Олег Бондарев

НА КРАЮ БЕЗДНЫ

Автор выражает огромную благодарность Павлу Филатову. Не будь этого человека, роман, возможно, никогда бы не был закончен.

ПРОЛОГ

Турнир…

Как много таит в себе это слово!

В первую очередь это огромный праздник для зрителей, которые солнечным апрельским днем, забыв о повседневных делах и заботах, пришли на арену в центре столицы.

Это возможность показать себя лучшим воинам королевства. Среди них и состоящие на службе Его Величества, и странствующие герои, чьи подвиги воспеты бардами и менестрелями, и даже обычные наемники.

Турнир…

И только для придворных это настоящая головная боль. Ведь им пришлось собирать бойцов, рассылая с гонцами грамоты во все уголки королевства, подготавливать арену, продумывать последовательность состязаний…

Но чем успешней, чем ярче пройдут игрища, тем больше будет довольных лиц горожан, тем меньше появится поводов для недовольства. Да, жизнь многих нелегка, но мещане умеют радоваться малому, и турнир, коль он удастся, они запомнят надолго. И станут в лицах пересказывать друзьям и близким все, что творилось в те дни на главной арене Роузена.

Малышня облепила деревья еще ранним утром: каждому из ребятишек хотелось вживую полюбоваться на настоящих рыцарей. Раскрыв рты, будут следить они за поединками, а после пытаться повторить их приемы — в своих, менее кровопролитных, играх.

Но хватит пока о зрителях. Стоит, пожалуй, взглянуть и на готовящихся к сражению героев…

— Да не переживай ты так, Брейв, братишка! — Светловолосый голубоглазый великан дружески похлопал собеседника по плечу. — Я уверен, что легко расправлюсь с этим выскочкой еще в самом начале!

— Надеюсь, — вымученно улыбнулся Брейв.

— Вот и отлично… — Великан прислушался к речи глашатая, а потом быстро сказал: — Ладно, братишка, я проверю доспехи, а ты пока иди на трибуны. После этой пары мой черед, и я хочу быть полностью готов.

Брейв рассеянно кивнул и поплелся прочь из шатра.

Это был молодой парень, лет двадцати пяти — двадцати шести, с коротко стриженными темными волосами, карими глазами, куцыми усами да бородкой клинышком. Долговязый и худощавый, Брейв не производил впечатления человека опасного, но те, кому довелось хоть однажды схватиться с ним, в один голос утверждали, что парень отнюдь не так прост, как может показаться. И это были не пустые слова ради оправдания.

В детстве Брейву и его брату Рону не раз и не два приходилось участвовать в уличных драках с соседской ребятней. В отличие от дворянских детей, за которыми повсюду следуют десятки нянечек, сыновья гончара Джека с улицы Постегвард целыми днями бродили по городу и очень часто попадали в самые разные переделки. Впрочем, они всегда находили способ из этих передряг выбраться.

Со временем их отец уже совсем не удивлялся, если ранним утром в дверь его дома стучал очередной родитель очередного «несправедливо обиженного» чада и начинал громко требовать «правосудия». Первое время Джек даже наказывал мальчиков, но потом перестал. Только надеялся молча, что когда-нибудь ребята наиграются, и вот тогда…

И это самое «тогда» в скором времени наступило: Рон попался на глаза лорду Лейзону, славному рыцарю Его Величества, и тот, очарованный крепким и дерзким мальчишкой, взял его к себе в пажи. Чуть позже Рон стал оруженосцем рыцаря, что вызвало немало возмущений: дескать, как это так, безродный ведь! Но Лейзону на те возмущения было наплевать.

А спустя два года Рон покорил новую ступеньку — сам стал рыцарем. Посвящали мальчишку-оруженосца неохотно, но отказать его бывшему хозяину не посмел даже сам король, настолько велики были заслуги Лейзона перед престолом.

Теперь же старшему брату выпала честь биться на главном турнире Зейда. Сегодня он мог показать всем недовольным, что не зря посвящен в рыцари, не за просто так!

И у него были все шансы, чтобы победить в этом турнире.

Однако судьба решила немного пошалить и свернула совсем не туда, куда должно. Не успел Брейв усесться на лавку в третьем ряду, как из шатра его брата выбежал бледный и до смерти перепуганный паж.

— Убили! Убили! — закричал он, размахивая руками, таким способом, видимо, стремясь привлечь к себе побольше внимания.

Брейв, одновременно с сотнями других зрителей, вскочил и подался чуть вперед, едва не вывалившись на арену. Внутри похолодело: неужели?..

Не имея сил ждать ни секунды, парень побежал к шатру брата.

— Куда? — попытался изловить Брейва стоящий у входа страж, но тот легко выскользнул из его объятий и нырнул внутрь.

На земле, в луже крови, лежал его брат.

Глаза Рона широко открыты.

Но в них не было и капли жизни.

Брат Брейва был мертв.

— О нет… Рон… — Парень опустился на колени перед мертвецом и закрыл лицо руками. — Как же так?

В шатер вбежали двое — начальник стражи вон Дейвис и мальчишка-паж.

— Кто вы такой?! — недовольно воскликнул служитель закона.

— Я… его брат… — ответил парень, оборачиваясь к Дейвису.

— Это он! — неожиданно вскрикнул мальчишка, тыча пальцем в Брейва. — Он!

— Он? — нахмурился стражник. — То есть?

— Это он убил господина Рона! — выпалил паж.

— Что?! — воскликнул пораженный Брейв.

Чрезвычайно тяжело терять настолько близкого человека. Но совсем невыносимо слышать подобные обвинения.

Он убил брата?!

— Что за чушь?! — рявкнул парень, вскочив на ноги. — Да я и подумать о таком не мог!

— Это ты! Ты, ты, ты! — закричал мальчишка, от волнения подпрыгивая на месте. — Я все видел! Ты поплатишься за смерть моего господина!

— Да как ты смеешь, малец… — Глаза Брейва сузились. Гнев пока что бушевал внутри, но любое неосторожное слово могло легко открыть хлипкую дверцу наружу.

— Ну-ка, осади! — Вон Дейвис встал между парнем и мальчишкой. — Еще и мальчишку решил прикончить?

— Что значит «еще и»?! Ты намекаешь, что это я убил Рона!

— Я ни на что не намекаю. — Стражник пропустил мимо ушей неуважительное обращение простолюдина. — Но у нас есть свидетель.

— Он может лгать!

— А разве вы не можете? — пожал плечами Дейвис. — По мне, так вы ничем не лучше его. Но он — паж, слуга убитого, да к тому же ребенок. А вы — кто вы?

— Я же сказал, я — его брат!

— Тем больше у вас может быть мотивов. Банальная зависть, к примеру. Или, возможно, господин Рон увел у вас девушку, или вы крепко поругались… Да мало ли что может случиться между братьями?

— Значит, пажа вы совершенно не подозреваете.

— Что вы несете, уважаемый? Мальчишка убил рыцаря? Ха! Большей глупости не слышал в жизни. Да и нашлись уже свидетели, утверждающие, что паж вошел в шатер только после вас и тут же выскочил наружу, извещая о смерти господина Рона всех собравшихся. Так что этот вариант отпадает…

— …и остаюсь только я, верно? — глупо хмыкнул Брейв, глядя за спину собеседника.

— Да. И, похоже, все улики против вас. Сочувствую, — сказал вон Дейвис более для проформы, потому что в голосе его чувств вовсе не наблюдалось.

Брейв усмехнулся. Нервно, неестественно.

Грамотно же его подставили. Не оставили и крохотной надежды на спасение.

Но кому это понадобилось?

Ответа Брейв не знал. У них с братом никогда не было врагов. Разумеется, случались мелкие стычки, но последние годы, особенно после того, как Рон стал рыцарем, и они обходили стороной.

— Пойдемте со мной, уважаемый, — сказал вон Дейвис. Стражу наскучила игра в молчанку; ему хотелось поскорее сдать убийцу тюремщикам и спокойно наблюдать за происходящим на арене действом. — Сами понимаете, я не могу оставить это просто так. Вам придется побыть в заключении, пока мы не решим, что с вами делать дальше.

Брейв несколько секунд стоял, рассматривая лежащего на земле Рона. А потом буркнул:

— Ведите.

* * *

Его поместили в одиночную камеру. Небольшую, темную, достаточно холодную — даже по весне. Под самым потолком было единственное оконце — маленькое, с крепкой решеткой из толстых стальных прутьев.

— Сиди тихо, не буянь, — наставлял Брейва тюремщик, немолодой уже дядька лет сорока, бородатый, грузный. — Коли чего, я тебя не пожалею, дубинкой по черепушке дам, мало не покажется. Так что имей в виду! Вечером тебе принесут поесть. А назавтра… назавтра будет видно…

Надзиратель ушел. Закрылась окованная сталью дверь, щелкнули засовы. Брейв некоторое время сидел, тупо пялясь в одну точку, потом вздохнул грустно и улегся на кучу соломы, заменяющую пленнику лежак.

Отвратительный день. Смерть брата, самого близкого человека. Обвинение в убийстве. Тюрьма.

И ведь это, судя по всему, — только начало. Если стражники не найдут настоящего убийцу, всех собак повесят на Брейва. Хотя кто сказал, что они вообще станут искать! У них есть подозреваемый, есть свидетели… а что еще надо, чтобы обвинить кого-то? У них небось и сомнений в его вине не возникнет…

Завтра утром, Брейв в этом не сомневался, к нему явится начальник стражи и поведет на суд, пред светлый лик самого Джуана Первого. Его Величество предпочитает дела подобного рода рассматривать самостоятельно, не доверяя мировым судьям.

А вот что будет дальше? Тюрьма? Эшафот?

Как поступят с тем, кто убил рыцаря, вассала короны?

Догадок много, но истина — одна, и знает ее лишь король.

Интересно, придет ли отец? И что он решит, когда услышит о случившемся? Поверит ли, что это Брейв убил брата, или поймет, что сына его подставили?

И снова нет ответа…

Ясно только одно: даже если его не повесят, даже если он отделается десятью, пятью, двумя годами тюрьмы, его жизнь уже никогда не вернется в привычное русло. Горожане будут сторониться Брейва, лучшие друзья станут бывшими, и даже отец, коли он доживет до освобождения сына, отречется от него.

Его будут звать братоубийцей, и никто не поверит, если он станет отрекаться от своего греха. Все сочтут это ложью.

Отвернувшись к стенке^ Брейв закрыл глаза и постарался выгнать из головы дурные мысли. Он хотел забыться сном, но сном темным, пустым, который и не сон вовсе, а сплошное черное пятно, не имеющее смысла и не несущее боли.

И Кварус смиловался над ним, впервые за день.

Боги тоже бывают милостивы, если вдуматься.

* * *

Однако пробуждение вновь вернуло все на свои места.

Действительность безжалостна и холодна к людям, отсюда все их беды, незаживающие годами душевные раны. Время старается их залечить, но воспоминания, кои действительность призывает на помощь, непреклонны. Они рвут сознание на части, они впиваются в память когтями, отказываясь уходить прочь. Они — безжалостные монстры, обитающие внутри людей.

И чем меньше прошло времени со дня, изменившего человеческую душу, тем яростней и злее бывают воспоминания. Тем тяжелее переносить их.

А порой время и вовсе заключает с действительностью союз, и союз этот называется ожиданием. Оно может быть почти незаметным, а может быть долгим, мучительным. Время словно нарочно замедляет ход, а действительность накрывает человека с головой, и он все ждет, ждет…

Брейв устал сидеть. Он встал, обошел свою темницу — раз, другой, третий. Замер, вслушиваясь в тишину, надеясь различить шаги.

Когда же?

Томительное ожидание длилось часа два, не больше, но заключенному казалось, что прошло несколько лет. Когда наконец заскрежетали засовы, у него вырвался из груди вздох облегчения.

Он в тот момент готов был выслушать любой приговор, помилование или смертная казнь — все лучше, чем ожидание!

— Утро, — поприветствовал Брейва надзиратель, входя. Обернулся через плечо, крикнул в коридор: — Забирайте вашего дружка!

В камеру вошли двое стражников.

— Ты бы хоть покормил парня, что ли, — заметил один из них, мужчина лет тридцати пяти с длинными светлыми волосами, рассматривая бледного Брейва.

— Дык как раз сейчас и собирался! Ведите его в столовую, повар чего состряпает, да отзавтракает тогда!

Брейву связали руки за спиной и вывели в коридор.

— Смотри, только без шуток! — предупредил его длинноволосый. — У меня приказ убивать на месте при попытке к бегству.

Брейв на ходу кивнул.

Столовая представляла собой просторный зал с двумя длинными столами и несколькими рядами табуретов. Пока зал пустовал, но к обеду его заполнят оголодавшие заключенные, и тогда только успевай похлебку разносить!

— Это еще кто? — недовольно осведомился повар, отвлекшись от готовки.

— Да вчерашний, — ответил тюремщик. — Я его на общий завтрак не повел, ждал, чего там сверху скажут. Вот сказали — покормить перед судом, так что давай наливай ему плошку!

— У меня тут не трактир, Рич! — огрызнулся повар. — Надо было его вести в положенное время, чтоб пожрал!

— Тебе чего, налить трудно?

— Ждите до обеда. Некогда мне сейчас ему завтрак стряпать!

— Ах, до обеда? — Глаза надзирателя сузились.

— До него самого. — Повар был непреклонен.

Властелин кухни, правитель столовой…

Свистнула в воздухе плетка. Повар вскрикнул от боли и схватился за плечо.

— Ты чего делаешь, Рич?! — воскликнул он испуганно.

— Давай быстро за работу, иначе еще разок подстегну! — пригрозил надзиратель, подвешивая плетку обратно на пояс.

Повар пробормотал под нос что-то неразборчивое, но спорить больше не решился.

Спустя несколько минут перед Брейвом стояла полная плошка и кружка с неизвестным парню пойлом. Пойло было вонючим и густым.

— Что это? — спросил пленник, потирая запястья: на время завтрака стражи освободили его от пут.

— Похлебка, — ответил тюремщик, усевшись на табурет с противоположной стороны стола. — Не нравится, что ли? Ну, ничего другого нет, не хочешь — не ешь.

— А в кружке?

— А Кварус его знает! Настойка на травах небось. Или чай какой, из дешевых, жейских.

Брейв невольно поморщился: из Жейса в королевство всегда везли самое разнообразное дерьмо. Обитатели дружественной страны то ли отличались редкостно извращенным представлением о нормальной пище, то ли сплавляли в Зейд все ненужное им самим.

Впрочем, не ожидал же он в тюремной столовой отведать лучшего вина из подвалов королевского замка?

Шумно сглотнув, Брейв приступил к трапезе.

* * *

Десятки любопытных взглядов провожали его на площадь. Он смотрел в землю, не желая видеть лица горожан. Он боялся разглядеть в них слишком много презрения — гораздо больше, чем заслуживал на самом деле.

Сразу по окончании завтрака Брейву вновь связали руки и повели на суд. Все попытки разузнать, что его ожидает на площади, разбились о молчаливый заслон стражей. Судя по всему, устав запрещал им общаться с пленниками… хотя, вполне возможно, они и сами не горели желанием с ним говорить.

Для них он был убийцей рыцаря — благородного вассала Его Величества. И за человека его, этого убийцу, стражники уже не считали.

Увидев установленный посреди площади помост, Брейв похолодел. Неужели все же смерть? Однако, приглядевшись, он вздохнул с некоторым облегчением: на помосте был установлен лишь трон, предназначенный явно не для него.

Для короля.

— Его Величество Джуан Первый! — оповестил глашатай, приютившийся на самом краю помоста.

Заиграли трубы, зашептались собравшиеся на площади люди. Врата открылись, и, сопровождав-мый свитой и личной охраной, к народу вышел король.

Джуан Первый был человеком пятидесяти лет, с длинными, ниспадающими на плечи седыми волосами, невероятно пронзительным взглядом серых глаз и властной осанкой. Он правил Зейдом вот уже тридцать пять лет, и при нем королевство процветало. Было несколько мятежей, но благодаря умелому руководству Джуана и его военачальников они так и закончились ничем.

Его Величество был отличным полководцем и дипломатом.

Отсюда и блистательные союзы с Жейсом и Лог-виндором, отсюда и народная любовь.

А еще Джуан Первый был весьма проницательным человеком с врожденным чувством справедливости.

Поднявшись на помост и усевшись на трон, Его Величество прежде всего поднял руку и поздоровался с народом:

— Приветствую вас, жители Роузена!

Толпа ответила ему одобрительным гулом. Джуан степенно кивнул и велел, обращаясь к стражникам:

— Подведите обвиняемого!

Солдаты молча отдали честь и подтолкнули Брейва в спину — мол, выполняй приказ. Он поспешно засеменил к помосту и замер у самых ступенек.

Обвиняемый был напуган, и оттого движения его были судорожно-резкими, нервными. Тряслись коленки.

— Приветствую тебя, — кивнул король парню.

— Благодарю, Ваше Величество, — в ответ склонил голову Брейв. — Приветствую вас тоже.

— Насколько я знаю, ты являешься братом убитого рыцаря, господина Рона, ведь так?

— Да, Ваше Величество, истинно так.

— Что же подтолкнуло тебя на убийство?

— Я не убивал брата, Ваше Величество! — воскликнул Брейв. Память, словно в издевку, подбросила ему образы из вчерашнего дня: Рон, лежащий в луже крови, мальчишка-паж, кричащий: «Это он! Он убийца!», спокойное лицо вона Дейвиса…

— Тише, не кричи, — поморщился король. — Я догадывался, что преступление совершено тобой неосознанно… ты, похоже, просто был не в себе. Признайся — ты крепко повздорил с братом и в бешенстве ударил его ножом, так?

— Да нет же! Нет! Я не убивал его!

— Сынок! — из толпы послышался крик.

Брейв обернулся и увидел, как, расталкивая людей, к эшафоту пробивается седобородый старик.

— Брейв! Брейв! — кричал он в отчаянии.

Он уже оттолкнул в сторону последнего зеваку, когда двое стражников преградили гончару дорогу.

— Оставайтесь на месте, уважаемый! — холодно произнес один из них.

— Да вы чего, сдурели? Там мой сын!

— Мы не можем пропустить вас к подсудимому!

— Еще раз повторяю, он мой сын! — со злостью воскликнул Джек.

— Мы не можем пропустить вас, — сурово повторил стражник. Его напарник потянулся к висящему на поясе мечу.

— Ну-ка отставить! — воскликнул король, до этого молча наблюдавший за происходящим. — Еще крови тут не хватало! Мало вчерашнего?

— Простите, Ваше Величество. — Служитель порядка нехотя убрал ладонь от оружия.

— Так-то лучше, — одобрил его действие Джуан. — А вы, уважаемый, оставайтесь на месте, если только не хотите навредить вашему сыну.

Джек открыл было рот, чтобы возразить, мол, он не вредить собирался, а помогать, но лишь вздохнул, бессильно опустил руки и склонил голову, подчиняясь воле правителя.

— Вернемся к тебе. — Король перевел взгляд на Брейва. — Значит, ты утверждаешь, что не убивал его?

— Разумеется! — горячо воскликнул подсудимый. — И не ругались мы вовсе, а если бы и ругались, я бы все равно не решился никогда на подобное! Он ведь мне не просто приятель и не просто друг, а брат был! Брат, понимаете, Ваше Величество?

— Понимаю… понимаю… — Джуан вздохнул. Весь его внешний вид выдавал полнейшее равнодушие. И только глаза, хитрые серые глаза были живы.

Король верил Брейву. За многие годы правления Зейдом он научился видеть людей едва ли не насквозь.

Но все улики против парня, и помилование вряд ли разумно.

— За сим считаю допрос законченным. — Король встал во весь свой немалый рост. Несмотря на почтенный возраст, Джуан был полон сил и сейчас смотрелся весьма солидно. — Прошу тишины! Оглашается приговор!

— Оглашается приговор! — эхом отозвался глашатай.

Толпа обратилась в слух.

Отец зашептал под нос молитву во имя Кваруса.

Брейв склонил голову и ссутулился, весь напряженный, как пружина.

— В связи с полученными уликами против обвиняемого, некоего Брейва, властью, данной мне великим Кварусом и моим народом, я объявляю этого человека виновным в убийстве господина Рона…

Джек без чувств рухнул на землю.

Брейв побледнел и осторожно покосился на короля, который продолжал свою речь:

— …и приговариваю его к пожизненному заключению в Фагосе.

Толпа изумленно ахнула.

С одной стороны, король поступил с убийцей по-божески. Большинство думало, что Брейва приговорят к смертной казни — вздернут без лишних разговоров, как всегда поступали с подобного рода преступниками.

А с другой — заключение в Фагосе было даже страшнее. Широко известный по всему королевству мир-тюрьма, к которому имели доступ придворные маги, был населен теми, кто стоял по другую сторону закона. Убийцы, мародеры, воры, грабители — вот кто жил там, в том мире.

И в такой компании провести остаток жизни? Нет уж, лучше, пожалуй, сразу на эшафот.

Так же думал и Брейв. Однако ему не хватило духа попросить скорой расправы. Он только стоял, пошатываясь, словно пьяный, с белым лицом и отчаянно бьющимся сердцем.

— Уведите его. До завтрашнего утра держите в камере, а на рассвете ведите к магам — волшебникам хватит ночи, чтобы приготовить портал.

Стражники мигом подхватили Брейва под локотки и поволокли за собой, обратно в темницу.

Он не сопротивлялся.

Ему уже было все рабно.

* * *

Последний день для Брейва равноценен был целому году. Он мерил камеру шагами, сидел, прислонившись затылком к стене, лежал на соломе, но спасительный сон все не приходил. Ожидание было настоящей мукой; мгновения стали часами, и Брейв почти потерял счет времени. Ему казалось, что о нем забыли, и вместо положенного дня он проводит в камере не меньше нескольких лет.

Тюремщик навестил его два раза — сразу, как только парень вернулся с площади, Рич принес в камеру обед. Второй раз надзиратель пришел поздно вечером.

— Вот твой ужин, — сказал он, ставя на табурет поднос со знакомыми Брейву похлебкой и настойкой. — Поешь, завтра уже вряд ли успеешь.

Парень молча кивнул.

— О чем ты думаешь? — неожиданно спросил Рич.

— О завтрашнем дне.

— Ты не хочешь в Фагос, верно?

— Неужели туда может кто-то хотеть?

— Может, поверь. Убийцы и насильники, которых здесь ждала бы виселица, радостно принимают такой приговор. Для них Фагос — это жизнь, понимаешь? Пусть жизнь эта и сводится к добыче анреона, но это лучше смерти. Даже обычные люди, которых побросали в Фагос просто так, чтобы разбавить эту среду, они тоже рады, что остались живы!

— Так в Фагос отправляли не только преступников? — изумился Брейв.

— Не только… но я тебе этого не говорил.

Брейв кивнул, и надсмотрщик продолжил:

— Ты еще очень молод. Не ценишь жизнь. Я не знаю, за что тебя приговорили к Фагосу, но, Шнир-хе меня побери, любой преступник был бы рад избежать виселицы хоть таким путем!

— В том-то и дело, что преступник, — прошептал Брейв. Хотя рассказ о несчастных невинных, отправленных в Фагос на пожизненное заключение, сильно тронул его.

Рич не услышал последних слов заключенного.

— Доброй ночи! — сказал надсмотрщик, уже шагая к двери.

На самом пороге его остановил вопрос Брейва:

— А что такое этот анреон?

— Черный такой металл. Насколько я знаю, он пропитан магией, как губка водой. Благодаря ан-реону наши волшебники еще и могут что-то новое наколдовать, — усмехнулся надсмотрщик и вышел.

Впервые за долгие годы он сочувствовал заключенному.

И потихоньку просил Кваруса быть снисходительным к нему.

* * *

На рассвете, как и было обещано, за ним явились. Те же двое стражников вслед за надзирателем вошли в камеру, связали Брейву руки и повели его в башню магов.

Роузен спал. Только пара дворняг, спешащая по своим собачьим делам, одарила осужденного мимолетными взглядами и свернула в один из многочисленных закоулков.

Город расставался с Брейвом равнодушно. Для него подобная потеря была незначительной. Даже друзья, с которыми парню довелось провести немало приятных минут, тем утром забыли о нем.

Даже отец не пришел проводить его.

Рядом с массивной фигурой дворца высилась башня магов. Сложенная из черного, обожженного камня, она смотрелась грозно и устрашающе.

В недрах этой башни лучшие придворные маги сейчас готовят портал в другой мир — в мир Фаго-са, который вскоре станет для Брейва новым домом. Что ждет его там, среди отъявленных негодяев, преступников, которые готовы бороться за жизнь любыми доступными способами; среди людей, для которых присущие обычному человеку честь и достоинство не значат ничего.

Брейв не был воплощением Кваруса на земле. Но то, в чем обвиняли его паж, страж и король, зиждилось на голых фактах, которые никто не мог, да и не хотел, опровергнуть. Они не знали о нем ровным счетом ничего, но все улики были против.

Хотя на деле Брейв скорее убил бы себя, чем поднял руку на брата.

Впрочем, это все лирика. Все, что нужно, доказано, все, что требовалось, сделано. Ему остается только ступить за грань этого мира и попробовать отыскать себя в Фагосе, среди заблудших душ.

Но и там у него нет преимуществ, он не убийца, испорченный жизнью, а лишь жертва обстоятельств.

С другой стороны, если его не сломают на первых порах, он наверняка сможет многого добиться.

Но что стоит уважение среди падших, когда родной, привычный мир отказывается от тебя, словно от незаконнорожденного сына?

— Давай шагай! О чем задумался?

Стражники напомнили о себе, когда Брейв уже стоял у самого порога башни и все не решался войти. Казалось, еще шаг — и прежняя жизнь навсегда останется позади.

И он сделал этот шаг. Потом еще, и еще — вверх по закрученному серпантину лестницы.

— Утро, — холодно поприветствовал Брейва человек в белых одеждах. Немолодой уже, с лицом, из-за морщин напоминающим жейский орех, он явно был очень недоволен чем-то.

— Не выспались? — Один из сопровождающих Брейва стражников позволил себе усмешку.

— Не твоего ума дело! — неожиданно зло вое-кликнул «белый». — Помалкивай лучше, иначе отправлю вместе с ним!

— Полномочий нет, — неуверенно произнес конвоир.

— А нужны ли? Скажу, случайность, если что. И за меня не бойся, бойся за себя! Я-то сорок лет уже в ордене, и еще столько же, даст Кварус, буду! Да таких, как я, поди поищи! А бездарей вроде тебя в Зейде несколько тысяч, не напрягаясь, сыщешь!

Стражник побледнел.

— Простите, — с трудом выдавил он и опустил голову, пытаясь хоть так избежать сурового старческого взгляда.

— Вот то-то же! — воскликнул маг удовлетворенно и отвернулся.

— Чего ты накинулся на парня? — усмехнулся волшебник помоложе. Этот был лет сорока, коротко стрижен и свеж лицом.

— Ну а чего он?

— Детство заиграло? — хмыкнул молодой.

Брейв ожидал очередного взрыва эмоций со стороны старшего, но тот смиренно потупился и пробормотал то же, что и страж секундами ранее:

— Простите…

— Ох, Стевлфойд… Кончал бы ты ночами поисками своими дурными заниматься да спал бы побольше, глядишь, и не буйствовал бы так!

— Но, магистр, эти знания, коль скоро я их добуду, могут открыть нам новые источники!

— Но как скоро ты их добудешь, да и добудешь ли? — усмехнулся названный магистром. — Ты занимаешься исследованиями вот уже полгода, но добился только болей в позвоночнике и ухудшения зрения!

— Это того стоит, поверьте.

— Ну-ну, посмотрим… — кивнул магистр и повернулся наконец к Брейву и стражам: — Утро вам. У нас все готово.

— Отлично, — сказал светловолосый. — Можете отправлять.

— Вы бы хоть руки ему развязали, — заметил волшебник — А то вдруг портал выбросит его в реку или, того хуже, в берлогу дикого медведя?

— Тем меньше мучиться, — пожал плечами конвоир.

— Все шутите? Тогда я сниму путы сам.

Волшебник не повел и бровью, а веревка слетела с запястий Брейва и, ударив стражника по лицу, упала на пол.

— Эй! — воскликнул служитель порядка, отступая на шаг и хватаясь за горящую щеку обеими руками.

— Извини, случайно получилось, — едко усмехнулся маг и, переведя взгляд на Брейва, сказал: — Ступай в круг!

Парень не стал спорить. Войдя в начерченную на полу пентаграмму, он неуверенно посмотрел на волшебника.

— Едва окажешься в Фагосе, начинай искать Плав. Там тебе все объяснят, дадут кирку и поселят в свободном домишке.

— А что, если я не захочу туда идти? — дерзко хмыкнул Брейв.

— Что ж… тогда тебя растерзают звери, — пожал плечами магистр. — В Фагосе немало тварей, предпочитающих древесной коре и травам чело-вечинку. Но, как бы то ни было, привычно желаю удачи. Братья!

Брейв не успел и дернуться, как бирюзовые лучи магии, вырвавшиеся из узлов пентаграммы, пронзили его тело и погасили сознание с той легкостью, какая необходима человеку, чтобы задуть свечку.

Пламя жизни погасло на миг в этом мире и почти сразу вспыхнуло в ином.

Слабое и едва ли отличное от других таких же.

Но упрямо светящее в ночи.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ В ПОИСКАХ ВЫХОДА

ГЛАВА 1 Плав

Брейв едва ли мог осознать, что за считаные секунды он успел умереть в одном месте и тут же воскреснуть в ином. Но то, что вокруг другой мир, он понял сразу.

Едва увидел злые глаза стоящей в нескольких футах от него твари.

Более всего тварь походила на огромную курицу, с той лишь разницей, что у обычной наседки не бывает таких длинных ног. Ну и, конечно, вряд ли обычная клуша бросится на человека с явным намерением убить.

А эта тварь бросилась.

В моменты, когда смерть находится от человека в непосредственной близости, все чувства его обостряются, и единственной мыслью, которая движет им, является мысль о спасении собственной шкуры. Скорее инстинктивно, чем осознанно, Брейв подпрыгнул и, ухватившись за ветку футах в девяти над землей, поджал ноги.

Курица-переросток оказалась не умнее обычной. Проскочив мимо, она со всего размаху ударилась в дерево головой и шлепнулась наземь. Впрочем, праздновать победу было еще слишком рано: тварь мигом вскочила на ноги и, подняв голову, надрывисто закричала.

Что делать дальше? Оружия нет — проклятые стражники позаботились, обыскали еще в темнице. И ведь знали, куда он отправляется, но даже ножа не дали!

Что еще? К магии у него способностей не было никогда, так что об этом и думать не стоит… Врукопашную? Да нет, глупо — тварь мигом вскакивает после столкновения с деревом, что ей его кулак?

И как раз в тот момент, когда Брейв уже отчаялся найти путь к спасению, разрезая воздух свистом, в глаз «курицы» впилась длинная стрела с бордовым оперением. Вскрикнув в последний раз, тварь завалилась набок и замерла мертвая.

— Чего повис-то? — раздался насмешливый голос. — Убил я его, слезай!

Брейв повернул голову и увидел мужчину лет тридцати пяти, в бордовой куртке и бордовых же штанах. На плече у незнакомца был охотничий лук, в колчане за спиной — пучок стрел со знакомым уже оперением.

— Постой-ка, постой-ка, — сказал стрелок, подойдя совсем близко. — А ты не из новых ли будешь?

— Из новых. — Брейв отпустил ветку и, приземлившись, вытер вспотевшие руки о штаны. — А что?

— Вот уж не ожидал встретить новичка на опушке Мрачного! Меня Джамал зовут, кстати. — Мужчина протянул парню руку, и тот рассеянно ее пожал.

— Брейв. — И добавил: — А я не ожидал встретить здесь логвиндорца. Как вы попали сюда? Неужто вас осудили в Зейде?

— Да, как ни смешно это звучит, — грустно улыбнулся мужчина. Его высокий лоб нахмурился, что придало загорелому лицу уроженца юга долю трагизма. — Это было… лет пять тому назад, кажется. Я приехал свататься к дочери барона Стю-артского, а вместо этого чуть не загремел на плаху: мой путь лежал через столицу, и на самом въезде в город стражники откопали у меня в седельной сумке мешочек жейской травки. До сих пор не знаю, как эти мерзавцы умудрились его подсунуть? Впрочем, сейчас это меня уже не волнует. Стражи тут же сдали меня на волю судьи, и тот, не раздумывая долго, направил сюда. Тогда в Фагосе было не так много народу, как сейчас. Да и работали они исправно… не знаю, зачем король еще больше укрепляет нашу власть, посылая все новых и новых людей? Хотя прав, прав он! Кто ж еще для его магов проклятых будет анреон добывать?

— Постой! — воскликнул Брейв. — Что значат твои слова «наша власть»?

— Как, ты не знаешь? — удивился Джамал. — Вот уже три года в Фагосе заправляем мы — приговоренные королем к пожизненному изгнанию уголовники!

— Ничего себе! А как же стражники? Ведь король наверняка отправлял сюда солдат!

— Они либо стали нашими стражниками, либо вовсе перестали быть.

Брейв невольно вздрогнул.

— Маги тоже теперь за Плав, — продолжал логвиндорец. — Не все, конечно, но самые сильные — точно.

— А остальные?

— Остальные, конечно, за Свору. Не за Гниль же им быть? Хотя, по слухам, и у них кое-кто, сведущий в волшбе, имеется…

— За кого?

— Ну да, ты же совсем ничего не знаешь… и как я забыл? Слушай, я тебе по дороге все расскажу. — Джамал огладил черные, как безлунная ночь, усы и указал на вроде бы выходящее из-за горизонта солнце. — Скоро стемнеет!

— С чего ты взял? Солнце ведь только выходит!

— Забудь об этом. В Фагосе солнце заходит на восток.

— Как так?!

— Спроси у Кваруса, если он, а не Шнирхе, создал Фагос!

Брейв смолчал и одарил светило еще одним взглядом. Оно было чуть меньше привычного и, похоже, действительно шло к востоку: парень услышал уханье совы, чего утром обычно совсем не услышишь.

— Ну, чего встал? Пошли! — поторопил его Джамал и уверенно зашагал по едва заметной тропке. Судя по всему, он отлично знал лес и не раз пользовался этой дорожкой.

— Так вот… Мы, оставшиеся в Плаве, называемся старожилами. Мы возглавляли бунт. Кого свергли, кого подкупили — ну, как положено… Это мы наладили связь с королем — вот почему у нас есть все, что необходимо для настоящей жизни — эль, шлюхи и оружие.

А вот года полтора назад новички, попавшие сюда уже после восстания, решили вдруг отделиться и жить… «по-своему». Мы, старожилы, продолжали — и продолжаем по сей день добывать анре-он для королевства. Стоит нам прекратить добычу, и король попросту перестанет нас обеспечивать. Но новички решили, что вкалывать совсем необязательно — зачем трудиться им, если старички уже горбатятся? Они хотели сидеть у нас на шее, свесив лапки, но мы не позволили. Мы пытались заставить их работать, но они только смеялись в ответ.

Тогда мы взялись за оружие. Они, к их несчастью, тоже…

В итоге новички были изгнаны из Плава. Часть мы порезали, но большинству удалось бежать.

Мы думали, что они вернутся, когда осознают нашу правоту… но они ничего не поняли. Напротив, стали нападать на наших людей, отбирать ан-реон. Не раз и я, и другие охотники Плава находили трупы горожан без крохи в кармане. Этот беспредел нужно как-то прекратить, но мы, к сожалению, не знаем как.

— А почему бы вам просто не выловить их?

— Все сложней, Брейв, намного сложней… Плав теряет свою силу. Большинство тех, кто пришел в Фагос после восстания, идут в Свору — так называется лагерь, который отстроили мерзавцы после изгнания — и теперь заманивают к себе прибывающих уголовников, суля им полную свободу и несметные богатства. Свора за неполных три года разрослась до небывалых пределов. Те, кто там заправляет, с каждым днем наглеют все больше. Вот позавчера, к примеру, «псы»…

— Псы?

— Так они себя называют. Ну так вот… Позавчера «псы» напали на небольшую ферму совсем рядом с Плавом. Хозяин с семьей убиты, дом сожжен. Мы не успели помешать негодяям…

— Чего они добиваются?

— Кости побольше. Они хотят подчинить нас, чтобы мы добывали для короля руду, а они проводили дни, попивая эль и тиская девок. Но пока жив Торас, живы Эллер, Шелдон и я, этому не бывать! Мы не отступимся и когда-нибудь либо истребим негодяев, либо заставим их измениться!

Брейв невольно поежился: настолько страшные вещи говорил Джамал. Убийство было чуждо парню, но, если верить словам провожатого, избежать кровопролития здесь не удастся, и оттого на душе становилось еще сквернее.

— Думаю, они и тебя бы попробовали заманить, коли б ты их раньше, чем меня, встретил, — продолжал тем временем Джамал. — Но, слава Ква-русу, не встретил. Поверь мне, Брейв, «псы» — это сборище никчемных кретинов, которые могут только…

Джамал неожиданно замолк и замер на месте, прислушиваясь к шуму листвы, к шуршанию кустов. А потом осторожно вытащил меч из кольца на поясе и спросил стоящего за спиной Брейва:

— Ты с луком умеешь обращаться?

— Немного, — неуверенно ответил парень.

— Надеюсь, этого «немного» нам как раз хватит, — пробормотал старожил и неожиданно воскликнул: — Бери мой лук, живо! И колчан!

— Зачем?

— Нет времени объяснять! — Джамал поспешно скинул лук с плеча и сунул его Брейву. — Приготовь стрелу и приготовься сам, живо! Целься в глаз!

— Но… — попытался возразить парень, когда то, чего так боялся старожил, выскочило из кустов на тропинку.

Сперва Брейв подумал, что это медведь. Но на самом деле существо имело с косолапым только одно сходство — короткую бурую шерсть. В остальном же это было скорее некое подобие человека, но человека невероятного, в два раза выше и шире любого из виданных Брейвом.

Да и клыки, торчащие из-под нижней губы, у людей встречались нечасто. Вдобавок к перечисленным отличиям у монстра были еще раскосые глаза с красными зрачками и маленькие, едва заметные уши; нос же отсутствовал напрочь.

— Готовь стрелу! — воскликнул Джамал и бросился к замершему посреди дороги существу.

Старожил набросился на него, словно ураган; выделывая мечом замысловатые пируэты, охотник наступал, тесня противника к краю поляны.

А тот словно находился мыслями далеко от происходящего, послушно отступал, прикрывая мохнатыми лапами морду.

Джамал бил остро заточенным клинком по ладоням, рукам и ногам чудища, но это не производило никакого эффекта.

— Будь готов! — бросил старожил через плечо, не ослабляя натиска.

Брейв, приладивший стрелу еще в самом начале битвы, согласно кивнул. Потные ладони сжимали лук, пятка оружия упиралась в землю.

Он готов. Если понадобится — он выстрелит.

«Лучше бы не понадобилось!» — мелькнуло в голове парня.

Тем временем монстр, похоже, пришел в себя. Выждав еще несколько мгновений, которые Джамал бесполезно тратил в попытках пробить странную броню соперника, лесной великан подался вперед и ударил старожила локтем. Охотник отлетел футов на десять и распластался на земле.

Монстр довольно осклабился и пошел к своей жертве.

Лоб Брейва намок от пота. Никогда еще он не испытывал такого волнения.

Что, если тварь выбила из Джамала дух?

Стрелять? Но куда? Даже меч не берет лесного великана, что уж говорить о стреле! Должно быть, она отскочит от монстра, словно от каменной стены. Нет, этот вариант отпадает.

Но если не стрелять, то что? Бежать? Пожалуй… Помочь охотнику он все равно не сможет, так зачем умирать двоим?

— Стреляй! В глаз! — приподняв голову над землей, воскликнул Джамал.

На душе у Брейва неожиданно стало легко. Движения его в одно мгновение обрели уверенность. Он вспомнил уроки старшего брата, резким движением поднял лук, натянул тетиву и крикнул:

— Эй, ты!

Монстр повернул голову на голос и с некоторым удивлением воззрился на Брейва. Лесной великан, видимо, уже успел позабыть о спутнике Джамала.

За что и поплатился.

Брейв выпустил стрелу, и она вонзилась в правый глаз чудовища.

Выстрел удался на славу. Благо парень еще не совсем забыл уроки Рона, да и расстояние было совсем небольшое, не более семи-восьми футов.

Монстр слабо рыкнул и упал на траву, едва не придавив своей массивной тушей Джамала.

Брейв опустил лук. Он стоял, тяжело дыша, и смотрел на убитую тварь.

— Эй! — Голос Джамала вывел парня из ступора. — Помоги мне подняться!

Медленно и осторожно, ни на секунду не выпуская монстра из поля зрения, Брейв подошел к охотнику, ухватил его руку и потянул на себя. Видя, что у Джамала нет сил даже устоять на ногах, парень сказал:

— Держись за меня и говори, куда идти!

— Постой… Сначала надо отрубить этой твари голову.

— Зачем?

— Иначе никто не поверит, что мы убили бурого.

— И что с того?

— Послушай, парень, если ты не хочешь получить свои двадцать пять кусков анреона, я не откажусь от всех пятидесяти. В Фагосе за сотню кусков ты можешь купить себе целый дом!

— Подожди-ка… То есть ты хочешь сказать, что нам за убийство монстра дадут пятьдесят кусков анреона?

— Слава богу! — слабо усмехнулся Джамал. — Я уж думал, у тебя не только с мозгами проблемы, но и со слухом… Да, за каждую голову бурого То-рас платит по пятьдесят кусков анреона. А так как мы убили тварь вдвоем, я предлагаю разделить награду между нами. Я — человек честный, мне чужого не надо. Но если ты сам отказываешься от добычи, то не лишай меня возможности чуток обогатиться. Подведи меня к бурому! Давай, давай, парень! Ночью здесь будет еще опасней, да и родичи монстра могут прибежать на запах его крови!

Брейв послушно подвел охотника к трупу и усадил на траву.

— Вот и славно, — сказал Джамал, вытащив из-за голенища нож. — Вот и славно…

Брейв отвернулся, иначе его почти наверняка бы стошнило.

— Все, можешь поворачиваться, — усмехнулся охотник минут через пять. — Я уже убрал голову в мешок. Помоги мне встать, и пошли скорей отсюда.

* * *

Плав спутники увидели совсем скоро; не прошло и четверти часа, как показались освещенные тусклым огнем стены города. Брейв даже разглядел пару часовых, прогуливающихся по верхам с факелами в руках.

— Вот он, — гордо заявил Джамал. — Наш последний приют…

Чем ближе подходили они к городу, тем больше Брейву хотелось вернуться обратно, в привычный мир, в родной Роузен… или хотя бы на ту поляну, где он столкнулся с бешеной «курицей», словом, Шнирхе побери, куда-нибудь подальше от этих стен!

Плав был страшен и угрожающ. Своей мрачной красотой он напоминал дракона, возлежащего на горе золота: можно сколько угодно любоваться его броней, но любая попытка завладеть богатством, которым владеет ящер, окончится провалом.

Настолько силен дракон пред обычными людьми.

Высокие, в шесть человеческих ростов, стены были сложены из огромных серых блоков, и хотя время при помощи ветра, снега и дождей пыталось разъесть камень, он оставался почти так же тверд, как и в первые дни существования Плава, — Брейв в этом не сомневался.

Эти стены, по-видимому, возвели еще до создания колонии. Иначе когда бы успели?

Вокруг города был вырыт ров, шириной футов тридцать, не меньше. Попасть в город можно было только пройдя по опущенному мосту — единственной ниточке, соединяющей Плав с остальным миром.

— Строители постарались на славу, — рассказывал Джамал, опираясь на плечо Брейва и потихоньку ковыляя рядом с ним. — Еще бы, раньше здесь жили только маги и солдаты, посланные королем следить за колонией. Мы тоже жили, но разве это была жизнь? Каждое утро нас поднимали на рассвете, стражники разносили кормежку, а потом мы брались за кирки и под бдительным надзором конвоиров шли к месторождениям. Изо дня в день, пока Торас и еще кучка людей не решились на восстание.

Их не поддержали только те заключенные, которых уже схоронили на погосте. Все, все до единого добытчики анреона подняли кирки и, уничтожив конвой, ворвались в город. Ох и несладко тогда пришлось солдатам… Перебили их, всех до единого. А вот с магами возились подольше. Многие из наших так и не пережили тот день. Однако волшебники тоже понесли существенные потери и, лишенные анреона, решили сдаться. Так они и живут, сдавшиеся, по сей день… вон там, видишь?

Джамал указал на одиноко возвышающуюся над остальными зданиями башню.

— Маги Кваруса… Черт возьми, я их и сейчас боюсь! Так-то, конечно, нет, но при встрече всегда страшно отчего-то… будто ждешь, что в спину ударят… Вырезать бы их, по-хорошему. Да только связь с королем потеряется, и не видать нам тогда всего, что сейчас имеем.

«Ни шлюх, ни эля, ни спокойной жизни!» — добавил про себя Брейв. Про три основные вещи, которыми, по мнению Джамала, должен обладать любой заключенный, парень уже наслушался вдоволь.

— Ц общем, — продолжал тем временем охотник, — маги — это необходимое зло. Они не доверяют нам, мы — им, но друг без друга нам не выжить.

— Но раньше же они обходились без вас?

— Ну да, ну да! Только не будь нас, не было бы и анреона. А не было бы анреона, не стало бы и магов. Была бы лишь кучка толстячков в балахонах, десяток которых вряд ли смог бы справиться с парой охотников вроде меня.

— Стоять! Кто там еще? — послышалось со стены.

— Крис, ты? — громко поинтересовался старожил, не отпуская плеча Брейва. — Это Джамал. Со мной новенький, в лесу встретил. Давай опускай мост, а то, не дай Кварус, стайка толстолобиков решит нами поужинать, а я не в том состоянии, чтобы с ними играться!

— Ладно, ладно, щас опущу, — отозвался невидимый спутникам Крис.

Несколько минут прошли в молчаливом ожидании. А потом послышались глухие голоса, заскрипели старые цепи, и мост медленно стал опускаться. Вскоре они уже ступили на подгнившие доски, которые сдерживались вместе массивными железными пластинами, и зашагали к черному зеву входа.

— Мы уж думали, приключилось чего! — Голос принадлежал светловолосому молодому человеку лет двадцати — двадцати двух. Он стоял возле самой лебедки, рядом с двумя привратниками, и держал в руке факел.

— Да нет, ничего особенного, — к удивлению Брейва, ответил Джамал. — Правда, я помог парню расправиться с толстолобиком, поэтому немного и задержались.

— А чего на ногах не стоишь? — ухмыльнулся Крис. — Толстолобик сильный попался?

— Нет. За корягу одну зацепился просто.

— Ясно… Ладно, проходи. Но учти, если бы на смене был не я, а кто другой, эту ночь вы бы провели в компании горячо любимых тобой толстолобиков, а не в Плаве!

— Да помню я прекрасно, что нельзя так поздно, помню! — воскликнул Джамал раздраженно.

— Вот и славно… Идите, в общем, к Торасу. Думаю, он не откажется взглянуть на новичка, их в последнее время было не так уж много! — снова усмехнулся Крис.

— Хорош ржать, — угрюмо проронил Джамал. — Пошли, Брейв!

И они двинулись в город.

* * *

Мало кто знал о них. Они появлялись на мгновение и снова растворялись, будто и не были вовсе; оставляли после себя только трупы. Лучшие сыщики королевства могли сломать голову, пытаясь угадать личность убийцы, но все их попытки были тщетны.

Они, бесчувственные исполнители, всегда в точности следовали указаниям нанимателя. Если требовалось задушить человека, они душили. Если зарезать — резали.

Они действовали хладнокровно и быстро, после чего вновь отправлялись в свой мир — мир Ночи.

Их звали жнецами.

Они были лучшими в своем ремесле.

* * *

Холодало.

С каждой минутой темнело все заметней. Дома, стены, деревья теряли привычные, дневные краски, укрывались, словно пледом, тьмой.

Засыпали не только горожане; сам город тоже не прочь был вздремнуть. Редкие патрули неспешно прохаживались по улицам; их окружал круг света от факела, но сумрак шел по пятам, шаг в шаг, не приближаясь, но и не отходя далеко.

Уже прозвучали трубы со сторожевых башен, прозвонил в первый, во второй, в третий раз вечерний колокол. Запоздалый путник, пробравшись к своему дому с фонарем в руке, щелкнул в замке ключом, толкнул дверь и вошел внутрь.

Брейв и Джамал шли мимо свернутых на ночь лотков, мимо темных окон с затворенными ставнями. Старожил вел новичка на прием к Торасу.

— А он нас примет?

— Меня он примет и среди ночи, — усмехнулся охотник. — Мы с ним старые приятели, и он знает, что по пустякам я его беспокоить не стану.

Пройдя еще футов пятьдесят, они свернули и зашагали по узенькой улочке, совершенно молча.

Брейв ужасно хотел спать, а Джамал раздумывал, на что он потратит те куски анреона, что получит сегодня.

Пиво, шлюхи… Как всегда.

Ничего иного на ум не приходило.

Преодолев еще сорок футов, спутники вышли на площадь.

Посредине стоял огромный двухэтажный дом, отличающийся от других, словно сказочный дракон от мелких полевых ящериц.

Вокруг площади — сплошь хлипкие полуземлянки. Но с ними понятно, они строились только для того, чтобы заключенные могли провести там ночь, а утром вновь отправиться на рудники.

А этот «дворец» из черного камня, с красной черепичной крышей, массивный и неприступный, явно принадлежал раньше королевским служакам… до того момента, как каторжники взбунтовались.

— Ну, вот и пришли, — довольно произнес Джамал. — Чего встал? Пошли уже, мне прилечь охота…

На пороге их встретили двое в алых одеждах. Свет фонаря высвечивал из тьмы суровые лица стражей — приплюснутые носы, глубокопосаженные глаза, выдающиеся вперед массивные подбородки. И фигуры были под стать; если бы факелы светили послабее, верзилы запросто сошли бы за пару каменных колонн.

При виде Джамала и Брейва стражники нахмурились и скрестили копья, преграждая дорогу в дом.

— Куда претесь? — грубо осведомился один из великанов.

— Ты это нам, что ли? — Джамал презрительно хмыкнул. — Малыш, убери копье. И товарищу своему скажи, чтоб убрал.

— Куда претесь? — упрямо повторил страж.

— Нет, он, похоже, не понимает, — покачал головой охотник. — Малыш, я тебе еще раз говорю — убирайте копья, иначе завтра на вашем месте будут другие, а сами вы до конца жизни не выберетесь из рудников!

Заслышав подобное, молчун хотел уже убрать оружие, но под взглядом говоруна вернул копье в прежнее положение.

— Кто такие? — спросил разговорчивый страж.

— Джамал, охотник.

— А с тобой кто?

— Новичок. Зовут Брейв.

— И что вам надо от городового?

Джамал тихо зарычал. Говорун и молчун невольно попятились назад.

— Мне нужно к Торасу, — медленно и угрожающе произнес охотник. — И если вы, тупоголовые кретины, сейчас же не пропустите нас к нему…

Назревала драка. Брейв это отлично понимал и отчаянно размышлял, что он сможет сделать, когда одно из копий будет направленно ему в грудь. Был бы хотя бы меч… но у него не было даже ножа.

— У нас приказ! — впервые подал голос второй страж.

Джамал убрал руку с плеча Брейва, потянулся к мечу. Стражники выставили копья перед собой.

Несмело, нерешительно, но выставили, готовые на все ради выполнения приказа.

Брейв напрягся. Единственной возможностью спасти драгоценную свою шкуру было, увернувшись от первого выпада копьем, попытаться ухватить его за древко, потянуть на себя, ударить верзилу ногой под коленку и…

— Что здесь происходит? — вдруг прозвучал незнакомый голос.

Никто не заметил, как двери открылись и на пороге возник высокий статный мужчина. В одной руке его был фонарь, вторая лежала на эфесе меча — так, на всякий случай.

— Шелдон! — радостно воскликнул охотник. — Слава Кварусу, ты пришел!

— Ха! — хмыкнул мужчина, сощурившись. — А я все гадаю, кто это тут распаляется! Чего ты так кричишь?

— Эти двое, — Джамал указал на стражей, которые под его взглядом вжали головы в плечи, — эти двое не хотели пускать нас к Торасу! Более того, они даже не собирались доложить о нашем приходе!

— Не понял… — Шелдон посмотрел сначала на одного, потом на другого верзилу. — Это что за самоуправство?

— Но вы же сами приказали нам не пускать любого, кто… — промямлил говорун.

— Что ты несешь?! — рявкнул Шелдон. — Я говорил не пускать никого без моего ведома. А что, если б я не вышел? Вы бы подняли их на копья? Чего отворачиваешься? Отвечай! Живо!

— Да.

— Что «да»?

— Мы бы подняли их на копья, — тихо пробормотал стражник.

— А назавтра сами оказались бы в пыточной. А еще через день — на виселице. Толпа закидывала бы вас гнильем, маги Кваруса прокляли бы ваши имена, и не видать бы вам покоя даже после смерти. Вы этого хотели?

— Нет.

— Зарубите себе на носу — этот человек, — Шелдон кивнул в сторону Джамала, — может приходить сюда когда угодно и спокойно проходить внутрь. И вы ему препятствовать не смеете. Все ясно?

— Так точно.

— Не слышу…

— Так точно, господин Шелдон! — воскликнули стражники, мигом вытянувшись в струну.

— Вот и славно. Теперь пойдем, Джамал. Благо Торас еще не спит, а то бы мы не подняли его и главным колоколом!

Стражники поспешно расступились, освобождая дорогу. Джамал кивнул Брейву и первым шагнул за порог. Парень, не раздумывая, последовал за ним.

Ни молчун, ни говорун и слова не пикнули.

* * *

Прихожая размерами явно превосходила даже зал столичной таверны. По всем стенам висели ковры и шкуры различных животных. О существовании некоторых из них Брейв до этого момента даже не догадывался; он, например, совершенно не мог припомнить, чтобы когда-нибудь видел ярко-желтых медведей или тем паче волков.

Диванчики, коих имелось в избытке, штук семь или восемь, будто разбросал по залу великан — собрав в горсть, швырнул на пол, а куда встали — неважно, там пусть и стоят всегда. Кроме того, в гостиной имелось несколько стульев, столиков черного дерева с резными ножками и даже кресло-качалка, замершее в нескольких футах от весело потрескивающего камина. В этом камине при желании можно было бы изжарить целую корову, просто насадив на вертел, как цыпленка.

При мысли о цыпленке в животе у Брейва заурчало. Только сейчас, оказавшись в доме городового, он понял, как сильно проголодался.

— Что теперь? — спросил Джамал. — Нам подождать или поднимемся в спальню?

— Подождите лучше здесь, — подумав, ответил Шелдон. — Я сам сбегаю, скажу.

— Вот и славно. — Охотник с явным облегчением опустился на ближайший диван и, запрокинув голову, прикрыл глаза.

Шелдон ушел наверх, и Брейв, решив, что ожидать Тораса стоя совершенно без надобности, сел на краешек ближайшего дивана и продолжил изучать окружающую обстановку. Он попытался забыть о голоде, но тот был невероятно силен, и с каждой секундой урчание в желудке донимало парня все сильней и сильней.

Когда терпеть стало невозможно, Брейв не выдержал:

— Джамал!

— Что еще?

— Я очень хочу есть.

— Ничем не могу помочь. У меня в сумке только голова бурого. Если хочешь, можешь съесть его мозги, хотя они маленькие — ты вряд ли насытишься!

— Нет-нет, конечно, спасибо, но есть мозги я не буду.

— Твое дело, — пожал плечами Джамал. — Как рассчитаемся, можно будет заглянуть в «Пристанище» — там неплохо кормят. А пока — терпи, что еще могу посоветовать?

Брейв тихо помянул Шнирхе и горестно вздохнул.

Терпи… А сколько терпеть? Полчаса? Час?

Однако на деле ожидание продлилось не более пяти минут. Вскоре послышались шаги, и в гостиную спустился знакомый уже Брейву Шелдон в компании, надо думать, самого Тораса.

Городовой более всего походил на силача из цирка, который обычно выходит вслед за акробатами и с легкостью жонглирует пудовыми гирями, приводя неискушенных зрителей в восхищение и заставляя их сердца замирать при каждом новом броске.

Длинные черные волосы, собранные сзади в хвост. Маленькие зеленые глазки, узкий, чуть заостренный нос, полные губы. Алая рубаха едва не рвется на могучей груди, а протянутая Джамалу ладонь может, наверное, держать пушечное ядро так же легко, как рука Брейва — яблоко.

— Вечер добрый! — Густой бас Тораса идеально соответствовал внешности городового. — Чего так поздно?

— Да вот, новичка привел, — ответил Джамал. — В лесу встретил, когда уже возвращался. Как тебе?

Торас перевел взгляд на Брейва, придирчиво осмотрел его, вновь повернулся к охотнику:

— Так вроде ничего. Но обязательно мне было так срочно на него глядеть? Уже ночь, если ты не заметил.

— Нет, конечно. Я бы и не привел, если бы у меня не было еще кое-чего для тебя…

При этих словах Джамал полез в свой мешок, дернул узел и, сунув руку внутрь, вытащил голову бурого.

— Ого! — воскликнул Шелдон.

Торас покачал головой, с восхищением рассматривая трофей Джамала.

— И как тебе удалось? В одиночку?

— В том и дело, что не в одиночку. Пока я пытался заколоть эту тварь, новичок изготовил лук и поразил бурого в глаз. Вот, видишь. — Охотник указал на правую глазницу монстра, куда попала стрела Брейва. — Меч бурого не брал, так что, если бы не новичок, может, и не сидел бы я сейчас здесь.

Городовой улыбнулся:

— Что ж, по-видимому, этот парень — совсем неплохая находка! Пусть явится ко мне завтра утром, я пока подумаю, куда его определить.

— Это все, что ты хочешь сказать? — лукаво сощурился Джамал.

Торас хохотнул:

— Ну, конечно же, нет! Разве я мог предположить, что ты, старый пройдоха, решишь просто показать мне свой трофей?

Городовой запустил руку в карман и выудил оттуда небольшой мешочек.

— Вот, держи! — Он протянул мешочек Джамалу. — Там пятьдесят кусков. Поделитесь, думаю. А я, если у тебя нет еще чего интересного, пойду, пожалуй, спать. Шелдон, проводи их.

— Да-да, конечно! — воскликнул светловолосый старожил. — Пойдемте!

Уже стоя на пороге, Шелдон сказал Брейву:

— Мы будем ждать тебя завтра в девять. Не опаздывай, Торас этого терпеть не может.

Брейв кивнул, и Шелдон затворил дверь.

— Пойдем, — позвал его Джамал. Охотник, судя по всему, чувствовал себя уже не так скверно — по крайней мере, он мог самостоятельно передвигаться, пусть и слегка прихрамывая.

— Куда?

— В «Пристанище», конечно. Ты ведь, помнится, хотел есть? Ну, так самое время! — Джамал подбросил и поймал мешочек с анреоном.

Брейв улыбнулся, и они зашагали прочь, провожаемые взглядами стражников.

В ночной Плав, который, судя по всему, должен был стать для Брейва родным.

* * *

— А кормят здесь и вправду хорошо! — заметил Брейв, утирая губы платком.

— Ну а ты думал, обманываю я тебя, что ли? — усмехнулся Джамал. Он ковырялся в зубах тонкой щепкой и с завистью поглядывал на незнакомого старожила, тискающего двух хохочущих шлюх.

Брейв пригубил вино, дешевенькое, но не такое отвратное, как жейское пойло. Было в нем, в этом вине, даже нечто хорошее.

«Пожалуй, тюремщик не так уж и ошибался, — думал парень. — Жить в Фагосе все же лучше, чем болтаться в петле на главной площади. Да, придется работать, добывать анреон, но Шнирхе с этим! Главное, что здесь можно жить, да притом неплохо».

— Как думаешь, зачем мне велели прийти утром?

— А? Зачем прийти утром? Торас наверняка хочет дать тебе какую-нибудь работку.

— Например?

— Ну, я ж откуда знаю? Но уж не добытчика руды, точно! — Джамал хмыкнул.

— То есть как? Но ты же говорил, что вы работаете, чтобы иметь шлюх, пиво, вино…

— Да, мы работаем. Мы — старожилы, в смысле. Но это не значит, что все мы работаем на рудниках. Часть людей только и делает, что машет кирками, но остальные занимаются совершенно другими делами. Я, как ты понял, охотник, Шелдон — начальник стражи… Эллер — кузнец. А еще есть плотники, оружейники… Да мало ли ремесел? Все одинаково важно — и добыча анреона, и ковка… Это ведь уже не просто поселок каторжников. Это — единственный город в Фагосе… конечно, если не считать Свору.

— Так ты думаешь, Торас назначит меня… кем?

— Откуда ж мне знать, кем? — усмехнулся Джамал. — Может, в стражу определит. А скорее — ко мне в помощники. Было бы неплохо, если так!

— Ты хотел бы, чтобы я стал твоим помощником?

— Да. Ты неплохо обращаешься с луком, а это мне очень пригодилось бы. К тому же я не видел, как ты работаешь с мечом. А даже если и совсем никак, я тебя научу паре приемов — будешь махать не хуже… да того же Криса!

Брейв неуверенно хмыкнул. Он тоже был бы не прочь охотиться в паре с Джамалом.

— Так что, если Торас предложит тебе остаться со мной, соглашайся. Для нас обоих это будет выгодное сотрудничество.

— Угу… — ответил Брейв и, прихлебнув из кружки, спросил: — Послушай, Джамал… Там, в доме Тораса… Ты ведь мог не говорить ему, что это я убил бурого, и не пришлось бы делиться…

— Тпру! — воскликнул логвиндорец. — Осади коней, парень! Во-первых, ты спас мне жизнь, а я не из тех неблагодарных скотов, которых несчита-но в Своре…

Джамал выдержал паузу и добавил тихо-тихо:

— А во-вторых, ты напоминаешь мне моего младшего брата, с которым я последний раз виделся пять лет тому. Как после всего этого я могу тебя обманывать?

Брейв хотел улыбнуться, но проклятая память живо подкинула картину, увиденную им в шалаше в тот роковой день — в день смерти брата. И потому он опустил взгляд и тяжело вздохнул.

Джамал хоть и не понимал истинной причины его расстройства, дружески положил руку на плечо Брейва.

— Все будет хорошо, парень! Вот увидишь!

Хлопнув ставнями, пронесся за окном ночной шалун-ветер.

* * *

Утро выдалось невероятно теплым. Брейв потянулся на кровати, сел, взял со стула штаны, рубаху. Одевшись, встал и пошел к умывальнику.

Стенные часы показывали семь. Времени вроде бы много, а вроде и не слишком — ведь еще надо привести себя в порядок, позавтракать… Так что не стоит терять это самое время даром.

Умывшись и прополоскав рот, Брейв утерся полотенцем и, бросив его на кровать, вышел из комнаты. Заперев дверь на ключ, он пошел вниз. Парень почти забыл, где находится, почему очутился здесь; насвистывая под нос услышанный днями ранее мотивчик, он шагал вниз по ступенькам и был в то мгновение беззаботней иной бабочки.

Жизнь бабочек коротка, и потому крылатые красотки стремятся прожить ее ярко. Так чем хуже люди, которые тоже не бессмертны?

Нужно радоваться жизни, самой возможности жить — настолько, насколько это возможно.

Подойдя к стойке, Брейв велел хозяину подать ему горячую яичницу, кусок ржаного хлеба и кувшинчик эля. После он занял один из столов в центре зала и принялся ждать, время от времени поглядывая на часы — не опаздывает ли?

Не прошло и четверти часа, а перед ним уже стоял его заказ. Наполнив кружку пивом, Брейв взялся за нож и вилку.

Яичница оказалось мастерски приготовленной, а эль — довольно неплохим. Покончив с завтраком в считаные минуты, Брейв вытер губы чистой тряпицей и, положив на стол кусок анреона, встал.

— Не желаете чего еще? — Хозяин вырос перед ним как из-под земли и, подхватив поднос с пустой посудой и спрятав оплату в карман, замер в ожидании нового заказа.

— Нет. Я спешу. Как вернусь, закажу обед.

— Хорошо, будем ждать. — Корчмарь учтиво склонил голову и пошел на кухню.

Брейв стряхнул с колен крошки и поднялся. На часах было десять минут девятого — самое время отправляться к городовому. Пока найдет дорогу — вчера же не запоминал, поленился, да и думал совсем не о том — полчаса в лучшем случае потратит. Потом еще, пока со стражами договоришься, пока внутрь пустят…

А там уже и девять.

Что же ему скажет Торас сегодня? Позволит ли быть помощником Джамала или найдет другую, более подходящую (по его мнению) работу для новичка?

Гадать бессмысленно. Лучше пойти и спросить.

Скрипнули петли, и Брейв покинул таверну.

Утренний Плав.

Ветрено, прохладно. Брейв невольно поежился под очередным порывом, поморщился. Пошел дальше, с любопытством оглядываясь по сторонам.

Из соседнего дома вышел сапожник и разместился со своей дратвой тут же на улице, прямо перед домом. На противоположной стороне, не обращая никакого внимания на прохожих, усердно работал своим молотом кузнец. Тремя домами дальше по направлению к площади оружейник возился с доспехами, сверкающими в лучах солнца.

Свернув в переулок и миновав его, Брейв вышел на широкую улицу — по-видимому, главную — и с интересом заглянул в окно одной из хибарок.

На самом подоконнике поместились два ученика. Вид у них был сосредоточенный: они уже погрузились в работу, данную мастером. В углублении виднелся закройщик, сосредоточенно орудующий своими ножницам^- На полу — лоскутки и обрезки, кое-где висели куски материи и уже готовые вещи.

