргнул — и посмотрел на нее светящимися изумрудными глазами.

— Ну, вот, — он улыбнулся. — У тебя все получилось.

Гриффин поднялся и отошел от девушки. Эль проводила его взглядом, рассматривая его. По лицу девушки пронесся холодный порыв ветра, она вздрогнула и осмотрелась по сторонам. Вокруг ничего не было. Только холодный, какой-то промозглый туман, клубившийся неровными рваными комьями. И не понятно, на какое расстояние можно заглянуть в этот плотный серый омут.

— Это тень, — сказал где-то рядом Саладин.

Эль кивнула. Она уже видела этот мир несколько раз, пусть он и снова удивил ее своим спокойствием.

Раннары оказались самыми яркими в этой глубокой серости. Эль видела Гриффина мельком, вблизи. Теперь у нее была возможность рассмотреть раннара. Он отличался от своего человеческого отражения. Высокий, дюймов на пять выше, в ореоле бело-зеленого свечения кожи и светлых, падающих на плечи волос. За его плечами вздрагивали длинные, достающие до пяток, крылья. Мелкие чешуйки то вспыхивали, то угасали на его коже при каждом вдохе-выдохе. Эль присмотрелась и неожиданно для себя поняла, что это обман зрения. Это не чешуйки покрывают тело раннара от подбородка идо талии, а мелкие, плотно прижатые одно к другому перышки, жесткие и блестящие. Чем дольше она его рассматривала, чем четче проявлялись хищные какие-то птичьи черты лица. Мелкие шипы на переносице, скулах и подбородке придавали Гриффину опасный и решительный вид.

Нечеловек.

Это существо не могло быть человеком. Опасная и страшная тварь, порождение этого странного мира. Но невероятно притягательная…

Саладин смотрелся иначе. Видно возраст раннара влиял на образ. Раннар уже совсем не походил на человека. Сгорбленная крючковатая фигура, в ореоле бледного золотисто-красного свечения. Глаза, под изломанной линией надбровных дуг, светились рубиновым светом. Тело испещрено тонкими пересекающимися, сплетающимися, изрыгающими свет линиями и завитками, уходящими ему за спину и вырастающими там в невероятные темно-красные кожистые крылья, в два раза большие, чем крылья Гриффина.

— Красивый? — игриво передернул плечами Саладин, улыбаясь Эль. Улыбка вышла агрессивной, как усмешка королевской кобры.

— Интересно, — кашлянула девушка. — Страшновато, но почему-то привлекательно. Почему здесь так тихо… И спокойно.

Она медленно подняла руку, касаясь пальцами полупрозрачного, ускользающего от нее тумана.

— Хочешь посмотреть на себя? — склонив голову набок, спросил Гриффин.

— Конечно, она хочет, — одернул его Саладин. — Как можно не хотеть. Особенно после того, как она видела такого красавца, как я.

Гриффин покачал головой и протянул ей руку:

— Иди сюда.

Эль шагнула навстречу раннару, вкладывая ладошку в его руку. Он подвел ее к какой-то точке в этом тумане, хотя девушка не могла понять, почему именно сюда.

— В обычном мире мы стоим напротив окна, — улыбнувшись, прошептал ей Гриффин. — Так… Сейчас будет немного ветрено, не бойся. Смотреть сквозь тень не тоже самое, что находиться в ней. Мы создаем волнение и привозим тень в движение.

Девушка кивнула, позволив себе прислониться к груди Грифа спиной. Их качнуло, обдувая свирепыми потоками ветра. Мир выцвел окончательно, посерел. Если и был здесь цвет, то он полностью растаял. Клочья тумана рассеялись, открывая обзор.

Это было иначе, чем когда Эль только смотрела сквозь тень. Здесь было холодно и по-настоящему тускло. Даже раннары не казались такими светящимися. Эль поежилась, переступила ногами, плотнее прижимаясь к Гриффину, чувствуя спиной каменную жесткость его изменившегося тела. Вокруг кружился, глодая расплывчатые контуры, ветер этого странного мира.

Гриффин протянул вперед руку и медленно провел ею, будто протер запотевшее стекло. И оно проявилось пятном, то исчезая, то появляясь вновь с рваными размытыми краями.

— Как ты это сделал? — удивилась Эль.

— Ребенок, — фыркнул Саладин, вставая слева от них. — Гриффин, готовься, теперь она станет забрасывать тебя сотнями вопросов каждый день, как малыш, познающий мир.

Гриффин рассмеялся:

— Будто мы были другими.

— Мне повезло, — отмахнулся Саладин. — Своими вопросами ты изводил не меня, а Абелин.

Гриффин пожал плечами и, наклонившись к уху Эль, прошептал:

— Ты во всем разберешься и всему научишься. Тут нет ничего сложного. Тень — самое простое для раннаров.

— Да уж, простое, — обиженно фыркнул Саладин, подходя к куску стекла и заглядывая за него. — Смотри-ка ты. Ничего нет.

— Отражения тоже нет. — Эль запрокинула голову, посмотрев на Гриффина.

Он широко улыбнулся и кивнул:

— Теперь смотри.

Эль на миг залюбовалась его улыбкой, позабыв обо всем. Раннар усмехнулся еще раз и, легонько сжав подбородок девушки, заставил ее повернуть голову. Эль смутилась и, закусив губу, взглянула на стекло. Там показалось отражение. Сначала стали видны их обычные облики, человеческие. Но спустя секунду все потекло, закрутилось, преображаясь во что-то иное. Гриффин за ее спиной уже менялся, она не могла оторвать взгляд от него. Тень сметала с раннара налет чужого мира. Огромные раскрытые крылья терялись где-то за пределом видимости. Одежда, — если этим словом можно было назвать эту тягучую незнакомую ткань — темная, цвета бутылочной зелени, оттеняла светящуюся белизну кожи.

Только потом Эль увидела другую фигуру, меньше, стоявшую перед Гриффином.

Девушка, тонкая, хрупкая. Ее кожа отсвечивает серебром покрывавших тело чешуек. Волосы, еще белее, чем у раннара, развевались длинными прядями за спиной, перемешиваясь с лоскутами полупрозрачного одеяния.

Но больше всего ее поразили глаза. Не бывает таких глаз. Не бывает. Ослепительно голубые, цвета прогретого солнцем моря, огромные, завораживающие…

"А девушка очень красивая", — подумала Эль.

Очень. Слишком красивая…

Эль нахмурилась. Девушка в отражении нахмурилась вслед за ней.

— Это я? — тихо спросила Эль.

— Ты. — Гриффин наклонился, коснувшись губами ее плеча, зубы еле ощутимо куснули кожу. Раннар на миг замер, а после быстро выпрямился. Эль разочаровано прикусила губу. В глазах Гриффина мелькнуло что-то, чему Эль не нашла объяснения. Смущение? Удивление? — Думаю, хватит.

Цвет с резким всхлипом вторгся в пространство вокруг них. Они вновь оказались в кабинете.

— Прости. — Гриффин отступил от нее на шаг. — Я не хотел. Что поделаешь, природа. Раннары очень привлекательные существа. Даже для самих раннаров. А среди раннаров мало женщин…

— Ничего, — ответила Эль, не отрывая взгляда от своего отражения. — Что значит, мало женщин? Большинство раннаров — мужчины?

Она запнулась. В тот момент, когда губы раннара коснулись ее обнаженной кожи, Эль ощутила волну тепла, в которую она безоглядно окунулась. Тело ее наполнилось радостным ожиданием. Отголоски этого все еще будоражили кровь.

— Есть такая проблема, — скорбно изрек молчавший до этого Саладин. — Нам не понятно, по какому принципу происходит появление раннаров, но большинство из нас, и правда, мужчины. Женщин очень мало. Десять или одиннадцать?

— Теперь уже двенадцать, — кивнул Гриффин, отходя к столу и доливая в два бокала еще по капле коньяка.

Эль сглотнула, почувствовав внезапную жажду. Будто догадавшись об этом, Гриффин выдвинул ящик стола и выставил на столешницу полулитровую бутылку воды.

— Спасибо, — просияла Эль, подхватывая прохладную пластиковую банку, и весело спросила: — А это что? Коньяк?

— Эй, малышка, тебе все еще пока семнадцать, — рассмеялся Саладин, принимая от Гриффина бокал. — Вот было бы восемнадцать…

— Мне восемнадцать через месяц, — отозвалась девушка, садясь в кресло.

— Гриффин, мне нравится эта девочка. Отличный характер, — рассмеялся Саладин. — Среди нас так мало тех, с кем можно вот так непринужденно разговаривать. Эх. Только учти, милочка, не смей связываться с Фионой. Я тебе этого не прощу.

— А кто это? — спросила Эль, поедая салат.

— Умник, давай ты, — кивнул Гриффину раннар.

— Фиона — одна из раннаров, — пожал плечами тот. — Ты ее видела.

— Та блондинка? Она? Та самая? — тут же потребовала ответа девушка.

— Да, ее зовут Фиона, — ответил Гриффин. — Она…

— Ох, Гриф, твоя тактичность не нужна здесь, — искривил губы Саладин. — Все нужно делать самому. Эль, Фиона — самая отвратительная и ядовитая стерва, которую я знаю. Среди раннаров, по крайней мере.

— Ты забыл про Этелин, — напомнил Гриффин.

— Эта дамочка не считается, — тряхнул челкой раннар. — Этелин бежала, и ее никто не видел уже очень много лет. И теперь Фиона стала первой в списке тех, кого бы я лично отправил в небытие.

— А кто такая Этелин? И почему вы ее не любите? — спросила девушка, не упуская шанса узнать что-то новое.

— Не любим — неверное выражение, — поправил ее Гриффин. — Этелин…

— Этелин заслуженно снискала себе дурную славу среди раннаров. Я не знаю другую нашу женщину, которую так бы боялись и ненавидели, — презрительно фыркнул Саладин. — Хотя некоторые, возможно, признаются, что восхищались ею… Не удивлюсь, если она как-то воздействовала на остальных. Но… истину в тени не спрячешь.

— Она в прошлом сделала немало зла раннарам, устроила целую охоту на своих же, желая заполучить побольше силы и стать непобедимой, — коротко пояснил Гриф, видя, что Саладин углубился в витиеватые размышления. — Поначалу она прикрывалась маской доброй и безобидной раннары. Но после никакая маска не смогла сгладить то, что все чувствовали в присутствии Этелин. Этелин бежала, скрылась где-то. Уже несколько веков никто ее не видел.

— Но с Фионой все иначе, — сказал Саладин. — Привлекательность — это и есть ее способность. Одна из немногих, которыми владеет эта девчонка. И она пользуется ею на полную катушку, как с людьми, таки с раннарами. Да и характер у нее такой…

— Она на пару веков меня старше, — подхватил рассказ Гриффин. — Но это не помешало ей подмять под себя тех немногих раннарок, которые появляются на общих сборах клана. А ведь те многим ее старше и сильнее. Но Фиона очень хитра, да и на угрозы не скупится.

— А еще она переспала почти со всеми раннарами, — усмехнулся Саладин. — Даже с Рональдом. Хотя не представляю, как ей это удалось, ведь Амалис постоянно находится рядом с ним. А еще мне не понятно, как ей вообще удалось все это сделать.

— Это от того, что она не пыталась соблазнить тебя, — пояснил Гриффин. — Ты для нее больше соперник, чем объект интереса.

— Сдалась она мне. — Раннар отвернулся. — Белобрысая, тощая, как облезлая кошка. Я на кости не кидаюсь. Мне вполне хватает обычных девушек. А вот на тебя эта бестия имеет виды, Гриф.

— Знаю, — отмахнулся младший раннар. — Фиона все надеется хоть как-то ко мне подступиться. Думает, что я просто немножко брыкаюсь, но вовсе не против свести с ней более близкое знакомство.

— Глупая. Сама не знает, с кем связывается, — хохотнул Саладин.

Чем дальше продолжался этот разговор, чем больше округлялись глаза Эль, слушавшей диалог раннаров.

— Девочка не поняла о чем мы, Умник, — вздохнул Саладин.

Глава 9

Искусство — удивительная штука. Художники, начав рисовать, полностью изменили человеческое представление о тех или иных вещах.

Из дневников Гриффина

— Понимаешь ли, Эль, Фиона очень слабый раннар, — подумав секунду, сказал Гриффин. — Настолько слабый, что почти все остальные сильнее ее. Но у раннаров сила является преимуществом только до того момента, пока противник не знает всех твоих возможностей. А Фиона избрала самую простую тактику защиты. Она не может противопоставить кому-либо что-то в силе, но вот оборону может держать любой раннар. Второй способностью Фионы является то, что она способна "прочитать" способности раннара, если окажется к нему достаточно близко.

— Говори уж прямо, Гриффин, — усмехнулся Саладин. — Чтобы узнать способности, ей достаточно переспать с раннаром. И Фиона даже научилась перенимать некоторые несложные навыки раннаров.

— Навыки? — заинтересовалась Эль.

— Ну да, — кивнул Саладин. — Обычно у раннаров две или три особые способности, а так же куча мелких. Вот Гриффина у нас называют Умником и Невидимкой. И не случайно.

— Меня невозможно найти, если я сам этого не хочу, — пожал плечами Гриффин и улыбнулся. — Помнишь, я сделал тебе небольшой щит, когда ты была у отца. Это часть моей сути. Меня окружает тонкая оболочка природного щита, который делает меня неотличимым от обычных людей. Для всех я в тени выгляжу как серая тень. Такими мы видим людей.

— Из-за этого я не сразу понял, кто ты, впервые увидев, — напомнил Саладин. — Но благодаря этой способности тебя в клане опасаются все, даже Рональд. Он ведь не знает, что ты грифон, а ты не признаешься. Никто из них не знает толком, что от тебя ждать, ведь ты и есть та самая темная лошадка в этом гадюшнике.

— А какая вторая способность? — спросила Эль.

— Он — Умник, — хитро прищурился Саладин. — Он у нас что-то типа творца. Это редкая способность, с которой ты уже успела познакомиться. Таких, как он, у нас очень мало. Гриффин умеет создавать то, что могут использовать другие. Он умеет выносить магию за пределы своего тела, создавать магические вещи и артефакты. Все мы способны пользоваться своей магией только для своих нужд, или распространять влияние на кого-то, кто находится на расстоянии касания руки. А его создания способны существовать без него.

— Это как? — запуталась девушка.

— Смотри, — сказал Гриффин и вытянул вперед руку.

Секунду — и на его ладони начал расти и раскрываться небольшой цветочный бутон. Прошло не больше минуты, пока цветок раскрылся, явив зрителям нежное облачко бледно-зеленых лепестков, махровым куполом нависая над крупными сизыми листочками. Гриффин протянул цветок Эль, и та с невероятной осторожностью приняла это удивительное творение.

— Он будет жить несколько дней, — кивнул на цветок Саладин. — А теперь смотри на мой.

Раннар уставился на свою ладонь. У него тоже появился бутон. Цветок Саладина распустился крупными рубиновыми треугольниками лепестков, с широкой малиновой сердцевиной плотно сомкнутых тычинок. Раннар протянул его Эль. Девушка секунду полюбовалась на это чудо флористики и протянула руку, снимая цветок с ладони мужчины. В ту же секунду, как творение Саладина лишилось своего создателя, лепестки начали таять, растворяясь с негромким шипением. Эль охнула, видя, как вполне настоящий цветок, распадается спиральками красноватого дыма.

— Вот про это я и говорю, — сказал Саладин. — На моей руке цветок будет жить столько, сколько я захочу, но вот подарить его я уже не смогу. И так со всеми. Это был простой и показательный пример.

Эль его не слушала. Посмотрев на зеленовато-махровую красоту, которую она пристроила на край стола, девушка на секунду закрыла глаза, силясь представить что-то подобное. И неожиданно даже для нее самой, ее руки потяжелели под плотным крупным стеблем, свернувшимся кольцом на ее ладонях. С секунду стебель оставался неизменен, а потом из него пробилось несколько длинных остроконечных блестящих листиков, один из которых, самый маленький, уплотнился, вытягиваясь в центре, заворачиваясь в тугой жесткий бутон. Бутон дрогнул, увеличился еще немного, и его верхушка разошлась, обнажая белоснежную атласную волну полупрозрачных лепестков, с тонкими искристыми капельками-бусинками на длинных хвостатых кончиках. Цветок замер, позволяя раннарам рассмотреть его во всей красе.

— Ух, ты, — опешил Саладин. — Очень красиво, девочка. Сама придумала?

Эль покачала головой:

— Я просто представила, что хочу цветок, похожий на этот, первый.

Гриффин осторожно коснулся длинных лепестков. Тонкие шелковые перышки потянулись за его рукой.

— Можно? — спросил он, протягивая руку.

— А он не распадется, как цветок Саладина? — уточнила девушка.

— Вот и проверим, — усмехнулся Гриффин, но, заметив испуг на лице Эль, успокоил: — У меня в руках он не измениться.

Эль с осторожность пересадила свое творение на ладонь раннара. Цветок не изменился, даже наоборот чуть вытянулся, подпитываясь энергией младшего раннара. Гриффин долго придирчиво рассматривал цветок со всех сторон. Эль даже успела взглянуть на свое творение через тень, — раз научилась это делать — там цветок оказался точь-в-точь таким же, разве что только не белым, а голубоватым.

"Интересно, я не загадывала, какого цвета он должен быть", — подумала Эль отстраненно.

— Он просто отражает твою магию, — повернулся к девушке раннар, отвечая на не высказанный вопрос. — А наша магия того же цвета, что и наши глаза в Тени. Мой цветок чуть зеленоватый, а Саладина — красный. Цвет твоего же заметен только в мире тени. Со временем цвет буде проявляться и в этом мире. Но не все сразу.

И Гриффин положил цветок на стол перед Эль. Девушка дернулась, стремясь подхватить его, но раннар перехватил ее руку, не позволяя коснуться цветка. А бутон и не думал таять, все так же вытягиваясь вверх, чуть подрагивая, как от легкого ветерка.

— Так я и думал, — сам себе сказал Гриффин.

— Еще один Творец? — предположил Саладин.

— Нет, — покачал головой Гриффин, отпуская руку Эль, — не Творец. Что-то другое. Но мы не узнаем об этом так сразу. Ты же знаешь, Сал, пока у нее не вырастут крылья, даже она сама не будет знать, на что способна.

— Ты прав, — кивнул раннар. — Именно поэтому девочку стоит учить. Она останется с тобой, Гриф? Или таки привлечем Абелин?

— Я подумаю над этим, — ответил молодой раннар.

— А мое мнение вы узнать не хотите? — уточнила Эль.

— Нет, — хором ответили мужчины.

— Ух-х-х-х… — погрозила она им кулаком от бессилия.

— Не груби старшим, малышка, — усмехнулся Саладин. — Мы же лучше знаем, что для тебя полезнее. У нас многовековой опыт.

— Ну, вот и сколько вам? — насупилась Эль.

— Я живу на этом свете и в тени его уже двадцать семь веков, — хитро улыбнулся Саладин.

— Сколько? — опешила девушка. Она совсем не представляла, что этот высокий красавец мужчина родился еще в прошлой эре. Ее мозг просто не мог себе представить, что такое возможно.

— А Гриффин у нас совсем мальчишка, — хихикнул Саладин. — Всего только восьмой век справил. Он был оруженосцем какого-то лорда в четвертом Крестовом походе, подхватил лихорадку и хозяин бросил его догорать в какой-то подворотне. А тут еще на мальчишку свалился выбор стать раннаром. Я до сих пор удивляюсь, как ты выжил, дружище. Ты был при смерти еще до того, как Полотно тебя дернуло. А уж как тебе удалось справиться с перерождением — непостижимо моему уму.

— Возможно, здесь просто способности творения проявились первыми, — сказал Гриффин. — Я давно рассуждал над этим. И пришел к выводу, что просто способность создавать и оживлять держала меня в этом мире.

— А какие способности у тебя, Саладин? — спросила Эль, скопировав привычку Гриффина чуть наклонять голову к правому плечу при разговоре.

— Потом узнаешь, — усмехнулся раннар и широко улыбнулся. Эль замерла, чувствуя себя неуютно под его взглядом.

— Саладин, а с Рональдом ты говорил? — спросил Гриф, вспомнив, что не уточнил этот момент ни во время видения, ни после.

— Ну, а что он скажет? — философски пожал плечами раннар. — Он не воспринял мои слова всерьез, конечно. Но…

— Ладно, я сам с ним поговорю, — вздохнул молодой человек.

— Ух ты. Решил выбраться из окопа? — развеселился Саладин, но тут же посерьезнел: — За прошедшие годы Рональд не изменился. Он как не желал слушать тебя раньше, так и теперь не станет.

— Я не собираюсь уговаривать его, — покачал головой Гриффин.

Молодой раннар встал, прошелся по кабинету и глянул в окно.

— Эль, ты не устала? — осторожно уточнил он.

Девушка догадалась, что раннары хотят остаться вдвоем.

— Да, я пойду спать, — кивнула она, вставая. Эль подхватила лежащие перед ней цветы и быстрым шагом вышла из кабинета.

За дверью она замедлила шаг и прислушалась к своим ощущениям. К собственному удивлению Эль отметила, что ни капли не обиделась на Гриффина, что он практически выставил ее из комнаты.

— Сегодня я узнала достаточно, — прошептала девушка, любуясь цветами. — Не на что жаловаться.

* * *

— Понятливая девочка, — усмехнулся в след Эль Саладин. — Далеко пойдет. Ты в ее возрасте таким не был, Умник.

— Я был значительно любопытнее, — ответил Гриффин. — Только и всего. А она… Эль, правда, иди спать. Я все равно чувствую тебя, не пытайся.

Прислонившаяся возле двери девушка тихо зашипела. Вот о том, что раннары могут видеть и чувствовать сквозь стены, она не подумала. Пришлось идти наверх, в отведенную ей комнату.

— Чего и следовало ожидать, — улыбнулся Саладин.

— И кто из нас еще самый любопытный? — покачал головой Гриффин.

— Так что ты решил на счет девочки? — вмиг посерьезнел Саладин. — В нынешних обстоятельствах я не думаю, что стоит оставлять все, как есть. Нужно ее обучать.

— Я боюсь отпускать Эль сейчас, — вздохнул раннар. — Я ее нашел и вытащил из ситуации, которая однозначно напоминала выслеживание. Пока не ясно, объединились ли Фиона и Ральф с охотниками или просто решили воспользоваться ситуацией, но в любом случае Эль почти попала в ловушку. И теперь я чувствую ответственность за нее. Она совсем ребенок. Тот, кому она понадобилась, легко до нее доберется, если оставить Эль без защиты. А сама себе она защиту не поставит.

— И что планируешь?

— Я хочу знать, что происходит, — немного подумав, отозвался Гриффин. — Когда следующее сборище? Через три месяца? — Саладин утвердительно кивнул. — За это время предстоит выяснить как можно больше, чтобы знать, с чем имеем дело. А после я приведу Эль на сбор.

— Это благоразумно? — озвучил свой скепсис Саладин.

— Так все сразу узнают, что она под защитой. Да и никто не посмеет причинить Эль вред во время сбора.

— Хочешь, чтобы все знали, что именно ты нашел Эль? — удивился блондин.

— Я хочу дать знать о ее существовании прежде всего, а не прятать у себя или отправлять под крылышко к Абелин, — покачал головой Гриффин. — После этого любой раннар трижды подумает, прежде чем искать шанс напасть.

— Рональд многое выскажет по поводу принятых тобой решений, — пророчески прошептал Саладин.

— Рональд сам придумал для всех эту игру в клан и сам себя объявил главой этого клана, но все раннары издревле одиночки. Никто не смеет указывать мне, что делать, а чего не делать, — зло бросил Гриффин. — И у Рональда меньше всего прав мной командовать. Ты помнишь сколько усилий он прилагал, чтобы остановить Этелин? Что он ответил, когда я предположил новую волну охоты на нас со стороны своих же, а не охотников? Так почему я должен признавать за этим бессильным и трусливым раннаром главенство?

— Твоя правда, — вздохнул Саладин и щедро плеснул коньяка в свой бокал. — Но стоит ли вести Эль на сбор? Это опасно. Тем более, если там будут те, кто желает причинить ей вред. Что если мы неверно думаем на Фиону? Что если она лишь марионетка в чьей-то игре?

— Вот и проверим, — зло усмехнулся Гриффин. — Давно пора навести шороху в этой богадельне… И я уверен, что враг Эль там будет обязательно, не упустит шанс.

— Откуда у тебя такая мысль?

— Я доверяю своей интуиции, — ответил раннар.

— Но зачем кому-то нужна Эль? — удивился Саладин. — Я… пусть и с натяжкой… но мог понять логику Этелин. Она убила пятерых и смогла забрать часть их силы. Но Эль… Ведь никто, даже Фиона с ее способностью читать возможности раннаров, не знает, что вырастет из девочки.

— Вот когда мы узнаем, кто это сделал, тут же всплывут и мотивы, — сказал Гриффин.

— Или же наоборот, — вздохнул Саладин. — Мотив укажет на настоящего охотника.

— Такое тоже может быть.

— Я не слишком верю в то, что это план Фионы, — признался Саладин. — Даже если она завербовала себе в помощники Ральфа. Они слабые раннары.

— Знаю, — кивнул Гриффин. — Именно поэтому и сомневаюсь, хоть и видел Фиону в квартире Эль, а на сборе блондинка вела себя странно. — Раннар запустил пальцы в волосы и взъерошил их. — Сложно представить, что кто-то вроде Фионы заключил договор с охотниками, не боясь удара в спину.

— Да… — глотнув из бокала и покатав янтарную жидкость на языке, пробормотал Саладин. — В роли заговорщика видится кто-то сильный, хитрый…

Гриффин кивнул.

— Ну, а что ты думаешь про саму малышку? — Саладин обвел взглядом стол и осуждающе глянул на собеседника.

Гриффин хмыкнул, прищурился и вынул из воздуха блюдо с фруктами. Блондин одобрительно кивнул и сцапал с блюда веточку винограда.

— Думаю, она интересный экземпляр, — осторожно ответил Гриф.

— Ха. Умник, хоть меня ты не обманывай, — развеселился Саладин. — Она, конечно, видно что-то очень интересное. Но я спрашиваю тебя не об этом. Тебе нравится Эль, ведь так?

— И при чем здесь это? — прищурился раннар.

— Ведь именно поэтому ты не хочешь ее от себя отпускать. Она тебе нравится, — хитро усмехнулся мужчина.

— Саладин, ты выжил из ума, она же еще ребенок, — обозлился Гриффин.

— Ты, по большому счету, тоже, раз так реагируешь на мои слова, — пожал плечами раннар.

— Я не желаю во все это ввязываться. Мне уже хватило одного раза.

— Гриф. То было восемь сотен лет назад. Неужели ты до сих пор не забыл ту историю? — покачал головой блондин.

— А как ты сам думаешь, Сал? — спросил Гриффин, явно не желая слушать мнение друга.

— Странно, — покачал головой мужчина. — Но видно нет. Не забыл. Что не так, Гриффин?

Молодой человек запустил обе руки в короткие волосы, впиваясь в них как клещами:

— Я забыл. У меня было достаточно времени для этого. — Гриффин криво ухмыльнулся. — Я просто не хочу, чтобы нечто подобное вновь произошло в моей жизни. Мне хорошо живется и без лишних эмоций.

— Так или иначе, это произойдет, Гриф, — похлопал раннара по плечу Саладин. — Ты не сможешь избежать того же, что и все мы. Снова и снова. Мы здесь примеры плохих историй. Мы особый закрытый клуб самых тяжелых историй. Многочисленных историй. Это и делает нас сильнее.

Саладин встал, собираясь выйти из кабинета, но на пороге обернулся.

— Никогда я не думал, что ты, Умник, так боишься этого. Но, наверное, в чем-то ты прав. Это то, что ты не можешь контролировать. Но это и то, что рано или поздно тебя настигнет снова.

Раннар ушел. Где-то в дали негромко хлопнула дверь. Гриффин посидел еще немного, глядя в одну точку. Он потер лицо, пытаясь собраться с мыслями, но мозг просто отказывался от всегдашней холодной логики и как заведенный прокручивал и прокручивал слова Саладина.

Гриффин вышел из кабинета, но не отправился к себе, а заглянул к Эль.

— Еще не спишь? — улыбнулся он, рассматривая лежащую поперек кровати девушку.

— Да, — она тут же вскочила.

— У тебя есть вопросы, — не спросил, а озвучил мысли Эль раннар.

— Конечно, — кивнула девушка. — Как же иначе. Вы мне многое рассказали, но, уверена, это крошечная часть всей информации.

Раннар засмеялся и прислонился к косяку, пояснив:

— Примерно.

Эль нахмурилась и почесала переносицу, потом вскочила, прошлась по комнате и взглянула на Гриффина:

— Я ведь совсем ничего не знаю. Всего того, что ты и Саладин мне рассказали, не достаточно, чтобы свободно себя чувствовать теперь. Я всегда была отличницей, и чувствую себя так, словно целый год не ходила на какой-то предмет. Это раздражает.

— Эль, не переживай, — мягко произнес Гриф. — Постепенно ты все узнаешь и во всем разберешься. А сейчас ложись спать.

— Но я не очень хочу спать, — насупилась девушка.

— Нужно, Эль, — погрозил раннар пальцем. — Если не будешь спать, то не узнаешь ничего нового завтра.

— Угрожаешь? — сложив руки на груди, с вызовом спросила Эль.

— Предупреждаю, — отозвался Гриффин.

— Ла-а-адно, — обреченно простонала девушка. — Так и быть.

— Молодец, — улыбнулся раннар, отступая и закрывая за собой дверь.

— Эх-х… Я попытаюсь, но не обещаю, что усну, — с зевком пробормотала Эль, стаскивая джинсы. Но стоило ей влезть под одеяло, как тут же провалилась в глубокий сон без сновидений.

Глава 10

Люди считают, что к каждому из них приставлен личный ангел-хранитель. Им приятно думать, что о них заботится кто-то всемогущий. Но это не так. Хотя порой раннары помогают отдельно взятым представителям рода человеческого, большую часть времени нам нет дела до каждого обитателя этого мира.

Из дневников Гриффина

Утром Эль просыпалась несколько раз. Первый, когда за полукруглым окном, не закрытым занавесками, только-только начала отступать ночная мгла, давая место густым рассветным сумеркам. Еще пока сизым и холодным.

Второй раз пришелся на невнятное бормотание будильника в телефоне. Этот привычный, но совершенно неуместный звук выдернул девушку из сна, как разряд тока. Она сонно оглядела комнату, пытаясь сообразить, откуда раздается трель, а после поднялась и вытащила вибрирующую трубку из ящика стола.

— Хм… — только и смогла произнести Эль, глядя на привычный рисунок часов. — Как привет из прошлой жизни…

Она отключила будильник, отметила, что телефон кто-то перевел в авиарежим, но не стала ничего трогать, вернувшись в кровать. Немного посомневалась, но затем открыла в телефоне папку с фото и медленно пролистала несколько сотен изображений, не чувствуя, как по щекам на подушку катятся слезы.

В третий и последний раз Эль проснулась, когда в дверь постучал Бертрам. Дворецкий сухо известил девушку о наступлении полудня и не терпящим возражений тоном сообщил, что второй завтрак ожидает ее в столовой.

Там же, как оказалось, ее ожидала записка от Гриффина. Точнее, целое письмо от раннара. С сожалением Эль узнала, что Гриффин не сможет составить ей компанию в течение дня, но в библиотеке девушку ожидает подборка книг для изучения.

— Обидно, но ничего, — сама себе сказала Эль, придвигая поближе яичницу. — Бертрам, а можно кофе?

Мужчина поджал губы, обошел стол, чтобы забрать чайник и чайную чашку, и неодобрительно кашлянул при виде джинсов. Эль недовольно насупилась и мысленно велела себе не обращать внимания на такие выходки дворецкого.

"Никто не может заставить меня изменить стиль, — как установку повторила она про себя несколько раз. — Я современный живой человек, свободная девушка, а не пугливая лань из позапрошлого века"

Почти тут же Эль пришлось признать, что она все же чуточку пугливая и лань, но она выдохнула и шепотом добавила:

— Но об этом не должны знать все.

* * *

— Уф, — удивленно отметила Эль, снимая с колен салфетку. Бертрам не спешил убирать опустевшие тарелки, и девушка сообразила, сколько успела впихнуть в себя, лишь закончив есть. Оказалось — внезапно много. Даже для того, кто пропустил завтрак с утра. — Кошмар какой…

Объевшейся Эль себя не чувствовала, из-за стола поднялась спокойно и еще раз пересчитала тарелки.

Шесть. Шесть порций. Яичница, бекон, салат, тосты с джемом, булочка и вкуснейший эклер с шоколадным кремом. А еще три или четыре чашки кофе. И все это — кроме кофе, само собой — изначально ждало ее на столе. На листочке бумаги выглядело бы обычно, но на столе — внушительно.

— Хм… Бертрам, — стараясь не пустить в голос истеричные нотки, позвала Эль.

Дворецкий невозмутимой тенью выдвинулся со стороны кухонной двери.

— Скажите, а…

— Мастер Гриффин предупредил, что вам потребуется больше еды, — не дал договорить мужчина. — Это нормально.

— Спасибо, — тихо икнув, придушенно поблагодарила Эль и развернулась, собираясь уходить, но потом обернулась и уточнила с опаской: — Это теперь навсегда?

— Насколько я знаю, проходит через какое-то время, — преспокойно пояснил слуга, будто о чем-то совершенно обыденном.

— Спасибо, — пискнула девушка, сжала листочек с запиской, едва не порвав его, и поскорее сбежала из-под невозмутимого взгляда серых глаз.

Вернувшись в комнату, которую Эль пока даже мысленно не могла назвать своей, девушка сменила джинсы на более удобные шаровары в крупный цветочный рисунок. Обыскала стол и ящики, надеясь наткнуться на какой-нибудь блокнот и ручку, — вдруг захочется что-то записать для себя? — но ничего подходящего на глаза не попалось. Только два цветка, что они с Гриффином создали ночью, все время отвлекали Эль от безрезультатного хождения взад и вперед.

— Как вы тут? — закончив с поисками и убедившись, что придется надеяться наткнуться на нужные предметы в библиотеке, девушка опустилась на стул и с улыбкой взглянула на цветы.

Ночью, вернувшись к себе, она пристроила их на пухлый томик с пьесами. Плотная обложка, обтянутая тканью, показалась идеальным пьедесталом для таких красавцев.

— Вы стали еще симпатичнее, — улыбнулась Эль и осторожно погладила лепесток цветка, аналог которого вряд ли существовал в царстве флоры. — Особенно ты.

Бледный красавец, чем-то одновременно похожий и на орхидею, и на лилию, за ночь словно немножко увеличился в размерах, хотя, создавая его, Эль ориентировалась на созданный Гриффином цветок. Да и оттенок изменился. Теперь бутон отчетливо отливал голубым, а в центре, где сходились лепестки, так и вовсе — синим.

— Интересно, — хмыкнула Эль, попыталась снять цветок с книги и удивленно воскликнула секундой позже, когда вместе с ним дернулся и весь том. — Черт.

За ночь цветок не только подрос и поменял оттенок, но и нахально вцепился в книгу корнями, пробуравив ими обложку и страницы. Его сосед вел себя скромно, как истинный гость за столом.

— Да ты… — только и смогла выдохнуть Эль, осознав, что книга безвозвратно испорчена. — Жесть.

Покрутив книгу так и эдак, Эль со вздохом распрощалась с совсем новым томиком, признав свое поражение.

— Вредный, — погрозила она пальцем цветку. — Я не разрешала тебе превращать книгу в горшок.

