Владимир Геннадиевич Поселягин

Космический скиталец

© Поселягин В., 2015

© Художественное оформление серии,

ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2015

Пролог

Очнулся я от нескольких факторов. От боли в боку и руке и от чириканья голосов над собой… или рядом. Никак не могу определиться, сознание плавает. Я ещё не полностью пришёл в себя, из-за слабости не было сил даже открыть глаза, но уловить, что говорят на неизвестном мне языке и явно мальчишки-малолетки, смог.

Тут у меня невольно вырвался стон, и я открыл глаза, разглядев над собой двоих вихрастых нечёсаных и грязных мальчишек, что явно сдирали с меня одежду. Один держал что-то вроде пиджака, а другой сворачивал рубашку со следами крови. Кто-то ещё дергал меня за ногу, и я понял, что лишился обуви, когда моё обнажённое тело приласкал ветерок. Мальчишки, заметив, что я очнулся, спокойно встали и направились куда-то в сторону. Их, кстати, было трое, последний нёс обувь, явно мою. О таких, как я, говорили: «У него фотографическая память». Не знаю, встречусь ли я ещё с этими наглыми ворами, обирающими раненых и ослабленных, но, если да, попытаюсь им напомнить о нашей встрече. Лица запомнил.

Мне едва хватило сил повернуть голову и увидеть, как грабители исчезли среди груд металлолома, ранее явно бывших какими-то механизмами. Я в этом не особый спец, хотя пилот и со стажем, а в этих механизмах прослеживалась обтекаемость летательных аппаратов, но вот уж больно они были большими и незнакомыми. Какими-то неземными, я бы сказал.

Вокруг был мусор, и, судя по тому, что во многих местах что-то острое впивалось в тело, я на нём и лежал. Я никак не мог сосредоточиться, странным вокруг было всё, но одно как-то ускользало от моего сознания. Я посмотреть на небо, вернее, на красно-жёлтое солнце. Не знаю, где находился, но я явно был не на своей родной планете. Да и последнее, что помнил перед тем, как очнулся здесь, намекало, что Творец мне дал шанс.

То, что я успел ощутить себя не в моём теле, то есть не пятидесятитрёхлетним крупным мужиком, а костлявым мальчишкой лет десяти на вид, я принял с некоторым безразличием, сил удивляться просто не было, и снова потерял сознание.

Осторожно выглянув, я быстро осмотрелся. Так называемая улица между остовами летательной техники была пуста, только ветер трепал изодранный пакет, зацепившийся за выступ на корпусе чего-то остроносого со срезанной кормой. Понять, чем это было ранее, трудно. Вся эта техника, включая наземную – я видел раздавленные грузовики в завалах, – лежала в несколько рядов. Например, на этой улице их высота доходила до сорока, а где и до пятидесяти метров. Однако, как ни крути, вся она была незнакома, и определял я её наугад. Например, огромный остов мог принадлежать только судну, ранее бороздившему просторы Вселенной. Вычислил я это просто. Для воды обтекаемость не та, да и киля не было. В воздух такую махину поднять – это постараться надо, но вот когда я заметил на корме дюзы, а на бортах места для орудийных башен, всё как-то быстро встало на свои места.

Вчера, когда очнулся, первое время я старательно приходил в себя и проверял состояние тела. Травмы были довольно серьёзные, тем более без надлежащего медицинского ухода. Руку и бок мне разбороздило что-то острое, причём что-то одно, глубина и рваные края ран были одинаковы. Кровь уже не текла, хотя, судя по слабости, потерял я её изрядно, но сукровица ещё сочилась. Мне понадобился час, чтобы собраться с силами и попытаться встать. При этом приходилось контролировать каждое движение. Причина проста: ранее я был верзилой, чуть-чуть не дотягивая до двух метров, а тут мальчишка, который даже до полутора не вытянулся, хотя где-то был близко. Может, даже метр тридцать.

Хрустя мусором, я встал и понял, что это для тела непривычно: острые края разных обломков сразу же впились в нежные подошвы. Боль я чувствовал отовсюду – и на руке, и на боку, и на подошвах, – и это ободряло. Живой. Когда ты уходишь из жизни по своей воле из-за трагической ошибки планирования, можно сказать из-за случайности, то второй шанс пробуждает жажду жизни. Поэтому, несмотря на желание тела где-то прилечь и умереть от слабости, обезвоживания и сильной кровопотери, я усилием воли заставлял его двигаться. С каждым движением я ощущал тело всё лучше и лучше, хотя оно всё равно чувствовалось, будто руку или ногу отсидел. Очень похоже. Но, к счастью, всё это довольно быстро проходило.

Шатаясь от слабости, я поднял голову и посмотрел на тёмный покатый бок летательного аппарата, в тени которого лежал до этого. На этой части механизма, над тем местом, где я лежал, был ясно различимый след крови. Видимо, моё новое тело скатилось сверху, зацепилось за ту загогулину, что пропорола мне бок и руку, и упало на кучу мусора, где меня и обнаружили мелкие падальщики. Вот что странно – выше этого аппарата ничего не было, получается, я упал с него или, что более вероятно, меня скинули, и я безвольной тушкой скатился на землю с некоторыми повреждениями.

За то время, что находился в сознании, я как-то быстро стал считать это тело своим. В той жизни я подходил к порогу старости, тут же мне дали новое, молоденькое тело, думаете, я просто так дам себя его лишить? Фигу, я выживу назло всем!

Что было дальше, описать несложно: на подгибающихся ногах я стал уходить с открытой местности, где лежал, к одному из проходов. К сожалению, эта лёжка просматривалась с трёх сторон. Между этими грудами мусора и механизмов были протоптаны тропинки, вот я и свернул на ближайшую. Когда тропинки закончились и на пыли и мусоре не стало других следов, я свернул к остову чего-то большого и тарелкообразного и, продолжая хрустеть, только уже не мусором, а неизвестной мне травой и кустарником, направился к нему. При приближении я обнаружил валявшуюся в траве некую большую деталь, предположительно часть брони, причём вогнутую, в которой я заметил скопившуюся дождевую воду.

Слабость у меня была сильная, но трезвости рассудка я не терял, и мысли были довольно чистыми. Прохромав к этому импровизированному тазику, я встал на колени и, продолжая зажимать одной рукой рану на боку, другой, не пострадавшей, осторожно зачерпнул воды ладошкой и языком попробовал её на вкус. Вроде обычная вода. Никаких примесей я не почувствовал. Судя по следам, тут после дождей часто появлялась и испарялась вода – остались контуры на металле, так что я зачерпнул больше и сделал глоток, давая живительную влагу своему обезвоженному организму. После этого я осторожно промыл водой раны и поднявшись с колен, продолжая хромать изрезанными на мусоре подошвами. Зашёл внутрь привлёкшего моё внимание аппарата, благо открытый проём находился на высоте полуметра, на последних силах прошёл вглубь, запнулся о что-то, напоминающее полиэтилен, и упал. На ощупь завернувшись в него, я почти мгновенно уснул. Сознание погасло, как вырубили. Видимо, организм отдал все силы на этот переход.

Утро меня встретило неласково, болело всё, что можно. Но это меня только радовало. Жив, и это главное. Вчера я ушёл от того места, где впервые пришёл в сознание, метров на четыреста, дальше уйти просто сил не было, и если кто-то захочет меня найти, то по следам крови от изрезанных ног это будет сделать нетрудно, поэтому вся моя сущность кричала: нужно менять временное убежище и искать лучше.

– Да и попить не помешает, – прохрипел я, с трудом ворочая распухшим языком.

Вот ещё одна странность. С координацией движений я справился быстро и шагал достаточно ловко по мере крохотных сил, то есть с телом освоился, благо опыт есть, но то, что за всё время, будучи в сознании, я так и не обратил внимания, что и строение зубов и челюсти другое, то есть непривычное мне, – вот это был казус. Вон я даже не заговорил ни разу для пробы, только одна мысль была в голове: уйти подальше. А заговорить только сейчас попробовал. Что ж, не голос, а карканье какое-то.

Открыв глаза, я облегчённо убедился, что всё ещё в детском теле и реальность настоящая. Да и боль это подтверждала. К тому же выяснилось, что у меня ещё и синяки по всему телу. Вон у левого колена вообще гематома на полноги. Вчера не чувствовал, но сегодня это вовсю болело.

Шурша полиэтиленом, с кряхтеньем я встал и с интересом осмотрелся, осторожно крутя тяжёлой головой.

Вчера, пока я шёл этими железными катакомбами, двигался больше на автопилоте, мало обращая внимание на действительность. Сейчас же, несмотря на продолжавшуюся слабость, осмотрелся не только с интересом, но и с некоторой настороженностью. Мало ли тут всяких ушлёпков.

Судя по проникающим внутрь аппарата лучам солнца, снаружи явно был день. Да и пустой живот это подтверждал – я явно пролежал здесь сутки, так как в прошлое своё пребывание в сознании голода не чувствовал. Как бы то ни было, снаружи было светло, и через проёмы в помещение или, вернее, отсек неизвестного мне судна проникал свет, позволяя осмотреться. Что тут говорить, ветер закидал внутрь песок и мусор, в основном то, что было лёгким, типа пакетов и других подобных материалов, поэтому полиэтилен, в который я заворачивался, сразу привлёк моё внимание.

Он был тяжёл, значит, его сюда принесли, и он был полузасыпан. С трудом нагнувшись, я смог выдернуть его из-под слоя песка. Надежда не оправдалась, тайника там не было. Завернувшись в полиэтилен – кусок был небольшим, но мне хватило с лихвой, – я вышел, даже, скорее, выковылял наружу и, подойдя к железке с водой, снова попил, после чего, осматриваясь, двинулся дальше. Нужно было сменить убежище, мало ли. Привычка жить в одиночку и мало показываться на людях была у меня в крови. Да и в профессии прошлой жизни она пригодилась. В прошлой жизни в течение двадцати трёх лет я был наёмным убийцей экстра-класса, работая по всему голубому шарику, что назывался Земля.

Далеко я не ушёл, буквально через сто метров наткнулся на тропинку, которая и вывела на эту улицу, которую в данный момент насторожённо осматривал. Вроде никого нет. Мне требовалось перебраться на другую сторону улицы. Потому что в той стороне, куда я направлялся, были отчётливо видны три столба дыма, уходившие вверх. Ветра сегодня не чувствовалось, поэтому столбы были прямые. Только уже на высоте, изгибаясь, уходили в сторону.

Убедившись, что улица пуста, я осторожно перебрался через какой-то остов и скатился на землю по покатому боку. Но, к сожалению, зацепился полиэтиленом за какой-то выступ и снова остался нагишом, причём упал на ноги и, не удержавшись, на задницу. Больно.

В это время я услышал приближающийся незнакомый свист, это придало мне сил встать и дёрнуть за край полиэтилена, содрать его с подлой закорючки. Убежать я не успел, да и сил уже не осталось. Буквально в паре шагов от меня завис в метре от земли какой-то летательный аппарат. Не знаю, на антиграве или другой фигне, но похоже. В открытой кабине сидели двое и с удивлением смотрели на меня. Вдруг водитель зло оскалился и стал что-то делать, тут меня скрутило судорогой и бросило на землю. Тело оказалось полностью парализовано, но я всё ещё находился в сознании.

Неизвестные, разговаривая на незнакомом мне языке, похожем на тот, на котором говорили мальчишки, подошли ко мне и осмотрели. Причём водитель кривился, рассматривая раны. Они о чём-то поговорили, покачали головой и, взяв меня за руки и за ноги, бесцеремонно закинули в кузов. Стало ещё больнее. Уроды, я всё чувствовал, но так и не мог пошевелиться.

* * *

– Принц! – окликнул меня дежурный по этажу. Обернувшись, я внимательно посмотрел на него. Сегодня у меня знаменательный день, которого я довольно долго ждал, поэтому был несколько на взводе. Такое слегка незнакомое чувство неопределённости.

Принц – это моё прозвище в приюте. Принц со свалки – так меня сначала величали за высокомерность и отчуждённость, но потом сократили до Принца. Я всегда был отшельником и работал только для себя, не пропуская в свою скорлупу других людей. Особенно женщин. Отношения с ними всегда были мимолётными. Так же я вёл себя и тут, вот это прозвище ко мне и прилипло. На Земле у меня было прозвище Князь, видимо, судьба такая – носить прозвища с дворянскими корнями.

Дежурный был из второй возрастной группы, то есть со дня на день её воспитанникам тоже исполнится шестнадцать лет и они покинут стены ненавистного мне приюта. Я же с удовольствием займусь работой, подработкой которой занимался последние пять лет с момента попадания в это тело.

– Что? – спросил я, слегка угрожающе показав зубы. Была у меня такая привычка ещё в той жизни, и в этой, похоже, она была так же неистребима.

– Борт велел прийти к нему после того, как получишь удостоверение. Он о чём-то хотел поговорить с тобой.

– Я ему не собачка бегать по первому же вызову. Надо – пускай сам меня ищет, – хмуро буркнул я и, развернувшись на каблуках ботинок, направился вниз по лестнице в холл, чтобы покинуть здание приюта. Жаль, не навсегда, мне ещё предстояло вернуться.

Выйдя на улицу, я направился в сторону станции монорельса. Мне требовалось попасть в здание корпорации «Нейросеть», где я собирался получить временное удостоверение личности, с которым наконец смогу нормально устроиться на работу.

Думаю, пока есть время – тут до станции пешком минут двадцать идти по тенистой аллее, – можно рассказать, кто я такой и как попал на эту планету, бывшую мусорку, в данное время ставшую курортной зоной. Забавное переориентирование? Но так оно и было, чуть позже я поясню, как это получилось.

Сперва о себе. Правда, особо говорить не хочется, даже для себя я сторожился. У меня за жизнь было множество имён и фамилий, но первоначально звался Олег Сумцев. Ну что я могу рассказать? Обычная советская семья, садик, переезд в Москву, школа, армия. Служил я в артиллерии, корректировщиком. Зацепил конец Афгана. Потом гражданская жизнь, перестройка и всё остальное. В девяносто третьем повстречался со школьным другом, который искал работника для не совсем законного труда. Он был бригадиром одной из московских ОПГ. Не знаю, почему я предложил свои услуги, тогда было просто скучно, но сейчас я понимаю, что мне не хватало драйва. Отработал, получил деньги и отработал своего друга, который хотел меня убрать. Зачистить, так сказать, свидетеля. Потом было множество заказов, включая ближнее зарубежье, пока я не вышел на мировой уровень, благо большую часть денег тратил на своё совершенствование.

Не скажу, что то, что я делал, мне нравилось, я просто выполнял то, что хорошо умел. Нашёл бы работу по душе, без сомнений сменил бы профессию, но я так её и не нашёл. Последний мой заказ был самый жирный. Десять миллионов евро. Требовалось убрать одного украинского конфетного олигарха. Платили за быстроту. Я тогда решил уйти на покой, и эта сумма вполне подходила для моих целей. Но действовать пришлось на грани фола. Может, я постарел и потерял хватку, всё-таки пятьдесят три, но после того, как я выполнил работу, при отходе меня зацепил снайпер охраны. Серьёзно зацепил. Я залёг в каком-то тупике и, когда послышались шаги, понял, что другого выхода у меня не осталось, и, приставив ствол к виску, спустил курок. Короче, лоханулся я с тем заказом, не надо мне было его брать, но хоть не стыдно перед заказчиком – уйти не смог, но цель уработал стопроцентно. Теперь не будет конфетный магнат портить людям жизнь.

Очнулся в теле мальчишки. После того как я провалился во время последнего заказа, чувства как-то перегорели, и те первые два дня возрождения я был как на автомате. Потом меня обнаружили служащие утилизационного комбината и передали администрации. Те уже вызвали сотрудника приюта, провели проверку и по ДНК выяснили, что я не только не приютский, но ещё и не числюсь жителем планеты и империи. В принципе благополучные граждане империи Люмер проходили регистрацию ДНК в шестнадцать лет при получении временного удостоверения личности. Приютские же, которые тайком бегали на территорию утилизации техники, проще говоря свалки, все были запротоколированы. Короче, тело моё ни в каких базах не значились. Как позже выяснилось, работники, что меня нашли, узнав об этом, очень расстроились. Империя Люмер была продвинутым государством, но некоторые законы у неё были, на мой взгляд, аморальными. Это я об узаконенном рабстве. Проще говоря, меня можно было спокойно зарегистрировать как раба одного из служащих, а потом продать, заработав лишнюю копеечку. Они же приняли меня за приютского. Но это ладно, чуть позже я с ними повстречался, но это совсем другая история. Ха, я потом их служебный транспорт долго продавал через третьих лиц…

Н – да, опять отвлёкся. Так вот, пробив меня по базам, даже с полицией связались, выяснили, что я нигде не значусь, более того, разговариваю на незнакомом языке. Меня, не спрашивая моего разрешения, зарегистрировали гражданином империи, взяв образец ДНК, и приняли в приют. С языковым барьером тоже проблем не возникло, после врачей, которые залечили раны в капсуле, даже шрамы исчезли, отвели меня в небольшую комнатку, где было три кресла вроде парикмахерских с сушилками для головы. Посадили в одно, подрегулировали по высоте и включили. Почти сразу я отрубился.

Очнулся, похоже, на следующий день в комнате, где было четыре кровати. Все пустые. Рядом на стуле была сложена одежда. Обычная: майка, рубашка, штаны, бельё и носки с ботинками.

Чувствовал я себя на удивление хорошо, но на всякий случай этого явно не показывал. Местные меня настораживали. Когда я сел и осмотрелся, дверь в комнату ушла в сторону и через порог переступил худой и слегка бледный мужчина в свитере с высоким воротником. В водолазке, по-земному.

– Очнулся? – спросил он, с интересом посмотрев на меня.

Я не ответил, анализируя ситуацию. Она меня несколько удивила, даже озадачила, так как я понял, что он сказал, хотя этого языка до настоящего момента не знал.

– Ты меня понимаешь? – спросил неизвестный.

– Д-да, – неуверенно ответил я.

– Это хорошо. Я дежурный наставник Каян Рун. Ты находишься в приюте для мальчиков в городе Солнте планеты Гурия империи Люмер. Тебя обнаружили работники перерабатывающего комбината на своей территории и, приняв за одного из наших воспитанников, вызвали нашего сотрудника, который и доставил тебя сюда. Мы проверили все базы, но ничего не смогли выяснить. В поисковых базах полиции ты также не числишься. Поэтому вопрос у администрации приюта такой: кто ты?

– Я не помню, – неуверенно ответил я. Это был самый логичный ответ в моей ситуации, и я им воспользовался.

– Ничего страшного, бывает и такое. В случае если тебя ищут родственники, то быстро найдут и заберут из приюта… Теперь ответь мне на несколько вопросов. Сколько тебе лет, мы знаем благодаря медикам. Тебе одиннадцать лет и два месяца, но вот хотелось бы знать имя и фамилию.

– Я не помню, – повторил я.

– Ничего, это поправимо, – улыбнулся наставник.

Через час я был зарегистрирован в приюте под именем Ворта Трена. Половина приютских носили фамилию Трен, это вроде Иванова по-русски. Ворт тоже распространённое имя. Хорошо, что в приюте я оказался единственным Вортом Треном. Хотя воспитанников в нём было больше трёхсот человек, больше парней с такими данными мне не встречалось.

Вот так и началась моя жизнь в приюте. Первый месяц я адаптировался. Честно скажу, увиденное мне не понравилось категорически. Приют оказался территорией малолетних банд и затюканных преподавателей. Выход был свободный, утром свалил – можешь до вечера пропадать по своим делам. Главное – раз в неделю на перекличке быть, а так живи как хочешь. Я и нашёл себе занятие.

Теперь расскажу о самой планете, имевшей интересное название Гурия. Тысячу двести лет назад её выкупила одна гигантская корпорация для своих нужд. Она построила на поверхности огромный перерабатывающий комбинат и стала зазывать заинтересованных в утилизации любой техники. Так как эта сфера деятельности была ещё не занята, к планете потянулись транспорты с разной устаревшей, а то и разбитой в боях техникой. Со временем комбинат передавался из рук в руки, проходил модернизацию и усовершенствовался, но горы техники, что сбрасывали грузовые платформы, забирая их из трюмов транспортов, не уменьшались, работы было много. Двести лет назад на планету завезли несколько установок терраформирования, и за сто лет планета приобрела вполне неплохой вид, даже открылось несколько курортов. А ведь до этого без скафандра жилой купол и не покидали. Во куда техника дошла!

На облагораживание планеты хозяева тоже не жалели сил. В последнее время курорты Гурии стали достаточно популярны. Вон даже на свалку часто привозили экскурсии посмотреть на остовы кораблей тысячелетней давности. В данный момент население планеты насчитывало шесть миллионов человек, были столица, на окраине которой я сейчас жил, и несколько других городов поменьше.

Работу я нашёл неплохую. Детский труд был широко распространён в империи, поэтому после анализа ситуации и разговоров с другими воспитанниками – встречались там и нормальные – я направился в администрацию корпорации и устроился на работу с официально зарплатой в двенадцать кредитов в месяц. С учётом, что специалисты получали сто кредитов, а чернорабочие взрослые тридцать, довольно неплохо. В других местах и десять фиг получишь, за восемь горбатиться почтут за счастье.

Именно на этой почве у меня и произошёл первый конфликт с одной из приютских банд. С бандой, которой командовал тот самый Борт. Они потребовали процент от зарплаты за спокойную жизнь. Я ответил отказом. Такое развитие ситуации я давно предвидел, выяснив всю подноготную банд у приютских мулов – в приюте мулами называли всех, кто работал, а не бандитствовал, – которые им платили. Так что с момента попадания в приют после небольших уроков об истории государства и других ненапряжных предметов посещал спортзал и готовился. Голыми руками я, конечно, с ними не справлюсь, тем более у банд было настоящее оружие, которое частенько изымала полиция, устраивая неожиданные рейды в приюте. Я один такой уже застал, но кто поверит, что у этих зверёнышей не припрятано ещё что-то опасное? Хотя в империи простым гражданам запрещено было владеть любым оружием.

Единственно дозволенным был шокер, но и на него можно получить разрешение только после того, как исполнится шестнадцать лет. Приютские это оружие очень любили. Особенно во время охоты на молоденьких девушек. Сколько таких пострадало от их действий и остались с поломанными судьбами? Наверное, и не пересчитаешь. Именно поэтому у нас на окраине столицы так популярны были средства защиты от шокера. Кому охота попасть под луч и чувствовать, как над тобой измываются малолетние подонки, воплощая свои юношеские сексуальные мечты, зачастую извращённые?

Я об этом хорошо знал, так как имел стабильный бизнес по продаже собственноручно собранных средств защиты. Я собирал в неделю где-то штуки три и продавал их по пять кредитов. Такие средства держали всего три-четыре выстрела шокера, в отличие от тех, что продавались в магазинах, те могли и десять выдержать, но зато стоили в три раза меньше.

Где-то через месяц при случайной встрече среди шестёрок Борта я опознал тех троих, что ограбили меня в первый день моего пребывания на этой планете, поэтому готовился серьёзно, найдя обломок арматуры и замотав его в тряпки. Хорошее оружие ближнего боя. В итоге я поколотил всех присланных за данью служек Борта – жаль, его самого не было – и, отправив обратно, велел сообщить главарю, что я никому никогда не плачу. С тех пор у нас с Бортом, которому недавно исполнилось шестнадцать, был вооружённый нейтралитет. Он подсылал ко мне своих прихвостней в надежде, что они всё-таки доберутся до моей шкуры, а я топил их тела в канализации, на радость крысам. Короче, я постоянно ожидал от Борта подлянки. Поэтому требование дежурного встретиться с ним меня насторожило. Все знали, что как только я получу удостоверение, то свалю из приюта.

Ах да, тех троих я подловил по одному и вернул должок. Пусть теперь они попытаются выжить со сломанными руками и ногами на свалке. Как я позже узнал, ни один не смог.

Спустившись по ступенькам на площадь, я пересёк её, по приютской привычке насторожённо поводя глазами в поисках опасности, и, пройдя кассы, где потратил аж восемь сантимов, сел на электропоезд. Столица раскинулась на берегу местного тёплого моря, что привлекало курортников пляжами, благо планету облагородили вполне качественно. Приют находился на окраине Солнте, поэтому, чтобы добраться до центра, приходилось пользоваться общественным транспортом, что сильно било по карману. Вроде восемь сантимов немного, но я мог питаться на них два дня. Да вон рубашка, которая была на мне, выданная в приюте, стоила пять сантимов. Да ладно, сегодня день такой, что можно и потратиться. Сев на мягкое сиденье и откинувшись на спинку кресла, стал смотреть в окно, наблюдая, как разгоняется поезд, и продолжил вспоминать.

За пять лет жизни в приюте обо мне, то есть о теле, владельцем которого я единолично стал – прошлый обладатель никак не проявил себя, как будто был мёртв, – так никто и не вспомнил и не отправил запрос на розыск в полицию. Сам я тоже мало что смог узнать об этом теле, хотя когда отловил обокравших меня, то тщательно опросил. Те выдали интересную информацию: мол, над свалкой летал новенький и дорогой катер и зависал иногда в неопределённых местах. Вот ребятки и решили проверить ближайшую точку, где и нашли меня. Также я вместе с зубами выбил из них другую информацию: одежду они уже продали, в карманах было пусто, но вот у меня в носке на правой ноге был спрятан медальон из неизвестного материала. Зверёныши уже проверяли его, не ценный. Медальон мне вернули. Был он размером с пивную пробку, толщиной миллиметра четыре. То есть достаточно толстым. По ребру шёл красивый орнамент, на лицевой стороне – треугольник с пересечёнными линиями углами. С другой стороны надпись: «Честь и достоинство».

Жил я в приюте нормально, последние три года вообще появлялся раз в семь дней, на линейку, отметиться. Были, как я уже говорил, тёрки с бандами, но я их решил. Причём решил кардинально, все попытки наездов и тёмных без жалости отбивал прутом и другими подручными средствами. Мне тоже доставалось, хотя я и подтягивал себя в физподготовке. Жаль, тренера не смог найти, но я и сам с опытом.

Все травмы мне залечивали в приютском санпункте, где находилась старая латаная-перелатаная лечебная капсула древнего года выпуска. Но главное, она работала и лечила. Правда, сломанную руку и челюсть восстанавливала аж два дня, потратив целый картридж. Так то Свич, старый запойный медик, который должен был лечить нас бесплатно, но он просто пропивал пять картриджей, что ему выдавали раз в неделю на нужды приюта, поэтому приходилось платить за лечение из своих.

Чёрт, опять на приют скатился! Короче, о моей работе на благо корпорации на утилизирующем комбинате. Не знаю, как другие, но я считаю, мне повезло. Когда меня принимали на работу, то, посмотрев на худенького одиннадцатилетнего мальчишку с большими жалобными глазами, пожилой сотрудник печально вздохнул и сделал мне прозрачный намёк. Я сделаю ему хорошо, а он отправит меня на лёгкую работу с увеличенной зарплатой. Одним словом, я нарвался на педофила, пользующегося своим положением. Детская проституция на Гурии была распространена, поэтому я особо не удивился.

Со мной он не договорился и, злобно шипя и держась за разбитую коленную чашечку, отправил в цех утилизации военной техники. Причём там работали только взрослые мастера подтверждённых квалификаций и ни одного ребёнка. В общем, подсуропил. Работа здесь действительно была адская, я не приходил – приползал в свою комнату, которую делил с тремя такими же мулами. Понятное дело, такие работники не пользовались уважением большинства зверёнышей, ну, кроме меня, конечно. Большая часть из них познакомилась с моим кулаком и любимой арматуриной.

Начальник цеха ходил в отдел кадров с просьбой перевести меня на другую работу, убеждая, что я могу погибнуть. Но пострадавший от меня сотрудник, как раз и оказавшийся начальником отдела кадров, отказал. Ничего, за пять лет я стал признанным спецом среди мастеров. Если бы у меня стояла нейросеть, такой имплант в голове, то даже без выученных баз знаний я мог сдать на категорию специалиста. Правда, узкого профиля.

Работа адская, и, конечно, зарплата в двенадцать кредитов была слишком мала для неё, но большая часть мальчишек держалась за эту работу не из-за них, а из-за возможности полазить в остовах техники и снять с неё что-то ценное. Именно из-за этого рядом со свалкой находилась барахолка, где продавалось всё и вся и куда работники свалки приносили всякое старьё, зарабатывая на этом хоть и небольшие, но не облагаемые налогом деньги. Естественно, этим увлекался и я. Честно скажу, по-крупному мне повезло только один раз, когда я нашёл в разбитом челноке лазерный пистолет семисотлетней давности. К этому времени я был завсегдатаем барахолки и знал всех скупщиков, так что понимал, что настоящую цену мне не дадут, максимум четверть. Поэтому решил продать его через планетарную сеть, которая называлась Галанет. Был также выход и в межмировую сеть. Так вот я провёл все проверки анализатором и, зарегистрировавшись анонимно, выложил снимки пистолета на аукционе. Продавать я решил на Гурии. Жаль, что в столице было всего четыре миллиона жителей и среди них так мало коллекционеров! Мой лот купили через неделю. Мы договорились встретиться с покупателем в кафе, где я должен был получить наличные. Цена пистолета в сети была две тысячи триста кредитов, я же продал его за тысячу семьсот двадцать. Пришедший мужчина в форме флотского офицера удивлённо осмотрел меня, но ничего не сказал. Быстро проверив пистолет анализатором, разобрал, опробовал и, достав бумажник, выложил требуемую сумму, после чего ушёл с покупкой. И всё это молча.

Когда он ушёл, я облегчённо вздохнул – думал, меня кинут, хотя к ноге была примотана любимая арматурина. Но нет, деньги получил честно. Они легли к остальным, которые я собирал с момента поступления на работу. Причина для накоплений была веская: я хотел свалить из империи, благо в Содружестве, куда она входила, было ещё около сорока государств. Главное, во многих из них запрещено рабство. А то я насмотрелся на бедолаг с ошейниками и измученным видом. Правда, один раз прошёл старик с гордо поднятой головой. Но это скорее исключение из правил. Сейчас-то меня защищает государство, но когда получу удостоверение, то выйду из-под этой защиты. Кому задолжаю – и всё, раб. Нет уж, сваливать надо из империи. Причём побыстрее. Правда, в ближайшее время этого сделать не получится, хотя именно сегодня я выхожу из-под защиты государства в связи с совершеннолетием.

Так вот, насчёт денег. У меня была причина для накоплений, которые на данный момент составляли три с половиной тысячи кредитов, ну, плюс мелочь. Всё дело в этих самых нейросетях. Сейчас я объясню, что это такое.

Вся система обучения в Содружестве, куда входит империя Люмер, стандартизирована. С восемнадцати лет людям ставят нейросеть, на которую можно закачивать базы знаний по разным специальностям для дальнейшего изучения. Чем выше индекс интеллекта, тем быстрее процесс обучения. Наличие базы по специальности не даёт навыков её использования, её надо выучить, осмыслить, то есть сделать эти знания своими. Проще говоря, поработать по этой специальности, чтобы знания полностью усвоились. Только после этого становится возможным применение полученных навыков в работе. У начальника цеха, где я работал, стояла нейросеть «Управленец-ЗМ», за которую он заплатил аж пятьсот семьдесят кредитов, плюс имплант на память пятьдесят единиц стоимостью ещё пятьсот кредитов. С учётом того, что за три тысячи кредитов можно купить малый грузовой корабль с установленным гипердвижком, становится понятно, что это всё дорого. Но это только нейросеть и имплант, базы знаний в стоимость не входят. И хотя начальник прикупил всего две базы четвёртого ранга и шесть третьего, на это у него ушло ещё две тысячи кредитов. Чтобы стать хорошим специалистом, нужно хорошо вложиться в себя. Но об этом я расскажу чуть позже. Продолжу о нейросетях.

Так вот, изучать базы можно самостоятельно или в учебном заведении, которое имеет возможность ускорить обучение, а также предоставить практические занятия и помочь приобрести минимум профессиональных навыков. Дальше надо получить подтверждение уровня знаний или сертификат. Человек представляет документы или протоколы использования знаний и навыков в объёме, установленном законом, для присвоения профессиональной квалификации. Личное участие не обязательно, достаточно отослать их по общепланетарной сети. На каждую дисциплину и уровень выученных знаний существуют разные варианты проверок: выход по нейросети в квалификационное учреждение, которое присваивает тот уровень, что вы освоили, и сдача экзамена под протокол – контрольный тест знаний и работа на виртуальном тренажёре – или же протоколы практического использования знаний, которые просто отсылаются в это учреждение. Чем выше уровень и больше знаний, тем более квалифицированным специалистом ты являешься и тем выше твоя заработная плата.

Всем гражданам государств, входящих в Содружество, включая империю Люмер, предоставляют бесплатную установку нейросети, которая обладает многими полезными функциями: повышается на десять единиц интеллектуальный уровень, существенно возрастает скорость обработки информации, улучшается реакция, а также нейросеть ведёт пассивный мониторинг физического состояния, предупреждая о заболеваниях и увеличивая продолжительность жизни. За дополнительную плату возможно установить улучшенную или специализированную нейросеть для будущей профессии, также можно внедрить импланты, увеличивающие различные характеристики организма.

Иметь нейросеть – насущная необходимость не только для обучения. Любое управление техническими средствами и компьютерами осуществляется только через выходы для подключения на голове или руках. На этом принципе построена вся технология Содружества, и без установки нейросети мне не найти даже низкооплачиваемую работу в таком технологически развитом обществе.

Помимо основных функций нейросеть имеет встроенный коммуникатор с часами и будильником, обладает возможностью протоколирования событий и контрактов, заключения договорённостей на расстоянии и, наконец, после установки заменяет идентификационную карту. Останется только универсальная карта, куда заносятся данные о физическом, психическом и индексе интеллектуального состояния разумного – карта ФПИ, она же – удостоверение личности, которая нужна для устройства на работу, ведь помимо основных параметров туда же заносят всю информацию о профессиональных достижениях, квалификациях и уровнях специальностей.

Вот такая штука эта нейросеть, и, естественно, мне она необходима. Ставить, как другие приютские, бесплатную нейросеть, которая стоит всего сто десять кредитов, я не собираюсь. Причин несколько, и все они очень веские. Первая: согласно исследованиям учёных, нейросети влияют на мозг. Если установишь бесплатную и через несколько лет поменяешь её на специализированную, это может сказаться на уровне освоения и обучения, а также управления техникой. То есть, по их мнению, лучше ставить сразу ту нейросеть, с которой проживёшь всю жизнь. Вторая причина не менее веская. Я живу в рабовладельческой империи, значит, могу попасть в рабство, и этого я опасаюсь в последнее время довольно серьёзно. Люди с интеллектом выше ста пятидесяти единиц очень редки. Я скачал из сети общедоступные тесты для проверки уровня своего интеллекта, и четыре разных теста стабильно выдавали у меня сто семьдесят и сто восемьдесят единиц. Получается, если обо мне узнают, то вполне могут похитить или заполучить в рабство любыми средствами, даже законными, это здесь вполне в порядке вещей. Повод могут выдумать, главное – заполучить будущего специалиста. В других государствах этого нет, поэтому я и собираюсь покинуть империю. Для неё я слишком ценный специалист из-за редкости. Также могут меня продать корпорациям, причём официально, и буду я горбатиться почти бесплатно на чужих дядь. Нет, я этого категорически не хочу. Поэтому мне требовалось скрыть уровень своего интеллекта, однако я должен получить подтверждение выводов после тестов, поэтому и ехал в город. Только там я могу пройти бесплатное профессиональное обследование, которое предоставляет только одна корпорация, а именно «Нейросеть».

Понятное дело, после тестов я был в некоей эйфории, так как мог рассчитывать на инженерную нейросеть, а это мегакруто. Для примера, чтобы стать пилотом космического корабля, нужно иметь базовый уровень минимум сто двадцать единиц интеллекта, и это только для малых и средних кораблей. Для больших интеллект пилота должен быть сто пятьдесят. Техником может стать человек с не меньше чем ста десятью единицами интеллекта, а вот инженеру требуется уже двести. Сейчас объясню, почему это такая редкость. Большая часть жителей империй, а это примерно семьдесят пять – восемьдесят процентов, имеют интеллект от восьмидесяти до ста, то есть фактически балласт. Процентов десять – пятнадцать – от ста до ста двадцати, пять – от ста двадцати до ста пятидесяти и где-то два процента – выше ста пятидесяти. Выше отметки двести единиц – это где-то сотая доля процента. Вот и получалось, что профессия инженер редкая и хорошо оплачиваемая. К примеру, прибыл корабль с сильными повреждениями корпуса. Произвести ремонт сможет ТОЛЬКО инженер, так как техники занимаются в основном ОБСЛУЖИВАНИЕМ корабельных систем и заменой повреждённых блоков, но никак не серьёзным ремонтом. Из-за этого и цены на ремонт кораблей в доках и верфях больно большие. Поэтому и работа вольным инженером быстро окупает все затраты, главное – найти деньги и время, чтобы стать им. Брать кредит в банке – я не сумасшедший подписываться на добровольную кабалу. Слишком много препятствий стоит у меня на пути. Хотя если прикинуть, то кредит в банке я могу взять не больше чем на восемьсот кредитов. Ориентировочно. Размер кредита зависит от интеллекта: чем он выше, тем больше кредит. Так-то. Но, как я говорил, это не для меня.

Я узнал из сети, сколько примерно платят инженерам за работу. Правда, только тем, кто на вольных хлебах, а это от десяти до пятидесяти тысяч кредитов за одну работу в зависимости от сложности. Потому что инженеры действительно редкость. Многие корпорации, у которых на контрактах, а фактически в рабстве находятся подготовленные инженеры, сдают их в аренду, получая немалые барыши. Такого я не хотел и вылезти из нищеты собирался своими силами.

Зарегистрироваться и получить нормальное гражданство я мог в любом месте. На каждой улице были пункты регистрации, совмещённые с банкоматами. Заходишь, закрывается бронированная дверь, и набираешь, что тебе нужно, ну или вставляешь карточку, она же – удостоверение, если хочешь положить или снять деньги. Вот в этих пунктах, ответив на вопросы интеллектуального теста и сдав на анализ свою пробу ДНК, приложив ладонь к сенсору, и можно получить удостоверение гражданина и вступить в жизнь совершеннолетнего. Но мне такой способ не подходил, хотя он был относительно безопасным: в тестах для понижения интеллекта можно и напортачить, хотя многие, наоборот, заучивают, чтобы повысить его, но в диагностических капсулах при приёме на работу сразу устанавливается правда, и таких обманщиков легко разоблачают.

Нет, я направлялся в город по другой причине. В здании корпорации «Нейросеть» тоже можно получить удостоверение личности и пройти бесплатный тест на интеллект, попросив служащего не вносить результат в карту. Чтобы планировать своё будущее, мне требовалось быть уверенным в уровне интеллекта, а проверить его можно только там. Тем более служащие «Нейросети» вне политики государств, и подкупить их очень сложно. Хотя и возможно, но я сомневался, что проверяющий сдаст меня охотникам за мозгами. В крайнем случае я буду знать, кому кинуть предъяву – всё лучше живому человеку, чем думающей железке, в которой сидят вирусы и докладывают охотникам.

Я старался планировать свои шаги. Вот, например, для специализированной инженерной нейросети деньги у меня были, но мне требовались ещё импланты. Хорошо бы плюс сто на интеллект и память, но таких денег у меня пока нет и не знаю, появятся ли за два года до установки нейросети. Там посмотрим. И это только импланты. Чтобы получить специализацию инженера и сдать на все положенные сертификаты, нужно денег на базы тысяч пятнадцать, а то и больше. Понятно, таких сумм у меня пока нет, но я надеялся найти выход.

Те, кто попадал в рабство корпораций, получали и нейросети, и базы. Но должны были отработать за них двадцать лет. Выплата заранее не предусмотрена. Некоторые корпорации искусственно завышают долг, чтобы специалист проработал у них дольше. Есть у них такие пункты в контрактах, не подкопаешься. Нет уж, я сам себе хозяин.

Кстати, приютские банды устраивают охоту на тех мулов, что получают на руки удостоверения. Ведь за несколько лет работы они по-всякому что-то да скапливают, хотя сомневаюсь, что кто-то достиг моего уровня, и спешат положить заныканные деньги на счёт. Потому как, когда регистрируется удостоверение, автоматически открывается счёт в банке Содружества, который есть в любом городе любого государства. Вот малолетние банды и отлавливают мулов, когда те несут накопления к банкоматам. Похоже, Борт решил поиметь деньги и с меня, хотя, может, он хочет встретиться со мной и не поэтому – я же не идиот сразу лезть к копилке, и он это отлично понимает.

Поезд начал притормаживать на очередной станции, и голос из динамика, объявивший нужное мне название, вырвал меня из размышлений. Я поспешил встать и пройти к выходу с остальными пассажирами. Кстати, если на окраине я в своём наряде не выделялся, то здесь был как белая ворона, хотя в приюте раз в год выдаётся новая и крепкая одежда, правда однообразная, и я предпочитал на неё не тратиться.

Пройдя мимо двоих полицейских, которые с интересом посмотрели на меня, я с тонкой струйкой пассажиров прошёл турникет с охранной рамкой и вышел на типичную для всех станций монорельса площадь. Переходя её, я миновал фонтан, играющий солнечными бликами, и подошёл к зданию корпорации «Нейросеть». Естественно, не с моим рылом лезть к парадному входу, для таких, как я, то есть для бедноты, был другой, чёрный. Туда я и направился.

Как я уже говорил, процедура была бесплатная. Так что я подал заявление и вместо тестирования на интеллект прошёл в помещение, где лёг в диагностическую капсулу. Она, настроенная на меня, выдала точные результаты.

– Давненько мне не попадали клиенты с такими параметрами, – сказал Грег, улыбающийся парень, что обслуживал меня, наблюдая, как я покидаю капсулу.

– Сколько? – спросил я, внутренне замерев.

– Сто девяносто одна единица. С учётом того, что ты растёшь и развиваешься, есть шанс, что к восемнадцатилетию, к моменту установки нейросети, достигнешь двухсот единиц, базового инженерного минимума. Советую использовать для развития интеллекта специальные развивающие программы и тесты.

– Я в курсе. Уже полтора года ими пользуюсь. Лучшее, на мой взгляд, работа профессора Лейбеля, она заставляет задуматься.

– Это да, – согласился парень, кинув на меня уважительный взгляд.

– Я прошу вас при создании и оформлении карты ФПИ не вносить мои интеллектуальные параметры. Мне хотелось знать их самому. Для этого и пришёл.

– Я понял тебя. Не внесу, не волнуйся.

Мы прошли в кабинет служащего, где я сел в кресло и стал терпеливо ожидать, пока Грег оформит удостоверение. Наконец парень повернул ко мне монитор и попросил проверить, всё ли правильно. Взглянув в него, я подтвердил, что он нигде не ошибся. Через минуту синтезатор на столике в углу зашумел, и из него в приёмное гнездо выпала небольшая карточка размером с кредитку.

– Получи своё первое, хоть и временное удостоверение, гражданин, – торжественно вручил мне карточку ФПИ Грег.

– Спасибо, – чуть улыбнулся я.

На этом мы расстались. Я вышел из кабинета и, пройдя коридор с множеством одинаковых дверей, за которыми работали с людьми такие же, как Грег, менеджеры, покинул здание. На улице я подошёл к банкомату, который, судя по горевшей надписи, был занят. Когда из него выпорхнула миловидная девушка, я зашёл в небольшое помещение и дождался, пока за мной закроются бронированные створки. Кстати, в помещении банкомата, согласно требованиям банковской безопасности, мог находиться только один человек.

На потолке вспыхнул плафон, а на экране терминала загорелась дежурная надпись с просьбой воспользоваться его услугами. Я достал новенькое удостоверение и сунул его в приёмник. Подтвердив регистрацию номера и счёта в банке Содружества, я достал из тайников на ремне десять банкнот по десять кредитов и по одной опустил их в приёмник. Через несколько секунд появилось уведомление, что на моём счёте находится ровно сто кредитов. Всё, счёт действителен и запаролен на меня, одна из частей паролей – это моя ДНК.

На этом я закончил свои дела в центре города и, покинув помещение банкомата, направился к станции монорельса. Пора возвращаться в трущобы. Мне нужно продержаться там ещё два года. Установить нейросеть с имплантами, закачать базы и, наконец, исполнить свою мечту: оказаться в космосе. Я им просто бредил, так что, если бы интеллекта хватало на работу пилота, без сомнения, выбрал бы её. Но и инженерная мне тоже была интересна. Вот такой я разносторонний человек. Жаль, что нейросети были узкоспециализированы, то есть если я могу быть, например, с инженерной нейросетью отличным инженером, то пилотом даже с хорошо поднятыми базами буду хреновым. И это ещё слабо сказано. Так что выбирать надо что-то одно. Хорошо бы универсальную нейросеть поставить, но такая стоит за двадцать пять тысяч кредитов, огромнейшие деньги, для меня фактически нереальные. Таких в ближайшее время у меня точно не будет.

Когда я ехал обратно, моё внимание привлекли двое парней в рабских ошейниках. На вид им было не больше семнадцати – восемнадцати. Особо меня в них заинтересовала одежда, она стоила раз в десять дороже моей. Да и вид у них был здоровый и довольный, затравленными и измождёнными они не выглядели. Для таких рабов создают отдельные импланты подчинения, что вживляют в голову. С ним они не могут ослушаться хозяина. Может, парни работают в проституции? В империи, как это ни отвратительно, детская проституция довольно развита и даже находится под защитой государства. Именно из-за неё в империю Люмер со сменой гражданства переезжают всякие извращенцы. Пока я тут жил, частенько с ними сталкивался. Хозяева, что имеют рабов, могут делать с ними что хотят, никаких законов о правах раба здесь нет, всё на совести хозяина. Хочет продавать их для утех других – пожалуйста! Вон недавно война с директоратом Рейко была, так этих южного вида рабов заметно прибавилось на улицах столицы.

Хмуро сплюнув, я вышел на своей станции и направился в приют. Все свои немногочисленные пожитки я давно из него перетаскал в тайник, поэтому в приюте меня ждало лишь одно, хотя нет, два дела. Это отметиться у директора и выписаться с баланса приюта как совершеннолетний и, вполне возможно, встретиться с Бортом и его шестёрками. Встреча настораживала, к ней требовалось подготовиться. Поэтому, пройдя тропинкой через парк, я нырнул в кустарник, где спрятал свою любимую арматурину перед поездкой в центр столицы, и сунул её за спину, укрыв рубашкой.

С директором и его секретарём проблем не было, ещё трое кроме меня сегодня вылетали из гнезда. Нас поздравили, переписали данные с новеньких удостоверений и выдали небольшое выходное пособие. Оно заключалось в сумке с ремнями для ношения в руках, в которой находились футболка с эмблемой приюта и шесть брикетов солдатских пайков. Всё, на этом приют переставал нас содержать.

От директора я с парнями сразу направился к выходу. Где меня и перехватил один из мелких шестёрок Борта. Делая таинственный вид, он кивал куда-то в сторону парка. Идиотом я не был, поэтому, дав пинка салаге, поспешил к улице, что вела к барахолке, за которой находились территория комбината, где я работал.

Ушёл я чисто, затерявшись среди покупателей и продавцов на барахолке. Время было послеобеденное, тем более выходной, народу хватало. Через двадцать минут я стоял у проходной, где дежурил скучающий охранник. Проверив мой детский пропуск, он пропустил меня на территорию. Несмотря на то что я тут часто мелькал, охранники не могли запомнить всех, так как через одни только эти ворота в день проходило больше пяти тысяч рабочих, а таких ворот было восемь, не считая грузовых.

Проигнорировав гравитележку, которая использовалась как транспортное средство, я свернул к зданию администрации. Мне требовалось переоформиться в связи с получением документа. Теперь я взрослый и буду получать не двенадцать кредитов, а тридцать, а то и сорок, как младший мастер. Начальник цеха обещал похлопотать, тем более прошлый начальник отдела кадров ушёл на повышение, покинув планету.

В отделе кадров я долго не задержался. Оформил стандартный рабочий договор, написал заявление на сдачу категории – начальник цеха обещание выполнил – и направился в общежитие для работников комбината. Место в четырёхместной комнате стоило пятьдесят сантимов, то есть полкредита в месяц. Жить с чужими для меня людьми я не хотел, поэтому решил снять отдельную комнатку за полтора кредита. Хватит ютиться с другими постояльцами. Я одиночка по жизни, хотя это уже говорил. До сих пор тошно вспоминать, как мне было тяжело в приюте, особенно в первые дни.

Управляющий общежитием, зарегистрировав меня, выдал номер комнаты и пароль к двери. Заплатил я сразу за год вперёд. Кстати, питание в эту сумму не входило, требовалось платить в столовой дополнительно, да и готовили там так себе, почти как в приюте. Хотя сытно, ну и ладно.

Народу в здании шлялось изрядно, но я спокойно поднялся на пятый этаж и, пройдя по длинному коридору, оказался у нужной комнаты. Прежде чем войти, я огляделся. Удобства были отдельно и находились от моей комнаты метрах в ста, столовая на первом этаже. Конечно, как временное прибежище пойдёт, но жить так постоянно не хотелось. Я ввёл пароль и толкнул дверь. Как и ожидалось, каморка была крохотная. Три на четыре метра с небольшим окошком. Но ничего, разберёмся. В комнате находились самодельная, сваренная из железных уголков кровать с матрасом, но без белья, тумбочка и стол с единственным стулом. Нормально. Хотя потребуется купить бельё, холодильник и небольшую кухонную плиту, чтобы готовить в комнате. Эти покупки на первом месте, остальное по мере обживания.

Бросив сумку на матрас, я подошёл к входной двери и, как пользователь, сменил пароль. Всё, дверь настроена только на меня. После этого я покинул помещение и, посетив удобства, вышел из здания общежития, поспешив в свой цех: мне требовалось проставиться, тем более я всё заранее приготовил. Местные жители мало чем отличались от земных, даже традиции были схожи. Вот только одного тут не было – рукопожатий, здоровались на словах и приветственным кивком.

Простава прошла нормально, день был укороченный, так что после работы остались все. Я в обязательном порядке пригласил и начальника цеха. Хороший мужик и отличный спец, его знания совсем немного не дотягивали до инженерных, но он и этому был доволен. Получал он прилично, не чета мне, порядка двухсот сорока кредитов, копил на нейросети для внуков и правнуков, ему самому было за сто пятьдесят лет. Как оказалось, средний срок жизни здесь – до двухсот пятидесяти лет, я, как узнал, охренел от этой радостной новости.

Я тоже приложился, когда тосты перешли в беседы за жизнь. Дальше мне тут находиться было не обязательно, я уже не первый раз бываю на таких вечеринках, поэтому, распрощавшись с мужиками, выпивки им хватит до позднего вечера, вышел из цеха и, поёжившись от вечернего жара, не спеша потопал в общежитие. Мне вообще-то сегодня вечерком хотелось сбегать на барахолку и прикупить всё, что было нужно для жилья, но мужики настояли, и я выдул целый стакан шила – смеси спирта с лимонной эссенцией. Так что меня от этой убойной смеси стало заметно шатать. Сознание у меня было более-менее в норме, только конечности плохо слушались, но силы воли добраться до своей комнаты, запереться и свалиться на пустую кровать, подложив под голову сумку с пайками, хватило.

За два часа до начала работы меня разбудило верещание будильника, встроенного в наручный коммуникатор, который я забыл снять, поэтому проснулся не только от ревуна, что я использовал вместо сигнала, но и от вибрации. Вытащив затёкшую руку из-под сумки, я отключил будильник и, зевнув, хмуро осмотрелся. Состояние было так себе, но голова не болела.

– Зашибись, я ещё и одетым спал, – пробормотал я, посмотрев на помятую одежду.

У меня даже полотенца и мыла не было, поэтому, придя в душевую комнату, я занял свободную кабинку и, повесив на держатели одежду, просто ополоснулся под холодным душем. До начала работы оставалось полтора часа, так что у меня ещё было время сбегать к одному из моих убежищ, где я часто ночевал, и притащить вещи, чтобы обустроить комнату. Хотя бы для гигиены, остальное можно купить.

На улице было свежо и ещё темно. Утро пока не вступило в свои права. Покинув территорию жилых зданий, я прошёл через производственные комплексы, махнул рукой знакомому охраннику, что скучал у проходной в наш цех, и остановился в ожидании. Погрузчики работали посменно и днём и ночью, в отличие от цехов, где был нормированный рабочий день. Обычно тут притормаживали грузовые гравитележки, которые притаскивали на разборку в цеха корпуса старых кораблей и другой техники, так что можно было быстрее добраться до нужного мне места. Да, одно из моих убежищ находилось в старом корпусе люмерского танкера шестисотлетней давности. Корма у него была смята, да и корпус деформировался, но попасть внутрь было можно, правда, не зная как, вход фиг найдёшь. Я и сам нашёл случайно.

Вот, наконец, послышался свист, и показалась тележка, в кабине которой сидел оператор примерно моих лет. Хотя я в этом сомневался. Думаю, парень старше меня, без нейросети тележкой не поуправляешь. Правда, и ручное управление присутствует, при большом опыте можно пользоваться и им, но слишком оно дубовое.

Когда прожекторы тележки осветили меня, оператор притормозил и приглашающе махнул рукой. Все охотники за артефактами, что лазили по остовам древней техники, пользовались этими тележками, и я тоже. Пешком-то несколько десятков километров…

К моему удивлению, на подножках уже стояло шестеро искателей: четверо моих лет, двое постарше, лет двадцати пяти. Вряд ли они собирались что-то искать, скорее всего, ехали к схронам, чтобы потом отнести найденное к скупщикам. Так же став на подножку, где было свободное место, я крепко ухватился за скобу. Когда мы выехали за территорию производственного и разборочного комплексов, оператор прибавил скорости, и мы понеслись на семидесяти километрах в час – на подножке скорость ощущалась очень хорошо. Двое парней сошли раньше, потом настала моя очередь, и я толкнул парня, что стоял передо мной, а тот махнул оператору, сидевшему в кабине за бронестеклом.

Когда тележка притормозила, я спрыгнул на землю и торопливо, не обращая внимания на удаляющееся транспортное средство, направился в ближайший проход. Весь местный лабиринт я знал как свои пять пальцев, поэтому даже в темноте не мог заблудиться.

Осмотревшись, я нырнул под корпус старого рудовоза, прошмыгнул мимо смятых обломков старых крейсеров, в которых я с трудом в своё время опознал марку «Тулуз». За ними и находился танкер, где было моё лежбище.

В одном месте танкер подмял под себя обломки какого-то корабля, который я так и не смог опознать за это время, под днищем у него было свободное пространство. По-пластунски преодолев огромную махину, я оказался в тупике, куда было можно попасть только тем путём, что проделал я. Подойдя к груде обломков у борта танкера, я стал убирать их в сторону, пока не открыл проход. Всё, я в убежище.

Конечно, пол был с лёгким креном, но мне это не мешало. Набив сумку вещами, в основном чистым бельём и средствами гигиены, я сложил и убрал следом мой рабочий комбинезон с эмблемой корпорации, привязал к боку рабочие ботинки и направился к выходу.

К жилым зданиям я вернулся тем же путём, только в этот раз гравитележка была не порожней, а несла груду металлолома, которая ранее была малым кораблём, кажется гражданским шахтёрским. Древность, одним словом. Почему-то свалку у комбината не трогали, это были зоны семь и восемь. Может, потому, что сюда водили экскурсии, где было множество древних кораблей? Возили остовы в основном из дальних секторов.

Войдя в свою комнату, я первым делом разложил по полкам тумбочки вещи. Потом, сняв одежду, в которой вчера проходил весь день, и надев комбинезон прямо на голое тело, сунул ноги в ботинки, зашнуровал их, попрыгал на месте, после чего посмотрел на время, спустился на первый этаж, взял поднос и встал к подаче в очередь работников в таких же комбинезонах и ботинках. Близнецы, одним словом.

После завтрака я поспешил на работу в свой цех, к привычной работе. Наш цех считался самым тяжёлым по безопасности труда. За время моей работы на корпорацию тревогу по эвакуации всех работников и окраины столицы включали трижды. Все эти ЧП случались в нашем цехе. Обычно как? Привозят древнюю рухлядь, которая должна была пройти дезактивацию и изъятие боеприпаса ещё перед отправкой на свалку, но бывает, что военные раздолбан что-то упускают. Вот у нас трижды такое и случалось. Вообще-то на самом деле чаще, но справлялись сами. Однако мы не в состоянии дезактивировать кварковую бомбу, тем более было широко известно их нестабильное состояние. Нам дважды встречались эти бомбы, в третий раз была торпеда. Как было можно не заметить эту торпеду, находящуюся в пусковой, непонятно. Загляни в окно пусковой – и увидишь хвостовики. Но вот случалось и такое. А так – работа была интересна и очень познавательна.

Следующие три недели прошли как обычно, за это время я полностью обустроил свою комнату, превратив её в жилую. Кровать мне не понравилась, поэтому я вернул её на баланс управляющему и прикупил на барахолке складную, с несколькими комплектами постельного белья, а также отличный анатомический матрас.

Сталкерство на свалке я не забросил и после работы стабильно посещал обломки и обыскивал их в поисках тайников экипажей кораблей. Вон один пилот заказал мне найти деталь гипердвигателя для своего старого корабля. Новая стоит примерно шестьсот кредитов, я ему нашёл такую же за двести. Всё в плюс.

За это время я не раз посетил свою нычку и благополучно положил все свои накопления на счёт, оставив пару десятков кредитов на жизнь. Зарплата шла мне на карточку, а жил я на те деньги, что зарабатывал поисками артефактов. Где-то в месяц сто кредитов в среднем я имел железно. Но, бывало, и везло, о пистолете и детали к гипердвигателю я уже рассказывал. Ещё я повстречал тех работников, что нашли меня, и, скажем так, поквитался. Они, наверное, до сих пор не могут понять, кто обработал их шокером и угнал служебную технику. На ней, кстати, я заработал семьдесят восемь кредитов, хотя стоила она все двести.

В других цехах начальники имели процент с искательства. В моём же такого не было, но все находки, что обнаруживались на притаскиваемых в цех военных кораблях, отходили начальнику и нескольким мастерам. Это был железно их приработок. Мне там ничего не светило, даже если находил я.

Так прошло полгода. Я работал и постоянно повышал своё благосостояние. Находки мои были во множестве: я делал фото коммуникатором, потом искал в сети, и если они были ценными, то перетаскивал через дыры в охранном периметре и продавал когда на барахолке, когда и напрямую коллекционерам. Как бы то ни было, за эти полгода я неплохо поднялся на артефактах, пополнив свой счёт на тысячу триста кредитов, и это не считая зарплаты, которую не тратил. А она после сдачи зачёта на квалификацию достигла в месяц сорока пяти кредитов.

Сейчас я находился на территории барахолки в свой выходной, в контейнере, который владелец превратил в интернет-кафе, если по-земному, и лазил по сети с помощью компа. У меня было с собой более сорока фото разных непонятных предметов. Семнадцать оказались дешёвыми пустышками, которые почти ничего не стоили, даже затрат на доставку до барахолки, но вот какие-то палки с набалдашниками, оказалось, имели цену. Поисковик по фото сразу нашёл похожие предметы, и, сравнив, я убедился в их полном совпадении. Оказалось, эти палки – энергетические стержни для реакторов древних.

Жили до Содружества в древности другие народы, многие после вымерли, может, кто-то убрался из этой части Вселенной. Но что-то от них осталось, вроде вот этих стержней. Узнав их цену, я чуть не подскочил. За один стержень предлагали четыреста кредитов. На соседней планете империи давали четыреста пятьдесят, но туда их надо ещё доставить. Два прыжка на среднем корабле – ну их. Из предложений на Гурии меня заинтересовало только одно. Стержни также выкупала корпорация «Нейросеть» и наша корпорация «Ритон». Корпорация «Нейросеть» давала за стержень аж четыреста двадцать пять кредитов. Выбор был очевиден.

Изучив инструкцию по использованию стержней, я только улыбнулся. В описании было сказано, что если набалдашники матово-чёрные, то они заряжены энергией. Если серые, то пусты и ничего не стоят. Мои были чёрные.

Правда, их количество я не знал. Там находилось два одинаковых контейнера, я открыл верхний, где лежало четыре стержня. Сделал фото и закрыл его. Во второй я не лез. А рядом обнаружил средний контейнер с солдатскими пайками. Так как срок годности у них был до бесконечности, их можно было с лёгкостью толкнуть на барахолке. Кредитов пятьдесят железно заработаю.

Изучив всё по стержням, я на миг задумался и отправил сообщение по номеру, указанному в заявке на покупку этих самых стержней, сообщив, что у меня есть несколько единиц для продажи, и попросив подтвердить цену в заявке.

Через минуту пришло ответное письмо, что предложение их заинтересовало и они готовы забрать товар сегодня же, попросив сообщить количество товара.

Подумав, я ответил, что четыре точно есть, по остальным требуется уточнение. Попросил подождать и перенести переговоры по купле-продаже на вечер. Получив согласие, я продолжил методично работать с поисковиком. У меня ещё есть снимки находок. По закону я вроде как ворую у своих, но дали бы цену нормальную, сдал бы им без разговоров, получив вознаграждение.

Через полчаса я с облегчением разогнул спину и зевнул. Кроме фото со стержнями выиграло ещё одно, где была какая-то загогулина с непонятными надписями, найденная мной в кабине планетарного катера трёхсотлетней давности. Оказывается, это было церемониальное оружие одной народности на окраине нашей империи, и стоила она двести двадцать кредитов. Так что можно её коллекционерам втюхать.

Подумав, я вышел на сайт коллекционеров и выложил новый лот, зарегистрировав его на анонима, но предоставив свой счёт. Сразу же с моего счёта в банке снялись два кредита. Аукцион официальный, и требовалось платить, чтобы выложить на нём что-либо. Причём меня забавляло то, что можно продавать что угодно и особо не заморачиваться документами, вот даже целый раздел с рабами есть. Как я уже говорил, недавно война отгремела с соседней республикой, так что бывших смуглолицых граждан этого государства с ошейниками теперь хватало. Правда, победы не было, засчитали ничью. Сейчас переговоры идут о перемирии.

Выложив фото загогулины, я отключил комп от сети, встал и, доплатив Хакиму, хозяину кафе, за дополнительное время, направился к выходу. И столкнулся с Бортом.

С ним за это время меня пути не сводили, хотя его шестёрок изредка видел. Правда, в последнее время он обновил себе людей, набрав из малолеток. Большая часть его подчинённых разбежались с совершеннолетием. Кто куда устроился. Это Борт в свои семнадцать продолжал нагло терроризировать приют.

Встреча с главой одной из приютских банд была неожиданной для меня, но не для уже натурального бандита. Заматерел Борт за те полгода, что я его не видел, но и я всё это время не щи на печи хлебал.

– Какая встреча! – развёл он руками, радушно улыбаясь.

Позади главаря стояло шестеро его приближённых и две накрашенные девчонки-малолетки. Видимо, подстилки главаря.

– Век бы не видеться, – хмуро ответил я. – Что надо?

– Зачем так грубо, Принц? Ведь мы вышли из одного приюта, можно сказать, из одного лона. Значит, надо держаться друг друга, а иначе съедят.

– Меня замучаются есть. Вопрос не снят. Что надо?

– Поговорить. Серьёзно и без свидетелей. Если договоримся, обещаю, ты не пожалеешь.

– Я уже жалею. Ладно, у Хакима пока пусто, у него посидим.

Я развернулся и боком, не теряя Борта из виду, скользнул обратно в охлаждённое кондиционером помещение кафе.

В углу у Хакима была небольшая барная стойка и несколько столиков. Вот один мы и заняли, а люди Борта устроились так, чтобы нас не мог никто подслушать.

Поскрипев стулом, Борт осмотрелся и, достав из кармана глушилку, включил её, чтобы нас не смогли прослушать с помощью электронных средств слежения. Дорогая штучка, семьдесят кредитов стоит, уж я-то знаю, три штуки похожих продал на барахолке.

– Время – деньги, – сказал я, сложив руки на груди.

– Ты, Принц, всегда куда-то торопишься. Нет чтобы посидеть со старым знакомым, поговорить.

– Минута моего времени стоит кредит. Будешь продлевать? – иронично спросил я, приподняв правую бровь.

– Ладно… Не буду ходить вокруг да около. Нужно починить вот эту вещь. Платят полновесными кредитами, – проговорил Борт, одновременно что-то чиркая на салфетке.

Передвинув салфетку к себе, я прочитал, что там было написано, и, задумчиво посмотрев на собеседника, спокойно спросил:

– Ты подставить меня хочешь? Вот за это я попаду на рудники на всю свою жизнь, на все двести пятьдесят лет. Хотя я столько не проживу, лет через семьдесят сдохну от радиоактивной пыли.

– Ты не слышал суммы, предлагаемой за ремонт.

– Убей меня платой.

– Сейчас, – ответил Борт и снова начал чиркать на салфетке.

– Ранил, – усмехнулся я, рассмотрев сумму.

– Ты можешь её починить без диагностического стенда? – уточнил Борт.

– Этот вопрос нужно было задавать сначала… Да, я в состоянии это сделать, если есть запчасти.

– Твой ответ?

– Мне нужно подумать.

Я откинулся на спинку сиденья и стал размышлять. И чем больше я размышлял, тем больше понимал, что это подстава. В любом случае меня сделают крайним. Более чем уверен, что заказ исходит от серьёзных людей, только вот в чём сомнение: серьёзные люди к такой шавке, как Борт, не сунутся. Сдать их полиции? Вариант, хотя и не хотелось бы попадать к ним даже в качестве свидетеля. Другой вариант – сообщить начальнику цеха. Вот это лучшая идея, он через свои каналы сможет договориться с начальником службы безопасности комбината и поспособствовать разруливанию ситуации. В этом случае я остаюсь белым и пушистым. К тому же в случае заявки в полицию информация может уйти бандитам, у них точно там есть свои люди. Про комбинат не уверен, но там больше шансов.

– Мало, – изрёк я.

– Да тут… – начал было Борт возмущённо и притушил голос, зашипев: – Две тысячи кредитов.

– Более чем уверен, дают пять, а то и больше. Смысл тебе лезть в эту историю из-за мелочи?

– Ну хорошо, три.

Ха!

– Три с половиной, – выдавил Борт.

– Четыре – и договорились. Только договор я подписывать не буду. Так, на словах договоримся.

Главарь размышлял долго, наконец сказал:

– Ладно, четыре. Но помни, мы тебя из-под земли достанем.

Заниматься этой работой я всё равно не собирался, поэтому кивнул:

– Я жду перевода на свой счёт этой суммы.

– Получишь пока половину, остальное по окончании работы, – всё-таки вставил последнее слово Борт.

Но не на того нарвался.

– Не советую меня обманывать, прямо сейчас жду перевода.

– Счёт давай, – буркнул главарь и стал работать со своим наручным коммуникатором.

Через минуту мой счёт в банке пополнился двумя тысячами. Я рассчитывал выйти из этой ситуации без последствий, а тут смотри, даже с прибытком!

– Сейчас поедем на место, где находится предмет, требующий починки, а также инструменты и запчасти.

– Хорошо, только в туалет схожу.

– Ты идиотом меня не считай. С коммуникатором не пойдёшь, вдруг решишь нас слить. Не советую. Коммуникатор оставь и можешь сходить.

Я для вида посомневался, запаролил коммуникатор, расстегнул ремень на запястье и положил прибор на стол, после чего, встав, направился в туалет. Один из парней пошёл следом и занял соседнюю кабинку.

Не знаю, кто у Борта в подручных, но работал он неплохо: догадался притащить в туалет ещё одну глушилку и врубил её на случай, если у меня есть ещё один коммуникатор. Не ошибся, есть. Только вот для военного прибора эта самоделка была не помехой, через минуту сообщение ушло на почту начальника цеха с пометкой очень срочно, а я, нажав на очистку, вышел из кабинки, помыл руки и прошёл в помещение кафе.

Над содержанием письма пришлось постараться, чтобы в нём чувствовалась паника и мольбы о помощи. Если в двух словах, там было краткое, с ошибками, будто писал торопливо, сообщение, что меня схватили, угрозами добились согласия починить запрещённую к хранению и использованию снайперскую винтовку «Примо» и ведут к месту, где я должен это сделать и где меня впоследствии убьют. Не забыл я вписать и адрес, где находился.

Почти сразу пришло сообщение, что письмо принято и прочитано.

Эта винтовка самая страшная штука в истории стрелкового вооружения Содружества. Изготовили её всего пять тысяч единиц для спецподразделений империи Амар семьсот лет назад. Понятными путями она быстро оказалась в руках бандитов, причём в достаточно большом количестве, и наступили чёрные дни для телохранителей. Снайпер мог находиться за четыре километра от цели, выстрелить и спокойно скрыться, пока охрана суетилась у разорванного тела. А дело в том, что для прицела не важны стоявшие на пути дома и другие преграды. Блоком наведения, который я, скорее всего, и должен починить, можно настроить полёт пули так, что она обогнёт все препятствия и, пробив, например, четыре метра бетона, попадёт в цель. Блок наведения нацеливается на ауру человека. Как действовали снайперы: корректировщик снимал параметры ауры цели, хватало расстояния с полкилометра, передавал данные стрелку, тот вводил их в блок наведения, направлял винтовку в сторону цели, дожидался значка, что цель захвачена, и нажимал на спуск. Всё, цель стопроцентно поражена. Того гения, что сконструировал блок наведения для этого оружия, говорят, казнили особо изощрённым способом. А я лично думаю, его просто спрятали, чтобы он и дальше творил.

Когда стали гибнуть олигархи, политики и даже главы государств, было собрано общее совещание, где постановили уничтожить все винтовки этой модели и запретить продолжение разработки подобной линии оружия. Как ни странно, приказ глав государств Содружества был выполнен. На обладателей этого оружия была устроена настоящая охота. Их убивали без жалости, уничтожали практически поголовно. Выживали только те, кто добровольно его сдавал. Сейчас накал спал, но закон остался прежним. Вот в такую историю я попал. С гнильцой история.

Поэтому, выйдя из туалета, я не пошёл сразу к Борту, а направился к стойке, где показал Хакиму два пальца. Он знал, что это означает, и поставил на стойку два больших запотевших бокала пива с шапками пены. Подхватив бокалы – пусть Борт платит, – я подошёл к нему и, сев напротив, протянул один бокал:

– Угощайся.

– Пить захотелось? – ехидно спросил он.

– Это от нервов. Когда нервничаю, всегда пить охота.

– Ну-ну, – буркнул он, опуская нос в пену и делая большой глоток.

Я поступил умнее, сдул пену и тоже отхлебнул, только немного. Чтобы потянуть время и не насторожить зверька, что сидел напротив, я спросил:

– Тогда, когда я получил удостоверение. Что ты хотел от меня?

– Зачем тебе это? – косо посмотрел он на меня.

– Отомстить решил?

– Не стоит вспоминать старые обиды. Это время прошло.

– Я слышал, из приюта стали пропадать ребята. Ты решил открыть свою контору охотников за головами? Смотри, можешь обжечься на этом.

Борт промолчал, поэтому мы продолжили пить пиво молча, смакуя каждый глоток. У Хакима оно всегда было великолепным. Допив, я поставил пустой бокал на столик и вопросительно посмотрел на Борта – дольше тянуть время смысла не было, спалюсь.

– Пошли.

Мы вышли из кафе и направились к парковке, где в линии других машин стоял новенький шестиместный флаер. Кстати, за пиво так никто и не заплатил. Подозреваю, что и Хаким платит Борту за охрану, он опутал своими сетями половину барахолки. Я это знаю точно, узнавал, чтобы не сдавать артефакты скупщикам, работающим на этого бандита. Не стоило его информировать о своих доходах, чтобы он снова не попробовал меня доить. Больно уж жадный до денег. Возникла мысль зачистить его, но пока смысла не было. Борта я знал как облупленного и предсказывал его шаги, а вот кто придёт на его место? Нет, пусть живет, поквитаюсь, когда буду покидать эту гостеприимную планету.

– Твой? – спросил я, кивнув на флаер.

– Мой, – подтвердил тот.

– Дорогая штучка.

Такой флаер стоил порядка пятисот кредитов, я знал, о чём говорил. В сетях бываю, цены знаю.

Я сел на заднее сиденье между двумя парнями крепкого телосложения, Борт – на среднем сиденье с девками по бокам, двое впереди, один за пультом управления, остальные двое остались снаружи и, дождавшись нашего взлёта, направились по своим делам.

Летели мы недолго, буквально через семь минут аппарат снизился и сел на небольшую площадку у старого сарая. Мы выбрались наружу, оставив девок во флаере, и вошли в строение. Оно было практически пустым и сильно пыльным, однако мои спутники, видимо, знали тут всё хорошо, сразу же направившись к смятому брезенту. Откинув его, стали открывать люк канализации. Я спокойно шёл за ними, не вырываясь и не пытаясь как-то проявлять недовольство. Спустился следом по ржавым скобам – пахло довольно прилично, не было смрада, как я предполагал, – и направился дальше. Освещали путь мои спутники мощными прожекторами.

Шли мы недолго, всего дважды свернув в ответвления. Подойдя к закрытой двери, Борт постучал условным стуком, и через несколько секунд дверь бесшумно отворилась. Миновав предбанник, мы попали в помещение, обставленное довольно неплохо. Даже тасские ковры ручной вышивки красовались на стенах. Там находились трое мужчин, но главаря среди них не было, это точно. Глаза их выдавали, что это были охранники.

Один из них повернулся к Борту и, презрительно выпятив губу, спросил:

– И это твой специалист?

– Он на глаз, без стенда отрегулировал сбоивший привод сервобота старика Туна, и ещё было несколько случаев. Он умеет, мы проверили эту информацию.

– Вот как? – уставил на меня свои буркалки неизвестный. – Сейчас проверим.

Без команды и подсказок другой неизвестный, со шрамом на носу, достал прикрытое материей устройство и, подойдя ко мне, сунул в руки.

– Чини, – велел первый.

Повертев в руках навигационный блок от военного курьера, который действительно имел некоторое сходство с блоком наведения винтовки, я спросил:

– Инструмент?

– На столе.

Подойдя к нему, я открыл крышку чемоданчика и достал универсальную отвёртку, после чего стал отвинчивать винты. Через десять минут, утерев пот со лба, я собрал блок обратно.

– Готово. Тут был повреждён привод к центральному процессору. Видимо, попал под электромагнитный удар. Я провёл юстировку, должно быть нормально.

– А если нет? – криво спросил первый.

– Проверяйте, – пожал я плечами.

– Конечно, проверим.