Утро через пару часов перетечет в день. Вереницы людей потянутся в лавки, чтобы заказать новый наряд, или меч, или еще какую безделушку вроде вазы или кружки; починить обувку или обветшавший костюм.

Жизнь в Плаве кипела, будто обитатели города были самыми обычными людьми, а не осужденными преступниками. Человек ко всему привыкает, приноравливается. А уж этих разбойников не так просто сломать ссылкой или кнутом надзирателя.

Кнут надломился, когда ему ответили сотни рук с кирками.

* * *

— Проходи, садись, — сказал Шелдон, впуская Брейва. — Торас сейчас спустится.

Парень кивнул и расположился на мягких подушках дивана.

Городовой не заставил себя ждать. Брейв не успел соскучиться, а темноволосый здоровяк уже спускался вниз по лестнице.

— Доброго утра! — сказал парень, вскочив.

— Да сиди ты, не король перед тобой! — поморщился Торас, опускаясь в кресло. — Сел? Ну, славно. Значит, я с утра думал, что с тобой делать, и решил определить тебя в помощники к Джамалу. Ко всему, он с утра заходил и сам об этом просил. Вот, собственно, и все. Дом Джамала — у южных ворот, второй справа от них. Понял, надеюсь?

— Думаю, да.

— Ну, славно. — Это, похоже, была одна из любимых присказок Тораса. — Тогда, думаю, все. Можешь идти.

Брейв кивнул и, поднявшись, пошел к дверям.

— Береги Джамала, — сказал Торас тихо, когда парень уже переступал порог. — Мужик он хороший, но порой слишком увлекается. А в лесах тварей хватает — те же «псы» из Своры. Да и болотники эти мутные…

— Я буду стараться.

— Ну, славно…

ГЛАВА 2 Гниль

Дом Джамала ничем не отличался от остальных лачуг. Брейв, наверное, засомневался бы, верно ли он определил жилище охотника, если бы хозяин не сидел на грубо сколоченной лавке у входа.

Джамал был занят тем, что точил меч.

— О, привет! — сказал он, поднимая голову. — Уже поговорили?

— С Торасом?

— Ага.

— Да, поговорили.

— Отлично. Значит, добро пожаловать ко мне в ученики. Отныне мой дом и твой дом тоже. Можешь там спать, трахать шлюх, только не блевать. — Джамал подмигнул ученику и поднялся. — Пойди в дом, возьми себе меч. Я хочу показать тебе пару приемов. Они, может, и не так эффектны, как любят зрители на турнирах, но зато весьма и весьма эффективны.

* * *

В доме из мебели были только две кровати. На полу пылился старый потертый ковер, в углу, на расстеленной тряпице, Брейв разглядел несколько свертков.

Меч, о котором говорил Джамал, лежал на кровати. Парень взял его в руки и подошел к окну.

Это был кортеланс. Однолезвийный меч, с коротким и слегка изогнутым в верхней части клинком. На несколько пальцев длинней кинжала, кортеланс был немногим тяжелей его. Удобная рукоять с открытой гардой, без лишних украшений.

Неплохой меч.

У Джамала, кажется, точь-в-точь такой же.

— Нашел? — проронил охотник, когда Брейв вышел из дома. — Отлично. Сейчас проверим, на что ты способен.

Они отошли от лачуги старожила.

— Начнем, — сказал Джамал и, поудобней перехватив рукоять, атаковал Брейва.

Удар был самым примитивным — сверху. На силу.

Брейв не стал парировать выпад учителя. Он просто ушел в сторону, и лезвие даже не зацепило его.

— Неплохо, — сказал Джамал, отойдя на шаг назад. — Посмотрим, чем ты ответишь на это…

Он метнулся было влево, и Брейв уже выставил меч для защиты, когда учитель неожиданно оказался справа. Если бы время позволило себе чуть замедлиться, сторонний зритель смог бы увидеть эту сцену во всей красе — только-только осознавший, что происходит, Брейв; клинок, неумолимо приближающийся к его предплечью…

Еще миг — и из раны хлынула бы кровь, парень заорал, а рука повисла, как тряпка… Хлынула бы, да не вышло.

Не зря Рон учил младшего брата, не зря выбрал для тренировок меч.

Совершенно невообразимым движением запястья Брейв поднял клинок. Сталь ударилась о сталь, отлетела, учитель отступил на шаг, удивленный, а ученик тем временем взмахнул своим мечом и…

Лезвие замерло в считаных дюймах от горла охотника.

Крупные капли пота потекли по лбу Джамала. Скосив глаза на клинок, он пробормотал:

— Я чуть не обделался…

Брейв опустил меч. Дышал парень ровно, будто и не было еще этого короткого, но яркого боя.

— Ну и ну! — покачал головой Джамал, с уважением глядя на ученика. — Я такого в жизни не видел! Как тебе удалось?

— Что?

— Парировать мой последний удар?

— Это все брат. Он научил.

— У тебя есть брат?

— Был.

— Сочувствую… — Джамал опустил голову.

Брейв смолчал. Проклятые воспоминания снова выбрались из закоулков памяти и нагло замельтешили перед глазами.

— Ладно, разберемся еще, думаю. — Учитель похлопал парня по плечу. — Пора отправляться на охоту — обед уже скоро. Сегодня надо вернуться до захода солнца, а то мало ли кого в дозор поставят? Пойдем, возьму лук.

Они вошли в домик Джамала. Охотник посмотрел, достаточно ли в колчане стрел, недовольный, опустился на корточки, вытащил из-под кровати еще несколько. Проверив, как натянута тетива, взял лук и повернулся к Брейву:

— У меня всего один. Так что обходись пока мечом. Ну, пошли.

* * *

— Куда идете? — спросил стражник, остановив Брейва с учителем у самого моста.

— Как «куда»? На охоту, конечно. Я ж Джамал, не узнал, дозорный?

— Ладно, проходите. Только осторожней там…

— А чего такое?

— Говорят, пакость непонятная в лесу завелась, неподалеку от Гнили. Парочка охотников уже сгинула, а третий вернулся весь седой — ничего толком рассказать не может, трясется весь. Поняли только, что убили его дружков, а он, третий, только чудом сбежал.

— Кто эти трое? — спросил Джамал.

— Барри, Хол и Жак. Последний вернулся, первые двое пропали.

— Барри?! Охотник Барри?!

— Да, Барри.

— Шнирхе побери эту тварь… А я все думаю, куда подевался старикан! Когда они пропали?

— Да недели две как. Пошли в лес да сгинули. Жаку, похоже, тоже недолго осталось — увядает на глазах. Уже дня три на постели лежит, встать не может. Жена от него не отходит, плачет постоянно…

— Во напасть, — покачал головой Джамал. — Пошли ему Кварус исцеление!

— Хотелось бы, — согласился стражник. — Моя жена с его дружит, говорит, не живет баба, а мается. Про Жака уж и не говорю — тот вообще бледный, вялый… почти не двигается даже.

— Ладно, хватит. Нам пора уже. Поглядим, чего там такое.

Брейв вздрогнул. Хотел было возразить, сказать, что-де на верную смерть он не пойдет, что бы там учитель ни задумал, но смолчал, решив отложить этот вопрос на потом.

— Не ходили бы вы к болоту. Не дай Кварус, пропадете.

— Не каркай, — бросил Джамал через плечо. — И не из такого дерьма выбирался!

Когда они отошли от города шагов на сто, Брейв не выдержал:

— Ты что, действительно собираешься идти к болоту? Искать этого монстра?

— Ну да, — пожал плечами Джамал. — А что в этом такого?

— Ты не слышал, что сказал привратник?

— Слышал, конечно. На глухоту пока не жалуюсь.

— И?

— Что «и»?

— Ты все равно решил идти?

— Да.

— Я тебя не понимаю, — покачал головой Брейв. — Это сумасбродство. Если три охотника против него не сдюжили…

— …это не значит, что не сдюжим мы, — закончил за него Джамал. — Послушай, я здесь не первый год. По лесам этим брожу почти каждый день. Знаю, наверное, каждый пенек. И до сих пор живой.

— Ну а вдруг…

— Да ты никак трусишь, парень! — усмехнулся охотник. — Поверь, не было еще переделки, из которой я бы не смог выбраться. Один раз я даже наткнулся на целый десяток озверевших, голодных после зимы бурых. И что же? Двух я подстрелил, а от остальных просто убежал. Я не собираюсь ввязываться в драку с этой болотной тварью. Если будет возможность, прибьем, если нет, просто убежим. В этом нет ничего зазорного — отступить перед более сильным соперником. Тут не поле брани, когда либо победи, либо умри. Тут дикий край, где надо быть хитрее, умнее соперника. Сила — еще не победа. А побег — еще не трусость.

— Умно ты все говоришь, конечно… — неуверенно произнес Брейв. — Но мне как-то не хочется рисковать своей шкурой.

— А придется. Придется рисковать! Мы ведь не сапожники, не гончары. Мы, парень, охотники. Это наше дело — отстреливать дичь в лесах. А лес — всегда опасно. Даже те же толстолобики, у которых ума ни на грош, — опасны.

Брейв не нашел что возразить. Ему вспомнилась вчерашняя встреча с безмозглой «курицей».

Со слов Джамала выходило, что эта тварь — еще одна из самых безобидных, остальные много опасней. Но если «безобидный» толстолобик едва не угробил Брейва, чего ждать от других?

Как бы то ни было, переубедить охотника не удастся. А значит, остается только идти следом и надеяться, что болотная тварь им не встретится.

* * *

Близился вечер, но Джамал все не собирался поворачивать. Охотник тащил на плече тушу убитого оленя и шел вперед, свободной рукой убирая в сторону низкие ветки.

Лес вокруг становился гуще, мрачнее. Случайные шорохи пугали Брейва, он вздрагивал при каждом хрусте ветки под ногой учителя.

— Не пора ли возвращаться? — осторожно спросил парень, когда солнце уже сдвинулось с места.

— Возвращаться? Нет. До болота всего ничего. Пойдем уж посмотрим, что там за монстр!

— А может, не надо?

— Ты чего, в штаны наделал, парень? Мне такие ученики не нужны. Придем в город — скажу Торасу, чтобы определил тебя на добычу анреона. Ты этого хочешь?

— Нет, — пискнул Брейв и тут же устыдился своего голоса.

— Вот то-то же! — довольно улыбнулся охотник. — Лучше проверь меч, мы совсем рядом…

* * *

Огромная серая тварь, стоя на задних лапах, скребла когтями передних толстый ствол дуба. Более всего чудовище походило на гигантскую ящерицу — чешуя, длинный хвост, кончик которого подергивался в траве. Но были и отличия — судя по сильным мускулистым задним лапам, существо, подобно человеку, передвигалось только на них. Длинная шея придавала монстру сходство с драконом.

Джамал приложил палец к губам. Брейв едва заметно кивнул: он даже дышать старался потише, в такой близи от серой твари.

Выждав некоторое время и убедившись, что чудовище вовсе не спешит убраться по более важным делам, охотник осторожно снял лук с плеча. Взглядом указал Брейву на меч.

«Будь готов».

Парень сглотнул, но положил ладонь на рукоять.

Джамал вытащил стрелу из колчана и…

Странный свист раздался с другого края площадки.

Чудовище встрепенулось, повернуло голову на звук. Когти больше не елозили по стволу. Зверь весь обратился во внимание.

Из кустов вышел на поляну человек.

Высокий, мускулистый, с бритой головой. Из одежды на незнакомце — зеленая рубаха, в тон ей штаны и сапоги.

Даже выйдя на поляну, он продолжал свистеть.

Монстр смотрел на человека, не отводя взгляда.

— Он пришел, Рох. — Свист оборвался так неожиданно, что Брейв не сразу понял, кому принадлежит этот голос. — Ты должен быть осторожен. Если ненароком прикончишь его, все наши планы рухнут.

Брейву показалось, что ящер едва заметно кивнул.

— Приведи его к нам. Я знаю, он скоро придет… он уже близ… ко… — Странный человек неожиданно повернул голову к тем самым зарослям, где прятались Джамал с Брейвом.

Взгляд его, нет сомнений, был устремлен на них, и кусты не были для него преградой.

— Проклятый болотник… — прошипел Джамал, откладывая лук в сторону. Рука его легла на меч.

Незнакомец опустился на колени и, соединив ладони на груди, произнес:

— Выйди же, Клевец. Я и Рох приветствуем тебя.

— К кому это он обращается? — тихо усмехнулся Джамал. — При чем тут какой-то клевец?

— Похоже, что это обо мне, — так же тихо ответил Брейв.

— Не волнуйся, Клевец, — снова подал голос лысый. — Здесь нет врагов — только друзья. Ты недавно в этом мире, знаю, и тут все ново для тебя. Но мне ты можешь верить.

Брейв, словно завороженный, поднялся.

— Ты что же, пойдешь туда? — ахнул учитель. — Да.

И Брейв шагнул на поляну.

— Да славится Кварус во веки веков! — радостно воскликнул болотник, воздев руки к небу. — Ты действительно пришел! Я было начал сомневаться, что это когда-нибудь произойдет.

Брейв стоял на самом краю поляны. Страх перед странным серым ящером неожиданно исчез.

— Пойдем же со мной, Клевец. Я должен многое тебе рассказать.

Парень неуверенно кивнул и сделал шаг к болотнику.

С треском продравшись через кусты, на поляну выскочил Джамал. Ноздри его раздувались, брови были сдвинуты на переносице.

Лезвие меча, который охотник сжимал в правой руке, блестело и переливалось в лучах солнца.

— Что тебе нужно, охотник? — спросил болотник спокойно.

— Это мой ученик. И он никуда с вами не пойдет.

— Он не может быть твоим учеником. Он — Клевец.

— Да какой, побери тебя Шнирхе, Клевец?! Его зовут Брейв! И он — мой ученик!

— Клевца можно звать по-разному, охотник. А теперь извини, но времени слишком мало…

— Что зна… — начал было Джамал, но не договорил, замер на секунду с открытым ртом и осел на траву.

— Что с ним? — испугался Брейв.

— Ничего, — пожал плечами болотник. — Он просто спит.

Повернувшись к ящеру, лысый сказал:

— Отнеси его к стенам Плава, Рох. Аккуратно, не поцарапай. И поспеши — через час он проснется.

Рох подхватил спящего Джамала и скрылся в чаще.

— Пойдем, Клевец. Наш лагерь недалеко.

— Почему я должен идти с тобой?

— Об этом — чуть позже. Пока просто идем.

* * *

Джефри спал. Вся жизнь жнецов так и проходит: сон — задание — сон.

Они работают не за деньги. Не за золото или драгоценные камни.

Они работают за жизнь.

Несмотря на все свое хладнокровие, жнецы невероятно дорожат теми минутами, что они проводят в других мирах; теми пейзажами, тем свежим воздухом, который им дарят просторы этих миров.

Они ценят жизнь. И берут платой время — оно подвластно им.

Старшие жнецы забирают дни, недели, месяцы, даже годы (в зависимости от назначенной цены) у заказчиков и отдают их исполнителям. Многие из заказчиков скупы на деньги, но кусок жизни отдают легко, охотно. Для них время — ничто, лишний год-другой они совершенно не ценят.

Но не ценят лишь до той поры, когда приходит пора умирать.

Тогда они отчаянно пытаются хвататься за жизнь, тогда они понимают ее настоящую цену.

Самое забавное, что, многие даже не подозревают, когда наступит смерть. Кто-то охотно отдает месяц и умирает через несколько дней. Кто-то — целые годы и живет еще несколько десятилетий.

Впрочем, жнецам нет дела до людских жизней. Обитатели ночного мира слишком дорожат своими. Слишком важны для убийц минуты, секунды, мгновения настоящей жизни после долгого сна.

Сон… Сон для них — это ад.

Сон жнеца — одна сплошная пустота. Бездна.

Вот почему Джефри так обрадовался, когда проклятая темнота потускнела, а потом и вовсе растаяла, открыв взгляду лес.

Он закрыл глаза и с минуту сидел, вдыхая свежий воздух.

Когда жнец открыл глаза, он уже знал, что от него требуется.

Поэтому он встал, проверил, легко ли выходит из ножен меч, и пошел в чащу.

* * *

Деревенька Гнили ничем не отличалась бы от обычной, если бы не столбы, на которых возвышались дома. Как объяснил Гурб (таким именем представился Брейву болотник), с каждым годом эти столбы все глубже уходили в рыхлую болотную почву, и потому местные жители стремились размещать хибарки как можно выше. Некоторые, включая самого Гурба и деревенского старосту, вовсе селились на деревьях, их дома стояли на массивных ветвях многолетних дубов.

Поднявшись по веревочной лестнице наверх, провожатый махнул Брейву рукой:

— Забирайся, Клевец! Здесь, в тишине и спокойствии, я смогу рассказать тебе то, что ты так хочешь услышать!

Говорил Гурб красиво и напыщенно, словно седобородый мудрец из сказок. Это немного раздражало, но Брейв был слишком увлечен тайной, чтобы обращать на манеру речи болотника хоть какое-то внимание. Поэтому он без лишних предисловий полез наверх.

Домик состоял всего из одной комнаты. Из мебели — стол, два стула. На полу — лежак, вместо одеяла — шкура неизвестного Брейву зверя.

Вот и вся обстановка.

— Садись, — сказал Гурб, опускаясь на один из стульев и смахивая со стола хлебные крошки, видимо не прибранные с обеда.

Парень занял свободный стул и выжидающе посмотрел на болотника.

— Рассказывать можно долго… — начал лысый. — Но это ни к чему. Я скажу только о главном. На самом деле далеко не все болотники — преступники, осужденные вашим королем. Многие из нас родились и выросли в Фагосе.

— Как?! — удивленно воскликнул Брейв. — Но…

— Ты хочешь сказать, все считали, что в Фаго-се нет людей? Я это знаю. Но ваши маги ошиблись. Мы немного отличаемся от обычных людей, поэтому нас и не нашли.

— Чем же вы так отличаетесь? Я, например, ничего особого не вижу!

— Это нельзя увидеть — ни магическим, ни обычным взглядом. А все дело в том, что мы — это помесь человека и бурого.

— Что? — одними губами переспросил шокированный Брейв.

Ему живо вспомнился тот монстр, которому он вчера всадил в глаз стрелу.

Как такое возможно? Чудовище скрестилось с человеком… Бред.

— Это было очень-очень давно. Как так вышло, не знает никто. Но вышло. И теперь мы являемся теми, кем являемся — внешне мы люди, но наполовину — бурые.

Впрочем, я отошел от главной темы нашего разговора…

Итак, люди живут в Фагосе практически с самого начала его существования. Но потом произошло смешение кровей, а затем по непонятным причинам остались только мы — те, кого сейчас называют болотниками. Наши предки, такие же люди, как ты или твой друг-охотник, исчезли — не смогли выжить в этом мире.

Те наши предки были весьма склонны к магии — больше, чем мы. Гораздо больше. И среди них был один ясновидящий. В летописях он значится как Ворон.

Ворон мог видеть будущее и предсказывать его.

Разумеется, он не видел все так ясно, как ты сейчас видишь меня или я — тебя. Но наиболее яркие детали из этого будущего были его чудесному взгляду доступны.

Ворон разглядел и то, что наш мир станет колонией, и то, что каторжники взбунтуются, перебьют надзирателей и захватят власть. Но самое главное — он увидел тебя, Клевец. Вот, посмотри…

Гурб достал из кармана маленький ключик и, открыв с его помощью ящик стола, достал кусок ткани, закрепленный в грубой деревянной рамке.

— Что это? — спросил Брейв, принимая «картину» из рук болотника.

— Ворон вышил твой образ на куске полотна.

Брейв посмотрел на ткань. Лоб его мигом покрылся крупными каплями пота, в горле пересохло.

На куске ткани он увидел себя. Свое лицо. Конечно, не в мельчайших подробностях, но очень похоже.

— Но почему он вышил именно меня? — дрожащим голосом спросил Брейв. — Чем я так важен?

— Ты — Клевец. Ты предназначен судьбой для того, чтобы разрушить стену, отделяющую этот мир от других.

— Но зачем ее рушить?

— Фагос умирает, Клевец. Он держится только на анреоне, а его с каждым днем становится все меньше и меньше. Когда анреон иссякнет, Фагос умрет.

Брейв вздрогнул, услышав последние слова Гурба.

— И что, ничего нельзя сделать?

— Можно. Нужно разрушить стену мира.

— Проще говоря, нужно уносить ноги отсюда.

— Называй как угодно. Но мир уже не спасти, а людей, его населяющих, можно.

Брейв хотел задать Гурбу еще один вопрос, когда снизу послышался громкий звон. Словно в гонг ударили.

— Проклятие! — воскликнул болотник и метнулся к лежаку.

— Что происходит? — спросил парень.

— На деревню напали!

Гурб достал из-под лежака длинный кинжал с чуть изогнутым лезвием и, перехватив рукоять, бросился к лестнице. Брейв, на ходу выдернув корте-ланс из ножен, устремился за болотником.

Все размышления парень отложил на потом. Сейчас он думал только о том, как бы не угодить под стрелу, если атакуют люди, и под когтистую лапу, если — звери.

Ладонь уже успела вспотеть. Брейв обтер ее о штанину и, снова сжав пальцы на рукояти, стал спускаться по лестнице.

Гурб ждал внизу.

— Что такое? Ложная тревога? — спросил Брейв, оглядываясь по сторонам в поисках невидимого врага.

— Да нет. Вон, погляди. — Болотник указал влево.

Десятка три лысых мужиков с ножами и мечами, заключив в кольцо восьмерку облаченных в синее людей, без криков и лишнего шума резали последних.

— Идиоты, — хмыкнул Гурб. — Сунуться в Гниль ввосьмером! Ха! Полезли обратно, Клевец…

— Да мне уже, наверное, пора…

— Что значит «пора»?

— Ну, солнце почти село. А мне надо вернуться в город до наступления темноты.

— Зачем?

А действительно — зачем ему возвращаться?

— Ты нужен нам здесь, Клевец. Ты еще слишком мало знаешь о своей миссии.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — заорал кто-то со стороны бойни.

Брейв и Гурб одновременно повернули головы.

«Синий» остался всего один. Болотники сомкнули круг, и…

Крик умирающего заставил Брейва вздрогнуть — столько в нем было ужаса и боли.

— Почему они убили его? Он же кричал «сдаюсь!»?

— Потому что, если отпустить его сейчас, он точно вернется с очередной горсткой таких же, — спокойно пояснил Гурб. — А теперь Свора три раза подумает, прежде чем соваться на болота. Пойдем…

И он первым полез наверх.

Наступила ночь. Гурб уже храпел в своем углу, а Брейв все никак не мог уснуть. Клевец лежал и смотрел в потолок.

Болотник рассказал, как можно уничтожить стены мира. Для этого нужно прежде всего отыскать старинный артефакт, спрятанный первыми людьми Фагоса среди снегов севера. А после навестить Спящего в его логове.

Так звали сына Шнирхе.

Брейв перевернулся на бок. Как все это похоже на десятки легенд, что рассказывал ему с братом отец! Артефакт, главный злодей, после смерти которого у «добрых» все пойдет на лад…

И вот теперь он, Брейв, Клевец, — герой одной из таких легенд. Это пугало его.

Отправиться на север, в царство вьюги и снега, найти там что-то… потом отыскать логово Спящего и убить его…

Сможет ли? Он ведь всего лишь обычный парень, которому не повезло. Как может он выполнить все это!

За полночь Клевцу все же удалось забыться сном.

До самого утра он ворочался, тихо стонал.

Ему снилось детство.

Брат.

Отец.

Кварус, как же хочется домой!

Утро выдалось холодным.

Брейв встал раньше Гурба. Закутавшись в одеяло, Клевец сел на «порожке» домика, свесил ноги и смотрел в небо.

Оно было таким же, как и там, в его родном мире. Да, солнце всходило с другой стороны, но — то самое светило. Один в один такое же, как и дома.

Они с братом часто встречали рассветы, сидя на чердаке и глядя в небо сквозь узкое окошко.

Как же хочется вернуть те дни…

Но нужно идти дальше.

Брата уже не вернуть, детство прошло. Теперь есть только он, Брейв-Клевец, и настоящее. Неприятное, но — настоящее. То, чего не избежать, как ни пытайся. Шагнуть в прошлое нельзя, а в будущее — только пройдя нынешнее.

— Ты уже проснулся? Рано что-то, — пробормотал Гурб сонно.

— Я раньше так часто вставал. Мы с братом рассвет смотрели почти каждое утро.

— А где твой брат?

— Его убили.

— Сожалею…

Брейв помолчал чуток.

— А меня обвинили в убийстве. И вот я здесь, в Фагосе, мире-тюрьме! До чего же здорово!

— Ну… Взгляни на это с другой стороны. Если бы что-то пошло иначе, ты бы не попал сюда…

— Этого бы мне и хотелось. А еще — чтобы брат был жив. Он был очень хорошим, мой старший брат. И вот…

— Ладно. Давай закроем эту тему, если ты не хочешь говорить…

— Давай.

— Ты слишком напряжен, Клевец. Попробуй успокоиться… расслабиться…

Брейв хотел ответить. Столько всего накопилось в душе… но он смолчал.

Кому интересны его переживания? Только ему самому. Болотник хочет, чтобы он раздобыл артефакт, уничтожил Спящего.

Гурб хочет жить. Как и любой другой человек.

Что ему за дело до переживаний Клевца? Клевец — оружие, способное разрушить барьер между Фагосом и его родным миром. Вот и все.

Легенда древности. Герой, пришествие которого предвидели потомки.

Все. Не человек — именно оружие.

Способ выжить.

Гурб вернулся к полудню.

— Отправляемся завтра утром, — сказал он, улыбаясь. — Женщины соберут нам сумки.

— Отправляемся? — переспросил Брейв.

— Да, отправляемся. Вождь велел мне идти с тобой. Ты слишком плохо знаешь Фагос, можешь заблудиться. А мы не можем позволить этого.

— Отлично. Тогда идем вместе.

Эта новость несколько приободрила Клевца. В одиночку добраться до Центра (так среди болотников называли северные, покрытые снегом земли Фагоса) и отыскать там тайник с магической штуковиной было практически невозможно. А с таким проводником…

Глядишь, и повезет.

Весь оставшийся день Брейв маялся, не зная, чем и заняться. Он пробовал заснуть — не выхо-дило. Смотрел через окно на деревеньку болотников, но это не заняло его надолго. Наконец, около полуночи, Кварус все же послал Клевцу спасительный сон, в который парень, не задумываясь, и провалился.

На рассвете его разбудил Гурб.

— Вставай и одевайся — время выходить, — сказал лысый.

— А завтрак? — сонно морщась, спросил Брейв.

— Конечно. Вон на столе.

Умывшись из корыта в углу, парень надел рубаху, штаны, натянул сапоги и только потом приступил к трапезе. Похлебка из неизвестных ему болотных трав была намного вкусней той, которой угощали его в тюрьме. А какой чай дымился в кружке!..

Покончив с завтраком, Брейв набросил поверх одежды тонкий плащ и, подхватив с пола туго набитый мешок, полез вниз.

— Ты уже поел? — удивился Гурб.

— Да.

— Отлично. Тогда вперед. Нас ждут снега Центра!

Гурб умел говорить красиво.

От последних его слов повеяло холодом и смертью.

Брейв поежился.

* * *

— М-да, — проронил мрачный Торас.

Руки его были сложены в замок за спиной, задумчивый взгляд направлен в потолок.

— М-да, — снова повторил он.

— Что скажешь? — спросил Джамал из кресла.

— Никогда не слышал о таких тварях. Удивительно, что она не сожрала тебя.

— Мне кажется, это все из-за болотника. Монстр слушал его, как верный пес.

— Шнирхе поймет этих болотников. Почему же тогда оно слопало Барри и Хола?

— Не знаю. Но мне кажется, все дело в пареньке.

— Что в нем такого особенного? — пожал плечами Торас. — Таких, как он, в Своре — навалом.

— Болотник назвал этого парня… Брейва, странным именем, и тот вышел на поляну. Я выскочил следом, думал, лысый для своей зверушки обед искал, хотел спасти ученика… а этот тип мне чего-то сделал, не помню, и очнулся я уже возле самых стен.

— М-да. — Похоже, это стало новым любимым словечком городового вместо достопамятного «славно».

Торас глубоко задумался.

Зачем болотникам понадобился паренек? Может, он засланный короля? Или еще кого другого? Но почему тогда пощадили Джамала? Почему не только не сожрали, но даже принесли к стенам Плавы, не оставили в лесу?

— Как он называл твоего… Брейва, этот болотник?

— Клевец, — сказал Джамал, и это имя, будто меч, разрезало воздух и обрушилось на царящую в комнате тишину.

— Клевец… М-м-м… Почему именно Клевец?

— Не знаю. Но болотник звал его именно так.

— М-м-м… Клевец, клевец, клевец… Что бы это значило… — забормотал Торас и стал прохаживаться по комнате.

Джамал с рассеянным видом наблюдал за перемещениями городового.

— Знаешь что? — сказал наконец Торас. — Давай плюнем на всю эту историю, а?

— То есть как — плюнем? — удивился охотник. — Вокруг болот бродит этакая тварь, а мы о ней просто забудем?

— Ну, просто не будем к болотам ходить. В конце концов, там еще и Свора неподалеку — мало ли что им в голову придет? А про парня своего — забудь. Я из-за него людьми рисковать не собираюсь и тебя тоже не пущу.

— Да дело-то не в парне… Ну да ладно.

Джамал вздохнул и встал:

— Пора мне, Торас. Пойду, проверю тетиву, меч посмотрю…

— Давай-давай. Выспись хорошо, успокойся…

Городовой проводил охотника до дверей и поспешил в кабинет. Там у него находилась неплохая библиотека, которую он выменял у короля за сотню кусков анреона.

Достав с полки «Словарь древних слов», он отыскал букву К, а после и то самое слово.

«Клевец».

Торас сощурил глаза и прочитал:

«Клевец — оружие ударное. Предназначено для пробивания доспеха. Ударная поверхность выполнена в виде заостренного клюва».

Городовой закусил губу, поставил книгу на полку и принялся бродить по комнате.

Еще два часа он ломал себе голову, прежде чем отойти ко сну, но так и не нашел ответа на вопрос…

Почему паренька назвали Клевцом?

* * *

Прошло уже трое суток с того дня, как пара путешественников оставила Гниль, а лес, казалось, и не собирался заканчиваться. Брейв уже начинал подумывать, что все земли до самых снегов, до самого Центра — это один огромный лес.

Вечером четвертого дня они остановились на крохотной полянке со старым трухлявым остовом дерева посредине. Гурб, как обычно, занялся готовкой, а Брейв со вздохом уселся на траву и, положив меч справа от себя, закрыл глаза.

За время, что они провели в дороге, Клевец успел порядком исцарапать себе руки — от запястий до локтей их покрывали теперь запекшиеся полоски. Несколько раз он ранил лицо ветками. Ноги тупо ныли от долгих переходов.

— Сколько нам еще идти, Гурб?

Болотник, который в это время возился с хворостом, выпрямился:

— Лес кончится через три дня. А еще через день, степью, мы выйдем к морю.

— Тут есть море? — удивился Брейв.

— Да.

— И нам надо как-то переплыть через него, чтобы попасть в Центр, так ведь?

— Точно.

— И как же мы его переплывем?

— Мы наймем судно, которое и переправит нас.

— Судно? Откуда там корабли? Там что, тоже живут люди?!

— Живут. Они тоже потомки Первых.

— И бурых, — тихо пробормотал Брейв.

Гурб его не услышал, а потому вернулся к хворосту.

Удивительно, но они еще ни разу не повстречали бурого. Пару раз им попадались толстолобики, и теми же вечерами путники ужинали свежим мясом: Гурб отлично умел раскалывать их твердые панцири.

Однажды к их лагерю подкралась чёрная тварь, похожая на дикую кошку, но вместо шерсти покрытая мелкой чешуей. Брейв всадил в нее пару-тройку стрел, но чудовище запах собственной крови, похоже, только раззадорил. Оно метнулось было к парню, чтобы впиться клыками ему в шею, разорвать ее, но тут в драку вмешался проснувшийся Гурб.

Тварь уже была совсем близко, когда болотник воскликнул:

— Стой!

К удивлению Клевца, зверь послушался. Остановившись, он сел на траву и с любопытством уставился на Гурба.

— Ты не тронешь нас. — Лысый не спрашивал. Он повелевал. Приказывал: — Уходи.

И тварь ушла. Поднялась, посмотрела в последний раз на Брейва — и скрылась в роще.

Гурб называл это «зовом природы». Кровь бурого, как он объяснял Клевцу, позволяла ему повелевать животными, населяющими Фагос.

Вот почему оба путешественника ночью спали, не занимая головы распределением дежурства.

— Готово, Брейв! — крикнул Гурб.

Брейв невольно вздрогнул, но тут же кивнул:

— Иду, — и поднялся с травы.

Эта ночь ничем не отличалась от предыдущих. Ухали, хлопали крыльями филины, проносясь над поляной, выли волки, но никто не пытался нарушить сон двух путников, приютившихся у старого гнилого вяза.

Но ближе к утру, когда солнце только-только показалось из-за горизонта, из леса вышел человек. Высокий, гибкий, он скинул капюшон, открывая первым лучам солнца бледное лицо.

Глубокие морщины, обычно присущие древним мудрецам, бороздили высокий лоб этого человека, хотя на вид ему было не более двадцати пяти. Тонкая линия потрескавшихся от жары губ, глубоко посаженные черные глаза и короткий приплюснутый нос со шрамом довершали портрет незнакомца.

Осторожно, видимо опасаясь нарушить сон путников, человек подошел к ним на расстояние двух-трех шагов и сел на землю.

Он просидел без единого движения не меньше двух часов. Охранное заклятье, выставленное Гур-бом, не почувствовало гостя.

Первым проснулся Брейв. Открыл глаза, сладко зевнул, потянулся. С явной неохотой сел и только тогда увидел незнакомца. Глаза его расширились, рука непроизвольно потянулась к мечу.

— Не стоит, — сказал неизвестный. — Я пришел с миром.

Брейв поколебался чуть, размышляя, можно ли верить этому странному человеку. И все же опустил руку.

— Так-то лучше, — улыбнулся гость. Улыбка была открытой и добродушной, так что Клевца покинули последние опасения.

Видимо, этот человек действительно пришел с миром. Но в то же время чувствовалось, что он может расправиться с Брейвом много раньше, чем тот успеет нанести хотя бы один удар.

— Ты кто? — спросил Клевец хриплым спросонья голосом.

— Меня зовут Джефри. Я знаю, куда вы идете, и хочу вам помочь.

— Знаешь? Откуда?

Джефри засмеялся.

— Так ли это важно? — лукаво сощурившись, спросил он. — Главное, что я хочу помочь и знаю как. Не бойся — я не из Своры и не из Плава. И даже не из Гнили. Я — вольный охотник, которому известно больше, чем всем другим.

В это время проснулся и Гурб.

— Утро, Клевец, — сказал он, зевая.

— Утро, — ответил Брейв, не оборачиваясь.

— Сейчас только перекусим… Ворон?!

Клевец и Джефри повернули головы к Гурбу.

— Что? — переспросил Брейв.

— Это… это… Ворон! — восхищенно воскликнул Гурб. — Это — тот самый Ворон!

— Что за чушь? — поморщился Клевец. — Ворон давно умер.

— Все так думали, — покачал головой болотник. — Но он здесь, вот он, перед тобой! Живей всех живых!

— Ты ошибаешься, болотник, — возразил Джефри с улыбкой. — Я вовсе не Ворон. Мое имя — Джефри, и я — просто вольный охотник.

— Нет, нет, не нужно лгать! — поспешно воскликнул лысый. — Я не могу ошибаться! Я столько раз видел Ворона на портрете…

— Это просто совпадение, Гурб, — успокоил его Брейв. — Просто совпадение.

— Твой друг прав. Я не могу быть Вороном — мне всего двадцать пять, а пророку Первых сейчас было бы… м-м-м… — задумался Джефри.

— Несколько тысяч лет, — подсказал Клевец.

— Неужели я выгляжу таким старым? — улыбнулся охотник.

Гурб закусил нижнюю губу.

— Шнирхе меня побери, но до чего же похож! — воскликнул он наконец.

— Бывает, — пожал плечами Джефри.

— В таком случае зачем ты пришел сюда? — подозрительно сощурился Гурб.

— Я знаю, кто он. — Охотник кивнул в сторону Брейва. — И хочу помочь вам разрушить стену между Фагосом и Ваго.

Ваго…

Клевец стиснул зубы.

Все это время он пытался не вспоминать это имя.

Ваго…

Его родной мир.

Все было проще до этого мгновения — мгновения, когда он вновь услышал это слово.

— Что с тобой, Клевец? — обеспокоенно спросил Гурб, обнимая друга за плечи.

— Ничего… Все в порядке… — пробормотал Брейв.

Джефри внимательно посмотрел на него и, дождавшись, когда Клевец окончательно придет в себя, спросил:

— Так я могу к вам присоединиться?

— Да! — не задумываясь проронил Гурб.

Брейв молча кивнул.

— Отлично! — улыбнулся Джефри, поднимаясь. — Тогда идем?

— Да, да, конечно, — засуетился болотник. — Сейчас только состряпаю чего-нибудь на завтрак…

— Пошли, помогу… — ухмыльнулся охотник.

Пока Гурб и Джефри сновали в поисках хвороста, Брейв сидел и тупо смотрел перед собой.

Охотник знает много. Даже слишком.

Ворон… Пророчество… Ваго…

Гурб все еще думает, что перед ним не обычный парень Джефри, а тот самый Ворон, о котором повествуют легенды Фагоса, и это его ослепляет. А он, Брейв, просто ничего не понимает — откуда взялся охотник, как он их нашел и зачем присоединился к ним?

Можно ли ему доверять? Он вроде бы дружелюбен, но предпочитает отмалчиваться, не говорить лишнего.

А с другой стороны, так ли важно, почему он хочет идти вместе с ними? Если бы он хотел убить их, сделал бы это, пока они спали.

Брейв чувствовал в охотнике странную силу, и она одновременно пугала и восхищала Клевца.

К Шнирхе все! Пусть все будет, как будет. В любом случае такой человек их небольшому отряду явно не помешает.

Солнце уже полностью вышло из-за горизонта.

Надо отправляться.

ГЛАВА 3 Берег

Как и обещал Гурб, лес вскоре закончился. Дальше началась степь.

— Видишь? — Болотник указал на голубую полоску, едва заметную вдалеке.

Брейв прищурился, пригляделся. Кивнул.

— Это море. Скоро мы будем там.

Клевец слышал радость в голосе болотника, однако сам восторга не испытывал. Пока они шли лесом, страх все меньше и меньше напоминал о себе.

Теперь же, когда до моря было рукой подать, он вновь нахлынул, с новой силой набросившись на Брейва.

Что ждет их там, в Центре, когда они пересекут море? В лесу было спокойно, но это лишь благодаря Гурбу. Ни на море, ни в снегах заклятие его крови не поможет им против обитающих там чудовищ. А если даже они доберутся до того проклятого артефакта, где гарантия, что они смогут расправиться со Спящим?

Кто вообще сказал, что он, Брейв, — и есть тот самый Клевец? Может, это всего лишь совпадение — ведь один раз Гурб уже спутал Джефри и Ворона?

Охотник, кстати, оказался отличным парнем, веселым, умным и сноровистым. Он великолепно владел луком и обладал отменным чувством юмора.

Во многом благодаря присутствию в их команде Джефри Клевец не терял надежды на успешный исход.

В остальном можно было надеяться только на удачу. Кварус выручит, ШнИрхе не съест, как гласит старая пословица.

Тем временем порыв холодного морского ветра пронесся над полем, всколыхнул траву, и степь на несколько мгновений сама превратилась в подобие океана. Брейв невольно поежился, Джефри вновь накинул сбитый ветром капюшон, а Гурб нахмурился.

— Что-то здесь не так, — сказал болотник, вглядываясь в даль. — Я чувствую магию.

— Магию? Откуда здесь магия?

— Не знаю…

— Может, он знает? — спросил охотник.

— Кто? — в один голос воскликнули болотник и Клевец.

— Вы чуть левее посмотрите… Вот…

И действительно — футах в ста пятидесяти, опершись плечом на одинокий корявый дуб, стоял человек. Поймав на себе недоуменные взгляды путников, он довольно осклабился и оправил холеную бородку.

— Эй! — крикнул Гурб, сделав шаг вперед. — Ты кто такой?

— Так… просто рыбак… — пожал плечами незнакомец, продолжая улыбаться. — Живу тут, неподалеку.

— Рыбак? — сощурился болотник. — А чего ж от тебя так магией тянет, а? Рыбак?

— А я необычный рыбак, — хохотнул мужик. — И рыбку ловлю особенную.

С этими словами он поднял левую руку и щелкнул пальцами.

Тут же новый порыв ветра пронесся над полем. В двух местах он словно зацепился за невидимый барьер, споткнулся и вырвал из земли огромные комья. Словно перекати-поле, комья эти пронеслись мимо, едва не задев троицу путешественников.

— Эй! — воскликнул побледневший Клевец.

Несмотря на то что он жил в столице, где обитает немало магов, волшебников и прочих кудесников, Брейв ни разу не видел волшебства воочию.

— Шнирхе меня побери, — пробормотал Гурб.

Из ям, скрипя старыми иссохшими костями, вылезли два скелета. Пожелтевшие от времени, кособокие, они ужасающе клацали челюстями и медленно шагали к друзьям.

— Проклятый некромант, — покачал головой болотник. — Шнирхе его побери…

— Но почему он напал на нас? — спросил Брейв. — Мы ведь просто шли мимо!

— Некроманту нужна энергия. Когда эти твари убьют нас, часть нашей жизненной силы достанется колдуну. А ходят тут редко, сам понимаешь. Вот поэтому и не хочет он нас отпускать… — пояснил Гурб.

— Давай вы поговорите позже, а? — предложил Джефри. Он уже сжимал в руках клинки: в правой блестел палаш, в левой поджидала коварная дага.

Брейв поспешно достал кортеланс и выставил его перед собой. Руки его тряслись от волнения.

Гурб предпочел за лучшее скрыться за спинами друзей.

Некромант шумно высморкался.

Скелеты шли вперед, желая разорвать незадачливых путешественников на части.

Джефри весь напрягся. Он сейчас напоминал сжатую пружину — только дайте ей распрямиться, мало не покажется. Невольно Клевец тоже почувствовал себя уверенней рядом с охотником и теперь держал меч уже более твердо.

— Хей! — неожиданно воскликнул Джефри и прыгнул вперед.

Резкий удар палаша — и голова скелета катится по траве. Но что же сам мертвяк? Ему, похоже, абсолютно все равно, где его черепушка — на плечах или нет.

Взмахнув корявой лапой, он едва не зацепил плечо охотника. Левая рука скелета уже взлетела, чтобы нанести удар поточнее, когда Джефри сунул мертвецу дагу в щель между ребрами — туда, где у живых людей находится сердце.

«Что он делает, Шнирхе его побери?!» — мысленно воскликнул Брейв. Он хотел броситься к охотнику, оттолкнуть его, пока тварь еще не добралась до него…

Но неожиданно словно молния ударила с небес прямо в оживленный некромантом остов, и Клевец, пораженный, отступил на шаг.

Из щели меж ребер, где мгновением ранее побывала дага охотника, хлынула кровь. Красная, человеческая.

Скелет вздрогнул, замер на миг. А потом безвольной грудой костей рухнул на землю.

Некромант у дерева, открыв рот, наблюдал эту странную и непонятную смерть. Тем временем Джефри уже был рядом со вторым детищем колдуна. Быстрый удар — и все повторилось: молния, кровь и груда костей у ног охотника. Повернув голову к темному магу, он воскликнул:

— Ну? Кого еще пошлешь?

— Не дерзи мне, паршивец, — неуверенно огрызнулся мужик. Видно было, что он растерян, но все еще пытается держать себя в руках, разыгрывая ужасного некроманта.

Джефри словно не слышал его, быстрым шагом он устремился к темному магу.

Тот явно не ожидал такой наглости и попросту растерялся. Вместо того чтобы пустить в ход колдовство или хотя бы трусливо сбежать от разгневанного охотника, мужик просто стоял, испуганно глядя на приближающегося Джефри.

Так смотрит на кошку загнанная в угол мышь.

Десять футов…

Пять…

Их разделяли всего несколько шагов, когда некромант наконец-то пришел в себя. Однако он снова совершил глупость.

Когда между стрелком и мечником не более пяти футов, первому лучше поскорее уносить ноги, потому что тянуться за стрелой сейчас — бессмысленно: все равно не успеть.

И хотя заклинание готовится побыстрей, чем стрела, магу вряд ли хватит этих трех футов.

Клинок проткнул некроманта насквозь. Джефри уперся рукой в грудь мужика и выдернул окровавленный палаш из мертвого тела. Ничем больше не удерживаемый, труп упал в траву прямо возле корявой ели.

— Ну, чего стали? Идите сюда! — воскликнул охотник, вытирая лезвие палаша спрятанной в кармане тряпицей. — Сейчас посмотрим, кто это такой.

— Как? — удивился Брейв.

— Да вот так! Он, скорее всего, не самоучка. А значит, у него на теле должен быть знак учителя.

— Клеймо?

— Да, что-то в этом роде. Помогите мне стащить с него рубашку.

Долго искать упомянутый знак не пришлось: он находился на левом предплечье некроманта.

— Пятиконечная звезда, — озвучил Брейв. — Оригинально. Это, если я правильно помню, знак самого Шнирхе, так ведь, Гурб?

— Не совсем, на знаке Шнирхе звезда шестиконечная, — вместо болотника ответил Джефри. — Но не стоит иронизировать — это клеймо означает, что наш мертвец учился не у кого-то, а у одного из Пяти.

— У кого?

— У одного из Пяти. Ты никогда не слышал о них?

— Он совсем недавно здесь, — вступился за Клевца Гурб. — Поэтому мало что знает.

— Ну так расскажи ему.

— Может, нам стоит сначала убраться отсюда? — предложил болотник. — Что, если поблизости есть еще такие же? — Он пнул мертвого колдуна.

— Да, пожалуй, ты прав, — согласился Джефри. — Пойдем отсюда…

И они двинулись дальше через степь, теперь более осторожно.

Лес закончился.

Там были послушные болотнику звери, а здесь — люди, которым даже на Кваруса наплевать.

* * *

Некто в черных одеждах подошел к воротам Своры. Он прошел бы и в сам поселок, если бы не скрещенные копья стражей.

— Куда? — спросил один из них, высокий и худой парень лет двадцати пяти.

— Я хочу видеть вашего главаря.

— Пирса, что ли? — хмыкнул второй, того же возраста, но в отличие от напарника низенький и крепкий. — На кой ляд он тебе?

— У меня к нему дело.

— Какое?

— У меня к нему дело, — упрямо повторил черный. — Я непонятно изъясняюсь?

— Понимаешь, братка, — покачал головой коренастый, — у всех какие-то свои дела к тому или иному мужику, бабе. А у нас вот дело — посторонних не пускать без особой надобности. Откуда мне знать, что ты не из Плава пришел? Может, мы тебя сейчас пропустим, а ты нашего Пирса-то и грохнешь, а? А нам потом проблемы. Пока вожака нового выберут, передерутся еще по этому поводу… а Плав только этого и ждет, чтобы мы сами друг другу глотки перегрызли!

— Хватит, — неизвестный поднял правую руку. — Мне нужно попасть внутрь. Можете вы меня пропустить или нет — это меня не интересует. Я велел вам пропустить — значит, пропускайте.

— Глянь, да он какой-то чокнутый, — хмыкнул худой. — Давай его немного вздуем, что ли?

— А давай! — легко согласился второй и воткнул копье в землю.

— Идиоты… — прошептал незнакомец и, понимая, что уговорами делу не поможешь, скинул капюшон.

Увиденное повергло бы в шок любого. Вот и стражники не стали исключением.

Икнув, осел на землю высокий. Коренастый открыл рот, донельзя удивленный и перепуганный.

Это был ящер. Красные, горящие глаза, красная чешуя… Мерзкая морда…

— Теперь, я думаю, мы договорились? — спросил ящер. Он удивительно неплохо говорил на человеческом языке, поэтому стражники сразу ничего и не заподозрили.

— Д… а… Иди… те прямо… его дом… вы сразу увидите… он боль… шой… — пробормотал коренастый, с ужасом глядя в огромные красные глаза собеседника. Стражник боялся, что ящер запросто может наброситься на него и растерзать в клочья.

— Вот и отлично, — сказал гость, вновь надел капюшон и, перешагнув через худого, вошел в поселок.

Проходя мимо наспех сколоченных домишек, ящер не раз и не два поймал на себе взгляды местных. Взгляды были самые разные — от любопытных до подозрительных.

Свора не привыкла принимать чужаков.

Впрочем, нынешнему гостю было плевать на привычки «псов».

Возле дома главаря его встретили еще двое стражей. Ящер словно не заметил их и уже ухватился за ручку двери, собираясь толкнуть ее внутрь, когда один из «псов» дернул его за плечо:

— Эй! Куда прешь?

— Мне нужно видеть вашего главаря, — злобно прошипел гость. Ему уже порядком надоели эти бестолковые людишки.

— А ты кто такой-то вообще? — сощурился «пес». — К Пирсу кого попало не пускают.

Взбешенный ящер ухватил стражника за горло и поднял его над землей. Не ожидавший такого поворота событий парень попытался вырваться, но хватка у незнакомца была поистине железной.

— Эй, а ну отпусти его! — неуверенно воскликнул второй. Рука его легла на эфес меча.

— Если вы не будете меня задерживать, — спокойно ответил черный, — я это сделаю. В противном случае я сверну шею сначала ему, а потом и тебе.

Незнакомец говорил так уверенно, что несчастный стражник побледнел и опустил руки.

— Проходите, господин, — проронил он, повесив голову. — Проходите.

— Вот и славно, — усмехнулся ящер и швырнул задыхающегося «пса» на землю.

Удар выбил последний воздух из легких парня. Теперь он, распластавшись, отчаянно хватал его ртом.

Презрительно сплюнув, гость оттолкнул второго стража и, пнув дверь, вошел внутрь.

Пирс тем временем в смежной с прихожей комнате нежился с двумя пышногрудыми красотками. Развалившись на диване, он целовал одну и тискал другую.

Шагов «пес» не услышал. Поэтому незнакомый голос заставил его вздрогнуть:

— У меня к тебе дело, «пес».

— Чего? — Пирс повернул голову к гостю, застывшему в дверном проеме. — Ты кого сейчас псом назвал, а?

— Задай ему, Пирси, — хохотнула одна из шлюх.

— Да, задай, задай! — поддержала ее вторая, и обе они засмеялись.

Главарь Своры встал с дивана.

Он был высок и отлично сложен. Впрочем, вряд ли можно стать предводителем шайки, будучи мелким хлюпиком, который, чуть что, прячется к матушке под юбку.

Загорелая кожа, черные волосы, нос с горбинкой, уверенный взгляд карих глаз — вот неполный портрет этого молодого человека.

Пирс думал, что один его вид заставит незваного гостя в страхе бежать из дома, рассыпаясь в извинениях. Но нет — тот неподвижно стоял в дверях, глядя на «пса» из-под скрывающего лицо капюшона.

— Ну, давай, — хмыкнул пришелец, — задай мне!

— Шнирхе тебя побери! — прорычал Пирс и бросился на обидчика.

Ящер легко ушел в сторону, а когда «пес» развернулся, ухватил его за горло и поднял над землей.

История пятиминутной давности повторялась.

Вот только этому шею сворачивать было нельзя.

— Шнирхе меня уже побрал, — холодно заявил ящер. — Прогони своих шлюх, малец, есть разговор.

— Кто… ты?.. — с трудом выдавил Пирс.

— Здесь я задаю вопросы и выдвигаю свои требования, «пес». Я велел тебе прогнать шлюх. Забыл?

Пальцы незнакомца сжали горло Пирса так сильно, что у того на миг потемнело в глазах.

— Прочь! — взвизгнул он, собрав последние силы.

Девушки, перепуганные, поспешно ретировались.

— Так-то лучше, — одобрительно кивнул ящер и разжал пальцы.

Пирс кулем рухнул на пол. Схватившись за горло обеими руками, он стонал.

— Вставай, «пес». — Ящер легонько пнул его сапогом. — Я не собираюсь долго задерживаться здесь.

Главарь Своры с трудом дополз до дивана и, забравшись на него, испустил вздох облегчения.

— Ты не понял, «пес»?! — воскликнул ящер.

Пирс подскочил на диване, постанывая, перетек в сидячее положение и замер.

— Ну? — сказал он, отдышавшись. — Что за дело?

— Мне нужно, чтобы ты за два месяца увеличил свои силы втрое, а когда ты этого добьешься, ты должен уничтожить Плав.

— Что? — переспросил Пирс. — Увеличить силы? Я не ослышался? Уничтожить Плав?

— Нет, ты не ослышался, «пес». Через два месяца вас должно быть в три раза больше, чем есть сейчас. А через три месяца ты должен собрать всех людей и уничтожить Плав.

— Гм… Ладно, проклятый лагерь стариков. Их, думается, многие не любят. Но зачем нам столько людей? Почему именно втрое, а не вдвое или вчетверо?

— Потому, что вдвое мало, а вчетверо — невозможно собрать за два месяца. Я не прошу невозможного. Остальное не должно тебя волновать. Просто выполни эти две задачи и… будешь жить. Достойная плата, не находишь?

— Шнирхе тебя побери, — усмехнулся главарь, — ты всего один, пусть сильный, опытный, может, сто раз полубог… но нас тут почти тысяча, понимаешь? Если я не приму твои условия, тебя растерзают мои люди.

Мгновение — и коготь ящера уперся Пирсу в подбородок.

— Я уже говорил тебе, идиот, Шнирхе давно меня побрал, и я теперь — верный его слуга. И если вы попытаетесь мне что-то сделать, убить или изранить до полусмерти, мои братья придут и разбросают всю вашу Свору.

— Кто ты такой, ответь наконец, — пробормотал Пирс, стараясь не сильно работать челюстями: любое резкое движение могло ему стоить жизни. — Я просто хочу знать, с кем имею дело.

Ящер убрал коготь и обеими руками откинул капюшон назад.

— Так лучше? — спросил гость у побледневшего Пирса.

— Н-н-н-нет, — с трудом выдавил тот.

— А чего так? Ты ведь хотел знать, кто я? Ну так смотри. Насмотрелся? — Ящер вернул капюшон на место.

— Да, насмотрелся…

— Вот и отлично. Ты запомнил все, что я сказал?

Пирс кивнул.

— Отлично, отлично. Я вернусь через два месяца, «пес». И ты должен порадовать меня.

С этими словами ящер вышел прочь из комнаты, а еще через мгновение за ним захлопнулась входная дверь.

Пирс сидел на диване, уставившись на противоположную стенку.

Всего два месяца! Два месяца, чтобы собрать такую кучу народа! Откуда, откуда их взять?

Только если… только если.

Пирс поднялся с подушек и пошел к себе в кабинет.

Что бы там ни говорили про «псов», но их главарь не только тискал шлюх и хлестал дешевый эль с утра до ночи.

Иногда он даже планировал что-то.

Нужно спешить…

При одной мысли о навестившем его ящере Пирс невольно поежился.

Ну и вляпался!

* * *

К счастью, за тот день путники больше не встретили некромантов или оживших мертвецов. Правда, и к морю приблизились совсем чуть-чуть — шли медленно, осторожно, словно боясь, что из земли вновь начнут выползать мертвяки.

На привал остановились ближе к вечеру. Брейв долго колебался — разводить костер или обойтись без него? Дым над степью мог привлечь лишнее внимание, но…

— Не замерзать же нам тут! — воскликнул Джефри. — Это днем тепло, а ночью — сам знаешь. И одеяло не спасет.

— А ты не думал о дыме? Что тут, в степи, нас легко заметить? — принялся спорить Брейв.

— Да, заметить могут. Но могут и не заметить. А вот без костра мы в любом случае околеем.

— Околеем? Осенью?

— Он прав, Клевец, — вмешался Гурб. — В степи ночью холодно — тут и ветры с моря, и сама близость к нему…

— Ладно, уговорили, — сдался Брейв. — Дай Кварус, не нападут…

…На дрова пошел вяз, который одиноким маяком торчал посреди степного моря. Гурб еще суетился у костра, когда Джефри подсел к Брейву.

— Помнишь, мы обещали рассказать тебе о Пяти?

— Ну?

— Не знаю, много ли известно болотнику… Но я тоже слышал немало. Бхли что-то забуду, спросишь у него, договорились?

— Угу.

Джефри прокашлялся и начал:

— Пять — это название круга некромантов, самых сильных из тех, что когда-либо обитали в Фагосе. Легенды говорят, что вначале их было шестеро, и они были весьма посредственными магами смерти — вроде того, с кем мы расправились днем. Но потом пятеро из них сговорились и принесли шестого в жертву Шнирхе.

Весьма по-дружески, не находишь?

За это темный бог одарил колдунов силами, намного превосходящими их реальные возможности. Естественно, некромантам эти силы нужны были не просто так. Они решили захватить власть в Фагосе… но были жестоко биты Кругом лучших магов Кваруса и изгнаны из лесов и болот, за море, в Центр.

Правда, добрались туда лишь двое из пяти — один был убит еще во время сражения, второй и третий умерли на корабле.

Говорят, те два некроманта, что остались в живых, по сей день обитают в Центре и учат всех, кто приходит к ним, чтобы познать тайное знание — некромантию.

А на телах тех, кто прошел обучение, некроманты ставят клеймо — пятиконечную звезду, символ пяти колдунов, которых Шнирхе одарил недоступными другим людям способностями.

Вот такая вот история, Клевец. Ничего особенного, но зато теперь ты знаешь, чьим учеником был тот маг.

— Да… А мы, значит, идем в Центр, где обитают эти отмеченные Шнирхе некроманты? — невесело усмехнулся Брейв.

— Ну… да.

— Отлично. Я думаю, они не настолько простые соперники, как этот их ученик?

— Разумеется. Силенок у них намного больше, это точно. Да и умения, думаю, не занимать.

— И что же мы будем делать, если встретим их? Снова пустишь в ход свою чудесную дагу?.. Кстати, что это за дага?

— Да так… забрел я как-то в одну пещеру, в лесу, да там и нашел. Спрятал ее, наверное, кто-то еще давно, а я вот подобрал, — спокойно ответил Джефри.

— Аты знал, что она волшебная?

— Нет, — пожал плечами охотник. — Откуда? Я ею и воспользовался первый раз, считай. У меня до этого ножик был, махонький такой… но я его поломал в схватке с бурым.

— Ясно, — сказал Брейв.

Непонятно было, соврал ли Джефри или нет, но теперь уже не проверишь. В конце концов, после небольших раздумий, Клевец решил не ломать голову зазря и поверить охотнику.

Нет, разумеется, Брейв не стал доверять своему странному спутнику больше и, если бы представилась такая возможность, предпочел бы от него избавиться, чтобы не опасаться удара в спину в случае чего…

Пока такой возможности не было.

К счастью или к сожалению, Клевец не знал.

* * *

Несмотря на опасения Гурба и Брейва, остаток пути к берегу троица путешественников миновала спокойно. Им не повстречались ни колдуны, ни звери.

Поднявшись на очередной холм, путники увидели рыбацкий поселок.

Десятка три домов — бревенчатых изб с закрытыми ставнями. У каждого дома — лавка. На крышах иных — флюгеры в форме петушков.

Огородов совсем немного, да и куцые они, что, впрочем, неудивительно: поселок ведь приморский, основной прокорм — рыба.

С холма отлично просматривалась и пристань, достаточно крупная для такого небольшого селения. Брейв насчитал три корабельные мачты, а ведь наверняка там пришвартованы еще и лодки рыбаков.

— Ну что, пошли? — сказал Джефри и первым устремился к поселку.

Несмотря на отличную погоду, небольшие улочки пустовали. И если мужчины, скорее всего, ушли в море, то куда подевались женщины и дети, Брейв понять не мог.

Они прошли через весь поселок к пристани, а ставни на окнах даже не шелохнулись. Только флюгеры поскрипывали под редкими порывами ветра, да жирная навозная муха, выбравшись из корыта, улетела по своим важным навозным делам.

На пристани было чуть пооживленней.

— О-хо! — воскликнул бородатый мужик, сидевший на песке у воды. — К нам гости, Оливер!

— Гости! К нам гости! — радостно повторила желто-зеленая птица, что до этого момента мирно дремала на его правом плече.

Бородач поспешно вскочил на ноги и встретил путешественников шутливым реверансом. Говорящая птица сорвалась с насиженного места и принялась кружить над людьми, выкрикивая время от времени:

— Гости! Гости!

— Приветствую вас, путники, — сощурившись, сказал бородач. — Прошу простить мой облик — на мне, как видите, дырявая тельняшка и рваные штаны. Сожри меня Шнирхе, если еще когда-ни-будь капитан «Одинокого странника» Хил Остронос представал перед гостями в таком жалком обличье!

— Ничего страшного, Хил, — улыбнулся Джефри. — Сам видишь, мы тоже только с дороги, одежда вся запылилась…

— Но вы-то с дороги, — непритворно вздохнул Остронос, — а я уже полгода здесь на якоре.

— Да ну? — не поверил Брейв.

Гурб в беседу не вмешивался; он с неподдельным интересом изучал веселую крикливую птицу, что продолжала неустанно нарезать круги в воздухе.

— Да, вот так вот! — снова вздохнул капитан. — Шнирхе меня вел в эту бухту, как есть он! И вот теперь стою без единого заказа… Последний анре-он спускаю, лишь бы с голоду не подохнуть.

— Анреон? — удивился Клевец.

— Да, анреон. А что тебя удивляет?

— Ну… Я думал, вы расплачиваетесь… золотом.

— Золотом? — хохотнул бородач. — О нет, парень, золото у нас не в цене. Что толку от него? А вот анреон — другое дело. Каторжникам он необходим как воздух, и они расплачиваются за него достойно, так что у меня всегда есть свежий сыр, колбаса, эль и зернышки для моего Оливера.

— Оливера?

— Ну да, так зовут моего попугая, — ответил капитан и крикнул: — Оливер! Обед!

— Обед! — радостно воскликнула птица и, мигом преодолев расстояние между собой и хозяином, вновь уселась к нему на плечо.

Остронос запустил руку за пазуху и, выудив горстку семян, сунул их под нос пернатому:

— На, кушай!

Птица радостно защелкала угощением.

— Почему ты назвал его попугаем? — впервые подал голос Гурб.

— Потому что это и есть попугай, — усмехнулся бородач. — Их много водится в лесах, по ту сторону от Центра. Дикий край, все его население — эти птички. Тот островок, где я подобрал Оливера, среди моряков так и называется — Птичий.

— Понятно… Так ты говоришь, у тебя сейчас нет работы? — спросил Брейв.

— Да, действительно нет, — понурился Хил.

— И ты готов плыть хоть на край света прямо сейчас?

— Смотря сколько заплатят, — пожал плечами капитан. — Я ведь не добрая фея, чтобы делать подарки просто так!

— Значит, дело в цене?

— Ага.

— И за сколько ты согласился бы довезти нас до Центра?

— До Центра? Хм… Ну, скажем, сотня кусков анреона и ваша еда-вода.

Клевец тихо охнул. В его кошельке оставалось не больше двадцати кусков чудесного камня.

— Нам надо подумать, — видя замешательство приятеля, сказал Джефри.

— Дык… думайте! Я-то, сами понимаете, никуда не спешу. Правда, хотелось бы уже хоть куда… ну, да это вам решать. За бесплатно тоже ведь не поедешь, а меньше брать — без толку. И так цену назвал небольшую…

Сказав последнюю фразу, Остронос развернулся и пошел к своему «Страннику», чтобы не мешать путникам в их разговоре.

— Что будем делать? — спросил Брейв.

— Как что? — удивился Гурб. — Конечно же, плыть! Нам ведь нужно отыскать артефакт, Клевец…

— Но у меня нет сотни кусков анреона! А ведь еще нужно закупить еды, воды…

— Ах, вот ты о чем… — понял болотник. — Но ты зря об этом беспокоишься. Я все предвидел.

С этими словами лысый поставил мешок на землю и, запустив в него руку, достал большой кошель.

— Здесь, — сказал Гурб, подбросив кошель в руке, — сто восемьдесят кусков анреона. Этого как раз хватит.

— Значит, отправляемся? — спросил Брейв обреченно.

— Конечно. Медлить нельзя. К тому же по-другому пересечь море у нас вряд ли получится.

— А как же эти корабли? — Клевец указал на два шлюпа, покачивающихся на волнах.

— Ну, тут все просто, — вступил в разговор Джефри. — Они, во-первых, никогда не доберутся до Центра — ветра изорвут паруса много раньше, и мы останемся посреди моря, пока не кончится еда и питье. Потом мы просто сдохнем. А во-вто-рых, посмотри: ты видишь, в каком они состоянии? Вряд ли их капитаны, если они вообще есть, станут рисковать, выходя в открытое море на этих развалюхах!

Охотник был прав — обветшавшие шлюпы явно не подходили для столь долгого путешествия, да и походили на заброшенные. Возможно, старые капитаны уже давным-давно почили, а корабли так и стоят никому не нужные.

Поэтому Брейв не стал больше спорить.

— Эй, капитан! — крикнул он, повернувшись к «Одинокому страннику».

— Да? — отозвался Хил.

— Мы согласны плыть.

— Вот и отлично. Провизию сами закупать будете или мне заняться?

— Давай лучше ты, — сказал Джефри. — Мы не знаем, где тут что находится и что вообще в дорогу нужно!

— Ну, тогда давайте мне… гм… пятьдесят кусков анреона, скажем, и к вечеру я все, что нужно, закуплю. Вы пока можете отдохнуть у меня на палубе. Добро пожаловать на «Одинокий странник»! — воскликнул Остронос, подмигивая путникам.