На миг ей показалось, что орхидеелилия пристыжено понурила языкоподобные лепестки. Еще немного повздыхав, Эль строго велела:

— Не смей больше ничего портить. Книга — ладно. Но только книга, — И добавила уже для второго цветка: — А ты к нему присоединяйся, но тоже сиди только на книге. Ни корешка за пределы. Иначе — вырву и уничтожу.

Опасаясь оставлять обнаглевшие цветы в комнате, Эль решила взять их с собой в библиотеку, а там пристроить где-нибудь, где они будут на виду, но не смогут ничего испортить.

— Так-то, — взяв том в руки и погрозив цветам в последний раз, девушка направилась к двери. — Я слежу за вами, голубчики.

При дневном свете библиотека оказалась еще больше, чем Эль решила ночью. Книги не просто занимали полки в массивных шкафах высотой до потолка, они выстроились там в два ряда. В глубине, защищенные от случайного света, хранились куда более ценные и старые фолианты.

Эль вытащила несколько книг из второго ряда, чтобы в этом убедиться. Об объеме книг в библиотеке она узнала из записки Гриффина, но лишь взглянув на сами книги, смогла оценить то, чем тот владел. Ее коллекционные диски тоже стоили немалых денег, но вся коллекция не шла в сравнение с ценой одной книги в библиотеке раннара. Тем более, что все томики на полках содержались в идеальном порядке.

На стене у двери в кабинет Гриффина девушка заметила экран современной системы кондиционирования. Стоило коснуться стекла, и высветился перечень настроек, а так же план расположения каких-то приборов.

Подивившись всему этому, но решив не изучать особенности поддержания книг в идеальном состоянии, Эль еще раз перечитала записку, а после прошлась взглядом по полкам на уровне глаз, ища нужную. И заметила воткнутый между томиками яркий листочек бумаги.

На бумажке раннар отметил книги, прочесть которые предлагал Эль, поэтому она попросту вытащила все — их оказалось не так уж много — и перенесла на банкетку в оконной нише между шкафами. За столом тоже было бы удобно, но на маленьком, усыпанном уютными подушками диванчике — еще лучше.

Книги оказались вовсе не книгами. Для изучения Гриффин подсунул Эль собственные дневники. Девушка поняла это, открыв верхний томик. Они все выглядели по-разному, будто свидетельствуя о тех местах, где довелось побывать и жить раннару. Он явно подстраивался под местность, используя особенности страны и времени, в котором ему пришлось ту посетить.

Одни дневники больше всего напоминали самодельные блокноты из рисовой бумаги, проклеенные и прошитые жгутом. На тончайших, пожелтевших страницах запись велась кистью и тушью, отчего почерк раннара выглядел угловатым.

На плотной желтой бумаге, одетой в тяжелую кожаную обложку с металлическими уголками, буквы выводились пером, а в их куда более легких поздних копиях — первыми металлическими ручками. Здесь буквы выглядели круглее и ровнее.

О своей жизни Гриффин начал писать не сразу, спустя множество лет после того, как стал раннаром. Приготовившись к нудному описанию будней одного человека за целые века существования, Эль внезапно оказалась в обществе увлекательного чтива.

Гриффин не переносил на бумагу все, что видел. Будто заранее зная, что кому-то доведется читать эти записи, раннар рассказывал лишь о своих наблюдениях за раннарами, о своих личных способностях, детали многочисленных опытов, краткие зарисовки о быте народов и о столкновениях с охотниками.

С юмором и сарказмом раннар рассуждал о творящейся на его глазах истории и о своем участии в ней. Он не преувеличивал значение собственных действий, лишь с точки зрения стороннего наблюдателя описывал факты. И это подкупало, давало представление о том, кому Эль так легко и безоглядно доверилась.

Сама того не заметив, девушка просидела над дневниками до вечера. За окнами постепенно сгущались вечерние тени, и Бертрам появился в библиотеке, собираясь включить лампы.

— А Гриффина еще нет? — спросила Эль, оторвавшись от чтения.

— Мастер все еще не вернулся, — сухо отозвался дворецкий и неодобрительно взглянул на книгу с цветами на столе. — Вам стоит поесть.

— Да, — только теперь почувствовав голод, согласилась девушка. — Я не откажусь.

Чтобы не провоцировать еще один недовольный взгляд слуги, цветы Эль забрала с собой. За несколько часов зеленый бутон укоренился, и теперь обоим растениям не грозило соскользнуть с книги.

— А здесь есть выход в Интернет? — следуя за Бертрамом вниз, уточнила Эль.

— Естественно, — не моргнув, сказал слуга. — А так же обширная коллекция кино и музыки. Все это можно найти в правом крыле, но нужно выйти из дома и зайти со стороны оранжереи.

— О. Здорово, — обрадовалась девушка. — А можно мне туда? Сейчас.

— А ужин? — строго уточнил дворецкий. — Подать туда же?

— Да, — кивнула девушка, страшась своего первого выхода в сеть после долгого отсутствия. Предстояло как-то выяснить последние новости, не афишируя при этом свое местоположение. — Мне точно нужно будет много сил, чтобы со всем справиться.

* * *

— Эль… Не хочешь перебраться в более удобное место для сна?

Девушка сонно замычала, завозилась, недовольно морщась, и лишь после этого открыла глаза.

— Привет, — прошептал Гриффин и улыбнулся.

— Привет, — сонно отозвалась Эль, выравниваясь в кресле.

Его девушка обнаружила через час пребывания в мрачной комнате с массивными кожаными диванами напротив огромной плазмы. Бертрам провел ее вглубь помещения, где нашелся стационарный компьютер и десяток ноутбуков на полках в шкафах.

Сначала девушка выбрала обычный ПК, но, устав, с одним из ноутов перебралась в кресло. То стояло в углу, ближе всего ко входу, но оставалось вне поля зрения вошедшего, давая несколько мгновений форы. Не то чтобы Эль чего-то боялась, но, скидывая обувь и забираясь в кресло с ногами, ей понравилась мысль, что у нее будет какое-то преимущество даже над тем же Бертрамом.

Кресло приятно хрустело при каждом движении, темно-коричневая кожа холодила спину и переброшенные через подлокотник ноги. Ноутбук знакомо и умиротворяюще светился в полумраке. На какое-то время девушка совершенно забыла обо всех печалях и невзгодах и погрузилась в мировую паутину.

Первым делом она прорвалась через какую-то странную систему, установленную на вход. Серое окошко с невзрачным текстом предложило ей запустить рулетку, при помощи которой система случайным образом выбрала айпи-адрес. В дальнейшем еще несколько раз выпадало окно, извещавшее о переходе на другой айпи. В итоге девушка и сама запуталась, пытаясь вычислить, каким маршрутом система запутывала реальное местоположение пользователя.

Дальше девушка долго гуляла по сети, просматривая последние новости на знакомых сайтах. Раньше это ее интересовало, но теперь вдруг потеряло всю свою былую прелесть. Побледнели, отошли на задний план события в культуре и политике, а новинки на любимом книжном сайте вообще не вызывали прежнего интереса.

Почту и странички в социальных сетях Эль проверила последними, нервно вздрагивая при виде уймы сообщений от знакомых. Они в основном поздравляли и расспрашивали о всякой всячине. Отец, до сих пор пребывая в навеянном Гриффином состоянии, бодро передал последние новости, удивился долгому молчанию и десяток раз попросил беречь себя. И лишь Джейми устроил подруге настоящую истерику, начав с обеспокоенных коротких вопросов и закончив пространными обвинительными простынями.

Эль нервно кусала губы, вздыхала, смеялась над некоторыми вопросами, но, даже чувствуя себя вруньей, с преувеличенным восторгом ответила каждому, рассказывая обо всем и ни о чем. Хотелось вернуться домой хоть на час, пойти в знакомое кафе с приятелем, долго пить горячий шоколад и ныть о чем-нибудь несущественном.

Теперь несущественном. По сравнению с тем странным миром, частью которого она стала, но еще не ощущала себя его частью, все остальное казалось мелким и незначительным. Простым. Понятным.

Эль нравились книжные миры, выдуманные и описанные настолько ярко, что она легко могла представить, что когда-то могло существовать нечто подобное, что есть множество невероятных параллельных и альтернативных миров, что в каких-нибудь заброшенных тоннелях под землей обитают персонажи из комиксов. Если обычный человек и попадал в этот, совершенно ему незнакомый мир, то вокруг него тут же начинала бурлить жизнь: сами собой возникали друзья, приключения, учителя, стремившиеся все объяснить новичку. И герой всегда доживал до счастливого конца, до финальной точки почти не пострадав и не запачкав яркие местные одежки.

Реальность оказалась совершенно не привлекательной. Читая дневники, Эль увлеклась, Гриффин умел рассказывать интересно, но не раз и не десять девушка нервно вздрагивала, рассматривая сделанные от руки иллюстрации, или следуя за рассказчиком во мрак, где не нашлось места красивости и преувеличению, где существовала лишь простая и однозначная действительность.

Раннары из этой действительности — мрачные тени, что видят смену столетий, возвышение и падение народов. Одинокие. Вынужденные скрывать правду о себе или отдалиться от людей, чтобы не вызывать у тех вопросов. Никакой сказки, парящих в закатном небе фей на прекрасных единорогах.

Одиночество.

Серость.

Цель, ради которой тебя выбрали.

И вечность впереди.

Девушка пыталась отвлечься от невеселых мыслей, но на последнем сообщении, для отца, не выдержала, перестала растягивать губы в улыбке и искусственно поднимать себе настроение.

— Правильно, только такая невезучая девчонка, как я, могла вляпаться именно в такую историю, — невесело признала Эль, закрывая крышку ноутбука.

Хотелось спать, и Эль собиралась отправиться к себе, но, похоже, так и не смогла встать из кресла.

— Как дела? — спросил Гриффин.

— Да не очень, — честно призналась девушка. — Читала… Написала несколько сообщений.

— И уснула, — усмехнулся раннар.

Он сидел на подлокотнике кресла, бодро прокручивая на пальце широкое металлическое кольцо.

— И уснула, — согласилась Эль. — Я много прочла. Узнала, что быть раннаром — беспросветный ужас. Еще и узнавать об этом приходится самой.

Девушке хотелось шипеть и жаловаться, но после сна было лень даже лишний раз пошевелить пальцем. Она зевнула, прикрыв рот ладошкой, и с прищуром воззрилась на Гриффина.

— Где ты был? — спросила с интересом.

— Наводил справки, — уклончиво отозвался молодой человек. — Это займет еще какое-то время.

— Сколько? — строго спросила Эль. — Я все понимаю, но хочется, чтобы хоть кто-нибудь меня хоть чему-нибудь научил.

— На мелкие действия ты способна уже сейчас, — пожал плечами раннар. — Нужно лишь сосредоточиться и сильно чего-то захотеть. Потом я покажу тебе несколько основных возможностей, к которым чаще всего прибегает наша братия. Самое необходимое, наверное, — перемещения в пространстве.

— Это сложно? — предположила девушка.

— Нет, но требует довольно много сил, — хитро улыбнулся Гриффин, протягивая ей руку. Эль лишь секунду колебалась, а потом быстро натянула на ноги кеды и шагнула раннару на встречу. Гриффин притянул ее к себе, обнимая рукой за талию, и, приподняв бровь, спросил:

— Куда хочет сударыня?

— А можно мне самой попробовать? — скопировала его ухмылку Эль.

Гриффин расхохотался:

— Ты смелая. Это здорово. Хорошо. Только держись за меня, я тебя подстрахую.

— А как? — спросила Эль.

— Все довольно просто. Представь место, куда хочешь попасть. Лучше всего, если это что-то знакомое, тебе так будет легче. А потом представь, что ты там.

Эль мысленно взвыла. Вот что это за объяснение? Где подробная инструкция? Все у этих раннаров просто.

Она задумалась, вспоминая, куда за свою недолгую жизнь она успела съездить. Так сложилось, что единственным местом, где кроме города ей довелось побывать, оказалась небольшая деревушка на побережье, где они с отцом проводили две недели каждое лето.

Эту деревню Эль помнила смутно, но вот пляж, омываемый извечно штормовым морем, помнился ей точно, до последней мелкой детали. Девушка закрыла глаза, прижалась щекой к груди раннара и представила себя на том далеком пляже.

Запах соленой воды, с едкой примесью йода. Светлый, почти белый песок с клочками высохших водорослей. Ветер, треплющий одежду и волосы. Мелкие капли брызг, оставляющие на лице жесткие кристаллики. Тяжелые волны, накатывающие на берег.

— Эль, — выкрикнул Гриффин, и девушка распахнула глаза. Как оказалось, за миг до того, как с головой уйти под воду.

Они расцепили объятья, забарахтались, стремясь вынырнуть на поверхность. Холодная вода мгновенно намочила одежду, мешая двигаться.

— О чем ты думала? — прокричал Гриффин, стараясь перекричать шум разбивающейся о скалу воды. Эль, нестройно работая руками и ногами, с удивлением отметила, что он не разозлился, в голосе раннара слышался лишь исследовательский интерес.

— О пляже, о море, — выкрикнула в ответ девушка. — Я не думала, что мы окажемся в воде.

Гриффин громко фыркнул и рассмеялся:

— Не планировал я ночных купаний в ледяной воде. Надо будет участь на будущее, что с точностью пока не все в порядке. Ладно, я сейчас нас вытащу, — и нырнул под воду.

Эль забеспокоилась о том, что имел в виду раннар. И завопила, когда кто-то сжал ее поперек туловища жесткой хваткой, поднимая из воды.

— Не кричи, это я, — бросил выныривающий раннар, поудобнее перехватив девушку в когтистых лапах. — И не смотри на меня, как на приведение. Да, мы можем быть в обычном мире в своем истинном облике.

И тряхнул головой, отбрасывая с лица белоснежные пряди.

В нескольких метрах над поверхностью воды, посреди моря, грозы, ночи, махая темными с зеленоватым сиянием крыльями, раннар был столь инородным и неестественным, что Эль поняла, откуда в мифологии возникли такие персонажи, как ангелы, демоны, оборотни, и все те, кому и названия-то не найти.

"Необычно, — подумала девушка, на миг позабыв о холоде. — И красиво…"

С едва заметным свечением, не то человек, не то грифон казался диковинным, но странно привлекательным созданием. Совсем не таким сказочным, как по ту сторону тени, более живым, настоящим.

Эль крепко вцепилась в раннара, стараясь не отвлекаться. Хотелось на миг отлепить руку от горячей шероховатой кожи и осторожно погладить. С этим желанием девушка кое-как справилась, но вот заставить себя не смотреть не смогла.

— Да не смотри ты так, — прошипел Гриффин недовольно.

— Почему? — удивилась Эль.

Он не ответил, внимательно взглянув ей в глаза, и склонился к ее лицу. Девушка вздрогнула, ощущая на своих мокрых соленых губах теплое дыхание. И потянулась, обнимая Гриффина за шею, не столько, чтобы не упасть, сколько для того, чтобы оказаться как можно ближе к нему. Такому странному и пугающему. Его кожа пахла хвоей и воском, неожиданно и сильно, не смотря на то, что он, как и Эль, был мокрым с ног до головы.

Как завороженная, она ждала. И раннар поцеловал ее, осторожно и нежно, не смотря на длинные острые клыки, которые девушка заметила секундой позже, когда отстранившийся Гриффин ей улыбнулся.

— Ну, что ж, — он дернул ее вверх, подхватывая на руки. — Теперь моя очередь. Держись.

Эль зажмурилась, крепко прижимаясь к раннару, чувствуя сильный порыв пронизывающего ветра. Но все кончилось так быстро, что она не успела замерзнуть, тут же окунувшись во что-то невероятно теплое и жаркое. Сам воздух вокруг был теплым, разогретым, напоенным солнечным светом. Девушка осмотрелась, пытаясь определить, где же они на этот раз.

Опять вода. Море. Пляж. Белый горячий песок. И пальмы.

— Где мы? — Она высвободилась из рук раннара.

— А ни все ли тебе равно? — усмехнулся в конце концов он, отвечая. — Какой-то необитаемый остров.

— Да? — опешила девушка, но в ней тут же проснулся азарт исследователя. — А какой предел в возможностях перемещения?

— У меня границ нет, — вздернул бровь Гриф, плавно принимая свой обычный вид. — Тебе в одиночных перемещениях пока лучше ограничиться несколькими десятками футов, как показала практика. И достаточно четко представлять, куда конкретно ты хочешь попасть, иначе промахнешься или врежешься.

— Отлично, сохнем, а потом домой? — предложила девушка, стараясь урезонить свое любопытство и пытаясь не думать о поцелуе.

— Хочешь домой? — улыбнулся Гриффин.

— А что? Что ты предлагаешь?

— Ну, еще вся ночь впереди… и целый мир.

Глава 11

Время для раннаров течет иначе. Это позволяет нам оценивать мир в целом, видеть картинку за долгое время и принимать взвешенные решения.

Из дневников Гриффина

Когда они вернулись домой, Гриффин сказал, что скоро придет, но прошла уже неделя, а от раннара не было ни единой весточки. Сначала Эль волновалась, не понимая, что сорвало Гриффина с места, затем ее обуяла паника, вылившаяся в истерику. Но истерику некому было оценить. Бертрам с невозмутимым видом следил за мечущейся из угла в угол девушкой, сжав губы в холодную бесчувственную линию.

Через сутки Эль успокоилась, рассудив, что, в общем-то, это не ее дело, и Гриффин волен ломать себе шею, где ему заблагорассудится. Поэтому девушка окопалась в библиотеке, изучая дневники и книги из тех, за которыми не приходилось лезть на стремянку.

Девушка долго выбирала, пока не предпочла всем остальным сокровищам библиотеки "Летописание раннаров". Это был огромный, почти неподъемный фолиант, в переплете из плотной конской кожи, лоснившейся от времени, с обшлагами и запорами из витиеватых кружев потемневшего серебра.

Эль стремилась разыскать самую нудную и неинтересную книгу из всех, что хранились на полках, чтобы узнать как можно больше без словесных кружев и подробнейших описаний природы и погоды, и наткнулась на "Летописание".

Пролистав несколько страниц, Эль вчиталась и уже не могла оторваться от сухих, почти учительских строк. Книга была тяжелая, руки быстро уставали ее держать, страницы с хрустом переворачивались, отмеряя минуты и часы.

Утром Эль забиралась в глубокое кресло в кабинете Гриффина, укладывала книгу на столешницу и низко склонялась над разворотом, разбирая побледневшие за время, но все равно интересные истории.

"Летописание" было составлено от руки и по ощущениям Эль очень давно — несмотря на свою монументальность и добротность, книга все равно выглядела старой. Первые страницы отсутствовали, так что авторство сборника так и осталось для Эль загадкой, а последние страницы были не заполнены, будто кто-то еще собирался что-то добавить.

На страницах фолианта Эль встречала истории о раннарах. Именно их появлением и началом жизни в новом качестве отмежевывались периоды. Не возникновением городов, ни войнами, ни столетиями по любому из календарей, а жизнями раннаров.

Каждую новую историю заглавило имя, а под ним почти треть страницы занимала подробная гравюра, изображавшая какое-нибудь существо.

Под именем Саладина летописец изобразил существо, похожее на демона, склонившееся над человеческим телом. Картинка получилась такой ясной и подробной, что Эль рассмотрела и признаки агонии человека, и неестественно счастливую улыбку.

Пояснений к гравюрам не было, но и без них Эль могла угадать названия некоторых созданий. Вспомнив образ Саладина в мире тени, девушка легко согласилась, что в нем и правда было что-то от мифического демона сладострастия.

Летописей умело, в несколько штрихов обозначал внешность каждого следующего персонажа своей работы, указывал место рождения, возраст при перерождении — почти все раннары начинали свой путь в семнадцать — и подмеченные способности.

Бертрам самовольно принес Эль огромный мягкий плед. В этом маленьком мире кресла и книги девушка провела много часов, выбираясь наружу только по необходимости.

Порой подушечками пальцев она касалась губ, и мысли возвращали ее в ту ночь над холодным морем, в темноту и шторм. Но в большинстве случаев старалась прогнать воспоминания.

Она даже умудрялась засыпать прямо в кресле, один раз обрушив книгу на пол, и проснулась, когда та с хлопком приземлилась на паркет.

В этот раз сон был тяжелый, тревожный, возвращавшийся к событиям минувших дней. Вчера ей привиделся отец. Эль видела, как он попал в ужасную аварию. Она проснулась в испуге, уверенная, что он погиб на самом деле — не может быть таких четких снов.

— Эль. Эль, — Девушка вскрикнула, ощутив, что ее кто-то тормошит.

Открыв глаза, она не поверила — перед ней на корточках сидел Гриффин. Усталый, сонный, но все же Гриффин. Эль вскочила, повиснув у него на шее.

— Где ты был? — тихо всхлипнула она, все еще не отойдя от привидевшегося кошмара.

— Нужно было решить кое-какие вопросы, — туманно ответил раннар. — Ты уже ела? Я надеюсь, нет. Составишь мне компанию?

Он поднялся и направился к двери. Эль, не отставая, пошла за ним, вцепившись в его руку, как слепая. В столовой Бертрам уже накрыл на двоих. Гриффин ел быстро, желваки напряженно ходили под серой от усталости кожей. Быстро покончив с ужином, Гриффин нервно прошелся по столовой, неряшливо вытряхивая себя из черного мятого пиджака.

— Значит так… — Раннар взгромоздился на подоконник, подтянув под себя одну ногу. — Ты слушаешь меня. Вопросы задаешь потом. Ясно?

Девушка, увлеченно обыскивавшая в это время чашечки, мисочки, вазочки, утвердительно кивнула.

— У нас был план, — начал Гриффин и недовольно поморщился, — мы с Саладином были полностью уверены, что кто бы ни стоял за всеми событиями, он не станет ничего предпринимать, выдавая себя с головой, до следующего сборища. Предполагалось, что будет время подготовить тебя к столкновению с остальными… — Раннар виновато взглянул на девушку. — Мы на самом деле рассчитывали, что никто не станет выдавать свою осведомленность. Но все равно решили последить за Фионой, Ральфом, домом Рональда и твоим домом.

— Так вот где ты пропадал, — воскликнула Эль.

Гриффин со вздохом потрепал челку и продолжил рассказывать:

— Я посматривал за блондинкой и ее приятелем, Саладин пару раз наведался к тебе домой. Мы контролировали ситуацию, но не слишком активно. Просто не предполагали, что начнется движуха…

— И что? Что случилось? — устав ждать вердикта, потребовала ответа девушка.

— Фи рассказала о тебе Рональду и тот перенес дату сбора, — ответил Гриффин, злясь на пока неведомого Эль главу клана. — И не просто перенес, а связался со мной и потребовал тебя привести.

Эль нахмурилась. Интуиция подсказывала ей, что во всей этой ситуации есть что-то не совсем правильное.

— Разве он может что-то требовать? — спросила она. — У меня возникло впечатление, что клан — это лишь видимость. Никто никому ничего не обязан. И даже Рональд, как самопровозглашенный глава, не имеет права указывать, что кому делать.

— Так и есть, — согласился Гриффин и улыбнулся. — Ты внимательно читала дневники.

Эль улыбнулась в ответ, чувствуя тепло внутри от похвалы раннара.

— Но в нашем случае все немного иначе, — помолчав секунду, пояснил Гриф. — Похоже, Фиона наплела Рональду, что мы с Саладином, как явная оппозиция, вздумали вступить в конфликт с кланом, а потому начали перетаскивать на свою сторону новых раннаров.

Эль на миг замерла, сообразив, что, не будь она знакома с раннаром, могла бы воспринять такое предположение всерьез.

— И поэтому мне выставили ультиматум, — со вздохом произнес Гриф, — или я прихожу и привожу тебя, или меня зачислят в стан врагов и устроят маленькую затяжную войнушку.

— Затяжную? — переспросила девушка.

— Ну при желании меня никто и никогда не найдет, — не без хвастовства усмехнулся раннар. — Но не очень приятно переживать из-за надуманных обвинений…

Эль прикусила губу и с прищуром посмотрела на стакан с водой:

— Похоже, все сделано так, чтобы в любом случае получить выгоду.

— Да, — согласился Гриффин. — Официально сборы клана — нейтральное время. Никто не должен причинять другому вред, но, похоже, кто бы ни затеял все, он собирается что-то сделать…

— Потому что ты меня прикрываешь и иначе меня не достать, — поняла Эль к чему клонит раннар.

— Да, вполне возможно, что все именно так, — недовольно согласился Гриффин. — Мне не нравится такое развитие ситуации. Не только потому, что вновь кто-то открыл охоту, а еще потому, что кто-то готов напасть в открытую.

— И ты считаешь, что Фиона и этот… Ральф слишком слабы для такого, — вспомнив разговор между Гриффином и Саладином, прошептала Эль. — А другой вариант? Позволить им думать, что вздумается?

— Мне он тоже не нравится, — признался Гриффин. — Так я потеряю хоть какой-то контроль над ситуацией. Кроме Саладина довольно близко я знаю еще несколько раннаров, не хотелось бы потерять их из виду.

— И что мы будем делать? — спросила Эль, чувствуя легкий холодок, скользнувший по затылку. — Когда этот сбор?

Гриффин пристально взглянул на девушку и строго спросил:

— Доверяешь мне?

Эль не раздумывая кивнула, не чувствуя ни тени сомнения.

— Хорошо. У нас есть неделя. И нам предстоит много работы.

* * *

— Знала бы, что он имел ввиду, заперлась в комнате и никуда бы не выходила, — простонала Эль.

Ноги болели, руки и шея затекли, хотелось пить и вытереть выступившие на лбу бисеринки пота, но девушка знала, если хоть немного ослабить концентрацию, то она потеряет несколько часов, и Гриффин не засчитает их ей из доброты. Нет, этот вредный раннар как всегда дал задание и оставил подопечную один на один с ним.

— Как было проще в начале… — позволяя себе хотя бы жалобные реплики, прохныкала Эль.

За неделю ее уверенность в себе и желание действовать по утвержденному плану рассеялись бесследно. Эль надеялась, что за такой короткий срок как-то проявит себя, достигнет какого-нибудь уровня, впечатлит Гриффина. Эти желания так грели девушке душу в первые пару дней, когда раннар скрупулезно проверял способности Эль в разных областях.

— Проверял… Проверял… — повторила девушка и едва не расплакалась.

Гриффин, конечно, совершенно спокойно ее заверил, что для прошедшего с перерождения срока она молодец, умница… И еще двумя десятками эпитетов наградил, но за словами Эль видела тщательно скрытое разочарование. И Эль догадалась почему.

Она и сама ожидала обнаружить в себе что-то особенное, что-то выходящее за рамки обычного, то, из-за чего на нее могли начать охоту. Но в своих дневниках Гриффин очень подробно расписал собственные этапы "взросления", а потом привел, как пример, сведения о нескольких других раннарах, так что Эль точно знала, что пока ничем не выделяется.

А еще это вгоняло ее в тоску. Каждую ночь, забираясь под одеяло, она представляла, как легко и быстро постигает какую-нибудь новую способность. Как без подготовки применяет полученные из книг и дневников знания. Как выучивает языки десятками лишь по желанию. И все оказалось совсем не так, как в книгах, что Гриффин и подтвердил, заставляя девушку раз за разом повторять свои указания и… почти всегда безуспешно.

За первые два дня они выяснили, что Эль может совсем немного двигать предметы, перемещаться, почти всегда промахиваясь мимо цели, и управлять растениями. И эта последняя способность пока проявилась у нее сильнее других.

— Хотя в аграрии мне пока рано, — вздохнула Эль, глядя на плоды своих трудов. — Если только моей работой не будет выращивать растительных монстриков.

Последние четыре дня девушка по несколько часов до обеда и после него торчала в оранжерее.

Это стеклянное строение выглядело так, будто в нем не убирались с дня возведения. Чуть зеленоватые стекла заросли грязью и паутиной, длинные деревянные столы ломились под тяжестью пустых, наполненных землей и самыми необычными растениями горшков. Та часть, где когда-то росли тропические деревья, превратилась в мшистые заросли, а грядки — в череду кочек, кое-где утыканных венчиками сорняков.

Гриффин использовал оранжерею для опытов, а еще выращивал в горшках редкие травы для своих чар. Правда, опыты Гриффина в большинстве своем оказались неудачны свидетельством тому были пустые горшки.

И как раз в одном из горшков, где раньше находилась лишь сухая сероватая почва, сейчас произрастала упитанная темно-зеленая фиалка. Эль нашла засохший корешок прямо на столе, воткнула его в горшок, не представляя, что получится, и занялась делом. Ее стараниями фиалка получилась жирная, с плотными бархатными листьями, на радость любому садоводу. Вот только все портил распустившийся на фиалке цветок. Он был светло-зеленым и искрился, как будто его макнули в банку с блестками.

— Ну хоть не напрасно старалась, — сказала девушка, разглядывая это творение. — Правда?

Два цветка, вросших в книгу, само собой ей не ответили, но Эль показалось, что дружно чуть-чуть дернули лепестками.

— Уж вам-то вообще жаловаться не на что, — возмутилась Эль. — Сидите тут, довольные, как… как не знаю кто. Я завами ухаживаю, позволяю жить на книге, всюду за собой ношу, чтобы не скучали. Хоть бы поддерживали меня.

Цветы вновь не ответили, и девушка я тяжелым вздохом опустилась на стул, позволив себе вытереть пот и размять руки.

— Не важно, что вышло, зато хотя бы вышло, — похвалила она себя. — До этого я никак не могла продержать концентрацию достаточно долго и ничего не получалось.

— Эль.

Девушка поскорее вскочила и вновь вытянула руки над горшком.

— Я смогла сделать все за один заход, — выпалила она, стоило Гриффину войти в оранжерею.

— Молодец. Это большой прогресс. — Раннар улыбнулся и придирчиво оглядел цветок.

— Не смотри на него так, — вскричала Эль, подхватив горшок и спрятав себе за спину. — Он тебя стесняется.

Гриффин ехидно вздернул бровь, но через секунду, посерьезнев, сказал:

— Через два часа мы отправляемся на сбор клана. Это немного далековато. Там, куда мы переместимся, уже будет ночь. У тебя есть время, чтобы принять душ и переодеться. Обстановка официальная.

— Ясно, — кивнула Эль.

Она и сама знала, что опасный день, которого они оба боялись, настал.

— Но прежде… — произнес раннар и внимательно посмотрел девушке в глаза. — Я бы предпочел тебя туда не водить, — злым шепотом пробурчал Гриффин, взъерошив и так хаотично торчащие в разные стороны, выстриженные короткие пряди. — Я — да. Но ситуация такова, что выбор не блещет разнообразием. Поэтому… придется туда прийти и надеяться, что все пройдет гладко и без эксцессов.

— Да, я помню, — кивнула Эль. — Ты мне твердишь об этом постоянно.

— Но есть еще кое-что, — поморщился Гриффин. — Кое-что кром реальной опасности. Так что послушай меня внимательно. Клан — это несколько десятков раннаров. Свой маленький мирок. Интриги, заговоры, ненависть — как и всюду. Не жди теплого приема — за наигранной радушностью может скрываться все что угодно. Да, есть те, от кого неприятностей не последует. Но, скорее всего, лишь потому, что они просто не заметят твоего появления. Большинство раннаров очень стары, им нет дела до игр более молодых. Некоторые даже не приходят, предпочитая обходить собрание семьи многие годы.

— Подозреваю, мне следует остерегаться некоторых раннаров? Ну, кроме Фионы, — усмехнулась девушка.

Джейми, будь друг сейчас рядом, весело заявил бы: "Эй, не дрейфь. Помнишь, как мы заявились на чужой воскресный пикник, прикинулись там гостями и вдоволь наелись? Нам повезло, что гостей было много и нас просто не раскусили. А все из-за того потрясающего аромата пончиков. И ничего. Ты справишься"

— Среди раннаров мало женщин… Мы с Саладином уже рассказывали тебе, — произнес Гриффин.

— Кстати, почему так? — удивилась девушка. — Почему мужчин среди раннаров больше? Что за дискриминация? Мы же изначально люди, а мальчиков и девочек рождается примерно поровну.

— Это не дискриминация, — покачал головой Гриф. — Я сам не знаю точно, но, видимо, природа считает, что так правильно. У людей все иначе, мы уже не они. Мы не подвластны человеческим законам. Законам человеческой природы. Мы и пары-то по идее не должны создавать, потому что это бесполезно, но кое-кто все равно это делает.

— Почему бесполезно? — удивилась Эль.

— Вечной любви не существует, — хмуро ответил Гриффин, посмотрев девушке прямо в глаза. — Мы живем слишком долго, чтобы цепляться за чувства. Да и детей раннары иметь не могут, как друг с другом, так и с обычными людьми.

Эль онемела от удивления и неверия, но молодой человек выглядел совершенно серьезным. На миг девушка до боли прикусила язык, чтобы привести себя в чувство, а потом тихо спросила:

— Так что ты хотел рассказать?

— Одна, Амалис, жена Рональда, безвредна. Но вот с остальными будь осторожна. Это особо касается свиты Фионы. Ты сразу их узнаешь. Ну и держись у меня на глазах. Я, если потребуется, смогу тебя защитить. Если не я, то Саладин будет где-нибудь поблизости.

— Ты так об этом говоришь, будто наперед знаешь, что будет, — расстроено пробормотала Эль.

— Правила запрещают причинять кому-то вред во время сбора, но… Нужно быть готовыми ко всему, — предупредил Гриффин.

— А свите Фионы чем могу не угодить? — спросила Эль. — Ладно, она сама… Она ли за всем стоит или кто-то ею управляет, но своим же подпевалам Фиона себя не раскроет. Не верю в это.

— Они будут завидовать, — усмехнулся Гриффин.

— Чему? — ошарашенно воскликнула Эль. — Чему можно завидовать?

— Ты красивая, — совершенно серьезно ответил раннар.

Эль едва не фыркнула, но сдержалась. Уж она-то знала, что Гриффин ей льстит. Не зря же на свое отражение девушка таращилась целых восемнадцать лет. Голубые глаза, которые разве что с лужей сравнивать цветом, волосы, которые лишь в тугой косице ведут себя примерно, а все остальное время или торчат, или висят невнятными прядями. Ничего особенного.

— Ясно, — выдавила Эль, решив не переубеждать раннара, и спросила с надеждой: — А может мне как-нибудь подурнеть?

— Ты помнишь то, как ты выглядишь по ту сторону? — усмехнулся Гриффин. — Здесь ты можешь поменять свою внешность до полной неузнаваемости, но там ты останешься такой же, как и была. Большинство из клана наверняка будут прежде всего рассматривать тебя сквозь тень. Так что провести кого-то будет сложно. Да и не во внешности дело, если честно.

— Ясно, — прошептала девушка, направляясь к выходу. — Я тогда пойду готовиться.

Но, войдя в дом, девушка не удержалась и заглянула на кухню, где после нескольких минут поисков удалось добыть все ингредиенты для кофе.

— Бертрам, конечно, будет обижаться за бардак, но без кофе я просто не переживу остатки этого дня, — прошептала девушка, водружая турку на огонь.

Прихлебывая обжигающий напиток крошечными глоточками, Эль обдумывала все произошедшее с ней за последнее время. Пока единственным, удивлявшим ее, было то, что раннары не уставали от долгой жизни.

— Видно эти древние умеют придумывать себе интересные развлечения, — с долей скептики признала Эль.

Поднимаясь наверх, девушка вспомнила объяснения Гриффина о раннарах, и не сдержала печального вздоха. Новая жизнь и здесь ее разочаровывала.

"Нет, я не думала, что повторю жизнь какой-нибудь книжной героини, которая обязательно оказывается избранной, необычной, удивительной и смело шагающей по остаткам канонов, — подумала Эль. — Но как-то уж слишком"

* * *

Эль обещала себе не спешить, но не смогла простоять под душем больше десяти минут. И лишь закутавшись в толстое полотенце, сумела немного притормозить. А все из-за нелегкого выбора платья.