Второй охранник унёс блок в соседнее помещение. Как я и подозревал, за одним из ковров скрывался дверной проём.

– Всё нормально, – неожиданно тонким голосом сообщил он, вернувшись обратно.

– Это хорошо, – задумчиво протянул первый, после чего повернулся ко мне: – Откуда такие умения? Я узнавал: эти блоки чинить невероятно трудно без диагностического стенда.

– Мне попадали в руки похожие детали, я заинтересовался. А когда сломаешь тысячный блок, то на тысяча первом научишься реанимировать их даже без стенда, – отговорился я.

– Не наказывали за такой перерасход?

– Да они на утилизацию шли, кому они нужны? А я руку набил на разных электронных блоках. Правда, современные я не знаю, вернее, плохо знаю, вот в старых системах – да, немного понимаю, но не спец. Хотя, конечно, трудно найти спеца по таким древностям. Разве только среди коллекционеров, да и то не факт.

Вдруг дверь, через которую мы прошли, с громким хлопком рухнула внутрь, придавив Борта, и в помещение начали заскакивать бойцы в чёрной эсбэшной броне. Видел я это, уже падая на бетонный пол и закрывая голову руками. Хорошая у меня выработалась привычка.

«Молодец, шеф, сообщил действительно куда надо. Эсбэшникам. В задачах которых как раз и было изъятие и физическое устранение владельцев подобного оружия», – подумал я с некоторым облегчением.

На меня споро надели наручники и бросили в угол к другим задержанным. Долго мы не пролежали, буквально через пару минут нас вывели наружу, только через другой вход. По коридорам бегали спецы местной СБ, которые проводили операцию. Надо сказать, не безрезультатно. Я видел, как вынесли завёрнутую в материю винтовку, осторожно положили её в контейнер, опечатали и отправили в неизвестном направлении.

Меня, как и других задержанных, посадили во флаер и отправили в управление, где завели в кабинет со следователем. Тот выслушал мой рассказ, подтвердил, что в курсе моего сообщения, и, дав подписать свидетельские показания и справку о неразглашении, отпустил восвояси. Вот такие дела. Жаль, конечно, что я попал в сводки эсбэшников. Но зато с прибытком – о полученных мной деньгах следователь даже не заикнулся.

У входа меня встретил шеф, как мы все его называем, и, спросив, всё ли у меня в порядке, предложил подвезти до поста охраны, ко входу на территорию комбината. Я не отказался. У меня ещё полно дел.

Время у меня ещё оставалось, было шесть вечера, поэтому, попрощавшись с шефом и дав себе зарок отблагодарить его – я знаю, что он любил, – пошёл в общежитие. Точно не знаю, но предполагаю, что вполне возможно на меня эсбэшники навесили жучок, вот и постараюсь от него избавиться, сменив одежду. Заодно и душ приму, а то попотел изрядно.

Спустя сорок минут я направился на свалку. Там был прежний маршрут: на тележке до нужного места, вскрытие тайников. Загогулину я повесил на пояс, а вот небольшие пластиковые контейнеры со стержнями открывал с трепетом. Мои надежды оправдались. В обоих контейнерах в специальных пазах лежали по четыре стрежня, каждый стоимостью четыреста двадцать пять кредитов. Это фарт.

Теперь главное – вытащить всё это за территорию свалки, благо я знал все выходы. Погрузив контейнеры, каждый был размером с дипломат, в баул и сунув туда же загогулину, я направился к дальнему тайному выходу. Ближайший, бывает, проверяют, не хотелось бы попасться. Через час я уже сидел в кафе и терпеливо ожидал, пока представитель корпорации «Нейросеть» изучит стержни и выдаст своё экспертное заключение. Судя по довольному виду, его всё вполне устроило. Через минуту мне на почту пришло сообщение о поступлении на счёт в банке средств в количестве трёх тысяч четырёхсот кредитов. Пять с половиной штук за день!!! Такого у меня ещё не было.

С загогулиной я промучился ещё неделю, пока смог втюхать её за сто девяносто шесть кредитов какому-то коллекционеру, который уж больно хорошо умел торговаться, раз смог заставить меня сбросить цену.

Следующие полтора года прошли очень тихо и спокойно. Я старался не высовываться, подозревая, что первое время буду находиться под присмотром эсбэшников. Логика на это намекала. Не могли они просто так меня оставить в покое, хотя после того случая меня больше ни разу не вызвали. Да я и сам понимал, что смысла не было. Винтовку они получили, мои свидетельские показания тоже, подписку о неразглашении я дал. Что ещё им надо? Но я всё равно особо не рисковал. То есть жил как жил.

Банду Борта после его гибели под дверью фактически уничтожили, и его место заняли другие зверята из приюта, подросшие к этому времени. Ко мне они не лезли, похоже, будучи в курсе, что об меня обломало зубы немало банд. Вон до сотни костяков до сих пор лежат раскиданными в канализации столицы.

Так я и жил привычной жизнью, работал в цехе по дезактивации боевой устаревшей техники, разбирал её на составляющие и отправлял на переработку. Вечерами и в выходные лазил по свалке и продавал коллекционерам или, в случае неудач, скупщикам то, что смог добыть. За это время я особо серьёзно не заработал. Если считать зарплату, то с мелочи и одной не особо крупной находки в общей сумме получилось три тысячи восемьсот семьдесят кредитов.

До дня моего совершеннолетия оставалось три недели, когда можно будет поставить имплант нейросети, однако по разработанному мной плану к этому дню меня уже не должно быть на планете.

Причина была, и серьёзная. Когда я сменю временное удостоверение на постоянное, с установкой нейросети, там будет обозначен мой уровень интеллекта. Так вот, планета Гурия, входящая в состав империи Люмер, принадлежала частному лицу, аристократу, и любому местному жителю, даже если он хочет навестить родственников в соседних системах, требовалось получить разрешение у администрации наместника планеты. Человека с уровнем интеллекта, как у меня, не выпустят – сто процентов. Найдут причину, – такими кадрами не разбрасываются, и на них идёт планомерная охота. То есть мне нужно было покинуть планету до установки имплантов, вообще установить их за пределами империи, благо денег я скопил достаточно. Даже хватит на дорогу для побега из рабовладельческой империи и останется ещё на некоторые базы.

Я серьёзно решил покинуть империю, просчитав, что на её территории мне в одиночку просто не выжить. А примыкать к кому-либо мне не хотелось категорически. Надо мной будет только один хозяин – я сам.

Ближайшим к Гурии государством была небольшая республика Шейн, где производились отличные средние корабли. Верфи Шейна были известны по всему Содружеству. Для меня это было идеальное убежище. Я собирался пересечь границу как гастарбайтер и, установив нейросеть, уже там сменить гражданство. Процедура эта небыстрая, не беженцев же с диких миров принимать, вот и придётся подождать. После смены гражданства я буду искать себе место для работы по вкусу. Денег на инженерные базы мне не хватит. Но технические я смогу установить без проблем, чтобы пройти сертификацию. А потом, уже работая техником, накопить на инженерные базы. Правда, на это мне понадобится года два, а то и три, но зато буду сам себе хозяин.

План был более широк, чем я рассказал, там ещё предполагалась покупка технического дроида, а то и комплекса, так как без них нормальный корабельный ремонт я просто не произведу. Но это всё на будущее. В данный момент у меня на счёте находилось двенадцать тысяч семьсот тридцать два кредита. Это если не считать триста двадцать пять кредитов, что я держал на руках для бегства с планеты.

К этому дню я готовился с того момента, как узнал об имперских порядках. Ну не нравились мне местные законы!

Сегодня утром я сдал комнату управляющему. Все вещи ещё вчера были вывезены и проданы на барахолке, на мне, кроме стильной одежды, которая больше подходила жителю центра столицы, ничего не было. Из ручной клади присутствовал крепкий армейский баул с личными вещами. На поясе – разрешённый к ношению, как личное оружие, шокер, блоки собственноручно собранной защитной аппаратуры от излучения шокеров, и всё. Другое оружие гражданин империи, кроме аристократа, действующего военного или полицейского, иметь не мог. Насколько я знал, в других государствах несколько другие порядки.

Уволился я буквально час назад, распрощавшись с мужиками и другими знакомыми, с которыми работал. Врать я не любил, но тут был вынужден, сказав, что нашёл работу пилотом по договору на космической станции в двух прыжках от Гурии. За счёт заказчика – установка пилотской нейросети, благо уровня интеллекта как раз хватало, и закачка баз. За это я должен отработать пилотом на половинной зарплате два года. Такие договоры не редкость, поэтому прокатило. На самом деле станция находилась в империи Люмер и была для меня промежуточной. Там я собирался сесть на транспорт, что шёл в соседнее государство, оформившись, как я упоминал, как гастарбайтер, и улететь из этого капкана.

Утром же я отправил в администрацию наместника заявление с просьбой о разрешении временно покинуть планету. Причина была указана банальная: навестить знакомых в соседнем секторе. После получения разрешения я собирался приобрести билет третьего класса в четырёхместную каюту и добраться до нужной мне космической станции.

Красиво всё вышло на бумаге, но забыли про овраги. Когда я шагал лёгким прогулочным шагом к остановке монорельса, чтобы с двумя пересадками добраться до орбитального лифта, видного даже отсюда, мне на коммуникатор, который был подключён к почте, пришло сообщение. Открыв его, я замер. Большими буквами там было выведено: «ОТКАЗАТЬ».

Закон планеты был таков, что судом оспорить это решение было бы глупой затеей, мне местного аристократа, для которого я пыль под ногами, не победить. Ещё хуже для себя сделаю. Нет, тут надо действовать тоньше. Расстегнув ворот рубахи – мне не хватало воздуха, план рушился, – я осмотрелся, нашёл взглядом слегка обшарпанную скамейку в тени большого дерева с густой листвой и направился к ней. Подложив на сиденье свитер, что достал из баула, я задумался над решением этой проблемы. Нет сомнений, что ответил мне искин администрации, просчитав алгоритм расселения. То есть это был не живой чиновник. Второй шанс, конечно, был минимальный, но я решил попробовать. Набрав другое письмо, где указал причину вынужденного покидания планеты как заключение договора на работу, без внесения номера этого договора, и внутренне замерев, снова отправил письмо в администрацию. Если это не прокатит, то у меня остаётся единственный выход – покинуть Гурию контрабандным путём.

На скамейке я просидел сорок минут, нервничая всё больше и больше, пока снова не пришло письмо от администрации наместника. На миг зажмурившись, я открыл сообщение и, глубоко вздохнув, прочитал, тут же счастливо выдохнув. Прокатило! Вот что там было написано:

«Гражданин империи Люмер, житель планеты Гурия Ворт Трен. Вам разрешено временно покинуть планету. Номер разрешения…»

Свернув письмо, я убрал его в отдельный файл и, встав, быстрым шагом направился к станции. Пора покинуть эту негостеприимную планету. Слишком много мне здесь пришлось пережить, чтобы захотеть тут остаться.

На станции я вышел на сайт транспортной компании, что обслуживала местную линию, и заказал билет третьего класса, отправив номер разрешения. Через минуту было получено сообщение, что каюта за мной забронирована и потребуется оплатить её при прибытии на борт лайнера.

Добравшись до нужной станции, я направился к лифту. Там пришлось предъявить разрешение полицейскому, который, проверив его, пропустил меня на лифтовую площадку. Местные жители не понимают, что за кажущейся свободой прячется клетка со стальными прутьями и церберами на коротком поводке. Я понял это давно, поэтому долго продумывал, как пройти охрану без потерь для себя. Вроде получилось.

За пользование лифтом требовалось заплатить восемь кредитов. Настоящий грабёж, такие деньжищи, которые, между прочим, я заработал своим горбом. Оплатив, я прошёл в лифт, где уже присутствовало человек двадцать, и, заняв свободное место, стал ожидать начала движения. Через полчаса створки закрылись, прозвучало оповещение, и лифт начал подниматься. Я сидел и смотрел на большой экран, где была удаляющаяся панорама города. Вон вижу столицу, окраины. Левая, где был берег океана и курорты, на которых я так ни разу не побывал, и свалка с комбинатом, ставшие моим домом на семь с небольшим лет. Я не прощался с этой своей прошлой жизнью, скорее внутренне радовался событию, к которому долго шёл, и упивался им.

Через пятнадцать минут скорость лифта замедлилась, и кабина замерла у небольшого орбитального терминала. К Гурии за неделю подходило едва ли больше двух десятков лайнеров и транспортных кораблей. Изредка – частные корабли. Гурия не была особо посещаемой системой, если бы не курорты, то максимум в неделю был бы пяток транспортов, которые привозили списанную технику и забирали переработанные металлы для заводов-производителей. Поэтому и терминал был не такой большой, хотя и рассчитан на приём сразу ста кораблей. В сети я читал, что есть орбитальные терминалы, которые могут одновременно принимать до десяти тысяч кораблей. Но, как я уже говорил, это не для тихого болота под названием Гурия.

Я покинул лифт одним из последних. Как и внизу, на лифтовой площадке тут тоже были магазинчики и экраны, транслирующие разные рекламы. Но привлекло моё внимание не это, а то, чего не было на планете, – большое панорамное монокристаллическое стекло. Подойдя к нему, я посмотрел на коричнево-красную планету с синими пятнами морей и океана, которую только что покинул. Гурия была болотистой планетой с небольшим океаном и единственной возвышенностью, где стоял крупный город. Остальные города, как я знал из новостей и других информационных блоков, находились или на островах, или на сваях. Гурия не была сельскохозяйственной планетой, и на ней ничего не добывалось, но когда после терраформирования тут стало возможно ходить без скафандра под открытым небом и очистка болот и морей с океаном была закончена, то по приказу позапрошлого наместника в болота и моря были завезены разные виды рыб и других водоплавающих животных. За сотню лет они достаточно расплодились, и началась их добыча. Раз в десять дней к Гурии приходил контейнеровоз и забирал мороженую рыбу. Вот такие дела.

Отойдя от стекла, я открыл сенсорный экран коммуникатора и, войдя в сеть терминала гостевым доступом, выяснил самый быстрый путь до лайнера, который отходил через четыре часа. Сверяясь со схемой на экране, я поспешил к ближайшему лифту, что вёл на верхние этажи, – мне нужно было на палубу С-4.

Народу на терминале не сказать, что было много. Больше двадцати человек зараз я не видел в одном месте. Когда я вошёл на территорию сферы услуг, народу стало попадаться больше. По бокам мелькали дорогие магазины, в дверях некоторых стояли продавцы, которые скучающе переговаривались, но, к моему удивлению, даже не делали попытки зазвать покупателя, как это было на барахолке. Да и не сказать, что у них отсутствовали покупатели. Только при мне из магазинов вышли или, наоборот, вошли с десяток покупателей.

Я с интересом разглядывал местных. В городе я за неделю ни разу не видел столько людей в предназначенных для космоса комбинезонах. Те, в которых ходили мы на комбинате, были простыми робами, тут же комбезы с электронной начинкой, с климат-установками, компами и даже возможностью выхода в открытый космос. То есть с функцией скафандра. Я слюнями исходил от зависти. Будет возможность – обзаведусь подобным. Как оказалось, ждать пришлось не долго.

В одном месте я тормознул так, что каблуки оставили на полу чёрные следы, к которым поспешил дроид-уборщик. Всё вокруг меня, конечно, очень интересовало, и я крутил головой, чтобы впитать эти впечатления, поэтому, когда мне на глаза попался магазин, торгующий специализированными комбинезонами, то я, естественно, остановился.

– Молодому человеку что-то нужно? – поинтересовался стоявший в дверях продавец, до этого с интересом рассматривавший красивую девушку в облегающем комбинезоне техника, что только что прошла мимо.

– Я бы хотел посмотреть на товар, что у вас представлен.

– Это правильное решение, молодой человек. Проходите, – пропустил меня внутрь продавец и прошёл к прилавку. – В такой одежде, как у вас, на корабле в случае разгерметизации не выжить, а все комбинезоны, что представлены у меня, могут моментально герметизироваться, спасая владельца. Что вас интересует? Пилотские? Большинство покупателей берут пилотские.

– А ботинки входят в стоимость? – спросил я, присев у ближайшего комбеза тёмно-синего цвета.

– Они в комплекте с комбинезоном. Кстати, тот, что вас заинтересовал, – это инженерный комбинезон. Пилотские посветлее, вот они, на отдельной вешалке.

– А он хороший? – спросил я, разглядывая три инженерных комбеза разных производителей.

– Конечно. Это специализированный комбинезон. В нём можно на несколько часов выходить в открытый космос для наружных работ. Только это не скафандр, нет системы очистки организма и питательных трубок. То есть вышли, сделали работу и вернулись, превратив его обратно в комбинезон. Пилотский комбинезон стоит шестнадцать кредитов, и это довольно ходовой товар, инженерный берут редко, но и сделан он гораздо качественнее. Тот, что вы рассматриваете, – самый лучший и дорогой, со встроенным бронежилетом. Его стоимость сорок три кредита. Но если вы будете брать, я уступлю вам кредит.

– Три, и договоримся.

– Это слишком много.

– Это инженерный комбинезон модели «Сит», – менторским тоном начал я. – Производители продают его по двадцать пять кредитов. Вы и так в плюсе. Сорок.

– Вы умеете торговаться, молодой человек. Хорошо, договорились. Хотите примерить?

– Конечно.

– Тогда пройдите в примерочную.

Комбез подошёл идеально. Его батареи были полны, но некоторых частей навесного оборудования не хватало, их требовалось докупить. Пока ничего, кроме краски, меня не интересовало, поэтому я попросил картридж для комбеза, который продавец мне сразу и протянул. Этот комбез мог менять цвет по желанию владельца. В данный момент я сделал его тёмно-зелёным. Такие носили техники. Я не хотел выделяться своим наверченным одеянием и так замаскировал его. Убрав прежнюю одежду в баул, я вышел из примерочной и, ещё раз осмотрев себя в большое зеркало, довольно улыбнулся. Комбинезон сидел безукоризненно, на правом рукаве неярко горели два индикатора, сообщавшие, что климатическая установка костюма работает и что основная функция, то есть скафандра, активирована. Должен был гореть ещё один индикатор, указывающий на подключение аптечки, но её не было. Ничего, сейчас докупим.

– С вас, молодой человек, сорок кредитов и десять сантимов за картридж с краской, – сообщил продавец.

– Мне ещё требуется аптечка для комбинезона.

– Какую хотите взять? Я так понимаю, вы в этом разбираетесь, поэтому спрашиваю. Вам какую? А? В? С?

– В, – велел я.

Покопавшись под прилавком, продавец достал кофр и, открыв его, извлёк из держателя нужную аптечку размером со спичечный коробок. Я сразу сунул её на положенное место, и через пару секунд нужный индикатор загорелся спокойным зелёным цветом.

– Теперь с вас сорок три кредита десять сантимов.

Расплатившись наличкой, я ещё раз покрасовался у зеркала, разглядывая себя. Передо мной стоял невысокий паренёк, рост чуть ниже среднего, крепкого телосложения. Фигура низкорослого Аполлона, я бы сказал, так как немало времени тратил на совершенствование своего тела. Приятные черты лица, короткая стрижка с небольшой чёлкой, длинные ресницы и карие глаза. Девушки, с которыми я общался, называли меня красавчиком, я же считал себя просто симпатичным. Отталкивающих черт у меня не было.

Ещё раз осмотрев, как сидит комбинезон, поблагодарил продавца, который снова занял пост наблюдения в проёме входной двери, и поспешил к шлюзу, где был пришвартован лайнер.

Там всё прошло вполне нормально. Офицер, который регистрировал пассажиров, просмотрел список бронирования, нашёл меня, получил плату и зарегистрировал моё прибытие на борт корабля, выдав на руки пластик билета. Заплатил я за билет сумасшедшую сумму, пятьдесят два кредита. Я так разорюсь с подобными тратами. Но ничего не поделаешь, бегство из империи дорого стоит, потерплю.

Офицер скинул мне на коммуникатор схему третьей палубы, отметив, где мне нельзя появляться, и отпустил устраиваться в каюте.

Кроме меня там был всего один пассажир, который как раз заканчивал раскладывать вещи. Коротко поздоровавшись, я занял свою койку, убрав свой баул на полку шкафчика. Мы познакомились, и я узнал, что чета Шун направляется в гости к сыну, живущему на другой планете. Денег, чтобы лететь во втором классе, у них не было, иначе бы они жили в одной каюте, а так – он со мной в мужской, а жена в женской каюте с другими пассажирками.

Заперев свой шкафчик, я вышел из каюты. В отличие от первого и второго классов третий класс не баловали развлечением: тут были всего пара баров и спортзал, вот в последний я и направился. И четыре с половиной дня полёта, согласно расписанию, прошли для меня в основном в спортзале, где местный сотрудник отметил мои успехи и даже помогал в некоторых силовых упражнениях, чтобы я не поломался. Была такая возможность. Но ничего, вроде справился.

Распрощавшись с Шунами, с которыми мы и обедали за одним столиком, я подхватил баул и направился к шлюзовой. Чета летела дальше, а я прибыл, куда собирался. Эта станция находилась на довольно оживлённом перекрёстке, и я надеялся сесть на попутный борт. По крайней мере, просчитав ситуацию, я был убеждён с восьмидесятипроцентной вероятностью, что у меня всё получится.

Покинул корабль я без проблем. Сдал билет и, пройдя шлюзовую, попал на палубу станции, где меня приняли местные работники. Они спросили о причинах моего появления и, узнав, что я тут транзитом, посоветовали ближайшую гостиницу, где был выход в информаторий. В нём прибывающие капитаны кораблей выкладывали информацию о свободных местах на своих кораблях и пути следования. Теперь мне стало понятно, почему в сети всего этого я не нашёл. Нет, информацию о местном информатории я получал, но не свёл концы с концами. Оказалось, капитаны использовали для выкладки объявления внутреннюю сеть станции – информаторий.

– Спасибо, – поблагодарил я служащего и, поправив на плече баул, неторопливо направился к гостинице, разглядывая обстановку на станции.

Через несколько переходов я вошёл в большой транспортный коридор, где в центре носились разнообразные транспортные средства, а прохожие ходили по пешеходным дорожкам у стен. Остановившись, с интересом осмотрелся.

– С дороги, деревенщина! – рявкнули у меня над ухом, и я с трудом ушёл от толчка, когда мимо проскочил курьер.

Ловить мух тут явно не стоило, поэтому я двинулся дальше. От огромного количества народу немного кружилась голова, но теперь я верил, что эта станция обслуживала за день до десяти тысяч клиентов и до трёхсот кораблей.

Гостиницу я нашёл со второго раза: думая, что запомнил маршрут, банально пропустил нужный коридор и прошёл мимо, пришлось возвращаться. Ничего, нашёл. Она была среднего уровня, видимо, служащий местной таможни определил мой достаток по комбинезону, с которым я практически не расставался. Снимал я его только в спортзале, пользуясь местными одноразовыми спортивными костюмами, в душе, ну и когда ложился спать, хотя инструкция на кораблях, идущих в пространстве, делать этого не советовала. Мне же было непривычно спать в одежде, но ничего, со временем я преодолею это через не могу. Например, прошлую ночь уже спал в комбезе. Только ботинки скинул, и ничего, нормально выспался.

Сняв на пару суток номер и уплатив за это три кредита, я сразу же вышел в информаторий и стал искать подходившие мне предложения. К сожалению, в ближайшие три дня никто в республику Шейн не летел. Может, и летели туда корабли, но, скорее всего, в пассажирах они не нуждались. Было много сообщений о свободных пассажирских каютах на кораблях, но все в основном по местным линиям. То есть по империи. Было одно сообщение-заявка о том, что на среднем транспортно-пассажирском судне есть три места. Корабль шёл в другое государство, не в нужную мне республику. И полёт длился девятнадцать дней. Конечный пункт указан не был, но список транзитных планет и станций имелся. Одна станция заинтересовала меня. А когда я в сети изучил информацию о ней, то прямо загорелся.

Она находилась в пространстве директората Рейко, как я уже говорил, тоже соседа империи Люмер, только относительно Шейна с другой стороны. Пространство трёхмерно. Двигаться можно в любом направлении. Сам директорат, несмотря на то что входил в Содружество, был не таким высокоразвитым государством, как соседи, но имел сельскохозяйственные планеты, поставляя продовольствие соседям и имея с этого неплохой доход.

Так вот, лет триста назад тогдашние владельцы станции выкупили пустой сектор и привезли туда станцию, развернув её. Название она получила «Сивилла». Первопричина за это время под слухами и домыслами давно стёрлась, но имя сохранилось. Потомки его не меняли.

Место оказалось очень удачно подобранным, там сходились маршруты сразу шести межгосударственных транспортных направлений, поэтому на станции в сутки не бывало зараз меньше четырёхсот кораблей. Обычно от пятисот и выше даже в плохие годы, то есть когда гремели войны.

Владельцы объявили на станции свободную зону. На ней действовали только законы Содружества и ничьи больше. Там были банки, представительство корпорации «Нейросеть» и даже представительства-посольства некоторых стран. Со временем и с получением доходов станция росла, пока не приняла тот облик, что я видел на экране компа в номере. В данный момент на станции официально проживало более трёхсот тысяч человек. Это не считая гостей и пассажиров с кораблей, что были пристыкованы к станции. На ней производился ремонт, совершались сделки, получали удовольствие и отдыхали в многочисленных заведениях экипажи кораблей и их пассажиры. Огромные доки могли отремонтировать любой корабль. То, что мне надо на первое время.

Я изучил законы, что действовали на ней, и довольно улыбнулся. Там не загибали вольных работников, а, наоборот, скидками и бонусами привечали их. Даже защищали в случае непредвиденных ситуаций. Полиция дело своё знала.

Почти сразу я отправил заявку на каюту. Одноместной не было, похоже, мне придётся все шестнадцать дней пути, что понадобится судну добраться до «Сивиллы», терпеть попутчика. Через минуту пришло извещение от дежурного с судна, что для моей регистрации в качестве пассажира дополнительно требуется разрешение таможенной службы, без которой они не могут вывезти гражданина империи за её границы. Вот такие тут законы.

Пришлось писать заявку таможенникам и по почте отправлять её им. Причину для покидания империи я написал опять же банальную. Поиск работы, друзья обещали пристроить. В отличие от администрации Гурии тут меня не стали мариновать, и буквально через десять минут я получил завизированное разрешение, копию которого с помощью коммутатора отправил на судно «Шторм», именно оно должно было доставить меня на «Сивиллу».

Получив подтверждение, я выписался из номера. Мне вернули два кредита шестьдесят сантимов – часть с меня удержали за использование номера и внутренней сети, – и я с баулом в руке поспешил на нужную палубу, где находился корабль. Не хочу сглазить, но вроде всё идёт как надо.

При изучении схемы станции я понял, что нахожусь на противоположной её стороне и мне требовалось пересечь её всю. Пришлось искать маршруты движения местного общественного транспорта и идти к ближайшей остановке.

Через три часа, потратив некоторую часть нервов и содрав кожу на кулаке о морду одного хама, я стоял у нужного мне шлюза, где скучал на стульчике вахтенный. Заметив, что я к нему направляюсь, он спросил:

– Трен?

– Он самый, – подтвердил я.

– Вовремя успел, капитан уже узнавал, прибыл ты или нет, – сказал говорливый матрос. – Отправка через три часа. Пойдём, провожу тебя к каюте. Пассажиров всё равно больше не будет.

Мы прошли через кают-компанию, где старпом, он же казначей, принял у меня сто двадцать кредитов за перелёт и выдал ограниченный гостевой код к искину корабля, чтобы я мог пользоваться его системами и не заблудился в переходах. Через десять минут я свободно устраивался в двухместной каюте. На счастье, кроме меня в ней пассажиров не было. Всё, осталось только пересечь границу, половину директората и выйти на «Сивилле», до которой у меня был оплаченный билет. Пришлось платить со счёта, не хотелось отдавать последние наличные, хотя хватало. Сто семьдесят кредитов, блин!

Осмотревшись, я неопределённо хмыкнул:

– А день рождения, похоже, придётся праздновать здесь. Пятнадцать дней осталось.

* * *

Приветливо кивнув знакомому матросу, тому самому, что встретил меня, когда я попал на борт «Шторма», я вышел из шлюзовой и следом за другими пассажирами направился к мужчине, который ожидал нас за небольшой конторкой. Все эти шестнадцать дней полёта я провёл или в спортзале, или в каюте, или гуляя по палубам судна там, где это было можно. На одиннадцатый день в промежуточном порту на какой-то планете директората мне подселили попутчика. Всё время он в основном проводил в баре, наливаясь там спиртным. Так что видел я его только утром, когда уходил, и вечером, когда приходил спать. Даже не поговорили нормально ни разу.

Вчера, когда я обедал в небольшой столовой, вдруг загремели фанфары, и старпом с двумя помощниками выкатили на середину зала большой яблочный пирог на тележке. Оказалось, когда я предъявлял ему удостоверение личности, он запомнил дату моего рождения, да и искин напомнил. Вот экипаж и другие пассажиры меня и поздравили. Даже приятно было.

А так полёт особо ничем не запомнился – нудно и скучно, даже музыка и каталог фильмов не помогли, да и не особо я этим интересовался. Не ребёнок, чай… по сути.

Двое других пассажиров уже прошли регистрацию, получив гостевой доступ, и к конторке придвинулся я, настала моя очередь.

– Цель прибытия? – принимая моё удостоверение и вбивая данные с него в комп, спросил служащий.

– Думаю устроиться у вас тут работать и жить. Но пока не уверен.

– Понятно. Советую временно взять гостевой доступ, а когда определишься, перерегистрируешься. Это нетрудно.

– Думаю, мне это подходит, – согласился я.

Мне выдали гостевой доступ к сети и схеме станции, чтобы я тут не заблудился. Внеся два кредита как таможенные сборы, я взял баул и отошёл от шлюза. В это время появилась команда корабля, видимо, они собирались отдохнуть в местных барах и борделях.

Поискав адрес филиала корпорации «Нейросеть», я выбрал самый быстрый маршрут и энергично зашагал в том направлении. Пора заняться тем, для чего я сюда прибыл, модернизироваться. То есть стать таким, как все вокруг.

Филиал находился в этом секторе, но на три палубы выше. Поэтому, дойдя до лифтов, я с другими людьми поднялся на нужный этаж. Гадский лифт останавливался на каждом этаже, впуская и выпуская пассажиров. Наконец я покинул его немаленькую кабину и зашагал в сторону большой вывески с эмблемой корпорации. Её сразу можно было заметить от лифтового холла. Повезло, не надо было пересекать всю станцию. Вон всего десять минут потратил, и всё. Видимо, капитан «Шторма» не планировал тут разгружаться, раз встал в секторе, где не было складских ангаров.

Пройдя через автоматические стеклянные двери, я попал на территорию корпорации. Почти сразу от конторки с охранником ко мне направилась девушка-менеджер. Сам холл был не особо большим, но просторным, вмещая три дивана, кресла и столики. На одной из стен было красивое стеклянное панно в виде эмблемы организации. Кроме меня в зале ожидания находилось шесть человек. Двое мужчин, скучающих в креслах, и четыре женщины, с интересом читающие фирменные журналы с описаниями услуг.

– Добрый день, – встретила меня улыбчивая служащая в чёрной юбке, белой рубашке и с эмблемой корпорации на левой стороне груди. – Корпорация «Нейросеть» всегда к вашим услугам. К кому мне вас направить?

– Здравствуйте, – кивнул я. – Я собираюсь установить нейросеть и, возможно, импланты, а также закачать базы знаний. Мне вчера исполнилось восемнадцать лет.

– Сейчас отправлю сообщение нужному менеджеру, и он скоро подойдёт. Присядьте пока на диван.

Бросив баул рядом, я сел на свободный диван, взял со столика довольно толстый журнал, привлёкший моё внимание своей новизной, и, откинувшись на мягкую спинку, принялся изучать, что за образцы нейросетей сейчас продаёт корпорация.

Долго скучать мне не дали, буквально через три минуты одна из дверей распахнулась, выпуская молодого на вид, лет на шесть старше меня, парня. Видимо, девушка подбирала менеджеров по возрасту клиента, чтобы те могли найти общий язык. Очень неплохой маркетинговый ход.

– Добрый день, – поздоровался он, подойдя ко мне. – Я Кевин Оллайн, менеджер по продажам.

– Ворт Трен, гость на этой станции, – представился я, вставая с дивана и кивая в ответ. – Так получилось, что вчера у меня был день рождения, и я сошёл на этой станции, чтобы установить нейросеть. Это возможно?

– Для нас нет ничего невозможного. Пройдёмте за мной.

Мы прошли через ту же дверь, через которую в зале появился Оллайн, и, миновав длинный коридор, вошли в предпоследнюю дверь, попав в кабинет начальника средней руки. Было даже изображение окна, как будто офис находился не на космической станции, а на двадцатом этаже небоскрёба в мегаполисе. Выглядела картинка очень убедительно. Даже звуки едва слышно раздавались, гудки транспорта, крики и сирены.

– Присаживайтесь, – указал мне парень на кресло, стоявшее рядом с журнальным столиком. Располагающая была в кабинете обстановка для разговора, и говорить нечего. – Как вы сообщили, вам вчера исполнилось восемнадцать лет и вы собираетесь установить нейросеть и импланты. Я правильно сформулировал ваше желание?

– Да. В меру финансов и возможностей я хотел бы установить инженерную нейросеть.

Менеджер удивлённо поднял брови – подобные клиенты нечастные гости в корпорации. Обычно при заключении рабского контракта установка шла в медицинских центрах, так было дешевле.

– Вы проводили диагностику и знаете результаты исследования интеллекта?

– Предполагаю.

– У нас самое совершенное диагностическое оборудование, которое фактически не даёт ошибок. Предлагаю перед продолжением разговора пройти исследование на интеллект. После него мы сможем с полной уверенностью подобрать вам оптимальную нейросеть.

– Я согласен. У меня вопрос: где тут можно снять недорогую гостиницу, чтобы оставить вещи? А то я прибыл сразу с борта корабля.

– У нас есть своя гостиница, и мы предлагаем номера для своих клиентов. Цена вас приятно удивит.

– И какая?

– Кредит в сутки за комнату класса люкс. По полкредита за комнату класса минимум.

– Последнюю, пожалуйста, я не привык разбрасываться деньгами.

– Хорошо, ваши вещи будут отправлены в номер, который я за вами зарезервирую. А пока пройдёмте в наш медцентр.

Через полчаса мы вернулись в кабинет, где снова заняли кресла. Менеджер был задумчив, я же довольно улыбался. Капсула показала с точностью до сотой процента, что у меня двести шесть единиц интеллекта.

– Теперь, после того как мы выяснили ваши параметры, мы можем выбрать нейросеть. Вы изучали каталоги, вам что-то подошло? – забросил удочку менеджер.

Видимо, по моим предпочтениям он хотел оценить размер моего кошелька.

– Меня заинтересовала нейросеть «ИнМед-5». Не поясните, что это такое?

– Как вы, возможно, знаете, нейросети в большинстве своём узкоспециализированы. Отличный пилот сможет пользоваться медоборудованием, но из рук вон плохо даже с хорошо выученными базами знаний. Медик же не сможет хорошо управлять кораблём. Недавно было созданы несколько типов совмещённых нейросетей. Та, которой вы заинтересовались, имеет все параметры нейросетей инженера и медика пятого поколения. Обе эти работы он сможет делать отлично с полной отдачей нейросети.

– То есть с такой нейросетью я смогу стать хорошим инженером и медиком? – задумчиво протянул я. – Мне это подходит, только есть ли в наличии имплант, где вместо медика пилот? Меня это больше привлекает.

– В такой конфигурации, к сожалению, нет, но…

Я внимательно посмотрел на менеджера, который затянул паузу. Видимо, поняв, что переигрывает и я на подобную детскую уловку не повёлся, он торопливо продолжил:

– Шесть месяцев назад на нашем рынке была разрешена к продаже нейросеть шестого поколения, совмещавшая в себе три специальности. Это инженер, пилот и медик. Называется «ИПМ-6». Две недели назад эти нейросети были доставлены и в наш филиал.

– Я не видел буклетов об этих нейросетях, – насторожился я.

– Их нет в свободном доступе, потому как, извините, нет клиентов для них. Покупают их партиями корпорации и другие крупные мегакомпании для своих будущих или действующих сотрудников. Однако кому надо могут узнать о них, созвонившись с оператором нашего филиала, и получить полную информацию.

– Стоимость? – спросил я, внимательно отслеживая реакцию менеджера.

– На семьсот кредитов больше, чем «ИнМед-5».

– Четыре тысячи шестьсот кредитов?! Она что у вас, золотая?! – возмутился я.

– Это единственная нейросеть шестого поколения, разрешённая к продаже, – ответил Оллайн. – Большинство военных всё ещё пользуются шестым поколением, только начав переходить на седьмое.

Дело в том, что у военных всё лучшее, опережающее то, что есть у гражданских обычно на два поколения, и на продажу идет потерявшие у них актуальность технологии.

Но и без его слов было понятно, что надо брать, но, блин, почти пять штук!!!

– Ладно, зарезервируйте за мной эту нейросеть. Теперь по имплантам. Мне нужны три импланта. Интеллект – плюс сто. Память – плюс сто. И восприятие – плюс сто. Ещё я нашёл имплант защиты. Я часто видел, как людей обездвиживают шокерами. Мне бы не хотелось, чтобы со мной случилось что-то подобное. В большинстве случаев носимая на себе защита не поможет.

Это действительно было так. Не раз я бывал свидетелем нападения на людей с помощью шокера. Бывало, просто грабили, чаще насиловали, но и до убийства доходило. Когда охотились на меня, почти всегда использовали шокеры. Спасался я тем, что на поясе у меня был закреплён небольшой военный защитный аппарат, который генерировал защиту тела. То есть выстрел в меня из шокера вызывал лишь щекотку. Но держал прибор всего два-три выстрела, тогда как имплант способен был держать до сорока таких выстрелов. Да с ним даже под полицейской глушилкой можно стоять… секунд пять.

Я немного отвлекусь и расскажу историю, которая произошла за две недели до моего побега с Гурии и из империи. У нас был мастер Ан Уго, которого мы все уважали, и я в том числе, так как он был один из моих учителей. Так вот, в тот день он пришёл в бешенстве, с болью в глазах. Мы смогли его разговорить и выяснили, что его любимую внучку изнасиловали. Жёстко надругались. По описанию, работа приютских банд. Так как в этом я был признанным авторитетом, мастера и начальник цеха расспросили меня, кто бы это мог быть. Я минуту подумал и сообщил, что по времени и месту нападения подходит только одна банда. Это была граница их района. Вечером после работы мы взяли арматуры и шокеры и пошли к месту их гнездовья. Девушка не имела нейросети и не могла записать нападение под протокол, но нашла в себе силы пойти с нами и, когда они группкой возвращались к заброшенному зданию, где жили, опознала нападающих. Я тогда впервые увидел настоящую жестокость и зверства. До этого я считал мужиков нашего цеха нормальными семейными людьми, но как мстили они – это жесть. Девочку эту знали все мастера, поэтому жалости в них не было. Я видел, как арматура в руках начальника цеха поднималась и опускалась в брызгах крови, как с ножом склонялся над каждым зверёнышем дед пострадавшей. Я там тоже поучаствовал, но немного – не дали, сами порешали всё. До смерти дело не довели, но появилось шестеро кастратов с переломанными костями.

– Имплант защиты «Броня-200», – вырывая меня из воспоминаний, задумчиво спросил менеджер, что-то просматривая в своём каталоге. – Всё в порядке, я проверил, все импланты нормально совмещаются между собой и заказанной нейросетью. Проблем с отторжением не будет. С вас девять тысяч триста двадцать кредитов.

– Хорошо, – благожелательно кивнул я и расплылся в улыбке акулы. – Как я узнал из вашего сайта, за крупные покупки, а у меня крупная покупка, положен бонус.

– Вы не ошиблись, это действительно так. Что вы хотите?

– Базы.

– Я могу представить вам в виде бонуса базу четвёртого ранга.

– Четвёртого ранга по моему выбору и ещё бесплатные «Юрист» и «Торговля» дадите третьего ранга.

Подумав, Оллайн кивнул.

– Какую базу вы выбрали?

– «Специализированный бой». Я хочу хорошо уметь себя защищать. С моей нейросетью смысла учить выше четвёртой нет.

– Вы совершенно правы. Я визирую за вами базы, после оплаты вас проводят обратно в наш медцентр, где проведут установку нейросети и имплантов. Активация нейросети произойдёт через три-четыре часа после установки. После этого мы вам не советуем пользоваться нейросетью в течение суток, а учить базы знаний – в течение двух дней. Импланты выйдут на полную мощность работы через месяц, когда полностью произойдёт слияние с нейросетью.

– Хорошо, теперь давайте рассчитаемся.

У меня не было нейросети, и я не мог мысленно отдать приказ на перевод денег – там была такая функция, если номер счёта приписать к нейросети. Поэтому мне требовался банковский терминал. В холле на такие случаи был установлен терминал, с помощью которого я и перевёл необходимые средства. После этого меня проводили в медцентр, где я, раздевшись, лёг в капсулу кибердоктора. Обслуживал меня тот же медик, что и проводил диагностику.

Крышка закрылась, послышалось шипение, и я снова, как при первом обследовании, потерял сознание.

– Как? – хрипло спросил я, покидая капсулу.

– Всё встало отлично, осталось дождаться активации нейросети. После этого в течение двух недель импланты будут адаптироваться на совместную работу, через месяц они выйдут на полную мощность.

– Ясно, – пробормотал я и взял протянутый медиком комбинезон, который он достал из шкафчика. Как только ботинки срослись с комбезом, я проверил, активно ли управление, и, на миг задумавшись, спросил: – Я читал на вашем сайте об обучении под разгоном. Я заинтересовался этим понятием, но прояснить его не смог, просто не было времени. Вы не объясните мне, что это такое?

– Да это довольно простая система обучения. У нас есть специализированные капсулы для обучения. Вы знаете зависимость скорости изучения баз от уровня?

– Да, мне знакомые рассказывали. Первый ранг – семь часов, второй – трое суток, третий – месяц.

– Видимо, ваш знакомый имеет невысокий уровень интеллекта, – сделал вывод медик. – В вашем случае процесс обучения будет проходить куда быстрее, раза в три точно.

– Первый ранг за три с половиной часа?

– Скорее полчаса. Да и то это зависит от объёма базы. В капсуле под медикаментозным разгоном скорость обучения повышается на сорок – сорок пять процентов. При изучении базы пятого ранга это становится актуальным.

– Я понял, о чём вы, – задумчиво ответил я, с интересом разглядывая едва заметные выходы нейросети на запястьях. – Меня заинтересовала ваша методика. Сколько длится обучение и когда я без урона для себя смогу лечь на максимальный срок?

– Максимальный срок – десять дней. Больше – уже вредить себе, тут вы правы, а вот когда… Думаю, через четыре дня вы сможете лечь в капсулу на полный срок. Без капсулы вы можете учить базы уже через два дня. Имейте в виду, что после полного срока обучения требуется выждать два дня и только потом можно ложиться на следующие десять дней. У нас бывают люди, которые часто учатся, поднимая свои знания и умения. Их, правда, немного.

– Хорошо, спасибо, – поблагодарил я медика, который за всё время нашей беседы не отходил от капсулы кибердоктора и что-то делал с её пультом. Что именно, я не понимал, но предположил, что активировал очистку капсулы после операции.

Как примерно работают эти капсулы, мне объяснил ещё наш приютский медик.

На выходе из медцентра меня встретил Кевин Оллайн, и мы снова прошли в его кабинет.

– Здесь базы, – протянул он мне небольшой кофр.

Открыв его, я увидел двадцать ячеек для хранения баз знаний. Шестнадцать из них были пусты, в четырёх находились кристаллы: «Специализированный бой» четвёртого ранга, «Торговля» и «Юрист» третьего и «Общие сведения о Содружестве» первого и единственного ранга.

– Хорошо, принимаю, – согласился я, положив кофр на стол. – Как вы понимаете, после установки нейросети мне потребуются специализированные базы знаний. Однако на них денег у меня нет, я просто не рассчитывал на такие траты. Поэтому, прикинув, я бы хотел купить пакет баз универсального техника с возможностью сдать на специализацию.

– С вашей нейросетью работать техником… – задумчиво протянул менеджер, – это всё равно что головой забивать сваи. Но в этом вы правы. Техником можно заработать деньги на инженерные базы знаний, не быстро, но возможно… Хотя с вашей нейросетью вы достаточно быстро заработаете, так как будете работать быстрее и гораздо продуктивнее простых техников, раза так в три… М-да, где-то так… Вам один пакет или ещё что?

– Пока опишите пакет, а по мере объяснений я дополню свой заказ, – задумчиво ответил я, осмысливая сказанное Кевином.

Похоже, он прав. С моей нейросетью я оставлю далеко позади по продуктивности и скорости ремонта местных техников. Надо будет проверить эту информацию.

– Пакет баз универсального техника стоит тысячу шестьсот шестьдесят кредитов. В него входят две базы четвёртого ранга – «Техник» и «Ремонт и обслуживание малых и средних кораблей», шесть баз третьего ранга – «Технические дроиды», «Технический комплекс», «Реакторы и двигатели», «Корабельная энергетика», «Корабельные коммуникации», «Электроника» и три базы второго ранга – «Кибернетика», «Обслуживание и ремонт вооружения малых и средних кораблей» и «Обслуживание и ремонт ракетных систем малых и средних кораблей».

– Хорошо, принимаю. Только последние три базы хотелось бы поднять до третьего ранга. И мне нужно ещё несколько баз – «Ножевой бой», «Ручное оружие» и «Боевая медицина» третьего ранга. Хотелось бы уметь защищать себя. И сколько минимально стоит пакет баз пилота малого корабля?

– У нас скидка на этот пакет двадцать процентов, поэтому триста двенадцать кредитов.

– Насколько всё вышло?

– Две тысячи восемьсот тридцать кредитов.

– Хотелось бы услышать о бонусе, – сказал я заинтересованным тоном.

– База третьего ранга, – с лёгкой заминкой ответил менеджер и тут же развёл руками: – Больше просто не могу.

– Тогда – «Программирование».

– Хороший выбор, – кивнул Оллайн.

Он добавил ещё один кофр для хранения баз знаний, потому как в один все кристаллы не входили. Вон только в пилотский пакет баз входило девять кристаллов. Из них в двух были базы знаний второго ранга, остальные первого, но этого хватало, чтобы получить сертификат пилота и получить доступ к управлению малого корабля, включая орбитальные аппараты вроде ботов, грузовых или пассажирских платформ и челноков с шаттлами. Пакет был хоть и минимальным, но если малый корабль будет оснащён гипердвигателем, то мне хватит знаний уйти в гипердвижок, хотя и с трудом. Вот так-то.

Кристаллы оказались в кофре, и, прежде чем мы собрались идти производить оплату через терминал, я спросил:

– Как мне воспользоваться услугами вашего медцентра для обучения под разгоном?

– Вы можете это делать в любое время с разрешения наших медиков и после оплаты. Сутки в капсуле стоят полтора кредита. Более того, я разовью ваше предложение. У вас есть база «Специализированный бой», которую требуется выучить. Так вот, согласно инструкции по обучению, вы её можете выучить только до третьего ранга, но после должны пройти подготовку в боевом военном тренажёрном комплексе, который усовершенствует ваше тело. Только после этого можно продолжать её учить до четвёртого ранга, но и после окончания требуется для закрепления знаний посещение тренировочного комплекса минимум два раза, а лучше пять.

– Вот как? – удивился я. – Не знал. Это всё или есть ещё сюрпризы с базами?

– Нет, только эта база имеет такие сложности в изучении.

– Хорошо. Тогда зарезервируйте за мной на десять дней капсулу обучения, потом на два дня тренажёрный комплекс и ещё на следующие десять дней обучение… А если я раньше выучу базы, деньги вернут?

– Конечно.

– Тогда подтверждаю бронирование. Сколько ещё требуется доплатить?

– Восемьдесят кредитов.

– Годится.

Оплатив все покупки и бронь, я, согласно маршруту, скинутому мне на коммуникатор, нашёл свою гостиницу, получил от портье ключ и вошёл к себе в номер, который снял на четыре дня. А что мне за него платить, если я десять дней буду находиться в капсуле обучения? Да и потом два дня в тренажёрном комплексе, правда, тогда придётся вернуться на время в номер, а потом снова в капсулу. Я не такой богатый, чтобы переплачивать. Ну их.

Баул находился в номере, поэтому я разобрал его, принял душ и переоделся в простую одежду, купленную на Гурии. После операции я ещё толком не отошёл от лекарств, и мне захотелось проветриться, поэтому я решил погулять по станции и зайти на местную барахолку, которая называлась Рынок.

На одном из этажей был отделён целый сектор, где с прилавков или прямо с тряпиц продавали всякую всячину. Там я купил считыватель, с помощью которого собирался перекачивать базы знаний с кристаллов на нейросеть. У моего коммуникатора тоже была такая функция, только поток передачи данных был слабее, и после того, как нейросеть нормально заработает, он мне будет не нужен, и я собирался его продать. Хотя жалко, конечно. Этот коммуникатор я собрал сам из разных деталей, и он неплохо работал. С виду будучи обычным гражданским, он имел защиту, как у военного. Ещё на барахолке я посмотрел и изучил выставленные образцы технических и инженерных дроидов. Пользованных, естественно. Причём износ некоторых был такой, что они, наверное, развалятся при первом движении. Кое-какую информацию я получил и от продавцов. Теперь я знал, где не так дорого можно приобрести требуемого мне для работы бэушного дроида с не особо сильным износом и запчасти к нему.

После прогулки я проспал чуть ли не сутки.

Следующие дни пролетели, как в калейдоскопе. Нейросеть активировалась нормально, я настроил рабочий стол, сделал привязку почты, счёта в банке и отрегулировал другие мелкие настройки. После этого я сутки не трогал нейросеть, давая ей адаптироваться к работе, и потом уже нормально работал с ней, подстраивая её под себя. С помощью считывателя я перелил все базы знаний с кристаллов в память нейросети. Так что осталось их только изучить. Было забавно наблюдать, как белеют кристаллы по мере того, как базы перекачиваются на нейросеть. Кристаллы были одноразовые, поэтому, закончив с перекачкой, которая заняла всего полчаса – больше всего времени ушло на три базы четвёртого ранга, – я выкинул их в утилизатор.

На следующий день я активно стал изучать базы. Например, первая одноуровневая база «Общие сведения о Содружестве», изученная мной для пробы, была освоена за двадцать одну минуту, хотя она была довольно большая. Теперь я понял, вернее даже, осознал пропасть между человеком со ста единицами интеллекта и двумястами.

За оставшиеся двое суток до назначенного времени начала учёбы под разгоном я выучил все базы до второго ранга и даже одну начал учить до третьего. Оказывается, я и во сне мог спокойно учиться, хотя по времени немного дольше. Видимо, мозгу всё-таки требуется отдых и он ночью не так активно поддаётся учёбе.

Когда пришло время, я сдал номер и с баулом в руке направился в медцентр корпорации «Нейросеть», где лёг на первые десять дней разгона. Потом были два дня, что я провёл с краткими передышками в тренажёрном комплексе. До сих пор с содроганием вспоминаю своё первое погружение, когда комплекс рвал мне связки и залечивал с усовершенствованиями, чтобы придать мне необходимую гибкость. Потом были ещё восемь дней учёбы и ещё два дня в тренажёрном комплексе. И вот я стою на пороге корпорации «Нейросеть» с баулом у ног. Всё, что необходимо, она сделала. У меня в кармане лежит та самая карта ФПИ, но вместо прочерка в нужной строке была запись об уровне моего интеллекта, а также отмечены все базы, что я выучил. И сейчас мне хотелось просто спать. Хотя тренажёрный комплекс с тренировками напихал в меня кучу лекарств, чтобы я быстрее усваивал уроки, но они уже прекращали действовать. Подумав, я направился обратно в гостиницу корпорации. Нужно снова снять номер на пару дней и нормально выспаться. Правда, в этот раз за два дня пришлось заплатить два кредита – моя скидка клиента корпорации уже не действовала.

Утром я был как огурчик, встал с кровати и сделал лёгкий боевой разминочный комплекс, который был вбит в моё сознание базой «Специализированный бой» и доведён тренировочным комплексом до совершенства и автоматизма. После этого принял душ, оделся, оставил вещи в номере, через сеть зарезервировал за собой виртуальную капсулу в диспетчерском модуле и направился к диспетчерам. Пора сдавать на сертификаты по специальностям и начинать зарабатывать деньги, а то на счёте осталось всего восемьсот девяносто кредитов. Впритык хватает на покупку дроида. По базам я могу сдать на двух сертифицированных специалистов – техник-универсал и пилот малого корабля.

За сдачу на сертификат пилота пришлось заплатить пять кредитов, после чего, дав списать данные с удостоверения и при этом шокировав служащего уровнем интеллекта, вписанным в карту ФПИ, подтвердить свои знания на виртуальном тренажёре. Последнее заняло у меня пять часов, но вышел я от диспетчеров уже с отметкой в удостоверении и на нейросети, что являюсь сертифицированным пилотом малого корабля.

Теперь я направился в технический сектор станции. Там сдача экзамена на сертификат техника почти ничем не отличалась от сдачи на пилота. Только заняла десять часов, так что вернулся я к себе в номер глубокой ночью сертифицированным техником и пилотом, уработанным в ноль. Пришлось отвечать на вопросы трём пожилым техникам, так сказать основе технической секции на станции, и ещё подтверждать всё в капсуле, командуя виртуальными дроидами. Тяжело было. Ладно хоть это не вольные технари, работающие на себя, а работники станции, так что особо не зверствовали. Говорят, вольные техники могут подтвердить сертификат только по блату или за определённую сумму, я же уплатил за экзамен десять кредитов, и всё.

После экзаменов я сутки отсыпался да копался в торговой сети станции. Меня интересовали продажи технических дроидов. Один адресок у меня, конечно, есть, но не буду зацикливаться на нём, вдруг попадётся что-то более стоящее?

Сдав номер, я в уже привычном комбинезоне и с баулом в руках снова направился на барахолку. С работой проблем не было: ещё когда я сдавал на сертификацию техника, местные, что принимали экзамен, помогли мне сменить статус с гостя станции на жителя и предпринимателя, ведь я буду работать на себя. Теперь у меня были заметные поблажки в случае съёма жилья и бокса для хранения техники и имелись существенные скидки при уплате налогов. Здесь, на станции, он был минимальный. Основной доход шёл от секторов развлечений, были и доки с небольшими верфями, где производились сложные ремонты. Они тоже принадлежали владельцам, но последние не душили мелких частников и давали им заработать свою копеечку.

Условия меня поразили своими поблажками, так что сразу после сертификации я подтвердил, что хочу здесь остаться и работать техником. Так что теперь я считаюсь местным, могу выходить во внутреннюю сеть, к которой у меня ранее не было доступа, и имею скидки при покупках. Более того, техники – молодцы, мужики – сразу сообщили, где требуется усиление технического персонала. То есть где простаивают малые ангары и доки. Это были секторы 6-Д и 7-Д, которые совсем недавно присоединили к станции при ещё одном расширении и модернизации «Сивиллы». Так что сразу после покупки дроида я двину в один из этих секторов, где сниму на ближайшие пару месяцев док, который станет моим убежищем и домом. Снимать себе квартиру я не собирался. Да и зачем, если реально бросить на пол ангара матрас и нормально выспаться? В туалет можно сходить в ближайшем баре, да и кабинки общественных туалетов тоже есть. С потом же и комбез справится, имеется у него функция очистки тела.

Будут деньги, сделаю себе удобства – вон в сети нашёл объявления о продаже жилых модулей. Доставляешь такой в ангар или док, устанавливаешь, чтобы он не мешал, подсоединяешь к коммуникациям – и пожалуйста, дом на месте. Такой модуль может представлять собой квартирку на четыре комнаты или больше, всё зависит от его размеров и желания владельцев. Некоторые вон умудряются впихнуть туда ещё и бассейны, и сауны. Ничего, на первое время мне и матрас сойдёт.

Добравшись на общественной гравитележке до нужного мне сектора, я прошёл лифтовый холл и направился к лестничной площадке. Проще по лестнице спуститься, чем пользоваться этими лифтами. Они, гады, работают на желания каждого пассажира. Сперва отвезут тех, кто первый зашёл и сообщил этаж, потом уже доходят и до тебя, если, конечно, не повезёт и одному из пассажиров, что зашёл перед тобой, не надо туда же. Лестницей проще.

Изучение предложений по продажам дроидов убедило меня, что у того продавца, которого мне посоветовали, действительно дешевле купить дроид. Теперь требовалось найти нужный магазинчик на этом, надо сказать, немаленьком Рынке.

По идее, лучше сперва озаботиться арендой дока, а уж потом заняться покупкой. Я же считал по-другому. Всё равно барахолка по пути, так почему не сделать два дела сразу?

Пройдя несколько коридоров, я открыл руками створку двери – во древность, я уже привык отдавать приказы через нейросеть – и попал в тупичок на задворках Рынка, но даже сюда доносились гомон и шум людного места. Светильник под потолком был так себе, но света хватало, чтобы не наткнуться на несколько куч мусора, переполненный пованивающий мусорный бак и выйти на одну из улиц базара, заставленную ларьками. Я попал в район, где продавали личные вещи. Мелочь, короче говоря. Медленно проходя и разглядывая прилавки, я нашёл торговца, который продавал коммуникаторы, и остановился около него. Пора было избавляться от так хорошо послужившего мне прибора. Я уже скинул настройки на первоначальные, а также, пользуясь знаниями программирования и кибернетики, так проапгрейдил прибор, что восстановить то, что ранее там было записано, стало невозможно даже со спецпрограммами.

У этого ларька я задержался на полчаса, пытаясь втюхать коммуникатор хозяину лавки, но тот оказался прожжённым торговцем и давал минимальную цену, не особо обращая внимания на мои усовершенствования. Так ничего и не добившись, я подхватил коммуникатор и направился дальше. На следующем перекрёстке обнаружил похожий ларёк, где мне улыбнулась удача. Этот продавец, достаточно молодой парень, видимо сын владельца, оказался неплохим спецом. Он протестировал коммуникатор и убедился в моих словах. С удивлённо поднятыми бровями выслушал перечень новых возможностей и дал вполне достойную цену. Видимо, знал, кому его можно продать за приличную сумму, так как не особо торговался. Я час потерял при продаже коммуникатора, но пятнадцать лишних кредитов на дороге не валяются.

Парень оказался общительным. Убрав купленный коммуникатор под прилавок, он объяснил, как искать нужную мне лавку: нужно зайти в план-схему Рынка и найти нужный магазин. После чего навигатор нейросети самым коротким маршрутом приведёт к нему. Парень также пояснил, откуда у него берутся дроиды и другие инструменты гораздо дешевле стандартной цены. Причина оказалась проста: брат хозяина был старшим техником в большом доке, принадлежавшем владельцам станции. Он ремонтировал оборудование, которое списывалось с кораблей, и продавал его через магазин брата. Дела у них шли хорошо, появились постоянные клиенты. То есть магазин был не криминальный, а просто братья наладили сбыт отремонтированного оборудования по вполне нормальной цене. С учётом того, что выкупали они это всё по цене металла, денежку на этом зарабатывали немаленькую. Но и качество от этого не страдало: специалистом старший брат был хорошим и ремонтировал списанное оборудование на совесть, за что их и ценили.

Поблагодарив говорливого парня, я подхватил баул, который у меня за время пребывания на Рынке дважды пытались утащить, и направился к нужному мне магазину.

Магазин был большой, видимо, владелец выкупил две соседние лавки и соединил их в одно помещение, убрав перегородки. Кроме меня в заставленном самой разной техникой и оборудованием зале ходило несколько потенциальных покупателей. Хозяина я опознал по козлиной бородке, его мне описал покупатель коммуникатора. Он стоял рядом с одним из клиентов и что-то говорил. От входа я не слышал что, вполне возможно, нахваливал товар.

Я прошёл в тот отдел магазина, который был заставлен разнообразными дроидами. Их было около сотни, причём они не были систематизированы. За бытовым стоял технический дроид, за ним стюард, потом мелкий диагностический, входивший в штатный состав комплекса, и так далее. Был даже один инженерный. Высоты потолка вполне хватало для четырёхметрового монстра. Вот и пришлось медленно идти между рядами и крутить головой, осматривая представленный товар. Перед одним я остановился.

– Вас заинтересовал этот дроид? – прозвучал голос за спиной, заставив меня вздрогнуть.

Молниеносно обернувшись, я внимательно посмотрел на козлобородого, по привычке положив руку на кобуру с шокером. Как гостю, мне было запрещено носить даже нелетальное оружие, но после перерегистрации я получил второй уровень безопасности. То есть мог ещё носить игольник, а это уже довольно серьёзное боевое оружие против… неодоспешенных людей.

– Да, меня он заинтересовал, но вот цена… Хотелось бы её уменьшить. – Ещё раз полюбовавшись на дроида, я снова повернулся к хозяину магазина.

Дроид мне действительно понравился. Тем более я его отлично знал из баз знаний. То, что меня в нём привлекало, так это не комп, а встроенный искин, так как этот образец был универсальным дроидом для всех типов ремонтных работ. Сам механизм имел вид жука, стоявшего на восьми опорах с тремя верхними манипуляторами. На самом деле непосредственно опор было четыре, остальные такие же манипуляторы, просто в данном случае они используются для движения, а не для работ. Дроид был окрашен в светло-серый цвет и имел несколько наружных датчиков и антенн. Только одно озаботило меня в нём: пустая ниша для дроида-диагноста на верхней части корпуса. Это означало, что этот дроид был некомплектным.

– Это универсальный технический дроид четвёртого поколения линейки «Мак», созданный для всех видов корабельных ремонтных работ. Пятьсот кредитов – это очень хорошая цена для такого отличного инструмента в умелых руках, – начал рекламировать хозяин магазина.

– Я не отрицаю. Этот «Мак-7» отличный дроид, и, честно говоря, я никак не ожидал его здесь увидеть. Но возможно, вы не знаете, именно этот «Мак» используется в связке с дроидом-диагностом. Другие дроиды из этой линейки могут сами проводить диагностику, но создатели столько напихали в этого дроида, включая искин, что пришлось дополнять его ещё одним модулем. То есть маленьким дроидом-диагностом. Так что у вас стоит некомплектный дроид, и я не могу его взять за пятьсот кредитов, так как мне потребуется вложить деньги в дополнительную покупку.

– Вы хорошо разбираетесь в дроидах, – с ноткой уважения проговорил хозяин лавки, бегло посмотрев на рукав моего комбеза.

Обычно те, кто имел подтверждённые сертификаты, демонстрировали окружающим свой статус. Например, на левом плече были специальные прозрачные кармашки, в которые вставлялись небольшие цветные квадратики. Это как на Земле ветераны носили орденские планки. Так и здесь, только нашивки обозначали умения. Профессии. Эти сведения я получил из базы о Содружестве. Так что знал всё от и до, да и все знали, кто выучил эту общественную базу.

Согласно традиции я должен был вставить в эти кармашки два квадратика: один голубой, означающий, что я пилот малого корабля, и зелёный с двумя пересекающимися линиями, означающими, что я техник-универсал. Пока я был на станции, то видел большое количество людей с подобными нашивками. Как-то до этого я не обращал внимания на нашивки, на Гурии это было не принято, но здесь после изучения базы я осознал, для чего все эти цветные планки. Однажды встретил седого мужика, у которого было одиннадцать планок подтверждённых сертификатов специальностей. Мне до него расти и расти, но нет ничего невозможного.

– Я сертифицированный техник, – спокойно ответил я.

Показывать свой статус не хотелось, и я не собирался вешать эти планки. Ну их.

– В каком направлении, позвольте полюбопытствовать?

– Универсал.

– О-о-о, неплохо для вашего возраста, молодой человек. Или это родители помогли?

– Вы тянете время, чтобы собраться с мыслями и ответить на мой вопрос? – прямо спросил я.

– Вы умны, молодой человек. Да, я советовался с братом. Он сообщил, что у нас есть в наличии такие дроиды. Но они находятся на складе.

– Если комплектация будет полной, то я возьму. Диагноста я сам припишу к носителю.

Мы прошли на склад, где на полках лежали запчасти и разное барахло. В углу стояли ящики и кофры. В одном из них и находилось с десяток разнотипных дроидов-диагностов. Найдя по номеру два подходящих, я визуально осмотрел их и попросил тестер. Через минуту выяснилось, что обшарпанный имел новую начинку и прослужит долго. А у того, что покрасивее, имелся сильный износ. Внешность меня не интересовала, поэтому взял тот, что лучше. Сунув его под мышку, он был не больше футбольного мяча, я направился следом за хозяином в зал магазина, где сейчас работал другой консультант, видимо, наёмный работник. Я его не сразу заметил, он носил со склада контейнеры, укладывая их на полки. По форме они были похожи на кофры для хранения энергобатарей класса «А» для дроидов. Тот дроид, что я выбрал, как раз питался от таких элементов. Он принимал четыре штуки и до полной разрядки мог непрерывно работать до двух месяцев.

Хозяин лавки разрешил мне тестером проверить «Мак», что я и сделал, полностью удовлетворившись его состоянием. После этого мне дали код доступа, и я проверил его опорно-двигательную систему. Заодно прописал диагноста к «Маку», чтобы тот мог свободно им пользоваться. То есть довёл универсала до полной комплектности. Запасные манипуляторы, кстати, тоже были в наличии.

– Хорошо, всё работает. Я так понимаю, эти контейнеры с дополнительными манипуляторами входят в стоимость? – спросил я, возвращая тестер.

Оба дроида действительно были хорошо отремонтированы, и износ их был минимальный.

– Конечно, без этих манипуляторов «Мак» сложно назвать универсалом, – подтвердил козлобородый.

Произведя покупку, я убрал электронный документ купли-продажи в отдельный файл, где собираюсь хранить договоры, и спросил у владельца насчёт доставки. Оказалось, это не проблема. К магазину была приписана гравиплатформа. Присутствовала и приятная новость. Если сумма покупки превышает триста кредитов, то доставка бесплатная. У меня превышала.

Отдав команду своему дроиду погрузить на подъехавшую платформу, которой управлял тот самый помощник, контейнеры с допоборудованием, я сел рядом с оператором и велел ему везти нас в сектор 6-Д. Именно там я собрался арендовать док. Причина для этого банальна: он был просто ближе.

Когда мы отъехали от лавки, я спросил у водителя, где здесь можно купить матрасы и постельное бельё. Тот ответил, что недалеко, и повернул к нужным рядам. Там действительно можно было купить что угодно. Народу было на базаре множество, поэтому ехали медленно. В некоторых местах под ругань покупателей даже приходилось останавливаться, когда дорога оказывалась перегорожена прохожими.

Я прошёлся также по ближайшим павильонам и за полчаса купил раскладную полуторную кровать вроде той, что пользовался на Гурии, матрас к ней, два комплекта постельного белья, даже пластиковую штору. Ещё в одном магазине заметил биотуалет с утилизатором и тоже взял его, цена была приемлема. Всё это было погружено на платформу. Только кровать грузил дроид, я специально для этого вошёл в прямое управление, а не просто отдал приказ и мысленно управлял им, после чего велел оператору двигаться в нужный сектор.

Пока ехали, познакомились и разговорились. Парня звали Олли. Я спросил у него насчёт доков и, к своему удивлению, узнал, что стоимость аренды такого специализированного дока превышает двести кредитов в месяц, а это были огромные деньги. С учётом того, что техник в месяц в среднем зарабатывает от семисот, максимум тысячу кредитов без выходных и отдыха, – это серьёзный удар по бюджету. Он же мне посоветовал арендовать простой ангар и работать не в нём, не просить владельцев кораблей пригнать корабль в ангар, а самому выезжать и ремонтировать на месте стоянки. Так и проще и по времени быстрее. Тем более эта работа как раз для «Мака». Пока ехали, я вошёл в сеть и, проведя мониторинг, убедился, что Олли был прав. В сети было полно заявок от владельцев кораблей на разноплановый ремонт. Часть во время мониторинга гасла, видимо, техники брались за эти предложения, другие появлялись.

Олли дал мне правильный и своевременный совет. Док можно брать, когда у тебя огромный опыт и есть за спиной поддержка. Тем более доки – для команды, одному там тяжело. Пока ехали, я принял решение. Арендую небольшой ангар, как раз подойдёт тот, что для малых кораблей, он и стоит немного по аренде, там и буду жить и держать имущество, а работать только по выездам.

На подъезде к нужному сектору я вышел с помощью нейросети на администрацию станции, вернее, на главный искин и отправил заявку на аренду малого ангара. Через полминуты пришло письмо, что местный управляющий уже извещён. Спустя ещё минуту – мы как раз въехали в новый сектор – управляющий сам вышел на меня по почте и скинул схему пути к линейке ангаров. Туда мы и поехали, я просто перекинул эту схему Олли напрямую через нейросеть. Удобно это – общаться письменными файлами через имплант – и быстро, и качественно. Не то что через почту. Почта удобна для официальных документов или если твой собеседник находится на другой планете или станции.

Покрутившись по широким коридорам, по которым возят на гравитележках даже средние корабли, мы свернули в другой коридор, где были малые ангары. Почти сразу мы обнаружили у ангара под номером 73-6-С небольшой глайдер, рядом с которым стоял высокий худой мужчина в техническом комбинезоне, с планшетом в руках. Это и был управляющий.

Так как финансы у меня уже не пели, а орали романсы, то я решил пока арендовать ангар на три месяца, а не на полгода, как собирался ранее, мало ли – ситуация изменится, и после заключения договора аренды перевёл деньги на административный счёт станции. После этого управляющий выдал мне код-ключ к дверям ангара и отбыл восвояси.

Ангар был новенький, можно сказать, только что покрашенный в спокойный зелёный цвет, что, согласно мнению психологов, хорошо влияет на подсознание, и… совершенно пуст. Размером он был шестьдесят метров в длину и сорок в ширину. Створки ворот были той же ширины, то есть когда они полностью отъезжали в сторону, то перекрывали соседние ангары. Именно поэтому я сразу решил делать жилой уголок в дальнем правом углу, отгородив его ширмой.

М-да, это не док, где под потолком прятались механизмы, чтобы снимать с корабля вооружение или что другое, это ангар. По словам управляющего, этот сектор заполнен людьми всего на пятьдесят процентов, так что цены пока низкие. Вон за три месяца я отдал всего девяносто кредитов. Цена действительно не кусалась.

Пока глайдер с управляющим отъезжал от моего ангара, я дистанционно распахнул створки и велел Олли загонять платформу, пора было выгружать своё новое, только что приобретённое имущество. Мы с Олли даже пальцем не пошевелили, всё сделал «Мак». Он по моему приказу всё перенёс в угол и сам замер рядом, а я попрощался с парнем, дав ему пятьдесят сантимов на карманные расходы и поблагодарив за доставку.

Как только гравиплатформа уехала, я закрыл створки ангара и стал создавать себе новый дом. Сперва собрал кровать, уложил матрас, застелил постель, накрыв её покрывалом. Потом установил каркас ширмы и обтянул его материей – всё, спальное место огорожено. Биотуалет я поместил в левый угол ангара.

– Надо будет ещё одну ширму купить, для туалета, – пробормотал я себе под нос.

Осмотревшись, я скинул обувь и рухнул на кровать.

– Хорошо-о-о, – выдохнул я, потянувшись со стоном и бормоча: – Надо ещё прикупить сто-о-ол с парой стульев, ну и бытовых приборов, чтобы хоть чай попить и что-нибудь сварить. А так нормально… О, ещё коврик к кровати, а то пол холодный.

Провалялся я минут пятнадцать, потом вышел на сайт объявлений, посвящённых ремонту и обслуживанию кораблей, листая недавно появившиеся заявки. Одно привлекло моё внимание. Требовалось заменить повреждённую малую пусковую установку, горелые блоки защиты, а также эмиттеры щита и провести комплексную проверку корабельной электроники. Похоже, этот малый фрегат попал в переделку. Стоимость работ была указана в сто десять кредитов, запчасти оплачивал заказчик. Подумав, я вышел на заказчика и подтвердил принятие заказа. Через пару секунд это объявление поменяло статус на «занято». Ещё немного полазив в сети, я вышел на фирму по прокату малых гравиплатформ и заключил договор на аренду платформы сроком на месяц. Стоимость аренды была пятьдесят кредитов. Впритык, но денег мне хватило. Самое забавное – на счёте осталось тридцать семь кредитов, на которые я смогу прожить на станции четыре, максимум пять дней. Ещё была заначка одним билетом в сто кредитов, но, надеюсь, до неё не дойдёт.

Когда я, сидя на кровати, натянул обувь и она состыковалась с комбезом, пришло сообщение, что арендованная платформа модели «Малыш» прибыла ко входу в ангар. За пять минут доставили, молодцы!

Снаружи меня встретил курьер службы проката, он дождался, пока я осмотрю довольно новую платформу, после чего передал мне договор на аренду, подтвердил получение платежа и пешком направился к ближайшей остановке общественного транспорта – таких же платформ, только пассажирских, автоматически ходивших по определённому маршруту. Я дал приказ дроиду грузиться в грузовой отсек платформы. Закрыв ангар, сел в кабину и, быстро разобравшись в управлении – для этого даже база не нужна, – направился к обозначенному владельцем корабля ангару.

Вот и первый блин комом. В следующий раз при подборе работы нужно искать её поблизости, чтобы не пересекать, как сейчас, станцию насквозь. Но это тоже хорошо, всё опыт.

Доехал я нормально, навигатор по станции не подвёл, и платформа остановилась у створок нужного ангара. Отправив сообщение заказчику, я дождался открытия створок и загнал платформу в ангар. Встретил меня пилот, вот только пол его оказался женский, чего я, честно говоря, не ожидал. Её звали Вин Рун. Причём пилот и, как оказалось, владелец корабля была довольно привлекательной женщиной. Мы быстро обговорили сложности ремонта, дроид-диагност уже ползал по корпусу, проводя проверку и диагностику. Как только мы заключили договор на ремонт судна и половина платы была переведена мне на счёт, я сразу же занялся ремонтом.

Первым делом согнал «Мака» с платформы и отправил его демонтировать повреждённые блоки. Заказ ремкомплектов тоже был на мне. Заказал я их через сеть, старясь брать хорошего качества и по нормальной, а не завышенной цене. Весь список я заказал в одном магазине и ожидал доставки курьером, пока работая над демонтажом. Когда курьер прибыл, горелые блоки и смятая пусковая уже лежали в углу. Курьер дождался, пока я с помощью диагноста проверю заказ и разгружу, согласился забрать металлолом, бывший когда-то оборудованием, и отбыл после получения платы от Рун. Дальше я просто сидел на пустом ящике из-под пусковой и, беседуя с пилотом за жизнь, одновременно проводил ремонт и замену горелых блоков. Через три часа ремонт и комплексная проверка всех энергоузлов закончились. Маленький фрегат в оснастке курьера был отремонтирован. Кстати, при ремонте выяснилось, что небольшой трюм фрегата был заблокирован и явно не пустой. Но я не стал туда лезть. Трюм не пострадал.