Попугай, словно по команде, вновь взвился в воздух и заорал, громко и протяжно:

— Добро пожаловать!

Хил довольно усмехнулся.

* * *

Запастись всем необходимым для дальнего плавания в рыбацком поселке — весьма сложная задача. Хотя если знать нужных людей…

Ближе к четырем часам с моря стали возвращаться лодки. На одной из них прибыл как раз нужный Остроносу человек — меняла Лешон, тучный мужчина с большими рыжими усами.

В обычном мире, том же Ваго, откуда Брейв родом, менялами зовут тех, кто меняет деньги. Так, приехав из далекой страны в Роузен, гость столицы первым делом идет к меняле и получает от него взамен иноземных монеты местной чеканки.

Но в Фагосе, где кроме анреона никакими «деньгами» не пахнет, дела обстоят несколько по-другому. Здешние менялы берут с клиентов анре-он и взамен дают им то, что им нужно, — будь то головка сыра или острый кинжал.

Иными словами, менялы в Фагосе — это обычные продавцы, которые выменивают товар у обитателей Плава, а потом снова меняют его на ан-реон.

— Как вам улов? — вместо приветствия поинтересовался Остронос. Капитан «Странника» поджидал лодку Лешона на берегу, а попугай Оливер тем временем с криками носился по воздуху. Судя по всему, это было его любимое развлечение.

— Нормально, — ответил меняла, с помощью двух молодых пареньков — своих сыновей — выбираясь на песок. — Ты ко мне по делу или так, поздороваться пришел?

— По делу, по делу, — успокоил его Остронос. — Мне нужно закупить у тебя провизии на месяц и пресной воды недель на пять.

— О-хо-хо! — воскликнул Лешон. — Неужели старый матрос собрался наконец отправиться в путешествие?

— Как видишь, собрался.

— И куда теперь?

— Меня наняли до Центра.

— До Центра? — ахнул меняла. — Зачем кому-то туда плыть?

— Это не моего ума дело. Мне платят — я плыву.

— А не боишься там и остаться? — сощурился толстяк. — Говорят, там мало что морозы, так еще и тварей всяких водится в избытке!

— Ну, я там долго оставаться не собираюсь.

— А как же они поплывут обратно?

— Мое дело маленькое — отвезти, — пожал плечами Хил. — Если захотят обратно, пусть снова платят.

— Ну и сволочь же ты! — хохотнул Лешон. — А если у них анреона не хватит на обратную дорогу, там бросишь?

— Отчего бы и нет? Они ж мне так — никто. Просто временные пассажиры.

— М-да… Впрочем, дело твое. Ты список составил, чего тебе нужно?

— Конечно. — Остронос вытащил из-за пазухи сложенный вчетверо листок и протянул его меняле.

— Отлично. — Тот, не глядя, убрал его в карман. — Зайди часа через два. Мы пока разгрузимся, я прикину все и, как зайдешь, скажу, сколько это будет стоить.

— Договорились.

— Вот и славно. Значит, через два часа. Эй, Джек, ты чего это делаешь?..

…Спустя два часа капитан стоял у двери Ле-шона.

Огладив бороду и проверив, на месте ли анреон, Хил постучал. Дверь открыл один из сыновей Лешона — Кей.

— Проходите, господин, — сказал он и отошел, пропуская моряка внутрь.

Лешон поджидал гостя в кабинете. Остронос прошел через небольшую, наспех и безвкусно обставленную прихожую, поднялся по лестнице наверх и вошел в единственную комнату дома, где царило хотя бы отдаленное подобие порядка.

— Присаживайся, Хил, — сказал меняла, указав капитану на мягкое кресло в углу.

Тот не преминул воспользоваться предложением и, уютно разместившись, уставился на Лешона.

— Итак, — сказал толстяк, утерев лоб тряпицей, — что мы имеем? А имеем мы, дорогой мой Хил, сорок семь кусков анреона за все. Устраивает? Если да, то мои ребята мигом перенесут все к тебе в трюмы.

— Да, вполне устраивает, — сказал Остронос, кивая. — Пусть переносят, а там на месте тогда и рассчитаемся, ага?

— Рассчитаемся, конечно.

— Ну, значит, никаких проблем.

Капитан вышел из дома менялы и зашагал к пристани.

— Радостные вести, друзья! — объявил он, поднявшись на палубу. — Сейчас принесут все необходимое нам в пути, и уже ранним утром мы сможем отправиться в путь!

— Без команды? — удивился Джефри.

— Конечно же, нет, — хмыкнул Остронос. — Я отправил Оливера с записками к моим помощникам, так что к утру они будут здесь. Покуда, до утра, можете поспать в трюме — там есть несколько коек.

Последние слова капитан говорил на ходу. Закончив, он нырнул в капитанскую рубку и заперся на засов.

Видимо, Остронос не горел желанием общаться со своими новыми пассажирами.

Посидев с полчаса на палубе, путешественники полезли в трюм.

Кубрик в носу корабля действительно был оборудован четырьмя койками. На одной из них устроилась крыса; сжимая в лапках большое зерно, она грызла его острыми зубами.

— Как бы с них не сверзиться, — пробормотал Брейв, сгоняя грызуна.

— Да уж постарайся, — хмыкнул Джефри. — Иначе поломаешь себе чего, а нам с тобой потом возиться.

— Не смешно, — мрачно произнес Клевец, ложась на нары.

— Ты бы хоть подложил чего! — покачал головой охотник. — На вот, держи!

И он бросил парню ворох какого-то тряпья, лежащего на полу.

Это были старые рубахи, порты и даже нечто похожее на одеяло. Все, конечно, изрядно подъедено крысами, но не пренебрегать же из-за этого подстилкой? Тряпье, конечно, но все-таки лучше так, чем на голых досках.

Выбрав пару рубах посимпатичней, Брейв использовал их вместо простыни и, улегшись, накрылся примеченным одеялом.

Корабль плавно покачивался на волнах, будто колыбель под рукой любящей матери, и Клевец вскоре заснул.

По счастью, ему ничего не снилось. Кварус вновь сжалился над ним.

* * *

— Эй! Ящер!

Пирс сплюнул под ноги. Проклятый гонец исчез, словно под землю провалился.

Вот уже два часа главарь Своры бродил по лесу в сопровождении двух телохранителей. Искал он вчерашнего гостя не просто так — имелось несколько вопросов.

Однако тот словно в воду канул.

— Ящер!

— В чем дело, «пес»? — неожиданно спросил кто-то.

Пирс резко повернулся на голос и лицом к лицу оказался со знакомой рептилией.

— Ну? Зачем ты меня ищешь? — поинтересовался ящер.

— Мне нужна твоя помощь.

— Что?! Моя помощь?! Я непонятно сказал, щенок? У тебя есть два месяца. Всего два, понимаешь? И за это время ты должен собрать армию, способную уничтожить Плав!

— Я понимаю, понимаю… Вот только не понимаю, как я могу это сделать?

— Это не мои проблемы, — пожал плечами ящер.

— Послушай… — произнес Пирс миролюбиво. — Я, конечно, буду стараться и все такое… но ты пойми — это просто нереально. Вчера я был до смерти напуган, нес всякую ерунду… Сегодня с утра я все обдумал и решил прийти сюда, чтобы просить содействия.

— Содействия в чем?

— Если ты поможешь мне захватить шахты и удержать их в руках, я обещаю, что мы уничтожим Плав еще раньше.

— Хо-хо! — уперев руки в бока, хохотнул ящер. Смех у него был отталкивающий, неприятный. — Захватить шахты, удержать их… Может, ты мне предложишь еще и на стены прыгать самому?

— Ты неправильно понял меня, ящер.

— А как же прикажешь тебя понять?

— Я прошу именно помочь моим людям расправиться с тамошними рудокопами. Не прошу тебя заниматься всем этим в одиночку.

— Я это прекрасно понял, «пес». Вот только мне некогда этим заниматься, иначе я вряд ли поручил бы собирать армию такому болвану, как ты.

Пирс стиснул зубы, но стерпел оскорбление и снова сказал, все так же спокойно:

— Что ж… Не хочешь помогать — ладно. Отлично. Тогда и я ничем не смогу тебе помочь.

— Что? — Глаза рептилии сверкнули. — Ты отказываешься выполнять…

— Да, отказываюсь, — перебил его Пирс. — Можешь прихлопнуть меня прямо сейчас. Но я не пошлю своих людей на верную погибель. Лучше уж умру сам.

Ящеру так и хотелось свернуть наглецу шею, но он сдержал себя в руках.

Нет, ему не было жалко сопляка — в иное время растоптал бы, как муравья, даже не задумываясь. Но сейчас — нельзя, нужно обязательно перетерпеть это желание.

Если сейчас он расправится с наглецом, в Своре начнутся долгие и нудные разбирательства по поводу того, кто возглавит «псов» вместо Пирса. И мало того, в этих распрях поляжет если не треть, то уж четверть «псов» точно. Главное, что времени пройдет слишком много…

Нет, Пирс не должен умереть.

И он, подлец, это прекрасно понимает.

А он не так глуп, как кажется. Все ж таки не зря он главарь Своры, не зря.

— Итак, что конкретно тебе нужно? — умерив гнев, спросил ящер.

В душе Пирс был рад этой маленькой победе, но внешне этого не выказал и абсолютно спокойно произнес:

— Мне нужны пятьдесят ящеров. В полное мое распоряжение на два месяца.

— А с чего ты взял, что я могу дать тебе эти пятьдесят душ?

— Можешь.

Ящер уже второй раз мысленно восхищался наглостью парня. Как он блефует! Да, вчера он был испуган, но тогда он был настолько растерян… Однако уже сегодня «пес» просто великолепен.

«Хозяин будет рад», — решил про себя ящер, а вслух сказал:

— Хорошо. Ты получишь пять десятков под командование. Завтра к полудню они прибудут в Свору. Это все?

— Да, пожалуй. Хотя нет, постой…

— Тебе нужно что-то еще? — удивился ящер.

«Пожалуй, парень слишком перегибает палку.

Убивать его, конечно, не стоит, но вот пару пальцев сломать — отчего бы и нет?»

— Через неделю я рассчитываю отправиться к шахтам.

— Отправляйся. «Мне все равно. Главное, выполни все в срок. Иначе мы просто вырежем вас всех.

Пирс невольно сглотнул. Последние слова рептилии поумерили его пыл, вернув с небес на грешную землю.

Он здесь не главный. Он всего лишь выполняет приказ, и жизнь его зависит только от этого ящера.

— Это я и хотел услышать, — вымученно улыбнувшись, не к месту ляпнул «пес». — Тогда я пошел?

Ящер не ответил. Просто отвернулся и потопал по тропинке в чащу.

Признаться, назойливый человечек порядком его достал, и находиться с ним рядом было опасно… разумеется, прежде всего для самого «пса».

Пирс проводил ящера взглядом, после чего повернулся к телохранителям. Под злым взглядом хозяина они невольно стушевались, вжали головы в плечи…

— Чего пялитесь?! — рявкнул он. — Идем в Свору!

— Идем! — в один голос воскликнули каторжники, моментально вытянувшись в струнку.

Пирс довольно улыбнулся.

Вот где он повелитель, король, бог.

Вот где не властен ящер.

ГЛАВА 4 Море

Брейв стоял, облокотившись на перила, и смотрел на кружащих в небе чаек.

Прошла уже неделя с тех пор, как «Одинокий странник» покинул пристань и пустился в плавание к берегам Центра.

За это время Клевец узнал, наверное, все прелести матросской жизни.

Прежде всего в кубрике ужасно воняло. Брейв заметил это еще в первую ночь. Гниющие доски, крысиное дерьмо, множество других не самых приятных «ароматов» — все это было просто невыносимо!

Остронос в ответ на жалобы Клевца только хмыкнул:

— Привыкай! Это тебе не гостиница!

Решение подсказал один из матросов — сжалившись над путешественниками, он посоветовал друзьям стелить прямо на палубе. И хотя качка все так же мешала сну да и ночами сверху было ощутимо прохладней, чем в кубрике, Брейв со товарищи предпочел этот вариант.

Так они избавились хотя бы от нестерпимой вони.

Утром третьего дня Клевец, едва проснулся, увидел сидящего на палубе юнгу. Закинув ногу на ногу, тот чем-то старательно натирал правую ступню.

— Что-то случилось? — спросил Брейв, зевая.

— Да так, мелочь, — бросил матрос через плечо. — Крыса, гадина такая, мизинец сгрызла.

— Как сгрызла? — Последние остатки сна как рукой сняло.

— Да вот так — зубами. Сижу вот теперь, мазью подлечиваюсь, что знахарка местная продала за пару кусочков анреона. Как знал, что понадобится от заразы чего!

Изумленный Брейв только покачал головой.

Вовремя они кубрик покинули, нечего сказать…

Так прошла неделя — в бесконечном пути от волны до волны, в нескончаемых мелких неприятностях и в компании давно привыкших ко всему матросов.

К концу этой недели Клевец тоже немножко пообвык. По крайней мере, он уже совсем не удивлялся, просыпаясь и наблюдая, как штурман, усевшись на релингах и крепко ухватившись за ванты, справлял нужду прямо в море.

Гурб, в отличие от Брейва, до сих пор чувствовал себя не в своей тарелке. Видно было, что он с нетерпением ждет, когда же они высадятся на берег и под ногами окажутся не осточертевшие палубные доски, а твердая и неподвижная земля.

А вот Джефри с самого начала вел себя так, будто плавал раз в десятый, а то и в двадцатый. Ему было легче всех.

И этот факт вновь заставил Брейва повнимательней приглядеться к странному спутнику, выдававшему себя за охотника.

Насколько он знал, до сего путешествия Джефри попросту не мог ни на чем плавать.

* * *

В первый день второй недели на небе стали собираться тучи.

— Быть грозе, — заметил Джейк — тот самый юнга, который лишился мизинца, — и нешуточной. Надо бы переждать где-то…

— Где? — спросил Брейв флегматично.

— Да хотя бы на том островке. Бросить якорь, паруса спустить… Авось к завтру рассосется.

Клевец проследил за взглядом юнги и действительно увидел остров — небольшой, покрытый редким лесом клочок земли посреди моря. Стоило ему отвернуться, как он услышал рев капитана:

— Сворачиваем к острову, да поскорее! А то разорвет паруса буря проклятая, всех Пять враз!

Судно начало резко менять курс и пошло прямо к острову — благо ветер был как раз попутный.

— Живей! Живей, всех Пять враз! — время от времени покрикивал Остронос, стоя на капитанском мостике лицом к палубе.

— А я что говорил? — подмигнул Брейву юнга.

* * *

Они успели как раз вовремя. Стоило спуститься на берег, как небо расчертила вспышка молнии и с опозданием в секунду прогремел гром. Заморосил дождь.

— Ну, начинается, — проворчал Остронос, и попугай Оливер поддержал хозяина:

— Начинается! Начинается!

— Возьмите вечерние пайки, — распорядился Хил, когда его птица немного унялась, — и пошли искать какое-нибудь укрытие. А то сейчас ливень как даст, всех Пять в раз, намокнем до нитки!

Прихватив означенные пайки, команда «Странника» во главе с капитаном и троицей путешественников отправилась в глубь острова.

Укрытие от дождя нашлось совсем неподалеку: на острове, кроме леска, имелась скала, а в скале — просторная пещера.

— Вот здесь и расположимся, — порешил Остронос, входя и оглядываясь.

Группка матросов отправилась в лес за дровами; остальные расположились кто где.

— Можно уже и паек раздавать… — как бы невзначай заметил Хил и выразительно посмотрел на кока.

Тот живо вскочил на ноги…

…Спустя четверть часа все жевали и чавкали. К этому времени уже принесли хворост, и в середине пещеры весело трещал костер. Снаружи лил ливень, мотался бродяга-ветер, сверкали молнии.

Брейв посмотрел в сторону Гурба.

Болотник, наверное, впервые за последние несколько дней улыбался. Еще бы — ведь они нако-нец-то покинули осточертевший корабль и сошли на сушу! С жадностью поглощая свой паек, Гурб то и дело закрывал глаза и полной грудью вдыхал свежий воздух. А после открывал и снова улыбался.

Клевец тоже улыбнулся, едва заметно, одними уголками рта, и повернулся к Джефри.

Охотник вел себя как обычно, насвистывая под нос незатейливый мотивчик, он натачивал и без того острейший клинок своего палаша. Чудесная дага покоилась на поясе.

Брейв, наблюдая за Джефри, снова задался вопросом, который мучил его с того самого дня, когда они познакомились, — кто этот человек? Действительно обычный охотник, которого судьба пошвыряла по жизни? Или он в действительности тот самый Ворон — один из Первых, великий Пророк, который предвидел приход в мир Клевца и вышил его, Брейва, портрет на куске ткани?

Если первое, то непонятно, откуда он мог узнать о пророчестве. И не просто узнать, а определить, что именно Брейв является Клевцом.

Однако во второе верилось еще меньше, поэтому пока приходилось все же придерживаться первого варианта.

А может, он не тот и не другой? Не охотник. Не пророк. Кто-то совершенно иной?

Брейв, чтобы хоть на время забыть об этой головоломке, отвернулся к костру. И как раз вовремя: Остронос рассказывал матросам какую-то легенду:

— …и этот парень должен разрушить стену между мирами. Непростая, скажу вам, работенка, ведь ему будет противостоять сам Спящий. Но у Клевца…

«У Клевца»? Это что же — капитан говорит о нем?

Брейв мельком взглянул на Гурба; тот больше не закрывал глаз, наоборот, широко раскрыв их, он уставился на капитана «Странника».

Джефри же словно ничего не слышал — как точил клинок, так и продолжал точить.

— Хорошая сказка, кэп, — вздохнул юнга Джейк. — В самый раз на ночь.

— Да не сказка это, олух! — воскликнул кто-то из матросов.

— Ну а что же? — сощурился Джейк.

— Пророчество.

— И чем оно отличается от сказки? Тем, что ты в него поверил?

Послышались смешки.

— Я… не знаю чем. Но сказка, она не сбудется, а пророчество сбудется, — упрямо продолжал гнуть свою линию матрос.

Смешки стали громче. Похоже, никто и раньше не сомневался в умственных способностях любителя пророчеств, а теперь отпали и последние сомнения.

— Вот когда сбудется, тогда и соглашусь, что не сказка, — сказал Джейк, довольно улыбаясь: уесть товарища на глазах у остальных — чем не радость?

Гурб хотел вмешаться в беседу, но, встретившись взглядом с Брейвом, решил все же смолчать.

Джефри все точил…

— А я вот верю, что так и будет, — неожиданно вступил в разговор некто третий.

— Ну и радуйся — с верой легче, чем без нее.

— А ты сам хоть во что-то веришь?

— В Кваруса верю. В Шнирхе. В Пять верю. Ну и в тебя, — снова улыбнулся юнга. — Чего ж мне в тебя не верить, если ты передо мной сейчас сидишь и ерунду всякую мелешь?

Эти слова почему-то смехом не сопровождались. С пол минуты в пещере царила полная тишина, нарушаемая только треском чуть подсыревших сучьев в костре, а потом другой голос произнес:

— И я вот тоже верю, что так и будет, как в пророчестве говорится!

— И я! И я! — поддержали его еще три-четыре человека.

— А здорово было б как… — размечтался штурман. — Другой мир он, наверное, раз в десять больше Фагоса.

— Я тебе могу много чего рассказать, не бойся! — подмигнул ему юнга. — И про небо, и про землю, и про то, как трещат релинги под твоим весом.

— Чем тебе не нравится мой вес? — насупился штурман.

— Да мне-то наплевать. А вот релинги жалко.

— Ну, хватит! — вмешался в беседу Остронос. Как раз вовремя, потому что штурман со товарищи уже собирался поколотить разговорившегося юнгу, паренек явно увлекся. — Сбудется… не сбудется… Нашли о чем спорить! В легенде ж говорится, что Клевец придет мир спасать, а когда его спасать понадобится, кто из вас знает, а?

Матросы, подумав немного, пожали плечами.

— Во! А я о чем? Значит, прекращаем этот спор, двое — на входе до полуночи, двое их сменяют — и до утра. Остальным — пайки дожирать и спать. Отправляемся рано утром.

— А на корабль охрану? — спросил Джефри.

— А кто на него позарится? — усмехнулся Хил. — Островок необитаемый, я здесь уже пару раз бывал. Волноваться не о чем.

По выражению лица охотника Брейв понял, что Джефри глубоко сомневается в последних словах капитана. Как бы то ни было, странный товарищ Клевца больше не произнес ни слова.

Матросы, покончившие с ужином, отправились на покой. Брейв последовал их примеру.

Заснул он на удивление быстро, убаюкиваемый неспешным разговором двух моряков.

* * *

4 Первый сидел за письменным столом и читал.

Вернее, не просто читал, а изучал — досконально перечитывая по три-четыре раза каждую строчку. Фолиант, который лежал перед этим могучим некромантом, был найден его слугами в одном из подземелий Центра. Судя по всему, работа Первых, древних людей, которые жили в Фагосе несколько веков назад.

Впрочем, некромант отлично понимал их язык, и потому сложностей с чтением у него не возникало. Лишь изредка он хмыкал, видя незнакомое слово, но оно, скорее всего, было личной выдумкой автора.

Как раз в то время, когда первая глава уже подходила к концу и вторая должна была вот-вот начаться, в дверь его комнаты постучали.

Первый нахмурился: он предпочитал проводить время в одиночестве, читая книги или практикуясь с неживой материей.

Визиты учеников, ящеров и прочих его порядком раздражали, потому что, как правило, гость задавал глупый вопрос, получал на него ответ и снова исчезал, а некроманту приходилось заново настраиваться.

— Не заперто, — сухо проронил колдун и вновь уткнулся в книгу. Может, увидят, что он занят, и не станут беспокоить?

Дверь отворилась. На пороге стоял один из ящеров — кажется, Гыр-ша.

— Я с докладом, — сообщила рептилия.

— Каким? — рассеянно поинтересовался маг, не поднимая взгляда.

— О Клевце и его спутниках.

Некромант с явной неохотой все-таки оторвался от книги.

— И что же Клевец? И его спутники?

— Сам Клевец, похоже, не так храбр и могуч, как его описывают в легендах. Один из его спутников, болотник, тоже не отличается смелостью или силой. А вот третий…

— Постой, — перебил его Первый. — Какой еще третий? Их же было двое — Клевец и болотник. Всё. О чем ты?

— В том-то и дело! Лебб о нем не знал. И поплатился жизнью.

— Что? — удивился некромант. — Жизнью? Он мертв, что ли?

— Да, мастер. Этот третий заколол его, как свинью.

— Я, конечно, всегда знал, что Лебб не самый умный из моих учеников… Но чтобы его заколол обычный человек…

— Не совсем обычный, мастер. Как сообщает наш шпион, у этого третьего была дага… и этой дагой он обратил двух мертвяков Лебба в прах.

— Дагой — в прах? Это как?

— Да вот так! Он просто сунул им между ребер свой клинок, и — бах! — молния их испепелила.

— Хм… похоже, действительно не простая у него дага. Но это он с мертвяками так, они глупые, не соображают… Как он умудрился добраться до самого Лебба?

— Лебб, как вы сказали, действительно был не самым умным из ваших учеников… Когда спутник Клевца расправился с зомби, маг просто стоял, раскрыв рот, и пялился на две горстки пепла. А третий тем временем в считаные секунды подобрался к Леббу и всадил клинок ему в живот. Так говорит шпион.

— Понятно… Кстати, где он, этот наш шпион?

— Он на одном корабле с Клевцом.

— И сколько времени прошло с той встречи, ну, Лебба с этой троицей?

— Полторы недели.

— Тогда почему я получаю сообщение лишь сейчас?

— Потому что наш шпион опасался быть замеченным и отправил доклад, только когда появилась такая возможность.

— Ага… понятно… И где теперь наш Клевец? Долго им еще плыть?

— До Центра ему не меньше недели. В настоящее время он, наверное, вместе со всеми на острове Старого Маяка, пережидает бурю.

— Отлично… Просто отлично… Эх, Лебба жалко. Потенциал у него был огромный! Вот мозгов маловато. Ладно, Шнирхе с ним. Это все, что ты хотел мне сказать?

— Да, — подумав, кивнул ящер.

— Тогда свободен.

— Да, мастер. — Рептилия поклонилась и вышла.

Дверь за ней едва закрылась, а Первый уже вновь склонился над книгой.

Он вернулся ко второй главе.

Но читал рассеянно, невнимательно.

Все думал о странном спутнике Клевца и о необычной даге.

* * *

Часовые разбудили их на рассвете. Клевец пр-тянулся, сел, зевнул. Он неплохо выспался — гораздо лучше, чем за последнюю неделю на корабле.

Кок с двумя матросами уже раздавал утренние пайки — большой ломоть хлеба и кружка с пресной водой. Остронос решил, что позавтракать можно и на берегу, а после уже двинуться на корабль.

Брейв принял хлеб и воду из рук матроса, откусил кусок, запил. Негусто, но лучше, чем ничего.

— Завидую я этому попугаю, — сказал матрос Клевцу и указал на Оливера, который поклевывал зерно с ладони капитана. — Ему, чтоб наесться, двух горстей зерна хватает. Эх…

Печально вздохнув, он пошел дальше.

Когда с завтраком было покончено, Остронос приказал отправляться на корабль.

Фрегат совсем не пострадал во время шторма, что не могло не радовать капитана.

— Поднять паруса! — Хил приступил к командованию, едва поднявшись на борт «Странника». — Живо, живо! Нельзя терять время! И так всю ночь простояли, всех Пять враз!

Матросы споро взялись за работу, и через полчаса фрегат вышел в открытое море и пустился на всех парусах к Центру.

— Если больше не попадем в шторм, — сказал Остронос Брейву, — то через пять-шесть дней уже будем на месте.

Эти слова капитана обнадежили Клевца. Ему не терпелось покинуть проклятый корабль с бесконечной качкой и дикой вонью в трюме.

* * *

Торас, сидя в огромном мягком кресле, курил трубку, когда в дверь постучали.

— Войдите, — сказал городовой, выпуская в воздух кольцо дыма.

Это был Шелдон. Торас сразу подметил, что начальник стражи чем-то напуган.

— Что-то случилось, Шелдон? — поинтересовался он.

— Они… они пошли в атаку на рудники, — проговорил стражник.

— Кто?! — удивленно воскликнул Торас.

— Свора.

— Щенки? — хмыкнул городовой, но, встретившись взглядом с Шелдоном, мигом посерьезнел:

— Но как эти трусливые «псы»?..

— С ними какие-то ящеры. Они разметали охрану, укрепились на одном и, отбив нашу атаку, устремились ко второму руднику.

Торас побледнел.

Всего в распоряжении Плава находилось три рудника. Все три надежно охранялись, вдобавок ко всему на каждом работало по пятьдесят человек, у которых были не только кирки, но и мечи, кинжалы…

И тем не менее Свора уже захватила один и идет на второй.

— Возьми людей и отправляйся к третьему руднику, — велел Торас, овладев собой.

— Но второй…

— Ко второму мы уже не успеем, но третий нужно во что бы то ни стало удержать! Если нам это удастся, будем думать, как отвоевать обратно те два. А пока надо спасти третий! Давай, живо!

— Есть! — вытянувшись в струнку, рявкнул Шелдон и выбежал из кабинета.

Торас вновь опустился в кресло.

Что еще за ящеры? Откуда они взялись?

* * *

— Вперед! Вперед! — кричал Пирс, потрясая в воздухе мечом.

«Псы» вперемежку с ящерами, с клинками наголо, шли ко второму руднику Плава.

Защитники огрызались стрелами из-за наспех возведенных баррикад. Но огрызались по большей части неумело, кое-как: то недолет, то перелет, то в сторону. Лишь иногда стрела по случайности жалила «пса» в руку, реже — в шею. Свора потеряла не больше десяти человек, прежде чем приблизилась к баррикаде.

Ящеры, могучие, огромные, навалились на хлипкие доски, принялись давить их. Плавцы с ужасом наблюдали, как их заслон трещит и разваливается прямо на глазах.

Через минуты две, не больше, он рухнул вовсе, и ящеры повалили внутрь. Обычный меч не мог сильно их ранить, стрелы не брали. Каторжников охватил ужас — с такими соперниками они еще не сталкивались.

— Плотнее, плотнее! — орал десятник, волею судьбы ставший в том сражении предводителем защитников. — Не дайте им прорваться! Затопчут!

И плавцы пытались уплотнить ряды, не пустить ящеров вглубь рудника. Но все их попытки были тщетны.

Монстры, с огромными мечами и массивными щитами, в нагрудниках вороной стали, кромсали, резали, убивали. Они не знали пощады.

Да и затем ли они пришли, чтобы щадить?

«Проклятые «псы», — думал десятник. — Где они нашли этих верзил? Не будь их, мы бы эту Свору…»

Выхватив меч, десятник попытался отразить выпад ящера. Но удар оказался настолько сильным, что кортеланс попросту сломался, у самой рукояти, а сам солдат отлетел к стене.

— Твою… — успел пробормотать десятник, прежде чем меч рептилии снес ему голову.

Пирс довольно улыбался, наблюдая, как его армия уничтожает защитников рудника.

Эту битву он, бесспорно, выиграл. Теперь дело осталось за малым — проделать то же самое с третьим рудником. И вот тогда плавцы сами поползут к нему, умоляя принять их в Свору.

Главное, не щадить сейчас. Чтобы все они надолго запомнили этот день!..

До смерти перепуганного рудокопа, выскочившего из толпы, Пирс проткнул насквозь.

— Пощады не будет! — воскликнул он.

И эти слова, словно эхо, поддержали его «псы».

ГЛАВА 5 Центр

— Земля! Земля! — прокричал юнга со смотровой вышки.

Остронос вытащил из футляра подзорную трубу и приставил ее к правому глазу. Несколько секунд он стоял так, будто статуя, а потом отнял трубу и сказал:

— Центр.

Матросы не скрывали своей радости. Все команды Хила теперь выполнялись с улыбками, еще быстрей, еще охотней.

Гурб, склонив голову, шепотом благодарил Кваруса за такую удачу. Брейв, опершись на бортик, пожирал взглядом еще далекий берег Центра.

Наконец-то они прибыли! Наконец-то он снова окажется на твердой, неподвижной земле!

Раньше Клевец никогда не плавал на кораблях. Он втайне мечтал об этом в юности, считая жизнь матроса полной романтики и приключений…

Теперь же Брейв понял, что никакой романтикой тут и не пахнет. Только потом и крысиным дерьмом.

Приключений тоже не было, но это, как считал Клевец, только к лучшему. Впереди его и так ждали поиски артефакта, сражение со Спящим… Нет, Брейву приключений хватит и на суше!

Джефри не радовался и не грустил. Он упражнялся с палашом, сохраняя при этом совершенно спокойное выражение лица.

Постепенно вокруг охотника собрался десяток матросов, с любопытством наблюдающих за действиями Джефри.

— Гляди, чего вытворяет! — Восхищенный кок пхнул Брейва локтем в бок.

Клевец неохотно повернулся. И уже не смог оторвать взгляд.

Действительно, понаблюдать было за чем.

Охотник словно танцевал — пируэт, еше один, присед, прыжок…

В левой руке появилась дага. Словно из ниоткуда, она возникла и гармонично влилась в этот странный, смертельно опасный танец.

Джефри не обращал внимания на столпившихся вокруг матросов; последние, в свою очередь, старались не шуметь — будто боялись, что случайный шум может сбить охотника с завораживающего ритма.

Один лишь Брейв знал, что его товарищ не собьется ни при каких обстоятельствах. Даже если сотня попугаев во главе с капитанским Оливером будет кружить над его головой и наперебой выкрикивать имя охотника.

Клевцу живо вспомнился тот бой, с учеником Пяти. Как легко Джефри тогда расправился с двумя скелетами, а потом еще и с самим некромантом!

Наконец танец закончился. Взмах палашом, выпад дагой — и все. Дага бесследно исчезает, палаш — снова в ножнах. А сам Джефри стоит как ни в чем не бывало и бесстрастно смотрит на пораженных матросов.

— Невероятно, — проронил Остронос, мотнув головой. — Где ты этому научился?

— Мой учитель просил не называть его имени, — ответил охотник, пожимая плечами.

— Кем он был?

— Об этом он тоже просил молчать.

Матросы, поняв, что представление закончилось и ничего интересного более не предвидится, вернулись к прямым своим обязанностям.

Брейв вновь отвернулся.

Никакой Джефри не охотник. Охотники не владеют мечом'с таким мастерством. Для них главное — как можно быстрей расправиться с дичью.

Клевец уже видел нечто подобное танцу Джефри в исполнении лорда Лейзона. Это был один из тех уроков по обращению с длинным мечом, которые рыцарь давал Рону.

Брейв словно вновь очутился в полутемном зале. Он опять сидел и, открыв рот, наблюдал за лордом Лейзоном. В правой руке рыцаря блестел кортеланс, левая сжимала рукоять стилета. И лорд Лей-зон тоже танцевал…

Но танец его не был все же таким впечатляющим, как танец Джефри.

Рон — тот и подавно не мог сравниться с охотником. Джефри двигался настолько плавно и грациозно, насколько дергано и неуклюже двигался брат Брейва.

«Так кто же ты, мой странный спутник? — думал Клевец. — Ты, бесспорно, великий мастер клинка, но это явно не все. Это ты не скрываешь. Зачем тогда весь этот маскарад?»

Он так и не нашел ответа — в который уж раз.

* * *

— Ну, вот и прибыли, — сказал Остронос.

Они стояли на берегу, у самой воды. Было прохладно, но обещанного снега Брейв пока не наблюдал. Гурб поспешил «успокоить» Клевца, заявив, что снежная долина начинается за виднеющимися на горизонте скалами.

— Что ж, можете, если хотите, остаться с нами на ночь, — продолжал капитан. — Мы собираемся переночевать на берегу, а утром отправимся обратно к материку.

— А как же мы? — удивился Гурб.

— А что вы? Я свое дело сделал — доставил вас в Центр. Об обратной дороге разговору не было.

— Нечто подобное я и предполагал, — прошептал Джефри на ухо Брейву.

— Вы что, бросите нас здесь? — спросил болотник испуганно. Ему не очень хотелось вновь очутиться на корабле, но остаться в Центре навсегда хотелось еще меньше.

— А что ты предлагаешь? — удивился капитан. — Нет, если вы до утра вернетесь и попросите взять вас на борт, я, так уж и быть, возьму. Но оставаться в Центре дольше этой ночи я просто не могу, у нас не хватит припасов на обратный путь.

— Тогда объясни, капитан, — подал голос Джефри, — почему ты сразу не сказал нам об этом? Мы могли заплатить больше, ты бы взял больше еды, воды…

— Что теперь говорить? — хмыкнул Хил. — Я не думал, что вы собираетесь плыть обратно на «Страннике». У вас наверняка есть дела здесь, так ведь? Но мы не можем стоять на якоре целую неделю, тем более — месяц и дольше, даже имея достаточно припасов.

— Это почему? — спросил болотник.

— Потому что еда имеет свойство портиться. Да еще и крысы — они по чуть-чуть тягают.

— Отлично, — мрачно улыбнулся Джефри. — Значит, вы уплываете утром?

— Да, недоговорить капитан не успел.

— Тревога! — заорал какой-то матрос.

Все четверо повернулись к стоянке «Странника».

Неизвестные, их было не меньше двадцати, напали на матросов, пока те занимались сбором хвороста. Мерзавцы не позволили им даже добраться к сложенным в траве саблям и теперь убивали одного за другим.

— Всех Пять враз! — громко воскликнул Остронос и схватился за рукоять клыча.

Джефри ухватил Хила за плечи и легко усадил на землю.

— Не стоит, капитан. Я попробую разобраться с ними.

С этими словами охотник вытащил палаш из ножен и побежал к стоянке.

Тем временем двое из нападавших забрались в лодку и погребли к фрегату.

— Что они хотят сделать?! — в отчаянии вскрикнул капитан.

— Не знаю, — пожал плечами Брейв. — Похоже, они собираются проникнуть на корабль.

— Зачем?

— Да откуда мне знать?

Хил горестно застонал. Он, не отрывая взгляда, следил за лодкой, все ближе и ближе подходящей к «Страннику». Сердце его буквально рвалось на части, терзаемое мыслью о том…

…ящеры, подойдя вплотную, подожгли два факела и бросили их на палубу. Потом еще, еще…

Один факел зажег парус на грот-мачте.

— Всех Пять враз… — еле слышно прошептал Хил.

В тот момент он совершенно не думал о том, что ящеры уничтожают его путь к возращению в рыбацкий поселок. Он, как настоящий капитан, скорбел по своему судну, которое вскоре должно было пойти ко дну.

— За что, Кварус?.. — бессильно пробормотал Остронос. По щеке скатилась и упала на землю слеза.

Джефри в это время схватился с одним из ящеров (все захватчики были ящерами; приблизившись, он разглядел их страшные чешуйчатые морды). Охотник был явно умней и проворней соперника, но тот брал силой и яростью; в каждый удар своего могучего меча он вкладывал столько ненависти к врагу, что Джефри какое-то время попросту отступал, уходя от ударов.

Однако он был умней.

Когда ящер, чувствуя близкую победу, сделал лишний шаг вслед опустившемуся клинку, охотник ушел в сторону и воткнул дагу в тонкую щель между чешуйками.

Рептилия недоуменно рыкнула, она-то рассчитывала этим своим выпадом попросту разрубить врага напополам, и завалилась набок.

Брейву, наблюдавшему за сражением, показалось, что дага полыхнула синим.

«Словно душу в себя приняла», — мелькнуло в голове.

Впрочем, ему вполне могло просто показаться.

Клевец хотел вступить в бой, но боялся — настолько непобедимыми выглядели ящеры, настолько легко они убивали матросов.

Как бы то ни было, Джефри расправился с этим ящером и теперь шагал к другому. Тот как раз наседал на отчаянно защищающегося штурмана; матрос был бледен, словно сахар, но в отличие от рафинада ему действительно приходилось несладко. Не подоспей охотник вовремя, Остронос мог запросто лишиться своего главного помощника.

Но Джефри подоспел.

Палаш вошел в бок рептилии с той легкостью, с какой обычный человек входит в свой дом. Миг — и этот ящер, подобно сраженному собрату, падает на землю.

А Джефри уже идет дальше, сеет смерть, забирает души…

Он снова танцевал, как днем раньше, на палубе.

Только теперь он резал не воздух, а живую плоть.

Охотник не возился подолгу; удары его были резкими, выверенными. Он прошел сквозь толпу ящеров и оставил позади лишь трупы.

Это был самый страшный из танцев, которые Брейву доводилось видеть.

Парочка в лодке, похоже, тоже заметила Джефри. По крайней мере, они перестали швырять факелы и погребли обратно к берегу.

Что, впрочем, мало способствовало спасению фрегата, который уже пылал в багряном свете заката.

Остронос неуверенно всхлипнул.

Выбравшись на берег, ящеры без лишних разговоров бросились на охотника.

— Меч! — воскликнул Джефри, роняя дагу на песок.

Штурман поспешно протянул ему саблю.

Ящеры были совсем близко, когда охотник обхватил ее рукоять. И все же они не успели.

Джефри подпрыгнул. Короткий росчерк клинками, сверкание стали в сумерках — и две уродские головы катятся по траве, а тела ящеров мешками падают на землю. Охотник приземлился и одним движением вогнал палаш в ножны.

Сражение закончилось.

Оставшиеся в живых матросы все еще сжимали сабли и отчаянно пытались унять дрожь в коленях. Столкнуться с людьми в этих краях было бы необычно, но все же не так, как с огромными и свирепыми ящерами.

Кто-то предложил проверить, не затаилась ли в кустах засада, но все так выразительно посмотрели на беднягу, что он предпочел втянуть голову в плечи и ретироваться к ближайшему холмику.

«Одинокий странник» уже вовсю пылал на волнах. Багряный закатный свет придавал ему поис-тине зловещий оттенок.

— Нужно пересчитать убитых, — подал голос штурман.

Матросы, послушно разойдясь, приступили к подсчетам.

Спустя пять минут выяснилось, что из команды уцелело всего шесть человек, считая капитана и штурмана, и что юнга — Джейк — пропал. По крайней мере, сколько матросы ни бродили по берегу, тело его так и не отыскалось.

— Странно, — задумчиво промолвил Джефри. — Куда он мог деться?

— Может, испугался и убежал куда-то? — предположил Брейв.

— Возможно, — согласился охотник. — Но выглядит это подозрительно… Все старались держаться вместе, сражались, а он — взял и убежал?

— Ну, испугался же, говорю…

— Джейк испугался, а Бредли нет? — усмехнулся Джефри.

Бредли, как раз шастающий неподалеку, одарил охотника злобным взглядом, но ничего не сказал. С его комплекцией полудохлого цыпленка вступать в перебранку с человеком, в одиночку разметавшим дюжину ящеров, было по меньшей мере глупо.

— Куда ты клонишь? — вклинился в беседу капитан. Он уже немного пришел в себя после шока, вызванного потерей судна, и больше не намеревался попусту лить слезы на песок.

— Сдается мне, что мальчишка был в сговоре с этими, — Джефри пнул лежащий рядом труп ящера, — и, когда увидел, что мы побеждаем, решил поскорее слинять. Или, может, спешил с докладом к своему главному.

— Что ты несешь?! — негодующе воскликнул Остронос. — Да мы с Джейком знакомы уже года два!

— Это еще не значит, что он не мог быть с ними в сговоре, — парировал охотник.

— Да как бы он с ними связался? Они ж тут, в Центре, а он — на материке!

— Капитан, Джефри никого ни в чем не обвиняет, — вступил в разговор Брейв. Он, похоже, понял, куда клонит охотник. — Скажи лучше, ты раньше не замечал на левом предплечье у Джейка какой-нибудь татуировки?

— Ну, какая-то вроде была, — нехотя признался Остронос. — И что дальше? Многие моряки делают себе татуировки…

— Значит, была, — перебил его Джефри и, ободряюще подмигнув Клевцу, пошел к матросам.

— Что за чушь он несет, всех Пять враз?! — взорвался Хил. — При чем тут татуировка на левом предплечье?!

Брейв закусил губу.

Рассказать? Или нет?..

— Объясни хоть ты мне, парень, — неожиданно вздохнул Остронос. — А то я совсем запу-1 тался…

— Ладно, — согласился Брейв и рассказал Хилу о Пяти, о некроманте, встретившемся им в степи, о пятиконечной звезде на его предплечье…

— Всех Пять враз, — только и проронил Остронос, едва Клевец закончил говорить. — Это что же получается, он все это время меня вокруг пальца водил? Все это время хотел нас на тот свет отправить и ждал только, когда мы причалим?

— Похоже на то, капитан, — кивнул Брейв. — Мы, конечно, не уверены, но…

— Да я этого щенка!.. — перебил его Остронос. Он уже не говорил — рычал, будто загнанный в угол бурый. — Я его на рее вздерну! Он у меня, сволочь этакая… за «Странника»… за парней… за все ответит! Ну, всех Пять враз…

И капитан, обхватив голову руками, пошел к одному из костров.

— Шнирхе меня побери, — пробормотал Брейв, провожая его взглядом. — И это все только начинается…

Гурб, стоящий рядом, ободряюще похлопал Клевца по плечу.

* * *

Путешественники решили провести эту ночь на берегу. Остронос не скупился — раздал всем по целому пайку, хотя стоило бы приберечь припасы на будущее.

— Вот мы и застряли, — грустно проговорил он, садясь между Джефри и Брейвом. — Вместе с вами.

Приятели промолчали. В тишине, нарушаемой только треском костра и завыванием ветра, уцелевшие в бойне принялись за ужин.

— Куда двинемся утром? — спросил Остронос рассеянно.

— Искать Джейка, — ответил охотник, утерев губы рукавом, — и заодно — логово тех ящеров.

— Ты в своем уме? — удивился капитан. — Тут едва с дюжиной справились… точнее, ты справился… а там их небось пятьдесят-шестьдесят будет, если не сотня! Это самоубийство!

— Ну, по правде сказать, — заметил Брейв, — мы прибыли сюда как раз для этого.

— Для самоубийства? — не понял Хил.

— Нет. Чтобы найти логово ящеров.

— Погоди-ка… — сказал капитан. — Так это что получается? Вы знали, что здесь будут ящеры?

— Да.

— И потащили нас сюда?! На верную смерть?! — Остронос вскочил на ноги, выхватил клыч, замахнулся…

…палаш охотника ловко выбил саблю из руки капитана.

— Сядь, — велел Джефри, убирая оруджие в ножны.

Хил злобно сверкнул глазами в его сторону, но все же подчинился.

Матросы с удивлением наблюдали за происходящим, но пока что молчали, не вмешивались.

— Ты зря обвиняешь нас, капитан, — спокойно проговорил Джефри. — Мы не знали о засаде. Если бы не Джейк, вы бы без проблем покинули Центр. Мы не хотели этих смертей.

— Но мои матросы погибли, ты не видишь? Всех Пять враз! Я вышел в море впервые за пять лет, доплыл до Центра и потерял здесь больше половины команды и корабль! Если бы мы остались там, в поселке…

— …то ты подох бы от скуки, — закончил охотник. — Ты же не можешь без этого, старый морской волк. Ты хотел отправиться в это путешествие. И не надо лгать самому себе.

Остронос долго молчал, задумчиво вглядываясь в пламя костра, а потом разлепил пересохшие губы и сказал:

— Ты прав. Не могу я без этого, всех Пять враз. Сто лет не плавал и этот шанс упустить не мог…

— Не переживай, капитан, — успокоил его Джефри. — Если разберемся с этими ящерами, еще наплаваешься.

— Но их же там… — снова начал Остронос, но охотник перебил его:

— Мы справимся.

На этом разговор можно было считать оконченным.

* * *

Торас сидел, облокотившись на письменный стол и обхватив голову руками.

Третий рудник они тоже упустили. Потеряли при этом около пятидесяти рудокопов и сорока солдат, а враг — не более десятка. Проклятых ящеров не брали стрелы, а выпады мечами они легко отбивали.

Городовой ожидал, что Свора в любой момент обрушится на Плав, разграбит его, убьет старожилов… Но «псы» не спешили начинать новый бой.

И спустя неделю стало понятно почему.

Торас с болью смотрел через окно своего кабинета, как к городским воротам катятся телеги его подданных.

Народ покидал Плав.

Одни ушли в леса, жить охотой. Другие подались к болотникам.

Но большинство отправлялось в Свору.

Торас закусил губу: в проклятом Фагосе все решает анреон. Без него нет вина, нет девок, нет ничего из того, что в Ваго можно купить за золото, серебро или медь.

Раньше рудниками владел Плав, теперь — Свора. Так какой смысл людям оставаться в городе?

Все решает анреон…

Городовой встал, прошелся по кабинету. Подошел к стоящему у стены зеркалу.

Под глазами мешки, уголки губ опустились вниз, скулы выдались вперед.

Торас с грустью подумал, что теперь его лицо очень похоже на маску грустного клоуна.

— Шнирхе побрал бы этих тварей, — пробормотал городовой. — Ну почему именно сейчас?

Наверное, каждый, окажись он в подобной ситуации, сказал бы нечто подобное. И, скорее всего, никто бы все равно не обрадовался — случись подобное раньше или позже.

* * *

Пирс сидел в огромном кресле и курил трубку, когда его вновь решил навестить старый знакомец ящер.

— О, приветствую, — улыбнулся «пес». — Ты раньше назначенного срока! У меня еще около месяца!

— Я пришел тебя поздравить, щенок.

Пирс стиснул зубы: несмотря на успехи Своры, рептилия продолжала его презирать и относиться к нему как к пустому месту.

— Ты неплохо придумал. Захватив рудники, мы лишили их связи с Ваго.

— Это еще не все, — усмехнулся Пирс. — За последнюю неделю к нам в Свору пришли около шести десятков плавцев. Они готовы сражаться на нашей стороне.

— Жалкие людишки… — пробормотал ящер. — На все готовы ради анреона…

— …и я отправил этих людишек на рудники. Мало их захватить, надо его добывать, чтобы остальные видели, как мы купаемся в роскоши, и поскорее переходили на нашу сторону. А когда их останется в городе совсем мало, мы пойдем на штурм и разберем Плав по камушку. Тот, кто остался в городе, горько пожалеет, что вовремя не переметнулся к нам.

— Да, план хорош, — нехотя признал ящер, — но уверен ли ты, что накопишь достаточно сил для штурма за оставшийся месяц?

— Уверен.

— Отлично, — кивнул ящер. — Я приду через месяц. И я хочу увидеть не черные городские стены, а руины. Понятно?

— Да, — ответил Пирс.

Ящер еще раз посмотрел ему в глаза и вышел.

* * *

Утром девятка путешественников во главе с Джефри и Гурбом двинулась в путь.

— Вон за теми горами, — в который уж раз повторял болотник, — начинаются вечные снега. Поэтому лучше будет, если мы оденемся потеплее.

«А ведь он уже не так разговаривает, как раньше! — неожиданно подумал Брейв. — Раньше красиво так, нараспев, словно служитель храма, а как из деревни вышли, совсем по-другому».

— Что у нас есть из одежды, капитан? — поинтересовался охотник.

— Ничего, всех Пять враз! — горестно сообщил Остронос. — Было несколько драных курток, но они остались на фрегате.

— Отлично, — скривился Джефри. — Значит, будем мерзнуть.

Болотник поддержал его вздохом.

Чем ближе они подходили к горам, тем сильней становился ветер. Он дул из долины и нес с собой холод, пробирал до костей.

— Всех Пять враз… — бормотал капитан. — Ну и холодрыга!

— Кстати, капитан, а где твой попугай? — спросил Брейв вдруг.

— Улетел куда-то, когда ящеры появились, — пожал плечами Остронос. — А что? Вы теперь решите, что это попугай — шпион?

— Не неси ерунду, — бросил Джефри через плечо. — Не до шуток сейчас.

Они миновали узкий проход между двумя отвесными каменными стенами — там ветер особенно свирепствовал — и попали в долину.

— Всех Пять враз… — восхищенно протянул Остронос.

Они стояли на каменном выступе на высоте пятидесяти футов от земли, а внизу простиралась заваленная снегом долина. Деревья, разбросанные по ней, тянули голые уродливые руки-ветви друг к другу, и в некоторых местах их пальцы-су-чья переплетались.

Одинокая ворона, спрятав голову под крыло, сидела на старом дубе. Белая сова — Брейв таких раньше не видел — хлопала огромными круглыми глазами и вертела головой.

Сотни миль — а может, и тысячи — белого хрустящего снега, холодный пронизывающий ветер — такова была эта долина.

— И куда теперь? — спросил Хил у Брейва.

— Вниз, — ответил Джефри вместо него и первым начал спуск.

За неимением других идей Остронос решил последовать его совету.

Когда последний матрос спустился в долину, охотник сказал:

— Нам прямо. Идти далеко, поэтому припасы надо экономить. Ночевать будем, зарывшись в снег — так теплее.

Матросы кивали, соглашаясь. Похоже, они легко смирились с тем, что у их небольшого отряда появился новый лидер.

Но капитан, похоже, не смирился. Уперев руки в бока, он грозно сверкнул глазами и пророкотал:

— Чего это ты вздумал, а? Это мои люди, и я — их капитан. Не ты!

— Я тебе уже говорил, не пори ерунды, — поморщился Джефри. — Ты был капитаном судна, а не этих людей.

— Это моя команда!

— Отлично, — усмехнулся охотник. — Теперь ты капитан без корабля, но с остатками команды. Не слишком ли длинный титул, ваше величество?

— Хватит! — Брейв понял, что если эту перепалку не остановить, то она легко может перетечь в мордобой. — Нашли из-за чего спорить! Капитан, — Клевец повернулся к Остроносу, — эти места мы знаем лучше тебя, так что будет разумнее, если ты уступишь… Ты, разумеется, можешь забрать своих парней и идти дальше самостоятельно, но далеко ли ты уйдешь?

Слова Брейва заставили Остроноса задуматься. Наконец он нехотя произнес:

— Пожалуй, ты прав. Покуда не отыщем этих ваших ящеров, пусть командует охотник.

— Так-то лучше, — кивнул Джефри и украдкой подмигнул Брейву: мол, спасибо за помощь.

Клевец улыбнулся в ответ.

Каким бы охотник ни был странным, он на их стороне, и не стоит сомневаться в его преданности. Джефри неоднократно доказывал это и наверняка докажет еще не раз.

Вот только доберется до логова ящеров…

…Они шли, проваливаясь в снег по щиколотку, по колено, слышали уханье сов и видели белых, поменявших шубку зайцев.

Матросы уже расслабились, забыли о стычке на берегу. С их стороны слышались шутки и смех.

Возглавляющая шествие четверка, однако, ни на секунду не ослабляла бдительности. Рука Джефри лежала на рукояти палаша, Брейв подолгу задерживал взгляд на горизонте, высматривая предполагаемого врага.

— Какая-то мертвая она, — сказал Гурб неожиданно.

— Кто? — не сразу понял Клевец.

— Долина.

— Да нет, почему же? Вон заяц, вон сова… Живности хватает.

— Не преувеличивай, Клевец. На самом деле — это очень мало. Говорят, до того как долина покрылась снегом, здесь было чудное место; зимы были мягкие, не слишком холодные, весна радовала расцветающими деревьями, а осень — красно-желтыми листопадами… Но потом одна зима попросту не закончилась. Снег валил и валил, целыми днями, неделями… Прекратился он только через два месяца. Все думали, что вот она, пришла весна. Сейчас снег растает, потом зазеленеет трава, на деревьях набухнут почки… Но весна все не шла. И не пришла по сей день. И вряд ли когда-то придет. С тех пор в долине царит вечная зима. Временами идет снег, временами метели — все как обычной зимой. Только эта не прекращается.

— И что же случилось с Центром, кто-нибудь пробовал разобраться? Почему так получилось?

— Пробовали, но так ничего конкретного и не выяснили. Почти все уверены, что тут не обошлось без магии, если точнее, без магического взрыва.

— Магического взрыва? — не понял Брейв.

— Иначе говоря, здесь, в этой долине, убили какого-то природного мага.

— Неужели, если убить мага, может случиться какой-то там взрыв? — недоверчиво нахмурился Клевец. — Как же тогда каторжники перебили служителей Кваруса в Плаве? Без всяких взрывов?

— Ты не понимаешь, — покачал головой болотник. — Для магического взрыва чародея нужно не просто убить. Сначала подвергнуть его тело мучительным пыткам, таким, чтобы он сам стал вначале молить о пощаде, потом возжелал смерти… и только тогда следует вонзить ему в сердце специальный ритуальный кинжал…

— Кто же способен на такое? — изумился Брейв.

— Пожалуй, только некроманты. Но не все, конечно… Главные…

— Пять?

— Наверняка.

— Но зачем им это?

— Кто знает? — грустно улыбнулся болотник. — Возможно, они хотели очистить долину от Первых, которые раньше ее населяли.

— Да, наверное, именно этого маги и хотели, — кивнул Брейв.

* * *

— Мастер! Мастер! — Гыр-ша беспардонно влетел в кабинет, даже не постучав.

— Что еще? — холодно поинтересовался Первый, поднимая глаза от стола.

Он вновь читал. Это занятие отлично разбавляло ожидание, и Первый с огромным удовольствием глотал один том за другим. Благо в его обширной библиотеке имелось немало интереснейших книг.

А вот отвлекаться от любимого дела колдун не любил совершенно. Тем более когда отвлекающий был огромной глупой ящерицей.

— Разве я не говорил, что нужно стучаться, прежде чем входить ко мне в кабинет? — процедил сквозь зубы некромант. Поднявшись, он грозно посмотрел рептилии в глаза, и под этим взглядом, спокойным и презрительным, Гыр-ша невольно почувствовал себя маленьким зайцем, который по ошибке забрел в берлогу к голодному бурому.

— Я… простите, мастер… — пролепетал ящер. Сложно представить себе, как этакий верзила мог лепетать, но его голос действительно сделался тонким и растерянным. Оглядываясь по сторонам, словно в поисках норки, куда можно забиться, спрятаться от гнева хозяина, Гыр-ша представлял собой жалкое зрелище. — Но они… Клевец… это…

— Кварус тебя подери! — выругался некромант, и ящер вздрогнул. — Ты можешь говорить связно?! Я не понимаю, что ты там лопочешь!

Гыр-ша собрался с силами, попытался вновь почувствовать себя огромным и сильным ящером. С трудом, но самообладание все же вернулось к нему, и он спокойно и четко произнес:

— Спутник Клевца в одиночку расправился с дюжиной моих братьев.

— Что? — не поверил своим ушам Первый. — Что сделал спутник Клевца?

— Убил моих братьев. Тех, что пошли на берег встречать их. Мои братья успели перебить подкоманды и поджечь фрегат, когда в бой вмешался этот странный человек, охотник с палашом и волшебной дагой. Он убил их всех, а сам не получил ни одной раны.

— Это тебе рассказал Джейк?

— Да. Он сбежал, когда увидел, что бой проигран. Сейчас он в общем зале — ужинает.

— Ладно, Кварус с ним. Но ты сказал «охотник»? Спутник Клевца — охотник, так это понимать?

— Да, Джейк говорит, что он охотник и что его зовут Джефри.

— Ясно… что ничего не ясно, — рассеянно заключил некромант.

Охотник по имени Джефри… Самое обычное ремесло и самое простое имя… Таких в Фагосе десятки.

Только вот никто из этих десятков не в силах самолично разобраться с дюжиной ящеров. И ни у кого из охотников нет чудесной даги, которая обращает поднятого некромантом мертвяка в гору пепла.

Первый поднял глаза на Гыр-ша и мрачно спросил:

— Где они сейчас?

— Уже в долине. Оливер неустанно следит за ними.

— Джейк хотя бы чуть-чуть изменил его облик? А то ведь старый капитан легко узнает пташку! — Первый хмыкнул. — Да и остальные сильно удивятся, увидев попугая среди сугробов.

— Конечно, Джейк это сделал! — поспешно закивал ящер. — Скелет, правда, уже старый, косточки едва не треснули, но вы же знаете Джейка — он всегда все делает как надо!

— Вот и хорошо… Потому что, если бы он делал что-то «не как надо», я бы давно от него избавился.

Ящер смиренно опустил голову.

— Ладно, Кварус со всеми этими попугаями и Джейками. Проваливай! — Первый сделал неопределенный жест в сторону двери. — Если будут новости, сразу ко мне. Но не забудь постучать!

Гыр-ша кивал все время, пока пятился к двери, и остановился, только упершись копчиком в дверную ручку. Тогда он поклонился и, дернув ручку, выскочил за дверь.

Первый неспешно опустился в кресло. И снова, как и во время предыдущего доклада ящера, интерес к книге был потерян. Задумчиво почесывая куцую бородку, некромант размышлял о странном спутнике Клевца, охотнике Джефри.

Кто же он такой?

Может, тут не обошлось без Кваруса? Что, если бог решил вмешаться в происходящее, послав своего воина охранять Клевца?

Первый не очень в это верил, но сбрасывать такой вариант со счетов тоже нельзя.

Кем еще может быть этот Джефри?

Ничего путного в голову не приходило.

«Кто-то, отлично владеющий мечом, быстрый, ловкий… — размышлял Первый, отбивая дробь на крышке стола пальцами правой руки. — Кто-то хладнокровный и уверенный… кто-то, для кого нет смерти…»

Внезапно некроманта осенило.

Это наверняка он!

Некромант моментально вызвал к себе Джейка.

Нужно было прежде всего, чтобы он как следует описал Джефри. А уж потом…

А уж потом, даже если его догадки неверны, колдун легко расправится с охотником. И для этого совершенно не жалко расстаться с двумя-тре-мя годами собственной и без того чересчур долгой жизни.

* * *

— Мне почему-то кажется, что этот ворон нас преследует, — сказал Джефри, скосив глаза куда-то вправо. — Уже второй день…

Брейв проследил за его взглядом и действительно увидел черную птицу, внимательно уставившуюся на него с ветки мертвого каштана.

— Успокойся, это всего лишь ворон, — покачал головой Клевец.

Однако взгляд птицы был слишком осмысленным и слишком пристальным.

— Знаешь, что я думаю? — спросил охотник и тут же сам ответил: — Я думаю, что, если содрать с него шкуру, он все равно будет так же смотреть на нас.

— Что за ерунду ты несешь? — хмыкнул парень. — Если содрать шкуру с любого живого существа, оно умрет!

— В том-то и дело, Брейв, — понизил голос Джефри, — что это, похоже, совсем не живое существо.

Клевец не сразу понял, что имеет в виду приятель, а когда понял, спросил тем же полушепотом:

— Ты думаешь, ее подослали некроманты?

— Наверняка.

— Чтобы следить за нами.

— Именно. И хорошо подготовиться к нашему приходу.

Теперь подозрения охотника больше не выглядели глупыми и беспочвенными. После того как Брейв собственным глазами наблюдал в степи двух оживших мертвяков, он вполне мог допустить, что птица действительно мертва и управляет ею один из учеников Пяти.

— Умеешь ты обрадовать, — пробурчал он.

— Это моя работа, — усмехнулся Джефри. — Но не волнуйся, ей недолго осталось за нами подсматривать.

— Что ты хочешь сделать? — поинтересовался Брейв.

— Ничего особенного, — пожал плечами охотник и сунул руку за пазуху. — Совсем ничего…

Внезапно он развернулся на каблуках и что-то швырнул в сторону ворона.

Птица среагировала слишком поздно: небольшая сетка, утяжеленная камнями, свалила ее с ветки и прижала к земле. Ворон напрасно трепыхался, вырваться из ловушки ему было не под силу.

— А сейчас мы немножко поиграем… — сказал Джефри, присаживаясь рядом с пернатым на корточки, — как с нами играли они…

В руке его уже блеснула дага.

— Что там такое?! — крикнул капитан.

Охотник и Брейв успели порядком отстать от своих.

— Подождите чуть-чуть! — ответил Брейв, сложив руки рупором. — Мы сейчас!

— Ладно! — ответил Остронос и, повернувшись к матросам и Гурбу, что-то им сказал.

— Птичка-птичка. — Джефри улыбался. Он держал дагу за шарик на рукояти и раскачивал клинок на манер маятника у самого клюва ворона. — Зачем же они с тобой так?..

Маятник раскачивался… Туда… Сюда…

И вдруг — резкий удар!

Ворон трепыхнулся под клинком раз, другой и рассыпался прахом.

— А я что говорил? — подмигнул Брейву охотник и встал. — Подосланная птаха!

С этими словами он поспешил к матросам. Брейв предпочел не отставать.

Лишь раз он обернулся назад.

Но ветер уже унес пепел прочь.

* * *

Первый был серьезен, как никогда.

Потому что никогда раньше ему не доводилось общаться с представителями мира Ночи. Он слышал о них, знал немного об их обычаях, но ни разу не обращался к ним за помощью. Ни разу он не был заказчиком.

И вот теперь…

— Я жду, — сказал Первый, стоя в центре пентаграммы.

Не сразу, но перед его взором возник образ человека, лицо которого было скрыто под капюшоном.

Высшие жнецы привыкли скрывать свои лица. Точнее, даже не привыкли — этого требовали их правила. «Никто не должен видеть лицо высшего жнеца» — таков их главный принцип.

— Что ты хочешь, смертный? — спросил незнакомец.

— Я хочу сделать заказ.

— Назови цель.

— Джефри. Я хочу убить жнеца Джефри. — Первый сделал упор на слове «жнец».

Некоторое время высший молчал. То ли обдумывал слова заказчика, то ли просто отвлекся.

— Ты хочешь, чтобы мы убили жнеца?

— Именно.

— Но это противоречит нашим правилам.

— Не надо лгать. В ваших правилах не говорится о том, что один жнец не может убить другого. Я заказываю, вы исполняете — вот и все. В зависимости от того, кто является целью, вы просите необходимую уплату. Верно?

— Верно, — нехотя согласился высший. — Но еще никогда никто не заказывал жнеца.

— Все когда-то происходит впервые, — философски заметил Первый. — Я готов предложить десять лет своей жизни за это убийство.

На этот раз высший молчал много дольше. Первый уже думал, что обитатель мира Ночи сейчас разорвет контакт, тем самым отказываясь от заказа, но тот вместо этого сказал:

— Хорошо, смертный. Мы договорились. Но мой человек воплотит твой заказ в жизнь только после того, как жнец выполнит свой.

— То есть?

— У заказанного тобой жнеца уже есть заказ. Если мы убьем его раньше, мы нарушим договор, а это, как ты понимаешь, недопустимо. Так что тебе придется немного подождать…

— Я не могу ждать! — воскликнул Первый. — Мне нужно, чтобы вы убили его прямо сейчас!

— Это невозможно, — холодно проронил высший. — Пока он не выполнит заказ, он будет жить. Только после того, как задание будет выполнено, мы пошлем своего человека разобраться с Джефри.

— Я… — начал было некромант, но картинка поплыла, и буквально через секунду высший исчез, оставив после себя только голубоватую дымку.

— Проклятие, — пробормотал Первый, вновь опускаясь в кресло. — Он может убить меня раньше.

С этой грустной думой маг снова углубился в чтение.

ГЛАВА 6 Первый

— Вот мы, похоже, и прибыли, — прошептал Джефри на ухо Брейву.

Спрятавшись в снегу за холмиком, они пожирали глазами вход в пещеру, где, судя по всему, и обитают ящеры и некроманты; где, если верить легенде, находится Каратель.

Тот самый артефакт, из-за которого они проделали весь этот путь; единственный кинжал, которым можно поразить Спящего.