За всю эту неделю они с Гриффином ни разу не коснулись темы наряда, так что Эль предположила, что может выбрать любое платье на свое усмотрение.

Вдохнув и выдохнув, она распахнула створки шкафа, уже предчувствуя сложности, и уткнулась взглядом в черный чехол для одежды, затесавшийся среди ранее виданных Эль платьев.

— Что тут у нас? — сама себя спросила девушка, извлекая чехол на свет.

Стоило дернуть молнию, и на кровати будто выросло невероятное легкое облако цвета моря в ясный день. Ахнув, Эль высвободила платье полностью, разгладила его и удивленно вздохнула. А после не удержалась, отыскала молнию и без промедления нырнула в льнущие к телу объятия платья. Сверху оно облегало очень плотно, но длинные рукава и скромный вырез создавали весьма сдержанный силуэт, а книзу расходилось во все стороны многочисленными слоями оборок.

Не меньше получаса Эль стояла перед зеркалом, любуясь собой. Удивительно, но платье что-то сотворило со всем обликом, без усилий сделав девушку симпатичнее. Глаза перестали быть бледно-голубыми, теперь они светились, как сапфиры. Кожа внезапно оказалась не бледной, а фарфорово-белой. И даже волосы, будто присмирев, послушно рассыпались по плечам гладкими блестящими прядями, стоило их лишь слегка просушить феном.

— Если бы не мероприятие, то я, наверняка, посчитала этот день одним из лучших в жизни, — хихикнула девушка, нанося косметику.

Когда Эль в своем невероятном наряде спускалась вниз, Гриффин уже ожидал ее у подножия лестницы. Его одежда была глубокого черного цвета и лишь запонки и заколка галстука поблескивали сапфирами того же оттенка, что и платье девушки. Костюм сидел на нем просто идеально. Манжеты рубашки выдавались из рукавов пиджака ровно на столько, чтобы стоявший посреди холла Бертрам позволил своему лицу выражение удовлетворения. Волосы Гриффина, приведенные в некое подобие порядка, немного вились, отражая свет, но с упорством, которому позавидовали бы многие, продолжали хаотично торчать в разные стороны.

Взглянув на Эль, раннар чуть заметно улыбнулся, оценив ее старания, зеленые глаза сверкнули:

— Ты очаровательна.

Эль просияла, одарив Гриффина обезоруживающей улыбкой.

На миг у раннара екнуло сердце, он замер, забыв как дышать, но через несколько секунд заставил себя собраться и вспомнить о предстоящем визите.

— Нам пора, — сказал Гриффин и взглянул на часы. — Бертрам.

— Да, — слуга, держа в руках плащ, подступил к хозяину сзади. — Когда вас ожидать, мастер Гриффин?

— Думаю, через несколько часов, Бертрам. К ужину должны быть дома.

Слуга накинул плащ на плечи раннара и распахнул перед ними дверь. Выйдя за порог, Гриффин привлек девушку к себе и быстрым движением закутал в складки тяжелой, подбитой тонко стриженым мехом материи. Они постояли, согреваясь. Эль повернулась к раннару лицом, уткнувшись носом в его пиджак. Внутри кокона, между Гриффином и плащом, было удивительно уютно, как дома под одеялом.

— Готова? — молодой человек плотнее прижал Эль к себе. — На этот раз дальше. Держись за меня, иначе потом я тебя не найду, если отстанешь. Кстати, будет холодно.

— Жаль, что я пока не могу нормально сама, — вздохнула Эль.

— Не все сразу, — улыбнулся Гриффин. — Все придет со временем. Держись.

Еще не совсем привыкнув к такому методу передвижения, Эль тихо охнула, когда воздух вырвался из легких туманным облачком при переходе в тень. Вокруг, за гранью видимости, свирепствовал ветер. Холод пронизывал, жаля кожу мириадами болезненных льдинок.

Всем существом своим Эль ощущала, как сквозь нее проносится что-то огромное, или это она пронзала все преграды в прозрачности своей теневой оболочки. Подняв испуганный взгляд на раннара, девушка заметила, что он совершенно спокоен.

— Уже недалеко. Смотри, — удерживая ее одной рукой, он показал вперед.

Всмотревшись, Эль заметила, как в бесконечном сером вихре под ними проносится гладкая поверхность воды.

— Море? — чуть слышно спросила она.

— Океан, — рассмеялся Гриффин. — Это океан.

Они двигались так быстро, что ничего нельзя было различить, кроме серебристого сияния. На секунду девушка представила, как они падают в эту бесконечную массу воды, захлебываются, тонут… Эль изо всех сил вцепилась в раннара, зарывшись в плащ лицом.

— Ты чего? — удивленно спросил Гриффин. — Я не дам тебе упасть.

Уже привычный толчок возвестил о прибытии. Прямо перед ними возвышалась кованая ограда, перемежавшаяся через каждые двадцать шагов каменной колонной с гранитным монументом на вершине. Ворота сами собой раскрылись, стоило лишь Гриффину приложить к потемневшему чугунному орлу ладонь.

— Дай руку, — раннар повернулся к Эль.

Подведя ее ближе к воротам, он прижал ладошку девушки к холодному металлу. Раздался еле слышный хлопок. Глаза орла сверкнули красноватым пламенем.

— Теперь ты всегда сможешь пройти внутрь, — сказал Гриффин, и Эль кивнула, вспомнив, что он уже проделывал подобное, первый раз приведя ее в дом, окруженный старым садом.

За воротами простиралась сильно заросшая аллея, где старые осыпающиеся лиственницы чередовались с разлапистыми дряхлыми вишнями. Когда-то, видимо, это был парк, но кто-то из хозяев вздумал перекроить все на новый лад. Выкорчевывать деревья не стали, — слишком много нужно лет, чтобы выросла новая аллея из благородных дубов или каких-либо других деревьев — просто расчистили кустарник, выстелив витиеватые дорожки щебнем. Последний хозяин попытался, видно, соорудить настоящую аллею, но вскоре забросил это дело, оставив все, как есть.

— Пойдем, — сказал Гриффин, пристроив руку девушки поверх своей. — Нас уже ждут.

— Здесь кто-то живет? — удивилась Эль, осторожно обходя груды полуистлевших веток, и секундой позже добавила: — В обычное время.

— Кажется, да, — кивнул раннар. — Рональд. Это один из его домов по всему миру. Всякий раз он чередует место встречи клана, назначая его там, где сам в это время находится. Только ему не важно, как выглядит поместье снаружи, он ходит другими дорогами. А Амалис тем более дела нет до того, как гости добираются до порога.

Они подошли к дому, скрывавшемуся от внешнего мира за сенью дикого парка. Строение было очень старым. Обветшалый выбеленный камень стен, обвитых пожелтевшими узловатыми нитями плюща, контрастировал с черными, кое-где покрытыми плесенью, рамами окон.

Двери перед ними открылись сами собой. Внутри Эль ожидала увидеть старую мебель, ковры, почувствовать спертый запах нежилого дома, гнили, липкой сырости. Но изнутри дом оказался иным. Ухоженным. Любимым. Полным света, заботы, тепла. Такие дома бывают только у тех, кто бесконечно любит и не желает ни в чем отказывать самому себе. Здесь чудесно пахло: ванилью, кофе, деревом и полиролью.

— Гриффин, — высокая очень красивая блондинка появилась прямо из воздуха. — Я уже думала, ты не придешь. Наконец-то я тебя вижу.

— Здравствуй, Амалис, — Гриффин ласково поцеловал красавицу в щеку, — позволь представить тебе Эль. Эль, это Амалис, спутница Рональда.

— Очень приятно, — улыбнулась хозяйка дома, придирчиво рассматривая девушку. — Гриффин, я хотела тебя попросить…

— Я постараюсь, — перебил ее раннар.

— Уж будь любезен, — фыркнула женщина и одарила Грифа доброй улыбкой.

— Сделаю все, что в моих силах, — заверил женщину Гриффин.

Блондинка широко улыбнулась и обняла раннара, расцеловав в обе щеки.

— Проходите, — освобождено воскликнула Амалис. — Я проводила бы вас сама, но…

Не договорив, она растворилась в воздухе, оставив после себя шлейф сочных вечерних духов.

— Она хорошая, — сказал Гриффин, ведя Эль ярко освещенными коридорами. — Много лучше, чем даже производимое ею впечатление. Среди нас она, пожалуй, самая безобидная. И характер у нашей Первой Леди вполне миролюбивый, даже для раннара.

— А сколько ей? — спросила Эль.

— Она же женщина, а у женщин не принято спрашивать о возрасте, — назидательно напомнил Гриффин. — Я знаю лишь, что она появилась раньше Саладина, иначе бы он разболтал.

— Ладно, а о чем можно спрашивать? — поинтересовалась девушка.

— Ну, начнем с того, что заговаривать первой не обязательно, — переключившись на наставительный тон, сказал раннар, походя бросив плащ в одно из кресел в коридоре. — С тобой сами заговорят, будут расспрашивать. Слушай, говори, но о себе постарайся ничего не рассказывать.

Они вошли в просторный зал. У Эль сразу же зарябило в глазах от многоцветия нарядов всех собравшихся. Они с Гриффином, в сравнении с остальными, казались мрачными тенями. Все присутствовавшие, были одеты в яркие, вызывающе кричащие наряды и неспешно прогуливались по просторному залу подвое или потрое, наигранно весело о чем-то беседуя и потягивая рубиново-красное вино из серебряных бокалов, похожих на кубки.

Только седовласый великан в темно-синем костюме, развалившийся в громоздком кожаном кресле, выглядел мрачным и отчужденным. Хмурым взглядом он обводил толпу, большими глотками выливая в себя янтарную жидкость из большого бокала. Маячившая рядом с ним Амалис казалась хрупкой нимфой в своем белоснежном струящемся платье.

Осмотревшись, Эль заметила Саладина. Тот сидел на диване в углу, что-то сосредоточенно обдумывая. Небесно-голубой фрак удивительно шел ему, оттеняя его блестящие, как у купидона, кудри.

Эль рассчитывала повнимательнее рассмотреть и других, но в мгновение ока их с Гриффином окружила толпа раннаров. Они жадно рассматривали девушку и наперебой задавали вопросы. Стоило Гриффину на миг выпустить руку Эль, как его тут же оттеснили в сторону водоворотом тел.

— Здравствуй, — знакомый низкий голос шакальим урчанием полоснул ухо Грифа. — Хорошенькая.

Гриф обернулся, презрительно окидывая Ральфа с головы до пят. Раннар даже бровью не повел, только ехидно осклабился, складывая ладони домиком.

— Не приближайся к ней, — чуть грубее и громче, чем хотел, бросил Гриффин.

— С какой стати я должен слушать? — что-то для себя решив, рассмеялся Ральф. — Смотри, как бы девчонка сегодня не с тобой ушла. Я уж постараюсь.

Гриффин напрягся. Он не знал, в какую игру надумал играть раннар, но она ему заранее не нравилась.

— Ральф, — прогрохотало позади них. — Я не хочу ссор в своем доме. Вы сюда пришли на сбор, а не на смотрины.

Ральф вымученно улыбнулся и быстро ретировался, пока у него была такая возможность. Рональд на это даже внимания не обратил. Тяжелым взглядом он уставился в свой бокал, обращаясь будто бы к самому себе, а не к Гриффину:

— Я говорил с Саладином. Он рассказал мне все.

Гриффин поморщился. Этот вариант они с Саладином, конечно, обговаривали, но сам Гриф не очень хотел открываться перед Рональдом, подозревая, что тот не поверит.

— Это правда? — сухо уточнил великан.

— Я никого не обвиняю, Рональд, — очень тихо сказал молодой человек. — Я только советую всем быть осторожными.

— Если кто-то строит козни против других, значит, ему светит Сон, — спокойно предупредил Рональд. — Но я не очень верю тебе, Гриффин. Ты больше похож на ужа, который просто хочет вывернуться из передряги, когда его поймали на горячем.

Разговаривай Рональд другим тоном, Гриффин забеспокоился бы, но пока само названный глава клана придерживался нейтралитета. Решив, что разговор пока завершен, Гриф кивнул и отошел от Рональда. Он быстрым шагом пересек зал и сел рядом с Саладином, получив от того довольно таки хмурый взгляд.

— Он не верит, — прошипел Гриффин.

— Рональд слишком закостенел в своем панцире, — поежившись, заметил Саладин. — Он поверит только тогда, когда увидит сам. Да и не может он тебе верить, Гриф. Ты же знаешь, как он к тебе относится.

— Рональд был бы рад от меня избавиться, — хмуро улыбнулся раннар.

— Он не посмеет что-то предпринять, ты же знаешь, — уверенно покачал головой Саладин. — Это нарушение его же законов… А девочка-то популярна.

Они посидели молча, наблюдая, как Эль пытается избавиться от дюжины окруживших ее мужчин.

— Спасибо за чары, — чуть виновато сказал Саладин, — сработали. Я тут такую милашку подцепил. Хорошенькая такая, — нырнул в свою стихию раннар. — Я таких лет семьдесят не видел. Я ее уже неделю обхаживаю, а тут пришлось отлучиться. Надо, кстати, побыстрее сматываться, у меня встреча через три часа. А тут сбор этот… Труба зовет, — Саладин рассмеялся собственной шутке, совсем не подходящей его щегольской внешности.

По залу вдруг прокатилась волна шороха, разговоры поутихли. В открытые двери вплыла очаровательная блондинка в облаке струящегося фиолетового шелка.

— Фиона явилась, — прокомментировал Саладин.

Девушка тряхнула длинными густыми локонами и цепким взглядом обвела зал. И тут же вытянулась в жесткую плеть, заметив Эль. К Фионе, дробно стуча каблучками, подбежали две почти одинаковые девушки, тут же что-то ей зашептав. Чем больше они ей нашептывали, тем больше Фиона морщилась.

— Ну, держись, — усмехнулся Саладин, когда Фиона, нацепив добродушную маску, направилась прямо к ним. — Интересно, что она скажет? И, кстати, почему она время от времени пытается с тобой заигрывать? Чем ты ее привлек?

— Не знаю, — пожал плечами Гриффин. — Просто я здесь единственный, с кем она еще не спала.

— Обижаешь, — буркнул Сал. — У меня с ней тоже ничего не было.

— Я тебя просто не учитываю, — усмехнулся Гриффин.

— Привет, Гриффин, — громко пропела Фиона, остановившись перед ними. — Давно тебя здесь не было. И как же ты появился? В блеске. Говорят, ты нашел новенькую. И она под твоей опекой. Это правда?

Гриффин прищурился, пытаясь просчитать следующие шаги Фионы.

"Интересно, что она задумала? Кто тот, для кого она старается?" — подумал раннар, рассматривая блондинку. Она старалась быть милой, прикрыть обычным любопытством попытку узнать, что знает сам Гриффин.

— Да, — сказал Гриффин, — Эль поживет у меня, пока не научится всему, что ей, как раннару, положено знать.

Фиона не сдержалась и зло прищурилась:

— Почему ты этим занимаешься? С каких пор ты обучаешь новичков? С чего вдруг ты решил…

— Фиона, деточка, тебе стоит что-нибудь выпить, ты что-то плохо выглядишь, — нежным отеческим тоном проворковал блондинку Саладин.

Девушка бросила на раннара свой самый презрительный взгляд:

— Не смей мне указывать, Саладин.

В одну секунду Фиона растеряла всю свою привлекательность, как скорлупу. Ее злое лицо вытянулось, на миг покрываясь темными шипами.

— Вечно ты всюду суешь свой нос, — прошипела Фиона хрипло и добавила, обращаясь к Гриффину: — Да и ты такой же.

Фиона явно хотела еще что-то сказать, но сдержалась. Девушка взглядом и кивком головы подозвала свою свиту и велела одной из раннарок принести вина.

— Рональд все знает, — глотнув из кубка и внимательно посмотрев по очереди в глаза Саладина, а после — Гриффина, сухо произнесла Фиона.

— О чем же? — уточнил Гриф. — О том, что у тебя какие-то планы на Эль?

Блондинка стрельнула в раннара взглядом и поджала губы, явно пытаясь контролировать себя.

— Что тебя так злит, девочка моя? — усмехнулся Саладин. — Ты сегодня не с той ноги встала? Пытаешься устроить скандал на ровном месте. Учти, что логики в твоих претензиях Гриффину нет, а ты выставляешь себя…

— Кем? — резко взвизгнула девушка. — Кем?

Гриффин нахмурился, с каждым ударом сердца в нем крепла уверенность, что вот-вот произойдет что-то из ряда вон.

"Но ведь это Фи, — напомнил себе раннар. — Наша слабачка Фиона, которая сильна в интригах, но не способна причинить кому-то реальный вред"

— Зачем тебе Эль, Фиона? — спросил Гриффин и прищурился, пытаясь внимательнее рассмотреть облик блондинки сквозь тень — почему-то ее кожа излучала куда больше сияния, чем он помнил, да и сам облик по ту сторону стал чуть другим. — Что ты задумала?

Фиона глотнула вина и усмехнулась. Предчувствие опасности набатом взвыло в голове Гриффина за секунду до того, как облик блондинки поплыл, сменяясь другим. Раннар моргнул, удивляясь, что ему почудилось в Фи что-то от Этелин.

— Что… Кто тебе приказал? — спросил Гриф, глядя на блондинку.

— Приказал? — переспросила она с презрением. — Мне? Мне никто не смеет приказывать. Как и останавливать меня, мешать мне.

Свита Фионы, до этого маячившая в нескольких шагах позади, в секунды рассредоточилась по залу, стараясь скрыться и не попасться на глаза блондинке, когда та закончит разговор. Раннарка глубоко дыша, отступила на шаг. На скулах, переносице и вдоль изящных рук девушки под кожей появилось и отчетливо проступило что-то темное, похожее на свечение, а через несколько секунд лицо Фионы преобразилось, покрываясь черными чешуйками. Блондинка тихо зашипела, развернулась и молнией бросилась через зал.

— Что это с ней? — удивился Саладин и повернулся к Гриффину, но друга уже не было рядом. Поняв, что происходит, раннар метнулся вперед, на долю секунды опередив Грифа.

Эль замерла, ощутив, как разбегаются раннары у нее за спиной. Обернувшись, она увидела перед собой светловолосую девушку, с горящими диким синим пламенем глазами. В ней она запоздало узнала Фиону. Та, что-то прокричав, подняла руку.

— Не смей, — воскликнул Саладин, отталкивая раннарку в сторону. Но разъяренная Фиона, уже подминаемая под раннара, разжала ладонь. Гриффин дернулся, пересекая линию удара, закрыв собой Эль, с силой толкнув ту себе за спину.

Молния разорвала воздух, вспыхнув перед раннаром.

Щелчок.

Тонкий кровавый росчерк пересек бровь и переносицу Грифу, впился глубоким порезом в щеку. Его шатнуло. Раннар упал бы, если бы не вцепившаяся в него Эль.

— Фиона, — взревел Рональд, пересекая зал. — Ты что творишь? Не смей. Это сбор клана. Мы тебя накажем.

— Попробуй, — оскалилась Фиона, поднимая руку. Рональд ничего не успел сделать, его мощно отшвырнуло в сторону, с грохотом ударив о стену.

Раннары ахнули, шатнувшись как можно дальше от разозленной Фионы.

— Ты забыл, что она многое о тебе знает, Рональд, — рассмеялась Фиона каким-то странным, надтреснутым голосом. — Глупый самонадеянный Рональд.

Фиона рассмеялась, оглядывая озадаченных происходящим раннаров и тяжело дышавшего главу клана.

— Ты… — с довольной усмешкой почти ласково сказала блондинка. — Не хочешь ли рассказать всем, что ты сделал с Этелин?

Рональд дернулся, как от удара и уставился на Фиону.

— Этелин? Что с Этелин? — шорохом пронеслось по залу.

— Ты взял слово с остальных, ведь так? — довольная произведенным эффектом, предположила раннарка. — Хотел ото всех скрыть, держать всех в своих лапах, страшить их этим именем. А сам выследил и… Ты ведь хотел убить, правда? Расправиться с Этелин, но передумал. Боялся, что слишком слаб?

Все молча переводили взгляд с Рональда на Фиону и обратно.

— Что происходит? — тихо поинтересовался Саладин.

— Но у тебя хватило и сил, и расчетливости, чтобы заключить меня… Подвергнуть ее чарам Сна. Обездвижить тело, оставив разум нетронутым, и в таком виде спрятать ото всех, — безумно усмехаясь, произнесла Фиона. — Но не хватило мозгов не трепать об этом, ведь так? Ты, Рональд, не устоял, рассказал этой идиотке, где искать твой тайник.

Амалис всхлипнула и стиснула пальцами собственное горло.

— И она нашла. Пришла. Ей очень хотелось власти, — продолжила выкрикивать фразы одна за другой блондинка, то делая шаг в сторону Рональда, то подступая к Гриффину и Эль, а то кружа на месте, желая видеть остальных раннаров. — Фиона. Пустоголовое создание. Как же она меня бесила все это время.

— Это не Фиона… — глухо прошептал откуда-то из угла Ральф. — Это точно не Фи.

— Конечно, я не Фиона, дурак, — рявкнула блондинка, и ее облик вновь поплыл, чешуйки исчезли, а кожа вновь посветлела. — Только такой идиот, как ты, мог решить, что Фиона забрала силу. У меня. У меня, — Раннарка довольно захохотала. — Я позволила ей попробовать, но потом просто воспользовалась возможностью. Старое тело и так уже отслужило свое.

Эль, которая до этого момента неподвижно стояла, прижавшись к Гриффину, вздрогнула, чувствуя, как внутри все переворачивается от ужаса.

Фиона или та, кто скрывался в ней, вознесла ладони к потолку, наполняя их кипящим свечением. Хмуро улыбнувшись, она взмахнула руками, как лопастями. Всех, кто стоял достаточно близко, просто снесло, разметав по углам. Амалис досталось чуть больше других — ее отбросило к тяжелому креслу Рональда и до хруста костей приложило о массивный подлокотник.

— Вы… Все вы… — глухо прошипела блондинка и осклабилась, окончательно перестав напоминать трогательную тоненькую девушку, какой всегда пыталась выглядеть Фиона. — И вы…

Она повернулась, ища взглядом Гриффина, а после зло зарычала.

— Ты испортил такой отличный план. Мелкий… — провыла она. — Ты вечно суешь всюду свой нос. Тебе вечно везет. Даже силу получил просто так, без усилий. А мне… Я столько трудилась, чтобы добиться ее. А потом ты просто взял и испортил такой отличный план. Это я сделала все, чтобы появился новый раннар. Я убила Феликса, — Раннары дружно ахнули и зашептались. — Я все просчитала и знала, что выбор падет на появление достаточно сильного. Я выследила эту малявку. Мне оставалось лишь прийти и забрать себе ее тело, стать ею, занять это место. А потом бы клан принял меня, а я подмяла бы вас всех под себя. Вы бы меня боялись. И тут… ты перешел мне дорогу. Просто украл у меня из-под носа мою добычу.

Гриффин промолчал, лишь сильнее прижал к себе перепуганную, вздрагивающую Эль.

— Это… — прошептала девушка.

— Прости, — ответил Гриф, склонившись к уху Эль. — Я многое предполагал, но не такое.

— Ты… — как безумная провыла Этелин и вновь подняла руки.

Чары упали, рассыпались, жаркой волной ударили Гриффина в грудь, но не причинили вреда, будто натолкнувшись на невидимую преграду.

Фиона-Этелин завизжала, с кулаками кидаясь вперед, рассыпая вокруг себя искры.

— Ты забыла про меня, — тихо заметил Саладин у нее за спиной.

— Ты? — раннарка развернулась.

— Я, — Саладин склонился в полном ехидства поклоне.

— Самый. Мерзкий. Самый… — закричала раннарка, голос ее срывался то на визг, то на хриплый шепот.

— О, дорогая, — Саладин лукаво погрозил Фионе-Этелин пальцем, — ты напрасно рассыпаешься мне в похвалах.

Раннарка взвизгнула, молния, возникшая в ее руках, свилась в тугую спираль и засияла хаотично движущимися частицами.

— Я тебя уничтожу, — голос раннарки загрохотал, разносясь по залу шквальным вихрем. — Давно следовало это сделать. Только с этим разберусь.

Тонкое длинное жало развернулось, направив острое на Гриффина.

— Ты не сможешь, Этелин, — медленно проговорил Гриффин, голос его уже изменился, больше походя на звериное рычание.

Эль зажмурилась и теперь боялась открыть глаза, чувствуя, как под ее ладонями сквозь дорогую ткань пиджака проступают шуршащие складки крыльев.

— Вон, — прорычал Гриффин, эхо многократно повторило его голос, отражая от высокого потолка, заставив задрожать стекла в рамах. — Саладин.

Раннары, все это время наблюдавшие за происходящим, бросились врассыпную. Лишь Рональд, Амалис и несколько старших остались стоять.

— Эль, пойдем. — Саладин, обойдя Гриффина, перехватил сопротивляющуюся девушку поперек тела и направился к выходу, пинками расчищая себе дорогу.

— А как же Гриффин? — спросила девушка, заглядывая раннару за плечо.

— Сначала я позабочусь о тебе, — ответил Саладин, — а потом вернусь и помогу другим скрутить эту безумную.

Последнее, что увидела девушка, прежде чем вход в зал скрылся с ее глаз, были две фигуры, застывшие одна напротив другой в окружении полудюжины старших раннаров. Туманное черное свечение окутывало изменившееся тело Фионы. Волосы змеями вились у нее за спиной, рассекая бушующую вокруг нее грозу. Кожа раннарки потемнела, став синей, как ночное небо, а глаза, напротив, белесо светились. За спиной раскрылись нетопыриные матово-черные крылья. В руках Фиона сжимала два огромных кнута, при каждом ударе полосовавших каменные плиты пола. Гриффин стоял неподвижно, следя за действиями раннарки. Эль уже видела его облик, но только теперь то, что так четко она рассмотрела по ту сторону, проявилось здесь, в обычном мире полностью. Крылья неторопливо шевелились, будто предлагая взлететь.

За миг до того, как раннары скрылись с глаз, Гриффин взглянул на нее. В его светящихся зеленых глазах Эль заметила какое-то незнакомое выражение, но не успела его распознать.

— Посиди-ка здесь, — Саладин опустил девушку на гору подушек, попутно выгребая большую часть из-под нее. Как малое дитя, он старательно запеленал перепуганную Эль в покрывало, то и дело ободряюще похлопывая по плечам и спине.

— Главное, чтобы дом не разнесли, — пробормотал Саладин, обернувшись и глядя в сторону сквозь тень. — А то Амалис потом еще очень долго всем будет поминать этот день… А Этелин. Я предчувствовал, что она обязательно появится с блеском, но такого не предполагал. Оказывается, у нее интересные таланты. Отобрать чужое тело. Надо же… Еще и такую плеть создать смогла… Опять же. Сильна старушка, ох, сильна. Видела, как купол вздрогнул?

Эль покачала головой, не понимая, о чем говорит раннар, лишь напряженно вслушиваясь в доносящийся грохот.

— Ах, да, ты же еще не можешь видеть такие мелкие детали, — вспомнил Саладин. — Я забыл совсем. Жаль. Но поверь мне, зрелище было… Я бы под плеть не встал ни в жизнь. Мне моя шкура целенькой не мешает, я не хочу, чтобы мне ненароком что-нибудь отхватили. А у Грифа шрам теперь на всю жизнь останется. Допрыгался.

— Что теперь будет?

— Рональд не простит ей, что она его так к стенке приложила, — ответил Саладин. — Возьмут ее под купол повиновения, а потом решат, что с ней делать.

Дверь в конце коридора ударилась о стену. Саладин и Эль вздрогнули, уставившись на вошедшего Гриффина.

Рана на щеке раннара обильно кровоточила, лицо и руки покрывали синюшные ссадины. Некогда безупречный черный пиджак матово блестел, изрядно напитавшись кровью. Волосы Гриффина, отсвечивавшие бурым, торчали во все стороны, будто он специально запускал в шевелюру руку.

— Гриффин, — подскочив, Эль бросилась к нему, обняв раннара. Пружина напряжения внутри нее стала ослабевать. Подняв голову, девушка попыталась заглянуть ему в глаза, но Гриф смотрел поверх ее головы.

— Как там? — спросил Саладин.

— Ее сейчас вяжут. — Раннар поморщился — Эль обнимала его слишком сильно, причиняя боль в сломанных ребрах.

— Прости. — Эль отступила на шаг.

— Ничего. — Раннар обнял девушку за талию. — Нам пора.

— У нее были такие странные глаза, — пробормотала Эль. — Белые… Нет, у них часто-часто менялся цвет.

Гриффин больно сжал девушку за талию, чуть отодвинулся и, напряженно глядя в глаза, хмуро переспросил:

— Что?

Эль повторила.

— Это плохо, — глухо прошептал Саладин, глядя на Грифа. — Это очень плохо.

— Жди тут, — рявкнул Гриффин, толкая Эль на диван. — Никуда не ходи.

— Что такое? — нахмурилась девушка, но раннары бросились прочь, не собираясь что-либо объяснять.

* * *

Над центром зала медленно кружилась дымная воронка, причудливо распадаясь еле заметными лепестками у самого потолка. Мебель, бра на стенах, деревянные панели — все чернело, как после пожара. Да и запах был соответствующий.

— Жуть, — только и смог выдохнуть Саладин, застыв на пороге.

Гриффин промолчал и, закусив губу, медленно вышел в центр некогда прекрасного зала. Он догадывался, что может увидеть, но очень надеялся, что ошибся.

Рональд полулежал у своего кресла, цепляясь за плечи Амалис. Глава медленно и тяжело дышал, всю его одежду покрывал слой сажи, но он определенно был жив. Чего нельзя было сказать про раннарку. Лишь по одной позе женщины, по виду ее изломанного, неестественно изогнувшегося тела Гриффин понял все.

Амалис… добрая, нежная, безвредная, просто не способная причинить кому-то боль даже словом… Ее не стало. И уже никогда она не встретит Гриффина в своем доме и не улыбнется приветливо…

Гриффин сжал челюсти и заставил себя отвернуться. У стен, скрытые от входа тлеющей мебелью, лежали старшие раннары.

— Это… — пробормотал Саладин, подойдя ближе. — Точнее, что от них осталось.

— Пойдем. — Гриффин поморщился, на миг прижав пальцы к ране на щеке. — Этелин здесь нет. Уже нет.

— Я позову кого-нибудь, чтобы помогли Рональду, — без охоты пробормотал Саладин и с отвращением добавил: — Даже в кошмарах я представлял себе чего-то подобного. Когда живешь так долго, привыкаешь, что смерть, пусть внезапная и ужасная, может настичь простых людей. Но терять знакомых… Тех, кого знаешь столько веков — совсем иначе.

Гриффин мотнул головой, ему совсем не хотелось думать ни об Этелин, ни о смерти.

— Эль, — позвал раннар, выходя из зала.

Девушка неуверенно вышла в коридор, с опаской посматривая в сторону раннаров.

— Что там? — спросила она шепотом.

Гриф ей не ответил, а Саладин пробормотал с кривой болезненной улыбкой, глядя поверх головы девушки:

— Тебе лучше не знать… Не знать и никогда с этим не сталкиваться.

Гриффин без эмоций кивнул и щелкнул пальцами. Воздух уплотнился, обретая форму чего-то большого и темного.

Плащ.

Гриффин накинул его себе на плечи и, прижав Эль в себе спиной, бросил Саладину:

— Пока, Сал.

— Да, и мне пора, только остальных предупрежу, — сам себе заметил раннар, застегивая пуговки пиджака.

Эль вздохнула и зажмурилась, ожидая перемещения. На этот раз полет длился гораздо дольше и проходил не так гладко. Девушка даже открыла глаза, больше опасаясь за их с Гриффином безопасность, чем мелькающих вокруг теней. Их швыряло из стороны в сторону, ветер свободно гулял меж полами плаща. Эль чуть отодвинулась от Гриффина и с тревогой заглянула ему в глаза. И едва не вскрикнула от страха. Гриффин держал ее очень крепко, но его глаза светились очень слабо и с каждым мигом этот свет все больше угасал.

— Гриффин, пожалуйста, быстрее, — осознав, что он вот-вот потеряет сознание, а, значит, они могут застрять где-то на полпути, взмолилась девушка.

Тяжелая судорога прошла по телу раннара, он навалился на Эль всем своим весом, его ноги подкосились, но последним волевым усилием он вышвырнул их обоих из тени.

Холл.

Его дом.

Эль больно ударилась и упала. Тут же застонав еще громче, когда Гриффин придавил ее сверху.

— Бертрам, — прошептала Эль, неспособная в этот момент на более громкий звук.

Слуга появился через секунду. Всплеснул руками. Осторожно перевернул Гриффина на спину. Раннар был неестественно бледен. Порез, пересекавший его щеку, обильно кровоточил.

— Надо поднять мастера наверх, мисс, — в голосе слуги сквозило непривычное Эль беспокойство. — Ему сейчас опасно находиться на сквозняке.

— Да, да. — Эль сглотнула подступившие слезы. — Но как?

Девушка не могла представить, как им вдвоем — слабенькой девчонке и старику — удастся втащить Гриффина на второй этаж.

— Вы ведь раннарка, мисс, — напомнил Бертрам.

Недоуменно глянув на слугу, Эль кивнула, боясь хотя бы на секунду усомниться в той уверенности, что звучала в его голосе. Зажмурившись, девушка представила комнату Гриффина, похожую, должно быть, на ее собственную.

Перемещения на короткие расстояния давались ей с каждым днем все лучше, но с того памятного вечера и визита к морю Эль не пробовала перенести с собой кого-то еще.

Порыв воздуха.

Толчок.

Удар.

Скрипнувшая под двойным весом кровать.

Секундная боль.

— У вас получилось, мисс Эль, — крикнул где-то в отдалении Бертрам.

Не веря ушам, Эль разомкнула веки. Она так и сидела рядом с Гриффином, только теперь уже посреди широченной кровати. Слуга быстрым шагом вошел в комнату и склонился над раннаром.

— Мастер без сознания, — констатировал он, мгновенно успокаиваясь. — Потеря сил, наверное. Довольно большая. Это плохо. А эта рана? — Бертрам удивленно взглянул на Эль. — Мастер рассказывал мне. Видите, светится. Это очень плохо. Вроде бы подобные раны вытягивают очень много сил. Еще и следы остаются. Это ведь не простым оружием сделано, да?

Эль со всхлипом кивнула.

— Ох, мастер Гриффин.

— Как ему помочь, Бертрам? — спросила девушка, готовая в случае чего бежать и искать нужные сведения в книгах.

— Если бы не это, то он очнулся бы через несколько часов, может быть через сутки, — вздохнул слуга, стягивая с раннара плащ. — Наверное, здесь нужна сила…

— А что-нибудь из оранжереи? — предположила Эль. — Какие-нибудь травы?

Бертрам виновато пожал плечами и пояснил:

— Сколько я знаю мастера Гриффина, он всегда был очень осторожен и обходил неприятности стороной, так что мне не приходилось сталкиваться с лечением раннаров.

Эль вздохнула и погладила холодную ладонь Грифа.

— Это все из-за меня, — вздохнула девушка.

Глава 12

Убить раннара не так-то просто. Покалечить почти не возможно. Но и мы не бессмертны.

Из дневников Гриффина

Гриффин дернулся, приходя в себя, и застонал. Потом напрягся, ожидая опасность, но мгновение спустя расслабился, ощутив знакомый запах и слыша привычные звуки дома. Его дома.

Это хорошо.

Последним, что он помнил, была мысль о собственной самоуверенности. Стычка с Фионой-Этелин далась ему нелегко, эта раннарка обладала нешуточной силой, опытом и знаниями, а и созданные ею плети изрядно попортили Гриффину шкуру, вытянув из него много силы.