Удивлённая скоростью проведённых работ, пилот подтвердила, что фрегат полностью исправлен и готов к вылету, и перевела вторую часть гонорара за работу. После этого я вывел платформу из ангара и, отведя её чуть в сторону, чтобы не мешать движению других платформ, вышел в сеть и стал искать себе другую работу.

«Ни фига себе! За четыре часа сто десять кредитов как с куста! Это не то что на Гурии рыться на свалке. Теперь понятно, почему умные люди тянутся на терминалы и станции. Здесь действительно реально заработать», – с воодушевлением размышлял я, просматривая в поисковике разные подряды на работы с ремонтом кораблей.

Пока я висел в сети, подошёл погрузчик и увёз кораблик Рун в сторону шлюзовой. Похоже, моё предположение оказалось верным. Она была транзитным клиентом. Где-то попала в заварушку – здесь, в директорате, говорят, буйствуют пираты, – вот и чинилась у нас, а сейчас отправилась дальше.

В это время, буквально секунду назад, появился заказ на ремонт среднего корабля крейсерского класса. Сразу же подтвердив заявку на себя, я выяснил, где он находится, и поморщился. Похоже, я зря отреагировал на плату в пятьсот семьдесят кредитов. Корабль не стоял в доке, он был пристыкован снаружи к одному из гостевых шлюзов и требовал произвести плановый ремонт реакторов и замену части эмиттеров.

Узнав, где находится нужный шлюз, я направил платформу к тому сектору, но сделал небольшой крюк. Дело в том, что работы в некоторой степени должны будут проводиться на внешней обшивке, поэтому мне нужно было приобрести себе скафандр. Для меня это необходимость, одним комбезом не спасёшься.

Заскочив на базар, я остановился у лавки братьев, где меня встретил всё тот же козлобородый, чтобы узнать причину моего возвращения. Я не ошибся, в дальнем углу находились стойки со скафандрами. Два я купил новеньких стандартных, они легко повреждались, так что лучше иметь запас, и один новый инженерный со всеми наворотами. Последний стоил как раз только что заработанные мной сто десять кредитов. И вся эта покупка обнулила мой счёт. Даже в заначку залезть пришлось.

Забросив два баула со стандартными скафандрами в кузов платформы, я погрузил инженерный с помощью дроида. Дело в том, что между этими скафандрами существовала большая разница. Первые два были обычными средствами спасения из лёгких композитных материалов с прозрачными шлемами, а инженерный – уже совсем другая песня. У него были сервоприводы, и оператор, который находился внутри, с помощью их мог поднимать до тонны груза. В скафандр были встроены тестер, инженерный сканер и анализатор, и покрыт он был бронёй. Эта броня, конечно, не как у боевых скафов, но удержать обломившийся осколок, который в тебя врезался, вполне в состоянии.

Причина покупать разные скафы была банальной. В инженерный трудно забраться, нужно нарабатывать навык, поэтому при взрывной разгерметизации считать его средством спасения нельзя. А вот два других как раз для этого и предназначаются. Так как, чтобы их надеть, требуется одна-две секунды, всё зависит от умений.

Так как больше не было денег, скафы остались без питательных картриджей и других наворотов, ладно, хоть картриджи для отходов жизнедеятельности имелись в комплекте.

Я полетел на платформе в метре от пола к нужному шлюзу. Прошло всего шесть часов, как я приступил к работе – в девять вышел из офиса «Нейросети», – а уже начал понемногу осваиваться на «Сивилле».

Через полчаса я прибыл к нужному шлюзу, где меня ожидал член экипажа, с ним-то мы и определили будущие работы. С этим крейсером я без отдыха провозился шестнадцать часов, мысленно возблагодарив своё решение купить скафы. Пришлось трижды надевать инженерный скаф, чтобы помочь своему дроиду на броне, так как при заявке на ремонт капитан корабля указал не все повреждения. Так что сумма моего вознаграждения возросла до тысячи кредитов, плюс сто – премия. За это я не стану болтать, что на броне остались подпалины от плазменной пушки и потребовалось менять две ракетные пусковые установки, которые и пришлось помогать устанавливать дроиду.

Кстати, на фрегате, что я ремонтировал до этого, в носу стояла точно такая же пушка. Уж не те ли эти самые пираты? Да и их поведение на это намекало. Но, как говорится, молчание – золото. Произведя ремонт, я получил свои деньги – пятьсот семьдесят на счёт, как и договаривались, а за остальную работу наличкой, считая честно заработанную премию. Капитан был очень доволен, он рассчитывал, что ремонт продлится несколько суток, а тут такая скорость.

Получив деньги, я поехал к себе. Загнал платформу в ангар и, едва успев раздеться, просто рухнул на кровать. Сутки не спал, поработал нормально и отлично заработал, но реально требуется отдых организму. Что-то уж я резко стартовал.

Засыпая, подумал, что Кевин был прав, что я буду работать продуктивнее местных техников. Им на ремонт обоих кораблей понадобилось бы раза в два-три больше времени.

Когда я проснулся, то по часам на рабочем столе определил, что проспал семнадцать часов и по внутреннему времени станции сейчас утро, девять часов. Встав, я едва успел добежать до бачка биотуалета и, так сказать, облегчиться. Живот бурчал, намекая на желание подкрепиться. Поэтому, одевшись и посетовав, что нет пока нормальных удобств для гигиены, направился к выходу. Тут неподалёку кафе открылось, мне навигатор просигналил рекламой, и я решил обновить его, проверить, как там с кормёжкой.

Прогулялся пешком, тут идти всего пятнадцать минут. Тем более на полу были нарисованы дорожки – по краям для пешеходов, посредине для платформ и другой техники.

Кафе просто блистало новизной и чистотой. Кроме меня за одним из столиков обедала парочка, у барной стойки заливался пивом управляющий, который сдал мне в аренду ангар, да официантка за барной стойкой, и на этом всё.

Сделав заказ, я поздоровался с управляющим и попросил его увеличить срок аренды. А то на самом деле с наплывом клиентов поднимут цены. Мы быстро оформили новый договор, и я доплатил определённую сумму. Теперь этот ангар находился в моём распоряжении в течение года. Управляющий тоже был доволен.

Теперь, если цены подскочат, меня это в ближайший год не коснётся. Это уже потом, когда потребуется, если потребуется, конечно, продлить договор аренды, то придётся платить уже большую сумму.

Завтрак мне пришёлся по нраву, как и само кафе. Было оно оформлено не в виде простого общепита, а с претензии на шик. В принципе с учётом того, что основным контингентом кафе и бара будут пилоты и владельцы кораблей из ближайших ангаров, а не обычные трудяги-работники, то становится понятно, почему оно тут появилось.

Из кафе немного тяжеловатой походкой хорошо поевшего клиента я направился к своему ангару. Нужно разобраться с вещами, которые вчера купил, а то как приехал, так всё и бросил, да закупить дополнительно вещей для жизни в ангаре тоже не помешает. Самый дешёвый жилой модуль стоил четыреста двадцать кредитов, и, хотя я имел такую сумму, не собирался покупать его в ближайшем будущем. Причина была проста. Да, я занимался ремонтом всего двух кораблей, сделав его качественно и быстро, но эти работы показали, что у меня недостаточно технических средств для подобных работ. Проще говоря, мне требовался технический комплекс, так как с одним «Маком» я буду терять слишком много времени, которое можно потратить на другие ремонты, то есть жирные наймы будут проходить мимо меня. С «Маком» я удачно попал, он идеально подходил для меня, но требовалось усиление, это был не вывод, убеждение.

У братьев подобный комплекс я не куплю, они продавали некомплектных дроидов. Нет, комплекс придётся покупать новенький, с иголочки, в специализированном магазине. Я уже выбрал себе технический комплекс модели «Стун», имевший под командованием двенадцать разноплановых дроидов. Также в него входили два дроида-диагноста, что позволит мне проводить почти молниеносную диагностику повреждений. Проблема была только в том, что стоил такой комплекс две тысячи семьсот кредитов. Чуть больше базы пятого ранга. Но ничего, думаю, за пару недель я наберу такую сумму, если буду работать без выходных.

Вернувшись в ангар, я немного прибрался и, разгрузив платформу, поехал на Рынок, где закупил дополнительную мебель и кухонное оборудование. За десять кредитов я приобрёл столик, два раскладных стула и коврик, как и хотел. Ещё семьдесят кредитов потратил на аналог микроволновки, небольшую плитку для готовки, бытовой утилизатор, сковороду, посуду и мини-холодильник. Последний – вообще за двенадцать кредитов.

В продовольственном магазине купил коробку с офицерскими пайками – будет моим НЗ, как говорится, остальное по списку, в основном полуфабрикаты. Буду есть в ангаре, когда не хватит времени заглянуть в кафе. Главное – побольше пакетов с натуральным соком набрал, вкусный он здесь.

Для умывания я купил три пачки увлажняющих гигиенических салфеток, а то вон в бар неумытым пошёл. Автоматическая зубная щётка и бритва у меня и так были.

Теперь, поскольку всё, что нужно для жизни, я купил, осталось зарабатывать на комплекс и инженерные базы. Думаю, за пару месяцев я наберу нужную сумму и стану настоящим инженером. Я уже узнавал, как тут сдают экзамен на него, думаю, справлюсь, там от баз всё зависит. Как и в технических знаниях, я собираюсь стать инженером-универсалом, что заметно бьёт по кошельку, но позже полностью окупается. Становиться чистым корабелом или станционщиком не хотелось, мне требовались общие умения, универсальные.

Возвратившись в ангар, я пытался придать ему жилой уют, немного получилось, хотя дом это гулкое помещение ничем не напоминало. Немного повалявшись на кровати, я решил, что пора поработать. Комплекс мне никто не купит, на него я могу заработать только сам, своим трудом.

Сидя на стуле за столом, я попивал из кружки горячий травяной настой вприкуску с печеньем и одновременно лазил по сайтам через нейросеть. Всё-таки нейросеть – это вещь. Всего ничего пользуюсь, а всё нарадоваться не могу.

Пять минут поисков, шесть отринутых заказов и, наконец, один любопытный. Замена реактора, последний в наличии был, замена разгонного двигателя и комплексное ТО корабля. Сам корабль – корвет столетней давности, что для космического судна не срок. Не крейсер, но всё равно приличного размера аппарат. Думаю, справлюсь. Конечно, в одиночку дроид этот ремонт не потянет, поэтому мне придётся в инженерном скафе ему помогать, но триста сорок кредитов за такую пустяковую работу стоят того. Подтвердив заказ на себя, я быстро собрался, прихватил инженерный скаф и отправился к нужному ангару.

За три часа замена отработанных блоков была закончена, дроид-диагност подтвердил хорошее состояние корабля, после чего я получил плату и покинул ангар. Там же у входа я нашёл следующую работу и сразу направился к месту нахождения требующего ремонта корабля. За этот день, несмотря на то что начал работу только с одиннадцати часов, я обслужил трёх клиентов и заработал семьсот двадцать пять кредитов. Неплохо за день. Если так пойдёт и дальше, то я дня за три, а не за пару недель наберу требуемую сумму для покупки комплекса. А там можно браться уже и не за малые корабли, а за средние, крейсерского класса. А то в первый свой такой заказ, ну, с теми пиратами, я чуть не опозорился со своим единственным дроидом.

Кстати, я посмотрел сводку, находившуюся в свободном доступе, и узнал, что за этот день станцию посетило где-то шестьсот кораблей. Покинуло чуть меньше. Неплохие объёмы работ для местных служащих.

Поздно вечером, после третьего заказа я вернулся к себе. Мне хватило сил помыться салфетками, сварить на плитке выпить настой с печеньем, после чего я завалился спать. Как-то тяжеловато: два дня с полной отдачей работаю – и буквально приползаю домой. Нет, нужно быстрее покупать комплекс, а то лично помогать «Маку» в ремонте – это слишком. Именно с такими мыслями я и уснул.

За следующие три дня я набрал требуемую сумму для покупки технического дроида, но не прекратил работать. Не хотелось после покупки оставаться с пустым счётом, поэтому выполнил ещё два заказа, чтобы иметь резерв.

Только на четвёртый день я поехал в специализированный магазин, где меня дожидался заказанный через сеть комплекс. Проверка и оплата прошли быстро, и я получил управляющие коды. Прямо в магазине подтвердил искину комплекса, что я его хозяин, дождался, когда тот закончит подстраиваться к моей сети, и, погрузив комплекс вместе с кофрами, где находились запчасти и запасные манипуляторы, на платформу, направился в свой ангар. Нужно подготовить комплекс – и можно начинать плодотворно работать. Теперь всё, начальный капитал собран, осталось потрудиться на инженерные базы.

На подготовку комплекса – пришлось поменять часть манипуляторов на некоторых дроидах – у меня ушло чуть меньше часа. Время было обеденное, поэтому я решил посетить кафе, ставшее для меня привычным и любимым местом приёма пищи. Нет, любимым – это я погорячился, я тут всего неделю живу, но нравилось мне здесь. Этого не отнять.

Народу по-разному, иногда из-за недостатка мест подсаживался к кому-то, бывало, и знакомились. Вот и сегодня людей было предостаточно, видимо, не я один опробовал это кафе и пришёл к выводу, что оно стоит тех денег, что мы платим за питание и обслуживание. Сделав заказ, я подсел к одинокому клиенту, тоже, кстати, технику, судя по нашивке на рукаве, только не универсалу, как я, а специалисту чисто по малым кораблям. Пока я ждал заказ, мы познакомились. Парня звали Кнутом, перед разговором он с уважением бросил взгляд на мои нашивки, которые я был вынужден прикрепить. Без них трудно начинать разговор с клиентами, да и обращаются иначе к тебе как к простому чернорабочему. Я так дня два промучился, потом повесил две нашивки, техника и пилота. Уважения при общении сразу прибавилось, я бы сказал, на порядок. Теперь понятно, почему местные с такой гордостью носят эти нашивки. Это как показ своего благосостояния. Мол, перед тобой не шушера какая. В некоторых случаях очень полезная вещь, особенно когда договариваешься о премии за быстроту ремонта.

Я расспросил Кнута, как он работает, и тот не без удовольствия рассказал о своём графике. Я был в шоке. Оказалось, я трудоголик в кубе! Я утром уезжаю на заказ, вечером возвращаюсь. Бывало, на весь день застревал на одном заказе или делал три, а то и четыре за день. И это я считал нормальным. Но, как сообщил Кнут, он за день отрабатывал один заказ или – в крайнем случае! – работал по двум заказам несколько дней! Этого ему хватало на жизнь на станции и на пересылку денежной помощи родственникам. Больше ему ничего было не нужно. Оказалось, для местных техников это нормально.

Поел я, не чувствуя вкуса, так как был в раздумьях. Кнут уже ушёл, а я всё размышлял. Работал я, конечно, хорошо, и денежка текла если не потоком, то уверенным ручейком. Но если я буду работать, как местные, не перетруждая себя, то мне на накопления для покупки инженерных баз действительно понадобится полгода, а то и больше. Но я именно РАБОТАЛ, работал на себя. Конечно, если бы я трудился на чужого дядю, то так не вкалывал бы, но на себя можно (помню, смотрел репортаж, ещё когда жил на Земле. Репортёр с изумлением рассказывал о краже на железной дороге. Пожилая женщина, я запомнил, что она была армянкой, за одну ходку утащила и сдала в металлолом четыре парных колеса от вагонов. Изумление правоохранительных органов и репортёра заключалось в том, что каждая пара весила сорок килограммов. Во время следственного эксперимента эта женщина перед камерой проделала всё то же самое. Правда, отдыхала каждые сто метров, но колёса утащила. Факт. Как я уже говорил, для себя наш народ сделает всё что угодно), а значит, сроки существенно сокращаются. Если повезёт, то через месяц у меня будут нужные инженерные базы и можно начать учить их.

Поблагодарив девушку, что меня обслуживала, и оставив ей чаевые, я встал и направился к выходу – пора. Вернувшись в ангар, зашёл на сайт и, уже привычно запустив поисковик, стал искать жирный заказ в линейке средних кораблей. Малые корабли меня теперь мало интересовали, за ремонт средних кораблей платили куда больше. Так что с покупкой комплекса я твёрдо переходил на крейсерский класс. Через минуту мне попалось неплохая заявка, выложенная двадцать минут назад, на плановый ремонт изношенных маневровых двигателей сухогруза и, подтвердив её, погрузил комплекс и «Мак» на платформу, отправился к нужному шлюзу. Теперь я хорошо знал, что средние корабли в основном находятся снаружи, пристыкованные к станции. В ангарах найти такой очень большая редкость. Но ничего, «Мак» и два дроида в комплексе специально разработаны для работ в вакууме. Справятся. Там всего восемь маневровых двигателей. Тем более ремкомплект в наличии у экипажа был.

Этот заказ я выполнил за восемь часов, заработав восемьсот кредитов – да, это не с мелочью возиться. Время ещё оставалось, поэтому я решил посмотреть какой-нибудь быстрый по времени заказ. В средних не нашлось, но зато моё внимание привлекло объявление об одновременном ремонте трёх боевых корветов, принадлежавших клану наёмников. В основном работа там нудная, состоявшая в замене сгоревших эмиттеров и частичной замене повреждённых навесных блоков. Предлагалось за ремонт кораблей шестьсот кредитов, а если успею в срок, то ещё премия. Подтвердив заказ, я направился к нужному ангару.

Это звено корветов недавно явно побывало в жарком бою. С помощью своих дроидов я привёл их в порядок буквально за три часа, а не как они рассчитывали – за десять. И наёмники не обманули, так что я заполучил и премию в размере пятидесяти кредитов.

Наёмники явно спешили, так как, выпроводив меня, вызвали средний погрузчик, а я поехал к себе. Поздний вечер, пора отдохнуть. Вот так всегда у меня: сделал заказ, осталось ещё время – можно заняться другим клиентом, вот и занимаюсь им до глубокой ночи.

Следующие пять дней я работал в том же ритме, пока особой усталости организма не чувствуя, но за это время у меня накопились достаточные средства, чтобы прикупить и учить в свободное (ха!) время базы. В данный момент у меня на счёте лежало без малого восемь тысяч шестьсот двадцать пять кредитов. Хватит на три базы пятого ранга и две четвёртого. Так что я решил на шестой день устроить себе выходной и заняться покупками. Да и пора серьёзно подумать о жилом модуле. Пока я особо на девушек не поглядывал, будучи занят на работе, но организм требовал регулярного и, главное, качественного секса. На Гурии с этим проблем не было, у меня там были постоянные и временные девушки, но здесь пора озаботиться особой, которая будет готова проводить со мной время… время от времени. Так что, встав утром, я умылся, почистил зубы, пока готовился лёгкий завтрак, покрасовался у зеркала, отметив, что пора посетить парикмахера, и решил сегодня выйти не в комбезе, а в обычной одежде. А то, честно говоря, мельтешение комбезов на прохожих и рабочих уже начало приедаться, хотелось посмотреть на людей в нормальной одежде.

Одежда немного помялась, но я не поленился её погладить и вышел из ангара довольно хорошо одетым: можно сказать, молодой человек со средним достатком. Сегодня я не спешил на очередной вызов, зарабатывать денежку малую, поэтому неторопливо направился к остановке, где сел на нужную платформу – правда, чуть позже пришлось пересаживаться – и стал разглядывать девушек-попутчиц. Кстати, я один как белая ворона щеголял в обычной одежде и благоухал одеколоном. Остальные были только в комбезах. Плотно облегающие комбинезоны на девушках помогали мне оценить их фигурки. Очень неплохо, особенно у одной вид сзади. Пэрсик. Вернее, два пэрсика.

Высадившись на нужной остановке, я направился к лифтам. Мне требовалось подняться на одиннадцать этажей. Там располагались всякие развлекательные центры, дорогие магазины и салоны красоты. Парикмахерские там тоже были.

Выбранная парикмахерская мне понравилась, улыбчивые девушки, приятное обслуживание. Мне сперва помыли голову и хорошо постригли, потом снова помыли голову. Стрижка получилась короткая, как я любил, но чёлка была уложена красиво, свои четыре кредита девушки отработали по полной, и, хотя цена за услуги мне показалась слегка завышенной, я легко расстался с деньгами.

Теперь я направился в корпорацию «Нейросеть», пора было заняться покупкой баз.

Меня прикрепили к тому же менеджеру, Кевину Оллайну, с которым я общался в прошлый раз. Мы сразу прошли в его кабинет, где с удобством устроились в креслах.

– У вас другой вид. Отлично выглядите, стрижка красивая, одеколон. Дела идут неплохо? – поинтересовался Кевин.

– Пока не жалуюсь. Как говорится, моя судьба находится в моих руках. Как вы понимаете, я поставил перед собой цель достигнуть некоторых высот в специальностях. Сейчас у меня появились некоторые средства, и я бы хотел прикупить базы инженера-универсала.

– Пакет баз?

– Полный пакет баз я не потяну. Хотелось бы купить отдельные базы. Вы не напомните, сколько их и какие ранги?

– Конечно. Чтобы сдать на сертификат по специальности инженера-универсала, требуется пятнадцать специализированных баз. Это пять баз пятого ранга: «Инжениринг», «Корабельное конструирование», «Анализ повреждений», «Космические станции» и «Космические объекты» и десять баз четвёртого ранга: «Инженерные дроиды», «Инженерный комплекс», «Кибернетика», «Программирование», «Системы вооружений космических станций», «Корабельные системы вооружения», «Особенности корабельной брони», «Промышленное оборудование», «Оборудование связи» и «Ремонт и обслуживание крупнотоннажных кораблей».

– Интересная подборка баз, – задумчиво пробормотал я, прикидывая, что мне пригодится в ближайшем будущем.

– Последняя база, «Ремонт и обслуживание крупнотоннажных кораблей», была недавно добавлена в пакет по просьбе инженерного совета Содружества. Многие инженеры подрабатывают ремонтом разных кораблей, в основном крупнотоннажных. Их знания достаточно полны, но в этой базе точечная подборка знаний, которых нет в общих.

– Я вас понял. Можно вывести список баз на монитор вашего компа с ценой каждой?

– Конечно, сейчас сделаю.

Буквально через пару секунд на экране действительно появился список баз. Поглядывая на цены, я прикидывал, что могу взять из предложенного.

– При покупке на сумму восемь тысяч какой бонус я получу? – задал я вопрос, оторвавшись от изучения цен. – А что вы хотите?

– Базу.

– Четвёртый ранг с трудом, но потянете, больше, сами понимаете, нереально.

– Хорошо. Я сделал выбор. Значит, так: «Инжениринг», «Корабельное конструирование», «Анализ повреждений» – это пятого ранга. Из четвёртого – «Инженерные дроиды», «Инженерный комплекс», «Кибернетика» и «Программирование». В виде бонуса я хочу получить «Ремонт и обслуживание крупнотоннажных кораблей».

– С вас восемь тысяч сто десять кредитов.

– Нормально.

Я оплатил покупку, и через минуту у меня в руке находился кофр для хранения и переноски кристаллов памяти, в данный момент содержавших базы знаний.

– Теперь я хотел бы договориться об обучении под разгоном. Это возможно?

– Да, к тому же у нас сейчас действует существенная скидка на этот вид услуг. Тридцать процентов.

– Отлично! Забронируйте за мной капсулу на десять дней, потом я проведу у вас два дня в тренажёрном комплексе, нужно держать себя в форме, и потом ещё на десять дней. Думаю, этого хватит, если потребуется, продолжу обучение позже. Лягу сегодня вечером, до этого же хочу погулять по станции, а то только работал, света белого невзвидел, как говорят на моей родной планете.

– Я записал вас на обучение, – на несколько секунд замерев, сообщил Кевин. – Кстати, если вам позволяют размеры памяти, а они вам позволяют, насколько я помню, то вы можете с помощью нашего стационарного считывателя залить себе все базы на нейросеть. Так будет надёжнее и безопаснее, чем носить их с собой.

– Хорошее предложение, мне нравится, – согласился я.

Мы подошли к столу Кевина. Он вытащил шнур из столешницы и подключил к моему нейроразъёму на запястье. После чего взял у меня из рук кофр с кристаллами баз и стал их по очереди вставлять в стационарный считыватель. Буквально за пять минут все базы оказались аккуратно перемещены мне на нейросеть, где я расположил их в том порядке, как буду учить. Удобно.

Я поблагодарил Кевина и покинул помещение корпорации. Пятьсот кредитов на счёте грели душу. Эх, развлечёмся!

* * *

«Мои расчёты не оправдались», – подумал я, посмотрев, насколько были выучены базы.

Пятый ранг – это огромные по объёму и информации базы, учить их трудно и по времени затратно. А я ещё хотел их за двадцать дней выучить. Не-е-е, не получится. И не получилось. По моим прикидкам, на одну базу пятого ранга требовалось лежать в капсуле под разгоном тринадцать – четырнадцать дней в зависимости от объёмов информации.

Одевшись, я покинул здание «Нейросети» и направился к лифтам. Пора возвращаться в ангар и продолжать вкалывать. Тогда, после развлечений – я всё-таки смог снять девушку, – преисполненный радужных надежд, я лёг в капсулу на первые десять дней. При пробуждении меня ждало фиаско. Я даже одну базу не выучил до пятого ранга: поставил «Инжениринг», и она выучилась только до пятого ранга на сорок три процента. Тяжело она шла. Потом было два дня с перерывом в тренировочном комплексе и снова десять дней в капсуле обучения. Эту базу я всё-таки добил, но времени осталось не так много, как хотелось бы, поэтому следующими пошли в обучение «Инженерные дроиды». Их я тоже не добил, времени хватило лишь до четвёртого ранга, но зато осталось совсем чуть-чуть, шестнадцать процентов до конца.

Вот так и получилось, что времени на поднятие баз нужно куда больше, чем на зарабатывание для их покупки. Ничего, заработаю, куплю и выучу.

Пообедав в кафе, я прошёл к себе. Осмотревшись в ангаре, я сначала прибрался – набралось достаточное количество вездесущей пыли, – после чего решил начать работать. Чего время тянуть, тем более времени было три часа дня? За меня никто работать не будет.

Мне почти сразу попалось на глаза объявление о срочном ремонте системы жизнеобеспечения на старом люмерском крейсере прошлого поколения. И требовалось по запросу капитана корабля проверить внутренние коммуникации. Выйдя в общую информационную сеть станции, я узнал, что за корабль пришёл на ремонт. В новостных каналах, которые я обычно смотрел так-сяк, уже была нужная информация. Оказалось, этот корабль пришёл сам, но с экипажем, сидевшим в скафандрах из-за отказавшей системы жизнеобеспечения. Причём находились они в скафандрах двое суток. Не лучшее времяпрепровождение. Крейсер принадлежал шахтёрам и выполнял охранные функции. В данный момент он находился в карантинной зоне.

За ремонт предлагалась сумма девятьсот кредитов, поэтому, проверив информацию, я отправил свои данные владельцу. Тот через минут сообщил, что я подхожу ему, как техник. В общем, привычная рабочая обстановка. Забравшись на платформу, я проверил, как закреплены дроиды, и, открыв створки, выкатился наружу.

С крейсером я провозился почти сутки. Систему жизнеобеспечения было невозможно отремонтировать. Кто-то со знанием дела её полностью уничтожил. Пока капитан проводил расследование согласно данным, полученным от моего диагноста, я нашёл в продаже такую же систему и, связавшись с капитаном, скинул контакты магазина, чтобы он сам торговался и покупал её. Тот справился за полчаса, поэтому, пока не прибыл курьер с нужным оборудованием, я стал удалять старую систему. Корабль был подключён к станции, к карантинному блоку, и питался воздухом с неё, поэтому я спокойно закончил работы, но приниматься за установку привезённого оборудования не спешил. Как оказалось, из-за недостаточности средств капитан купил систему жизнеобеспечения на те деньги, что должен был уплатить специалисту за ремонт, что мне, естественно, не понравилось, когда он об этом сообщил. Работал я по договору, получалось, он купил оборудование на мою зарплату.

Капитан сам понимал, что попал в западню, но корабельная касса не резиновая, а своих денег у него в наличии не было.

– Слушай, парень, я смотрю, ты пилот. Может, в качестве платы возьмёшь бот? У меня на лётной палубе четыре бота. Каждый стоит пятьсот кредитов.

– Посмотреть надо, что это за боты. Мало ли… – протянул я.

Капитан вроде был неплохим парнем, так что я пошёл ему навстречу. Если что, у меня есть кому продать бот. Мы прогулялись по кораблю – я был в уже привычном инженерном скафе – на лётную палубу. Корабль был пуст, кроме нас с капитаном, также облачённым в скафандр, только с незакрытым забралом, больше на корабле никого не было: кто после этого рейса приходил в себя в медотсеке, кто отдыхал в барах и других увеселительных заведениях. А так экипаж насчитывал порядка шестидесяти человек.

Крейсер считался тяжёлым и мог нести в себе до роты десанта. Правда, сейчас он уже был устаревшим, но цена на такие кораблики не падала.

На лётной палубе действительно стояли четыре бота, но были ещё и челноки. Оглядев беглым взглядом боты, я на секунду замер, не веря своим глазам. Но потом прибавил скорости и приблизился ко второму в линейке боту со сложенными манипуляторами по бокам. Я готов был поклясться, что это хоть и устаревший, но именно инженерный бот.

Осмотрев его, я попросил капитана открыть аппарель и по ней попал внутрь. Бот был в приличном состоянии, видно, что техник лётной палубы о нём неплохо заботился. Закончив тестирование систем бота, я вышел наружу и, ещё раз задумчиво осмотрев его, сказал:

– Я готов принять в качестве части платы этот бот.

– Это люмерский инженерный бот четвёртого поколения. Немного устаревшая машинка, как и наш крейсер, но очень надёжная. Я могу отдать его за шестьсот кредитов. Извини, ниже никак. Это необычная техника, специализированная. Редкая.

– Я согласен.

Действительно, чего мне отказываться от такого царского подарка? Такие боты стоили от тысячи и выше. И их ещё найти нужно было. Большими количествами инженерные боты не выпускали, а мне он пригодится. Ещё как пригодится! На кораблях часто требуется поменять на внешней подвеске контейнеры или системы вооружения, а бот как раз и предназначен для таких работ. Тем более мощные разгонные и маневровые двигатели позволяли использовать его в качестве буксира, что, скорее всего, и делал капитан.

За шесть часов я полностью восстановил систему жизнеобеспечения корабля. Пока его искин проводил проверку, гоняя систему в разных позициях, я, согласно договору, проводил диагностику внутренних систем жизнедеятельности. Короче, проверял работоспособность канализации. Не знаю, был ли капитан параноиком, или он просто предчувствовал, но в одной из труб под видом засора я обнаружил крохотного дроида-диверсанта. Теперь становилось понятно, кто испортил систему жизнеобеспечения. Дроида забрал капитан и передал его спецам службы безопасности станции. Они подозрительно плотно сотрудничали, видимо, были в хороших отношениях.

После того как капитан подтвердил договор, я через транспортный коридор крейсера перегнал гравиплатформу с дроидами на лётную палубу крейсера, где получил код доступа к боту и договор купли-продажи. Там была отметка, что я получил этот бот в качестве платы за работу. После этого частично наполнившийся экипажем корабль дрогнул бронестворками, открывая их. Как только створки открылись, я приподнял бот над полом, моих умений едва хватало для этого, и вывел в открытый космос.

Первым делом я отлетел от станции, но, к сожалению, далеко этого сделать не смог, меня моментально перехватил диспетчер, отругал и выдал маршрут, чтобы я не столкнулся с каким-нибудь лихачом. Отлетев от станции подальше, причём так, что визуально я её уже не видел, только по приборам, стал проверять не только бот, но и свои умения. Скажем так: они не впечатлили. Пилотские базы были в минимальной комплектации, и мне просто не хватало знаний, чтобы использовать все ресурсы нейросети.

Когда я возвращался, мне навстречу попался восстановленный крейсер. Я даже залюбовался его хищными обводами, округлыми бронированными боками, нашлёпками средних башен, двух крупного калибра на носу и пусковыми блоками ракет. Были видны работающие радары и сканеры. Корабль, пролетая мимо, приветливо помигал сигнальным прожектором и, разогнавшись, ушёл в прыжок.

Налетавшись, я вернулся к станции, где диспетчер, приняв копию договора купли-продажи, подтвердил, что в юротделе станции есть подобная копия, узнал, в какой ангар мне надо, и выдал маршрут. Через двадцать минут малый погрузчик доставил бот к моему ангару. Там я отдал приказ на дистанционное открытие, после чего оператор погрузчика установил бот, как я просил, к левой стене и ближе к дальнему углу. Так он не будет мешать загонять в ангар платформу и пользоваться отгороженным углом.

Покинув бот по задней аппарели, я ещё раз с удовольствием осмотрел своё новое приобретение и занялся насущными делами. То есть выгнал из грузового отсека платформу с дроидами, потом отправил все три диагноста на полный осмотр бота, а сам пошёл готовить поздний ужин. Когда я заканчивал устраивать праздник желудка, начала поступать информация от дроидов. Бот действительно был в приличном состоянии, и в данный момент никакой ремонт ему не требовался. Меня только заинтересовали два сообщения: то, что в носу отсутствует плазменная пушка, хотя система управления сохранилась, и то, что не хватает третьего манипулятора, который, видимо, был снят. Штатное крепление над кабиной и система управления для него были целы. С пушкой посмотрим, похоже, бот был военным, списанным со службы по конверсии, а вот манипулятор попробуем найти в магазине братьев. Если нет в наличии, закажу.

Утром, когда я заканчивал завтракать, от входа послышался зуммер. До этого меня никто не посещал, и я первый раз услышал этот сигнал. Курьеры сбрасывали сообщение о своём прибытии на почту, я не давал им прямого доступа к нейросети и встречал у входа. Естественно, звонок меня сперва удивил. Потом я догадался дистанционно подключиться к камере на створке двери и посмотреть, кто меня добивается. Снаружи стояла такая же платформа, как у меня, с двумя универсальными техническими дроидами, а у ворот в мой ангар маялся пожилой худой мужчина в комбезе техника, который меня немного озадачил.

Я уже освоился на станции и был в курсе моды ношения комбинезонов. Те, у кого фигуры позволяли носить их в обтяжку, как у меня, например, делали это с достоинством. Другие, которые имели некоторые недостатки, делали комбезы бесформенными, отключая функцию подгонки, чтобы не показывать эти свои недостатки. На это намекали банальные нормы приличия. Редкость, конечно, с уровнем местной медицины, но и такие были, кто запускал своё тело. Так вот, стоявший снаружи техник носил комбез именно в обтяжку, что сразу вызывало антипатию к нему. Мне, например, неприятно было видеть сухощавого пожилого мужчину на кривых ногах, с впалой грудью и с животом, как будто он вынашивает шестимесячный плод. Но тот, видимо, никаких неудобств не испытывал, а продолжал стоять с гордо поднятой седой головой, с нетерпением поглядывая на ворота моего ангара.

Почесав затылок, я скинул домашние тапки, надел ботинки, дождался, когда комбинезон срастётся с ними, и направился к выходу. Кто это был, я не знал и собирался в данный момент разъяснить ситуацию.

Как я уже говорил, створки грузовых ворот были размером по ширине самого ангара, поэтому, чтобы постоянно их не двигать туда-сюда, конструкторы сделали в одной из них небольшую дверцу. Вот её-то я и открыл и вышел наружу.

– Ворт Трен? – спросил незнакомец. – Техник-универсал?

– Он самый, – кивнул я, с интересом разглядывая такого же универсального техника.

Только он, в отличие от меня, имел нашивки по четырём специальностям. Это, как я уже говорил, универсальный техник, пилот малого корабля, программист и редкая специальность – ремонтник коммунальных служб. То есть ассенизатор. Я бы такую нашивку не надел, а этот, похоже, с гордостью носит, как и комбез.

– Знаешь, юноша, – сказал техник, так и не представившись. – У нас было много таких молодых и резвых, и всех мы укорачивали. Методы есть.

– Я не понимаю, о чём вы, – холодно сообщил я, сложив руки на груди.

Хотя незнакомец и говорил спокойным тоном, это был стопроцентный наезд.

– О жирных заказах, естественно. Знаешь, в месяц у нас бывает до восемнадцати тысяч кораблей. Некоторые транзитом, некоторые с доставкой, но многие, если это требует ситуация, ремонтируются у нас. Так вот, в месяц у нас в среднем от семидесяти до восьмидесяти жирных заказов. За быстроту и качество многие владельцы кораблей доплачивают солидные суммы. У нас свой профсоюз, и именно он распределяет среди техников, которые в него вступили и платят взносы – надо сказать, небольшой процент, – эти заказы. Но в этот месяц почти на треть у нас недобор. Была проведена проверка, и выяснилось, что совсем молоденький техник, который только что поселился на «Сивилле», внаглую перехватывает НАШИ заказы. Поэтому меня послали передать тебе: уймись и работай как все, а не то придут другие люди.

– Я слышал, что ты сказал, – холодно сказал я. – Пошёл отсюда.

– Я так понимаю, мои слова не достигли твоих ушей, молодой человек, но не буду убеждать, сам в молодости был такой, – добавил грустинки в голос незнакомец, продолжая холодно разглядывать меня. – Только большой жизненный опыт может тебе помочь, но тебе его нужно ещё наработать. Если есть желание, то мы можем принять тебя в наш профсоюз.

– Ва-ли, – раздельно произнёс я.

Пока мы говорили, я прокачал ситуацию и понял, что предложение этого профсоюза мне не подходит. Именно на жирных заказах я так и поднялся. Если буду выбирать другие, то на год здесь застряну, а я этого не хотел. Мне требовались прокачка в базах, подтверждение сертификатов специальностей и явно смена места жизни и работы: на первых порах я ещё отобьюсь, но потом этот профсоюз меня затравит, даже если я буду работать грязно, то есть ликвидирую верхушку. Я был поклонником поговорки: есть человек – есть проблема, нет человека… Сколько трупов я отправил плыть по туннелям канализации Гурии… Наверное, тамошние крысы до сих пор вспоминают о сытных денёчках. Остаётся только подумать, куда трупы девать. Но, к сожалению, этот метод мне не подходил, засвечусь.

Думаю, пара недель у меня есть, и если я буду работать в тех же условиях, то заработаю на базы знаний, и можно сваливать со станции – как я уже говорил, в одиночку мне профсоюз не победить, так что тут требуется тактический отход.

Почти сразу после ухода незнакомца я вышел в сеть и через десять минут, найдя интересное предложение с крупной оплатой, дал согласие на ремонт очередного среднетоннажного грузовика. Через минуту я выгнал платформу из ангара, заблокировал створки и отбыл к шлюзу, где меня дожидался корабль.

За следующие семнадцать дней ничего экстраординарного не случилось, но я чуял, что скоро будет ответный ход, потому как не прекратил охоту на жирные заказы и сразу сметал их и отрабатывал, шокируя владельцев и капитанов скоростью работы и получая бонусы. В принципе я уже был в плюсе, поэтому, не дожидаясь ответки от технической мафии, решил, что пора сваливать. Что мне, свет клином на этой станции сошёлся?

Возвращаясь после окончания заказа к себе в ангар, я вышел на сайт по перевозкам и, разглядывая разные предложения, нашёл корабль, что мог взять меня и мой груз, то есть бот. Платформу, которую ещё неделю назад выкупил у прокатной фирмы, и дроидов я собирался везти в грузовом отсеке бота.

Чуйка подсказывала: валить надо с этой станции, причём как можно быстрее. Сутки она уже теребила меня, и не надо от неё отмахиваться. Я бы ещё шесть часов назад ушёл, но уж больно хороший заказ попался. Крайний, можно сказать, вот и не удержался, отработал и получил солидную плату. И мне ещё надо попасть в «Нейросеть» докупить базы, которых мне не хватало.

На подъезде к ангару никаких неприятностей со мной не случилось, хотя душа ныла, как тогда на свалке, когда за мной начал охотиться наёмный убийца, подосланный Бортом. Благо я смог его тогда переиграть и отправить на корм крысам. Причём сделал это по-своему: оглушил шокером, наделал порезов и обездвиженного сбросил в колодец. Крысы его ели ещё живым. А он даже мычать не мог. Причина такого жёсткого поступка была очень серьёзной. Его никто не заставлял, уничтожая по заказу семью, развлекаться с их малолетними детьми, а потом жестоко убивать. Информация об этом была достоверной, так что уничтожил я его с немалым удовольствием от проделанной работы. Запись с камеры, как его жрали крысы, я потом выложил в сеть, вызвав фурор этим действом. Правда, потом СБ удалила запись и активно искала того, кто её выложил, но я не засветился. Да и известен был этот убийца, так что искали меня не особо рьяно.

Отдав «Маку» приказ собрать все мои вещи, включая кровать, и сложить их в грузовом отсеке бота, я связался по предоставленному номеру с дежурным тяжёлого транспорта модели «Тускус» ширутских верфей, носившего интересное название – «Святой Люй».

Договориться о перевозке меня и бота до планеты Динисс, принадлежавшей тому же директорату, на территории которого мы находились, было нетрудно. Дальше я действовал на опережение: вызвал погрузчик и стал ждать. Через десять минуту пришёл погрузчик и, доставив меня к шлюзу, убрался восвояси. Я же, пройдя процедуру шлюзования, вывалился в открытый космос под ругань диспетчера о косоруком пилоте. Я действительно пилотировал как-то неуверенно, всё-таки минимальный набор пилотских баз – это не то, что мне надо. Думаю, необходимо докупить.

Диспетчер был в курсе моего маршрута, поэтому сразу направил по короткому пути к борту «Святого Люя». Там меня встретили. Лётной палубы на корабле не было, поэтому член экипажа, ответственный за погрузку, выделил место для моего бота в трюме, где я его и оставил. Облачившись в скафандр, я покинул бот, а потом и трюм. Прошёл процедуру шлюзования и попал на борт корабля. Там меня уже ждал другой член экипажа, который провёл к снятой мной каюте. Я оплатил перелёт, переведя требуемые средства. Оставив в каюте скафандр, я узнал, сколько осталось времени до отлёта, и поспешил вернуться на станцию.

Корпорация «Нейросеть» в лице улыбающегося Кевина снова встретила меня приветливо.

– За остальными базами? – спросил он, догадавшись о причине моего прибытия.

– Именно. Ещё хотелось бы докупить баз по пилотированию малого корабля. Там большая часть первого уровня, а мне нужно вторые ранги поднять до третьего, а первые до второго, так я хоть не буду привлекать внимание своим неумелым пилотированием.

– Сделаем.

После оплаты всех покупок я попросил разрешения воспользоваться считывателем Кевина и, получив его, загрузил все купленные базы на нейросеть и имплант памяти. Впритык, но места хватило. Денег на счёте после всех покупок осталось полторы тысячи. Пока нормально, хватит свалить подальше, подучиться и сдать на сертификат. Как и у любого стремящегося вперёд человека, целеустремлённого, как говорится, у меня тоже была цель. На начальном этапе – получить профессию (теперь, думаю, их потребуется все три – инженера, пилота и медика – из-за особенностей нейросети. Глупо не воспользоваться тем, что она может дать). Потом – приобрести собственный корабль, и можно уже вздохнуть свободнее. Дальше, по мере моего роста, будут другие интересы и желания. Но главное – получить корабль, потому что это и дом, и средство передвижения.

Попрощавшись с Кевином, я покинул здание корпорации и спешно направился к лифту. Место тут было многолюдное, поэтому я не сразу засёк двух топтунов, что шли за мной. Зайдя в лифт, я вышел на управляющего сектором, где снимал ангар, и, сообщив о форс-мажоре, попросил закрыть договор раньше срока и вернуть мне на счёт неиспользованные деньги. Мол, ангар чист и готов к проверке. Я передал управляющему код доступа и стал ожидать ответа.

Когда я в сопровождении всё тех же двух топтунов дошёл до шлюзовой, где был пристыкован тяжёлый транспорт, мне на счёт упала остаточная сумма, а на почту пришло подтверждение о расторжении договора. Топтуны только скрипели зубами, наблюдая, как я прошёл на борт корабля. Всё, я ушёл от них, и они это хорошо поняли. Через десять минут мне на почту пришло письмо с угрозами и обещанием «…достать хоть на другой стороне Вселенной». Посмеявшись, я его сохранил, не забыв отправить копию местной службе безопасности с заявлением об угрозе жизни. Вряд ли автору будет что серьёзное за это письмо, но крови ему попортят изрядно.

Честно говоря, я бы остался на станции, она меня полностью устраивала, но делать нечего, пришлось бросать ставшее привычным место. А у меня даже знакомые здесь появились…

Как я уже говорил, директорат Рейко был государством не самым развитым. Он имел несколько десятков планет, и почти все они являлись сельскохозяйственными. Планета Динисс также была в этом списке, но её основной источник дохода – не выращенные на фермах животные и не злаковые культуры, а морепродукты. Эта планета имела только семь процентов суши, остальное – моря и океаны. Рыбацкие артели на планете – самые большие и неплохо оплачиваемые, если учесть, что средняя зарплата рабочего в директорате в месяц в среднем составляет двенадцать кредитов. В моей бывшей империи дети на работе и то больше получают. Так что я не собирался задерживаться в директорате.

Планета Динисс находилась на границе директората и республики Шейн, куда я первоначально собирался попасть. К сожалению, на тот момент, когда я искал попутный борт, ни одного идущего в республику не нашёл, но зато этот транспорт мог подбросить меня ближе к границе, а уж там я найду судно, что идёт в республику.

Летели мы четыре дня с одним заходом в порт очередной планеты директората, где в течение пяти часов проводилась разгрузка-погрузка.

Пока летели, я учил пилотские базы. Теперь у меня в пакете пилота малого корабля было выучено две базы третьего ранга, остальные до второго, и я видел разницу, чувствовал, что умений у меня стало больше, причём доведённых до рефлекса. Впредь я не буду напоминать «беременного баргота», как назвал моё пилотирование один из диспетчеров «Сивиллы». А так – ничем примечательным этот перелёт не запомнился, только тем, что выучил базы, и всё.

В системе Динисс транспорт и я задержались на неопределённый срок.

Оказалось, пока он разгружался, а я выводил свой бот из трюма, сперва на терминале, а потом уже на планете был объявлен карантин красной чумы. Получив это извещение от диспетчера, я было задёргался, но, быстро успокоившись, отвёл бот на дальнюю орбиту, где встал на стоянку. Приближаться мне к терминалу до отбоя тревоги запрещалось, на транспорт меня тоже из-за опасения не пустят, осталось только ждать. В принципе не так страшно, мне есть чем заняться. Бот у меня был не грузовой и не пассажирский, а самый настоящий инженерный. То есть имел небольшую каюту, правда, демонтированную, и ее я не успел восстановить, посчитав это не срочным. Ничего, сейчас этим и займёмся. Всё я за неимением запчастей восстановить не смогу, но хотя бы устроить так, чтобы там можно было жить, сделаю.

У меня была медицинская база третьего ранга, и там в теории описывались эта чума и её последствия. Красная чума была страшной штукой, от которой практически не было спасения… если человек не находился рядом с медцентром, так как с заболеванием могла справиться даже лечебная капсула. Хотя что «даже»? Это как раз одна из её функций – лечить от болезней. А вот тем, кто сейчас заперт на кораблях, не позавидуешь. Если чума попала на их корабль, то это медленная и мучительная смерть в ближайшие двое суток. О том, что и я могу быть инфицирован, я старался не думать, да и не до этого мне было: я уже согнал с платформы «Мак» и погнал его частично восстанавливать каюту.

За двадцать минут я убрал из каюты мусор и придал ей достаточно жилой вид. Даже коврик у кровати постелил, которая встала как влитая. Правда, столик не влез в это небольшое помещение. Душ тоже был демонтирован, но я пока обойдусь без него. А туалет у меня свой, переносной. Еды было не так много, те запасы, что были в ангаре и перемещены на борт бота, – вот и всё. Подсчитав их, я понял, что мне этого хватит максимум на три недели, но дело в том, что подобный карантин длится месяц. Так что мне придётся растягивать продовольствие, благо с водой проблем не было, баки бота были полны.

Как только порядок был наведён, я узнал, как дела в системе. Там до сих пор была паника, но руководство уже взяло управление в свои руки и старалось прекратить её.

Неподалёку стоял флот директората, вот там, на удивление, стояли тишь да спокойствие. Видимо, местный адмирал держал своих подчинённых в кулаке крепко. Сразу после сообщения о карантине корабли создали буферную зону, в которую пускали и из которой не выпускали. Один полусумасшедший в истерике пытался разогнаться и уйти в прыжок на небольшом крейсере, но превратился в кусок расплавленного металла после выстрела линкора. Наблюдая, как четыре носителя выпустили своих «птенцов» и те, патрулируя, отслеживают все движения торговых кораблей и других гостей системы, я только вздохнул.

Поел я ещё на транспорте, так что сегодня можно и потянуть, вытерплю, а чтобы легче терпелось, начну учиться. У меня большое количество инженерных баз, которые требуется выучить. Пока я их все подниму до третьего ранга и на этом остановлюсь, так как дальше учить их без разгона – бессмысленная трата времени.

Из учебного транса я вышел к обеду следующего дня. Во блин, сутки проучился, но зато одну базу выучил до третьего ранга, это были «Инженерные комплексы», и начал учить следующую. Выучил пока до второго ранга и начал учить третий, подняв на двадцать три процента. Скорость обучения у меня заметно возросла, видимо, импланты вышли на полный режим работы. Раньше, без капсулы, я базы учил несколько дольше. Это был приятный бонус, и я им решил вовсю воспользоваться, пока было свободное время.

Сделав зарядку в грузовом отсеке, я прошёл в рубку и удивился. Парковка вокруг пополнилась. Рядом со мной, помигивая стояночными огнями, висела дорогая яхта, отвечающая на запросы кодом приписки директората, только другой планеты. Дальше повис сухогруз крупного тоннажа, ещё дальше появились три одинаковых фрегата и корвет. Похоже, наёмники вляпались в карантин.

Ещё раз осмотревшись, определяясь с тем, что творится вокруг, я вернулся в каюту и, достав из только что вскрытой коробки офицерский паёк, нажал на сенсор активации.

После плотного и, главное, вкусного обеда я снова лёг и продолжил обучение. Только одно меня порадовало во время этого пробуждения: я не почувствовал ухудшения здоровья, соответственно, я не инфицирован и можно со спокойной душой учиться дальше.

При следующем пробуждении я узнал в новостях, кто стал причиной объявления карантина. Оказалось, два дня назад к планете подошёл средний шахтёр с больными членами экипажа и запросил медпомощи. Медики прибыли на борт, и спустя минуту прозвучал сигнал к карантину. Чумной бот отвели в сторону, и он сейчас дрейфовал с больными членами экипажа и медиками, которые остались с ними. Им просто запретили покидать борт. Но зато местные спасатели подогнали к нему бот и – естественно, дистанционно – передали медикам две лечебные капсулы с запасом медикаментов.

Я позанимался на самодельном турнике, дал себе два часа отдыха, немного поработал с дроидами в грузовом отсеке, убрав платформу в сторону и закрепив её в держателях на стене, теперь грузовой отсек был полностью свободен, хоть в футбол играй.

Так и длился этот месяц, я только один раз, когда почувствовал усталость от постоянной учёбы, дал себе отдых на два дня, скучая от безделья и общаясь с соседями, но потом продолжил учиться.

Когда карантин был снят, все инженерные базы мной были выучены до третьего ранга, а одна, «Ремонт и обслуживание крупнотоннажных кораблей», до четвёртого. Её я поднимал все последние пять дней. Тяжело было, поэтому сообщение о снятии карантина я встретил с некоторым облегчением.

Думаете, я сразу рванул к терминалу? Ага, щаз-з. Туда все другие рванули, а народу на стояночной орбите очень нехило скопилось. Поэтому, посмотрев на этот бардак – небольшой терминал просто не мог зараз обслужить столько кораблей, – я направился спать. Был бы у меня прыжковый двигатель, я бы тоже рванул из системы, как треть моих соседей. Но чего нет, того нет. Подожду попутного борта и направлюсь дальше в республику Шейн.

Из-за учёбы у меня осталось достаточное количество продовольствия. Шесть пайков и три пачки с печеньем, которое я обычно ел на завтрак, а тут, кроме пайков, ничем другим и не питался.

На следующий день, посмотрев на полупустую систему, я вышел на диспетчера и сонным голосом попросил дать маршрут движения к терминалу, чем изрядно напугал его. Среди симптомов красной чумы была сильная сонливость. Но я успокоил его, сообщив, что только что проснулся. Однако диспетчера этим не убедил, поэтому на походе к терминалу меня встретило госпитальное судно и облучило медицинскими сканерами, выискивая бактерии красной чумы. Через минуту раздался писк, извещающий, что всё чисто.

Так как бот считался малоразмерным судном, то меня отправили не к шлюзу, а на лётную палубу, где обычно стояли челноки, шаттлы и редко боты. Всё-таки последние были раза в два больше челноков и шаттлов.

На подлёте я мог через обзорные окна кабины увидеть открытые створки лётной палубы, щит, который не допускал вакуум на палубу, и стоявшие на ней корабли. Ботов не было. Палуба была ярко освещена. Сбросив скорость, я прошёл через щит и осторожно опустил бот на опоры. После этого, потянувшись, заглушил все системы и покинул рубку. На этот раз я выходил не через аппарель, распахивая бот на весь грузовой отсек, а через дверцу слева от лесенки, что вела в рубку. Там у бота была шлюзовая. Не хочу, чтобы на борт попала какая-то зараза. Система жизнеобеспечения с бактериями по идее должна, конечно, справиться, но рисковать не буду.

Когда я покинул бот, ко мне сразу бросились двое местных, их легко можно было опознать по смуглым лицам и жёстким курчавым волосам. От безделья я просматривал здешние новостные каналы и хорошо знал особенности внешности аборигенов. Да и на Гурии встречал рабов этой национальности. Очень уж они на арабов были похожи, такие же попрошайки.

– Господин что-то желает? – сразу же спросил первый подбежавший, преданно глядя мне в глаза.

– Мне нужно произвести ремонт бота… – задумчиво протянул я, недоверчиво поглядывая на местных. Общаясь с соседями по стоянке, я много нового узнал об их маниакальной привычке тащить всё, что не прикручено. Хотя они утащат и то, что прикручено.

– Лик вам поможет, господин, – сразу же вмешался второй. – У Лика есть товарищ на флоте директората, он спишет новенькие запчасти и даже доставит их сюда.

Это меня заинтересовало. Я быстро составил список и сбросил его одним пакетом на нейросеть этого Лика. Он открыл для меня файловый доступ к ней. Кстати, зря, за две секунды я взломал пароль и незаметно для него сделал копии всего, что хранилось у него на нейросети. Тот даже не заметил, на несколько секунд задумался и сообщил, что отправил пакет дальше по назначению, видимо тому самому офицеру. Мы с Ликом, чтобы не стоять на палубе, прошли чуть дальше, за красную зону и сели на скамейки, предназначенные для отдыха. Первый, что подбегал, видимо, таких высоких знакомств не имел и грустно ходил в стороне, ожидая другого простачка.

Дальше по коридору лётной палубы был выход на территорию орбитального терминала, около которого стояла таможенная стойка. Мне о таких рассказывали. Один пилот, Мак – я хорошо запомнил, как его звали, как моего дроида, – рассказал, что в директорате очень неплохие льготы по смене гражданства. Один его знакомый поддался на уговоры вот такого чиновника от таможни и, сменив гражданство, вдруг выяснил, что он теперь должен отработать на военное ведомство полгода. Бесплатно. Тот просмотрел договор ещё раз и действительно нашёл такой пункт, который умудрился пропустить, так заболтал его таможенник. Отработал – а куда деваться? – и быстро отсюда свинтил. Вон и таможенник на меня поглядывал, надеялся, что я пройду через него и он мне мозги своими речами свернёт и уговорит, а премия у них за это ой какая большая. Правда, только за тех, у кого высокий интеллект и есть подтверждённые знания. Я пока под такие данные не подходил, средненький я специалист, инженерные базы не выучены, сертификат специальности не получен. А об интеллекте кто знает? Удостоверение я кому попало не предъявляю.

Я, конечно, собирался пройти на территорию терминала и закупить всё, что мне нужно, но раз так удачно попался этот Лик, то зачем мне это беспокойство? Сейчас получу заказ, проверю, оплачу и начну устанавливать.

Прождали мы почти три часа, беседуя о карантине и особенностях местной жизни. Пока было время, я просматривал скачанное с нейросети собеседника. В неожиданных местах я невольно похохатывал. Тот рассказывал про жизнь в директорате, не сказать, что радужную, поэтому мой смех невпопад настораживал его. Наверное, подумал, что я чем-то наркотическим забросился. Тут к наркотикам довольно терпимо относились – главное, не мешай другим, и всё.

Для смеха были причины. Лик записывал все свои сексуальные похождения, видимо, чтобы просмотреть позже, поэтому старался развлекаться картинно. С женщинами ладно, было забавно наблюдать за кульбитами. Тем более он предпочитал жирных, не полненьких, а именно жирных. А вот с мужчинами меня не впечатлило. Сделав отдельный файл, я перекачал всё туда, включая его контакты с поставщиками и знакомыми. Также выяснил, что этот Лик владел челноком и домом на поверхности. Не особо богатый посредник, наверное, недавно в деле.

Местные обычаи не впечатлили. Я лучше в рабовладельческой империи будут жить, чем здесь. Те хоть честно говорят, что рабовладельцы. Тут же покупка и продажа людей была запрещена, но кредиты и низкий уровень жизни… Короче, как у нас на Земле управляют народами и держат их в рабстве с помощью банковских кредитов. Но тут всё гораздо серьёзнее. Влипнешь – фиг выберешься.

Наконец, продавив защитный экран, на лётную палубу влетел челнок с эмблемами местного флота и ловко встал на опоры.

Мы направились к открывающейся грузовой створке в корме челнока. Познакомившись с офицером, другом Лика, я проверил комплектность доставленного заказа, убедился в его полноте и, открыв нараспашку грузовую аппарель трюма моего бота, выгнал дроидов для перегрузки. Пока они таскали контейнеры и кофры с запчастями, я провёл куплю-продажу с офицером, причём под протокол. Пусть попробуют меня обвинить в краже.

После этого я прошёл на свой бот – пусть довольный заказом офицер расплачивается со своим знакомым Ликом – и, дождавшись, когда створки закроются, принялся за работу. Первым делом заменил старую систему жизнеобеспечения, которая тянула только на одного человека. Вместо неё я установил новую, с малого корвета. После этого я занялся рубкой и каютой. Рубка почти вся пошла на замену. Слабосильный искин тоже подлежал изъятию. Вместо него – с того же малого корвета. Рубка преобразилась. Было заменено управление, блоки связи, радар и управление инженерными манипуляторами. Я специально для этого отдельный пульт сделал из остатков оборудования старой рубки. Размер рубки не изменился, но места свободного стало куда больше.

Каюта тоже преобразилась. Теперь в отдельном отсеке санблока работали душ, туалет и всё остальное. Все вещи я вытащил, вместо кровати появилась чуть узковатая койка, что теперь скрывалась в стене, а также стол и стулья. Над столом повесил экран визора, чтобы можно было смотреть разные фильмы или клипы. Небольшой шкаф для хранения продовольствия я забил десятью коробками с офицерскими пайками. Голод мне теперь долго не грозил. Стоили пайки немного, так как изготавливали их здесь, в директорате, поэтому я и брал побольше.

В кузове тоже прибрался, убрал лишнее. Из наружного оборудования подвесил недостающий манипулятор – мне его тоже доставили – и стал монтировать плазменную пушку. Почему её изъяли, не знаю, согласно закону гражданского флота Содружества, я имел право на такое вооружение. Ещё хотел купить две пусковые малые ракеты, держатели для них были, но места для двух из-за установленного манипулятора не оставалось, поэтому я заказал одну, противоракетную, она тоже монтировалась.

За шесть часов я привёл бот в полный порядок и, продав на местной торговой бирже почти за бесценок снятое с бота оборудование, пообедал и завалился спать. Ещё во время работ я нашёл попутный борт до республики Шейн, но он будет здесь находиться ещё два дня, так что я забронировал за собой место в трюме, решив не тратиться на каюту, и теперь спокойно стал ожидать сообщения о разрешении прибыть на борт.

Через два дня в трюме среднего транспорта я отправился в дальнейший полёт до столичной планеты республики Линейя. Перелёт туда на таком транспорте, на котором летел, составляет девять дней, но нам пришлось лететь двенадцать. Причина банальна: заход в ещё один порт. Попутный.

Со скуки я поднял ещё две базы до четвёртого ранга – «Инженерные комплексы» и «Корабельные системы вооружения». Время ещё оставалось, поэтому я просто отдыхал, смотря фильмы и документальные серии о животном мире какой-то планеты, где сплошные моря. Хорошо снято, кстати, а ведь не хотел брать, вместо сдачи дали. Заинтересовали и глубинные съёмки больших монстров, которые чуть не съели аппарат для погружения учёных, и на мелководье, показывающие разнообразный животный мир вокруг рифов.

Спустя час после того, как мы вышли из гипера – я это почувствовал, со мной связался пилот транспорта и насмешливо сказал:

– Эй, балласт. Готовься. Мы прибыли к пункту назначения. Сейчас я тебя сброшу по левому борту. Диспетчера уже известил.

– Принято, – буркнул я.

Створки трюма начали расходиться, и, как только они открылись в достаточной степени, я приподнял бот на маневровых и вывел его в открытое пространство, сразу же отлетев подальше, чтобы не попасть под выхлоп маневровых двигателей. Транспорт как раз разворачивался.

– Эй, Балласт? – вышел на меня один из диспетчеров. – Причина нахождения на территории республики и системы Линейя?

– Желание сменить гражданство и получить сертификат инженера-универсала.

– Хорошее желание, – с лёгкой запинкой ответил диспетчер и дал маршрут движения ко второму орбитальному терминалу, к гостевому сектору, где меня должен будет ожидать представитель таможни.

Всего у планеты находилось три гражданских орбитальных терминала, огромная военная база, и у дальнего спутника столичной планеты я смог с помощью приборов бота рассмотреть циклопические знаменитые шейнские верфи, которые могут выпускать по десять кораблей в сутки. Количество их доходило почти до сотни. В самой системе всё было практически забито кораблями. Кто-то выходил из гипера и устремлялся к планете, кто-то, наоборот, улетал. Одних кораблей искин насчитал больше пяти тысяч, а ботов, челноков и другой мелочи – за десять тысяч. Летел я к терминалу почти сорок минут, трижды уступая дорогу согласно своду законов о передвижении Содружества. Наконец я подошёл к нужному терминалу и подлетел к шлюзу, который закрепили за мной. Эти шлюзы предназначались для малых кораблей и мелочи, включая мой бот. Стыковка прошла нормально, поэтому, убедившись, что утечки нет, встав и со стоном потянувшись, я направился к шлюзу. Всё было при мне, так что, надеюсь, всё пройдёт нормально.

Пройдя процедуру шлюзования, на входе я встретился с мужчиной в форме таможенного работника. У всех она стандартная, у любого государства. Только знаки различия свои. Тут были обычные, республиканцы не заморачивались, придумывая что-то, чтобы отличаться от остальных.

– Господин Трен? – поинтересовался таможенник.

– Он самый.

– Вы подтверждаете, что хотите принять гражданство республики Шейн? – официально тоном спросил он.

– Да, подтверждаю.

– Попрошу пройти за мной.

Я запер шлюзовую, и мы проследовали к небольшому кару и сели в него. Через полчаса сидели в кабинете таможенника, которого звали Годе, и беседовали за жизнь. Он забрал моё удостоверение, которое в скором времени должно поменяться, и вбил его в комп. Мы успели нормально поговорить и перейти на «ты».

– Ну всё. Я вбил твои данные, так что осталось ждать. Это небыстрая процедура.

– Сколько примерно?

– Неделя. Это минимальный срок, но люмерцы неохотно отпускают с таким высоким показателем интеллекта, это, как говорится, интеллектуальный фонд любого государства, поэтому, скорее всего, процедура затянется. Мне также хотелось бы знать причину отказа от гражданства. Это требуется указать.

– Мне не нравится закон о рабстве, не люблю рабовладельцев.

– Бывает. По сроку принятия гражданства я тебя уведомил, в случае подтверждения пришлю сообщение.

– Это нормально, я бы сказал, хорошо. Но у меня ещё один вопрос возник. Понимаешь, я купил инженерные базы и даже частично выучил их, но для сдачи сертификата немного не хватает. Вот хочу доучить их под разгоном. Не подскажешь, где у вас ближайший филиал «Нейросети»?

– А зачем тебе обязательно «Нейросеть»? Есть и обычные медцентры, которые на этом специализируются. Да и по деньгам куда дешевле.

– Ну, может, это и так, однако я уже с ними работал и восхищён их профессионализмом. К тому же я доверяю спецам-медикам из корпорации в плане информационной безопасности. Ни разу не подвели.

– Ну, это твой выбор. У нас нет их представительств. Тебе нужно спуститься на планету. В столице двухсотэтажное здание из стекла и бетона, сразу увидишь, это и есть «Нейросеть». Да и в сети её найдёшь. Я тебя пока оформил как кандидата на гражданина, есть в этом плюсы. Вот, держи удостоверение, файл с твоим заявлением уже ушёл в наше представительство и в посольство, можно сказать, бывшей твоей империи. Не волнуйся, всё будет в порядке. Согласие империи на самом деле никого не интересует, их просто поставят в известность.

– Хорошо, спасибо, – ответил я, убирая удостоверение в специальный кармашек в комбезе. – У меня ещё один вопрос. На боте где там плюхнуться можно?

– В столице на ботах садиться нельзя, только челнокам или шаттлам. Хотя на окраине есть частные площадки, выйди на них через сеть и арендуй для себя. Оттуда до центра города на флаере-такси минут двадцать лёту.

– Спасибо.

– Как только придёт официальное уведомление о смене твоего статуса с кандидата на гражданина, я сразу отправлю тебе сообщение, – повторил таможенник.

– Спасибо, Годе, я буду ждать этого сообщения.

Таможенник предложил подвезти до шлюза, где находился мой бот, но я отказался, решив прогуляться. Всё-таки сколько дней нормально с людьми не общался. Всё один да один. Вдруг повезёт какую девчонку снять. Хотя с этим надо на планету спускаться, там девчата на парней в космокомбинезонах очень охотно ведутся. Как же, покорители космоса!

Выйдя из сектора таможенной службы, сунув руки в карманы, неспешным шагом я прогулялся до увеселительной зоны и застрял там на шесть часов. Но нет худа без добра, хоть с симпатичной девчонкой познакомился и провёл ночь у неё. Это была встреча на раз, мы оба это понимали, поэтому утром расставались с чистой душой. Я отправился к боту, чтобы спуститься на планету, а она обратно в клуб, где работала звукачом, диджеем по-нашему. Элия была немного не в моём вкусе, но в тот момент после долгого воздержания я бы залез и на более страшную. А эта хоть ничего была. На раз, как я говорил.

Поздно позавтракав в кафе, я прошёл на гостевые палубы и стал искать, где оставил свой бот. К своему удивлению, я забыл номер шлюза. Пришлось заходить в отдельный архив нейросети и искать договор об аренде шлюза. Наконец нашёл, огляделся и пошёл в обратном направлении. Я находился не в том секторе.

– Понаделали всего одинакового, – пробурчал я, подходя к своему шлюзу.

Введя код, я прошёл через открытые створки, слыша, как они начали сзади закрываться, потом достал из специального кармашка ключ и вставил его в едва заметную щель на борту бота. Наконец створка отошла в сторону, поглотив ключ. Пройдя процедуру шлюзования, я направился в рубку. Прежде чем связываться с одним из диспетчеров, к которому меня направит искин, требовалось озаботиться поиском площадки в окрестностях столицы, то есть на её окраине.

Зайдя в местную галасеть, первым делом я написал в поисковике, что хочу найти недорогую площадку для бота на окраине столицы. Почти сразу вылезло до трёх сот предложений. Найдя недорогую, находившуюся на территории частного спортивного аэродрома, я отправил письмо управляющему, и мы составили договор аренды площадки на два месяца – уплатил я пока за один, остальное по факту. Закрою долг перед отлётом.

С деньгами у меня было не густо, поэтому я посчитал, что десять кредитов в месяц за парковку – это нормально, у других дороже было. На счёте у меня после всех путешествий и перевозки крупногабаритного багажа, то бишь бота, осталось шестьсот тридцать три кредита. С учётом оплаты за парковку уже меньше. По прикидкам этих денег мне должно было с лихвой хватить на процедуру обучения, но вот на сдачу специализации – даже не знаю. В республике были более высокие требования к инженерам, и сдача на сертификат специальности была куда как серьезнее, чем в других государствах, но именно поэтому шейнские инженеры очень ценились. Очень, очень, очень ценились. Соответственно, и оплата за работу у них была выше.

За экзамен я должен был уплатить налог в триста кредитов, сущий пустяк для инженера, а потом в течение трёх дней сдавать его по разным программам. Их было три, на каждую требовалось по одному дню: ремонт и постройка кораблей, ремонт и сборка космических объектов и станций и проектирование кораблей и станций. Да уж, это не на пилота или техника сдавать, всё куда круче. Вот и получалось, что на учёбу мне хватало, а вот этих самых трёхсот кредитов уже не имелось.

Я особо этим не обеспокоился и, хотя в республике для технического персонала из-за его переизбытка работы было мало, надеялся подкалымить и скопить на сдачу по специальности. Инженером без сертификата я работать не мог, если только неофициально, но на это не пойдут уже владельцы кораблей. Вон даже плановый ремонт дают проводить только сертифицированным техникам. Причина была проста: в случае поломки отремонтированного агрегата владелец не сможет предъявить претензии левому человеку, что ему починил её, а вот сертифицированному может, и тот обязан бесплатно произвести ремонт. Договоры на ремонт здесь не особо канают. Так-то.

Прикидки, как заработать, у меня были, в сети терминала висели несколько десятков объявлений, касающихся перевозки по системе крупногабаритных грузов. Одни появлялись, другие пропадали, что означало, что работа идёт, значит, можно и тут подзаработать с помощью бота. Я же говорю, есть возможность заработать, но главное не это – пора учиться.

Вызвав диспетчера, я сбросил ему адрес на планете, где находилась арендованная площадка, и попросил выдать маршрут движения.

– Принято, Балласт, лови маршрут, – почти сразу отозвался тот.

Похоже, первое прозвище бота вбили в местную транспортную систему, хотя имени я ему не давал. Просто был регистрационный номер.

Вздохнув, я уплатил за стоянку и разрешил искину отстыковаться. Облетев терминал по кругу, мы стали спускаться на поверхность, пробив густые облака – в столице был вечер, да ещё, если судить по погоде, поздняя осень. Вон «дворники» начали работать, когда заморосил дождь.

Сели мы аккуратно на опоры, даже толчка качания поверхности не было. Ювелирная работа. Выйдя в сеть, я вызвал такси на своё имя, указав адрес частного аэродрома и своей площадки, сообщив об этом управляющему, чтобы он пропустил такси на территорию аэродрома. Здесь были строгие правила насчёт этого, я, когда арендовал площадку, тщательно с ними ознакомился.

Я направился в каюту. В ближайший месяц меня здесь не будет, поэтому требуется взять с собой несколько вещей. На улице была премерзкая погода, поэтому я решил идти в комбезе и взять с собой баул с другой одеждой. Можно было бы её купить и в столице, тем более пора обновлять гардероб, но пока мне не до лишних трат.

Такси приземлилось рядом с ботом через пятнадцать минут. Я стоял, ожидая его в открытой шлюзовой переходной камере. Та створка, что вела в бот, была закрыта, а наружная открыта, позволяя мне вдыхать запахи планеты, от которых я, честно говоря, в последнее время отвык. Кондиционированный воздух бота запахов не имел, а тут сразу столько ароматов, поэтому я стоял и наслаждался. Особенно мне нравился запах дождя, что-то в этом было родное.

Подхватив баул – он стоял так, чтобы косой дождик, изредка бросающий капли на рубчатый пол шлюзовой, не замочил его, – я спрыгнул наружу, не выдвигая лестницу, и мысленно активировал закрытие камеры. Как только створка закрылась, из щели со щелчком показался ключ, который я сунул в предназначенный для него кармашек на комбезе, и зашагал к флаеру. Забравшись в салон, подтвердил, что я – это я, и отдал приказ везти меня по заказанному диспетчеру маршруту.

Конечно, на крышу здания корпорации «Нейросеть» такси садиться было запрещено, там место только для служебных аппаратов и особо привилегированных клиентов, но была и другая площадка, у подножия здания, на парковке. Я вышел и быстрым шагом направился ко входу.

Привычная процедура тоже прошла штатно. Менеджер в офисе, опять девушка, узнала о причине моего прихода и вызвала парня чуть старше меня, чтобы он обеспечивал мои интересы. Оплатив сразу тридцать дней в капсуле и шесть в тренажёрном комплексе, я нырнул в одуряющее состояние учёбы.

Я хотел уплатить сразу за пятьдесят дней учёбы, с перерывами по два дня, но оказалось, это нежелательно для организма. Оптимальный вариант – три раза подряд по десять дней, потом требуется отдых дней пять, и тогда можно залечь ещё на тридцать дней.

Я хотел первым делом поднять базы четвёртого ранга, но решил сначала с пятого, их меньше и лучше всего учить именно в капсулах. За первые тридцать дней я выучил всего две базы пятого ранга и одну не доучил. Правильно я подсчитал, не такое и быстрое это дело. У меня осталось две базы пятого ранга – одну доучить, там всего двадцать процентов осталось – и семь баз четвёртого ранга, которые уже выучены до третьего, требуется поднять только один ранг, чем я выигрывал во времени. Не так сильно, дней десять учёбы, но всё же не зря месяц проучился, когда попал под карантин в директорате.

После учёбы у меня было пять дней отдыха, которые я собирался потратить с пользой: подзаработать деньжат. Именно поэтому я вернулся к боту, доплатил за стоянку, вызвал диспетчера на ближайшей орбитальной станции и попросил дать мне маршрут до терминала. Была ещё одна причина подняться на орбиту. После последнего пробуждения на почте среди других писем меня ожидало письмо из эмиграционной службы, где извещалось, что я получил гражданство республики Шейн и требовалось отметиться в любой службе пограничного контроля. Поэтому я купил бутылку хорошего спиртного и направился встретиться с тем таможенником, который регистрировал моё заявление на смену гражданства. Пройду регистрацию у него и вручу презент, тем более всё равно поднимаюсь на орбиту.