«Подумать только, — размышлял Брейв, всматриваясь во мглу пещеры, — так долго шли из-за какой-то железки! И это, как говорит Гурб, только половина пути! Мало заполучить этот проклятый ножик, нужно еще найти Спящего и убить его! Шнирхе меня подери! И зачем я согласился на все это? Жил бы спокойно в Плаве, охотился вместе с Джамалом… как он там, кстати? Не задрал ли его бурый? Эх… Пророчества-морочества…»

Удивительно, но порой на геройство людей толкает именно трусость. Брейв боялся, что, если он откажется, болотники его попросту убьют. Им нужен был Клевец — но только для исполнения священной миссии. А если герой из пророчества отказывается выполнять предначертанное, кому он нужен, такой герой?

Гурб — полоумный кретин, помешанный на древней легенде. Он каждое утро молится Квару-су, глупо улыбается своим мыслям, в которых Клевец обязательно побеждает зло и спасает Фагос. Чем ближе их отряд подходил к логову некромантов, тем сильнее болотник становился похож на себя прежнего — того, с лесной поляны. Рядом верный Рох, лицо Гурба спокойно, говорит он с торжественностью, с которой вещает король на открытии рыцарского турнира…

Сейчас он снова почти такой же.

— О чем задумался? — вдруг спросил охотник.

Брейв посмотрел на него в упор.

И еще Джефри… Кто он? Зачем присоединился к ним?

— Что-то не так, Клевец? — поинтересовался охотник чуточку удивленно.

И тут Брейв не выдержал.

— Кто ты, Джефри? — спросил он, подавшись вперед. — Мне надоело теряться в догадках! Надоело! Ты знаешь обо мне все, а я знаю только, как тебя зовут — и то уже сомневаюсь, настоящее ли это имя? Ты говоришь, что ты охотник, но охотники не владеют танцем со смертью! Не слишком ли много загадок, а?

Джефри невольно вздрогнул.

— Откуда, — с трудом выговорил он, — ты знаешь о танце со смертью?

— Я уже видел это раньше.

— Где? — Охотник впился в Брейва взглядом.

— Учитель моего брата исполнял этот танец на одной из тренировок.

Брови Джефри поползли вверх.

— Учитель твоего брата? — переспросил он. — Как его звали?

— Лорд Лейзон, верный рыцарь короны. А почему это тебя так заинтересовало? — подозрительно сощурился Брейв.

Приятели, похоже, совершенно позабыли, где находятся. Благо пока что их никто не замечал.

Джефри открыл рот. Потом закрыл. Помолчал чуть и вновь открыл.

— Лорд Лейзон, Клевец, был моим учителем тоже.

— Что? — ахнул пораженный Брейв. — Но… когда? Он же учил моего брата!

— Раньше… немного раньше… Он так и не успел завершить мое обучение.

— То есть?

— Меня схватили, когда я выполнял очередной заказ, и отправили сюда.

— Заказ?!

— Я — наемный убийца, Клевец. По крайней мере, был им — до того, как попал в Фагос. До того как я стал этим заниматься, лорд Лейзон учил меня. Сначала не все получалось, но я упрямый, я много работал с клинком… и дело пошло.

Я быстро учился. Лорд Лейзон нарадоваться на меня не мог. Он не говорил об этом открыто, но в его восхищенном взгляде легко можно было все прочесть.

Мне оставался месяц обучения, когда эти люди вышли на меня.

Мастера предложили работать на них. Они предоставляют заказы, я их выполняю; три четверти прибыли оставляю себе, одну отдаю им.

Я был молодой, глупый… слишком уверенный в себе.

Потому и согласился.

Первые два заказа я выполнил просто отлично — чисто, без лишнего шума. Мастера были очень довольны.

А вот на третьем я и попался. Слишком расслабился.

Вот такая история. Коротко, но по существу.

— М-да, — только и сказал Брейв, качая головой. — В это мне поверить легче… Я так и знал, что ты родом не из Фагоса, пришлый!

Джефри неопределенно пожал плечами.

— Этот рассказ многое объясняет… Хотя я не знаю, верить ли ему? Все-таки ты долго меня обманывал…

— Я не могу ничем доказать свои слова, — грустно улыбнулся Джефри. — Так что дело твое.

Они помолчали. Клевец все еще переваривал услышанное; бывший убийца следил за входом в пещеру.

— Пошли-ка в лагерь, — сказал Брейв наконец. — Все равно сейчас ничего не высидим. Заодно подумаем, что делать дальше.

Джефри согласился, и они двинулись прочь, оставляя за собой глубокий след в снегу.

* * *

Весь вечер прошел в яростном споре. Причиной спора стал план Джефри.

— Но там же эти ящеры! — восклицал перепуганный штурман.

— И что? — пожимал плечами охотник. — Я пойду впереди. Вы в бой вмешиваться не будете, если только не случится что-нибудь непредвиденное.

— А если случится? — не сдавался штурман.

— Я думаю, не случится, — уверенно убеждал Джефри.

Штурман качал головой, и спор начинался по новой.

Временами в перепалку вступал Остронос. Он что-то предлагал, но охотник только морщился и отвергал задумки Хила.

Брейв, Гурб и остальные матросы молча наблюдали за происходящим. Хотя Клевец даже не наблюдал, просто смотрел на костер, разделяющий штурмана и охотника, и думал.

Значит, Джефри был учеником лорда Лейзона, и именно рыцарь научил его танцу со смертью и многим другим приемам боя с мечом. Потом Джефри стал работать на гильдию убийц и, удачно выполнив два заказа, на третьем попался и был отправлен сюда.

Почему же он не пошел в Плав? В Свору? Или хотя бы к болотникам? Почему предпочел в одиночку слоняться по лесам?

Слишком самоуверенный? Похоже на то. И, судя по всему, еще и невероятно везучий. В лесах ведь водились и бурые, и толстолобики, и твари, подобные Роху, и еще Шнирхе знает кто.

Но Джефри выжил.

Брейв закусил губу. Какой же он болван! Даже не поинтересовался у охотника, откуда ему известно про легенду, как он узнал в нем Клевца!

Впрочем, ладно. Брейв был уверен, что у него еще найдется время поговорить с Джефри об этом.

Сейчас охотника лучше не трогать — он весь уже в завтрашней битве.

«А битва будет на славу, — подумал Брейв. — Неизвестно, сколько в пещере ящеров, неизвестно, сколько некромантов. Джефри просто может не хватить на всех».

— Я иду первым, — в который уже раз повторил охотник. — Вы — следом за мной в десяти шагах. Клинки на всякий случай держите наготове.

— Опять этот «всякий случай», — горестно вздохнул шкипер.

Джефри пропустил его слова мимо ушей и продолжил:

— Двигайтесь тихо, осторожно, старайтесь не шуметь! Иначе весь план полетит Шнирхе в пасть. Я буду потихоньку их подрезать, и так, думаю, мы сможем попасть прямо в нужное нам место.

— А что за место? — вновь подал голос шкипер.

— Нужное нам место, — повторил Джефри, в упор глядя на матроса.

Тот быстро кивнул. Продолжать расспросы относительно «нужного места» ему мигом расхотелось, слишком многозначителен был взгляд охотника.

— В общем, на рассвете выступаем, — заключил охотник. — Всем все понятно?

Матросы закивали.

— Будем надеяться, что ты справишься, — сказал Остронос и нехотя добавил: — Хотя я в этом просто уверен.

Он явно не хотел это говорить, но сдержаться тоже не смог.

— Спасибо, — проронил Джефри бесстрастно. Видно было, что ему на похвалы капитана абсолютно наплевать.

На этом «военный совет» закончился. Матросы расползались по лагерю, зарывались в снег. Им нужно было хорошо выспаться, ведь завтра предстоял тяжелый день.

Джефри подсел к Гурбу и Брейву.

— Что скажете? — поинтересовался он и посмотрел сначала на болотника, а потом на Клевца.

— По-моему, все отлично, — серьезно ответил Гурб. — Мне кажется, что ты, мастер меча и даги, легко справишься с этими монстрами подземелий и магами, чье презренное…

— Хватит, хватит! — поморщился охотник. Он ненавидел подобные монологи болотника еще больше, чем Брейв. — А ты что скажешь, Клевец?

Парень пожал плечами:

— Все зависит от тебя. Если ты уверен, что положишь их всех, — здорово.

— Я-то уверен, — усмехнулся Джефри. — А вот ты готов вступить в бой? Пожалуй, уже пора.

Брейв закусил губу.

Он боялся выдать свой страх. Ведь герою не положено трусить; герой должен увлекать людей за собой, своим примером показывать им, как следует вести себя на поле брани…

А у него получается только одно — прятаться за спину Джефри.

Охотник был, конечно же, прав — настало время, наплевав на страх, взяться за меч и быть готовым, что его придется пустить в ход — не раз, не два, а десятки, может, даже сотни раз.

Пути назад нет. Нужно было отказываться сразу. И пусть его вздернули бы болотники на одной из ветвей какого-нибудь многолетнего дуба — это было бы быстрей.

Но теперь они в Центре. С острова им не выбраться. И если раньше можно было найти лазейку для бегства, то теперь отступить уже невозможно.

Как там говорил Рон? «Нет ничего дороже чести»? В любой другой момент Брейв мог бы поспорить с этим утверждением — всего ценнее для него была собственная шкура.

Но теперь, когда отступлением ее не спасти, он был согласен с охотником.

— Я готов, — хриплым, чужим голосом проронил Клевец.

Джефри одобрительно кивнул, а Гурб улыбнулся.

* * *

Ящеры обнаружились сразу за первым поворотом.

Двое, с мечами, лениво поглядывали по сторонам.

Джефри легко и без шума прирезал сначала одного, потом другого и уложил обоих на пол.

— Увальни, — прошептал он. — Будто и не ждали нас.

Следующие попались совсем скоро. Опять двое. Охотник прикончил и их.

План медленно, но верно выполнялся.

А потом ящеры словно куда-то пропали. Один поворот, другой…

— Что-то тут не так, — пробормотал убийца.

Они вышли в небольшой зал. В одной стене имелась массивная железная дверь. Но что странно, она была приоткрыта.

— Что-то тут не так, — повторил Джефри и, осторожно отворив дверь, нырнул внутрь.

Остальные остались в зале. Матросы беспокойно осматривались, Брейв слушал, как часто бьется сердце в груди.

Дверь вновь приоткрылась. На пороге стоял Джефри. Вид у него был непривычно растерянный.

— Брейв, Гурб, капитан, — позвал он, — идите-ка гляньте!

Названная тройка, непонимающе переглянувшись, последовала за охотником внутрь.

— Кварус… — только и сказал болотник, войдя.

Брейв и Остронос молча раскрыли рты.

В кресле сидел некромант. Мертвый. Кто-то разрезал колдуну горло от уха до уха.

— Дела… — наконец протянул ошарашенный Клевец.

Джефри мрачно осмотрел рану некроманта.

— Работал профи, — констатировал он. — Ударил быстро, наверняка. А ведь еще нужно было пробраться внутрь мимо всех этих ящеров… Нет, убийца действительно — мастер.

— Но кто он? — спросил Гурб.

— Откуда я знаю? — пожал плечами Джефри. — Могу только сказать, что это не я.

— Интересно, — задумчиво произнес Брейв, — а не забрал ли убийца Каратель?

— Шнирхе меня побери! — хлопнул себя по лбу болотник. — А ведь и вправду — что, если забрал?

— Каратель?..

Все повернулись к Остроносу. Капитан был удивлен больше всех, удивлен не только смертью мага, но и знакомым словом, прозвучавшим из уст Брейва.

— Каратель… — снова сказал Хил и, неожиданно метнувшись к Клевцу, спросил тихо-тихо: — Уж не тот ли это Каратель, которым должны убить Спящего?

— Он самый, капитан, — ответил вместо приятеля Джефри. Охотник обладал весьма чутким слухом. — А что тебя так удивляет?

Остронос словно не слышал охотника. Он продолжал бормотать:

— Но только зажатый в руке Клевца Каратель может нанести Спящему смертельную рану… Только Клевец… Всех Пять враз! — Хил резко отпрыгнул назад. Лицо его было бледным от страха.

— Вы! — отчаянно воскликнул он. Голос его в тот момент был невероятно тонким.

Гурб, Джефри и Брейв почти разом поморщились.

— Вы! — снова заорал капитан. — Вы привели меня и мою команду сюда! Из-за вас погибли ребята, Джонни, Фир, Глоун… еще несколько… Из-за вас их больше нет! И все эти смерти ради мифа о волшебном кинжале?

— Не суетись, — сурово произнес Джефри. — Мы не желали гибели ни тебе, ни твоим парням. Просто некоторым повезло чуть меньше…

Остронос уже мало чем походил на старого морского волка, капитана фрегата «Одинокий странник». Скорее он напоминал обезумевшего, одичавшего человека, после нескольких лет обитания на безлюдном острове вновь возвращенного в общество. С уголка рта падала на пол слюна, вылезшие из орбит глаза блуждали по комнате, ни на секунду не задерживаясь, волосы словно сами собой взъерошились и теперь торчали клочьями в разные стороны.

— Вы ответите за все! — прохрипел капитан и, выхватив кинжал, бросился на Брейва.

Клевец явно не ожидал подобного поворота событий. Лишь в самый последний миг он сориентировался и отпрянул в сторону. Остронос не удержал равновесия и упал, коротко вскрикнув.

Острие кинжала вышло из его спины под левой лопаткой.

— Шнирхе! — выругался Джефри. — Он, похоже, упал на собственный клинок!

Брейв стоял и смотрел на мертвого Хила, на его рубаху, по которой от раны расползалось красное пятно.

— Я… я не хотел, — произнес он неуверенно.

— Славный конец, нечего сказать, — покачал головой охотник. — Ладно, нужно забирать Каратель — если он все еще здесь, конечно, — и валить отсюда поскорей.

Гурб согласно кивнул, и они на пару с охотником принялись обыскивать комнату.

А Брейв все стоял и смотрел; думал, как бы вел себя на месте капитана.

— Что будем делать? — спросил он. Голос его был тихий и глухой.

— Искать Каратель, — ответил Джефри.

— А как же?.. — Клевец указал на мертвеца.

— Оставим тут.

— А матросы?

— А что они? Скажем — убился капитан. Упал на собственный кинжал.

— А с чего он за кинжал хватался?

— А… А… — передразнил Брейва охотник. — Я сам все расскажу, не волнуйся. Они ничего не заподозрят. Давай лучше помогай нам искать кинжал! А то вдруг ящеры решат навестить своего хозяина?

Брейв вздохнул, последний раз посмотрел на Остроноса и подключился к поискам.

Кинжал лежал в небольшом деревянном сундучке. Гурб мигом опознал в нем древний артефакт. Лежал Каратель на дне, прикрытый сверху несколькими древними томами на непонятном Брейву языке.

Ничего особенного в Карателе не было, обычный клинок пальца в два длиной, железная рукоять, но Гурб взял оружие из сундука осторожно, шумно дыша, поднес его Брейву и продекламировал:

— Носи же великий плод трудов мастеров древних, о Клевец…

— Да хватит тебе, — поморщился Джефри. — Не то место и не то время.

Болотник обиженно засопел, но все же заткнулся и просто отдал кинжал Брейву. Тот принял клинок и стал вертеть его в руках — вдруг не заметил чего-то странного, необъяснимого, разом делающего Каратель волшебным. Но нет, это был самый обычный кинжал, вдобавок ко всему еще и тупой.

— И вот это тот самый артефакт, которым можно убить сына самого Шнирхе? — нахмурившись, проговорил Клевец.

— Да, — кивнул Гурб. — А что тебя удивляет?

— Таким кинжалом даже свинью не зарежешь, — мрачно пояснил Брейв.

— Что ты? Что ты? — закудахтал Гурб, испуганно отпрянув. — Это великий Каратель! Не смей так говорить о нем!

— Ерунда этот ваш Каратель, — хмыкнул Клевец. — Надо же! И из-за этого куска железа мы перлись сюда с самого материка!

Гурб горестно вздохнул, а Джефри неожиданно сказал, глядя в сторону:

— Не стоит судить по внешности, Клевец. Содержимое всегда важнее оболочки.

Брейв еще раз оглядел кинжал, покачал головой и убрал его в ножны.

— Уходим? — спросил он.

— Да, не стоит тут задерживаться, — кивнул охотник, — нас ждет Спящий.

Брейв вновь покачал головой.

Судя по кинжалу, Спящий должен оказаться не больше и не сильней обычного кролика.

* * *

— А где капитан? — встревожился штурман, когда троица путешественников вышла из кабинета некроманта.

— К сожалению, он мертв, — вздохнул Джефри.

— Как?! — в один голос воскликнули матросы.

— Да тише вы, — прошипел охотник, — Сейчас же всех на уши поднимете!

Но было уже поздно. В коридоре, ведущем в глубь лабиринта пещер, послышался топот — кто-то очень спешил к ним.

— Быстрей! Уходим! — воскликнул охотник. Таиться уже не было смысла.

— Но капитан… — пробормотал штурман.

— Бежим! — неожиданно зло рявкнул Брейв.

Штурман испуганно посмотрел на парня и, больше ничего не сказав, устремился к выходу из пещеры, вслед за остальными матросами.

— И сам на месте не стой! — велел Джефри. — Давай вперед! Сначала Гурб, потом ты, а я замыкающий.

Клевец не стал спорить.

Они бежали по коридору, а сзади их догоняли яростные крики ящеров. Твари не стеснялись в выражениях; они громко и в деталях описывали, что сделают со вторгшимися на их территорию людишками. Речи свои ящеры приправляли доброй порцией брани.

Брейв, до смерти напуганный, все же нашел в себе силы оглянуться назад, посмотреть, как там Джефри. Охотник ровно дышал, словно и не бежал он, а неспешно прогуливался по подземным лабиринтам, как посетитель по столичному музею. Черты лица не выказывали волнения — бывший наемный убийца был абсолютно спокоен.

Брейв отвернулся от Джефри и, хватая ртом воздух, прибавил ходу: ему казалось, что ящеры подбираются все ближе и ближе с каждой минутой и вот-вот их нагонят.

Однако вскоре впереди показался выход, а рептилии все еще сильно отставали. Брейв немного успокоился, но темп не сбавил.

Они вылетели из пещеры, как мальчишки из куста крапивы, и продолжили бег. Утопая в сугробах, падая, вновь поднимаясь, путешественники не сдавались. Впрочем, смерть, возможно, и не надеялась добраться до них сегодня. Просто потому, что в их отряде был Джефри — неутомимый сильный воин, который уже один раз справился с ящерами на берегу; он не только выстоял против дюжины чешуйчатых здоровяков, он расправился со всеми рептилиями и не получил при этом ни одной раны.

— Быстрей! — подгонял спутников охотник. — Если нам удастся оторваться, мы спасены!

Все шумно и часто дышали, не слыша слов Джефри.

Брейв почувствовал полные ненависти взгляды, которые жгли ему спину и заставляли сотни мурашек сновать по позвоночнику. Ящеры настигали их; крики рептилий слышались с каждым мгновением все отчетливей.

Брейв собрал последние силы и… оступился, провалился одной ногой в сугроб и распластался на снегу. Он попытался встать, но не смог.

Похоже, подвернул ногу.

Живо перевернувшись на спину, Клевец встретился взглядом с Джефри. Охотник молча выдернул палаш из ножен и стал к Брейву спиной.

Лицом к разъяренным ящерам.

Огромные красные пятна на теле белой заснеженной долины — рептилии с мечами в руках неслись, разметая сугробы и проламываясь через редкий кустарник. Джефри стоял, Брейв лежал на снегу и завороженно смотрел на приближающихся монстров. Вид у него был растерянный.

Но внезапно зубы Клевца сжались, дыхание выровнялось, взгляд стал осмысленным.

Он спокойно оглянулся через плечо.

Гурб и матросы стояли в двух-трех сотнях шагов от него и Джефри. Болотник испуганно смотрел на Брейва.

Клевец медленно кивнул и прикрыл сразу оба глаза.

«Идите. Мы справимся».

Гурб несколько секунд неуверенно стоял, опустив взгляд в землю, а потом резко повернулся к матросам. Брейв слышал его голос, но не смог разобрать ни рлова.

Матросы между тем выслушали болотника и, развернувшись, побежали к лагерю. Гурб на секунду задержался, последний раз взглянул на Брейва, вздохнул, сожалея, что ничем не может помочь, и последовал за остальными.

С этими ящерами не совладать так же легко, как с бурыми, с которыми Гурб одной крови. Для ящеров бурый — как для взрослого мужчины полугодовалый щенок — с ним можно поиграть, пока не надоест, а как надоест, дать ему пинка под мохнатый зад или вовсе прирезать, чтобы не раздражал скулежом.

А'Джефри остался. Единственный человек, который может совладать с гигантскими рептилиями, стоит перед ним с обнаженным палашом в правой руке и спокойным, холодным взглядом. Охотник, убийца, виртуоз клинка, настоящий мастер.

А кто же он, Брейв? На героя легенд он сейчас похож еще меньше, чем обычно, — весь в снегу, не в состоянии встать без посторонней помощи, с одним жалким кинжалом в ножнах.

Именно поэтому Клевец был сейчас абсолютно спокоен.

Ему надоела вся это беготня. Все эти пророчества, древние артефакты, некроманты… Кто он такой? Самый обычный парень, волей судьбы оказавшийся в тисках древнего предания.

В детстве он слышал сказку, в которой говорилось о чем-то подобном. Тогда старшему королевскому сыну, увальню и лентяю, нужно было спасти принцессу от дракона. А он совсем ничего не умел — ни верхом ездить, ни фехтовать, ни стрелять из лука. Но по приказу короля его нарядили в латы, усадили на самого резвого скакуна из королевских конюшен, сунули в одну руку копье, в другую — щит, а в ножны за спину вложили огромный меч.

Сказка заканчивалась печально — по крайней мере, для старшего сына. Едва он выехал за ворота, скакун взбунтовался, почувствовав неумелую руку наездника, и сбросил парня на землю. А тот разбил себе голову о рукоять меча и скончался прямо там, в дорожной пыли.

Нечто подобное происходило с Брейвом. Да, он уже успел далеко «отъехать от ворот», но лишь благодаря Джефри и Гурбу.

А вот сейчас наступает момент, который стал определяющим в сказке: сбросит ли конь всадника или тот все же удержится? Выживет ли он или останется лежать в снегу, истекая кровью, разрубленный напополам огромным мечом ящера.

Рука Брейва непроизвольно сжалась на рукояти кинжала и потянула его из ножен — медленно, дюйм за дюймом.

Ящеры были совсем близко. Джефри стоял не двигаясь. Брейв наконец вытащил кинжал и теперь держал его в правой руке. Он не знал, какой может быть толк от этого тупого куска железа, гордо именуемого Карателем, но его верный корте-ланс остался в лагере, так что выбора особого не было.

Солнце ярко светило в небе и нисколечко не грело.

Первый ящер упал, обезглавленный. В руке Джефри блестела дага, а с палаша на снег падали крупные багряные капли.

Второй и третий, четвертый и пятый, шестой и седьмой…

Все они падали, один за другим. Джефри работал так спокойно, будто рубил дрова. Расколол одно полено, второе… Ничего особенного.

Но Брейв краем глаза заметил, что один из ящеров пошел в обход охотника. Он направлялся к нему.

Ладонь вспотела. Брейв закусил губу.

Он не был больше таким спокойным, как буквально минуту назад. За спиной Джефри можно на время расслабиться, можно даже размечтаться, представить себя отличным воином, способным голыми руками уничтожать целые армии врагов.

Но когда опасность остается с таким «воином» один на один, он начинает сомневаться в своих незаурядных способностях.

Нельзя сомневаться, — сказал себе Клевец.

Ящер прыгнул на него. Меч взметнулся в его руках…

Брейв выставил перед собой клинок…

Удар!

Огромный полуторный меч, разваливается напополам. Каратель в руках Брейва цел и невредим.

Ящер с удивлением разглядывает рукоять с куском сломанного лезвия. И тут его голова слетает с плеч и, оставляя за собой шлейф крови, катится по снегу. Алые капли попадают также Брейву на лицо и парень невольно морщится.

— Вставай, Клевец, — сказал Джефри.

Брейв открыл глаза. Охотник стоял перед ним и протирал палаш снегом.

— Ты молодец, — сказал бывший наемный убийца. — Пошли в лагерь.

— Помоги мне встать, — прохрипел Брейв, криво улыбаясь. — Я ногу вывернул.

Охотник хмыкнул, но помог. Клевец обнял Джефри за шею, и тот поволок его в лагерь.

В ножнах Брейва болтался Каратель.

Волшебный клинок.

ГЛАВА 7 Спящий

— Ты уверен, что в пещере больше нет ящеров?

— Да. Иначе они давно навестили бы нас здесь.

— Может, они до сих пор не могут нас найти?

— После той вылазки они бы всю долину на уши поставили. Мало того, что убит один из Пяти, так еще и Каратель украден!

— Один из Пяти? Почему ты решил, что он был одним из Пяти?

— Потому что мы видели тело.

Брейв удивленно вскинул брови.

— То есть?

— Хм… — задумчиво протянул Джефри. — Это очень сложно объяснить, на самом деле. Гораздо легче понять, просто увидев, чем попытаться узнать со слов другого человека… И сложнее всего тому, кто объясняет. Но я попробую. Понимаешь, Клевец, когда человек получает знак Пяти, он становится собственностью своего учителя. Он все еще существо из плоти и крови, но уже — не совсем человек. Скорее вещь, связанная со своим хозяином магической нитью. И в тот момент, когда этот ученик умирает, он попросту обращается в прах.

— Но почему?

— Я не могу этого объяснить. Видимо, потому, что ученики Пяти превращаются из людей в темных магов. И существуют они только благодаря этой магии. Не живые, но и не мертвые. Как-то так. К сожалению, ничего более конкретного я тебе не скажу — я все же не маг.

— Понятно… — задумчиво протянул Брейв.

Они сидели у костра вдвоем, посреди спящего лагеря. К Клевцу не шел сон, Джефри, как всегда, взялся сторожить их стоянку, и теперь они рассуждали о случившемся в пещере.

— Как думаешь, кто мог убить некроманта? — спросил Брейв после недолгого молчания.

— Шнирхе его знает, — пожал плечами охотник. — Как я уже говорил там, в пещере, это дело рук профи. Пробраться туда и убить одного из Пяти — такое не каждому под силу даже среди наемных убийц. А я к тому же уверен, что этот мастер еще и выбрался оттуда целехонек.

— С чего ты взял, что он выбрался?

— Я просто слышал, что орали ящеры. Они думали, что их хозяина убили мы. Значит, убийца так и не попался им в лапы.

Костер весело трещал, плевался искрами. Дерево было мокрым — еле-еле занялось.

— Куда теперь? — спросил Брейв, наблюдая за пляской пламени под легким порывом холодного ветра.

— В логово Спящего, конечно. Нужно заканчивать дело.

— Знать бы еще, где это логово находится.

— Знаешь, не волнуйся. Мы там были, — подмигнул ему Джефри.

Клевец удивленно посмотрел на охотника.

— Скоро ты все поймешь, — туманно ответил на этот взгляд охотник. — Только бы отыскать кораблик какой — и сразу б отправились. Команда у нас есть, так что…

Брейв устало вздохнул и поднялся.

— Я спать, — объявил он. — День сегодня выдался какой-то… нервный.

— Ну, иди, иди, — закивал охотник. — Ты действительно сегодня намаялся.

— Угу, — кивнул Клевец.

«А ведь прав был Джефри, не так прост этот клинок!» — подумал он напоследок и провалился в сон.

Снился ему Ваго.

* * *

Джамал сидел на полу возле самой двери и смотрел наружу в щель между досками.

Свора занимала город. Некоторые из старожилов сопротивлялись, но большинство вставало под стяги врага и вместе с ним отправлялось на поиски «неверных».

Охотник не собирался сдаваться.

Справа от него лежал арбалет и два десятка болтов — если кто-то попытается сунуться внутрь, он будет отстреливаться. Слева лежал кортеланс — если «псы» все же прорвутся в дом, он будет биться.

До последней капли крови.

Джамал еще не утратил чести и совести. Для него мало значил анреон в сравнении с двумя этими вещами, которые не купишь за все золото Ваго и даже за освобождение из Фагоса.

Он сделал выбор тогда, пять лет назад. Он шел не за сильными, а за правыми — пусть даже только по его мнению.

Его друзья — Торас, Шелдон… охотники Плава… и он сам, Джамал. Это их город. И надо его защищать.

Плав для него — это последний приют, место, которое он может действительно назвать своим домом. Защищать дом — святая обязанность каждого мужчины.

Джамал этого не забыл. Возможно, единственный оставшийся из тех, кто не забыл.

Переметнуться на сторону неправого, но сильного всегда проще. Однако гораздо важней этого не сделать; гораздо важней стоять до конца за тех, кто помог тебе обустроить жизнь в новом мире.

Джамал не разучился быть благодарным в мире подонков. Впрочем, все ли они были подонками?

Сам он попал в Фагос из-за пресловутого мешочка с жейской травой. Трава эта считалась в королевстве наркотиком, а за хранение наркотиков провинившегося наказывали плахой — на главной площади, чтобы все видели. Чтобы неповадно было.

Впрочем, ему повезло. Он был сыном богатого купца из Макоста и как раз в тот злополучный день ехал свататься к дочке барона Стюартского, которая вместе с отцом находилась тогда в Роузене. Отцы предложили тюремщикам и стражникам огромные взятки, и приговор смягчили — плаху заменили вечной ссылкой.

Торас же вовсе был начальником стражи в столице. Его как раз сослали в Фагос за несколько месяцев до приезда в Роузен Джамала. Торас попался на взятке. Вместе с ним в мир-тюрьму отправили еще одного стражника — Шелдона, тогда еще десятника.

Так вся троица оказалась в Фагосе, где и возглавила восстание против магов и стражников.

Немало каторжников полегло в том сражении, но оставшиеся в живых были счастливы вновь насладиться чудесным ощущением свободы. Пусть и неполная, стесненная рамками мира-тюрьмы, но она существовала.

А сейчас наглецы, которые не привыкли работать, которые хотели красивой жизни, построенной чужими руками, отбирали эту свободу. Вчерашние друзья либо уходили к «псам», либо умирали. Но для Джамала существовал только один выход.

Он услышал шаги. Посмотрел в щель — к двери приближался Марк, гончар с соседней улицы. Охотник помрачнел и поднял арбалет с пола; взвел спусковой механизм.

— Джамал! — позвал гончар, подойдя к двери почти вплотную.

— Чего надо? — неохотно осведомился охотник.

— Ну чего ты в самом деле? Давай к нам! При твоих способностях ты будешь…

Болт ударил Марка в живот. Гончар охнул и осел на землю. Джамал брезгливо поморщился и крикнул в щель:

— Ну? Кто еще смелый?

— Я.

Охотник побледнел. Этот голос невозможно было спутать с чьим-либо.

— Джамал, ты меня слышишь? — спросил голос.

Охотник шумно сглотнул и прохрипел:

— Неужто и ты, Шелдон?

— Да, представь себе. — Джамал не видел стражника, но ему отчего-то подумалось, что тот наверняка улыбается. — Только чему ты удивляешься?

— Я думал, ты с нами, — мрачно произнес охотник.

— Шнирхе тебя побери, Джамал! — неожиданно рявкнул Шелдон. — Если бы я был не с вами, я бы сейчас не говорил с тобой!

— Поясни, — велел охотник.

— Я пришел предложить тебе…

— Не продолжай, — вновь поморщился Джамал. — А говоришь, что с нами…

— Если бы мы уперлись, они бы всех нас убили, как ты этого не понимаешь? Их много, очень много, и с ними эти ящеры…

— Плевал я на ваших ящеров и на ваших «псов». Я лучше подохну тут, можете нападать, я не сдамся.

— Ты так же глуп, как Торас. — Сейчас Шелдон наверняка качал головой. — Он тоже долго упирался, убил троих ребят…

— Щенят! — воскликнул Джамал. — Слепых, но уже наглых щенят! И я, даст Кварус, убью их немало.

— Ты сам выбрал, — произнес Шелдон равнодушно. — Я пытался тебя вразумить.

Послышались удаляющиеся шаги. Джамал пустил болт наугад — скорее от обиды.

— Давайте-ка, ребята, — сказал Шелдон. — Убейте его…

…Он забрал с собой пятерых. Троих поразил болтами, двух — мечом. Шестой все же умудрился ранить охотника, и вчетвером, еще с тремя «псами» покончил с упертым старожилом.

Шелдон взирал на мертвого друга с невероятным равнодушием.

— Бросьте в выгребную яму, — проронил он презрительно и вышел.

* * *

Они шли вдоль берега.

Который уж день.

Они надеялись отыскать брошенные неведомыми путешественниками корабли, севшие на мель шхуны или огромные купеческие суда, экипаж которых пал под мечами ящеров или сгинул в лесу, съеденный здешними хищниками.

Но пока все было безрезультатно.

Джефри шагал молча, то и дело оглядываясь по сторонам. Штурман рассказывал Брейву древние легенды морей и истории великих путешествий, и Клевец с удовольствием их слушал. Гурб, подобно охотнику, большую часть времени проводил в молчании, лишь изредка губы его двигались — болотник молился.

Матросы проводили время в пустых беседах; они мечтали поскорее вернуться на сушу, к девушкам, вину; мечтали поскорее убраться из Центра; мечтали о мягких постелях постоялых дворов.

Мечтали…

Брейв тоже мечтал. Мечтал вернуться в Ваго.

Но чем дольше они шли, тем меньше ему верилось, что они смогут покинуть этот остров. Ни одной, самой захудалой, лодки. Ни даже обломков заблудившегося в море парусника.

Ничего.

Однако в один прекрасный вечер путешественники — удивительно! — все-таки обнаружили корабль.

Старая каравелла стояла на якоре в небольшой бухте. Паруса были спущены.

Матросы уже собирались броситься к яхте, распевая удалые морские песни и приплясывая на ходу, но Джефри остановил их. Удивленные, они уставились на охотника.

— Я пойду первым, — коротко объяснил он.

Матросы пожали плечами и расступились, пропуская Джефри вперед. Следом пошли Гурб и Брейв.

Охотник шел к судну уверенно — не крался и не прятался. Клевец и болотник, напротив, шли очень осторожно, поедая глазами мачты, нос, борт корабля. Они готовы были к любым неприятностям на этом странном острове.

Впрочем, охотник тоже был готов ко всему. Просто он держался уверенней и не боялся неприятностей, а предпочитал встречать их с палашом в руке.

Троица путешественников поднялась на борт.

Джефри, не раздумывая, подошел к дыре в палубе, ведущей в трюм, и прыгнул вниз. Снизу послышался звон стали, грязная ругань и грохот че-го-то тяжелого.

Брейв и Гурб бросились к дыре.

Внизу кипело сражение. Джефри схватился с ящером, вооруженным двуручным мечом, который в лапе твари казался всего лишь длинным кинжалом. Монстр и размахивал им так же, как кинжалом, — легко и быстро.

Похоже, в этот раз охотник столкнулся с соперником, если и не сильней его самого, то уж точно не уступающим ему в мастерстве боя.

Противники кружили по днищу трюма, ловко избегая мешков и ящиков, хаотично разбросанных повсюду. Джефри больше защищался, но делал это великолепно; он не давал ящеру ни единого шанса пробить его блоки, не попадался на ложных замахах и легко уходил из-под сокрушительных рубящих ударов.

Время будто замедлилось. Брейв и Гурб наблюдали за схваткой, затаив дыхание.

Наконец ящер стал уставать. Он уже не так легко поднимал меч, каждый новый удар был чуть медленней предыдущего. Рептилия все еще наседала, но видно было, что это не продлится долго.

Джефри продолжал «отсиживаться» в защите. Его движения были такими же резкими, как в первые мгновения боя; охотник словно не знал устали.

Брейв ждал, когда охотник наконец перейдет в наступление.

И вскоре дождался.

Еще один выпад ящерй — казалось, он вложил в этот удар все оставшиеся силы, — и Джефри, уйдя в сторону, скользит палашом по боку твари. На его клинке осталась кровь, а раненая тварь взвыла и, резко развернувшись, бросилась на обидчика. Она из последних сил резала воздух своим клинком, но никак не доставала до охотника. В очередной раз пригнувшись под клинком, Джефри ударил в правую ногу.

Палаш перерубил кость, и ящер рухнул на доски, едва не подмяв охотника. Джефри взмахнул клинком и расколол череп рептилии.

После этого он сел на небольшой деревянный ящик и устало вздохнул. Потом вытащил чистую тряпицу и, как обычно, принялся вытирать ею клинок.

Брейв и Гурб спустились вниз и тоже уселись на ящики. Клевец рассматривал труп ящера и качал Головой, болотник задумчиво смотрел на Джефри. Охотник почувствовал его взгляд и поднял голову:

— Что?

— Как ты узнал, что тут окажется ящер?

— Ты ведь помнишь, что у меня отличный слух? Так вот, едва мы поднялись на палубу, я услышал звуки шагов в трюме. Я бросился вниз, чтобы посмотреть, кто это, и едва не попал под его меч. Так что я не знал, что тут ящер — я знал, что тут кто-то есть.

— Понятно, — кивнул болотник и повернул голову к рептилии.

— Чего-то здоровый он слишком, — заметил Брейв.

Гурб согласно кивнул.

— Ну, может, это король ящеров? — ухмыльнулся Джефри.

— Может, и король, — на полном серьезе согласился Клевец. — Или хотя бы главарь их шайки, или чего у них там!

— С чего ты взял? — удивился болотник.

— А ты посмотри на него — в полтора раза больше тех, что в пещере и на берегу были. Да и сильней — даже не полуторным, а двуручным мечом как размахивал! Словно перышком!

— Это еще не повод считать его за главаря, — возразил Гурб.

— Ладно, что вы заладили «главарь — не главарь», — поморщился Джефри. — Гораздо интересней, что он тут делал — совсем один — столько времени? Почему он сидел в трюме? И где все остальные члены корабля?

— Я думаю, этот ящер тут просто прятался, — пожал плечами Брейв. — Возможно, он сбежал из пещер и набрел на этот корабль. И решил перекантоваться в трюме.

— Может, ты и прав, — кивнул охотник, — но мне почему-то кажется, что он прибыл на этом корабле. Как раз сегодня прибыл. Совсем недавно. Посмотри-ка вон туда.

Брейв оглянулся через плечо и увидел залитые кровью нары. Кровь по капле стекала вниз и падала на пол — там уже образовалась немалая лужица.

Тела убитого (или убитой) на кушетке не было.

— Свежая, — пробормотал Клевец.

— Только вот черт его знает — человеческая или нет? Хотя, если решить, что это корабль ящера, — точно нет. С ним могли плыть либо ящеры, либо некроманты. Некроманты, будь они здесь, обратились бы в пепел еще неделю назад, сразу после смерти учителя. Значит, это кровь ящера или…

— Почему не решить, что это кровь какого-нибудь зверька из леса? — перебил его Гурб.

— Вряд ли он тащил бы сюда зверька, чтобы просто вылить всю его кровь на нары, — покачал головой охотник.

— Может, он готовил его по какому-нибудь чудному рецепту? — не унимался болотник.

— Прекрати, — поморщился Брейв. — Рецепты!.. Тут еды навалом, зачем ему тащиться в лес охотиться?

— Ну… — замялся болотник.

— Эй! — позвали сверху.

Все трое разом подняли головы.

Через дыру в палубе на них смотрел штурман.

— Вы там уснули, что ли? — спросил он.

— Нет, — покачал головой Джефри и молча указал на ящера.

Штурман повернул голову, присвистнул:

— Экий здоровяк!

— Угу, — согласился охотник.

— А он тут точно один? — поинтересовался штурман встревоженно.

— Один-один. Не бойся.

— Да я не боюсь… так, просто интересуюсь…

— Ты лучше не интересуйся, а давай командуй, — велел Брейв.

— Чего командовать-то? — удивился матрос. — Корабль искали, знаю. А зачем — нет.

Клевец выразительно посмотрел на Джефри, мол, твоя затея, объясни человеку. Тот едва заметно кивнул и сказал:

— Приготовьтесь к отплытию. С утра снимаемся с якоря. Курс держим на тот остров, где мы бурю пережидали во время плавания.

— До него ж неделя, не меньше, — заметил штурман. — Без припасов не осилим.

— Осилим, не переживай. — Джефри кивнул в сторону сваленных в угду ящиков и бочонков. — Тут на всех хватит.

— Ну, тогда порядок, — не стал возражать штурман и исчез.

Спустя несколько секунд сверху донеслось:

— А ну-ка живей, живей! Всех Пять враз! Осмотреть все щели и доложить о неисправностях лично мне…

Брейв готов был поклясться, что матросы выполняют приказы штурмана с улыбкой на губах. Они, дети моря, вновь очутились в знакомой и родной стихии, более привычной им, чем суша.

* * *

Пирс отпер дверь ключом и, чуть потоптавшись на пороге, вошел внутрь.

В кабинете Тораса царил полнейший беспорядок. Книги будто ураганом сорвало с полок и разбросало по старому узорчатому ковру. Стол лежит на полу на манер баррикады — крышкой к двери.

Как рассказывали «псы», Торас спрятался за ним и стрелял в них из арбалета.

Прежде всего Пирс занялся именно столом. Он поставил его на прежнее место, подумав, бросил на столешницу несколько книг, установил пустую чернильницу на самый край, рядом положил жестяное перо. Книжками заниматься не было ни времени, ни желания.

Поэтому главарь Своры опустился в удобное кресло и облокотился на стол.

Теперь это его кабинет. Теперь он — городовой Плава.

Старожилов больше нет. Есть только одна большая новая Свора, в несколько раз превышающая прежнюю.

Пирс открыл верхний ящик стола. В нем обнаружилась трубка, табакерка и огниво.

Главарь улыбнулся. Достав трубку, он неспешно набил ее табачком и раскурил.

Выпуская кольца дыма, Пирс покачивался в кресле и разглядывал свои новые владения. Картины, часть которых все еще висела на стенах, а часть была безвозвратно испорчена — иные будто нарочно порезали ножом, остальные порвались под сапогом неосторожного солдата.

Взгляд Пирса упал на книги, которые он бросил на стол. Главарь неспешно подвинул к себе одну из них.

«История Ваго» — золочеными буквами значилось на черной обложке.

Пирс пролистал книгу и, не обнаружив ни одной картинки, кроме карты мира, швырнул томик на пол.

Потом, если возникнет желание, можно будет подробней изучить этот труд неизвестных писак.

Пока же он собирается наслаждаться своей блестящей победой, курить и ни о чем не думать.

* * *

Обратный путь через море Брейв переносил легко, будто плавал уже не первый год. Ему не казались больше столь отвратительной вонь в трюме, столь наглыми крысы и столь холодным ветер по ночам.

Сидя у самого носа каравеллы, он вглядывался в даль, ожидая увидеть остров, покинутый ими полмесяца назад.

Невольно Клевец потрогал бороду. За время путешествия она отросла почти до груди и ужасно чесалась.

«Надо бы побриться, — подумал он, — а то скоро совсем на человека похож не буду».

На корабле даже помыть бороду было проблемой. Пресная вода была на вес золота, поэтому притрагивались к ней редко — берегли. Лучше ходить грязным и заспанным, чем через пару дней чистому и опрятному помирать от жажды вместе с другими членами команды.

Гурб тоже пообвыкся на судне. По крайней мере, молитвы его уже не были столь частыми и отчаянными.

Джефри продолжал изо дня в день упражняться с палашом и дагой. И каждый день собирал на свои тренировки зрителей-матросов.

Штурман отлично справлялся с новой для себя ролью капитана. Каравелла шла быстро и должна была прибыть на остров в самое ближайшее время — на день-два быстрей, чем планировал Джефри.

Единственное, что не радовало, это огромное количество вопросов, так и не нашедших пока ответов.

Кто убил некроманта? Прибыл ли громадный ящер на корабле или просто прятался на борту каравеллы?

И главное — почему некромант был всего один? Если верить словам Джефри, в живых после «великой битвы» с магами Кваруса из Пяти осталось двое.

Так где же второй?

* * *

Пирс, развалившись в кресле, насвистывал знакомый мотив.

Со стороны могло показаться, что главарь Своры абсолютно спокоен, но на самом деле он был невероятно встревожен.

Ящер, его «заказчик», должен был вернуться из Центра еще позавчера. Однако до сих пор от него не было весточек. Странно, но отсутствие рептилии угнетало Пирса.

Да, теперь он имел власть над рудниками Фа-госа. Да, теперь он стал городовым Плава и, по сути, единственным правителем этого мира.

Но теперь, когда все поставленные перед ним задачи были выполнены, Пирс ощущал в себе странную пустоту. Он словно бы жаждал новых приказов, но не получал их. Как не получал ни похвалы, ни укора за свою работу.

Очень странное это ощущение — когда знаешь, что сделал то, что надо, до последней мелочи, но заказчик молчит. Ему словно все равно, что ты там сделал. Он дал задание — и ни звука.

И дело не в похвале. Совершенно не в ней.

Дело в том, что ящер во время их последнего разговора непрозрачно намекал, что за этим заказом последует другой, куда более важный.

Пирс встал, прошелся по кабинету. Он действительно не знал, что делать дальше. Да, ящеры помогли захватить Плав, да, он стал городовым…

Но что дальше? Сидеть в кабинете, отдавать приказы и ничего не делать?

Пирс относился к разряду тех людей, которые совершенно не могут сидеть без дела. Ему было необходимо хотя бы элементарное ощущение опасности — например, угрозы со стороны Плава, который в любой момент нагрянет на лагерь Своры и разнесет его в пух и прах.

Ощущение вечной опасности — вот что спасало от скуки в этом проклятом мире.

Теперь же опасности не было. Те, кто раньше был со старожилами, либо прибились к Своре, либо погибли от рук вчерашних друзей. Болотники молились на болоте своему Кварусу и ни о какой власти не думали — им прежде всего хотелось, чтобы их не трогали; господство в мире-тюрьме мало волновало этот странный народец.

По всему выходит, что остается просто ждать.

А ждать Пирс не любил, да и не умел.

Надо хоть как-то отвлечься.

Внезапно главарю Своры пришла в голову отличная идея. Недолго думая, он крикнул:

— Эй, Зак!

— Да, господин? — Дверь приоткрылась, и в кабинет заглянул слуга.

— Собирай людей и готовь лошадей, — сказал Пирс, откинувшись в кресле. — Я желаю поохотиться.

— Будет исполнено, господин.

Слуга закрыл дверь.

* * *

Остров показался Брейву незнакомым. Он походил на тот, который стал их приютом на время бури, но скала была совершенно другой.

— Это не тот остров! — разочарованно протянул Гурб.

— Как не тот? — удивился штурман. — По всему выходит, что тот!

— Да нет же, вы, видно, что-то напутали… — начал было болотник, но Джефри прервал его:

— Остров тот самый. Скала другая.

— Как так — другая? — вытаращил глаза Гурб. — Что, скала поменялась, что ли?

— Не совсем. Она, похоже, просто изменилась.

— Да как могла она измениться?! — воскликнул болотник.

— Шнирхе его знает, но остров точно тот — у меня отличная зрительная память.

Болотник не нашел что ответить и потому замолк.

Брейв не сказал ни слова. А зачем? Если Джефри уверен, что остров — тот самый, значит, так и есть. Охотник не привык болтать попусту.

Они причалили к острову.

— Уж извините, но я с вами не пойду и не пущу никого из экипажа, — заявил штурман, подойдя к приятелям.

— Но вы хоть нас дождетесь? — спросил Брейв.

Ему совершенно не улыбалась перспектива добираться до материка вплавь, в случае если они все же справятся со Спящим.

— Да, конечно, — пробормотал штурман, по-чему-то опустив голову.

Джефри громко хмыкнул и пошел к веревочной лестнице. Задерживаться на каравелле дольше он, видно, не собирался.

Гурб и Брейв двинулись следом, то и дело оглядываясь на штурмана. Тот в конце концов отвернулся и бросил через плечо:

— Давайте только недолго! Подождем…

Большего путешественникам услышать не удалось. Вслед за Джефри они спустились вниз и, плюхая сапогами по мелководью, вышли на берег.

Охотник уже стоял там. Подбоченившись, он смотрел на корабль.

— Не дождутся? — скорее сказал, чем спросил Брейв.

Охотник покачал головой.

— Даже если бы собирались подождать нас, все равно отплыли бы сразу, как только тут начнется, — заявил он мрачно.

— Что начнется? — спросил Клевец.

. — А ты будто не знаешь! — хмыкнул Джефри и, отвернувшись от корабля, направился к лесной чаще. — Хорош горевать, пора бы уже и делом заняться!

Гурб и Брейв последовали за ним.

* * *

— Что это за чудовище? — шепотом спросил Пирс у Зака; верный слуга не оставил господина и на время охоты.

Они лежали в траве за кустарником можжевельника и, едва дыша, наблюдали за стоящей на поляне тварью.

Огромное серое существо стояло на задних лапах посреди поляны и тихо скулило, как побитая собака. Оно было похоже на гигантскую ящерицу, которой неожиданно пришло в голову встать на задние лапы. Но были и существенные отличия — задние лапы были невероятно сильными, а вот передние — короткими и тонкими. Длинная шея придавала монстру сходство с мифическим драконом.

— Не знаю, господин, — ответил Зак.

— Я думаю, лучше ее не трогать… или все же попробовать?

— Я бы не рисковал, господин. Выглядит она слишком грозно… и…

— Что «и»?

— И, похоже, она не в духе.

— С чего ты взял?

— Она скулит, словно пес, оставленный хозяином.

Пирс несколько секунд задумчиво изучал ящерицу, а потом сказал:

— Ладно, уходим.

В тот день новоиспеченный городовой Плава поохотился на славу — полтора десятка толстолобиков и даже пара бурых.

* * *

— Вот и он, — прошептал Гурб.

Огромную пещеру освещали десятки факелов, висящих на стенах. Огонь выхватывал из тьмы начертанные на камне древние символы. Брейв разглядел шестиконечную звезду Шнирхе, знак самого Спящего, остальные рисунки были Клевцу незнакомы.

Это была не та пещера, в которой им довелось побывать две недели назад.

Брейв посмотрел вниз. Там, укрывшись одеялом, спал у костра человек.

— Это что, и есть Спящий? — повернулся к болотнику Джефри.

— Ну… думаю, да, — не очень уверенно проронил лысый.

— А по-моему, это самый обычный человек, — пожал плечами охотник и пошел к костру.

— Стой! — Гурб попытался ухватить его за плечо, но Джефри вывернулся и продолжил путь. — Клевец, что будем делать?

Брейв промолчал.

Откуда ему было знать?

Страх — вот что встретило его на пороге пещеры. Если бы они стояли не в тени огромного валуна, а возле костра, болотник увидел бы, как бледен Клевец.

Кроме Спящего и страха, встретившего Брейва, в пещере обитал еще и ужас. И сейчас он потихоньку проникал внутрь парня… крупица за крупицей, как в песочных часах — из верхней чаши в нижнюю…

Тем временем Джефри присел рядом с человеком на корточки и потянул его за плечо, дабы увидеть лицо спящего…

— Стеф?.. — ошарашенно пробормотал охотник.

Услышав свое имя, девушка открыла глаза.

Джефри отступил на шаг, увидев огонь в ее взгляде.

Стеф резко села и повернула голову к охотнику.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он, все еще не веря.

— Похоже, он ее знает, — прошептал удивленный Гурб на ухо Брейву.

Клевец кивнул. Он неотрывно следил за происходящим у костра; опасность затаилась рядом, хотя ничего страшного пока вроде бы не происходило.

— Я пришла за тобой, Джефри, — сказала девушка.

Несмотря на то что жнецы все время нахождения в мире Ночи спят, они знают друг друга по имени и даже в лицо. Эту информацию им вкладывают в головы, чтобы во время очередного задания, случись жнецам столкнуться, они не устроили драку или, того хуже, поножовщину.

Однако последние слова девушки стали для Джефри еще большей неожиданностью, чем само присутствие Стеф здесь.

Как говорится, запахло жареным.

— Пришла за мной? — переспросил охотник, все еще надеясь, что он не так истолковал слова девушки.

Вместо ответа Стеф вскочила на ноги и, выдернув из ножен за спиной две кривые сабельки, в один прыжок оказалась рядом с противником.

Клинки взлетели, опустились…

Сталь встретила сталь.

Все происходило невероятно быстро, словно по непонятной прихоти времени часы теперь равнялись минутам, а минуты — секундам.

Два жнеца встретились. Уверенная в себе девушка — и немного растерянный парень.

Она выполняет заказ, а он просто пытается защитить свою жизнь.

Встретив отпор, Стеф моментально отскочила в сторону, и палаш не зацепил ее.

— Что все это значит?! — воскликнул Гурб.

— Хотел бы я знать сам… — пробормотал Джефри, встречая очередной выпад девушки.

Она была единственной девушкой среди жнецов.

Внезапно ухо Брейва различило странный шум. Словно камень терся о камень.

— Что происходит? — проговорил Клевец одними губами.

Теперь он видел — стены пришли в движение. Медленно, неохотно, они заворочались.

Один за другим стали падать на землю факелы и вскоре словно окружили жнецов, отрезав их от происходящего за пределами огненного круга.

— Что происходит?! — выкрикнул Брейв, уже не в силах сдерживать ужас.

Ужас, который, будто удав, обвил сердце парня и теперь пытался сжать, раздавить его.

Свод пещеры покачнулся и стал уходить в сторону, открывая небо. Множество черных туч орошали землю дождем, и Гурб с Брейвом моментально промокли под этим ливнем.

Сверкали молнии, гремел гром.

Гроза.

А свод тем временем совсем ушел в сторону. Клевец, бледнее прежнего, смотрел, как огромная глыба пещеры превращается в уродливое тело.

Осыпался лишний щебень, камень бороздили трещины.

Тем временем в огненном кругу продолжалась битва.

— Кто тебя послал? — спросил Джефри, уходя в сторону.

Сабли со свистом рассекают воздух.

— Я не знаю.

— Как так?

Скрещенные над головой клинки встречают палаш.

— Мне дали заказ.

— Но кто мог заказать меня?

— Ты знал имена своих заказчиков?

Сабля отбивает выпад даги.

— Чушь! Кому нужна моя смерть?

— Как видишь, нужна.

— Спящий! — заорал до смерти перепуганный Гурб и рухнул на колени, обхватив голову руками.

Джефри на миг отвлекся, повернул голову на крик и увидел огромного каменного человека, стоящего на четвереньках совсем рядом с Клевцом и болотником.

Пещеры больше не было. То, что раньше казалось скалой, оказалось Спящим.

«Нужно спешить», — мелькнуло в голове у Джефри. — Только разберусь со Стеф…»

Жнец отвлекся всего на секунду.

Девушке этого хватило.

Почти.

Одна сабля, разрезав ткань рукава, ранила левую руку жнеца. Вторая должна была беспрепятственно впиться в горло…

Но сталь вновь встретила сталь.

Превозмогая боль… плюнув на боль, на кровь, что хлынула из раны, Джефри вскинул палаш и отразил выпад, который мог стать для него смертельным.

Времени оставалось совсем немного. Нужно было поскорее заканчивать со Стеф.

И, собравшись с силами, Джефри обрушился на девушку подобно граду, который беспощадно губит молодой побег или едва-едва распустившуюся розу.

Левая рука охотника повисла, как плеть, однако пальцы все еще сжимали дагу. Впрочем, Стеф этого не замечала. Джефри работал всего одной рукой, но так легко и быстро, что девушка даже задуматься не могла об атаке. Жнец заставил соперницу уйти в глухую защиту и теперь наседал, нещадно нанося мощнейшие удары.

И вот — еще удар!

Клац!

Скрещенные над головой сабли в очередной раз удерживают клинок.

Но в этот раз охотник давит изо всех сил.

Девушка упирается, пот градом льет с ее лба…

Она пытается отбросить палаш, и это ей почти удается.

Дага легко пропарывает кожу и входит в тело Стеф по рукоять.

— Как?.. — выдыхает она, глядя на измазанную кровью руку жнеца, которая крепко сжимает клинок.

Вместо ответа Джефри толкает девушку в грудь и выдергивает дагу…

…Склонившись над мертвой, охотник долго смотрел ей в лицо. До тех пор, пока Гурб снова не закричал:

— Спящий! А!

Выпрямившись, Джефри резко развернулся на каблуках.

Иногда даже жнецы испытывают страх.

Спящий стоял сгорбившись и не мигая смотрел на Клевца с болотником, замерших в нескольких десятках футов от него.

Брейв готов был поклясться, что, раз заглянув в глаза этому монстру, он увидел в них настоящую бездну.

Все царство Шнирхе. Огонь, пожирающий тьму, тьма, пожирающая корчащихся в пламени людей, извивающиеся тела на черном мраке пола…

Клевец словно слышал их крики, стоны и ужас, который в тот же миг передался ему самому.

То же самое, наверное, почувствовал и Гурб.

Они стояли и смотрели в глаза Спящего, не в силах пошевелиться.

Каменный человек пришел в движение…

Джефри сорвался с места.

Огромный кулак взлетел над землей. Сверкнула молния.

Жнец прыгнул.

Кулак полетел вниз…

Джефри сбил Брейва с ног и, обхватив его руками, покатился по земле.

Огромная глыба едва не зацепила их. Казалось, сам остров содрогнулся под этим ударом.

— Гурб! — воскликнул Клевец отчаянно.

Спящий поднял кулак.

Все было кончено.

— Соберись! — прошипел жнец. — Ты должен убить эту тварь!

— Я… я не смогу… — растерянно пролепетал Клевец. — Может, ты?

Джефри вскочил на ноги. Спящий уже поворачивался к ним.

— Дай мне Каратель! — воскликнул охотник.

Брейв запустил руку за пазуху и протянул стилет Джефри. Пальцы его судорожно сжимали рукоять, в глазах стоял ужас.

Палаш со свистом рассек воздух.

Брейв вскрикнул.

Его правая кисть, та, в которой он держал Каратель, упала, отрубленная, на землю.

Подхватив ее и стилет, Джефри пустился бежать. Чувствуя, что не успевает, он прыгнул.

И чудом избежал встречи с кулаком монстра.

Вспотевший, перепуганный, но уверенный в себе, жнец бросился к Спящему.

— Спи спокойно, Брейв, — пробормотал он на ходу.

Клевец был мертв.

Спящий прихлопнул избранного, как назойливую муху.

Джефри покрепче сжал в руке кисть Брейва, в которую был вложен стилет ящеров.

Если это не сработает, не сработает ничего. Если это не сработает, Спящий убьет его и уничтожит весь Фагос.

Впрочем, есть ли ему до этого дело? Он ведь просто выполняет заказ… или нет?

«Фагос должен выжить» — всплыли в памяти строчки. Такое пожелание высказал заказчик, и его следовало выполнить.

Обежав Спящего, Джефри загнал палаш в ножны и, спрятав кисть Брейва со стилетом за пазуху, полез наверх по уступам на теле пробудившейся глыбы.

На счастье, монстр ничего не почувствовал. Он повернулся в одну сторону, в другую, пытаясь понять, куда подевался назойливый человечек, но не увидел его.

Тем временем Джефри уже взабрался на плечо Спящего и, ухватившись за выступ на шее, вытащил «прощальный подарок» Клевца.

«Бей в правый глаз».

Так сказал заказчик.

У жнеца был всего один шанс. Если он не сумеет ударить Спящего сейчас, он погибнет. Джефри прекрасно это понимал.

Вьщохнув и вдохнув, он прыгнул вперед и вправо.

Обычный человек вряд ли способен на такие трюки.

Извернувшись в воздухе, жнец ухватился пальцами левой руки за выступ у самого глаза монстра и, замахнувшись, ударил.

Рев, вырвавшийся из пасти Спящего, нельзя было сравнить ни с чем. Джефри разжал пальцы и, оглушенный, полетел вниз.

Ему повезло: монстр, теряя последние силы, начал падать на спину, и жнец, пролетев пару-тройку футов, приземлился ему на живот, по которому благополучно и съехал вниз.

Земля содрогнулась так, что лежащий без чувств Джефри подлетел на два фута вверх и снова упал.

Он уже не видел, как Спящий умер.

Как погас и закрылся его уцелевший глаз.

Как его руки, ноги и голова вновь превратились в самый обычный камень.

Жнец пришел в себя только через полчаса. Рана на руке уже не кровоточила. Он чуть приподнялся и повернул голову.

— Все-таки я смог, — прошептал он одними губами и снова рухнул на землю.

Силы вновь оставили жнеца.

Он слышал, как содрогается небесный свод, как двигается земля, но не имел сил подняться.

Первый в истории мира Ночи двойной заказ был выполнен.

Едва ли не ценой жизни жнеца.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ВРЕМЯ СНЯТЬ МАСКИ

ГЛАВА 1 Прорыв

Ваше Величество! Ваше Величество!

— Что случилось? — неохотно оторвавшись от завтрака, поинтересовался Джуан Первый, король Зейда.

— Ваше Величество! — Слуга едва держался на ногах. По-видимому, он очень устал. — Там… там появились… ниоткуда…

— Появились? Что появилось?

— Большой материк и кучка островов!

— Что? Материк и кучка островов? Ты сбрендил, что ли, гонец?

— Никак нет, Ваше Величество! — воскликнул слуга. — Я видел собственными глазами!

— Что за напасть?.. — пробормотал Джуан и отложил в сторону вилку. — Где именно появились эти… острова… материк?

— На севере, Ваше Величество. Материк едва ли в двух сотнях футов от берега, острова чуть поодаль, к западу от него.

— От него?

— От материка. От берега в тысяче футов, не меньше.

— Гм… — задумался король.

Гонец ждал новых приказаний, переминаясь с ноги на ногу у порога.

— Пойди, — велел Джуан, и слуга, откланявшись, удалился. — Материк… остров… Хм… Что же происходит?

Поломав голову и так и не найдя ответа, король позвонил в колокольчик.

Явился начальник охраны.

— Пошли людей на север. Пусть узнают, что там за материк возник из ниоткуда.

— Да, Ваше Величество! — гаркнул солдат и, дождавшись жеста Джуана, отправился выполнять приказ.

Король поднял вилку, снова бросил ее на стол.

Что же происходит?..

* * *

Джефри открыл глаза и замер.

Он был на том же месте, где и упал. Рядом с поверженным Спящим.

Рядом с останками Брейва и Гурба.

Жнец поднялся. Шатаясь, подошел к тому месту, где нашел свой приют Клевец.

— Прости, — сказал Джефри тихо.

Все пошло неправильно. Герой, который должен был разрушить стену между Фагосом и Ваго, в самый последний момент просто струсил.

Люди привыкли верить легендам, где герои по-истине бестрепетные полубоги. Им все нипочем, разберутся с любым противником — будь то орды восставших мертвецов, некроманты или даже сам Шнирхе. У них всегда есть в запасе бесценный артефакт, способный утроить или удесятерить силу владельца, и невероятная уверенность в своих силах.

Но в жизни все совсем по-другому.

Тут героями становятся не потому, что так сказано в пророчестве.

Здесь героями становятся потому, что нет другого выбора. Либо ты спасешь этот мир — либо сгинешь вместе с ним.

Третьего не дано.

Брейв не готов был взвалить на себя столь тяжелую ношу. Гурб слишком часто напоминал ему, что он — Клевец, будущий спаситель Фагоса, предназначенный для благороднейшей миссии.

Брейв уже едва не сломался там, на острове, когда за ними гнались разъяренные ящеры. Если бы не Джефри, возможно, пророчество так и не сбылось бы…

Но встреча со Спящим все расставила на свои места.

Хотя, возможно, если бы не заказ, Джефри попытался бы спасти парня…

Но это лишь домыслы.

Если бы не заказ, жнец никогда не узнал бы о Брейве.

— Прости, — повторил обитатель мира Ночи и закрыл глаза.

Перед Гурбом виниться было не в чем. Болотник тоже испугался, а спасать сразу двоих не по силам даже жнецу.

Джефри посмотрел вверх.

Белые облачка медленно плыли по голубому утреннему небу. Солнце пригревало и медленно ползло…

…со стороны востока.

Значит, грань между мирами действительно разрушена.

Теперь Фагос стал частью Ваго. Как и сказано было в пророчестве: «От руки Клевца падут стены миров и превратят их в единое целое»…

Внезапно виски Джефри словно сжали тисками. От боли он вскрикнул и, зажмурившись, пал на колени.

В чем дело?!

Перед глазами с бешеной скоростью проносились одна за другой странные картины. Жнец успевал только удивляться, но не запоминать их — настолько быстро мелькали образы перед его внутренним взором.

Тиски разжались так ке неожиданно, как сжались. Жнец открыл глаза и жадно хватил ртом воздух: во время приступа он был не в силах сделать и вздоха. Только отдышавшись, он задумался.

Проклятие… Что с ним? Что это за картины? Почему они явились ему?

И почему, Шнирхе его побери, он до сих пор еще в Ваго, а не в мире Ночи?

Объяснения, сколько ни бился, Джефри так и не нашел.

Может, он не до конца выполнил свой двойной заказ? Да нет, Спящий и Брейв мертвы.

Может, дело в Стеф? Может, не нужно было ее убивать? Но он защищался, как сделал бы любой на его месте, и сам мог умереть.

Мачты, что еще совсем недавно были видны даже поверх деревьев, теперь исчезли. Как и следовало ожидать, каравеллы там уже не было.

Если мир Ночи не хочет забирать его, нужно попытаться найти загадочного лорда Лейзона, о котором рассказывал Брейв.

Конечно же, Джефри лгал Клевцу. Рыцарь никогда не был его учителем, да и какие учителя могут быть у жнецов? Все их смертоносные умения вложены в них изначально — Высшими.

Он просто вспомнил одну старую историю.

Об изгое. О том, кого изгнали из мира Ночи в один из множества миров Вселенной за невыполненный заказ. В какой именно — Джефри не знал. Но теперь ему казалось, что знает.

Никто из обычных смертных не владеет искусством танца со смертью. Никто из них никогда не смог бы исполнить нечто подобное.

Да и само имя — Лейзон — казалось жнецу смутно знакомым. Он явно слышал его раньше, вот только вспомнить бы где!

Впрочем, он так и не узнает, действительно ли рыцарь — тот самый легендарный изгой, если будет сидеть на этом острове. Нужно плыть в земли Ваго и искать ответ там.

Вот только на чем плыть? На корабле? Но где его взять?.. Попытаться добраться вплавь? Нет, не дотянет даже до материка, до той рыбацкой деревеньки. Да и времени на это уйдет немало. Там ведь еще по суше, а потом опять вплавь, неизвестно как долго. Нет, этот вариант не подходит.

Смастерить плот? Это несложно. Но плот не выдержит бури или даже сильного ветра — перевернется.

Всех Пять враз! Похоже, он застрял тут надолго.

Единственный шанс, что мимо острова будет плыть корабль. Возможно, в этом месте проходит какой-нибудь торговый путь, по которому купеческие суда перевозят товары из одного королевства в другое.

Если это действительно так, нужно чем-то привлечь внимание матросов. Вряд ли они сами сунутся к неизвестно откуда взявшемуся островку.

Подумав, Джефри решил развести костер. Большой, чтобы видно было за милю.

Не мешкая больше ни секунды, жнец вытащил палаш и приступил к заготовке дров.

Их понадобится много…

* * *

— Капитан! Впереди остров! — сообщил юнга Джонни со смотровой вышки «Маргариты».

— Остров? Что еще за остров? — Капитан Мортимер полез в футляр за подзорной трубой.

Остров был ему незнаком. Он уже третий раз совершал плавание из Зейда в Жейс и обратно и знал расположение всех островов в океане.

Так откуда же взялся этот? Что за волшебство?

А что это за костерок?..

Приглядевшись, Мортимер разглядел возле костерка человека, отчаянно размахивающего черной тряпицей.

Везучий матрос, переживший кораблекрушение? Или ловушка пиратов?

— Спустить паруса! — после небольшой заминки гаркнул Мортимер. — Джонни, Фер, спустить шлюпку на воду!

— В чем дело, капитан? — спросил Джонни.

— На острове человек. Нужно его подобрать.

— Будет исполнено, — ответил Джонни.

…Спустя полчаса шлюпка причалила к острову.

— Шнирхе тебя побери, парень, — хмыкнул Фер, едва ступив на землю, — как тебя угораздило сюда попасть?

— Кораблекрушение, — ответил Джефри, приближаясь. — Я уж думал, конец мне, а тут — этот остров! Капитан о нем ничего не знал… Кварус ему во спасение!

— Да мы вот тоже не знали, — усмехнулся Джонни. — Тебе повезло, что я тебя углядел, а то бы просиживал портки ту г, пока не сдох!

— Да уж, повезло, — согласился жнец. — Так вы возьмете меня на борт?

— Возьмем, возьмем, не переживай. Давай запрыгивай, погребем обратно!

Джефри забрался в шлюпку, и матросы вновь налегли на весла.

— А что это за рана у тебя на руке? — спросил Фер неожиданно.

— Вы не поверите, — покачал головой жнец. — Когда я выгреб к этому острову и только-только ступил на берег, ко мне из чащи бросился высокий бородатый человек. В руке у него был нож. Я не понял сразу его намерений, вот он меня и резанул. Но потом уж я ему ответил… как надо.

— А откуда у тебя палаш? — не унимался Фер.

— Нашел на острове. Похоже, там был схорон этого бородача.

— Ясно. — Матрос наконец отвернулся, и Джефри смог вздохнуть спокойно…

… — Приветствую тебя на борту моей «Маргариты», незнакомец, — сказал капитан, когда Джонни, Фер и Джефри поднялись на палубу. — Как тебя угораздило?

— В шторм попали. Я единственный успел за доску уцепиться, а потом меня к берегу прибило. Остальным повезло меньше…

— М-да… А как назывался корабль?

Джефри внешне оставался таким же спокойным, но внутри похолодел.

«Что же сказать?»

— «Странник», — ответил он.

— Ох ты! «Странник»! Кварус им во спасение… — покачал головой Мортимер. — Знал я ихнего капитана. Старик всю жизнь морю отдал… Ну, ты не отчаивайся! Мы тебя в Зейд доставим в лучшем виде! Там оклемаешься чуток после этой передряги, а через месяцок-другой авось снова на корабль вернешься. Хорошие матросы сейчас в цене, знаешь ли!

— Да, знаю, — кивнул Джефри.

— Эй, парни, — крикнул матросам капитан, — а ну-ка покажите нашему гостю, где ему на ночь притулиться можно!

Жнец едва заметно улыбнулся.

Итак, они плывут в Зейд — судя по всему, это какая-то страна. Вполне возможно, та самая, в которой нашел приют изгой Лейзон.

* * *

Прошло три дня с того момента, как Джефри покинул остров Спящего. Но только сейчас он ощутил какие-то изменения внутри себя.

Это сложно описать. Как будто кто-то упрямо твердит ему: «Убей!» — и с каждой минутой человек все хуже контролирует свое поведение. Рука сама тянется к кинжалу. Или к ножу, топору. Возможно, мечу. Любому предмету, способному отнять чью-то жизнь.

Человек пытается остановить руку, и у него это получается. Но с каждой минутой останавливать себя становится чуть-чуть сложнее. В конце концов ладонь все же сжимается на рукояти. И тогда еще некоторое время человек может сдерживаться, не позволяя своему телу убивать… но только лишь некоторое время.

Джефри ничего не мог поделать с собой. Пока он держался, но только благодаря чудовищному усилию. Он думал только о том, как не поддаться странной мании. Больше — ни о чем.

Утром четвертого дня он проснулся с дагой в руке. Он с отвращением отбросил клинок в сторону, и тот упал на пол. А Джефри сидел и смотрел на свою руку.

Что происходит? Что с ним такое? Почему он так хочет убить кого-то. Точнее, не хочет, а… не может не убить.

Джефри прислонился затылком к стене и закрыл глаза. В мозгу пульсировала одна-единст-венная мысль.

«Убить!»

— Эй, Джефри! — донесся до него глухой голос юнги.

Жнец открыл глаза.

— Капитан просит тебя подняться на палубу.

Жнец молча кивнул и, поднявшись с нар, поплелся к лестнице.

— В чем дело, капитан? — спросил он, едва увидев капитана.

— Вон, погляди, слева от нас!

Джефри повернул голову и увидел корабль. Он находился в четырехстах футах от «Маргариты», но, сомнений не было, двигался прямо на нее. На грот-мачте висел красный флаг.

— Пираты? — догадался жнец.

— Именно. Мы очень рассчитываем на твою помощь, Джефри. Судя по тому, как ты обращаешься с клинком, ты на судне старика Хила был за телохранителя?

Жнец стиснул зубы и кивнул.

Как и на борту «Странника», он отрабатывал танец со смертью каждый день нахождения на «Маргарите». И, как это было и на сгоревшем фрегате, матросы с восхищением следили за движениями жнеца.

Именно поэтому капитан ждет, что Джефри ему поможет. Да не просто ждет — он надеется на него, верит, что такому мастеру совсем несложно будет расправиться с десятком-другим пиратов. Мортимеру не хочется зазря терять людей, вот он и отправляет на бой его, чужого матроса.

Погибнет, не погибнет — все равно. Главное, чтобы побольше разбойников с собой забрал.

Услуга за услугу…

Впрочем, что для него этот «десяток-другой пиратов»?

Да и голос внутри никак не хочет замолкать… может, хоть расправившись с морскими разбойниками, он утолит свою странную жажду?

— Я сейчас вернусь, — сказал Джефри и вновь полез в трюм.

— Ты куда? — крикнул капитан.

— Возьму дагу… палаш… и вернусь… — Даже говорить стало невероятно сложно. Перед глазами мелькали образы изрубленных человеческих тел, куски мертвой плоти, кишки…

Жнец, который, кажется, повидал в этой жизни все, вздрогнул и скривился от омерзения.

Спустя минуту он уже стоял на палубе. С великим трудом ему удалось всунуть палаш в ножны: ладонь не хотела разжиматься. И все же невероятным усилием Джефри справился с собой — в который раз за сегодняшний день.

Корабль пиратов плыл медленно, словно нарочно издеваясь над изнемогающим жнецом.

В некоторых легендах упоминались существа, которым время от времени жизненно необходимо пить человеческую кровь. Назывались эти существа вампирами, и, согласно все тем же преданиям, все они напрямую подчинялись Шнирхе.

Сейчас жнец чувствовал себя одним из этих вампиров. Ему нужна была кровь. Он, конечно, не собирался ее пить — только пролить. Желание убивать давило невыносимо. Жнецу казалось, что его сжимает в исполинском кулаке сам Спящий.

«Я отпущу тебя, — говорит сын Шнирхе, — если ты согласишься убить. А если ты будешь и дальше сопротивляться, я выжму из тебя последние капли жизни».

Конечно же, это было всего лишь видением, еще одной попыткой отвлечься от навязчивого желания выхватить палаш и проткнуть насквозь капитана, а потом перерезать и остальных членов команды.

Пиратский корабль был совсем уже близко. Разбойники, судя по всему, собирались брать «Маргариту» на абордаж.

Не дожидаясь, пока первый крюк намертво засядет между досками палубы, Джефри разбежался и прыгнул.

Мортимер открыл рот.

«Маргариту» и пиратское судно разделяло около десяти футов. Но капитан был уверен, что Джефри не может оплошать и плюхнуться в воду.

Еще в воздухе жнец выхватил палаш из ножен. Поэтому, едва приземлившись, убийца рубанул застывшего в оцепенении пирата и бросился на остальных.

Разум отключился. Тело больше не слушалось жнеца; оно действовало само — быстро и уверенно.

Один за другим, как молодые березки под топором опытного лесоруба, разбойники падали ниц, заливая кровью доски палубы.

А Джефри все рубил, колол… убивал.

Когда же последний из пиратов, покачнувшись, упал, Джефри без сил рухнул на колени и выпустил рукоять палаша из взмокшей ладони.

Разум вновь был с ним. Жнец смотрел на трупы, покрывающие, казалось бы, всю палубу. Море крови растекалось по доскам.

Такие же люди, как он сам. Не ящеры. Не колдуны — некроманты.

Обычные люди. Пусть негодяи и грабители, но — люди.

Нет, он, разумеется, и раньше убивал людей. Но то — совсем другое дело. Жнец убивает потому, что он не может иначе. Потому, что его собственная жизнь зависит от этого заказа. Можно сказать, за жизнь они и убивали.

Но теперь мира Ночи нет, и он, по сути, больше не жнец. Теперь он — обычный человек…

…который вновь вынужден убивать.

Шнирхе, что же с ним происходит?..

— Кварус благословенный… — ошарашенно пробормотал Мортимер.

Еще никогда он не видел ничего подобного. Один-единственный воин перебил всю команду пиратского корабля во главе с капитаном!

— Тебя не ранили, Джефри? — спросил Мортимер, стараясь не показывать своего волнения. Голос у него, однако, слегка подрагивал.

— Нет, все в порядке. — Жнец, не оборачиваясь, поднял правую руку вверх. — Сейчас, переведу дыхание и вернусь на корабль.

— Давай поскорей, — поторопил его капитан.

Жнец сделал знак, что да.

Жажда ушла, как и не было ее. Но она обязательно вернется — в этом Джефри не сомневался.

Нужно поскорее попасть в этот… Зейд, отыскать изгоя и попытаться найти ответы на некоторые вопросы… Для начала выяснить, действительно ли лорд Лейзон — тот самый легендарный изгой или это просто его, Джефри, домыслы?

Смахнув упавшую на глаза челку, жнец поднялся. Разбег, полет — и он уже стоит на палубе «Маргариты».

— Нормально ты их… — мотнув головой, сказал Мортимер. — Да так быстро! Они и не поняли, похоже, что за ураган по их кораблику прошелся да всех в капусту порубил! Где ты этому научился?

— В Зейде, — ответил Джефри.

— Кто же был твоим учителем?

— Он просил не называть его имени.

— Почему же? — не отступал капитан.

— Откуда мне знать? — пожал плечами жнец. — Можете спросить у него при встрече.

— А, значит, имя ты назвать не можешь, а где живет — пожалуйста? — хмыкнул Мортимер.

— Ну, не совсем. Просто он умер. Я могу показать, где находится его могила.

Лицо капитана вытянулось.

— И давно? — спросил он после небольшой паузы.

— Три года назад.

— Мои соболезнования. С тех пор ты подался в матросы? Или ты вроде телохранителя был при каком купце?

Джефри уже порядком устал выдумывать что-то. Поэтому он просто упал на палубу и закрыл глаза, изображая обморок.

— О Кварус! — испуганно воскликнул капитан. — Эй, Джонни! Скорее воды! Джефри плохо!

Заботливый юнга вылил на жнеца целое ведро, и только тогда жнец соизволил приоткрыть один глаз и тихо простонать:

— Отнесите меня… вниз… Мне что-то… нехорошо…

— Отнеси его вниз! — словно попугай Остроноса, повторил Мортимер. — Да поживей! А потом возвращайся — надо еще осмотреть фрегат. Вдруг там что-то ценное обнаружится?..

Джонни кивнул, взвалил жнеца к себе на плечи и понес в трюм.

Только когда шаги юнги затихли, Джефри позволил себе сладко потянуться и зевнуть.

И откуда в некоторых людях столько любопытства?

Отвернувшись к стенке, жнец закрыл глаза. Схватка с пиратами и, главное, долгая борьба с самим собой не прошли даром — Джефри чувствовал невероятную усталость. Поэтому он решил вздремнуть до вечера.

Еще раз зевнув, жнец провалился в сон.

* * *

— Генерал! К нам движется флотилия!

— Чья? — Роме даже подскочил в кресле и едва не выронил трубку.

— Да Шнирхе его знает! Сами поглядите! Вроде не жейская…

Генерал ругнулся, но все же поднялся и поспешил за солдатом.

Немолодой уже Роме являлся одним из самых опытных офицеров королевской армии. Не раз и не два этому ныне растолстевшему и постаревшему, а прежде высокому и статному генералу доводилось усмирять волнения на окраинах Зейда.

И, надо сказать, делал это он с завидной легкостью. Благодаря умению генерала, королевская армия теряла ничтожно малое число солдат — в то время как противник оказывался на голову разбитым.

Теперь приказом короля его назначили управлять постом на побережье. Генерал никак не мог взять в толк, что здесь делать такому огромному количеству людей — около двух тысяч солдат, — если единственным возможным противником на севере был Жейс, а эти идиоты сроду не обладали ни достаточной мощью, ни достаточной наглостью, чтобы идти на кого-то войной.

Но вот теперь, похоже, намечалось первое за двенадцать лет серьезное дельце. Неизвестная флотилия идет к берегам Зейда! Шнирхе побери весь этот мир, если они пришли с «дипломатической миссией», а не с войной!

Генерал шумно высморкался в грязный платок. Проклятая простуда не давала покоя уже вторую неделю, но лекари только разводили руками; не помогали никакие средства, и Роме уже почти смирился с ней как с неизбежностью…

Но сейчас она почему-то раздражала его больше обычного.

— Трубу! — велел генерал.

Солдаты засуетились, передавая приказ. Наконец через толпу пробился щуплый паренек лет двадцати и протянул Ромсу футляр.

Генерал достал трубу и протер стеклышко краем платка. Потом он приставил ее к правому глазу, зажмурил левый…

И едва не выронил трубу из рук.

— Что такое, генерал?! — испуганно воскликнул стоящий рядом солдат.

— Н — н-н… ичего, — заикаясь, ответил Роме и вновь посмотрел в трубу.

Этого просто не могло быть, но… На зрение генерал никогда не жаловался, да и труба была сделана лучшим мастером Зейда. Помнится, Роме тогда отдал за нее сумасшедшие деньги и в итоге ни разу не жалел о потраченном.

Но как? Как, Шнирхе подери эту флотилию, такое может быть?!

Роме посмотрел на другие корабли. То же самое.

Все корабли флотилии, от каркаса до обшивки, от перил до мачт, исключая разве что черные паруса, состояли из костей!

Генерал невольно помянул Шнирхе и протер взмокший лоб платком.

— Готовьте катапульты, — велел он солдату. — Посмотрим, насколько крепка их обшивка! И… А, Шнирхе побери гадов!..

Так и не закончив, генерал растолкал недоумевающих воинов и едва ли не бегом спустился по лестнице.

— Генерал! — позвали его со стены.

— В чем дело?

— Сразу же как подойдут, их глушить? Или подождать чуть?

— Сразу! Сразу глушите! — неожиданно воскликнул генерал. Лицо его раскраснелось. — Побыстрей, побыстрей там! И — никакой пощады, плевать на белые флаги и прочие попытки капитуляции!

Солдаты недоуменно переглянулись.

— Я непонятно выражаюсь?! — крикнул Роме. — Живо к орудиям! Заряжать! Атаковать! И… не бояться! Что бы вы ни увидели! Стрелять, стрелять, покуда всех их не потопим.

— Есть! — хором ответили со стены.

Ну, слава Кварусу, дошло.

Генерал толкнул дверь и без сил упал в кресло. Откинул голову и закрыл глаза.

Чья же это флотилия? Что это за черные флаги?

И кто же додумался собирать корабли из костей?

Нет, тут что-то явно нечисто. Очень похоже на работу некромантов — собранный вручную, такой корабль вряд ли смог бы держаться на плаву. А там он не один — там все корабли такие.

Сколько же их было? От волнения генерал едва не забыл.

Тридцать.

И все из костей.

Генерал не удивился, если бы матросами на этих судах оказались скелеты, в черных треуголках и с саблями.

* * *

— Генерал! Генерал!

Роме все-таки выронил трубку. Ругнулся.

— Да, заходи! — крикнул он солдату, а сам склонился над ковром.

Шнирхе бы побрал проклятую флотилию. Из-за них одни проблемы.

— Генерал. — В комнату вбежал взволнованный солдат. — Они отступают.

— Что?!

Роме готов был к любым вестям, кроме этой.

— Отступают. Мы потопили два их судна, и они стали разворачиваться. Мы успели потопить еще один корабль, прежде чем они скрылись окончательно.

— Что за день такой?.. — пробормотал генерал.

Солдат мялся с ноги на ногу, ожидая новых приказов.

— Потери? — спросил Роме.

— Около сотни убитых, раненых примерно столько же.

Совсем неплохо… Генерал ожидал худшего.

— Что у них из оружия?

— У кого? — не понял солдат.

— У нас, Шнирхе тебя подери! Конечно же, я об их оружии!

— А. Мы так и не поняли. Но эти ихние штуки плюются большими железными шарами.

— Вот оно что… — задумчиво протянул генерал.

Да, тут явно не обошлось без магии. «Штуки, плюющие шарами»…

— А как выглядят эти штуки?

— Вроде бы это большие железные цилиндры. Одна сторона, похоже, закрывается заслонкой, а через вторую заряжают шар, направляют орудия на нас. И — бабах! — шар летит к нам. Очень быстро летит.

— Ясно…

«Что ничего не ясно!» — про себя добавил Роме, а вслух сказал:

— Ночью не ослабляем оборону! Они могут вернуться в любой момент! Мы их, конечно, чуток помяли, но и десять таких суденышек могут преподнести нам неприятный сюрприз. Возле катапульт пусть дежурят по три-четыре человека. Это понятно?

— Да, генерал!

— Вот и отлично. Можешь быть свободен.

— Да, генерал! — снова воскликнул солдат и вышел вон.

Роме задумчиво поскреб небритую щеку и вернулся к испорченному ковру.

* * *

Той ночью никому из солдат не суждено было спать.

Посреди ночи генерал проснулся от настойчивого стука в дверь.

Проклиная тот день, когда король назначил его управлять прибрежным постом, Роме поднялся с кровати и пошлепал к двери.

— Кто? — спросил он сонно.

— Генерал! — заорали с той стороны. — Они напали на нас! Уже две катапульты сгорели, и они подбираются к третьей!

— Что ты несешь? Кто напал? Кто подбирается?

— Вы не поверите, генерал!

— Да говори ты, бестолочь! — рявкнул Роме.

Мало того, что его будят среди ночи, так еще и не могут толком объяснить, что происходит!

— Это… это скелеты, генерал! Около сотни оживших скелетов!

— Что за е… — начал было Роме, но осекся на полуслове.

Ожившие скелеты? А что, после костяных кораблей это не так уж и удивительно. Это даже понятно.

Значит, все же некроманты.

— Беги к магам. Пусть разбираются с ними. И передай нашим — пусть отступают! — велел генерал через дверь.

— Куда отступают?

— Да под защиту магов, Шнирхе вас всех задери!

— А как же катапульты?

— Ты сдурел, что ли, солдат? Вас сейчас всех положат — надобность в катапультах сама отпадет! А ну живо выполнять приказ!

— Да, генерал! — воскликнул солдат. За дверью послышались удаляющиеся шаги.

Роме подошел к своей кровати. Ему жутко хотелось спать, но он понимал, что промедление теперь подобно смерти. А ну как этим мертвякам, придет в голову залезть к нему в дом или, того хуже, его поджечь? Нет-нет-нет, нужно поскорее убираться к магам. Пусть они со скелетами воюют, не зря же их из столицы сюда прислали!

Генерал повесил на пояс ножны с верным мечом и, взяв клинок в правую руку, подошел к двери.

Шнирхе его знает, что творится снаружи. А встретиться лицом к… черепу с ожившим скелетом прямо на пороге как-то не хотелось.

Но другого способа покинуть свое убежище генерал не знал.

Поэтому он отодвинул засов и, дернув дверную ручку, отпрыгнул, готовый обрушить меч на черепушку мертвяка.

Однако за дверью никого не оказалось.

Роме, крадучись, вышел из дома и пошел в сторону белых шатров.

Только оказавшись рядом с одним из них, генерал перевел дух. Еще раз оглянувшись через плечо, он воскликнул: «Свои! Генерал Роме!», поднял полог и нырнул внутрь.

* * *

Его все же чуть не огрели по голове увесистым магическим посохом. Только отменная реакция спасла старого вояку от удара.

— Вы чего, сдурели, что ли?! — воскликнул Роме, отскочив в сторону.

Маг мрачно смотрел на него, опершись на посох. Его заметно шатало, но он все же стоял на ногах.

— Эгей! — хмыкнул генерал. — Да ты же пьян, дружок!

Словно в подтверждение этих слов, волшебник громко икнул.

Улыбка быстро сползла с лица генерала.

— Смирно! — неожиданно рявкнул он.

Маг вздрогнул и поспешно выпрямился.

— Устроили тут! На боевом посту! Во время атаки! Где второй? И главный ваш, этот… как его…

— Магистр Эрлендон! — раздалось из глубины шатра.

— О! А вот и сам магистр! — делано восхитился генерал. — Иди-ка сюда, а?

— Легко! — хохотнул волшебник.

Послышалась возня, и из полумрака вышел, качаясь, будто фрегат на волнах, сам магистр Эр-лендон.

Волшебник был сильно пьян. Стеклянные глаза смотрели на генерала с непонятными искорками веселья.

— По какому поводу пьем? — мрачно поинтересовался Роме.

— Да вот… так, просто… — ответил Эрлен-дон. — Решили винца приоткрыть пару кувшинчиков…

— Ну, понятно, — кивнул вояка. — А у нас там толпа скелетов оживших бегает. Не мешает отдыхать?

— Да нет, пущай бегает. Молодо-зелено, — махнул рукой магистр.

Внезапно улыбка сползла с его губ, и он, выпучив глаза, воскликнул:

— Кто бегает?!

— Толпа скелетов. Оживших, — сухо повторил генерал.

— Чего ж ты сразу не сказал? — Магистр, казалось, разом протрезвел. Судорожным движением взметнув и опустив посох, он бросился к выходу из шатра.

Генерал хмыкнул и, отпихнув в сторону молодого волшебника, который продолжал глупо икать, вышел следом за Эрлендоном.

Магистр стоял, опираясь на посох и пристально вглядываясь в темноту.

— Кварус, спаси их души, — пробормотал он наконец, и небольшой камень на верхушке посоха загорелся белым светом. Маг огладил длинную седую бороду и зашагал в сторону высоченных стен.

— Ты справишься с ними? — спросил генерал, с опаской глядя на горящий камень.

— Должен. Это обычные скелеты. Ничего сверхъестественного.

Роме хотел возразить, что сами по себе восставшие мертвецы — это уже сверхъестественно, но смолчал. В конце концов, он имел дело с магистром, который немало повидал в своей магической же жизни и для которого слуги некроманта были не более удивительны, чем снег в начале марта.

Из темноты выпрыгнул мертвяк.

Генерал с удивлением узнал в изорванной рубахе и штанах солдатскую форму.

— Это что ж получается? — прошипел он, осторожно вытаскивая меч из ножен. — Это они моих убитых подняли?

Скелет с любопытством разглядывал мага и генерала, склонив голову чуть набок. В пустых глазницах горели два маленьких зеленых огонька; они, наверное, заменяли ему глаза.

Волшебник хмуро смотрел на куклу некроманта.

— Чего ты ждешь? — дернул его за рукав Роме. — Он же щас прыгнет!

— Все под контролем, — ответил маг сухо.

В этот же миг из камня в его посохе прямо в грудь мертвецу ударил луч белого света.

Скелет вскрикнул, подобно испуганной вороне, и в тот же миг рассыпался пеплом.

— Неплохо, — похвалил магистра генерал. — Осталось всего ничего — еще примерно пятьдесят гавриков.

— Всегда любил солдатский юмор, — поморщился Эрлендон и зашагал дальше.

Вскоре Роме увидел еще один скелет. Мертвяк восседал на груди того самого паренька, которого генерал отправил к магам за помощью.

Внутри у старого вояки похолодело. Он представил, что могло бы произойти с ним самим, если бы кукла некроманта не была занята потрошением мальчишки.

— Проклятая тварь, — прошептал генерал зло. — Эх, кабы добрался я до этих некромантов…

Тем временем маг расправился и с этим скелетом и спешил дальше, к стене. Там полыхали костры — это горели подожженные мертвяками катапульты.

Роме бросил на убитого солдата последний взгляд и пустился вдогонку за Эрлендоном.

— Вы им не особо нужны, — сказал маг, когда генерал поравнялся с ним. — Некроманты, видимо, уверены, что без катапульт вы им не помеха. Скелеты нападают на людей, да, но не по прямому приказу.

— Если честно, мне от этого не легче, — заметил генерал. — По приказу или нет убивают моих людей, ты должен остановить этих гадов.

— Я-то остановлю. Но катапульты даже мне спасти не под силу. Кстати, ты не расскажешь, откуда взялись эти некроманты и почему они напали на наш пост? Я чувствую темную магию, но не вижу, откуда она исходит.

— Сегодня днем… пока вы распивали вино… на заставу напали. Тридцать кораблей, сделанных из костей.

— Из костей? — переспросил магистр.

— Угу. Я в этой жизни видел немало, но такого еще не встречал. Тридцать костяных кораблей! Ты представляешь, сколько скелетов пошло на одни каркасы и мачты?

— Да… — протянул Эрлендон. — Похоже, мы серьезно влипли. Если все, что ты говоришь, правда, то…

— Ты не веришь мне? — обиделся Роме.

— Верю, верю! — поспешно заверил маг. — Но, поверь, лучше бы ты ошибался. Подобное под силу далеко не каждому некроманту, а значит, мы имеем дело с очень сильным противником.

— Я это уже понял. Ты лучше скажи, что нам делать с ними?

— Боюсь, без катапульт справиться невозможно. Как вы смогли отбить их атаку сегодня?

— Парни говорят, что у них из оружия были только какие-то трубы, стреляющие тяжеленными шарами. Если они и применяли магию, то только для того, чтобы эти трубы стреляли.

— Гм… А ты когда-нибудь слышал о таких трубах?

— Нет. Поэтому и говорю — магия. Но явно не мертвая.

— М-да… Действительно, странно… Мне кажется, они хотят пройти этот пост с наименьшими потерями. А пока у вас есть катапульты, это будет сложно сделать.

— Ну почему же? Если бы они захотели, могли бы науськать этих своих мертвяков на нас.

— Если бы мы… э-э-э… не решили сегодня скромно отпраздновать… день… Сида… Светлого… так вот… мы бы легко прикончили эти скелеты еще до того, как мертвяки пробрались бы к катапультам.

— Чей-чей вы там день праздновали? — переспросил генерал. — Сида Светлого? Чего-то не слышал о таком. Долго думал?

Эрлендон смущенно шмыгнул носом. Сейчас он совершенно не походил на уверенного в себе пожилого волшебника, изучившего все азы магии еще тридцать лет тому назад.

— И не стыдно тебе, — покачал головой Роме. — Вон, одного паренька уже прикончили. А сколько еще там на стенах полегли?

— Прекрати, — попросил его волшебник.

Дальше они шли молча.

— Я постараюсь сделать все, что в моих силах, чтобы отбить завтрашнюю атаку, — заявил волшебник неожиданно.

Роме грустно усмехнулся, рассматривая горящие на стене огни.

— Завтрашней атаки не будет, — сказал он. — Мы отступаем.

— Что?! — удивленно воскликнул маг.

— Мы от-сту-па-ем, — по слогам повторил генерал. — Без катапульт нам конец. А отправлять парней на верную смерть не в моих правилах, ясно?

Волшебник кивнул.

— Вот и отлично. А теперь займись делом, пока эти проклятые скелеты не перерезали всех наших.

Камень в посохе зловеще полыхнул.

* * *

Пирс прогуливался по берегу и насвистывал под нос незатейливый мотивчик, перенятый у одного из «псов». Позади него плелся Шелдон. Бывший начальник стражи Плава был мрачен и задумчив, а вот, главарь Своры весел и беспечен.

Шелдону сразу не понравились те некроманты, что ждали их на материке. Сказать по правде, плавец их вообще недолюбливал, но эти были чересчур подозрительны.

Они о чем-то долго разговаривали с Пирсом, тот поначалу молчал, потом закивал, а после и вовсе заулыбался. Когда же Шелдон спросил, кто прислал темных магов, главарь лишь отмахнулся: мол, не твое дело.

Начальника стражи эта таинственность разозлила, но он сдержался и смолчал.

Однако теперь плавец старательно следил за некромантами, опасаясь их, как всякий человек опасается неведомого. Шелдон приглядывал и за Пирсом: если у парня появились какие-то непонятные тайны, можно ожидать от него чего угодно.

В отличие от мрачного плавца, главарь Своры был совершенно уверен, что все идет как нельзя лучше.

Ящера-заказчика он так и не дождался. Зато, едва Фагос слился с Зейд ом, к нему в гости пожаловал человек в сером плаще. Он подстерег Пирса в кабинете, когда тот остался в одиночестве, и рассказал ему, что союзные маги ждут Свору в южной бухте материка. Когда же главарь спросил, что это еще за «союзные маги», человек ответил, что это «помощь для новой работы от старого заказчика».

Недолго думая, главарь отправился со своей армией в назначенное место и встретился там с сотней некромантов. Тот самый человек в сером вышел ему навстречу и объяснил, что нужно делать дальше.

А дальше предстояло уничтожить не замок, не город — целое королевство! Пройти от самого побережья, сметая с лица земли деревни, поселки и даже просто домики.

Поначалу Пирс испугался. Ему казалось, что уничтожить королевство — задача непосильная. Но человек в сером успокоил его:

«Идти всего ничего. По дороге буквально две-три деревни, а дальше, милях в пятидесяти-шес-тидесяти, — столица. Если мы захватим ее, можно считать миссию выполненной. Маги вам помогут. Это — лучшие из лучших».

Слова Серого сыграли свою роль. Задача уже не казалась Пирсу непосильной, а теперь, после нападения на прибрежную заставу, он и вовсе не сомневался: они справятся. Солдатам удалось потопить всего два корабля, и то доверху набитых мертвяками.

Ночью скелеты сожгли все катапульты до одной. Главарь Своры самолично считал огни на стенах.

Ближе к обеду он начнет атаку.

Пирс довольно потянулся и вернулся к оставленному мотивчику.

* * *

— Ну, вот мы и прибыли, — доложил капитан.

Прошло ровно два дня с того момента, как Джефри лихо разобрался со всей командой пиратского судна. За эти два дня мания убийства не просыпалась, и жнец спокойно дышал морским воздухом и упражнялся с клинками.

Хотя спокойно — не совсем верное слово.

Все это время, после бойни, жнец раздумывал над странной своей жаждой. Он пытался понять, откуда она взялась, приходила ли случайно, отголоском мира Ночи, или будет возвращаться вновь и вновь, каждый раз терзая его и заставляя убивать.

Ответов не было.

Пока жнец мог только надеяться, что подобный припадок не повторится.

… — Ну что ж, Джефри, — сказал капитан, когда они сошли на берег. Мимо уже сновали матросы с увесистыми ящиками на плечах; «Маргарита» сгружала привезенный из Жейса товар. — Вот мы и на месте. Покуда я советую тебе передохнуть, но обязательно возвращайся на корабль. Ты великолепный телохранитель. Я буду рад видеть тебя на «Маргарите», если что…

— Договорились. — Жнец постарался изобразить улыбку. Получилось не очень, но Мортимер то ли действительно не обратил внимания, то ли сделал вид, что не заметил натянутости.

— Вот и славненько. Ну, дай Кварус тебе здо-ровьичка. — Капитан протянул Джефри руку, и тот крепко пожал ее.

— И вам того же, кэп.

— Спасибо, — улыбнулся Мортимер в ответ. Вот у него улыбка была действительно искренней. — Эй, куда ящик тащишь? Аккуратней, там хрупкое…

Это он уже матросам.

Джефри развернулся и пошел прочь от приютившего его корабля, оставляя капитана самого разбираться с ленивыми и неуклюжими моряками.

Он не представлял себе, с чего начать поиски рыцаря-изгоя. Хотя, возможно, об этом что-то могут знать в портовой таверне?

За несколько лет существования порта Несди бывший рыбацкий поселок заметно подрос. Теперь его без преувеличения можно было именовать городком: десятков пять домов различной хлипкости и крепости, в числе которых таверна «Морской бриз», какой-то гостиный дом с наполовину оторванной табличкой, аптека и местная тюрьма. Жнец едва заметно улыбнулся уголками рта: судя по размерам, в здании тюрьмы могло поместиться не более дюжины нарушителей закона. Куда при таком количестве «гостей» деваться — опять-таки из-за размеров — самим стражникам, оставалось загадкой.

Миновав здания аптеки и тюрьмы, Джефри повернул к «Морскому бризу». Он не прочь был промочить горло и хорошенько поужинать.

Однако, когда он подошел к стойке и небрежно бросил на стол три куска анреона, корчмарь, усатый розовошекий толстяк, лишь громко фыркнул.

— И чего? — спросил он, улыбаясь.

— Я хотел бы поужинать и снять комнату.

— О, конечно! — хохотнул хозяин «Бриза». — Вам тройную порцию? И, может, сразу три комнаты? За такие огромные, гм, деньги я даже позволю вам разломать между комнатами стены!

— Не вижу поводов для смеха, — сухо отреагировал на шутки корчмаря Джефри.

— Вот и я о том же, — кивнул толстяк. — Так что либо плати золотом, серебром или хотя бы медяками… либо катись к Шнирхе в пасть.

Джефри мрачно смотрел на три кусочка анрео-на, разложенные на стойке.

— Послушай, — сказал жнец наконец. — Мой корабль разбился, я уцелел только чудом, успел ухватиться за мачту. Потом меня долго бросало по волнам, я проклинал судьбу, просил Кваруса убить меня… Но мне опять повезло — бревно вынесло к острову. Я три дня провел на этом острове, прежде чем корабль капитана Мортимера увидел мой костер и принял меня на борт. У меня нет ни золота, ни серебра, я не хочу обманывать тебя, подсовывая анреон. Я просто хочу жрать и спать.

Толстяк задумчиво почесал подбородок.

— Сколько у тебя анреона?

Джефри пошарил в карманах и бросил на стол еще десяток кусочков.

— Это все?

— Все.

— Что ж, — сказал корчмарь, — Шнирхе с тобой, я тебе помогу. Кварус знает, почему я верю этому рассказу о разбившемся судне… Видел бы ты, сколько бродяжек приходит сюда! И у всех случилось «небывалое горе»! И-эх… Ну да ладно, если уж сказал, то помогу. Комнату не дам — переночуешь в сарае. А на ужин могу предложить только пару кружек пива и тарелку пшенной каши.

— Спасибо, — кивнул жнец. — Я согласен.

— Тогда жди, — велел корчмарь и крикнул через плечо: — Тарелку каши и две кружки пива!

Затем толстяк ушел, оставив Джефри в одиночестве.

Жнец повернулся в залу и принялся с интересом изучать собравшихся в «Бризе» людей.

Личности подобрались самые разные. Но каждую из них можно было отнести к одной из двух категорий — грабителей или матросов. Обычные люди, мещане, как правило, в подобные таверны не слишком любят заглядывать, поскольку не относятся ни к той, ни к другой категории.

Вон за тем столиком у окна сидит парочка разбойников. Они похожи на самого Джефри — невысокие, худые, но крепенькие, в черных плащах с опущенными капюшонами. Один пьет пиво, второй поигрывает небольшим кинжалом.

За столом у выхода кайфует матрос с портовой шлюхой. Матрос уже вдрызг пьян, горланит песни, а шлюха сидит с натянутой улыбкой и ждет, когда же проклятый кретин даст ей возможность отработать полученные монетки. Провозиться с пьяницей всю ночь ей совсем не хочется — ведь вокруг еще столько клиентов с толстыми и худыми, кожаными и тряпичными кошелями!

А вот посреди зала приютился весьма любопытный персонаж. Джефри все же ошибся: бывает, бывает, и обычные заходят! Точнее, не совсем обычные… но не из этих, завсегдатаев.

Тонкие изящные руки, длинный острый нос, маленькие свинячьи глазки. С беспокойством озирается по сторонам, опасаясь случайно ввязаться в возможную драку.

Похоже, этот человек вообще впервые зашел в таверну. Да и с его комплекцией это неудивительно: для таких господ первый поход в корчму в большинстве случаев оказывается последним.

Пухлощекая деваха с длинной косой принесла поднос с заказом Джефри и поставила перед ним. Жнец поблагодарил разносчицу и, подхватив поднос, устремился к столику странного господина.

— Свободно? — спросил Джефри, изображая саму невинность.

Мужчина едва не подскочил на стуле. Он медленно поднял глаза на жнеца, долго изучал его и наконец дрожащим от волнения голосом произнес:

— Да… да… присаживайся…

Джефри опустил поднос на стол и сел на один из свободных стульев, прямо напротив странного господина.

— Кого-то ждете? — спросил жнец, берясь за ложку.

— Нет, нет, что вы? — замахал руками мужчина. — Я просто зашел поужинать, выпить пива… я так часто делаю, каждый вечер… почти.

— И что, каждый вечер вы сидите тут… один?

— Ну… да. Мы… с женой последнее время часто ссоримся… вот я прихожу… с работы, она ворчит, мы ругаемся, и я иду сюда. Да, да, так и есть!

— Ага, понятно, — сказал Джефри.

Человек явно врал. Причем весьма неумело, запинаясь и сочиняя легенду на ходу.

— А кем вы работаете?

— Что? — переспросил господин. Он смотрел в сторону двери и прослушал вопрос жнеца.

— Кем вы работаете? — терпеливо повторил Джефри и добавил: — Если не секрет?

— Я… картограф. Да, картограф!

— Да? И какие же карты вы рисуете?

Похоже, бедняга сам загнал себя в ловушку.

— Ра… зные, — жалобно пролепетал «картограф».

— И какие же земли изображены на ваших картах?

— Зейд…

— И все?

Остроносый некоторое время сидел молча, глядя Джефри в лицо, а потом поманил его пальцем.

— Молодой человек, — сказал «картограф», склонившись к уху жнеца, — вы меня знаете?

— Положим, что так, — ответил Джефри.

— Тогда зачем вся эта комедия? Не проще ли нам будет подняться ко мне в комнату и там продолжить нашу беседу, вдали от чужих ушей?

— Легко. Только допью пиво.

Господин кивнул и вновь отвернулся к двери.

… — Итак, вы знаете, кто я, — сказал «картограф», опускаясь на старую просевшую кровать. — Вас послал Эрлендон? Хотя не надо, можете не говорить, я и так знаю, что это он. Вам известна причина, по которой я сбежал из лагеря, молодой человек?

— Назовите ее сами, — посоветовал Джефри.

По его лицу нельзя было увидеть, как внутренне взволнован и напряжен жнец. Одно неверное слово — и его собеседник все поймет. А тогда, сколько ни бейся, никакой информации о рыцаре все равно не получишь.

— Да, вы правы, — сложив руки замком, кивнул странный господин. — Я должен назвать причину сам, и вот — трусость! Трусость!

— Чего именно вы испугались, скажите на милость? — Вопрос не слишком удачный, но должен был пройти…

— Конечно же, скелетов! Тех ужасных скелетов! Они убивали людей, жгли катапульты…

— А как же сами некроманты? Ну, те, что подняли мертвяков?

— Они были далеко, и у них, судя по всему, и так хватало проблем. Удержать власть над мертвяком на таком расстоянии, поверьте мне, та еще задачка!

— Верю. Когда именно вы сбежали?

Это словечко — «именно» — в подобных ситуациях никогда не вызывает подозрений. Джефри очень умело пользовался такой формой вопроса, чтобы собеседнику казалось, будто ему неизвестны только мельчайшие детали.

— Я не помню точно. Но после полуночи… и, пожалуй, раньше двух часов ночи. Как раз в то время, когда Эрлендон и генерал Роме уже ушли, а Паггер только-только прилег вздремнуть.

— Угу. Хорошо. Наверное, вы хотите узнать, что случилось с нашей заставой?

— Я уже знаю… к сожалению. Слава Кварусу, во время отступления мы не понесли потерь. Но… — Мужчина тяжело вздохнул. — Но нашим пришлось отступить. Северная застава, простояв столько лет, все же рухнула. Кто бы мог подумать?

Джефри покивал для вида, а потом сказал:

— Не корите себя. Эрлендон прислал меня не для драки или чего-то подобного. Он просто хотел передать вам свои слова.

— Какие же?

— «Поступай, как велит душа, и да пребудет с тобой Кварус».

— О, мой мудрейший магистр! — просиял остроносый. — Неужели старый Барри наконец-то обрел долгожданную свободу? Я-то думал, меня теперь до конца жизни будут преследовать.

— Да нет, что, вы? Зачем это магистру?

— Действительно. Вон среди юного поколения сколько талантов!.. Ладно, молодой человек, не обессудьте, но я стану паковать чемоданы: сидеть в этой дыре мне глубоко противно!

— Отлично, — кивнул Джефри. — Но прежде я хотел у вас спросить одну вещь…

— Да, разумеется?

— Мне нужно встретится с рыцарем Лейзоном. По приказу генерала. Вы случаем не знаете, как мне выйти к его замку?

— Лейзона? Хм… Если мне не изменяет память, это отсюда, если верхом, три дня пути по южному тракту.

— Ага, ясно.

— Ну, в таком случае до свидания. Кварус вам в помощь в ваших поисках.

Весть о том, что магистр не только простил его за трусость, но еще и отпустил на все четыре стороны из ордена, вернула Барри к жизни. Он не скрывал довольной улыбки и даже стал насвистывать что-то под нос.

Джефри попрощался и вышел.

Поутру нужно отыскать клячу и отправляться южной дорогой к Лейзону.

Пока же неплохо было бы хорошенько выспаться.

Мания пока что не беспокоила его, и жнец был почти уверен, что она к нему более не вернется.

Поэтому он тоже принялся насвистывать подхваченный у волшебника мотивчик.

* * *

— Ваше Величество, к вам гонец от генерала Ромса, — с поклоном доложил слуга.

— Пусть войдет, — велел король.

Он изучал доклады шпионов, засланных на таинственный остров, и с каждой прочитанной строчкой мрачнел все больше.

По словам агентов, в тех землях обитали самые различные монстры — от достаточно безобидных, вроде огромных длинноногих куриц, до весьма опасных — громадных бурых чудовищ, шкуру которых нельзя пробить обычным мечом. Двум шпионам, встретившимся с этой тварью, удалось спастись только чудом: одна из множества стрел угодила бурому прямо в глаз, разом убив монстра.

Похоже, иного способа справиться с этой напастью попросту не существовало. Только — стрелой в глаз.

Также шпионы сумели отыскать в глубине леса, возле огромного болота, небольшую деревеньку, населенную странными лысыми людьми. Агенты не решались вступать с ними в разговор без приказа короля.

Теперь, похоже, придется. Джуан Первый не видел иного способа узнать что-либо о происхождении материка. О нем могли рассказать только аборигены…

Следом за слугой в кабинет Джуана протиснулся тощий паренек лет двадцати.

— Ты свободен, — велел король слуге и, отодвинув в сторону бумаги, уставился на гонца.

Паренек заметно трусил. Еще ни разу он не стоял вот так, в кабинете самого короля, перед грозным его взором.

— Ну? — проронил Джуан.

Гонец мигом вытянулся в струнку и воскликнул:

— Ваше Величество, беда!

— Что опять?

— Северная застава разрушена!

— Что?! — воскликнул пораженный король.

Северная застава, более известная простолюдинам как Последний Приют, была главной преградой на пути любой флотилии, решившей вторгнуться в Зейд. Туда направляли лучших людей, орден Кваруса выделил трех лучших магов, а всей заставой руководил один из самых выдающихся военачальников — генерал Роме.

И теперь Последний Приют… разрушен?

Кто мог это сделать? Жейс? Слишком трусливы, чтобы лезть на Зейд. А больше вроде бы и некому… хотя…

— Атаковали с нового материка?

— Не могу знать, Ваше Величество! Знаю только, что не жейские корабли то были.

— Если не жейские, значит, действительно с материка… Но как вы могли проиграть бой, отдать им заставу?

— Ваше Величество… мы… отступили.

— Что? — одними губами переспросил Джуан.

— Генерал отдал приказ, и мы отступили на следующую ночь после первого боя. Сейчас оставшиеся в живых двигаются к столице под его предводительством. Меня конным выслали вперед, сообщить о происшедшем.

Король, казалось, не слушал гонца. Пустым взглядом он смотрел перед собой и беззвучно шевелил губами.

Последний Приют не пал. Его отдали врагу.

— Свободен, — велел Джуан.

Паренек поклонился, попрощался и шмыгнул за дверь.

Некоторое время король сидел, задумчиво потирая подбородок. А потом крикнул:

— Эдёр!

— Да, Ваше Величество, — сказал слуга, входя.

— Живо ко мне тех, что отыскали племя аборигенов на материке!

— Да, Ваше Вели…

— И вот еще что… Едва прибудет генерал Роме, сразу же отправляйте его ко мне. Ясно?

— Ясно, Ваше Величество. Что-то еще?

— Нет, это все.

— Как вам будет угодно, Ваше Величество. — Слуга поклонился и вышел.

Джуан Первый остался наедине со своими мыслями.

Он знал генерала как храброго человека. Порой даже до безрассудства. И если уж Роме отступил, значит, сражение действительно было бессмысленно и могло привести только к ненужным потерям, а не к победе над врагом.

Потеря северной заставы — это, разумеется, потеря страшная. Но не смертельная.

А вот враг, которому удалось выбить из Последнего Приюта армию под началом Ромса… С таким король счел бы за лучшее дел не иметь.

Однако вот нагрянул непонятно откуда, непонятно зачем и, главное, непонятно как.

И сразу же показал, что может с легкостью расправиться с любой преградой на своем пути.

Король устало вздохнул.

Похоже, в королевство пришла война.

* * *

— Трусы, — презрительно произнес Шелдон.

Они стояли возле полуразрушенной крепостной стены. Из двух башен после обстрела уцелела только одна.

Последнего Приюта больше не существовало.

— А ты думал, они останутся? — усмехнулся Пирс. — Представляю, что тут творилось той ночью!

Он пнул лежащий на земле череп, и тот укатился в траву.

— Я бы, наверное, одним из первых дал деру.

Одни наши кораблики, уверен, перепугали их до смерти.

— Воины должны биться до конца, — возразил Шелдон, — несмотря на любые обстоятельства.

— А ты сам бы бился? — с насмешкой поинтересовался Пирс.

— Да.

— И умер бы напрасно. Обычным оружием мертвяка не взять, а магического на такую ораву воинов найти сложно, даже, я бы сказал, невозможно. Они поступили мудро — спасли большую часть войска. Теперь, когда мы выйдем к столице, придется повозиться чуть подольше…

— Ты все-таки решил идти на столицу?

— Конечно. А что меня может остановить? — улыбнулся Пирс. Шелдон невольно вздрогнул: в этот момент главарь Своры более всего походил на умалишенного. Те улыбаются так же, и во взгляде их всенепременно — искорки истинного безумия. А Пирс продолжал: — Со мной лучшие некроманты Ваго, непобедимые ящеры Фагоса и мои верные «псы». Они тоже хотят жить во дворцах, пить вина столетней выдержки и пользоваться правом первой ночи…

— У короля Зейда нет права первой ночи.

— У нынешнего — да. Но у следующего — будет. И у тех, кто с ним, тоже. Мы уничтожим Зейд, Шелди, дружище. И на его руинах вырастет новое государство, в котором править будут совсем другие люди…

За разговором, притаившись неподалеку, наблюдал человек в сером плаще — тот самый, что привел некромантов к Пирсу. Сейчас на его губах играла злая улыбка.

Пусть глупый малец строит воздушные замки, пусть сажает себя на троны из облаков и правит тихими громами и блеклыми молниями…

Главное, чтобы он выполнил свою часть общего замысла хозяина.

— Эх, поскорей бы тот день! — воскликнул Пирс.

Да…

Поскорей бы…

ГЛАВА 2 Изгой

Джефри проснулся за час до рассвета. Подойдя к двери сарая, он осторожно выглянул наружу.

Приморский городок еще спал. Ни единой души, ни единого звука.

Крадучись, жнец пошел к коновязи.

Он прошел мимо тихо посапывающего конопатого мальчишки лет десяти-одиннадцати. Мимо здоровенного толстяка, который заснул в корыте — и как туда только поместился.

Кони тоже спали. Джефри подошел к одному — вороному, сильному и молодому — отвязал его и повел за собой к воротам.

Благородное животное не издало ни звука. Даже когда жнец осторожно открыл замок гвоздем и растворил ворота. Даже когда Джефри вывел скакуна наружу.

Они словно сговорились — мерин и жнец — заранее, еще днем.

— Ну что ж, дружок, — сказал Джефри тихо и погладил лошадиную морду. — На эти три дня тебе придется смириться со мной и забыть своего прежнего хозяина. Уверен, он очень удивится, когда не найдет тебя утром. Будет кричать, махать руками и смешно подпрыгивать…

Конь, не шевелясь, слушал жнеца. Джефри показалось, что в глазах у животного промелькнула искорка задорного веселья — мол, так ему и надо.

— Тогда вперед, — сказал жнец, забираясь в седло.

…То утро в «Морском бризе» действительно началось с криков, размахиваний руками и прыжков. А когда хозяин додумался заглянуть в сарай, к перечисленному добавились еще и дружные, в два голоса, проклятия.

Но Джефри было на это наплевать. К утру он уже ускакал достаточно далеко от маленького портового городишки.

* * *

Джефри и Черныш (так жнец назвал своего мерина) остановились на привал ближе к ночи.

Пока конь спокойно щипал травку, жнец наведался в чащу и вскоре вернулся с двумя подстреленными зайцами. Разведя костер, он ловко подцепил очищенные тушки на толстую палку и разместил ее на двух рогатинах, после чего занялся своим излюбленным делом — принялся точить меч.

Мимоходом жнец раздумывал — а что он будет делать после встречи с изгоем? Где жить, как жить? Конечно, можно попросить о помощи Лей-зона, но согласится ли тот? Да и чем он может помочь? Разве что определить его на службу в постоянную армию королевства. Но туда, Джефри не сомневался, ему и самому вполне по силам попасть.

Впрочем, не рано ли он задумывается о будущем? Еще неизвестно, чем закончится встреча с изгоем.

Честно говоря, Джефри совсем не знал, с чего начать разговор с рыцарем. «Здравствуй, изгой!»? Как-то глупо. «Здравствуй, Лейзон!»? Можно… а что говорить дальше? Как объяснить, кто он такой? Или Лейзон сам его узнает?

От мыслей Джефри отвлек шорох в кустах за спиной. Сначала жнец подумал, что это какой-то мелкий зверек, однако, когда возле самой ноги его в землю воткнулась стрела, убийца понял, что ошибался.

В единый миг он оказался на ногах, лицом к опасности. Следующую стрелу жнец отбил палашом, и третью тоже.

Кто-то на зависть ловко и быстро управлялся с луком. И Джефри очень хотел узнать кто.

В груди, к ужасу жнеца, вновь проснулось то самое чувство, которое так донимало его на корабле. Но на сей раз тело отказало ему еще быстрей — всего в несколько мгновений Джефри полностью потерял над ним контроль.

Жнец устремился к кустам, походя отмахиваясь от летящих в него стрел. Когда он подошел совсем близко, буквально на два шага, обстрел прекратился, и Джефри услышал, как невидимый лучник бежит сквозь заросли. Не раздумывая, он бросился вдогонку.

Бежали они недолго. Незадачливый стрелок зацепился ногой за корень вяза и, охнув, рухнул на землю. Джефри подлетел к нему, вскинул палаш и…

«Нет!» — хотел воскликнуть жнец, но руки не слушались. Палаш проткнул жертву насквозь и, наверное, на добрую треть клинка ушел в землю.

Убийца покачнулся и сел в траву рядом с трупом.

— Кварус, забери мою душу… — простонал он и, обхватив голову руками, зажмурился.

Проклятая жажда вновь утолена. Труп, свежий, еще истекающий кровью, — рядом. Палаш попросту пригвоздил незадачливого стрелка к земле.

Джефри не было жалко убитого. В конце концов, мертвец сам покушался на его жизнь… когда еще не был мертвецом.

Но жнеца раздражали эти приступы, раздражало, что он не может управлять своим телом. Его нервировало, что у него нет выбора в ситуациях вроде этой. Если бы не эта мания, он бы мог либо просто не побежать за лучником, либо догнать его и расспросить хорошенько, кто он такой и почему в него стрелял — ведь, возможно, это не обычный разбойник, которых в каждом лесу близ дороги хватает. В конце концов, он мог бы и убить стрелка, но не для того, чтобы утолять эту проклятую жажду!

Силы вновь возвращались к нему. Джефри подполз к убитому, выдернул палаш, тот шел с трудом, будто неохотно. Наконец убийца перевернул труп на спину, посмотрел жертве в лицо…

…и побледнел.

Убитая была женщиной. Очень красивой, светловолосой, с большими голубыми глазами, пухлыми губками и тонким носиком.

Жнец дрожащей рукой закрыл ей глаза и, повинуясь странному желанию, провел тыльной стороной ладони по ее мягкой, еще теплой щеке.

Шнирхе его знает, зачем такая красавица отправилась с луком в лес и принялась стрелять в случайного путника. Джефри вдруг представил, что женщина эта — мать двух детей, мальчика и девочки, и что живут они в чаще, в какой-нибудь небольшой хибарке. Конечно же, всем им хочется есть. И мать каждый день ходит в лес на охоту…

Как-то так. У жнецов небогатая фантазия.

Непонятно, правда, зачем она стреляла в него. Но, с другой стороны, женщина могла принять Джефри за дикого зверя, а потом, разглядев его поближе, испугалась и бросилась наутек.

А он ее убил.

М-да…

С этой манией нужно что-то делать, причем срочно.

— Вот тебе и тема для разговора с изгоем, — сказал себе Джефри.

Лорд Лейзон наверняка должен знать об этой жажде. Возможно, он испытывал то же самое, когда был изгнан в Ваго. Но теперь он благородный рыцарь, а благородные рыцари вряд ли занимаются на досуге истреблением невинных.

Джефри поднялся на ноги, еще раз посмотрел на убитую им женщину.

Нет, нельзя оставлять ее так — волки пожрут, вороны поклюют. Закатав рукава, жнец принялся палашом рыть могилу для несчастной.

Через час работа была окончена, и он аккуратно положил тело в яму, потом засыпал землей и, постояв чуток, двинулся к месту своей стоянки.

Кроличьи тушки так и остались висеть над тлеющими углями. Есть после случившегося расхотелось.

Укутавшись в плащ, он закрыл глаза и попытался уснуть.

Но еще долго перед его внутренним взором стояло лицо убитой.

* * *

Отступление защитников Последнего Приюта больше напоминало бегство. Организованное, но — бегство.

И тому были свои объяснения. Как ни пытался успокоить воинов Роме, они все равно старались идти быстрей, чтобы поскорей убраться от покинутой заставы.

Генерал их прекрасно понимал. Встретиться с ожившими мертвяками, которые, ко всему, еще вчера стояли рядом с тобой у орудий, делили напополам обед, травили байки в часы ночного дежурства… это поистине труднейшее испытание для психики.

Ромсу тоже было не по себе, но он, разумеется, не подавал и вида. От его спокойствия зависели судьбы сотен, и этот груз ответственности вытеснял любой страх.

Маги не показывали волнения. Для них ветре-ча с мертвяками не была в диковинку, хотя они и не ждали ее именно в ту ночь.

Их, кстати, осталось всего двое — сам магистр да один из его подмастерьев, Кобс, что ли? Третий, Барри, сбежал.

Эрлендон заверял Ромса, что по прибытии в столицу маги всем высшим кругом возьмутся за поиски и обязательно найдут труса. А когда найдут, доставят его в Роузен и предадут собственному, магическому, суду. Со всей строгостью магического же закона.

Генерал слушал эти угрозы вполуха. Ему было совершенно наплевать, что там сотворят с волшеб-ником-дезертиром. Гораздо больше старого вояку беспокоил вопрос, что можно противопоставить тем, кто приплыл на костяных кораблях.

И, конечно же, из-за своей неприязни к магии генерал брал в расчет только армию, но никак не «всех этих бородачей с горящими палками».

Хотя и отдавал себе отчет в том, что без них совладать с некромантами будет практически невозможно.

* * *

Проснулся Джефри с рассветом. Потянулся, зевнул, сел рывком. Огляделся.

Черныш еще дремал.

— Ну, хорош ты спать! — хмыкнул жнец, потрепав мерина за бок. — Давай, пора в дорогу!

Конь с явной неохотой открыл глаза и укоризненно посмотрел на Джефри.

— Это еще чего? Я тебя, братец, брал не для того, чтобы ты целыми днями дрых. Вот доберемся к лорду Лейзону…

«…и Шнирхе его знает, что будет дальше!» — закончил про себя жнец.

Забравшись в седло, он пришпорил коня, и, тот пошел мелкой рысью по наезженному южному тракту.

Мимо проносились еще зеленые деревья, не успевшие к середине сентября прочувствовать осень. Слышалось пение птиц, каркали неподалеку вороны; где-то далеко в лесу ревел злобный медведь.

Жнец никогда не обращал особого внимания на жизнь леса. Для него лес был всего лишь несколькими сотнями или тысячами футов пути.

Но сейчас он неожиданно для себя ощутил в душе странное чувство. И это была не проклятая жажда крови, а всего лишь обычная для любого человека радость.

Люди умеют довольствоваться малым. Иногда им достаточно прислушаться к шуму леса, чтобы обрести спокойствие и душевный покой.

Вот и Джефри сейчас слушал. Слушал пение птиц, карканье ворон, шорохи в кустах, шум зеленых крон под порывом прохладного ветра…

И этот шум не настораживал, как раньше, а, наоборот, расслаблял.

Неужели этот мир теперь и его мир тоже? Живой, дышащий… полный красок и звуков. Не чета той могиле, миру Ночи, который он, по сути, и не видел ни разу.

«Счастливые люди, — думал Джефри, гладя Черныша между ушами. — Они и сами не подозревают, что у них есть. Иначе никогда не подумали б даже нанять жнеца, чтобы отнять эту чудесную жизнь у другого человека…»

А лес все тянулся и тянулся.

Еще два дня — и Джефри окажется у ворот рыцарского замка.

А пока кругом — лес.

* * *

Генерал явился к королю на третий день после ночи скелетов, как ее называли теперь все солдаты без исключения.

Джуан Первый восседал в своем кресле, как сыч на суку, и взирал на Ромса, как на ничтожную полевку, которая через секунду станет его добычей.

Между тем генерал был абсолютно спокоен и на мелкого грызуна совсем не походил. Он, не спрашивая разрешения, уселся на диван и с блаженством поскреб широченную грудь через взмокшую от пота рубаху.

— Ваше Величество хотели видеть меня? — сказал он, закончив с этим делом.

— Да, генерал, хотел.

— Я — весь ваш. Говорите.

Король долго смотрел Ромсу в глаза, надеясь, что генерал отведет взор. Но тот и не собирался отступать. Спокойствием старый вояка мог поспорить с удавом.

В конце концов Джуан просто грустно вздохнул и спросил:

— Что произошло на Северной заставе?

— На нас напали некроманты. Днем они пытались пробиться через стену, но парни нормально помяли их из катапульт, и темные отступили, лишившись двух кораблей. А ночью… ночью случилось то, чего мы совсем не ожидали.

— И что же произошло?

— Это были скелеты. Некроманты подняли наших же убитых и дали им приказ сжечь наши катапульты. Мои парни сопротивлялись, как могли, но мертвяков обычные клинки не брали. Про стрелы я уж и не говорю.

— А где же в это время были маги?

— Хотел бы я знать! — хмыкнул генерал. — Я отправил к ним посыльного, потом двинулся сам… Наши досточтимые волшебники отыскались в своем шатре. Они, оказывается, даже не знали об атаке.

— Да… Нужно будет поговорить с…

— Эрлендоном. Согласен, сложное имя, не каждый выговорит с первого раза.

— Да, Эрлендоном. Но что же случилось дальше?

— Дальше господин Эрлендон принялся уничтожать скелеты. В конце концов он расправился со всеми, но к тому времени мы потеряли уже пол сотни парней и все катапульты. Поэтому я дал приказ к отступлению, и под утро мы покинули Северную заставу. О дальнейшем вы наверняка знаете.

Джуан Первый задумчиво кусал нижнюю губу.

— Генерал, — промолвил он наконец.

— Да, Ваше Величество?

— Разве я давал приказ отступать?

— Нет. Его отдал я.

— Подобный приказ отдать мог только я! — воскликнул король. — Северная застава — это главный блок на пути к столице. Если бы вы удержали ее, войны можно было бы избежать…

— Ваше Величество… Как бы вам объяснить… Мы не могли удержать заставу. Если бы мы на следующий день попытались ввязаться в бой, нас всех попросту перебили бы наши же мертвые товарищи. А если бы и не всех, то флотилия довершила бы начатое скелетами.

— Какие скелеты?! — воскликнул король. — Вы же только-только похоронили ваших солдат? Как за полночи они могли стать скелетами?

— А этот вопрос уже не ко мне, Ваше Величество. Я говорю о том, что видел собственными глазами, — куча скелетов, с мечами и саблями. Почему они стали скелетами, как, зачем — все это к магам. К Эрлендону и его компашке.

— Что ж… — неожиданно спокойно проговорил Джуан Первый. — В таком случае ты свободен.

Генерал поднялся и, отсалютовав королю, вышел.

* * *

Как и говорил маг в «Бризе», к замку лорда Лейзона Джефри выехал на третий день, уже под вечер.

Большое здание из темно-серого камня, огороженное небольшой стеной — фута четыре высотой. Попасть во двор можно через единственные ворота, отлитые из железа.

К ним Джефри и направился первым делом.

Возле ворот дежурила пара стражников. Парни откровенно скучали, но при виде жнеца разом подобрались, поправили съехавшие шлемы — не каждый день к их господину наведываются гости.

— Я к лорду Лейзону, — сказал Джефри, останавливая Черныша футов за пять до ворот.

— Лорд Лейзон не принимает кого попало, — важно заметил левый страж.

— А я и не кто попало.

— Как вас представить?

— Скажите ему, что прибыл Джефри по прозвищу Жнец, — криво улыбнулся наемный убийца.

Левый страж кивнул напарнику, и тот, отворив маленькую дверцу в правой створке, скрылся внутри.

Ожидание не продлилось долго. Буквально через пару минут стражник вернулся обратно и с поклоном сказал:

— Просим простить наше невежество, досточтимый. Проезжайте, лорд Лейзон ждет вас.

Они на пару открыли ворота, и Джефри заехал во двор.

Возле самого входа в замок его ждал молоденький паренек лет пятнадцати-шестнадцати с копной белых как снег волос.

— Я позабочусь о вашем коне, господин, — поклонившись, сказал он и взял Черныша под уздцы.

— Все хорошо, дружок, — прошептал Джефри, склонившись к самому уху мерина. — Они накормят тебя, вымоют… А я скоро вернусь за тобой.

Потом жнец спешился, и паренек увел Черныша на конюшни.

На пороге тут же возник еще один слуга, по-видимому дворецкий.

— Следуйте за мной, господин, — сказал он. — Я отведу вас в покои лорда Лейзона.

Они поднялись по лестнице на второй этаж, прошли по коридору и остановились у третьей по правую руку двери.

— Входите. Лорд ждет вас.

Жнец неуверенно потянул дверь на себя.

Лорд Лейзон восседал в кресле-качалке и курил. Увидев Джефри, он хмыкнул:

— Вот уж не ждал, не ждал… Ну, здравствуй, жнец.

— Ну, здравствуй, изгой.

Улыбка сползла с лица рыцаря. Чуть привстав, он крикнул:

— Накройте нам ужин в библиотеке!

Добавил, уже тише:

— Там и поговорим, жнец…

И выпустил три кольца дыма.

* * *

Лорд Лейзон вышагивал по залу библиотеки, задумчиво глядя в пол. Первое, что он спросил:

— Как ты выжил?

— То есть? — удивился Джефри.

— Что — «то есть»?! — неожиданно вспылил Лейзон. — Мира Ночи больше нет! Как ты выбрался?!

Джефри вытаращил глаза на рыцаря.

— Выбрался? — только и произнес он.

Мира Ночи нет? Что за бред?

— Да, выбрался! Не корчи из себя дурака, жнец!

— Послушай, изгой, я действительно не понимаю, о чем ты говоришь.

— Не называй меня изгоем! — зло воскликнул Лейзон.

Шагнув к столу, он рухнул на табурет, и тот жалобно скрипнул под его весом.

— Пусть я уже не тот, что раньше, — проговорил Лейзон уже более спокойно, — но никогда — ты слышишь, никогда! — не называй меня изгоем. Я — не изгой.

— А кто же ты? Сам ушел, скажешь? Это невозможно.

— Слушай сюда, жнец. — Лорд склонился над столом. — Это был невыполнимый заказ. Не знаю, как в тебе, а во мне не было и нет столько ненависти ко всему человеческому, чтобы его выполнить.

— Что же это был за заказ, если ты, настоящий мастер, не смог его выполнить? — усмехнулся Джефри.

Лейзон долго думал, прежде чем сказать. Наконец он наклонился к самому уху убийцы и прошептал:

— Мне поручили убить двенадцатилетнего мальчишку. Глупого еще, ничего не понимающего. Простого мальчишку, который не соображал толком. Его холили и лелеяли, жнец, нянюшки с ним носились, не позволяли никуда лезть, а то расшибся бы в момент… А он еще посмотрел на меня — так по-детски, наивно: Для меня — заказ, а для него — будто игра. Ты бы смог убить его?

После короткой паузы Джефри неуверенно ответил:

— Наверное, нет.

— Сомневаешься… — поморщился Лейзон, выпрямившись. — Значит, ты слишком слаб. Ты с трудом отделяешь белое от черного. Ты забыл, что ты тоже человек. Да, ты убийца, который по законам не может дать промах. Но ты все равно человек.

Джефри молча смотрел на рыцаря. Вид его был мрачен, и только глаза соглашались со словами лорда.

— Ты слишком увяз, жнец. Ты не помнишь своего прошлого, не помнишь себя. Ты — просто кинжал в руке убийцы. Не можешь управлять собой. Ты — не личность, ты — ее тень. Бездушная марионетка…

— Хватит! — неожиданно зло рявкнул Джефри и ударил кулаком по столу. — Ты-то чем лучше?

— А я остался человеком. Почти таким же, как и был. А вот ты, готов поспорить, забыл свое прошлое.

— Забыл. И это к лучшему, я так думаю.

— Ты так думаешь? — переспросил Лейзон. — А я вот вас всех нашел, когда сюда попал. Память мне и Высшие не смогли стереть, чтоб их…

Рыцарь вскочил с табурета и бросился к книжной полке.

— Что ты ищешь? — спросил Джефри, стараясь казаться спокойным. На деле же он слишком боялся встретиться со своим прошлым.

— Тебя, жнец. Я нашел тебя чуть ли не раньше всех. Сейчас, сейчас… я назову тебе твое истинное имя, и ты вспомнишь…

— Не хочешь ли ты сначала назвать свое?

— Почему бы нет? — усмехнулся Лейзон и сдернул с полки толстую книжку в черном переплете. — Вот, смотри.

Он бросил книгу Джефри. Тот успел прочесть «Первые. Том 1», прежде чем лорд открыл ее.

— Смотри, читай. Мне нечего стыдиться, жнец. Весь мой стыд умер еще тогда, когда я отправился выполнять свой последний заказ.

Джефри уставился на изображение статного смуглого мужчины в кольчужной рубахе, поножах, с мечом у бедра и щитом за спиной. Насмешливый взгляд, полуулыбка в линии губ…

Без сомнения, это был лорд Лейзон. Когда-то давно.

Под иллюстрацией Джефри прочитал: «Джим Лейзон, личный телохранитель Генри II, короля Шал ахи».

— Что такое Шалаха? — спросил жнец.

— Шалаха — это древнее государство Первых. Единственное в Фагосе. Оно включало в себя материки, острова, кроме Центра. В Центре жили дикари, которые не захотели стать частью Шала-хи. Они так и не пустили нас в долину, и Генри II не стал сильно упорствовать.

— Почему?

— Потому что Центр слишком далеко. Там не было ценных месторождений, а жить бок о бок с дикарями никто не хотел. Поэтому мы оставили Центр в покое… хотя, как выяснилось позже, лучше всего было бы разнести его в пух и прах.

— Что же случилось?

— То, что предугадал ты. Листай дальше, на сто тринадцатую страницу.

В горле пересохло. Дрожащими пальцами Джефри переворачивал листы, пока не увидел «ИЗ» в правом углу.

Он посмотрел на иллюстрацию на этой странице и чуть не вскрикнул.

Лоб мигом вспотел, лицо раскраснелось.

Он увидел себя. В черном плаще до пят, с опущенным капюшоном. Он не видел глаз, но подбородок, нос, губы — все это было его.

Внизу значилось: «Джефри Гандерс, более известный как Ворон, великий предсказатель, правая рука короля».

Жнец откинул голову назад и зажмурился.

— Узнал? — хмыкнул Лейзон. — Вспоминаешь, Ворон?

Джефри не ответил.

Он вспоминал.

Перед внутренним взором мелькали картины прошлого.

Он видел орду дикарей, прибывших на материк из Центра. Дикари грабили, убивали. Они пришли в Шалаху, чтобы воевать.

Джефри видел, как королевские воины, мечники, конники, пикинеры встречают эту свору полубезумных кретинов, вооруженных кривыми мечами и тяжелыми палицами. Как кровью заливается Мертвый холм, получивший свое название именно после этого сражения.

Потом он видел долину. Видел ящеров, с привычными для них огромными мечами, снующих туда-сюда. Их было много, очень много.

И он видел Пятерых.

Пять фигур в черных балахонах стояли, образовав круг и вскинув руки к небу.

Потом он смотрел с высоты орлиного полета на величайшую битву в истории Фагоса. Лучшие воины и маги Шалахи против ящеров и Пяти с их учениками.

И вот Джефри увидел себя, стоящего на высоком холме, в окружении лучников, пикинеров и мечников. Неподалеку стоял Лейзон; воин, сжав зубы, тихо рычал. Ему не терпелось вступить в бой.

Но место телохранителя — рядом с хозяином.

Король стоял между ними. Высокий мужчина с небольшой бородкой, задумчивым взглядом голубых глаз и властной осанкой.

Изображение приблизилось. Теперь Джефри словно стоял лицом к лицу с Генри II. Король смотрел сквозь него, следил за сражением.

— Шнирхе меня побери! — воскликнул Лейзон зло. — Они теснят нас! Ваше Величество…

— Нет, Джим, — покачал головой король. — Еще не время…

— Будет слишком поздно!

— Ворон не может ошибаться.

Лейзон покосился на пророка.

Предсказатель стоял и смотрел в небо. Губы его беззвучно шевелились.

Неожиданно он зажмурился и откинул голову назад, будто от удара.

— Пора, Ваше Величество, — прохрипел Ворон.

— Вперед, — сказал Генри Лейзону.

— Вперед! — взревел телохранитель.

Лучники остались на месте, а пикинеры и мечники двинулись вперед.

— Велите кругу магов атаковать Пятерых, — продолжал вещать Ворон.

Король подозвал к себе лучника и передал ему приказ. Тот, растолкав товарищей, умчался по направлению к стоянке волшебников.

— Мы победим… — пробормотал Ворон и потерял сознание.

— Быстро, эй, вы! — засуетился король. — Унесите его отсюда, помогите ему!

К телу пророка подбежали двое солдат, подхватили его и понесли куда-то…

…Картинка ярко вспыхнула белым, и Джефри открыл глаза.

— Пить, — прохрипел он.

Лейзон подал ему кувшин с вином. Жнец дрожащими руками принял кувшин из рук рыцаря, припал губами к кромке и стал жадно пить.

— Всех Пять враз… — произнес он наконец и грохнул кувшином о стол.

— Что случилось? — Лейзон снова уселся на стул. — Ты что-то видел?

— Да… Я видел… прошлое. Тебя, меня… Генри.

— Что именно?

— Мы стояли на холме, а внизу ящеры и некроманты бились с нашими воинами. Ты рвался в бой, я сказал: «Можно!» — и король отпустил тебя. Я отдал приказ магам — волшебники должны были атаковать Пятерых. А потом я сказал: «Мы победим» — и упал без сознания. Король позвал ко мне людей, и тут все пропало.

— Ящеры… Пять… — задумчиво проговорил Лейзон. — Похоже, ты видел битву у Мертвого холма. Мы тогда победили. А еще раньше, лет эдак на пять-шесть, тоже победили, но только дикарей из Центра. Да, славные были времена…

— Послушай, — подал голос Джефри. — А откуда взялись остальные жнецы? Мне почему-то кажется…

— …и верно кажется, — закончил рыцарь. — Все жнецы — это Первые мира Фагоса.

— Но как так вышло?

— А вот так. Нашу страну погубила междоусобная война, которая началась сразу после второго сражения у Мертвого холма. Мы одолели армию Пяти, но понесли такие потери… Только двое-трое из десяти солдат вернулись домой после той бойни. И нашлись людишки, которые решили воспользоваться этим.

В считаные дни Шалаха превратилась в десяток враждующих лагерей.

Те, кто выжил в бесконечных сражениях, стали жнецами.

— То есть как — стали? Просто взяли и стали?

— Разумеется, нет. Нас забрали. Высшие мира Ночи. Никто не спрашивал, хотим мы или нет. Нас просто взяли и перенесли в этот проклятый мир, стерли воспоминания, оставив лишь имена и лица, погрузили в сон.

— Но кто такие эти Высшие?

— А вот этого я не знаю, жнец. Возможно, это очень сильные маги, которые смогли создать собственный мир. Возможно, кто-то еще. Не знаю.

Они помолчали.

— Зачем ты пришел ко мне, жнец? — спросил Лейзон.

— За помощью.

— Помощью?

— Я не знаю, что мне делать. Мной овладела странная мания — жажда убийства. Некоторое время я могу себя контролировать, но потом тело отказывается повиноваться мне. Я не хочу, а оно — убивает…

Лорд Лейзон удивленно вскинул брови. Покачал головой:

— То есть… как это — жажда убийства?..

— Я только что объяснил — тело меня не слушается. Какое-то время держусь, а потом оно само ведет меня к человеку и убивает его!

Рыцарь чуть посидел, мрачно уставившись в пол и перебирая пальцами по крышке стола. А потом сказал:

— Не слышал о таком. У меня точно не было. Хотя ты — случай уникальный, последний жнец, можно сказать.

— Неужели ты не знаешь?! — воскликнул Джефри. В голосе его слышно было плохо скрытое отчаяние.

— Чего не знаю? — не понял Лейзон.

— Ну как избавиться от этой напасти?

— Нет. К сожалению, нет, — покачал головой рыцарь. — Я о таком не слышал никогда. Помог бы, если б мог, но не могу. Только один выход вижу.

— Какой? — с надеждой спросил Джефри.

— Смерть.

* * *

Пирс со странной улыбкой наблюдал за тем, как его верные воины уничтожают небольшую деревеньку, встреченную ими на пути к столице.

Он не знал ее названия, да и, что греха таить, не пытался его узнать. И действительно — зачем, если буквально через час селения попросту не станет?

Ящеры беспощадно рубили до смерти перепуганных людей чудовищными мечами. Они не жалели ни детей, ни женщин, ни стариков. Само чувство — жалость — было им попросту неведомо.

Для того, кто родился, чтобы убивать, оно совершенно бесполезно.

Пирс вспомнил свою родную деревеньку. Она была такой же, как эта, — пара десятков покосившихся домов, на каждом дворе — огород, курятник, иногда свинарник или даже коровник. У зажиточных — конюшня.

Нынешний главарь Своры и его отец жили очень бедно. У них не было даже курятника, только огород, да и тот весь порос сорняками.

Вот почему Пирс, когда чуток повзрослел и поумнел, начал воровать.

Сначала он тягал кур у соседей, потом — поросят. А однажды мальчишка забрался в коровник Ройверов и ушел оттуда с целым ведром молока. Удивительно, но эти увальни, хозяева, спали почти до обеда, так что никто не помешал Пирсу на рассвете подоить одну их буренку и спокойно отправиться домой.

Отец, конечно, не поощрял ночные похождения сына, но вскоре, после нескольких грандиозных порок, махнул на него рукой. В конце концов, он тоже не прочь был начать утро молоденькой свиной или куриной ножкой.

А Пирс тем временем заскучал.

Ему надоело просто лазить по чужим дворам, да и соседи, разумеется, стали что-то подозревать.

И потому в одно прекрасное утро пятнадцатилетний парнишка украл лошадку из соседской конюшни и отправился в столицу. Походя Пирс прихватил также кошелек хозяина, доверху набитый серебром, и потому голод и жажда в том путешествии для него были пустыми словами. В любой деревеньке он мог купить себе пару лепешек хлеба и кувшин парного молока да еще столько же взять в дорогу — благо селения располагались не так далеко друг от друга.

Ночевал Пирс обычно в сараях, на куче сена, заплатив хозяину серебреник за постой. Удивительно, но никто не задавался вопросом: откуда у такого парнишки столько денег? А если и задавались, то Пирс об этом не знал.

И вот — он прибыл в столицу. Пятнадцатилетний бродяга с исхудавшим кошелем и бурой молоденькой кобылкой.

Неудивительно, что работать Пирс не пожелал. Вместо этого он занялся излюбленным своим делом — воровством.

Однако сорванец совсем забыл, что он уже не в родной деревне, и очень скоро его отыскали и прижали к стенке представители местной воровской гильдии.

Собственно, тогда Пирс и стал ее членом.

Он срезал кошельки у богатых толстых господ на рынках, забирался в дома, грабил припозднившихся прохожих… словом, продолжал заниматься любимым делом. И Пирсу было совершенно наплевать, что гильдия обирает юркого сосунка, оставляя ему едва ли треть от общей суммы награбленного.

Он был фанатиком своего дела.

Но однажды, зазнавшись, решил прыгнуть выше головы. Он задумал ограбить самого короля.

Глупец.

Конечно же, его схватили. Замок правителя Зей-да оказался настолько огромным, что несмышленый пацан в нем попросту заблудился и, сворачивая за очередной угол, нос к носу столкнулся со стражниками, совершающими ночной обход.

Сначала его хорошенько побили. Потом, уже бесчувственного, отнесли в камеру. Наутро состоялся суд, где король, недолго думая, приговорил Пирса к ссылке в Фагос.

Эх, каким же глупым он был тогда!..

Хотя судьба — старуха непредсказуемая. И теперь вчерашний заключенный легко и быстро движется к королевскому престолу.

Джуан Первый кровью расплатится за тот свой приговор!..

— Господин.

Пирс невольно вздрогнул и повернулся на голос.

— Чего еще? — холодно поинтересовался он.

— Господин. — Ящер склонил голову перед главарем. — Мы закончили. Двигаемся дальше?

— Да, да, разумеется. Двигаемся…

Двигаемся, Джуан, двигаемся. И скоро доберемся и до тебя, просиживающего зад в Роузене.

И тогда ты пожалеешь о нашей давней встрече.

* * *

Жнец покидал замок лорда Лейзона в самом мрачном расположении духа.

Способ избавления от страшной мании, предложенный рыцарем, не прельщал Джефри. Он и сам еще до приезда в замок видел спасение только в собственной гибели. Но думать о смерти и действительно умирать — это две разные вещи.

Они еще долго говорили с рыцарем, и тот рассказал ему о странной армии, движущейся с севера. Она уже дотла сожгла две небольшие деревеньки, которые располагались в двух-трех днях пути от побережья.

Теперь любому ясно, что их главная цель — столица. Они шли напрямик и спокойно убивали «попавших под руку» крестьян.

Их ничто не могло остановить.

В конюшне Черныша вымыли, накормили, подковали заново, так что мерин отлично отдохнул. Теперь Джефри собирался отправиться в горы.

По словам рыцаря, в горах обитали остатки некогда могучего народа — угов. Уги не зарились на мировое господство, но владели секретами древних. Именно от них рыцарь узнал, что мир Ночи погиб. Лорд Лейзон предполагал, что они могут помочь и Джефри.

Помочь вспомнить все его прошлое и даже, возможно, справиться с проклятой манией.

Если честно, второго жнец хотел гораздо больше, чем первого. Его абсолютно не интересовало собственное прошлое — более того, он попросту боялся вспомнить все подробно. Ему вполне хватило обрывочных воспоминаний, тех минутных отрывков его прежней жизни.

Джефри хотел порвать со всем, что было раньше. Он хотел навсегда забыть о Фагосе, о короле Генри II, о мире Ночи и его таинственных хозяевах.

Он хотел просто жить.

Для жнеца ведь каждая минута в живом мире — подарок судьбы. А уж целая жизнь…

Раньше о таком Джефри даже не мечтал.

Но теперь — почему нет? Он свободен от всех этих смертоносных заказов и заказчиков.

Увы, даже теперь Кварус не хочет подарить ему спокойствие.

Джефри с грустной улыбкой думал о том, скольких несчастных он убьет по дороге в горы. Интересно, а что будет, если ему никто не встретится? Нет, такого просто не может быть. В любом случае тело вновь начнет своевольничать и, если сразу не отыщется подходящая жертва, заставит броситься на поиски.

Жнец не испытывал жалости к людям. Честно говоря, ему было на них попросту наплевать. Но он ведь хочет задержаться в этом мире надолго, а кровавый след, который потянется за ним в том случае, если он не одолеет эту проклятую манию, вряд ли позволит эту мечту осуществить. Его начнут искать, попытаются вздернуть. Он, естественно, не захочет умирать и снова будет убивать.

В конце концов он либо превратится во всеобщего изгоя, либо все же умрет. Хотя нет, изгоем он стать не сможет — опять же из-за проклятой мании: пока жнец жаждет убивать, он будет находиться рядом с людьми.

Дай Кварус, чтобы уги помогли ему. Иначе назвать жизнью его дальнейшее существование в Ваго будет сложно.

С такими мрачными думами Джефри подъехал к развилке.

Лорд Лейзон велел ехать направо, и жнец уверенно направил мерина по нужной стезе.

Дорога вела в лес. Судя по всему, этот тракт пользовался популярностью у путешественников — дорога была широкая, два воза легко разъедутся, и ко всему По обочинам валялись колеса со сломанными спицами и чернели останки совсем недавно догоревших костров.

Джефри почувствовал опасность задолго до того, как подъехал к месту засады. Но он и не думал останавливаться, искать обходные пути.

А зачем? Пока он не в силах усмирить свою жажду убийства, лучше не избегать стычек с какими-нибудь лесными разбойниками. За расправу с подобным отребьем его бы только поблагодарили многочисленные купцы, использующие эту дорогу для перевозки различных товаров.

Поэтому, когда дорогу жнецу преградила четверка оборванцев с дубинами, Джефри лишь усмехнулся.

— Стой! — велел один из них, смуглый мужик лет тридцати.

Жнец беспрекословно остановил мерина и спешился.

— Чего слез, а? — спросил другой грабитель.

— Давай говори, что хотел, — велел Джефри, — да поживей, я спешу.

— Борзый, да? — г - хмыкнул смуглый. — Лады, не хошь по-хорошему, как хошь. Ну-ка, братцы, давай-ка забьем наглеца!

Все четверо, угрожающе потрясая дубинами, двинулись на жнеца. Тот улыбнулся уголками рта и неспешно вытащил палаш из ножен.

Грабители двигались неуверенно, будто первый раз вышли на большую дорогу. То ли это было действительно так, то ли спокойствие «жертвы» вселило в их сердца тревогу…

Хотя, скорее всего, более остального их пугал блестящий в лучах солнца клинок палаша.

Джефри стоял и спокойно ждал.

Грабители, похоже, растерялись. Раньше люди паниковали, едва завидев их шайку, умоляли сохранить им жизнь, отдавали все золото либо держали меч, дрожа при этом всем телом.

А сейчас выходило, будто не они собираются грабить одинокого всадника, а он — их.

Первым не выдержал левый. Он, громко взревев, бросился на жнеца. Дубина взлетела в воздух, и…

…голова разбойника слетела с плеч и покатилась по дороге.

Троица грабителей, потеряв подельника, замерла на мгновение, но тут же слова смуглого «А ну-ка давай, парни…» вернули его дружков к жизни.

Джефри легко разобрался с обоими. По удару на каждого — и еще два трупа лежат в пыли дороги.

Смуглый шумно сглотнул.

— Ты кто такой? — спросил он.

— А какое тебе дело? — спросил жнец.

— Я просто спросил, чего ты?

— Какая тебе разница, если все равно умрешь? — пожал плечами Джефри и ринулся в атаку.

По счастливой случайности первый удар грабителю удалось отразить, но второй пришелся в бок. Кровь хлынула на землю, и смуглый, подняв испуганные глаза на жнеца, рухнул на землю.

— Вот и все, — сказал Джефри, вытирая лезвие палаша старой тряпицей. — Ты доволен?

Подсознание молчало. Жнец полностью владел собой.

Тело насытилось кровью.

Запрыгнув в седло, Джефри цыкнул на мерина, и тот легкой рысью устремился вперед.

Четыре трупа остались лежать на дороге.

* * *

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, а жнец только-только остановил уставшего мерина и спешился.

Нужно передохнуть. Поужинать и хорошенько выспаться.

Усевшись в траву, Джефри развернул сверток, который ему дал в дорогу лорд Лейзон.

Пшенная лепешка, большой кусок вяленого мяса, головка сыра.

До гор должно хватить…

Джефри достал нож, отрезал ломоть мяса и кусок сыра, разломил напополам подсохшую лепешку. Есть хотелось безумно, поэтому жнец без лишних промедлений приступил к трапезе.

Во время ужина Джефри раздумывал об угах.

Из рассказа Лейзона он узнал, что этот древний народец является прародителем нынешних обитателей Ваго. Непонятно только, почему они до сих пор живут в горах и ведут истинно дикарский образ жизни. Джим только пожал плечами, когда жнец задал ему этот вопрос.

У племени угов был свой оракул — прорицатель, который с одинаковой легкостью мог заглядывать в прошлое, настоящее и грядущее. Ходили слухи, что колдун живет в горах вот уже пять веков и с того времени, как научился видеть, не состарился ни на день.

По словам изгоя, это был единственный человек, который мог помочь Джефри. Если и он окажется бессилен, то выхода действительно нет… кроме смерти, конечно.

Жнец очень надеялся на оракула. Он пережил всего несколько приступов этот страшной мании, но ему и этого хватило.

Он ехал дальше на юг, к Великим горам.

И ему нужно было исцеление.

ГЛАВА 3 Уги

— Магистр Эрлендон прибыл, Ваше Величество. Впускать? — спросил слуга, заглядывая в кабинет.

— Да, пусть заходит, — со вздохом разрешил Джуан Первый.

Слуга кивнул и закрыл дверь. Секундой позже она снова открылась, и в кабинет вошел седобородый маг.

— Доброго дня, Ваше Величество, — произнес он с поклоном.

— И тебе того же, волшебник, — ответил король. — Что имеешь сказать?

— Смотря что вы хотели бы услышать, — уклонился от ответа Эрлендон.

— Я хочу услышать правду. Как доложил генерал, из-за вашего промедления врагу удалось уничтожить все катапульты северной заставы. Это так?

— Да, Ваше Величество, — опустив голову, пробормотал волшебник.

— И чем же было вызвано это промедление?

— Генерал не рассказал вам? — удивился магистр.

Он не ожидал, что Роме умолчит об их попойке.

Видимо, сердце у старого вояки не такое уж каменное.

— Нет, — сухо ответил король.

— Мы занимались делом, Ваше Величество. Пытались пробиться сквозь слои реальности и ушли достаточно глубоко. Поэтому и не услышали шум сражения… пока не явился генерал. Тогда мы с Кобсом отправились к стенам и разобрались с этими скелетами. Уверен, что-то перепало и некромантам, которые удерживали в мертвяках жизнь.

— Подожди-ка… Вас, магов, на заставе было трое. Почему третий не помогал вам?.

— Потому что он, — Эрлендон сжал кулаки, — сбежал. Но не беспокойтесь, Ваше Величество, — дезертир уже найден, и в скором времени мы представим его вам для честного суда.

— Маг-дезертир? Да… Не ожидал.

— Мы здесь ни при чем, Ваше Величество, — развел руками магистр. — Я и сам раньше никогда бы не подумал, что подобное может прийти в голову Барри. Но, как видите, пришло.

— Ладно. Дезертир получит по заслугам. Только приведите его.

— Да, Ваше Величество. — Эрлендон склонил голову, выражая полную покорность своему повелителю. — Вы получите его уже завтрашним утром.

— Теперь ступай. Гонцы сообщают мне, что враг уже совсем близко. Готовьтесь ко встрече. И в этот раз промашки быть не может. Потому что на кону будет не только твоя или моя жизнь, а жизнь всего королевства.

— Да, Ваше Величество, — снова поклонился волшебник и попятился к двери.

Он уже взялся за дверную ручку, когда голос короля остановил его:

— Магистр.

— Да, Ваше Величество?

— Я хотел спросить тебя об этих скелетах. Как вышло, что убитые днем солдаты уже ночью превратились в скелеты. Кто… хм… или что обглодало их кости?

— Пламя бездны, Ваше Величество. Когда некромант поднимает мертвяка, он предает его плоть пламени бездны, потому что плоть — лакомый ее кусок, за который бездна делится с остовом крохой жизненной силы. При попадании в бездну грешник сгорает в этом страшном огне, и от него остается только костяк. Вот почему в древних фолиантах обитателей бездны изображают скелетами.

Король невольно поежился, представив, каково это — гореть в огне Шнирхе.

— Ладно, ступай, — велел Джуан Первый.

Маг еще раз поклонился и вышел.

* * *

Вершины гор уже виднелись на горизонте.

— Вот мы и рядом… — пробормотал Джефри едва слышно.

— Останови-ка коня, дружочек, — произнес грязный мужичок лет сорока, выходя на дорогу. Был он крепкого телосложения и поигрывал дубинкой на ходу.

С ним на стезю вышел щупленький дядька, лет сорока пяти. Он тихо шептал:

— Может, не стоит, Джек, а?

— Да замолчи ты! — шикнул на него мужичок. — Подыхать теперь, что ли? Эй ты, не слышал, а? Давай слезай, говорю! Твой вороной нам приглянулся.

Жнец остановил мерина, спешился.

Он хотел просто поговорить, объяснить незадачливым грабителям, что они не на того напали и что коня им никто не отдаст. Но тут начала просыпаться проклятая мания…

Палаш легко выпорхнул из ножен, и Джефри медленно — он пытался себя удержать, но тщетно — пошел на разбойников.

— Эй, ты чего удумал? — не на шутку перепугался мужичок с дубинкой. — Вилли, чего это он?

— Не нужно было его трогать! — чуть ли не плача, воскликнул подельник Джека. — Я тебе говорил!

Джефри был уже близко. Только чудом мужичку удалось выставить дубину и тем самым немного отсрочить свою смерть.

Палаш легко разрубил гнилое дерево, и в руке у Джека остался только жалкий огрызок. Ругнувшись, грабитель швырнул его в лицо жнеца, но тот легко отбил деревяшку и, в один миг оказавшись рядом с мужичком, проткнул его насквозь верным клинком.

— Кварус спаси и сохрани… — выдохнул Вилли, глядя, как оседает на землю, в дорожную пыль, его товарищ, и стал пятиться назад. Испуганные глаза, не отрываясь, смотрели на палаш в руке у незнакомца.

Джефри крутанул палашом и пошел на второго.

И снова не смог закончить все одним ударом; Вилли споткнулся и плюхнулся на задницу. Клинок просвистел над самой его головой, и разбойник глупо зашлепал губами, словно рыба, выброшенная на берег.

Джефри занес палаш над головой, намереваясь добить перепуганного бродягу. Но тощий воскликнул, неожиданно тонко:

— Не убивай меня! Не убивай! Не по своей воле, господин, на дорогу вышли!

И — невероятно! — жнец смог удержать клинок, не дать ему прикончить несчастного бедолагу.

Приступ постепенно отпускал. Жажде хватило одной жертвы, на вторую она вроде как и не претендовала.

Вогнав палаш в ножны, Джефри протянул тощему руку:

— Держись, помогу встать.

Тот сначала отпрянул, словно ему предлагали не раскрытую ладонь, а кружку с ядом, но потом все-таки неуверенно сжал руку жнеца и позволил ему себя поднять.

— С… спасибо… господин… — прошептал он, оказавшись на ногах. — Вы уж простите моего… друга, Кварус спаси его душу! Мы, поверьте, господин, не по своей воле на дорогу вышли.

— А по чьей же? — хмыкнул жнец, протирая клинок и так запачканной в крови тряпицей.

— Сожгли нашу деревню враги-то. Кто успел — сбежал, а кто нет — все там полегли.

— Кто сжег?

— Люди… Много людей… А еще — ящеры. Большие, красные, с мечами огромными.

Ящеры? Хм… Откуда им взяться тут? Да еще и самим по себе, без Первого…

— Красные, говоришь? С мечами?

Вилли молча кивнул.

— И куда они двигаются?

— Вестимо куда, к столице, конечно ж! С дере-вень-то особо не соберешь. А вот если со всего королевства…

— Так они что, хотят захватить Зейд?

— А то что ж? Зейд — он ведь в Фагосе главное королевство. Ни Жейс, ни Логвиндор с ним не сравнятся. Ко всему их главный небось коронацию свою устроит и станет Зейдом править. Тьфу!.. Вот еще под королем ящеров не ходили!

Джефри задумчиво покусывал нижнюю губу.

Что-то странное происходит в Ваго после слияния миров. Сначала неведомое войско штурмует северную заставу, насылая на защитников оживших мертвяков, и прорывается в глубь страны. Теперь, судя по всему, эта же армия уничтожила деревеньку старика Вилли. Но скелетов уже нет — только ящеры и люди.

Если некроманты и ящеры могли выступать вместе, под одними знаменами, то как рядом с ними оказались люди?

— А кто командует армией? — спросил Джефри.

— Человек. Высокий, в синих одеждах. Он в боях не участвует, только смотрит издали.

Человек! Армией ящеров и некромантов командует человек:!

Неслыханно…

Как красным тварям удалось выбраться из Центра? Корабля у них не было, магией они не владели…

А что, если они выбрались раньше? До того, как в Центр пожаловали Клевец, Джефри и Гурб? Тогда Первый еще мог перенести ящеров на континент с помощью магии.

Но зачем ему это делать?

Давно продуманный план?

Впрочем, есть ли теперь разница? Да и вообще — была ли? Его лично прежде всего интересует скорейшее исцеление от губительной мании. Все эти вражеские армии — какое ему до них дело?

— Пощадите меня, пожалуйста! — снова завел старую песню Вилли. — Мы не хотели… нас вынудили…

— Проваливай! — бросил Джефри. — И прихвати своего дружка. Нечего трупу на дороге валяться.

Вилли быстро-быстро закивал и, взвалив тело Джека на плечо, поспешил скрыться в ближайших кустах.

Жнец проводил его настороженным взглядом, а потом, устало вздохнув, поплелся к коню. Забрался в седло и пустил Черныша дальше по тракту.

Как он ни старался, а известие о нашествии ящеров в Зейд упрямо не выходило из головы.

Все же это план. Только продумывал и осуществлял его не Первый и не сами рептилии.

Некроманты?

Вспомнив встречу с одним из них, Джефри лишь усмехнулся.

Ученики Пяти настолько глупы и самодовольны, что вряд ли способны разглядеть что-нибудь чуть дальше собственного носа. Им и в голову не придет так далеко заглянуть в будущее, предугадать, как что будет происходить, в какой последовательности.

Жнец чувствовал — смерть Первого не была нелепой случайностью. Она тоже входила в этот огромный план.

Один из Пяти… Нет, даже так — самый сильный маг из Пятй! Он ведь умер не случайно. Его убили нарочно — тогда, когда это потребовалось…

Кому?

Джефри был почти уверен, что Первого убрал кто-то из жнецов. Кому иному просто не удалось бы обойти все посты ящеров, всех некромантов, которых в том подземелье было как муравьев в муравейнике. А для жнеца пространства миров — тьфу, пустой звук. Он появляется в нужном месте в нужную секунду, убивает и снова исчезает в Ночи.

Правда, заказ Джефри требовал другого подхода. Заказ был двойной — на Брейва и на Спящего. Можно было в один миг оказаться рядом с Клев-цом, но чтобы добраться до сына Шнирхе, его нужно было сначала разбудить. И сделать это мог только Клевец с Карателем в руке.

Поэтому жнецу пришлось сопровождать Брейва в его поисках, оберегать незадачливого «героя» от случайной стрелы или от тех же ящеров с некромантами… словом, от всего, что могло помешать выполнению двойного заказа.

А потом кто-то заказал его самого.

Иначе объяснить появление Стеф в Фагосе жнец просто не мог.

Кому это понадобилось? До сих пор Джефри об этом не задумывался, но теперь ему стало просто ужасно интересно…

Мир Ночи никогда не убивает без заказа. Даже собственного жнеца.

Значит, это был человек.

Скорее всего, тот самый, что сделал Джефри двойной заказ. Иной просто не мог бы знать имя исполнителя.

Но кто этот странный заказчик?

Все равно что искать иголку в стогу сена.

Это, понятное дело, сильный маг, которому притом известно о мире Ночи, о том, как вызвать Высших и как заказать жертву.

Но таких в Зейде может быть тысяча, две, три. Искать — просто не хватит сил и терпения.

А горы — уже недалеко. Еще немного, и Джефри окажется в землях угов.

В любом случае о поисках заказчика лучше подумать после того, как он избавится от своей мании. Ведь поиски нужно начинать с крупных городов, в идеале — со столицы, где все всё знают и где последние новости, слухи и сплетни.

Но проклятая мания может в любой момент проснуться. Джефри набросится на какого-нибудь горожанина, его попытается схватить стража. Он, понятное дело, не дастся, но его станут искать, и о возвращении в столицу тогда можно забыть.

Нет, нет и еще раз нет! Пока он не найдет лекарство от мании, в город не сунется.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и Джефри решил остановиться на ночлег.

Заснул он быстро. Даже не поужинал. Просто лег, закрыл глаза и провалился в сон.

* * *

Утром следующего дня мага-дезертира Барри повели на главную площадь.

Всю ночь он провел, сжавшись в комок на тюфяке в камере, а за его магией следили сразу три представителя ордена.

Теперь он шел, затравленно оглядываясь по сторонам. Словно волк, которого ведут на псарню.

На главной площади собралось, наверное, пол-Роузена. Все горожане осуждали волшебника, предавшего свой орден.

«Это не так! — хотелось закричать Барри. — Ко мне ведь приходил посыльный от ордена! Он передал мне слова Эрлендона, в которых магистр отпускал меня и обещал не преследовать за бегство!»

Но они все равно не поверят. Может, его провели? Попросту обманули, чтобы скорее и легче изловить.

Ведь, едва узнав о решении ордена, Барри тут же отправился в столицу. Он давно мечтал открыть в столице небольшую таверну и хотел — благо сбережений хватало — осуществить свою мечту.

Но едва он прибыл в Роузен, как его связали и бросили в тюрьму. А теперь вот ведут на справедливый суд к самому королю.

Толпа встречала волшебника молчаливым укором. Барри невольно втянул голову в плечи.

На возведенном посреди площади помосте был установлен только трон.

Все как всегда. Сколько подобных судов наблюдал Барри, прежде чем самому оказаться обвиняемым!

— Его Величество Джуан Первый! — оповестил глашатай, приютившийся на самом краю помоста.

Заиграли трубы, зашептался собравшийся на площади люд. Врата открылись, и, сопровождаемый свитой и личной охраной, к народу вышел их король.

Поднявшись на помост и усевшись на трон, Джуан Первый велел:

— Подведите обвиняемого!

Стражники молча отдали честь и подтолкнули Барри в спину — иди, мол. Он поспешно засеменил к эшафоту и застыл статуей у самых ступенек.

— Приветствую тебя, — кивнул король магу.

— Благодарю, Ваше Величество, — склонил голову Барри. Коленки его тряслись. — И вам доброго утра.

— Знаешь ли ты, в чем тебя обвиняют, маг?

— Да, Ваше Величество. В измене.

Король задумчиво кивнул и крикнул:

— Магистр Эрлендон, прошу вас, выйдите к нам!

Люди расступились, освобождая дорогу волшебнику, и тот не заставил себя ждать. Шагал магистр неуверенно, то ускоряя, то замедляя ход.

Наконец он остановился. Буквально в трех шагах от помоста.

— Магистр Эрлендон, — сказал король, глядя Барри в лицо. — Это ведь ваш подмастерье, так?

— Да, Ваше Величество, — со вздохом подтвердил волшебник.

— Тот самый, что сбежал, в то время как вы с магом по имени Кобс пытались отстоять северную заставу, которая подверглась нападению оживших скелетов?

— Истинно так, Ваше Величество! Истинно так…

— Думаю, дальнейшее разбирательство бессмысленно, — заключил король. — И поэтому я приговариваю мага Барри к смертной казни через повешение. Казнь состоится завтра на рассвете.

Волшебник побледнел.

— Но… но, Ваше Величество! — закричал он. Голос его то и дело срывался на писк: — Но, Ваше Величество, магистр присылал ко мне человека, который сказал, что орден прощает меня и отпускает на все четыре стороны!

— Что? Какой еще человек? — удивленно вскинул брови Эрлендон.

— Высокий, молодой, во всем черном. Он сказал, что прибыл от вас. Я и успокоился и поехал тогда в столицу. Хотел таверну открыть…

Толпа загомонила. Примерно половина собравшихся вообще не понимала, что происходит, вторая, разделившись на два лагеря, спорила — действительно ли магистр отправлял к осужденному посыльного, или это осужденный придумывает, чтобы спасти свою жизнь.

— Тихо! — воскликнул король, поднимая руку.

Понемногу народ успокоился. Все, как один, выжидающе уставились на Джуана Первого.

— Я вынес свое решение, — веско заметил правитель Зейда. — Посылал ли к вам магистр посыльного или нет, но факт остается фактом — вы сбежали, изменив тем самым королевству, предав его. И за вашу трусость вы будете наказаны. Суд окончен.

Барри еще что-то кричал, но слова его растворились в гомоне расходящейся толпы.

Волшебник уронил голову.

Все кончено.

* * *

— Давай, Черныш! Осталось немного!

Они наконец достигли ущелья и теперь двигались по нему дальше, на юг, в земли племени угов…

Которые, возможно, помогут ему.

От одной мысли об избавлении — пусть и возможном — хотелось заорать во всю глотку, вложить в этот крик всю ту радость, что ждет его впереди, и ту горечь, что осталась в прошлом.

Но жнец по своей природе был слишком осторожным существом и очень не любил поспешных выводов. Поэтому он не кричал, а спокойно ехал дальше.

По обе стороны от дороги возвышались каменные стены.

Где их вершины? Возможно, теряются где-то в облаках, пронзают их, словно намереваясь подпереть сам небосвод.

Горы — кладезь мудрости. Горы живут века, тысячелетия. Они все видят и, как это кажется обычным людям, ничего не могут рассказать об увиденном.

Уги не зря живут здесь. Они пытаются прикоснуться к этой мудрости; словно землекопы, вгрызаются в камень. Но не кирками, а мыслью.

Они уверены, что горы не прочь поделиться своими знаниями с людьми. Они просто не могут. Да и зачем им делиться со всяким? Тот, кто найдет способ приникнуть к источнику, достоин. Остальные — нет.

Черныш шел мелкой рысью. Джефри постоянно оглядывался по сторонам, выискивая пещеры угов.

— Остановись, чужеземец, — вдруг произнес тихий глухой голос.

— Тпру, Черныш!

Конь замер.

— Зачем ты пришел, чужеземец?

— За ответами на вопросы.

— Что это за вопросы? И почему ты решил, что уги знают на них ответы?

— Я не уверен, но попытаться все же стоит. Угам известно очень много. Почему бы им не знать того, что интересует меня?

— Уги не всезнающи, чужеземец. Поэтому отвлекать их вопросами — неблагородное дело. Мы слишком заняты поиском новых знаний, чтобы тратить время на любопытствующих вроде тебя.

— И все же я прошу ваше племя помочь мне. Я — человек, чуждый самому Ваго. Присмотрись ко мне. Загляни внутрь меня.

Воцарилось молчание. Оно продлилось достаточно долго. Джефри уже было решил, что таинственный собеседник ушел, но тот сказал:

— Ты прав. Ты не из этого мира. И я вижу черное пятно в твоей душе.

— Это черное пятно — мой главный вопрос.

— В таком случае ты можешь пройти.

Джефри осторожно тронул поводья и пустил коня дальше по дороге.

* * *

Он въехал в небольшую деревеньку, расположенную на обширном плато. Со всех сторон ее огораживали каменные стены гор. И только одна дорожка вела сюда — та, по которой приехал Джефри.

У первого же домика стоял худощавый уг с длинным посохом в руке. Он хмуро смотрел на жнеца.

— Это я разговаривал с тобой, чужеземец, — сказал обитатель гор, когда Джефри обратил на него внимание. — Племя угов приветствует тебя.

— И вам доброго дня, — склонил голову жнец.

— Уги — мирное племя, которое ни с кем не враждует. Но это не значит, что мы рады гостям. Гости отвлекают от познания великой мудрости, чужеземец.

— Понимаю, — кивнул Джефри. — Но я бы не стал вас тревожить, если бы знал, к кому еще могу обратиться со своей бедой.

— Это я уже понял. И дозволяю тебе, хоть подобное и против любых правил, поговорить с нашим оракулом. Но сначала я, чтобы уги не показались тебе такими негостеприимными, предлагаю отужинать со мной в моем доме. Ты принимаешь мое приглашение, чужеземец?

— Конечно. Не могу же я обидеть радушного хозяина.

— Тогда привяжи коня и входи. Я велю жене накрыть стол, — сказал уг и скрылся в доме.

Джефри спешился и, привязав Черныша, последовал за горцем.

В сложенном из камня домике было всего две комнаты. Одна из них служила одновременно и гостиной, и столовой, и спальней, вторая отводилась под кухню.

В гостиной уже был накрыт стол. Словно к его приезду подготовились заранее.

И откуда они взяли столько еды здесь, посреди гор?

— Удивлен? — усмехнулся горец. Впервые Джефри увидел улыбку на его лице. — Но это не магия, чужеземец, — это умение наших охотников. Каждый день они спускаются вниз, в лес, и возвращаются каждый раз отнюдь не с пустыми руками…

— Да что же вы стоите! — всплеснула руками столь же худая, как и ее муж, горянка. — Садитесь, иначе остынет все!

Джефри и горец не заставили себя упрашивать.

* * *

— Так когда я смогу попасть к оракулу? — спросил Джефри, прихлебывая чудесный травяной отвар из кружки.

— Сейчас мы закончим, и я назначу с тобой двоих. Они сопроводят тебя к мудрейшему. Хоть мы и разделили с тобой трапезу, чужеземец, я не могу доверять тебе всецело. Поэтому эти двое будут приглядывать за тобой — так, на всякий случай. Ты, надеюсь, не замышляешь ничего плохого? Иначе…

— Ты видишь меня насквозь, вождь, — покачал головой жнец. — О каких «замыслах» ты говоришь?

— Ты из другого мира, как сам признался совсем недавно. Так почем мне знать, что ты действительно думаешь?

— Я не настолько сложное существо, как тебе может показаться, — беззлобно улыбнулся Джефри. — На самом деле я — обычный человек, каких в Ваго предостаточно.

— Но твое черное пятно делает тебя отличным от них, чужеземец.

— У всех есть свои отличия.

— Я не о том, — поморщился вождь. — Мне наплевать на то, что среди людей есть светловолосые или темные, высокие или низкие, голубоглазые или вовсе слепые. Обычные люди — все, без исключения — не имеют в душе черных пятен. Таких, как у тебя.

— Что ж… Мне в принципе все равно, приставишь ты ко мне своих телохранителей или нет. Пусть только они не мешают мне говорить с оракулом.

— Это я тебе обещаю, — кивнул уг. — Пошли. Дара, можешь убирать!

Жена вождя тут же выбежала с кухни и принялась за грязную посуду.

Жнец и уг вышли из дома.

— Пусть Черныш побудет здесь, хорошо? — спросил жнец.

— Да, конечно. Ты вернешься за ним позже.

— У вас есть чем его накормить?

— Есть. Мы хоть и не держим лошадей, но все о них знаем.

— Вот и отлично.

За разговором они прошли два дома и остановились у дверей третьего. На каменных ступеньках сидели два уга — тоже худощавые, но покрепче спутника Джефри. Едва завидев вождя, оба вскочили на ноги.

— Сопроводите нашего гостя к мудрейшему, — велел глава племени.

Уги кивнули и стали по обеим сторонам от Джефри.

«Словно рядом с заключенным!» — про себя хмыкнул жнец, а вслух сказал:

— Ну что ж, ведите.

— Следуй за нами, — сказал левый, и они двинулись к черному зеву пещеры.

— Почему оракул не живет в селении? — спросил Джефри.

— В пещере он лучше чувствует горы, — ответил все тот же левый, по имени Бо. — Благодаря этому он прожил уже пять сотен лет. Мудрейший не нуждается ни в пище, ни в воде — он не испытывает ни голода, ни жажды.

— Духовная пища, да… — пробормотал жнец.

— Не задавай лишних вопросов, чужеземец. — Это опять Бо. Сказал, когда они уже стояли на пороге пещеры. — Время бесценно дорого для мудрейшего. Он не может тратить его впустую.

Жнец молча кивнул, и троица шагнула внутрь.

* * *

Пещера оракула не слишком отличалась от остальных. Разве что на стенах было гораздо больше символов из древнего, непонятного Джефри языка.

Сам оракул восседал на нескольких уложенных один поверх другого тюфяках и курил кальян. Кальяны редко встречались в Зейде; их могли позволить себе только зажиточные граждане. Поэтому так удивительно было наблюдать его в обиталище оракула.

Заслышав шаги, оракул повернул голову к гостям и сказал:

— Приветствую тебя, лишающий.

— И тебе здравствуй. — Джефри не обратил внимания на обращение колдуна.

— Вы можете идти, братья, — сказал оракул сопровождающим жнеца угам.

— Но вождь велел следить за чужеземцем, о великий! — отозвался Бо.

— 4 Вы должны оставить нас с лишающим, — покачал головой оракул, — иначе я не смогу ответить на его вопросы. Покиньте нас, братья. Я вижу, лишающий пришел за ответами, а не за моей жизнью.

Уги переглянулись, и Бо сказал:

— Хорошо, о великий. Мы подождем чужеземца у входа.

Оракул дождался, пока телохранители покинут его пещеру, а потом вновь повернулся к Джефри:

— Говори, лишающий. Я жду вопросов.

— Как ты узнаешь, где я нахожусь, о великий? — спросил жнец. — Ты ведь слеп!

— Я просто не обладаю зрением, лишающий, но это не значит, что я слеп. Мне дано видеть гораздо больше твоего. И если бы я был зряч в твоем понимании, я бы погиб — столько всего разом обрушилось бы на мое сознание.

— Ясно. Позволь перейти к делу… Я пришел получить ответ сразу на несколько вопросов…

— Я слушаю, лишающий. Говори.

Манерой речи оракул напомнил Джефри Гурба. Тот тоже любил говорить длинными, изысканными предложениями, с невероятным пафосом и величием.

— Я хочу знать, что стало с миром Ночи, — произнес жнец.

— Все во Вселенной изменчиво, лишающий. Иногда в ней становится слишком тесно, и пространство ищет способ, чтобы заполнить собой прорехи.

— Я не понимаю.

— Пространство изменяется вместе со Вселенной. Оно изменяется всегда, постоянно, все время своего существования. Эти перемены мало заметны человеческому взгляду. Но резкие изменения видны даже тебе. Ты ощущаешь внутри пустоту, лишающий. Ты потерял мир Ночи, а он затерялся в пространстве других миров и уже никогда не вернется в прежнем понимании.

— Значит, его действительно больше нет, — пробормотал жнец.

— Не говори так, лишающий. Он есть, но теперь он лишь часть другого мира. Он уже не тот мир Ночи, который ты знал.

— Что стало с его обитателями?

— Частицы Вселенной всегда собираются воедино, в какой бы форме они ни были представлены.

Значит, и Высшие, и другие жнецы мертвы. Что ж, может, это и к лучшему. По крайней мере, он может не опасаться, что за ним вновь пошлют кого-то из собратьев.

— Ладно, с этим понятно. А вот что ты скажешь обо мне?

— Твой путь странен и отличен от путей тех, кто подобен тебе. Ты лишающий и в то же время лишенный.

— Лишенный чего?

— Каждый человек проживает свою жизнь как может. Твое предназначение мне неведомо, но путь твой будет тяжелым и выбор нелегким.

— Что ждет меня впереди? — хриплым от волнения голосом спросил Джефри.

— На твою долю выпало больше, чем может вынести обычный человек. Но ты необычен, ты — лишающий. Ты тот, чьим именем пугают детей, тот, кто живет подобно лесному хищнику. И даже лишенный пут мира, ты остаешься с ним.

— Что, Шнирхе меня побери, мне делать с моей проклятой манией убийства?! — воскликнул растерянный и поэтому злой жнец.

Впервые с начала беседы оракул ответил более-менее внятно:

— Это твое проклятие, лишающий. За все твои прежние деяния. И ты должен идти с ним до самого конца, покуда не искупишь все прегрешения, тяжелым грузом повисшие на твоих плечах.

— Да мне плевать на то — проклятие это или благость! Скажи, что мне делать?! Как мне избавиться от мании убийства?

Оракул молчал. Джефри бессильно сжимал и разжимал кулаки.

— Ну? — нетерпеливо бросил жнец.

— Я не могу дать тебе ответ на этот вопрос, — холодно произнес оракул.

— То есть как?! — удивленно воскликнул жнец. — Ты, всевидящее око Вселенной, мудрейший из мудрых, ты, кому открыто прошлое, нынешнее и грядущее, ты не можешь ответить мне на этот вопрос?! Я шел к тебе Шнирхе знает откуда, я мучался, я убивал, я хотел избавиться от этой напасти, и что я получил?! Бред сивой кобылы?! Нет, нет, ты должен знать, что мне делать!

— Я не говорил, что не знаю, лишающий, — покачал головой оракул. — Я просто не могу дать ответ. Грядущее открыто мне, тут ты прав. Но оно диктует свои правила. И если я сейчас расскажу тебе больше дозволенного, грядущее изменит свой ход, а это приведет к гибели нашего мира или, возможно, целой цепи миров.

— Да плевать мне на это! — воскликнул Джефри. — Мне хочется знать, как мне жить дальше с этим проклятием, что с ним делать, как мне стать таким же, как миллионы других людей?

— Ты ничего не понял, лишающий, — грустно заключил оракул.

— Ну так объясни, сделай милость!

Прорицатель вздохнул:

— Что ж, я попробую. Не вини меня, если ничего не поймешь и после моих слов…

В каждом из нас есть то, что называется последним приютом. То место, в котором прячется истерзанная сомнениями и болью душа. Последний приют души — это не небесные сады Квару-са. Это — мы сами. Когда ты найдешь последний приют, когда ты осознаешь, для чего стоит жить и за что не страшно умирать, ты поймешь, что делать. Я все сказал. Братья!

Двое телохранителей, угрюмые и сутулые, подошли к Джефри. Жнец буравил пустым взглядом огромный валун, лежащий у стены. Казалось, что он плохо соображает, где и зачем находится.

— Заберите нашего гостя, — велел оракул. — Напоите и накормите его, устройте на ночлег. Но не позже завтрашнего полудня отправьте его из наших земель. Здесь ему больше нечего делать.

— Я уеду сегодня же, — сказал Джефри и поднялся. Взгляд его вновь стал осмысленным, и теперь он с неприкрытой злобой смотрел на оракула.

— Если ты настолько равнодушен, о великий, — произнес жнец едко, — что позволяешь мне убивать, то зачем задерживаться здесь лишнюю ночь? Меня ждут дела поважней.

— Какие же? — сощурился оракул.

— Например, искать ответы на другие мои вопросы.

— О Пятерых? — хмыкнул оракул. Странно было наблюдать улыбку на этом обычно совершенно спокойном лице. — Этот ответ найти очень легко, лишающий. Просто оглядись вокруг, всмотрись в происходящее и вспомни, что их было всего пять. Трое погибли в давнем сражении с людьми. Теперь их четвертый брат тоже мертв, а с пятым ты еще увидишься. На этом все.

Джефри покачал головой, пробормотал: «Ну и ерунда!» — и направился к выходу из пещеры.

* * *

И все-таки вождь уговорил Джефри остаться на ночь.

— Куда ты отправишься ночью, чужеземец? — спросил уг, когда они со жнецом сидели на ступеньках, смотрели на небо и курили трубки.

Джефри не был любителем курения, но он не смог отказать вождю, когда тот предложил угостить его лучшим своим табаком.

— Оставайся до утра.

— Зачем? Я узнал все, что мог.

— Ты даже не представляешь на самом деле, как много ты узнал, — покачал головой вождь.

— И чем мне поможет та ерунда, которую изрек ваш мудрейший? — не выдержал жнец.

— Ты не прав, чужеземец. Мудрейший никогда не говорит попусту. Если ты что-то услышал — обдумай это. Не суди поспешно.

— Почему он не мог сказать прямо?

— Потому что грядущее поставило такие условия. Ему дано видеть будущее, но он не может рассказать все. Он может только… намекнуть, что ли… Подсказать путь.

— Но почему грядущее ставит такие рамки? Зачем?

— Кто его знает? Но он видит все, чужеземец, потому что заплатил за это. Теперь он видит только будущее. Настоящее закрыто для него. Если он откроет тебе все, он просто умрет. Он — слуга грядущего.

— Не понимаю, — покачал головой Джефри. — Если ему открылось будущее, какие могут быть запреты? Зачем он согласился быть слугой?

— Чтобы знать. Знать — важно. Тот, кто хочет получить от него совет, должен научиться понимать его слова.

— Все так сложно… Я пришел получить ответ на два моих вопроса. Но получил нечто невразумительное.

— Не все так просто, чужеземец. Тебе дали возможность подумать, а это уже повод для радости.

— Я пришел не за какими-то загадками, — поморщился жнец. — Мне были нужны конкретные ответы!

— Успокойся. Ты слишком взволнован. Выспись. Подумай. Ответ придет не сразу. Но — придет. Тогда, когда нужно. И ты еще вспомнишь оракула. И согласишься, что он был прав.

— Дай-то Кварус, — сказал Джефри, выпуская струйку плотного серого дыма. — Дай-то Кварус…

Они еще посидели около часа. Вели какие-то пустые разговоры, не касаясь больше темы оракула и его предсказаний. Каждый думал о своем.

А потом горец повел жнеца в дом и показал, где он может разместиться на ночь.

Джефри спал, словно убитый.

* * *

Этим утром на площади собрался, наверное, весь Роузен.

Еще бы! Ведь не каждый день казнят мага!

Стражники помогли шатающемуся Барри подняться на эшафот. Там уже была подготовлена одноногая подруга осужденного — виселица.

Король сидел на троне, который по случаю казни перенесли с эшафота вниз, на землю, и теперь Джуан Первый взирал на происходящее со стороны обычного роузенца.

Неспешно на постамент поднялся палач. Он был обнажен до пояса; черная маска-колпак с прорезями для глаз скрывала его лицо.

Народу незачем знать, кто он такой, этот исполнитель королевского приговора.

Им же спокойней будет спать ночами, в неведении.

Палач подошел к Барри, накинул ему петлю на шею.

— Хочешь ли ты сказать что-то, маг? — спросил король, бесстрастно наблюдающий за церемонией.

— Да, — хрипло отозвался волшебник.

— Мы слушаем тебя.

Барри хмурым взглядом обвел толпу. Некоторые под его взором ежились, вжимали голову в плечи, однако большинство взирало на мага-дезерти-ра с простотой того карпа, что достают из реки рыболовы, — глупо хлопая глазами, они пялились на чародея, ожидая лишь одного…

— Я хочу напутствовать вас, — еле выговаривая слова, начал Барри. Однако с каждым словом его речь обретала четкость и мощь: — Приготовьтесь, жители Зейда! Скоро на Роузен обрушится сила мертвых, перед которой бессильны ваши мечи, стрелы и даже заклятия магов.

— Что ты несешь? — пробормотал палач, обменявшись взглядом с Джуаном, и легонько ткнул мага кулаком в ребра. — Нечего тут разводить непонятно что!

— Я говорю правду, бестолочь! — оскорбленно воскликнул Барри. — Все полягут под ударами этого врага. Ваше Величество, не тешьте себя мыслями о возможной победе — вы в любом случае проиграете.

— Прекрати разыгрывать комедию, — поморщился король. — Что это за сила такая, которая нас всех растопчет?

— Это — лучшие темные маги, которых я когда-либо видел в жизни. Спросите у старика Эр-лендона, он подтвердит. С такой мощью кругу еще не приходилось сталкиваться. Если некроманты захотят уничтожить нашу армию…

— Хватит! — неожиданно зло рявкнул король. — Палач!

Человек в колпаке дернул рычаг, пол ушел из-под ног чародея, и Барри повис в петле. Но прежде чем испустил дух, он еще успел пробормотать:

— Все вы сдохнете, как я…

Толпа возбужденно обсуждала слова мага. Король чувствовал это волнение и жалел, что дал волшебнику право на последнее слово.

Нельзя позволить негодяям сло>мить боевой дух его подданных.

Они одолеют врага. Чего бы это ни стоило.

Однако червячок сомнения, пробужденный словами мертвого уже Барри, снова принялся за дело, пытаясь пробить себе ход к сердцу правителя Зейда.

И нельзя сказать, чтобы все его попытки были бесплодны.

* * *

Разведчики Зейда наблюдали за деревенькой болотников, спрятавшись в кустах под сенью могучего векового дуба.

— Что будем делать, Зар? — спросил один шпион у другого.

Зар поскреб щетинистый подбородок и пожал плечами:

— Надо бы выходить… Король велел поговорить с ними, узнать, что это за материк и как вышло, что он оказался совсем рядом с нашим.

— Ну, пошли тогда, что ли? — шмыгнув носом, сказал разведчик.

— Нет, Жак, подожди, — остановил его Зар. — Давай выйдем на тропинку. Им совсем не обязательно знать, что мы за ними шпионили.

Жак пожал плечами, и они, стараясь передвигаться бесшумно, выбрались из зарослей к едва заметной среди трав тропке. Отряхнувшись, разведчики двинулись к селению.

Их заметили еще на подходе. Один из болотников, посовещавшись с товарищем, пошел шпионам навстречу.

— А что, если они захотят нас… — тихо начал Жак, но Зар перебил его:

— Хорош, а? Мне самому не по себе! Шагай молча.

Напарник послушно заткнулся.

— Приветствую вас, путники, — сказал болотник, кивнув.

Разведчики кивнули в ответ, и Зар сказал:

— И вам доброго времени суток.

— Что привело вас к нам?

— Ну… Мы пришли по приказу нашего короля. Видите ли, он очень обеспокоен тем, что возле нашего материка словно из ниоткуда… появился ваш.

— Ах вот в чем дело. — Болотник улыбнулся. — Что ж, вашего короля можно понять. Идемте, поговорим в более спокойной обстановке.

Он повел их к высокому дубу, как раз тому, под которым несколькими минутами ранее прятались разведчики. На высоте четырех метров от земли располагался небольшой деревянный домик, состоящий, по сути, из двух стенок, пола и потолка. Никаких намеков на двери или окна.

— Поднимайтесь за мной, — сказал болотник и полез вверх по плетеной лестнице.

Разведчики переглянулись, но не посмели ослушаться лысого обитателя топей.

— Присаживайтесь, — предложил лысый, когда шпионы оказались наверху. — Вот на тот лежак. А я, если вы не против, на стул присяду.

Естественно, возражать ни Зар, ни Жак не стали.

— Итак, вашего короля Интересует, откуда взялся наш материк?

— Да, — кивнул Зар.

— Это достаточно сложно объяснить. Точнее, объяснение простое, но вряд ли ваш король поверит ему.

— Вы говорите как есть, мы передадим. А там уже не наше дело.

— Хорошо, — кивнул болотник. — Наш материк появился из Фагоса. Точнее, не совсем так. На самом деле Фагос попросту слился с Ваго, и теперь это — один мир. Не два. Границы Фагоса обрушились, и все его земли теперь стали землями Ваго. Заняли определенное место.

Разведчики переглянулись и недоуменно уставились на обитателя топей.

— Я так и знал, что этот ответ вас не удовлетворит, — покачал головой болотник. — Вы можете не верить, но так и есть.

— Но как случилось, что границы Фагоса рухнули? — спросил Жак.

— Сбылось древнее пророчество — Клевец пришел в наш мир и убил Спящего — сына самого Шнирхе. Спящий служил замком к границам мира. С его смертью границы рухнули.

— Что за ерунду он несет? — прошептал Жак на ухо Зару.

Разведчик сердито шикнул на него и сказал, обращаясь к болотнику:

— То есть это все благодаря какому-то Клевцу? Но кто он такой? И как попал в Фагос?

— Я не знаю. Скорее всего, его отправил в наш мир ваш король, как он делает…

— С преступниками? То есть ваш герой был осужденным на ссылку негодяем?

— Не знаю. Но для меня Клевец уже не может быть негодяем. Он принес нам спасение. Фагосу грозила гибель…

— Из-за чего?

— Вы, люди, выкачивали из него анреон, не задумываясь, что этот металл значит для нашего мира.

Зар недоуменно вскинул бровь.

— Не удивляйся, — покачал головой болотник. — Анреон служил Фагосу скелетом, он был словно каркас для корабля — если его убрать или сильно ослабить, вся конструкция рухнет. Так и с нашим миром. Если бы не Клевец, в скором времени Фагос просто исчез бы — растворился во Вселенной сотнями, тысячами мельчайших частиц!

— Ладно, с этим понятно, — кивнул Зар. — Еще один вопрос можно?

— Да, конечно.

— Что тебе известно об армии, которая сейчас движется к столице нашего королевства?

— Часть этой армии составляют каторжники, осужденные королем. Ими наверняка движет жажда мести. Но не только обычные преступники в этой армии. Есть в ней и представители древнего народа — красных ящеров, которые обитали раньше в Центре.

— Центре?

— Это группа островов далеко на севере. Когда-то давно там жили люди, пока странное волшебство — мы, болотники, считаем, что это дело рук Пяти — не превратило цветущую долину в холодное и снежное место.

— Что еще за Пять?

— Вы и об этом не знаете? Хотя откуда вам знать?.. Пять — это пять некромантов, которые продали души Шнирхе, за что темный бог наградил их небывалой силой. У Пяти много учеников. Именно они двигаются вместе с армией ящеров и каторжников к вашей столице. Невероятно сильные маги…

— Что ж… — произнес Зар задумчиво. — Мы, пожалуй, узнали все, что нам нужно.

— Тогда прощайте, — кивнул болотник.

Разведчики без лишнего промедления откланялись и полезли вниз. Спустя пять минут их в деревне уже не было.

Болотник долго смотрел им вслед.

— Бедняга Гурб, — проговорил он наконец. — Парень бы сильно горевал, если бы узнал, что Рох умер. Эх…

Обитатель топей вздохнул.

Приближались последние деньки Ваго…

Ненадолго же им удалось отсрочить гибель Фа-госа.

* * *

Деревню угов Джефри покинул ранним утром.

Бесшумно, стараясь не разбудить вождя с женой, жнец вышел из дома, отвязал Черныша и повел его под уздцы к выходу из земель угов.

Дойдя до дороги, жнец в последний раз оглянулся на селение горцев.

Он ждал многого, а получил совсем мало. Правда, вождь утверждал обратное, но это не внушало Джефри надежды.

Все эти бессмысленные фразы, похожие на бесконечные высказывания болотника Гурба, ровным счетом ничего не значили.

И снова жнец с грустью подумал, что единственно верное лекарство подсказал ему только лорд Лейзон.

Смерть.

Как говорится, горбатого могила исправит.

Зачем все эти метания впустую, по всему миру? Не проще ли…

Нет, не проще. Жнец не сдается. Не может сдаться. Это не в его принципах — он всегда доводит дело до конца…

…если не считать рыцаря.

Изгоя.

Однако — удивительное дело! — чем дольше жнец находился в мире людей, тем больше он понимал поступок Лейзона. И тем не менее рыцарь прав — если бы это дело досталось ему, Джефри, он бы не сомневался. Убил бы пацана. Абсолютно равнодушный к людям, к тому, что мальчишка еще толком не успел пожить, что ничего плохого он еще не успел совершить…

Жнец — как метательный нож. Или как стрела. Срывается с тетивы и жалит жертву прямо в сердце. Лук в руках держит один из Высших, а убийца просто повинуется ему.

Бездушное оружие.

А если душа все же просыпается, получается как с Лейзоном.

* * *

Джуан Первый прогуливался по саду, равнодушным взглядом скользя по многочисленным цветам, коих имелось в этом месте в избытке.

Он много думал над словами Барри.

Именно поэтому двумя днями ранее Его Величество подписал указ о сборе ополчения в столице.

Провинция мгновенно отреагировала на этот указ. Людей посылали охотно — мало кто хотел разделить участь тех, кто уже погибли, сраженные мечами или магией неприятеля.

А вот столичное дворянство не желало отправлять своих драгоценных чад на войну. Любыми способами они пытались оградить сыновей от службы в ополчении.

Один барон даже самолично явился к Джуану с большим мешком, полным золота, и непрозрачно намекнул, что его ребенку не пристало воевать плечом к плечу с обычным простолюдином.

Первым желанием короля было вздернуть старика на виселице. Ведь, по сути, его шаг — это государственная измена, плюс ко всему — взятка.

Он едва сдержался. Лишь пригрозил наглому барону, что тот рискует лишиться головы за такие предложения, и золото не взял.

Дворянин выбежал из замка, до смерти перепуганный. Боялся он, конечно, не за сына, а за себя самого. Очень уж не хотелось заканчивать жизнь позорной казнью на главной площади.

Тем не менее Джуан прекрасно чувствовал настроение дворянства.

Они — словно те бараны из поговорки. На врага смотрят как на новые ворота. Им наплевать, что каждый человек на счету, что если отдать Роузен врагу, то королевство рухнет.

Им главное, чтоб их сынок погиб от меча захватчика не в строю рядом с каким-то простолю-дином-ополченцем, а в своем собственном доме, забившись в угол.

А что? Славная смерть! Пара монет — и менестрель в таверне будет петь о благородном герое, который не сдался, а продолжил биться до последней капли крови и умер со счастливой улыбкой на губах.

Главное — славное имя. А то, что оно не понадобится, если Зейд падет, никого будто бы не касалось.

Нет, так нельзя, нужно что-то делать с дворянством. Насильно заставить их? Нет, такой способ не подходит — бароны и графы взбунтуются, а лишние распри внутри столицы, когда неприятель в считаных днях от столицы, совершенно не нужны.

Тогда что?

А что, если назначить премию каждому дворянскому сыночку, который добровольно вступит в ряды ополченцев? Казна, конечно, не бездонна, но и ее может не стать, если неприятель захватит Роузен.

Все. Решено. Сразу по возвращении в кабинет он сядет за новый указ. Потом разошлет глашатаев по дворянскому кварталу.

Это должно подействовать: столичные обладатели «благородной крови» слишком падки до лишней сотни золотых.

* * *

До Роузена оставалось не более трех-четырех переходов.

Деревеньки на пути больше не попадались, и воинство Пирса откровенно скучало. Особенно ящеры. Они, похоже, и так не слишком рады были полководцу-человеку: к людям они относились с презрением, исключая, пожалуй, некромантов.

А теперь их еще и лишили кровавых развлечений. Со скуки рептилии даже начали задирать «псов».

— Не слишком дружная у тебя армия, — заметил Серый, глядя, как десятники ящеров и людей растаскивают сцепившихся было подчиненных.

— И это мне говоришь ты?! — фыркнул Пирс. — Не ваши ли хозяева прислали их ко мне на помощь?

— Организовать дисциплину — твоя задача, — невозмутимо ответил Серый. — Мы дали тебе воинство, помогли захватить Плав, набрать новых людей в свою армию… Зачем тогда нужен ты, если все за тебя должны делать мы?

— Ладно… я постараюсь что-нибудь придумать, — задумчиво произнес Пирс.

Серый одобрительно кивнул и пошел к себе в шатер, оставив главаря наедине с его мыслями.

А мысли были нерадостные.

Только сейчас — удивительно! — Пирс начал понимать, что он — всего лишь марионетка в руках хозяев Серого… да и в руках Серого тоже. Если он, Пирс, окажется им не нужен, Серый легко и быстро расправится с ним. А если и не расправится, придут новые некроманты… или еще кто… и тогда, главарь Своры, ты рискуешь в одно прекрасное утро не проснуться.

И ведь не сбежишь — найдут. Нужно идти до конца, до самого Роузена, захватывать город… и постоянно ломать голову, искать способ подчинить себе ситуацию.

Шумно вдохнув, Пирс поднялся и крикнул:

— Шелдон!

Пусть его телохранитель разберется с дисциплиной. Не зря же он был начальником стражи Плава!

А ему, Пирсу, лучше пойти вздремнуть… устал что-то…

ГЛАВА 4 Гвен

Черныш, как всегда, щипал травку, а Джефри смотрел на звезды.

Мания отступила, но, разумеется, через пару дней жнец снова почувствует эту проклятую жажду. И тогда опять придется убивать…

Но пока, слава Кварусу, можно дышать свободно. И думать, думать о сказанном оракулом.

То, что мира Ночи больше нет, Джефри знал и до встречи с прорицателем. Вопрос свой он задал только для того, чтобы лишний раз убедиться в этом и заодно проверить, действительно ли оракул угов так всезнающ?

А вот что касается сказанного о нем самом…

«Лишающий и лишенный»…

Хм…

И почему все эти прорицатели изъясняются так туманно?

Оракул не помог ему, как обещал Лейзон. Он просто попытался подтолкнуть жнеца к ответам, а тот, к сожалению, ничего не понял.

Что он там говорил о «последнем приюте души»? Что это не сады Кваруса, а сам человек. А еще — что нужно отыскать этот последний приют, поняв, ради чего стоит жить.

Отлично. Просто здорово.

Полнейший бред.

Чем это может помочь ему избавиться от смертоносной мании, Джефри не понимал.

Ночь была безлунная. Только мелкие светляч-ки-звезды освещали темный небосвод.

Вот уж чья жизнь поистине беззаботна! Всего одна задача, на всю долгую жизнь, — дарить свет.

Хотел бы и он так!

Внезапно за спиной Джефри послышался шорох. Жнец было схватился за меч, но живо вспомнил, к чему привело это в прошлый раз, и отдернул руку.

— Кто это? — спросил он, не оборачиваясь. — Я тебя слышу, можешь больше не прятаться.

— Я… Меня зовут Гвен, — ответил девичий голосок.

Он был настолько приятный, мелодичный и мягкий, что Джефри не удержался-таки — обернулся.

Возле кустов стояла миниатюрная девушка в красной накидке и с корзинкой в руке. На вид девушке было не больше двадцати.

Она сдула в сторону свисающую со лба челку и посмотрела на жнеца огромными карими глазами.

Джефри хотел что-то сказать, но язык словно прирос к гортани.

Девушка была прекрасна. От нее словно исходила незримая аура, чистая, светлая и непорочная. Жнец невольно подумал, что разорвал бы в клочья любого, кто посмел бы осквернить это чудесное существо, спустившееся в Ваго будто бы из другого мира. Мира, где нет слов ^жадность», «похоть» и «грубость».

Она была полной его противоположностью, и, может быть, именно поэтому Джефри просто не мог отвести взгляд в сторону.

Девушка покраснела.

— Что-то не так? — спросила она.

— Нет, нет, — опомнился жнец. — Все так! Все в порядке.

— Тогда, может, и вы назовете свое имя?

— Ах да, конечно! Конечно! Меня зовут Д жефри.

— Очень приятно.

В воздухе повисло молчание. Тишина нарушалась только треском сверчков и уханьем одинокой совы, восседающей на ветке близкого вяза.

— А ты чего так поздно в лесу делаешь? — спросил жнец.

— Я… заблудилась. Вышла к вам, думала, кто-то из деревенских, а потом голос услышала и испугалась.

— Почему? Я ведь совсем не страшный!

Ложь…

— Ну… вы… не из деревни.

— Да, не из деревни. Но это ничего, — улыбнулся жнец. — Меня тебе бояться не стоит.

И снова — обман.

Но как можно сказать этой девушке о страшной мании? О тех людях, которые из-за него, Джефри, уже никогда не смогут… жить.

— Я уже не боюсь, — улыбнулась Гвен в ответ.

— Вот и славно… Чем же мне тебе помочь? Может, отвести тебя в деревню?

— Но вы же не знаете, где она?

— Я хороший следопыт, Гвен. И от меня не спрячется даже муравейник — не то что целая деревня.

Она снова улыбнулась.

Жнец почувствовал себя на вершине блаженства.

— Тогда пойдем… Джефри.

— Пойдем, Гвен. — Жнец поднялся и погрозил, скорее для виду, верному мерину:

— Смотри, Черныш, без меня никуда не уходи!

Девушка звонко расхохоталась. Смех ее был подобен утренней капели — такой же свежий, легкий…

Как хорошо, как же прекрасно, что он утолил свою проклятую жажду до этой встречи!

* * *

Они шли едва заметной тропкой, и Джефри рассказывал девушке, как научиться ориентироваться в лесу. Как определить по мху на стволе дерева, где находится север. Как узнать, что скоро будет дождь.

Она слушала его очень внимательно, сосредоточенно, но улыбка не сходила с ее лица ни на секунду, хотя жнец не говорил ничего смешного.

Наконец спустя полчаса они вышли к деревне.

— Вот и моя Марь, — сказала девушка. — Говорит, ее назвали в честь одной прекрасной девушки, которая вышла навстречу вражеской армии и своей красотой заставила врагов обойти деревушку стороной.

— Красотой? — восхитился Джефри.

— Да. Говорят, враги просто не смогли устоять перед нею. И в то же время они боялись притронуться к ней — настолько чиста и прекрасна была та девушка. Они даже подумали, что к ним навстречу вышла сама сестра Кваруса.

— Знаешь, Гвен, — сказал жнец, выдержав небольшую паузу. — А ты ведь тоже могла бы поступить, как та красавица.

— Да ну, что ты! — рассмеялась девушка.

— Нет, правда, могла бы. Ты тоже прекрасна и непорочна.

Гвен посмотрела на него глазами, полными слез.

Слез счастья.

— Пойдем со мной, Джефри, — сказала она. — Зачем ты будешь ночевать в лесу? Да и вообще — зачем тебе скитаться? Оставайся у нас! Хороший следопыт всегда в цене и… и мы бы могли каждый день видеться!

Жнец тоже улыбнулся. Но улыбка вышла грустной.

— Ты знаешь, я бы и рад, но не могу. Я еще не закончил с одним важным делом… — сказал он и, увидев печаль на лице Гвен, поспешно добавил: — Но я обязательно вернусь! Обязательно!

— Честно? — спросила девушка с надеждой.

— Честно, — выдохнул жнец.

— Тогда до встречи, Джефри, — сказала Гвен. — Я буду ждать тебя и молиться Кварусу, чтобы ты вернулся поскорей.

— Спасибо, Гвен. Я постараюсь.

Он уже собрался уходить, когда девушка неожиданно приподнялась на цыпочках и поцеловала его в щеку.

— Спокойной ночи, Джефри. — Задорно подмигнув жнецу на прощанье, девушка побежала к кособокой хибарке — единственной в деревне, где, несмотря на позднее время, все еще горел свет.

А Джефри стоял, глупо глядя ей вслед и боясь притронуться к щеке руками, по локоть замаранными в крови.

Подняв глаза к небу, жнец прошептал:

— За что мне это, Кварус?

Жаль только, небо не умеет слышать.

* * *

— К вам барон Гудкенд, Ваше Величество, — сказал слуга. — Впустить?

Король поморщился — это был тот самый вельможа, что предлагал мешок золотых за свое драгоценное чадо, но все же согласно кивнул:

— Пусть войдет.

— Поглядим, что он имеет мне сказать… — добавил король тише.

— Вы разрешите, Ваше Величество? — спросил сам барон, заглядывая в кабинет.

Это был сорокапятилетний господин, высокий, тощий и уже седой.

— Да, да, я же сказал. Входите.

Барон просочился внутрь. Застыл у самой двери, ожидая приглашения.

— Присаживайтесь, что вы стоите? — сказал король. — И давайте говорите, здчем пришли. А то у меня дел немало.

— Благодарю, Ваше Величество, — смиренно кивнул барон и уселся на самый краешек дивана.

В кабинете воцарилась тишина. Король некоторое время сидел, перебирая пальцами по столешнице, но потом не выдержал — грохнул кулаком по подлокотнику так, что Гудкенд вздрогнул, и рявкнул:

— Давай говори, зачем пришел, а то дождетесь у меня!

— Э… Вы простите, Ваше Величество… но вопрос очень деликатный… Я волнуюсь…

— У вас не так много времени. — Джуан вроде бы сумел взять себя в руки, но было видно, что он в любой момент может сорваться: голос его более напоминал сдавленный рык, которым сторожевые псы предостерегают воров — «не подходи, а то глотку порву».

— Да, да, я все понимаю… Дело вот в чем… Я слышал о новом постановлении Вашего Величества и подумал, что должен явиться к вам…

— В чем же дело? — выгнул бровь король.

— Я хотел сказать… что мой сын все равно не сможет встать в ряды ополчения… Видите ли, Ваше Величество, он… он уехал. Далеко. В Жейс. И за два дня он вряд ли доберется до столицы.

— Почему вы сразу не сказали об этом? Зачем в таком случае два дня назад вы приходили ко мне с… Зачем?

— Я… боялся, что отъезд моего сына расценят как государственную измену!

— Мы живем в обычном мире, барон. Не в мире баллад и легенд, где заклинанием можно в одно мгновение покрыть сотню-другую миль. В обычном. У нас есть магия, но она не настолько сильна, чтобы совершить нечто подобное этому переносу. Поэтому я, разумеется, не собираюсь заставлять вас всеми правдами и неправдами доставить мне вашего драгоценного отпрыска. Как-нибудь обойдемся, если уж так вышло. Это все, что вы хотели сказать?

— Да… Да! — просиял Гудкенд. — Спасибо… Спасибо, Ваше Величество!

— Не за что, — поморщился король. — Вы свободны.

Барон вскочил с дивана и, кланяясь, попятился к двери. Парой мгновений позже в кабинете его уже не было.

Король покачал головой и вздохнул:

— Кварус, прости дурака…

После чего вернулся к изучению доносов разведчиков.

* * *

Они не требовали покорности. Они пришли убивать.

Уже третья деревенька, встреченная армией Пирса по дороге в Роузен, полыхала. Трупы лежали на улицах, в горящих домах, в огородах — там, где их настиг меч ящеров или «псов».

Некроманты в этих побоищах почти не участвовали — то ли берегли силы, то ли по какой-то другой, одним им известной, причине. Лишь пару раз они «поднимали» нескольких мертвяков, хотя особой нужды в скелетах и не было.

Пирс долго ломал голову над этим заклятием. Вот перед тобой лежит еще свежий труп, и вдруг по мановению руки темного мага он разом обращается в скелет. Спрашивать напрямую, что происходит с плотью убитых, главарь Своры не ре-шалея, но раздумывал над этим чудом неоднократно.

Человек в сером плаще следовал за ним неустанно. Это очень раздражало Шелдона: раньше он был единственным телохранителем Пирса, а теперь у него появился…

Соперник?

Главарь Своры чем дальше, тем чаще о чем-то переговаривался с Серым в сторонке. С Шелдоном же Пирс теперь почти не общался, и это страшно раздражало бывшего плавца.

Однако, что поделать с проклятым Серым, телохранитель не знал.

Банально пригрозить? Да нет, по этому видно, что угрозы ему — пустой звук.

От странного человека ощутимо веяло опасностью — уж Шелдон умел ее чувствовать.

А если ножом из-за угла?

Нет, тоже нельзя. Пирс, когда узнает, придет в бешенство. Некроманты, судя по всему, повязаны со Сворой только этим Серым. Если он умрет — они либо перебьют всю армию, либо просто уйдут. И тот и другой вариант явно не понравится главарю.

Других же способов вернуть прежнее влияние Шелдон попросту не видел.

И поэтому он лишь с ненавистью посматривал на Серого и ждал.

Ждал, когда тот допустит ошибку, которая заставит Пирса разочароваться в своем новом советнике.

Шелдон умел быть вторым.

Но вот третьим — однозначно нет.

* * *

— Куда нам идти, Черныш? — грустно спросил жнец.

Было ранее утро. Джефри вел мерина под уздцы: ветки свисали слишком низко, даже пешему ему иногда приходилось наклоняться, чтобы не втемяшиться лбом в толстый дубовый сук или не расцарапать лицо мохнатой лапой ели.

Конь насмешливо фыркнул.

— Тебе весело, да, — печально улыбнулся Джефри. — Твоя жизнь намного проще, чем моя. Одно знай — пощипывай травку…

Конь снова фыркнул, на сей раз обиженно.

— Нет, конечно, тебе тоже не нравится постоянно бродить по лесам, дышать дорожной пылью… но тебе хотя бы не нужно кого-то убивать!

Конь остановился и пронзительно посмотрел хозяину в глаза. Если бы он мог говорить, наверняка бы произнес нечто вроде: «Чего это ты вдруг решил пожаловаться мне на жизнь? Я всего лишь мерин, который щиплет травку, забыл?» Но Черныш не умел горорить, и поэтому ему оставалось только смотреть.

— Шнирхе побери мою душу, как мне надоело постоянно думать об этой проклятой мании! Вспоминать лицо той женщины… Но я не могу не думать! Через день-другой мания вновь напоминает о себе, и я, ничего не соображая, опять убиваю. Она, наверное, и тут, в лесу, найдет способ получить меня! Тут, где людей и нет почти!

Конь тихо вздохнул. Точнее, очень похоже было, что он вздохнул.

Чернышу действительно было жаль хозяина. Но он ничем не мог ему помочь.

Да что там говорить о нем, о мерине, самом обычном, который и дальше возил бы толстого господина из столицы в портовый городок и обратно, если бы одной темной ночью в конюшню не проскользнул Джефри?

Черныш, конечно же, не знал, что с манией жнеца не справились ни Лейзон, ни даже оракул. Мерин думал, что вся проблема в том, что он конь. Не человек. И поэтому — только поэтому — он не может помочь Джефри.

И оттого Черныш вздыхал.

Они шли еще долго, покуда не вышли к широкому тракту. Жнец легко определился с направлением.

— Двинем на юг. На севере море, а на юге… на юге, если мне не изменяет память, столица! Только тот ли это тракт?.. Впрочем, разберемся потом…

Джефри забрался в седло и тронул поводья.

Он все еще надеялся найти лекарство от своей страшной болезни. А где искать его еще, как не в столице? Там наверняка обитает куча магов, целителей… Может, они смогут ему помочь?

Черныш шел мелкой рысью, по обеим сторонам дороги все еще тянулся зеленый лес…

А совсем недалеко, если идти едва заметной тропинкой, находится деревенька Марь, в которой живет самое прекрасное существо на свете.

Гвен.

* * *

Король задумчиво смотрел в окно, на плац.

Там генерал Роме с горсткой помощников пытался научить ополченцев, как правильно обращаться с мечом. Некоторые показывали хорошие задатки, но у большинства клинок и в руках не держался. Громкие возгласы басовитого генерала только пугали бедняг, и они, вместо того чтобы повыше задрать подбородок и приняться за дело с утроенным усердием, попросту опускали руки.

Джуан Первый покачал головой и закрыл штору.

Он прошел к книжной полке, взял один томик наугад. К удивлению, это оказалось «Искусство фехтования». Достаточно старая книга — страницы уже пожелтели, да и переплет потерся.

Король сел в кресло и открыл первую страницу. Прочел первый абзац:

«Фехтовать может научиться каждый, обладающий должным усердием. Другое дело, что степень умения будущего мастера зависит от его задатков. Так, полные люди будут работать клинком слишком медленно, чтобы использовать его в настоящем бою, а тощие, найротив, будут работать шустрей, но, не обладающие такой массой, будут иметь удар много слабей, чем того может потребовать ситуация. Люди же, не слишком худые и не слишком толстые, являются лучшими учениками для любого мастера. В их фехтовании можно сделать ставку как на силу, мощь, так и на ловкость, технику».

Истина.

Сам король относился как раз к третьей категории. Учитель, один из лучших в королевстве, не мог нарадоваться на усердного ученика, который, спрятавшись от надоедливых нянюшек б самом дальнем углу сада, до изнеможения отрабатывал упражнения с одноручным мечом и шпагой.

Во время одной из таких тренировок с ним и произошел случай, который запомнился Джуану на всю жизнь.

Ему тогда было двенадцать лет.

Он, как всегда, прятался в дальнем углу сада и упражнялся с деревянным муляжом, вырезанным по образу кортеланса.

Взмах, блок, уход… Взмах, блок, уход…

И вдруг прямо перед ним, словно из воздуха, возник человек.

Незнакомец скрывал лицо под капюшоном своего черного плаща. В руке у него был кинжал.

Джуан, удивленный и напуганный, отпрянул. А потом улыбнулся незнакомцу, решив, что это — какая-то игра, придуманная его учителем или отцом.

Увидев эту улыбку, отпрянул уже незнакомец. Потом он затрясся, будто в припадке, стиснул челюсти, прорычал:

— Не… мо… гу…

И — снова исчез. Словно призрак.

Тут прибежали до смерти перепуганные нянюшки, принялись — в который уж раз! — причитать и просить Джуана больше так не делать. Он, как всегда, долго кивал, и они, счастливые, повели его к фонтану.

А принц все думал о том загадочном незнакомце и пытался понять, что же означали те его слова.

«Не могу».

Он до сих пор вспоминал об этом случае, об этих словах. Но так и не понял, что же они означали.

Король закрыл книжку и, откинувшись в кресле, задремал.

* * *

Буквально пару дней осталось идти армии Пирса.

Скоро, очень скоро мечи вдоволь напьются крови врагов. Столица падет, короля и ближайшее его окружение обезглавят, а он воцарится на троне…

Так думал главарь Своры.

— Не беспокойтесь, господин, — сказал Серый, когда Пирс поделился с ним сомнениями относительно некромантов. — Это лучшие темные маги в Ваго. Их силы хватит, чтобы унйчтожить десяток таких городов, как Роузен.

— Вот только приложат ли они эти силы? — покачал головой главарь. — За все это время они общими усилиями всей сотней подняли пару-тройку скелетов. Этого достаточно, чтобы уничтожить хотя бы один город? Сомневаюсь.

— Нет, конечно же, недостаточно, — закивал Серый. — Но вы должны понимать, что наши маги берегут силы для решающего сражения. Зачем им тратиться впустую? Пока хватает ваших мечей; когда понадобится — в ход пойдет наша магия.

— Будем надеяться, что ты не врешь, — сказал Пирс. — Хотя зачем тебе это? Думаю, в победе ты заинтересован так же, как и я.

Серый кивнул, и главарь Своры, вздохнув, поднялся и побрел к Шелдону.

— Даже больше, Пирс, — прошипел Серый едва слышно. — Даже больше, чем ты.

* * *

— Еще одно пиво! — крикнул Джефри.

Девушка кивнула и бросилась на кухню — выполнять заказ.

Жнец вытряс последние капли из кружки себе в рот и грохнул посудой о стол.

Едва ли не все, собравшиеся тем вечером в «Молчаливом филине», покосились на странного посетителя, но жнецу было на них наплевать.

Он был невероятно пьян. Впервые в-жизни.

Богатые топят горе в вине, а бедные — в старом добром эле.

До этого жнецу доводилось пробовать пиво — в том портовом городке… и оно уже тогда ему понравилось. Но в тот момент у Джефри не было денег.

Теперь же благодаря лорду Лейзону — и с чего такая щедрость? — у жнеца на поясе болтался кошель, доверху набитый серебрениками.

— Вот ваше пиво, господин, — сказала девушка, опуская кружку на стол.

— Спасибо, — кивнул ей Джефри, схватился за кружку обеими руками и принялся жадно пить.

Разом осушив полкружки, он снова грохнул ею о стол. И опять — взгляды со всех сторон.

— Чего уставились?! — рявкнул жнец.

— Не шуми так, — велел лысый громила, сидящий за столиком у окна.

— А то что? — пьяно сощурился на него Джефри.

— А то можно недосчитаться зубов.

Жнец откинулся на спинку стула и громко захохотал. Громила пошел пятнами и медленно стал подниматься из-за стола.

А Джефри продолжал смеяться, не обращая внимания на происходящее вокруг.

В руке у громилы блеснул нож.

— Ты потише, Гобб, — сказал ему щуплый му-, жичок лет тридцати пяти, сидящий за одним столиком с великаном, — и поаккуратней. Чтоб пол не заляпать сильно. А его потом в лесок снеси, чтобы не узнал никто чужой.

Громила кивнул и пошел к столику Джефри. Оказавшись рядом, он замахнулся и ударил жнеца в горло…

Точнее, хотел ударить.

Толпа изумленно ахнула. Человек в черном успел зажать клинок между ладонями, прежде чем тот вошел ему в горло.

— Что за ерунда? — пробормотал верзила и с усилием нажал на клинок.

Клинок все же проскользнул дальше, однако в цель так и не попал. Вместо этого громила потерял равновесие и неуклюже плюхнулся на стул. Тот под его весом жалобно хрустнул и развалился.

Джефри тем временем уже успел перекувырнуться через голову и теперь стоял чуть поодаль, с явным удовольствием наблюдая за падением громилы.

— Ты, кажется, хотел выбить мне пару зубов? — с издевкой напомнил он.

Верзила взревел, словно раненый зверь, и прыгнул на жнеца.

Джефри с трудом, но все же успел отскочить в сторону, и Гобб вторично распластался на полу.

Посетители молча наблюдали за происходящим. Тощий мужичок с интересом смотрел на жнеца. Хозяин таверны куда-то ушел, наверное, чтобы не видеть, как ломают его мебель.

Громила хотел снова вскочить на ноги, но ловкая подсечка жнеца заставила его упасть в третий раз.

Гобб вскрикнул и затих.

По полу начала медленно расползаться лужа крови.

Никто из присутствующих так и не понял, в чем дело. Кроме, пожалуй, тощего; он подозвал к себе испуганную разносчицу и указал ей пальцем на нездорово улыбающегося Джефри.

— Ну?! — орал жнец, покачиваясь из стороны в сторону и то и дело цепляясь за ближайший стол, чтобы не упасть. — Вставай же! Чего разлегся?! Мои зубы еще целы, видишь?!

И он довольно осклабился.

Девушка подошла к нему и тихо сказала:

— Господин Монжер желает видеть вас.

— Кто?! — воскликнул Джефри, пьяно уставившись на нее. — Какой еще господин?

— Пожалуйста, не кричите так. Господин Монжер ждет вас за столиком у окна.

Джефри повернулся к указанному столику. Тощий смотрел на него, поглаживая куцую козлиную бороденку.

Жнец прошел через весь зал походкой зомби и плюхнулся на стул напротив Монжера. Положил голову на ладони и спросил:

— Ну? Что ты хочешь?

— Я видел, как ты разделался с Гоббом. Впечатляет.

— И?..

— Я хотел бы предложить тебе работу.

— То есть? — не понял Джефри.

— Я — глава зейдской гильдии убийц. И мне хотелось бы видеть тебя в рядах моих людей.

Джефри снова засмеялся.

Но смех вышел странный, полный горечи и злобы.

Ему, жнецу мира Ночи, едва-едва освободившемуся от постоянных заказов, предлагают работу в местной гильдии убийц! Вот уж, что называется, «от судьбы не уйдешь»!

Монжер стиснул зубы. Никогда еще он не позволял собеседнику безнаказанно смеяться ему в лицо. Любой, кто отваживался на это, очень скоро оказывался без вести пропавшим, а если находился, то не целиком, а частями — однажды незадачливый рыболов выудил из речушки неподалеку от Роузена голову одного такого «счастливца». Разумеется, никто, кроме Монжера, об этом не узнал.

Так что, вполне возможно, в скором времени новый рыбак выловит уже две головы.

Но сейчас глава гильдии стерпел. Просто потому, что впервые боялся своего собеседника. Монжер чувствовал, что при желании тот может перерезать всех его телохранителей, а потом добраться и до него самого. А он уже слишком стар, чтобы как-то противостоять этому молодому ловкачу.

— Ты зря смеешься, незнакомец. Я щедро плачу своим рядовым убийцам, но ты — настоящий профи. Даже не знаю, сможет ли кто-то из моих обалдуев хотя бы минуту выстоять против тебя. Скорей всего, нет.

— Ты хочешь сказать, что будешь платить мне больше, чем остальным?

— Да. Именно.

— А не боишься бунта?

— С какой стати?

— Ну, я бы, например, обиделся, если бы узнал, что кому-то платят больше, чем мне.

— Ах вот ты о чем. — Монжер позволил себе улыбнуться. — Нет, я говорю не об этом. Да, я буду платить тебе больше… но и заказы ты будешь выполнять более сложные. Как раз сейчас есть одно стоящее дело… До встречи с тобой я еще думал, стоит ли за него браться, но теперь я уверен, что мы сдюжим.

— Мы? А ты что, за мной меч и кинжал таскать будешь?

И снова Монжер стерпел издевку. На этот раз сделать это было гораздо сложней.

— Я беру заказ, ты — выполняешь.

— Ясно… Но, послушай, с чего ты взял, что я непременно соглашусь?

— За тобой должок, незнакомец, — гаденько улыбнулся тощий и кивнул в сторону мертвого Гобба. — Ты убил моего человека, и я не могу оставить этот твой шаг без внимания. Если ты согласишься, мы все забудем. Мои ребятки спрячут труп, и все сделают вид, что ничего не случилось. Если же ты откажешься, то об этом убийстве узнает все королевство. Согласись, не самый лучший выход?

Джефри покачал головой:

— Угрожаешь…

— Отчего же? Просто долги надо возвращать. Если ты не хочешь вступать в гильдию, ради бога. Но один заказ ты мне должен.

— А то, что он сам на меня кинулся, не в счет?

— Разумеется, нет. Ты его спровоцировал.

Некоторое время Джефри молчал, а потом сказал:

— Что за заказ?

В конце концов, проклятая жажда снова проснется через денек-другой. Так что он теряет? А лишние проблемы могут Отобрать последние шансы на спасение от мании. Если он еще и окажется вне закона в этом проклятом Зейде, о счастливой развязке можно забыть.

Тощий улыбнулся и приступил к рассказу…

* * *

Той ночью Джефри уснул не сразу.

Долгое время он просто лежал и тупо пялился в потолок.

Да, от судьбы не уйдешь… Тогда был мир Ночи, теперь — гильдия убийц Зейда. Подбор исполнителей разный, но суть одна.

Убить.

Если бы не проклятая мания, ничего бы этого не было. Если бы не она, он бы мог остаться в Мари вместе с Гвен и счастливо жить с ней.

Гвен…

Жнец закрыл глаза.

Перед внутренним взором стоял ее чудесный образ.

Но почти сразу черты поплыли, и он снова увидел лицо убитой им женщины.

Ни об одном убийстве Джефри так не жалел, как об этом. Он убивал купцов, дворян, разбойников на дорогах. Сегодня «уронил» громилу из гильдии на его же кинжал.

Но никогда ему — слава Кварусу! — до этого не приходилось убивать женщин.

Он вспомнил слова Лейзона, когда тот рассказывал о своем последнем заказе.

«А ты бы убил его, жнец?»

Рыцарь ни разу не назвал его по имени. Для него Джефри был и остался слугой мира Ночи, жнецом, который появляется, выполняет заказ и исчезает.

Впервые после встречи с Гвен Джефри предался воспоминаниям и взглянул на прежние свои поступки совсем по-другому.

По-человечески, что ли?

Впервые он почувствовал что-то подобное, стоя над телом Клевца. Тогда он просил прощения, испытывал нечто, что принято у людей именовать «угрызениями совести»…

Но потом это все на какое-то время забылось, словно и не было.

Теперь же убийца вспоминал.

Он вспомнил лицо брата Клевца — молодого рыцаря Рона. И вновь почувствовал странные для него «угрызения».

Сначала брат, потом — сам Клевец. Пускай последнего он и не убивал сам, просто позволил Спящему сделать это за него…

Но мог ведь и спасти. Легко. Мог.

Но — не спас.

Двойной заказ!..

Будь он проклят!

А Лейзон в свое время не побоялся ослушаться. И что, с ним случилось что-то ужасное? Нет. Даже наоборот. Он вновь стал человеком, вернулся в мир людей, зажил нормальной жизнью и снискал славу благородного рыцаря.

Как же хорошо, что Лейзон не знает, кто убил его ученика!..

А может быть, знает?

Нет, он не простил бы Джефри…

Но он человек. А людям свойственно прощать.

Проклятие, как же все запутано…

В окно ударил порыв ночного ветра. Бесшабашный озорник, который гуляет, где ему вздумается… Как хочется иногда стать ветром и так же носиться по свету, не обременяя себя мыслями и заботами!..

Этот заказ будет последним. Джефри выполнит его, получит деньги и станет искать лекаря, способного ему помочь.

Если такой не найдется, жнец станет искать смерти. Он сам бросится вниз со скалы, лишь бы больше не мучиться.

«Это твое проклятие, лишающий. За все твои прежние деяния. И ты должен идти с ним до самого конца, покуда не искупишь все прегрешения, тяжелым грузом повисшие на твоих плечах».

Да, прав был оракул. Но конец он выберет сам.

Джефри закрыл глаза и почти сразу же заснул.

В ту ночь он увидел странный сон…

* * *

Ворон лежал на кровати, по самый подбородок закутанный в одеяло. Рядом с его кроватью сидела…

Стеф?!.

— Ну же, Джефри, давай, — шептала она, склонившись к лицу пророка. — Ты выкарабкаешься, я уверена!

— Стеф, — слабо произнес несчастный. — Оставь меня, прошу. Я не могу видеть твое лицо, искаженное печалью.

— Глупости! — с жаром воскликнула девушка. — Я не оставлю тебя! И где тот уверенный голос? Все будет хорошо, вот увидишь. Ты не можешь умереть, Ворон. Я слишком сильно люблю тебя, милый…

Все было так странно. Джефри чувствовал, что любит Стеф, но в то же время сознание возмущалось — как это, она ведь совсем недавно пыталась убить его?!

Все перемешивалось — былое, грядущее… Прошлое и нынешнее так плотно переплелись с будущим, что пророк не мог спокойно лежать — в голове его творилось не пойми что, и он постоянно ерзал на постели, пытаясь избежать холодных компрессов, которые прикладывала к его лбу Стеф, пытаясь уйти от взгляда ее чудесных глаз.

— Что с тобой, Джеф? — обеспокоенно поинтересовалась девушка, заменяя тряпицу. — Ты словно дрожишь!

— Я не понимаю, что со мной, Стефани. — Вот так-так! Он, оказывается, помнит ее полное имя! — Мой мозг разрывается от мыслей прошлого, грядущего и нынешнего. Я словно утратил способность различать эти чувства между собой!

— Не переживай, милый. Я уверена, мы сохраним тебя. Ты просто не выдержал магию Пяти, она сломила тебя в той битве…

— Как закончилась битва? — хрипло поинтересовался Джефри.

— Мы победили, как ты и предрекал. Ни о чем не думай, солнце мое. Я с тобой.

— Иди ко мне. — Джефри готов был поклясться, что это произнес именно Ворон — он сам, но много-много лет назад.

— Иду, милый…

Стеф легко сбросила платье, нырнула под одеяло…

Он любил ее долго и нежно. Боль куда-то ушла. Он чувствовал только страсть, исходящую от юного тела девушки.

Пророк совершенно забыл обо всем. Он просто любил Стеф, ласково, осторожно… словно боялся потерять, словно больше они никогда не встретятся.

И он не смотрел в будущее. Ему наплевать было, что когда-нибудь они встанут друг против друга с клинками наголо, и только один из них переживет эту встречу.

Странное чувство — страсть. Джефри успел забыть его.

— Милый… Ты был великолепен! — сказала девушка, одеваясь.

— Ты чудо, Стефани, — ответил пророк, улыбаясь. — Я люблю тебя, солнце.

— Я тоже, Джефри. Больше жизни.

Грядущее вновь сжало виски Ворона, и он увидел этот бой, и гибель Стеф на острове Спящего. Сказал, едва сдерживая волнение:

— Не говори так, любимая. Жизнь — слишком сложная штука.

— Но любовь, Джефри, еще сложнее, — возразила девушка.

— Может так статься, Стеф, что все в один миг потеряет значение, — покачал головой жнец… точнее, пророк… еще пророк. — Любовь — великое чувство, но и его, оказывается, способно уничтожить время.

— Не говори так, милый. Лучше насладись покоем… вернись в себя. Мы все этого ждем.

— Даже Лейзон? — грустно усмехнулся пророк.

— Джим — больше всех, — горячо заверила девушка. — Ты не представляешь даже, как он волнуется, как ждет того времени, когда ты снова встанешь с кровати…

— …чтобы в очередной раз подкосить меня язвительным выпадом?

— Нет, Джефри, — возразила Стеф. — Джим действительно волнуется за тебя. Ваши мелкие распри сейчас — ничто. И ты, и он — вы на самом деле не можете друг без друга.

Пророк скептически усмехнулся.

— Госпожа. — Слуга явился совершенно не вовремя. — К господину Ворону посетитель.

— Кто еще? — не слишком добродушно поинтересовалась девушка.

— Кузнец Кар.

— Стефани, солнце, прошу, оставь нас, — попросил Ворон. — Мне нужно поговорить с ним наедине…

Стеф едва заметно кивнула и, резко поднявшись со стула, прошла к двери. Застыв на пороге, она еще раз оглянулась на бледного пророка и только тогда вышла.

— Вы позволите? — чуть виновато спросил кузнец, заглядывая внутрь.

Это был мужчина лет тридцати пяти — сорока, с коротко стриженной черной бородой и честными зелеными глазами. Телосложения кузнец был знатного — рубаха едва не рвалась на его могучей груди.

— Конечно же, Кар, входи! — Джефри изобразил добродушную улыбку. По крайней мере, попытался. — Разве могу я прогнать тебя?

— Вот и славно, господин, — сказал кузнец, опускаясь на оставленный Стефани стул. — Я пришел, конечно же, не просто так… Прекрасно понимаю, что вам нужен покой.

— Давай, я слушаю тебя, дружище.

— Господин Ворон, нам, похоже, удал ось-таки найти заклятие, способное напитать обычный металл силой.

— Что же это за заклятие?

— «Разупокоивание» — так назвали его маги. Это нечто новое, то, с чем мы еще не сталкивались…

— И в чем же заключается сила подобного оружия? — перебил его Ворон.

— Оно способно разом обратить поднятого некромантией мертвяка в прах.

— И все? — несколько разочарованно спросил пророк.

— Да, господин. Но вы только представьте — какой велцкий шаг! Сколько новых возможностей появится у обладателя подобного клинка!

— Что конкретно ты хочешь предложить?

— Об этом мало кто знает — только король, лорд Лейзон и теперь вы. Мы с магами хотим держать это открытие в тайне. Так что пока у меня всего один заказ — от упомянутого лорда Лейзона. Он просил выковать ему кортеланс.

— Даже так? — делано удивился Джефри. — Лорд просил вас выковать ему клинок?

А ведь Джим не слишком жаловал волшебство. Даже в способности пророка он не особо верил. Но коли лорд заказал себе меч, значит, это действительно того стоит —  напитать оружие магией.

— Именно так, господин. Вы даже не представляете еще, насколько большую роль может сыграть этот клинок в битве с темными магами и их приспешниками, не дай ей, конечно, Кварус случиться!

— Отчего же? — покачал головой Джефри. — Я неплохо соображаю. И идея кажется мне удачной… но…

— Что «но», господин?

— Но я не хочу напитать этой магией длинный клинок, — просто ответил пророк. — Я хочу заказать у вас дагу.

— Дагу?

— Да, просто — дагу. Но чтобы она легко могла забрать жизнь и у мертвого, и у обычного, дышащего человека. Длинный клинок для этих целей мне вряд ли понадобится.

— Я понял вас, господин, — кивнул кузнец. — Мы приложим все усилия, чтобы ваше желание было исполнено.

— Вот и отлично. Жду дагу как можно скорей, — сказал Джефри.

Кар откланялся и скрылся за дверью. Тут же на пороге объявилась Стеф.

— Магия, значит? — спросила она и, не дожидаясь ответа, уверенно заявила: — Ты все так же падок на чудеса, Джефри.

— Но почему нет? Если сам Лейзон заказал себе клинок…

— …то и ты обязан не отставать! — закончила за него девушка. — Зачем тебе это? Ты — пророк. Тебе не пристало участвовать в уличных драках на кинжалах!

— И тем не менее в уличных драках толк я знаю. И не только в уличных, — заметил пророк. — Так что не нужно меня переубеждать. Эта дага мне пригодится, вот увидишь! Кар — отличный кузнец и если уж за что-то берется…

— …то жди конца света, — усмехнулась Стеф.

— Ну почему же? — хмыкнул пророк. — Если бы конец света близился, я бы это увидел.

— Ты слишком ограничен, Джефри, — покачала головой девушка. — Ты много знаешь, но не все пригодно для нашего положения. Мы должны укрепиться…

— …и магия поможет нам в этом. Что может быть лучше — клинок, обращающий оживших мертвяков в прах?

— Ну смотри, я тебя предупреждала. Ты — пророк. Зачем пророку оружие?

— Всякое может статься. Хотя я предпочел бы тихий шелест волн, домик у моря, и мы с тобой рядом, а наши детишки, мальчик и девочка, строят замок из сырого песка…

— Ты излишне оптимистичен, Джефри, — с улыбкой покачала головой Стефани.

— Ну, а что тут поделаешь? Какой уродился, такой и живу.

— Это все пустые разговоры. Надеюсь все же, что дага эта тебе никогда не понадобится.

— Дай-то Кварус, чтобы не понадобилась, — кивнул Ворон. — Буду только рад. Но подстраховаться не мешает.

— Дай-то Кварус, — эхом отозвалась Стеф. — Ну, полежи еще, постарайся уснуть. Я пойду узнаю насчет обеда.

Джефри устало кивнул и провалился в сон. Так быстро, что девушка даже не успела сказать что-то еще… может, очень важное… а может, она и не говорила ничего больше, кто знает?

Ворон спал сном ребенка. Таким же безмятежным и чистым.

В этом сне он видел многое… но грядущее запрещало делиться всем увиденным.

И поэтому Джефри просто спал.

* * *

Но спокойно спал только тот, прежний Джефри.

Картинка поменялась.

Теперь он видел себя, то есть Ворона, и Лейзо-на бредущими среди руин какого-то замка. Замок неизвестные архитекторы возвели на высоком холме.

Джефри едва волочил ноги. Обняв Джима за шею, он плелся следом, то и дело спотыкаясь.

— Держись, Ворон, — ободряюще говорил воин, утирая правой рукой сочащуюся из рассеченного лба кровь. — Держись… Все закончилось…

— Что «закончилось»? — спросил Джефри удивленно.

— Здорово тебя, видать, накрыли маги проклятые… — покачал головой Джим. — Эх, говорил я Его Величеству — догнать надо, добить всех, чтобы не повадились больше! Но нет… И что теперь?

— Что с королем? — прохрипел Ворон.

— Спаси Кварус его душу, — печально промолвил Джим вместо ответа.

Джефри закусил верхнюю губу.

Как же так вышло?

— Как-как! — Похоже, последнюю мысль он высказал вслух. — Дождались они, Ворон. Дождались. И не долго ведь пришлось ждать! Мыслимо ли — сами все королевство изничтожили! Нам бы собраться — так нет, все на себя тянут, под себя гребут. Каждый теперь сам себе и хозяин, и подчиненный! Тьфу, даже говорить не хочется…

Пророк стал вспоминать.

Шалаха низринулась в пропасть междоусобной войны — сразу после той тяжелой победы над армией некромантов. Джефри еще долго отходил после этого сражения, а когда пришел в себя, королевство уже раздробили на части, и каждая часть хотела стать главной.

С Генри II осталось крохотное число верноподданных. А ведь, кроме мятежников, на Шалаху обрушились уцелевшие некроманты…

И все же они разгромили врагов.

— Вот и пригодилась твоя дага, — грустно усмехнулся Джим. — И мой меч тоже. Эх, жаль, Кар не уцелел. Да и много кого жаль…

— Сколько нас осталось, Джим? — спросил пророк, замирая сердцем в ожидании ответа.

— Не знаю точно, Ворон. Но мало, очень мало. Наверное, не больше двух-трех десятков.

— Двух-трех десятков? — повторил Джефри напуганно. — Но как же так вышло?

— И те едва на ногах держатся, прям как ты. Но ты-то выберешься, я выберусь… мы сильные с тобой, Ворон. Мы вытерпим, подлечимся… только вот что делать дальше, как жить, где жить?

Пророк молчал.

— Мы ведь — последние, понимаешь, Ворон? Больше никого и нет! Все деревни сожжены, города уничтожены… Вот и замок барона, — Лейзон пнул подвернувшийся под ногу камешек, — одни развалины. Эх, славная была битва…

— А что со Стеф, Джим? — неожиданно спросил Джефри. — Она жива?

— Жива-жива, не волнуйся, — усмехнулся воин. — Ее только чуть-чуть зацепило, поменьше, чем нас, потрепало. Скоро, скоро увидишься с ней… Эх и вправду — что думать так далеко? Главное — сначала подлечиться, а потом уже и думать будем — куда, зачем…

Внезапно Ворон почувствовал странное волнение в воздухе. Словно совсем рядом творилась волшба.

Джефри постарался напрячься, распознать корни заклятия. И с ужасом понял, что корни эти — мертвые.

— Джим! — воскликнул пророк. — Кто-то творит волшбу, совсем близко! Какой-то темный маг!

«Или даже несколько, — подумал Ворон. — Потому что заклятие такой силы в одиночку сплести попросту невозможно».

— Что за чушь? — поморщился Лейзон. — Какая волшба? Мы же их всех перебили, никого не осталось!

— Нет, не всех… Кто-то, чувствую, остался…

Вспышка.

Вокруг — только мрак.

Джефри лежит, не в силах пошевелить даже пальцем. Может только открывать и закрывать глаза…

Или даже этого не может? Что, если вокруг на самом деле не так темно, просто он не способен поднять веки?

— Успокойся, — прозвучал неизвестный голос. Доносится он будто из самого сознания Джефри. — Ты в безопасности. Почувствуй, как затягиваются твои раны…

И действительно — левая рука уже почти не болит… Кровь больше не сочится из разбитых губ.

«Я… чувствую…» — подумал пророк. Сил, чтобы открыть рот и сказать хоть слово, не было. Только мысли еще подчиняются.

— Вот видишь… — продолжает голос. — Все хорошо…

«Но где я? Что это за место?»

— Это — твой дом.

«Мой дом — Фагос!»

— Раньше — да. Теперь — нет. Шалаха больше не существует, Джефри. Теперь твой дом — вечная ночь.

Сознание погасло. Голос молчал, и все мысли исчезли.

Вокруг не было ничего, только ночь, бесконечная и непроницаемая.

И вдруг перед глазами замелькали картинки. Они сменяли одна другую так быстро, что Джефри — нынешний, не прошлый — едва успевал их разглядеть.

Это были его заказы. Все до одного.

Женщины, мужчины. Молодые, зрелые, старые. Кинжалы, мечи, ножи, арбалеты.

И кровь, кровь, кровь…

Кровь на одеждах — жертвы и его собственной. Кровь на полу, кровь на камнях мостовой, на столе, на лезвии стилета… даги… палаша…

Танец со смертью — тогда ему пришлось худо, пришлось пробиваться через плотные ряды солдат, орошая кровью камни мостовой.

Мертвый генерал в своем шатре…

Джефри пытался зажмуриться, но не мог. Пробовал отвернуться — не получалось.

И он снова смотрел, смотрел…

Последняя картинка застыла, намертво приковав к себе взгляд жнеца.

Пятиконечная звезда в круге. Линии словно вычерчены кровью — алые, жирные линии…

Знак Пяти.

Что это значит? Почему он здесь? Зачем?

Внезапно знак стал расти, приближаться. Джефри видел все детали, мелкие и невидимые раньше.

В самом сердце звезды, в равностороннем пятиугольнике…

В нем жнец увидел бездну.

Он видел людей, что мучились в пламени. Видел, как горит их плоть, как льется кровь из многочисленных ран — прямо в огонь. Как великий костер с жадностью вбирает в себя эти капли, ручейки и потоки и вспыхивает еще ярче…

Уже не люди — скелеты тряслись в пламени. В пустых глазницах — отражение бездны. Скелеты раскрывали рты, и Джефри слышал их крики — ужасные, рвущие душу, заставляющие сходить с ума…

А потом он, похоже, увидел Его.

Властелина бездны.

Шнирхе стоял, опираясь на костяной посох, увенчанный человеческим черепом — идеально белым и чистым. Вечный соперник Кваруса был облачен в просторный черный балахон, лицо его скрывал опущенный капюшон. Он словно почувствовал взгляд жнеца и повернулся к нему.

Смрад. Чудовищный смрад мертвой плоти. Два горящих уголька глаз, которые наблюдают за жнецом даже через ткань.

— Ты и я, — пробормотал Шнирхе, с трудом выговаривая слова. Язык обитателей Ваго давался ему с явным трудом. Голос темного бога походил более всего на скрип плохо смазанных петель. — Ты и я — одно целое.

— Нет! — воскликнул Джефри.

— Скоро, совсем скоро… — пробормотал Властелин бездны. — Осталось немного.

— Нет!!! — заорал жнец, закрываясь от Шнирхе руками.

Пламя словно перекинулось с грешников на него и теперь нещадно пожирало плоть, причиняя убийце дикие муки.

— Ты и я — одно целое, — повторил темный бог.

Картинка затряслась, поплыла, краски сливались и перемешивались.

Джефри почувствовал головокружение и вновь провалился во мглу.

* * *

Жнец резко сел. Глаза выпучены, в них — ужас. Дыхание прерывистое и частое.

— Нет, — прошептал он. — Нет…

Он постепенно приходил в себя. Когда предметы вновь обрели очертания, Джефри смог оглядеться по сторонам.

Было светло. Солнце уже поднималось из-за горизонта.

Утро.

Уже утро.

Он — в своей комнате на втором этаже, в таверне «Молчаливый филин». Не в бездне. Здесь нет ни Шнирхе, ни пламени, пожирающего плоть грешников.

Прошлепав босыми пятками по доскам пола, Джефри склонился над стоящей в углу бадьей и, недолго думая, опустил голову в воду.

Она была очень-очень холодная.

Джефри с наслаждением почувствовал, как разум проясняется, подождал с пол минуты и только тогда приподнял голову над бадьей.

— Слава Кварусу… — пробормотал жнец, усаживаясь на стоящий у стенки табурет.

Он вытерся полотенцем, оделся и пошел вниз. Там за кружечкой пива и тарелкой горячей каши с бараньей ногой можно будет как следует все обдумать. Пока же — к Шнирхе в пасть все эти видения!

Внизу еще никого не было, кроме хозяина таверны. Едва завидев Джефри, он побледнел.

— Не бойся, приятель, — ободряюще подмигнул ему жнец. — Я тебя не обижу!

— С чего вы взяли, что я боюсь? — спросил корчмарь, надменно подбоченившись.

Жнец усмехнулся, но объяснять не стал:

— Принеси лучше кувшин пива, тарелку каши и баранью ногу, храбрец!

Хозяин нарочито медленно преодолел расстояние от стойки до двери и, эффектно замерев на пороге, скрылся в кухне.

Джефри уселся за тот самый столик, где вчерашним вечером они беседовали с Монжером, и принялся ждать заказа.

Едва он позавтракает, нужно ехать в столицу. Там его уже ждет главарь гильдии… нужно уточнить последние детали.

Ему, жнецу, в предстоящем спектакле досталась весьма интересная роль.

Он должен был разыгрывать из себя некоего Джефри Скайлза, графа, обладателя маленького феода далеко на юге, буквально у самых гор.

— Но разве никто не видел настоящего графа? — удивился жрец, перебив Монжера. — Или мы с ним настолько похожи?

— Нет, не похожи. Просто его действительно никто не видел. Поездка к барону должна была стать для Скайлза первым выходом в свет.

— Откуда же вы прознали о графе?

— У него есть странная мания — переписка посредством голубиной почты. Благодаря этим письмам в Скайлза влюблены практически все незамужние — и некоторые замужние — дамочки высшего общества, а нужный нам барон считает его близким другом… конечно, настолько близким, каким может стать человек, которого вы знаете только из его письменных посланий.

В общем, этим вечером в усадьбе барона Гудке нда — а именно он был той жертвой, которую Джефри обязался убить — должен проходить званый ужин.

Людям Монжера удалось перехватить приглашение, адресованное графу Скайлзу, и тот продолжал сидеть у себя в замке, писать письма и совершенно не подозревать о происходящем в столице.

Джефри необходимо явиться в усадьбу и под любым предлогом остаться с Гудкендом наедине, после чего прикончить старика.

Задача не такая и сложная на первый взгляд, а там посмотрим.

Симпатичная девушка-разносчица принесла его завтрак…

…Покончив с кашей, мясом и пивом, Джефри отправился в конюшню. Верный Черныш выглядел отдохнувшим и полным сил.

— Ну что, дружище? — весело подмигнул ему жнец. — Нас ждет столица!

Конь довольно заржал.

Спустя десять минут с порога «Молчаливого филина» уже никто не смог бы разглядеть одинокого всадника.

ГЛАВА 5 Исцеление

— Ваше Величество, — доложил слуга, заглядывая в кабинет. — К вам прибыл лорд Лейзон.

Король удивленно вскинул брови:

— Кто? Лорд Лейзон?

Что старый рыцарь забыл в такое время в столице?

— Да, Ваше Величество, он самый. Он может войти?

— Конечно, может! — воскликнул король.

Лорда Лейзона король любил. Рыцарь был одним из самых верных слуг короны, являлся незаурядным мастером меча и выиграл все три турнира, в которых, будучи еще молодым, участвовал. Причем выигрывал легко, непринужденно, а ко всему — лорду удалось стать единственным в истории зейдских игрищ воином, ни разу не отнявшим жизнь у своего соперника.

— Здравствуйте, Ваше Величество, — произнес Лейзон, входя.

Он был облачен в белую рубаху, легкую кольчугу, удобные штаны, сапоги из мягкой кожи; за плечами, скрепленный золотой пряжкой у горла, чернел атласный походный плащ.

— По здоровью и тебе, — улыбнулся король. — Проходи, садись! Эдер! Принеси вина и два кубка!

— Мой король, — сказал Лейзон. Одному ему дозволялось так обращаться к Джуану. — Я приехал не для того, чтобы пить с вами вино.

— Ты отказываешься выпить со мной за встречу, рыцарь? — удивился король.

— Нет, конечно, если вы настаиваете… Но, я думаю, сейчас не самое подходящее время для вина. К столице, как я слышал, движется армия захватчиков…

— Вот в чем дело… — произнес король задумчиво. Потом он поднялся и подошел к окну. Добавил чуть тише: — Вот зачем ты прибыл…

— Да, именно за этим, мой король.

— Ты всегда обладал прекрасным слухом! — усмехнулся Джуан, но в голосе его прозвучали грустные нотки. — Итак, ты хочешь…

— …сражаться в ополчении, — закончил за него Лейзон.

— В ополчении? — Король, удивленный, повернул голову к рыцарю. — Но почему в ополчении, а не в королевской пехоте? Я думаю, генерал Роме дал бы тебе под начало сотню, а то и тысячу наших мечников!

— Там от меня пользы будет гораздо меньше, — покачал головой рыцарь. — Я хочу помочь ополченцам вернуться домой. Если я буду среди них, мы сможем спасти гораздо больше несчастных.

— Но ты понимаешь, что ополчение пойдет на убой? — спросил король. — Что мы ставим их в авангард, чтобы отвлечь внимание от основных полков?

— Да, понимаю. И постараюсь задать хорошую трепку негодяям.

— Маги не будут ставить защиту на ополченцев, рыцарь. Это ты тоже понимаешь?

— Понимаю. И принимаю. И все равно прошу моего короля оказать мне милость, — упрямо настаивал Лейзон.

Джуан Первый тяжко вздохнул.

Лорд Лейзон, великолепный боец, настоящий мастер, хочет, чтобы ему разрешили, по сути, совершить самоубийство. Без магической защиты, в окружении неумелых крестьян — или дворянских сынков, неважно, — которые не помогут в трудную минуту, а, скорее всего, попросту будут мешать… Даже у Лейзона практически не останется шансов выбраться из боя живым.

Джуану Первому не слишком по душе было отправлять сотни мирных землепашцев, сапожников и кузнецов на убой. Он был хорошим правителем, любил свой народ, и если бы имелась хоть малейшая возможность отказаться от этого плана, король непременно бы ею воспользовался.

Он не был воплощением Кваруса на земле. Но прекрасно понимал — нужно пожертвовать малым для спасения большего. В данном случае малым были ополченцы, а большим — все королевство.

Но лорда Лейзона нельзя было отнести к малому. Он отличался от ополченцев так же, как взрослый ястреб от юных и глупых воробьев.

Однако и отказать рыцарю король попросту не мог. Точнее, мог, но — не этому рыцарю. Джуан знал — откажи он сейчас, лорд Лейзон смиренно кивнет, уйдет, а во время боя появится на поле сражения и бросится на неприятеля.

Вполне в его духе. И подобное уж точно запретить нельзя никому.

Пусть лучше он будет в строю с ополченцами, чем в одиночку.

— Ты уверен? — в последний раз спросил король. — Я обещаю, генерал Роме даст тебе под командование тысячу лучших мечников…

— Я уверен, что мое место — среди ополченцев, — перебил его Лейзон. — Именно поэтому я — здесь, у вас в кабинете. Мне не нужна тысяча мечников. Мне достаточно моего клинка.

Эдер принес поднос с кувшином жейского красного вина стапятидесятилетней выдержки и с двумя позолоченными кубками. С поклоном поставил их на стол, разлил вино и удалился.

— Что ж, — сказал король, поднимая свой кубок, — давай прежде выпьем за встречу. Жаль, что она случилась в связи со столь грустными обстоятельствами… но все же я рад тебя видеть, рыцарь.

Лейзон молча поднял кубок, и они выпили.

— Эх… — вздохнул Джуан, утирая губы платком. — Знал бы ты, как сложно мне дать тебе разрешение на твою авантюру… Но я ж тебя знаю! Не дам — ты еще скорее себя угробишь…

— Это вряд ли, — покачал головой Лейзон. — Я уверен, что мы в любом случае сдюжим.

— Хотелось бы верить… — пробормотал король. — Что ж, я даю тебе дозволение. Но, — он выдержал небольшую паузу, — это, сам понимаешь, не значит, что даст свое дозволение и генерал. Тебе придется самому поговорить с Ромсом.

— Отлично, — усмехнулся рыцарь. — Благодарю, мой король. Позволите отправиться к Кайлу прямо сейчас?

Джуан Первый с грустной улыбкой покачал головой.

Кого он обманывает? Роме и Лейзон — старые друзья еще с тех пор, как генерал только собирался с войском на юг, чтобы разобраться со вспыхнувшим там бунтом.

Рыцарь тогда отправился вместе с ним, естественно, не предупредив Его Величество. Когда же гонцы донесли до Джуана Первого весть о том, что вчерашний победитель турнира на пару с генералом играючи разобрались с войсками мятежников, королю оставалось только скрипнуть зубами и вот так же, как сейчас, покачать головой.

Потом судьба развела Ромса и Лейзона. Один по приказу Джуана отправился к Последнему Приюту, второй осел у себя в замке, изредка выезжая в столицу, чтобы поучаствовать в новом турнире… и, конечно же, выиграть его.

Правда, несколько лет назад рыцарь взял к себе в ученики некоего Рона, из простолюдинов, и до последнего турнира Лейзону приходилось бывать в Роузене много чаще обычного.

Однако в преддверии всеобщего праздника Рона убил его собственный брат, и Лейзон снова пропал. До сегодняшнего дня Джуан не видел рыцаря больше трех месяцев.

И вот — он в кабинете, ждет, когда же можно будет отправиться на плац и наконец увидеться со старым другом.

— Позволяю, — сказал Джуан.

— Благодарю вас, мой король! — склонил голову Лейзон, поднялся и вышел.

Его Величество остался в кабинете один.

— Не за что, рыцарь, — негромко пробормотал король. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь…

Он налил себе еще немного вина и выпил.

Вино было превосходным.

* * *

Генерал не верил своим глазам.

— Джим? — спросил он хриплым от волнения голосом.

— Он самый, Кайл! — подмигнул ему рыцарь. — Как дела у старого вояки Ромса?

— Джим! — Генерал расплылся в улыбке.

Друзья обнялись. Пятнадцать лет прошло с момента их предыдущей встречи; Лейзон был, пожалуй, единственным человеком из приближенных ко двору, которого Роме любил всем сердцем.

— Как ты поживал-то здесь? — спросил Кайл, отпуская друга.

— Да так, помаленьку. Сам-то ты что?

— Да вот, как видишь… — развел руками генерал. — Ополчение тренирую… как могу.

— Вижу, — хмыкнул рыцарь. — Их, пожалуй, и за годик ничему не научишь, не то что за пару недель!

— Вот то-то и оно! — воскликнул Роме. — Эх, жаль, не в силах мы были отбить этих гадов еще там, на Приюте! Проклятые некроманты!

— А что на Приюте было? Я слышал что-то, но ты ж видел все, лучше знать должен!

— Должен… и знаю… Кости там были, Джим. Корабли из костей. Тридцать всего. Если б обычные фрегаты или каравеллы — отбили бы без труда. А то — из костей. Они небось и распадаться могут, на отдельные, скелеты, по воле хозяев своих… или еще чего похуже!

— Ну, не преувеличивай, — поморщился рыцарь. — На скелеты!..

— А что? Они вон в ночь наших всех погибших ребят подняли, скелетами обратили и на нас же бросили! Пока мертвяков тех наши маги изничтожили, от катапульт заставы один пепел и остался! Я ж не трус, ты знаешь — был бы шанс выиграть бой, я бы не отступил ни за что. А тут — без орудий, без доброй четверти войск… Ну, куда мы против них? Тем более что каждый, кто с нашей стороны замертво пал, на их сторону становился!

— Да, несладко бы пришлось…

— Слава Кварусу, что не пришлось! — закивал Кайл. — Мы рано поутру снялись — и в столицу! Шнирхе их раздери, гадов этих! Не дай Кварус, еще и столицу возьмут… но я об этом и думать не хочу. Уж Роузен точно отстоять должны. И отстоим!

— Ну и славно. Я так тоже думаю, — усмехнулся рыцарь. — И к тебе по вопросу, с этим напрямую связанному.

— Это какой-такой вопрос? — недоверчиво сощурился генерал.

— Хочу я, Кайл, в ополчение ваше вступить.

— В… куда?! Какое тебе ополчение?! Это ж так, не солдаты! Они и мечом-то, как тяпкой, размахивают! Да они… — затараторил Роме, но Лейзон перебил его:

— Кайл. Я нужен им. Если все они погибнут, что станет с королевством?

— Джим, я знаю, что ты отличный боец, — покачал головой генерал. — Что ты в одиночку можешь положить целую сотню этих каторжников. Но на их стороне — магия смерти! На их стороне — куча оживших скелетов! И все они обрушатся именно на ополчение, в составе которого задумал выступить ты. Мне не хочется лишний раз говорить об этом, но мы посылаем их на убой и…

— Кайл, — повторил Джим спокойно. — Его Величество уже говорил об этом. Он тоже предлагал мне взять тысячу мечников и вести их… Но я не могу. Я должен спасти землепашцев, сапожников, кузнецов. Без них, даже если мы победим, королевство попросту рухнет. Нужно сохранить хотя бы часть народа. Ты-то понимаешь, о чем я?

— Понимаю, — горестно вздохнул генерал. — Вот Шнирхе побери! И прав ты вроде, а и пускать тебя с ними не хочется совершенно…

Они помолчали.

— Ладно, в бездну все! — махнул рукой Роме. — Я только надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Знаю, Кайл, — усмехнулся рыцарь. — Поверь — знаю.

— Ну, тогда вот тебе мое одобрение.

И они закрепили общее решение крепким рукопожатием.

* * *

— Добро пожаловать в мою скромную комнатушку, — сказал Монжер, выпустив в потолок струю темно-серого, дыма.

Джефри опустился в кресло, стоящее рядом с рабочим столом главаря.

— Привет и тебе, — ответил жнец. — Ничего не поменялось?

— Нет, что ты, — покачал головой Монжер. — Действуем по намеченному вчера плану. Сейчас тебя оденут, как подобает графу, и… ты точно уверен, что не хочешь вступить в гильдию?

— Да, уверен, — кивнул жнец. — Одно задание, что я вам задолжал, и все, мы забываем друг о друге. Или?..

— Да, — нехотя согласился Монжер. — Одно задание, и ты свободен. Мы не станем искать тебя.

— Вот и славно… — сказал Джефри.

Ему не терпелась поскорее разобраться с этим делом.

Его ждали лекари и маги столицы.

А вместо этого он должен терять вечер на возню с никчемным старикашкой!

И почему гильдия считает это задание сложным?

Может, барон любит кусаться?

* * *

В усадьбе Гудкенда пока еще не играла музыка.

Зато в главном зале горели все без исключения люстры — было светло как днем.

У ворот Джефри встретился с дворецким — лысым старичком лет пятидесяти-шестидесяти в черном фраке и щегольских очках с маленькими круглыми линзами. Высоко задрав подбородок, дворецкий спросил:

— Ваше имя, господин?

— Граф Джефри Скайлз, — ответил жнец спокойно.

Старичок с деловым видом пробежал глазами по списку и удовлетворенно кивнул:

. — Входите, господин граф. Прямо по лестнице, большая двухстворчатая дверь.

— Благодарю вас, — пробормотал жнец и прошел мимо дворецкого.

Прошагав по песчаной дорожке, ведущей от ворот к усадьбе, Джефри поднялся по лестнице. Лакей поклонился:

— Добрый вечер, господин. Как вас представить?

— Граф Джефри Скайлз.

Слуга кивнул и, распахнув двери, объявил:

— Граф Джефри Скайлз!

Все общество, собранное тем вечером в главном зале вокруг пышно накрытых столов, на несколько мгновений обратило свое внимание на вновь прибывшего дворянина. Но поскольку никто с графом Скайлзом лично знаком не был — а переписку личным знакомством все же не назовешь, — внимание обратилось лишь на означенные несколько мгновений и ни каплей больше.

Единственным человеком, который не отвернулся от Джефри и не вернулся к поглощению различных яств и смакованию старых вин, был сам барон Гудкенд, хозяин усадьбы.

— Граф! — воскликнул он, едва завидев Джефри. — Какая честь приветствовать вас! Сколько мы общались, а так и не доводилось встретиться лично!

— Я тоже очень рад, барон, — улыбнулся жнец. Улыбка вышла несколько натянутой, но Гудкенд не обратил на это внимания. — Правда, если говорить честно, мне несколько странно видеть званый вечер в вашей усадьбе.

— Странно? Что ж тут такого странного? — удивился барон.

— К столице подступает вражеская армия под началом темных магов, а у вас тут пир на весь мир!

— Ну, право, как раз в этом нет ничего странного! — рассмеялся Гудкенд. — Возможно, нам остались последние деньки, чтобы вот так встретиться — всем вместе. Узнать друг друга… получше. Вы не находите?

— Конечно же, нахожу, — снова выдавил из себя улыбку Джефри. — Но все же как-то необычно…

— Граф Скайлз?! — возбужденно вскрикнула пышно разодетая дама. Она словно бы случайно проходила мимо жнеца и теперь вовсю изображала удивление.

— О, вы, разумеется, помните меня?

— Прошу простить, госпожа, — учтиво поклонился жнец, — но, если честно, я не могу с уверенностью сказать, что помню вас. Представьтесь, прошу!

— Графиня Креме, вдова, — расплылась в улыбке дама. — Мы с вами очень долго обменивались письмами, и вы, как мне показалось, прониклись истинной симпатией ко мне, вошли в мое положение… и были готовы даже обвенчаться со мной, судя по вашему последнему посланию.

Опа! А вот о подобном Монжер не говорил. Нет, он упоминал о переписке с госпожой Креме, но вот о желании графа сочетать себя с ней узами брака — совершенно точно — нет!

— Госпожа графиня, — проговорил жнец, изображая смущение, — мне очень лестно знать, что вы помните о моем последнем письме и вообще о нашей переписке. Вы весьма хороши собой, но я бы предпочел отложить вопрос о скорой женитьбе на весьма непродолжительный срок.

— Почему же? — разочарованно поинтересовалась госпожа Креме.

— Хотя бы потому, что меня очень волнует грядущее сражение с агрессором, вторгшимся в земли нашего славного королевства.

Кварус, как же тяжело изъясняться в подобном ключе! Но он должен играть выбранную роль…

— Чем же оно вас так волнует? — обиженно спросила графиня.

— Тем, что после этого сражения может попросту не возникнуть надобности в браке… из-за того, что жених скончался.

. — Скончался? — переспросила госпожа Креме обеспокоенно.

Ну что за тупая курица? Неужели слово «скончался» слишком сложно для ее недалекого ума?

— Мне очень хочется верить, что мы сумеем отбить нападение проклятого врага, посягнувшего на свободу нашего королевства, — продолжал Джефри. — Но я не могу обещать, что мне удастся вернуться с поля брани живым.

— Ах! — воскликнула госпожа Креме. — Как вы допускаете мысль, что не вернетесь ко мне! По мне, так эта мысль просто чудовищна! Вы храбры, молоды и, думается, обладаете должным умением, чтобы уцелеть в бою…

— Но в сражении возможно всякое, — перебил ее жнец. — Неужели вы этого не понимаете? Случайная стрела может решить все.

— И все-таки, граф, я полагаюсь на ваше слово, — твердо заключила госпожа Креме. — Если вы пообещали, я буду ждать.

С этими словами она присела в реверансе и направилась в другой конец зала.

— Докучливая барышня, не находите? — сощурившись, сказал барон, доселе молчавший.

— Да, есть в ней что-то такое, — осторожно согласился Джефри.

— Не стоит лишних разговоров, граф, — подмигнул ему Гудкенд. — Я вас прекрасно понимаю. За молодой вдовушкой Креме приударили многие, но после смерти ее мужа не всякий смог отыскать дорогу к охладевшему сердцу. Она слишком любила графа… ах, как же ужасно, что его не стало! Ему было всего лишь пятьдесят!

— Вы думаете, мне удалось отыскать эту самую дорогу? — так же осторожно поинтересовался жнец.

— Конечно же, да, мой добрый друг! — воскликнул барон. — Иначе с чего бы ей самой подходить к вам и напоминать о ваших письмах? Она могла бы просто проигнорировать вас…

— Я много кому писал…

— Мне в том числе. Но ваши письма ко мне, думаю, были… м-м-м… не столь откровенны в отличие от тех, что предназначались госпоже Креме!

— Да уж, наверное. — Джефри вновь изобразил улыбку. То ли он был актером от Кваруса, то ли здесь никто просто не обращал внимания на деланую наигранность, но барон — по крайней мере! — подвоха не распознал.

— Многие молодые дамочки хотели бы увидеть вас лично, — сказал Гудкенд, подмигивая убийце. — Насколько мне известно, здесь велось очень бурное обсуждение ваших… м-м-м… мужских достоинств.

Джефри невольно залился краской.

Монжер говорил об этом. Скайлз был тот еще ловелас — настоящий сердцеед, который перво-наперво усвоил, что женщины любят ушами, и прекрасно пользовался этим. Конечно, нашептать каждой, что она — самая распрелестная из всех, он не мог, но вот разослать письма с такими пассажами * чтобы даже самой рьяной затворнице захотелось прочесть его послание вслух и восхититься кавалером, он таки умудрился.

— Я бы предпочел оставить этот вопрос, — сказал жнец. — Все-таки я прибыл на ваш званый ужин не для этого. Мне бы хотелось пообщаться прежде всего с вами.

— О, это просто великолепно! — воскликнул барон. — Давайте же скорее выпьем за нашу встречу!

Они пригубили вина из поднесенных девушкой бокалов.

— Признаться, я рад, что мое знакомство с высшими лицами столицы началось именно с общения с вами, — позволил себе комплимент Джефри.

— То же самое, мой дорогой друг, — подмигнул ему барон, — могу сказать и о вас. Еще по вашим письмам я понял, что вы — отличный собеседник. Позвольте же поднять этот кубок за ваше здоровье!

С этими словами Гудкенд взмахнул позолоченным бокалом и осушил его в мгновение ока.

— Однако же, — сказал жнец, когда барон несколько пришел в себя, — мне не слишком радостны обстоятельства, которые свели нас с вами.

— Право же, бросьте, — поморщился барон. — Я бы все равно устроил этот ужин. Мне совершенно наплевать — да простятся мне эти слова! — стоит ли у наших стен неприятель, движется ли к ним или его вовсе нет. Главное для меня — это то, что люди, подобные вам, не страшатся оказаться в Роузене, как в западне.

— Если это понадобится, — осторожно произнес Джефри, — я готов биться за Зейд до последней капли крови. И, как я уже говорил, собираюсь присоединиться к ополчению.

— Вы настоящий герой! — воскликнул барон насмешливо. — Теперь я точно знаю, что в вас нашли все эти дамы!

— Я говорю серьезно, — возразил Гудкенду жнец. — Это отнюдь не бравада!

И откуда он только набрался этих слов — «бравада», «отнюдь»?

— Ну, конечно же, вы говорите серьезно, — подмигнул ему Гудкенд. — Но не думали ли вы, милостивый государь, что при воцарении неприятеля у королевства появится шанс начать все заново?

— То есть?

— То и есть! Не думали ли вы, что смена власти в стране может сыграть важнейшую роль в становлении нашего государства?

— Я вас не понимаю, — честно признался Джефри.

— Ну как же? При новой власти старые законы окажутся попросту не нужны. Новые правители — новые законы, так ведь? И, мне кажется, это заставит королевство отказаться от старой роли.

— Старой роли?

— Сейчас мы всего лишь большое королевство. Мирное королевство, которому не нужны склоки ни с Жейсом, ни с Логвиндором. Но при новом короле мы можем стать теми, кто не просто заключает союзы, а теми, кто правит. Жейсцы и логвиндорцы и так боятся нас. Но мы должны повелевать ими, а не просто позволять им жить. Мы должны подчинить их, и вот тогда…

— Барон, а не хотите ли вы немного подышать воздухом? — перебил его Джефри.

Жнец не любил высокопарных речей, особенно если они касались того, что «было бы, если…» Он хотел поскорее покончить с этим делом, рассчитаться с Монжером за убийство его болвана и дальше заниматься поиском лекарства от проклятой мании.

— Да, конечно. Почему нет? — неожиданно легко поддержал его идею Гудкенд. — Я как раз хотел предложить вам прогуляться в мой фамильный склеп.

— Склеп? — нахмурился Джефри. — На ночь глядя?

— Неужто вы боитесь? — хмыкнул барон.

— Нет, но…

— Ну тогда в чем дело? Там похоронены все славные представители нашего рода, граф. Я думаю, вам будет интересно взглянуть на усыпальницу моих предков!

— Да, вы правы, — сдался жнец. — Пойдемте же?

— Пойдемте, — согласился барон и двинулся к балкону.

— Вы куда? — удивился Джефри.

— Прямо с балкона первого этажа вниз ведет лестница. Мы спустимся по ней и по дорожке в саду дойдем до самого склепа, — объяснил Гудкенд. — Следуйте за мной!

Жнец кивнул, хотя внутри у него при слове «склеп» возникло странное беспокойство.

Они покинули зал в самом начале званого ужина, в то время, когда еще не играет музыка и пары не кружатся в танце.

Их ждала усыпальница Гудкендов.

* * *

Родовой склеп барона Гудкенда находился в сотне шагов от усадьбы и более всего походил на большую коробку из камня, на стенах которой неизвестные мастера выбивали имена всех погребенных внутри.

Возле входа, по обеим сторонам от каменной двери висели зажженные факелы.

«Будто барон знал, что мы придем!» — невольно подумал Джефри, но шаг не замедлил.

Они подошли к самой двери. Теперь жнец мог наблюдать внешний каменный засов. Удивительно, но в нем и намека не имелось на замочную скважину или нечто подобное ей!

Жнец вопросительно уставился на Гудкенда. Тот поймал его взгляд и хрипло произнес:

— Отличный магический замок, правда, граф?

Он вытянул сжатую в кулак правую руку и приложил печатку на указательном пальце к засову. Едва она соприкоснулась с камнем, вокруг ладони возникло красное сияние, словно кулак барона разом превратился в слабый масляный фонарь.

Гудкенд убрал руку, но сияние не исчезло — теперь свет исходил из небольшого углубления прямо в середине засова. А потом засов медленно отъехал в сторону.

— Добро пожаловать в мою скромную обитель! — громко хмыкнул барон и толкнул дверь.

Внутри ощутимо воняло мертвечиной. Словно славных предков барона хоронили не в каменных гробах, ныне выстроившихся у стен, а попросту бросали на пол, оставляя гнить там.

Джефри невольно поморщился. Барон же словно не чувствовал вони. Пройдя от порога к дальней стене, на которой изображено было фамильное древо рода Гудкендов, дворянин лихо развернулся на каблуках и с хитрым прищуром уставился на жнеца.

— Ну? — спросил он. — Как вам склеп моего семейства?

— Отлично, барон, — кивнул Джефри. Из-за неприятного запаха он старался пореже вдыхать, пореже выдыхать и совсем уж не открывать рот без лишней необходимости.

— А вы бы не хотели познакомиться… скажем, с моим дядюшкой?

— То есть? — удивился жнец. — Посмотреть на его останки? Нет, спасибо. Хотя я не хочу показаться излишне дерзким и, что скрывать, с интересом взгляну на его могильную плиту…

— На могильную плиту, говорите? — усмехнулся барон и, повернув голову к одному из гробов, сказал:

— А и взгляните, чего уж там?

Крышка гроба, тяжеленная каменная плита, сорвалась с места и полетела на жнеца, с явным намерением припечатать Джефри к стене. Жнец едва сумел увернуться, и плита разлетелась на десятки крупных и не очень осколков.

— Ты чего, сдурел?! — крикнул жнец барону.

Тот скривил губы в усмешке и взглядом указал на гроб своего дядюшки.

Жнец медленно повернул голову и увидел, как изнутри медленно вылезает славный предок Гуд-кенда. Смердящие остатки плоти на костях горели алым, словно кровь, пламенем, и когда дядюшка наконец выбрался из гроба, от него остался один лишь скелет.

Легко спрыгнув на пол, зомби направился к жнецу.

— Чертов некромант, — пробормотал Джефри. В левой руке возникла дага, правая выдернула из ножен палаш.

Мертвяк был уже близко. Впрочем, жнец был наготове.

Подпрыгнув, он ударил зомби правой ногой в грудь, и тот отлетел на несколько футов.

— Что ты делаешь, сволочь?! — заорал Джефри, пользуясь небольшой передышкой.

— Учитель велел мне разобраться с тобой, — невозмутимо пожал плечами барон.

Родовой склеп Гудкенда оживал. Один за другим, вслед за дядюшкой, вставали из могил полу-разложившиеся родичи некроманта и шагали к жнецу.

— Я доберусь до тебя, — прорычал Джефри.

— Попробуй, — хмыкнул барон. Судя по всему, он уже уверовал в победу и теперь стоял, с наслаждением рассматривая свое маленькое войско мертвяков.

— Ну и в передрягу ты попал, Джефри, — пробормотал жнец еле слышно. — Надо как-то добраться до этого проклятого мага, а потом посмотрим, что он запоет — с дагой у горла.

Мертвяков было двенадцать, не считая успокоившегося дядюшки Гудкенда.

Покрепче стиснув в ладони рукоять даги, Джефри бросился в толпу скелетов.

Старичок хохотнул и хлопнул пару раз в ладоши; он решил, что жнец окончательно выжил из ума.

Но когда Джефри прыгнул на него из самой гущи мертвяков, попутно сбив с ног одного из них, барону стало не до смеха. Он попытался отскочить в сторону, но не успел.

Жнец завалил его спину, прижав собственным весом к полу, и приставил к горлу барона лезвие даги.

— Ну? Вдоволь насмеялся? — прошипел он сквозь зубы. — А ну-ка, усмири своих тварей, покуда я тебе глотку не перерезал!

Глаза барона испуганно забегали. Он попытался вырваться, сбросить с себя убийцу, но, упершись кадыком в лезвие, отказался от этой идеи.

Жнец оглянулся через плечо: мертвяки шагали к нему как ни в чем не бывало. И пусть их оставалось всего семеро, но они по-прежнему представляли немалую опасность даже для такого опытного бойца, как Джефри.

— У тебя проблемы со слухом, барон?! — зло рявкнул жнец.

— Сей… час… — промямлил Гудкенд.

Сзади послышался шум падающих на камень костяшек.

Джефри снова оглянулся и удовлетворенно кивнул: мертвецы лежали на полу и не подавали никаких признаков жизни.

— Вот так-то лучше! — воскликнул жнец. — А теперь, мой дорогой друг…

— …ты уберешь от моего горла эту штуку? — предположил бледный колдун.

— Нет, — ласково улыбнулся Джефри; так улыбаются грабители перед тем, как сообщить жертве о том, что ее грабят. — Теперь ты расскажешь мне о своем учителе… и о том, почему он вдруг захотел меня убрать.

— Нет! — испуганно воскликнул некромант. Лицо его побледнело еще больше, став один в один с первым снегом. — Лучше убей меня!

— Послушай, друг… Я ведь и так узнаю, кто твой учитель, — просто посмотрю на твое клеймо. Они ж вам ставят их, как скотине, чтобы не путаться.

— Все равно! Лучше убей! Лучше…

Дага легко пропорола ткань белой сорочки барона.

— Ого, — только и сказал Джефри. Найденный знак попросту ошарашил его.

На левом предплечье барона красовалось клеймо Пяти.

— Что за ерунда, барон? — зло прошипел жнец, быстро, придя в себя, и вновь приставил к горлу дворянина клинок. — Твой учитель — один из Пяти? Но как так? Мы же разобрались с последним из их круга еще до слияния миров!

— Я ничего не скажу, — пробормотал барон, однако менее уверенно, чем раньше, — столько ненависти было во взгляде этого странного гостя.

Гудкенд боялся признаться, что боится жнеца. Боится смерти. Любовь к жизни не отвадит ни один учитель, пусть даже он — один из Пяти.

— Нет, мой друг… Все ты мне скажешь! Иначе будешь умирать долго и мучительно. Поверь, я знаю, как заставить говорить любого, даже самого храброго человека. Ты к таким не относишься, так что с тобой будет еще проще. Ну так что? Мы договорились?

— Не… е…т, — прошептал барон, запинаясь от волнения.

— Значит, нет? — поднял брови Джефри. — Ну, тогда приступим…

Дага сверкнула в воздухе, и Гудкенд заорал, задергался.

Левое ухо старичка упало на пол, из раны хлынула кровь.

— Как тебе такая беседа, а, барон? — спросил жнец ехидно. — Ах, тебе больно! Бедняга! Но это еще не все…

Изловчившись, Джефри вонзил кинжал в мочку правого уха.

— А-а-а! — вновь завопил Гудкенд, выпучив глаза. Казалось, еще немного — и они просто лопнут от напряжения.

— Что, нравится, барон? — поинтересовался жнец, когда потерявший ухо старичок немного успокоился — только изредка всхлипывал, но уже не орал дурным голосом.

— Н-н-н… е… т… — отчаянно замотал головой некромант.

— Может, ты все же расскажешь мне о своем загадочном учителе?

Барон немного подумал. Глаза его вновь ожили; взгляд перебегал с одной стены на другую, задерживался на потолке, будто пытаясь там найти ответ.

В конце концов этот взгляд, мечущийся, словно мышка, загнанная в угол котом, остановился на клинке в руках жнеца.

Джефри мысленно восторжествовал: он знал, что ответит барон.

Уже не грозный некромант, способный одной силой мысли поднять из могил десяток-другой мертвяков.

Просто испуганный, раздавленный, жалкий старичок, который понял, что время игр с неживой плотью прошло и отступать больше некуда.

— Да, — проронил барон, сглотнув перекрывший горло ком. — Я расскажу… только не надо больше… — Гудкенд взглядом указал на дагу.

— Конечно! Конечно! Если бы ты сразу согласился все мне рассказать, это ухо, возможно, до сих пор было бы с тобой! — улыбнулся Джефри.

Барон невольно вздрогнул: настолько страшной была эта улыбка. Но, собравшись с силами, он все же начал:

— Как ты верно заметил, у меня на плече стоит клеймо Пяти. И ты не ошибся, предположив, что моим учителем является один из этого круга.

— Но как?! — воскликнул жнец. — Он же погиб в Фагосе, а с последним мы разобрались собственноручно!

— Нет, ты ошибаешься. Последний из круга — мой учитель. Мы, ученики, зовем его Вторым. Первый погиб еще во время той войны, которая унесла жизни троих из Круга. В живых остались только мой учитель и Третий.

— Чего-то не верится мне во все это, барон, — покачал головой Джефри. — Врешь? Говори! — Он вновь приставил дагу к горлу Гудкенда.

— Нет, прошу тебя! — пролепетал старичок. — Это все правда, истина! Клянусь звездой Пяти и самим Шнирхе.

Жнец невольно поморщился, услышав эту клятву.

Но, в конце концов, не Кварусом же божиться темному магу?

— Ладно, продолжай.

— Что ты хочешь знать?

— Как получилось, что Второй стал твоим учителем? Он же был в Фагосе? Или… в Ваго?

— Да, в Ваго, — подтвердил барон.

— Но, Шнирхе тебя побери, как?! Как он попал сюда из закрытого мира?!

— Он проник в Ваго, спрятавшись в один из мешков, которые заключенные заполняют анрео-ном. Каторжники, как всегда, принесли запасы драгоценного металла на означенное место, откуда их забрали придворные маги, — естественно, предварительно прислав взамен эль и еду. Так Второй попал в Ваго и…

— Подожди-ка, подожди-ка… — остановил его Джефри. — Что-то тут не сходится. Да, в Фагос пересылают заключенных, шлюх… но ведь обратно живой человек выбраться не может! Иначе маги Кваруса давно бы сбежали оттуда.

— Ты верно заметил — живой человек.

— Что?

— Второй выбрался из Фагоса мертвым.

— Как это?

— Очень просто. Шнирхе наделил круг Пяти недоступными человеку возможностями, а чем не человеческая возможность — обратиться в мертвеца, а потом себя оживить?

— Кварус… — прошептал жнец.

— Поэтому маги просто забрали все мешки, а когда при пересчете обнаружилась гора костей, их попросту выбросили, проклиная каторжни-ков-шутников. Тогда мой учитель и вернул себя к жизни.

Рассказанное Гудкендом было невероятно.

Но Джефри был родом из мира Ночи, чье существование само по себе казалось невероятным, так что история старичка хоть и удивила его, но не настолько, как могла бы обычного человека.

Да и присутствие в Ваго некроманта, одного из Пяти, многое объясняло. То его видение… человек в сером нараспев произносит заклятие… в пентаграмме на полу весело играет пламя… и из этого пламени появляется…

— Это все? — спокойным, ничем не выдающим его волнения голосом спросил жнец.

— Да. Теперь ты отпустишь меня? — с мольбой в голосе вопросил барон.

— Я разве говорил, что отпущу? — невинно улыбнулся Джефри. — Если да, то прости. Я соврал.

С последним словом дага вонзилась в горло открывшего было рот старичка.

Гудкенд умер быстро.

Это был единственный дар жнеца за рассказ барона о его могучем учителе.

Потребность в убийстве на время отступила, и Джефри мог спокойно подумать о дальнейших своих действиях.

Неожиданно он вскочил на ноги и воскликнул:

— Шнирхе меня побери, какой же я болван! Надо было узнать, где прячется этот Второй!

Впрочем, может быть, еще не все потеряно?..

Склонившись над трупом барона, жнец принялся изучать содержимое его карманов. Делал он это столь кропотливо, что Кварус в конце концов вознаградил парня.

В кармане сорочки отыскался сложенный вчетверо листок, на котором было написано:

«Четверг, восемь, против городской стены, у старого дуба».

Джефри вновь сложил листок и убрал его в карман штанов.

До четверга еще два дня. А значит, у него есть время подготовиться к встрече.

Последний раз взглянув на мертвого некроманта, жнец покинул родовой склеп Гудкендов, который в тот вечер наконец принял тело последнего члена семьи.

* * *

Тело барона отыскалось утром в четверг.

Разумеется, прислуга озадачилась пропажей еще вечером вторника, но, решив, что барон уехал куда-то по спешным делам, не сильно обеспокоилась.

В среду волнение их возросло.

Утром же четверга слуга по имени Джон отправился в семейный склеп Гудкендов, чтобы прибраться там, как он обычно делал каждую неделю в этот день.

Обнаружив тела всего славного семейства — включая и самого барона, — лежащими на полу, до смерти перепуганный Джон поспешил к начальнику стражи. По дороге он встретил пару знакомых, которым рассказал о случившемся, те, в свою очередь, встретили еще пару…

В итоге, скоро только глухой не знал о зверском убийстве, произошедшем в склепе Гудкендов.

Загадочное преступление взбудоражило весь высший свет.

Большинство склонялось к тому, что барона порешил кто-то из каторжников, пробравшись в город под видом купца или желающего вступить в ополчение крестьянина.

Некоторые предполагали, что это обычное заказное убийство — неизвестный враг Гудкенда нанял человека известной профессии, и тот подстерег старичка возле склепа.

Король, разумеется, не мог верить ни тем, ни другим без каких-либо доказательств. Поэтому он приказал увеличить патрули и немедленно сажать под замок любого подозрительного типа. По-дру-гому избежать нового кровопролития было попросту невозможно — никто не знал, как выглядит убийца барона, никто не знал, в городе он или уже покинул его; но Джуан понимал, что за этим происшествием может последовать добрый десяток подобных.

Как бы то ни было, к вечеру вся стража была поставлена на уши. В ночной обход отправили сразу двенадцать патрулей из трех солдат каждый.

Но это было ночью.

А вечером того же дня…

* * *

Часы на главной башне Роузена показывали пять минут девятого.

Джефри, спрятавшись в кустах возле старого дуба, внимательно следил за окрестностями. Он сидел в засаде с половины восьмого, но таинственный знакомец барона все не появлялся.

Жнец, конечно же, не знал, кто именно явится на эту встречу. Однако он предполагал, что свидание назначено учителем Гудкенда — Вторым и, значит, прийти должен один из учеников некроманта.

Так и вышло.

В пятнадцать минут девятого фигура в сером плаще с накинутым на голову капюшоном, озираясь, вышла из леса и крадучись подошла к дубу.

Джефри напрягся. Желание убивать снова, после двухдневного перерыва, проснулось в нем.

Но сейчас он должен лишь проследить за некромантом. Еще один шанс узнать, где находится логово Второго, — а в том, что ученик направится прямиком туда, Джефри не сомневался, — может попросту не представиться.

Поэтому он терпеливо ждал, с огромным трудом, но все же сдерживая жажду убийства.

Прошло пять минут. Некромант задумчиво смотрел на часы.

«Он не станет ждать дольше чем до половины девятого. А до половины девятого Гудкенд не…»

От городских ворот к дубу быстро шагал невысокий старичок в широкополой шляпе, белой сорочке и панталонах.

Сомнений не было — к дубу шел именно барон.

Убитый Джефри двумя днями ранее!

Жнец удивленно наблюдал, как Гудкенд подходит к серому и снимает шляпу, приветствуя последнего.

— Хе, — усмехнулся некромант. — Совсем как живой!

Только сейчас Джефри заметил, что кожа у барона бледная, с синеватым оттенком.

Мертвяк? Но мертвяки глупы и неуклюжи. И уж тем более они не приветствуют тех…

…кто их поднял.

Похоже, встречающий барона некромант едва ли намного слабей своего учителя, если способен вытворять такие фокусы!

— Следуй за мной, — велел тем временем темный маг и, оглядевшись по сторонам, пошел по едва заметной тропке, ведущей в чащу. Мертвяк последовал за хозяином.

Выждав с полминуты, Джефри двинулся за ними.

Тропинка петляла тонкой нитью между деревьями. Лес погружался во тьму ночи; просыпались ночные его обитатели. Вдалеке завыл одинокий волк, пролетел, ухая, филин.

Идти пришлось долго. Первое время жнец боялся, что некромант просто-напросто перенесет себя и барона к дверям логова Второго, но либо темный маг экономил силы, либо попросту не знал нужных заклятий.

Тем временем жажда убийства все сильнее и сильнее охватывала Джефри. Он боролся с ней из последних сил и пока одерживал верх в этой борьбе, но силы его были на пределе.

Наконец, когда уже порядком стемнело, они вышли из чащи леса на огромную поляну. Посреди этой поляны возвышалась футов на двадцать старая полуразрушенная башня. Наверное, пару веков назад в ней еще теплилась жизнь, поддерживаемая дозорными, но сейчас башня была мертва. Черный камень стен местами потрескался, зубья сверху торчали через один.

Дверь, ведущая внутрь, тоже была не в лучшем состоянии: полоски железа, «сшивающие» доски, покрывал толстый слой ржавчины, сами доски прогнили.

Идеальное место для мага, предпочитающего иметь дело с мертвым материалом.

Только не слишком ли заметное?

Впрочем, до города не меньше двух-трех часов пешему, и то — если знать дорогу.

Тем временем некромант вплотную подошел к двери и постучал.

Спустя несколько секунд она с противным скрипом открылась, впуская мага и его спутника, и те незамедлительно проникли внутрь. Затем, с таким же скрипом, дверь закрылась.

Джефри подождал немного, но со стороны башни не раздалось больше ни звука.

Отлично. Пора уходить. Теперь он знает, где находится логово Второго, и обязательно придет сюда завтра, хорошенько все продумав…

Вскрикнув, жнец схватился за голову и упал на колени.

Нет, нельзя так долго обманывать свои чувства.

Ему нужно убивать! Нужно!

Правая рука выдернула из ножен палаш, левая взялась за дагу. Ноги понесли жнеца к башне. С каждым шагом его разум все больше затмевала проклятая жажда; бешенство переполняло жнеца.

Подойдя к двери, Джефри, не раздумывая, всадил палаш меж двух досок. С той стороны донесся чей-то стон.

«Все?! Ты доволен?!» — спросил себя жнец.

Но ответа не последовало. Вместо этого он нажал на рукоять палаша, решив использовать его как рычаг. Таким образом он вывернул три доски и шагнул внутрь.

На полу лежал мертвец в серых одеждах.

Перешагнув через тело, Джефри начал спуск по лестнице, ведущей в подвал. Внизу оказалась еще одна дверь, даже более хлипкая, чем входная. Ее жнец просто вынес плечом.

Подвал походил на зал дворца, только потолки располагались слишком низко — на высоте двух человеческих ростов.

У стены, неподалеку от входа, возложив книгу на некое подобие кафедры, стоял высокий человек в сером балахоне. Заслышав грохот, он обернулся.

Их взгляды встретились, и незнакомец расплылся в довольной улыбке.

— А, жнец, — сказал он, не переставая улыбаться, — ты как раз вовремя.

Эти слова заставили жнеца успокоиться.

— Кто ты такой? — хриплым голосом поинтересовался он.

— Ты знаешь меня как Второго.

— Так ты и есть тот самый некромант? — Джефри поудобней перехватил рукоять палаша и бросился на мага.

Тот хмыкнул и отвернулся.

Жнец уже заносил руку для удара…

Палаш со звоном упал на пол.

Рядом приземлилась и дага.

Джефри посмотрел на свои руки и побледнел.

Жнецов сложно напугать. Легче, пожалуй, убить их, чем заставить испытать постыдное чувство страха.

Но сейчас был тот редкий случай, когда ужас впился в сердце убийцы и ни в какую не желал ослаблять хватку.

Руки его были мертвы. Голая кость — и никаких мышц, сухожилий, кожи.

Двумя плетями повисли они и совсем не желали слушаться.

— Что ты сделал?! — воскликнул жнец, едва не срываясь на визг.

— Что?.. А, ты про это. Так будет лучше. По крайней мере, до тех пор, пока ты не окажешься за решеткой. Эй!

Ноги подкосились, и Джефри упал рядом с оброненным оружием.

Все его конечности разом омертвели.

Подоспевшие на возглас хозяина слуги в таких же, как у Второго, балахонах подхватили жнеца под мышки и сунули, в находившуюся здесь же клетку. Уложив обездвиженное тело Джефри на рваный матрас, они поспешили покинуть его — словно боялись, что узник очнется от странного оцепенения и набросится на них, как бурый на зазевавшегося толстолобика.

Впрочем, эти опасения были напрасны: жнец не мог пошевелить и пальцем.

Однако, едва щелкнул замок, конечности Джефри ожили. Он поднял руку, ногу, будто снова овладевая собственным телом, а после, одолеваемый ненавистью, вскочил с пола.

— Ты! — воскликнул он. — Ты безумец!

— Возможно, — мерзко улыбнулся Второй. — Но я единственный, кто может подготовить приход Хозяина, и оттого я расстраиваюсь меньше.

Довольный собственной шуткой, некромант хохотнул.

— Убей меня, сволочь! — заорал жнец, уцепившись за железные прутья двери. — Убей! Зачем я тебе живой?

— Не задавай глупых вопросов, — поморщился колдун. — Если бы ты не был мне нужен, я бы давно прикончил тебя. Объяснять я ничего не стану — завтра сам все поймешь… возможно… А возможно, и не поймешь — кто вас, жнецов, знает? Кроме моих братьев… ха…

Джефри вздрогнул. Последние слова пробудили в нем непонятную тревогу.

— Что значит — твои братья.?

— То есть?

— К чему ты это сказал?

— А, да ты ведь ничего не знаешь, — хмыкнул Второй. — Мои братья — это ваши Высшие.

Пожалуй, у Джефри никогда не было такого шока. Жнец открыл рот и опустился на пол.

«…Просто оглядись вокруг, всмотрись в происходящее и вспомни, что Высших было всего пять. Трое погибли в давнем сражении с людьми. Теперь их четвертый брат тоже мертв, а с пятым ты еще увидишься…»

— Пя… ть? — с трудом выговорил жнец.

— И вот благодаря моей незаурядной хитрости и везучести из Пяти остался я один.

— Но… как… Ты уничтожил мир Ночи?

— Ха. Все намного сложней, мой друг жнец. Я всего лишь оставил два заказа и — оп! — убил этим сразу… гм… шесть зайцев. И вот — нет ни четверых моих братьев, ни Спящего, ни того чудака из легенды…

— Клевца, — сухо напомнил Джефри.

— Именно. А завтра… завтра утром не станет еще многих…

— Но…

— Все завтра.

И колдун отвернулся.

Жнец опустил голову и закрыл глаза.

Все кончено. Выхода нет.

И как он раньше не догадался?

Теперь все стало на свои места.

Весь план изначально принадлежал Второму. Причем наверняка все было рассчитано задолго до рождения Брейва, впоследствии ставшего Клевцом.

Второй почувствовал парня и, выбрав время, сделал заказ на Рона. Джефри с привычной легкостью справился с этим заданием.

Так Второй подставил Брейва. За убийство верноподданного короля его отправили в Фагос, на вечное заключение.

Вот тут Второй утратил возможность наблюдать за «героем из легенды». Зато его нашли Первый и болотники. Последние рассказали Брейву, что он должен делать, и тот вместе с Гурбом отправился на поиски Карателя.

Именно тогда Джефри получил свой, первый в истории мира Ночи двойной заказ. Во избежание провала жнецу пришлось сопровождать Клевца в его путешествии.

Первый же и вовсе ничего не знал о плане Второго, поэтому попросту решил избавиться от Клевца.

Естественно, допустить подобное было никак нельзя. Поэтому Второй заказал и Первого.

Именно он помог добыть Каратель, избавив путников от опасности со стороны некромантов.

А потом произошло слияние миров, которое уничтожило мир Ночи.

«Пространство изменяется вместе со Вселенной. Оно изменяется постоянно, все время своего существования. Эти перемены мало заметны человеческому взгляду. Но резкие изменения видны даже тебе. Ты ощущаешь внутри пустоту, лишающий. Ты потерял мир Ночи, а он затерялся в пространстве других миров и уже никогда не вернется в прежнем понимании».

Так все и вышло. Оракул действительно не врал.

Весь смысл плана — позволить собранной в Фагосе армии отправиться в поход на столицу и обеспечить Шнирхе телом, способным выдержать темного бога.

Для чего тогда понадобилось посылать Стеф?

Скорее всего, Второй хотел просто немного припугнуть жнеца.

Все идет как по маслу. Завтра утром главный пункт плана будет выполнен — Шнирхе поднимется в мир живых и Ваго канет в бездну.

Интересно, о чем, кроме мести, думают каторжники, идущие сейчас к столице? Знают ли они, что лишь приближают всеобщую погибель, в том числе и свою? Что останется от них? Живые скелеты, до скончания времен горящие в пламени бездны? Или ничего!.. То есть — совсем, совсем ничего…

Впрочем, о чем думал он, Джефри, когда забирался сюда?

Жажда крови сгубила его, затащила в глубочайшую яму, из которой уже не выбраться.

Завтра утром… завтра утром ожидается конец света.

* * *

>— Ваше Величество, наши разведчики докладывают, что армия неприятеля уже рядом и собирается завтра утром дать бой нашим войскам, — сказал слуга, с поклоном входя в кабинет Джуана.

Король при этих словах замер. А потом швырнул стальное перо об стол; отскочив, оно упало на пол.

— Шнирхе бы их побрал, — пробормотал Джуан и сказал уже громче: — Передайте генералу, пусть готовится завтра на рассвете выступить из столицы.

— Будет сделано, Ваше Величество, — с поклоном сказал Эдер и вышел.

Король сидел, подняв взгляд к потолку.

Дай им Кварус отстоять Роузен…

* * *

Пирс собрал у себя в шатре всех сотников Своры и десятников ящеров. Также он вызвал пятерку некромантов. Серый и Шелдон встали по обеим сторонам кресла, в котором восседал сам главарь.

Пирс обвел собравшихся испытующим взглядом. Никто не опустил глаз; все смотрели уверенно, а ящеры даже немного нагловато.

Главарь, удовлетворенный, откашлялся и начал:

— Я собрал вас здесь, чтобы сказать: завтра мы наконец-то осуществим наш план. Достигнем цели. Цели, к которой мы шли все это время. Завтра утром мы дадим бой защитникам Роузена. Наши шпионы сообщают, что враги решили встретить нас на равнине близ Роузена. Тем самым они лишили себя защиты городских стен. Что ж… Нам это только на руку. Если наши маги смогут не только устоять против их волшбы, но и будут атаковать сами, поднимать убитых, своих или чужих, неважно, главное, чтобы мертвяки сражались на нашей стороне… Если маги сделают это, мы легко опрокинем королевскую армию.

— Откуда такая уверенность? — спросил один из ящеров.

— Мои шпионы смогли проникнуть в Роузен под видом обычных горожан. Они узнали, что в городе сформировано ополчение; все, кто в состоянии держать меч, собраны в нем. Профессиональных солдат в столице не более двух тысяч.

Раздались удивленные возгласы.

Пирс поднял руку, требуя тишины. Когда все замолкли, он снова заговорил:

— Кроме Зейда в Ваго есть только Жейс — жалкое, слабое государство, которое выживает только за счет торговли. Жейсцы трусливы. Они никогда не осмелятся напасть на Зейд. Логвиндор мог бы, но это королевство слишком маленькое. Зейд давно захватил бы их, если бы там было что брать. А так — живут, ну и пусть живут. Вся страна — не более двух сотен миль на запад и сотню на юг. Лог-виндорцы бояться Зейда и так же, как Жейс, никогда не рискнут нарушить границу.

Вот почему королевская армия Зейда всегда так малочисленна. Зачем впустую содержать ее, если не от кого защищаться?

Разумеется, Джуан Первый не мог знать, что в один прекрасный день появимся мы, чтобы отобрать у него корону.

За это свое незнание ему придется расплачиваться кровью подданных и своей собственной.

Завтра мы разгромим их армию, если будем действовать слаженно и умно.

— Отличная речь, — криво осклабился тот самый, любопытный, ящер. — Это все, что вы хотели сказать, господин?

— Да, все. Я хочу быть уверенным, что вы не спасуете перед врагом и мы наконец-то осуществим задуманное.

— В этом вы можете не сомневаться, господин, — сказал ящер. — Нам некуда отступать.

— Вот и отлично. Значит, выступаем на рассвете. Выстройте…

Около двух часов потратил Пирс, чтобы объяснить воинам, как расставлять солдат на поле боя, как действовать в той или иной ситуации.

Серый стоял и едва заметно улыбался уголками рта.

Он только что получил весточку от Хозяина и теперь не сомневался в успехе их задумки.

* * *

— К оружию! К оружию! — ревел десятник.

Боевые горны разносили по лагерю весть о приближающемся враге.

Генерал Роме, при полном параде, в начищенной до блеска кирасе и со столь же блестящим мечом, отдавал распоряжения тысячникам. Складывалось впечатление, что вояка готовился к битве всю ночь — и дело было не только в его снаряжении. Он отдавал команды так быстро и четко, будто точно знал, как поступит противник. Это подтверждалось тем, что вместо «если» генерал говорил «когда».

— …и вот когда их левый фланг… тогда вы…

— …и вот когда удастся… тогда наша кавалерия…

Он будто уже видел это сражение когда-то, много раньше, чем сражению суждено было свершиться.

— И главное, парни, — генерал по странной прихоти всегда называл своих воинов «парнями», — главное — это биться, биться до последней капли крови. Отступать нам некуда — позади столица, южные города. Мы должны победить! И мы победим!

Слова Ромса будто придали сил его подчиненным. Выслушав план генерала, они отправились на свои места, чтобы дать команду сотникам.

Тем временем противник приближался.

Армия его была не так уж велика — что-то около трех сотен наемников, сотня ящеров; в толпе то и дело мелькали серые мантии некромантов.

Но от этого не становилось легче. Рептилии обладали нечеловеческой реакцией, и встретиться с ними в бою было подобно смерти.

Некроманты тоже могли подкинуть немало сюрпризов. Начиная от банальных зомби, поднятых ими во время бойни, и заканчивая разрушительными заклятиями, коих у магов смерти имелось в избытке.

— Лучникам — приготовиться! — рявкнул генерал.

Воины напряглись, достали из колчанов стрелы.

Генерал стиснул зубы.

На самом деле он ничего не знал наверняка, лишь предполагал. Но как бы то ни было, он желал вселить уверенность в своих парней.

Он был прирожденным лидером.

И его воины готовились сейчас к важнейшему сражению в их жизни.

* * *

Жнец так и не уснул. Всю ночь он не сводил взгляда со Второго. В этом взгляде, как ни странно, не было ненависти.

Только холодная уверенность и презрение.

Джефри видел, как некромант готовится к ритуалу. Настенные часы показывали шесть, когда маг вызвал к себе троицу учеников и на глазах у двоих зарезал их товарища. После чего, щедро поливая кровью пол, принялся выводить на камне знак Шнирхе.

Когда работа была закончена, Второму принесли свечи — невысокие и толстые. Он установил их в вершинах лучей и зажег.

— Скоро, скоро… — бормотал некромант. — Скоро, совсем скоро…

Джефри все это время молчал. Второй спиной чувствовал его взгляд, все такой же презрительный, и от него, признаться, некроманту становилось не по себе.

Но маг смерти продолжал подготовку.

Скоро придет Хозяин…

Часы показывали полседьмого, когда некромант выпрямился и возгласил:

— Пора!

Ученики резво открыли дверь клетки и потащили вновь обмякшего жнеца в центр звезды.

— Осторожно! — прикрикнул на них Второй. — Не заденьте свечи!

А потом он начал читать заклятие.

Джефри, обездвиженный, лежал на полу. Он не вслушивался в слова некроманта, да если бы и вслушивался, ничего бы не понял: заклятие было написано на языке даже не Первых, а тех, кто был еще раньше.

Это был язык бурых.

Пламя свечей медленно поднялось к самому потолку. Джефри ощущал исходящий от них жар.

Потом он почувствовал, как сжимает виски, как кружится голова. А еще он почувствовал, что кто-то пытается завладеть его телом.

«Сдайся!» — говорил захватчик.

А может, и вправду сдаться? Мира Ночи больше нет, он — последний жнец… Зачем ему жить? Вспышки необузданной ярости, желание убивать, вечно преследующее его…

«Сдайся!»

Джефри уже почти решился, когда…

Когда вспомнил о светловолосой девочке из деревеньки Марь.

Она ждет его. Она не потеряла надежду.

Ее жизнь стоит сотни миров.

И если ради спасения одной этой девочки ему нужно выстоять, он выстоит.

«Сдайся!»

«Нет!»

— Держитесь, парни! — кричал генерал Роме, потрясая поднятым над головой мечом. — Нужно выстоять! За нами — столица, наш последний приют! Мы должны защитить его!

Нелегко было удержаться в этом сражении. Некроманты вместе с ящерами укрылись магическим куполом, и заклятия королевских магов до них попросту не долетали. Попутно колдуны «поднимали» убитых, и с уменьшением армии людей армия захватчиков становилась все больше.

Но слова генерала действовали как волшебный эликсир. Воины с удвоенной силой бросались на противника, лучники старались выпустить еще больше стрел в ненавистного врага.

Над полем брани летели слова генерала:

— Держитесь, парни! Нужно выстоять!

* * *

Лейзон шел во второй шеренге восьмым — до того момента, как на них набросились каторжники.

— Не рвите строй! — заорал он, почувствовав, что под натиском Своры его соратники не удержатся.

Так и вышло.

Строя не стало в мгновение ока. Ополченцы и каторжники схватывались поодиночке, совершенно не думая о возможном ударе в спину:

Но самое страшное — практически каждый убитый тут же поднимался темными магами и становился на сторону противника.

Рыцарь скрипнул зубами. В его левой руке появился стилет, правая крепче сжала рукоять корте-ланса.

Воин ловил ритм битвы. Только жнецы умеют делать подобное.

Пусть и бывщие.

А потом он начал свой танец.

Падали каторжники, сраженные ударом стилета. Падали скелеты, рассыпаясь прахом, — клинок меча при соприкосновении с ожившим костяком вспыхивал синим.

Кортеланс изгоя и дагу Джефри делал один и тот же мастер.

Лейзон невольно улыбнулся, вспоминая старого кузнеца.

Каторжники, похоже, поняли, в чем дело. Теперь они бросались на рыцаря по трое, а то и по четверо. И хоть попытки пробить защиту рыцаря были тщетны, Джим понял, что начинает уставать.

Некроманты тоже заметили непобедимого воина.

Скелеты больше не поднимались. Вместо этого кости стали собираться вместе…

Лейзон почувствовал неладное, крикнул:

— В сторону! Живо!

Испуганные ополченцы бросились врассыпную. Джим опрокинул еще пару каторжников и застыл, глядя на творящееся колдовство.

Кости невидимой силой соединялись друг с другом — быстро, очень быстро.

Лейзон побледнел. Впервые за много-много лет им овладел страх.

Не тревога, а именно страх.

Но и не ужас.

Джим стоял, глядя на творение темных магов.

Последние штрихи…

— Аргх!!! — Этот рев услышали, наверное, даже обитатели окрестных деревень.

Огромный костяной дракон смотрел на Лейзо-на черными пустыми глазницами. Рыцарь почувствовал его холодное дыхание, поморщился — от творения некромантов воняло, как от сотни полу-разложившихся мертвецов.

В глазницах дракона была абсолютная тьма. Не ночная мгла — непроницаемая стена черноты.

— Ну что ж… — пробормотал Джим, подбадривая себя. — Посмотрим, из чего тебя лепили…

Дагу в сторону. Рыцарь обеими руками ухватился за меч. Клинок кортеланса теперь пылал синим пламенем не переставая, — видимо, ощущал присутствие темной магии даже на расстоянии, настолько сильным было ее средоточие в этом мертвом создании.

Дракон встал на все четыре лапы. Словно в насмешку, творцы наделили свое детище крохотными крыльями, которые неспособны были поднять тварь даже на несколько футов над землей. Впрочем, Джим и без того плохо представлял себе, как совладать с этакой махиной.

Дракон сделал шаг. Лейзону показалось, что земля ощутимо вздрогнула под лапой мертвяка.

Сзади слышались испуганные крики ополченцев и каторжников — последние, хоть и относились к армии неприятеля, все равно боялись костяной твари.

Мало ли что в действительности придет в голову ее хозяевам? Да и станут ли они разбираться — где свой, а где чужой?

Дракон шел к рыцарю, земля дрожала, а Джим все так же стоял, сжимая рукоять кортеланса.

Все окружающие воина люди наверняка удивились бы, если бы увидели в тот момент лицо изгоя.

Глаза закрыты, дыхание ровное, в уголках губ — улыбка.

Лейзон абсолютно спокоен. Он даже не смотрит на своего противника.

Он пытается почувствовать слабое место в костяной броне дракона.

Тварь уже совсем рядом. Еще два шага — и она легко достанет рыцаря передней лапой.

В этот момент Джим открыл глаза.

Он не нашел слабого места.

Похоже, единственный способ одолеть дракона — порубить чудище на части, разделить собранные воедино кости.

Клинок горит ярко, слепит.

Дракон выбросил лапу, и Джим, уйдя в сторону, рубанул по ней.

Вспышка — и «кисть» осыпается пеплом.

Тварь возмущенно ревет, пытается достать противника хвостом. Однако изгой снова уходит от удара и ловко наносит удар по правой культе.

Чудовище едва не теряет равновесие, но все же остается стоять. Возмущенно рычит и снова пускает в дело хвост.

Дракон слишком неповоротлив. Ему не хватает скорости.

В минуту тварь лишается всех четырех лап. Дракон не в силах сдвинуться с места, вертит головой, машет хвостом.

Джим стоит чуть в сторонке, утирает пот и вновь бросается в атаку.

Дракон лишается хвоста. Ревет, еще громче, чем прежде, так, что воины падают на колени, зажмуриваются и закрывают уши.

Джим идет по хребту; оставляя за собой прах, рубит кости.

Лишенная туловища голова на тонкой шее падает, придавив собой двух не слишком осторожных каторжников. Чудовищные глаза смотрят на сияющий меч в руках рыцаря.

Джим вздымает клинок над головой и бьет прямо в черное око.

Меч уходит внутрь практически по рукоять. Тварь больше не ревет — тут же умирает, но Лей-зон слышит предсмертный крик некроманта, одного из создателей дракона.

Вернее, не слышит, а чувствует. Всеми фибрами тела.

«Неужели… я справился?» — думает Лейзон и вдруг вздрагивает, заваливается на бок, падает на землю, в груду праха.

В его горле торчит арбалетный болт.

Опомнившись, ополченцы и каторжники вновь хватаются за мечи, битва возобновляется.

А Лейзон лежит, незрячим взглядом навечно замерших глаз уставившись в хмурое осеннее небо.

Собирается дождь.

Роме, который наблюдал за боем Лейзона с драконом, тихо вскрикнул.

— Что с вами, генерал? — обеспокоенно спросил солдат, стоящий рядом.

— Нет… Ничего… — успокоил его Кайл. — Давайте, давайте, вперед! Зря, что ли, лорд Лейзон за вас жизнь свою положил? Вели лучникам — пусть работают поэнергичней! Вон сколько еще гадов по полю скачет!

— Да, генерал! — воскликнул солдат и бросился к лучникам.

Роме проводил его взглядом, покуда воин не скрылся из виду, и вновь обратил внимание к сражению.

Проклятие, Джим… Ты расправился с костяным драконом и умер от обычного арбалетного болта!

— Давайте, парни! — крикнул Кайл. — Зададим им жару!

Что там у магов? Похоже, все так же безрезультатно, как и несколькими минутами ранее.

М-да.

Ящеры и некроманты, окруженные защитной магической полусферой, спокойно двигались к стенам столицы. Все заклятия служителей Кваруса разбивались о стенки этой полусферы, в то время как колдуны противника все поднимали и поднимали новые скелеты, которые яростно бросались на королевских мечников и конников. Ополченцы же бились с каторжниками… и нельзя сказать, что они сильно проигрывали бывшим заключенным Фагоса.

Пожалуй, это был единственный фронт, где защитники Роузена имели пусть небольшой, но все же успех.

Генерал скрипнул зубами: если так пойдет дальше, если маги не смогут вскрыть защиту некромантов, если не найдут способ лишить колдунов возможности поднимать мертвецов…

Тогда он и его воины проиграют эту битву, войну, столицу и все королевство.

* * *

Джефри открыл глаза. Сосуды от напряжения полопались, глазные яблоки почернели. С трудом, пошатываясь, жнец поднялся на ноги.

Он чувствовал себя обновленным. Практически заново рожденным. Будто бы его душа разом преобразилась…

— О Великий… — восхищенно выдохнул некромант и упал перед ним ниц. — Ты пришел!

Затем, вскочив, будто ужаленный, Второй подбежал к лежащему на столе мечу.

— Вот меч, о Великий! — Он поднес его Шнирхе. — Возьми его! Наша армия; уже почти разбила силы людей. Скоро этот мир будет принадлежать нам!

Темный бог сжал рукоять меча и вновь посмотрел на некроманта — презрительно, надменно.

Второй под этим взглядом сжался в комок.

— О Великий, я что-то сделал неправильно? — пролепетал он, так непохожий сейчас на грозного мага смерти.

Вместо ответа Шнирхе всадил меч ему в живот.

Некромант открыл рот. С уголка тоненькой струйкой на пол заструилась кровь.

— Вели… кий? — пробормотал он.

— В какой-то… мере, — улыбнулся Джефри и рухнул на пол, увлекая за собой Второго.

Ученики, имевшие знак Пяти на предплечьях, один за другим рассыпались в прах.

Но жнец не видел этого.

Он тихо умирал на залитом кровью полу.

Но продолжал улыбаться, зная, что спас ту самую девочку…

— Я… нашел… ответ… — простонал счастливый жнец.

Гвен из деревеньки Марь, что в окрестностях Роузена.

И с ее именем на губах умирать было уже не так страшно.

* * *

— Ну наконец-то, — пробормотал Серый.

В правой руке его появился кинжал — миниатюрный, едва заметный в ладони.

Серый вышел из шатра и направился к замершему на холме, на самой границе леса и степи, Пирсу.

Главарь Своры с довольной ухмылкой наблюдал за сражением. Рядом с ним стоял Шелдон. По его лицу абсолютно невозможно было прочитать, что творится в душе у телохранителя.

— Эй, Пирс! — крикнул Серый, не замедляя шага.

Главарь и плавец повернулись разом, и странный советник метнул свой кинжал.

Клинок вошел в правый глаз Пирса по самую рукоять. Вожак Своры открыл рот, пошатнулся и рухнул на землю.

— Ты! — взревел Шелдон, выхватывая меч из ножен.

— Да, я. И что дальше? — усмехнулся Серый.

— Ты убил господина!

— Я убил трусливую шавку, которая исполнила свою задачу, — покачал головой советник. — А теперь настал твой черед, предатель.

— Ах ты, мразь! — заорал плавец и бросился на обидчика.

Серый легко ушел от выпада Шелдона. Воин развернулся, собираясь повторить попытку, но советник не оставил ему шанса для новой атаки. Вместо этого он ударил ребром ладони в кадык бывшему начальнику стражи, и тот, хрипя, упал на колени.

— Слишком вы самонадеянны, люди, — покачал головой Серый и поднял оброненный Шелдоном меч. — И глупы. Для вас главное — власть, а вот какой ценой — это уже не имеет значения, не так ли? Пирс хотел стать королем, но, похоже, не думал, что его правление продлится считаные мгновения. А ты… ты — глупый пес… хотя псы более преданы своему хозяину, чем ты. — Советник приставил меч к горлу плавца.

— Не убивай… — прохрипел тот, безумными глазами косясь на клинок. — Прошу тебя… великий… Я… буду верно служить тебе…

— Слова, слова, — покачал головой Серый. — Скольким ты говорил то же самое, а? Наверное, мне пальцев не хватит сосчитать.

Он отвел меч в сторону и ударил.

Голова Шелдона отделилась от тела и упала в траву.

— Дальше вы уж сами, — усмехнулся Серый и двинулся в глубь чащи, мимо двух мертвецов, шатров и возов с провизией.

Его миссия выполнена.

* * *

Неожиданно некроманты куда-то исчезли, мертвяки попадали на землю, лишенные связи с хозяевами, и армия людей, вдохновленная таким поворотом событий, с утроенной силой набросилась на ошеломленного врага.

— Вперед! — еще громче, еще яростней орал Роме, размахивая палашом.

Ящеров, лишенных магической поддержки, живо смели служители Кваруса. Рептилии, похоже, попросту растерялись, когда не пробиваемый ни заклятиями, ни стрелами щит над их головами вдруг исчез. А вот придворные чародеи этим замешательством прекрасно воспользовались.

В результате ящеры были уничтожены — все до одного, за считаные секунды.

Оставались только каторжники. Но ополчение и так основательно их потрепало, и без рептилий и некромантов они не представляли особой угрозы для хорошо тренированных мечников короля.

И уж тем бодее — для конников.

Кавалерия клином врезалась в их строй и прошла через все вражеское войско, оставляя за собой широкую просеку. Тут подоспели мечники…

Армия короля легко разобралась с оставшимися.

Часть была взята в плен, но большинство сдаваться не пожелало, билось до конца — и погибло.

Джуан Первый возблагодарил Кваруса за дарованную удачу.

Зейд все же одержал победу.

Причем победу уверенную, если не сказать «сокрушительную».

* * *

Болотник, тот самый, что встречался с разведчиками короля, сидел на пороге своего домика, свесив ноги, и наблюдал дождь.

Мелкие капли били по ступням, икрам, но лысый обитатель топей не обращал на это внимания.

— Я чувствую тебя, Грей, — произнес он спокойно.

— А вас не проведешь, — хмыкнул Серый и, подойдя к болотнику, уселся рядом.

— Мы слишком хорошо чувствуем естество Вселенной, чтобы не разглядеть тебя в такой близости.

— Знаю, — усмехнулся Грей.

— Собираешься уходить?

— Да, уже скоро. Хозяин пока молчит, но в самое ближайшее время вновь потребуется моя помощь, и я пойду на его зов.

— Я, если честно, уже сомневался в успехе, — покачал головой обитатель топей.

— Ну, мне сомневаться нельзя. Поэтому я опасался. Этот проклятый некромант так все распланировал, что помешать ему оказалось очень и очень сложно. Если бы я позволил себе лишнее, и Фа-гос, и Ваго просто исчезли бы.

— Как мир Ночи.

— Как мир Ночи, — согласился Серый. — Это, кстати, он тоже предусмотрел.

— Сколько Первых полегло из-за слепой жажды власти… — вздохнул болотник.

— Вы, люди, глупы, — покачал головой Грей. — Не понимаете ничего. Вот Пирс этот, что армию возглавил. Глупый, самонадеянный болван. Думал, ему войска просто так дали, чтобы он на троне воцарился и сидел, страной правил! Ха!

Они помолчали.

— Знаешь, а мне жалко тех двух… — сказал болотник, глядя на проясняющееся небо.

Дождь закончился.

— Ворона и Лейзона?

— Да.

— Ты же знаешь, нельзя…

— Знаю. Но все равно жалко.

Они посидели еще чуть, думая каждый о своем.

— Ладно, пойду, — вздохнул Грей, поднимаясь.

— Зачем приходил? — усмехнулся болотник.

— Попрощаться. Думаю, теперь не встретимся.

— Ну, прощай, посланник. Рад был встрече.

— Если бы это спасло Ваго от войны, я бы предпочел, чтобы она не случилась, — честно ответил Серый и исчез.

Болотник грустно улыбнулся.

— Я бы тоже… — пробормотал он. — Я бы тоже…

ЭПИЛОГ

В честь такого события Джуан Первый закатил пир. В Роузене на главной площади расставили столы, прикатили бочки из королевских погребов с отменным элем, нажарили дичи. Народ гулял до поздней ночи.

В замке правителя тоже праздновали. За одним столом победа собрала всех, кто принимал участие в военной кампании.

Здесь был и генерал Роме, и представитель от магов, магистр Эрлендон, и еще человек семь-во-семь, имена которых ничего бы не сказали стороннему слушателю.

Во главе сидел, конечно же, сам король.

— Друзья! — торжественно произнес он, подняв золотой кубок, до краев наполненный лучшим вином. — Сегодня великий день! Сегодня закончилась скоротечная, но такая трудная и кровавая война. Война с каторжниками, некромантами, ящерами… Сегодня мы наголову их разбили! И я поздравляю вас с этим великим праздником, который для вас, думаю, не менее значим, чем для меня!

Собравшиеся поддержали речь Джуана одобрительным гулом и поднятыми кубками. Нечасто король называл своих верноподданных друзьями, и нечасто Зейд участвовал в войнах, так что пренебрегать этими словами никто из собравшихся не стал.

Все были счастливы.

Пригубив из кубков, гости вернулись к ужину.

— Позвольте мне сказать, Ваше Величество, — несколько смущенно произнес Роме.

— Позволяю, конечно же! Благодаря вам, генерал, мы и смогли победить неприятеля!

— Не преувеличивайте мои заслуги, Ваше Величество, — покачал головой Кайл. — Я просто управлял — победу добыли те, у кого в руках мечи, щиты или луки!

— А вы не преуменьшайте, — проронил король строго. — Управлять кем-то — весьма непростая задача. Или, по-вашему, кто-то сделал для победы больше, чем вы?

— Да, — голос старого вояки дрогнул. — Я так считаю.

— И кто же это? Назовите его имя! — потребовал Джуан Первый.

— Неужели вы не знаете его? — удивленно спросил Кайл.

— Нет, представьте себе!

— Я говорю о Джиме Лейзоне, Ваше Величество, о вашем верном рыцаре.

Джуан вздрогнул и опустил взгляд.

Проклятие! Как вышло так, что ты, старый растяпа, позабыл о верном друге? Рыцарь отдал жизнь ради общей победы…

— Если бы не он, — продолжал тем временем генерал, — то мы, возможно, не сидели бы здесь. Вы видели дракона, Ваше Величество? Огромного костяного дракона, состоящего из сотен скелетов?

— Да, генерал, видел, — кивнул Джуан.

— И он справился с ним, — покачал головой Кайл. — Не знаю, смог бы кто-то еще это сделать. Давайте почтим память славного рыцаря лорда Джима Лейзона и пригубим за него это замечательное вино, которое Джим так любил.

Роме зажмурился, выпил и сел. Поднял глаза он не сразу — через минуту, не раньше.

Джуан Первый грустно улыбнулся — нечасто старому вояке приходилось бороться со слезами.

Некоторое время гости молча ели и пили. Тост генерала заставил всех вспомнить о том, что дорога к вожделенной победе была вымощена телами верных короне воинов.

В том числе и телом рыцаря лорда Лейзона.

— И все же, — сказал магистр спустя пять минут тишины, — я считаю, Ваше Величество, что здесь не обошлось без какой-то третьей силы, которая избавила нас от некромантов и «поднятых» ими мертвяков.

— О чем вы, Эрлендон? — улыбнулся король. — Какая третья сила?

— Которая уничтожила круг некромантов. Разом отправить на тот свет пять десятков не самых слабых магов смерти — это нечто выдающееся! Не каждому такое под силу!

— Постойте-ка, Эрлендон, — нахмурился генерал Роме. — Так это не вы разобрались с этими… некромантами?

— Конечно же, нет, — хмыкнул чародей. — Часть наших магов держала щит, а остальные, в том числе и я, пытались пробить их защиту. Если бы кто-то из нас отвлекся — хотя бы один! — нас бы просто смяли. Да и потом, наш круг, как бы мне ни хотелось сказать обратное, был много слабей, чем их. Даже объединившись со всеми моими братьями, я вряд ли смог бы нанести им хоть какой-то вред!

В зале повисла неловкая тишина. Все подняли головы от тарелок и уставились на короля, ожидая, как он отреагирует на это.

— Занятно, — проронил Джуан, натянуто улыбаясь. — Но кто же тогда, действительно, если не вы?

Казалось, этот вопрос разом озадачил всех собравшихся. Уставившись в потолок, гости зала во главе с его хозяином задумались о неизвестном доброжелателе.

— А что там с тем маньяком? — спросил один из гостей, некий герцог Ванкурри, первым нарушая молчание. Герцог с детства не привык к долгим размышлениям и потому решил сменить тему разговора.

— Каким? — живо поддержал его генерал, которому и вовсе не на чем было строить догадки по поводу убийцы некромантов.

— Ну, который порезал несколько крестьян, а потом явился в Роузен, где прикончил досточтимого барона Гудкенда.

— Ах, этот! — воскликнул король. — Нет, к сожалению, мерзавец до сих пор на свободе.

— Ух, попадись он мне!.. — Роме погрозил невидимому маньяку кулаком. — Я бы из него живо душу вытряс!..

Гости одарили его уважительными взглядами — такой действительно вытряс бы! — и вновь потянулись к своим кубкам.

Дальнейший разговор ушел далеко в сторону от темы неизвестного спасителя и беспощадного убийцы. И в этой его части, достаточно обыденной для подобного застолья, принимали активное участие все без исключения.

* * *

В нескольких милях от Роузена, в хлипкой хижине на краю деревеньки Марь, одинокая светловолосая девушка лет двадцати сидела на старом табурете и вглядывалась в ночное небо.

Внезапно одна из звезд, большая и, наверное, самая яркая, сорвалась вниз.

— Пусть он вернется, — тихо прошептала Гвен. Она повторяла это изо дня в день, когда ложилась спать и когда просыпалась с первыми лучами солнца.

Жаль только, небо не умеет слышать.

* * *

Серый сидел на стволе поваленного дерева и молча следил за водомеркой, снующей по тихой глади озера.

Его пребывание в Ваго подходило к концу. Все, что надо сделать, он уже сделал.

Спас мир.

Ну, не совсем сам, конечно.

Глупые смертные, ко всему их надо вести за руку, словно малых детей. Но Хозяин будет доволен…

Мир цел, последний из Пяти уничтожен, Шнирхе так и не смог овладеть телом жнеца.

Все сделано на «отлично».

Почти.

В Веронии было проще и вышло в итоге лучше. Там исполнители сыграли чище — ему даже не пришлось вмешиваться — и потому остались в живых.

Здесь же все оказалось намного сложней…

«Бывает!» — как сказал бы Хозяин. Сказал бы вроде ободряюще, но в то же время в глазах его стояла бы вековая грусть, вызванная всем родом человеческим, и гибелью героев, его спасающих.

Но Хозяин лучше других знает — иногда стоит пожертвовать малым, чтобы спасти многое.

Серый просидел у озера еще с часок. На самом деле его интересовала, конечно же, не водомерка.

Взгляд Серого был направлен на окно хижины, приютившейся на самом краю деревеньки Марь. Все домишки стояли темные, словно покинутые крестьянами, а в этом горел свет.

— Держись, девочка, — пробормотал Серый еле слышно.

Лите было, что и говорить, попроще… А ты — в неведении: жив ли твой избранник? Умер? Или просто — обманул, поиграл с тобой?

Эх, знать бы тебе, как много ты значила для достижения этой победы! Только благодаря любви к тебе жнец не сдался, не отдал себя и Ваго на растерзание Шнирхе с его дьявольской свитой.

Держись, девочка…

А мне пора.

Серый с застывшей в тонкой линии губ улыбкой неслышно растворился в воздухе.

Его звал Хозяин.

Новое дело не за горами.

2007 г.

Content

Олег Бондарев
НА КРАЮ БЕЗДНЫ

ПРОЛОГ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ В ПОИСКАХ ВЫХОДА

ГЛАВА 1 Плав

ГЛАВА 2 Гниль

ГЛАВА 3 Берег

ГЛАВА 4 Море

ГЛАВА 5 Центр

ГЛАВА 6 Первый

ГЛАВА 7 Спящий

ЧАСТЬ ВТОРАЯ ВРЕМЯ СНЯТЬ МАСКИ

ГЛАВА 1 Прорыв

ГЛАВА 2 Изгой

ГЛАВА 3 Уги

ГЛАВА 4 Гвен

ГЛАВА 5 Исцеление

ЭПИЛОГ