Еще он помнил, как хотел попасть обратно, хотел закрыться ото всех и залечить раны.

Силы восстановятся. Не впервой. Хотя шрам, скорее всего, останется, Этелин постаралась.

Ну и еще его беспокоила безопасность Эль. Раннару хотелось поскорее убраться туда, где все было под его контролем, в место о котором не знал никто из раннаров, кроме Саладина.

Гриффин прислушался к себе, проверяя состояние тела, но ничего не почувствовал. Не было ни слабости, ни боли. Ощущался лишь легкий голод. Сколько же он провалялся? Судя по состоянию — больше нескольких часов, но почему же тело ведет себя так странно?

— Бертрам, — негромко позвал он. Слуга явился тут же, будто караулил под дверью.

— Да, мастер.

— Сколько прошло времени? — спросил раннар.

— Двенадцать часов, — ответил слуга, — мастер Гриффин.

— Есть хочется… — Раннар потянулся всем телом.

— Сию секунду. — Поклонился Бертрам и вышел.

Как такое было возможно? Гриффин нахмурился, его тело продолжало впитывать энергию, источник которой находился где-то рядом. Он скосил взгляд в сторону, потом сел прямее и откинул одеяло.

Свернувшись калачиком и прижавшись к его боку, Эль спала крепким сном ребенка. Гриффин задумчиво провел ладонью по ее волосам. Так и есть. Острые иголки текущей силы проникли ему под кожу. Его тело непроизвольно изогнулось в судороге сладостного насыщения. Раннар рассмеялся, осторожно обрывая связь.

— Спасибо, — прошептал он, укутывая девушку одеялом и вставая.

Из зеркала на него глядел он сам, только чуть осунувшийся, никаких других изменений заметно не было. Шрам затянулся, осталась лишь тонкая белая отметина на загорелой коже. Ни синяков, ни ссадин. Даже ребра срослись.

— Мастер Гриффин. — Бертам проскользнул в комнату, неся поднос, на который, видимо, высыпал все содержимое холодильника.

— Бертрам, Эль…

— Мисс не отходила от вас ни на секунду, — шепотом доложил слуга. — Рана на щеке светилась и очень кровоточила. Мы не знали, что предпринять…

— Хорошо, Бертрам, — прорвал его Гриффин, отпуская взмахом руки.

Присев на край кровати он осмотрел поднос, решая, что ему съесть в первую очередь. Плюнув на здоровую и полезную пищу, раннар налил в чашку обжигающего кофе.

— А мне? — раздался голос у него за спиной.

Полуобернувшись, Гриф посмотрел на Эль. Бледненькая и взлохмаченная, с отпечатком подушки на щеке, она выглядела удивительно притягательно и беззащитно.

Не сознавая до конца, что делает, просто отдаваясь во власть сиюминутного порыва, раннар подхватил тонкую ладошку и поцеловал голубоватое от бьющейся под кожей жилки запястье.

— Спасибо, — ему хотелось большего, чем это прикосновение. Хотя даже этот поцелуй привел его в странное состояние помешательства. От дразнящего тепла ее кожи, легкого аромата мыла и ускорившегося трепыхания крови, он почти потерял контроль.

Что это было? Он не стал расшифровывать, просто подавил инстинкты.

— Так как насчет кофе? — вновь спросила Эль, сглотнув и стараясь не смотреть на раннара.

— Сейчас. — Гриффин подвинулся, откинулся на спинку кровати и пристроил поднос себе на колени.

Эль прислонилась к нему, просунув руки ему под майку. Только ощущение его дыхания помогало ей подавить панику, вызванную всем происходящим.

Это было так просто. Так естественно. Будто она делала это не первый и не последний раз. И лишь щеки немного согрелись от румянца, когда девушка ощутила взгляд раннара, но руки не убрала, подавила собственную неуверенность.

— Что станет с Фионой? — спросила Эль. — И что сделают с Этелин?

— Фиона… Похоже, ее уже не вернуть, — ответил раннар. — Да даже если бы и удалось — она нарушила слишком много правил. Переступила через признанные барьеры. Пусть и пострадала сама же. А Этелин… Она не отделается просто наказанием. На ее совести множество убийств в прошлом, а теперь этот список увеличился на полдюжины раннаров. Амалис… На Этелин откроют охоту. Не для того, чтобы поймать. Многие… Очень многие захотят избавиться от нее окончательно, пока она не натворила еще что-то.

— Но ведь это сложно. — Эль отпила глоток бодрящей жидкости. — Убить ее. Фиона попыталась и не справилась.

— То Фиона. — Ободряюще улыбнулся Гриф, наклонился и поудобнее пристроил на себя и поднос, и девушку. — Она слишком самонадеянна… была. Никто не станет рисковать и выходить против Этелин в одиночку, а со многими и готовыми к столкновению она не справится. Другое дело, что вряд ли Этелин продолжит действовать столь же безрассудно. На сборище она могла рассчитывать на внезапность, неосведомленность других, но теперь это преимущество потеряно. Даже Ральф, помогавший ей прежде, вряд ли будет искать с ней встречи. Так что Этелин может рассчитывать лишь на содействие охотников, а они — просто люди. — Раннар не удержался и поцеловал девушку в макушку. — Так что в ближайшее время ничего не произойдет.

* * *

— Никуда не выходи, — предупредил Гриффин, натягивая потрепанную кожаную куртку. — Я скоро вернусь.

Прошло всего несколько часов, как раннар выдворил девушку из собственной комнаты под тем предлогом, что ему нужно о чем-то подумать. Эль никак не ожидала, что Гриффин так скоро соберется за пределы безопасного убежища.

— Но куда ты? — Эль встала с диванчика, на котором устроилась в кабинете с одной из книг.

— Мне надо повидаться с Саладином.

Раннар шагнул к Эль, быстро чмокнул ее в лоб и исчез, но через секунду вернулся, чтобы строго добавить:

— Веди себя хорошо. Я скоро вернусь.

— Р-р-р… — выдавила Эль. — Самонадеянный умник. Только в себя пришел… и тут же опять понесся куда-то сломя голову.

Ей еще многое хотелось сказать, но Гриффин все равно ее не слышал, так что Эль не стала по чем зря сотрясать воздух.

* * *

Гриффин любил толпу. Когда можно идти вперед, не привлекая к себе внимания, сливаясь с сотнями и сотнями людей. Когда можно притвориться человеком. Вот только в этом, одном из самых любимых им городов за последние годы стало не безопасно для раннаров — повсюду камеры. А значит, просто так не исчезнешь — кто-нибудь да заметит. Но никто и не нападет незаметно. Малость, а приятно.

Идущая навстречу девушка белозубо ему улыбнулась и сладко пропела:

— Сигаретки не найдется?

— Я бросил курить в позапрошлом веке, — мило ответил он ей, даже не надеясь, что она воспримет его слова всерьез.

Постепенно темнело. Улицы наполнялись спешащими прохожими, многие из которых с интересом поглядывали сквозь стекла внутрь всевозможных кафе, ресторанов и маленьких закусочных. Медленно идущий Гриффин сразу бросался в глаза, но прохожие лишь недовольно огибали его, недовольно что-то шипя себе под нос.

— Ты как всегда. — Саладин подхватил раннара под локоть, заворачивая в ближайшую уличную забегаловку. — Как всегда неповторим.

Девушка, которую Саладин по-хозяйски обнимал за талию, весело хихикнула и стрельнула в раннара оценивающим взглядом. Но тут же отвернулась, когда тот ехидно приподнял бровь, отвечая на взгляд не менее откровенной и циничной ухмылкой.

— Опять с девицей, — одними губами проговорил Гриффин Саладину, тот лишь весело пожал плечами.

— Я сейчас… — Спутница Саладина, высокая, платиноволосая и длинноногая, чмокнула его в щеку и упорхнула внутрь здания.

— Когда ты перестанешь таскать за собой девиц? — вслух спросил Гриффин.

— Ах, оставь. Чем она мешает? — спросил Сал и продиктовал официанту заказ. — Мы успеем все обсудить до того, как она вернется.

— Ладно. Как хочешь. Только знаешь, если Этелин взбредет в голову тебя найти, ей понадобится лишь отыскать твою последнюю пассию, а дальше дело техники.

— Она до такого не додумается, — отмахнулся Саладин.

— Как Рональд? — спросил Гриффин.

— Жив, что ему сделается? — скривился Саладин, выхватывая трубку мобильника из кармана и задумчиво раскручивая ее волчком на столе. — Зол, конечно. И расстроен. Но жив. Сейчас все, кому он доверяет, и кто согласился участвовать, роют землю носом, лишь бы узнать, где сейчас Этелин. Но даже Ральф не в курсе, а он был с ней ближе всех в последние годы, даже ближе свиты Фионы. Но даже он не понял, что перед ним не наша напыщенная и самовлюбленная девчонка.

— Ральф как-то объяснил свое участие в затее, когда он думал, что помогает Фи? — уточнил Гриффин.

— Мямлил что-то, — вздохнул Сал. — Про то, что не понимал, что она ему голову задурила, что ему нравилось щекотать себе нервы, видя охотников так близко.

— Идиот, — пробормотал Гриффин беззлобно.

— С ним теперь неотступно кто-то находится, чтобы мальчишка не сбежал, — добавил блондин. — Рональд почти уверен, что Ральф врет. Но я думаю, что все проще. Ральф на самом деле не знал правды. Это очень в духе Этелин — действовать чужими руками, но никому не раскрывать истинных планов. Я знаю ее достаточно долго, чтобы выдвигать такое предположение.

— Должен отметить, ты здорово выглядишь. — Саладин убрал локти со стола, позволяя официанту расставить тарелки с закусками. — Не ожидал, что ты так быстро восстановишься. И след от удара… Его почти нет.

Раннар даже перегнулся через стол и потер тонкие полоски над бровью и на щеке Гриффина.

— Мальчики, мне уже ревновать? — хихикнула блондинка, падая на стул рядом с Саладином.

— Что ты, зайка, ты вне конкуренции, — сладко пропел ей раннар, прижимая к себе девушку. — Ты не против, если мы тут с другом посекретничаем?

— Мне заткнуть ушки? — уточнила красавица, недовольно надувая губки.

— Не утруждай себя, — нежно потрепал ее по щеке Сал. — Мы не будем тебя так затруднять. Я заказал тебе сок.

И, уже обращаясь к Гриффину, перешел на мертвый язык:

— Шрама почти нет. Как тебе это удалось?

— Я сам не ожидал. Это все Эль, — на том же языке ответил Гриффин. — Я не ожидал такого эффекта. Она сама не поняла, что делала. Просто была рядом все время. Ей что-то Бертрам сказал… Ну, она и попробовала…

— Умная малышка. Думается, у нее проснулся первый ее личный дар, — улыбнулся Саладин.

Гриффин хитро улыбнулся:

— Да, но… Подумай еще.

Саладин недовольно закатил глаза. Утруждать себя отгадыванием не было ему в радость.

— Говори уже.

— Она не столько полечила, сколько накачала меня энергией так, что мне хватило сил, чтобы самому себя вылечить. Даже от таких ран.

— Ого. Это сколько ж силы она в тебя влила? Осознанно? Если нет, то, черт, что ж из нее вырастет? — ошарашенно расхохотался Саладин. — Я не сталкивался с подобным прежде. У кого-то был лишь немного похожий дар? У Викрама?

— У него способности к балансу силы. Балансиры выравнивают твой уровень до нормы, докачивая силу до верхней границы. Как Абелин. Но до твоей нормы. У Эль все иначе.

— Ну у всех у нас свои способности, — напомнил Саладин. — Повторений почти нет. У Абелин кроме способности к восстановлению баланса силы есть еще способность замедлять время вокруг себя. Ровно такой же способностью никто не владеет, но тот же Эдди может перескакивать назад во времени, пусть и в пределах десятка секунд.

— Думаю, что у Эль довольно уникальный дар, — покачал головой молодой Гриффин. — Это сила без границ, сметающая любой налет, как волна. За несколько часов через меня прогнали столько силы, что сейчас я себя чувствую так, словно несколько недель отлеживался после стычки с Этелин. Комфортно так отлеживался. Со всеми удобствами. Сама Эль такой силой пока управлять не может, но делится способна.

— Без границ? — удивился Саладин. — Ты хочешь сказать, что если подождать, когда девочка вырастет, то против нее можно ставить клан чохом?

— Думается мне, Этелин знает об этом, — невесело произнес Гриффин.

— Этелин нужна Эль? — понял Саладин.

— Этелин желает новое тело, — вздохнул Гриффин. — Выбравшись из ловушки Рональда, воспользовавшись Фионой, как временным убежищем, теперь Этелин жаждет получить новое идеальное тело. Представь, что это будет. Столько силы и столько опыта вместе. Мне уже страшно.

— Начнется война, — предрек Саладин. — Война, которая затронет и мир обычных людей. Хаос… Хаос, какого еще не было.

— Только нам с тобой уже будет все равно, — кивнул Гриффин.

Трубка мобильного телефона быстро и часто замигала, требовательно жужжа. Саладин нетерпеливо ответил, мгновенно перейдя с одного языка на другой. Несколько секунд он слушал, а потом с глухим рыком швырнул кусочек пластика и микросхем о выложенную плиткой дорожку. Трубка треснула, рассыпаясь на неровные части.

— Ой, — Девушка подпрыгнула, отстраняясь от Саладина и таращась на него, как испуганная собачка.

— Ральф сбежал, — тихо и зло прошипел Саладин Грифу.

— Вряд ли он пособник Этелин, — подумав, сказал Гриффин. — Он просто трус. Решил спрятаться ото всех.

— Все равно.

— Если он еще жив, — добавил Гриффин.

— Мне все равно, — сквозь зубы отозвался Саладин. — Если Ральф решил спрятаться — его выбор. Лишь бы мне не попадался. А то… буду лично мозги вправлять. И не важно до или после поимки Этелин.

— Что? — удивился Гриффин. — Ты будто сам ее ловить собрался.

— Нет, конечно, — успокаиваясь, сказал Саладин. — Просто мне жаль Амалис. И Фиону, если честно, тоже. Я как-то привык к этой бестии за столько лет. Теперь не на кого злиться… Не хочу чахнуть от скуки. Фиона меня развлекала.

— Хорошо, если так, — вздохнул Гриффин. — Что же… Мне пора.

Раннар поднялся, вышел из-под навеса и, не таясь, шагнул на ту сторону тени.

— Что это было? — опешила девушка, порываясь потереть накрашенные глазки.

— Где? Тебе показалось. — Саладин обнял девицу, усаживая к себе на колени, нежно поцеловал и исчез вместе с ней, не забыв бросить на стол хрустящую купюру.

* * *

Он свалился посреди коридора с грохотом и треском. Эль удивленно выглянула из библиотеки с томиком в руках, разглядывая раннара со стопкой каких-то тетрадей в руках. Глаза Гриффина блеснули, пригвоздив ее к стене, но он так ничего и не сказал, вновь исчезнув.

— Бертрам, — позвала Эль дворецкого.

Тот появился через несколько минут, весь в муке и с ножом наперевес.

— Что это было? — девушка кивнула на место, где только что стоял Гриффин.

Дворецких скосил глаза на пятнышко на ковре, где остался след чего-то серого, видимо, пыли.

— Мастер что-то куда-то перемещает, — сообщил слуга таким тоном, словно это было само собой разумеющимся фактом. — Он никогда не делает это напрямую, из одной точки в другую. Так что он еще не раз здесь побывает.

— А куда он… перемещает? — с опаской спросила девушка.

— Ну, насколько мне известно, у мастера Гриффина еще несколько домов в разных точках света. И не только домов. Для этого народа это норма.

— Вот-вот, — кивнул Гриффин, вновь возникая, теперь уже с какой-то коробкой. — Помоги мне, вместо того чтобы задавать вопросы Бертраму.

— И не отвлекайте меня, иначе ужина не будет, — отчеканил слуга, стряхивая с пиджака следы муки.

— И как я могу помочь? — уточнила у Гриффина Эль.

— Все просто. Я перехожу на военное положение. Нужно кое-что кое-куда перетащить, от греха и загребущих ручек подальше. Так что помощь совсем не помешает.

— А куда ты все это? — девушка приподняла крышку коробки, но там обнаружились лишь какие-то пыльные склянки. — Что это?

— Готовые составы, — Гриффин небрежно сгрузил коробку на тумбу, переводя дух. — Я тебе путь покажу. Уверен, справишься, а там быстренько все сделаем.

— Что значит "военное положение"? — спросила девушка, протягивая ему руку.

— У нас всех очень крупные проблемы, — прошипел Гриффин, положив ладони Эль себе на талию. — Держись.

Сильный толчок судорогой прошелся по их телам, мириадами хлещущих воздушных струй разворошив одежду. Эль тут же пожалела, что на ней только серое платье из тонкого хлопка. Но холод быстро иссяк, тело окутало тепло, а в нос ударил запах компоста.

— Когда расстояние небольшое старайся не дышать, — сказал Гриффин, встряхивая девушку за плечи, — твой организм пока не приспособлен к такому, перепады температур сбивают твои рефлексы и инстинкты. Так хоть кровь не будет бунтовать.

— Это пройдет? — скривилась девушка и повернулась осматриваясь.

Оранжерея. Большая и ярко освещенная. Больше той, что была у дома Гриффина. Очень старая. Неухоженная. Обветшалый каркас из дерева с облупившейся белой краской, кое-где побитое стекло. На длинных столах громоздились цветы в небольших прямоугольных контейнерах. Гриффин прошелся вдоль ряда, беспечно стряхивая ящики на пол.

— Что ты делаешь? — опешила девушка.

— Я давно здесь не был… И не уследил, — Раннар брезгливо дернул пучок каких-то длинных стеблей, торчавших из ближайшего ящика. Быстрое и точное движение и те переломились пополам, обнажая сердцевину. Эль с ужасом различила черное нутро истекающих темным соком побегов.

— Они улавливают то, что развеяно в воздухе. И они теперь ядовиты. Все, — Гриффин яростно скинул еще один ящик.

— Я не понимаю, Гриф. Что происходит? Несколько часов назад ты исчез, а теперь…

— Ничего особенного, — бросил раннар, переворачивая следующую платформу. — Просто уничтожаю следы.

Гриффин перешел на следующий ряд.

— Нужно избавиться от всего лишнего. Во-первых, многое из того, что было сделано давно, уже пострадало, а во-вторых, оно и так было бесполезным, — криво улыбнулся Гриффин, обрушивая новые ящики.

— Подожди, — Эль подбежала к раннару и попыталась его остановить. — Зачем? Ты можешь нормально объяснить? Я ничего не понимаю.

— Ну… На нас объявлена охота, малышка, — невесело отозвался раннар. — И она уже действует. Мне казалось, пройдет еще какое-то время, прежде чем она начнет действовать, но нет. Этелин учла прошлые ошибки и поэтому не дала шанса подготовиться. Мне не очень хочется, чтобы однажды в одном из своих старых домов, о которых хоть кто-то знает, встретить мерзкую старую грымзу с белесыми глазами. Меня она просто прихлопнет…

— А меня вышвырнет из тела, — закончила за него Эль. — Что происходит? Расскажи мне.

Девушка перепугано вцепилась в одежду Гриффина так, что та затрещала.

— Эль, легче, — уже мягче сказал молодой человек и улыбнулся девушке, пытаясь разжать ее пальцы. — Пока не произошло ничего слишком ужасного. Лишь то, что мы и так ждали. Ну и… пока что ты под моей защитой и пока рядом со мной тебе ничего не грозит.

— Все равно. Рассказывай все. По порядку.

— Мир создал нас не случайно. Наши конфликты с охотниками тоже были частью его задумок. Полотно Судьбы выбрало нас. У каждого из нас были свои цели. Не спрашивай, что за цели и откуда они к нам приходят. Я не знаю и даже не смогу придумать подходящую теорию на этот счет. Это просто знание и оно есть. — Эль кивнула. Она чувствовала описанное Грифом состояние, в ее голове тоже были мысли и идеи природу которых девушка не могла объяснить. Будто кто-то невидимой рукой вложил в ее голову подходящее мировоззрение, и то срослось с Эль, будто было в ней всегда. — И средства тоже разные. Судьба плетет рисунок. Охотники и люди его разрушают. Они затевают войны, разжигают костры человеческих пороков… Раннары идут иной дорогой. Мы вмешиваемся, но только тогда, когда иначе нельзя. Всему есть предел. И если миру людей грозит большая опасность — мы появляемся. Но у нас нет права вмешиваться напрямую. Из-за этого в истории куча предрассудков, воспетых слишком впечатлительными людишками.

— Ангелы? Демоны? Боги? — Усмехнулась Эль. — Это все вы? Мы?

— И многие другие. На самом деле очень многие из старших раннаров не по одному десятку раз засвечивались перед людьми… Есть среди них те, кто чувствителен к нашей магии и может увидеть истинный облик. В итоге люди придумывали названия тем существам, которых видели.

— Именно поэтому разных народов существуют предания о чем-то схожих созданиях, но называют их всюду разными именами? — уточнила Эль.

— Конечно, — согласился Гриффин. — Но не обошлось и без фантазии… Ну и годы идут, истории обрастают деталями, что-то додумывают, что-то бесследно теряется, и рождаются легенды… одна другой причудливее.

— Но не все легенды о добрых делах необычных созданий, — вздохнула Эль.

— Об этом позаботились охотники, — скинув еще парочку ящиков, объяснил Гриффин. — Их вмешательство. По крайней мере до тех пор… Мир был стабилен и четок. Пока… Пока один раннар не убил другого. И впитал его знания. И стал сильнее. Страх зародился среди раннаров. Раньше мы жили отдельно друг от друга, почти не встречались. Да и не стремились. Это были вечные странники, скитальцы. Но все изменилось.

Раннары, ослепленные жаждой власти, устроили охоту друг на друга. Не для того, чтобы убить, но чтобы не быть убитым. Об этом не многие помнят, а кто помнит — не любят говорить. Всем удобно делать Этелин единственной злобной мегерой в истории, но были и другие. Но в какой-то момент охотников среди раннаров осталось двое: Сиррин и Этелин. Они были сильнее всех. И их все опасались. Они же не боялись никого, кроме друг друга. Умные от них прятались, глупые были мертвы.

— Этелин?

— Да. Она. Эти двое уничтожали всех раннаров, кто попадался им на пути, и собирали под своими знаменами новорожденных, рассказывая им свою версию устройства мира. Сиррин и Этелин поделили раннаров. И почти поделили мир.

Эль обняла себя за плечи и перепугано вздрогнула.

— И что было? — спросила девушка. — Что могло произойти? Или… Что произошло?

— Все раннары обладают определенными способностями, возникающими под воздействием определенных событий. Сам мир — Полотно Судьбы — требует этого. Именно поэтому раннары появляются довольно редко. Раз в сотню лет. При этом само число таких, как мы, сильно не меняется. В конце концов, есть и очень древние раннары, прожившие и здесь, и по ту сторону тени не меньше полусотни веков. Теперь ты знаешь, старости для нас не существует, но есть некое подобие взросления, позволяющее нам спокойнее переживать ход времени. Один век — как один год для обычного человека.

Но в какой-то момент подобные изменения замедляются — это следствие защитной реакции нашей силы. Тень так страхуется, — Гриффин рассмеялся. — Мы все приходим из тени: люди, раннары, охотники. Люди выходят из тени и забывают о ней. Раннары рождаются как люди под сенью тени, выходят из нее и возвращаются в нее, чтобы переродиться в иных существ. Охотники помнят и мечтают вернуться в тень. Они именно за это нас ненавидят — за то, что мы способны входить в тень. Владеем силой. Они ненавидят нас за то, что мы можем ходить по ту сторону тени. А они вынуждены существовать лишь по эту.

— А люди? — спросила девушка. Слова Гриффина совершенно ее запутали. Раннар слишком быстро перескакивал с одной темы на другую.

— Они между. Внутри. Но сейчас не об этом, — мотнул головой Гриффин. — Способности раннаров зависят именно от этого "между". Мы, раннары, рождены именно для этого. Я говорил тебе это уже. Но та парочка раннаров разрушила смысл нашего появления. Они разорвали могущественную цель нашего бытия, повернули всех против друг друга, чтобы создать свои стаи. Именно так назвал это Саладин. Он намного старше большинства из нас. А, возможно, он уже один из немногих древних. Все, кто старше двадцати веков, могут причисляться к этому разряду.

Я не знаю, какими были те две группы, которые создавали для себя Сиррин и Этелин. Саладин не относил себя ни к одному из них, а, значит, не мог ничего рассказать. Известно было лишь то, что Сиррин и Этелин заставляли молодых раннаров поверить в то, что было им представлено как правда. Этелин и Сиррин настроили новорожденных друг против друга. Кровь продолжала литься. А после того, как Этелин добралась до Сиррина, мир захлестнул хаос.

Флеоль, подруга Сиррина, такая же новорожденная, как и все, обезумела от горя и, пользуясь властью своего умершего супруга, заставила клан пойти на Этелин. Этелин не пощадила никого. Клан Сиррина был вырезан подчистую, — лицо Гриффина исказила гримаса ненависти. — Эта раннарка в то время была очень могущественна и свирепа. Власть. Желание властвовать жгло ее изнутри.

— Почему ей так это было нужно? — потерла виски Эль. — Что может заставить так хотеть этого?

— Не знаю. Боюсь предполагать, — покачал головой Гриффин. — То время было иным. Миром правили те, кто был сильнее и злее. Кто мог собрать под своими знаменами более слабых. Кто мог подчинять. Кто готов был убивать. И не боялся быть убитым. Этелин была из числа таких. Сиррин тоже.

Рональд жил в тоже самое время. Он держался в стороне от других и побаивался Этелин и Сиррина до тех пор, пока они едва не уничтожили друг друга. И Рональду хватило здравого смысла не пытаться выступить против ослабленной стычками Этелин. Вроде бы он понял, что если так будет продолжаться и дальше, то раннары своими войнами разнесут мир в клочья.

Он обратился к древним. К тем, кто предпочел скрыться подальше, когда начались войны. Самые древние из раннаров и самые умные не позволили втянуть себя в схватку, которая растянулась на более чем три сотни лет. Рональд позвал их всех. Обещал им неприкосновенность. Обещал, что не тронет никого из них. Они посмеялись над ним, объяснив, что, сколько бы жизней он не забрал, сильнее их мудрости ему не стать. Старейшие собрались вместе. И выслушали Рональда.

— Что он предложил им? — спросила девушка.

— Не предложил, а попросил, — поправил ее Гриффин. — Он попросил помочь одолеть Этелин. Он попросил помочь убить ее. Старейшие были готовы помочь, но объяснили, что не готовы рисковать своими жизнями ради этой одной охоты. Тогда Рональд придумал план, как легко одолеть раннарку.

Но она бежала, ускользая от преследования Рональда. Она не вступила с ним в схватку, хотя перед этим собственноручно уничтожила всех своих приспешников. В тот момент она была столь сильна, но не стала бороться. Никто не знает, что она увидела в Полотне Судьбы.

Саладин всегда подозревал, что она отступила именно из-за увиденного, хотя доказать подобное можно лишь расспросив саму старую ведьму.

Этелин бежала. Скрылась. И никто не смог ее отыскать. Мир начал успокаиваться. Рональд понадеялся, что раннарка уже не выползет из своей норы. И ему было из-за чего надеяться на это. Раннарка не показывалась несколько веков. Никто даже не видел ее.

За это время Ренар успел перевернуть жизнь раннаров. Он настоял на том, чтобы скрыть всю историю войн из летописей, не упоминать другие кланы, спрятать память о десятках погибших. Он убедил всех, кто что-то знал, в необходимости молчать, чтобы молодые раннары знали лишь ту историю, которую хотел им дать Рональд.

Все, кто появился с тех пор, считают, что за всю историю был лишь один раннар, убивавший себе подобных, — Этелин. И еще… до недавнего времени все мы думали, что она до сих пор скрывается.

— Оказалось, что нет, — вздохнула Эль.

— Можно только догадываться, что задумала Этелин, — Гриффин поморщился и раздраженно скинул десяток ящиков на пол. — Я боюсь предсказывать, пусть и знаю возможнее варианты. Не думаю, что что-то хорошее. Она жаждет крови и мести. Но самое плохое пока то, что ей нужна ты. И нужна живой.

— Молодое сильное тело, — нервно усмехнулась Эль. — Перспективные способности. Пока плохая связь с сущностью. Много что ее привлекает. Но самое главное — ей нужно меня убить. Лично. Любым способом, но самой. Тогда она сможет занять мое место, — девушка на миг смолкла. — Я знаю все это, но так и не могу… Я не могу себе представить подобное. — Она тряхнула волосами, скрывая глаза за каштановыми прядями. — Звучит ужасно.

— Ладно. Не переживай, — Раннар постарался выглядеть если не уверенным, то хотя бы бодрым. — Все обойдется. Но пока у нас что-то вроде войны. И нужно немного окопаться. Поищи там живые цветы. Они должны светиться голубым в тени. Если заражены, то будет только чернота. И место им на помойке.

Он вздохнул, опрокидывая поднос.

— А Фиона? — вспомнив, спросила девушка. — Что с ней? Ее уже не спасти?

— А что Фиона? — пожал плечами Гриффин. — Она подписала себе смертный приговор в ту самую секунду, как решила применить свои мозги и додумалась до своего гениального плана. Эта раннарка всегда была тщеславна и самонадеянна. Это ее и погубит. Погубило уже. Как только Этелин уйдет из тела Фионы, та умрет.

— А могло быть так, что они договорились? — предположила Эль.

— Договорились? — переспросил Гриффин, рассматривая ящики. — Если так, то Фиона все равно сглупила. Этелин нельзя доверять. — Еще несколько ящиков полетели на пол. Теперь весь ряд в оранжерее был усыпан разбитыми глиняными горшками и ящиками и завален землей. — Но в твоей версии есть логика. Фиона любит выгоду и могла согласиться на сделку. Этелин, я уверен, пообещала что-то грандиозное взамен на тело. Может быть, разделить с ней власть. Или еще что-нибудь. И девчонка ей поверила. Вот только сейчас Фиона не в силах справиться с захватчицей. Этелин вот-вот выкинет ту из оболочки, полностью завладев положением.

— Полностью? — уточнила девушка. — Разве этого уже не произошло?

— Пока нет, — покачал головой раннар. — Если это произойдет, то тело Фионы преобразиться, переплавится. По крайней мере, я так думаю.

Раннар перешел в следующий ряд, нацепив на лицо маску с диском увеличительного стекла. Здесь цветы были совсем мелкие, на дюйм или два поднявшиеся от теплого влажного грунта. Эль пристально осмотрела ряды, но не заметила ни единого знакомого растения.

— Как же так? — Гриффин стащил с головы пластину увеличительного стекла. — Как же так?

— Что такое? — Эль выглянула из соседней застекленной секции.

— Р-р-р-р, — Гриффин ребром ладони смахнул со стола все горшки.

— Что ты делаешь? — девушка быстро метнулась вперед, поймав последний из горшочков, с кустиком каких-то фиолетовых листьев. — Зачем? Аккуратнее, еще поранишься.

— Они мертвы, — Раннар смахнул цветы с соседнего стола. — Поверить не могу.

— Я не понимаю, — нахмурилась девушка. На ее взгляд растения были довольно… живыми. Даже сквозь тень они пока не выглядели черными. Просто обычные серые цветочки.

— Я создавал эти травы специально, — заглушая грохот падающих ящиков, объяснил Гриффин, раздражаясь больше, чем когда уничтожал безобидные ящики ромашки и зверобоя, от которых валил плотный черный туман с пола. — Многие из них существуют лишь в одном экземпляре. У каждого из этих растений было какое-то особое свойство… Я даже условия создал специальные, — Он обвел руками вокруг себя. — И что же? Двухсотлетней труд разрушен из-за какой-то, возомнившей себя великой, старухи.

Эль осмотрелась. На подоконнике, укрытый от глаз Гриффина, сиротливо ютился горшочек с фиалкой. Ее пушистые лепестки вздрагивали, чувствуя опасность. Девушка осторожно погладила один листик, тот с шипением потерся о ее палец, впитывая энергию.

— Почему все так? — спросила девушка.

— Растения… животные… они всегда реагируют первыми, — вздохнул Гриффин. — В воздухе появилось слишком много дурной силы, она меняет все. Скоро это почувствуют и люди. Чаша весов склонилась в одну сторону. Не знаю, что нас всех ждет. — Гриффин смахнул оставшиеся горшки на пол. — Новые войны? Теракты? Раннары могут не только устанавливать равновесие, но и нарушать его. Эх, здесь уже нечего спасать.

— Я возвращаюсь, — уже погружаясь в тень, сказала Эль.

— Будь осторожна, — не оборачиваясь, напутствовал ее раннар. — Прямо в особняк.

* * *

Гриффин прошел в дальний угол оранжереи. Пелена тени на глазах позволяла ему видеть удручающие знаки того, что сила Этелин растет очень быстро. Тонкая скорлупа защитных чар, которые он возвел давным-давно и время от времени обновлял, уже начали разрушаться. Еще пока не заметно. Но ощутимо. Голубоватая пыль распадающихся плетений висела в воздухе.

Некое неуловимое предчувствие всколыхнуло воздух раньше, чем он успел почувствовать беспокойство. Заклинания, густой паутиной отлетавшие стеклянное строение, заверещали, забились в крике, слышном лишь их создателю.

Опасность.

Опасность.

Кто-то пытается войти.

Чужой.

Чужоооооооой.

Стекла отчетливо зазвенели от крика, который уже начал прорываться в обычный мир.

Осторожнее.

Гриффин усмехнулся.

— Ты удручающе предсказуем, — раздался у него за спиной знакомый голос.

— Я тебя не звал, — сухо заметил раннар. — И входить не предлагал. Еще одно нарушение неписанных законов? Не боишься, что я "спущу" охрану?

Этелин, запертая в теле Фионы, громко расхохоталась, блеснув зубами.

— Мне бояться тебя? — сморщила нос раннарка. — С каких пор ты стал тем, кого стоит бояться? Фиона услужливо предоставила мне свою память, а там нет признаков того, что ты так уж силен. Да, хитрый и умный, но ничего кроме этого.

Гриффин усмехнулся, облокачиваясь на холодные камни печи, согревавшей оранжерею зимой: вид скучающий, волосы ехидно торчат во все стороны.

— Ты меня не боишься, — радостно воскликнула Этелин. — Прекрасно. Превосходно. Я заставлю тебя дрожать, заставлю плакать, умолять о смерти. Это так просто с вами… А потом потребую, чтобы ты стал на мою сторону. Вот это будет забава. Узнав об этом, клан устранит тебя, не пытаясь узнать правду.

— Очень мило, — Гриффин печально вздохнул, — но… мне пора. Заходи в гости. Но только не жди, что я появлюсь здесь снова.

— Ты уходишь и даже не хочешь узнать, где девчонка? — сладко причмокнув губами, пропела раннарка.

Как?

Как он пропустил?..

Все чувства в одно мгновение пустились в пляс.

Упустил…

Потерял…

Не уберег…

Он нырнул в тень.

Рывок.

Доля секунды на то, чтобы выпустить крылья…

Мгновение.

Ветер обжег кожу.

Задержать дыхание…

Боль…

Нашел.

Гриффин вывалился наружу, чувствуя, что в страхе почти сменил облик и в обычном мире: кожа продолжала светиться, волосы белыми прядями свисали на лицо, крылья мешком вздрагивали за спиной.

Эль — тоненькое, покрытое инеем холодное тельце — замерла у него на руках. Сердце девушки еле билось. В ладонях Эль все еще сжимала горшочек с хрупкими лиловыми листочками.

— Ну, вот, — умиленная улыбочка расплылась на лице Этелин, — все в сборе.

Гриффин опустил Эль на пол и встал. Вся его фигура выдавала еле сдерживаемое бешенство.