Встреча прошла отлично, таможенник приятно удивился пузатой бутылке элитного бухла, забрал моё удостоверение, вставил его в комп, и через минуту выпало другое, новенькое, где в графе «Гражданство» были вписаны совсем другие данные, а старое удостоверение пошло в утилизатор. Попрощавшись с чиновником, я вернулся на бот и отошёл от гражданского орбитального терминала. Как ни крути, а было оно немаленького размера и впечатляло.

Раньше терминалы, которые ставили на орбиты цивилизованных планет, были жёстко зафиксированы гравитационными якорями в пространстве. Планета крутилась под ними, и ладно. Конечно, не совсем удобно, но для большого грузопотока самое то. Однако после появления орбитальных лифтов эта практика сразу устарела, и орбитальные терминалы теперь ставились на средней орбите. Обычно прямо над столицей планеты, уже вращаясь вместе с ней. Для грузовых кораблей, особенно больших, это являлось проблемой. Поэтому в больших системах помимо обычных орбитальных, на высокой орбите жёстко фиксировались в пространстве ещё и грузовые терминалы. Тот орбитальный, с диспетчером которого я связывался для получения маршрута, один раз в сутки пролетал неподалёку от грузового. Кстати, военная база тоже была привязана не к планете, а висела на одном месте. Как я понял, с другой стороны планеты находилась орбитальная крепость. К сожалению, когда я попал республику, то её не видел, планета скрывала, но она там точно есть, я из сети узнавал. Хотелось бы посмотреть на неё, ну да ладно, ещё успею. Тем более республика специализируется на таких оборонительных орбитальных крепостях. Их в системе сорок, только у планеты всего одна в непосредственной обороне. Остальные находятся по краям, мой слабенький радар до них не добирает.

Причина такого расположения проста. Орбитальные крепости предназначены для круговой обороны. Если противник выходит из гипера между линиями обороны, то невольно подставляет свои тылы ожидающим их базам внешнего периметра. А там мортиры, их вон даже линкоры не держат. Для непосредственной обороны хватает одной крепости и военной базы. К тому же в случае диверсии их потеря мало что значит для обороны. Крепости держат всю систему.

При подлёте к грузовому терминалу на меня вышел местный диспетчер и, узнав причину прибытия, выделил место стоянки без шлюзования. Я просто завис у одной из стен терминала, ожидая жирного заказа, решив не бегать за обычными, многочисленными. Выйдя в сеть, я настроил поисковик и стал ожидать запрос на транспортировку малого или среднего контейнера в пределах системы или услуг буксира. Так я провисел в пространстве, с интересом наблюдая за местной жизнью, часа три, пока не прозвучал звонок поисковика. Только что в объявлениях было выложен заказ на доставку двух средних контейнеров с пометкой «Срочно». Мгновенно прикинув, где они находятся, адрес доставки и сколько на это понадобится времени, я подтвердил заказ на себя. Заказчик был представитель фармакологической компании, не бренд, но имя у них есть.

Добравшись до склада, я получил оба контейнера и, не вешая их на сцепки, просто держа манипуляторами, по выданному диспетчером коридору помчался к начавшему движению транспортнику, который уже сбросил скорость, чтобы я успел. Трюм был открыт, поэтому, подлетев к зеву и согласовываясь с местным кладовщиком, что ждал меня внутри в скафандре, установил контейнеры на указанное место и отлетел в сторону. Заказчик подтвердил выполнение заказа и перевёл деньги. За три часа я заработал сто кредитов.

Вспомнив свои последние работы техником, а особенно какие гешефты я с этого имел, понял, что особо много я таким макаром не заработаю. Хорошо бы техником поработать, но мне просто лень было регистрироваться в местной сети, да и опыт пилотирования в, надо сказать, непростых условиях с сильным движением у планеты тоже шёл в плюс. Вот я и сделал выбор в сторону грузоперевозок. Тут тоже были плюсы. Медик из «Нейросети» советовал мне отдохнуть, а техником как раз я напрягал нейросеть, хоть и на двадцать пять процентов всего, а тут в основном работал в ручном режиме, что мне очень нравилось.

Одним словом, работа по грузоперевозкам была хоть и не такой хорошо оплачиваемой, но давала тот уникальный опыт, который мне в будущем мог пригодиться. А свои силы в ремонтных работах я и так знаю, опыт уже есть.

Так я и работал пять дней до назначенного срока. Не зря, как оказалось. В одном месте вообще двести монет заработал, когда буксиром притащил к станции средний грузовик. Как бы то ни было, но тысяча триста кредитов на дороге не валяются. Залетев на малый заправочный терминал, я пополнил запасы топлива и направился обратно к планете. То есть повторять всё по второму разу. Оставлять бот на площадке и учиться.

В этот раз я дожидался такси внутри бота. Холодно, с этим я не ошибся, действительно была поздняя осень. Через пару недель начнётся зима, благо в этой зоне она умеренная, можно сказать, тёплая. Я не стал глушить реактор, а перевёл его в минимальный режим работы, чтобы он поддерживал систему жизнеобеспечения, которая должна держать внутри нормальный температурный режим. Не хочу возвращаться после учёбы и сдачи сертификата в промороженный ледяной бот.

Быстро перебежав под морозным ветром в тёплый салон такси, я отправился к уже знакомому зданию корпорации «Нейросеть» на следующие тридцать дней учёбы.

С тридцатью днями я немного ошибся, вышел я из здания «Нейросеть» через двадцать девять дней, двадцать пять учился, четыре провёл в тренировочном комплексе, занятия в котором в последнее время проходили всё лучше и лучше. Видимо, адаптировался. Да и в спортзале в реальном спарринге с такими же учениками держался очень неплохо. Во всяком случае, за двадцать пять дней лежания в капсуле все необходимые базы у меня были выучены, о чём были отметки в удостоверении, и я был готов к сдаче на сертификат.

На улице было холодно, крупными хлопьями падал снег. Да и на земле его хватало. Сантиметров десять точно было. Хрустя снегом, я направился в сторону ближайшего кафе. Сделав заказ, я улыбнулся двум девушкам, что сидели через два столика и строили мне глазки, после чего, выйдя на инженерное управление столицы, отправил заявку на сдачу сертификата. Ответ пришёл, когда я пересел за столик к девушкам, угостил их лёгким алкогольным коктейлем и уже десять минут болтал, с интересом слушая их последние приключения, как они ездили большой компанией на горнолыжный курорт на другой стороне планеты. Кто с кем подружился. Кто ногу на горе сломал и на следующий день после реаниматора снова катался. Весело, я смотрю, тут местная молодёжь развлекается.

Извинившись перед симпатичными девушками, с которыми уже договорился встретиться в ближайшее время в хорошем клубе, я прочитал письмо, после чего сразу стал прощаться. Девушки – это, конечно, хорошо, но на сдачу экзамена меня приглашали немедленно. Вот это было странно, нужно уточнить причину такого их решения.

Олия и Рина огорчились моему уходу и предложили меня подвезти до инженерного госучреждения. Как оказалось, у Олии был свой флаер. Я, естественно, не отказался.

За те двадцать минут, что мы летели, я успел всласть нацеловаться с Риной на заднем сиденье, распустив по приятным упругим округлостям руки.

Обменявшись личными данными и почтами, чтобы держать связь, мы коротко распрощались, я жадно поцеловал в губы смутившуюся, но ответившую Олию и быстрым шагом направился ко входу к зданию. Кстати, туда же шли двое парней, которые были случайными свидетелями нашего прощания. В их взглядах я отчётливо уловил зависть. Да, согласен. Девчонки первый сорт, это точно, да и флаер у Олии не дешёвый. Подарок отца, директора какой-то там фабрики. У Рины отец тоже шишка. Так что девочки прикинуты были очень ничего. Несмотря на зиму – короткие юбки, облегающие крутые бедра, в которых нельзя наклоняться, чтобы не показать трусики, кстати, у Рины их не было, я там всё излапал. Ещё они были одеты в высокие сапожки, курточки на меху и распущенные волосы по местной моде. Красавицы!

На входе меня встретил распорядитель, и я узнал причину такой поспешности. Оказалось, шла сдача сертификатов студентами местного инженерного университета, и я удачно попал в эту струю. Правда, через неделю был ещё один выпуск, так что можно было и не спешить. Уплатив положенный взнос, я направился к группке студентов. Что ж, пора подтверждать свои знания. Вон по лицам парней и девушек хорошо было видно, что сдача идёт очень тяжело и их, можно сказать, валят. Последнее – не предположение, а услышанная фраза.

Вздохнув, я стал ожидать вызова в аудиторию, на двери которой была табличка: «Пункт сдачи инженерного сертификата специальности общего направления». Настроившись на три ближайших тяжёлых дня, я собрался и отринул неуверенность. Сдам, куда я на фиг денусь?

Для неместных студентов было выделено небольшое общежитие, там мы и ночевали, проходя трёхдневные достаточно тяжёлые экзамены. Республиканские инженеры из комиссии явно демонстрировали нам, что они лучшие в этой части Вселенной, да это и действительно было так. Однако, как бы то ни было, я сдал-таки на сертификат специалиста, и теперь в моём удостоверении была отметка, что я инженер-универсал. И на нейросети также появилась отметка-программа, что я имею права и могу пользоваться инженерным оборудованием. В частности, дроидами.

После экзамена ко мне подошёл молодой сотрудник и попросил пройти к директору. Я ещё находился в эйфории, осознавая, что наконец осуществил свою мечту. Одну из многих. Поэтому стоял на ступеньках входа в здание и упивался моментом.

– Хорошо, – кивнул я служащему и, развернувшись, хрустнув тонким льдом – уличный дроид-уборщик не успел убрать, – направился обратно в здание, где прошли эти три тяжёлых дня.

Директор, один из замов министра, оказался на удивление невысоким живчиком, который пригласил меня присесть и, сложив руки перед собой, с любопытством осмотрел меня и спросил:

– Я надеюсь, вы знаете, юноша, относительно дальнейшей судьбы получивших сертификат инженера граждан нашей республики согласно законам?

– В какой-то степени да, – осторожно ответил я.

– Я вам напомню. Все инженеры после сдачи сертификата обязаны отработать в течение года по направлению нашего департамента. Зарплата согласно вашим знаниям и должности. В среднем это четыре тысячи в месяц. Бывают надбавки.

– Да, я в курсе и даже рад получить такую обширную практику.

– Хотите уйти на вольные хлеба?

– Есть такое желание.

– Некоторые так и делают, но многие остаются на наших верфях, так как они больше нигде не получат подобного опыта… Ладно, теперь о деле. Согласно распределению вас направляют на станцию Варра. Это комплекс верфей и заводов, которые строят согласно заказам космические станции и их модули разной направленности. Мы вас направляем в отдел кадров Варры, там уже определят на работу по специальности. Сейчас у вас неделя отдыха, потом вы должны явиться на место работы.

Директор переслал мне на нейросеть приказ, который я внимательно прочитал и завизировал. Всё, у меня семь дней, чтобы отметить сдачу, благо есть с кем, обе девушки уже ответили и готовы к развлечениям, а потом уж можно отправляться на новое место работы. Что ни говори, а это действительно уникальное место, и я собираюсь получить огромный опыт. Тем более лететь до Варры всего три часа на моём боте. Она находилась на краю системы под охраной четырёх орбитальных крепостей. Режим секретности, как-никак.

* * *

– Значит, решил уходить? – спросил начальник конструкторского отдела, где я работал последние четыре месяца.

Этот год был богат на приключения и большие открытия. Тогда, год назад после разговора с директором инженерного департамента, я пять дней провёл в любовном угаре, после чего отоспался в каюте бота и направился к месту работы. На подлёте прошёл идентификацию, оказалось, не всем можно было здесь пользоваться личным транспортом, но диспетчер меня с разрешения начальства пропустил.

В отделе кадров молодого, но энергичного сотрудника, то есть меня, направили на сборочные верфи – вот уж где можно набраться уникального опыта, который в будущем точно пригодится. Я умудрялся командовать зараз семью новейшими инженерными комплексами и до сорока отдельными универсальными инженерными дроидами седьмого поколения, хотя у меня была установлена инженерная нейросеть шестого поколения. Многие считают, что пользователи такой нейросети не могут использовать аппаратуру седьмого поколения, а только той, что идёт по ниспадающей. Скажу честно, это действительно так, но и эту проблему можно обойти, не трогая саму нейросеть. Меня перед началом работ протестировали в капсуле и выдали результат. Требовалось выучить базу третьего ранга «Настройка нейросети» и перенастроить саму нейросеть для работы с оборудованием седьмого поколения. Я это всё сделал за четыре дня и приступил к работе. Как оказалось, многие условности можно было обойти. Начальство Варры на этом собаку съело, тем более с такими инженерами, как я. С подобными сетями к ним приходило много народу, и перенастройка нейросетей здесь была поставлена на поток.

Занимался я совместно с командой сборщиков, как понятно из названия, сборкой из готовых модулей заказанных и уже оплаченных станций. То есть полностью её запускали. В течение месяца уже другие специалисты гоняли их в разных режимах, после чего мы сворачивали станцию для транспортировки и отправляли заказчику. Этот год Варра в основном выполняла военные заказы, но были и внештатные, гражданские. Самая дорогая из собранных при моём участии станций была боевая «Нона»: её стоимость варьировалась от восьмисот шестидесяти миллионов до миллиарда. Всё зависело от идущих в комплекте модулей – диспетчерских, артиллерийских, ракетных и связи. Самая дешёвая была по заказу научного отдела университета, платило государство. Она стоила шестьдесят миллионов, но всё равно была в полном комплекте. А так за пять месяцев я собрал двенадцать станций – это был уникальный опыт.

Потом меня перевели на три месяца в бригаду, которая проводила диагностику станций перед отправкой их заказчикам. Тоже опыт, и какой! А последние четыре месяца я работал в конструкторском отделе. Вон даже премию получил в размере двадцати тысяч за собственноручно сконструированную боевую малую станцию, которая могла автоматически разворачиваться под огнём противника и, уничтожая его, освобождать сектор. Два месяца в свободное от работы время этим занимался. Справился.

Работал я не только на республику, но и на себя, точнее, на своё совершенствование. У меня ведь нейросеть рассчитана на три специальности. Так вот, я купил пакет баз для пилота-универсала среднего корабля и сдал на сертификат. Ещё купил полный пакет баз врача. Замечу, не медика, который может работать только с капсулами, а именно врача. Там было пять баз пятого ранга и три четвёртого. Все эти базы я в свободное время поднимал как мог, благо у нас на станции была своя медсекция, и я по ночам учился под разгоном. Но все медицинские базы я поднял пока только до четвёртого ранга. Ничего, с обязательной работой всё, время вышло, можно заняться и собой. Кроме сертификата пилота универсала среднего корабля я сдал ещё на две профессии, подтвердив их. Это программист и медтехник. Не путать с медиком. Медтехник обслуживает и ремонтирует медицинские капсулы. Не инженер, а именно техник. Так что у меня на плече было шесть нашивок по специальностям. А это было круто по местным меркам. Тем более в моём возрасте, вон всего три месяца назад отметил девятнадцатилетие.

Было и другое. Зарплата у меня была приличная, и я всю её пустил в дело. Даже бот свой усовершенствовал. Фактически от прежнего остался только каркас. Остальное я выкупил с местных складов и довёл свой бот до совершенства. Например, рубка уменьшалась в размере, и заметно. Раньше сколько аппаратуры и оборудования занимало там место, сейчас же оно всё находилось под полом, и единственный предмет, оставшийся в рубке, это было кресло пилота. Нет, в действительности приборы управления были, но они проецировались голограммами по желанию пилота. Причём это были осязаемые голограммы, которых можно касаться и чувствовать. То есть нажимать на клавиши и получать результат, хотя все эти пульты перед пилотом не настоящие. Обзорные окна я не стал убирать, но они уже не требовались: когда пилот садился в кресло, разворачивались голограммные экраны, и было такое ощущение, будто пилот висел с креслом в вакууме, при желании приближая тот или иной участок. После того как я всё сделал, решил провести проверку – поработал им используя манипуляторы. Вещь!

Вот до чего дошли учёные республики, которые мы, инженеры, теперь внедряем в корабельные системы. Станции тоже не избежали нашего интереса. Всех этих знаний и новинок, естественно, не было ещё в тех инженерных базах, что я купил на «Сивилле», поэтому мне по службе выдали две базы четвёртого ранга и одну пятого. Выучил я их в свободное время за три месяца, а потом за пилотские взялся. Базы назывались так: «Обслуживание и ремонт Т-аппаратуры» и «Кибернетизация» – четвёртого ранга, «Инженерное дело» – пятого ранга. Именно Т-аппаратура и была установлена мной самолично в рубке бота. Это я об оборудовании, что проецировало качественные осязаемые голограммы.

Эти блоки секретными уже не считались, так что я свободно их купил, хотя цена, конечно, кусалась. Кроме этого я оборудовал увеличившуюся за счёт рубки каюту самыми совершенными достижениями научной мысли и установил малый гипердвигатель, прописав его в силовой набор бота. Теперь мой бот мог считаться малым кораблём и совершать прыжки в соседние системы. В бот я вложил порядка семи тысяч кредитов и, понятное дело, продавать его не собирался, к тому же в каюте у меня стоял дорогой кухонный синтезатор для малых кораблей с обширным перечнем блюд. Эта такая фигня, куда суёшь питательный картридж и получаешь любое блюдо, неотличимое от оригинала даже самым завзятым гурманом. Я и так получил его по блату за полцены. Не, бот я не продам.

В принципе это всё, что произошло за этот год. Работы было много, и я не всегда мог выкроить для себя время, но, как уже сказал, что-то успел сделать.

– Я свободный художник, люблю работать на себя, а не на чужого дядю, – улыбнулся я.

– Это да, ты всегда был себе на уме. Но вот работник ты хороший, пока не закончишь всё, что запланировал за день, к себе не уходишь, трудоголик, – похвалил меня начальник отдела, подняв бокал с вином.

Я проставлялся за уход, тем более команда была отличная. Я даже несколько знакомых парней позвал, вместе с которыми работал в других отделах. Так что провожали меня чуть ли не всей станцией. По крайней мере, начальственный состав.

Гуляли мы ещё часа два, пока моё время не истекло. Нет, я никуда не торопился, но так как я уже не работаю на станции, то должен её покинуть согласно служебной инструкции, за этим внимательно наблюдала служба собственной безопасности Варры.

Попрощавшись со всеми, я направился на лётную палубу, где стоял мой бот и, что уж говорить, где жил последние четыре месяца, проигнорировав служебную каюту, которую мне выделили на станции. У меня на боте каюта была в два раза больше и в три раза лучше обеспеченной. За это время я сжился с ней и, повторяю, бот не продам.

Попрощавшись на лётной палубе с техником, мы с ним часто беседовали в редкие свободные минутки за жизнь, и, пройдя в рубку бота, я поднял его, получив от диспетчера безопасный маршрут до планеты. Пока есть время, я решил добить базы знаний и получить-таки сертификат врача. Почему нет?

За последние месяцы я всего раза три пользовался ботом вне станции, то есть пару раз летал на Линейю, закупался базами знаний, остальное по заказу доставляли, и один раз летал в сторону планетоида, который находился на краю системы. Одна из наших проектировщиц говорила, что там очень красивый вид на систему. Чушь полная, но зато повеселились изрядно, так что мне бот потом отмывать пришлось. Больше я с ними не летал.

Так что за последние две недели бот впервые оторвался от палубы и вышел в открытый космос.

Разогнавшись, я почти сразу ушёл в гипер. Мои расчёты оправдались, вышел я на дальней орбите Линейи, а своим ходом часа два пилил бы.

– Борт… а, Балласт. Причина посещения планеты?

– Личные дела, – коротко ответил я.

Связь действовала, поэтому я сразу связался с частным аэродромом, где всегда снимал площадку, и оплатил за месяц вперёд, скинув адрес диспетчеру. Тот немедленно выдал мне безопасный маршрут. Пропустив пару лоханок и огромный контейнеровоз, я ушёл на низкую орбиту и после недолгого управляемого падения встал точно на площадку. Такси уже ожидало, поэтому я не стал медлить и направился в здание «Нейросети». Жаль, девушек, которых я встретил год назад, не было на планете. Олия вышла замуж и с мужем улетела на его планету, а Рина была на практике. Тоже не в нашей системе.

У меня на счёте с последней премией было двадцать семь тысяч. На нормальный корабль, конечно, не хватит, но я ведь инженер. Зачем мне покупать ЦЕЛЫЙ корабль, если я могу взять по цене металлолома фактически голый корпус и сам создать на его основе корабль под себя? Что было куда дешевле. Малый мне не подходил, у меня есть бот, но вот средний, да ещё большого класса – вполне.

Средние корабли любого назначения подразделяются на классы с первого по десятый. Первый – это крейсеры самого малого тоннажа, а десятый – большого, почти линкоры. Я рассчитывал подобрать себе корабль класса седьмого или восьмого. Выше уже нельзя, причина банальна. Я не собирался нанимать экипаж, а управлять смогу в одиночку крейсером именно не выше восьмого класса. На некоторых таких кораблях даже лётные палубы есть. А лучше найти инженерный корабль, у них усиленные корпуса, но это мечты. Редкость очень большая.

Такие корабли, вернее, рухляди лучше искать на корабельных свалках. В республике их нет, всё идёт в переработку, а вот в отсталых государствах такие свалки со списанными в утиль кораблями существуют. За директоратом Рейко есть два государства – федерация Лавия и империя Хира. Вот именно в империи и есть две, я бы сказал, огромные свалки кораблей. Обе находятся у орбитальных перерабатывающих заводов. И хотя переработка идёт постоянно, корабли не заканчиваются, их всё время подтаскивают. Конечно, найти что-то стоящее там трудно, обычно уж совсем рухлядь, на которую без слёз не взглянешь, но я, думаю, смогу найти себе корпус по душе.

Такси остановилось у здания «Нейросеть», и я направился учиться.

* * *

– Получите, – протянула мне миловидная девушка в комбезе медика пластик удостоверения. – С этой минуты вы – сертифицированный врач третьего класса. Вторую вы сможете получить через два года практики после сдачи на следующую категорию.

– Приятная новость, спасибо, – улыбнулся я девушке. После изучения баз и вписания их в карту ФПИ, то бишь в моё удостоверение, я подал заявление в местные медцентр на сдачу на врача с категорией. В корпорации «Нейросеть» были одни из самых лучших врачей и оборудование, они также имели лицензию принимать зачёт по сертификации, поэтому отказа не было. Я уплатил необходимый взнос, сдал теорию срочно вызванным трём врачам, постоял у капсулы кибердоктора, устанавливая имплант на силу одному добровольному пациенту, и получил наконец сертификат с отметкой на нейросеть. Местные врачи искренне поздравили меня, и вот их сотрудница выдала мне удостоверение, где стояла печать врача.

Теперь у меня было три очень уважаемых и дорогостоящих профессии: инженер, врач и пилот. Именно так. По ниспадающей. Завидный жених, можно сказать.

Выйдя из здания «Нейросети» и поёживаясь от морозного ветра, я опять нырнул в салон такси, приказав везти на площадку к боту. Больше ничего в республике меня не держало. Работу здесь найти можно, но трудно. Много в республике специалистов, всем хватает работы. Бегут люди с высокими показателями интеллекта в Шейн, где у них большие льготы, не я один тут такой, как выяснилось. Так что работу надо искать в соседних государствах или лучше дальше, где шейнских инженеров мало и их очень ценят. Вот я и собирался это сделать, но в данный момент мой путь лежал в империю Хира. Я не оставлял надежды найти себе корабль. Лучше я заплачу десять тысяч за корпус и сам его восстановлю, чем платить сто пятьдесят – двести, а то и полмиллиона за лоханку.

В салоне такси я вышел в сеть орбитального терминала и запросил поисковик, есть ли грузовики, идущие в ближайшее время в империю Хира. Оказалось, есть, даже семь штук. Ближайший отходил через три часа, но, к сожалению, если каюты у него свободные были, то трюм забит под завязку. Без бота я, естественно, не полечу. Это самая настоящая помощь для инженера, оставлять просто глупо. Следующий борт уходил поздно вечером. Место в нём было, и, подумав, я зарезервировал себе часть трюма. Без каюты, естественно.

Время ещё оставалось, и я задумался об одной идее. Зрела она давно, но прорвалась, похоже, только сейчас.

Выйдя из такси и поёживаясь от зимнего ветра, я перебежал к серой броне бота, открыл ключом дверь и, пройдя шлюзование, оказался в своих пенатах. Забросив вещи в каюту, я прошёл в рубку и, плюхнувшись в кресло, стал смотреть, как вырастают из пола пульты управления. Это заняло меньше пары секунд. Вручную активировав аппаратуру связи, набрал номер, что у меня был.

– Привет, Хамеет, – поздоровался я, когда на экране появилось немного одутловатое лицо достаточно молодого парня, я знал, что ему всего тридцать семь лет.

– Привет, Ворт, ещё что придумал со своим ботом сделать и требуется специфическое оборудование? – засмеялся парень.

Мы с ним были в приятельских отношениях, поэтому общались по-простому. А насчёт оборудования он не шутил, именно через него я доставал запчасти, чтобы переоборудовать бот. Хамеет был завскладом на одной из верфей.

– Да нет, пока всё устраивает. Я по другому вопросу. Отработку закончил и улетаю на вольные хлеба. Тут вспомнил о твоём предложении насчёт инженерного комплекса. Мне он в скором времени может очень пригодиться.

– Ну вспомнил тоже, он ещё месяца три как ушёл. Не ты один решил подзаработать у соседей. Сейчас пусто, всё подчистую вымели. Хотя у меня есть конструкторский комплекс, износ всего тридцать процентов, а его под списание выставили.

– Шутишь, что я с ним буду делать? Хотя они разные бывают. Что за марка?

– «Хинстайт-200» седьмого поколения… Ты чего? – спросил Хамеет, видя, что я пучу глаза от изумления и не могу ничего сказать.

– Полной комплектации? – прохрипел я.

– Не знаю, не я принимал. Сейчас сопутствующую документацию посмотрю… Тридцать два дроида, с управляющим Пекином. Полная?

– Да, – задумчиво ответил я. – Сколько за него просят?

– Двадцать пять тысяч. Неликвид, никто не берёт. Дорого, и никому он не нужен, – сказал Хамеет и, хитро улыбнувшись, добавил, видимо собравшись сплавить мне этот комплекс по дешёвке: – Я тебе в качестве бонуса что-нибудь бесплатно уступлю.

– Капсулы медицинские есть? – лениво спросил я, делая вид, что бонус меня заинтересовал, а вот комплекс – нет.

Хотя Хамеет не дурак, мог просечь ситуацию, выдал я свой интерес, когда он ошарашил меня названием комплекса. Ещё как выдал.

– Десяток лечебных есть. Реаниматоров и кибердокторов нет, сам понимаешь, их моментом раскупают в больницы и другие медцентры. Они у нас в очереди стоят на списанное медоборудование.

– Ну ладно, – нехотя пробурчал я. – Составляем договор?

– Давай.

После того как договор купли-продажи был составлен и даже отправлен в архив столичного юротдела, а деньги за комплекс переведены на государственный счёт, я улыбнулся и сказал:

– Как же ты опростоволосился, Хамеет, ты даже не представляешь.

– Так-так-так. Я просмотрел информацию по этому комплексу, да, седьмое поколение на сторону редко уходит, но он же конструкторский!

– Ты специфику прочитай, давай-давай, а я пока взлечу и к тебе направлюсь.

Когда я находился на верхней орбите, готовясь уйти в прыжок у нужной верфи, вернее, станции, что обслуживала сразу десяток верфей запчастями, на связь вышел Хамеет с пунцовым от ярости лицом:

– Ворт, чёрт возьми, так ты меня не разводил никогда! Ты знал!

– Конечно, знал. Я с таким комплексом работал пять месяцев, собирая станции. Я знаю все его детские болезни и лучшие качества. Такой комплекс стоит почти сто тысяч, даже пользованный.

– Ладно, смог переиграть, признаю.

– По пари ты мне бутылку альвадского должен. Можешь вместо него выдать медкартриджи для капсулы по той цене, что бутылка стоит.

Конечно, с комплексом Хамеет подставился, его не накажут, цена в сопроводительных документах была, тут он прикрыт, но вот пари. С ним дело обстояло так. Хамеет считался докой в этих делах, дважды, можно сказать, дружески, без злобы или интереса обманывая меня, подсовывая не то, что нужно. Главная его болезнь – это азарт, вот и веселился с азартом. Я тоже пытался его провести, что не увенчалось успехом. Как-то мы забились на пари, что я всё равно его уделаю, и вот этот счастливый миг наступил.

Конструкторские дроиды и комплексы – это такие хитрые штуки, которыми могут пользоваться инженеры, и никто более. К тому же они созданы чисто для работы над созданием прототипов. То есть по масштабу один к одному с макетами кораблей и станций. Одним словом, эти дроиды работали только по макетам. Но единственный комплекс, «Хинстайт-200» седьмого поколения, создан именно для сборки и разборки станций. Однако назвали его конструкторским. Причину я знал. Среди дроидов было два экземпляра, которые ничем не занимались, кроме создания тех самых макетов. Я этими дроидами на первых порах работы часто пользовался, жуть как удобно. Например, у меня не состыковываются два модуля и третий тоже явно не войдёт. Я сбрасывал в комплекс схемы этих модулей, и оба конструкторских дроида создавали точный макет из пластика, высотой не больше метра. А тут, не опасаясь повредить, можно определить, где суть проблемы, и отправить эти модули с указанием ошибок в масштабе постройки или найти другую причину. Беспредельно удобно. К тому же комплекс седьмого поколения. К справке: большая часть ведущих держав использует модули шестого поколения, только начиная переходить на седьмое. В республике Шейн уже давно выпускают седьмое поколение, поставляя его покупателям-державам, и даже, как передовое в науке государство, частично начали производить восьмое, но только своему флоту. В других державах, вроде империи Люмер, всё ещё используют пятое, в директорате Рейко – четвёртое поколение. Вот так вот примерно.

Так что была понятна ярость Хамсета, проигрыш в пари – это так, разрядить обстановку. Но ведь он мог продать комплекс за огромные деньги и левые, сверх прописанной цены деньги положить себе в карман. А такой фарт случается редко, очень редко. Ничего, Хамеет – парень отходчивый. Надеюсь, он не попытается отыграться на лечебных капсулах. У Хамсета был склад, можно сказать, вторсырья. То есть неликвида и списанного оборудования кораблей, проходящих модернизации. Так что там можно было найти много чего интересного. Этим я и собирался заняться в ближайшее время. О том, что денег у меня на корабль уже не оставалось, я не думал. Теперь для меня это как раз не проблема – инженер я или нет? Заработаю.

На подлёте меня запросил диспетчер небольшой базы, треть которой занимал склад, где был начальником Хамеет. Тот подтвердил, что я к нему, и буквально через пару минут, пройдя шлюзование, я поздоровался с Хамсетом.

Проверка комплекса прошла быстро, это действительно тот, о котором мы говорили.

– Дай угадаю, что у него написано в сопроводительных документах, – предложил я, глядя на одного из дроидов с заметным шрамом на одном из манипуляторов. – Я даже могу предположить, когда этот комплекс оказался у тебя.

– Валяй, мне это даже самому интересно. Если угадаешь, считай, я на тебя не обижаюсь.

– Лады. Его списали за сбой в программе управляющего искина. Неустранимая программная ошибка, не так ли? А отправлять его на завод для перепрошивки посчитали нерентабельным и примерно шесть месяцев назад передали его для продажи тебе. А покупатели-инженеры, узнавая, что это конструкторский комплекс, даже не интересовались его маркировкой. Сразу открещиваясь от «бесполезного» оборудования.

– Ладно, сдаюсь. Как?! – вздохнул Хасмет.

– Всё просто. Это мой комплекс.

– Не понял, – удивился завскладом.

– А чего тут не понятно? Когда меня, молодого инженера, направили в сборочный цех, то выдали этот комплекс, который я раньше в глаза не видел и о котором у меня не было сведений в инженерных базах. Конечно, всё это потом появилось, но я, пользуясь своими знаниями программиста, внёс несколько левых, собственноручно созданных программ для адаптации к своей нейросети. Дальше я работал с ним постоянно, пока меня не перевели в другой отдел. Причём так срочно, что я не успел всё вернуть как было, а потом просто махнул рукой. Скорее всего, комплекс передали другому инженеру. Тот не смог с ним взаимодействовать, так как комплекс был настроен именно на меня, и отправил его к программистам на ремонт. Искин технического сектора провёл проверку, выдал результат, а дежурный специалист подписал резолюцию на списание, даже не проверив, в чём дело, доверившись искину. Вот и всё. Банальная халатность на рабочем месте.

– Кто бы говорил, – хмыкнул Хамеет. – С кого всё началось? Ты тоже нарушил должностные инструкции, покопавшись в мозгах комплекса.

– Ну это ещё доказать надо. Комплекс-то мой, провести проверку можно только с моего разрешения, а я его не дам. Ладно, я связался с буксиром, сейчас он подойдёт и утащит оба контейнера к грузовику, где у меня снято место для груза. Дай разрешение диспетчера. Лови номер буксира.

– Сейчас сделаю. – Хамеет на миг замер, общаясь с диспетчером, а я отошёл чуть в сторону, разглядывая дроидов и сами контейнеры.

Весь комплекс в один большой контейнер просто не влезал по размерам, а вот в два – без проблем. Понятное дело, в мой бот они не поместятся, там только восемь погрузочных дроидов были высотой одиннадцать метров для особо тяжёлых работ, да и других маленькими не назовёшь. Так что прямо в контейнерах я и собираюсь их транспортировать, наняв для этого средний буксир. Мой бот их просто не упрёт, слабоват.

Я закрыл створки контейнеров, запечатал их, проследил, как буксир влетает через открытые створки на территорию склада, благо щит держал вакуум нормально, и послал оба контейнера к большому транспортнику, что находился на погрузке возле грузового терминала. После этого мы с Хамсетом отправились к хранилищу медоборудования.

– Вот, выбирай, – широким жестом указав на ряд лечебных капсул, предложил Хамеет.

Чуть в стороне работало шесть погрузчиков, что-то перетаскивая, там командовал один из подчинённых Хамсета, а я присел у ближайшей капсулы и, достав универсальный тестер, стал проверять её. Медтехник я или нет, уж найду ту, что лучше.

Из шестнадцати капсул в идеальном состоянии оказалось три. Я указал на ту, что мне приглянулась, модели «МедЛио». Она была единственной из всего ряда пятого поколения.

– Самую лучшую выбрал. Ладно, пошли смотреть медкомплекты с картриджами. А её доставят к тебе на борт, пока ты выбираешь себе препараты.

С этим у меня тоже проблем не было. Я выбрал три коробки с картриджами универсального действия, пакет препаратов разгона для учёбы и ещё десяток картриджей для восстановления организма в случае его серьёзного повреждения. Пришлось доплатить, весь выбор не входил в стоимость моего пари. Погрузив всё на тележку, я отдал приказ грузчикам хранилища доставить всё мне на бот, и мы с Хамсетом вернулись в его в контору попрощаться – приняли-таки по паре стаканчиков. После чего я направился на свой бот. Капсула уже была в трюме, поэтому, разгрузив тележку и проверив комплектность заказа, я прошёл в рубку и, пообщавшись с диспетчером, двинулся к транспорту. Тому до отлёта по маршруту оставалось ещё семь часов, вот я и собирался за это время установить капсулу.

Контейнеры с конструкторским комплексом находились в трюме большого транспорта модели «Гун» постройки республики Шейн, порт приписки – империя Хира, планета Лайна. Связавшись с дежурным грузчиком, что отвечал за погрузку и расположение груза, и сообщив о своём подходе, я получил маршрут до своего груза. Оказывается, он находился в глубине трюма, и до него ещё требовалось добраться на боте, так как я собирался установить бот прямо на контейнеры и закрепиться там. Ничего, смог протиснуться до нужного места по узким коридорам. Хотя в двух местах пришлось виртуозно пролететь боком, что с действующей гравитацией было не просто. Она была хоть и скинута на половину от стандартной, но всё равно испытание для моих пилотских умений.

Опустившись на крыши контейнеров, я выгнал «Мак» наружу через шлюзовую, чтобы не выпускать воздух из трюма бота, и тот меня принайтовил, причём я ещё дополнительно закрепился манипуляторами. Всё, теперь бот от контейнеров фиг оторвёшь, а они надёжно прикреплены к полу. Только после этого, сообщив члену экипажа, ответственному за груз, что ожидаю отлёта и меня в данный момент лучше не беспокоить, направился в трюм. Пока есть время, займусь установкой капсулы. По всем прикидкам её нужно устанавливать в трюме. Так как ни в каюте, ни в рубке, ни в кладовке места нет.

Так-то так, но не так. Дело в том, что в трюме устанавливать её не рекомендуется. Вдруг произойдёт разгерметизация? Да и повредить её могут, если в трюме будут перевозить груз. Ненадёжно всё это. А вот в жилом отсеке – самое оно.

Как был устроен бот? Он сильно напоминал корабль Харрисона Форда в фильме о звёздных войнах. Такой же блин-тарелка, и двигун разгонный аналогично светится при работе. Разве что только манипуляторы присутствуют, делая его похожим на жука, а так почти один в один. Но это снаружи, а вот внутри всё по-другому.

Позади бота ещё две трети свободного трюма, над аппарелью – разгонный двигатель и баки для него. Впереди – жилой отсек с отдельной герметизацией. Находясь в трюме бота, можно увидеть перед собой переборку. Слева в трёх метрах от борта была врезана дверь и приварена лестница. Внизу находились крышки двух люков, ведущих к реактору и гипердвигателю, они располагались под каютой и рубкой. Дверь вела в жилой отсек. Сразу за ней – коридор. В нём справа дверь вела в каюту, слева две небольшие двери – в кладовые, прямо – в рубку. Вот вроде и всё.

Однако я знал, что есть в жилом отсеке бота свободное место, куда капсула идеально войдёт, правда, для этого придётся переделать некоторые важные магистрали системы жизнеобеспечения, пустив их в обход. Это место находилось прямо под полом коридора. Осталось только продумать, как всё это установить и как вырезать участок пола, чтобы он автоматически поднимался и опускался, когда я покидаю или ложусь в капсулу. Ранее я тут хотел сделать тайник, но с новым оборудованием решил не мудрить.

На всё это у меня ушло полтора часа. Десять минут на сам проект, остальное – работа технических дроидов. Я даже скаф не стал надевать: пока была отключена система жизнеобеспечения, воздуха на сутки мне бы здесь хватило.

Наконец всё было готово. Я протестировал новое оборудование и убедился в работоспособности капсулы и системы закрытия части пола, который я превратил в незаметную крышку люка. Капсула была подключена к питанию и взаимодействовала с Пекином бота. Надо будет чуть позже написать программки для него, чтобы он мог ею управлять без моего прямого вмешательства. Проверив ещё раз капсулу, я запустил процедуру очистки от старых препаратов, которые там могли быть – капсула была не новой. Для этого вставил в приёмное гнездо специальный картридж, содержимое которого и предназначалось для очистки внутренних магистралей капсулы.

Когда транспорт начал отходить от грузового терминала и, маневрируя между другими кораблями, направился к выходу из системы, чтобы там уйти в прыжок, я уже полностью закончил все дела с капсулой. Так же завершил писать несколько программ для корабельного Пекина, зарядил капсулу стандартными картриджами и прошёл полную диагностику своего тела, внеся эти данные в комп медоборудования. Потом подобрал для себя разгон, смешав необходимые препараты, и убедился, что всё то, что мне надо, приготовлено. Только после этого приказал отключить Пекину капсулу и перевести её в режим ожидания, проследив, как прозрачная крышка капсулы опускается и герметизируется и как опускается люк пола. Теперь ничего не напоминало, что ранее этот коридорчик был медбоксом.

Ступив на закрытый люк, я прошёл в каюту и направился в душ, благо сделал его по своим предпочтениям, с нормальными массирующими струями воды, а не распылением по всему телу.

Дальше мне предстояло скучать в каюте или заниматься гимнастическими упражнениями в трюме. Я даже связался с капитаном корабля, хотел узнать, нет ли для меня работы у него на борту. Как оказалось, транспорт только после докования и он в полном порядке.

На счёте у меня после всех трат было чуть меньше тысячи. Двадцать пять ушло за комплекс, за привозку и оплату медкартриджей тоже ушло немало. Так что в ближайшее время после прибытия в пункт назначения мне требовалось найти место, где потребуются мои услуги.

Наконец томительные двадцать два дня, что мы летели в империю Хира, прошли. Со скуки чего я только не делал, пожалев, что не прикупил пару баз, чтобы учить их в обычном режиме, не используя капсулу. Хоть так бы убил время. Но как бы то ни было, я разобрал и собрал всех технических дроидов, нашёл пару узлов, которые требовали замены, проверил все системы бота и просто валялся на койке и смотрел фильмы.

И вот пилот, с которым я изредка держал связь, сообщил, что мы прибыли на место и в данный момент маневрируем, подходя к планете Торен империи Хира. Как только стала доступна местная сеть, я зарегистрировался в ней гостем. Первым делом зашёл в местный гражданский терминал и через диспетчера забронировал средний ангар. Потом отправил заявку на доставку двух больших контейнеров по выданному мне номеру ангара, проведя пакет документов и уплатив за его месячную аренду. Сто семьдесят кредитов за пустой ангар – немало, я бы сказал, с учётом состояния моего счёта. Но хоть деньги оставались оплатить местным грузовым такси за доставку контейнеров.

Как только створки открылись, я стал собираться. За время нашего полёта часть груза в транзитных портах выгружалась, часть загружалась, так что к моменту прибытия на Торен мои контейнеры находились у самого выхода, перемещённые по решению старшего грузчика, отвечающего за трюм транспорта. Правильное решение, на мой взгляд. Судя по тому виду, что я рассмотрел через открывающиеся створки, мы ещё приближались к грузовому терминалу, но работы по разгрузке уже можно было вести. Поэтому я сразу же отцепился от контейнеров, сложил манипуляторы и вылетел из трюма. Буксир, который ответил на заявку, уже находился тут и после моего разрешения забрал контейнеры и направился к гражданскому терминалу, где у меня был арендован ангар. Попрощавшись по радио с экипажем, я отправился следом, сопровождая груз.

Дальнейшее описать несложно. Буксир протолкнул контейнеры через большие шлюзовые створки. Я залетел следом. После процедуры шлюзования нас погрузили на средний погрузчик и повезли к ангару. Там бот и контейнеры распределили согласно моему желанию, и погрузчик отправился по своим делам, а я покинул бот, чтобы осмотреться. Больше мне ничего делать не требовалось. На запрос таможни о причинах моего посещения империи я уже ответил и получил гостевой доступ, так что оставалось лишь слетать на корабельную свалку, что находилась в соседней системе, только на краю. Часов семь на боте пилить на простом разгонном. Или всего час, если прыгнуть через гипер.

Как я уже говорил, ангар был средним, но после малого, что я арендовал в бытность свою техником, казался гигантским. Он был триста метров длиной и сто шириной и явно предназначался для средних кораблей, но не выше пятого крейсерского класса.

Ещё раз осмотревшись, я отдал приказ на закрытие створок ворот, которые также открывались на всю ширь, и направился к небольшому терминалу, что находился в углу ангара. С помощью его можно связываться с кем угодно, где есть такой же терминал. Это был прототип земных проводных телефонов. Хотя письма на почту тоже отправлять можно.

Зайдя в управление ангаром, я поменял пароли на свои. Мало ли. После этого вернулся на бот, пройдя к себе в каюту, сел за столик, с помощью настольного компа вышел в местную сеть, в раздел объявления, и дал приказ поисковику искать работу для инженера-универсала. Заказы такие были, но они не устраивали меня по деньгам.

Оставив поисковик работать – если что появится интересное, он меня известит, – я решил прогуляться по станции, в жилом секторе и в секторе развлечения. Из одежды у меня был всё тот же инженерный комбинезон, в котором я постоянно работал, и всего пяток разной простой одежды. Мне она была как-то не нужна, и я не планировал её покупать в ближайшее время, поэтому, подумав, решил идти в комбезе. Он был как новенький и в глаза не бросался. А чтобы не искушать судьбу, убрал часть нашивок с плеча. Не надо привлекать к себе внимание. Теперь у меня по нашивкам значилось, что я – пилот малого корабля, техник-универсал и медтехник. Хватит и этого. Побуду средненьким спецом.

После обширной практики в республике по постройкам станций я был в них самым настоящим докой. И сейчас, пока ехал на такси в жилой сектор, успел убедиться, что этот терминал не нашей республиканской постройки, у нас они более качественные, а тут было видно, что всё сделано тяп-ляп. Я вряд ли ошибусь, но, похоже, это терминал постройки верфей империи Люмер, моей бывшей империи. Коновал какой-то её собирал.

Высадившись на людном перекрёстке, я даже сперва несколько растерялся от огромного количества людей. Но, немного постояв в стороне адаптируясь, уже уверенно вклинился в поток и направился в центр развлечений. Мне хотелось выпить и закадрить пару девчат. Не профессионалок, а тех, кто приходит сюда просто развеять скуку.

В принципе можно и на планету спуститься, что мне на этом терминале свет клином сошёлся? Но я был теплолюбивым парнем, а планета – снежной, кстати, самой известной в империи и соседних государствах как лучшая по горнолыжным курортам. Сюда ежегодно приезжают отдохнуть до сорока миллионов туристов. Треть из них из соседних государств. Цены здесь были небольшие, и широкий выбор услуг представлялся лакомым куском для жаждущих отдыха людей. Именно поэтому на этом терминале было так людно, видимо, недавно пара лайнеров с туристами пришвартовалась, вот они и направлялись кто к лифту, кто в центр развлечений. Или ещё куда.

Я уже зашёл в бар и сел за барную стойку, собираясь сделать бармену заказ, как пришло по почте сообщение от моего компа с бота. Тот нашёл интересное предложение, которое висит в сети уже шесть дней, поэтому мы его сразу и не обнаружили.

Комп прислал мне ссылку на заявку. Через нейросеть выходить на сайт не хотелось, поэтому спросил у бармена, есть ли в баре терминал. Тот указал, где он находится.

Пройдя в глубь зала, я обошёл пустующий пока танцпол и, дойдя до столиков, заметил в углу терминал. Устроившись перед ним, я быстро сбросил на него ссылку и через минуту изучал заявку на работу для инженера. Впервые её выложили месяц назад, было пять посетителей. Но, видимо, никого не заинтересовало это предложение. Шесть дней назад заявку повторили.

Выложила её шахтёрская компания, довольно успешная, надо сказать. Заявка заключалась в неплановом ремонте обшивки, было повреждение при столкновении с рудовозом, из-за чего один сектор пришлось вывести из обслуживания и эвакуировать людей. Так же требовалось произвести комплексное обслуживание и ремонт. Работа интересная, и давали за неё на первый взгляд прилично, тридцать тысяч кредитов, но вот меня она не устраивала. Не было сообщений о полном состоянии станции, если делать то, что указано в списке повреждений, то это работы недели на три. Прибуду на место, а там рухлядь, над которой нужно трудиться пару месяцев. Нет уж, мне такого счастья за подобную мизерную оплату не надо. Однако это были мои предположения, требовалось уточнение. В заявке был контакт, как я понял, с юрлицом, вот с ним и нужно пообщаться. Только делать на этом общественном терминале не хотелось, мой комп на боте от вирусов куда как лучше защищён. Там столько антивирусных программ, что группа хакеров не взломает. Я на них учился программы составлять, когда сдал на сертификат программиста. Набивал руку, как говорится, вот и набил так, что теперь, наверное, сам не разберусь, что там накрутил.

Встав с кресла, которое сразу же ушло к терминалу, я направился к выходу из бара. У стойки я всё-таки остановился и заказал лёгкий алкогольный коктейль, мне хотелось выпить чего-то тонизирующего.

Вернувшись на бот, я активировал комп как терминал, чтобы камера смотрела на меня, и отправил вызов по номеру из заявки. Буквально через четыре секунды мне ответил достаточно пожилой, представительного вида мужчина.

– Добрый вечер, – поздоровался я, на станции и на планете действительно был вечер. – Я насчёт объявления по ремонту и обслуживанию космической станции «Илга». Мне непонятны некоторые моменты, а также не устраивает размер оплаты.

– Молодой человек, вежливые люди сначала представляются, а потом уже сообщают суть разговора.

– Если вы так желаете, то пожалуйста. Ворт Трен, инженер-универсал. Республика Шейн, месяц назад закончил практику на верфях Варры. То есть специалист по станциям, как вы понимаете.

– Очень неплохо для вашего возраста, молодой человек. Я директор шахтёрской корпорации «Ванет» Олиф Олла. Нашего юриста не было на месте, поэтому звонок перенаправили мне. Станция «Илга» действительно требует ремонта.

– Я не увидел текущего состояния станции в заявке.

– Её состояние удручающее, это я вам и так скажу. «Илгу» мы получили в качестве возврата долга полтора месяца назад. Требуется привести её в полный порядок и подготовить для транспортировки. Мы собираемся перебросить её в другой сектор. В данный момент на станции находится аварийная группа техников, которая борется с последствиями тарана рудовоза, и дежурная смена диспетчеров.

– О как, таран? А в заявке указано, что произошло столкновение. Не рейдерский захват, случаем? Хотя можете не отвечать, я не буду брать эту заявку. Пахнет она плохо. Всего хорошего…

Отключиться я не успел, директор успокаивающе махнул рукой и поинтересовался:

– Ваши условия?

– Подтверждение законного приобретения вами станции. Полный перечень повреждений с текущим состоянием станции, и я сам сообщаю размер оплаты после изучения повреждений «Илги». Сильно раздевать вас не буду, но десять процентов сверху накину. Я же не простой инженер, а шейнский.

– Хорошо, – задумчиво протянул директор. – Я принимаю ваши условия. Ожидайте, в течение получаса все затребованные вами материалы придут на вашу почту.

– Жду, – коротко ответил я и отключился.

Переведя комп на продолжение поисков работы, я потянулся и пробурчал:

– Всё равно что-то нечисто с этой станцией.

Пока не пришло письмо, я, не отключая поисковика, дал запрос об информации по станции «Илга», которая находилась в соседней системе. Через пару секунд мне стали поступать новостные заголовки, газетные скандальные статьи и другая информация. Оказалось, интересная история у этой станции. Буквально всего пару месяцев назад она принадлежала молодому человеку из так называемой «золотой молодёжи». Жил он как раз на планете Торен, что вращалась у меня под ногами. Жил не тужил, получал денежки от папочки и проблем не знал. Но год назад яхта отца сгинула на просторах космоса, подозревают пиратов, и сыночек внезапно стал единоличным владельцем довольно доходных предприятий, включая транспортное, куда входила и «Илга». Я не знаю, кем надо быть, чтобы всё растранжирить, но парень это сделал.

В одной из статей было предположение, что шла планомерная война с этим семейством, причём приводились факты. Этот недоносок два года назад некрасиво, скажем так, поступил с другой достаточно обеспеченной семьёй Торена. И звали пострадавшую Малия Олла, она дочь того самого директора, с которым я разговаривал. Кстати, он не уточнил, что является не только директором, но и владельцем шахтёрской корпорации и ряда других, довольно доходных предприятий. Семья Олла входит в пятёрку самых богатых людей Торена.

Вроде как оскорблённый отец просто набил морду молодчику и успокоился на этом, но… Вдруг у него начали пропадать корабли и одна за другой взорвались две шахтёрские матки. Журналист предположил, что это уже отец молодчика мстил за избиение сына своими средствами. После этого началась война между семьями, и, похоже, выиграл Олла. Посмотрев заметку о том, что сделал парень с девушкой, я встал на сторону её отца. Такое прощать нельзя. и хотя физического урона нанесено не было, моральный удар оказался такой, что девушка перестала появляться в высшем свете. Парень поступил действительно мерзко. Я видел его фото, он был красавчиком, и стало понятно, почему она в него влюбилась. Дальше признание в любви на одной из вечеринок в кабинете один на один и приказ ублюдка раздеться. Шестнадцатилетняя девочка не могла ослушаться своего кумира и разделась. Потом тот велел встать ей на колени и открыть рот. Оказалось, из кабинета велась съёмка и передавалась в общий зал на большой экран. Видимо, кто-то отправил на комп девушки сообщение об этом, нашлись там нормальные люди, и та со слезами убежала. Эта была громкая плюха семейству Олла. Что было дальше, понятно, уже рассказал. Всех подробностей в новостных сайтах не было, люди Оллы хорошо поработали, но я всё же нашёл упоминание об этом деле на одном из сайтов и даже были фото без видео. Красивая фигурка у этой Малии, жаль, лица не видно.

После размышления я принял версию журналиста как самую близкую к реальности. Так вот, после пропажи яхты отца подонка Олла буквально затравил атаками предприятия молодчика, и их ценные бумаги стали рушиться, что облегчало их скупку. Последней была «Илга», пока парень не потерял её, отдав кредиторам за долги, и та быстро оказалась во владении Оллы. Фактически он этим удвоил свои капиталы.

Теперь о причине тарана. Разыскиваемый кредиторами молодчик прятался у друзей, таких же подонков, как и он, и пытался бежать с планеты. У отца одного из его дружков был рудовоз, вот на нём и решили его вывезти, более того, даже взяли в экипаж третьим пилотом. У того были необходимые сертификаты пилота. Как молодчик узнал о том, что Олла решил осмотреть новое приобретение, не знаю, вероятно, он связал, что к чему и кто виновник его бед, умудрился взять управление рудовозом на себя и, совершив прыжок к станции, таранил её. Рядом с «Илгой» висела военная станция, обслуживающая флот, оттуда сразу прибыли абордажники и, вскрыв корпус ушедшего наполовину в глубь станции рудовоза, взломали дверь рубки. Там в кресле пилота сидел молодчик с дыркой в виске и с игольником, валявшимся на полу, а в углу лежал связанный капитан рудовоза.

Письмо из юротдела корпорации Оллы пришло ещё минут пятнадцать назад, но я не обратил на это внимания. Изучая хронику с начала двухлетней давности до сегодняшних дней, наконец, я открыл пакет документов. Станция перешла корпорации Оллы вполне законно, и я убедился в этом, дальше уже работал с документами по состоянию самой «Илги». Через час я отправил вызов юротделу корпорации, и почему-то ответил снова директор.

– Вы что-то решили? – спросил он.

– Да. Законность сделки не вызывает сомнений. Да и о повреждениях теперь я в курсе. Могу сказать так: я использую для ремонта своё оборудование, вам не потребуется брать его в аренду. Как вы понимаете, за использование моего оборудования идёт дополнительная плата. Всё, что необходимо, у меня есть, вам потребуется только заказывать материал и запчасти для ремонта. Но это всё только после того, как я сам проведу осмотр и диагностику состояния станции. Не доверяю я вашим техникам. По оплате: пока не проведу диагностику, ничего определённого сказать не могу, но она будет в районе семидесяти тысяч. Это сумма примерная.

– Давайте остановимся на семидесяти тысячах, готов отправить вам договор на ремонт и выплатить пятьдесят процентов в качестве аванса.

– Что-то вы больно быстро согласились, – с подозрением протянул я.

– Эта станция мне требуется в другом месте, и я уже включил её в свои планы. Потеря времени – это потеря денег.

– Тогда восемьдесят тысяч за неизвестность, и я приведу вам станцию в порядок и сложу её в транспортное состояние за двадцать пять дней.

– Успеете?

– Если ваши сведения по её состоянию не врут и запчасти будут поставляться вовремя, то да, успею.

– В таком случае у меня будет к вам ещё несколько предложений. Но только после выполнения этого заказа. Через час мои юристы свяжутся с вами с дополненным некоторыми пунктами контрактом на работу.

– Хорошо, – согласился я. – Вопрос можно?

– Задавай.

– Почему вы ответили на мой вызов. Поверить в то, что весь ваш юротдел не работает, сложно, должен быть дежурный сотрудник.

– Меня интересует этот проект, и я держу руку на пульсе, решив пообщаться с вами лично. Такой ответ вас удовлетворит?

– В какой-то мере да. Я ожидаю пакета договоров. Адрес своего ангара я вам отправил, чтобы забрать моё оборудование.

– Да, у меня есть на орбите средний транспортник, он вас и доставит на «Илгу».

– Принято, всего хорошего.

Отключившись, я откинулся на спинку стула и хмыкнул:

– Ох непрост ты, Олла, ох непрост… Но и мы не лаптем щи хлебаем.

Через полчаса пришёл отдельным файлом пакет документов. Я в течение тридцати минут внимательно изучал его. Контракт на временную работу был выполнен профессионально. Меня всё удовлетворило, и я подписал его, оставил одну копию себе, остальное отправил в юротдел корпорации «Ванет», принадлежавшей среди прочих предприятий Олифу Олле. Ещё через полчаса, когда мне на счёт пришли сорок тысяч кредитов, я расторгнул аренду ангара, погрузился на прибывший транспорт, принадлежавший одной из фирм того же Оллы, и отправился к своему первому месту работы в качестве вольного инженера. Даже интересно было, всё-таки первая самостоятельная работа. Волнение от этого было, признаю.

Станция имела плачевный вид, но меня это особо не расстроило. После того как диагностические дроиды моего конструкторского комплекса приступили к работе, я вместе со старшим диспетчером «Илги» Ривзом Оннетом провёл осмотр места пробоины. Рудовоз уже был извлечён и передан владельцу вместе с требованием неустойки за ремонт.

Диспетчер был мужиком лет так за сорок и при первой нашей встрече с некоторой подозрительностью поглядывал на меня, видимо не доверяя профессиональным качествам.

– Не понимаю, почему я должен эвакуировать всех людей со станции, – прозвучало в динамике. Когда я сообщил о своём решении, на несколько секунд повисло молчание, после чего у диспетчера вырвался этот вопрос.

– Я собираюсь полностью её разобрать, вы же не хотите на ней жить в скафандрах? Тем более владелец компании прислал вам транспортник. Вы можете пока пожить на нём. Кстати, я себе каюту не бронировал, буду жить на своём боте.

– Но ведь можно ремонтировать станцию по секциям, это не нарушит герметизацию.

– Можно, – согласился я и, подработав двигателями, сменил позицию, чтобы видеть всю пробоину. – Однако сжатые сроки не дают мне этого сделать. Я же говорю: собираюсь разобрать станцию, отремонтировать каждый сектор и заново собирать её чуть в стороне, потом полная проверка всех узлов и складывание в транспортное состояние для перевозки. На всё это у меня уйдёт двадцать три дня. Благо станция малая и к тому же постройки Рейко. Хлам, одним словом.

– Вы же двадцать пять дней взяли, – проигнорировав моё презрение к подотчётному ему имуществу, вспомнил Оннет.

– А это резерв… Ладно, информация от диагностов уже поступает, два конструкторских создают копию станции у меня в трюме бота. А для вас у меня просьба: через два часа на станции не должно никого быть. Я через два часа заглушу все системы, включая реакторный блок, и начну её разборку. Так что советую поторопиться, время не терпит.

– Хорошо, я понял. Жилые отсеки освободим, но что со складами делать? Два из них полны.

– Это не мои проблемы, но я пойду вам навстречу. Я отстыкую секции со складами и примусь за них в последнюю очередь. У вас будет время их освободить. М-м-м… дня два где-то. Хватит?

– Принимается.

Мы разбежались. Мне на станции делать было нечего, могу спокойно командовать из бота, а Оннет поспешил начать эвакуацию подчинённых со станции.

Вернувшись на бот, который висел в пустоте в километре от станции, я запустил голограмму «Илги», проектируемую комплексом, и, осмотрев её со всех сторон, отдал комплексу шесть приказов. Как раз хватит им на сутки. Те дроиды, что ещё не были задействованы, начали покидать висевшие в пустоте неподалёку от бота контейнеры и, используя свои небольшие двигатели, направились к станции. Они должны немедленно начать её разборку с той части, где нет в данный момент людей.

Через пару часов у меня уже был готов полный пакет модулей, который требуется заменить, – надо сказать, не такой обширный, часть была ремонтопригодной, – и отправил его Оннету, который отвечал за обеспечение. Через десять минут тот ответил, что в течение пяти дней всё, что есть в списке, будет доставлено сюда.

План мой был прост, как всё гениальное. «Илга», как и почти все станции, была модульной. Она была малой шахтёрской модели «ШерЕн-4», переоборудованной для обеспечения кораблей на торговом маршруте. В этой системе был достаточно плотный поток кораблей, которые совершали прыжки, и часть из них пользовались услугами, предоставляемыми «Илгой»; к тому же в получасе лёта от неё висела военная база, и военные часто бывали в центре развлечений «Илги». Так что небольшой, но стабильный доход прошлый владелец с неё имел. Однако Олла решил станцию перебросить в другое место, где, видимо, она требовалась куда как более остро, чем здесь.

Модулей в «Илге» было сорок три, разбитых на территории семнадцати секторов. Четыре сектора – с ремонтными доками и ангарами. Шесть – с секторами развлечений, два жилых, один диспетчерский, один реакторный и три со складами.

Начал я с повреждённого сектора, где находились доки. За ними, кстати, находился реакторный отсек. Напрашивался вывод, что именно он и был целью тарана. Видимо, молодчик решил превратить станцию в сверхновую звезду и с гарантией отомстить Олле. Я, как инженер, только улыбнулся его затее. Даже если бы он разнёс полреакторного отсека, они вряд ли бы пошли вразнос. Точнее, не пошли бы.

Пронаблюдав, как работают дроиды и как уже на моих глазах начала отделяться модуль-секция, я направился в рубку. Бот у меня был хоть и не предназначен, чтобы ворочать такие секции, но его силёнок хватит отвести её в сторону. Буксир в помощь мне придёт только завтра, а пока действую сам, своими ручками. Вот так и начался мой рабочий контракт. Поработаем, как говорится.

С работой я справился, только не за двадцать три дня, как рассчитывал, а за двадцать два. Даже помог погрузить станцию в трюм большого транспортника. После этого Оннет, который со своими людьми улетал на нём, удостоверил, что я закончил контракт и претензий ко мне нет. Я подтвердил получение остальной суммы. Отлично, месяца нет, а у меня на руках огромные деньги. Люблю свою работу.

Пока я наблюдал, как буксир грузит контейнеры с хорошо поработавшим комплексом в трюм среднего транспорта, что должен был доставить меня обратно на Торен, со мной связались военные. За всё время моего нахождения в этой транзитной системе они с интересом наблюдали за моей работой. Сейчас, видимо, у них возникло несколько вопросов. Каких – я не знал, но то, что они были в курсе, что «Илгу» увезут, знал. Оннет с ними общался.

– Военная база «Лин» империи Хира вызывает частный инженерный борт номер…

– Бот на связи, – отозвался я, активировав связь.

– Есть деловое предложение, требуется личная встреча, – сообщил диспетчер.

– Проблема с такси. Я его должен освободить за три часа. По времени как раз доставка меня с грузом на Торен.

– Это не проблема, у нас есть свои средства доставки.

– В принципе я могу отправить груз на транспорте, а сам вернуться на Торен своим ходом. Тогда не буду напрягать вас перевозками.

– Это нам не подходит. Есть подработка по вашему профилю.

– Ах вон в чём дело! Хорошо, сейчас буду.

Транспорт, подхватив меня на сцепку, направился к военной станции, пока большой транспорт заканчивал с погрузкой. Думаю, через час он начнёт разгоняться для прыжка.

У базы грузовик сбросил со сцепки мой бот, освободился от двух больших, принадлежавших мне контейнеров и отправился по своим делам. Знакомый пилот, который им управлял, предварительно связался со мной и, узнав, что мне больше ничего не надо, разогнался и ушёл в прыжок. Судя по курсу, к Торену.

Военные меня встретили на лётной палубе. Там был майор со свитой, похоже, командир базы. Он быстро ввёл меня в курс дела. Всё оказалось куда проще, чем я думал. На базу три дня назад доставили два дополнительных модуля для увеличения площади базы, одна с ещё одной лётной палубой для москитного флота непосредственной охраны этого сектора и модулем для отдыха. С центром развлечений, одним словом.

Инженеры у военных были, но приписанных к базе нет, не было, работали не постоянные сотрудники, а по заявкам. Однако в данный момент все инженеры были заняты, запускали сразу шесть новых военных станций пограничного контроля, поэтому в ближайший месяц о разворачивании модулей нечего было даже думать. У командующего базой была возможность привлечения инженера со стороны с выплатой ему за работу из кассы базы. Вот с этим предложением майор и обратился ко мне.

– Да не проблема, – пожал я плечами. – Четыре тысячи кредитов за все работы.

Было видно, что небольшая сумма изрядно удивила майора, он о чём-то посоветовался с одним из своих офицеров, и тот спросил:

– Почему означенная вами сумма не превышает те, что запрашивали другие инженеры?

– Модули новые? Новые. Работа на сутки, больше промучаюсь с прокладкой магистралей системы жизнеобеспечения. Для меня эта работа лёгкая и необременительная, поэтому подобная сумма. А для других инженеров такая работа находится на пределе их сил. Десять запрашивают?

– Двенадцать, – улыбнулся майор. – Но нас устраивают ваши условия. Когда приступите к работе?

– Да прямо сейчас. Чего ждать. Вы только буксир пошлите забрать мои контейнеры с оборудованием, а то они вон висят, мешают движению ваших челноков и истребителей.

Военные убрали контейнеры чуть в сторону, чтобы они никому не мешали, а я, вернувшись на борт бота после заключения сделки и получения на счёт половины суммы, приступил к работе. Через два часа, когда мои дроиды уже извлекли модули из транспортной заводской упаковки и начали разворачивать один из них, на пульте засигналил датчик, извещая, что со мной хотят пообщаться. Развернув экран, чтобы узнать, кто со мной пытается связаться, я вздохнул и ответил на вызов. Активировав связь, я увидел перед собой голограмму изображения главы нескольких корпораций.

– Добрый день, нур Олла, – поздоровался я.

Все корабли, включая станцию, принадлежавшие Олле, уже покинули систему, думаю, он воспользовался связью военных. Она была закрытая, вот я, например, не мог ею пользоваться. Но, видимо, Олла имел среди военных связи и получил доступ к их сети.

Тот приветливо кивнул.

– Я хотел лично поблагодарить вас, нур Трен, с великолепной работой по восстановлению моей станции, однако выяснилось, что вы остались в системе и работаете по заказу военных. Мне бы хотелось пригласить вас к себе в особняк. Поговорить лично и предложить несколько работ частного порядка по ремонту станций. Как это ни печально осознавать, но специалисты по ремонту станций и другого оборудования сейчас в цене и, я бы сказал, большая редкость. У тех, кто работает в империи, всё расписано на год вперёд, и их расценки искусственно завышены. Причём существенно.

– Меня заинтересовало ваше предложение, нур Олла, и я вполне могу его принять. Но, к сожалению, вынужден сообщить, что работаю на военных и пока освободиться не могу.

– Сколько времени вы будете заниматься ремонтом их станции?

– Чуть больше суток.

– Вот как? – Олигарх на секунду задумался и, посмотрев на меня, спросил: – Вы не желаете посетить горнолыжный курорт за мой счёт?

– Странный вопрос. Халява – она и есть халява. Почему нет? Только вот мне не совсем понятно ваше предложение. С чего такая щедрость?

– Я хотел пообщаться с вами сегодня, но, как видите, не получилось. У меня запланирована очень важная встреча на столичной планете, которую я не могу проигнорировать, и я буду отсутствовать четырнадцать дней. Поэтому и хотел оплатить вам отдых с проживанием на территории моей усадьбы, чтобы вы меня дождались.

– Это не проблема, у меня есть дела в вашей системе, и в ближайшее время я её покидать не собираюсь, если только до корабельной свалки слетать.

– Вот и хорошо, я предупрежу управляющего усадьбой, и он вас разместит в гостевых покоях «Живой воды», это моя родовая усадьба. Отдыхайте, гуляйте, развлекайтесь. После моего возвращения поговорим более предметно. За вами прислать корабль?

– В этом нет необходимости. Военные любезно обещали меня подвезти.

– Хорошо, я скидываю вам контакты моего управляющего; как прибудете, сразу свяжитесь с ним, он всё устроит.

– Всенепременно. Спасибо.

– Да, всего хорошего, – кивнул Олла и отключился.

Обдумав только что произошедший разговор, я мысленно почесал затылок и, махнув рукой, будь что будет, продолжил работу по разворачиванию модулей. Через час их можно будет стыковать с основной станцией, согласно схеме, и начинать привязывать к управлению и системе жизнеобеспечения.

С рабочим контрактом я закончил, как и планировал. Как только майор проинспектировал со своими технарями включённые в состав станции модули, то закрыл мой контракт и прислал остаточную сумму. После этого приписанный к станции средний военный грузовой транспорт доставил меня с ботом и контейнеры с конструкторским комплексом на орбиту Торена и, выгрузив и приветливо помигав маячками, полетел к военной базе, что висела на орбите планеты.

Дальше я действовал по старой привычке, то есть арендовал на месяц ангар и поместил в него контейнеры и бот, после чего связался с управляющим имением. Тот обрадовался моему звонку и пообещал прислать к тому терминалу, где я находился, прогулочный катер, чтобы перевезти меня в усадьбу. Ценят тут меня. Чую, что-то надо Олле серьёзное, раз такое обхождение.

Выйдя из лифта, я направился по широкому коридору, по которому можно таскать даже боты, в сторону шестой лётной палубы, где меня должен был ждать катер из усадьбы. Народу было прилично, я вообще второй раз на этом терминале, но почему-то в его терминалах всегда много народу. Кто-то шёл, о чём-то деловито общаясь со спутником или спутницей, кто-то с радостной улыбкой отпускника с чемоданами спешил в сторону орбитального лифта, кто-то вообще индифферентно прогуливался.

Пройдя мимо стойки с таможенником, я вышел на огромную лётную палубу, на которой находилось до восьмидесяти аппаратов разных модификаций и назначений, причём аппараты прилетали или улетали, со стороны напоминая рой.

Номер стоянки я знал, поэтому сразу направился к нужной площадке. Там находился дорогой планетарный катер с торговой эмблемой Оллы. Рядом стоял пилот и разговаривал с местным техником. Как раз когда я подошёл, он запрокинул голову, блеснув жемчужными зубами, и звонко рассмеялся. С подозрением сощурившись, я посмотрел на его бесформенный пилотский комбез, шлем, который скрывал волосы, и довольно миловидное лицо.

– Баба, что ли? – буркнул я себе под нос.

Видимо, пилот заметил моё приближение и обернулся, подтвердив моё подозрение. Пилот была девушкой.

– Ворт Трен? – спросила она.

– Да, это я.

– Меня послал за вами управляющий поместьем Икки. Норт Икки. Просил доставить вас в усадьбу.

В её речи что-то царапнуло мой слух, но я никак не мог уловить что.

– Поехали, – согласился я.

Мы прошли в катер и сели на свои места. Я в шикарное кресло с баром слева, а девушка за штурвал. Покинув терминал, мы полетели вниз, набирая скорость. При столкновении с атмосферой я даже почувствовал толчок и заметил, как замигал на приборной панели пилота датчик нагрева наружной обшивки, но та, видимо, не обращала на это внимания. На высоте километра от земли, когда скорость снизилась, крыша катера вдруг ушла мне за спину, и катер превратился в кабриолет. Теперь стало понятно наличие шлема у пилота. Защитный полог был отключён, и мои волосы стал трепать лёгкий ветерок. Он был бы сильнее, но через слабенький защитный экран прорывался только вот такой. Но и его мне хватало, с учётом того, что на этой стороне планеты было минус двадцать. Я уже говорил, что на Торене очень мало мест, где тепло, – это была снежная планета. Мы явно находились не в тропиках.

Наконец впереди показался город, судя по башне «Нейросети», что торчала в центре, – столица Торена. За всё время пребывания в этой системе я так и не удосужился узнать её название, поэтому обратился к пилоту:

– Пилот, как там тебя?

– Мила, нур Трен.

– Хорошо, пусть будет Мила. Как у вас называется столица? А то как-то времени не было узнать, да и интереса, честно говоря. Я в вашей системе надолго задерживаться не собирался.

– Силия, нур. Столица планеты Торен – Силия. Она названа в честь лучшей лыжницы Торена, которая шестьсот лет назад семь раз была первой в императорских играх по горнолыжному спорту.

– Ага, ясно. А усадьба находится в пригороде столицы?

– Нет, нур. В самом дорогом районе города, где проживают все самые богатые люди планеты.

– Что-то я не понял. Нур Олла обещал мне горнолыжный курорт. Я, конечно, не фанат всего этого дела, но покататься на лыжах с небольшой горки не против. Хотелось бы разнообразить свои впечатления от вашей планеты. А то курортная планета, а я даже на лыжах не катался.

– Ничего страшного, я предоставлена в полное ваше распоряжение и могу вас отвезти на любую горку. Рекомендую Кар-Энжи, она очень неплоха для новичков. А если хотите поразить своим мастерством спуска, купите базу «Лыжник» в «Нейросети» и удивляйте всех вокруг.

– Хм, неплохая идея, – задумался я и тут же встрепенулся и спросил с улыбкой: – Я не совсем понял, что вы имели в «полном вашем распоряжении»?

– Не в том смысле, что вы подумали, – обернулась с улыбкой девушка. – Только в качестве пилота и гида.

– Но у нас же всё впереди, и, я думаю, мы исправили этот недостаток, – произнёс я самым влекущим голосом, на который был способен, вызвав у девушки хихикание.

Хотя её фигурка почти не просматривалась через ткань комбеза, но всё равно она была очень даже ничего.

Катер пролетел часть города и повернул к большим частным домам, расположившимся на таких же немаленьких участках. Что меня больше всего поразило, так это отсутствие снега во дворах и садах этих особняков. То есть везде зима и лежит снег, а вон я вижу – в саду какой-то усадьбы играют дети в лёгкой одежде на изумрудной травке и даже, кажется, летают бабочки. Летели мы на десяти метрах от земли, и я их смог разглядеть, перегнувшись через бортик катера.

Целью нашего прибытия был особняк, следующий от заинтересовавшего меня дома. Он был такой же, как и тот, над которым мы только что пролетели, и так же имел климатическую установку, покрывающую весь двор. Мы пролетели через щит этой установки и сели на площадку, что была отмечена мигающими огнями. Видимо, для совсем тупого пилота. Зачем тогда надо было раскрашивать площадку посадочными кругами?

– Прибыли, нур Трен, – сообщила пилот, когда моторы катера сменили тональность.

От особняка к нам направлялся мужчина лет тридцати, к моему удивлению, это и оказался управляющий имением Норт Икки. Мы быстро нашли с ним общий язык. Он удивился, что я без багажа, в одном инженерном комбезе, согласно покивал на мой ответ, что я собираюсь всё, что нужно, закупить здесь, в столице, и предложил показать усадьбу, сам дом и выделенные мне гостевые покои.

Девушка-пилот поспешила куда-то за усадьбу, а мы с Нортом направились в сторону парка, где я смог лицезреть редкие деревья и цветы, фонтан, преходящий в бассейн, а тот в пруд с песчаным дном, потом прогулялись по тропинке мимо спортплощадки с разными силовыми снарядами под открытым небом, оттуда до дома и прошли внутрь. Сам дом оказался не очень большим. Сорок три комнаты. Что это для олигарха? Тьфу. Но как бы то ни было, мне выделили отельные апартаменты из трёх комнат, которые я стал обживать, и мне сообщили, что через полтора часа будет ужин, на котором меня попросили присутствовать.

– Я в чём, в комбезе пойду? – удивился я просьбе управляющего.

– Наш глайдер в вашем распоряжении, вы сможете посетить любой магазин. Более того, у нас в гостевых комнатах есть гардероб, которым гости могут пользоваться. Большая часть одежды сама подгоняется по фигуре, чтобы не было с этим проблем.

– О как, ну тогда я воспользуюсь вашим гардеробом, а завтра уже нормально закуплюсь одеждой. Давно пора было это сделать.

– Я могу идти, нур Трен?

– Да, конечно… Хотя подождите. Девушка-пилот мне показалась несколько странной. Кто она нуру Олле?

– Жена, нур Трен. Разрешите идти? – снова слегка поклонился управляющий.

– Да, – рассеянно ответил я и, как только управляющий вышел, засмеялся. Надо же, пытался клеить жену владельца дома. Похоже, я изрядно повеселил её своими неудачными попытками.

В спальне в шкафу действительно был приличный гардероб для любой повседневной жизни, включая всякие официальные церемонии. Подумав, я скинул комбез и надел спортивный костюм. Дождался, когда он подгонится по фигуре, нашёл обувь для бега. Попрыгав на месте, чтобы кеды подстроились под меня, лёгкой трусцой выбежал в коридор – свободное время я решил провести на спортплощадке, а то последние дни была плотная работа, – на сон, не то что на зарядку, времени не хватало.

Спортивная площадка и её снаряды мне понравились. Было видно, что ими пользуются. Не часто, но достаточно постоянно, чтобы довести до блеска часть ручек некоторых снарядов. Сейчас я висел вниз головой, зацепившись ногами за турник, и качался, тренируя пресс. Вверх-вниз, вверх-вниз. Покачавшись, я ловко перекувыркнулся, встал на ноги и выбежал на беговую дорожку, которая огибала всю территорию усадьбы. Пробегая на втором круге мимо катера, я заметил Милу возле него. Подбежав к ней, я стал делать растяжку и в позе мостика спросил:

– А сразу сложно было представиться? А то Мила, Мила…

Девушка – хотя какая она девушка, я уже посмотрел в сети. Ей сорок три года, девушка, что только вступила в раннюю зрелость, как тут говорят, – с интересом наблюдая за моими кульбитами, ответила:

– И испортить такую интересную беседу? Нет уж. Ты меня изрядно позабавил.

– Это да, – согласился я, садясь на шпагат. – Клеить жену хозяина – это наглость с моей стороны.

– Ну, у тебя неплохо получается. Жаль, что безрезультатно, как это ни странно, но я люблю своего мужа и верна ему, хотя он старше меня на тридцать пять лет.

– Любовь зла, хотя нур Олла – мужик. За дочку отлично ответил. Уважаю.

Мила нахмурилась и с холодком спросила:

– С чего ты это взял?

– Я хороший программист и аналитик. Когда нур Олла предложил мне работу, я просмотрел всё, что о нём известно. Свести информацию из новостей мне не составило труда. Так что я согласен с журналистом Улиеном, который написал заметку в газете. Это была месть. Я изучил первопричину и полностью с ним согласен. Правильно сделал. Лишил этого ублюдка, извините за неприличное слово, всего, чем он дорожил. То есть денег.

– В этом я не буду с вами спорить: если вам нравится эта версия, то пусть она будет на вашей совести, – продолжила говорить с холодком нуресса Олла.

– Ага, – согласился я, встал на руки и направился к выходу с лётной площадки обратно на беговую дорожку.

Там поменял руки на ноги и побежал дальше. Пробегая мимо пруда, я задумался: а не искупаться ли?

– Эх, была не была, – пробормотал я, стягивая футболку.

Водичка была тёпленькая.

Ужин проходил в несколько прохладной обстановке. Гостей, кроме меня, в доме не было, поэтому мы ужинали с нуриссой Милой вдвоём за длинным столом. Правда, сидели не на концах далеко друг от друга, а в левой его части, напротив друг друга со стороны, где на стене висела картина всего семейства в полный рост. За каждым из нас ухаживали живые слуги, а не дроиды-стюарды. Мой стоял за правым плечом и моментально реагировал, если требовалась смена блюд. Хозяйка дома была необычно задумчива.

Чтобы прервать затянувшееся молчание, я спросил:

– Нуресса Олла, я бы хотел обсудить с вами планы на завтрашний день.

Женщина с трудом оторвалась от своих мыслей и посмотрела на меня. На несколько секунд задумавшись, она кивнула. И я продолжил:

– Завтра я хотел бы проехаться по магазинам закупить одежду и другие необходимые мелочи. Потом заехать в корпорацию «Нейросеть», я решил последовать вашему совету и купить базу «Лыжник». А следующие четыре-пять дней, извините, я буду отсутствовать на Торене. Хочу слетать в сектор Харин и посмотреть корабельную свалку.

– Вы хотите купить корпус? – спросила хозяйка, нахмурившись. – Но, я так понимаю, у вас достаточно средств, чтобы купить корабль.

– Это так, – согласился я, принимаясь за второе, которое только что поставил слуга. – Только вы забыли, кто я. Я инженер и могу собрать такой корабль, который нужен мне. А то, что продают на аукционах, мне не подходит.

– Да, я поняла, – немного смущённо улыбнулась нуресса. – Действительно, спросила не подумав. Вам хватит пяти дней для подбора корпуса?

– Надеюсь, хотя, по последней статистике, там находится шесть тысяч старых списанных кораблей. Рассчитываю поработать с помощью местной администрации перерабатывающего комплекса, коему принадлежит свалка, у них должны быть списки корпусов и сведения, где они находятся.

– Вам будет сложно, я видела эту свалку, и со стороны она сильно напоминает огромный стальной ком из кораблей.

– А, разберусь. У меня ещё один вопрос. Где у вас торговая площадь?

– Вы хотите посетить Помойку? – искренне удивилась нуресса Олла. – У нас её так называют. Но это опасно. Там продают всё и вся. Говорят, там могут ограбить и даже убить. – Последнее хозяйка произнесла, сделав страшные глаза.

– Не волнуйтесь, – улыбнулся я. – Я вырос в подобных местах и чувствую себя в них как рыба в воде.

– Можно мне с вами? – вдруг раздался вопрос у меня за спиной. Похожий на звон колокольчиков голос явно принадлежал молоденькой девушке.

Обернувшись, я посмотрел на дочку нура и нурессы Оллы, что стояла у портьеры, за которой, похоже, ранее пряталась. Я узнал её и по скандальным фотографиям с сайта, и по картине, что висела в зале. Окинул её взглядом с ног до головы, явно заставив засмущаться.

– Зачем? – прямо спросил я.

– Я думаю, ничего плохого, если Малия прогуляется с вами, не так ли? – вмешалась в разговор хозяйка дома и сделала глоток вина из бокала на тонкой ножке.

– Да я не против, – пожал я плечами, поворачиваясь к столу, и попросил Малию, глядя перед собой: – Вы не могли бы перейти на другое место, а то меня напрягают наблюдатели за спиной. Есть сильное желание метнуть что-то острое. Избытки воспитания, я бы сказал. Слуга не считается, он стоит сбоку и на расстоянии удара.

Девушка обошла стол и села рядом с матерью, а парень-слуга опасливо отодвинулся от меня.

Заметив, что я разглядываю её дочь, нуресса Олла спросила с лёгким напряжением в голосе:

– Что-то не так?

– Да нет, я о вашей Помойке. Если она такая, как вы её описываете, то вашей дочери нужно одеться неброско, – ответил я хозяйке дома, после чего обратился к девушке: – Малия, вы очень красивы и будете привлекать излишнее внимание, которое мне не нужно. Поэтому лучше всего надеть простую, не стесняющую движения одежду и шапку, чтобы спрятать волосы. Тогда вы будете безлики, и к вам будет меньше внимания. Хорошо?

– Хорошо, – тихо ответила девушка, не поднимая глаз.

С учётом того, какую психологическую травму ей нанесли, я вообще удивляюсь, что она вышла и заговорила со мной.

Мы просидели недолго, девушка попила сока и, попрощавшись с нами, направилась к выходу, но у порога, остановившись, с запинкой попросила не забывать о своём обещании.

– Конечно, нет проблем, – ответил я ей и, как только она вышла, сказал её матери: – Какая недоверчивая.

– Есть из-за чего. Вы, вероятно, сообразили, что здесь сейчас произошло?

– Я ко всему прочему ещё и профессиональный врач. Психологию знаю. Сколько она была в прострации?

– Вы имеете в виду, не реагировала на нас?

– Можно и так сказать.

– Полтора года, только совсем недавно начала гулять в парке и даже один раз улыбнулась.

– Ранимая психика у неё. Я так понимаю, вы её воспитывали как комнатный цветок?

– Вы не ошиблись, мне кажется, мы её слишком сильно опекали.

– Ну да, я понял. Но, как говорится, клин клином вышибают. Завтра прогуляемся по Помойке, я прослежу за её состоянием.

– Я отправлю с вами двух наших охранников. Они присмотрят за вами со стороны.

– Не советую. Если она их увидит и опознает, то может окончательно потерять к вам доверие. Вам это надо? К тому же я сам не ребёнок, защитить девушку, с которой гуляю, в состоянии.

– Я вам верю, – улыбнулась нуресса Олла.

«Ага, как же, верите. Сто процентов будет у нас хвост из охраны», – скептически подумал я, но охотно сменил тему, включившись в другой разговор. Нуресса Олла описывала отличные магазины, которые мне стоило бы завтра посетить, и под конец попросила больше голышом в пруду не купаться. В гардеробе есть плавки.

Через десять минут, распрощавшись, мы разошлись по своим комнатам. Я снова облачился в спортивный костюм, не забыв на этот раз надеть плавки, и выбежал на беговую дорожку, сделал десяток кругов и после купания в пруду отправился спать.

Утром, к моему удивлению, завтракали мы втроём, с хозяйкой и её дочерью. В отличие от вчерашнего дня в этот раз Малия была мила и приветлива, охотно вступая в наши беседы, и даже один раз рассмеялась на мою колкую шутку в адрес местных диспетчеров. Под конец, когда мы заканчивали завтракать, она вдруг предложила помощь в поездке по магазинам. Уловив в глазах её матери согласие, я кивнул. Почему нет? Пусть прокатится.

Мы разошлись одеваться, я надел свой привычный комбез, а вот Малия оделась довольно экстравагантно – в лыжный костюм. Нуресса Олла с нами не поехала, но следила из окна, как мы шли с её дочерью в гараж, где стояло несколько флаеров и машин, причём очень дорогих марок. Всё шестого поколения, только в углу притулился раритет первого, уже эксклюзивная вещь, вернее, рухлядь.

– Водителя нам брать ни к чему, сам поведу. Что выберем из всего этого блестящего великолепия? – спросил я.

Гараж был огромен, мне кажется, размером с дом, вот только находился он под землёй, и над большей его частью росла густая зелёная трава.

– «Контики», очень хорошая машина, встроенный антиграв шестого поколения, – предложила Малия, слегка смешавшись.

– Ну, «Контики» так «Контики», – согласился я. – Прыгай в салон.

Выгнав машину из ангара, я спросил, куда летим, и, получив адрес магазина, быстро нашёл его в сети и повёл глайдер по встроенному в нейросеть навигатору. Удобная штука.

Проводить время в покупках с девушкой, да ещё плохо знакомой, оказалось весело. Малия на глазах оживала и всё чаще охотно отвечала на мои вопросы, пару раз даже смеялась шуткам, не замыкаясь в себе. За несколько часов мы посетили с десяток элитных магазинов, где я подобрал себе несколько комплектов одежды, не забыв купить универсальный спортивный костюм, вроде того, каким я пользовался в доме Оллы.

Перед тем как вернуться в усадьбу и пообедать, как мы обещали нурессе Олле, я завернул к зданию корпорации «Нейросеть».

– Хочу базу «Лыжник» купить, – пояснил я девушке. – Раз на курорте, то нужно уметь пользоваться лыжами и скатываться с горок.

– Да, я слышала, как ты маме это говорил… Можно пройти с тобой?

Мы ещё утром сговорились обращаться друг к другу на «ты», так что с общением особых проблем у нас не было.

– Конечно. Ты что, здесь ни разу не была? – удивился я, повернувшись к ней.

– Побываю через две недели, когда мне исполнится восемнадцать. Сейчас ещё рано, – спокойно пояснила Малия.

– Понятно. Ну пошли… О, заодно протестируем тебя на уровень интеллекта. Если хочешь, конечно.

– Хочу.

– Вот и ладушки. Тогда поторопимся, а то, кажется, опять снегопад начинается.

Мы вышли из глайдера и, закрыв его, не забыв поставить на сигнализацию, поспешили к входу в здание. Снег действительно стал падать крупными хлопьями. Десять метров – и почти ничего не видно.

В здании нас направили к молодому менеджеру. Кристалл с базой знаний четвёртого ранга – я взял профессиональный уровень лыжника – получил быстро, уплатив тысячу триста кредитов, после этого мы направились в медцентр. Там Малия сняла верхнюю одежду и легла в диагностическую капсулу. Через пять минут, когда крышка поднялась и я помог ей выбраться наружу, медик, что проводил исследование, объявил результат:

– Сто сорок семь единиц интеллекта. Очень неплохой уровень, поверьте мне.

– На семь единиц больше, чем было с прошлого исследования, – улыбнулась Малия.

Я не смог распознать её улыбку. Ни печальная, ни радостная. Непонятно, больше похоже на дежурную. Видимо, сама не могла определиться с этой новостью.

– Неплохо, – поддержал я медика. – Пилотский минимум ты перекрываешь с лихвой. Я когда был маленьким, лет двенадцать мне было, то часто ночью лежал на разбитом корабле и смотрел на звёзды, представляя, что я там, в пустоте, управляю кораблём. Своим собственным кораблём. Мечты сбываются, и скоро у меня будет свой корабль.

– А инженерная работа, у меня есть шанс получить инженерное образование? – заинтересовалась девушка, принимая у меня верхнюю одежду.

– Этот вопрос имеет двойной смысл. Если ты поставишь инженерную нейросеть сразу с несколькими имплантами на интеллект, то вполне сможешь, выучив необходимые базы, сдать на сертификат. Не сразу и не с первой попытки, но сможешь. Однако, как ты знаешь, базовый инженерный минимум – это двести единиц, и инженер с этим минимумом будет работоспособен в четыре раза быстрее тебя. Тебе будет очень трудно управлять одним инженерным комплексом, инженер же оперирует до десятка комплексов и до сотни универсальных инженерных дроидов. В прямом управлении – до тридцати. Всё это зависит от уровня интеллекта. Ты просто не сможешь обработать такой массив информации и будешь снижать темп, несмотря на поддержку имплантов. Базовый уровень очень важен.

– Ты тоже так умеешь?

– Пока нет, но учусь. Набираю опыт. Я уже не такой неоперившийся мальчишка-инженер, что пришёл на Варру.

– Понятно, значит, становиться инженером ты мне не советуешь.

– Не советую, это бессмысленная трата денег и средств. А вот пилотом можешь стать отличным, если захочешь, конечно. Вот у меня это действительно мечта.

– А инженер?

– Это средство для осуществления мечты. Хотя в последнее время я уже начал понимать, что как раз эта профессия по мне. Она мне стала нравиться. Я бы сказал – очень нравиться… Идём, нас здесь больше ничего не держит. К тому же обед через сорок минут. Нужно доехать до имения и переодеться.

– Идём, – светло улыбнулась девушка.

Мы покинули здание корпорации «Нейросеть», дошли до парковки, сели в глайдер и полетели к имению «Живая вода».

В моей комнате меня ждал сюрприз, на кровати сидела мать Малии.

– Двусмысленная ситуация, не находите? – спросил я у неё, ставя чемоданы и пакеты с покупками у шкафа. – Хозяйка дома в комнате у гостя, и оба разного пола. Вы меня так дискредитируете.

– Пошляк. Рассказывай, как прошла поездка, – нетерпеливо спросила нуресса Олла.

– Да нормально, – поджал я плечами и, нисколько не стесняясь хозяйки, стал переодеваться в лёгкий костюм, купленный мной и одобренный Малией. – Купили что надо, посетили офис «Нейросети», я купил себе базу. А Малия прошла диагностику в капсуле. У неё сто сорок семь единиц интеллекта, к вашему сведению.

Подойдя к большому зеркалу, я стал рассматривать своё отражение, есть ли где складки и как костюмчик сидит. Костюм был в стиле белого охотника, денди, и красиво и удобно.

– Позапрошлая коллекция, – задумчиво произнесла нуресса Олла, посмотрев на мой костюм. – Значит, вела она себя нормально?

– Для восемнадцатилетней девушки вполне. Пару раз замыкалась в себе, о чём-то раздумывая, но я тормошил её. Одним словом, ничего странного я в её поведении не заметил, девушка как девушка… обычная. Я вам как врач говорю, сильная опека только повредит, отправьте её куда-нибудь отдыхать, где много молодёжи. Курорты подойдут в самый раз. Увидите, она вернётся совсем другим человеком… Мне надеть галстук или нет?

– Лучше без него и расстегнуть две верхние пуговицы, – рассеянно ответила хозяйка. – Думаю, ты правильно советуешь побольше ей общаться.

– Ей надо привыкнуть к многолюдности, быть естественной. Её замыкания как раз и происходили в местах большого скопления народа.

– Я не могу не воспользоваться таким удобным случаем. Ты ведь хотел развеяться, покататься на лыжах… Не против, если Малия составит тебе компанию?

– Да нет, не против. Только вы тоже должны понимать, что посещение курортов у меня на втором месте. Я завтра лечу на корабельную свалку, заодно подучу базу «Лыжник». Вот вернусь, тогда без проблем. Тем более мне и самому приятно с ней общаться. Умная и образованная девушка с хорошо подвешенным языком… О, время, ну что, идём?

– Да.

Предложив хозяйке руку, я вывел её из своей комнаты, и мы направились в обеденный зал. Малия уже была там и встретила наше появление с некоторым подозрением. Именно так я распознал выражение её глаз. Сели мы в этот раз немного по-другому. Малия справа от меня, нуресса Олла – напротив, так что мне пришлось ухаживать за её дочкой. Так требовал этикет.

Разговор поначалу не клеился, но я смог поднять интересную для всех тему, нуресса Олла меня поддержала, и в конце мы все втроём уже нормально общались, делясь своими планами. Под конец, когда я пил чай с самым настоящим ежевичным вареньем, нуресса Олла спросила меня:

– Ворт, я не совсем поняла причины твоего желания посетить торговую площадь, Помойку…

– Мне нужны некоторые электронные блоки и пяток искинов. Хочу собрать конструкторский аналитический центр.

– Подожди, у тебя же эти, конструкторские дроиды, ты сам рассказывал, как их заполучил.

– Это да, но они сделаны для постройки по уже готовым схемам, но создаёт эти схемы нового корабля или станции такой вот комплекс из нескольких искинов, соединённых в одну сеть. Центр аналитики.

– А не проще это всё купить? – удивилась нуресса.

– Купить-то можно, но достаточно трудно. Нет их в свободной продаже, только по заказу. Да и зачем мне тратить в среднем около тридцати – сорока тысяч, когда я вон – куплю блоки и соберу этот центр сам. Ещё надо будет программу купить. Я бы сам написал, но с исходником быстрее переделать её под свои задачи.

– А почему на Помойке покупать, не в магазинах? Там то же самое, но новое.

– Вот именно. Я умею ценить деньги. Если я буду закупаться в магазинах, то все эти блоки и искины встанут мне в четыре тысячи кредитов. Потому что там всё пятого поколения, редко четвёртого. Это в среднем. А на Помойке я возьму максимум за четыреста – пятьсот кредитов, да ещё за такие деньги можно найти четвёртого поколения. Бэушное, конечно, но меня это мало волнует. Выгода налицо. А собрать этот конструкторский центр, как я сказал, и сам смогу. Поставлю ему задачу по постройке корабля, с данными по купленному корпусу, а потом буду корректировать работу, внося предложения. Эти конструкторские центры для инженеров очень мощное подспорье. Я планировал раньше его создать, но всё времени не было. То станцию восстанавливал и сворачивал, то военным модули устанавливал. Вот сейчас этим и займусь.

– По тому же принципу ты и корабль себе хочешь сделать, – кивнула нуресса.

– Именно, – согласился я. – Я могу купить новенький средний корабль… когда подкоплю достаточно средств, конечно. Однако это не значит, что он будет удовлетворять мои требования. Такой корабль я не найду, если только заказать на верфях. Но зачем, если я могу себе построить его сам и даже не пятого поколения, а оснастить как седьмого? Я, было дело, изучал все корабельные конструкции и понял, что для меня идеально подойдёт средний носитель «Ри-Ан».

– По названию понятно, что он принадлежит империи Ширун, – задумалась нуресса, припоминая что-то. – Они же строят эти ужасные корабли. Огромные, что носят много истребителей и другой мелочи. Носители, кажется?

– Да, верфи империи Ширун специализируются в основном на носителях, закупая другие корабли у соседей. Но посудите сами. Именно носитель и подходит для моих планов просто идеально. Там большие склады, огромные лётные палубы для приёма даже малых крейсеров и доки. Корабли империи Ширун достаточно ценятся, хотя это и отсталое государство, и пятое поколение их предел. Но посудите сами, груза такой корабль берёт очень прилично, как транспортник того же класса. При необходимой оснастке – идеальный инженерный корабль. Придётся, конечно, поработать, но оно того стоит.

– Да, я поняла, ты хочешь создать свой идеал.

– Где-то так, – согласился я. – Но надо начать с конструкторского аналитического центра.

– Когда едем? – спросила Малия.

– Да минут через десять можно отправляться. Встречаемся у гаража… Хотя подожди. Женщина не сможет собраться за десять минут, увеличиваю срок до получаса, – сказал я надувшей губы Малин и, подмигнув нурессе, попрощался, слегка поклонившись.

С получасом я всё-таки ошибся, пришлось простоять ещё минут десять, пока не появилась девушка. Что ж, она выполнила мою просьбу, оделась неброско, но даже с расстояния я понял, что на ней всё эксклюзивные дизайнерские вещи. И курточка белая с меховым капюшоном, и штанишки в обтяжечку.

– М-да, хоть сейчас на подиум, – пробормотал я и, когда Малия подошла ближе, сказал: – Не знал, что лыжные ботинки есть на каблуках.

– Что-то не так? – не без удовольствия осмотрела себя девушка. – Это самая простая одежда, что у меня есть.

– Да? Что-то гложет меня смутное сомнение. Ладно, не беда, всё равно ненадолго едем. За пару часов обернёмся.

Мы зашли в гараж, где я принял у местного техника глайдер, которым мы сегодня уже пользовались, и, вылетев через открытые ворота, полетели в сторону торговой площади. К Помойке, одним словом. Снег уже закончился, был ясный зимний день, и мы достаточно комфортно долетели до Помойки. Там я нашёл платную охраняемую стоянку и оставил глайдер на ней. Уплатив за охрану, подхватив спутницу под локоть, направился в сторону рядов.

Малия с любопытством крутила головой, разглядывая явно незнакомую ей обстановку. Да и где было комнатному цветку видеть подобное? Пьяных парней, что заулюлюкали ей вслед, отпуская сальные шуточки, восхваляя стройность ног; грязную женщину, копающуюся в мусорном бачке; респектабельного мужчину в дорогом плаще с подогревом, справляющего малую нужду на жёлтый снег позади рядов ларьков…

Мне это всё было привычно, и как себя здесь вести, я знал прекрасно. Естественно, как спутнику девушки, мне не могло понравиться, что пьянь задирает её, игнорируя меня. Поэтому, вежливо отодрав пальцы Малии от моего рукава – та, как котёнок, вцепилась в него – и попросив её подождать, направился к парням. Их было семеро, и меня они не опасались, тем более я был ниже их ростом. Да что это, Малия и то выше меня была на полголовы. Я по этому поводу не комплексовал, но вот почему-то другие считали, что я им не соперник. Очки, что ли, ещё носить, чтобы совсем соответствовать этому образу?

Приблизившись, я без разговора подпрыгнул и нанёс удар ногой в подбородок ближайшему парню. Этот всё, выведен из строя, поэтому я мгновенно переключился на другого, ударив его в солнечное сплетение. И когда он нагнулся, схватил за голову и с силой заставил встретиться её с задней стеной какого-то ларька. К моему удивлению, продолжения не последовало. Остальные отпрянули и возмущённо заголосили, обвиняя меня в том, что я напал на простых работяг.

– Заткнулись, – холодно приказал я. – Теперь идём за мной и извиняемся перед девушкой… Я не ясно сказал?!

– Ворт! – воскликнула сзади Малия, и я, стремительно обернувшись, рванул на помощь, мысленно ругая себя.

Мальчишка, толкнувший Малию, сорвал с её плеча сумочку и уже нырнул в проход между ларьками.

Подойдя, я помог ей подняться.

– Не пострадала?

– Нет, он так неожиданно… О боже! – сморщилась Малия, готовая расплакаться. – Моя любимая сумочка, папин подарок. Там ещё моё удостоверение и наличные. Четыре тысячи кредитов.

– Не волнуйся, сейчас найдём твою сумочку.

Я чувствовал вину за собой, поэтому решил вернуть украденное. Я действительно лоханулся: отвлёкся, хотя обещал нурессе опекать её дочь. Ничего, местные порядки я знаю и, куда побежал паренёк, предполагаю. Нужно только информацию получить. Парни, что меня так ловко отвлекли, уже пропали, видимо, вместе работали. Хотя многовато их для этого, двое-трое ещё ладно, но семеро? Может, крысёныш просто воспользовался ситуацией? Я больше склонялся ко второму варианту.

– Как найдём, он уже убежал?! – возмутилась Малия.

– Да найдём, найдём. Никто не разрешит без отстёгивания процента этому крысёнышу здесь работать, значит, есть у него крыша. Вот ей мы предъяву и кинем. Пойдём, сейчас ты увидишь Помойку.

Мы прошли через ближайший проход на территорию местного рынка. Он мало отличался от тех, которые я видел. Разве что натоптанный снег под ногами да одетые в одежду с климатическими настройками продавцы. Покупатели были одеты кто как.

Ведя Малию за собой за руку, я крутил головой, рассматривая продавцов. Мне нужен был тот, кто владел информацией. Таких я распознавал на раз. У них лавки стояли в лучших местах, они были крикливее, но главное – плутоватое выражение лица. Вот одного такого я сейчас и заприметил, он продавал кухонную утварь. Зайдя в лавку, я указал Малин на стеллажи, чтобы она пока походила, выбрала себе что-нибудь, благо лавка была пуста. Подойдя к продавцу, я сделал хмурое выражение лица и спросил:

– Кому за охрану платишь, торгаш?

Видимо, он никак не ожидал моего резкого наезда и на секунду завис, поэтому пришлось действовать жёстко. Ударом ботинка под колено я свалил его на пол.

– Вопрос – ответ. Я жду.

– Ковалю плачу. Ковалю, – простонал он, держась за ногу.

– Отправь ему сообщение, что тут пришли проверить крышу. Мол, течёт она у них. Давай-давай, я жду.

– Понял… Отправил.

– Ну-ну.

Отпустив торговца, я посмотрел на ряд ножей и, усмехнувшись, взял один, самого устрашающего вида. Скорее мясницкий топорик, а не нож. Покрутив его в руках, я присел на табуретку, которую ранее занимал продавец, и принялся ждать. Малия что-то напевала в глубине лавки, изредка задавая мне вопросы, на которые я отвечал. Наш разговор с продавцом прошёл мимо её ушей. Общались мы с ним тихо.

– Смотри, что я нашла, – появилась девушка из-за стеллажей, неся корзину. – Ручное плетение.

– Хорошая находка, – одобрил я и, заметив появление снаружи трёх крепких парней, попросил её: – Посмотри там ещё что-нибудь, я пока на улицу выйду, со знакомыми пообщаюсь.

– Я с тобой, – с паникой быстро сказала Малия.

– Не советую, может быть много крови, – ответил я, покрутив в руках топорик.

Встав с табурета, я вышел на улицу и, ни слова не говоря, с ходу ударил первого парня между ног, посчитав его самым опасным. Со вторым сошёлся в рукопашной, но долго не провозился, быстро успокоив его, поймав на замахе. Пока он пытался отдышаться после удара в солнечное сплетение, я посмотрел вслед третьему, улепётывающему со всех ног.

– Трус, – сплюнул я, оглядел местных рэкетиров и усмехнулся: – Ну что, снова встретились? Думаю, ума вам хватит понять причину нашей встречи. Меня интересует, кто держит эту часть Помойки, где его берлога и что за щенок напал на мою спутницу. Время тянуть не советую, а не то обухом буду дробить кости.

– Не имеешь права! – взвыл один из парней.

– С чего это? – искренне удивился я. – Сейчас вызову медиков и приступлю. Будет больно, но вашим жизням я не угрожаю. Полиция не сможет ко мне подкопаться. Тем более ограбили вы дочку достаточно высокопоставленного лица, и полиция, наоборот, поможет мне в поисках украденного. Только вот они будут действовать своими методами, а я – своими.

Похоже, на парней повлияла моя речь, вряд ли подкидывание топорика и ловкое его перехватывание за рукоятку, хотя смотрели они именно на него, как кролик на удава.

– Коваль, его это территория. Салага из банды карманников. Прыщ работал.

– Где этот Коваль сидит? – поинтересовался я, слегка наклоняясь к ним.

– Вон высотка, – указал говорливый. – Пятый этаж, офис по трудоустройству.

– Смешно, – пробормотал я. – Пошли в лавку.

Те встали, помогая друг другу, и под моим присмотром прошли внутрь. Я проверил их карманы. Кроме шокеров и ножей ничего, так что я быстро освободил их от опасных предметов и угостил обоих ударом кулака в висок. Потом посмотрел на торговца:

– Тебя тоже отправить в мир грёз или ты всё понимаешь?

– Я всё понимаю и буду молчать, – быстро сказал продавец.

– Вот и умница… Малия, пошли!

Девушка вышла из-за стеллажей с двумя корзинами в руках.

– Сколько с нас? – спросил я у хозяина лавки.

– Подарок, берите в качестве подарка, – замахал тот руками.

– Спасибо, – ответил я, сделав подтверждающую запись под протокол.

Подхватив девушку под локоть, я вывел её из лавки и быстрым шагом повёл в сторону высотки, где в основном находились офисы да немногочисленные кафе и бары.

– Что ты узнал? – спросила девушка, быстро перебирая ногами, чтобы поспеть за мной.

– Узнал, кто отвечает тут за воровство и кому должны были принести сумочку. Не волнуйся, пять минут – и пропажа вернётся к хозяйке.

Мы дошли до входа в здание, поднялись на лифте на пятый этаж и, пройдя по длинному коридору, остановились у нужной двери. Велев Малии стоять чуть в стороне, я толкнул дверь и почти сразу услышал шипящую работу шокера.

– Коваль, я так понимаю? – спросил я, входя в офис. Хозяин кабинета продолжал давить на пуск с яростным лицом. Но на меня это излучение не действовало. – Ты бы хоть что посерьёзнее держал.

Сзади раздался шум упавшего тела. Видимо, доля излучения достигла девушки, поэтому, подскочив к хозяину офиса, я нанёс ему удар в горло и отобрал шокер. После чего, выскочив в коридор и отпихнув ногой корзинки, поднял Малию и занёс в офис, положив на диванчик.

В кресле продолжал хрипеть хозяин, поэтому, проверив все соседние помещения, я подошёл к нему и спросил:

– А где подручные? Ты не молчи, у нас сейчас будет предметный разговор. Видишь, у тебя на диване лежит девушка? Её обокрал твой человек. Некто Прыщ. Так вот, хотелось бы, чтобы он в течение ближайшего времени всё вернул. Причём я рассчитываю на компенсацию. Не в денежном эквиваленте, а в девчачьих безделушках. Причём надеюсь, что моей девушке они понравятся, а она у меня привере-едливая.

– Да пошёл ты, сейчас тут будут мои люди, – сплюнул сгусток крови Коваль.

– Зря ты так.

Замахнувшись, я вогнал топорик в ногу сидевшего Коваля. Лезвие вошло на четыре сантиметра и крепко застряло в кости. Бандит, не сразу почувствовав боль и не веря своим глазам, смотрел на торчащий из его ноги предмет, поэтому я решил его поторопить, щёлкнув пальцем по рукоятке топорика. Тот тут же заорал. За пару минут я уговорил Коваля к сотрудничеству, и он с помощью ручного коммуникатора отправил Прыщу вызов. Чтобы он руками не размахивал, я прибил кисти Коваля авторучками к столешнице.

По мере нашего «спокойного» разговора я выяснил, почему нет людей в офисе, – хотя бы один охранник здесь должен был находиться. Всё оказалось куда проще, чем я думал. Оказывается, вчера полиция провела рейд, и у местной крыши все люди оказались в каталажке. Ненадолго, понятное дело, адвокаты уже работают, но вот так удачно мы попали. Было несколько человек, так они все на земле. Тем более не приближённые, а обычные быки. Сам Коваль покинул камеру буквально два часа назад и ожидал скорого освобождения подельников на рабочем месте. Теперь стало понятно, почему он был вооружён так бедно. Свезло, короче.

Через пару минут в коридоре показался знакомый мальчишка, который уверенно и даже нагло прошёл в офис, но вся его напыженность слетела, как только он увидел, в каком состоянии был его босс.

– Где сумка? – спросил я у него и нажал точку на шее Коваля, отчего тот сморщился и глухо застонал.

Убежать Прыщ не мог, я держал его на мушке личного шокера. Коридор длинный, если даже у него стоит защита, успею его завалить, пока он бежит. Тем более я там немного усовершенствовал блок управления, и тот выдавал более сильное излучение. Гадёныш понял, что сбежать не получится, поэтому, побегав глазами по офису, пытаясь найти выход из этой ситуации, на секунду замер и полез под куртку.

Пачку кредитов он достал из другого кармана. Проверив, всё ли на месте, я подошёл к окну и, открыв его, посмотрел вниз. За этим с интересом наблюдали как Коваль, так и Прыщ. Подойдя к пацану, я схватил его за шкирку и, подтащив верещавшего и вырывающегося крысёныша к окну, без жалости и сомнений просто вытолкнул наружу. Был отчётливо слышен удаляющийся визг и шум удара.

Закрыв окно, я подошёл к столу и, присев на край столешницы, чтобы не испачкаться о потёки крови Коваля, спросил:

– Так что там насчёт компенсации?

– Да ты… отморозок. Чудовище, – выдохнул Коваль.

– Да я знаю, какой я хороший, – отмахнулся я, оборвав поток ругани главного бандита. – Ты на вопрос не ответил. Что насчёт компенсации?

– В стене сейф, скрыт фальшстеной. Там есть брошь, думаю, её хватит, – сдался бандюган.

– Сейчас проверим.

Подойдя к стене, я внимательно осмотрел её, обернулся и, усмехнувшись, отключил как сигнализацию, так и маломощное взрывное устройство. Судя по всему, полицейские провели обыск и в сейфе, но брошь не конфисковали, она была с чеком из магазина.

– Неплохо, – пробормотал я, разглядывая игру света в драгоценных камнях. – А теперь подтверди, что даришь мне эту брошь под протокол и не имеешь ко мне никаких претензий.

Мой приказ удивил Коваля, он думал, что отправится вслед за Прыщом, однако быстро оправился и пробормотал то, что я хотел.

– Вот и ладушки. Больше у меня к тебе и твоим людям претензий нет. Попадёшься ещё раз, скормлю крысам живьём. Надеюсь, мы поняли друг друга?

– Д-да.

Выдернув авторучки из ладоней бандита, я пододвинул к нему ближе коммутатор, сообщив, что уже вызвал медиков, потом убрал сумочку и подарок за пазуху и, подхватив Малию на руки, вышел из офиса. Корзины я не стал подбирать, уже некуда.

Мой путь лежал на восьмой этаж. Ещё на подходе к этому зданию я прочитал вывески фирм, что здесь находятся, вот и небольшой медцентр запомнился. Надо привести Малию в чувство.

Медик был на месте и спокойно провёл девушку через лечебную капсулу. Правда, мне пришлось раздевать её донага… Красивая у Малии фигурка, просто отпад. Через десять минут из капсулы поднялась не девушка, которую я знал в последнее время, а фурия. Меня с медиком вытолкала из медбокса, шипя «Не смотрите, а то глаза выцарапаю», и закрылась там. Через пару минут девушка вышла из бокса полностью одетая.

– Пошли, нам ещё лавку найти надо, где электронные блоки и искины продают, – сказал я, встав с кресла.

За работу уже было оплачено, двадцать кредитов, между прочим, и мы спокойно вышли из офиса частной медицинской фирмы, направляясь к лифтам.

– Ты его убил, – обвиняюще ткнула меня Малия. – Я не могла пошевелиться, но всё слышала и почти всё видела.

– Кого? – не понял я. – Вызвал я медика, подлечат они его. Опасности для жизни нет.

– Да я не про бандита. Так ему и надо. Я про мальчишку, который меня ограбил. Ты ж его в окно выкинул!

– А-а-а, ты про это, – засмеялся я, мысленно отдав приказ лифту на спуск на первый этаж. – Ничего ему не стало, пара переломов, да и то вряд ли. Скорее сильный испуг да испачканная одежда. Под окном полные мусорные баки стояли. В них он упал. Теперь пусть думает, кого можно грабить, а кого нет. Может, научится чувствовать уровень опасности и последствий.

– Ты уверен, что он не пострадал?

– Я надеюсь, что он пострадал, но, к сожалению, по теории вероятности, он жив и цел. Такие засранцы так просто не погибают… Да вон, смотри сама, как побежал.

– Это он тебя увидел… А штаны у него действительно испачканы.

– Ну ещё бы! Я умею обращаться с детьми.

Девушку явно отпустило, и она заметно повеселела. Потребовав свою сумочку, стала разглядывать брошь, что я ей отдал в качестве компенсации и извинений от Коваля. Делала она это украдкой, чтобы покупатели, что шныряли вокруг, ничего не заметили. Вздохнув, Малия убрала подарок в карман и вопросительно посмотрела на меня:

– Куда идём?

– Сейчас гида поймаю и узнаем.

– Ой, не надо! Я лучше сама спрошу. Знаю я, как ты спрашиваешь, видела и слышала.

– Интересно будет посмотреть, – хмыкнул я.

Девушка поступила просто. Подошла к продавцу, что выглядывал из ближайшей лавки, и спросила, где находится нужный нам ряд. Оказалось, надо было пересечь всю Помойку.

Мы спокойно прошли через торговые ряды, с интересом глядя по сторонам, и чем больше я пребывал на этом рынке, тем больше начал понимать ситуацию. Последние доказательства подтвердили мою правоту. На столбе я заметил замаскированные камеры слежения.

– Давай сюда зайдём, – предложил я.

Хозяин магазина выкупил две лавки и, совместив их, превратил узкие павильоны в один большой.

– Добрый вечер, молодые люди. Что-то желаете? – спросил продавец и, вполне возможно, владелец магазинчика.

– Да, мне требуются некоторые блоки четвёртого поколения. Если есть прототипы пятого, то тоже подойдут.

– Что именно вам нужно, у меня широкий ассортимент блоков и модулей. Разнопланового назначения.

Пока я выкладывал продавцу, что мне надо, поругав себя, что не подготовил список, Малия ушла в глубь павильона. Судя по всему, мы тут были одни, так что я особо не встревожился. Вскоре из глубины послышался изумлённый вскрик Малии:

– Ворт, смотри, какого я интересного человекоподобного дроида нашла!

– Это дроид-стюард модели «Север». Продаётся за триста кредитов, – тут же ответил продавец.

Пройдя к девушке, я осмотрел машину и, усмехнувшись, спросил у хозяина, который с беспокойством проследовал за мной:

– Вот уж никогда бы не подумал, что запрещённую к продаже машину будут вот так внаглую продавать. Что, думаешь, я андроида времён войны с роботами от обычного дроида не отличу? Снял псевдокожу и всё?

– Я думаю, мы можем договориться, – засуетился продавец. – Как вам пятидесятипроцентная скидка?

– Я не вижу своего заказа. Как проверю его, так и буду торговаться.

– Сейчас всё сделаю.

Продавец поспешил в подсобку собирать мой заказ, а Малия спросила:

– Что это он так забегал?

– Да эти андроиды требуется сдавать государству. Иначе нешуточный штраф. Они участвовали в войне с нами, когда искины захватили власть на одной из планет и объявили её зоной, где правят только роботы.

– И что?

– Да ничего, пришёл Объединённый флот, и не стало планеты. Смысла захватывать её не было, уж больно серьёзно они там окопались. А эти андроиды применялись для диверсий. Ты что, историю не учила?

– Почему, учила. Просто ты немного по-другому рассказываешь, чем нам объясняла учительница в школе.

– Победу пишут победители. Она тебе описала именно версию победителей, а я – как было на самом деле.

– А тебе он не пригодится?

– He-а, рухлядь третьего поколения. Я вообще не понимаю, почему всё ещё не отменили этот странный закон о сдаче этих андроидов. Раньше ладно, они были любопытны с практической точкой зрения как интересное конструкторское машинное решение. Сейчас это глубокая древность… О, вон продавец появился. Пошли, будем блоки и искины принимать.

Проверял конечно же я, а Малия просто стояла рядом и с интересом наблюдала, как я, по очереди подкатывая на колёсиках цилиндры искинов, тестирую каждого. Продавец расстарался – битых не было ни одного. С блоками тоже проблем не возникло. Купив дополнительно малый контейнер, я загрузил в него все приобретения и, вызвав курьерскую службу доставки, стал торговаться.

Через пару минут мы с Малией вышли из магазинчика. Девушка была довольна приключениями, а вот я лишился трёхсот восьмидесяти кредитов. Продавец действительно сделал мне скидку, причём хорошую, так что я был не в претензии. Курьер забрал контейнер и, погрузив его на гравитележку, отправился в грузовой порт, откуда этот контейнер будет поднят на орбиту, на терминал, где находится арендованный мной ангар. Можно было бы последовать за ним и, открыв ангар, проследить, как контейнер доставят и разгрузят, но мне было лень, тем более я завтра туда всё равно собираюсь, так что контейнер подождёт меня во временном хранилище.

Погуляв ещё немного по Помойке, мы прошли на парковку и, забравшись в автоматически прогретый салон глайдера, полетели в усадьбу. Я бы ещё прошвырнулся по рынку, но было видно, что Малия устала от стольких впечатлений.

По приезде Малия поспешила к себе, а я, сдав машину отвечающему за неё человеку, переоделся у себя в комнате, приняв душ, и побежал на спортплощадку. Ну нравилась она мне.

– Как у вас прошла поездка? – спросила нуресса Олла, когда я присоединился к ужинающему семейству, извинившись за опоздание.

Я изрядно повисел в сети, связавшись с администрацией свалки и пообщавшись с её сотрудниками на предмет остовов кораблей. Те даже скинули мне их полный перечень, взяв за него сто кредитов. Вот и изучал материалы, чуть не пропустив ужин. Хорошо, Малия по коммуникатору прислала сообщение-напоминание. Пришлось торопливо переодеваться и спешить в обеденный зал.

– Ой, да нормально всё прошло, – ответил я, беря приборы. – Купили что хотели, даже небольшие приключения были, так, мелочь, даже говорить не стоит.

От моих слов Малия прыснула и спрятала лицо в салфетку, будто закашлялась.

– Запей, – велела ей нуресса.

– Да, мама, мы очень интересно провели время, – ответила дочь, наконец показав лицо, которое пыталась сделать невозмутимым, однако глаза – в них прыгали чертенята – выдавали её. – Мы походили по магазинам, познакомились с интересными людьми. Видели фокусы мальчишки, который показывал, как надо летать, прыгая из окна в мусорный ящик. Один мужчина-фокусник втыкал в себя разные железки и улыбался. А потом Ворт подарил мне вот эту брошь.

Пока женщины ахали и охали над брошью, я спокойно насыщался, однако на втором блюде, которое сменил мне слуга, вопросы возобновились. Начала нуресса издалека:

– Как вам сама Помойка?

– Там очень опасно, и одному туда лучше не ходить. То есть одной… мне, – смешалась Малия. – Вот Ворт там может гулять даже ночью. Он вообще ничего не боится, он делает так, чтобы боялись его. У него это хорошо получается.

– Да? – удивилась нуресса. – Мне кажется, вы что-то недоговариваете.

– Да мы всё рассказали. Кстати, Помойка – это фикция.

Мои слова вызвали шоковое молчание у хозяев усадьбы.

– Что-то я не пойму. Ты хочешь сказать, что Помойка ненастоящая? – нахмурилась нуресса, перейдя на «ты».

– Именно так.

– Хотелось бы услышать объяснение этому твоему выводу.

– Да пожалуйста. Я видел большое количество подобных рынков. Местные режиссёры пытаются сделать его бандитским и опасным, однако всё это внешняя шелуха. Правда, очень достоверная, я тоже не сразу просёк, в чём дело.

– Так в чём всё-таки дело?! – возмутилась Малия.

– В малом количестве достопримечательностей столицы. Они есть, не отрицаю, но туристам ведь и нервы пощекотать хочется, а тут раздутое прессой место, где тебя могут ограбить, обсчитать и даже побить. Для туристов это всё равно что яркий свет для мотылька. Однако местные власти держат территорию Помойки под контролем. Чтобы, не дай Творец, кто-то из туристов серьёзно не пострадал. Уверен, здешние бандиты работают в тесном контакте с полицией. А как же. Ограбили, например, какую-нибудь богатую дурочку, которая варежку раззявила, та в полицию. Через час ей приносят украденное, подтверждая, что полиция столицы Торна, как её там, снова забыл, очень профессиональная.

– Театр тысячи актёров и одного зрителя… – задумчиво протянула нуресса.

– Очень похоже. Вы нашли хорошее определение, – согласился я. – Только вряд ли тысячи актёров. Человек пятьдесят в курсе. Остальные действительно считают, что это опасное место. Даже тамошние продавцы и завсегдатаи. Я же говорю – внешняя оболочка и проработка мелочей очень качественная. Но опытный человек, который долго крутился в подобных местах, всё поймёт. Подозреваю, не я один такой догадливый, кто понял игру местной администрации. Более чем уверен, что через эту Помойку прокручиваются солидные левые суммы.

– Да, интересное у тебя предположение.

– Это уверенность. Кстати, можете об этом спросить у мужа, наверняка он в курсе этой большой фикции.

– Обязательно спрошу. Кстати, почему ты опоздал к ужину?

– Я засиделся за компом. Достал список корпусов, которые находятся на свалке, и просматривал их. Оказывается, там не в кучу всё собрано, если корпуса более-менее целые, и есть отдельная парковочная свалка, где находятся остовы для продажи таким охотникам, как я. Вот эту свалку я завтра и посещу. Есть шесть корпусов, которые заинтересовали меня. Буду смотреть. Вот это и было причиной моей забывчивости, ещё раз извините.

– Причина серьёзная, поэтому прощаем, – улыбнулась нуресса. – Кстати, наша столица называется Силия, пора бы уже запомнить.

– Спасибо.

– Значит, завтра улетаешь? – продолжила спрашивать нуресса.

– Часов в восемь утра, – подтвердил я.

– А можно мне с тобой? – попросилась Малия.

– Как ты себе это представляешь? У меня одна каюта и одна койка. Не поместимся. Лучше – вернусь и тогда слетаем на ближайшую горку, на лыжах покатаемся. Вот тебе задание: подобрать мне горку. Чтобы и скатиться не было стыдно, и не поломаться. А ещё лыжи.

– Они в аренду сдаются, – задумалась Малия. – Лучше всего лететь на Кар-Энжи. Это один из самых лучших курортов. Там тридцать два спуска, и их очень любит молодёжь. Детей и стариков там почти нет, они катаются на других спусках.

– Вот и ладушки, туда и рванём.

– Ладно, буду ждать. Жаль, что папа забрал нашу яхту. На ней бы полетели. У нас там двадцать две каюты, всем бы места хватило, – вздохнула Малия.

– Вот построю себе корабль, обязательно покатаю.

– И у меня там будет своя каюта?

– А как же.

– Тогда я сама придумаю ей планировку и дизайнерскую отделку… Вот сейчас и займусь.

Проводив девушку взглядом, мы с нурессой Оллой переглянулись.

– Очень импульсивная, – вздохнула хозяйка.

– Вся молодёжь такая, – философски ответил я и протянул бокал слуге, чтобы он долил вина. Погреба у Оллы очень неплохи.

– Сравнивая тебя и Малию, я поражаюсь вашей разнице, хотя ты всего на полтора года старше её.

– Издержки воспитания, – продолжил философствовать я. – Более чем уверен, что, если бы она прожила мою жизнь, по поведению и логике поступков мы бы сравнялись…

Распрощавшись с хозяйкой, я покинул обеденный зал и направился к себе. Я решил ещё немного поизучать список и лечь. Завтра вставать рано.

* * *

Корабельная свалка поражала воображение. Я видел огромные циклопические строения в космосе, но такого ещё нет. Огромный шар размером с атмосферную жилую планету висел в вакууме космоса и изредка давал отблески от прожекторов на сколах бронеплит или балок. Чуть дальше – по сравнению с громадным железным шаром совсем крохи – висели перерабатывающая база комбината и станция.

Диспетчер уже вышел на меня и, узнав о причинах моего появления, связал с нужным чиновником, который дал мне маршрут движения к другой свалке, где находились корпуса, которые, если не продадутся, попадут на переплавку. Местные тоже подрабатывали по мере сил и толкали корпуса с прибавкой в сорок процентов от стоимости металла, беря разницу себе.

Сегодня утром я быстро попрощался с семейством Олла и, поднявшись на терминал, вылетел на боте в сторону свалки, решив не прыгать через гипер, а идти своим ходом, пустив это свободное время на поднятие новообретённой базы с помощью разгона в лечебной капсуле. Пока бот восемь часов полз к свалке, я поднял базу «Лыжник» до второго ранга и успел поднять третий на четырнадцать процентов, когда наступило время подлёта и искин бота экстренно вывел меня из обучения при первом же вызове местного диспетчера.

В течение часа я облетал железный корабельный шар, пока не увидел небольшую стоянку корпусов и старый, но рабочий транспорт, висевший рядом. Он, похоже, был местной конторой по продажам. К нему я и направился, тем более диспетчер и дал маршрут именно к этому транспорту. Видимо, тот чиновник, или клерк, что продавал корпуса, я не совсем понял, находился на нём. К самому грузовику с другого борта был пристыкован старый средний буксир модели «Енот» с огромными манипуляторами.

О транспортировке я не думал. Банально не забивал себе голову, так как на свалке находился десяток буксиров, которые доставят корпус куда надо. Это было в рекламе по продажам. И стоимость транспортировки божеская.

Состыковавшись с транспортом, я прошёл шлюзование и попал на причальную палубу корабля. На ней меня уже ждал немолодой мужчина лет сорока, а может, и больше, в Содружестве это фиг поймёшь, и дежурно улыбался, как своему лучшему клиенту.

– Добрый вечер, нур Трен. Рад вас видеть. Как вы и просили, мы подготовили двенадцать корпусов к осмотру.

Время в системах подстраивалось по столице ближайшей планеты, а это как раз и была Торен, откуда я прибыл, значит, и здесь, на корабле, время было вечернее, и из-за этого я не смутился от приветствия. Вот только то, что я общался по сети именно с этим человеком, я не подозревал. Принял его за обычного клерка.

– Так это вы Маллик Олун? С вами мы общались вчера и сегодня утром?

– Именно так. Я отвечаю за продажу списанных корпусов.

– Да я уже понял. Просто подумал, что вы отвечаете за состояние стоянки, а продажами занимается кто-то из верхушки комбината.

– Так я и есть из верхушки. Начальник экспортного отдела. Только работа у меня номинальная. Мы вот уже двести лет передаём конечный продукт после переработки на верфи двух государств, республики Шейн и нашей империи. Вот я и занялся продажами корпусов. Как ни удивительно, но идёт довольно неплохо. Некоторые инженеры покупают корабли, восстанавливают их и продают. Прибыль двойная, а то и тройная. Но работают они в основном по заказу, редко можно продать наудачу.

– Понятно. Тогда давайте не будем тянуть время и осмотрим корпуса. На чём полетим, на вашем аппарате или на моём?

– Думаю, лучше на вашем. Буксир трогать не хочется, а челнок ушёл на станцию.

– Хорошо, на моём так на моём. Идёмте.

Мы прошли на борт бота, в рубку. Заняв пилотское кресло, я приказал искину вырастить для Олуна виртуальное кресло, в которое он с опаской сел.

– Никогда не видел оборудование седьмого поколения… Смотри-ка, держит. А с виду обычный люмерский инженерный бот.

– Модернизировал немного, – рассеянно ответил я.

Как только произошла отстыковка от борта корабля, я отвёл бот в сторону и направился по скинутому мне Олуном на нейросеть маршруту немного в обход свалки. Для удобства пилот буксира, что улетел на челноке на станцию, собрал заинтересовавшие меня корпуса в одном месте. Только это произошло не с той стороны, где висела транспорт-контора.

Наконец отдельной кучкой появилось с десяток корпусов. Приблизив изображение, убедился, что это мой заказ. Развернув изображение на экране голографического монитора, чтобы мой спутник мог всё видеть, я сказал:

– У меня вопрос такого типа. Что у вас делает корпус люмерского тяжёлого крейсера пятого поколения? Он всё ещё не снят с вооружения?

– Трофей с последней войны с директоратом Рейко. Он был сильно повреждён абордажными группами, и его восстановление посчитали нецелесообразным. Он попал под электромагнитный удар, и вся его начинка выгорела напрочь. Видимо, защита была повреждена или не выдержала другой ЭМ-удар. Крейсер обобрали и бросили на месте боя. Пилот большого контейнеровоза, что доставляет нам корпуса, узнал координаты этого места и доставил корпуса к нам. Халтура, его начальство об этом не знало, немного подзаработал. Кроме этого корпуса он приволок с десяток, но в таком виде, что их даже не рассматривали для продажи. Убитые напрочь. Частично сняли неповреждённую броню на продажу, а так пошли бы они в переплавку. Интересует? Могу скинуть двадцать процентов. Силовой каркас целый, броня почти вся на месте, такую ни один крейсер младше классом не пробьёт. Одним словом, я готов уступить вам корпус от люмерского тяжёлого крейсера всего за сто десять тысяч кредитов.

– Почти даром, да? – усмехнулся я. – На этих крейсерах была использована новинка в корабельной броне, и она действительно очень крепка… если не знаешь, куда стрелять. А вот слабых мест у этого крейсера довольно много. Вот я отсюда вижу три пробоины как раз в этих местах. Похоже, флотские Рейко в той войне знали, куда стрелять, вот и захватили этот крейсер, хотя, думаю, потери у них были большие. Всё-таки восемь башен главного линкорского калибра, не считая крейсерского.

– Вы, я смотрю, разбираетесь в кораблях, хотя у вас нашивки техника и пилота малого корабля.

– У меня много талантов, о которых мало кто знает… Я не пойму, там, за корпусом того грузовика, – что это? У меня такого в заявке не было.

– Где? – наклонился вперёд Олун.

Он уже не комплексовал из-за виртуального кресла и сейчас развалился на нём довольно вольготно, явно получая удовольствие от поездки.

– Вот корма какого-то смутно знакомого корабля. Это явно средний класс, то есть крейсерский. Но корма больно велика.

– А, так это «Ринз». Вы же спрашивали, есть ли у нас корпуса инженерных кораблей. Я тогда ответил, что уже нет, а потом припомнил, что один вроде как оставался. Партик, это мой пилот буксира, поискал и действительно нашёл шейнский инженерный корабль модели «Тукан», модификации «Ринз». Четвёртое поколение, между прочим. Восьмой крейсерский класс, всего на два класса не дотягивает до большого корабля.

Среди корпусов транспортов, трёх крейсеров, двух средних носителей, четырёх контейнеровозов и шести сухогрузов действительно висел корпус «Тукана».

– Ну, понятно. Осмотрим всё, и начнём с «Тукана». Дайте мне раскладку по нему.

– Корпус целый. Причина списания – моральное устаревание. Ранее он принадлежал флоту республики Шейн, потом перешёл по продаже старой техники в директорат Рейко, оттуда был списан, и корпус оказался у нас.

– Четвёртое поколение? Списан Рейко? Это вы кому другому говорите. В чём настоящая причина появления здесь этого корпуса?

– Вас не проведёшь… Да, была причина, причём серьёзная. Только почему-то все, после того как узнают, что экипаж этого корабля заболел красной чумой, сразу отказываются. А с ним, между прочим, наш корабль деактивацию поработал. Нет там бактерий, давно нет, чистый он, а брать никто не хочет! – Последнее слово Олун чуть ли не прокричал.

– Тоже мне удивили. Какой дурак будет брать чумной борт? Нет тут таких идиотов, и я не идиот. Очень мне он по нраву, но брать его я тоже не буду. Лучше отправьте его в переплавку, не стоит держать его из-за эфемерной прибыли.

– Наверное, так и придётся сделать, – согласился Олун. – Хотя на этом корпусе можно было бы подзаработать тысяч сто кредитов.

– Я так понимаю, что вон там – носитель империи Ширун?

– Да, это он.

– Это средний носитель восьмого крейсерского класса «Ри-Ан», – задумчиво проговорил я. – Восьмой класс, дальше – мой предел.

– Вы правы, это он отдельно висит за тем транспортом. Вы, нур Трен, облетите всю стоянку, и тогда увидите все корпуса, что мы вам собрали. Может, ещё что подберёте себе по нраву.

– Ага, теперь вижу. Семнадцать корпусов, как я успел подчитать. Неплохо, неплохо. Сейчас я отправлю своих дроидов, чтобы они оценили корпус «Ри-Ана». Я для этого специально инженерный диагностический дроид взял, правда, без комплекса придётся задействовать его в режиме прямого управления. Тупая железка, сам работать не может. Есть там какие повреждения?

– Пара небольших пробоин от противокорабельных ракет, и всё.

– Понятно. Так, вижу повреждения силового каркаса, на котором крепятся разгонные двигатели, но это я сам исправлю по мере накопления финансов, – пробормотал я себе под нос.

– Я так и думал, что вы инженер, просто нашивку не носите, – удовлетворённо кивнул Олун.

– У вас на удивление тонкий слух… Но давайте поговорим о деле. Сколько стоит этот старый древний носитель четвёртого поколения, который никому не нужен?

– Сорок две тысячи. С доставкой к Торену – сорок три.

– Что-то дороговато, не находите? Напомнить, какие у него повреждения? Мне нетрудно.

– А вы найдёте подобные носители дешевле? – сразу стал торговаться Олун. – Такой носитель даже в убитом состоянии стоит около шестисот тысяч.

– Пятьсот, но это не суть. Всё равно дорого…

Пока мы торговались, диагностические дроиды «Мака» и технического комплекса за полтора часа исследовали корпус и дали заключение, что он находится в среднем техническом состоянии. То есть ремонтопригоден. Дроид-диагност из конструкторского комплекса, коим я управлял, подтвердил эту информацию, добавив своей. В принципе не так страшно, можно отремонтировать этот корпус и начать создавать корабль под себя.

Эти модели носителей были похожи на огромных чёрных кашалотов, широкие и слегка сплющенные с начала и до середины, а до разгонных двигателей плавно истончались. Это военный кораблик, а значит, с мощной бронёй и отличным зенитным вооружением. Вот с тяжёлым – проблемы, просто воткнуть некуда. Едва умещались шесть башен со средними орудиями да средних восемь ракетных пусковых установок. Сейчас, понятное дело, ничего этого не было, голый корпус с частично снятой бронёй, но места под них остались, и я рассчитывал полностью восстановить вооружение.

С меня семь потов сошло, но я всё-таки смог скинуть цену на пять тысяч кредитов, очень уж этот Олун хороший торговец. Наконец, после того как мои дроиды вернулись, мы ударили по рукам и направились к транспорту, чтобы заключить договор купли-продажи и провести оплату.

Я рассчитывал на долгий поиск и метания перед выбором между разными корпусами, а тут фактически сразу подфартило. Даже не сомневался. Корпус надо брать. Не зря Олун здесь поставлен, он знал, что нужно было клиенту, и тот, похоже, не уходил без покупки.

После заключения сделки я стал интересоваться другим товаром. То есть корабельным оборудованием. Мне в данный момент бессмысленно ставить на носитель новое оборудование и двигатели. Я всё равно буду перегонять его в республику и там проводить модернизацию. Как получится, конечно, хотелось бы седьмой ранг, но это пока трудно и по деньгам затратно, так что можно и шестой. Это тоже неплохо.

Вот я и собирался закупить рубку с управляющим Пекином, комплект энергошин, один реактор, для перегона хватит, маневровые и разгонные двигатели. Баки для топлива тут бессмысленно искать: проще на верфи залить и раздуть в месте крепления, как детские шарики из мягкого металла. Самое сложное – это гипердвигатель. К теперь уже моему носителю подойдут всего шесть гипердвигателей восьмого класса из тысяч разнообразных моделей, и не факт, что они здесь есть.

Многие считают, что тут только корпуса. Это не совсем так, корабли на самом деле зачастую привозят полуразобранными. Местные ребята их разбирают до состояния голого корпуса, как в случае с моим носителем, и эти блоки после починки выставляют на торги. В основном на складах терминалов Торена, но можно что-то найти и здесь, как подсказал мне Олун. На складах станции комбината много чего есть интересного, причём всё это систематизировано и хранится в надлежащем порядке.

Мы обговорили возможность доставки корпуса на орбиту Торена, правда, не сейчас, я собрался посмотреть местные склады сильно попользованного имущества и набить покупками контейнеры, а потом погрузить их в остов носителя, чтобы не платить за перевоз. И так буксир доставит. Тем более особой спешки не было, пилот буксира вернётся только завтра утром, а к обеду он пригонит корпус «Ри-Ана» в систему Торен. Где оставить его, я ещё не решил. Нанимать доки для ремонта дорого, можно самому произвести ремонт прямо на орбите планеты, оплатив за стоянку по минимальной ставке. Проблема только с безопасностью. Любой может подлететь и что-нибудь уволочь. Так что ко всему прочему неплохо бы прикупить десяток турелей непосредственной обороны, предназначенных для борьбы с истребителями и штурмовиками противника, а также с другими маломерными целями.

После того как необходимая сумма, тридцать восемь тысяч, была переведена на отдельный корпоративный счёт банка Содружества, Олун представил мне списки оборудования и запчастей, что хранились на складах их станции.

Через полчаса, когда я вдоволь полазил по спискам, отметил, что мне требовалось, и свернул его, Олун задумчиво сказал:

– Я смотрю, вас интересует только голая производительность, то есть корабль может совершать только движение и гиперпрыжки. Вы ни разу не зашли в раздел, где есть список с корабельными системами жизнеобеспечения. Получается, у вас будет остов, который может двигаться и на борту которого не будет атмосферы.

– Да, вы правы, – согласился я.

– Но как вы собираетесь им управлять?

– Дистанционно, с бота, там атмосфера есть, жить и управлять кораблём можно, – пожал я плечами.

– С бота, – посмаковал эту мысль Олун. – А вы знаете, это гениально. Не надо снаряжать корабль по полной, для перегона, а спокойно пользоваться отдельным кораблём, в вашем случае ботом и перегнать носитель куда пожелаешь. Да, это гениально!

– Спасибо. Насчёт складов: за них тоже отвечаете вы?

– Нет, там работает другой человек. Моя работа – это продажа остовов. Только двигаться сейчас я бы вам не советовал. Время вечернее, я бы сказал, поздний вечер, все уже разошлись по своим каютам. Рабочий день закончился.

– Да, действительно, – смущённо улыбнулся я. – Что-то я заработался.

– Вам это простительно. Юношеская энергия гонит вперёд, помню себя в вашем возрасте… как же давно это было…

Я договорился с Олуном, что утром отправлюсь на склады, а всё то, что прикуплю, загружу на борт носителя и буксир перегонит нас на орбиту Торена, распрощался с ним и на боте вылетел к станции, связавшись с сонным диспетчером и объяснив суть перелёта. Там пристыковался к шлюзу в районе складов и, переведя все системы бота на экономный режим, отправился в капсулу поднимать за ночь базу «Лыжник» дальше. Я собирался серьёзно покататься на лыжах и удивить Малию. А то я её, похоже, сильно разочаровал, когда сказал, что не умею кататься и, честно говоря, не люблю это дело. Надо исправлять ситуацию и показать себя во всей красе, а то что-то её разочарование меня сильно зацепило, да и думать я стал об этой девушке всё чаще и чаще. Вот это уже беспокоило. Привязанность к кому-либо в ближайшее время мне была не нужна.

Местные начинают работать на комбинате в семь утра, поэтому я приказал искину бота разбудить меня в полседьмого, чтобы успеть принять душ и позавтракать, а там можно и делами заняться.

На следующее утро, когда я встал после принудительного отключения капсулы Пекином бота в связи с назначенным на пробуждение временем, загрузка базы показала, что до полного поднятия третьего ранга осталось всего одиннадцать процентов. Очень неплохо, но хотелось бы выучить базу полностью. Это уже профессиональный уровень, с таким и спортсмены катаются, юниоры. У взрослых, кажется, пятый ранг, а то и шестой. На Торене лыжный вид спорта самый главный, можно сказать, культовый. После него идёт хурт, прототип земного хоккея. Я его так и называю – хоккей.

После завтрака я снова облачился в свой привычный инженерный комбез и, связавшись с местным завскладом, контакт которого мне дал Олун, подтвердил готовность встретиться.

Покинув бот, я направился к складам, схему станции мне сбросил местный завскладом Эрник Олун. Как оказалось, он приходился младшим братом Маллика Олуна, у которого я купил корпус «Ри-Ана». Если бы не знал, что тут с этими левыми продажами замазаны многие, я бы подумал, что здесь семейный подряд. Думаю, тут всё просто так совпало.

С Эрником мы проходили по складам почти два часа. Со мной был «Мак», и всё оборудование я проверял с помощью его диагноста, чего вполне хватало. По мере подбора запчастей подчинённые Эрника сразу же грузили заказанные запчасти в контейнеры и отправляли к большому шлюзу. К моему удивлению, я здесь нашёл и гипердвигатель, и разгонные двигатели. На носителе ранее стояли четыре огромных «Регона-700», я нашёл «Регоны-850», они были чуть мощнее, но их было всего два. Быстро подсчитав, я понял, что мне хватит для перегона и двух. Гипердвигатель я купил модели «Т-400», снятый с люмерского линкора пятого поколения. Правда, он требовал ремонта и найден был в разделе «Прочее», но я был в состоянии произвести такой ремонт. Если всё получится, то этот гиперпривод останется на корабле навсегда, и я уже не буду его менять. Мощности вполне хватит, даже немалый запас есть.

С реактором мне повезло. Видимо, он был снят с того же линкора, к тому же выяснилось, что их в наличии два, да ещё с шестидесятипроцентным износом, из-за чего, наверное, и не демонтировали перед отправкой корпуса на переработку. Поднять износ мне было нетрудно, как и произвести апгрейд всего закупленного имущества, поэтому я взял оба всего за шесть тысяч. По три за каждый. С учётом того, что новенькие реакторы этой модели на рынке стоят от тридцати до тридцати пяти тысяч кредитов, взял за копейки.

С манёвровыми движками здесь была беда. Разноплановые брать не хотелось, поэтому Эрник, печально вздохнув, посоветовал купить их в филиале продаж старого оборудования на грузовом терминале Торена. Там можно подобрать всё, что нужно. Ведь здесь на складах в основном дешёвый неликвид, а там можно найти уже интересное оборудование. Тем более мне предлагали неплохую скидку как крупному клиенту. Вон ни рубку, ни искин я пока так и не купил, и, думаю, Эрник прав, лучше брать более подходящее на месте, хоть это будет и чуть дороже. Уж откровенное барахло здесь покупать не хотелось.

Вот с вооружением мне, можно сказать, тоже повезло. Я купил две башни средних орудий, две средние пусковые, одну с противоракетами. Правда, боезапаса нет, придётся на Торене покупать, но зато всё работоспособное и дешёвое, хоть и сильно устаревшее. Ко всему этому купил тридцать семь турелей ПКО модели «Рудут-600». Причина такого количества была банальной: больше просто не было, а брать меньше бессмысленно, не прикрою весь корпус. Можно и меньше поставить, но останутся мёртвые зоны у корпуса.

Всё закупленное оборудование было загружено в транспортировочные контейнеры, которые я не оплачивал и должен был вернуть с буксиром, и мы прошли в офис Эрника, чтобы произвести оплату по выбранному оборудованию и запчастям.

На всё про всё у меня ушло тридцать одна тысяча. Серьёзный удар по бюджету, но основные дорогостоящие покупки я сделал, только рубка с искином остались, остальное – не такое затратное и вполне вписывалось в мой бюджет, уж я-то знал. В данный момент на моём счёте оставалось всего шестнадцать тысяч кредитов с мелочью. На восстановление корабля и регистрацию его в базе гражданского флота Содружества хватит. Тем более теперь, как полный гражданин Содружества, я мог без очереди пройти регистрацию и иметь любое тяжёлое оружие. Граждане разных государств Содружества этого сделать не могли без многочисленных подписок или вступления в военизированные подразделения.

Объясню, что такое статус полного гражданина. Например, в приюте я был бескатегорийным гражданином. Несовершеннолетним. Когда я получил удостоверение и отказался от службы в армии и флоте, то вместо четвёртой категории получил первую, ниже просто нет, там уже рабы. Мне не были доступны некоторые возможности даже при наличии денег. Я не мог иметь свой корабль и дорогое имущество. Оружие, кроме шокера, мне тоже запрещалось иметь.

Начальник цеха, где я работал до побега, имел шестьдесят третью категорию, то есть у него оставалось всего тридцать семь до полного гражданства. Так вот, он был владельцем планетарного катера, квартиры в центре города, мог летать куда хотел без разрешений и согласований. По сути, был практически свободным гражданином, но даже он не мог уйти в политику и стать одним из сенаторов или другой шушерой, что руководят империей. У него тоже не было права голоса при голосованиях. Голосовать могут только полные граждане империи. К примеру, в империи Люмер гражданин полной категории мог убить гражданина первой категории, даже не раба, и максимум, что ему будет за это, – лёгкий штраф, не более. Это – СТАТУС. Это самый настоящий статус – как сказали бы в фашистской Германии моей родной планеты – арийца над неарийцами. Очень близкая аналогия. Выше были только дворяне.

После получения гражданства моя категория подскочила до десятой, после сдачи знаний на сертификат инженера она автоматически подскочила до семидесятой. После того как я прошёл практику, мне поступило стандартное предложение, о котором я уже знал и заранее был согласен. Это было предложение ТОЛЬКО для инженеров республики Шейн. Я вступаю в ассоциацию инженеров, элиту государства, при её поддержке я не только получаю статус полного гражданина, но и могу закупать оборудование на госскладах республики по сильно заниженным ценам. Особых условий там не было. Запрещалась смена гражданства, но я и не собирался, мне Шейн нравилась, и в случае войны – немедленное возвращение на родину и вступление в ряды флота или армии. После окончания войны – свободен. То есть я могу заниматься чем угодно и где угодно, но в случае опасности для республики должен немедленно вернуться и вступить в вооружённые силы. Обязанности необременительные. Поэтому я заранее был согласен дать положительный ответ.

К тому же, как я уже говорил, на граждан полной категории не распространяются запреты на любое имущество. Хочу иметь линкор – я буду иметь линкор, и по законам Содружества в этом никто мне препятствовать не сможет. По этим же законам моё полное гражданство Шейна распространяется и на другие государства. То есть я мог пользоваться теми же благами в любом месте Вселенной, где есть цивилизация.

Полное гражданство могут получать по праву рождения лишь дворяне и члены императорских семей, естественно. Остальные же его могут только заслужить. Или честной службой, как мой бывший начальник цеха, или, как я, по физическим и интеллектуальным данным. Вот такая эта штука. Я не считал её честно заработанной, но пользоваться привилегиями собирался вовсю. Именно поэтому и не опасался последствий от местной полиции, когда хорошо поработал с их агентом Ковалём. Думаю, сто процентов он их агент.

После оплаты я направился к себе, а покупки начали грузить внутрь остова, что подогнал пилот буксира к станции. На боте я пролетел через один из проёмов внутрь корпуса носителя и, проследив, как закрепили груз, сам уцепился манипуляторами за балку и отдал приказ пилоту на перегон. Через час после долгого разгона мы ушли в гипер. Тащить этот металлолом в обычном пространстве было слишком долго. Как бы то ни было, за тот час, что мы были в гипере, я таки успел поднять базу «Лыжник» до третьего ранга. Осталось только освоить её практически, что и собирался сделать в ближайшее время. Времени у меня на это будет много. До четвёртого ранга подучу чуть позже, пока хватит и третьего.

Покинув капсулу, я надел комбез и поспешил в рубку, отдав приказ искину на закрытие капсулы и фальшпола. Мы уже находились в системе Торен и, в данный момент сбрасывая скорость, ползли к планете. Диспетчер ближайшего терминала уже связался с пилотом буксира, а тот попытался это сделать со мной, но не преуспел, искин бота попросил его подождать.

– На связи, – сообщил я, плюхнувшись в кресло.

– Нур Трен, мы прибыли к месту назначения, требуется указать координаты сброса груза.

– Сейчас, обождите минуту, – попросил я.

Связавшись с диспетчером, я арендовал парковочное место на средней орбите, оплатив сразу две недели вперёд. Вряд ли мне понадобится больше, но я попросил в договор включить пункт, что если корпус простоит дольше, то буду вносить дополнительную посуточную плату.

Я переслал адрес парковки пилоту буксира, и он направил его, держа в манипуляторах корпус носителя, который был в три раза больше его самого, к указанной парковке. Находилась она с другой стороны планеты, там самая минимальная цена за парковку.

Пришлось делать небольшой крюк, согласно маршруту, что выдал дежурный диспетчер, согласуясь с движением кораблей. В системе, а особенно у планеты, их было огромное количество. Но, как бы то ни было, за час мы доползли до парковки, и буксир, высвободив корпус носителя, стабилизировал его, чтобы его не унесло.

После этого пилот получил от меня подтверждение, что груз доставлен и претензий за перевозку нет, стал ожидать, когда я освобожу арендованные контейнеры. На это потребовалось полтора часа и помощь бота. Технические дроиды с массивным оборудованием не справлялись, хотя веса не чувствовалось. Ничего, справились, и буксир, забрав контейнеры, направился по своим делам, а я стал ждать доставки другого груза.

Пока мы облетали планету, я связался с курьерской службой и заказал доставку обоих моих контейнеров с конструкторским комплексом на парковочную орбиту, дав код доступа к воротам ангара. Когда пилот стабилизировал корпус в пространстве, я получил сообщение, что груз уже направляется ко мне. Так что не успел буксир далеко отлететь, как радар выдал метку приближающегося буксира. По иронии судьбы, это был такой же буксир, той же модели, что доставил меня сюда с корпусом.

Пилот буксира спросил, где сбросить контейнеры, и, когда узнал, что рядом с бортом голого корпуса носителя, ювелирно сделал это, после чего, получив остальную плату, тоже направился восвояси.

Не успел я отдать приказ конструкторскому комплексу на активацию и начало работ, как пришёл вызов с планеты. Из усадьбы «Живая вода», от Малии. Ответив на него, я увидел перед собой тонкий силуэт девушки, та, видимо, недавно принимала душ или плавала в бассейне, так как её вьющиеся волосы были влажными.

– Привет, – весело поздоровалась она. – Я думала, ты дольше на этой свалке будешь, а тут информатор сообщил, что ты уже у нас, вернулся. Не получилось, да?

– Почему не получилось? – улыбнулся я в ответ. – Всё сделал, просто неожиданно быстро, даже сам на это не рассчитывал. Купил, что хотел и планировал.

– А посмотреть можно? – загорелись глаза у Малии.

Взяв расчёску, она начала расчёсывать волосы, что подтверждало, что недавно принимала водные процедуры.

– Нет, не сегодня.

– Почему?

– Не обижайся. Просто я не могу оставить корпус висеть на орбите. У меня тут запчасти могут пропасть. Местные диспетчеры не гарантируют целостность имущества, я уже узнавал. Подкрадутся с забитым опознавателем и сбегут с грузом. А вот завтра утром или даже, возможно, сегодня вечером это уже можно будет сделать. Покажу тебе, какой у меня будет корабль.

– А почему вечером ты не опасаешься его бросить?

– А потому что к вечеру я восстановлю управление и часть вооружения. Пусть сунутся. Получат пару плазменных подарков от турелей ПКО. Мне шести хватит, чтобы не было дальних мёртвых зон, а лучше – двенадцати, тогда вообще не прорваться. Да и искин сможет вызвать полицейский катер.

– Тогда ладно. Тебя, я так поняла, сегодня не ждать?

– Нет, не надо, а вот завтра, после показа корпуса, надеюсь всё-таки посетить горнолыжный курорт. Хотелось бы посмотреть, как катаются люди, и самому попробовать, может, возьму у тебя пару уроков.

– Я выступала в юношеской команде, и мы заняли второе место по Торену. Я хорошо катаюсь.

– Вот завтра и посмотрим.

Ещё немного пообщавшись, я велел передавать нурессе Олле привет и, попрощавшись до завтра, разъединился. Пора было приступать к работе и заказывать недостающие комплектующие, чтобы ввести носитель в подобие строя.

Буксир доставил кроме двух контейнеров с комплексом, дроиды которого их уже покинули и сейчас работали по кораблю, убирая все внутрикорабельные переборки, подготавливая по моим схемам корабль к установке оборудования – внешний вид носителя в данный момент меня волновал мало – и малый контейнер с блоками, что я заказал для аналитического конструкторского центра. В данный момент он мне пока был не нужен, так как я собирался устанавливать временное оборудование, пригодное для того, чтобы корабль мог дать ход, но, пока было время, решил переместить контейнер на грузовую палубу бота.

Отдав приказ на откачку воздуха из трюма, я дождался выполнения этой операции и, открыв аппарель и с помощью манипуляторов подхватив контейнер, подал его в трюм. Там технический комплекс принял его и начал вскрывать, а я, закрыв аппарель, отдал приказ на закачку воздуха, чтобы восстановить атмосферу на борту. Пока дроиды в трюме распечатывали транспортный контейнер и доставляли из него все блоки, я вышел на сайт местного филиала свалки и отправил короткий список того, что мне требовалось. Только одно я не заказал в этом филиале. Комплекты энергошин мне требовались новые, а не изношенные с возможными повреждениями. Их обещали доставить за час. Заказал два контейнера, мой носитель несколько выбивался из стандартных размеров.

От имени местных дельцов филиала со мной связался менеджер, что курировал продажу:

– Добрый день, нур Трен. – На экране визора высветилось лицо парня лет тридцати на вид. – Я изучил список и готов ответить на ваши вопросы.

– Меня интересует комплектность заказа. У вас всё есть в наличии?

– Практически да. Рубка класса «А» для тяжёлого крейсера подойдёт вам идеально. В ней шесть шахт для искинов, как вы и просили. Пекин тоже есть. У нас их хватает, но вы почему-то заказали один. Внутренние коммуникации для тяжёлого носителя мы вам тоже подобрали. Из них два палубных комплекта класса «А» и один класса «Е». Блоки управления и оборудование радара тоже есть, но только проблема с маневровыми двигателями. Вы заказывали восемь штук определённой марки, но у нас в наличии только шесть. Если будете брать, то мы вам скинем определённую сумму. Есть другие двигатели, но, как я понял, вас они не устраивают. По остальному комплекту всё в порядке.

– Хорошо, я понял. Стоимость и срок доставки?

– За всё – одиннадцать тысяч шестьсот двадцать кредитов. Сами понимаете, рубка от крейсера довольно дорогая штука. Тем более пятого поколения. Такая новая стоит почти сорок тысяч, без искинов, естественно.

– Я в курсе. Давайте составлять договор, половина оплаты сейчас, остальное после проверки запчастей на месте. Как обычно.

– Да, – согласился со мной менеджер. – Стандартный договор.

Так и закрутилось. После общения с менеджером я связался с представителями местного филиала гражданского флота Содружества с заявкой на регистрацию восстанавливаемого корабля. После того как я введу в искин носителя полученные коды опознавания, корабль сможет отвечать на вызовы и подтверждать свой статус легального корабля. А иначе первое же патрульное судно будет меня атаковать, приняв за пирата.

Дальше я до самого вечера метался между рубкой бота, принимая и оплачивая заказы, и трюмом, где собирал с помощью технических дроидов аналитический центр. Шесть искинов третьего класса третьего поколения, думаю, справятся с той задачей, которую я собирался загрузить. К справке: искин, который я приобрёл и который только недавно доставили, был седьмого класса пятого поколения. Пользованный, то есть пятьдесят на пятьдесят: или он нормальный, или в нём может оказаться какая-то сумасшедшинка, оставленная прошлыми хозяевами. Из-за этого никто и не любил покупать бэушные искины, чёрт его знает, что от них ждать. Из-за этого и цена у них была небольшая. Хоть и пятое поколение, а всего три тысячи. Такой же, но новый, только-только с фабрики, стоит порядка пятнадцати – восемнадцати тысяч в зависимости от рынка сбыта.

Поздно вечером я подвёл итоги. Делал всё, ясное дело, времянками. Но многое успел. Например, установить рубку, проверить искин и активировать его, запитав от реактора бота. Потом пробросил питающие энергошины по кораблю, установил и запустил один реактор, передав его под управление искина, пока получившего имя Тимофей. Из вооружения: в данный момент техническими дроидами заканчивается установка двадцати турелей ПКО, больше пока не надо, а два конструкторских дроида установили обе пусковые. Ракет у меня не было, пришлось заказать двойной боекомплект. Его уже доставили, так что пусковые в данный момент заряжались. Они тоже перешли под управление Тимофея, так что мой кораблик был готов отразить налёт мародёров. Пусть только сунутся. Правда, радар и оборудование связи я ещё не установил. Сейчас технические дроиды закончат с турелями, и я направлю их на эту работу. Закончу, протестирую установленное оборудование – и можно ложиться спать, а то я что-то устал. Аналитический центр был полностью готов, я даже закачал в главный искин корабельную конструкторскую программу. Это, конечно, прототип, и придётся серьёзно с ним поработать, планирую из четвёртого поколения перевести хотя бы в шестой, чтобы она могла работать не с кораблями одного только четвёртого поколения, но и с шестым. Можно было сразу и шестой купить, но у меня не было лишних двадцати двух тысяч, а она стоила именно столько. Поэтому я купил дешёвенькую четвёртого поколения и собирался вручную поднять её до шестого. Работа, естественно, адова, но зато бесплатно.

Наконец технические дроиды освободились, только «Мак» ещё работал – Тимофей не видел одну из турелей, вот «Мак» и ползал внутри в поисках проблемы для устранения, – а технический комплекс направился к рубке и на броню. Требовалось установить оборудование и вывести антенны с локатором.

За час я справился и начал тестировать это оборудование, из-за чего на меня вышел диспетчер военной базы. Оказалось, они засекли работу боевого радара. Пояснив, что я пока не установил сканер, который не так фонит в пространстве и не пугает военных, успокоил его. Проблема была только в том, что я не купил оборудование сканера, решив, что мне хватит и радара. Однако не учёл, что каждая сработка такого радара вызывает жуткий интерес со стороны военных. Ладно, в пустых пространствах я могу включать его когда угодно, но здесь, в заполненной кораблями системе, это чревато. Придётся разориться и купить оборудование сканера. А это, между прочим, тысяча шестьсот кредитов в филиале свалки. Однако без средств слежения носитель, которому я пока не дал имени, не бросишь. Сейчас пространства вокруг контролирует сканер бота, но что будет, когда я улечу? Это фактически глаза для Тимофея, так что без них ему никак.

Проблемы с финансами вставали уже остро, но особо я не беспокоился. Мне на почту за время моего пребывания в системе пришло уже более трёхсот предложений по работе. И из них две трети – по станциям. Были и приличные гонорары. На десятке таких стояла пометка «Особо срочно», а это означало доплату за срочность. В принципе пара предложений меня заинтересовала. Работа в системе, летать никуда не надо, и оплата неплохая. Только вот на один заказ, судя по прикидкам, понадобится дня два, на другой – три. Но четыре тысячи кредитов за один заказ и одиннадцать тысяч за второй на дороге не валялись.

Решив завтра утром заказать необходимое оборудование, я переставил бот на корпус носителя, можно сказать на спину. После чего, велев искину осуществлять контроль пространства, в случае непредвиденных ситуаций будить меня и сообщать Тимофею, направился спать. Время было час ночи, что-то я на самом деле устал.

Утром, дожидаясь заказанного оборудования корабельного сканера, я с помощью диагностов конструкторского комплекса работал со вторым реактором. Он был, конечно, сильно изношен, но привести его в более-менее приличный вид можно. Только требовались комплектующие. К сожалению, они стоили прилично, и до подработки я себе не мог позволить такие траты. Но в памяти заметку на их покупку оставил.

После доставки и проверки заказа я произвёл оплату и направил технический комплекс устанавливать его. Как раз в это время мне позвонила поздняя пташка Малия.

– Время уже полдесятого, а ты только позвонила, – поздоровавшись, сказал я. – Спать любим, да?

– Ага, – сладко зевнула та. – Мне скоро нейросеть будут ставить, а врачи говорят, что самая первая – самая надёжная. Вот и выбирала до поздней ночи, в три только уснула. Что насчёт обещания, покажешь корабль? Мама тоже хотела посмотреть. Можно и она с нами слетает?

– Да без проблем. У меня тут мелкие недоделки остались, но через час я вылечу к вам. Сяду в грузовом наземном космопорту. Только там разрешают посадку ботам. Вот туда на своём катере и подлетайте, я вас заберу.

– Хорошо. Сообщи, когда будешь на планету спускаться, ладно?

– Конечно. Ну всё, пока.

– Пока.

Отключив связь, я проверил, как идёт установка, и направился в коридор. Нужно осмотреть всё, поэтому, надев инженерный скаф, я воспользовался камерой шлюзования бота и оказался снаружи. Бот всё так же стоял на магнитных опорах, на спине носителя, поэтому, оттолкнувшись от порога входа шлюзовой камеры, я поплыл в пространстве в сторону ближайшей пусковой. Она-то и прекратила мой полёт. Включив магнитную подошву на ботинках скафа, я зацокал по броне бывшего военного корабля к ближайшему открытому проёму, чтобы попасть внутрь.

Скажу честно, я находился примерно в середине и видел корабль насквозь. Только силовые балки паутиной находились внутри корабля, но все переборки были демонтированы и свалены в одну кучу в одном из трюмов-складов. В данный момент, находясь в центре носителя, я видел и нос, и корму, где работал реактор. Его я, кстати, тоже видел, видел и открытые пространства за ним, звёзды и даже другие корабли. Разгонных двигателей ещё не было на месте, чтобы закрыть эту дыру в корме. Да и, кроме основного оборудования, ничего не было установлено, но зато сейчас этот носитель уже мог отвечать на вызовы и подтверждать, что это действующий корабль, несмотря на минимальную комплектацию. А когда наконец пройдёт регистрация, то он получит и имя. Имена кораблей в архив гражданского флота Содружества не вносятся. Только уникальные номера для управляющих искинов. А как назвать корабль – это чисто на совести владельца. Опознание всё равно идёт через эти регистрационные коды.

На одной из лётных палуб находились запчасти из контейнеров, которые я пока не трогал. Для этого мне нужно было установить топливные баки, пробросить топливные магистрали по всему корпусу и только тогда установить двигатели. Топливные магистрали в наличии были, и я перед отлётом отдам приказ на их монтаж, схему я уже сбросил на технический комплекс, но остальное без баков начинать не следует. Да и не торопит меня никто. Успею ещё. По всему корпусу тут и там ползали дроиды, везде велись работы. В корме у реактора были видны вспышки сварки. Посмотрев в ту сторону, я развернулся и двинулся к рубке. При активации искина я вбил в него управляющие коды владельца, которые мне передали при продаже этого искина, но теперь следовало сменить их. Стандартный протокол безопасности, чтобы продавцы не воспользовались ситуацией. Всякое бывает. Это всё, включая получасовую прогулку внутри корабля, заняло у меня меньше часа, после чего я вернулся на бот.

Протестировав всё установленное корабельное оборудование, кроме радара, я оставил Тимофея одного. Приказы на ближайшие сутки я ему отдал, технический комплекс переподчинил, решив сделать его корабельным, забрав только «Мак», а вот конструкторский комплекс работал автономно. Тимофей не мог им управлять, не было необходимых протоколов. Ничего, задачи поставлены. Материалы и запчасти присутствуют, реактор, от которого тем дроидам, что работают на батареях, можно запитаться, действует.

Особо сложных задач я не ставил, дроиды продолжали разбирать внутренние переборки, делая носитель фактически полым. Этих разборок не коснётся только шестая лётная палуба, где находились двигатели и другие запчасти, и силовые балки – они пока останутся, я буду их убирать, когда вконец определюсь с тем, каким будет мой корабль. Конфигурация корпуса мне подходила, на корме удобно установить средний транспортный луч, универсальные манипуляторы по бокам тоже не помешают. Планов много, и все их нужно вложить в исследовательский конструкторский центр и ожидать результата, по мере готовности внося в него поправки, пока наконец не будет получен конечный результат проекта корабля, который меня полностью устроит. Я знал, что это дело не на ближайшие недели.

Проект – это серьёзное дело. Нужно просчитать вес и крепость каждой балки, каждого элемента брони, прикинуть мощности двигателей и сколько энергии всё это будет потреблять. Огромные массивы информации. Так что будем ожидать. В принципе искины соберут мне проект корабля и за неделю, но это не значит, что я его приму. Именно из-за этого, из-за доработок проекта, и получается так много времени на его разработку.

Отстыковавшись от брони носителя, я направил бот в сторону планеты, облетая её, чтобы начать спуск точно над столицей.

…Экскурсия для любопытных женщин оказалась неожиданно долгой. Они буквально упивались полётом, пребывая в восторге от возможностей рубки бота. Они сидели на виртуальном диванчике и, как зрители в кинотеатре, смотрели на представление. Мне пришлось развернуть экран на всю рубку, так что казалось, будто мы висим прямо в космосе, честно скажу, эффект охренительный. Вон как Оллы визжали радостно-испуганно, когда я развернул экран.

Я уже раз десять облетел корпус, даже трижды пролетел носитель насквозь, – как уже говорил, бронестворок нигде не было.

Сейчас женщины немного освоились, и их вопросы, до этого лишённые всякого смысла, наконец приняли вполне конкретный конструктивный характер.

– А он не слишком большой? – поинтересовалась нуресса Олла. – Сколько у него длина? Километр?

– Восемьсот двадцать семь метров. Когда установлю двигатели, длина увеличится на сорок два метра за счёт дюз. А насчёт большого, как бы вам сказать… Для моих планов его размера едва хватает, но всё-таки хватает.

– Я не поняла, так что ты из него хочешь сделать?

– Боевой универсальный корабль с инженерными функциями. Не чисто инженерный, если вы это думали. Это будет и транспорт, и носитель, и инженерный корабль. Вот только до возможностей крейсера я его не доведу. Если только за счёт ракетных пусковых. Орудийные башни, кроме как в местах, предназначенных для этого по проекту, ставить негде. Везде склады и створки, что к ним ведут. Сейчас вид, конечно, не ахти, но через пару месяцев я сделаю его вполне мощным судном для дальних рейдов.

– Планы большие и, судя по твоему оптимизму, вполне осуществимые. Я так поняла, ты хочешь слетать куда-то достаточно далеко?

– Ага, – лениво согласился я. – В империю Лемур.

До этого молчавшая Малия встрепенулась:

– Ты не говорил, что собираешься надолго улетать. Эта империя находится далеко.

– На другой стороне Содружества, четыре месяца полёта на однотипном с моим кораблём шестого поколения. Мой будет ползти года два. Но я собираюсь довести его до седьмого поколения, а это всё-таки на двадцать процентов увеличения скорости в гипере, и только тогда полечу в Лемур. За три с половиной месяца доберусь.

– Но почему?!

– Доченька, для инженеров империя Лемур – это всё равно что для тебя самая лучшая для спуска горка. Это рай для инженеров. Место, куда они хотят попасть. Империя Лемур – самое передовое в технике государство, там самые лучшие инженеры. По сравнению с ними республика Шейн – это так, среднее государство, – пояснила Малин нуресса.

– Точно, – подтвердил я. – Поэтому я туда и хочу попасть. На годичную стажировку. Потом вернусь. В Лемуре, конечно, хорошо, но я дал некоторые обязательства республике, да и нравится она мне. Гражданство больше менять не хочу и не буду.

– Правда вернёшься?

– Лет через десять, пожалуй. Я там все государства посещу, так сказать, попутешествую. А там видно будет. Раньше вернуться могу только в одном случае, если республика с кем-то начнёт войну. Я военнообязанный. Должен буду прибыть на сборный пункт.

– Ага, пока долетишь, война закончится, – фыркнула Малия.

– Ну, это дело второе, – философски ответил я. – Ну что, всё, насмотрелись? Как насчёт посетить горки? Хочу кататься.

Было видно, что Малия замкнулась в себе, о чём-то размышляя, поэтому ответила нуресса Олла:

– Да, думаю, ты прав, пора отдохнуть на природе. – И, бросив тревожный взгляд на дочь, добавила: – Пожалуй, я покатаюсь с вами, а то уже три недели не каталась.

Я отлетел от борта носителя, только мне был полный доступ к этой туше, другим судам следовало предупреждение, что они зашли в охраняемую зону, и, если маршрут не будет изменён, последует или пуск ракет, или выстрел из турели. Причём за это мне ничего не будет. Парковка оплачена, частная территория. Вдруг грабитель? И хотя таких ограблений и захватов судов не могли вспомнить даже старожилы, владельцев всё равно пугают, чтобы они приняли охранные меры для безопасности своего имущества. И ведь принимают.

Облетев планету, я снова посадил бот на то место, где подобрал обеих Олла. Связавшись с управляющим, я оплатит стоянку бота на сутки и следом за дамами переместился в их катер, заперев своё имущество.

Первым делом мы слетали в усадьбу, где все переоделись в спортивную зимнюю одежду для катаний на лыжах. Я себе специальную купил, с вставками на коленях и локтях, чтобы не травмироваться. Для не умеющих кататься, одним словом. Лыж у меня не было, поэтому я помогал нести обеим Олла их собственные. Себе я собирался взять лыжи в пункте проката. Если задержусь на Торене, надо будет озаботиться покупкой личных лыж.

Из усадьбы мы полетели на тот самый курорт, что советовали обе Олла…

– А вот и Кар-Энжи, – оповестила нас нуресса Олла, сидевшая за пультом управления.

– Недалеко, – удивился я. – Сколько мы летели, минут двадцать?

С момента нашего спуска на планету Малия заметно ожила, поэтому ответила она:

– Это один из лучших курортов. Тут самые посещаемые горки.

– А нам мешать не будут?

– Нет, сегодня же не выходной. Только туристы будут, местных мало.

Малия оказалась права, видимо, знала по дням, сколько здесь обычно бывает народу. Мы сели на парковку и, оставив катер, подошли к станции. Подъём на горку осуществлялся на самом настоящем архаичном лыжном подъёмнике. Девушки надели лыжи, и мы, дождавшись свободного подъёмника, сели в кресла. Опустив поручень безопасности, стали подниматься.

Наверху Малия показала мне пункт проката, сообщив, что её помощь там не требуется, на горках работают настоящие профессионалы, и с нурессой Оллой отъехала к спуску. Не знаю, как они, но меня крутость этого спуска немного обеспокоила. Однако, посмотрев на большое количество молодёжи, человек сорок на этой горке попеременно катались, а особенно на то, что большая часть этих лыжников ещё несовершеннолетние, я немного успокоился. Сейчас местных парней поспрашиваю, как тут и что. Зайдя в небольшой пункт проката, совмещённый с большим зданием, где находились разные кафе, бары и другие зоны отдыха, остановился, оглядываясь. Кроме меня тут было трое посетителей, семья, и двое служащих. Один работал с семьёй, выдавая им инвентарь, а я направился ко второму.

Первый же вопрос, парня лет восемнадцати, меня удивил:

– Что, в первый раз?

– Так заметно?

– Да, кто впервые на горках, немного нервничает. Вы хоть за напускной бравадой этого не скрываете.

– Я жил в местности, где нет гор, только степи. Снег есть лишь высоко в горах, но никому в голову не могло прийти подняться на них, чтобы покататься. Потом жил в горах, но мне уже были неинтересны лыжи. Так что я – да, новичок.

– Я могу показать вам пару движений при спуске.

– У меня база «Лыжник» четвёртого ранга, но выучил я её до третьего.

– А-а-а, – сразу успокоился служащий. – Это хорошо. Я могу вам подсказать только одно. Первый спуск самый трудный. Бывает, падают, ничего страшного в этом нет. Советую начать с восьмой горки. Раз пять съедете, потом переходите на двадцать первую. Её вам на весь день хватит. Следующие дни начните с двадцать первой, а потом продолжите на тридцать четвёртой. Там небольшие трамплинчики на всём спуске, вам должно понравиться. Всем нравится. Давайте подберём вам лыжи.

– Я смотрю, тут у вас не только лыжи? – спросил я, разглядывая разные средства для спуска.

– Всякие оригиналы есть, – усмехнулся парень. – Но лыжи – самое лучшее для скатывания. А то вон приехал один с детскими санками и катался на них, а самому за сорок.

– Псих, что ли?

– Да нет. Кататься любит, вот только высоты боится. На лыжах ему, видите ли, страшно. А то, что спуск разбивает, ему всё равно. Хотя сейчас починили уже. У нас для этого специальная техника есть… Присаживайтесь здесь. Обувь у вас модельная, универсальная, значит, и крепление такое же надо.

Парень отошёл к стойкам и, осмотрев несколько пар лыж, подхватил одни и принёс мне.

– Примерьте.

После недолгих примерок я выбрал себе вторую пару. Потом подобрали палки.

Наконец с лыжами и палками я вышел наружу и на специальной скамейке у входа надел взятые в аренду лыжи.

Пока меня не было, обе дамочки успели скатиться, и в данный момент я, сидя на скамейке, наблюдал, как они спрыгивают с подъёмника и подкатывают ко мне.

– Ну как? – спросила Малия, ловко затормозив рядом, с боковым заносом.

– Не знаю, ещё не пробовал.

– Ты тут поверху покатайся туда-сюда, привыкни к лыжам. А когда освоишься, мы втроём скатимся.

– Втроём ему рано. Сперва он должен в одиночку это сделать, – не согласилась нуресса.

Что значит втроём, я узнал почти сразу: группка малолеток вдесятером, плечом к плечу, с гиканьем и визгом унеслась вниз.

– Не, я так не хочу. Лучше одному. А то ещё сшибу кого.

Последовав совету Малии, я действительно покатался по верхушке, разглядывая разные горки. Сам курортный городок находился на вершине гряды, и можно было скатываться в разные стороны. В некоторых местах у меня кружилась голова. В других я внимательно наблюдал, как родители учили малышей кататься с детских горок. Я бы лучше в первый раз там скатился, но люди вокруг не поймут. Пройдясь туда и обратно, я действительно стал чувствовать лыжи как продолжение своего тела и на последнем возвращении, набрав скорость, повторил фокус Малии с эффектным торможением, вызвав у дам восторженные вопли.

– Ну что, пробуй, – предложила Малия.

Обернувшись и бросив завистливый взгляд в сторону детской горки, я встал на край и посмотрел вниз. Как-то сразу закружилась голова, и четырёхсотметровый, достаточно плавный спуск сразу показался крутым и дли-и-инным.

Долго размышлять мне не дали, я почувствовал толчок в районе пятой точки и с воплем покатился вниз. Сперва я просто в испуге балансировал. Но потом вбитые базой рефлексы стали действовать, и пришлось для сбрасывания скорости уходить то вправо, то влево. Как лыжники, скатываясь, сбрасывают скорость боковым скольжением, так и я действовал. Здесь все так скатываются. Под самой горой я уже катился прямо до самого конца, притормозив внизу. Через пару секунд рядом затормозили дамы.

– Ну и кто меня пнул?

– Не пнул, а помогла сделать выбор, – ответила Малия.

– Какой там выбор был?! – возмутился я. – Я уже катился. Ладно, как бы то ни было, мне понравилось, пошли ещё покатаемся.

– Может, хватит уже? Я устала, – взмолилась Малия спустя несколько часов.

– Да ты что, я только во вкус вошёл! – возмутился я.

– Ты уже сорок раз скатился с семи разных горок. Хвати-и-ит!

– Ну вот, нашёл интересное занятие, а меня домой тащат, – забурчал я, но повернул не к подъёмникам, а в сторону кафе рядом с парковкой, где нас ждала мама Малии. – Больше тебя с собой не возьму. Ты давай к маме иди, а я пока лыжи сдам. Надо узнать, придётся мне платить штраф за скол или нет.

– А нечего было ёлки сшибать, – ответила вредная девчонка и поспешила в сторону кафе, неся на плече лыжи и палки.

– М-да, что-то мы закатались, семь часов тут уже. Пора закругляться, Малия права. Да и вестибулярный аппарат уже потряхивает, – вздохнул я и, сняв лыжи, направился в сторону нижнего пункта проката.

За скол покрытия на одной из лыж всё-таки пришлось платить штраф. После сдачи инвентаря и улаживания проблем с его порчей я прошёл к парковке, и мы сразу полетели домой.

– А весело было, правда? – спросил я с заднего сиденья.

– Весело, – согласилась нуресса Олла. – Особенно когда ты с того трамплина летел и врезался в рекламный щит.

– Ну не пробил же. Тем более брезент слабо натянут был, мягкий. Ничего себе не повредил, только локоть ушиб.

– Надо по лыжне кататься, а не перекатываться с одной горки на другую. Начинал ты на восьмёрке, она спокойная, а девятка – для профессионалов. Видел ты, какой там трамплин?

– В упор видел, причём под собой. И вообще я там не виноват был. У меня лыжу закусило, вот я, балансируя на одной ноге, и пробил снежный барьер, выкатившись на девятку. Только равновесие восстановил, а тут набор скорости и полёт. Ладно, хоть трамплин широкий был, мимо не пролетел.

– Служащий, что за эту горку отвечал, чуть не поседел. Сразу медиков вызвал, скатился за тобой, а ты под щитом лежишь, ржёшь и орёшь, что хочешь ещё раз так долбануться. Наверное, головой ударился.

– He-а, не ударился, – отмахнулся я. – Я в полёте перевернулся и спиной в щит врезался, вниз головой. А когда стал падать, меня снова развернуло ногами вниз. Только ноги не удержали, лыжи разъехались, и я на пятую точку шлёпнулся… А так… мне понравилось. Будет время, ещё покатаюсь.

Долетели мы до усадьбы нормально. Я, переполненный впечатлениями, поблагодарил хозяек за прогулку и отлично проведённое время и направился к себе. Из-за сильной усталости только принял душ и сразу свалился спать.

Проснулся где-то в час ночи, но спать уже не хотелось. Поэтому я решил заняться делом. Связавшись с Тимофеем и узнав, что у него всё нормально, никаких происшествий не было, я стал просматривать письма с предложениями по инженерной работе. К двум быстрым перспективным работам в системе Торен добавилась ещё одна. Тоже ремонт и усовершенствование станции. Причём присланная от военных. Сумма в контракте по оплате за работу меня впечатлила, поэтому, несмотря на ночное время, я стал обзванивать этих трёх работодателей.

Дозвонился до всех. Хотя двоих пришлось будить, но никаких неудовольствий и претензий не было. Мы быстро обговорили условия, время начала работ и сроки окончания. Я разбил их на три этапа. Первыми занимаюсь военными, у них срочно, тем более оплата была очень сладкая – шестнадцать тысяч кредитов плюс две за срочность. Потом перестройка внутренних коммуникаций фармакологической корпорации, которую собирался открывать филиал медицинского центра на одном из гражданских терминалов, и внеплановый ремонт шлюзовой камеры с заменой ремонтного дока на грузовом терминале. Там были свои инженеры, что поддерживали работоспособность терминала, но они были чисто корабелами, то есть не станционщики. Поэтому и приходилось вызывать специалиста со стороны.

После подписания всех договоров на работы я закопался в сеть и стал составлять из открытых источников план-схему инженерных работ в системе Торен, ища свдения о требуемом количестве для этого инженерного состава и сколько наличествует в действительности. Через полчаса я закончил с анализом, и вот что у меня вышло.

Для покрытия разнообразных работ, где требовались инженерные знания, нужно было от восьмисот до тысячи инженеров разной направленности. Однако в системе их было зарегистрировано всего двести семьдесят три, причём универсалов всего восемнадцать. Меня в этом списке не было, я не регистрировался в местной сети, работал частным образом, только на себя. По примерным прикидкам таких, как я, незарегистрированных инженеров, в системе ещё человек пять-шесть, вряд ли больше. Вот и получалось, что тут в системе с инженерами-станционщиками некоторый напряг. Будем этим пользоваться.

Кстати, через два часа мне нужно приступать к своей первой работе. Время я терять не собирался. В космосе ночное время эфемерно, там дежурства расписаны, так что можно вылетать.

Оставив на почте Малии письмо, что я отправился на работу по контракту, пообещав вернуться через пять дней и надев комбез, поспешил в сторону выхода из усадьбы. Такси я уже вызвал.

Из своей комнаты выглянул управляющий, видимо, сработала охрана, объяснив ему суть моего ухода, я покинул усадьбу. Через час уже был на орбите. Дождался буксира, который подхватил у остова моего носителя контейнеры с конструкторским комплексом, и поспешил к военной базе. Пора снова зарабатывать денежки.

Спустя четыре дня я вышел из салона грузового такси, дождался, когда кузов покинет дрон, и поспешил к воротам усадьбы Олла «Живая вода». Управляющий, узнав, кто прибыл, без проблем пропустил меня на территорию. Вот странно, в усадьбе работает семнадцать человек, а общаюсь я в основном с управляющим. Слуги, что подают блюда в столовой, не в счёт.

– За мной, – скомандовал я дрону, который был переведён на голосовое управление.

– А это ещё что такое? – удивился Норт Икки, встретив меня у входа в дом, разглядывая то, что стояло у меня за спиной.

– Боевой дрон-телохранитель, – гордо ответил я, обернувшись и ещё раз полюбовавшись на стоявшего рядом в хищном напряжении дрона.

– Какой он… странный, – озадаченно пробормотал управляющий.

– Ещё бы, – ответил я, подбоченившись. – Сам делал.

– А он не опасен?

– Вообще-то опасен, но я его для того и сделал. Это подарок для Малии, будет её телохранителем.

– Извините, но по протоколу безопасности я не могу пропустить его в дом и дать встретиться с членами семьи Олла. Слишком странная машина.

– А что в ней не так? Это полная копия воина Анубиса из фильма «Мумия возвращается»… – Договорить я не успел, на порог открытой веранды выбежала Малия.

– Привет! – воскликнула она, улыбаясь, и, увидев двух с половиной метровую фигуру у меня за спиной, взвизгнула и тут же спряталась за колонной. – Это что за страшилище?!

Вздохнув, я ответил:

– Подарок это. Тебе хотел приятное сделать. Сама знаешь, что человекоподобных дронов создавать запрещается, вот я и сымпровизировал. Ничего другого в голову не пришло. Военные дали попользоваться своим синтезатором, и я склепал эту машинку. Пробовал на нём свой аналитический центр, особенно по созданию пакета программ для фехтования. Из-за этого и пришлось его делать таким высоким. Если бы он был ниже, то не смог бы использовать все свои боевые возможности. Это, конечно, не профильная задача, но тоже всё в опыт.

– А как он называется? – Малия уже пришла в себя и, спустившись на тропинку, обошла вокруг дрона, с любопытством разглядывая его.

– Я сегодня утром зарегистрировал его, указав себя как создателя. Так что по всем документам он проходит как боевой охранный дрон пятого поколения модели «Анубис». Основные задачи – телохранитель, охранник имущества, учитель фехтования и… танцор. Ещё его можно настроить на охрану усадьбы. Непрофильные задачи – штурмовик, пилот, собеседник и даже вешалка для одежды. То есть всё это он может делать, но не очень хорошо. Я вложил в него знания по пилотированию вашего катера. Там стоит искин четвёртого класса, так что это достаточно умная машина.

– А шерсть настоящая? – провела ладонью по мускулистой руке дрона Малия.

Тот отодвинулся, ему не нравились касания неизвестной молоденькой человеческой самки.

– Всё псевдоплоть.

– Значит, говоришь, ещё и танцор? – спросила нуресса Олла, которая, оказывается, тоже вышла на веранду и слушала наш разговор.

Я не ожидал, что она присутствует, но ответил быстро:

– А вы испытайте.

– А испытаем… Норт, запусти «Весенний ветер», пожалуйста.

– Хорошо, нуресса Олла, – поклонился тот и замер, мысленно отдавая приказ искину дома на запуск этой музыкальной композиции.

Хозяйка дома легко спустилась с веранды, сбросив мне на руки невесомую ткань шали, и протянула руки дрону, как только прозвучали первые аккорды. Тот мгновенно отреагировал, взял её ладошки и согласно церемониальному протоколу поклонился партнёрше с особым изяществом и повёл в танце. Танцевали они на траве, нуресса босиком, а дрон – убрав шипы-когти, чтобы не испортить газон.

Музыка длилась всего двадцать минут, но для нас они пролетели за мгновение, до того был завораживающим этот танец.

– Ты какие церемонии ему закачал, императорские? – тихо зашептала Малия, наблюдая, как парочка идёт к нам после окончания танца.

Нуресса улыбалась и с одобрением поглядывала на дрона.

– Что попалось в открытом доступе, то и закачал. А что?

– Императорские церемонии проводятся только во дворце на столичной планете, у нас здесь другие, проще. Хорошо, что мама владеет этими церемониями и знает некоторые особенности танца.

– И что? – всё ещё не понимал я.

– Я этого не умею, – сердито ответила Малия. – Мама грозила, что наймёт учителя, а тут такой подарок. Вот спасибо.

– Ну я могу отключить эту функцию.

– Да что теперь? – отмахнулась Малия. – Всё равно выучить заставят. А тут хоть интересно. Забудем об этом разговоре, подарок мне о-очень понравился.

– Вот и ладушки.

К нам подошли танцоры, я скинул Малин на коммуникатор коды владения дроном, чтобы она зарегистрировалась как его владелица, и, пока она это делала, мы с нурессой отошли чуть в сторону.

– Я не знаю, как вам пришло в голову произвести на свет эту интересную и, я бы сказала, забавную машину, но она очень подходит дочери… Ой, смотри, у неё уши зашевелились, как будто она от мошкары отмахивается… О чём это я? Ах да… Более того, если грамотно произвести рекламную кампанию, то, вполне возможно, на вас посыпятся заказы на создание подобных дронов и предложения о продаже главной лицензии на их производство. У моего мужа есть фабрика по производству ремонтных дроидов пятого поколения. Я думаю, труда не составит перепрофилировать один цех на небольшой выпуск этих «Анубисов». Лично я бы была не против иметь такого защитника. Бывают случаи, когда он крайне необходим.

– Это не проблема, тем более это только одна из версий. Есть ещё копии «Гор» там или «Сехмет». По желанию. «Сета» предлагать не буду, там голова осла.

– А это что?

– Это всё то же самое, только голова «Гора» – в виде птицы. А «Сехмет» – женщина с головой львицы, соответственно, с женской фигурой.

– Я бы приобрела себе «Сехмет», если будет такая возможность. Ты всё-таки подумай насчёт продажи лицензии или временной передачи с отчислением по продажам. Это очень неплохой побочный доход.

– Я подумаю над этим предложением, – согласился я.

Мы стояли на ступеньках и смотрели, как Малия пробует возможности дрона в разных направлениях.

– Малия, ты скомандуй ему тренировочно-показательный бой с тенью. Только отойди в сторону, хотя тебя и не зацепит, но лучше обезопаситься.

Девушка послушалась, она перешла к нам и на голосовом управлении скомандовала дрону, что я ей посоветовал. Дальнейшее произвело фурор не меньший, чем танец. Выхватив из-за пояса серп и цепь с шипастым шаром на конце, дрон начал бой с тенью. Я это уже видел, поэтому больше наблюдал за мимикой хозяек. Это была смесь восхищения, ошарашенной недоверчивости, что это действительно происходит, изумления и даже зависти. Кроме этого я случайно заметил, что во всех окнах видны слуги, которые с тем же выражением наблюдают за боевым танцем дрона. Оказывается, слуги действительно существуют, а то я подумал, они эфемерны.

Наклонившись к уху Малии, я тихо прошептал:

– Я тебе на почту отправил инструкцию по использованию, прежде чем активировать его охранный режим, прочитай внимательно, а то могут и жертвы быть. Это ведь всё-таки не игрушка.

Не отрываясь от завораживающего зрелища, девушка кивнула.

Посмотрев на управляющего, который тоже любопытствовал на веранде, я показал ему знаками, что хочу есть. Хозяйки так увлеклись подарком, что их сейчас лучше не трогать. Теперь, как понимаю, они больше не заикнутся о собачьей голове дрона. Какое уродство? Это боевой вид дрона, для устрашения. Теперь и сами его защищать будут. Если ещё одного захотят такого, пусть обращаются. Попробую обеспечить.

Я не говорил хозяйкам, что этот дрон не единственный. Командующий базой заинтересовался, для чего мне синтезатор, и, узнав суть работ, попросил себе такой «Анубис» для дочери. Как он пояснил, та постоянно влипает в неприятности. Переходный возраст.

Третий остался у меня, сейчас он находится на боте. После регистрации новой модели дрона-телохранителя требовалось провести сертификацию безопасности на местном полигоне, где его будут тестировать настоящие спецы в своём деле. Только тогда «Анубисы» можно будет продавать массово. Сейчас же это были подарки под мою ответственность. Но мой конструкторский центр уже протестировал дрона, давая ему разные задачи в течение шестнадцати часов, тот испытания полностью выдержал. Так что я был в нём уверен.

Полковник, начальник военной базы, взял дрона за полторы тысячи, штука снялась за использование синтезатора. Неплохая цена на дрона-защитника. Пятое поколение, не хухры-мухры.

Теперь у меня на счёте было сорок одна тысяча за все работы, включая продажу дрона. Только вот производить их с помощью корабельных синтезаторов не стоит, придётся по себестоимости продавать. А вот промышленный синтезатор – это совсем другое дело. Так что предложение нурессы меня действительно заинтересовало. Но обсуждать его я буду только с нуром Оллой. Тут надо решить некоторые производственные вопросы.

Управляющий передал прислуге, чтобы те отвели меня в обеденный зал и покормили, а сам вернулся на веранду. Я знал, это надолго, танец рассчитан на полтора часа. Пусть смотрят, их дрон, им его и обслуживать за износ.

Когда я заканчивал обедать, слуги распахнули створки дверей, и в обеденный зал гордой поступью вошли хозяйки. Они успели переодеться, поэтому были в плотно облегающих вечерних платьях. Позади Малин, возвышаясь над ней чуть ли не на метр, шёл «Анубис», грозно поводя головой. Меня он осмотрел с насторожённостью и, видимо, включил в список относительно дружественных объектов.

– Что, перевела его на боевой режим телохранителя? – спросил я, вытирая салфеткой губы.

– В щадящем режиме, – кивнула та. – Он не будет убивать, только задерживать и обездвиживать.

– Правильно.

– Ворт, я связалась с мужем через аппаратуру гиперсвязи и сообщила ему о дроне, переслав записи фехтования, рассказав о танце, его я не записывала. Муж очень заинтересовался и согласен провести полное исследование дрона на полигоне. Очень просил подождать его возвращения.

– Я же обещал. Тем более у меня много дел в системе. Так что я пробуду у вас довольно долго. Кстати, Малия, мне вот что пришло в голову. А что, если вложить в «Анубис» умения лыжника? Представь себя скатывающейся с горки с телохранителем под восхищённые возгласы зрителей.

Судя по заблестевшим глазам девушки, она очень ярко себе это представила.

– Хорошо бы, – вздохнула она. – Только вот дронов туда не пускают.

– Это на общественных горках. А для элиты и богатых таких запретов нет, там все ходят с телохранителями. Я в сети посмотрел, там этому посвящён целый раздел. Как будто конкурс устроили, у кого телохранитель круче.

– Я подумаю, спасибо, – вежливо поблагодарила Малия.

– Подумай-подумай. Там разные образцы дронов, у тебя крепкий середнячок. Ты его хорошенько поэксплуатируй, он у тебя всё-таки проходит комплексные испытания.

– А это не опасно, проблем не будет? – насторожилась нуресса.

– Ну вот, вспомнили. «Анубис» не проходил сертификацию безопасности, я рассчитываю провести её на днях. Мне должны сообщить, когда полигон будет готов.

– Мой будут проверять? – насторожилась Малия.

– Нет, я создал три таких дрона, – наконец выдал я информацию. – Один ушёл начальнику военной базы, где я производил ремонт и модернизацию, второй находится на боте, продолжает тестироваться, а третий стоит за тобой. Ты, кстати, дала ему имя?

– Хочу его Анубисом назвать, ему подходит, – обернувшись, проворковала Малия. – И непонятно, и красиво.

– Это твоё решение. Какие у вас планы на сегодня? Может, на пару часиков покататься слетаем?

– Зная тебя, предположу, что парой часов мы не обойдёмся, – насмешливо сощурилась нуресса Олла.

– Так не успеем долго покататься-то, вечер скоро.

– Ладно, слетаем. Малия, ты с нами?

– Конечно. Я Анубиса возьму. Ворт, ты когда Анубиса на лыжах научишь кататься?

– Да за пару часов. Я обычно беру подобную устаревшую программу в сетевой Помойке…

– Откуда?! – одновременно спросили Оллы.

– Ну есть рынок Помойка, а есть в сети раздел с продажами разной всячины. Он тоже называется Помойка, только уже сетевая. Вот я там находил старые бесплатные программы и переделывал их по своим параметрам. Это недолго, основное ядро остаётся прежнее.

– То есть… Подожди, – нахмурилась нуресса Олла. – У Анубиса стоят не фабричные программы, что прошли все проверки, а обычные самоделки?

– Конечно, где я для него нормальные программы возьму? Да не волнуйтесь, всё это достаточно надёжно и работоспособно. Вы пока отдыхайте. А я займусь усовершенствованием дрона. Дайте мне на это час-полтора, и всё будет готово.

– Хорошо, мы пока подготовимся к выезду.

– Доступ мне к дрону дай. А то я не смогу провести программную модернизацию, – встрепенулся я, пока Малия не убежала.

– Хорошо.

Мы разошлись по своим комнатам. Я сразу занялся поставленной задачей, что было нетрудно, хоть и очень нудно. Рука у меня уже была набита, поэтому работал я уверенно, перепрошивая часть ядра и нанося новые блоки в программу. «Лыжник» – достаточно серьёзная программа, поэтому я на всякий случай совместил её с программой обучения. То есть дрон по мере катания будет получать опыт, который станет внедрять и запоминать. Со временем я сниму копию матрицы программы и внедрю её в другие дроны. Если, конечно, нур Олла купит у меня лицензию на их производство.

Когда я внедрил в дрона созданную программу и, проведя с ним десятиминутные игры-тесты, проверил, как она встала, то дал добро на поездку.

– Он точно будет хорошо кататься? – спросила Малия. – А если упадёт?

– Это постараться надо. У Анубиса исключительное равновесие. Первое время его нужно погонять на лёгких горках, пока он не обучится нормально кататься и не позорить меня как своего создателя и тебя как владелицу. А потом можно уже и на серьёзных горках кататься, – пояснил я.

Пока летели, мне на почту с разницей в сорок минут пришло два письма. Одно – от филиала бюро регистрации гражданского флота Содружества, что регистрация корабля проведена и мне лично следует завтра явиться в любое удобное время в офис бюро. Второе – от местного полигона, куда я подал заявку с сообщением, что завтра можно проводить тестирование дрона по сертификату соответствия безопасности для простых граждан.

Подлетев к горнолыжному курорту для толстосумов под названием Ир-ГуА и совершив посадку на парковке, мы покинули салон катера. Анубис летел с нами в салоне, расположившись рядом с Малией в кресле. Грузового отсека в катере не было. Ничего страшного не случилось, потеснились и нормально долетели.

Было видно, что наш дрон привлёк всеобщее внимание своей необычной конструкцией и внешним видом. Он возвышался над всеми, что было удобно для дрона-телохранителя.

Казалось бы, Малия должна упиваться таким вниманием к нашей группе, но она была сдержанна, демонстративно холодна и спокойна. Мы поднялись до подъёмников и по двое сели на скамейки, что понесли нас на вершину. На первой скамейке уместились Малия с Анубисом. На второй – мы с нурессой Оллой. Я опять исполнял обязанности грузчика, неся лыжи, потому что дрон мой приказ проигнорировал, сообщив, что он телохранитель, а не грузчик, вызвав этим весёлый переливчатый смех хозяйки и её мамы. Видимо, их развеселил мой недоумённо-ошарашенный вид. Создал на свою голову. Да ладно, не переломлюсь, отнесу, тем более дрон в чём-то прав. И ведь с характером получился, вот как хозяйку оберегает. Когда мы сошли с подъёмников и направились к пункту проката, в нашу сторону понёсся снегоход, так Анубис закинул хозяйку за свою спину и стал подкидывать в руке метательные ножи, с подозрением поглядывая на водителя снегохода. Тот сразу заметил недобрые намерения странного дрона и объехал нас по большой дуге.

Я вбил в искин дрона несколько десятков русских пословиц, поэтому не удивился, когда Анубис насмешливо фыркнул и сказал своим специфическим голосом с повизгиванием:

– Охваченные паникой люди готовы счесть безопасным любое место – только не то, где находились они сами.

– Неплохо сказано! – воскликнул немолодой мужчина, что стоял от нас метрах в тридцати и в окружении трёх телохранителей-людей с интересом наблюдал за тем, что только что произошло.

Я его сразу заметил, больно уж он выделялся среди спортивных людей своим… животом. Анубис, похоже, тоже отслеживал эту группу как потенциальную угрозу. Хотя о чём это я, для него все тут присутствующие являются угрозой для его маленькой хозяйки.

– Это сказал один государственный деятель моей планеты. Я запомнил, – ответил я.

Так как я был единственный мужчина в группе – не считать же Анубиса мужчиной, – то и взял на себя разговор.

– Простите, как вас, молодой человек?

– Ворт Трен, гость вашего государства и планеты. Здесь нахожусь на отдыхе со своими милыми спутницами, нурессой Оллой и её дочерью Малией.

– Грегори Улла, военный пенсионер. Очень рад с вами познакомиться. Я не мог не пройти мимо такого интересного экземпляра, не подскажете, кто его производитель и что это за модель?

– Дрон-телохранитель пятого поколения модели «Анубис». Произведён пробной версией в ограниченном количестве. В данный момент проходит испытания и тестирование. Завтра в девять утра он будет проходить тестирование на сертификат безопасности на полигоне в Корке. Могу только посоветовать приехать и посмотреть на все его возможности.

– Думаю, вы правы, молодой человек, и я обязательно навещу это действо.

– Советую заранее забронировать зрительные места, так как через час в сеть рекламным агентством будет выброшена информация об этих испытаниях с сообщением для зрителей о незабываемых впечатлениях.

– В этом нет надобности, у меня там личная ложа. Благодарю, молодой человек, – слегка поклонился пожилой мужчина. – Только вы не сообщили, кто его создатель?

– Я, – пожал я плечами.

– Зачем ты ему всё рассказал? – сердито спросила Малия, пока я проверял крепления выданных местным сотрудником лыж. В данный момент этот сотрудник с удивлённым видом под присмотром нурессы Оллы подбирал лыжи для Анубиса. Как говорится, за ваши деньги любой каприз. Даже притащили что-то вроде ботинок с креплениями и надели их на волосатые опоры дрона.

– А что тут такого? Об этом скоро все узнают.

– Ваш разговор все слушали, сбежались и стояли вокруг, а потом обсуждали внешний вид моего Анубиса.

– И как?

– Говорили, что он очень экстраавангардный. Две девушки подходили, попросили сняться с ним.

– Ну, это теперь уже твои дела… О, никак снарядили, сейчас посмотрим, как работает моя программа, собранная буквально на коленке.

– Ой, что-то мне страшно.

– Не бойся, Анубис с тобой, – засмеялся я.

Мы собрались и вчетвером, отталкиваясь палками, покатили к небольшому пробному спуску для новичков. Как и я в своё первое катание, этот дрон очень быстро освоился и даже начал нарезать круги рядом с нами, ловко работая всеми четырьмя конечностями. При этом успевал мониторить обстановку вокруг. У того спуска, который мы выбрали, уже скопилось огромное количество народа, человек двести, и ещё продолжали прибывать. Большая часть были довольно обеспеченными. Это видно по их одежде, окружающим людям и поведению. Это действительно элитный курорт.

Думаю, если бы мы прилетели не на дорогом катере, нам бы даже посадку не разрешили. Да и в местные курортные информационные базы, скорее всего, семья Олла была вбита как одна из самых богатых. По местному списку сейчас нур Олла, перескочив с одиннадцатого, занимал четвёртое место среди самых состоятельных людей Торена с имуществом в размере шестисот миллионов кредитов. Это не точные данные, примерные.

– Ха, быстро тут слухи разносятся, – удивился я.

– Ещё бы, сколько народу слышали, что ты собираешься проверить, как Анубис будет кататься, вот все и узнали.

– Хлеба и зрелищ, как говорили на моей планете. Именно это надо народу.

Заметив в толпе на самом лучшем месте нура Уллу, я помахал ему рукой и, встав на край спуска, покатился вниз. Горка была не наклонная, так, лёгонькая, для малышей. Но я всё равно испытал удовольствие от спуска. Сейчас Анубис, что стоял наверху, внимательно наблюдал за мной и отслеживал все движения при спуске, анализируя их и подстраивая под себя. Скатившись, я эффектно затормозил и, обернувшись посмотреть, как спускается дрон, увидел интересное зрелище. Тот летел с размахом, от барьера к барьеру спуска, причём тормозил с огромным облаком и брызгами накатанного снега, и весь этот снег летел в зрителей за барьером, которые пребывали в полном восторге от действий дрона. Посмотрев на довольное лицо Малии, я понял, что это была её идея и Анубис действует по её приказу.

Вероятно, пытаясь наказать зрителей за любопытство, она привела ситуацию к противоположному эффекту. Нормально покататься нам так и не дали. Везде нас, вернее, Анубиса, который катался с хозяйкой с гордо поднятой головой и по-собачьи торчащими ушами, при этом при спуске умудряясь ещё и охранять её, сопровождали зрители. Мне это быстро надоело, и мы с нурессой, оставив Малию кататься отдельно, отправились на другую горку. Через полчаса Малия взмолилась и попросилась домой. Её утомили зрители.

Возвращаясь в усадьбу, я размышлял. Нет худа без добра, нуресса Олла видела, как местные толстосумы реагируют на дрона с человеческим телом и головой собаки в странной, явно церемониальной одежде. Детишки, когда Анубис проходил мимо, всё время пытались заглянуть ему под юбку. Любопытно им было. Так что покатались не зря. Этот дрон, если не провалит госиспытания на полигоне, без сомнения, пойдёт в продажу.

Малия всё-таки не удержалась и из вредности, когда мы шли к катеру, велела Анубису показать тренировочный бой с тенью. Так что улетала она удовлетворённая ошарашенным видом зрителей. Отомстила за их детское любопытство.

По прилёте мы разошлись по комнатам и, переодевшись, встретились в обеденном зале для позднего ужина.

– Ворт, а можно мы тоже приедем на испытания? – спросила Малия.

– Я как раз хотел пригласить вас на них и уже заказал места в ложах. Мне, как создателю, полагается десять мест бесплатно. Вы никогда не забудете то, что увидите завтра.

– А что там будет? – тут же спросила Малия.

– Завтра и увидишь, – улыбнулся я.

Поужинав, оживлённо разговаривая – всех впечатлил этот дрон, так что тем для разговоров после покатушек на горках было хоть отбавляй, – мы разошлись по комнатам. Я немного посидел в сети, после чего, переодевшись, выбежал на вечернюю пробежку. Потом спать лёг. Завтра тяжёлый день, следовало хорошо отдохнуть.

* * *

– А какое лицо было у главного эксперта? – всё не могла успокоиться Малия, вздрагивая от смеха на заднем сиденье.

Нуресса Олла управляла катером и тоже пыталась скрыть улыбку. Причина веселья дам была прозаична: тестирование дрона в боевых условиях на полигоне под конец превратилось в фарс. Во время тестирования в специальном ложе присутствовали журналисты, понятное дело, они всё снимали на камеры. Так что результаты тестирования с самыми сладкими кусками сто процентов сегодня будут в новостях.

Вроде всё проходило как обычно: сперва провели комплексное стандартное тестирование на скорость реакции, анализ ситуации и другое. Причём серьёзно, со взрывами и стрельбой. Так как данный дроид был заявлен как телохранитель, то ему выделили тело для охраны. Другого дроида.

Со всеми задачами дрон справлялся если не сказать, что отлично, то вполне удачно, я бы сказал, хорошо для этого вида машин. В ближнем бою для него не было соперников, его серп с монокристаллическим лезвием вспарывал даже тяжёлую броню скафа. Самое весёлое было под конец, когда на телохранителя и его клиента, можно так сказать, напало отделение армейского спецназа в броне. Так как бой был учебный, то, естественно, дрон не наносил смертельных ран, но солдаты от его ударов разлетались в разные стороны. Засады дрону удавались, и атаки солдат были отбиты, но вот один спецназовец спрятался за валуном и поливал из своего автомата всё вокруг того места, где укрывались дроны. Что сделал «Анубис», которого я создал? Он подтащил к себе обездвиженные тела других спецназовцев – дрон-камера, что снимала всё сверху, передавала, как те матерились, – и закрыл их телами свою подопечную. Потом рванул в обход и атаковал спецназовца со спины. Тот почти успел развернуться, даже открыл огонь, и по бронестеклу, что защищало трибуны, застучали пули, но мой дрон уже был рядом и взял его в странный захват. Несколько секунд они простояли, солдат пытался вырваться, и тут дрон вдруг начал танцевать, из его встроенных динамиков полилась музыка. Причём солдат выполнял роль не партнёра, а партнёрши, невольно выполняя все те па в партии, что вёл дрон. Трибуны неистовствовали. Нур Улла, который сидел в трёх рядах от нас, от смеха сполз со скамьи, по его щекам текли слёзы. Так артистично не издевался над местными спецами ещё никто.

Правда, те тоже посмеялись, на роль солдат были привлечены сотрудники, и после недолгих переговоров подписали сертификат безопасности. Всё, теперь эти дроны можно было продавать гражданским даже в том, полукустарном сборе, как их сделал я.

На выходе с полигона у меня, как у создателя, взяли интервью. Я поблагодарил местных сотрудников за отлично проведённую аттестацию дрона, подтвердил, что это не единственная модель, есть ещё две. Где-то час шла эта пресс-конференция. Я сообщил, что есть устные договорённости с предприятиями нура Оллы о будущем выпуске этих дронов после того, как их доведут до промышленного совершенства, а также что другие предложения меня пока не интересуют. После окончания я ещё раз поблагодарил всех и вместе со своими спутницами проследовал к катеру. В усадьбе мне надо переодеться, и я поеду в местный филиал гражданского флота Содружества. Пора уже внести в корабельный искин регистрационные коды и дать кораблю имя. А то он у меня висит как не пойми что с временной регистрацией.

Моя почта была уже переполнена, я просто не успевал читать всё, что мне присылали. Были предложения по моим профессиональным качествам, с неплохими гонорарами, были сообщения с предложениями от производителей дронов. Новинка всех заинтересовала. Даже фанаты образовались, вот уж чего не ожидал.

Так что, пока мы летели, я с любопытством листал всё, что прорвалось через спам. Пара предложений меня действительно заинтересовала. Это я о работе. Мне предлагали сто сорок тысяч кредитов за сопровождение станции к месту назначения в транспортировочном виде, там её разворачивание, запуск и передача обслуживающему персоналу. Работа в принципе непыльная, только долгая, месяца на полтора, но сумма вполне неплохая, видно, сделали наценку в тридцать процентов. Отложив этот заказ в сторону – в нём не был прописан адрес, где будет стоять станция, – я занялся другими письмами. Однако много просмотреть не успел, мы приземлились на площадке в усадьбе. Хозяйки пошли к себе, они знали о моих планах, а я, переодевшись, поспешил в гараж. Нуресса попросила их не обижать и пользоваться транспортом из гаража, а не вызывать такси, как это было в прошлый раз. А также потребовала, чтобы я успел обернуться и присутствовал на ужине: мол, будем отмечать удачные испытания.

К местному бюро подъехал в два часа дня, там прошёл идентификацию, подтвердил, что я – это я, и, подписав несколько стандартных протоколов гражданского флота, получил на руки чип с регистрационным кодом, который должен был передать Тимофею, вернее, вбить ему в управляющие программы и сделать его не летающим бомжом, а нормальным кораблём.

Сидя в глайдере и направляясь в сторону космопорта, где стоял мой бот, я задумчиво бормотал:

– Как же его назвать-то? «Левиафан»? Да ну, какой он левиафан по сравнению с линкорами в десять километров длиной и теми же супердредноутами. Нет, надо что-то своё, родное. О, как же мне сразу в голову не пришло?! «Киллер» – вот отличное название, как раз моя прошлая работа. И ностальгия, и местным непонятно. «Киллер» на общем означает некоторую разновидность полулегального спортивного кулачного боя. Вроде кикбоксинга. – Так что, обмозговав это решение, я довольно кивнул. Есть название кораблю.

Оставив глайдер на площадке в космопорту – она была оплачена, – я на боте поднялся на орбиту и полетел к носителю. Там я провёл почти час. Первым делом попал в рубку, естественно в скафе, на корабле не было атмосферы, и произвёл установку кодов в Тимофея, дав ему название. Всё, теперь это средний универсальный носитель «Киллер».

Время ещё было, поэтому я связался с местными спецами, сделав несколько важных заказов. Это были заказы на баки для топлива. Три в корму и один в середину корпуса для малых кораблей вроде моего бота. Спецы прибыли достаточно оперативно и под моим присмотром установили и надули баки с помощью специальной смеси. Как только баки приняли тот вид, который требовался, смесь откачали, и они застыли. Всё, теперь задача – прокинуть магистрали и начать установку всех двигателей. Техническому комплексу я поручил магистрали, а конструкторскому – двигатели.

Работы им хватит до завтрашнего дня, а там я их с утра навещу и дам новые задания.

Спустившись на планету, я забрал глайдер и направился в имение. Вечер, а это значит, и праздничный ужин был на стадии готовности. Хорошо бы бал закатить, как хотела нуресса Олла, я никогда не был на балах, однако без хозяина дома это было делать нельзя. Вернее, не рекомендовалось, считалось дурным тоном по местным понятиям.

Так и шли эти дни до возвращения нура Оллы из важной поездки на столичную планету. Я с утра до обеда возился с «Киллером», приводя его в порядок, даже успел опробовать, совершив прыжки в соседние системы. Со стороны он напоминал скелет корабля, но, несмотря на это, был способен передвигаться и вполне нормально прыгать. После обеда мы летали на горки, где катались на лыжах, больше не беря с собой Анубиса, так мы не привлекали к себе внимания. А то этот дрон после испытаний стал звездой номер один. Ко мне поступали предложения по продаже таких дронов. Но, к сожалению, их не было в наличии. Один у Малин, другой – у начальника базы, а третий ушёл в музей полигона, это было прописано в договоре на испытания. Так что ничем я помочь желающим не мог, нужно было ждать возвращения нура Оллы.

Я таки подписался на ту работу, за которую сначала давали сто сорок тысяч, но потом подняли до ста пятидесяти, получив вперёд полную оплату, но попросил временную отсрочку. Нур Олла прилетал сегодня, на два дня раньше срока, и я надеялся перед отлётом пообщаться с ним. Владельцы станции дали мне такую отсрочку, хотя времени у них было мало. Я узнал причину такого выброса денег. Она оказалась довольно поучительной для всяких скряг и жадных людей.

Эти владельцы заказали на верфях и приобрели среднюю гражданскую станцию модели «Сентор». То есть это был универсал: к каким требуется задачам, к тем его и можно перепрофилировать. Хочешь – шахтёрская база, хочешь – перевалочный пункт где-то на дальних трасах, жилая станция или развлекательная. После продажи и погрузки станции в транспортном виде менеджер, что вёл этот заказ, предложил для разворачивания станции своего инженера, за использование которого требовалось доплатить сто тысяч кредитов. Это была обычная практика для подобных верфей. Инженеру отходит половина суммы, остальное – на корпоративный счёт. У нас на Варре тоже такое было, только молодняк не отправляли на подобные работы, подзаработать и более старшие инженеры были не против, у них там даже очерёдность была.

С учётом того, что сам «Сентор» в минимальной комплектации стоил семьдесят шесть миллионов, отказ от услуг инженера выглядел странным. Покупатели объяснили это тем, что они найдут работника подешевле. Месяц искали – не нашли. Тогда они кинулись обратно к менеджеру верфей, однако тот поднял цену до двухсот пятидесяти, пояснив, что прошлая сумма была со скидкой как клиентам верфей. Сейчас же они клиентами не являются. Те опять отказались из-за природной жадности и подняли сумму оплаты за работу до ста тысяч. Никто не повёлся. Аренда корабля истекала, и им что-то надо было делать, они и так за оплату аренды корабля угрохали солидные деньги, и эти скряги подняли сумму оплаты до ста сорока тысяч. Тут уж им попался я, торгами увеличив сумму оплаты до ста пятидесяти.

Тогда с ними пообщавшись, я связался с верфью, что находилась в этой же империи, и меня перевели на того самого менеджера, который и объяснил суть проблемы. Он же мне и посоветовал сразу брать в виде предоплаты полную сумму, что я и сделал. К тому же пункт назначения значился в соседней республике Хрянь, далековато лететь. На «Киллере» же и полечу, заодно и перегонные испытания проведу. Правда, работы на носителе не завершились. Например, я вчера купил-таки подходящее оборудование защиты, и сейчас дроиды устанавливают его в рубке и эмиттеры на корпус. Блоки защиты были местного производства, модели «Верна», но для этого типа носителей тоже подходили. Я брал что подешевле, всё равно потом всё это снимать и ставить другое, но вот блоки защиты решил ставить мощные. Мало ли…

Кстати, эта Хрянь смеха у меня не вызывала. Название, конечно, резало слух, но на языке аборигенов оно означало Солнечная…

Время было полуденное, яхта нура Оллы уже находилась на орбите, о чём нам сообщили, и мы ожидали прибытия хозяина дома. Нуресса Олла уже вылетела за ним. Личных водителей в семействе не водилось, они предпочитали пилотировать сами. Только у нура Оллы был личный водитель, да и то по работе, нанятый его корпорацией. Так что это семейство мне нравилось своим простым отношением, без всяких амбиций и гонора. Вон на горках, где мы часто бывали, видели разный местный народ. Так что мне с Оллой ещё повезло. Они из местных богатеев самые спокойные и обычные.

О том, что я подрядился на работу в соседнем государстве, хозяйки уже знали. Поворчали немного, но быстро успокоились, приняв информацию к сведению. В данный момент я находился у себя в комнате, ползая по сети и просматривая разные объявления, ожидая прибытия нура.

Причина осматривать торговые объявления была прозаичная. Я поработал с аналитическим центром и понял, что ширунский носитель «Ри-Ан» на начальном этапе жизни мне не годится. Слишком большой и массивный. Да, для того, чтобы работать в одном государстве и прихватывать соседние, он подходит идеально, но для дальних путешествий уже не катит. Слишком большой расход ресурсов. Мне этот полёт в копеечку влетит. Конечно, можно использовать его как транспорт и брать попутные грузы. Но это на месяцы замедлит мой полёт в империю Лемур.

Четыре дня назад я общался по гиперсвязи с одним знакомым инженером, с которым практиковался на Варре, он, кстати, и сейчас там работает. Он ко всему прочему сообщил, что в свободную продажу выпустили очень интересный кораблик седьмого поколения. Одна из корабельных верфей стала побочно, в свободное от основной работы время, строить средние корабли четвёртого крейсерского класса модели «Пион» и продавать их гражданским. Несмотря на солидную цену, за ними уже начала выстраиваться очередь, которая не обращала внимания, что верфь работала только по заказу и после стопроцентной предоплаты.

У меня были льготы в Шейне, поэтому я мог купить этот идеально подходивший мне крейсер с сорокапроцентной скидкой да ещё без очереди. Изучив присланный мне рекламный буклет этого красавца, я понял, что он фактически во всём соответствовал тому, что я хотел. Поэтому решил однозначно: надо брать. Самому мне такой корабль не построить: мало опыта и знаний для этого.

Конечно, хорошо собрать из ничего свой корабль, это и опыт, и уверенность в нём. Однако если он не устраивает после всех доводок и модернизаций, если планы на ближайшее время изменились, тогда как? Вот и получалось, что «Киллер» мне был не нужен. Вывод? Продажа. Я изучил ситуацию с носителем и понял, что у меня есть выход. За республикой Хрянь находилась та самая империя Ширун, где и был построен «Ри-Ан». Так что я собирался выполнить контракт по развёртке станции и полететь в республику. Там запчасти для носителя куда дешевле. Деньги у меня теперь есть. Восстановлю носитель и, перегнав его в директорат Рейко, где ценились военные корабли пятого поколения, продам его. Потом свяжусь с менеджером, ответственным за приём заказов постройки «Пиона», и договорюсь с ним об этом заказе, сообщив, каким я хочу его видеть, и переведу деньги. После этого спокойно двинусь в родную республику дожидаться выполнения заказа.

Особо мудрить с усовершенствованиями я не собираюсь. «Пион» выпускался четырьмя модификациями: скоростное транспортное судно, яхта, курьер и боевой крейсер. Вот последний я и собирался заказывать. Небольшие доводки были необременительны. Крейсер должен быть построен для одного члена экипажа. То есть только для меня. Поэтому освобождающиеся внутренние отсеки я собирался пустить по своему усмотрению. Трюм должен иметь мощную техническую базу для ремонта и обслуживания малых кораблей и чтобы в нём можно было перевозить бот. В крейсере должна быть отличная медсекция с кибердоктором, реаниматором, лечебной и обучающей капсулами, а также хороший спортзал с небольшим бассейном и сауной. Одним словом, это будет боевой крейсер с медсекцией и обстановкой, как в яхте, с двигателями курьера.

Обычный «Пион» в версии боевого крейсера стоил миллион триста тысяч кредитов. С моими усовершенствованиями его цена подскакивала до полутора миллионов. Со скидкой он мне должен был обойтись примерно в девятьсот тысяч. Это ориентировочная цена, без предварительных переговоров. Там надо точно всё подсчитывать.

Все сто семьдесят тысяч, что сейчас находятся у меня на счёте, я угрохаю на восстановление «Киллера», который в Рейко у меня свободно уйдёт за семьсот тысяч. В империи Хира, например, я смогу продать его на сто тысяч меньше. Соответственно, мне требовалось продать ширутский носитель в том государстве, где за него дадут самую большую цену. Вот я и висел в сети, просматривая цены на подобные носители в империи, где я находился. К сожалению, выйти в общую сеть Содружества я пока не мог, это можно было сделать из рубки бота, здесь у меня не было доступа, поэтому придётся ждать до вечера. Завтра утром я отправлялся в республику Хрянь, куда уже вылетели работодатели, которые должны были меня ожидать на месте. Ничего, будет время, ещё пробью эту тему.

Цены скакали вверх на подобные корабли только в тех государствах, которые были сильно отсталые в техническом развитии. Но это ещё не факт, что у них будут такие деньги. Так что Рейко – самый лучший вариант. Тем более их флот, почти весь, состоит из кораблей четвёртого поколения. И если есть где пятого, то это такие единичные покупки, как собирался совершить я.

Наконец в комнату постучал управляющий и сообщил, что глайдер с четой Олла на подлёте.

– Хорошо, иду, – кивнул я, отрываясь от экрана компа.

Накинув куртку, я прошёл по коридору и, выйдя через главные двери на веранду, встал рядом с Малией.

– Прилетели? – спросил я.

– Да, вот только что на площадку опустились. Сейчас подойдут.

На тропинке действительно появились супруги Олла. Представительный, но невысокий и даже несколько квадратный нур Олла и его стройная и высокая жена. Было видно, что они без ума любят друг друга, поэтому я только вздохнул с лёгким налётом зависти. Мне бы встретить такую спутницу жизни, ради которой я пойду на всё!

Дождавшись, когда Малия перестанет радостно висеть на шее отца, болтая ногами и о чём-то быстро говоря, наверное сообщая, как она рада возвращению отца, я подошёл к нуру Олле:

– Добрый день, нур Олла. Рад встретиться с вами.

– Здравствуйте, нур Трен… – кивнул тот в ответ.

Мы быстро перешли на «ты», но с уважением друг к другу. Все прошли в обеденный зал, где нас ждал праздничный стол.

Обед длился долго, мы присматривались друг к другу. Беседуя, я замечал на себе не совсем понятные взгляды нура, но, общаясь с хозяином имения, предположил, что мы понравились друг другу. После окончания обеда мы прошли к нему в кабинет, где занялись делами. Сначала это был дрон-телохранитель. До самого вечера мы перебирали бумаги и договоры, нур Олла даже вызвал директора фабрики, где производились дроны, и ответственного инженера. Дождавшись их, мы уже вчетвером разбирали моего дрона, в фигуральном смысле, на части. Наконец присутствующих всё удовлетворило, были подписаны договоры на предоставление генеральной лицензии на производство дронов, и я передал инженеру все их технические характеристики и проекты. Как и ожидалось, нур Олла решил выпускать линейку из трёх дронов.

Когда сотрудники фабрики ушли, унося кристаллы памяти с проектами дронов и договорами – подписал я их с фабрикой, а не лично с хозяином, – мы сменили тему:

– Я поговорил с женой насчёт вас, Ворт, и уже в курсе, что ты завтра улетаешь работать по контракту. Я хотел бы принять тебя к себе на работу, но прекрасно знаю, что ты не пойдёшь. Дорожишь свободой. Поэтому решил предложить тебе подработки с разовыми оплатами. То есть ты мог бы заниматься своими делами, не игнорируя наши редкие просьбы заниматься ремонтом станций.

– Я это предполагал, – покачал я головой.

– Я догадался. К тому же знаю, что вы в скором времени собираешься улетать на другую сторону Содружества, в империю Лемур, поэтому такой контракт лишён смысла. Именно это и было тем предложением, о чём я с тобой хотел переговорить. Но, как видимо, не в этот раз. Понимаю: молодой, не сидится на месте. Однако ситуация серьёзная, и мне требуется инженер.

– Какова причина? – без особого интереса спросил я.

– Мне дали на откуп дикие пространства, причём в том месте, где находится несколько военных баз и нет жилых планет. Совсем нет. Мои шахтёры работают под охраной военных кораблей, но… Дело в том, что до ближайших цивилизованных планет месяц полёта и отдыхать их не пошлёшь, далеко. Вот я и решил развернуть несколько развлекательных станций. Одна уже работает на полную мощность и, надо сказать, забита до предела. Требуется развернуть ещё несколько таких станций. Одна уже отправлена, это отремонтированная тобой «Илга», но нужно ещё три станции. У меня, кроме того, есть ещё одно предложение для тебя. Я скупаю старые станции и хотел нанять тебя на неопределённый срок для их ремонта и модернизации. Разворачивать их на месте есть кому, но проводить качественный и быстрый ремонт перед транспортировкой нужен инженер. Хороший и надёжный.

– А почему вам требуется столько станций? Как я понимаю, одна только «Илга» зараз может принять до трёх тысяч отдыхающих.

– Это, конечно, так, но с потоком она не справится, требуется больше баз.

– Это сколько же у вас людей там работает? – удивился я.

– Семнадцать тысяч шахтёрских кораблей. И это только средних, ещё до двухсот больших, а также перерабатывающие комплексы на больших кораблях. Четыреста тысяч человек. Вот для них и нужны там базы для простого человеческого отдыха.

– Ничего себе, – ошарашенно проговорил я. – Я думал, вы миллионер, а тут, похоже, к миллиардеру приближаетесь.

– У каждого свои секреты. Так что с моим предложением?

– Вот это меня уже заинтересовало… – задумчиво протянул я. – Сколько у меня есть времени и какова оплата? Можете особо и не задирать цену, возьму с вас по-божески. По стандартной инженерной таксе.

– Приятные новости, пожалуй, я соглашусь. Станцию пока выкупили одну, она находится в директорате Рейко, и скоро её должны доставить сюда для модернизации и ремонта. Ещё есть одна на примете, но там всё требуется проводить на месте. Это в федерации Лавия, что находится между нами и директоратом. О третьей пока ничего не скажу. За каждый ремонт и модернизацию плачу примерно по сто тысяч кредитов, сам понимаешь, там всё в зависимости от сложности работы.

– Хорошо. Значит, так: я закрою контракт, слетаю в империю Ширун, есть у меня там дела, потом по своим делам в Рейко и уже после готов предстать в ваше распоряжение. Только ненадолго, у меня и другие планы есть.

– Рейко? А когда ты планируешь там быть? – вдруг заинтересовался хозяин усадьбы.

– Месяца через полтора, максимум два.

– Так это отлично! Мне не потребуется перевозить станцию сюда, и тебе быстрее по времени выполнить договорённость. Из Рейко я сразу отправлю её транспортом в дикие пространства.

– Вы ещё о федерации Лавия вспомните. Через неё я тоже собираюсь пролетать, – засмеялся я.

– Так это тоже отличная идея.

– Вы серьёзно? – удивился я, но, обдумав предложение нура Оллы, согласно кивнул, это всё действительно значительно экономило время.

Мы поверхностно всё это обговорили и ударили по рукам. Подписание договора на работы будет проводиться непосредственно перед их началом. Особо подробно мы всё это не успели обговорить, нас позвали на ужин, так что мы продолжили за столом.

Под конец, когда всё, что можно, уже было сказано и услышано, я было направился к себе, как нур Олла сказал:

– Я рад, что познакомился с тобой. Если бы мы даже не договорились, лицензия на производство дронов-телохранителей – это очень хорошее утешение. У меня вот какой вопрос возник. Мои люди провели небольшое расследование и выяснили, что ты создал этих дронов на военном синтезаторе всего за день. Это правда?

– Да, так и было, – согласился я, сев обратно на стул. Похоже, одним вопросом нур не ограничится.

– Но мои специалисты уверенно говорят, что придумать такого дрона за день невозможно.

– Правильно говорят, – снова согласился я.

– Значит, ты не сразу его придумал? Спроектировал, как у вас говорят?

– На это у меня ушло почти четыре месяца. Сперва так, намётки ради увлечения, а потом уже занялся всерьёз. А на синтезаторе я просто создал готовые детали и собрал дрона. Вот и всё. Последнее – плёвая задача. Там более имеет значение управляющая программа в искине, остальное – механика.

– А-а-а, тогда ладно. Это соответствует действительности. А то начали кричать, что такое невозможно. Кто-то в сети сообщил, что ты придумал и физически выполнил дрона за сутки. Вот остальные и подхватили. Даже до меня дошло.

Ещё немного пообщавшись, я распрощался с семейством и направился к себе. У меня была пара неоконченных дел в сети, требовалось их посмотреть и проанализировать.

* * *

– «Киллер», сообщите цель прибытия к столичной планете Томь директората Рейко, – вышел на связь диспетчер с официальным запросом. Всё-таки мой носитель – полностью восстановленный военный корабль, хоть и с гражданским опознавателем.

– Причина прибытия – продажа носителя частному или государственному лицу.

– Принято, переключаю вас на военное ведомство флота директората.

Буквально через минуту на меня вышел офицер флота, вероятно, из отдела обеспечения Генерального штаба флота. К моему удивлению, носитель с лёгкостью ушёл за восемьсот сорок тысяч кредитов. Ответ был один: директорат готовится к войне, и мой восстановленный на сто процентов носитель пришёлся как раз вовремя. Однако новости в сети показали, что я, будучи оторванным от цивилизации на два месяца, ничего не пропустил. Пока никто ни с кем не воюет. Вот это и настораживало, значит, директорат сам готовится к войне.

На орбите меня уже дожидался транспорт корпорации Оллы, поэтому я сразу отправил ему вызов. Как только он подошёл, я перегрузил в его трюм контейнеры с конструкторским комплексом и бот, остальное отходило местным флотским, что уже принимали носитель. По крайней мере перегонная команда, которая проводила ходовые испытания, на борту присутствовала. Договор на продажу носителя местным вооружённым силам уже был заключён, и мой счёт пополнился на восемьсот сорок тысяч кредитов, а то на нём всего три тысячи четыреста кредитов оставалось. Эта сумма уже грела душу. Вот подработаю у нура Оллы, увеличу его ещё на несколько сот – и можно приобретать «Пион». Всё-таки седьмое поколение. Больше нигде я не куплю такой корабль в этой части Вселенной, а это важно.

В империи Ширун, где восстанавливался носитель, я видел, как работает инженер, который прошёл стажировку у лемуровцев. Я от зависти чуть не провалился, мне таких высот пока не достичь. Но ничего, я взял себя в руки и пообщался с ним. Нормальный мужик оказался. Всё объяснил мне о Лемуре, куда и к кому обратиться. И особенно рассказал, сколько средств надо иметь с собой, чтобы пройти нормальную стажировку. За неё тоже надо платить. С пустым счётом туда лететь смысла нет, требовалось хотя бы полмиллиона.

Вообще эти два месяца прошли для меня очень насыщенно и интересно, хоть иногда и скучно, хоть удавись. Тогда, два месяца назад, я попрощался с семейством Олла, доведя Малию до слёз, и отправился на орбиту. По маршруту, выданному диспетчером, разогнался и ушёл в прыжок на краю системы. Потом было одиннадцать дней полёта до соседней республики, ещё два дня – уже по её территориям, пока не прибыл на место, где меня ожидал транспорт со сложенной в транспортное состояние станцией. После моего приказа тот сразу стал выбрасывать модули, пока я приближался и маневрировал, снижая скорость.

За восемнадцать дней я собрал станцию, все её внутренние коммуникации, провёл полное тестирование и представил результат владельцам, которые жаждали окончания работ на небольшом транспорте. Большой уже улетел, освободив свои трюмы от модулей и секций «Сентора». После этого на станцию перешло восемнадцать человек, в основном обслуживающий персонал и диспетчеры. Они приняли станцию, и владельцы подтвердили, что контракт выполнен. Я, кстати, так и не понял, для чего она нужна. Все настройки стандартные. Были и пара развлекательных модулей, и ремонтные доки. Однако эта система находилась в стороне от трасс. Пираты, что ли?

После закрытия контракта я полетел из республики Хрянь в империю Ширун, как и планировал. Выбор пал на ближайшую от границы с республикой планету Игор, там я и остановился. В системе Игор я задержался почти на две недели, восстанавливая носитель, благо с запчастями действительно проблем не было. Денег слегка не хватило, поэтому я в системе, не отрываясь от восстановления носителя, слегка подзаработал, закрыв дыру в финансах. Однако перед отправкой в директорат Рейко, после заполнения баков топливом, у меня на счёте, как я уже говорил, осталось едва ли три тысячи. Ладно, хоть топлива как раз хватило до директората, где я так удачно и избавился от корабля.

Было у меня небольшое сожаление от этого, что уж тут говорить, но как пришло, так и ушло. Хорошо, что я не успел так свыкнуться с кораблём, как это было с ботом.

Транспорт, разогнавшись, совершил прыжок в гипер, станция, которую требовалось отремонтировать и модернизировать, находилась не в столичной системе, а в совсем другой части директората. Вот туда мы и направились. Всё, как и договорились с нуром Оллой.

Напевая себе под нос, я вышел из каюты и, открыв капсулу, спустился в неё. Капитан транспорта «Кику», что забрал меня из столичной системы Рейко, согласился, чтобы я жил на своём боте.

Во время работ по восстановлению «Киллера» я купил несколько армейских баз. В данный момент учил «Боевые дроиды-дроны» пятого ранга. Выучил пока до четвёртого, но активно поднимал её в свободное время до пятого. Три базы мне, можно сказать, достались случайно: при покупке комплектующих для носителя продавец предложил несколько баз, которые не продаются в свободном доступе корпорации «Нейросеть». Такие базы можно получить только на службе, вот я и заинтересовался. Тем более чуть ли не даром отдавали. Явно ворованные.

А что, одна база пятого ранга и две четвёртого за тысячу кредитов на дороге не валяются. Я проверил, базы были свежие, вот и купил. Две другие были тоже, можно сказать, профильные. «Тактик» и «Боевое пилотирование», обе четвёртого ранга. Их я пока поднял до второго ранга и поднимал до конца именно по управлению боевыми дроидами. А базу «Лыжник» доучил, ещё когда летел от Торена к месту проведения работ в республике. Убивал, так сказать, свободное время. Между прочим, хорошее средство развеять скуку дельной учёбой. В будущем всё пригодится.

Кстати, когда я восстанавливал носитель, тот самый продавец предложил купить сорок истребителей «Ахан» и двадцать штурмовиков «Стингрей» пятого поколения. Именно такие машины москитного флота и состояли на службе «Ри-Ан». Правда, для носителя их надо было больше, но у продавца просто такого количества не было в наличии. Да и боеприпаса к ним был всего тройной боекомплект. На восстановление корабля у меня деньги были, но продавец правильно мотивировал покупку: с этим москитным флотом цена корабля сразу подскочит. Не обманул, подскочила, сам не ожидал. Но суть в том, что тогда у меня не было денег на покупку этих аппаратов, вот и пришлось подрабатывать, чтобы заработать на них, благо продали мне их с тридцатипроцентной скидкой. Такое впечатление, будто я попал на распродажу устаревшего оборудования. Однако всё это мне помогло набрать сумму, необходимую для заказа на постройку своего корабля.

Денег вроде бы на это хватало. Однако ещё в империи Ширун я связался по гиперсвязи с сотрудником верфи, что принимал заказы, благо тот был свободен, и скинул ему файл с «Пионом», каким я хочу его видеть. Денег гиперсвязь жрала уйму, поэтому мы быстро сократили разговор, и тот пообещал, что, как только подобьют смету, сразу сообщат сумму, требуемую на постройку крейсера индивидуальной работы. Через час действительно прозвучал вызов, причём за разговор платил я, и мне сообщили сумму. За индивидуальный проект боевого крейсера с меня просили миллион сто семьдесят тысяч кредитов. И это со скидкой за то, что я состою в организации военных инженеров в запасе республики. В общем, мне не хватало довольно приличной суммы, и работа на нура Оллу фактически была мне на руку. Фиг с ним, что теряю время, успею наверстать его. А кораблик был хорош, жаль, я сам не могу такой построить, знаний для этого не имею.

О следующей гонке даже говорить особо нечего. Я отремонтировал сильно изношенную станцию, её проще было пустить на утиль, чем реанимировать, но я всё-таки справился за три недели и отправил её по назначению. За эту работу я получил сто десять тысяч кредитов.

После этого транспорт «Кику», который закрепили за мной, направился в федерацию Лавия, где я приступил к починке следующей станции и которую реанимирую вот уже шестнадцать дней, благо запчасти и заказанные модули подвозят без задержек.

Станция висела в системе Триан, федерация Лавия, с одноимённой планетой. Так что сеть действовала. Я производил работы на наружной подвеске, меняя сильно изношенную шлюзовую камеру для малых судов на новую, хотя и тоже бэушную, как на меня вышел капитан «Кику». Он недавно мотался на планету, доставлял свёрнутые причальные и топливозаправочные модули.

– Ворт! – окликнул он меня по рации. – Ты в сети?

– Нет, я её заблокировал. Спам лезет, мешает. А что?

– Война.

– Кто с кем?

– В новостях пишут, что империя Люмер напала на республику Шейн.

– А вот это плохо, – на миг оторвался я от работы, обдумывая ситуацию. – Я военнообязанный, должен незамедлительно прибыть на призывной пункт.

– Тебя не оштрафуют, что ты станцию не доделал?

– Нет, там прописан этот пункт. Но и бросать работу перед самым окончанием не хочется. Тут дел на два дня осталось.

Разговаривая с капитаном, я одновременно вышел в сеть и проверил почту. Среди десятка писем было одно, отправленное от ассоциации инженеров с сообщением о начавшейся войне и призыве меня на воинскую службу. Мне требовалось в кратчайшее время вернуться в республику и подтвердить свой статус в любом военном комиссариате. Там меня отправят служить по назначению. Также в письме было подтверждённое сообщение, что я уже два часа как действующий офицер, лейтенант, должен служить в службах инженерной поддержки флота.

– Ты прав, Мэт, есть сообщение от наших о войне. В общем, мне требуется вернуться домой и принять в ней участие. Поищи пока мне корабль в республику Шейн, а я потороплюсь. Может, успею закончить.

Капитан Мэт действительно нашёл мне корабль, транспортное судно, что было приписано к одной из планет нашей республики, оно должно было отправиться в рейс завтра в обед. Я по сети заказал место в трюме, решив так же передвигаться в боте, и подтвердил заказ, уплатив за перевозку.

После этого принялся экстренно, забив на сон, дорабатывать станцию. Закончил в семь утра, после чего, протестировав её, что заняло ещё час, начал сворачивать её для транспортировки. Большой транспорт уже отошёл от планеты, направляясь к нам, когда получил соответствующий сигнал-вызов. Он прибыл ещё три дня назад и ожидал окончания работ.

Я свернул все работы, убрав хорошо потрудившихся дроидов комплекса в контейнеры, и попросил Мэта доставить их на борт транспорта «Лучейн», где у меня было куплено место в трюме, а сам связался с нуром Оллой. Тут надо общаться без посредников.

Кратко описав ситуацию, как оказалось, о войне тот знал, я сообщил, что закончил со станцией, обрадовав его, и указал, что стоимость работ чуть превысила смету. Поэтому мне пришло сто семнадцать тысяч кредитов. Две тысячи – премия. Извинившись, что для ремонта других станций нужно было искать соответствующего инженера достаточно редкой профессии, я отключился. Нур Олла меня понял и претензий не имел, главное, вторую станцию я закончил, и та сегодня отправится по назначению.

Посмотрев, как буксир убирает модули свёрнутой станции в трюм большого транспорта модели «Орагул», я на своём боте полетел к планете. Нужно было занять место в трюме. До отлёта осталось полтора часа.

За эти семнадцать дней, что я провёл в этой системе, кроме восстановления сильно изношенной станции, приведения её в рабочий вид, я успел дважды подкалымить неподалёку, делая сразу два ремонта. Двадцать три тысячи, конечно, не много, но ведь теперь они мои.

А так, денег на постройку крейсера уже хватало, впритык, но хватало, однако с войной на этой идее можно поставить крест. Да и что оставалось делать? Только воевать.

Подлетев к открытой створке трюма и пользуясь подсказками трюмного, который отвечал за него, я залетел внутрь и сел на контейнеры. Дальше была стандартная процедура крепления бота к контейнерам.

Через три часа транспорт ушёл в гиперпрыжок, но я этого уже не видел. Лежа в капсуле, я учил базу «Тактик». Совсем немного осталось до окончания, и можно учить базу «Боевое пилотирование», поднимая её со второго ранга в четвёртый.

* * *

Покинув капсулу, я встал на прохладный рубчатый пол и, потянувшись, отдал приказ на закрытие капсулы и пола. Почесав спину, удивлённо посмотрел на ботинок, который валялся в коридоре. Вся моя одежда находилась в каюте, и я не понимал, что он тут делает.

– Искин, дай мне информацию по ситуации по боту.

Однако мой приказ пропал, и, кроме лёгкого эха, я ничего не добился.

– Не понял, – пробормотал я.

Нейросеть также показывала, что доступа нет, хотя странный флажок сбоку присутствовал. Это была какая-то локальная сеть. Её на всякий случай я трогать не стал. Да и мой приказ на закрытие пола не выполнился. Крышка капсулы закрылась, но люк пола, что до этого скрывал капсулу и меня в ней, продолжал находиться в поднятом положении. Присев, я присмотрелся. При этом ракурсе стало понятно, что люк был поднят не автоматически, а в авральном режиме, то есть сама крышка капсулы его и подняла. Это уже совсем плохо, да и освещение, похоже, шло не от реактора, а от небольших аварийных батарей.

Встав и не обращая внимания, что я иду голышом, подошёл к двери в рубку. Но та на моё приближение не отреагировала, после этого я направился к дверям каюты. Там у меня находились инструменты и одежда, в конце концов. Дверь была закрыта не до конца, что позволило мне просунуть пальцы и с трудом приоткрыть её, чтобы можно было протиснуться.

Вид каюты подтвердил моё предположение. На боте кто-то побывал и порылся в моих вещах, потому что их не было. Это привело меня в самую настоящую ярость. Фактически каюта была пуста, одежды, кроме шорт, что я нашёл на полу шкафа, в наличии не было, как и другого имущества, включая инструмент.

– Закопаю, – тихо и яростно прошипел я. – Выкину в открытый космос без скафандра.

Больше всего меня взбесила пропажа инженерных комбеза и скафа, которые прошли со мной долгий путь. Успокоившись, я посмотрел на время. По нему можно было с уверенностью сказать, что мы никак не могли достигнуть границ Шейна, по всем прикидкам мы сейчас должны пересекать директорат Рейко. Да и в капсуле я пролежал всего два с половиной дня. Как раз вчера должны были пресечь границу директората.

Натянув шорты, я вышел из каюты и, подойдя вплотную к дверям в трюм, посмотрел на обозначения на панели. В трюме был воздух, уже хорошо. Попытавшись связаться с помощью нейросети с техническим комплексом, я потерпел неудачу, а вот «Мак» ответил почти сразу. Перейдя на прямое управление, я как бы стал частью дроида и, используя его сенсоры, осмотрелся. В трюме также горел аварийный свет, и, что мне совсем не понравилось, аппарель была спущена и у входа стоял солдат. Солдат в форме директората Рейко.

– Охренеть. Что тут происходит?

Осмотр трюма показал, что он был изрядно пограблен. Пропал технический комплекс, гравиплатформа и много инструмента, что я скапливал всё это время. Только «Мак» не привлёк ничьё внимание, будучи прикреплен под потолком. Его скрывала балка.

Теперь требовалось как-то открыть дверь трюма и рубки, чтобы привести все системы бота в порядок. Я пока не знаю, что происходит, но явно что-то нехорошее. Даже появилось предположение, что и директорат теперь с нами воюет. На самом деле, а вдруг они скоординировались с империей Люмер?

Однако я в данный момент – действующий офицер флота республики Шейн и не могу без оглядки бросаться на местных солдат, пока точно не узнаю, что происходит, а вот то, что директорату придётся заплатить за моё ограбление, я бы даже сказал разграбление, – это точно.

В это время произошла смена часовых, и охрана продолжила свою работу по охране моего имущества. Если дела обстоят так серьёзно, то мне и о конструкторском комплексе следует забыть. Совсем плохо.

Солдат снаружи скучающе прогуливался у аппарели, причём моё внимание привлекли жёлтые полосы на палубе. Судя по ней, бот находился на лётной палубе военного корабля, причём директората. Ко всему прочему я хорошо рассмотрел отсвет, который мигал с определённой периодичностью. Это был предупреждающий световой сигнал не подходить близко к открытым лётным створкам, где действует защитный энергетический щит. Всё это подтверждало, что бот и я с ним находимся на большом корабле. Возможно, флотском носителе.

Вернувшись к дроиду, я осторожно освободил его от крепления и по балке повёл в сторону двери, ведущей ко мне, в коридор. Пока «Мак» осторожно полз, стараясь не привлечь к себе шумом движения внимание солдата, я наблюдал за последним с помощью диагностического дроида, подвесив его так, чтобы он видел весь грузовой проём, аппарель и солдата.

Всё-таки клацанье было, это на опорах «Мака» присутствовали резиновые вставки для бесшумного хода, а вот на манипуляторах их не было, и когда дроид двигался по балке, то манипуляторы невольно издавали определённый шум, который и насторожил солдата.

Обычно на охрану ставят боевых дроидов, но, видимо, местные офицеры отрядили этот живой пост в виде наказания. На это намекало то, что он был в обычном комбинезоне, хотя и со встроенным бронежилетом, стандартной каской и автоматом. Даже разгрузки не было. Точно, за что-то его сюда сослали, чтобы глаза не мозолил.

Солдат, насторожённо крутя головой, поднялся по аппарели и, вступив в трюм, замер у входа, прислушиваясь. Заметив, как его рука потянулась к рации на поясе, я мгновенно отдал приказ. Диагностический дроид вынырнул из-за шкафчика, за которым прятался, и, мгновенно набрав скорость, ударил солдата в голову. Тот уловил движение и уже пытался уйти от тарана, открывая рот для крика и рвя ремень автомата с плеча, но кроме удара от дроида последовал неслабый электрический разряд, вырубая его.

Громкого шума от падения не было, только автомат отлетел в сторону, прилично шурша, пока катился по ребристому полу. Как только солдат, выгнувшись дугой, упал, я сразу же стал действовать. Диагностический дроид получил некоторые повреждения, но ещё мог летать, он, подёргиваясь при полёте, направился к аппарели, чтобы осмотреть, где мы находимся. Судя по приглушённому освещению на корабле, сейчас глубокая ночь, так что я особо не опасался тревоги, а вот «Мак» мгновенно спустился на пол, за две секунды открыл дверь в коридор и, метнувшись к солдату, подхватил его, не забыв автомат, после чего перебежал в коридор, отчего мне пришлось посторониться.

Диагност выдал картинку огромной лётной палубы. По ней я мгновенно определил, где мы находимся. Нет, это не носитель, это оказался авианесущий линкор четвёртого поколения проекта «Элларит» постройки директората Рейко. Ошибки не было, я находился на корабле Рейко.

На корабле действительно была ночь, но на лётной палубе с правой стороны велись работы по ремонту двух морально устаревших штурмовиков, судя по виду повреждённых пушками противника. От ракет не бывает таких повреждений. После ракет просто нечего ремонтировать. Так вот, на палубе суетились ремонтные дроиды и находились двое техников, что спокойно общались друг с другом. У них тоже были нашивки директората. Слева, вдали, виднелось помещение отдыха для техперсонала. Не знаю, сколько их в смене, может, всего двое, и те, что находились как раз на палубе, они и есть, но я решил не рисковать и не показывать своего присутствия.

Вернув диагност на место, откуда он мог наблюдать за входом и частично за лётной палубой у аппарели, я приказал «Маку» закрыть дверь в трюм и открыть в рубку, положив солдата рядом с открытым люком, можно сказать, рядом с капсулой. Первым делом я завладел автоматом и проверил боезапас. Как и следовало ожидать, автомат разведчика с одним магазином, ничего серьёзного. В коробе находились лёгкие пули с шоковым эффектом. Травматика, одним словом.

«Мак» за две секунды вскрыл дверь в рубку, а вот я в течение минуты освобождал солдата от амуниции. Труднее всего было с комбезом, он мне не подчинялся, пока я не догадался взять кисть владельца и его пальцами активировать ручное отключение. Ещё через минуту этот комбез подгонялся под мою фигуру вместе с ботинками, а солдат был уложен в капсулу, где я ввёл ему лекарство и оставил спать, закрыв крышку люка.

В рубке всё было на месте, кроме искина, его цилиндр лежал рядом с открытой шахтой. Вставив искин на место, я дождался активации и произнёс длинный код подтверждения, что я владелец. Как только тот активировался, сразу же последовали жалобы по состоянию бота.

– Отставить жалобы, отставить запуск реактора. Сообщи всё, что случилось после того, как я лёг в капсулу на обучение.

В течение двадцати минут я внимательно просматривал информацию, пересылаемую мне на нейросеть Пекином, и слушал его сообщения. Информации как таковой было немного, но она всё-таки частично проясняла ситуацию. Во время пересечения границы наш транспорт был остановлен линкором «Шейх», видимо тем самым, в котором мы находились. Дальше начались переговоры по связи, которые искин также не без интереса слушал и архивировал. Флотские директората сообщили, что Рейко вступила в войну в союзничестве с империей Лемур и уже достигла некоторых успехов, отчего немногочисленные подразделение шейнцев на границе с Рейко отошли в глубь своих территорий. Соответственно, «Лучейн» в котором я находился, является военным призом рейковцев, и нам требовалось заглушить все двигатели и принять призовую команду. Вот тут капитан «Лучейна» меня удивил. Он разом выпустил все ракеты, судя по крикам в эфире, после чего пошёл на таран. Линкор легко от него ушёл и выбросил абордажные боты с десантом. Но и тут капитан «Лучейна» поборолся, сбив один бот из противоракет, но вскоре транспорт запарил пробоинами и потерял ход, когда ему расстреляли двигатели. Через некоторое время «Лучейн» был взят на абордаж. Бой шёл в отсеках, большая часть команды сдалась, но вот рубку брали с боем. Капитан и часть команды погибли. Настоящие мужики.

До меня тоже пытались докричаться, сообщив об абордаже, однако искин по моему приказу проигнорировал их сообщения, отправив их в архив. Это, конечно, грубо нарушало все требования безопасности, должен был искин разбудить меня и вывести из обучения, однако тут был виноват я сам. Меня задолбали частые вызовы от местных пилотов, которые считали, что я скучаю, пытались разнообразить полёт, вот последний мой приказ искину и гласил: будить, только когда мы выйдем из гипера. И тот с упорством тупой железки его выполнял. Только сорок минут назад капсула, испытывая недостаток энергии, вывела меня из режима обучения. Вот такая история.

О том, как бот оказался на палубе линкора, искин информации не имел, его отключили раньше. Прокрутив информацию до его отключения, я понял, что десантники, изучая трюм, нашли бот и смогли вскрыть его своими спецсредствами и отключили искин. Кстати, разговоры они вели в открытом режиме, и я узнал, что случилось с «Лучейном» далее. Его должны были отремонтировать, если ещё до сих пор не ремонтировали, и отправить как приз на базу, к которой он был приписан. А бот, похоже, кому-то понравился. Ещё бы! Модернизированный до седьмого поколения, и его доставили на лётную палубу линкора. Меня не нашли, хотя, вероятно, искали и были в курсе о моём присутствии на борту. Наверное, до сих пор всё переворачивают на транспорте, пытаясь найти, где я спрятался. А таких уголков на «Лучейне» присутствовало во множестве. Ха, пусть ищут. Нет, всё-таки хорошо, что я обклеил нишу, где находится капсула, материалом, который очень трудно просветить. Так что меня даже сканерами не обнаружили.

Той информации, что линкор занимается патрулированием, я особо не удивился. Эта линейка уже считалась устаревшей и для манёвренных боёв непригодной. Вот им, похоже, и нашли работу, с которой они с лёгкостью справятся. Видимо, усилили границу с федерацией ещё для того, чтобы показать, что граница на замке и лимейцам в войну вмешиваться не стоит. Хотя нашим это сильно бы облегчило ситуацию на фронтах.

Поднявшись, я отошёл от шахты с Пекином – «Мак» как раз начал заворачивать болты крышки – и сел в кресло пилота, положив автомат на колени. Ситуация требовала экстренного осмысления.

– Охренеть, – пробормотал я. – И что мне делать? Как свалить с корабля с учётом того, что он идёт в боевом режиме?

Створки лётной палубы открыты, можно запустить реактор и свалить наружу, но далеко я не улечу, расстреляют на фиг. Спрятаться на борту тоже надолго не получится. Обнаружат пропажу солдата и поднимут тревогу. Потом начнётся игра в кошки-мышки с неизвестными последствиями. Возьмут меня живьём или нет. Да и в рабство не хочется, а у рейковцев что военнопленный, что раб – фактически одно и то же. Хотя рабство они официально и не признают. Значит, надо сделать так, чтобы эта игра шла в мою пользу. То есть нужно нанести удар ещё до того, как местные узнают, что на борту находится чужак. У меня было бы больше шансов подпортить жизнь местному экипажу, если бы были инструменты, но чего нет, того нет, хотя…

Вспомнив о техниках, что находились на борту, я с предвкушением улыбнулся и встал с кресла. Есть авантюрный план, и его следовало выполнить незамедлительно, пока у меня было то небольшое время до объявления тревоги.

Мы с «Маком» прошли в трюм, искин спокойно открывал нам двери, хотя и жаловался на малый запас энергии и ещё раз отправил мне запрос на разрешение запуска реактора, но я пока снова это запретил.

Спустившись по аппарели, я занял пост солдата и лениво осмотрелся. Я был чуть ниже своего предшественника, но фигурой мы были похожи, да и забрало скрывало моё лицо, что тоже было в плюс.

Что мне больше всего понравилось в ситуации на лётной палубе, так это отключённые средства непосредственной безопасности лётной палубы. Так многие командиры делали для того, чтобы не было сильного износа этого оборудования. При постоянной работе оно требовало замены года через три, что очень не нравилось службам обеспечения, и выбить у них это оборудование становилось очень сложной затеей. Поэтому капитаны кораблей и экономили на безопасности, включая его только в бою против диверсантов и абордажного десанта противника. Мне кажется, что так поступают все капитаны кораблей. То есть работали только те камеры, что подчинялись управляющему Пекину линкора. А его обмануть было можно, у него не было противодиверсионных программ как в службе местной безопасности. В некоторых случаях это решение не лишено смысла, но в данный момент уже шло к краху безопасности, чем я и решил воспользоваться.

Осмотр показал, что техники разделились: один направлялся ко мне, ему ещё метров сто идти, а второй продолжил наблюдать за работой дроидов, изредка внося правки.

Как оказалось, техник шёл не ко мне, а мимо меня, он явно направлялся в комнату отдыха, поэтому пришлось экстренно что-то придумывать. Требуемая идея сразу пришла мне в голову.

Когда техник проходил в пяти метрах от открытой аппарели, даже не бросив в мою сторону взгляда, внутри бота вдруг засвистел реактор. Во время холодного прогона он издавал едва слышный шум, но техник его услышал.

– Солдат, что ты делал на борту капитанского бота? – спросил он, остановившись и прислушавшись.

– Мне показалось, что на борту был шум. Но оказалось, это упала какая-то банка, – приглушённо ответил я и как бы невольно отвернул от техника правый бок, что-то прикрыв локтем ценное.

Тот сразу уловил моё движение и усмехнулся.

– Дайен, подойди сюда! – крикнул он второму работнику лётной палубы.

Окликнутый сразу поспешил на вызов. Видимо, стоявший передо мной парень был старшим в команде. Вполне возможно, даже старший на палубе в это ночное дежурство.

– Что? – спросил подошедший.

– Этот идиот, похоже, случайно запустил реактор. Сходи проверь и отключи его… А ты иди за мной.

Рейковец, которого первый назвал Дайеном, поспешил внутрь бота, и старший, мотнув мне головой, стал тоже подниматься по аппарели.

– Показывай, что там у тебя, – нетерпеливо велел он, кивнув на то, что я прячу за спиной.

Посмотрев на Дайена, который уже открыл люк, ведущий к реактору, я нанёс молниеносный удар в горло старшего, вырубив его. Подхватив его под мышки, я осторожно опустил его на пол, после чего направился к люку, из которой торчала задница Дайена, и, схватив его за ноги, мощным рывком выдернул в трюм, нанеся два удара и тоже вырубая. Помощи «Мака» не требовалось, поэтому я работал сам.

Местные военные могли через внутреннюю корабельную сеть, к которой имели доступ, сообщить о нападении. Мне это было не надо, вот я их и отключил таким способом. Теперь следовало действовать быстро.

«Мак» подхватил обоих техников и потащил в коридор к капсуле. Солдат уже был напичкан снотворным и на ближайшие шестнадцать часов не представлял угрозы, теперь следовало поработать с остальными. Шкафы с картриджами для капсулы были пусты, похоже, десант трофеями вымел всё, что мог, но и то, что присутствовало в капсуле, позволяло скомпоновать, что мне требовалось, а требовалась сыворотка правды. Сперва я сунул в капсулу Дайена, после уколов снотворного он отправился к солдату, что лежал в углу, и только потом, сменив настройки, я положил в капсулу старшего. Через пять минут я его извлёк и несколькими хлопками по щекам привёл в чувство. Если это можно так сказать. Напичканный лекарствами, он плохо соображал, что происходит, но готов был с радостью ответить на вопросы незнакомого человека.

Он выдал мне все коды доступа к лётной палубе, которые имел, а также к дроидам. К сожалению, к отключённому боевому комплексу, что находился на лётной палубе, он их не имел. А также старший поделился всей информацией, коей владел по кораблю.

На техников на судне мало кто обращал внимание, они – как незаметные слуги, обслуживающие такой сложный механизм, как линкор «Савуж», вот я и решил сменить комбез, хотя и лишался из-за этого встроенной аптечки и бронежилета. Но так я стану своим. Жаль, что и автомат придётся оставить, но всё это я убрал к себе в каюту, заперев её. У техников оружия не было, поэтому, переодевшись, я чувствовал себя голым, но, как бы то ни было, надеюсь, что всё будет нормально. Старший, имя которого я так и не узнал, сейчас лежал в капсуле, та его пичкала снотворным, остальные развалились в коридоре. Оставив их так, я спустился по аппарели и спокойно, стараясь не выдать себя, даже с некоторой ленцой направился к комнате отдыха, где был также пульт управления лётной палубой.

Я знал, что комната отдыха пуста, но всё равно проверил её. Только после этого прошёл к пульту управления, который находился за прозрачной перегородкой, чтобы видеть всю лётную палубу, и, введя полученный код доступа, сменил его, благо он был отдельный от управляющего искина и тот не мог знать, что я делаю. А отправлять информацию согласно корабельной инструкции о смене кодов я не собирался.

После этого я обошёл всех дроидов и технические комплексы, так же сменив их коды на свои. Более того, управляя таким комплексом, я отключил боевой, отсоединив питание у дроидов, что были расставлены по всей палубе.

Дальше я также не терял времени, действуя быстро. Мне была нужна каюта или рабочее место корабельного инженера, где я смогу найти необходимые мне инструменты. Поэтому, подойдя к одним из створок, что вели во внутренние отсеки корабля, вручную открыл их, нажав на клавишу сбоку. Активировав закрытие, я направился по коридору в сторону жилой палубы, стараясь двигаться так, чтобы моё лицо не попадало в объективы камер управляющего искина. Если бы была активирована корабельная служба безопасности, то меня взяли бы под ручки, ещё когда я под видом солдата спускался по аппарели, а сейчас я пользовался безалаберностью местных военных. К лифтам я не пошёл, там осуществлялось управление через нейросеть, а у меня не было необходимой регистрации в местной сети. Поэтому я направлялся к лестничным пролётам, чтобы подняться на два этажа, потом пройти по коридору в жилой отсек, спуститься по лестнице на один этаж и постучаться в каюту инженера. Сейчас ночь, он должен находиться там. Так как я пользовался для открытия дверей кодами доступа технического персонала, то мне была открыта прямая дорога до этого модуля, куда остальным доступ был закрыт.

Каюты комсостава не имеют камер слежений, поэтому я могу в спокойной обстановке, хоть и на грани фола – фиг его знает, когда произойдёт смена часового, – провести допрос. Инженер не может не знать коды доступов ко всем корабельным искинам, а именно они мне и нужны. Правда, в том, что он знает коды к управляющему искину, я сомневался, это знает только капитан, но у меня была идея, как обойти это препятствие.

Поднимаясь на необходимые этажи и спускаясь на другие, я внутренне радовался, что корабль выглядел практически пустым из-за ночи. Конечно, дежурная смена была, но в основном она находилась в рубке и в тех местах, где требовалось её присутствие. Скажем так, не особо многочисленное.

Подойдя к дверям, ведущим в жилой отсек комсостава, – сам я находился в обычном отсеке сержантского состава, – набрал на пульте управления двери необходимый код доступа и прошёл в кают-компанию. Дверь инженера была четвёртой слева, поэтому, подойдя к ней, я совершенно спокойно постучался. Кодов к этой двери у меня не было. Пришлось стучать ещё трижды, прежде чем дверь отошла в сторону, и на меня сонно посмотрел уже немолодой мужчина в пижаме. Во архаизм!

– В чём дело? – спросил он, сладко зевая. – Ал говорит, что на корабле всё тихо.

Совпадение с внешним видом было полное, поэтому я толкнул его в грудь, чтобы он сделал шаг назад, и, проникнув в каюту следом, тремя ударами отправил его в нокаут. Драться инженер совсем не умел.

Достав из кармана комбеза три таблетки, которые я создал с помощью капсулы, и открыв рот инженера, сделал так, чтобы он их проглотил. К сожалению, ничего другого быстродействующего в наличии у меня не было. Вот и приходилось долго ожидать действия препаратов. Инъектором было бы быстрее, но где его взять? Хорошо, что хоть есть то, что есть.

Через десять минут, которые я потратил на обыск в каюте и складывание на стол всего того, что мне могло пригодиться, отодвинув веко, посмотрел на зрачок и удовлетворённо кивнул. Препараты действуют.

Несколькими хлопками я привёл инженера в чувство. С ним было тяжелее работать, чем с техниками, но, как бы то ни было, через пять минут я имел все коды доступа, что знал инженер. Тот сбросил их мне со своей нейросети. Возиться с ним у меня не было времени, поэтому пришлось его ликвидировать путём сворачивания шеи.

Теперь требовалось самое сложное: попасть в рубку и сменить коды. План у меня был такой. Я собирался отобрать у рейковцев их линкор. В этом случае у меня был шанс выйти из этой ситуации сухим из воды и даже с некоторой прибылью. Такой линкор стоил два миллиона кредитов. Даже, кажется, чуть больше, там уточнить надо.

В каюте инженера кроме личных приборов и аппаратуры, так необходимых мне, я обнаружил четыре единицы ручного оружия. На игольник я внимания не обратил, он настраивается по ДНК один раз и навсегда. Но вот обычный, массовый шокер, двуствольный бластер, что входил в комплект к боевому скафандру – тяжеловат он для простой руки, – и пороховой пистолет с возможностью автоматической стрельбы могли пригодиться. По разнообразию вооружения можно было предположить, что владелец решил собрать коллекцию, но потом бросил. Хотя это предположение так им и осталось, коллекцию собирают из старого оружия, а арсенал был новым.

Найдя в каюте баул, я сложил в него все находки, только планшет повесил на пояс и покинул каюту инженера. Его мозг перестанет работать через четыре минуты, соответственно сигнал нейросети пропадёт через семнадцать минут, чем вызовет тревогу искина. Как раз для этого я и убил инженера. Трое других, а также солдат и техник живы, но без сознания. У своей же нейросети я сразу отключил антенну и не пробовал войти в сеть, чтобы не насторожить искина. Обо мне пока не знают. Но это именно пока. Следовало поторопиться. Капитан, естественно, прикажет вскрыть каюту, и после того, как дежурный медик подтвердит, что смерть была неестественной, хотя капитан это и сам может понять, будет объявлена тревога и активирована внутренняя служба безопасности. Собственно, это мне и было нужно. Единственная возможность запустить вирус во внутреннюю сеть корабля – это момент его активации. Поэтому, торопливо шагая, я одновременно писал на планшете простенький вирус. Пока служба внутренней безопасности будет бороться с ним, я сделаю остальные свои запланированные дела.

Причина для такого переполоха была банальна. У меня не было доступа в рубку, я даже подойти к ней не мог, ни у техника, ни у инженера не было таких полномочий без разрешения капитана, но у меня возник план, как все это обойти. Воевать – так уж до конца, рейковцев мне было не жалко. Ворьё поганое.

Дело в том, что на таких крупных кораблях есть дублирующий центр управления, та же рубка, но на консервации. Главное, что инженер имел туда доступ, а я получил необходимые коды. Мне только и оставалось, что перевести управление на запасной пункт командования, пометив основную рубку как повреждённую в бою. После этого отключить её, ввести новые коды доступа, выдворить дежурную группу из рубки и, проникнув в неё, отключить все искины, кроме одного. К тому же я выяснил, что инженер буквально на днях проводил смену некоторых программ искина, отвечающего за систему жизнеобеспечения и внутреннюю безопасность, и знал необходимые коды к нему, которые капитан не стал менять. То есть если я отключу все восемь искинов и переведу управление на три запасных, что находились в резервной рубке, коды к которым, как я уже говорил, у меня имелись, то получу полный контроль над кораблём. Именно это мне и было нужно. Если у меня всё получится, то шанс отбить корабль у экипажа и потом восстановить контроль над всеми системами вполне возможен благодаря тому искину, к которому у меня были коды.

В принципе всё так и получилось. Я проник в запасную рубку, активировал три искина, которые в ней находились, и сменил управляющие коды на свои. После этого дождавшись, когда капитан объявит тревогу, запустил вирус, отключил основную рубку, переведя управление на запасную, пометив для службы безопасности, что все восемь искинов, включая управляющий, подверглись атаке вирусов извне, и отдал приказ на их экстренное отключение, подтвердив всё кодами инженера, они всё ещё действовали. Вирус помог, всё сработало.

Через минуту по моему приказу линкор сбросил ход и стал дрейфовать. Продолжая бороться с командой, которая уже начала своё противостояние за корабль, я заново активировал внутрикорабельную службу безопасности, пометив экипаж как врагов, и отдал приказ на откачку воздуха из отсеков и отключение гравитации.

Все три искина, находившиеся в резервной рубке, были боевыми. Один отвечал за обязанности управляющего искина, второй и третий были военными, отвечая за вооружение и частично внутреннюю безопасность. Вот я и задействовал мощности всех трёх искусственных интеллектов и теперь сидел в кресле капитана, немного нервничая и отслеживая все действия команды через камеры внутреннего контроля.

С капитаном я сразу разобрался. Он был самым опасным для меня, так как имел коды, покрывающие инженерные, то есть высшего доступа, и, чтобы он не успел ничего предпринять, активировав турель у тамбура рубки, я открыл огонь и буквально испепелил его и ещё четырнадцать человек команды. Нефиг мой бот было себе забирать, трофей, видишь ли. Ворюги.

К сожалению, трое успели уйти, но это слабо спасло их. Фактически экипажа у линкора не осталось. Активировавшиеся дроиды службы безопасности уничтожили всех, кто покинул свои каюты. Десанту тоже не поздоровилось. Из четырёх взводов только члены одного смогли прорваться в арсенал и сейчас, взламывая переборки и отстреливая дроидов и потолочные турели, пытались прорваться на лётную палубу, теряя людей одного за другим. Остальные же только и успели проснуться, как началась откачка воздуха из их отсеков. Большая часть из них умерли от удушья. Также погибла и часть экипажа. Тревога, объявленная капитаном, их не спасла, мы действовали одновременно. Да и заглушил я её буквально через минуту, переведя управление на себя. Так что, судя по отчётам управляющего искина резервной рубки, на борту находилось двести шестьдесят семь трупов и двадцать три живых противника. Я в этот список внесён не был, так как считался единственным выжившим членом экипажа, инженером с повреждённой нейросетью, из-за чего вынужден был работать вручную. Да, не был бы я инженером и программистом, фиг бы у меня что получилось.

Осталось шестнадцать десантников, которые совсем немного не дошли до лётной палубы и были вынуждены занять круговую оборону. Я к ним стянул всех боевых дроидов. К сожалению, и они не молчали, а как-то сумели связаться со своими, к которым у меня не было кодов, и активировать их. Так что это единственный опасный участок. Остальные члены бывшего экипажа, которые были помечены мной как диверсанты, гибли один за другим. Больше всего мне мешали двое программистов, которые из своей каюты очень сильно вмешивались в мою работу, но это недолго продолжалось. Ближайший боевой дроид взломал дверь к ним и сжёг их из огнемёта. Так что остались только десант, укрывшийся рядом со столовой, и шесть технарей в скафандрах, что прятались в разных местах.

– Блин! Вы мне так весь корабль разнесёте! – проворчал я с некоторой яростью, наблюдая за боем дроидов друг с другом и изредка вмешивающимися в это дело десантников.

Их, кстати, осталось одиннадцать. Один из подчинённых мне дроидов перед гибелью успел очень удачно выпустить очередь из наплечного гранатомёта.

Активировав внутреннюю связь в том отсеке, где находились десантники, я сказал:

– Так, всё, хватит! Кто командир? Пусть подойдёт к ближайшему визору, стрелять не буду.

Я действительно отвёл дроидов немного назад, чтобы десантники поняли, что корабль полностью контролируется. Их дроиды тоже прекратили атаки для пробивания коридора к лётной палубе.

Несколько секунд длилось молчание. Было видно, что десантники общаются между собой, но вот один в боевом скафе четвёртого поколения «Стимер» оттолкнулся и поплыл в невесомости к работающему экрану визора. В том помещении, где они укрывались, такой тоже был, но в бою, когда дырявили переборки, он был уничтожен. Вот командиру и пришлось вылететь в коридор и полететь к единственному рабочему визору, подключенному к внутренней сети.

– Капитан Лус Аллейт, командир роты спецназа линкора «Шейх». – На меня смотрело привычно смуглое лицо настоящего рейковца. Вот только глаза выдавали в нём далеко не плюшевого профессионала. Такой не отступит.

– Лейтенант Трен, инженерные силы поддержки флота республики Шейн. Капитан, давайте поговорим начистоту. Я полностью контролирую линкор. Он мой. По-другому не скажешь. И хотелось бы привести этот приз в приличном состоянии. А то вы мне половину жилого и технического отсеков разнесли. Я вас уничтожу, в этом нет сомнения, однако и вы нанесёте повреждения моему кораблю слишком несоизмеримые с теми, которые я предполагал. Поэтому давайте договоримся. Я выпускаю вас, даю бот, слово офицера, что не буду стрелять, и отпускаю. До вашей ближайшей базы, как я успел определиться, четыре дня лёту в обычном пространстве. Долетите без проблем, а я к этому времени успею пересечь границу с федерацией. Так что? Это единственный ваш шанс. Я даже пропущу вас на борт с оружием и отдам остальной экипаж. Их, кстати, трое осталось.

– Сколько у меня есть времени подумать? – хмуро спросил капитан.

– Минута.

Надо отдать должное, капитан потратил всю минуту, изредка поглядывая вокруг и напряжённо размышляя. Когда я снова вышел на связь, он кивнул и ответил:

– Я принимаю ваши условия, но мне нужны гарантии.

– Слово офицера устроит?

– Да, устроит, – вздохнув, ответил рейковец.

– Отлично. Бот уже готовится, гравитацию, как вы уже, наверное, почувствовали, я вернул. Наши координаты и где находится ближайшая база, я вам сейчас пришлю. Безопасный коридор сейчас организуется. Мы же цивилизованные военные, поэтому давайте без сюрпризов, пусть каждый честно выполнит свои обязательства.

– Продовольствие и остальные люди?

– Продовольствие грузится, пайки на пару недель. Одного из экипажа, кстати, вы можете увидеть, его ведёт под охраной мой дроид. Остальные будут в ближайшее время.

Обернувшись, капитан посмотрел, как неуверенно ковыляла по разгромленному коридору фигура в сером скафандре, и кивнул.

Я не обманул капитана. Обычный рейковский бот действительно готовился к вылету, в него загружались припасы и топливо. Так что, когда насторожённые десантники и трое выживших членов экипажа прошли на него и быстро отчалили с лётной палубы, вылетев в открытый космос, я смотрел, как они удаляются, явно ожидая в любое мгновение выстрела от меня. Но его не последовало. Я действительно не собирался этого делать. Слово офицера дал.

Баз по управлению большими кораблями у меня не было, и единственное, что я мог, – это приказывать покину в ручном управлении. Поэтому, потребовав двигаться к границе с федерацией Лавия, я также отдал приказ на закачку воздуха и усиленную работу системы жизнеобеспечения и стал дистанционно управлять техническими дроидами, чтобы они начали убирать то безобразие, что устроили улетевшие десантники. Десяток погрузчиков и три дроида занимались погребением. То есть таскали тела погибших рейковцев на лётную палубу. Когда все тела окажутся там, я выброшу их в открытый космос и расстреляю из орудий. У рейковцев были церемонии погребения, но мне не до них, главное – избавиться от тел, ведь у меня не катафалк, а настоящий почти целый рейковский линкор. Только сверхтяжёлых орудий шесть башен, двадцать две главного калибра, почти шестьдесят среднего, против крейсеров, две сотни турелей непосредственной обороны, восемнадцать больших ракетных пусковых и двенадцать средних. Против тех же крейсеров и малых кораблей самое то.

Наконец, когда атмосфера на корабле была восстановлена, я отдал приказ на закрытие бронестворок лётных палуб. Их было две на линкоре, с обеих сторон, но, как это ни странно, они соединялись только большим транспортным коридором.

Теперь проникнуть на корабль было очень сложно, его боевые системы были приведены в полную готовность и сканировали ближайшие, средние и дальние пространства.

До границы – лёту шесть часов на среднем ходу, вот я и надеялся произвести некоторый ремонт по восстановлению внутренних коммуникаций, а также ввести в строй один из главных искинов основной рубки, чтобы хоть он работал, а то те три искина из резервной рубки были откровенно слабы. А потом можно заняться взломом кодов остальных искинов. Хотя вряд ли я это успею, средненький я взломщик, честно говоря. Проще перейти границу и, согласовав всё с пограничными силами лавийцев, доползти до ближайшей системы и продать его как приз. Я мог это сделать. А потом придётся облететь обе воюющие с моей республикой страны и наконец попасть куда планировал.

Так всё и случилось. Я активировал искин, и тот взял на себя внутреннюю безопасность и систему жизнеобеспечения. Даже успел восстановить часть переборок и убрать завалы, отремонтировав повреждённые блоки системы жизнеобеспечения. Кремацию бывших членов экипажа я тоже не забыл провести.

Правда, был и забавный случай. Я не сразу вспомнил о трёх спящих красавцах на моём боте, но, когда вспомнил, без жалости избавился от них. Пусть погуляют в открытом космосе без скафандра. Мне живые рейковцы не нужны. При пересечении границы они могли претендовать на часть доли от продажи корабля, как часть его экипажа. Это было по закону, и я в таком случае ничего не смог бы сделать. Вот и пришлось избавляться от них. Правда, жалости к ним я не испытывал.

Я благополучно пересёк границу, на ней находились только диспетчерские модули, что пытались запросить у «Шейха» причины его странного маршрута. От границы в глубь территорий я успел удалиться только на час среднего хода, когда меня перехватили. Из гипера вышли два тяжёлых крейсера того же четвёртого поколения, а из-за ближайшей планеты выскользнули стремительные силуэты двух патрульных корветов. Я бы смог с ними пободаться. Но зачем? Я их ждал.

Переговоры не заняли много времени. Те отправили мне досмотровую команду, которая и должна была перегнать линкор к ближайшей планете, это была Дуния. Сельскохозяйственная планета, имеющая довольно оживлённую транспортную систему. Если линкор не купят местные флотские, я смогу и без них его продать.

Перегонная команда, которой я, как мог, помогал – с перегоном были некоторые проблемы, мы только через пять часов смогли уйти в гипер, задействовав все четыре искина, что мне подчинялись, – активно работала. Остальных на всякий случай я даже из шахты вытащил. Так что рубка большее всего напоминала жертву Франкенштейна или безумного изобретателя. Но зато смогли уйти в гипер, когда эти искины сумели взаимодействовать. Всё-таки те трое, что из резервной рубки, больше предназначались для боя, так что, хоть в них и были прописаны программы для полётов, делали они это тяжеловато.

* * *

– Два миллиона шестьсот тысяч! – откинувшись на спинку стула, ответил я.

– Ха, за разбитый линкор с отсутствующим нормальным управлением?! – насмешливо усмехнулся полковник. – Два миллиона триста тысяч – это моё окончательное слово.

– Вы не можете не знать, что его можно привести в порядок буквально за пару дней. Работа там больше косметическая, остальное всё в порядке. Искины заменить несложно, они у вас есть, и всё, готовый авианесущий линкор с полными погребами и москитным флотом. Два миллиона шестьсот тысяч.

– Молодой человек, вы не слышали о концепции торговли? Нужно снижать цену, чтобы мы встретились. Два миллиона триста пятьдесят тысяч.

– Встретимся. Два миллиона шестьсот тысяч.

– Ну уважьте хоть мои седины, а также наш флот, которому требуется подобный корабль. Два миллиона четыреста тысяч.

– У меня страна воюет на два фронта, и надо сказать, что, судя по новостям, ей очень тяжело, потеряно несколько систем, поэтому мне срочно нужно вернуться в республику и помочь ей всеми силами. Я уже отправил сообщение в штаб с описанием того, как был взят на абордаж транспорт, на котором я находился, и к чему это привело. Мне поступил приказ на срочное возвращение. Республике требуются инженеры. Два миллиона шестьсот тысяч.

– Два миллиона пятьсот тысяч – это всё, что я могу вам дать, бюджет флота не резиновый… Ну вспомните хотя бы то, как мы помогли перегнать корабль в систему.

– Хорошо, пусть будет два миллиона пятьсот тысяч. Присылайте договор купли-продажи.

После подписания и перевода средств я неожиданно улыбнулся полковнику и сказал:

– На двести тысяч больше, чем я рассчитывал.

– Я так и думал, что вы, нур Трен, водите нас за нос. Какие у вас планы на ближайшее время?

– Через два часа отлетаю в империю Сен, из неё буду искать попутный борт до конфедерации Яшейн, которая имеет границы с моей республикой. Там уж попробую добраться до наших. Наверняка движение сильное и попадётся попутный борт.

– Значит, хотите облететь стороной обе воюющих с вами страны и попасть в Шейн с тыла, как говорится?

– Именно, – согласился я, вставая. – Ну, всё, что нужно, сделано, коды доступа к линкору у вас есть, пора прощаться.

– Да, до свидания и спасибо за такой отличный корабль, мы такие покупали у директората за два миллиона восемьсот тысяч.

– Так вы же новые брали, – хмыкнул я на попытку полковника испортить мне победу. – Всего хорошего.

Выйдя из кабинета начальника службы тылового обеспечения местной эскадры, я направился в сопровождении флотского сержанта в сторону шлюзовой, где находился мой бот. Без сопровождения на этой военной базе гражданским ходить запрещается.

Скажу честно, я облазил весь линкор, посетил апартаменты капитана и других старших офицеров, но смог вернуть не так много личных вещей, украденных у меня. Зато изрядно прибарахлился, набивая трюм бота разными ништяками. Правда, только лучшим оборудованием, а то четвёртое и редко пятое поколение – это совсем не то, что мне надо. Я к шестому и седьмому привык.

Кроме технического комплекса пятого поколения, взамен утерянного, я набил каюту личными вещами экипажа «Шейха». А то после разграбления даже телевизор не посмотришь. Также я привёл в порядок сам бот и даже подремонтировал его, всё-таки вскрывали его довольно грубо.

Свою одежду и комбез со скафом я так и не нашёл, как и контейнеры с конструкторским комплексом, самая тяжёлая моя потеря, но зато на складах линкора я подобрал себе всё, что душе угодно. Так что теперь у меня в шкафу находилось по два комбеза, десантные, технические, инженерные и пилотские. Также я позаимствовал и скафы. Забрал себе всё то, чем пользовался корабельный инженер. Конечно, для меня всё это было слегка устаревшим, но трофеи. Если что, заменю на более совершенное и новое. Медсекция тоже меня порадовала препаратами взамен утраченных картриджей. А вот старые капсулы меня не заинтересовали.

Пройдя на бот, я отстыковался и, связавшись с местным диспетчером, попросил маршрут до транспорта «Лия», на котором у меня было зафрахтовано место. Через пять часов этот транспорт ушёл в гипер, увозя меня сперва в республику, а потом и в конфедерацию, где у него был конечный пункт. Повезло, что был этот борт именно до конфедерации, не нужно искать в каждой системе судно и лететь автостопом. А там уж найду попутный корабль. Надеюсь, быстро.

* * *

– Ну как? – спросил я у лейтенанта Хореса.

За следующие двадцать семь дней с момента продажи линкора я пересёк два государства, задержавшись в последнем на сутки в поисках корабля, который шёл в Шейн. Нашёл такой, только он оказался рудовозом, что доставлял концентрат на наши заводы, из него впоследствии получалась броня, из которой собирались корпуса кораблей. Естественно, для пассажиров места на сухогрузе не было, да и как в маленький жилой модуль, рассчитанный на восемь человек экипажа, втиснуть ещё одного, тем более когда два свободных места были заняты такими же срочно возвращающимися путешественниками, как я? Так что летел я всё так же на своём боте, только на наружной сцепке рудовоза, благо пузырь гиперпривода позволял это делать.

При пересечении границы нас сняли, мы были военнообязанными, а я вообще действующий офицер, вот уже месяц, как прохожу по спискам с отметкой, что возвращаюсь на службу. Не знаю, почему меня заранее внесли в эти списки, но так было сделано. Патрульный корабль погранслужбы доставил нас на небольшую пограничную военную базу. Меня опять на сцепке, благо крейсер был пятого класса и мог перевозить боты. На этой базе погранцы связались со штабом флота и передали им мои данные. Включая данные попутчиков. Те были технарями, у них своя ассоциация.

И вот сейчас лейтенант должен был мне сообщить, подтвердили мои данные или нет. Я в этом нисколько не сомневался, так как знал, что по-другому и быть не могло.

– Полностью подтвердили, более того, сообщили, что вы представлены к награде, медали «Республиканец», – озадаченно ответил лейтенант.

– Что? – не понял я. – Какая ещё медаль? Я только прибыл в республику.

– Вот и я думаю, что это ошибка.

– Они меня могли наградить только… – осёкся я, догадавшись, откуда ветер дует. – Вот чёрт!

– Не просветите, а то больно любопытна ваша реакция.

Выслушав меня, лейтенант засмеялся:

– Да, вы правы, скорее всего, именно единоличный захват авианесущего линкора и был причиной награждения. Это соответствует медали, всё-таки вторая по значимости награда, первая вручается лично одним из представителей Совета двенадцати республики.

– Меня это как раз не особо радует, – хмуро посмотрел я на собеседника.

Тот на несколько секунд задумался и натурально заржал:

– Вот вы о чём! Да, по закону экипаж, взявший приз, получает пятьдесят процентов его стоимости, а так как вы действующий офицер, да ещё можете считаться тем самым экипажем, то получаете половинную стоимость приза. Однако притом, что вы его уже продали, то обязаны предоставить договор купли-продажи в отдел обеспечения флота и перевести половину полученной суммы за продажу.

– Я понимаю, что это вас всё веселит, но у меня особой радости не наблюдается, как видите. Теперь понятно, почему они подтвердили моё звание и внесли в списки действующих офицеров до того, как я прибыл в республику.

– Насколько я знаю, все инженеры ассоциации на момент начала войны сразу же регистрируются, где бы они ни были. Вот и всё… Так, теперь по вам. Вот, держите назначение, которое мы получили из штаба. Там пароль, открыть его можно вашим личным кодом.

Получив на нейросеть файл с обозначением Генерального штаба с направлением на службу, я ввёл свой личный код офицера и, развернув его, стал изучать. Мне требовалось прибыть на борт тяжёлого линкора «Возмездие», проходящего ремонт на верфях в системе Лузария, и вступить в должность главного корабельного инженера. Срок был указан в неделю. С учётом того, что система Лузария находится в четырёх днях лёта на среднем корабле от базы, успеваю.

– М-да, могло быть и хуже. Только странно это.

– Что-то не так? – поинтересовался лейтенант.

– Скорее да, чем нет. Меня направляют на службу корабельным инженером, а я станционщик. Логичнее направить меня на то направление, где я спец. Вот это и странно.

– С учётом того, что мы потеряли уже треть территорий и скоро лемурские и рейковские ублюдки прорвутся к Линейе, нашей столичной планете, где хорошенько огребут, то, скорее всего, вас направили на самое остро необходимое направление.

– Я тоже так подумал, – согласился я. – Когда у вас отходит ближайший борт?

– Сейчас уточню, – ответил лейтенант.

Пока он узнавал, есть ли попутный борт, и регистрировал меня, я размышлял о превратностях судьбы. Похоже, республика, гражданином которой я являлся, скоро перестанет существовать. Всё к этому шло. Конечно, флот Шейна был самым лучшим в местных пространствах, но он был не такой многочисленный, как объединённые флоты империи и директората. То есть по кораблям было четыре к одному, вот и сдавали наши систему за системой, нанося мощные, но на общем фоне комариные укусы. Однако бежать, как крыса с тонущего корабля, я не собирался. У меня свои принципы и не было привычки не выполнять взятые на себя обязательства. Попадать в рабы лемурцев, от которых удалось сбежать, конечно, не хотелось, если до этого дойдёт, кто знает, какие будут превратности войны, но я постараюсь не допустить этого.

– Готово. Через четыре часа отходит транспорт «Генерал Рульо». Ему немного не по пути, но я договорился, что он подбросит вас в систему Лузария.

– Спасибо. – Встав, я кивнул лейтенанту в знак благодарности и, попрощавшись, направился на лётную палубу, где находился мой бот.

– Нур! – окликнул меня кто-то за спиной, когда я подходил к лифту.

Обернувшись, я увидел двух парней, которые были моими временными попутчиками, с сопровождающим их сержантом. Мне, как флотскому офицеру, сопровождение на пограничной базе не требовалось, а вот парней сопровождали.

– Слушаю, сержант, – сказал я.

– Приказ командира базы полковника Юрье. Вам требуется забрать с собой двух техников, которые получили назначение на тот же корабль, что и вы.

– Куда вы получили назначение? – задал я проверочный вопрос парням.

– На линкор «Возмездие», нур лейтенант. Мы войдём в технический состав корабельной службы.

– Да, совпадает. Получается, что вы – мои будущие подчинённые. Хорошо, сержант, я забираю рекрутов.

Козырнув, тот переслал мне на нейросеть документы техников и направился по своим делам.

– Ну что, встали и пошли.

Мы спустились на лифте, прошли пару коридоров и вышли на лётную палубу, где кроме местной техники стоял, сверкая серыми боками, и мой бот.

Пройдя проверку – служба тут велась как надо, – мы поднялись на борт, я прошёл в рубку, а парни остались скучать в трюме, сидя на моей старой складной кровати, которая почему-то не заинтересовала рейковских мародёров. Выведя бот наружу, я связался с диспетчером и попросил дать мне маршрут до транспорта. Я не знал, где он находился. Тот дал, и через пару минут я пристыковался к борту среднего транспорта.

Парни прошли на корабль и в сопровождении члена экипажа направились в выделенные им каюты, а я, пообщавшись с капитаном, вернулся на бот. Возможности нести его на внешней подвеске у этого корабля не было, пришлось перегонять его в трюм, благо места там как раз хватало.

Следующие четыре дня прошли спокойно, я скучал и смотрел фильмы, так как давным-давно выучил все базы, что у меня были, и даже успел воспользоваться некоторыми из них. Например, «Боевым пилотированием» и «Тактиком». Ну, последнее понятно, он очень помог мне анализировать ситуацию на линкоре перед его захватом и давал некоторые командные умения. А вот пилотированием пришлось заниматься на боте, однако новые умения меня только порадовали. Я раньше не умел вытворять подобные кульбиты и другие умения высшего пилотажа, а теперь – пожалуйста.

Как бы то ни было, но через четыре дня транспорт вышел из гипера и, дождавшись, пока я вылечу и заберу своих попутчиков, разогнался и снова ушёл в гипер. К этому времени ко мне уже мчался патрульный корабль.

Досмотровая группа побывала на борту, подтвердила по связи кодами моё звание, и меня передали диспетчеру, который выдал маршрут, и я направился в сторону верфи, где находилась шестикилометровая туша линкора, имеющего интересное и, даже можно сказать, предрекающее название – «Возмездие».

Верфи в Лузарии были крупными. Не такими, как на столичной планете, но впечатляли. Я летел к большим, где находились крупнотоннажные корабли. Все двенадцать стапелей занимали туши линкоров и одного супердредноута. На стапелях вёлся ремонт повреждённых в бою кораблей, только, кажется, на двух проходила сборка. Кроме больших верфей были и поменьше, для средних судов. Все они тоже были забиты. Некоторые корабли пробовали ход, крутясь и маневрируя чуть дальше по курсу. Видимо, на местном полигоне, так как малоразмерных судов там не было. Хотя челноков и ботов вокруг верфей вилось огромное количество. Вон мне отдельный маршрут выделили до шестого стапеля, где находилось «Возмездие».

На подлёте на меня вышел дежурный офицер линкора, который функционировал лишь частично, на нём находилась команда, помогающая местным спецам с восстановлением корабля.

– Линкор «Возмездие» вызывает бот, регистрационный номер… Прошу сообщить причину сближения.

– Доставка членов экипажей. Ловите копии приказов и численный состав, – переслал я файлы с подтверждениями своих полномочий офицеру.

– Принято. Стыковочный шлюз номер семь, даю подсветку.

– Подсветку наблюдаю, ожидайте стыковки.

– Подтверждаю. Капитан корабля флаг-майор Рейн направляется к вам.

– Принято.

Осторожно пролетев мимо огромных манипуляторов и пристыковавшись к шлюзу тяжёлого линкора, я дождался, пока пройдёт процедура проверки и нет ли утечки, перевёл бот на экономичный режим работы, покинул рубку, не забыв забрать техников из трюма, прошёл шлюзовую и удивлённо остановился.

– А я думаю, чего это фамилия знакомая, – улыбнулся я и приветливо кивнул немолодому мужчине со знаками различия флаг-майора и эмблемой капитана корабля на груди. – Привет, Альк. Вот уж не думал, что ты станешь капитаном линкора. Ведь на большом буксире капитанствовал, станции таскал на Варре.

– Военный призыв, – вздохнул тот. – Это мой третий корабль… Привет, Ворт.

– Давай ещё за ребят, что сейчас трудятся на Варре не покладая рук, – долил мне в бокал вина капитан Рейн. Мы находились в его апартаментах и говорили за жизнь. – Ты даже не представляешь, как сейчас ценятся в войсках станции, что ты изобрёл. Мы фактически на пустом месте можем создавать плотную оборону. Жаль, выпускают их не в том количестве, что нам надо… Но батарея супермортир на них – это чудо… Ещё по бокалу?.. Так вот, залп этих чудовищ разнёс центральное построение имперцев, своими глазами видел…

Я только и успел официально вступить в должность и прописаться в корабельной сети, можно сказать, зарегистрировался, получив огромные полномочия, передо мной только Рейн по значимости, как тот ухватил меня за рукав и потащил к себе. Он был рад, что к нему направили замом по техобеспечению очень хорошего знакомого, с которым не раз сидел в баре за бокалом вина и в компетентности которого не сомневался. И вот мы уже сорок минут сидим и наливаемся, делясь своими приключениями.

Я свои быстро рассказал, Рейн покивал и сообщил, что он уже в курсе, читал личное дело, которое пришло офицеру службы безопасности корабля. Особисту, проще говоря. Он в подробностях выслушал мою историю захвата линкора, а не тот сухой отчёт, что я отправил в штаб флота, похвалил и сообщил, что мне надо побывать у казначея. По какой причине – я сам должен догадаться. После этого я слушал уже его рассказ.

После начала войны он пошёл добровольцем на вербовочный пункт, так как был офицером запаса. По назначению попал старшим пилотом на старый линкор пятого поколения, что снимали с консервации. Под Хамлом в составе эскадры линкоров принял свой первый бой. Был он тяжёлым, но важно, что они оттянули некоторые силы на себя и главные подразделения флота, где находились самые современные корабли, провели рейд по тылам противника, уничтожая транспорты и некоторые боевые корабли. Рейд был хорош, фактически лишив люмерцев тыловых подразделений и затормозив их продвижение. Правда, рейдовую группу перехватили на обратном пути и изрядно потрепали, но это уже были последние усилия, фронт стабилизировался. Вроде бы всё, наступил перелом, но тут вступил в войну директорат, что Шейн уже не мог выдержать и, титаническими усилиями сдерживая противника, только и мог, что, нанося большие потери атакующим, отступать.

В том бою, самом первом, Рейн получил некоторый опыт, но он сам признался, что в следующем бою это ему ничем не помогло. Левое крыло эскадры, где находился и корабль Рейна, было атаковано штурмовой группировкой противника и фактически всё было уничтожено. Спасатели подобрали капсулу, где находилось шесть человек экипажа, включая тогда ещё капитана Рейна. Место боя остался за нашими, но чуть позже они отступили.

Второе назначение Алька было на точно такой же корабль, той же серии, который точно так же сняли с консервации. Экипаж был собран из гражданских, а так как Альк единственный, кто имел боевой опыт и участвовал в эскадренных боях, то его, естественно, назначили капитаном. Их уже к тому времени стало не хватать.

В этот раз покомандовал кораблём Альк три недели, пока в четвёртом по счёту на этом корабле бою не поймал два снаряда в реакторный отсек. Через три минуты, когда линкор превратился в сверхновую звезду, его успело покинуть всего тридцать шесть человек. Они и составили костяк на третьем корабле, тяжёлом линкоре «Возмездие» шестого поколения. Восемнадцать дней назад с неполным экипажем они вступили бой, их бросили закрывать глубокий прорыв противника, тогда бросали всех, кого возможно. Бой был страшным, как сказал Рейн, их корабль с неопытными артиллеристами, курсантами ускоренного выпуска, сжёг четыре крейсера, один из них тяжёлый, и при бое с прототипом такого же корабля люмерцев выучка экипажа сказалась. Наши разнесли линкору люмерцев нос, а тот бортовым залпом накрыл их так, что несколько снарядов, пробив борт, вызвали детонацию в боезапасе. Тогда погибли мой предшественник и сорок процентов экипажа. Но, несмотря на то что «Возмездие» получил тяжелейшие повреждения, его не разорвало, так как склад корабля содержал средние ракеты для пусковых установок, да ещё изрядно потраченные. Рейн хотел продолжить бой, часть тяжёлой артиллерии сохранилась, однако линкору по приказу руководившего боем адмирала пришлось выйти из боя и после шестичасового разгона уйти в гипер. Благо тот действовал, похоже, был уничтожен корабль с подавителем гипера.

Обычно дрались как? Такие подавители работали в обоих флотах, и бои велись в обычном пространстве. Конечно, были попытки прорвать гипер, но они не всегда получались, поэтому на подобные корабли открывали охоту. И хотя они укрывались в тылу, их всё равно доставали. В этом бою, видимо, «Возмездие» тоже достали, раз он смог уйти и не тащился несколько суток с ранеными, переполненной и порушенной медсекцией, с огромной дырой в борту.

В сражении с обеих сторон участвовало до шестисот кораблей, так что отход одного из повреждённых линкоров сильно на бое не сказался, там таких было больше сорока. Кстати, Рейн усмехнулся и сказал, что тот недобиток не ушёл, его расстреляли штурмовики противокорабельными ракетами. Благо после боя с «Возмездием» он был сильно ограниченно годен к бою.

Меня это заинтересовало, и я узнал подробности. Оказывается, адмирал так построил бой, что бодались между собой только корабли, а штурмовики охотились на недобитков. То есть не лезли на целого противника, а именно охотились за повреждёнными кораблями или прорывались к носителям, но тех охраняли истребители, поэтому таких попыток было немного.

Наши истребители охраняли тылы и носители, не подпуская штурмовиков противника. Некоторые работали свободными охотниками.

Так что у москитного флота благодаря адмиралу был не такой уж и большой убыток в технике и кадрах, зато ни один недобиток не ушёл.

«Возмездие» же прибыл в систему Лузария и приступил к ремонту. Я успел окинуть взглядом корабль, когда подлетал к нему, включая открытую дыру в центре с изолированным отсеком, где проводились работы. Также я вышел на управляющего искина, его звали Лю, и получил по прибытии от него полный список повреждений и что успели сделать. Так что, слушая Рейна и вставляя в разговор фразы, я одновременно смотрел на смету и прикидывал, сколько ещё тут работы. По всем прикидкам дня на четыре, с мощностью верфи. Вряд ли больше.

– …Вот такие дела. Ну а когда я узнал, кого к нам направляют, обрадовался. Знаю твою педантичность и хорошее отношение к работе. Хорошо иметь крепкие тылы и быть в них уверенным.

– Это да, – согласился я.

– Сейчас ещё немного выпьем и пойдём знакомиться с экипажем. Часть, конечно, в увольнении на планете, но те, кто нам нужен, техперсонал, все на борту. Я уже отправил сообщение, через час пойдём в столовую, там я тебя и представлю.

Тяжёлый линкор «Возмездие» шестого поколения был модели «Веркут», поздняя модернизация «Веркута» пятого поколения. Это был линкор чисто для эскадренных боёв, предназначенный в составе эскадр флота взламывать оборону противника. Мощный защитный щит, отличная артиллерия, включая сорок шесть башен с крупнокалиберными туннельными пушками. Приличный ход и манёвренность делали его страшным противником. Республика Шейн в основном специализировалась на постройке средних кораблей, крейсеров, но и тяжёлые корабли она тоже делала. Мало, но делала. «Веркут» как раз и был постройки верфей Шейн. Остальные тяжёлые корабли, включая супердредноуты, закупались в других государствах.

В оборонительных боях линкор тоже показывал себя неплохо. Но противник всегда начинает сосредотачивать огонь на больших кораблях. Это значило, мне требовалось хорошенько постараться, чтобы нас не разнесли из туннельных пушек. Не хотелось бы превращаться в кусок замороженного мяса с вывернутыми осколками внутренностями.

– Кстати, вот приказали тебе передать. – Альк встал и, сходив к столу, высыпал передо мной на стол шесть кристаллов памяти.

– Что это? – поинтересовался я. Хотя догадка уже посетила меня.

– Военные базы знаний. Начинай учить потихоньку. Это ещё не всё. Ты был заявлен как врач, а у нас только медтехники, поэтому теперь у тебя две должности: главный инженер и главный врач медсекции.

– Вот спасибо.

– Так ведь две зарплаты.

– Да ладно, я не в претензии. Давно хотел попрактиковаться.

– Не волнуйся, здесь у тебя будет обширная практика… О, время подошло, пошли знакомиться с экипажем. А завтра, как говорится, с чистой головой приступай к работе. Местный инженер уже интересовался тобой. Видимо, хочет встретиться. Я с ним поговорил, он обещал подождать до завтра…

Вечером, отдыхая на койке в каюте бота, я крутил в руках кристаллы с базами. От каюты на корабле я, как всегда, отказался, только перегнал бот на небольшую лётную палубу линкора, где нашлось место для моего бота. Более того, его временно приписали к линкору и к этому месту стоянки.

Так вот, базы были интересные и действительно требующиеся для меня как офицера. Это были «Тактик», «Офицер флота», «Флот», «Стрелок», «Боевые дроиды-дроны» и «Тактика малых групп». Все четвёртого ранга. Видимо, мне прислали то, что необходимо, ориентируясь по личному делу. Так что четыре базы я сейчас закачаю в память нейросети, а первую, «Тактик», и пятую, «Боевые дроиды-дроны», уберу, в будущем пригодится для продажи. Я купил себе такие же. Вот и возмещу ущерб.

Встав, я подошёл к столу и сел за него. У меня был наручный считыватель, но зачем им пользоваться, если у меня установлен стационарный? С ним гораздо быстрее работать.

Закачав базы на нейросеть – места было много, хватило всем с запасом, – я направился к лечебной капсуле, поставив будильник на семь утра. Думаю, за восемь часов все их успею поднять до первого ранга, а одну, может, и до второго, объёмные они оказались.

Утром, после вступления в официальную должность врача, инженерную я ещё вчера подтвердил, посетил восстановленную медсекцию и также принял её под своё командование.

В принципе обе должности для старшего офицера, минимум капитана, однако я продолжал оставаться лейтенантом. Видимо, многих это смущало, я же не обращал на это внимания.

На борту, кроме Алька, находилось ещё восемь офицеров. Вчера мы познакомились и даже провели небольшой банкет, с которого я и ушёл пораньше, сообщив Рейну, что начну учить базы. Перечислю этих восьмерых.

Старший помощник Рейна капитан Дамент, голубоглазый блондин с атлетической фигурой и постоянно хмурым лицом. Как тихо пояснил мне Альк, его брат был тем самым погибшим в бою инженером, они проходили службу на одном корабле.

Второй была капитан Рейчан, дама лет сорока, с короткой причёской. Она отвечала за защиту линкора. Эта защита была полностью уничтожена в последнем бою. Однако капитан держала её сколько могла. Линкор получил бы куда больше повреждений, если бы не её профессионализм. Само оборудование пострадало так, что придётся его полностью менять. Инженер верфей уже демонтировал всё сгоревшее, но новое пока не установил. Я сам этим займусь, путь корпус восстанавливает.

Третий и четвёртый офицеры были капитаны Хош и Лучейн. Первый и второй пилоты. Они были полной противоположностью друг друга. Если Хош – молодящийся мужчина шестидесяти лет, душа компании и изрядный балагур, то второй – настоящий нытик с хлюпающим красным носом, однако от этого не страдал его профессионализм, он был хорошим пилотом.

Пятый был офицер связи, капитан Лайф, низкорослый пожилой мужчина с куцей, я бы сказал, козлиной бородкой. Я знал из базы «Офицер флота», что она не по уставу, но, видимо, тому было наплевать. Когда выпивали, он трижды намочил свою бородку в бокале пива, который предпочел всем остальным напиткам.

Шестой – капитан Деайн, старший артиллерист «Возмездия». Это был полноватый лысеющий мужчина с бегающими глазами. Рейн сказал, что он отличный оператор артиллерийских систем и координатор – командир корабельной артиллерии.

Седьмой – лейтенант Шифер, командир технической службы корабля, мой подчинённый. Довольно молодой мужчина, только-только переступивший тридцатилетний рубеж, с простоватым конопатым лицом. Как я понял, это была ширма, свою работу он знал отлично и подчинённых держал в кулаке.

Восьмая была лейтенант Лине, старший медтехник медсекции, значит, тоже мой подчинённый. Кроме неё на корабле присутствовало ещё четыре медика в звании мичмана. Они на банкете не присутствовали.

Лине была приятной девушкой лет двадцати пяти, с густыми каштановыми волосами и чёлкой, постоянно падающей на глаза. Комбез выдавал, что у неё восхитительная фигурка.

Было ещё одиннадцать офицеров в звании лейтенанта, однако они все находились в увольнительной на планете. Это были девять подчинённых капитана Деайна, те самые курсанты-артиллеристы, что выпустились раньше срока, но своё офицерское звание они уже заработали. Десятый – особист, лейтенант Хорнт, он отсутствовал по своим делам, вернётся через два дня, тогда и познакомимся. Одиннадцатый – лейтенант Димит, начальник службы обеспечения, завскладом, если проще, и он же казначей. С ним я успел познакомиться и пообщаться, когда переводил половину денег за приз на счёт флота. Хоть эту проблему снял. После этого тот свалил на планету. Но по служебным надобностям – «Возмездие» ещё не полностью был обеспечен всем необходимым.

В данный момент я находился в медсекции, инспектируя её и принимая дела. Ранее Лине командовала здесь, но, после того как Рейн пробил ещё меня на это место – спасибо ему за это, припомню ещё, – командование перешло ко мне, и Лине стала моим замом.

– После внутрикорабельного ремонта, когда секция была восстановлена, нам добавили ещё два бокса: один с лечебными капсулами, другой с реаниматорами, я приняла их.

– Раненые, больные? – поинтересовался я, поглядывая на график работ, который был выведен на экран визора на столе главврача. То есть на экран теперь моего компа в моём новом кабинете, где мы и находились с лейтенантом.

Кстати, в том бою Лине тоже была и во время взрыва также пострадала. Её швырнуло на переборку, о которую сломало и выбило из сустава левую руку. Однако девушка занималась приёмом раненых и, только когда те оказались в капсулах или в мешках, занялась собой. А так работала на стимуляторах. Это мне Рейн о ней рассказал, похвалив.

– По прибытии в систему все раненые были перемещены во флотский госпиталь. В данный момент почти все они уже вернулись, только двое заканчивают последние процедуры. Им восстанавливали утраченные конечности. Больных нет. Медсекция работает в штатном режиме с восьмичасовыми дежурствами.

– Да я вижу, – протянул я, читая фактически ту же информацию с компа. – Всё хорошо. Продолжайте заниматься медсекцией. Я хочу сказать, что я буду номинально вашим начальником, основная моя работа – это сам корабль. Если будут сложные и непонятные случаи, зовите меня. Также все операции в кибердокторе пусть проходят с моим участием. Мне требуется практика. Сообщите экипажу, если у них есть на руках импланты, я готов их установить без оплаты, в качестве практики.

– Хорошо, нур, – кивнула Лине.

– Вы можете так же пользоваться этим кабинетом в полной мере, как и прежде. Основное своё время я буду проводить или на наружной обшивке, или в кабинете главного инженера. Продолжайте службу, у вас она поставлена хорошо и вмешательств не требует.

Встав, я кивнул лейтенанту и вышел из кабинета. Делать мне больше в медсекции действительно было нечего. Пора заниматься своими прямыми обязанностями. Да и встретиться с инженером верфи пора. Я уже составил план ремонта внутрикорабельных систем, которые решил взять на себя, оставив пока незнакомому инженеру только внешние повреждения. То есть замену повреждённых башен артиллерии и ракетных систем, а также обшивки, силового каркаса, самое сложное он уже восстановил, ну и датчики и антенны связи, радара, сканеров, а также эмиттеров щита – это тоже на нём. Естественно, всё это будет проводиться под моим присмотром.

Выйдя из медсекции, я направился к лётной палубе, требовалось облачиться в свой скаф. Мне тоже такой выделили, но он – в моём кабинете главного инженера. Самое смешное, что тот находится на корме, рядом с двигателями, в технической секции, и доступа к нему у меня в данный момент не было. Причём причина была банальной: половина корабля была разгерметизирована. Штатно система жизнеобеспечения не работала, только частично в жилом модуле, мне его ещё предстоит ремонтировать, а также в рубке и трюме. Со стороны кормы, в двигательном отсеке, в техотсеке и гипердвигателе тоже присутствовала атмосфера, а вот реакторный отсек и всё остальное было разгерметизировано, там проводились восстановительные работы.

Так что я просто не мог пройти из жилого отсека, где и была медсекция, в технический сектор, переборки были закрыты. Вот и пришлось идти на лётную палубу облачаться в скаф и по внешней обшивке топать на корму. На броне корабля работало множество дроидов разной направленности и виднелись фигурки людей в скафах.

Местный инженер капитан Люй сразу откликнулся на вызов, у меня были его данные, Рейн передал, и предложил встретиться в его кабинете на территории верфи. На самом «Возмездии» инженер бывал эпизодически, так как работал сразу над ремонтом трёх линкоров. Если бы я пару лет поработал, тоже заимел бы такой опыт, так что для местного инженера это была обычная работа, напряжённая в связи с войной, но обычная.

Посмотрев, как идёт ремонт – в данный момент как раз доставили заказанный кусок брони и начали монтировать его на место, – направился к левому борту линкора. Все работы делали дроиды. Людей рядом не наблюдалось, только чуть в стороне ходило двое, но они были из экипажа «Возмездия», проводили замеры произведённых работ по моему приказу. Сам инженер руководил из своего кабинета с помощью ретранслятора. Нормально, главное, работа не стоит.

Оттолкнувшись от брони, я полетел в сторону огромного манипулятора, от него я оттолкнулся в сторону внешней обшивки, где находилась переходная шлюзовая камера на борт самой верфи. Там я снял скаф, повесив его в один из шкафчиков, и, ориентируясь по схеме, что мне сбросил Люй, направился к его кабинету.

Дверь была открыта, в самом кабинете кроме немолодого инженера присутствовала какая-то дама, что устраивала разнос инженеру. Судя по словосочетаниям, это или его супруга, или давняя любовница. Суть претензий сводилась к тому, что тот её совсем бросил, позабыл и вообще о ней не думает и так далее. Под конец она добавила, что республику уже ничего не спасёт и тот должен вывезти её в соседнюю империю, которая не вела с нами войну.

Люй на удивление спокойно её выслушивал, а заметив моё появление в проёме двери, сказал:

– Ани, хватит. Я тебе отвечу в последний раз. Я офицер и давал присягу. Идёт война, и не требуй от меня большего, чем я и так тебе даю. А теперь покинь мой кабинет, мне нужно работать.

– Ах так?! Тогда я покину не только кабинет, но и тебя! Больше мне не звони. – Последнее она буквально выкрикнула в лицо флегматичному инженеру, продолжавшему сидеть в своём дорогом кожаном кресле-вертушке.

Развернувшись, дама проследовала мимо меня и скрылась в коридорах.

Закрыв за ней дверь, я прошёл к столу.

– Извините за это не совсем приятное представление… Май Люй, – слегка кивнул инженер и указал на стул рядом со столом.

– Да всякое бывает. Тем более истерика у женщин – обычное явление, – поддержал я разговор.

– В этом я с вами согласен, восемьдесят шесть лет мы с ней были женаты, три года назад развелись. Благо дети давно взрослые, но вот общаемся, как видите.

– Похоже, общаться уже не будете.

– Да нет, – отмахнулся Люй. – Через час прибежит, и всё начнётся по новой… Но просил я вас о встрече насчёт вашего корабля. Я так понимаю, вы уже исследовали все его повреждения и всё, что было восстановлено?

– Конечно.

– И у вас есть предложение по оптимизации работ, – скорее не спрашивал, а утверждал инженер.

– Конечно, – снова подтвердил я. – У меня есть предложение: чтобы снять с вас часть нагрузки, отдать вам все внешние ремонтные работы, взяв на себя самое сложное – внутренние отсеки.

– Хорошее предложение, это сократит срок ремонта на два-три дня. Принимается. У вас уже есть план этих работ?

– Да.

Переслав файл с немного грубовато сделанным планом-схемой инженеру, я откинулся на спинку стула и стал ждать, пока тот изучит мои предложения.

– Хорошо, меня всё устраивает, – через минуту подтвердил Люй. – Я уже начал работу на внешней обшивке, выводя дроидов из внутренних отсеков, там вы справитесь своими силами. Эх, если бы было так с другими ремонтируемыми кораблями!

– А что с ними не так?

– Из трёх только на «Возмездии» есть инженер. У других эта штатная должность пока свободна. Я узнавал, эта беда присутствует на многих кораблях, что проходят у нас ремонт. Недобор корабельных инженеров почти шестьдесят процентов.

– Понятно… Надеюсь, вы поможете мне комплексами из резерва? Корабельных мне может не хватить, получится простой в работе.

– Боюсь, помочь я вам сильно не смогу, практически весь резерв задействован. Но есть один технический и один инженерные комплексы, оба седьмого поколения.

– Вот и отлично, – кивнул я. – Думаю, не стоит терять время, тем более, как мне только что доложили, прибыл транспорт с заказанным оборудованием. Следует приниматься за работу.

Инженер передал мне коды управления комплексами и сообщил, на каком складе верфи они находятся. Попрощавшись, я направился на склад. Каждая минута промедления – гибель нашего корабля на фронтах. Всё-таки «Возмездие» считается одним из самых мощных, и он, как усиление, очень пригодится в боях. Хотя сейчас вроде идёт спад боёв, наши и флоты противника перегруппировываются, чтобы начать новую мясорубку.

Со склада я пошёл в шлюзовую, местный завскладом пообещал доставить оба комплекса на «Возмездие». Вернувшись на линкор, я активировал инженерный корабельный комплекс – кроме меня, к нему ни у кого не было доступа – и поставил ему круг задач. В данный момент технические дроиды разгружали трюм подошедшего к стапелю транспорта и начали монтировать внутренние переборки. Большая часть была демонтирована из-за повреждений. Работа спорилась. Если так дальше пойдёт, то завтра к обеду можно запускать систему жизнеобеспечения уже по всему кораблю и пользоваться внутренними отсеками везде.

* * *

Во время пробного ходового прыжка в соседнюю систему, с тренировочными стрельбами и обратно я находился в рубке, наблюдая за работой экипажа. Пока, несмотря на полный тест-драйв, все системы работали более чем нормально, сбоев не было. Вчера вечером мы вывели «Возмездие» со стапелей и перевели его на стояночную орбиту, а сегодня пробовали его на ходу. Корабль и экипаж был полностью готов, тем более экипаж пополнен профессионалами, уже побывавшими в бою.

Как я и прикидывал, линкор мы восстановили за три дня, после чего вывели его со стапелей, куда Люй сразу же завёл сильно избитый рейдер-линкор седьмого поколения.

– Возвращаемся, – отдал приказ Рейн, который находился в своём капитанском кресле.

Я же стоял у входа, штатного места для меня в рубке не было.

«Возмездие» разогнался и на восемь минут ушёл в гипер, чтобы выйти на дальней орбите местной планеты в системе, в которой и находились верфи. Там после стандартного запроса опознавания мы направились к своей стоянке, когда капитан Лайф, который находился на посту офицера связи, встрепенулся и сообщил, что есть сообщение от местной базы флота. Приказ гласил: флаг-майору Рейну, капитану тяжёлого крейсера «Возмездие», явиться в штаб флотской базы системы Лазурия и получить новое назначение.

– Ну вот и всё, – сказал Альк всем присутствующим. – Наш отдых закончился.

Встав, он прошёл к дверям и направился к лифту, а оттуда на лётную палубу, а я двинулся в медсекцию.

За эти четыре дня я только и успел поднять выданные мне четыре базы до второго ранга, однако две другие, те, что купил в империи Ширун, были подняты предостаточно. Вот я и решил, пользуясь свободным временем, прописать их в своё удостоверение. Тем более мне это было нетрудно, я был врачом и главврачом медсекции. То есть в обоих случаях я мог вносить изменения в удостоверения. Однако, по закону Содружества, я мог менять удостоверения всем желающим, но только не себе.

В медсекции скучала дежурный медик мичман Дайна, девушка лет двадцати. Назначение на «Возмездие» было её первым, до этого она всего год проработала во флотском госпитале. Сообщив ей, что направляюсь в бокс с диагностическими капсулами, и попросив вызвать Лине, я проследовал мимо процедурной. Девушка, согласно инструкции, внесла мой приход в журнал.

Я поставил задачу компу и, скинув комбез и ботинки, в одном офицерском исподнем лёг в капсулу.

Причина вызвать Лине была тривиальной: она единственная на корабле, кроме меня, конечно, могла вносить в удостоверение изменения. Но только по параметрам и базам.

Через пять минут, когда я покинул лежанку, увидел рядом с капсулой Лине. Та поняла, почему я её вызвал, и, достав своё удостоверение, без которого она не могла работать с подобными задачами, вставила его в первый считыватель. Я же вставил во второй считыватель капсулы своё удостоверение. Лине подтвердила, согласно выводам диагноста, что я изучил десяток баз знаний, и внесла их в моё удостоверение. Это поднимет мой рейтинг в личном деле и даст дополнительные бонусы.

Поблагодарив девушку, я отпустил её. С этой процедурой можно было подождать, тем более я собирался спуститься на планету, однако мне требовалось проверить, как та работает.

Базы были разнообразные. Там числились и «Лыжник», и поднятые до четвёртого ранга пилотские среднего класса, и три военные, те самые, что я купил, а не получил от флотского ведомства.

Посмотрев на ещё тёплое удостоверение, где появились новые и оказались дополнены согласно свежей информации старые базы, я оделся, убрал пластиковый прямоугольник в специальный кармашек своего офицерского инженерного комбинезона, который мне выдал завскладом, и направился к выходу. Время ещё было, и я хотел посетить планету Лузария, побывав в здании корпорации «Нейросеть», благо разрешение капитана у меня было. Дело в том, что по своим должностям я получил базы в полной мере, однако, чтобы совершенствоваться, мне требовалось докупать базы уже на свои деньги. Ранее присутствовала для офицеров система скидок на покупку баз знаний, не требующихся по службе, но сейчас я не знал, действует она или нет. Мне нужны были базы пилота большого корабля. Как действующему офицеру, мне хотелось приобрести военные пилотские базы класса «Линкор», а не те, что продают пилотам для работы на большегрузных кораблях, в большинстве своём транспортах или контейнеровозах. А вот «Линкор» – это военные базы именно армейского значения. Они-то мне и требовались. Вон приз «Шейх» я бы сам перегнал, а не просил этого делать конфедератов.

Где учиться мне тоже есть. Разгона также хватает. Я позаимствовал его на складах «Шейха». Осталось только купить базы, и можно начать учить. Там дальше посмотрим, что будет.

– …Это тоже хорошее предложение, поверьте мне, – убеждал меня менеджер «Нейросети». – В других местах вам просто не поступит такого предложения.

– Сорок шесть тысяч кредитов за полную базу «Линкор»?! – возмутился я. – А где скидки?! Мне положена скидка, и по ней мне полагается платить… э-э-э… тридцать три тысячи.

– Представители флота отменили её, ведь скидка покрывалась фондом флота, а все резервы брошены на более острые направления, – терпеливо объяснял менеджер.

Я знал, что в той же империи Хира такая база стоит тридцать пять тысяч. Правда, невоенным её не продают, а тут – раз и вдруг цены подскочили, чего не могло быть. У «Нейросети» они были везде одинаковы. Хотя если менеджер крутит, решая нагреть лоха, то такая наценка вполне возможна. Вот это уже логично и вписывается в ситуацию.

– Да, пусть будет так, хотя я в это не особо верю. Предоставьте мне файл с расценками вашей корпорации. Хочу посмотреть на него и сравнить цены.

– Ну зачем так сразу?.. – заюлил менеджер.

– У меня всё пишется под протокол. Если вы повышаете цены, то это мошенничество, со всеми теми последствиями, что вас ждут за нарушение рабочего контракта… Так, где файл? – нахмурился я.

В это время мне на почту пришло письмо от капитана. Оставив на время в покое что-то залепетавшего менеджера, который сразу вспотел и пытался ослабить галстук, я открыл и прочитал письмо. Там было сообщение, что «Возмездие» уходит через полтора часа и мне требовалось экстренно вернуться на борт.

– …Может, договоримся? – услышал я, когда свернул письмо и закрыл почту.

– Ваше предложение? Что меня интересует, вы знаете.

– Полная база «Линкор» за двадцать пять тысяч кредитов, – выдохнул тот и тут же забормотал: – Поймите, это минимальная ставка, да ещё мне придётся доплатить из своих.

– Интересное предложение, но хотелось бы кроме неё взять что-то более редкое.

Менеджер на пару секунд задумался, мазнул взглядом по моим нашивкам, особенно по орденской планке и инженерной эмблеме, и встрепенулся:

– Есть «Военный взломщик», «Хакер», «Алхимик» и «Специальные дроиды», но только всё четвёртого ранга. Больше я просто не смогу списать.

– Чёрт с тобой, готовь договор купли-продажи и давай номер счёта для перевода денег. Радуйся, что у меня нет времени возиться с тобой, а то бы выбил ещё что-нибудь интересное.

Мы быстро провели куплю-продажу, я сунул под мышку кофр с базами и поспешил к выходу. Требовалось поторопиться, а то на такси лететь до площадки, где стоял бот, минут пятнадцать. Спускаясь на лифте, я вызвал такси к зданию корпорации.

Как бы то ни было, но поездка в «Нейросеть» прошла более чем удачно. Это мне повезло нарваться на этого придурка, который явно собирался бежать и пытался получить левый доход со своей работы. Лучше бы базы натырил и сбежал. Ума не хватает. Хотя вроде у них введён режим безопасности как раз на такой случай. Деньги на счёт – и только тогда выдаются базы из хранилища. Хотя чего этот придурок испугался? Всем известно, что представителей этой корпорации захватчики не трогают. Как-то был прецедент: одна республика при захвате планеты не обошла своим вниманием и здание корпорации, разграбив её и повеселившись со служащими. Через сутки против этой республики были введены санкции, заключавшиеся в том, что ей было отказано в сотрудничестве и все филиалы корпорации покинули её планеты. Также в других государствах гражданам этой республики не оказывали никаких услуг. Это длилось два года, пока правительство не принесло официальные извинения и не возместило ущерб в количестве трёх миллиардов кредитов. Только после этого сотрудничество возобновилось. Так что дураков связываться с корпорацией не было. Себе дороже.

Успел я едва-едва. Линкор уже снялся с места стоянки и начал движение, когда я подлетел и сел на лётную палубу. Пока техники креплениями фиксировали бот, я поспешил к себе в кабинет. Это было моё рабочее место, туда стекалась вся информация по кораблю, и там было противоперегрузочное кресло. Конечно, оно давно никому не нужно, рывки в подпространство уже обходились без жертв, сейчас их даже не замечаешь, но инструкция есть инструкция. Тем более инженерное кресло – это такая индивидуальная спасательная капсула. Так что прыжок в гипер я встретил в нём, наблюдая на экране визора за работами всех систем, двигателей и реакторов. Что-то мне четвёртый реактор не нравится, пик мощности высоковат, он усреднённым должен быть. Странно, тесты после ремонта показывали норму, будет возможность – проверю.

Как только корабль благополучно вошёл в гипер, я ещё раз посмотрел на показатели и вышел из кабинета. Знаю, что визуальное отслеживание – это архаичность, просто так мне было спокойнее, хотя прямым контактом с Пекином я не пренебрегал и чутко реагировал на все изменения в огромных количествах механизмов корабля.

До выхода из гипера – пять с половиной дней, как сообщил мне дежурный офицер, остальные уже покинули рубку, процедура прошла штатно, поэтому я направился к себе на бот, по пути зарезервировав за собой одну из обучающих капсул, они всё-таки намного быстрее, чем моя лечебная.

Кстати, на весь корабль, вернее, на весь экипаж из восьмидесяти шести человек у нас было всего четыре учебные капсулы, и не сказать, что они простаивают. Мне в любое время из любого места был возможен дистанционный вход в журнал посещения медсекции, поэтому я знал, что бокс с учебными капсулами был самым посещаемым.

Сходив к боту и забрав кофр с базами, которые швырнул на кровать, когда торопился на орбиту, я направился в медсекцию. Там в кабинете главврача со стационарного считывателя перезалил все базы на нейросеть и имплант памяти, после чего, раздевшись, убрал комбез в шкафчик и направился в бокс с обучающими капсулами. Там уже двое лежали, третья – моя, четвёртая пока свободна.

Дежурный медик уже присутствовала в боксе. Готовя мне капсулу, настройки по моим параметрам она уже провела. Я снял подштанники и скользнул на мягкие валики капсулы. Через три секунды капсула закрылась, и я провалился на пять дней учёбы. Меня должны были разбудить или перед выходом из гипера, или если на борту случится что-то важное, связанное с одной из моих специальностей.

Поморгав, я посмотрел на поднимающуюся крышку капсулы и перевёл взгляд на рабочий стол нейросети. По часам выходило, что на корабле всё нормально и выводили меня из обучения в штатном режиме перед входом из гипера.

Пока я вылезал из капсулы, связался с искином и узнал новости. Всё было в порядке. За эти пять дней я поднял все выданные мне базы до третьего ранга и все пилотские из «Линкора», а их без малого было двадцать две штуки, до первого и три из них до второго. Успел немало, как я посчитал.

Когда я покинул бокс, мичман Тея активировала процедуру его очистки и поспешила в процедурную, чтобы внести время окончания работы этой капсулы. Я же в кабинете главврача оделся и направился… в столовую. Очень уж есть хотелось. Там за одним из столиков обедал Рейн, время было час дня по корабельным суткам. Я теперь даже не знаю, по кому подведены часы. По столичной планете или по той, которую мы покинули пять дней назад. Кстати, я также не в курсе, куда мы летим, об этом знали только капитан и его старший помощник.

Набрав полный поднос еды, там был и суп, и второе, и десерт, я подошёл к столу капитана и спросил разрешения присесть.

– Да садись, чего спрашиваешь? – кивнул он.

– Положено так, – хмыкнул я, садясь напротив.

– Это для молодняка, что составляет большую часть экипажа. А с тобой мы сколько уже знакомы, да и ты один из моих замов.

– Субординация для всех… Приятного аппетита.

– Спасибо.

Поев, я стал пить чай с десертом. Рейн уже отобедал, но уходить не торопился, хотя до выхода из гипера осталось семнадцать минут.

– Куда летим? – как бы между делом спросил я.

– Есть работа, но, извини, сказать не могу. Лейтенант Хорнт следит, чтобы утечки не было.

– У него работа такая, особист как-никак. Кстати, вон он идёт. Кажется, к нам.

Лейтенант, лавируя между столиками, действительно направлялся к нам.

– Добрый день, господа офицеры, – слегка кивнул лейтенант.

Я, ковыряя зубочисткой в зубах, только кивнул в ответ, Рейн же пригласил присаживаться.

– Есть какие-то новости? – спросил Рейн.

– Есть странное обстоятельство, связанное с лейтенантом Треном, – ответил особист.

В удивлении приподняв правую бровь, чтобы особист это видел, я флегматично продолжил чистить зубы. Мясо уж больно волокнистое попалось.

– Что именно не так с лейтенантом? – задал вопрос нахмурившийся капитан.

– Он не сообщил, что числится в организации «Поступь республики».

– Чего?! – хором с изрядной примесью удивления спросили мы с капитаном.

– А что это за организация? – немного придя в себя, поинтересовался я.

– Национальная организация экстремистского толка. Сейчас подняла голову. Имеет немало сторонников среди офицеров флота. Были задокументированы случаи саботажа и даже прямого невыполнения приказов, граничащие с предательством. Главный постулат этих «республиканцев» такой: «Мы лучшие, мы первые». Идея у них – сменить Совет на монарха, а это уже числится как государственная измена.

– А, так они монархисты? – успокоился я и продолжил ковырять в зубах. – Не состою я в этой организации, я о ней вообще в первый раз слышу.

– Я хотел с тобой поговорить на эту тему, но ты успел лечь на обучение, вот я и перенёс время беседы.

– Это всё, конечно, интересно, но у нас через пять минут выход из гипера, поэтому, господа офицеры, попрошу разойтись по своим местам. Мы продолжим этот разговор чуть позже, – встав, приказал Рейн и быстрым шагом направился к выходу.

– Мы обязательно поговорим об этом, – согласился особист, но вставать не спешил.

– Ой, лейтенант, отстань, а? Не знаю я ни о какой организации, – сказал я, но следующий вопрос меня остановил в паре метров от стола.

– Ты знаком с Олией Ламит и Риной Ольсен, проживающими на столичной планете, где вы учились и проходили практику?

Вернувшись за стол, я сел на место и кивнул:

– Ну да, я встречался с ними. Но меня интересовал только секс.

– С кем из них ты встречался?

– С обеими… одновременно. И в кровати мы развлекались тоже втроём, если вам, лейтенант, это интересно.

– Ты посещал странные заведения или сборища? – не обратил внимания на мои высказывания лейтенант.

– А вот это было… Да в принципе, куда бы они меня ни водили, везде было странно. Особенно в одном месте. Олия сказала, что это воспроизведение древнего культа и там делают вид, что приносят жертвоприношения.

– Это я понял, где ты побывал. Видимо, твои подружки водили тебя по всем злачным местам, и где-то там тебя приняли в эту организацию.

– Без моего ведома? – скривился я. – Да не смеши меня… Кстати, мы только что вышли из гипера.

– Обстановке не мешает то, что ты не на рабочем месте? – наконец догадался уточнить особист.

– Нет, я с любого места на корабле контролирую всё, что мне подчинено… Что там с церемонией принятия, опиши мне её, может, я вспомню? А то я с девчатами в более чем сорока клубах был, так что мне надо сориентироваться.

– Да там ничего сложного. Хоть и смешно: нужно станцевать с девушкой на арене, посыпанной песком, у всех на виду под аплодисменты, потом подраться с несколькими противниками.

Положив подбородок на кулак, я с иронией посмотрел на особиста:

– То, что ты описываешь, было в каждом втором клубе или увеселительном заведении, но вот арена с песком была, припоминаю… и танец был… хлопки вроде тоже были… и драка. С тремя, кажется. Потом выпили, и мы поехали на квартиру Рины, где развлекались три дня. Только вот свои данные я никому не давал. Потанцевал, подрался, выпил – и домой в постельку. Не, не помню, чтобы ко мне кто-то подходил.

– Может, ты регистрировался при входе?

– Да нет, не было там ничего тако… – Тут я замер, припоминая. – Точно, танцы были именные. Объявляли, кто и с кем танцует. Всё, больше насчёт этого я ничего не скажу.

– Думаю, тебя включили автоматом.

– Ага, если это так, то сколько народу сейчас страдает от этого фиктивного вступления. Можно сказать, ложная пятая колонна для перезагрузки работы контрразведки.

– Да, я тоже пришёл к этому выводу, – задумчиво ответил особист. – Думаю, твои показания очень помогут в прояснении этой ситуации. Сегодня же отошлю рапорт своему начальству.

– Судя по пикам мощности двигателей, мы сбросили скорость и маневрируем. Скорее всего, мы прибыли к месту назначения. Пойду к себе. Связь отсутствует, видимо, мы находимся в одной из обычных систем, где нет ничего живого.

– Да, связь отсутствует, – согласился особист.

Мы разошлись по своим постам, я – в кабинет главного инженера, особист – к себе, откуда он руководит всеми возможностями противоабордажной службы. Линкор наш не имел нормальной лётной палубы, только кастрированную для ботов, челноков и капитанского катера, поэтому не было большого обслуживающего персонала и десантных подразделений. То есть весь экипаж занимался именно кораблём и вёл его в бою. Это были техники, пилоты, офицеры, медики и один скромный инженер. Вот и всё.

У себя в кабинете я вышел на пилотов, и те дали мне картинку, что творилось снаружи, а в системе, надо сказать, происходили интересные события. Там находилась эскадра в сорок три вымпела, и наше «Возмездие» на общем фоне смотрелся даже очень гармонично. База «Тактик» вполне позволяла мне прикинуть по составу кораблей возможные наши задачи, предположительные, я бы сказал. Проанализировав их в течение десяти минут, я понял, что мы – рейдовая эскадра и, скорее всего, нас бросят на тылы или люмерцев, или рейковцев. Будем громить транспортные конвои обоих государств. Больно уж состав кораблей специфичный. Особенно шесть носителей на это намекали. Штурмовики против неповоротливых транспортов самое оно.

Судя по отметке, капитанский катер покинул борт нашего корабля и улетел на флагман. Это был точно такой же линкор, как и у нас, – проекта «Беркут». Присутствовал также ещё один линкор. Остальные – средние корабли, крейсеры, можно сказать, загонщики. Прикинув силы, я понял, что подбирал их очень умный и опытный человек. Корабли были подобраны так, что у них присутствовали фактически общие ходовые данные. То есть был десяток крейсеров, довольно резвых, для работ загонщиков, остальные усреднённые. Тормозящих эскадру кораблей не было.

В это время пришло сообщение от управляющего Пекина Лю, что меня вызывает главврач эскадры. Так как я номинально был его подчинённым, то ответил на вызов. На меня с экрана визора смотрела строгая дама в самом расцвете сил, со знаками различия флаг-майора и эмблемой врача, у медтехников она была немного другая.

– Лейтенант Трен? – уточнила та.

– Так точно, госпожа майор.

– Леона Лайн. Уточните состояние вашей медсекции… И почему вы одеты в комбинезон инженера?

– Врач – это моя вторая профессия, не главная. По основной специальности я главный корабельный инженер.

– Чёрт-те что творится. У нас врачей не хватает, простыми медтехниками приходится заменять, а тут врача на какую-то ненужную должность инженера назначают.

– Меня всё устраивает, – пожал я плечами.

– Значит, на должность старшего врача на госпитальное судно не пойдёте?

– Нет.

– Ладно, – вздохнула Лайн, – жду информацию и по персоналу подчинённой вам медсекции. Но учтите, в случае крупного наплыва раненых часть я отправлю к вам.

– Хорошо… Информация отправлена.

– Да, я приняла. Всего хорошего, лейтенант.

Дама отключилась, и на меня почти сразу вышел главный инженер с флагмана, соответственно главный над всеми инженерами эскадры. Эта тема мне уже была близка, поэтому ответил я быстро.

– О, нашему полку прибыло. – На экране был полноватый живчик лет сорока, с заметной лысиной. – Где стажировался?

– На Варре, – невольно улыбнулся я оптимизму собеседника.

– Так ты станционщик? Ну да ладно, знания есть, а опыт придёт со временем. Я – главный инженер отдельной эскадры флаг-майор Ким Кирнос.

– Ворт Трен.

– Теперь нас семеро, парень. И не делай такое удивлённое лицо. Ничего не попишешь, не хватает нам инженеров, хотя по инструкции даже на крейсерах требуется иметь инженеров. Но, как видишь, те эскадры, где они находились в штатах, сгорели в приграничных боях, а восполнять мы их не успеваем. У нас в эскадре инженеров, конечно, не хватает, но пока справляемся. Вон лемурцам и их ублюдочным союзникам – рейковцам приходится держать инженеров только на тяжёлых кораблях и на инженерных, да и то им их не хватает. Это у нас разжирели, даже на крейсеры ввели такую должность, хотя раньше обычные техники со всем справлялись. В смысле следили за состоянием корабля, но нет, надо показать было всем, что мы круче, вот и ввели эту должность на этих чёртовых крейсерах.

У меня уже начала болеть голова, но Кирнос не замолкал, он явно получал немалое удовольствие от общения. Наконец после того, как перечислил остальных инженеров, ни одного мне знакомого, он попросил сводку по состоянию корабля, именно то, зачем связывался, а не затем, чтобы сорок минут засирать мне мозги. В принципе Кирнос мне понравился, за маской болтуна и завзятого оптимиста скрывалась душа, которая радела за своё дело. Уверен, что в эскадре у него всё в порядке и он держит руку на пульсе.

После того как я передал информацию, Лю подтвердил его полномочия, Кирнос попрощался, предварительно пригласив на рюмку чая, и отключился.

– Какой интересный человечишка, – пробормотал я и, потянувшись, встал со своего служебного кресла.

Делать пока было нечего, все системы корабля работали нормально. Заявок от медсекции тоже не было, поэтому я решил посетить небольшой спортзал и немного потренироваться, сбросить, так сказать, напряжение последних дней. Именно там меня и нашёл особист.

Заметив, как я подтягиваюсь на турнике, он задумчиво осмотрелся и направился к шкафчикам, где лежала спортивная форма. Переодевшись, он присоединился ко мне.

– …семьдеся-а-ат-т, – из последних сил выдохнул я и спрыгнул на пол.

– Семьдесят – не так много для достаточно подготовленного бойца, – экономно проговорил лейтенант, стараясь не сбить дыхание. Он бежал по беговой дорожке.

– Я до ста досчитал, потом заново начал, – попив воды из бутылки, пояснил я.

– А, ну тогда нормально, – согласился тот.

– Я так понимаю, ты не просто потренироваться пришёл? – спросил я, считая пульс на запястье.

– Нет, не просто так. Похоже, ты был прав. Я отправил отчёт по нужному адресу, там меня сухо поблагодарили. Видимо, им известно об этой мистификации.

– Ага, ты лучше подумай, как искать среди ложных членов организации настоящих? Тут любой песенку споёт, что ни при чём, ему поверят. Трудно будет разобраться в этих хитросплетениях. Не знаю, кто всё это придумал, но он гений.

– Есть средства для этого, – уклончиво ответил особист.

– А то я не знаю. Мне тут на днях почти случайно база редкая досталась. Пока выучил до второго ранга, но в препаратах вроде сыворотки правды я теперь, можно сказать, спец. Меня теперь мало чем удивишь.

Лейтенант на секунду задумался, не прерывая бега, пока я стоял рядом, вытирая полотенцем мокрую от пота грудь.

– «Алхимик»? – предположил он.

– Да.

– Как ты её смог получить, её выдают только по особому разрешению нашей службы?

– Да повезло просто. Менеджер в «Нейросети» на Лузарии пытался меня надуть в ценах, я его на этом поймал и прижал. Вот он и откупился от меня этими базами, сделав мне неслабую скидку.

– Крыса, – сморщился лейтенант. – Пытается поживиться на раненом звере.

– Во-во. Правда, я до конца его не дожал, вызвали на корабль в связи с отлётом.

– Что ты ещё у него взял?

– Полную базу «Линкор», «Военного взломщика», «Хакера» и «Специальных дроидов» – все эти базы четвёртого ранга.

– Не думал, что скажешь, хотел на слове подловить.

– Смысла скрывать не вижу. Всё равно в будущем как-то узнаешь, а так сразу будешь знать, чего я стою, чтобы со временем с моего согласия использовать эти мои пока слабые умения.

– Понял, приму к сведению, – кивнул лейтенант.

– Чем заниматься будем, не в курсе?

– Нет.

– А я вот догадываюсь. Похоже, в тылы одного из противников пойдём, эскадра-то рейдовая. Для боя со строем непригодная. Вот даже наших толстячков придали, значит, серьёзная заварушка намечается.

– Ты свои мысли при себе держи.

– Что я, без ума, что ли? Понятие о секретности имею.

– Да, я всё спросить хотел. Что у тебя там за работы в реакторном отсеке?

– Так во-от ты зачем пришёл, зубы мне тут заговариваешь, – засмеялся я.

– Раскусил, молодец. Остальное действительно так, ширма. Так что там за работа идёт?

– Один из десяти реакторов разбираю, не нравится мне он.

– А то, что ты тут находишься, тебе не мешает?

– Нисколько. Присутствовать мне там не обязательно, как и тебе подключаться к системе внутренней безопасности и приглядывать за каждым членом экипажа. Более чем уверен, что у тебя у реакторного отсека сосредоточена пара боевых комплексов и ты пристально следишь, что там мои дроиды делают.

– Есть такое, – засмеялся особист.

Вдруг я замер, заметно насторожив лейтенанта. В данный момент душой я находился не в спортзале, а как раз в реакторном отсеке, управляя одним из инженерных дроидов. Очнувшись, я посмотрел на особиста и сказал:

– Есть кое-что интересное, как раз по твоему профилю. Пошли в душ и переодеваться.

– Ну и что это? – спросил особист, когда я принял из манипуляторов дроида крупный кусок металла коричневого цвета, весом под десять кило. Сомнения вводил цвет, эта деталь должна быть зеркальная.

– У тебя анализатор на боку. Проверь им.

Тот выполнил мою просьбу и ошарашенно воскликнул:

– Кейнская взрывчатка! Чёрт, но как она здесь оказалась?!

– Ты это у меня спрашиваешь?! – уже возмутился я.

– Это взрывчатка очень мощная, и к ней требуются особые детонаторы. Не каждый сможет её подорвать.

– Я в курсе. Более того, как эксперт я могу сказать так. При обычном полёте, которые совершали мы, эта деталь никак не скажется на работе, однако при пиковой нагрузке, а она бывает только в бою, взрывчатка сдетонирует. Теперь можешь представить, что произойдёт?

– Да, сдетонируют остальные реакторы, и нашего корабля не станет, – медленно проговорил лейтенант, осмысливая всё, что я сказал. – Это диверсия, это самая настоящая диверсия.

– Причём очень неплохо подготовленная и исполненная. Кстати, реакторов заменили только три, остальные семь, включая этот, ремонтировали на месте, прямо на стапели верфи.

– Ты что-то говорил об экспертном заключении, сколько тебе надо времени, чтобы выдать его? – сразу взял быка за рога особист.

– Минут пятнадцать. Пока я собираю этот реактор и готовлю к разборке три других, которые сейчас экстренно глушатся, оформлю я тебе это заключение под своим личным инженерным кодом, а также подам рапорт по этому реактору, где и кто его ремонтировал.

– Пятнадцать минут, – кивнул лейтенант. Сейчас он напоминал бойцовскую собаку, что встала на след дичи.

Через десять минут, когда я у себя в кабинете писал это заключение, набивая на клавиатуре компа текст, дверь отворилась, и в помещение вошли трое. Один из них был наш особист, остальные, видимо, из его ведомства. Только званием старше. Это были капитан и флаг-майор.

– Начальник особого отдела контрразведки флаг-майор Шульс, – представился старший.

– Лейтенант Трен, – коротко отрекомендовался я, вставая и отрываясь от работы.

– Мне уже всё доложили. Вы закончили с рапортом и написанием экспертной оценки возможной диверсии?

– Рапорт на столе, а бланк экспертизы я в данный момент составляю.

– Ничего, мы подождём. Мы также доставили с собой вашего непосредственного начальника, старшего инженера эскадры флаг-майора Кирноса. Он должен подтвердить вашу оценку.

– Заодно и проверит, да? – криво усмехнулся я.

– Да, – просто ответил майор.

– Это ваша работа, – пожал я плечами и через минуту, когда из принтера полез бланк со всеми печатями и вензелями, сказал: – Готово.

Подписав этот бланк, я протянул его майору, после чего проследовал за ними в реакторный отсек.

Там действительно находился Кирнос, с интересом осматриваясь и следя за работой дроидов. Он проверил все мои заключения и проведённую экспертную оценку и не нашёл ничего неправильного или искажённого, подтвердив все мои выводы. Если бы реактор начал работать на шестидесятипроцентной мощности, что возможно только в бою, то он бы рванул и потянул за собой остальных, превращая линкор в сверхновую звезду.

Майор-особист внимательно выслушал его и попросил проверить реакторы не только на «Возмездии», но и на остальных кораблях.

С усмешкой посмотрев на особистов и Кирноса – мне работу не предложили, похоже, я до сих пор под подозрением, – спросил, нужен ли я, и, предупредив, где буду находиться, пошёл в медотсек.

Майор запретил мне заниматься инженерной работой, поэтому, передав управление инженерными дроидами Кирносу, коротко со всеми попрощался и направился учиться. А что мне ещё делать, идти и обижаться? Я прекрасно их понимал, действия особистов были логичными, поэтому, махнув рукой, занялся тем, чем хотел и планировал. Подъёмом баз.

В медотсеке кроме дежурного медика находилась лейтенант Лине. Приказав будить меня или перед прыжком, или по приказу вышестоящего начальства, я лёг в обучающую капсулу на неизвестный мне срок. Так-то на десять дней нужно было, но сто процентов меня разбудят раньше. Так и оказалось.

Когда крышка капсулы поднялась, я посмотрел на время. Прошло всего два с половиной дня, по корабельному времени сейчас было два часа ночи.

Кроме дежурного медика, что работала с компом капсулы, рядом стоял лейтенант Хорнт, наш особист.

– Что, арестовывать меня пришёл? Так поздновато, уж сколько дней прошло, – зевнув, сказал я. – Мне что-то вкололи? Обычно после капсулы бодрость от препаратов, а тут в сон клонит.

– Ты себя плохо чувствуешь? – нахмурился особист.

Дистанционно войдя в управление капсулой – у меня был высший допуск, – я понял, в чём дело.

– Да нет, нормально, уже разобрался. Оказывается, во время учёбы закончился один из картриджей, и, пока меняли, я получал другой препарат, а потом, при возобновлении работы свежего картриджа, произошла небольшая реакция организма на эту смесь. Капсула её убрала, но эффект остался. Оказывается, у меня аллергия на смешивание определённых препаратов.

– То есть это не диверсия.

Я и девушка-медик удивлённо посмотрели на лейтенанта.

– Да нет, обычная ситуация… Так в чём дело? Почему разбудили?

– Через два часа эскадра уйдёт в прыжок. Мне поручили донести до вас, что вы полностью восстановлены в своих правах и с вас сняты все подозрения.

– О как! И с чего такая милость? – натягивая комбинезон, поинтересовался я.

Особо меня это не интересовало, так, лёгкое любопытство, дали два дня поучиться, и спасибо за это.

– Была проведена проверка на других кораблях, и больше не было выявлено подобных закладок. Отправили отчёт на верфи, где ремонтировался наш корабль, и через сутки пришёл ответ. Задержан инженер верфи капитан Люй, именно он подложил взрывчатку и уже дал признательные показания. Выяснилось, что все корабли, которые ремонтировал и восстанавливал с начала войны именно он, получили такие подарки.

– А-хре-неть, – протянул я, замерев в полусогнутом состоянии с одним ботинком в руке. – Это же сколько ребят он на верную смерть отправил?

– Это нам неизвестно. В ответе от местной контрразведки этих данных не было.

– А ведь показался нормальным мужиком. Мы с ним встречались, общались насчёт работ по кораблю. Там ещё какая-то дама ему истерику устроила. Я думал, для него это обычная семейная ссора, внимания на неё не обратил.

– Как бы то ни было, приказано выразить вам благодарность с занесением в личное дело. Поэтому от имени контрразведки флота выражаю свою искреннюю благодарность и прошу извинить за некоторое недоверие.

– Да ладно, это твоя работа.

Мы вышли из бокса – медик давно покинула его, чтобы не мешать нам, – и направились к выходу. Хотелось есть, и я решил подкрепиться. Хорнт согласился составить мне компанию.

– Что ему теперь будет? – поинтересовался я, имея в виду инженера-диверсанта.

– Трибунал, срок на рудниках. А если тяжесть большая – смертная казнь. Ну и штраф, конечно.

– Да, штраф – это серьёзно.

Уловив в моих словах иронию, особист сказал:

– Зря ты так. Штраф может возместить убытки, что понёс флот, если арестует имущество военного преступника.

– Ага, как же. Давай посчитаем и прикинем… – Мы вошли в столовую и подошли к стойке, где, взяв подносы, направились к пищевому синтезатору. Укладывая на поднос заказанную пищу, я продолжил: – Если взять время с начала войны и время, которое требуется для ремонта корабля, то в конечном счёте выходит около ста боевых кораблей, что прошли через его руки. Практически все они были введены в бои, и если включить логику, то две трети из них уже погибло, причём в бою. Попробуй пойми, что это диверсия, когда со всех сторон стреляют. С учётом того, что он специализировался на линкорах, думаю, вы можете сопоставить ту сумму в кораблях и опытных людях, которых лишился флот от его действий. А это примерно от пяти до пятнадцати тысяч человек и около шестидесяти кораблей класса линкор. Теперь ещё раз напомните, какой там штраф?

– Да, с этой стороны твоя логика уместна. Серьёзный урон нам нанёс ублюдок. Это же больше трёхсот миллионов кредитов.

– С учётом того, что там были линкоры седьмого поколения, то и больше… Однако, честно скажу, меня восхищает такая тонкая идея этого диверсанта. Ведь и не сразу поймешь, что происходило. И улик нет.

– Да повезло, что вы обратили внимание на скачок нагрузки, иначе мы бы тоже сгорели при взрыве.

– Это да. Но скачки были едва видны. Случайность, не более.

– Почему-то другие не обратили, только вы.

– Пики были в пределах нормы, но у меня привычка доводить дело до конца. Вот я и занялся реактором, тем более отключение одного некритично, он у нас как запасной.

Мы уже заканчивали ужинать, когда в столовую зашёл старпом капитан Дамент. А так, кроме нас с особистом, в столовой больше никого не было. Ночь, все спят, и только пилоты в рубке готовят корабль к вылету. Я уже почувствовал, что мы дали ход, маневрируя, – значит, капитан тоже в рубке. Часто работали левые движки, потом в полную мощность подключились разгонные. Это означало, что до прыжка осталось двадцать минут, поэтому, попрощавшись с офицерами, я поспешил к себе на рабочее место, чтобы отслеживать и моментально реагировать на любое изменение обстановки. Короче, занялся своими прямыми обязанностями.

Для прыжка требовалось всего шесть человек, включая меня, поэтому не объявляли аврала для занятия своих мест. А вот перед выходом это обязательно. Мало ли что нас ждёт. Тем более эти глушилки. Вот уж что я не люблю.

Глушители гипера обычно используют на границе в случае начала войны, а так – летай где хочешь. Во время современных космических войн эти глушилки стали использовать в передовых частях. Обычно чтобы корабли противника не появлялись за кормой, выйдя из гипера, и не били с тыла. Так вот, лемурцы и рейковцы поступили, надо сказать, мудро с этими глушилками: они работали постоянно, отключаясь только на определённом участке фронта, где готовился прорыв рейдовых эскадр к нам. Но это было сначала, чуть позже наши взяли ту же тактическую уловку себе на вооружение, и это стало бедой. То есть и нам, и кораблям противника в тех секторах можно было ползать только на разгонных, глушилки работали против всех. В гипер на передовой не уйдёшь.

Вот и получалось, мы летим в определённый пустой сектор, который захватывает излучение ближайшей глушилки, но где, согласно разведке, нет кораблей противника. На разгонных пересекаем, по сути, линию фронта, потом те секторы, где действуют уже их глушилки, и, только выйдя за пределы излучения, уходим в гипер и работаем согласно приказу. Нами, как я слышал, командует опытный кадровый офицер в звании флаг-полковника, надеюсь, он не заведёт нас в ловушку.

Это то, что я знал о том, как работают эскадры-рейдеры с обеих сторон. Вернее, с трёх. Но какая у нас задача, я даже не предполагал, догадываться можно сколько угодно, но вот знать…

После того как мы ушли в гипер, я поинтересовался у пилота, сколько мы будем в нём находиться – оказалось, ориентировочно дня три, – и направился в мед секцию.

Всё оказалось, как я и предполагал. Через три дня мы вышли из гипера и, собравшись в компактную кучу, согласно инструкциям движения подобных подразделений, выслав вперёд разведку, двинулись следом. Первые часы все были напряжённы, по эскадре была сыграна боевая тревога, но чуть позже она была отменена, и дежурство уже вели усиленные смены – из пилота, артиллериста и защитника. У нас он был один, профи, но на таких дежурствах его мог заменить любой офицер, пока капитан не займет свой пост.

Я же… Ну да, делать мне было нечего, по обеим моим должностям всё функционировало нормально, поэтому я испросил разрешение у Алька и лёг учиться дальше. Судя по всему, идти в обычных пространствах через три системы мы будем дней пять, а то и шесть. Разбудить меня можно за пару минут, ещё столько же – и я на рабочем месте. Так что Рейн разрешил мне поднимать базы дальше. То, что у меня на обеих должностях всё функционирует как надо, он знал, как и был в курсе того, что я установил одному из техников имплант памяти. Не новый, вторичный. Видимо, тот купил у кого-то, а официальные медцентры такие импланты не ставят, вдруг у трупа снято. Мне нетрудно, я поставил.

Вот и получалось, что все вроде при деле, а мне пока заняться нечем. Дал задачу двум техникам перебрать блоки системы жизнеобеспечения в столовой, что-то он там подозрительно загудел со свистом – и всё. Вот я со спокойной душой и лёг в капсулу: если что, разбудят.

Медик, выведшая меня через семь дней из обучения, сообщила, что через полтора часа мы уходим в гипер и что через десять минут в кают-компании пройдёт совещание, где будет сообщено о поставленных нам задачах и целях.

Быстро одевшись, я поспешил туда. Кают-компания находилась в офицерском крыле, и хотя я там не жил, пользовался своим ботом, но доступ имел. Да я везде доступ имел, кроме рубки. Там я мог бывать только с разрешения капитана.

– Приветствую. – Поздоровавшись со всеми присутствующими, я нашёл свободное место и сел, поглядывая на собравшихся.

Не было Рейна, особиста и шести офицеров. Они начали подходить чуть позже. Последним зашёл Рейн со своим замом капитаном Даментом.

Осмотрев вставших при его появлении офицеров, капитан Рейн сказал:

– Господа офицеры, я уполномочен вам сообщить, какая именно цель перед нами стоит. В данный момент такие совещания проходят на всех кораблях, это необходимо для общей качественной работы. Как известно, те, кто не знает, что требуется делать, просто не смогут выполнить поставленную задачу… А задача нашей эскадры состоит вот в чём…

Слушая Алька, я сидел и размышлял. Задача нам поставлена, конечно, нетривиальная и, я бы сказал, самоубийственная, но если у нас получится, то продвижение противника мы на неопределённый срок остановим, пока он перегруппируется.

Командующий флотом республики Шейн адмирал Крехам, отдав приказ уничтожить командование флотской группировкой вторжения лемурцев, наверное, предполагал, что отправляет нас на верную смерть. Вернёмся мы или нет, но задачу выполнить должны.

Не знаю, откуда наша разведка получила такие сведения, но штаб флота противника должен был переместиться на правый фланг, где идут упорные бои за одну из планет. Вот нам и поставили задачу его перехватить, благо маршрут нам был известен. Даже выделили шесть крейсеров-торпедоносцев и корабль-глушилку. Не особо мощную, но нам хватит.

Вся информация была подтверждена и перепроверена, более того, мы имели постоянную связь со штабом с помощью гиперсвязи на флагмане, пока пересекали линию фронта и были в курсе всех телодвижений лемурцев. Видимо, крот сидел достаточно высоко.

Проблема состояла в том, что штаб лемурцев располагался на борту супердредноута пятого поколения и обычно его сопровождала эскадра в сто вымпелов. Однако эта эскадра недавно была брошена в бой в качестве резерва, когда наши контратаковали. Так что штаб-корабль лемурцев двигался с эскортом всего лишь из десяти кораблей. И только один из них был линкором. Остальные – носители и крейсеры. То есть нам создали благоприятную обстановку. Основная работа ляжет на торпедоносцы, именно им поставлена задача расстрелять торпедами штаб лемурцев с их адмиралом. Нам же требовалось обеспечить им работу и дать отойти для перезарядки.

На мой взгляд, это всё попахивает авантюрой. Но, видимо, в штабе флота посчитали, что шанс есть, и решили им воспользоваться.

– …Ну а что скажет наш молчаливый и задумчивый лейтенант Трен? – услышал я.

Посмотрев на капитана, я честно сказал:

– Авантюра… но может сработать.

– Это так, но я добавлю, что все корабли, получившие повреждения, возвращаются обратно, а остальные идут дальше громить тылы противника, пользуясь неразберихой у лемурцев в связи с уничтожением штаба.

– Не хочу каркать, но нам ещё первую и главную задачу требуется выполнить, а потом уж за остальные приниматься, – сказал я, вставая с кресла.

– Это так, – согласился Рейн. – Вы все слышали, информацию я вам о нашей задаче довёл. Через одиннадцать минут мы уходим в гипер. Всем разойтись по своим постам… Да, лейтенанту Трену до окончания всех операций пока запрещается ложиться в капсулу и обучаться. Вам слишком много времени требуется, чтобы занять свой боевой пост.

– Есть, – вздохнул я.

Приказ был вполне правильным, небольшая задержка у меня присутствовала, если бы объявили тревогу, я бы занял свой пост с опозданием. Небольшим, но всё же. За это время снаряд противника мог попасть в реактор, а отстрелить его могли только я и капитан, именно в такой последовательности.

Через несколько минут мы ушли в гипер. На посту осталась усиленная дежурная группа, а я направился на бот. А то уже неделю на нём не был. Там, приняв душ и переодевшись в свежий комбез, активировал внутреннюю чистку старого и направился в столовую. Есть хотелось. Там-то меня и поймал особист.

– Что-то наши встречи в последнее время становятся всё чаще и чаще, – проговорил я, прожевав кусок котлеты. Я заканчивал со вторым, когда появился лейтенант.

– Да это просто случайность, – ответил тот и поставил поднос на мой столик, хотя столовая была полупустой. Всего семеро обедало. По корабельному времени было три часа дня.

– Ой, чё-то я тебе не верю. Колись, что ещё ты мне хочешь неприятного поведать?

– Да на самом деле. Просто поесть зашёл, а тут ты сидишь.

– Ну-ну.

Дальше мы ели молча. Я добил второе и принялся за десерт, торт, с чаем, а лейтенант с аппетитом поедал суп с личинками вместо фрикаделек. Мне эта пища с планеты Прония не пошла, жуки, личинки и другая дрянь, а лейтенант, видимо, был большим любителем. Хотя, может, просто родился на этой планете.

С некоторой брезгливостью поглядывая, как тот ест неаппетитную для меня пищу, я допил чай и встал, подхватывая поднос с грязной посудой.

– Ты думаешь, у нас не получится выполнить задание? – вдруг спросил он.

– Не хочу сглазить, поэтому отвечать не хочется. – Я сел на место и шёпотом продолжил: – Но скажу так: чую, что лемурцы приготовили нам ещё не один неприятный сюрприз. Ведь того же Люя ещё сколько бы не вывели на чистую воду? Долго они готовились. Поссорили нас с соседями, чтобы те не оказывали военную помощь, договорились с директоратом, вон сколько агентов заслали. Вот и я хочу, чтобы мы им такой раздрай устроили с их главнокомандующим, чтобы надолго запомнили. Очень хочу.

– Устроим, – уверенно ответил особист. – Точно устроим…

К моему удивлению, всё получилось. Я мог бы описать, как красочно взорвался от попадания одиннадцатой торпеды избитый супердредноут с главнокомандующим на борту, как погибали другие корабли сопровождения флагмана, как мы безвозвратно потеряли семь крейсеров и один носитель. Мог бы описать эту красочную и эпическую битву. Мог бы, если бы видел.

Однако весь бой я просидел у себя в кабинете и командовал дроидами и техниками, отправляя их устранять неполадки. Скажу лишь то, что работы хватало, с учётом того, что нас накрыл один из ответных залпов флагмана лемурцев. Причина, почему тот с упорством долбил по нам, была банальной: за нашей тушей прятались три торпедоносца, перезаряжались, выходили на прямую наводку, выпускали торпеды и снова уходили за наш корпус для перезарядки. Но узнала об этом большая часть экипажа, включая меня, гораздо позже, когда мы ушли в гипер. А тогда я активно работал, меняя сгорающие эмиттеры щита и удивляясь такой нагрузке.

Но ничего критичного за весь бой не случилось. Одна башня главного калибра не могла стрелять в течение шести минут, пока я убирал эту проблему и восстанавливал питание. Дважды в это время, несмотря на все умения и профессионализм капитана Рейна, нашего щитовика, эти самые щиты у нас сбивали. Мне постоянно приходилось менять эмиттеры и на броне с помощью дроидов, а также один раз разбирать и на месте производить ремонт блоков защиты, что находились в рубке. Благо последнее также не требовало моего присутствия – я всё сделал с помощью технического дроида за тридцать две минуты. Вот Рейн этой задержке рад не был, за это время мы получили в борта достаточно снарядов. Ладно, хоть это были от крейсеров и одна противокорабельная ракета.

Я вздрагивал от каждого попадания. Неприятно, когда ничего не знаешь, страшно. Но такая у меня работа. Пилоты или Лю только сообщали, где проблемные места, требующие моего вмешательства. Так что весь бой я лишь слушал переговоры экипажа в рубке, пытаясь понять, что происходит. Наконец на мой запрос пришло сообщение от Алька, что мы победили и в данный момент собираем спасательные капсулы, включая лемурские. А вдруг главнокомандующий попадётся? Они своими шкурами дорожат, до последнего в рубке стоять не будут, сразу к капсулам бегут – спасаться.

…У себя я пробыл два часа, пока не стали поступать раненые. К нам доставили шесть человек. Троих я прооперировал, стоя у капсулы кибердоктора, остальных поместил в реаниматоры. Когда закончил, выяснилось, что мы находились в гипере. Вымыв руки и сменив белый медицинский комбез на тёмно-синий инженерный, я направился к Альку. Надо узнать, как всё происходило. Любопытно же. Не удивлюсь, что наш рейд попадёт на первые полосы газет и в новостные сайты, включая первый государственный.

Капитан был у себя, поэтому, испросив разрешения, я прошёл в его апартаменты.

– Ну как?

– Да садись ты, не стой, – указал тот на диван в гостиной.

Когда мы выпили по глотку коньяка за победу, он мне и выложил, как всё было:

– Действовали чётко, без спешки, уверенно. Координировали нас с флагмана, так что хороший командир нам попался. Не удивлюсь, если из полковников он в командоры прыгнет, такой успешный рейд.

– Что насчёт главнокомандующего и всего штаба лемурцев?

– Подобрали спасательные капсулы с лемурцами, те подтвердили: были и штаб, и командующий. Большая часть штаба погибла. Но трёх генералов и одного адмирала мы взяли, они сейчас направляются обратно к нашим с другими захваченными и трофеями.

– Понятно, – кивнул я и сделал ещё один мелкий глоток. Коньяк мне не нравился, лучше бы вино налил, лёгкое. – Куда мы сейчас?

– А вот тут самая интересная информация. Состояние корабля ты и сам знаешь, даже лучше меня. Так что мы продолжаем рейд. Идём громить тыловые базы противника.

– Как бы они нас не разгромили… – задумчиво протянул я. – Сколько кораблей участвует?

– Шестнадцать. Слишком большие потери.

– Ну это как раз нормально. Я вообще удивлён, как мы этого монстра завалили. Без торпедоносцев не справились бы.

– Это да. Шансов у нас не было бы.

– Сколько мы проведём времени в гипере?

– Мой приказ ещё действует, так что никаких капсул. Вон у тебя ещё работа есть.

– Ею техники занимаются, за пару часов закончат, и наш малыш будет полностью исправен.

– А броня?

– А что броня? Её только на верфях ремонтировать, я их прямить не могу. Залил пеной, чтобы воздух из щелей не травился, и всё. На движение не влияет, в бою не мешает. Вот вернёмся, тогда отправим заявку на замену части брони.

– После последнего ремонта я что-то инженерам перестал доверять.

– Я тоже инженер, между прочим, – спокойно напомнил я, поставив на столик пустой бокал.

– Да я не тебя имел в виду, – отмахнулся капитан. – До сих пор поверить не могу, что нас заминировали. Это же додуматься надо было до такой идеи!

– Идея замечательная, – согласился я.

Поговорив о бое и просмотрев запись под комментарии и разъяснения Алька, я поблагодарил его за интересно проведённое время и направился к себе. Корабль полностью исправлен, мелкие недочёты на работу всех систем не влияют. Пора спать, а то уже девятнадцать часов на ногах, с той минуты, как наша глушилка выкинула из гипера первый корабль противника и прозвучал сигнал тревоги. Хотя тогда все были на местах. Мы знали, когда флагман противника будет пролетать мимо нас, шейнская разведка сработала на отлично.

Так и начались наши двухмесячные приключения по тылам лемурцев. Мы жгли их караваны, благо глушилка была с нами, нападали на тылы, обстреливая их с дальних позиций. Один раз группа разведывательно-диверсионного подразделения взяла на абордаж тяжёлый авианесущий крейсер противника. После ремонта, который провёл наш главный инженер, тот вступил в строй. В одном из захваченных транспортов мы обнаружили наших военнопленных. Большинство охотно вернулись на службу, но было два десятка отказавшихся, которые заявили, что война для них закончилась. Командир эскадры флаг-командор Тонсон, недавно получивший следующее звание, быстро провёл военный трибунал, и тех, ошарашенных до изумления, расстреляли по законам военного времени.

Всё это я узнавал гораздо позже, после боя, что-то от Алька у него в апартаментах, просматривая записи, что-то от пилотов, заделывая пробоины и устраняя повреждения. То есть моё участие во всём рейде сводилось к ремонту кораблей, за мной закрепили не один только «Возмездие», и операциям в капсуле кибердоктора. Так что, как я уже говорил, моё участие во всех боях было опосредованно. Просто по факту, чуть позже, ставили в известность, что произошло.

Так и шла моя служба, из интересных событий для меня лично было только то, что две недели назад мне присвоили звание капитана инженерной и медицинской службы и наградили нагрудным знаком отличий второй степени «Верность отчизне». Последнее меня удивило, ею награждают только солдат и офицеров, которые побывали на передовой и участвовали в схватках, когда корабли обменивались бортовыми залпами. С капитаном ладно, тут понятно, по должностям должен был получить, странно, что так тянули, но вот с наградой что за выверт? В нагрузку, что ли, дали? Или просто вместе со всеми наградили? Я себя тем, кто награду заслужил, не считаю. Что я делал? Сидел у себя в кабинете, чинил корабли да лечил людей. Всё.

Вот парни из десанта, что брали на абордаж транспорты и боевые корабли, да, они герои. Сколько их, раненных, в виде обжаренных кусков мяса, прошло через мои руки и восстанавливалось в капсулах реаниматоров? Они заслужили, а я так, с боку припёка. Единственно, что мне не нравилось, – это запрет на обучение. За эти дни я лишь во сне поднял и всего шесть баз до третьего ранга из полной базы «Линкор». Но хоть что-то.

Где-то через две недели после того, как нас всех наградили, а некоторых, считая и меня, ещё и повысили в звании, вдруг прозвучало сообщение. Приказ капитана: всем собраться в столовой.

Эскадра в это время находилась на трёхдневном отдыхе, укрывшись в астероидном поле на территории нашей бывшей республики, захваченной противником. Пока было время, проводили ремонты и держали связь со штабом флота, куда передавались рапорты.

Я, пользуясь возможностью, можно сказать, свободным временем, провёл несколько довольно сложных операций на трёх десантниках, которые два дня назад попали под выстрел плазменной пушки. От одного только и остались что грудная клетка, голова и половина правой руки, но он был жив, и я его восстанавливал в реаниматоре. Месяц под моим наблюдением – и он полностью восстановится.

Вытирая руки от крови, я направился в процедурную. Пришлось копаться во внутренностях десантника, тут на капсулы не положишься, надо самому проводить осмотр-диагностику. Всё-таки, несмотря на возражения компа-капсулы, лёгкие придётся менять. Воссоздавать из его ДНК новые, а эти на выброс. Зачем ему лёгкие, повреждённые плазмой?

Отмывшись в процедурной, я переоделся в свой инженерный комбез и поспешил в столовую. Там собрались все, кто был не на дежурстве. И никто не знал, зачем нас тут собрали. Негромкий гул голосов прервался, когда в столовую вошли старшие офицеры, включая капитана Рейна. Тот сообщил, что он сам не в курсе происходящего, приказ собрать людей на совещание был отдан с флагмана от командира, и будет проходить оно в виде конференц-связи. Нам пришлось подождать ещё одиннадцать минут, пока большой экран на стене не активировался и не появилось хмурое лицо нашего командира флаг-командора Тонсона. Это был невысокий сухощавый мужчина с гибкими и быстрыми движениями настоящего бойца. Приятное лицо с небольшими морщинами и седой ёжик волос давали понять, что он не раз бывал в бою и повидал как радость побед, так и горечь поражений. Рано поседел, ему едва за стольник перевалило.

По выражению его лица сразу понял, что новости будут очень неприятными. Полагаю, не один я пришёл к такому выводу.

Командор, негромко поздоровавшись, сказал:

– Только что пришло сообщение от флота… Оборона Линейи пала, десант противника высаживается на столичную планету. Правящий Совет республики только что отдал приказ о капитуляции. Всем военнослужащим поступил приказ сдаваться кораблям и подразделениям лемурцев и рейковцев. Судьба республики неизвестна. Как все уже знают, все соседи, которые должны были оказать нам помощь согласно соответствующим договорам, отвернулись от республики, оставив её одну против двух противников. Предполагаю, что все территории Шейна будут разделены между директоратом Рейко и империей Лемур. Республика Шейн с этой минуты перестала существовать, это можно назвать свершившимся историческим фактом. Я понимаю, что никто не хочет стать военнопленным и даже рабом этих государств, поэтому я собираю совещание у себя на флагмане для принятия решения о дальнейшей судьбе нашей эскадры. Всем капитанам и командирам силовых подразделений прошу прибыть на борт «Верлока». Я закончил, флаг-командор Эрнст Тонсон. Старших офицеров ожидаю через час.

Сообщение командора буквально убило всех своей жёсткой действительностью. Это я патриот ещё тот, а вот многие действительно дрались за республику с тем самым пылом, который присущ людям, любящим свою страну, свой дом, свою семью. У меня ничего такого не было, поэтому я быстро пришёл в себя и стал анализировать ситуацию.

Экран визора давно погас, и в столовой начали разгораться споры и крики, даже была попытка драки, из-за чего – я не понял, которую прекратил наш особист. Это все мне не мешало, опершись плечом о стену, думать, что делать дальше. Одно стало ясно: валить надо из республики и менять гражданство. Почему менять? Как раз с объявлением капитуляции моё гражданство, как и всех присутствующих тут, было аннулировано. Мы бомжи, по-другому нас не назовёшь. Требовалась регистрация в странах-захватчиках или в других государствах.

Тем, кто собирался остаться под пятой империи или директората, требовалось возвращаться домой и там подтверждать, что они хотят жить в своём доме гражданином того государства, какому теперь принадлежит означенная планета.

Прислушавшись, я понял, что практически все этого не хотят, у них только одно желание – забрать семьи и рвануть куда подальше. Республика пала, защищать нам уже нечего. Именно только свои семьи, у кого они были. У некоторых, как у меня, не было, вот они-то и создали отдельную группку. У них было своё требование: не задерживаясь рвануть к границам нашей бывшей республики с конфедерацией Яшейн. Правда, для этого придётся незаметно пройти линию обороны. Вряд ли противники её убрали, думаю, наоборот, укрепили и двинули дальше, чтобы быстрее захватить как можно больше территорий и остановиться на границе как раз конфедерации Яшейн. Вот им и требовалось как-то их опередить.

Я пока не вступил ни в одну из групп, только проследил, как капитан покинул столовую, оставив разбираться с людьми старпома, и, подумав, направился на лётную палубу. У меня свои планы, не противоречащие остальным, но немного другие. Требовалось подготовиться к ним.

– Значит, решил идти с нами? – спросил Альк. – Почему? Я же понимаю, что с парнями ты быстрее выберешься из этой клоаки. А мы что? Мы идём спасать свои семьи. У многих членов нашего экипажа семьи находятся на планетах, которые ещё не заняты противником. Может, успеем.

Мы находились в апартаментах Рейна. Он всего три часа назад как вернулся от командора. Там было принято решение идти к линии фронта и пересекать её общей группой. Дальше шло разделение. Небольшая группа из семи кораблей рвалась на полном ходу к границам конфедерации Яшейн, остальные поодиночке рассыпались по территориям бывшей республики, что ещё не заняли лемурцы или их приспешники – рейковцы. Они собирались забрать свои семьи. Вот и я остался на «Возмездии», решив отправиться с Рейном к планете, где оставалась его семья. По кораблям начала проводиться ротация личного состава, и в данный момент на линкоре собрались те, кто имел родственников на той же планете, что и капитан. Большая часть мне была неизвестна, но некоторые остались, например наш особист…

– На первый вопрос отвечу так. Сейчас неразбериха, и можно половить рыбку в мутной воде… Не понял, как я погляжу? Скажу проще. Можно прихватить что-то ценное. Эти-то не понимают, бегут со страху без оглядки, не хотят попасть в рабство. А вот я думаю, что выйти из этой ситуации можно с прибылью.

– Ты всегда был себе на уме, – прокомментировал Альк.

– Это да… Насчёт второго вопроса: просто хочу помочь вам выполнить свои семейные обязательства. Хотя лучше прорваться за границу и вызвать семьи к себе, оплатив их перелёт. Не думаю, что с этим будет проблема.

– В течение года на захваченных территориях будет введён карантин, это общепринятая практика. Поэтому мы и хотим забрать своих. Я уже связался с женой, командор разрешил воспользоваться связью. Она знает о капитуляции и ждёт нас.

– А, ну раз карантин, тогда да, лучше поторопиться. Когда отправляемся?

– Через два часа.

– Тогда я к себе, буду готовиться к отправке. Корабль у нас в хорошем состоянии, побит, конечно, но в хорошем. Путь до конфедерации выдержит без вопросов… Вы уже решили, что будете делать с кораблём?

– Да, как все. В конфедерации продаём и делим равными долями между экипажем.

– Ну и ладушки, – встал я с кресла. – Если что, я у себя.

Выйдя из апартаментов капитана, я направился к себе. То есть на бот. Проходя холл с лифтами, я вдруг почувствовал знакомое покалывание, и на рабочем столе нейросети мгновенно высветилось сообщение, что я нахожусь под облучением шокера.

– Берём! – раздался чей-то крик.

К этому времени я уже стоял в полной боевой готовности, вытаскивая из кобуры офицерский табельный игольник и пытаясь отправить Лю сигнал тревоги. Но мощный удар по руке выбил его из руки. Драться с десантниками, когда они в боевых скафах, было проблематично, но я попытался. Выдернув клинок из ножен и уйдя от удара, в прыжке оттолкнувшись от потолка, вогнал клинок в сочленение между шлемом и шейной защитой десантника, пробив защиту. Тот стал падать, удар был смертельный. Но дальше меня просто смяли: последовал удар по голове, второй выбил из меня сознание.

Самое паршивое, что десантники были наши, в скафах с эмблемами республики Шейн. Похоже, кто-то из командиров начал свою игру. Именно об этом я размышлял, пытаясь избежать захвата, но этого мне сделать не удалось. Только одна мысль меня теребила до самой потери сознания: «Кто-о-о?!»

Эпилог

Несколько месяцев спустя

Охранник был хмур и зол. Он бил током своей дубинки всех проходивших мимо него заключённых. Мне тоже досталось. Выгнувшись от удара, я всё-таки устоял, с шипением выпуская воздух из лёгких. Бредущий рядом такой же военнопленный, в такой же жёлтой тюремной робе и с такими же архаичными кандалами на руках и ногах, подхватил меня под руку и повёл по аппарели бота на пыльную землю космопорта. Только когда мы отошли от бота метров на сорок, приближаясь к грузовой машине, переоборудованной для перевозки людей, он спросил: – Судя по твоему виду, ты знаешь, где мы.

– Гурия. Жуткая дыра в империи, – сплюнул я, потирая место удара. – Вот не думал, что вернусь сюда…

Content

Владимир Геннадиевич Поселягин
Космический скиталец