— Я знала, что поймать ее будет просто, — Этелин облизнула пересохшие губы. — Она еще так слаба… Как славно нам будет вместе…

— Очень в этом сомневаюсь, — холодно прошипел раннар.

— Заткнись, — зло отмахнулась от него Этелин. — Я уже жалею, что ты попался мне на пути. Но это легко исправить…

Он не успел заметить, как тонкая молния сорвалась с пальцев раннарки и пронеслась через комнату, белесой паутиной впившись в его запястья. Гриффин дернулся, пытаясь сбросить оковы, но те лишь сильнее впились в кожу, раздирая ее до кости.

— Не дергайся, — прорычала Этелин, — и ты проживешь еще пару минут. Может быть… Я могу предложить тебе сделку. Она очень проста. Ты знаешь, что всех ждет. И я могу дать тебе выбор. Подумай. Отдай мне ее и присоединяйся к моей армии. Я даже оставлю ее тело прежним. Ты ничего не потеряешь. И вместе мы будем править этим миром.

Гриффин фыркнул и рванулся к ней, не обращая внимания на боль. Невидимый кулак впечатался ему в солнечное сплетение, отбросив раннара назад и прижав к полу.

— Ты мне мешаешь, — воскликнула Этелин обиженно и взмахнула руками.

Огромная переливающаяся сеть накрыла Гриффина, опутав с головы до ног. Пошевелиться он уже не мог, только не переставая продолжал дергаться.

— Ты сделал выбор, Гриффин. Так жаль… Моя девочка, — страстно прошептала Этелин, склоняясь над неподвижно застывшей в нелепой позе Эль.

Туманная лента отсоединилась от указательного пальца Этелин и медленно потянулась к девушке.

— Эль, — прохрипел Гриффин. — Эль.

Туман спиралью завертелся над девушкой, опускаясь все ниже и ниже. Этелин благоговейно замерла, прикусив губу.

— Эль, — Гриффин знал, что сейчас произойдет. Слишком хорошо знал.

Облачко тумана почернело, с шипением окутывая девушку.

— Эль.

Этелин с безумной улыбкой склонилась над своей жертвой, неразборчиво шепча какие-то слова. Гриффин зажмурился и вжал голову в плечи.

Злой вопль Этелин вспорол тишину, крик боли, набирая силу, перешел в визг. Она отшатнулась, хватаясь руками за горло, извиваясь всем телом, скручивающимся в спазмах. Тонкая паутина голубоватых искр, вихрем заворачивающегося смерча, кружила над ней.

Эль не открыла глаза. Даже не пошевелилась, но вокруг нее медленно проступила защитная стена. Бледно-сиреневый панцирь слабо шевелился, будто оскалившийся сторожевой пес.

Маленький горшок, зажатый в руках Эль, опустел и покрылся корочкой копоти. Лиловые листочки сгорели, но запустили какие-то защитные чары. Тонкие ласковые бархатистые лепестки растворились, облачком пепла осев на ладонях девушки.

Этелин вскочила, безумно взвыв, она бросилась вперед, в руках ее полыхнула белым огнем плеть. Гриффин скорчился на полу, ощущая боль в недавно зажившей ране. Этелин замахнулась, но ударить так и не успела — описав плавную дугу, плеть с шипением обвилась вокруг раннарки, въедаясь в плоть, острыми иголками-жалами впиваясь в кости.

— Гриффин, — слабо позвала Эль, не открывая глаза. — Надо уйти.

Ничего не видя, оглушенный болью, он пополз к ней, перебирая по полу окровавленными запястьями, и замер, уткнувшись ей в шею, задыхаясь и шипя. Эль поморщилась, кожей чувствуя его боль. Стиснув зубы, она мысленно закрутила плеть еще туже, до конца не осознавая, как ей это удается, но надеясь, что сможет удерживать раннарку еще несколько минут. Вопль, яростный, пронзительный, был ей ответом.

— Гриффин, — Эль тронула раннара за плечо, — поцелуй меня.

Он не услышал ее. Она потянулась, за волосы, приподняв его голову, и впилась в его губы, вбирая боль и безумие, освобождая его. Она видела в этом выход так четко, что была почти уверена, что у нее получится.

"Давай же. Нам пора. Надо уходить, Гриффин" — подумала она, зная, что сейчас он ее слышит, и растрачивая остатки сил на то, чтобы удержать раздираемое болью сознание.

Раннар вздохнул, чувствуя, как отступает боль, растворяясь в ее поцелуе. Обхватив девушку руками, он медленно погрузился в тень. Отсюда визжащая раннарка, заключенная в теле Фионы, казалась черной грудой зловонной плоти. Перекатившись на спину, Гриффин развернул крылья, подставляя их безумному ветру теневой реальности.

— НЕТ, — Даже сходя с ума от боли, Этелин сумела заметить их уход, но сделать что-либо уже не успела.

* * *

Он добирался сюда очень долго, петляя среди множества тропок, которые когда-то сам придумал в мире, где нет дорог. Придумал и надеялся, что ему не придется пользоваться этим местом слишком часто.

Надеялся, что не придет сюда еще очень долго.

Это был дом. Особое убежище. Логово глубоко под горой, в толще камня. Никто не знал об этом месте. Никто не смог бы его найти. Никто не сможет проследить дорогу сюда, даже идя вслед за Гриффином.

Никто не сможет сюда войти. Только он сам. И тот, кого Гриффин приведет. Или та.

Изнутри убежище представляло несколько пещер, соединенных между собой коридорами, максимально приспособленных для жизни. Сюда не было доступа из внешнего мира, кроме нескольких узких колодцев-воздуховодов.

"Фараонам и не снились такие усыпальницы", — отстраненно подумал раннар, рассматривая блекло освещенный потолок пещеры. Ракурс был необычным. Комната выглядела причудливым обмороком дизайнера, но пошевелиться он уже не мог.

Гриффин приземлился посреди обширного озероподобного ковра. Высокий шерстяной ворс приятно согревал спину. Хотелось лежать и не шевелиться. Не мешала даже Эль, распростершаяся на нем. Скосив взгляд, Гриффин убедился, что жизнь Эль вне опасности и девушка просто без сознания. Со стоном раннар переместил себя — и Эль за одно, в виде балласта — на кровать, поморщившись от едва ощутимого запаха отсыревшей ткани.

Когда-то он все в этом убежище настроил так, что появляясь здесь даже раз в десять лет, можно было чувствовать себя как дома. Здесь не было затхлости. Не было пыли. Но с последнего визита прошло слишком много времени…

Задумывая убежище, Гриффин нашел один единственный способ сделать его совершенно невидимым как для других раннаров, так и для кого бы то ни было.

Идея была проста. И до столь же простого идеальна.

Он не стал накладывать на убежище сложные контуры витиеватых чар, способных выдать его с головой, как и не стал оставлять это место незащищенным.

Гриффин просто потерял его во времени.

Это не было той магией, к которой привыкли раннары. Но, может, это и было их магией, пока раннаров не заставили думать иначе? Гриффин не знал, но сделал то, что считал правильным.

Чтобы попасть сюда следовало не только переместиться в пространстве, но и изменить время. Даже сам Гриффин не мог точно сказать, когда он построил свой тайный дом. И где: в прошлом или в будущем.

Он осторожно сел, прислушиваясь к собственному телу. От холода по коже пробежали мурашки.

Он встал и, скидывая на ходу одежду, поплелся в ванную комнату. Там он долго стоял под горячими струями душа, смывая кровь, неспешно обводя мягкой губкой красно-фиолетовые паутинные синяки. Встреча с Этелин основательно его вымотала, а дорога домой вытряхнула остатки энергии.

Но на последнее он пошел сознательно. Когда-то он придумал эту дорогу в убежище, выматывающую, вытягивающую силы. И все ради того, чтобы создать как можно больше трудностей любому преследователю.

Приняв душ, он долго рассматривал себя в зеркальном отражении. Ничего. Синяки и шрамы быстро заживут. Правда, сейчас совсем не до них. Раннар потянулся, с болезненным ощущением позволяя тени проникнуть в эту реальность и отрастить ему крылья. А затем пристально и деловито осмотрел каждый дюйм второй ипостаси.

На чешуйчатой шкуре ни пятнышка, цвет ровный, с легкими переливами. Гриффин растянул крылья, как заправский кладовщик, пересчитывая складочки, ниточки жил, пальцем потер старую ранку, поскреб когтем, проверяя, как зажило. Ничего.

За столько веков он привык к подобному ритуалу, сделав его частью своей жизни, как необходимость чем-то питаться и носить одежду.

Гриффин вздохнул. Помедлил и еще раз вздохнул.

Раннар не ожидал нападения. Был так уверен в неоспоримой защите своих способностей, что даже не подготовился к возможным неполадкам. И Этелин просчитала его сразу. Все-таки возраст и привычка взяли свое. Она обыграла его, воспользовавшись доступной ей информацией — все же не все свои дома он скрывал так уж тщательно.

Оставалось понять, как именно Этелин узнала, где его стоит искать. Его, а значит — Эль. Вариантов было много. Большинство до дурацкого смехотворные, но были и такие, с которыми следовало считаться. Но это было второстепенной проблемой, а первостепенной — как Этелин настолько легко преодолела защиту и проникла прямо на территорию Гриффина.

О той оранжерее и доме при ней знал Саладин, Рональд и Абелин. Но старый приятель не стал бы выдавать Гриффина, как и Аби.

— Рональд…

Старому раннару однажды довелось побывать в той оранжерее. Но… Но надеяться на вероятность поймать Гриффина именно там — глупо. А Этелин никогда не была глупа. Сколько еще точек ей известно?

Саладина Гриффин даже не рассматривал в качестве доносчика, хотя раннар знал пять мест из того множества, что было создано за восемь веков. Много. Но Саладину Гриффин всегда верил. Этому пройдохе было мало дела до власти и каких-то игр. Все, чего он когда-то хотел, Саладин достиг несколько раз за века своего существования, побыв и вероломным предводителем одного народа, и мудрым полководцем при нескольких королях. Этелин нечего было предложить вредному блондину. Равно как и нечем запугать.

Так было в прошлом. И вряд ли что-то изменилось. Саладин был, пожалуй, единственным… даже не другом Гриффина, нет. Союзником, который никогда не предаст и в котором Гриффин был уверен.

Абелин? В ее причастность Гриффин верил еще меньше, чем в то, что его сдал Саладин.

Значит, Рональд…

Но была и еще одна вероятность, которая нравилась Гриффину еще меньше, — Этелин быстро набирает силу. Так быстро, что с легкостью ломает чары, скрывающие его логово.

Пройдясь по убежищу и убедившись, что из припасов употребить можно разве что чай, Гриффин впихнул себя в черные джинсы и серую футболку. Усталость все еще не до конца покинула тело, поэтому раннар вернулся к единственной здесь кровати и пристроился на край, пообещав себе, что не уснет, а лишь полежит час, прежде чем перейти к каким-то активным действиям.

Эль выглядела чуть бледнее, чем обычно, но кроме этого ничего не выдавало, что девушка совсем недавно пережила нападение.

— Надеюсь, ты будешь справляться с происходящим так же и в дальнейшем, — с улыбкой пробормотал Гриффин и, протянув руку, осторожно пригладил волосы девушки.

* * *

Не слишком весело насвистывая себе под нос мелодию и не пытаясь вспомнить, где ее слышал прежде, Гриффин взглянул на подрагивавший на сковородках омлет и криво улыбнулся. Только он выложил на тарелку свою порцию и налил из запотевшего кувшина апельсиновый сок в высокий стакан, как из соседней пещеры-комнаты показалась Эль. Девушка выглядела все такой же бледной, на щеке отпечаталась складка подушки, а изодранное платье чуть перекрутилось.

— Привет, — Гриффин постарался придать собственному голосу бодрости, но вышло не очень, и указал девушке, где в убежище ванная комната.

Девушка сонно кивнула и пошлепала в санузел, на ходу расстегивая молнию на боку. Войдя в ванную, она не глядя сдернула порванные тряпки и вдохнула витавший в комнатке аромат. Горьковатые нотки аромата ивовой коры распространял кусочек мыла. Только взглянув на него, девушка озадаченно нахмурилась и внимательно осмотрелась, сообразив, что место совершенно ей не знакомо.

Разрываясь между желанием принять душ и немедленно расспросить Гриффина, Эль отдала предпочтение первой потребности, убедив себя, что раннар никуда не денется от ее вопросов.

Горячая вода мощным напором падала на плечи и спину, окончательно смывая сон. Другого мыла в душе не было, так что пришлось взять в руки полупрозрачный кусочек и понадеяться, что волосы после такого обращения окончательно не превратяться в мочалку. Зато в шкафчике под раковиной нашлось несколько свернутых халатов и большие полотенца, что компенсировало неудобства.

— Сегодня я могла умереть, так что не мне рассуждать о неудобствах, — напомнила себе Эль, разглядывая свое раскрасневшееся после душа тело. Следов встречи с Этелин почти не осталось, только на руках почти до локтя виднелась лилово-черная паутинка, не похожая на синяки. — Ничего. Это пройдет.

Произнеся эти слова вслух, Эль похвалила себя за спокойствие и терпение. Оказывается, она уже привыкла к новой жизни и относилась ко всему чуточку проще.

— Еще бы выглядела лучше, — добавила девушка и, глядя на себя в высокое зеркало, показала себе язык.

В отражении зеркала была она: тонкое, чуть угловатое тело, длинные распущенные мокрые каштановые волосы, голубые глаза.

— Ох, — громко выдохнула Эль, сообразив, что следы на руках становятся больше и заметнее.

Дверь в ванную комнату распахнулась, выпустив облачко пара. Позади Эль в зеркале возник Гриффин. Он больно схватил ее за запястье, выворачивая руку девушки к себе ладонью, колко прошелся по пальцам отросшими серо-зелеными когтями, заглянул Эль в глаза, словно проверяя что-то.

— Прости, — тихо сказал раннар. — Я совсем забыл об этом.

Эль хотела задать вопрос, но Гриффин, до хруста костей сдавив ее плечи, раньше утянул девушку в тень. Эль тут же вытянула вперед руки, чтобы рассмотреть свою кожу здесь, по ту сторону. Но ничего не изменилось. Гриффин превратился, его белые волосы взъерошил ветер, крылья, свернутые позади, мелко подрагивали, требовательно подергивая остовыми и натянутой между ними кожей, а девушка не изменилась, даже цвет кожи остался тем же, что и в обычной реальности.

— Почему я… — начала было Эль, но запуталась.

— Этелин успела запустить чары искажения, — сказал раннар, потерев пальцами рисунок на локте Эль.

По эту сторону рисунок стал объемным, тонкой бархатной линией проступая наружу.

— Все будет хорошо. Твое тело сознательно рассеивает чары. У тебя сильная природная защита. Это здорово. Обычно подобное искажение действует быстро, за несколько минут.

— И что? — почти прокричала Эль. Ее раздражало с какой небрежностью раннар относится ко всему, что самой Эль было незнакомо. А если она умрет через секунду?

— Это не смертельно, — успокоил Гриффин, будто прочитав ее мысли. — Просто нужно вытравить чары.

— Гриффин, — тихо прошипела Эль, — мне-то что делать?

— Ничего, — раннар ласково потрепал ее по голому плечу. — Стой. И не пугайся, — и склонил голову, целуя руку девушки прямо над паутинкой рисунка. На секунду Эль опешила от такой банальной наглости, чувствуя нарастающую злость.

— Что ты делаешь?

— Снимаю чары, — совершенно спокойно ответил раннар, подняв на нее глаза. Вместо ярко-зеленых глаз на девушку глянули черные провалы без дна. Эль дернулась, отстраняясь.

— Гриф.

— Не бойся, — вновь сказал раннар, склоняясь к ее руке и осторожно касаясь ее губами, на секунду чуть царапнув клыками. — Это искажение. Чары действуют так, что блокируют способность к принятию теневого тела. Именно поэтому ты здесь так и осталась прежней.

— А что ты делаешь? — уточнила девушка.

— Я перетягиваю эту заразу на себя, — терпеливо пояснил Гриффин.

— Таким вот способом? А иначе нельзя?

— Можно. Конечно, можно. Правда это будет дольше, — меланхолично ответил Гриффин, целуя ее локоть.

Эль хмыкнула и решила больше ничего не говорить. Оставалось лишь кусать губы, наблюдая за Гриффином. А еще бороться с собственными ощущениями, борясь между удовольствием и смущением.

Наслаждаясь приятными прикосновениями, краем глаза она видела, как скукоживается и тает очередная черная клякса на ее коже там, где прошлись губы раннара. Дюйм за дюймом. Дюйм за дюймом…

Позволь себе Эль подумать обо всем хорошенько, она сгорела бы со стыда. И не только со стыда… Особенно, если бы Гриффин посмотрел ей в глаза. Но тот, будто прочтя мысли девушки, даже не пытался взглянуть на Эль почерневшими провалами глаз.

В этой черной бездне Эль увидела бы все свои потаенные мысли и желания. По коже и без этого пробегала томительная судорога там, где Гриффин нечаянно прикусывал ее клыками. Пару раз раннар серьезно цапнул девушку, до крови, но быстро слизал проступившие капельки. В этом мире кровь Эль почему-то была не красной, а серебристой и светящейся. Но об этом девушка подумала в последнюю очередь, порадовавшись, что тело вновь может принимать теневой облик.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — вдруг тихо прошелестел голос Гриффина над ее запястьем. — Не стоит поддаваться соблазну. Это всего лишь реакция тела. Потом ты себя осудишь.

Эль почувствовала, что ее щеки предательски алеют.

Как он может говорить подобное, сначала устроив это почти соблазнение? Да и разве она бы пожалела об этом? Никогда и ни за что. Может он и знает жизнь, но она, Эль, знает себя лучше. Но как можно подступиться к этому… раннару. Когда он проделывает подобное, а после говорит с ней таким тоном, будто не он секунду назад… целовал ее куда угодно, только не в губы. А тон при этом, как у Бертрама, разливающего чай, и не советующего брать прокисшее молоко.

Раннар накинул девушке на плечи махровое озеро белого халата, быстро и умело спеленав ее как котенка. Ощущение одежды придало Эль сил. Это была защита, как-то отгораживающая ее от инцидента в ванной.

— Будешь омлет после душа? — деловито осведомился Гриффин, подняв глаза. Они все еще были черными, без белков. Склонив голову и рассматривая себя в зеркале, Гриффин чуть поморщился, напрягся, чернота полыхнула, растворяясь под напором зеленого свечения — и его глаза стали прежними.

— Буду, — ответила Эль, стараясь говорить нормальным, не обиженным тоном, задаваясь вопросом, когда он успел вытянуть ее из тени. — Гриффин, а кем ты был до того, как стал раннаром?

— Кем я был? — переспросил тот задумчиво. — Ты хочешь узнать, что у меня было до всего этого?

— И до… И после, — девушка качнула головой в одну, а затем в другую сторону.

— Давай ты примешь душ, а после сядешь, будешь есть, а я расскажу, ладно? — предложил раннар.

Эль согласно кивнула и безмолвно проследила за тем, как Гриффин скрылся за дверью.

— Интересно, ты сам сделал себя таким или что-то в прошлом изменило тебя? — спросила девушка так тихо, чтобы раннар не мог ее услышать.

Глава 13

Мы живем долго. Но наши чувства мало чем отличаются от людских. Так ангелы мы, демоны или просто люди, ставшие кем-то другим ради чужого блага?

Из дневников Гриффина

Эль в смешанных чувствах вышла из ванной, но ароматы и теплый желтоватый свет из той части убежища, что более всего походила на кухню, быстро вытеснили из мыслей девушки все, кроме образа вкуснейшего омлета. Стоило ей сесть за стол, перед девушкой тут же возникла тарелка. Получив вилку, Эль набросилась на омлет, совершенно не замечая ничего вокруг. Лишь расправившись с половиной пышного желтоватого облака, девушка взглянула на Гриффина и улыбнулась ему.

— Пришлось побывать за пределами убежища, — ковыряя вилкой во второй порции омлета, сообщил он. — Здесь почти нет еды.

— Ты обещал мне рассказ, — напомнила девушка, отводя взгляд. Ее все еще беспокоило происшествие в ванной, но раннар вел себя так, будто ничего необычного не произошло.

— С чего же начать? — сам у себя спросил Гриффин, разделяя омлет на тарелке на равные кусочки. — Ты знаешь, я стараюсь реже вспоминать те времена. Порой такое даже удается. Иногда. У раннаров есть одна проблема, мешающая жить. Это наша память. Такая четкая и точная, как… компьютер. Я помню всю свою жизнь раннаром. Из человеческого периода только несколько последних лет. И, если честно, меня это радует. Было бы тяжело, если бы услужливая шкатулка памяти разворачивала все, до самого рождения. Сейчас, оглядываясь назад, мне так легко воскресить все. Но мир вокруг изменился, а я остался почти прежним.

Судьба уготовила мне родиться в семье обнищавшего лорда. Земли ему достались за служение королю, но будучи воином, лорд не сумел хоть как-то приумножить свое состояние. Он умер в неполные пятьдесят лет, оставив земли и заботу о семье на плечи моему старшему брату и матери. Земель было немного, денег еще меньше. Не смотря на титул и майоратные земли, моя семья жила чуть ли не беднее своих же крестьян. Мне в то время было восемь, моим младшим братьям и сестре от семи и до полугода. Роджер, старший из нас, только отпраздновал четырнадцатилетие. Пытаясь как-то устроить нашу судьбу, мать упросила свою кузину уговорить мужа взять меня оруженосцем. Унижение матери не пропало даром, меня взяли. Только пришлось еще доплатить за мое содержание. Но и тогда это было все же чуть меньше, чем самим кормить еще один голодный рот.

Так я уехал из дома и поступил слугой к своему дальнему родичу. Про те свои годы при нем я помню очень смутно. Много всего в них было. И боли, и унижения, и мелких радостей. Ничего не происходило. Целыми днями лорд тренировался, пил и ел, не сильно обращая внимание на то, как обращаться с людьми.

Мне было двенадцать, когда пришли вести от родных. Брат сообщил, что наша мать и младшая сестра заболели и умерли почти в один день, третьего по возрасту моего брата взяли в обитель, и он готовится стать слугой церкви.

Смерть матери сильно потрясла меня. Я не ожидал, что она так быстро… Ей было тридцать четыре. Совсем молодая. Но время рано сломило ее. Впрочем, это было обыденностью того периода…

Через год после этого мой лорд решил жениться. За несколько лет до этого умерла его вторая жена. Умерла родами. Не смогла родить, — Гриффин зло проскрежетал зубами. — Лорду шел пятьдесят восьмой год, когда он попросил руки своей третьей жены. Ею стала девушка по имени Кларисса. Ее отец был просто богатым землевладельцем. Брак дочери со столь влиятельным человеком многое давал ему. Никого не остановило, что Клариссе едва исполнилось четырнадцать лет. Она была на год меня старше. Тоненькая белокурая красавица с ясными причудливыми фиалковыми глазами. Она походила на нежный цветок дикой яблони, когда въезжала в ворота крепости на белогривой кобыле.

Кларисса угасла за год. Зачахла от вечного казарменного быта, жестокого обращения мужа и приставаний его воинов. Лорд даже не замечал, каким похотливым взглядом его подданные провожают его жену, а стоило хозяину напиться как следует, Кларисса пряталась в своей спальне боясь всего: побоев мужа, насилия других мужчин. В крепости у нее не было поддержки ни от кого, кроме священника. Я не называю себя. Хотя я помогал ей тогда, как мог. Кларисса походила немного на мою сестру, и мне было жаль эту бедную запуганную девочку с растерзанной душой.

Она не долго страдала. Умерла еще через год, успев родить лорду сына. Я молился за ее бессмертную святую душу. Кларисса была такой доброй и милой. Но непосильные страдания всегда губили и губят самых слабых.

Лорд после смерти жены совсем одряхлел, перестал нормально есть, только пил и пил. Так он промотал последние свои деньги. Содержать крепость уже было не на что. Что уж говорить о людях. А хозяин и не думал что-то делать.

Мне было семнадцать, когда в крепость приехал давний друг моего лорда с женой и дочерью. За собой этот гордый мужчина вел небольшое войско. Напросившись на постой, приезжий лорд зажег в моем господине интерес к крестовым походам. Хозяину понравилась идея отправиться на захват сокровищ. Даже тогда дела церкви были лишь прикрытием истинной цели всех, кто шел в другие земли. И мой лорд решил так же ехать со своим другом. У меня был выбор. Я мог остаться.

Но за меня решила судьба. Ликом судьбы стала Адель, дочь того приезжего, юная, прекрасная и невероятно очаровательная. Я влюбился в нее без памяти, и она поняла это сразу, пользуясь такой приятной ей властью над молодым оруженосцем.

Моей глупостью тогда стало предложение ей. Адель ничего не ответила, только выставила условие, что я должен отправиться со своим лордом и возвратиться настоящим рыцарем, с состоянием и заслуженным титулом. Невозможное условие. Но я смотрел в любимые глаза и верил, что нет ничего проще.

И схватил лихорадку через три месяца после начала пути. Господину было лень со мной возиться, и он приказал оставить меня где-нибудь по дороге. Меня выкинули в каком-то амбаре на краю безлюдной деревни. Одного. Без еды и воды. Без помощи. Там я подыхал несколько дней, перекатываясь между тисками жара и боли.

А потом началось перерождение. Лихорадка выжгла мой мозг. Дар выжег тело, унеся все силы. Я мог умереть, даже став раннаром. Но я выжил. Моим спасением стал Саладин. Он нашел меня случайно. Просто заметил отсветы в тени. То был единственный случай, когда кто-то без моего желания видел меня по ту сторону. И это спасло мою жизнь.

Иногда мне кажется, что Саладин единственный из ныне живущих раннаров, кто действует по плану Полотна. Он веселится и чудачит, но идет к непонятной даже ему цели напролом. Всегда и во всем. В те времена он жил среди иноверцев, как их называли, помогал им противостоять нашествиям с запада. Он был советником при нескольких правителях того времени. Даже правил какими-то землями. Создал себе разные лица и приводил в действие свой план. За то, что он был верен, правители и называли его Салах ад-Дин, что значит "благочестие веры". Он принял это прозвище вместо имени. И я знаю его именно под таким именем, хотя мне всегда хотелось спросить про прежнее. Но я никогда не сделаю этого. Никто из раннаров не посмеет спросить другого про имя. Многие давно сменили истинное на вымышленное, приняв свою суть.

Суть Саладина сама его нашла. А имя ему дали люди.

— В истории есть упоминание султана и полководца, которого на западе называли Саладином, — хмыкнула Эль, всегда любившая изучать книги по истории.

— Так вот, Саладин следовал по своим делам, когда почувствовал присутствие другого раннара. Как он потом мне говорил, он старался держаться подальше от раннаров, не желал ввязываться в их склоки.

Он нашел меня. Думал, что я умер. Так плох был тот мальчишка, неполных восемнадцати лет, которым я тогда предстал перед ним.

Я не мог ходить, говорить. Даже лежать было больно. При моих неполных шести футах роста, я весил чуть больше сорока килограмм. Только кожа и кости. Страшное зрелище.

Саладин переправил меня к Абелин. Она святая. Эта раннарка поднимала меня из могилы несколько месяцев. Еще столько же я учился жить заново. Просто чтобы восстановить прежний облик мне потребовалось чуть больше трех лет.

И через три года я отправился к Адель. Я все еще любил ее, ни на что не глядя. А она забыла меня почти сразу, беззаботно выскочив замуж за того, кого выбрал для нее отец. Она даже не узнала меня.

Что мог ей, прекрасной и удивительной дочери прославленного воина, дать я, тогдашний? У меня не было ничего. Только имя. Но разве имя что-то стоит?

Я оставил ее в прошлом, чтобы навсегда забыть. А это сложно. Для того, чья память столь совершенна.

Потом я навестил родной дом, но оказалось, что моей семьи больше нет. Роджер погиб в сражении, трое остальных братьев — кто от болезни, кто он чего-то еще. Я вдруг оказался совсем один. Один. И тогда я отказался от собственного имени. Моим именем стала моя суть. Так проще жить. Не нужно возвращаться назад.

После этого я исчез. Даже для раннаров. Почти два века я жил так уединенно, что никто даже не догадывался о моем существовании. Это время многое мне дало. Я научился всему, что нужно. Сам научился. Построил самые тайные свои убежища — о них и сейчас никто не знает. Только после этого я позволил раннарам подойти ближе к себе.

С тех пор моя жизнь как-то почти устоялась. Особенно после появления Бертрама. У меня не было необходимости общаться с кем-либо. Я позволил годам, десятилетиям и столетиям пробегать мимо меня.

Вот и все. Такая вот история…

Гриффин замолчал, а Эль почувствовала, что даже излишне громкий звон вилки о тарелку может нарушить момент.

— Гриффин, что теперь со мной будет? — спросила Эль спустя несколько минут, когда с омлетом было покончено.

— Я уговорю Абелин взять тебя к себе. Она самая лучшая среди тех, кому я верю, — ответил раннар жестко. — Я все устрою. Все, что нужно. Но тебе придется научиться скрывать то, кем ты являешься. Для твоего же блага. Так будет лучше. Нужно сделать все, чтобы у Этелин оказалось как можно меньше шансов тебя отыскать. И… может быть удастся переждать войну.

— Что? Ты хочешь от меня избавиться? — обиженно спросила Эль, но тут же прикусила губу.

— Сейчас тебе нельзя быть возле меня, — терпеливо пояснил Гриффин. — Этелин именно на это рассчитывает. Чем дальше ты будешь от меня, тем лучше. Поверь мне.

Эль зажмурилась и попыталась успокоиться. Получалось плохо. Девушка наклонила голову, стараясь скрыть от раннара слезы, крупными каплями скользнувшие по щекам.

— Я попрошу Саладина связаться с Абелин, — сказал раннар и взъерошил волосы.

— Ты ему веришь? — удивилась Эль. Сама она боялась верить хоть кому-то.

— Вот и узнаем, — с грустью усмехнулся Гриффин.

* * *

Саладин брезгливо уткнув нос в отворот ярко-зеленого пиджака, быстро переступил затхлый мелкий ручей и продолжил свой путь, стараясь не попасть ногой в лужу.

— Вечно она выбирает для себя подобные гадкие места, — брюзгливо сам себе заметил раннар. — Чем плохо жить в нормальном доме. С нормальными землями вокруг. Без этого… болота.

Он, по своей давней привычке, преувеличивал немного. Местность мало походила на болото. Низинка. Чем-то похожая на сказочные открытки, где обязательно должна быть избушка на краю леса, дерево, очень старое, полянка с цветами и добрая фея, встречающая гостей.

Домик был. Крохотная, почти ушедшая в землю избушка. И дерево было. Даже цветочки имелись. На ветру подрагивали ромашки вперемешку с васильками.

Картинку портили только огромные лужи от недавнего дождя — вода стояла, еще не успела впитаться в землю.

Поморщившись еще раз, Саладин вплотную приблизился к домику. Приостановился на секунду, чтобы придать лицу спокойное отрешенное выражение. Только так можно было отвязаться от наставительного тона Абелин. И от ее подозрений на его счет. Вечно она его обвиняла в чем-либо. Чаще всего в том, что он брезгует их общением.

Что было поделать, раннар всегда, даже в прошлой жизни, любил размах и богатство. И в своем бессмертии не изменил этой своей любви. Все его жилища сверкали золотом, дорогой мебелью и настоящими полотнами знаменитых живописцев. Он ради этих самых полотен даже человеческую жизнь завел, осторожно выстраивая мнение о себе. И прослыл меценатом, богачом, коллекционером и забавным малым. Почти звездой в некотором смысле. А парочка милых романчиков с несколькими не менее милыми топ-моделями и актрисами и вовсе выделили его имя, привлекая всеобщее внимание. Стало так получаться, что он, Саладин, стал даже чуточку знаменитее самих художников, которых собирал, и популярнее тех актрис, с которыми спал.

Мелкие статейки и заметки в газетах, вдумчивые содержательные развороты в модных журналах — и он бог, звезда и победитель в различных дурацких рейтингах на тему богатых и холостых.

Такая приятная и незатейливая жизнь.

Потом, правда, придется поменять внешность и превратиться сначала в стареющую копию себя. Стареющую с шиком и достоинством, естественно. Ну, а после можно "вытащить" на поверхность юного якобы сына, которого он скрывал все это время, препоручить ему все дела, и начать резвиться заново.

Удобно.

Саладин негромко постучал в дверь, даже не надеясь на ответ. Но открыли ему почти сразу. На пороге возникла приятная темноволосая девочка лет четырнадцати:

— Здравствуйте.

— Абелин, прекрати, — дернул носом раннар. — Будто я тебя не узнаю.

— Я должна была попробовать, — низким грудным голосом ответила девочка, в секунду вытянувшись и повзрослев. — Проходи. Что тебя привело ко мне?

Раннар невозмутимо переступил порог и дождался, пока дверь закроется. Изнутри домик выглядел иначе. Высокие потолки. Два этажа. Массивная мраморная лестница. Обитые тканью и деревом стены. Мозаичные полы. Расписные объемные потолки. Мебель с позолотой. Интерьер позапрошлого века. Все мило, богато и достойно. Достойно королевы.

— Ты умеешь удивлять, — съехидничал Саладин, присаживаясь на узенький диванчик орехового дерева. — Я поражен.

Абелин усмехнулась, вздернув идеальную темную бровь. Карие глаза хитро блеснули.

— Чаю?

— Не откажусь, — ответил раннар.

— Я так понимаю, что у тебя ко мне дело? — спросила женщина, разливая ароматную рубиновую жидкость по широким чашкам, иных она не признавала.

— Не совсем у меня, — замялся Саладин. — Есть просьба к тебе. От Умника.

— От Гриффина? — удивилась Абелин. — Он редко о чем-то просит.

— Ну, значит, у тебя нет повода ему отказывать, — заметил раннар, размешивая сахар серебряной ложечкой.

— Да нет, — согласилась женщина. — Что он хочет? Сейчас не то время, чтобы что-то затевать. Я живу на краю, но даже сюда долетели слухи об Этелин.

— Именно из-за нее весь сыр-бор, — ответил Саладин. — Умник просил, чтобы ты взяла под крыло девочку, новенькую.

— Ты серьезно? — опешила Абелин.

— Более чем.

Раннарка вздохнула.

— Ты прав. Этому мальчику я не могу отказать ни в чем. Хотя это почти… самоубийство. Вмешиваться во все это. Но Гриффин меня знает. Когда-то я дала слово, что помогу, если он попросит. И вот… Он попросил, а я держу слово.

— Он все устроит. Но тебе придется какое-то время часто переезжать, — сказал Саладин. — И, возможно, притворятся человеком, ограничив использование собственных способностей до минимума.

— Это даже интересно, — хохотнула Абелин. — Я давно не жила как человек. Ну, что же… Передай Гриффину, что я возьму птенца. Но это будет мой последний. Больше я подобным не занимаюсь.

— Не болтай глупостей, — одернул ее Саладин. — Так говоришь, словно навсегда по ту сторону собралась.

— Не поверишь, но я все чаще даже здесь чувствую холод тени. Считай это предчувствием, но я довольно часто думаю о том, что скоро покину эту реальность.

Саладин недоверчиво покачал головой, но не стал переубеждать раннарку.

Глава 14

Люди описывают драконов, как удивительных существ, которые не похожи на других, но имеют черты многих.

Из дневников Гриффина

Эль задумчиво оглядела кафе, выискивая знакомые лица, и тут же заметила задумчиво уткнувшегося в книгу молодого человека возле окна.

— Свободно? — с добродушной улыбкой спросила она.

Джейми рассеянно оглядел зал кафе и кивнул. Эль могла понять его реакцию, ведь сейчас напротив старого друга в кресло усаживалась вовсе не девушка, которую молодой человек не видел восемь лет, а неприметный тощий парень.

За прошедшие годы девушка хотя бы раз в год позволяла себе такое отступление от правил, ежесекундно опасаясь за собственную жизнь, но отказаться от вылазок из укрытий, которые они с Абелин меняли не реже раза в полгода, не могла. Короткие пересечения с давним приятелем давали девушке силы жить дальше, терпеть необходимость скрываться и…

Эль не могла близко подойти к дому, в котором прежде жила с отцом. Да и к самому мистеру Джилсону — тоже. Это было смертельно опасно для них обоих. Не просто потому, что так сказал Гриффин. Нет. Эль сама видела, что все эти годы ее бывший дом находится под контролем охотников — их темные силуэты девушка могла разглядеть сквозь тень за много кварталов.

Как итог ей оставались анонимные встречи с Джейми в их старом любимом кафе, где подростками они провели столько чудесных часов за беседами, спорами и чтением книг. Прошли годы, а парень продолжал приходить в это заведение, будто поддерживал в себе память о ней, Эль.

"А может это всего лишь привычка?" — сама себя спросила девушка, не решаясь завести беседу с сидящим напротив молодым человеком.

Джейми повзрослел, из симпатичного паренька превратившись в симпатичного молодого мужчину. У него на носу поселились очки, щеки покрывала трехдневная щетина, а вместо рюкзака на свободном кресле лежал кожаный портфель, но это был все тот же Джейми Фейн, которого Эль знала.

"Я могу видеть хотя бы тебя, — начиная уже ставший традиционным мысленный диалог, улыбнулась девушка. — Хоть что-то из моей прошлой жизни. Из всего того, что было со мной восемь лет назад".

Это были трудные восемь лет. Эль хотелось, чтобы с ней случилось то, о чем так часто пишут в книгах, когда персонаж не замечает утекающих в прошлое месяцев. Но ей не повезло. Она слишком отчетливо помнила каждый день из этих восьми лет.

Две тысячи девятьсот двадцать два дня, каждый из которых она провела под выдуманным именем, скрывая себя, не видя отца, не имея возможности обнять друга детства. И… ни разу за эти чудовищные две тысячи девять сотен и двадцать два дня не встретившись с Гриффином.

Порой Эль было даже стыдно за то, что по раннару, которого она знала так недолго, она скучала гораздо больше, чем по близким и родным людям. Ей было стыдно, но она ничего не могла с этим поделать. Так же как и с тем, что теперь очень многое не зависело от нее.

Восемь лет назад из убежища в толще горы Гриффин перенес Эль на окраину какого-то маленького городка и с рук на руки передал высокой темноволосой женщине с хищными, какими-то птичьими чертами лица. При Эль даже одежды не было, не то что другого имущества, оставшегося в старинном особняке в глубине парка. Перед тем, как уйти, Гриффин строго настрого велел Эль быть осторожной и наложил на нее что-то вроде щита. Этот щит прикрывал истинную сущность девушки, делая ее не отличимой от человека.

С тех пор каждое утро Эль проверяла сохранность щита и вздыхала с облегчением. Раз щит цел, значит и поставивший его раннар жив. Хоть какая-то связь с Гриффином.

О Саладине девушка вспоминала значительно реже, хоть он и появлялся пару раз за эти годы, умудряясь каким-то чудом отыскивать Абелин, а ведь раннарка выбирала новую точку мира, куда предстояло отправиться, совершенно случайно.

Первое место выбрала Эль. Ни Абелин, ни Гриффин не решали этого за нее. Эль даже не подозревала, что выбор окажется столь трудным. Это было не просто место на земле, куда им с Абелин предстояло отправиться. Нет, это был выбор, после которого Эль предстояло покинуть Гриффина.

"Тогда было обидно… Просто обидно, что он решил отослать меня от себя, хоть и обещал защищать, — подумала девушка с тоской. — А сейчас…"

Тоска переросла в тупую боль, которая никогда не оставляла Эль.

Место Эль выбрала случайно. Просто ткнула в карту, положившись на судьбу.

Судьба избрала для них с раннаркой крохотный городок на побережье другого континента. Даже не городок, почти деревушку.

Туда и перебрались Абелин и Эль. Они воспользовались почти всеми доступными способами перемещения, кроме того, что предпочитали раннары, рассудив, что так их будет сложнее отыскать. Раннар почти не способен затеряться среди людей, шагая семимильными сапогами через страны и континенты, но человек исчезал среди людей мгновенно. Серое на сером.

Городок был крохотный. Но их появление в середине туристического сезона прошло почти незаметно. Они купили пустовавший дом в самом центре городка. Абелин хотела было устроить целое представление с ремонтом и покупкой новой мебели, но Эль остановила ее. Девушке не хотелось привлекать слишком много внимания к себе. Она всей душой желала стать невидимой для окружающих. Но исполнить это была не в силах.

Место не изобиловало развлечениями: кафе, ресторанчик, библиотека, спортивный клуб. В подобных местах новые соседи, их жизнь — одно из развлечений для местных жителей. Сначала Эль долго к этому привыкала, но после десятого переезда свыклась. Приняла как часть нового существования.

В той первой деревушке можно было пойти на собрание клуба любителей чего-нибудь — почти все жители состояли хоть в одном из местных союзов, делясь на любителей всех рангов, сортов и классов.

Казалось, что кроме работы, учебы и увлечений местных ничего не интересовало. Для них вряд ли имело значение, что происходит за пределами их маленького царства. Ну, и сплетен, конечно. Сплетни — один из важнейших и увлекательнейших видов развлечения, вид спорта практически.

Все было мило, чинно и благопристойно. И жители приняли Бель Джадж и ее внучку Эльзу Торн пусть и не с распростертыми объятиями, но вполне дружелюбно. Через неделю всей деревушке, в которой не насчитывалось и трех сотен жителей, стало известно, что миссис Джадж в прошлом преподаватель литературы — профессия респектабельная и уважаемая. А ее внучка, тяжело переживавшая в данный момент гибель родителей, училась в довольно приличном университете, хотя ей пришлось бросить учебу после того, как они переехали.

Где новоприбывшие жили до этого, обитатели не знали, но с радостью первооткрывателей строили теории на этот счет. Озвучивались самые разные страны. Каждый из предполагавших выдвигал множество подтверждений своих доводов: кто-то ссылался на акцент, кто-то на одежду.

Абелин с усмешкой пересказывала Эль выдвинутые жителями версии, но никто из новоприбывших не пытался опровергнуть или подтвердить слухи, а от прямых расспросов они уклонялись. Эль это давалось с трудом. Она краснела, бледнела, кусала губы.

Но неуверенность в себе вскоре прошла, и к следующему переезду Эль была готова, выражением лица и магией обрывая любые попытки вызнать хоть что-то о себе.

Она, конечно, не привыкла находиться в центре внимания окружающих, но не без помощи Абелин выработала в себе способ игнорировать это внимание — Эль придумала и надела маску, делавшую ее непохожей на себя. Старше. Увереннее. Способности раннара пришлись тут кстати, а опыт и знания позволяли с каждым разом совершенствовать защитное обличье.

Вот только глубоко в душе, глубоко под маской Эль чувствовала себя вырванной страницей из книги. Ветер подхватил лист и несет его в неизвестность. Дождь, солнце, грязь — и страница утратила связь с книгой.

Часто девушка задумывалась, с чем была связана она сама. Мать? Она уже плохо помнила ее. Слишком давно та покинула дочь. Родной город? Эль скучала по шумному и безликому дому, где прошло ее детство. Там соседи просто знали друг друга по именам, но это ни к чему не обязывало. Там прохожие не рассматривали ее с таким пристальным вниманием, не судачили за ее спиной, стоило ей перемолвиться с кем-нибудь парой слов. Но… это просто был большой город. Только и всего.

Там все было проще. И там было легче чувствовать себя независимой.

Отец? Джейми? Их она вспоминала куда чаще и чувствовала, что они и есть немногочисленные ее якоря, позволявшие не терять связи с собой. Именно ради этой связи Эль возвращалась в родные места, стараясь столкнуться с другом.

Правда, с каждым разом встретиться с Джейми тянуло все меньше. Он оставался таким же родным и понятным, но Эль себя не обманывала — Джейми был из ее прошлого. Из прошлой жизни.

Еще немного понаблюдав за другом и допив кофе, девушка расплатилась и вышла из кафе. Ей предстояло вернуться обратно до того, как Абелин заметит отсутствие подопечной. Но в запасе еще было немного времени.

Сверившись с часами на запястье, Эль не торопясь вошла в подворотню между кафе и магазинчиком. Прислонившись к стене, девушка сосредоточилась, чувствуя, как плывет придуманный облик. Молодой парень исчез, превратившись в невысокую темноволосую девушку с густо подведенными карими глазами. Сквозь неверно подобранный тон проступали веснушки, а под глазами залегли синеватые тени — то ли растертая косметика, то ли усталость.

Эль знала, какое впечатление в таком облике производит, а потому сознательно подчеркнула неухоженность потертой черной кожаной курточкой, потрепанными и какими-то пыльными джинсами, майкой в пятнах кофе и кедами с дыркой на носке.

— А теперь… — Она вновь сосредоточилась, во всех подробностях представляя себе место, куда собиралась отправиться.

Ветер теневой реальности обнял ее своим холодом, принося удовлетворение — у нее снова получилось. Абелин ее многому научила, но до сих пор Эль переживала, входя в тень для перемещения.

Новое место оказалось скрытым от посторонних взглядов закоулком в конце длинной улицы. Выйдя из-за дома, девушка внимательно огляделась, убеждаясь, что никто не задастся вопросом о том, откуда вышла Эль.

— Эмма… — напомнила себе девушка. — Сейчас меня зовут так.

Ради поддержания легенды они с Абелин даже наедине называли друг друга выдуманными именами. И не важно, что в этом маленьком городке у них пока было не так много знакомых, а из соседей никто не мог зайти в гости без стука.

— Эмма, — окликнул девушку бармен, когда она проходила мимо заведения, название которого едва читалось на вытертой старинной вывеске.

— Привет, — улыбнулась девушка и дружелюбно помахала рукой. Отрабатывая облик, которого придерживалась в этом году, Эль при переезде завела себе первых знакомых именно среди завсегдатаев пивного ресторанчика.

— Тут Филипп, — сообщил бармен. — Говорит, ты обещала ему попытку. Очередную.

Эль весело рассмеялась. Ровно так, как от нее ожидали. И направилась к ресторанчику.

— Когда уже он смирится, что я его всякий раз побеждаю? — спросила она, входя внутрь и осматривая зал.

Время перевалило за пять часов вечера, и в ресторанчике уже было занято не меньше четверти столиков. Филиппа, долговязого бородатого парня, Эль заметила сразу и довольно помахала ему рукой.

— Сегодня у меня обязательно это выйдет, — беззлобно воскликнул парень, стоило девушке приблизиться.

— Ты уже полдюжины раз проиграл, так почему сейчас что-то должно пойти иначе? — ухмыльнулся бармен, заходя за стойку.

Филипп и Эль опустились за свободный столик и сцепили руки, собираясь провести очередной маленький поединок. Это тут же привлекло зрителей, уже не раз наблюдавших противостояние хрупкой девушки и куда более крупного, пусть и тощего парня.

Эль улыбнулась, глядя на их сцепленные ладони. По идее ее совесть должна была бунтовать против использования магии, но девушке нравилось, какими обескураженными взглядами на нее посматривают завсегдатаи.

"Ну и пусть, — сказала себе Эль. — Должны же быть у меня развлечения. Тем более, что никто не заподозрил меня в жульничестве".

Филипп с обидой застонал, когда его костяшки стукнулись о поверхность стола, но тут же весело расхохотался и сказал:

— Ну как же так? Я уж думал, что в этот раз мне повезет.

— Ты платишь, — не обращая внимания на эти добродушные возмущения, заметила Эль.

— Само собой, — со вздохом покивав, Фил пересел обратно за свой столик и взялся за вилку и нож. — Как дела?

Эль неопределенно промычала, глядя в меню, надеясь, что собеседник сам додумает смысл.

— Эмма, знаешь… ты мне нравишься, — доверительно сказал парень, отложив приборы. — Может…

— Нет, — быстро покачала головой девушка. — Не договаривай. Не стоит.

— Но…

— Я в любом случае скажу "нет", — пояснила Эль тихо, хмуро глядя на собеседника.

— Почему?

— Мне нравится кое-кто другой, — просто ответила девушка, отведя взгляд.

— Кто-то из здешних? — предположил Филипп, явно прикидывая в голове варианты.

— Нет, он остался… в другом месте, — подумав, пояснила девушка. — Но я все еще о нем думаю. Так что это будет не честно, Фил.

— Жаль, — примирительно пробормотал парень и попытался незаметно вздохнуть.

Эль с каплей жалости глянула на собеседника, но тут же обругала себя за это.

Сколько раз Абелин советовала не испытывать каких-либо эмоций к обычным людям? Не меньше сотни раз. Старая раннарка знала толк в том, о чем говорила.

— Нельзя привязываться к людям, понимаешь? — повторяла Аби раз за разом. — Это основа нашего существования. А сейчас и в твоем случае еще и способ защиты.

— Но почему? — в первый раз уточнила Эль. В дальнейшем она уже не развивала эту тему.

— Ты еще слишком человек, еще не привыкла, — поясняла Абелин. — К людям привязываешься, привыкаешь, влюбляешься. Это связь. А связь подразумевает некую степень откровенности.

— Я могу, сама того не желая, выдать что-то лишнее? — догадалась девушка.

— Именно.

"Аби права. Но я не привязываюсь к людям, — невидяще таращась в меню, подумала Эль. — Влюбляться в людей и правда глупо. Но что сделать, если тот, кто мне нравится, вовсе не человек?.."

* * *

Гриффин. Эль вспоминала его всякий раз, преодолевая новую и новую трудность. Всякий раз, когда было сложно и обидно до слез. Всякий раз, когда хотелось, чтобы похвалил кто-то еще, не только Абелин.

Девушка не сердилась. Сколько раз она думала об этом, но всякий раз удивлялась себе. В ней была толика обиды на раннара, тоски до края, но не злости.

Почему же именно к нему стремились все мысли Эль? Сколько они знали друг друга? Несколько недель?

Так мало…

Но девушка продолжала думать, мысленно разговаривать с ним. Гриффин в новой жизни, в новом рождении стал ее другом, братом, наставником, защитником. В одно мгновение Гриффин занял слишком много места в ее жизни.

Или ей так казалось теперь?

Эль редко заглядывала под новые и новые свои личины, предпочитая никогда не смотреть на себя настоящую. А все потому…

Она почти не изменилась. Как восковая кукла, личико которой отлили по форме. Все те же восемнадцать. Разве что взгляд стал взрослее. Волосы — послушнее…

Сколько пройдет лет, прежде чем она постареет хотя бы на год?

"Век за год", — сказал ей Гриффин.

А сколько пройдет веков, прежде чем она увидит Гриффина?

Он сказал, что ей надо исчезнуть на какое-то время. Но сколько нужно времени тем, для кого годы не имеют значения?

* * *

В этом новом городке Абелин восприняли как эксцентричную, но безобидную даму, страдающую от скуки. Именно скукой оправдывали большинство проделок этой особы. Но Белла Ли, как теперь ее звали, легко вошла в круг местного высшего общества, создав настоящий клуб поклонников собственной персоны.

Большая часть населения была представлена здесь супружескими парами в летах и небольшим количеством молодежи, в основном приехавшей для работы на побережье. Абелин нежно называла старушек барышнями, девушками и деточками, а их радикулитных супругов молодыми людьми, юношами и мальчиками. Называемые посмеивались над забавной особой, выглядевшей лет на тридцать пять-сорок, даже не подозревая, что "миссис Ли" на самом деле считает их девочками и мальчиками.

Оставаясь наедине с Эль, хандря и безостановочно поедая шоколад, Абелин все разговоры начинала со слов: "Когда этих людишек еще даже не было на Полотне, я уже…"

В этом была вся Абелин. Ее внешний возраст не соответствовал ее внутреннему, о чем она часто напоминала Эль.

— Знаешь, дорогая, сначала, когда ты только становишься раннаром, ты чувствуешь, что, хотя тело твое не меняется, но ты стареешь. Стареешь душой. Это продолжается до тех пор, пока ты продолжаешь чувствовать себя человеком. Пока в тебе душа человека. И чувства твои — чувства человека, стремительные, быстрые, поверхностные. Люди слишком спешат. Им положено спешить. У них так мало времени…

Когда ты перестаешь замечать время — тогда ты становишься по-настоящему раннаром. Я же… Я будто молодею из года в год. Словно старое дерево, расцветающее в последний раз, перед тем как рассыпаться в труху, — она рассмеялась.

— Знаешь, — вдруг вспомнила Абелин, — у меня была в жизни история. Вроде этой нашей нынешней. Иногда мне хочется быть опять человеком, хотя я уже и не помню, что это значит. Большая часть моей жизни прошла в другом облике. Но я всегда стремилась быть ближе к корням. Так безопаснее. На самом деле. Большинство раннаров предпочитают жить отшельниками, как Гриффин, например. Сколько я его знаю, он никогда по-настоящему не жил среди людей, хотя из нас многих он самый… человечный, наверное. Я, наоборот, люблю жить людской жизнью, пусть это и очень сложно. Сейчас легче. Но еще несколько веков назад было тяжело. Во все века все народы, даже раннары, живут в мире, где правят мужчины. Это причиняет немало хлопот. Но… моя последняя человеческая "жизнь" была очень милой.

Я выбрала город на побережье. Не такой, как этот. Шумный и солнечный. Жаркий. Страстный. Там было так просто затеряться среди жителей. Я хандрила в те годы и думала немного отвлечься, но слишком увлеклась…

Я сняла дом, приняла новый облик, приняла облик такой себя, как если бы мне было немного больше двадцати лет. В планы входило только немножко свободы и свежих мыслей. Но та жизнь увлекла меня… А потом я встретила Джастина… Я никогда не думала, что смогу так.

— Что? — удивилась Эль, заметив в глазах раннарки слезы.

— Я не думала, что через столько веков смогу влюбиться… — улыбнулась Абелин. — Так просто. Он был человек. Образованный и милый, умный и смешной. На момент нашей встречи ему исполнилось восемнадцать лет.

Эль немного опешила от слов старой раннарки, в ужасе представив их вместе: юного паренька и молодо выглядящую женщину, прожившую несколько десятков сотен лет.

— Я боялась саму себя, — призналась Абелин тихо. — Это было совершенно неправильно. Он был такой юный… Даже для той, за кого я себя выдавала. Самым ужасным было то, что он тоже полюбил меня. И это… было самым прекрасным. Нам было так сложно вместе.

Но, знаешь… раннары очень странные существа. Мы способны любить. Очень сильно. Но эта любовь поглощает нас без остатка. Я надеялась, что смогу справиться, отступить, уехать. Но не смогла. Это магнит. Очень сильный магнит в груди. Он не дает отойти от своей любви слишком далеко. Так было у меня к Джастину.

Мешало еще то, что он стремился быть со мной. Его ничто не останавливало. Тогда я рассказала ему правду о себе. Точнее, то, что могла ему рассказать. Свой истинный облик я все же скрыла, не хотела представать перед ним древней старухой. Та я, что любила его, была другой, он сделал меня другой, молодой и чувствительной.

Он принял правду без боязни. Без разочарования. Без страха. Он знал, но все равно хотел быть со мной. Ограничением стало лишь время, отведенное ему судьбой. Он все бросил ради меня. Переехал. Мы поселились в другом месте. Те долгие десятилетия моей жизни были самыми прекрасными за все века, — Абелин улыбнулась радостно.

Она протянула руку и сняла с комода небольшую плоскую шкатулку. Замочек негромко тренькнул, когда она приподняла крышку. На свет появились несколько пожелтевших снимков. На них была запечатлена пара: он и она. На всех снимках были они. Вместе, улыбающиеся.

Высокий молодой человек, со светлыми вьющимися волосами, небрежно держался за спинку стула, на котором сидела прекрасная темноволосая женщина. Вот они же, но теперь молодой человек превратился в статного мужчину. Женщина рядом с ним была такой же, как на первом снимке. А вот они же, только теперь в облике мужчины чувствовалось дыхание старости. Абелин рядом с ним тоже изменилась, став чуть более похожей на ту, которую я знала сейчас.

— Я ужасно боялась за него, — нарушила паузу раннарка. — Я боялась любой возможности его потерять. Все, что угодно, могло стать между нами: болезни, войны, смерть. Я, как могла, оберегала его от всего. Мне желалось сделать его таким же бессмертным как мы. Но способа сделать это не находилось. Даже Гриффин не смог мне помочь. А ведь на его помощь я очень надеялась. У него ведь удивительный талант.

— Какой? — переспросила девушка, она впервые услышала от раннарки подобное и не могла понять, что та под этим подразумевала.

— Он же творец, — очень серьезно сказала Абелин. — Это уникальный дар среди нашего племени. Гриффин способен создавать. Не только использовать то, что есть и улучшать. А придумывать. Это особенная способность. Никто больше не умеет такого. Он придумывает чары и плетения. И не только для себя.

Обычно способности раннара заключены в жесткие рамки наших возможностей. Для него рамки размыты. Рональд считает это опасным, ведь никто не знает, с чем имеет дело. У всех у нас есть шутливые прозвища. Гриффина часто называют Умником. Он видит суть вещей и действий. Он знает, как все устроено.

Эль кивнула, вспомнив все то, что когда-то услышала от самого Гриффина и от Саладина.

— Я попросила его продлить Джастину жизнь, но… Гриффин не смог этого сделать, — Абелин вздохнула. — Мой милый возлюбленный был все же просто человеком, а то, что удалось с Бертрамом, было чистой случайностью. Прощаясь со мной, Джастин признался, что не желал бы жизни лучше, чем та, что была у него рядом со мной. Говорил, что не жалеет ни о чем. А ведь я многие годы корила себя за то, что у него не может быть нормальной семьи, друзей, детей, внуков.

А он не жалел…

— Ты все еще любишь его, Аби? — тихо спросила Эль, возвращая раннарке фотографии.

— Безбрежно, — с печалью в голосе ответила та. — И буду всегда любить. И ждать встречи. Новой. Здесь. Или по ту сторону.

— Знаешь, я… — начала было Эль, но смолкла, не в силах произнести вслух то, что терзало ее душу.

Знаешь, я люблю Гриффина…

* * *

Эль в городке считали странноватой, немногословной, но обаятельной девушкой. Когда она устроилась работать в местную библиотеку, многие это обсуждали. С нынешним ее обликом больше вязалась роль официантки в том самом кафе, где она обедала с приятелем Филиппом.

Вскоре библиотека стала одним из самых популярных мест — почти все "молодые" люди поспешили записаться туда, чтобы видеть Эль. Ей это совсем не нравилось, но ничего поделать было уже нельзя. Эль старательно отказывалась от любых приглашений и предложений, не желая осложнять себе жизнь. Абелин на сей счет была с ней не согласна, но свое мнение привычно держала при себе.

Каждый раз, стоило кому-то завести разговор об одном из немногочисленных местных кафе или кинотеатре, Эль мысленно краснела, внешне оставаясь совершенно спокойной, и вспоминала Гриффина.

А после ругала себя.

Восемь лет минуло, а она ведет себя так, будто дала какое-то обещание.

Но уже ничего не изменить. Вряд ли она еще хоть когда-нибудь его увидит — поимка Этелин может занять не одно столетие. Да и он, наверное, уже забыл про нее.

Кем она была для этого раннара, за плечами которого незаметно промелькнуло восемь веков? Эль боялась того, что Гриффин уже успел забыть ее.

В минуты невообразимой тоски она вновь и вновь вспоминала его лицо в тот момент, когда они прощались. Он был такой усталый, измученный. В его зеленых глазах застыла бесконечная боль.

В то мгновение он казался старше.

А теперь… Воспоминания — все, что у нее осталось.

* * *

— Доброе утро, дорогая, — Улыбчивая Саманта, прижав локтем свою потертую сумку, прошествовала в угол, и там долго переобувалась в лаковые туфли, пыхтя и постанывая от натуги — туфли были парадные, для работы, очень неудобные.

— Эмма, милая, к вам, что, нагрянули родственники? — спросила миссис Френсис, усаживаясь за стол.

— С чего вы взяли? — Эль мгновенно напряглась, ожидая самого худшего.

— Когда я проходила мимо вашего дома, то видела незнакомый мне автомобиль и компанию каких-то людей, — небрежно бросила Саманта.

Просто "проходить мимо" она не могла, для этого следовало сделать целый крюк, пренебрегая болью в ноге, на что способна только самая закоренелая сплетница, вроде Саманты.

— А вы их случайно не рассмотрели? — Эль порадовалась, что подобная весть в этом городке достигает ушей со скоростью реактивного самолета.

— О, я видела очень красивую девушку… У нее длинные светлые волосы. Я подумала, ваша кузина, наверное. Да? И троих мужчин, чуть постарше меня, — улыбнулась миссис Френсис. — Так это ваши родственники?

Блондинка? Этелин.

— Я… Мне надо домой, — девушка вскочила со своего места. — Это родственники, да. Я совсем забыла, что они собирались нас навестить.

— Да, да, дорогая, — покровительственно кивнула Саманта, — идите. Я жду вас завтра.

Уже не слушая начальницу, Эль выбежала из библиотеки и как могла быстро побежала к их с Абелин дому. Страшное предчувствие кольнуло внутри, где-то рядом с сердцем.

Дом, вынырнувший из-за ряда таких же точно строений, выглядел как всегда. Но девушка не обратила на это внимание.

Всего лишь маска.

А внутри: боль, страх. Смерть…

— Аби? — не обращая внимание на рвущееся из груди сердце, не желавшее подчиняться голосу рассудка, Эль вступила в дом. — Аби. Абелин.

Эль пронеслась по комнатам на первом этаже, будто обглоданным, пытаясь найти хоть малейший признак раннарки.

Дверь в святая святых Абелин — спальню — была вырвана, как кусок плоти, и размолота в труху. Мебель разворочена, голодными зовущими пастями ошметков обивки уставившись в потолок.

Одна из старейших раннаров лежала на ковре, с неестественно вывернутыми конечностями. Грудная клетка под персиковой блузкой, залитой кошмарными кровавыми цветами, еле вздымалась. Эль упала на колени рядом с Абелин, не замечая как раздирает колени об осколки стекла.

— Уходи отсюда, — еле шевеля губами, сказала Абелин. Рот раннарки заполнился пенящейся кровью, тошнотворной струйкой стекающей по щеке на ковер.

Этот ковер они когда-то купили вместе. Абелин он нравился. Он был старый, шерстяной, весь в проплешинах, с диковинным рисунком сказочных цветов. Ковер годился только для того, чтобы его выбросить, но Абелин не только купила его, но и самолично отмыла, а потом гордо ходила по нему босиком.

От ковра, украшенного новым красным цветком, Эль передернуло.

Надо уходить.

Все чувства орали об этом.

Надо уходить.

УХОДИ ЖЕ.

Эль вскочила, схватив со стола шкатулку Абелин. Сильный удар по голове почти лишил ее сознания. Падая, она ударилась головой о край кровати, взвыв от боли, которой уже просто не находилось места.

— Она здесь, — раздался радостный возглас.

Надо уходить.

Куда?

Она знала, и мысли уже несли девушку туда.

Только бы удержать сознание. Хоть на секунду.

Ну, давай же.

Пожалуйста.

Эль запоздало подумала, что слишком мало тренировалась в перемещении, а сейчас ей предстоял очень дальний полет. Да и безопасно ли туда бежать?

Внезапный образ вспыхнул в ее голове, и она ухватилась за него, как за спасательный круг, нырнув в тень.

Наведенный Гриффином щит, оберегавший Эль от чужих взоров все эти годы, лопнул с тошнотворным хлопком. Будто стальной крюк пробил кожу. Стало невыносимо больно, но Эль лишь закусила губу и приказала себе не отвлекаться.

— Держи ее, Эдд, — голос донесся до девушки издалека, глухой, как из тумана.

Ветер…

Сильный ветер. Он рвет плоть. Высасывает кровь из раны.

Больно…

Эль радовалась боли, ведь это значило, что она еще хоть что-то чувствует.

Перемещение длилось и длилось. Эль боялась, что оно уже никогда не закончится.

Она упала, скатившись по каменным ступеням на немилосердно принявшую ее гальку дорожки, пришла в себя не сразу, будто не осознавая, где находиться.

В висках засела звенящая пустота и боль. Кровь все еще сочилась из раны на затылке. Эль заставила себя встать на подгибающиеся ноги. Прижимая одной рукой шкатулку, другой опираясь о стену, Эль постучала в дверь.

И бесконечно долго ждала, с пугающей ясностью понимая, что никто ей не откроет.

— Нет.

Она стучала и стучала, шепча себе под нос полным неверия голосом:

— Нет.

Пожалуйста.

— Бертрам?

Пожалуйста.

— Бертрам.

Пожалуйста…

— Гриффин…

Неужели?

— Гриффин.

Она в отчаянии заколотила в дверь ногой, слыша как стук отдается эхом внутри.

У нее оставался последний шанс, очень маленький шанс, что в этом доме ничего не изменилось за эти восемь лет. Девушка приложила ладонь к плоскому латунному медальону в центре — Абелин говорила, что так в дом раннара могут войти только те, кто уже однажды был внутри. Замок тихо щелкнул.

Эль влетела внутрь и тут же замерла, напряженно вслушиваясь в пространство.

Пустота.

Здесь давно никого не было. Но дом был спокоен.

Усилием воли девушка втащила себя на второй этаж, рывком ввалившись в комнату Гриффина.

Ничего.

Здесь ничего не напоминало о нем. Словно раннар здесь и не жил никогда.

Эль стянула с кровати одеяло вместе с покрывалом и свалила в углу. Забравшись в получившийся кокон, она наскоро смастерила легкий щит и мгновенно уснула, продолжая вздрагивать и поскуливать.

Лечебный сон не помог. Эль проснулась через несколько часов, по щекам продолжали течь слезы — она не пыталась их останавливать, только вздрагивала, боясь сдвинуться с места.

Перед глазами плыли красные пятна.

Кровавые цветы на вытертом ковре.

Цветы смерти.

Голова все еще болела. Кровь запеклась на затылке и виске неприятной коркой, оттягивая волосы.

Было холодно.

Но она, будто и не заметила этого, продолжила сидеть на полу.

* * *

Гриффин поднялся по ступеням, ощущая легкую грусть. Последние четыре года он бывал здесь все реже и реже, решив, в конце концов, что стоит подыскать себе новый дом.

Дверь неприветливо скрипнула.

Обиделась.

Так всегда бывает со старыми домами. Вы живете в них — они слегка посапывают, как старый свернувшийся клубком пес, и запах в них особый, берущийся из ниоткуда. Дыма. Дерева. Тепла. Книг.

Уюта.

Но стоит дому только подумать, что вы его бросили, как он тут же обижается. Откуда ни возьмись берутся сырость, плесень, скрипит протяжно пол, хрустят резные панели, шатаются перила.

Дом мстит.

Мстит за то, что скучал без вас. За мышей, что устроили прогулки в отсутствии хозяина. Мстит за забытое окно на чердаке, которое следовало закрыть давным-давно. За отсыревшие трубы.

Его приходится долго уговаривать, упрашивать, убеждать. Выветривать ненужный дух. Огнем выжигать сырость.

Пол скрипнул под ногой особенно громко. Гриффин напрягся, неожиданно для себя обнаружив присутствие еще кого-то. Рывком опустил на глаза завесу.

В доме кто-то был. Кто-то посторонний. Осмотревшись, раннар нашел его. Тусклая светлая тень на втором этаже. Человек? Не слишком удачно спрятавшийся враг?

Гриффин хотел было ударить сразу, но замешкался, всматриваясь в тень.

Цвет не был однородным, он походил на защитный панцирь, изрядно потрепанный, но еще действующий, и сквозь него наружу просачивалась суть его обладателя.

И раннар знал того, кто поставил этот щит.

Того, чей щит едва держался…

Это была его собственная магия.

Эль?

Он забыл, как надо перемещаться, просто взбежал по лестнице, рывком распахнув дверь в бывшую свою комнату.

Она сидела на полу, уткнувшись лицом в колени. Худая спина чуть заметно вздрагивала, судорога пробегала по телу.

— Эль, — Гриффин даже не заметил защитную стену, смяв ее касанием руки. — Эль?..

Он встряхнул ее. Голова девушки мотнулась как у сломанной куклы.

— Эль, что случилось? — Гриффин поднял ее на руки, заметил разбитый затылок, рану на виске.

— Бертрам не открыл дверь, — хриплым шепотом-рыданием отозвалась девушка.

— Бертрам умер, Эль, — Гриффин прижал ее к себе. — Все же он был только человеком. Его не стало четыре года назад.

— Умер? — Эль всхлипнула. — Они убили Абелин. Этелин убила ее.

— Тише, — шепнул раннар. — Тише. Пойдем со мной.

Эль только кивнула, позволяя ему затянуть себя в бесцветную глубину.

Он держал ее крепко. Зеленоватые крылья завернулись вокруг них, отгораживая от ледяного ветра.

Эль расслабилась, всматриваясь в худое напряженное лицо раннара, чувствуя, как тело отзывается на этот мир. И остатки щита опали.

Абелин говорила, что раннар окончательно перестает быть человеком, когда здесь, в этом мире теней, появляется истинный облик. Эль не видела его. Хотя чувствовала изменения. И видела, как меняется взгляд Гриффина.

Он не ожидал подобного. Кожа девушки светилась чистейшей белизной, светом расплавленного серебра. Глаза казались еще больше и еще более голубыми из-за чуть раскосого, хищного изгиба бровей. Волосы потоком вились за спиной, оплетая сложенные, еще не достигшие полного размаха крылья. На лице, ощутимо его меняя, проступил рисунок чешуек, создавая неповторимый орнамент.

Других изменений Гриффин не заметил. Пройдет еще немало лет, прежде сходство станет очевидным.

Кто бы мог подумать?

Дракон.

Интересно, а Абелин знала? Скорее всего, нет. Старая раннарка, конечно, забыла, что суть проявляется не сразу. Да и не настолько она была сильна, чтобы догадаться, кем станет Эль.

За молодыми раннарами нужно присматривать. Да что там. Смотреть в оба. А лучше всего — глаз не спускать.

Чтобы поймать. Заранее. Распознать. Научить. Спасти.

Эль потребовалось мало времени. Вон как крылья сияют. А размах.

Навскидку еще год назад вытянулись.

Сильна. Очень сильна. Хоть и девчонка совсем.

Дракон.

Он сам, в своей ипостаси, не слабее. Но он старше. Это неоспоримо увеличивает его возможности. Да и крылья распустились очень давно.

Ему сейчас ничего не стоит… Достаточно одного взмаха, чтобы перебить тонкие, как стекло, хрупкие шейные позвонки. Не будет ни крика, ни стона. Мгновенная смерть. Быстро. Безболезненно.

Он это может.

Он — грифон.

Дикое плетение судьбы.

Раннар усмехнулся — пройдет всего несколько десятилетий, и эта девочка сможет потягаться со многими из клана. Если доживет до того мига. Если они все доживут…

Только Полотно Судьбы знает, что будет с ними.

А пока… Пока ему не хотелось проверять насколько остры ее коготки. Они уже так долго находились в тени, что сущность этого мира успела смыть почти весь налет человеческой ипостаси, расцветив их кожу зеленовато-изумрудным и искрящимся белоснежным светом. Гриффин не мог видеть себя, но прекрасно знал, как он сейчас выглядит: бледная кожа, покрытая тончайшими чешуйками, складывающимися в причудливый рисунок на висках, скулах и плечах, рваными лепестками оплетая спину и грудь и полностью расцвечивая вздрагивающие крылья.

Его глаза переставали быть просто зелеными в тот самый миг, когда он приходил сюда, где нет ничего, кроме света и тьмы, переплетающихся в хаосе ветряных смерчей. Здесь, на этот мир вечной тени, смотрели глаза цвета самых ярких драгоценных камней, если бы простой человеческий взгляд смог бы проникнуть в глубину этого цвета. Волосы, белесые, скорее блеклые, чем просто светлые, лишенные вовсе хоть какого-то цвета, развевались под порывами шквально ветра, закручиваясь вокруг лица, сплетаясь с ресницами и бровями.

Но рядом с ней, во всей своей силе, он чувствовал себя выгоревшим листом бумаги на фоне матового серебряного слитка.

Знал бы Рональд. Хотя, ему лучше и не знать…

Этелин удивляла Гриффина все больше и больше — рассмотреть сущность раннара до того, как тот полностью переродится? Не многие способны на это. Мало кто может это вообще.

Раннарка хорошо подобрала себе оболочку. С ее знаниями и силой в теле раннара-дракона она быстро добьется того, чего так хотела когда-то.

Ох, хороша.

Гриффин даже восхитился. И ведь Этелин уже многого добилась. Уже сейчас никто не сможет с ней тягаться, особенно после смерти Абелин. Да, чужое слабое тело — не самое лучшее пристанище, если в твоих планах захват мира. Но даже в этом случае у Этелин много шансов стать непобедимой, перед которой в страхе согнуться все, даже старейшие.

Королева.

Королева-дракон.

Гриффин вгляделся в лицо Эль. Глаза горят. Личико бледное.

И поцеловал. Почти укусил из-за длинных клыков. Она испуганно вздрогнула, но не отступила. Наоборот, придвинулась ближе, обняла холодными руками.

Как же он по ней скучал. Очень сильно скучал…

Глава 15

Если задаться целью, то образ дракона можно найти почти во всех мифах о сотворении мира. Люди связывают драконов с изначальной силой, изначальным хаосом, из которого все появилось.

Все может быть. Может когда-то один раннар, похожий на дракона, смог подчинить себе мир изначальной тени, перекроив мир людей. И возможно однажды это повторится.

Из дневников Гриффина

Сдерживая рвущиеся наружу инстинкты, он вытянул их из тени, приземлившись посреди собственной квартиры. Неудобная поза напомнила о себе, когда они упали на пол. Эль зашипела, придавленная его весом. Гриффин звучно клацнул зубами, когда, выбираясь из-под него, девушка нечаянно пихнула его коленкой в челюсть.

— Гриф, прости, — прикусив губу, простонала Эль, рассматривая его обиженную физиономию.

— Да я сам виноват, — раннар встал и одним движением поднял девушку на ноги. И тут же вновь зашипел, осознав, что так и вынырнул из тени, до конца не сменив ипостась. Длинные клыки медленно исчезали, ощутимо втягиваясь в челюсть.

— Ты так на меня смотрел там, — хрипло прошептала Эль, позволяя раннару поддерживать свое ослабевшее тело.

— Ты станешь драконом, — ответил раннар. — Это большая редкость.

— А ты грифон, я знаю, — пробормотала девушка отрешенно. — А почему "редкость"?

— Саладин рассказывал мне, — раннар осторожно усадил девушку в кресло и быстрым шагом отправился в ванную, сбросив по дороге куртку.

Вернулся он с кучей салфеток, полотенцем и какой-то зеленоватой жидкостью в большой пузатой бутылке.

— Что рассказывал? — спросила Эль, позволяя ему заняться раной на затылке, которую он принялся промывать смоченными в жидкость салфетками. Пахло отвратительно, но боль тут же ушла.

— Он ведь намного меня старше, — пожал плечами Гриффин, — и, естественно, он больше знает. О многом. В том числе и о раннарах. И о том, какими они были раньше…

Эль прикрыла глаза, пытаясь не думать обо всем, что произошло за последние сутки. Восемь лет она жила с мыслью, что это может произойти, но оказалась не готова к реальности. Растерялась, испугалась. Сбежала.

— Я… Я сбежала… — прошептала девушка, крепче прижимая к себе шкатулку. — Я ничего не смогла сделать. Просто удрала оттуда.

Гриффин вздохнул. Он пытался оттянуть момент, чувствуя, что девушке нужно время. Раннар пытался ее отвлечь, но она сама заговорила о случившемся.

— Ты сделала все правильно, — закончив промывать раны, Гриффин отложил в сторону салфетки и осторожно привлек Эль к себе. Девушка благодарно всхлипнула и забралась к нему на колени, устало уткнувшись Гриффину в плечо.

— Не думаю… — с виной в голосе прошептала девушка. — Меня не было дома, когда все случилось. Абелин была одна…

— Эль, тише, — прошептал Гриффин, невесомо гладя девушку по плечу. — Уверен, Аби рада, что ты выжила. Я хорошо ее знаю… знал.

— Но ее больше нет, — расплакавшись, воскликнула Эль. — И все из-за меня.

— Я не принуждал ее, — напомнил раннар. — Она сама согласилась помочь. И уж поверь, Абелин знала, чем рискует. И была готова к этому.

— Гриффин…

— Тише, Эль, тише…

Девушка всхлипнула и плотнее прижалась к раннару, черпая силы в его уверенности.

* * *

— Я скоро вернусь, — услышала девушка сквозь дрему. — Не бойся.

Вяло пошевелившись, Эль медленно села и огляделась. Квартира была пуста, лишь легкий аромат туалетной воды свидетельствовал о том, что еще недавно здесь был Гриффин.

— Я уснула? — сама себя спросила девушка и нахмурилась.

Она помнила, как тихо плакала на коленях у раннара, как стискивала в кулачках одежду у Грифа на груди, как он гладил ее по плечам…

— Я умудрилась уснуть, — покачав головой, Эль невесело усмехнулась.

Шкатулка Абелин обнаружилась тут же, рядом, на прикроватном столике, но Эль быстро отвела от вещицы взгляд. Вспоминать о раннарке все еще было больно, хотя девушка смогла смириться с потерей.

Откинув покрывало, Эль медленно поднялась. На ней была все та же одежда в запекшейся крови с пятнами пыли, волосы на затылке слиплись и засохли коркой, но слабости или боли в ране не ощущалось.

— Интересно, куда он ушел? — чтобы не оставаться в тишине, вслух спросила девушка, медленно обводя квартиру взглядом.

Здесь она была всего раз. Будто совсем в другой жизни.

На кухне Эль разыскала стакан и наполнила его ледяной водой из спрятанного в холодильник кувшина. Холодная жидкость обожгла горло, растеклась внутри, возвращая к жизни. Улыбнувшись себе, Эль встряхнулась, стараясь не думать обо всем, что произошло, и направилась в ванную.

Зеркало отразило удручающую картину: серое от размазанной туши лицо, красные глаза, опухший нос и губы, воронье гнездо вместо волос. Вздохнув, Эль решительно стряхнула с себя личину, возвращая изначальный облик. Стало чуть лучше.

Отвернувшись, Эль кряхтя выбралась из неприятно жесткой одежды и шагнула под душ. Горячая вода с шипением впилась в спекшуюся на затылке кровь, волосы распались на прядки, по ним к сливу заструились розовые ручейки.

— Нельзя концентрироваться на плохом, — напомнила себе девушка слова Абелин. — Я не должна скорбеть о ней слишком долго. Аби и сама не хотела бы этого. Взбодрись.

После душа девушка завернулась в огромный халат и, налив себе стакан сока, обошла квартиру. Стена у окна, скрытая стеллажом, сплошь была заклеена распечатками статей, фотографиями и вырезками из газет.

— Оу… — пробормотала девушка, подходя вплотную и рассматривая заголовки.

Эти восемь лет она жила в страхе перед Этелин, но мало задумывалась над тем, чем занята эта раннарка. А вот Гриффина будни Этелин явно занимали…

Он собрал множество свидетельств странных происшествий по всему миру: обрушенные здания, упавшие самолеты, наводнения, изменения климата. Десятки маленьких и больших катаклизмов, в каждом из которых Гриффин увидел что-то, что было скрыто от обычных людей.

На полке стеллажа девушка заметила потрепанный блокнот и без задней мысли взяла его в руки, привлеченная всунутой между страницами ручкой. Записная книжка сама собой открылась у Эль в руках, и девушка охнула при взгляде на многочисленные короткие заметки, покрывавшие лист так плотно, что тот казался черным.

— Восемь лет… — пролистывая такие же исписанные странички и выхватывая подчеркнутые ручкой фразы, пробормотала девушка. — Всего восемь лет. Я думала, что все вижу, но я же ничего не заметила. Как изменился мир.

Гриффин, в отличие от Эль, внимательно следил за каждой мелочью, взвешивая, измеряя и едва ли не на зуб пробуя, прежде чем или занести в список "Этелин", или отринуть как случайность.

Внезапно до Эль дошло главное, ускользавшее все это время, — она… все… все вокруг могут умереть. Не только она или Гриффин. Похоже, решив начать действовать, Этелин нацелилась на мировое господство.

— Сначала запутать, потом напугать, потом разделить и съесть всех по отдельности, — прошептала девушка, вздрогнув от собственных слов. — Древняя истина вряд ли потеряла сейчас свою актуальность. Где природные катаклизмы, там и маленькие локальные войны. Соседи, вставшие против соседей. Конфликты. Всего небольшой толчок там, где и так все шатко, — и мир рассыплется, будто карточный домик.

Отложив записную книжку на полку, девушка вернулась к кровати, забралась под одеяло, накрывшись им с головой, и замерла с закрытыми глазами. И пусть от проблемы так не прячешься. И пусть это по-детски.

— Пусть… Пусть… Пусть… — всхлипнула Эль и поплотнее зажмурилась. — Почему все так? Я ведь не сделала никому дурного, вряд ли в прошлой жизни продала родину или предала родителей, вряд ли совершила достаточно большой грех, чтобы испытания свалились на меня. Почему я? Ну почему я? Почему я в эпицентре всех событий?

Легкий холодок, сквозняком пролетевший по комнате, заставил девушку умолкнуть и прислушаться, но она почти сразу расслабилась. Оказывается, она не только научилась распознавать других по разнице собственных ощущений, но и запомнила, каким неосознанно воспринимала Гриффина когда-то, пусть в те времена еще мало что знала и умела.

— Ты как? — видя шевеление под одеялом, спросил раннар, подходя ближе.

Шумно выдохнув, Эль села и посмотрела на Грифа. В ее глазах все еще отражался страх, но она смогла хоть немного улыбнуться.

— Привет.

От раннара не ускользнуло настроение девушки. Обойдя кровать, он сел рядом и ласково погладил ее по плечу.

— Я лучше… — попыталась успокоить его Эль.

— Хочешь чего-нибудь? — уточнил раннар, стараясь не рассматривать девушку слишком пристально. Она сняла личину, и теперь Гриффин мог сравнить свои воспоминания с оригиналом. Оказалось… он плохо ее помнил. Или сама Эль все же чуть изменилась?

— Я хочу… — девушка задумалась. — Я… А ты можешь меня обнять? Мне сейчас не хочется одиночества.

Эль стушевалась от собственной просьбы, но постаралась не думать о том, как все выглядит со стороны. Гриффин без раздумий придвинулся ближе, а после и вовсе растянулся рядом на постели, позволив девушке улечься себе под бок.

— Так лучше? — спросил он, пряча улыбку.

— Да… — прошептала Эль, пристроив голову на руку раннара и уткнувшись носом в тонкую ткань темно-синей рубашки. — Значительно.

Близость раннара на самом деле действовала на девушку умиротворяюще. Будто невзгоды если не ушли, то немного отступили и спрятались.

— Хотя… тебе, конечно, стоит держаться от меня подальше, — чуть слышно произнес Гриффин, когда Эль уже покачивалась на волнах дремы.

— Почему? — полузевнула-полуспросила Эль.

— Потому что, — пробормотал Гриффин, повернув голову и внимательно глядя на девушку.

Эль моргнула, отряхивая сон, и ответила на взгляд раннара. Тот коротко улыбнулся, на миг придвинулся и легонько поцеловал девушку в волосы.

— Спи, — посоветовал он. — Тебе нужно отдыхать.

* * *

Эль сонно напряглась, будто ощущая опасность, и Гриффин проснулся. Вздохнув, девушка подвинулась ближе и, сунув руки раннару под расстегнутую рубашку, вновь спокойно задышала. Гриффин несколько секунд полежал с открытыми глазами, а после взглянул на Эль.

Бледная кожа, длинные ресницы, нежно-алые губы… Сонная и расслабленная девушка в его белом халате.

— Эль, — позвал раннар тихо.

Девушка вздохнула, потерлась носом о плечо Гриффина и открыла глаза.

— Привет, — сказала она и улыбнулась, а после неосознанно скользнула взглядом по его губам.

Все, что таилось в Гриффине все эти годы, все то, что тугой пружиной было свернуто внутри, вырвалось из-под контроля и обрушилось шквалом эмоций. Нетерпения. Желания. Почти звериной жажды.

Что-то звякнуло, когда Гриффин перекатился, подминая под себя Эль. Жесткий поцелуй смял ее губы, почти кусая, почти причиняя боль, завораживая.

"Всего один поцелуй… Еще секунда", — приказал Гриффин себе и услышал стон, тихий, хриплый, и не сразу понял, что это звук сорвался с губ Эль.

Гриффин заглянул в ее глаза, искрящиеся расплавленным сапфировым блеском. Расширенные провалы зрачков делали их почти черными.

Вот она. Перед тобой.

Женщина, которую ты хочешь.

Хочешь так, что мышцы сводит судорога.

И ты боишься.

Боишься сжигающих тебя эмоций.

Эмоций, что пылают в глубине души уже давно.

Боишься себя.

Боишься ее.

Она красива… По особому красива сейчас. И тебе хочется, чтобы эта красота не была никому видна.

Хочется заклеймить ее. Спрятать от всего мира. И шептать в эти полуоткрытые губы, пока рассудок не покинет тебя, лишь одно слово — моя.

А что потом?

Это "потом" его отрезвило. Руки раннара разжались, отпуская девушку.

— Не стоит, — скорее себе, чем ей, сказал он.

Эль села, недовольно косясь на раннара. Встряхнула головой.

"Что его остановило?" — с тревогой подумала девушка и прикусила губу.

"Сейчас она растеряна, — убеждая себя, подумал Гриффин. — Но это пока. Но… она бы точно возненавидела меня, если бы я поддался собственным желаниям. Простит ли она меня?.."

Гриффин улыбнулся виновато, отстраняясь:

— Ты стала слишком красивой, Эль.

Девушка ожидала услышать в его голосе восхищение, но там не было ничего кроме еле скрытой горечи.

Она не понимала его отношения к ней. Почему он отстранился, если за секунду до этого целовал ее с таким упоением?

"Я подумаю об этом позже, — решила она. — Если заводить этот разговор сейчас, может случится все, что угодно, а лучше иметь возможность уйти, красиво хлопнув дверью, чем застрять где-нибудь в пространстве".

Хотя…

— Почему ты так поступаешь со мной? — спросила Эль. — Почему ты ведешь себя так?

— Как?

— Как сейчас, — выпалила девушка. — Почему? Что не так?

— Эль, я… — Гриффин поднялся и отступил на шаг, пристально глядя на Эль. Взъерошил волосы.

"Она имеет право на ответ", — напомнил он себе.

Эль выжидающе смотрела на него. На долю секунды ей почудилось что-то в облике Гриффа. Он будто на одно мгновение стал старше. Древнее. Мудрее.

Человек из другого мира.

— Ты знаешь кто я. Откуда. Сколько я уже живу на этом свете, — раннар медленно подошел к шкафу, вынул пару бокалов для вина. — Ты знаешь это все. Да. Но, Эль, вряд ли ты осознаешь, что это такое.

— Я понимаю, — упрямо заявила девушка, принимая бокал с темно-красного вина.

— Смотри, — Гриффин поднял бутылку, — это вино урожая двадцатилетней давности. Со временем оно стало лучше, чем в тот год, когда собрали виноград. Время для вина — благо. Но не для нас. Не для меня.

Годы — это груз, опыт. Опыт, который никак не отражается на внешности. По сути, я выгляжу почти также как и тогда, когда стал раннаром.

Мне было восемнадцать тогда. Со мной многое произошло за последний год той жизни. А когда я оказался за пределами того круга, который был моим миром, то просто не знал, что делать дальше…

После, десятилетия спустя, мне удалось хоть немного отпустить свое прошлое. Привыкнуть. И еще столько же, чтобы привыкнуть к тому, что я не меняюсь.

Время — лучший учитель. Оно воспитывает в тебе черствость. Оно выращивает в тебе ягоды недоверия.

Я уже много лет не тот, каким был когда-то. Я не человек. Я не умею мыслить так, как мог когда-то.

Тот мальчишка, каким я был, не задумываясь, позволил бы чувствам завести нас куда-то. Но… Мне восемьсот лет, Эль. Я слишком хорошо знаю, как это. И знаю, что будет дальше.

— Но почему нет? — ничего не понимая, удивилась Эль.

— Я знаю, что произойдет, — повторил Гриффин, криво усмехнувшись. — Сначала все будет очень хорошо. Довольно долго. Но потом твоя привязанность ко мне пройдет. Это не будет твоей или моей виной. Ты просто повзрослеешь или разлюбишь. Время возьмет свое. Ты еще слишком человек, и все твои чувства — чувства человека. А люди… Не бывает вечной любви, просто жизнь короче…

Ты меня разлюбишь и отправишься искать что-то иное.

А я… я останусь.

— Почему ты думаешь, что знаешь меня? — воскликнула Эль. Слезы потекли по ее щекам, гулко падая в бокал.

— Я не знаю, Эль, — он еле заметно улыбнулся. — Я совсем тебя не знаю. Но поверь, пройдет несколько лет или десятилетий, и женщина, с опытом, грузом лет и всем тем, что будет в тебе тогда, заключенная в теле девчонки, не узнает тебя тоже.

Ты не представляешь, что это такое — вечность.

Иногда похоже на безумие.

Так или иначе — все мы сходим с ума поодиночке.

— Но почему ты не хочешь быть вместе сейчас? — нахмурилась девушка. — Пусть несколько лет или десять, двадцать, тридцать…

— Нет, либо навсегда, либо… мне не нужно несколько лет. Для меня это не более чем миг.

— А есть шанс, что через век-другой ты передумаешь? — спросила Эль.

— Может быть, — Гриффин удивился ее вопросу.

— Хорошо, тогда я подожду, — Эль выпрямилась и стерла слезы со щек. — Времени у меня навалом.

Но в ее голове роились совершенно иные мысли.

Боль.

Боль, что он так легко отверг пусть и миг, но миг вместе с ней.

А она?

Она не задумывалась о том, что когда-то так незаметно влюбилась в него, будто какая-то часть ее души встала на свое, только ей отведенное место.

И ведь не важно, что ему больше лет. Не важно, что он такой высокомерный, черствый и жестокий порой. Как сейчас.

Твердолобый.

Она жалела, что тогда, восемь столетий назад они не встретились. Она жалела, что столь молода, что он не верит ее чувствам. Жалела, что в чем-то он все же прав.

Кто может предсказать, насколько сильна ее любовь?

Любовь…

"А разве нет? — прошептал голос внутри. — Разве не потому ты так отчаянно стремишься к нему? Не потому ли, предложи он, пойдешь куда угодно, лишь бы с ним? И именно поэтому если будет нужно подождать — подождешь?"

А он сам? Что он чувствует к ней? Есть ли что-то кроме влечения в его железной голове?

— Гриффин, — тихо позвала девушка, — почему? Все же, ответь. Я не прошу тебя сказать мне "да" или "нет". Просто скажи мне, почему ты это делаешь?

Раннар вдруг усмехнулся, внимательно посмотрев на нее.

Она задала ему самый сложный из терзавших ее вопросов. Тот самый, на который Гриффин не хотел давать ответ даже сам себе.

— Потому что я тебя люблю, — бесцветным голосом ответил он. — Если бы не это, я взял бы все, что смог, и отпустил бы тебя, когда время придет. Но я… Ты не представляешь, что это значит… Я ведь не смогу тебя отпустить. Никогда. До конца времен. До того мига, когда хаос тени не развеет нас. И даже тогда — не отпущу.

Она молча смотрела на него, читая обрывки горьких фраз в глубине его зрачков.

Всегда…

Вместе вечность…

Даже если тебе это будет не нужно…

"А что ждет раннаров после смерти? — спросила она эти глаза, боясь произнести слова вслух. — Что если Этелин доберется до меня раньше?"

Гриффин отвел взгляд. И это напугало ее больше, чем любой его ответ.

Будет темнота.

Будет свет.

Будет хаос.

И тень завершит еще один виток своей жатвы.

"Что ж… — решила для себя Эль. — Пока не настанет этот миг… Я надеюсь… успею доказать тебе, что люблю".

* * *

Эль едва не сгрызла ногти, ожидая возвращения Гриффина. Раннар отсутствовал не так уж долго, но каждая новая минута в одиночестве рождала все больше и больше ужасных картин гибели молодого человека в фантазии девушки. Не в силах усидеть на месте, Эль принялась вышагивать по квартире, то и дело тихо ругая глупого раннара.

Когда наконец появилось знакомое ощущение и сквозь тень Эль уловила порыв ветра, девушка издала настолько громкий вздох, что появившийся посреди квартиры Гриффин с удивлением на нее покосился.

— Тебя так долго не было, — выпалила Эль, шагнув к раннару и от избытка чувств ткнув его кулачком. — Ужасно долго.

— Мне нужно было побывать в нескольких местах, — пояснил раннар, опускаясь на диван.

Только теперь Эль заметила, что Гриффин выглядит изможденным и поникшим.

— Что стряслось? — предчувствуя плохие новости, глухо спросила она.

— Не знаю, — признался Гриффин и растерянно моргнул. — Не представляю. Я собирался встретиться с Саладином. Но тот не появился… И ни в одном из известных мне укрытий его нет.

— Неужели?.. — пробормотала Эль и прижала руку к губам, не позволяя себе закончить не то вопрос, не то предположение. Лучше не произносить вслух.

— Я не знаю, — тихо произнес раннар и покачал головой. — Не знаю. Не знаю.

— Это ведь Саладин, — стараясь говорить уверенно, напомнила Эль.

— Именно. Это Саладин. Он древний интриган, плут и придурок. Мой самый близкий друг. Наставник. Самый надежный союзник. Он умный. Хитрый. Опытный. И очень сильный. И еще никогда он не пропускал встречи, — выпалил Гриф.

— Возможно… Что-то случилось? — предположила девушка.

— Скорее всего, — отозвался Гриф, прикрывая глаза. — Вот только явно ничего хорошего. На месте встречи я не обнаружил каких-либо следов пребывания там охотников или кого-либо из раннаров. Значит, если они увязались за Саладином, то он не стал вести их за собой в укрытие. И либо отправился куда-то еще, либо его схватили.

— Ты сам сказал, что он хитрый, — убежденно прошептала Эль. — Он опытный. Наверняка ему удалось скрыться.

— Вероятно, — кивнул раннар. — Но, боюсь, он может быть уже мертв. Или сильно ранен. А я даже не могу ему помочь, потому что не знаю, где искать. И не надо ли уже начинать выслеживать Этелин. Если Саладин мертв, то мне остается только попытаться прикончить эту заразу первым, пока она не перебила и остальных. Пусть я не люблю раннаров, но эта стерва за одну только Абелин мне должна.

Гриффин говорил без эмоций, тихо. Как говорят люди, давно принявшие решение и смирившиеся. Эль закусила губу, глядя на раннара. А потом едва не взвыла, когда кое о чем вспомнила.

— Что?

Эль подскочила, пронеслась по квартире стремительным росчерком и сцапала с тумбочки шкатулку.

— Это должно быть здесь, — прошептала девушка, садясь рядом с Гриффином. После короткой паузы она откинула крышку, не глядя отложила в сторону фотографии и со вздохом осмотрела оставшееся содержимое.

— За эти годы Саладин приходил к нам несколько раз, — пояснила она. — В последний раз он передал Абелин вот это… — Она извлекла на свет довольно крупное кольцо-брелок с единственным довольно крупным ключом. — Он очень просил беречь ключ. Он не должен был попасть не в те руки. Но ведь по вещам раннаров не найти, даже если есть ключ он их убежища.

— Так вот почему ты прихватила шкатулку.

— Тут еще самое дорогое из вещей Абелин, — призналась эль. — Не хотелось оставлять все этой карге Этелин.

— Дело не в ключе, — ощупывая кусочек металла, украшенный алой эмалью, заключил раннар. — И да, по просто вещам раннара не найдешь. Но это не просто вещь. Это почти точное указание места, где Саладин может находиться.

— Как это?

— Это не эмаль, — постучав по блестящему алому кружочку, сказал Гриффин. — Это особым образом зачарованная кровь. Это я показал Саладину, как сделать что-то подобное. Это довольно опасный способ, но о нем вряд ли знает Этелин, поэтому она не догадалась бы присмотреться. Если все сделано верно, то кровь может стать отличным маяком, по которому я смогу найти Саладина, куда бы тот ни направился. Что именно Саладин сказал, когда отдавал ключ Абелин?

— Я не знаю всего, — вздохнула девушка. — Они не хотели, чтобы я слышала. Шушукались. Я подслушала лишь самый конец разговора, когда Саладин передавал ключ. Но он выглядел очень спокойным, как всегда. Шутил и заигрывал и Аби. Похоже, он или просто перестраховывался, или я ошибаюсь с назначением ключа.

— Это очень в духе Саладина, — покачал головой Гриффин. — Он давно приучил всех, что если ввязывается во что-либо, то делает это спонтанно. Но это не так. Этот пройдоха просчитывает ходы на десятки вперед, учитывая вероятности. И чем он спокойнее, тем лучше. Значит, он уверен в себе.

— Опасно быть слишком уверенным в себе, — не согласилась Эль.

— Он, как и я, очень доверял Абелин. Их дружба была проверена даже не годами или столетиями, а целыми тысячелетиями. Мне Саладин тоже доверял, но выбрал именно Абелин. Возможно, ей он рассказал причину такого выбора. Вполне возможно, что путь в убежище он указал для того, чтобы у Аби в случае чего была возможность спрятаться.

— Разве у нее не было своих укрытий? — удивилась Эль.

— Я познакомился с Абелин тогда, когда смерть ее уже не страшила. А в последнее время ее и жизнь тяготила, — сказал раннар. — Она избавилась от своих укрытий, свято веря, что, затесавшись среди людей, станет невидимой для всех. Мы с Саладином об этом знали. У нее было лишь два или три места, но довольно обычных. Скрытых, но не тайных. Единственная причина, почему Саладин предложил ей вариант с убежищем, — ты.

— И что теперь мы будем делать?

— Мне нужно проверить, куда ведет этот след, — ответил Гриффин.

— Я иду с тобой, — решительно сказала девушка.

— Нет, — тут же отрезал раннар. — Ты остаешься здесь.

— Нет, я пойду с тобой. Во-первых, мне страшно здесь одной. А во-вторых, если Саладин ранен, то я смогу ему помочь. Я не в состоянии воскрешать, но за эти восемь лет мне удалось развить свою способность лечить других.

Да и собственные раны Эль уже почти исчезли, что Гриффину пришлось неохотно, но признать.

— Я не хочу волноваться еще и о тебе, — сказал он.

— Именно поэтому я хочу быть рядом, — ответила Эль. — Так нам обоим будет спокойнее.

Раннар покачал головой, всем своим видом показывая, что она не права. Но, видя упертость Эль, в конце концов сказал:

— Хорошо. Но сначала мы должны подготовиться ко всем непредвиденным вариантам. Возможно, мы просто найдем сегодня Саладина. Но… я волнуюсь, что сегодня мы вновь столкнемся с Этелин. Она рыщет по свету. Ищет тебя и всех сильных раннаров. Как только она избавиться от тех, кто хоть как-то ей противостоит, и займет твое тело, уже никто не сможет с ней справиться.

Эль попыталась представить, что будет с самим миром, когда Этелин станет самой сильной из живущих раннаров, но картинка ей не понравилась. Она пока еще очень плохо понимала взаимосвязь, но наблюдения Гриффина, записанные в его блокноте, наводили на неприятные мысли.

"Еще больше войн, еще больше трагедий, — с ужасом призналась она себе. — Сама природа взбунтует. Она уже бунтует. Наводнения, тайфуны, выпадающий посреди лета снег и бесснежные зимы… Дело уже не в нас. Все гораздо масштабнее. Никто не вспомнит о нас, остальных раннарах, если мы погибнем, но все люди на этой планете заметят миг, когда не станет тех, кто одним своим существованием поддерживал шаткое равновесие".

Выдвинув все ящики и распахнув все шкафы, Гриффин стал собирать необходимый им инвентарь. На столике постепенно собралась целая гора всевозможных мелких штучек, с виду бесполезных побрякушек, цепочек и тому подобных предметов.

Среди своих вещей Гриффин разыскал самые узкие джинсы, которые могли бы подойти Эль, удобную футболку и куртку из мягкой серой кожи с кучей внутренних кармашков. Обувь Эль оставила свою, пришлось лишь немного отчистить ботинки от засохшей крови, грязи и пыли. Раннар нашел так же широкий пояс и, повозившись с ним, набил в толстой коже дополнительных дырок.

— Смотри, — велел он, закрепляя пояс на Эль, когда она переоделась. — Никакой особой разницы нет, лишь бы сработало, поэтому в случае опасности дернешь и бросишь в противника. Тут самая разная магическая мелочевка, вроде пыли забвения и просто мелкой дряни, которая должна на время вытолкнуть кого угодно из тени или наоборот запихнуть в нее. Против охотников — самое то. Они пользуются оружием. Обычным оружием, но против чар им противопоставить нечего.

Приговаривая это, Гриффин быстро и уверенно цеплял за дырочки все те странные штуки, которые вытряхнул на стол, так что вскоре у Эль появился весьма причудливый пояс с кучей подвесок из металлических, деревянных и пластиковых брелочков, цепочек и даже пучков перышек с камешками. Со стороны выглядело глупо, но девушка резонно отметила, что лучше немного побыть глупой, чем внезапно стать мертвой.

Из широких кожаных ремешков Гриф собрал конструкцию, легко спрятавшуюся под курткой и скрывшую закрепленный под мышкой нож. Нож был странный, очень легкий и сделанный полностью из какого-то черного камня.

— С обычным оружием на раннара идти нечего, а пользоваться боевой магией ты при всем желании не сможешь, — пояснил Гриффин. — Но рану от обсидиана не так просто залечить. Да и шрам останется навсегда.

Нашлась в запасах Гриффина и самая настоящая плеть, которую он затолкал Эль в карман куртки, предварительно что-то с ней сделав.

— Постарайся не ударить меня или саму себя, — предупредил он.

— А ты? — удивилась Эль, когда Гриффин накинул свою коричневую куртку и внимательно оглядел квартиру.

— Все мое при мне, — ответил раннар хмуро и подошел к девушке вплотную. — Держись крепко и не отпускай. Я не пойду напрямую, не хочу раскрывать еще и это место. Нам предстоит долгая цепь скачков. Не хочу, чтобы тебя отшвырнуло где-то на середине пути.

— Я уже не маленькая, — напомнила Эль, обнимая раннара. — Я помню всю необходимую технику безопасности. И у меня нет никакого желания тебя отпускать. Во всех смыслах, — добавила она после паузы, внимательно следя за реакцией Гриффина.

Тот со вздохом посмотрел на нее сверху вниз, отмечая какой хрупкой, но в тоже время соблазнительной Эль выглядела в его одежде. И, не выдержав, наклонился, чтобы запечатлеть на ее губах легкий поцелуй. Но Эль ловко его одурачила, стремительно привстав и превратив мимолетное касание губ в сокрушительную атаку. На секунду оба позабыли, где находятся и что происходит. Как два иссушенных жаждой путника они припали друг к другу, стискивая друг друга в объятиях. И даже провалились по ту сторону тени, когда на миг Гриффин потерял над собой контроль. Когда острый клык впился Эль в губу, она охнула и распахнула глаза, а потом с улыбкой вытащила их обратно в обычный мир.

"Сильна, — отрешенно подумал Гриффин. — А ведь еще не стала тем, кого другие бы назвали настоящим драконом. До этого еще сотни и сотни лет".

— Саладин, — с неохотой оторвавшись от раннара, напомнила Эль.

— Именно, — согласился тот и сосредоточился на красном пятнышке на ключе.

— Да.

— Это не прогулка, — еще раз напомнил Гриффин. — Возможно, мы идем прямо на встречу с Этелин. Будь ко всему готова.

Эль кивнула, совершенно не представляя, что именно будет делать при встрече с раннаркой.

"Не важно, — подумала девушка. — Может Гриффин прав, и я слишком импульсивна, совсем еще человек, но я устала жить в страхе. Устала постоянно бояться. И сейчас страх и неизвестность пугают больше, чем столкновение с реальным противником. Не важно. Пусть будет так".

Перемещение было долгим и тяжелым. Холодный ветер пронизывал до костей даже сквозь крылья. Эль вжималась в Гриффина и думала лишь о том, чтобы не завопить от боли.

— Почему так холодно? — выпалила она, боясь, что вот-вот потеряет сознание.

— Тень пьет силу, — ответил раннар. Его лицо было белее, чем прежде — ему было не легче Эль. — Потерпи.

Девушка кивнула и прикусила губу, этой малой болью отвлекая себя от страха и ужаса, иголочками пронизывавшими все тело, пытаясь добраться до сердца и остановить его бег.

Глава 16

Жизнь циклична. Созидание и разрушение, жизнь и смерть, перерождение и гибель — все повторяется. И будет повторяться.

Из дневников Гриффина

Они вышли из тени на широком каменном выступе, под которым на сотни и сотни метров вниз зияла пропасть.

— Где мы? — опешила Эль.

Она ожидала очутиться где угодно, но не в горах. Ей казалось, что Этелин, хоть та и была злобным существом, не станет прятаться в таком месте.

Ветер, завывая, бросил им в лица холодную морось, летевшую с неба, завертел, пытаясь сбить с ног, и взвизгнул в трещине в скале над головами Гриффина и Эль.

— Идем, — позвал раннар, углубляясь в пещеру. — Нам нужно спешить. Это ее территория. Здесь Этелин может обнаружить нас быстрее, чем мне бы хотелось.

— Но ведь ты нас прикроешь? — понадеялась девушка.

— Естественно, но это не поможет, если мы столкнемся с ней нос к носу, — пояснил Гриффин. — Я не смогу провернуть тот фокус, что удался мне в доме твоего отца. Тогда ты была еще неполноценным раннаром, а Этелин пряталась под личиной Фионы. Сейчас нам не удастся обвести ее вокруг пальца.

Эль кивнула и последовала за Гриффином, стараясь не шуметь. В сквозном проходе каждый звук разносился во все стороны эхом, и девушке казалось, что с каждой секундой хруст каменной крошки под ногами все громче и громче.

— Нам стоит найти Саладина, если он жив, и поскорее уйти отсюда, — сказал Гриф. — Не считай меня трусом.

— Я и не считаю, — отмахнулась Эль. — Я ведь сталкивалась с ней, Гриффин, и знаю, что Этелин сильна. Очень сильна. И дело не только в тех раннарах, которых она убила. Ее уверенность и злость настолько велики, что при желании Этелин сокрушит этот мир. Она считает себя самой сильной, не сомневается в этом.

— Храбрость города берет, — невесело усмехнулся Гриффин. — Поспешим.

Они дошли до поворота коридора и стали спускаться вниз по вырубленным в камне ступеням. Через каждые десять ступеней срабатывал датчик, и следующие десять ступеней освещала лента мигающих светодиодных огоньков.

— А она подготовилась, — невесело отметил Гриффин. — Это не убежище раннара, иначе мы не смогли бы войти, но это место было подготовлено для использования.

— Мы дали ей время, — напомнила Эль. — Мы дали ей восемь лет. Она их использовала.

— Эти восемь лет были даны не ей, а тебе, — повернувшись к девушке, пояснил Гриффин. — Мы прятали тебя для того, чтобы ты успела повзрослеть. Стать настоящим раннаром. Чтобы ты научилась себя защищать. Мы рассчитывали на то, что Этелин еще долго будет искать тебя.

Эль замерла.

— Вы спрятали меня, чтобы однажды я смогла выстоять против нее? — спросила она прямо.

— В том числе, — подтвердил Гриффин. — Но прежде всего ты должна была выжить.

— Ты с самого начала это задумал? — уточнила Эль, удивляясь, что подобное открытие вовсе не злит, хотя должно было. — Ты отослал меня для того, чтобы…

— Эль, — перебил раннар. — Никто из нас не планировал однажды столкнуть тебя с Этелин. Пойти. Мы лишь знали, что она не остановится, а это значит, что однажды вам пришлось бы встретиться. Это было бы неизбежно. И мы лишь хотели, чтобы это произошло как можно позже. Если бы произошло.

Девушка вздохнула, шагнула к раннару и порывисто к нему прижалась.

— Я не буду тебе врать, — прошептал он. — Я тебе никогда не врал.

— Ты просто не сказал мне об этом тогда, — ответила Эль.

— Для твоего же блага, — прошептал Гриф, целуя девушку в висок. — Тогда ты была все еще человеком, а люди верят, что время имеет значение. Люди склонны верить, что за десяток лет о них могут забыть.

— Гриф…

— Я не хотел, чтобы ты жила в страхе и постоянно ждала нападения, — перебил ее раннар.

— Почему?

Может виной всему был сам момент, а может неизвестность, ожидавшая их впереди, но Гриффин тихо ответил:

— Потому что, глупая. Потому что это странно и нелепо, но ты мне понравилась с самой первой встречи. Ведь так бывает, да? — Он погладил ее по волосам, заправив за ухо выбившуюся прядь. — Иногда в жизни кто-то появляется. Появляется внезапно. И становится частью этой жизни. Солнечным лучиком, согревающим лицо в ясный день. Синим небом над головой. Яркими красками, что наполняют прежде серую действительность. Музыкой в тишине. Так бывает…

Эль улыбнулась и прижалась теснее, но не ответила, боясь нарушить этот важный момент.

"Да, Гриффин, так бывает, — мысленно согласилась она. — И я не хочу, чтобы кто-то нас снова разлучил".

Эль вздохнула, чувствуя, как что-то в ней, какая-то последняя деталь встает на место, довершая рисунок, прежде бывший незаконченным.

"Каждому нужна любовь. Каждому нужна надежда. И каждому нужна цель, чтобы преодолеть все невзгоды, — решила девушка. — У Этелин есть цель. Она жаждет все разрушить. Она не построит новый мир на обломках. Нет. А я… Моя цель сохранить. Сохранить хотя бы часть этого мира, потому что он мой. Этот мир важен для меня. Мы с Этелин как порядок и хаос, как жизнь и смерть. Пусть мне придется посмотреть ей в глаза… Но она не увидит в моем взгляде человеческую девочку, какой я была когда-то. Мне есть что защищать. И я буду бороться".

Привстав на цыпочки, Эль едва ощутимо коснулась губ Гриффина губами и улыбнулась. А он, словно принимая ее победу и свое поражение перед ее терпением, обнял девушку и поцеловал в ответ.

Для долгого и глубокого поцелуя не было времени. Да и место казалось не подходящим. Но Гриффина это не остановило.

Он прислонил Эль к стене, и они долго упивались вкусом поцелуя, танцем языков и ощущением опасности. Она потерялась, позабыла обо всем. И лишь когда раннар отступил, наконец взяв себя в руки, Эль вспомнила где они.

— Нам нельзя… — задыхаясь, прошептала она.

— Здесь, — завершил фразу Гриф.

Эль фыркнула, но потом довольно улыбнулась.

Даже если это последняя минута ее жизни, она рада, что сейчас рядом с ним.

* * *

Они спускались довольно долго, всякий раз прислушиваясь к тому, что происходило далеко впереди, но всякий раз до слуха раннаров доносилась лишь размеренная капель воды.

— Странное место, — прошептала Эль, то и дело трогая влажную стену вдоль каменной лестницы. — Зачем прорубать такой проход внутри горы?

— В тени все раннары светятся, — напомнил девушке Гриффин. — И хотя в той реальности все представляет собой лишь тени и туманы, камень чуть блокирует свечение.

— Именно поэтому одно из твоих убежищ в скале? — улыбнулась Эль.

— Да, и поэтому раннары любят старинные особняки, построенные из камня, — добавил Гриф. — Это не десятки и сотни метров слоя камня, но интуитивно за камнем мы чувствуем себя в большей безопасности, чем в коробках из стекла и бетона.

Какой-то отдаленный звук привлек внимание девушки и остановилась.

— Слышишь? — спросила Эль, придержав раннара за руку.

Гриффин замер, вслушиваясь. И пробормотал, когда звук повторился:

— Это железо… Цепь…

— Ох… — только и смогла вымолвить девушка. — Это Саладин? Он там?

— Не похоже, — ответил раннар и покачал головой. — Смотри. — Он вынул из кармана тот самый ключ, который использовал в качестве маячка. — Если бы этот блондинистый шут был там, крупицы его крови начали бы светиться.

Маленькое пятнышко, больше похожее на красную эмаль, оставалось спокойным и темным. Эль осторожно тронула ключ кончиками пальцев, вспомнив Абелин.

— Тогда…

— Пойдем, — прошептал Гриффин.

Они продолжили спускаться, пока лестница не закончилась и не вывела в широкую пещеру. Из нее несколько проходов вели куда-то вверх, но Гриффин уверенно направился к самому левому проходу. Поднимаясь по небольшому уклону вслед за раннаром, Эль нервно сглотнула, вновь услышав звон, теперь отчетливо разобрав шелест цепей о камень. С каждым шагом все больше и больше подступал удушливый сладковатый запах.

— Что это? — едва слышно спросила Эль. — Это…

— Будь готова к худшему, — предупредил раннар.

Вскоре они поднялись в еще одну пещеру, тускло освещенную парой световых колодцев. Эль прикрыла рот, чтобы не закричать, когда увидела легкое копошение вдоль стен, и гулко сглотнула.

— Гриф, это же… — прошептала девушка.

— Тише, не бойся.

— Это же…

— Да, — подтвердил раннар, и даже в тусклом свете Эль заметила, как по лицу Гриффина скользнула тень ярости.

Полумрак скрадывал детали, но Эль все равно смогла рассмотреть прикованные к стенам цепи, скрюченные изможденные тела с торчащими под кожей костями, слабые едва сформированные крылья, проступающие под иссохшими потрескавшимися губами клыки.

— Это же… — глядя на людей, которым не повезло стать раннарами и попасться на глаза Этелин, всхлипнула Эль.

Она сжалась и прислонилась к Гриффину, чувствуя, как ускользает сознание. Ей могло не повезти, она могла оказаться здесь…

Сглотнув, девушка шагнула вперед, подходя к ближайшему скрученному телу. Гнилистый сладкий запах усилился, когда существо, пол которого не угадывался, сжалось еще сильнее, стремясь спрятаться, отодвинуться подальше от протянутой руки.

— Не бойся, — попросила девушка. — Не бойся. Мы не сделаем тебе плохо. Мы поможем. Мы хотим помочь. Гриф, почему так случилось? Почему они… почти превратившиеся?

— Их заперли здесь, не дав пищи и не создав условий, чтобы изменения прошли нормально, — ответил раннар. — И тень вытянула из них силы… И в итоге их истинный облик стал просачиваться в это измерение.

Эль прикусила губу и осторожно тронула ледяного острого плечика.

"Это девушка, — поняла она. — Господи. Это девушка"

— Детка, позволь… — пробормотала Эль, разворачивая создание к себе. Горячие слезы скатывались по ее щекам, пока Эль осматривала серую кожу и проступающие сквозь кожу позвонки. — Я не сделаю тебе больно.

Сосредоточившись, Эль с любовью обняла девушку, делясь своим теплом. Слабенькое тельце задрожало в ее руках.

— Держись, милая, — прошептала Эль, прижимая девочку к себе. — Сейчас станет чуть легче.

Эль мало тренировалась, но Абелин объяснила ей принцип той целительной силы, которая таилась в прикосновениях девушки. И теперь Эль очень хотелось дать побольше, спасти хоть несколько жизней, пострадавших из-за сошедшей с ума раннарки.

— Их тут девять, — пробормотал Гриффин, обойдя пещеру. — Но живы пока трое…

— Значит, она убила как минимум девятерых раннаров, а потом нашла тех, кто должен был стать следующими и заперла здесь? — со слезами в голосе спросила Эль, наблюдая, как девочка в ее объятиях перестала вздрагивать и стонать.

— Как минимум, — согласился Гриффин. — Думаю, их больше.

— Но зачем они ей? Зачем измываться над теми, кто даже не сможет ничего ей противопоставить? — с бессильной злостью спросила девушка.

— Это способ контроля, — ответил Гриф. — Она убивает раннаров, ослабляя группу, а новых отрывает от клана и возможности стать раннарами. Если ее не остановить, то через некоторое время она превратит это в бесконечную игру по отлову и измывательствам над каждым новым и новым раннаром. Еще и охотников к этому подключит. И в конце концов… в конце концов останется одна и будет с улыбкой наблюдать за копошением у своих ног.

Эль сглотнула горькую слюну, чувствуя, что ярость в ней достигла пика. Внезапно стало все равно. Захотелось отыскать Этелин и своими руками избавиться от нее.

— Эль, среди подвесок… там есть подвески с бусинками? — спросил Гриффин.

Девушка дрожащими руками ощупала гроздья подвесок на поясе, выискивая те, о которых спросил раннар.

— Найди красные бусинки, — велел он. — Они должны быть со слабеньким коктейлем из трав. Я не думал, что их придется использовать так, но это хоть какая-то пища.

Эль поскорее выбрала нужные бусинки и помогла живым их проглотить.

— Нужно вывести их отсюда, — кусая губы, сказала девушка.

Гриффин кивнул, и они приступили к делу. Пользоваться перемещением было опасно, поэтому им потребовалось значительное время, чтобы освободить раннаров от цепей, а после перенести в большую пещеру, а из нее поднять по лестнице вверх, на уступ. Пусть там было холодно и сыро, но раннары тут же оживились и как-то приободрились, увидев свет и мир вокруг. Выглядели они кошмарно, но Эль старалась не смущать их взглядами и слишком жалостливым тоном.

— Мы заберем вас отсюда, когда будем возвращаться, — пообещала она, точно не зная, вернутся ли они после встречи с Этелин.

Когда они вновь спускались вниз, Эль тихо спросила:

— Как думаешь, она здесь?

— Похоже, что нет, — отозвался Гриффин. — Но, подозреваю, скоро появится.

На этот раз Гриффин отправился в самый правый проход. Им пришлось подниматься не меньше получаса, прежде чем они вышли в следующую пещеру. Одна стена этой пещеры представляла собой ряд вырубленных из сплошной породы колонн, поддерживавших свод. Сквозь проемы в пещеру проникал яркий свет.

— Похоже, мы пришли с черного хода, — не выдержала и усмехнулась Эль.

Ее переполняли эмоции. Страх за себя и Гриффина ушел, осталась лишь злость, теперь переплавившаяся в злорадное веселье.

— Саладин где-то здесь, — пробормотал Гриффин, вытащив из кармана ключ.

Красная эмаль на нем пульсировала и светилась, будто повторяя человеческий пульс.

— Что с ним? — встревожилась Эль.

— Он где-то рядом, но… я его не вижу, — сказал Гриффин, взглянув на Эль.

Они переглянулись и одновременно подошли к краю пещеры, чтобы выглянуть за ее пределы.

— О боги, — воскликнула девушка, заметив окровавленную веревку, привязанную к одной из колонн.

Встав на колени и перегнувшись через край, она смогла рассмотреть то, что было привязано к противоположному концу веревки. Назвать это человеком не поворачивался язык, но Эль узнала залитые кровью золотистые волосы и изодранную в клочья одежду, прежде бывшую ярко-фиолетовым деловым костюмом.

— Вытащи его, — взмолилась девушка. — Вытащи, Гриффин.

Они вдвоем ухватились за веревку и стали тащить раннара внутрь. Эль рыдала в голос, не замечая, как слезы капают на испачканные кровавой коркой веревки, окрашивая ее руки бурыми разводами.

— Он дышит, — в священном ужасе произнесла девушка, когда они смогли втянуть тяжелое тело в пещеру.

Саладин и правда дышал, с удивительной силой цепляясь за свое разбитое тело. Гриффин быстро его осмотрел, обнаружив множественные переломы рук, ног, ребер, удары ножом, порезы. Все тело раннара так густо покрывала кровь, что Гриффин даже решил, что с него частично сняли скальп и выкололи глаз, но, захрипев, Саладин открыл оба глаза и безвольно взглянул на приятеля.

— Умник… — прохрипел он, морщась от боли. — Ну ты и дурак. Зачем пришел сюда?

— За тобой, — с улыбкой ответил Гриффин. — Думал, я могу тебя бросить?

— Абелин…

— Она мертва, Сал, — перебил друга Гриф.

Саладин вздохнул, но, переведя взгляд на Эль, едва заметно улыбнулся разбитыми губами:

— Привет, крошка.

— Сал…

— Она скоро будет здесь, — произнес блондин. — Она была уверена, что ты придешь, Умник. Она добилась своего.

— Еще нет, — твердо сказала Эль.

— Разве? — раздался позади них довольный смешок, заставившись Эль подскочить на месте.

Она обернулась и уставилась на яркую красивую блондинку, облаченную в кроваво-красное бархатное платье, слишком откровенное и открытое для того пронизывающего ветра и сырости, которые царили в этих горах.

— Моя дорогая, — глядя на Эль, прошептала Этелин и облизнулась, будто предвкушая настоящее пиршество. — Ты пришла ко мне.

— Не дождешься, — хмуро ответила Эль. Ее трясло, но девушка не посмела отступить ни на шаг, зная, что этим лишь порадует раннарку, показав свою слабость.

"Она хочет мое тело, но она его не получит" — решила Эль, свирепо глядя на Этелин.

— Эль, отойди, — попросил Гриффин.

Уложив Саладина поудобнее, раннар поднялся и вышел вперед, заслоняя собой Эль.

— Уйди с дороги, — прошипела Этелин, с презрением глядя на Грифа.

Эль сглотнула, глядя на то, как раннарка создает прямо из воздуха две огненные плети. Глаза Этелин засветились, а за спиной развернулись черные крылья, давая понять, что раннарка достаточно сильна для схватки. Гриффин напрягся, мгновенно меняя облик. В считанные секунды человек превратился в существо, более всего похожее на человекоподобного грифона. Цвет его кожи, чешуи и крыльев походил на серый гранит, от чего создавалось впечатление, что одна из горгулий с какого-нибудь собора ожила и забралась в горы, чтобы растерзать своего врага.

— Глупый мальчишка, — прошипела Этелин. — Тебе со мной не справиться.

— Я все же попробую, — хмуро отозвался Гриффин.

Эль даже вскрикнуть не успела, когда эти двое сцепились. Этелин стремительно обвила Гриффина огненными жгутами, причиняя ему адскую боль и оставляя глубокие кровоточащие подпалины на шкуре. Но грифон даже не взвыл от боли, лишь еще больше рассвирепел, яростно царапая спину и крылья раннарки длинными изогнутыми когтями. Этелин завопила. Она кричала так громко, что Эль с трудом осознала, что раннарка выкрикивает какие-то слова на незнакомом девушке языке.

— Тебе это не поможет, — выдохнул Гриффин, отшатываясь в сторону. С его крыльев на каменный пол градом застучал кровавый дождь. Этелин осклабилась и довольно слизнула с подбородка каплю крови длинным черным языком, но выглядела раннарка не на много лучше Гриффина. Он в клочья разорвал ее крылья, и те повисли черными тряпками за спиной Этелин.

— Зато мне поможет тень, — взвыла она, поднимая руки к потолку.

Первым среагировал Саладин. Эль обернулась на стон раннара, пытаясь понять, что происходит, а потом мир внезапно выцвел. Злые порывы ветра хлестнули девушку по лицу и плечам, сбивая с ног. Ее прокатило по полу и с силой ударило о колонну, в мире тени ставшую лишь столбом тумана посреди сплошной серости и блеклости.

Гриффин зло зарычал. Этелин оказалась достаточно сильна, чтобы всех их вытянуть в тень. Этот мир, лишенный всяких эмоций, тут же жадно вцепился в Грифа, выпивая из него силы. Раннар непроизвольно упал на колени, но продолжил сопротивляться.

Кровь.

Много крови.

Ему показалось, что он слышит голос тени. Ее довольное причмокивание.

Вокруг Гриффина воздух окрасился в алый цвет, а его кожа и крылья начали стремительно тускнеть.

Эль вскрикнула, увидев, что Гриффин непроизвольно запрокинул голову и начал заваливаться на бок. Этелин стояла поодаль и на ее губах медленно расплывалась довольная усмешка.

— Глупый мальчишка, — довольно произнесла она. — Пусть ты навредил этому телу, но очень скоро у меня будет новое.

Раннарка перевела взгляд на Эль и довольно расхохоталась.

— Нет, — прохрипел Саладин. — Неужели все вот так закончится?

— Да, мой славный старый враг, — весело ответила ему Этелин. — Именно так.

"Именно так, — подумала Эль, глядя, как Этелин подходит ближе. — Все именно так и закончится…"

Она сорвала с пояса горсть подвесок и с силой швырнула под ноги Этелин. Та заворчала, когда ее бархатное платье, ставшее серым в мире тени, занялось бесцветным пламенем.

— Глупая девочка, — с нежностью сказала Этелин. — Перестань сопротивляться. И тогда тебе не будет больно.

— Эль, беги, — хрипло крикнул Гриффин, протягивая к ним руку, но не в состоянии сдвинуться с места. — Уходи.

Эль с печалью взглянула на любимого, но не пошевелилась. Ей было страшно, но что-то подсказывало, что убегать бесполезно.

Этелин найдет ее. Выследит, как добычу. И сделает то, что задумала.

— Хорошо, — внезапно сказала Эль, взглянув прямо на раннарку. — Пусть будет так, как ты хочешь. Но отпусти их.

— Глупая девочка, — проворковала Этелин, протягивая руку и впиваясь ногтями в подбородок девушки. — Ты не в том положении, чтобы что-то требовать. — Довольно улыбнувшись, Этелин наклонилась и запечатлела кровавый поцелуй на щеке Эль. — Как давно я этого хотела. Дракон. Сильное тело.

Больше ничего не сказав, она нависла над Эль. Вмиг девушку окружила плотная завеса черного дыма, спеленывая, подобно паутине, проникая в рот, нос, уши и глаза. Эль перестала что-либо видеть и слышать. Казалось, она очутилась в одном из самых ужасных кошмаров. Даже тело перестало ей подчиняться.

Потом пришла боль. Яростная. Жгучая. Эль никогда не испытывала на себе действие кислоты, но была уверена, что это очень похожее ощущение. Ей хотелось кричать, но повсюду была тьма, не позволяя девушке шевелиться. Она оказалась заперта в собственном теле и не могла ничего поделать.

— Ну вот, — довольно прошептала Этелин ее губами, ее, Эль, голосом. — Почти.

"Нет" — мысленно воскликнула Эль.

— Да, — радостно ответила ей раннарка. — Мы славно заживем. А через какое-то время ты исчезнешь.

"Это ты исчезнешь, — подумала Эль, ощущая ярость и уверенность. — Ты"

— Глупая девочка, — пожурила ее Этелин.

"Нет, — ответила ей Эль. — Я не глупая, это ты самоуверенная"

Тьма была кругом, повсюду, но Эль сосредоточилась и заставила себя отрешиться от этого неприятного ощущения. Это принесло так необходимый ей покой.

"Ты хаос, — подумала она. — Ты не раннар, раз создаешь хаос. Тебя не должно быть в этом мире. Ты нарушаешь равновесие".

Слова не принадлежали Эль, они приходили откуда-то из прошлого, из чужой памяти, из слов, однажды сказанных Абелин, из слов тех, кто был до Эль. Из силы, что объединяла всех раннаров.

Есть ли Бог?

Эль знала, что раннары в него не верят. Они верят в Полотно Судьбы и Предназначение. Но в этот миг Эль ощущала что-то, что могла сравнить лишь с божественной силой. Силой, что создавала свечение раннаров в сером мире тени. Простая уверенность. Непоколебимая, как столб. Вечная, как само бытие.

Восемь лет назад Эль была просто девушкой. Самой обычной девушкой. Одной из многих. Она ничем не отличалась от остальных. Случайность сделала ее раннаром. Случайность навязала ей это противостояние, которое Эль не выбирала сама. Но где-то там, среди знаний и возможностей, подаренных новой судьбой, она обнаружила, что, хоть и не способна изменить свою новую сущность, но может изменить сам мир. И она собиралась избавить этот мир от Этелин.

Ничего не видя и не чувствуя, Эль потянулась к тени. Она представила ее холод и свирепость, представила ветер, иголками впивающийся в лицо, и открылась Этелин, окончательно впуская ее в себя. Та довольно заурчала, устраиваясь внутри. Эль это чувствовала, но терпела, хотя было странно, что кто-то натягивает ее, как кожу.

Когда глаза Эль вновь смогли видеть, она обнаружила безвольно раскинувшееся у своих ног стройное тело, некогда принадлежавшее Фионе.

"Возможно, та девочка, которую мы нашли, — раннарка, пришедшая на смену Фионе. Или… Аби…"

Ветер тени все еще свирепствовал вокруг, Гриффин и Саладин не шевелились. Этелин растянула губы Эль в довольной улыбке.

— Наконец-то, — прошептала раннарка.

"Ты кое о чем забыла", — с удивительным спокойствием подумала Эль.

— О чем? — злорадно фыркнула Этелин.

Сейчас со стороны она вновь напоминала ту раннарку, которую Эль увидела на сборе клана. Тогда Этелин в теле Фионы тоже вела себя странно. Видно Фиона тоже не исчезла сразу, некоторое время раздражая Этелин своим присутствием, делая из нее безумную женщину с раздвоением личности.

"О том, что ты заняла тело дракона", — ответила ей Эль.

— Драконы — самые сильные раннары, — рассмеялась Этелин. — Я самая сильная.

"Именно, — согласилась Эль. — Тень любит силу… Много-много силы…"

Смерть и жизнь, хаос и гармония… Перерождение и гибель… Голова и хвост… Уроборос… Этот змей тоже был драконом.

Сосредоточившись, Эль вновь прислушалась к тени, а потом, преодолевая сопротивление Этелин, раскрылась этому миру. Она не знала, как это сделать, но инстинктивно чувствовала, как должна действовать. Ветер тени проник в тело, радостно впиваясь в душу, высасывая ее вместе с силой.

— Что ты делаешь? — взвизгнула Этелин и заметалась по пещере, пытаясь остановить Эль. — Не смей.

Но Эль было все равно. Она не собиралась бороться. Она просто отдавала себя миру тени, позволяя пить силу из своего тела. Это было очень больно и неприятно. Это походило на попытку вывернуться наизнанку, но Эль терпела и не поддавалась желанию остановить все, хотя инстинкты требовали цепляться за жизнь.

В какой-то миг Эль не выдержала, ее сознание поплыло, и девушка провалилась в беспамятство, надеясь, что если и умрет, но унесет Этелин с собой.

* * *

— Эль… Эль… — Голос Гриффина пробился сквозь холод и шум, выдергивая девушку из забытья. Она охнула и резко села. Взглянула на Гриффина, сидевшего рядом с ней на полу, а потом с удивлением прислушалась к ощущениям.

Она была жива…

Она чувствовала себя собой…

— Что случилось? — хрипло спросила она и осмотрелась.

Они все еще находились в пещере, вернувшись в обычный мир из мира тени. В горах шел дождь, волной холода и свежести вкатываясь в каменный зал.

— Ты отдала себя тени, — напомнил Гриффин, глядя Эль в глаза. — Ты знала, что делаешь?

— Я просто хотела хоть как-то убить ее, — пояснила девушка.

— Тень вцепилась в Этелин, ведь она подчинила твое тело и управляла им, — медленно произнес Гриффин. — Тень пила силы Этелин из тебя, не давая раннарке ни единого шанса все остановить. Ты не сопротивлялась, хотя это противоречит всем инстинктам. И в итоге…

— Тень ее выпила, — сообразила девушка.

— Всю, — подтвердил Гриф. — Этелин накопила так много сил, что тень вдосталь наелась и отпустила тебя, как только равновесие вернулось к норме.

— Уроборос, — прошептала Эль. — Чтобы вернуться к началу…

— Нужно дойти до конца, — подхватил Гриффин и с улыбкой обнял девушку.

Эль со вздохом прижалась к нему, чувствуя удивительный покой. Даже вне тени она ощущала, что ветер тени стал тише, его ярость ушла.

— Все… Все завершилось, — пробормотала девушка.

— Все началось вновь, — поправил ее Гриффин.

— Саладин?

— Удивительно, но он жив, — сам себе не веря, сказал раннар.

Улыбнувшись в ответ, Эль осторожно погладила ожог на щеке Грифа и, прикрыв глаза, прижалась к его плечу.

— Кажется, я спасла мир, — с удивлением отметила девушка.

— Мир об этом никогда не догадается, — вздохнул раннар. — Привыкай.

— Это наша судьба, — принимая неизбежное, согласилась Эль.

Эпилог

В наушниках звучало соло скрипки. В этих медленных звуках постепенно растворялись низкие вздохи виолончели, подчеркивая пение хрупкого инструмента.

Гриффин случайно выбрал подборку из десятков плейлистов в наборе, но не прогадал. Мягкие звуки как нельзя лучше подчеркивали его настроение и сочетались с мягким светом заходящего солнца, красно-оранжевые лучи которого лизали серый камень старых зданий большого города.

— Я уж думала, ты забыл, — выдохнула Гриффину в ухо Эль, неуловимо оказываясь рядом и повисая на руке раннара. — Тебя так долго не было.

— Прости, — улыбнулся девушке Гриффин и наклонился, быстро поцеловав ее в кончик носа.

— Домой, — решительно сказала она, увлекая его вниз по широкой улице, из-за вечернего времени запруженной туристами и гуляющими. — Чем хороши такие города, как этот, так тем, что никто не обратит на тебя внимания, даже если ты исчезнешь посреди толпы.

Договорив это, Эль поравнялась с группой высоких парней-студентов с рюкзаками и, улучив момент, когда они с Гриффином оказались вне поля зрения единственной обращенной на этот участок уличной камеры, утащила их обоих в тень.

— Развлекаешься, — беззлобно пожурил ее Гриф.

— Нет, — чуть растеряв веселье, ответила Эль.

— Разве?

— Мы должны спешить, — пояснила девушка, разворачиваясь и обнимая Гриффина руками и крыльями. — Они нашли кого-то.

Гриффин вздохнул так громко, что этот звук не заглушил даже шум ветра в этом теневом мире.

— Когда эта шайка уберется из моего дома? — спросил раннар, когда они, взявшись за руки, шли по дорожке к большому старинному дому.

Эль нравился этот особняк. Он напоминал ей о временах, когда она мало что понимала, но в какой-то степени была счастлива. Этот дом чем-то напоминал самого Гриффина: внешне старинный, чуть неухоженный, но изнутри переделанный так, чтобы соответствовать всем потребностям человека, живущего в современном мире, пусть этот человек видел еще времена крестовых походов.

— Как ты можешь? — с наигранной обидой спросила Эль. — Это ведь…

— Кучка детей, — ответил Гриффин, перебив ее.

— Это твой клан, — не согласилась девушка. — После всего, что стало с раннарами, кто-то же должен взять на себя тех новых, кого этот мир выталкивает на замену ушедшим. Мы не можем бросить их. Не можем оставить в неведении.

— Но зачем было селить их в моем доме? — спросил Гриффин тоном ребенка, и Эль не удержалась от смешка.

— У тебя есть убежище в десятке стран по всему миру, есть одно, которое вообще находится вне времени, — пожурила его Эль. — И ты каждый год устраиваешь себе что-то новенькое. И после этого тебе жаль какой-то старый домик детям? Ты ведь сам еще недавно его бросил. Дом стоял пустой.

— Все из-за Этелин, — напомнил раннар. — Сейчас все иначе. Мне нравится это место. Я провел здесь много времени за последние двести лет.

— Переживешь, — убежденно ответила ему Эль. — Ничего с тобой не станет, если несколько человек поживут здесь какое-то время. Ты ведь когда-то сам привел меня сюда.

— Ты — другое дело, — не согласился Гриффин. — И… если честно… ты мне всегда нравилась.

— А чем тебе не нравятся эти раннары? — спросила Эль.

— Тем, что это толпа из пятерых парней и весьма замкнутой девицы, — ответил Гриффин. — И ты создала из них настоящую банду оболтусов, которые, по моим ощущениям, однажды разрушат этот дом. А если не разрушат, то загадят.

Эль фыркнула и толкнула раннара локтем в бок, зная, что он говорит не серьезно.

— Как Саладин?

— Да что ему сделается? — пожал плечами Гриффин. — У меня такое чувство, что он вообще не заметил этой стычки с Этелин. Как жил, так и живет. Завел себе очередную временную пассию и пять новых костюмов. На этот раз бархатных и с вышивкой, потому что осень пришла.

Эль рассмеялась.

Когда они открыли дверь, в холле царила мгла, но на лестнице, в свете, льющемся из окна, восседал огромный кот.

— Мр-р-ф, — выдохнул котяра, величественно спускаясь вниз, пока Эль и Гриффин скидывали куртки и вешали их у двери.

— Как прошел день, Бертрам? — спросил Гриффин, взглянув на кота в тот миг, когда Эль включила свет.

— Мр-р, — дернул ухом кот, глядя на хозяина, и сел, обвив лапки хвостом.

Эль улыбнулась и присела на корточки, но кот увернулся от ласки.

Зверь во всем напоминал человека, чье имя ему досталось. Черный, с белым пятнышком на груди и носочками белой шерсти на лапках, кот и вел себя, как покойный дворецкий старого дома, являясь глазами и ушами этого места, зная обо всем, что происходит, и одним своим видом наводя порядок в отсутствие хозяев. И ласку, в отличие от других кошек, не терпел.

— Где они? — спросил Гриффин, и кот величественно направился обратно к лестнице.

— Где еще они могут быть? — удивилась Эль.

— Ты сказала, что они кого-то нашли, — напомнил раннар.

— Нашли, но для этого совсем не обязательно рыскать по всему миру, — пожала плечами девушка, следуя за котом.

— Я уже третью неделю в библиотеку не захожу, — сообщил Гриффин. — Опасаюсь, что они там все разнесли.

— Не принимай их за зверей, — ответила девушка. — Они не дикари.

Звуки, доносившиеся сверху, опровергали ее слова, но Эль сделала вид, что их нет.

Из одной из больших комнат, расположенных на втором этаже, убрали всю лишнюю мебель. От этого она не стала огромной, но места вполне хватило, чтобы в нем могли одновременно находиться шестеро людей. Из динамиков доносились зверские ритмы, едва заглушая скрип и треск.

— Пуль. Пуль, тише, — взревела Ольга, на миг высунувшись из-за десятка мониторов, стенкой отгородивших ее от остальных в комнате.

В этой девушке едва угадывалось то хрупкое создание, которое Эль с Гриффином обнаружили в горной пещере.

— Да чтоб тебя, Пуль, — рявкнула Ольга. Девушка даже спустя год говорила с акцентом, но умудрялась виртуозно ругаться на пятнадцати языках.

Парень с дредами сдернул огромные наушники и вяло оглядел комнату, находя виновника шума — здоровяка с бледной кожей и россыпью веснушек, которые на плечах и руках прикрывали татуировки.

— Пуль, я надеру тебе одно место, если не прекратишь, — предупредил парень, хотя угрозы от тощего паренька звучали весьма несуразно.

Рыжий выключил дрель и зарычал на остальных:

— Я-то что? Почему вы на Зяблика не орете?

Все трое уставились на совсем юное создание, колдовавшее над большим графическим планшетом. Внешне парнишка был похож на подростка. Несуразного. Длинноносого, с большими оттопыренными ушами, но подростка.

Заметив интерес к себе, парень прикрутил громыхавшую в колонках музыку и спросил:

— Что?

— Ничего, — ответил Пуль.

— Именно, — согласился Зяблик. — Вешай полки.

Остальные промолчали и вернулись к своим занятиям, не замечая стоявших на пороге Гриффина и Эль.

— Видимо, остальные спят, — предположила Эль.

— Значит, спросим потом, кого они там нашли, — предложил Гриффин.

— Наверняка это Макс кого-то высмотрел в своих видениях, а Ольга нашла и теперь наблюдает через камеры слежения, — предположила Эль.

— Тогда следующий раннар в полной безопасности, ведь за ним присматривают, — улыбнулся ей Гриф.

Эль согласно кивнула.

— Давай уйдем, — предложил Гриффин внезапно.

— Куда?

— Не знаю, — ответил Гриффин и без предупреждения утянул Эль в тень.

— Эй, — выдохнула она, глядя на изменившегося раннара. — Тут холодно.

Гриффин обнял сопротивляющуюся девушку, и в тот же миг их охватил свирепый порыв ветра, а мимо заструились едва различимые дома, леса, горы и где-то внизу — моря.

— Куда мы? — спросила Эль, довольно щурясь.

"Все равно куда, — сама себе ответила она. — Лишь бы вместе".

— А не все ли равно? — спросил раннар.

Она улыбнулась.

Они не обсуждали свое будущее. Гриффин не раз не заводил эту тему с тех пор, как они расправились с Этелин, и Эль не пыталась расставить все точки над "й".

"Но я спрошу его… однажды, — решила Эль. — Через пару веков. Тогда он уж точно не сможет отвертеться".

Улыбнувшись своим мыслям, Эль привстала на цыпочки и осторожно поцеловала раннара в губы. Он этого не ожидал, но тут же ответил, позабыв о том, где они и куда направляются. Ветер взвыл, завертелся вокруг, пытаясь сломать завернувшиеся в крылья тела.

— Ты… — беззлобно прорычал Гриффин, возвращая себе власть над моментом. Он жестко прижал Эль к себе и вынырнул из тени прямо на густую траву.

— Ой, — хихикнула девушка, видя, как от них во все стороны прыснули перепуганные овцы.

— Не хочу даже знать, где мы и не вмазались ли случайно в пару куч, оставленных этими славными созданиями, — прошипел раннар, растянувшись на траве.

Эль приподнялась над ним и осмотрелась.

— Холмы, какая-то деревушка внизу, — сообщила она. — Тут только овцы и охраняющие их собаки. И еще изгородь.

— Ну и ладно, — внезапно усмехнулся Гриффин и перекатился на бок.

Эль хотелось что-нибудь сказать, но, встретившись взглядом с раннаром, она прикусила язык и опустилась обратно на траву. Он улыбнулся ей, и девушка улыбнулась в ответ, придвигаясь ближе.

Их пальцы переплелись в траве, сминая сочные побеги. Солнечные лучики вызолотили волосы Гриффина.

Глядя раннару в глаза, Эль затаила дыхание.

Время перестало иметь значение. Место перестало иметь значение. Все кругом перестало иметь значение

Остались лишь они двое. Здесь. Сейчас. Так долго, как только это возможно. В этом мире. В этой жизни. Рядом.

"Пока хаос тени не развеет нас…" — подумала Эль, совершенно не страшась этого итога. Их будет двое, а вместе бояться нечего.

Конец

Ноябрь, 2017

Content

Анна Гринь
По ту сторону тени

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог