Раджниш Бхагван Шри

Дао. Три сокровища. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 1

ДАО

ТРИ СОКРОВИЩА

Том 1

Эта книга составлена из цикла лекций Ошо: «Дао. Три сокровища» — комментариев книги Лао-цзы «Дао Дэ Цзин»

Лекции были проведены 11-20 июня 1975 г. в Международной коммуне Ошо. Индия, г. Пуна

Книга выпущена по заказу Московского медитационного Ошо-центра «Нирвана» — выпуск и распространение Ошо: 125422, Москва, Солдатову А. В. до востребования 190-47-93

Редактор Свами Вит Праяс

Перевод Бурлак Татьяны

Технический редактор Булычев Алексей

Художественное оформление Свами Прем Латиф

Корректор Булычева Ирина

Тираж 10 000 экз. Заказ №1791 Цена договорная

© Московский медитационный центр Ошо «Нирвана»,1994

Содержание

Глава 1 ОБ АБСОЛЮТНОМ ДАО

Глава 2. ОБЫЧНОСТЬ

Глава 3. О ПРИРОДЕ ДАО

Глава 4. ПУСТОТА

Глава 5. ОБ ОПАСНОСТИ УСПЕХА, ОСНОВАННОМ НА ВЫСОКОМЕРИИ

Глава 6. СМЫСЛА НЕТ

Глава 7. О ПОЛЬЗЕ НЕ-БЫТИЯ

Глава 8. ДОСТИЖЕНИЕ ПОЛНОГО БЕЗРАЗЛИЧИЯ

Глава 9. О МУДРЕЦАХ ДРЕВНОСТИ

Глава 10. МУДРОСТЬ И ПОНИМАНИЕ

Глава 1

ОБ АБСОЛЮТНОМ ДАО

11 июня 1975 г.

«Дао, которое может быть выражено словами, не есть абсолютное Дао.»

О ВОЗНИКНОВЕНИИ ОТНОСИТЕЛЬНЫХ ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЕЙ

«Когда все на Земле узнают, что прекрасное является прекрасным, появляется и безобразное.

Когда все узнают, что доброе является добрым, возникает и зло.

Поэтому бытие и небытие порождают друг друга, трудное и легкое создают друг друга, длинное и короткое взаимно соотносятся, высокое и низкое взаимно определяются, звуки, сливаясь, приходят в гармонию, предыдущее и последующее следуют друг за другом.

Поэтому совершенномудрый, совершая дела, предпочитает недеяние: осуществляя учение, не прибегает к словам; вызывая изменения вещей, не осуществляет их сам; создавая, не обладает тем, что создано; приводя в движение, не прилагает к этому усилий; успешно завершая что-либо, не гордится. Поскольку он не гордится, его заслуги не могут быть отняты»

Я говорю о Махавире частично из долга, но сердце мое не с ним. Он слишком расчетливый. Он не мистик, в нем нет поэзии бытия. Он просветленный и великий, но подобен великой пустыне: в нем вы не встретите ни одного оазиса. Но так как я родился джайном, я должен отдать должное. Я говорю о нем из долга, но сердце мое молчит; я говорю только от ума. Когда я говорю о Махавире, я говорю как посторонний. Его нет во мне, а меня нет в нем.

То же самое и с Моисеем и Мухаммедом. Мне не хочется говорить о них, я о них не говорил. Если бы я не родился джайном, я бы никогда и о Махавире не говорил. Часто мои ученики из мусульман или евреев подходили ко мне и спрашивали: «Почему вы не говорите о Мухаммеде или о Моисее?» Трудно им объяснить. Много раз, глядя на их лица, я решал, что буду говорить; много раз я снова и снова перечитываю слова Моисея и Мухаммеда, но затем снова откладываю. Нет зова сердца. Это не было бы живым, если бы я говорил, это было бы мертвым. Я даже не чувствую долга по отношению к ним, как я это чувствую к Махавире.

Они все принадлежат к одной категории: они слишком расчетливы, люди крайностей, они не замечают противоположной крайности. Они — это отдельные ноты, а не симфонии или гармонии. У отдельной ноты есть своя красота — строгая красота, но она однообразна. Прозвучав раз, она красива, но если она продолжает звучать, вы чувствуете скуку: вам не хочется больше слушать. Личности типа Махавиры, Моисея и Мухаммеда похожи на отдельные ноты — простые, строгие, даже иногда красивые. Но если я встречу Махавиру, Моисея или Мухаммеда на дороге, я откланяюсь и сбегу.

Я говорю о Кришне. Он многомерный, сверхчеловеческий, чудотворный, он кажется больше мифом, чем реальным человеком. Он настолько необычен, что, кажется, вообще не может существовать. На этой земле такие исключительные личности вообще не могут существовать, они существуют только как мечты. Все человечество мечтало о них, красивых, но невероятных. Я говорю о Кришне и мне нравится это, но я наслаждаюсь этим, как наслаждаются красивым рассказом или рассказыванием красивой истории. Но в этой истории мало смысла, она похожа на грандиозную сплетню.

Я говорю о Иисусе. Я глубоко ему сочувствую. Я бы хотел страдать вместе с ним и хотел бы понести немного его крест рядом с ним. Но мы остаемся параллелями, никогда не пересекаемся. Он так печален, так обременен — обременен страданиями всего человечества. Он не может смеяться. Если вы пройдете с ним довольно долго, вы опечалитесь, вы потеряете свой смех. Его окружает уныние. Я сочувствую ему, но не хотел бы быть таким же, как он. Я могу пройтись с ним немного и разделить его ношу, но после этого мы расстанемся. У нас разные пути. Он хороший, но слишком хороший, почти нечеловечески хороший.

Я говорю о Заратустре очень редко, но я его люблю, как друг любит друга. С ним вы можете смеяться. Он не моралист, не пуританин: он может наслаждаться жизнью и всем тем, что она дает. Хороший друг, с ним вы можете быть всегда, но он только друг. Дружба — это хорошо, но это недостаточно.

Я говорю о Будде. Я люблю его. Много веков, много прошедших жизней я любил его. Он ужасно красив, необычно красив, великолепен. Но он не на земле, он не идет по земле. Он летает в небе и не оставляет следов. Вы не можете идти за ним, вы никогда не знаете, где он есть. Он — как облако. Иногда вы встречаете его, но это случайность. Он настолько утончен, что не может пустить в земле корни. Он предназначен для каких-то занебесных высот. В этом отношении он односторонен. Земля и небо не встречаются в нем; он божественный, но в нем нет земного; он — как пламя, красивое, но без того, что сгорает, вы видите пламя, оно поднимается выше и выше, ничего не удерживает его на земле. Я люблю его, я говорю о нем от своего сердца, однако между нами остается различие. Оно всегда остается в феномене любви, вы приближаетесь и приближаетесь, но даже в близости есть различие. Это — горе всех влюбленных.

Я говорю о Лао-цзы совсем по-иному. Я не состою с ним в родстве, потому что даже для этого нужно различие. Я не люблю его, потому что как вы можете любить самого себя? Когда я говорю о Лао-цзы, я говорю как бы о себе самом. С ним мое существо совершенно едино. Когда я говорю о Лао-цзы, я как будто смотрю в зеркало — отражается мое собственное лицо. Когда я говорю о Лао-цзы, я полностью с ним. Даже сказать «полностью с ним» неверно — я есть он, он есть я.

Историки сомневаются в его существовании. Я не могу сомневаться, потому что как я могу сомневаться в своем собственном существовании? Когда стал возможен я, он стал для меня истинным. Даже если история докажет, что он никогда не существовал, для меня это не имеет значения: он должен был существовать, потому что я существую — я есть само доказательство. В последующие дни, когда я буду говорить о Лао-цзы, я буду говорить не о ком-то. Я буду говорить о себе — как будто Лао-цзы говорит от другого имени, из другой инкарнации.

Лао-цзы не похож на Махавиру, совсем не расчетлив, но он очень, очень логичен в своем безумии. У него сумасшедшая логика! Когда мы вникаем в его высказывания, мы начинаем это чувствовать: она не так очевидна и явна. У него своя логика: логика нелепости, логика парадокса, логика сумасшедшего. Бьет он сильно.

Даже слепой может понять логику Махавиры. Чтобы понять логику Лао-цзы, вы должны отворить глаза. Она очень тонка, это не обычная логика логиков — это логика скрытой жизни, очень тонкой жизни. Что бы он ни говорил на поверхности — нелепо — дальше, в глубине, существует очень большая последовательность. В нее нужно вникнуть: чтобы понять Лао-цзы, нужно изменить свой собственный ум. Махавиру вы можете понять, вовсе не меняя своего ума: такой, какой вы есть, вы можете понять Махавиру. Он на том же пути, что и вы. Насколько бы он ни достиг цели раньше вас, он находится на том же пути, на той же дороге.

Когда вы пытаетесь понять Лао-цзы, он виляет. Иногда вы видите, что он идет на восток, иногда — на запад, потому что он говорит, что восток — это запад, а запад — это восток, они вместе, они одно. Он верит в единство противоположностей. А жизнь так и построена.

Поэтому Лао-цзы — это просто глашатай жизни. Если жизнь нелепа, Лао-цзы нелеп, если у жизни нелепая логика, такая же логика у Лао-цзы. Лао-цзы просто отражает жизнь. Он ничего к ней не добавляет, ничего из нее не выбирает: он просто принимает ее такой, какой она есть.

Духовность Будды увидеть легко, очень легко, ее невозможно не заметить, потому что он так необычен. Но очень трудно заметить духовность Лао-цзы. Он обыкновенный, как вы. Вы должны вырасти в понимании. Если рядом с вами пройдет Будда, вы сразу же поймете, что рядом с вами прошло высшее существо. Оно несет вокруг себя обаяние исключительного человека. Очень трудно его не заметить, почти невозможно его не заметить. Но Лао-цзы может быть вашим соседом. Вы можете его не замечать, потому что он такой обычный, такой необычайно обычный. И в этом вся красота.

Стать необычным просто, нужно только усилие, нужна утонченность, нужно развитие. Это строгая внутренняя дисциплина. Вы можете стать очень, очень утонченным, чем-то совершенно неземным, но стать обычным — на самом деле самая необычная вещь. Усилие не поможет — нужна пассивность. Никакая практика, никакие методы, никакие средства не помогут, только понимание. Даже медитация не принесет никакой пользы. Чтобы стать Буддой, медитация поможет. Чтобы стать Лао-цзы, медитация не поможет, только понимание. Просто понимание жизни как она есть, смело ее проживая, не убегая от нее, глядя ей смело в лицо, какой бы она ни была, хорошей или плохой, святой или грешной, раем или адом.

Очень трудно быть Лао-цзы или узнать его. На самом деле, если вы можете узнать Лао-цзы, вы уже Лао-цзы. Чтобы узнать Будду, вы можете не быть Буддой, но чтобы узнать Лао-цзы, вы должны быть таким же Лао-цзы, иначе это невозможно.

Говорят, что Конфуций пришел повидать Лао-цзы. Лао-цзы был старым, Конфуций — молодым. Лао-цзы был почти неизвестен, Конфуция знали почти везде. Короли и императоры приглашали его в свои дворцы, мудрецы приходили к нему за советом. В те дни он был самым мудрым человеком в Китае. И хотя вскоре он осознал, что его мудрость может пригодиться другим, он не был счастлив, он ничего не достиг. Он стал экспертом, может быть, полезным для других, но не полезным для себя. Поэтому он начал тайные искания того, кто мог бы ему помочь. Обычные мудрецы ничего не смогли бы сделать, потому что они сами приходили к нему за советом. Великие ученые тоже ничего не смогли бы, они приходили к нему, чтобы он решил их проблемы. Но кто-то где-то должен был быть — ведь жизнь так необъятна. И он начал тайный поиск.

Он отправил своих учеников, чтобы они нашли кого-нибудь, кто мог бы ему помочь. Когда они вернулись, они сообщили, что такой человек есть, известный просто как старик. Имени его никто не знал. Лао-цзы означает «старик». Это не имя, имени его никто не знает. Он был настолько неизвестен, что никто не знает, когда он родился, кто были его отец и мать. Он прожил девяносто лет, но очень редкие люди встретили его, те, кто имел другие глаза и иное видение, чтобы понять его. Он существовал только для самых редких, такой обычный, но только для редчайших человеческих умов.

Узнав, что существует такой человек под именем Старик, Конфуций отправился его повидать. Увидев Лао-цзы, он почувствовал, что перед ним человек большого интеллекта, целостного ума, логической проницательности и гениальности. Он чувствовал, что в этом человеке что-то было, но не мог понять, что именно. В нем было что-то неопределенное и загадочное. Этот человек не был обычным человеком, хотя выглядел совершенно обычно. В нем было что-то спрятано, он нес в себе сокровище.

Конфуций спросил: «Что ты скажешь насчет морали? Что ты скажешь о том, как развить добрый нрав?» — потому что он был моралистом и полагал, что если развить в себе добрый нрав — это высшее достижение.

Лао-цзы громко рассмеялся и сказал: «Вопрос о морали возникает только тогда, когда вы безнравственны. И если вы бесхарактерны, только тогда вы думаете о характере. Человек с сильным характером совершенно не замечает того факта, что существует что-то похожее на характер. Нравственный человек не знает, что такое слово «мораль». Поэтому не будь глупым! И не пытайся развиваться, будь просто естественным».

Этот человек обладал такой громадной энергией, что Конфуция начало трясти. Он не мог его выдержать. Он сбежал. Его охватил страх, как охватывает страх перед пропастью. Когда он вернулся к ученикам, которые ждали его под деревом, они ему не поверили. Этот человек бывал у императоров, величайших императоров, но в нем никогда не замечали нервозности. А сейчас он дрожал, и по всему его телу струился холодный пот. Они не могли поверить этому. Что произошло? Что Лао-цзы сделал с их учителем? Они спросили его, и он сказал: «Подождите немного, дайте мне собраться. Этот человек опасен». И сказал он своим ученикам так: «Я слышал о больших животных, похожих на слонов, и я знаю, как они ходят. Я слышал о животных, прячущихся в море, и я знаю, как они плавают. Я слышал о гигантских птицах, которые летают на высоте в тысячи миль, и я знаю, как они летают. Но этот человек — это дракон. Никто не знает, как он ходит. Никто не знает, как он живет. Никто не знает, как он летает. Никогда к нему не приближайтесь — он подобен пропасти. Он подобен смерти».

А вот определение Мастера: Мастер подобен смерти. Если вы слишком близко приблизитесь к нему, вы почувствуете страх, вас охватит дрожь. Вами овладеет неведомый страх, как перед неизбежной смертью. Говорят, что Конфуций никогда больше не приходил к Старику.

Лао-цзы был, с одной стороны, обычным. С другой же стороны он был необычайнейшим человеком. Но он не был необычным как Будда, он был необычным в совсем ином отношении. Его необычность не была очевидной, это было скрытое сокровище. Он не был чудодейственным, как Кришна, никаких чудес он не делал, но все его существо было чудом, так, как он ходил, как смотрел, таким, каким он был. Все его существо было чудом.

Он не был печальным, как Иисус, он мог смеяться неудержимым смехом. Говорят, что он родился, смеясь. Когда дети рождаются, они кричат, плачут. А о нем говорят, что он родился, смеясь. Мне тоже кажется, что это правда: такой человек, как Лао-цзы, должен был родиться, смеясь. Он не такой печальный, как Иисус. Он может смеяться, и смеяться потрясающе, но в глубине его смеха присутствуют грусть, печаль, сострадание к вам, ко всему сущему. У него смех не искусственный.

Заратустра тоже смеется, но у него другой смех, в нем нет грусти. Лао-цзы печален, как Иисус, и не печален, как Иисус; Лао-цзы смеется, как Заратустра, и не смеется, как Заратустра. В его печали есть смех и в его смехе есть печаль. Он точка, где встречаются противоположности. Он есть симфония, сама гармония.

Запомните, я не обсуждаю его. Между ним и мной нет различия. Он разговаривает с вами через меня — другое дело, другое имя, другая интонация, но тот же дух.

Сейчас, давайте возьмем изречение:

«Дао, о котором можно сказать — не настоящее Дао»

Сначала позвольте мне рассказать, как были написаны эти изречения, потому что это поможет вам понять их. Лао-цзы жил девяносто лет, фактически, кроме этого, он ничего больше не делал. Жил он полностью. Много раз его ученики просили его писать, но он всегда говорил:

«Дао, которое может быть выражено словами, не есть абсолютное Дао, истина, которая может быть выражена словами, сразу же перестает быть истиной»

Поэтому ему не хотелось ничего писать и говорить. Тогда что же делали с ним его ученики? Они просто были с ним. Они жили с ним, общались с ним, они прямо-таки пропитывались его существом. Будучи рядом с ним, они пытались быть для него открытыми, будучи рядом с ним, они пытались ни о чем не думать, находясь рядом с ним, они становились все более молчаливыми. В этом безмолвии он мог достичь их, он мог прийти к ним и постучать в их двери.

Девяносто лет он отказывался что-либо говорить или писать. Это было его основной позицией: истина не может быть сказана и истине нельзя научить. Как только вы говорите что-то об истине, это больше не истина: само высказывание искажает ее. Вы не можете научить истине. В лучшем случае вы можете указать на нее, но это указание должно быть всем вашим существом, всей вашей жизнью: оно не может быть выражено словами. Он был против слов, против языка.

Говорят, что каждый день он выходил на утреннюю прогулку, и часто за ним шел его сосед. Отлично зная, что разговаривать он не расположен, сосед всегда молчал. Даже «здравствуй» не позволялось говорить, даже о погоде не позволялось говорить. Сказать «Какое прекрасное утро!» было бы слишком долгой болтовней. Лао-цзы шел далеко, на целые мили удалялся он от дома, а сосед шел за ним.

Так продолжалось годами, но однажды случилось так, что у соседа был гость, который тоже захотел пройтись, так что сосед захватил и его. Он не знал Лао-цзы и его привычек. Он начал чувствовать удушье, потому что его хозяин молчал. Лао-цзы молчал, и он не мог понять, почему они такие молчаливые, и тишина начала давить на него.

Если вы не знаете, как быть молчаливым, молчание становится тяжелым. Не то чтобы, говоря о вещах, вы общаетесь, нет. Говоря о чем-нибудь, вы отводите душу. Действительно, посредством слов общение невозможно, возможно как раз противоположное, можно избежать общения. Вы можете говорить и можете создать экран слов вокруг себя, так что ваше настоящее состояние не смогут узнать другие. Вы одеваетесь словами.

Этот человек начал чувствовать себя обнаженным и задыхался, он чувствовал себя неловко и в замешательстве. Поэтому он просто сказал, когда поднималось солнце: «Какое красивое солнце!» или «Какое красивое утро!» Это все, что было сказано за двух или трехчасовую прогулку. Но Лао-цзы сказал: «Больше не бери с собой этого болтуна. Он слишком много говорит, и говорит бесполезно, потому что у меня тоже есть глаза, я вижу, что солнце всходит и что оно красиво. Какая нужда говорить об этом?»

Лао-цзы жил в молчании. Он всегда избегал говорить об истине, которой он достиг, и он всегда отбрасывал мысль о том, что он должен записать ее для грядущих поколений.

В девяносто лет он ушел от своих учеников. Он распрощался с ними и сказал: «Сейчас я иду в горы, в Гималаи. Я иду туда, чтобы приготовиться к смерти. Хорошо жить с людьми, хорошо быть в мире, пока ты живешь, но, когда приближаешься к смерти, хорошо перейти к абсолютному одиночеству, так, чтобы ты двигался к первоначальному источнику в своей полной чистоте и одиночестве, не загрязненными этим миром».

Ученики очень опечалились, но что они могли сделать? Они шли за ним несколько сот миль, но постепенно Лао-цзы уговорил их вернуться. И когда он один переходил границу, пограничник арестовал его. Пограничник тоже был его учеником. Он сказал: «Пока ты не напишешь книгу, я не выпущу тебя за границу. Это ты должен сделать для человечества. Напиши книгу. Это долг, который ты должен заплатить, иначе я тебя не выпущу». Итак, три дня Лао-цзы был арестован своим собственным учеником.

Эта история красива и очаровательна. Его вынудили, и вот так родилась эта маленькая книга Лао-цзы — «Дао Дэ Цзин». Он должен был написать ее, иначе его ученик не выпустил бы его. Его ученик был стражем и обладал властью. Он мог причинить неприятности, поэтому Лао-цзы вынужден был написать книгу. За три дня он ее окончил.

Вот первое предложение этой книги:

«Дао, которое может быть выражено словами,

Не есть абсолютное Дао»

Это первое, что он хотел сказать: что бы не было сказано, не может быть правдой. Это вступление к его книге. Оно сразу же настораживает вас: дальше пойдут слова, не стань жертвой этих слов. Помни о безмолвном. Помни о том, чего нельзя передать словами, посредством языка. Дао можно передать, но его можно передать только от существа к существу. Оно может быть передано, когда вы находитесь с Мастером, про сто находитесь, ничего не делая, даже ни в чем не упражняясь.

В пребывании с Мастером оно может быть передано.

Почему истину нельзя выразить словами? В чем трудность? Истину нельзя сказать по многим причинам. Первая и самая основная причина вот: истина всегда постигается в молчании. Когда ваш внутренний монолог прекратился, тогда постигается истина. А то, что постигается в молчании, как вы можете выразить через звук? Это есть переживание, а не мысль. Если это была бы мысль, не было бы затруднений в том, чтобы ее передать. Какой бы сложной и запутанной ни была бы мысль, всегда можно найти способ ее выразить. Самая сложная теория Альберта Эйнштейна, теория относительности, выражается символами. В этом нет трудностей. Читатель может ее не понять, это другое дело, но выразить ее можно.

Говорят, что при жизни Эйнштейна во всем мире только двенадцать человек могли понять то, что он говорил. Но даже этого достаточно. Даже если понял бы единственный человек, теорию можно выразить. И даже если никто не может понять ее сейчас, может быть, через столетие найдется человек, который поймет. И в этом случае она может быть выражена. Сама возможность, что кто-то может ее понять, доказывает то, что ее можно выразить.

Но истину нельзя выразить словами, потому что само достижение ее возможно только через безмолвие, тишину, отсутствие мысли. Вы постигаете ее, отбросив ум, через не-ум. И как вы можете использовать что-то, что как необходимое условие для достижения истины должно быть отброшено? Ум не может понять, ум не может осознать. Как же ум может выразить? Запомните, как правило: если ум может достичь, если ум может выразить, если ум не может достичь этого, он не может и выразить. Весь язык бесполезен. Истину нельзя выразить словами.

Тогда что же делали все писания? Что делает Лао-цзы? Что делают Упанишады? Все они пытаются сказать что-то, что не может быть сказано, в надежде, что у вас возникнет желание узнать об этом. Истина не может быть сказана, но в самой попытке сказать ее у слушателя может возникнуть желание узнать о том, о чем нельзя сказать. Это может вызвать жажду. Жажда уже есть, нужно только небольшое побуждение.

Вы уже жаждете, как же может быть иначе? Ваше сердце — это пылающий костер. Вы ищете, чем утолить жажду, но, не найдя воды, не найдя источника, вы постепенно пытаетесь подавить саму жажду. Это единственный путь, иначе она не дала бы вам жить. Поэтому вы подавляете жажду.

Такой Мастер, как Лао-цзы, очень хорошо знал, что истину нельзя сказать, но сама попытка сказать ее побудит к чему-то, вынесет вашу подавленную жажду на поверхность. И как только появляется жажда, появляются вопросы, начинаются поиски. И он побуждает вас.

«Дао, которое может быть выражено словами,

Не есть абсолютное Дао»

В лучшем случае это может быть относительным.

Например, вы можете говорить о свете слепому, отлично понимая, что невозможно сообщить ему что-либо о свете, потому что он никогда его не ощущал. Но кое-что можно сказать, например, можно создавать теории света. Даже слепой может стать знатоком теорий света, он может стать знатоком всей науки о свете, в этом нет трудностей, но он не будет понимать, что такое свет.

Он может понять, из чего состоит свет, физику света, химию света, поэзию света, но он не поймет истину света, что же такое есть свет. У него будет отсутствовать впечатление о свете. Поэтому все, что говорится слепому о свете — относительно: это что-то о свете, а не сам свет. Свет нельзя выразить словами.

Можно что-то сказать о Боге, но самого Бога нельзя выразить словами; что-то можно сказать о любви, но любовь нельзя выразить словами, что «что-то» всегда относительно. Оно остается относительным для слушателя, его понимания, его умственного схватывания, его образования, его желания понять. То же самое относится и к Мастеру, к способу его выражения и приемам его общения. Оно остается относительным, и никогда не может стать полным переживанием. Вот первая причина, почему истину нельзя выразить словами.

Другая причина заключается в том, что истина — это есть переживание. Никакое переживание нельзя передать, не говоря уже об истине. Если вы никогда не любили и слышите, как кто-то говорит о любви, вы будете слышать слово, но смысл его вам будет непонятен. Слово можно найти в словаре. Даже если вы его не понимаете, вы можете посмотреть в словарь и узнать, что оно означает. Но смысл его находится в вас. Смысл приходит через переживание. Если вы кого-то любили, тогда вы знаете смысл слова «любовь». Буквальное значение слова находится в словаре, языке, грамматике. Но значение, основанное на переживании, экзистенциальное значение, находится в вас. Если вы это пережили, тотчас же слово «любовь» уже для вас не пустое: оно содержит в себе нечто. Если я что-нибудь скажу, для вас это будет бессмысленным, если вы этого никогда не пережили. Если вы сопереживаете то, что я говорю, тогда оно становится для вас значимым, иначе оно останется бессмысленным — слова, слова и еще раз слова.

Как можно передать истину, если вы никогда ее не пережили? Даже в повседневной жизни непережитый опыт не может быть высказан. Будут передаваться только слова. Вы получите сосуд, но содержимое будет потеряно.

Пустое слово дойдет до вас, вы услышите его, и так как вы знаете буквальное его значение, вы будете думать, что понимаете его, но не уловите его смысла. Настоящее, подлинное значение осознается через экзистенциальное переживание. Вы должны познать его, другого пути нет. Короткого пути здесь нет. Истину нельзя перенести. Ее нельзя украсть, одолжить, купить, ее нельзя заполучить ограблением или нищенствованием, достать невозможно. Пока у вас ёе нет, вы не можете получить ее. Что же делать?

Единственный путь, я подчеркиваю, единственный способ это жить с тем, кто достиг переживания истины. Просто будучи в присутствии того, кто достиг переживания, вам передастся что-то таинственное, не словами, а неким скачком энергии. Это подобно перепрыгиванию огня от зажженной лампы к незажженной: вы подносите незажженную лампу к горящей все ближе, чтобы перескочило пламя. То же происходит между Мастером и учеником: передача без писаний, передача энергии, а не послания, передача жизни, а не слов.

«Дао, которое может быть выражено словами,

Не есть абсолютное Дао»

Запомните это условие. Далее следует высказывание:

«Когда все на Земле узнают, что прекрасное является прекрасным, появляется и безобразное.

Когда все узнают, что доброе является добрым, возникает и зло»

Лао-цзы — это абсолютный анархист. Он говорит: «Как только вы начинаете думать о порядке, появляется беспорядок». Как только вы начинаете думать о Боге, там уже есть дьявол, потому что мышление возможно только противоположностями, только двойственностью. Мышление имеет в себе глубокую раздвоенность, шизофреничность, феномен расщепления. Вот откуда такое настойчивое требование достичь состояния не-мышления, потому что только тогда вы будете единым. Иначе вы останетесь раздвоенным, разделенным, расколотым, шизофреничным.

На Западе шизофрения постепенно становится все более и более обыденной, потому что западные религии в глубине своей шизофреничны: они разделяют. Они говорят, что Бог — это добро. Тогда к чему отнести зло? Бог просто добр и не может быть зол, но в жизни есть много плохого — куда деть это зло? Для этого создан дьявол. Как только вы создаете бога, вы сразу же создаете дьявола. Я должен сказать вам, что Лао-цзы никогда не говорил о Боге, никогда. Он даже ни разу не использует слова «бог», потому что как только вы применили слово «бог», через эти же двери сразу входит дьявол. Откройте двери, и они сразу войдут вместе. Мышление возможно только противоположностями.

«Когда все на Земле узнают, что прекрасное является прекрасным, появляется и безобразное»

Мир будет красивым, когда люди забудут о красоте, потому что тогда не станет безобразного. Мир станет нравственным, когда люди забудут слово «мораль», потому что тогда не будет безнравственности. В мире будет порядок, когда не будет никого, кто бы пытался создать порядок. Все те, кто пытается создать порядок — это смутьяны, они создают беспорядок. Но понять это трудно. Трудно потому, что весь наш ум был обучен, обучен этими шизофреническими мыслителями. Они говорят: избирайте Бога и отвергайте дьявола, будьте добрыми и не будьте плохими. И чем больше вы пытаетесь быть добрыми, тем больше вы чувствуете недобрость внутри.

Замечали ли вы когда-нибудь, что святые, которые стремятся быть совершенно добродетельными, слишком осознают свои грехи? Тогда почитайте «Исповедь» Августина. Пытайтесь всю жизнь быть святым, тогда появится осознание греха. Чем больше вы пытаетесь быть святым, тем больше вы чувствуете себя окруженным грехами. Пытайтесь быть хорошим, и вы увидите, насколько вы плохи, пытайтесь любить, и вы встретите ненависть, злость, ревность, собственничество. Пытайтесь быть красивым, и вы все больше и больше будете осознавать, насколько вы уродливы. Отбросьте эту двойственность. Отбросьте это шизофреническое отношение. Будьте простыми. А когда вы непритязательны, вы не знаете, какой вы, красивый или уродливый.

Вот суфийский рассказ.

Мастер, путешествуя, остановился в постоялом дворе переночевать со своими учениками. Хозяин двора рассказал ему, что у него было две жены, одна красивая, другая безобразная. «Но дело в том», — сказал хозяин, — «что я люблю безобразную и ненавижу красивую». «В чем дело? Почему?» Хозяин говорит: «Красивая слишком осознает свою красоту: это делает ее безобразной» Конечно же, когда вы слишком осознаете свою красоту, вы становитесь безобразным. «А другая осознает безобразие, это делает ее красивой»

Красивая постоянно думала, что она красивая, и стала высокомерной и очень гордой. Как можно быть красивым с высокомерием? Высокомерие — это безобразие. Она стала эгоистичной. А вы встречали когда-либо красивое эго? Как эго может быть красивым? Другая, которая была безобразной и осознавала свое безобразие, стала скромной, а скромность обладает своей собственной красотой. Смирение, без всякой гордости, без всякого эго, порождает красоту. Поэтому хозяин говорит: «Я в замешательстве. Я люблю некрасивую и ненавижу красивую. Я прошу вас разрешить этот трудный вопрос. В чем дело? Почему так получается?» Мастер созвал всех своих учеников и сказал: «Вы тоже послушайте, потому что это именно то, что нужно понять». И он сказал как раз то, что говорил Лао-цзы. А своим ученикам он еще сказал: «Не гордитесь тем, что вы знаете. Если вы знаете, что вы знаете — вы невежественны. Если вы знаете, что вы не знаете — вы мудры». Совершенно простой человек не знает ни того, ни этого, знает ли он или не знает. Он живет, совершенно не осознавая самого себя.

А сейчас я хотел бы немного продолжить рассказ. Он заканчивается на этом месте. Как рассказал его суфий, он заканчивается здесь, но я бы хотел развить его немного дальше. Я бы хотел рассказать вам, что после визита этого Мастера я тоже побывал на этом постоялом дворе, спустя много лет, конечно. И ко мне подходит этот хозяин и говорит: «Вот задача! Однажды у меня побывал суфийский Мастер. Я рассказал ему свою проблему, и он ее разрешил. Но с тех пор все перевернулось. Безобразная стала гордиться своей скромностью, и сейчас я ее разлюбил. Сейчас не только тело безобразно, ее сущность, вся ее сущность стала безобразной. А красивая, узнав, что осознание того, что она красивая, разрушала ее красоту, отбросила это осознание. Сейчас я люблю ее. Не только ее тело красивое, ее сущность тоже стала красивой». И он говорит мне: «Скажи мне, в чем же дело?» Но я сказал ему: «Пожалуйста, успокойтесь. Если я что-нибудь скажу, опять все поменяется. Успокойтесь!»

Самосознание — это болезнь; фактически, быть несамоосознанным — значит стать осознанным. Вот в чем заключается просветление: быть несамоосознанным. Но перед двойственностью, перед дилеммой, как можно быть несамоосознанным?

Вы всегда выбираете: вы выбираете быть красивыми, и уродство становится вашей тенью; вы выбираете быть религиозным, и нерелигиозность становится вашей тенью, вы выбираете быть святым, и грех становится вашей тенью. Выбирайте — и вы окажетесь в затруднении, потому что сам выбор разделил жизнь. Не выбирайте, позвольте жизни течь. Иногда она будет похожа на Бога, иногда на дьявола — красивы оба. Не выбирайте. Не пытайтесь быть святым, иначе ваша святость не будет настоящей, гордость в ней все обезобразит. Поэтому я говорю, что часто грешники постигали божественное, а святым это не удавалось. Потому что грешники всегда смиренны: считая себя грешниками, они не могут требовать.

Я расскажу вам другую историю.

Случилось однажды, что святой постучался в ворота рая, и в этот же момент рядом с ним постучался и грешник. Святой очень хорошо знал грешника. Они жили по-соседству, в одном городе, и умерли в один день.

Дверь отворилась. Привратник, святой Петр, даже не взглянул на святого и пригласил войти грешника. Святой обиделся. Он не ожидал, что примут грешника. Он спросил святого: «В чем дело? Ты оскорбляешь меня. Ты обижаешь меня. Почему ты не принял меня, а грешника принял с такой радостью?” Святой Петр говорит: “Вот почему. Ты ожидаешь, а он нет. Он чувствует благодарность, придя в рай. Ты же думаешь, что заслужил этого. Он чувствует милость Господню, ты думаешь, что достиг ее своими усилиями. Для тебя это достижение, а все достижения принадлежат эго. Он же смиренен. Он не может поверить, что пришел в ран».

Возможно и так, что грешник достигает, а святой — нет. Если святой слишком наполнен своей святостью, он не достигает.

Лао-цзы говорит:

«Когда все на Земле узнают, что прекрасное является прекрасным, появляется и безобразное.

Когда все узнают, что доброе является добрым, возникает и зло.

Поэтому бытие и небытие порождают друг друга...»

Пользуйтесь обеими — не выбирайте. Жизнь — это взаимосвязь. Пользуйтесь также и грехом, он существует в жизни для какой-то цели, иначе он бы не существовал. Пользуйтесь также и гневом, он тоже существует для какой-то цели, иначе его бы не было. Как он может существовать без цели? Жизнь — это не хаос, а наполненный смыслом космос.

«Бытие и небытие порождают друг друга,

Поэтому быть и не-быть слиты воедино,

Трудное и легкое создают друг для друга,

Длинное и короткое взаимно соотносятся,

Высокое и низкое взаимно определяются.

Звуки, сливаясь, приходят в гармонию,

Предыдущее и последующее следуют друг за другом»

Лао-цзы говорит, что противоположности на самом деле не противоположности, а дополняющие друг друга факторы. Не разделяйте их, разделение ложно: они едины, они взаимозависимы. Как может существовать любовь без ненависти? Как может существовать сострадание без гнева? Как может существовать жизнь без смерти? Как может существовать счастье без несчастья? Как может существовать рай без ада?

Ад не против рая, они друг друга дополняют, они существуют вместе, фактически, это две стороны одной медали. Не выбирайте. Наслаждайтесь обеими. Позвольте присутствовать обеим. Создайте гармонию между ними, не выбирайте. Тогда ваша жизнь станет симфонией противоположностей, и это была бы замечательнейшая из жизней. Она была бы самой обычной, с одной стороны, и необычнейшей с другой.

Вот почему я говорю, что Будда витает в облаках, в нем нет земного. Лао-цзы — это оба, земля и небеса вместе. Будда даже в своем совершенстве кажется неполным, Лао-цзы даже в своей неполноте кажется совершенным, полным.

Вы меня поняли? Постарайтесь понять!

Будда в своем совершенстве все еще несовершенный, ему не хватает земного. Он неземной, как призрак, у него нет тела: он бестелесен, дерево без корней.

Вы — корни, но только корни: они не дали ростков, и дерево не расцвело. Будда — это только цветы, а вы только корни. Лао-цзы — это оба. Он может выглядеть не таким совершенным, как Будда, он просто не может, потому что в нем всегда присутствует то и другое, как же он может быть совершенным? Но он полный, всеобщий. Он может быть несовершенен, но он всеобщ. И эти слова нужно навсегда запомнить: не пытайтесь быть совершенным, пытайтесь быть всеобъемлющим. Если вы пытаетесь быть совершенным, вы последуете за Буддой, за Махавирой, за Иисусом. Если вы пытаетесь быть всеобъемлющим, только тогда вы почувствуете, что значит быть рядом с Лао-цзы, что значит следовать Дао.

Дао — это всеобщность. Всеобщность несовершенна, потому что она всегда жива. Совершенство всегда мертво. Все, что становится совершенным — это мертвое. Как оно может жить? Как оно может жить, если оно стало совершенным? Ему больше не нужно жить. Оно отвергло другую половину.

Жизнь существует через борьбу противоположностей, единство противоположностей. Если вы отвергнете противоположность, вы можете стать совершенным, но вы не будете всеобъемлющим, чего-то будет не хватать. Каким бы красивым Будда ни был, в нем чего-то не достает. Лао-цзы не такой красивый, не такой совершенный.

Если Будда и Лао-цзы оба встанут перед вами: Лао-цзы будет выглядеть обычным, а Будда — необычным, великолепным. Но я скажу вам: тысячи Будд находятся в Лао-цзы. Он глубоко укоренился в земле и стоит высоко в небе; он — и то, и это, и небо, и земля, единство противоположностей.

Три слова нужно запомнить: первое — зависимость, второе — независимость, третье — взаимозависимость.

Будда независим. Вы зависимы: муж, зависящий от жены, отец, зависящий от сына, личность, зависящая от общества — тысячи зависимостей. Вы зависимы. Будда стоит как вершина — независимый. Он порвал все связи с миром: с женой, с детьми, с отцом, — со всем порвал. Он отказался от всего — столп независимости. Вы — это половина; Будда — тоже половина, другая половина. Вы можете быть уродливым, он — красив. Но его красота существует только благодаря вашей уродливости. Если исчезнете вы, исчезнет и Будда. Он кажется мудрым благодаря вашей тупости: если вы станете мудрым, он больше не будет мудрым.

Лао-цзы — это явление взаимозависимости, потому что жизнь взаимозависима. Вы не можете быть зависимы, вы не можете быть независимы, это две крайности. Как раз посередине, где жизнь — равновесие, находится взаимозависимость. Все существует с чем-нибудь еще, все взаимосвязано. Раньте цветок — и этим вы раните звезду. Все взаимосвязано, ничто не существует как остров. Если вы попытаетесь существовать как остров, это возможно, но это было бы неземное явление, почти миф, мечта. Лао-цзы верит во взаимозависимость. Он говорит: принимайте все, как есть, не выбирайте.

Это кажется простым, но на самом деле это самая трудная вещь, потому что ум всегда стремится выбирать. Ум живет выбором. Если вы не выбираете, пропадает ум. Так делает Лао-цзы. Как отбросить ум? Не выбирайте! Вот почему он никогда не приписывал медитаций, потому что тогда пропадала нужда для медитаций.

Не выбирайте, живите жизнь как она есть, плывите. Не пытайтесь куда-то дойти. Не двигайтесь к цели: наслаждайтесь моментом во всей его целостности и не беспокойтесь о будущем или прошлом. И тогда симфония возникнет в вашей душе, самое низкое и самое высокое сойдутся в вас, и вы станете обладателем богатства.

Если вы — только высокое, вы бедны, потому что вы подобны холму, у которого нет долин: это бедный холм. Долины придают ему глубину и загадочность: в долинах обитает сама поэзия. Его вершина чисто физическая, она некрасива. В долине движутся тени, загадки. Без долины вершина бедна, без вершины долина бедна, потому что тогда существует только темнота. Солнце не заглядывает туда, она сыра и мрачна, и печальна. Наилучшая возможность — это когда вершина и долина существуют вместе.

Ницше говорил, что дерево, которое хочет достичь нёба, должно глубоко врасти в землю. Корни должны дойти до самого ада, так далеко, только тогда смогут ветви, вершина, достичь неба. Дерево должно коснуться обоих, и ада, и небес, и глубины, и высоты. Ницше обладал проницательнейшим умом, каким обладал когда-либо человек. Из-за этой проницательности он стал безумным: слишком много было ума, чтобы он мог вместить его.

То же самое касается и человеческого существа: вы как-то должны свести дьявольское и божественное в глубочайшей сердцевине своей сущности. Не бойтесь дьявола, иначе ваш Бог будет бедным Богом. Христианский или еврейский Бог очень беден; христианский или еврейский или мусульманский Бог не имеет соли, он безвкусный, потому что соль была выброшена, соль стала дьяволом. Эти Боги и должны такими стать. Органическое единство существует в бытии между противоположностями: бытие и небытие, трудное и легкое, длинное и короткое...

«Звуки, сливаясь, переходят в гармонию,

Предыдущее и последующее следуют друг за другом.

Поэтому совершенномудрый, совершая дела,

Предпочитает недеяние...»

Это то, что Лао-цзы называет Ву-Вей: совершая дела, предпочитает недеяние. Есть три возможности. Первая: действовать и забыть не-действие. В этом случае вы будете практичным человеком. Вторая возможность: отбросить действие, переехать в Гималаи и оставаться бездейственным. Вы станете человеком не от мира сего. Третья возможность: жить в рынке, но не позволять рынку жить в вас. Действовать недеянием, двигаться, но оставаться неподвижным внутри.

Я говорю вам, а внутри меня тишина, я говорю и не говорю одновременно. Двигайтесь и не двигайтесь, действуйте и не действуйте. Если бездействие и действие смогут встретиться, появляется гармония. Тогда вы становитесь прекрасным явлением — не в противоположность безобразию, а прекрасным, включающим также и безобразное.

Подойдите к кусту розы. Взгляните на цветы и шипы. Эти шипы не против цветка, они защищают его. Они — стражи вокруг цветка: охрана, средство безопасности. В действительности в красивом человеке, в по-настоящему гармонично развитом человеке ничего не отвергается. Неприятие — против существования, все должно быть принято. В этом — все искусство. Если вы отвергаете, это говорит о том, что вы не артист. Все должно быть принято, использовано. Если на вашем пути камень, не пытайтесь его отбросить, используйте его для перехода ручья.

«Поэтому совершенномудрый, совершая дела,

Предпочитает недеяние...»

Он не бежит в Гималаи. Он остается в мире. Он совершает дела, но без какого-то действия. Он бездеятельный внутри, действие остается снаружи. В центре он остается бездеятельным. Это то, что Лао-цзы называет Ву-Вэй — найти центр циклона. Циклон снаружи, но в центре ничего не движется, ничего не шевелится.

«...Осуществляя учение, не прибегает к словам»

Вот я проповедую вам доктрину без слов. Вы скажете, что я использую слова. Да, я проповедую... без слов, потому что глубоко внутри меня не возникает слов. Это — для вас, не для меня: слово — для вас, а не для меня. Я использую его; оно меня не использует, оно меня не наполняет. Как только я перестаю говорить вам, я вообще не говорю. Я никогда не разговариваю с собой, нет внутреннего разговора. Когда я не говорю, я молчу и когда я говорю, молчание не нарушается, тишина остается ненарушенной.

«...Осуществляя учение, не прибегает к словам;

Выбывая изменение вещей, не осуществляет их сам...»

Он никогда не бежит, не отвергает, не отказывается. Вот в чем смысл моей саньясы. Слово «саньяс» означает отречение, но я не проповедую отречения. Тогда почему я называю вас саньясинами? Я называю вас саньясинами в понимании Лао-цзы: отрекаться и не отрекаться, оставаться в мире и в то же время вне его — это слияние противоположностей. Поэтому я не говорю вам переезжать, бросать, оставлять свои семьи. В этом нет нужды. Будьте там, полностью там, но в глубине что-то останется над этим, что-то потустороннее, не забывайте. Когда вы с женой, будьте с женой, но будьте также с самим собой. Вот в чем суть. Если вы забываете себя и просто находитесь с женой, вы мирской человек. Тогда рано или поздно вы сбежите, потому что это вызовет столько горя в жизни, что вы захотите уйти, отречься и отправиться в горы. И то, и это — крайности. А истина никогда не находится в крайности, истина содержит крайности в себе. Она и в том, и в этом, и ни в одном из них.

«Вызывая изменения вещей, не осуществляет их сам;

Создавая, не обладает тем, что создано»

Любите своих детей, но не обладайте ими. Любите свою жену, своего мужа, но не обладайте ими. Как только вы начинаете обладать... вы этого не замечаете, вы становитесь одержимы. Как только вы начинаете обладать, в глубине начинают обладать вами. Обладатель есть обладаемый. Не обладайте, потому что обладание стремится разрушить центр другого, и самим стремлением распадается ваш собственный центр. Будьте в мире и все же не в нем. Что-то в глубине возносится и остается парить в небе — корни в земле, ветви — в небе.

«Создавая, не обладает тем, что создано:

Приводя в движение, не прилагает к этому усилий:

Успешно завершая что-либо, не гордится»

Он просто живет, как часть целого — как же он может требовать похвал? Он живет просто как часть этого органического единства, этого существования, этого соответствия. Он часть этого: как он может требовать?! Как волна может что-нибудь требовать? Волна это просто часть океана.

«Приводя в движение, не прилагает к этому усилий:

Успешно завершая что-либо, не гордится.

Поскольку он не гордится, его заслуги не могут быть отняты»

Это абсурдная логика Лао-цзы. Он совершенно не логичен, но у него своя логика. Он говорит:

«Поскольку он не гордится, его заслуги не могут быть отняты»

Если вы требуете, требование можно отвергнуть; если вы не требуете, как можно не требование, то, на что не притязают, отвергнуть? Если вы пытаетесь стать в мире кем-то, можно доказать что вы никто. Это будет доказано, потому что каждый пытается быть кем-то и все в этом требовании друг другу соперники. Но если вы не требуете, вы остаетесь никем, как это можно отвергнуть? В своем «никто» вы становитесь кем-то, и никто не может опровергнуть это и никто не станет с вами соперничать.

Если вы пытаетесь побеждать, вы потерпите поражение. Спросите Александров, Наполеонов, Гитлеров: если вы пытаетесь побеждать, вы потерпите поражение. Лао-цзы говорит: «Не пытайся побеждать, тогда никто не победит тебя». Очень тонкая логика, логика самой жизни: не требуй, и твое требование полностью выполняется, не пытайся побеждать, и ты полностью побеждаешь: не пытайся, просто будь, и все то что ты можешь требовать придет к тебе само, само по себе.

Человек, который ничего не просил, который не пытался как-нибудь преуспеть, который не жаждал осуществления своих стремлений, вдруг обнаруживает что все исполнилось — сама приходит к нему поделиться своими тайнами, своими богатствами. Потому что человек, который не требует, становится пустотой: в эту пустоту жизнь вливает свои тайны и богатства.

Жизнь не терпит вакуума. Если вы станете пустым, все придет само по себе. Пытаясь, вы проиграете: не пытаясь, вы преуспеете наверняка. Я не говорю, что если вы хотите преуспеть — не пытайтесь, нет, я не это вам говорю. Это не результат, это следствие. И вы должны понять разницу между результатом и следствием. Когда вы слушаете Лао-цзы или меня, вы конечно понимаете эту логику, что если вы пытаетесь побеждать, вы проиграете, потому что существуют миллионы соперников. Как можно преуспеть в этом соревнующемся мире? Никто не выигрывает. Все проигрывают. Все в полном проигрыше, без исключения. И тогда Лао-цзы говорит, что если вы не пытаетесь преуспеть, вы преуспеете. Ваш ум становится жадным и говорит вам: «Правильно! Вот так можно преуспеть! Я не буду требовать, я не буду стремиться, чтобы исполнились мои стремления». Это значит добиваться результата. Вы остались таким же, вы совсем не поняли Лао-цзы.

Лао-цзы говорит, что если вы действительно живете без претензий, не требуете похвал, славы, имени, успеха, не стремитесь, тогда как следствие придет успех, победа. Целое существование вольется в вашу пустоту и вы наполнитесь жизнью. Это следствие, не результат. Результат — это когда вы желаете этого: следствие — это когда вы даже не думаете об этом, не было не желаний, ни мысли об этом. Это случается как часть внутреннего закона жизни. Этот закон называется Дао.

«Поскольку он не гордится, его заслуги не могут быть отняты»

Поймите Лао-цзы. И поймите свою внутреннюю жадность. Потому что жадность может сказать... Это случается каждый день, почти каждый день, люди приходят ко мне и я им говорю: «Медитируйте, но не требуйте результатов». Они спрашивают: «Если мы не будем требовать, как же мы их получим?» Я говорю им: «Получите, только не требуйте их». Они говорят: «Хорошо». Потом через несколько дней они приходят и говорят: «Мы ждали, но до сих пор не получили». Вы не поняли самого главного. Вы не должны ждать. Вы можете ожидать результата, вы не можете ожидать последствия. Последствие не имеет ничего общего с вами или вашим ожиданием. Это часть внутреннего закона. Оно случается само по себе. Вам не нужно даже ждать, потому что даже в ожидании — желание. А если присутствует ожидание, последствие никогда не произойдет. Не желайте, и оно произойдет. Не просите, и вам воздастся. Иисус говорит: «Ищите и обрящите. Стучите, и дверь отворится». Лао-цзы говорит: «Не просите и воздастся, не стучите, дверь всегда была открытой — только взгляните!»

И я говорю вам: Лао-цзы идет глубже всех, никто не дошел глубже. Лао-цзы — это величайший ключ. Если вы поймете его, он станет отмычкой: вы сможете открыть все замки, который существуют в жизни. Пытайтесь его понять. Это будет для вас легким, если от этого понимания вы не потребуете результатов. Просто наслаждайтесь пониманием. Просто наслаждайтесь фактом, что вы путешествуете с этим стариком. Этот старик прекрасен — не относительно безобразного, мудр — не относительно тупости, просветлен — не относительно непросветленности или непросветленных. Этот старик всеобъемлющ. В нем существуете вы, и Будды тоже. Он и то, и это. И если вы поймете его, больше ничего не останется понимать. Вы можете забыть Махавиров, Будд, Кришн — достаточно одного Лао-цзы. Он — это универсальный ключ.

Глава 2

ОБЫЧНОСТЬ

12 июня, 1975

Первый вопрос:

«Разве я не туда пришел? Я только хочу быть простым и счастливым. Я хочу любить женщину и быть любимым, друзей, чтобы провести время и насладиться. Я не хочу просветления. Разве я не туда попал?»

Столетия неправильного воспитания совершенно запутали ваш ум относительно просветления. Само слово кажется неземным, не от мира сего, само слово кажется чем-то, что после смерти или для тех, кто уже мертв. Это совершенно неверно.

Если вы хотите быть счастливым, нет другого пути кроме просветления. Если вы хотите быть обычным, то знайте, что никто никогда не был обычным без просветления. Если вы хотите любить и быть любимым, то это невозможно без просветления. Поэтому вы должны понять мое понятие о просветлении. Это всего лишь быть обычным, здоровым, сознательным, цельным, всеобъемлющим.

Каждый ум ищет какую-то необычность. Это то, что есть эго: всегда пытаться быть каким-то особенным, всегда боясь быть никем, всегда боясь пустоты, всегда пытаясь заполнить внутреннюю пустоту чем-то и всем. Каждое человеческое существо ищет необычности — это порождает несчастье. Это невозможно. Обычность в самой вашей природе, небытие — само вещество, из которого вы сделаны. Как бы вы ни старались, вы никогда не преуспеете: даже Александрам Великим это не удается. Вы не можете быть кем-то, потому что это невозможно по природе вещей. Вы можете быть только никем. И нет ничего ошибочного в бытии никем: фактически, как только вы признаете что вы никто, тотчас же блаженство начинает истекать от вас во все стороны, потому что исчезает страдание. Страдание — это тень эго, тень честолюбивого ума. Страдание означает то, что вы делаете что-то невозможное и потому, что это вам не удается, вы чувствуете себя несчастным. Вы делаете что-то неестественное, пытаетесь сделать это, и вам это не удается, поэтому вы чувствуете разочарование, мучение.

Ад не что иное, как конечный результат невозможного, неестественного усилия. Рай не что иное, как быть естественным.

Вы никто. Вы рождены как никто без имени и формы. Вы умрете как никто. Имя и форма только на поверхности, в глубине вы просто обширное пространство. И это прекрасно, потому что, если бы вы были кем-то, вы были бы ограничены. Это хорошо что Бог не позволяет никому быть кем-то: если вы кто-то, вы конечны, ограничены, вы будете заключенное в тюрьму существо. Нет, Бог этого не позволяет. Он дает вам свободу быть никем — бесконечную, не кончающуюся. Но вы не готовы. Для меня просветление — все, что касается этого явления: признать, осознать, принять тот факт, что вы никто. И, вдруг, вы больше не пытаетесь сделать невозможное. Вдруг вы больше не поднимаете себя за шнурки. Вы понимаете нелепость этого и останавливаетесь. И в вашем существе начинает распространяться смех. Вдруг вы уже спокойны и собраны. Само усилие, жажда быть кем-то порождает беду.

И когда вы пытаетесь быть кем-то, вы не можете любить. Честолюбивый ум не может любить. Это невозможно, потому что сначала он должен осуществить свою мечту. Он должен пожертвовать ради нее всем. И он любовь пожертвует. Взгляните на честолюбивых — если у них цель — деньги, они всегда откладывают любовь. Завтра, когда они накопят много денег, тогда они будут любить: сейчас же это невозможно, ни в коей мере не практично, сейчас они не могут позволить себе этого. Любовь — это расслабление, а они бегут, чтобы достичь чего-то, цели. Может быть это деньги, может быть власть, престиж, политика. Как они могут сейчас любить? Они не могут быть здесь и сейчас, а любовь — это явление здесь и сейчас. Любовь существует только в настоящем, стремление существует в будущем: любовь и стремление никогда не встречаются.

Вы не можете любить, а если вы не можете любить, как вас могут любить другие? Любовь — это глубокая общность двух существ, которые готовы быть вместе сейчас, не завтра: которые готовы быть всеобщими в этот момент и забыть все о прошлом и будущем. Любовь — это забывание о прошлом и будущем и воспоминание этого момента, этого живого и пульсирующего момента. Любовь — это истина момента.

Честолюбивый ум никогда не находится здесь, он всегда в движении. Как можно любить бегущего человека? Он всегда в гонке, в соревновании. У него нет времени. Или же он думает, что когда-то в будущем, когда цель будет достигнута, когда он достигнет власти, которой он домогается, богатств, которых он желает, тогда он расслабится и будет любить. Этого никогда не случится, потому что цель никогда не будет достигнута.

Стремление никогда не осуществится. Это противоречит самой природе стремления. Вы можете осуществить одно стремление: тотчас же тысячи других стремлений возникают из него. Стремлению нет конца. Если выследите за этим, если вы понимаете, это можно остановить прямо сейчас. Но если вы даете этому энергию, как вы можете любить? Вот почему люди так несчастны пытаясь быть кем-то, несчастны потому, что они не получают любви, несчастны потому, что не могут любить.

Любовь — это экстаз: экстаз не-ума, экстаз настоящего, экстаз не-стремяшегося состояния, экстаз пустоты. Где бы влюбленные не были, там никого нет: только любовь. Когда встречаются двое влюбленных, они уже не двое. Они могут казаться вам двумя снаружи. Но изнутри дело обстоит совершенно иначе: они уже не двое. Как только они встречаются, эта двойственность исчезает, только любовь существует и плывет. Как могут быть двое, если внутри вы пустота, ничто, так, что не существует никаких барьеров, ничего между вами и вашим возлюбленным? Если вы кто-то, и ваш любовник или возлюбленный тоже кто-то, тогда не две личности встречаются, а четыре: два настоящих никто, которые стоят за двумя кем-то — ложные эго пожимают руки, ласкаются, делают любовные жесты. Посмотреть на эту драму — смешно! Когда бы ни встречались любовники, там никого нет, и два никто не могут быть двумя. Как могут два ничто быть двумя? У ничто нет разграничительной линии, ничто — это простор. Два ничто становятся одним. Двое кто-то остаются двумя.

Вот почему любовь становится таким мерзким делом — любовь, называемая любовью вами, не мной. Ваша любовь — мерзкое дело, самое мерзкое. Она должна быть таковой. Она должна была стать красивейшим явлением в мире, но стала уродливейшим: любовники дерутся, ссорятся, создавая друг другу несчастья. Сартр говорит: “Другой — это ад”. Он говорит что-то о вашей любви. Когда вы одни, вы чувствуете себя расслабленным, как только вы с любовником, появляется напряженность. Вы не можете жить одиноко, потому что глубочайшее никто жаждет, у него жажда, сильный голод. Поэтому вы не можете остаться одинокими. Вам нужно двигаться — вы ищете близости, но как только вы вместе — это уже несчастье. Все отношения создают несчастье и ничего больше. До тех пор пока вы не стали просветленным, любовь становится просто конфликтом, ссорой. Постепенно к этому приспосабливаешься. Это означает, что постепенно становишься скучным, нечувственным. Вот почему весь мир выглядит таким мертвым, черствым. Он воняет. Все отношения стали банальными, стали уродливыми.

Поэтому если вы действительно хотите любить и быть любимым, с такими какие вы есть это невозможно сейчас: вы должны исчезнуть. Вы должны уйти, так, чтобы осталось чистое ничто, свежее ничто осталась позади. Только тогда сможет расцвести цветок любви. Там есть семена, но эго подобно скале, и семена не могут прорасти.

И вы говорите, что хотите быть обычным? Хотите любить, хотите друзей, хотите наслаждаться? Это как раз то, что есть просветление! Но если вы идете к священникам или проповедникам и к организованным религиям и церквям, их просветление другое. Они против любви: они против обычности, они против дружбы, они против наслаждений, они против всего, что естественно ищет ваша природа. Они — это великие отравители.

Но если вы пришли ко мне, вы пришли к нужному вам человеку, нужному в том смысле, что мое просветление от мира сего. Я не говорю что земное существование это единственное существование, нет. Не поймите меня неправильно. Но другое зависит от этого, другой мир зависит от этого мира, и небо зависит от этой земли. Если вы хотите подняться выше, вы должны укорениться глубоко в этой земле. Вам нужны корни в этой жизни, тогда цветы появятся в другой жизни. Другая жизнь не против этой жизни, фактически, другая жизнь это расцветание этой. Бог не против мира, он не вне его: он в нем, спрятан в нем. Вам не нужно идти против мира чтобы найти его — если вы пойдете, вы никогда не найдете его. Он спрятан здесь и сейчас. Вам нужно искать, уйти глубоко в это существование, и это единственный путь найти его. Вся жизнь, все существование это всего лишь храм, и он прячется внутри его. Не убегайте от него.

Я не против этой жизни: фактически, я не против чего-либо вообще. Я за все, потому что если оно существует, в этом есть какая-то цель. Бог не может создавать вещи без всякой цели — он не сумасшедший. Существование очень целенаправленно, полно смысла: если существует эта жизнь, это означает, что другая жизнь не может существовать без этой. Это ее основа.

Но когда вы приходите ко мне, вы приносите свои убеждения. Когда вы приходите ко мне и я говорю о просветлении, вы понимаете меня с точки зрения того, чему вас обучили о просветлении. Когда вы приходите ко мне и я говорю о самоотречении, саньясе, вы понимаете что-то другое, не то что я говорю. Я должен пользоваться вашим языком, а слова все загрязнены. Они использовались миллионы раз миллионами людей с различными значениями: а я даю им иной объем значений.

Просветление — это человек, который полностью осознает свою внутреннюю пустоту и не борется с ней: скорее он наслаждается ей, этим блаженством. Через наслаждение собственной пустотой он становится доступным для других: и другие могут наслаждаться, и другие могут приходить и участвовать в его тайне. Его двери открыты, он приглашает друзей и любовников, и он готов поделиться, готов дать. Когда вы даете из своей пустоты, вы никогда не боитесь давать, потому что вы не можете истощить пустоту. Вы даете и даете — а она всегда остается, ее нельзя истощить. Только конечные вещи можно истощить, вот почему они порождают скупость — вы боитесь давать. А если человек чувствует что он пустой, почему он должен бояться давать? Он может отдать себя всецело, и пока это не станет возможным, невозможна любовь. Любовь — явление священное, не мирское. Каждая любовь, достойная так называться — священна. И когда вы начинаете любить, вы входите в мир чистоты, невинности. Когда вы любите, вы входите в храм божественного.

Наслаждайтесь! Я не за печаль и мрачные лица. Я здесь не для того, чтобы сделать вас более несчастными — вы уже слишком несчастны. Я здесь не для того, чтобы добавить вам печали. Я здесь для того, чтобы разбудить вас для того блаженства, которое является вашим правом с рождения, которое доступно вам по природе. Но вы забыли как к нему подойти, и вы идете неверными путями: вы ищете его там, где его нет, вы ищете снаружи, а оно внутри, вы ищете его далеко, а оно рядом; вы ищете его на далеких звездах, а оно прямо перед вами.

В английском языке есть два красивых слова. Первое — это «очевидное»: очевидное означает то, что как раз перед вами. Оно происходит от латинского корня и означает «прямо перед вами». Второе слово — «проблема». Оно происходит от греческого корня и означает то же самое «то, что прямо перед вами». Коренное значение слов «очевидное» и «проблема» одинаково. Очевидное — это проблема, то что перед вами — это проблема, потому что вы не можете видеть се, ваши глаза блуждают вдалеке. Очевидное стало проблемой. А просветление — это осознать очевидное, и когда вы осознаете очевидное, проблема исчезнет.

Жить жизнью без проблем — значит жить просветленной жизнью. Это совершенно иной способ бытия: он не имеет ничего общего с достижением, с обучением, с усилием, тренировкой. Единственное что требуется, это быть настолько бдительным, чтобы вы смогли взглянуть, увидеть, понаблюдать то, что находится перед вами. Решение находится ближе, гораздо ближе к вам, чем вы считаете. Не ищите его далеко: оно существует внутри вас. Как только вы обоснуетесь внутри, сосредоточитесь, пустите корни, я даю вам полную свободу — идите, и любите. Идите и будьте в этом мире: сейчас вы сможете наслаждаться им, вы сможете пробовать его, сможете проникнуть в его глубочайшие возможности. И когда бы вы не вошли в область глубины, вы всегда найдете там божественное. В любви идите глубоко и вы найдете Бога; в пище — кушайте хорошо, внимательно, осознанно, и вы найдете Бога.

Упанишады говорят: «аннам брахмасми» — пища это Бог. И Упанишады говорят что секс всего лишь брат, близнец окончательного первичного блаженства. Близнец окончательного блаженства — секс!

Вы слишком его осуждали. Может быть это самая нижняя ступенька лестницы, но она принадлежит лестнице. Самая высокая ступенька принадлежит ей так же как и самая нижняя: фактически, все божественно и принадлежит Богу.

Это и есть просветление: способность видеть во всем священный трепет. Религия не против чего-то, религия — это видение потока священного везде. И оно там есть, ждет вас.

Вы пришли в нужное место. Ваш ум может захотеть удрать отсюда, потому что вашему уму предстоит смерть. Это нужное место для вас, но не для вашего ума. Это совершенно верное место для вашего существа, но для ваших стремлений, вашего эго, вашей гордости, вашей тупости это самое неподходящее место, которое можно найти сейчас на земле.

Поэтому решайте. Если вы хотите быть глупым — бегите. Тогда ваш ум будет продолжать дурачить вас, что вы любите и наслаждаетесь, а вы знаете, что вы не наслаждаетесь, и знаете, что вы не любите. Тогда ваш ум будет продолжать дурачить вас, что вы развлекаетесь, но вы не можете развлекаться. Вас даже нет там, чтобы развлекаться. Вы не существуете. У вас нет никакого целостного существования. Вы можете блуждать вокруг и обманывать себя, но если вы действительно хотите быть любимым женщиной и хотите сами любить, хотите друзей, хотите наслаждаться жизнью — я даю вам к этому ключ.

Второй вопрос:

«Вы говорите, что Лао-цзы существует для редчайших искателей. Тогда почему вы называете его всеобъемлющим?»

Он для редчайших искателей потому что он всеобъемлющ. Ум всегда боится всеобщности, ум всегда ищет совершенство. Ум — это усовершенствующийся феномен. Попытайтесь понять эти два измерения: совершенства и всеобщности. С совершенством эго может отлично существовать: фактически, оно не может существовать без измерения совершенства. Эго старается всегда стать все более совершенным, а если вы хотите стать совершенным, вы должны выбирать — вы не можете быть всеобъемлющим. Если вы хотите быть мудрым, вы должны выбирать: вы должны отбросить глупость и бороться с невежеством. А если вы хотите быть совершенно мудрым, вы должны исключить все возможности невежества, глупости, безумия.

Но всеобщий человек совершенно иной. Он мудр в своей глупости: он глуп в своей мудрости. Он знает, что он невежда — это его мудрость. В нем встречаются противоположности. Лао-цзы говорит: «Каждый кажется мудрым. Я кажусь дураком». Каждый пытается быть мудрым, знающим, понимающим — отбрасывая, пряча, подавляя глупость. Но глупость обладает своей красотой если ее можно соединить с мудростью. Тогда мудрость становится всеобщей. И мудрейшие люди в измерении всеобщности всегда также и дураки. Они так просты и невинны, что выглядят глупыми. Лао-цзы казался многим глупым. И он был: он был и то и это. Вот в этом трудность: ум стремится к совершенству. Кто пойдет к Лао-цзы? Никто не хочет быть одновременно и мудрым и глупым. А вы не можете даже понять, как можно быть и тем и другим одновременно. Как можно быть и тем и другим?

Рассказывают, что суфийский мистик, путешествуя, пришел в какой-то город. А молва о нем уже дошла до этого города, о нем уже знали. Поэтому люди собрались и говорят ему: «Прочти нам о чем-нибудь проповедь». Мистик сказал: «Я не мудрый, потому что я также и дурак. Вы будете сбиты с толку моим учением, поэтому оставьте меня лучше в покое». Но чем больше он старался избежать проповеди, тем больше они настаивали, тем больше их заинтриговывала его личность. В конце концов он уступил и говорит: «Хорошо. В эту пятницу я приду в мечеть, и что бы вы хотели от меня услышать?» Это была мусульманская деревня. Они сказали: «О Боге, конечно». И он пришел. Он производил такое впечатление, что собралась вся деревня. Он стал у кафедры и спросил: «Знаете ли вы что-нибудь о том, что я собираюсь вам рассказать - о Боге?» Жители ответили, само собой разумеется: «Нет, мы не знаем, что ты собираешься нам сказать». «Тогда, — говорит он, — это бесполезно, потому что если вы совсем не знаете, вы не сможете понять. Нужна небольшая подготовка, а вы совершенно неподготовлены. Это было бы бесполезным, и я не буду говорить» И ушел из мечети.

Жители растерялись: что делать? Они уговорили его на следующую пятницу. В следующую пятницу он пришел снова. Он задал тот же вопрос и все жители были к нему готовы, он спросил: «Вы знаете о чем я собираюсь вам говорить?» Они ответили: «Да, конечно». А он говорит: «Тогда незачем говорить. Если вы уже знаете, тогда все кончено. Зачем без нужды беспокоить меня и тратить ваше время?» И ушел из мечети.

Жители совершенно смутились: что делать с этим человеком? Они просто с ума сходили от любопытства. Он, наверное, что-то скрывал! И они снова его как-то уговорили.

Он пришел, и снова задал тот же вопрос: «Вы знаете, о чем я собираюсь говорить?» На этот раз жители немного поумнели. Они ответили: «Половина из нас знает, а половина не знает». Мистик сказал: «Тогда нет нужды мне говорить. Те, кто знает пусть расскажут тем, кто не знает».

Этот человек и мудрый и глупый — он выглядит глупым, но он очень мудр в своей глупости: он выглядит очень мудрым, но ведет себя как дурак. Если вы понимаете жизнь, чем глубже вы идете, тем глубже вы будете понимать, что стоит выбирать целое. Это означает, что выбирать нет нужды. Выбор рассечет целое, и что бы вы не получили будет частичным и мертвым. Мудрость и глупость существуют в жизни вместе: если вы их рассечете, тогда мудрость будет отдельной и глупость будет отдельной: но оба будут мертвы. Самое большое искусство в жизни — это позволить им развиваться в таком равновесии, чтобы ваша мудрость содержала небольшое количество глупости, а ваша глупость содержала в себе некоторое качество мудрости. Тогда вы всеобъемлющи.

Вот почему редчайшие из искателей пойдут к Лао-цзы. Он кажется нелепым, потому что иногда он ведет себя как мудрый, а иногда будет вести себя как дурак. И вы не можете на него положиться, он непредсказуем, и никто не знает, что он собирается делать в следующий момент, он живет от момента к моменту. И вы не можете сделать из него доктрины: он мудрый, но он также и дурак. Эта глупость будет беспокоить вас. И он всегда непоследователен — снаружи. Конечно, в глубине существует последовательность, совершенная последовательность: он настолько последователен, что его мудрость и глупость тоже последовательны, но для этого вы должны глубже понять этого человека. Просто внешнее, поверхностное знакомство ничего не даст, просто близость ничего не даст: вам нужен будет сатсанг. Вам понадобится быть в глубоком соучастии с его существом, только тогда вы сможете понять эту всеобщность.

Будда мудр, Махавира мудр. Вы не найдете в них ни частицы глупости, они само совершенство. А Лао-цзы нет, Чжуан-цзы нет, Ли-цзы нет. Они кажутся глупыми, они непоследовательны. Будда монотонен. Если вы поняли его вчера, вы его поймете сегодня и поймете его завтра. Он последователен — чист, логичен, движущийся ровно, по линии.

Но Лао-цзы это зигзаг, он бежит как сумасшедший. Вы поймете, прочитав его высказывания, что он бежит как сумасшедший. Внешне его утверждения бессмысленны. Это самые разумные высказывания, но чтобы понять их смысл вы должны полностью измениться. Будда находится на поверхности — логичен, рационален: вы можете понять его не медитируя, не вливаясь в его сущность. Его можно понять, но не Лао-цзы. Лао-цзы принимает и этот мир и другой, и принимает он полностью. Он не беспокоится о ином мире: он знает, что другой мир должен вырасти из этого, зачем же беспокоиться? Живите в этом мире как можно красивее, как можно полнее, и другой мир появится из этого естественно. Это должно стать естественным ростом.

Если вы встретите Лао-цзы, он вас озадачит. Иногда он скажет одно, в другой раз еще что-то: в одном предложении он будет утверждать, а в следующем противоречить этому. Вот почему только редчайшие искатели достигают его: вот почему не существует организованной религии для Лао-цзы. Ее не может существовать. Только отдельные искатели могут достичь его, потому что организованная религия пытается усовершенствовать вас, должна соответствовать вашему уму, соответствовать вам, потому что организованная религия означает религию больше заинтересованную в толпе, в сборище. Она должна существовать в толпе и сборище.

Лао-цзы может остаться незараженным, чистым. Он не идет на компромисс. Его всеобщность является непостижимой — вот почему редкие искатели находят его, потому что он всеобъемлющ.

Чем более всеобъемлющим, тем более непостижимым становится он, потому что тем более он становится похож на Бога. Он неопределимый. Он не похож на сад, сделанный рукой человека: он — это дикорастущий лес, без правил, без планировки. Это и есть красота. Каким бы красивым не был сад, посаженный человеком, в нем слишком чувствуется сам человек, его рука. Все распланировано, расчерчено, рассажено — везде симметрия. Но в диком лесу нет никакой симметрии, не видно никакой логики. Если садовник сам Бог, он наверное сумасшедший. Зачем он выращивает такой лес? Будда подобен саду, саду в королевском дворце; Лао-цзы подобен дикому лесу, в нем можно заблудиться. Вы почувствуете страх, на каждом шагу вас будет поджидать опасность и каждая тень будет до смерти пугать вас. Вот почему Конфуций сказал: «Не приближайтесь к нему. Он или сумасшедший, или мудрейший из людей, но никто не знает, кто же он на самом деле».

Третий вопрос:

«У меня сильное желание слиться с космосом, но я остаюсь обособленным, тревожным, бесприютным — почему? Что меня удерживает и что нужно делать?»

Само желание слиться со вселенной обособляет тебя. Отбрось это желание и будет слияние. Ты не можешь слиться сильным желанием потому, что само желание препятствует слиянию. Кто есть тот, кто желает? Кому принадлежит это сильное желание? Сильное желание порождает сильное эго, а с ним и подавление. И кто вам сказал, что вы обособлены и должны слиться? Ты никогда не был обособленным, поэтому зачем преследовать себя? Ты есть слившийся.

Взгляните на различие точек зрения. Лао-цзы говорит, что вы слиты в бытии, вы не обособлены. Вы никогда не были и не можете быть обособлены. Как это может быть? Вы существуете в океане божественного, или Дао, или как бы вы это не назвали. Как вы можете быть обособлены? Поэтому сперва неверное понятие «я обособлен», затем из него возникает другое неверное — «я должен слиться». И если ты попытаешься слиться, ты останешься обособленным. Кто в тебе дышит? Кто в тебе рожден? Имеешь ли ты об этом какое-нибудь представление? То, что рождено в тебе, то, что живет в тебе, то, что дышит в тебе есть целое. А это просто мысли: как слиться? Тогда ты никогда не сможешь слиться. Просто взгляни на положение дел. Ты уже находишься в нем.

Говорят, что когда Лин Чи подошел к своему Мастеру, плача и рыдая, с льющимися слезами, и спросил как стать Буддой, Мастер сильно ударил его по лицу. Лин Чи оторопело спросил: «Что вы делаете? Я что-то не то спросил?» Мастер сказал: «Да. Это самая неподходящая вещь, о которой можно спрашивать. Спроси еще раз и я ударю тебя еще сильнее. Как это глупо! Ты Будда, и спрашиваешь как стать Буддой? Как только ты попадешь в ловушку этого «Как стать Буддой», миллионы жизней ты не поймешь самого главного. Ты всегда был Буддой».

Это случилось при жизни Будды. В своей прошлой жизни он слышал о человеке, который стал Буддой. И он пошел и дотронулся до его ног. Но он был поражен, потому что когда он дотронулся до ног Будды, Будда тотчас же дотронулся до его ног.

Он сказал: «Странно. Я припадаю к твоим ногам потому что я невежественный. Но почему ты припадаешь к моим ногам? Ты уже просветленный».

Будда засмеялся и сказал: «Ты наверное не знаешь. Я вижу что ты еще не знаешь кто ты. Но я тебя хорошо знаю. Как только я осознал кто есть я, я осознал что есть все это бытие. Но ты, наверное, еще не осознаешь этого. Тебе нужно немного времени чтобы осознать кто ты есть»

Стать Буддой это не достижение. Это просто осознание самого себя, просто припоминание. Поэтому не спрашивайте меня как слиться. И если у вас сильное желание слиться, то чем больше ваше желание, тем труднее будет слиться. Желание — это барьер. Поэтому отбросьте желание и посмотрите вокруг. Кто вы? Существует Бог, а не вы. Вы есть ложное представление, идея, воздушный пузырь и ничего больше. Остыньте немного. И посмотрите вокруг: вы всегда были в океане, и никогда где-нибудь еще. Вы не можете быть где-нибудь, потому что больше ничего не существует. Нет пространства кроме Бога, или Дао. Поэтому чем раньше вы осознаете нелепость желания слиться, тем лучше. Вы уже то, что вы ищете. Это послание всех пробудившихся: вы уже то, что вы ищете. Вы уже сама цель. Вы никогда не покидали дом.

Вот одна красивая история — она выглядит немного святотатственной, но только дзен-буддисты могут это сделать. Они настолько любят своего Мастера и Будду, что даже могут позволить себе святотатствовать.

Вот рассказ о том как обезьяна пришла к Будде.

Обезьяна олицетворяет человека, его ум. Ум — это обезьяна. Чарльз Дарвин узнал это слишком поздно, но мы всегда осознавали, что человек должен был произойти от обезьяны, потому что он все еще обезьянничает. Понаблюдайте за умом, за его постоянной болтовней, а затем понаблюдайте за обезьяной на дереве. Вы почувствуете схожесть.

Обезьяна пришла к Будде, и это была не обыкновенная обезьяна, это был король, король обезьян, значит это была совершенная обезьяна. Она говорит Будде: «Я бы хотела стать Буддой». Будда сказал: «Я никогда не слышал чтобы кто-нибудь стал Буддой оставаясь обезьяной». Обезьяна говорит: “Ты не знаешь, что я могу. Я не простая обезьяна”. Ни одна обезьяна не думает что она простая, все обезьяны думают что они необычные: это является частью их обезьянства. Она сказала: «О чем ты говоришь? Я не простая обезьяна. Я король обезьян». Будда спрашивает: «Можешь ли ты мне показать, что необычное ты можешь делать?» Обезьяна говорит: «Я могу допрыгнуть на самый край света». Это была очень сильная обезьяна. Она прыгнула и понеслась подобно стреле. Она засмеялась и сказала: «Смотри! Самый край!» Посмотрела вниз и увидела пропасть. Для обозначения границы там стояло пять столбов. Ей нужно было возвращаться. Но как бы она доказала, что она была у этих пяти столбов? И чтобы обозначить это она помочилась у столба. Прошли годы и она вернулась. Придя к Будде она сказала: «Я была на краю света и оставила там знак». Будда сказал: «Посмотри-ка вокруг себя». Она не двигалась с места. Те пять столбов оказались пятью пальцами Будды. От них плохо пахло. Открыв глаза она поняла, что ей это снилось.

Ум — это обезьяна с закрытыми глазами, которой что-то снится. Вы никогда никуда не уходили, вы всегда были здесь и сейчас, потому что ничего больше не существует. Просто откройте глаза. Откройте глаза и посмотрите вокруг, и вы неожиданно засмеетесь. Вы всегда были укоренены в основной сущности и нет никакой нужды сливаться. Единственное, что нужно, это быть всегда бдительным и осознавать где вы, и кто вы есть.

И отбросьте это нелепое сильное желание. Желание — это барьер, сильное желание — еще больший барьер. Желание затемняет ваш ум. Желание создает вокруг вас дымовую завесу, и вы не можете увидеть в чем собственно дело.

Четвертый вопрос:

«Вы говорите о гармонии противоположностей. Я чувствую что ненависть убивает любовь, а гнев убивает сострадание. Во мне борются крайности. Как мне найти гармонию?»

Вы совершенно неправы. Если ненависть убивает любовь; а гнев убивает сострадание, тогда невозможно существование любви или сострадания. Тогда вы в ловушке, и не можете из нее выбраться. Вы жили ненавидя миллионы жизней — это уже должно было убить любовь. Вы жили миллионы жизней с гневом это уже должно было убить сострадание. Но взгляните — любовь еще здесь. Ненависть приходит и уходит — любовь выживает, гнев приходит и уходит — сострадание остается. Ненависть не смогла убить любовь: ночь не смогла убить день, темнота не смогла убить свет. Нет, они выживут.

Поэтому первое, что нужно понять — их не убили. Это одно. А второе станет возможно позже, когда вы полюбите. Вы не любили по-настоящему, вот в чем дело, а не в ненависти. Дело не в ненависти — вы не любили по-настоящему. Если есть свет — исчезает тьма. Вы не любили. Вы фантазировали, представляли, мечтали — но не любили.

Любите. Но я не говорю, что просто полюбив, у вас пропадет ненависть, нет. Ненависть будет бороться. Каждый хочет выжить. Ненависть будет драться. Чем сильнее вы будете любить, тем сильнее будет ненависть. Но вы удивитесь: ненависть придет и уйдет. Она не убивает любви, скорее она укрепляет ее. Любовь может поглотить ненависть. Если вы любите, в какие-то моменты вы можете ненавидеть. Но это не разрушает любовь, это как-то обогащает любовь.

Что такое ненависть? Это стремление уйти. Что такое любовь? Стремление подойти. У ненависти стремление разделиться, разойтись. У любви стремление приблизиться, поделиться, стать ближе, соединиться, стать единым. Ненависть — это стать двумя, независимыми. Любовь — это стать одним, взаимозависимым. Если вы ненавидите, вы уходите от своего любовника, возлюбленного. Но в обычной жизни нужно уходить, чтобы вернуться снова. Это похоже на голод: когда вы голодны, вы едите, голод пропадает когда вы поели. Когда вы кого-то любите, это похоже на пищу. Любовь — это пища, тонкая, духовная, но пища: она питает. Когда вы любите — пропадает голод, вы чувствуете пресыщение, затем вдруг появляется желание уйти и вы расстаетесь. Но затем вы снова почувствуете голод, вам хочется снова сблизиться, сойтись, влиться друг в друга. Когда вы поели, на несколько часов вы забываете о пище, вы не сидите это время на кухне или в столовой. Вы уходите, через несколько часов вы возвращаетесь — появляется голод.

У любви два лица: голод и насыщенность. Вы неправильно понимаете любовь как голод. Как только вы поймете что не существует ненависти, а только ситуация для создания голода, тогда ненависть становится частью любви. В этом случае она обогащает любовь. Тогда гнев становится частью сострадания и обогащает его. Сострадание без всякой возможности гнева станет бессильным, в нем не будет энергии. Сострадание в котором возможен гнев, обладает силой, живучестью. Любовь, в которой исключается возможность ненависти быстро выдыхается. Тогда брак становится похож на заключение, из него невозможно выйти. Любовь с ненавистью содержит в себе свободу — она никогда не выдохнется.

В моем понимании жизни разводы случаются потому, что каждый день вы их откладываете. Тогда нарастает окончательный развод и в один прекрасный день брак полностью разрушается им. Если вы меня поняли, я бы посоветовал вам не ждать: каждый день разводитесь и снова женитесь. Такой ритм будет подобен дню и ночи, голоду и насыщенности, зиме и лету, жизни и смерти. Оно должно быть так. Утром вы любите, вечером ненавидите. Когда вы любите — любите по-настоящему, полностью: когда ненавидите, ненавидьте по-настоящему, полностью. И вдруг вы обнаружите в этом красоту: красоту во всеобщности.

Ненавидеть полностью также красиво как полностью любить. Полный гнев также красив как полное сострадание. Красота в полноте. Один гнев становится уродлив, одна ненависть становится уродливой — как долина без холма, без вершины. Но с вершиной долина становится красивой — с вершины долина выглядит прекрасной, с долины вершина выглядит прекрасной.

Вы движетесь: ваша река жизни течет между этими двумя берегами. И постепенно, по мере того как вы учитесь жить, вы перестаете считать, что ненависть против любви — она ее дополняет. Вы перестанете считать что гнев против сострадания — он его дополняет. Тогда вы перестанете считать что отдых противостоит работе он ее дополняет, или ночь противостоит дню — они дополняют друг друга. Они создают совершенное целое.

Поскольку вы не любили, вы боитесь ненавидеть. Вы боитесь потому что ваша любовь не достаточно сильна — ненависть может се разрушить. Вы даже не совсем уверены любите ли вы или нет, вот почему вы боитесь ненависти и гнева. Вы знаете что это может совершенно развалить весь ваш дом. Вы не уверены действительно ли существует дом или это просто воображение. Если это воображение, ненависть разрушит его: если он настоящий, ненависть упрочнит его. После бури наступает тишина. После ненависти любовники снова готовы влиться друг в друга, как будто они встречаются в первый раз. Они снова и снова встречаются, и снова, и снова как в первый раз.

Любовники всегда встречаются как в первый раз. Если вы встречаетесь во второй раз, любовь уже устаревает, черствеет, становится скучной. Любовники всегда влюбляются каждый день, свежие и молодые. Вы смотрите на свою женщину, и даже не можете вспомнить, видели ли вы ее раньше. Вы смотрите на своею мужчину, и он кажется вам незнакомцем, и вы влюбляетесь заново.

Ненависть не разрушает любовь, она лишь разрушает ее несвежесть. Ненависть очищающа, и если вы это поймете, вы будете ей благодарны. А если вы способны быть благодарны и ненависти, значит вы поняли, значит теперь ничто не может разрушить вашу любовь. Сейчас вы впервые укоренились, сейчас вы можете выдержать бурю, и это вас обогатит и укрепит.

Не смотрите на жизнь как на двойственность, как на конфликт. У меня есть опыт и я знаю что это не так. Она является одним целым, единым куском и все в ней соответствует. Вы должны только найти как сделать так, чтобы оно соответствовало, чтобы не мешать ему соответствовать. Позвольте крайностям подходить друг другу, и получится красивое целое.

И если вы меня спросите, возможен ли мир без ненависти, я бы не согласился жить в таком мире: он был бы совершенно мертвым и скучным. Он был бы нежным, но слишком — вам захотелось бы соли. Если бы мог существовать мир без гнева, я бы не избрал такой мир, потому что сострадание без гнева было бы безжизненным. Противоположное создает напряжение, вызывает закалку. Когда обычное железо проходит через огонь, оно становится сталью — без огня оно не станет сталью. И чем выше температура, тем больше закалится, упрочнится сталь. Если ваше сострадание может пройти через гнев, чем выше температура гнева, тем лучше закалится и упрочнится сострадание.

Будда сострадательный. Он происходит из кшатриев. Он воин, самурай. В его жизни, вероятно, было много гнева, и вдруг — сострадание. Махавира происходит из кшатриев. Это может показаться нелепым, но в атом есть определенная логичность: все великие учителя ненасилия происходят из кшатриев. Ни один брамин не проповедовал ненасилия. Мы знаем только одного брамина, который известен как один из воплощении. Пару шарам. Он был самым воинственным человеком, которого знал мир, брамин — и самый неистовый! Двадцать четыре тиртханкары джайнов были все кшатрии. Будда тоже был кшатрий. Они говорят о ненасилии, сострадании, они жили в насилии, они знают что это такое, они прошли через это. Даже если брамин пытается быть ненасильственным, его ненасилие не может проникнуть вглубь. Только кшатрий, воин, который прошел через огонь, обладает глубоким состраданием или способностью сострадать. Поэтому помните, если в вашем сердце борются крайности, не выбирайте. Пускай обе они останутся. Будьте большим домом, имейте достаточно места внутри. Не говорите: «У меня будет только сострадание, а не гнев, у меня будет только любовь, а не ненависть». Вы обеднеете. *

Имейте достаточно места и для того, и для этого. И нет нужды создавать между ними борьбу: борьбы не существует. Борьба идет от ума, от нашего воспитания, образования, обусловленности. Весь мир продолжает говорить вам: «Любите. Не ненавидьте». Как вы можете любить без ненависти? Иисус говорит: «Люби врага своего». А я вам скажу: «И ненавидьте своих возлюбленных». Тогда это становится совершенным целым. Иначе высказывание Иисуса неполно. Он говорит: «Люби врага своего». Вы только ненавидите: он же говорит чтобы вы и любили. Но отсутствует другая половина. Я говорю вам: «Ненавидьте также своих друзей, ненавидьте также и любимых». И не бойтесь. И постепенно вы увидите, что нет разницы между врагом и другом, потому что вы ненавидите и любите врага, и вы ненавидите и любите друга. Вопрос будет только в том, находится ли монета верхней стороной вниз или нижней стороной вверх. Тогда друг — это враг, а враг — это друг. Тогда различие просто исчезнет.

Не создавайте внутри борьбы, оставляйте там и то и это. Они оба нужны — каждое даст вам крыло: только тогда вы сможете лететь.

Последний вопрос:

«Лао-цзы может быть великолепным, он может быть вершиной истины, но сама высота делает его бесполезным для простых людей вроде нас. С другой стороны, разве нельзя сказать, что Махавира, Моисей, Мухаммед гораздо более практичны и полезны?»

Оно так и есть. Они гораздо более практичны и полезны. Но они полезны потому что не полностью меняют вас: они примиряются, они не меняют вас всецело. Они кажутся полезными. Это верно, что они практичны, Мухаммед или Моисей, совершенно практичны потому что они согласовываются с вашим умом. Вот почему они выглядят практичными. Если вы считаете что что-то практично, они думают так же.

Ум Лао-цзы совершенно не похож на ваш, и в этом заключена возможность преобразования. С Мухаммедом вы не преобразуетесь. Вы можете стать мусульманином, хорошим человеком, даже добродетельным, но вы останетесь на той же дороге—измерение не изменится. С Махавирой вы останетесь тем же — лучшим, но тем же, видоизмененным, но тем же, утонченным, подрумяненным, подновленным — но тем же. С Лао-цзы вы будете полностью разрушены и возродитесь заново. Он есть смерть и воскресение.

Попытайтесь понять почему это так. Вы можете понять Махавиру: его размышление сходно с вашим — его логика понятна вам. Вот почему он кажется практичным. И не случайно, что все его последователи становятся дельцами — сметливыми, расчетливыми, практичными. Не случайно все джайны становятся дельцами: они еще больше расчетливы, умны, сметливы. И не случайно евреи самые расчетливые люди на земле, самая расчетливая, умная община. Джайны и евреи почти одно и то же: джайны — это евреи Индии. Почему так? Моисей практичен, Махавира тоже практичен.

Я вспомнил анекдот. Он относится к самому началу мира.

Бог искал общину, которая приняла бы его десять заповедей. Мир становился немного хаотичным, нужна была мораль и этика. Он побывал во многих общинах, но никто их не принимал. Он пришел к индусам и сказал: «У меня есть для вас десять заповедей. Это целая философия жизни». Индус спросил: «Например? Скажи хотя бы одну заповедь».

Бог говорит: «Будь честным, правдивым».

Индус отвечает: «Это будет трудно в мире майи. В этой иллюзии нужна и неправда. Как можно быть всегда правдивым в этом мире снов? Это будет трудно, и зачем создавать ненужные трудности?»

Бог поспрашивал другие народы. Некоторые сказали, что это было бы слишком, не прелюбодействовать, потому что жизнь потеряла бы всякий интерес. Прелюбодеяние даст жизни интерес, фантазию. Это было бы слишком, тогда не стоило бы жить.

И Бог почувствовал себя разбитым. Всюду ему отказывали.

И тогда он подошел к Моисею и говорит: «У меня есть для тебя десять заповедей». Бог очень боялся что ему и здесь откажут, потому что это был последний народ. «Хочешь их иметь?» Он ждал, что Моисей спросит: «Что за заповеди?» Но вместо этого он спросил: «Сколько стоит? Какая цена?»

Бог говорит: “Бесплатно”.

Моисей говорит: «Тогда дай мне два комплекта».

Сметливы, расчетливы, рассудительны, умны, евреи составляют два процента населения мира, но составляют восемнадцать процентов Нобелевских лауреатов! Это очень сложное явление. Два процента населения, но управляют почти всем миром, и везде их отвергают, везде осуждают. Но они так практичны и умны. Три человека, которые властвовали над всем этим столетием, евреи: Маркс, Фрейд, Эйнштейн. Три человека, которые правили всем миром — все евреи. Почему так получается? Очень просто. Они не являются непрактичными. Лао-цзы непрактичен. Лао-цзы фактически восхваляет непрактичность.

Вот вам рассказ:

Лао-цзы гулял с учениками и они подошли к лесу, где сотни плотников спиливали деревья, потому что на этом месте должен был строиться большой дворец. Почти весь лес был спилен, кроме одного дерева, большого дерева с тысячами ветвей, настолько большого, что тысячи людей могли разместиться в его тени. Лао-цзы попросил учеников пойти и спросить почему еще не спилили этого дерева, в то время как весь лес был спилен и опустошен. Ученики пошли и спросили у плотников: «Почему вы не спилили это дерево?» Плотники ответили: «Это дерево совершенно бесполезно. Из него ничего нельзя сделать, потому что все ветви очень узловаты. Ни одной прямой. Из них не сделаешь ни опоры, ни мебели. Нельзя даже топить ими, потому что дым от них очень едкий — можно ослепнуть. Это дерево никуда не годится. Вот почему».

Когда ученики возвратились и рассказали это Лао-цзы, он засмеялся и сказал: «Будьте подобны этому дереву. Если вы хотите выжить в этом мире, будьте как это дерево — абсолютно бесполезны. Тогда никто не принесет вам вреда. Если вы будете прямыми, вас срежут, вы станете мебелью в чьем-то доме. Если вы красивы, вас продадут на рынке, вы станете товаром. Будьте как это дерево — абсолютно бесполезны. Тогда никто не причинит вам зла. И вы вырастите большим и обширным, и тысячи людей укроются в вашей тени».

Лао-цзы проходил через город. Все молодые люди этого города были насильно призваны в армию. Им встретился горбатый. Лао-цзы сказал: «Пойдите и узнайте почему не призвали этого человека».

Горбатый ответил им: «Как меня могут призвать? Вы же видите. Я горбатый. С меня никакого толку».

Ученики возвратились и Лао-цзы сказал: «Запомните. Будьте как этот горбатый. Тогда вас не призовут чтобы убивать или быть убитым. Будьте бесполезными».

У Лао-цзы логика совершенно отличная от вашей. Он говорит: «Будьте последним. Вращайся в этом мире как будто тебя нет. Оставайся в неизвестности. Не пытайся быть первым, иначе тебя свергнут. Не соперничай, не пытайся доказать что ты чего-то стоишь. В этом нет нужды. Оставайся бесполезным и наслаждайся».

Конечно, он не практичен. Но если вы его поймете, вы обнаружите что он очень практичен на другом уровне, в глубине — потому что жизнь для того, чтобы праздновать и наслаждаться, а не для того чтобы стать полезной вещью. Жизнь больше похожа на поэзию чем на товар на рынке. Она должна быть поэзией, песней, танцем, цветком у дороги, расцветающим ни для кого, посылающим ветру свое благоухание, без всякого адреса, будучи никем, просто наслаждающимся собой, будучи самим собой.

Лао-цзы говорит: «Если вы пытаетесь быть умным, если вы пытаетесь быть очень полезным, вами воспользуются. Если вы пытаетесь быть очень практичным, так или иначе вас обуздают, потому что мир не может оставить в покое практичных людей». Лао-цзы говорит: «Отбросьте эти идеи. Если вы хотите стать песней, экстазом, тогда забудьте о полезности. Оставайтесь правдивыми с самим собой. Будьте самим собой». У хиппи есть выражение «Делай свое дело». Лао-цзы — это самый первый хиппи в мире. Он говорит: «Будьте самим собой и делайте свое дело и не беспокойтесь больше ни о чем. Вы здесь не для того, чтобы вас продавали. Поэтому не думайте о полезности, а думайте о своем блаженстве. Будьте блаженны, и если что-то истекает из вашего блаженства, значит все нормально — делитесь им. Но не принуждайте себя быть полезностью, потому что это самоубийственно. Этим себя убивают.

Не будьте самоубийцей.

Все учителя в этом мире были более практичны, чем Лао-цзы, вот почему в них больше привлекательности. Вот почему они имеют большие организации: христиане — почти половина мира стала христианами — мусульмане, индусы, джайны, сикхи — они все утилитаристы.

Лао-цзы стоит один, в стороне. Лао-цзы находится в одиночном существовании.

Но Лао-цзы редкий и уникальный человек. Если вы можете его понять, вы тоже можете стать редким и уникальным. Для этого нужно быть обычным и вы станете необычным: для этого нужно быть последним, и вдруг вы обнаруживаете что вы первый: для этого нужно не гордиться, и тогда никто не отберет ваших заслуг, для этого нужно существовать как не существо, как никто, и тогда таинственно и загадочно вы, и только вы станете кем-то, с кем все бытие блаженствует, чувствует себя благословленным, кем-то, с кем празднует все бытие.

Глава 3

О ПРИРОДЕ ДАО

13 июня, 1975

«Дао — это пустой сосуд,

Но в применении оно неисчерпаемо,

Бездонно»

О духе долины:

«Дух долины никогда не умирает.

И называется он Таинственной Самкой.

Дверь Таинственной Самки

Есть корень Земли и Неба.

Постепенно и непрерывно

Кажется, что он остался.

Приблизьтесь к нему

И он легко вам послужит»

Мир Лао-цзы совершенно отличен от мира философии, религии, этики.

Это даже не способ жизни. Лао-цзы не учит чему-то, он есть это что-то. Он не проповедник, он само присутствие. У него нет для вас учения, он может предложить и разделить с вами самого себя.

Если он был бы философом, было бы проще — вы могли бы его понять. Он загадка, потому что он не философия. Он даже не антифилософия, потому что обе зависят от логики. Он абсурден. Философии основываются на логике, антифилософии основываются на логике — поэтому эти антифилософии ничто иное как философии. Нагарджуна — великий антифилософ, но все же он — философ. Он говорит, обсуждает, спорит так же как любой другой философ. Он обсуждает, спорит против философии, но довод тот же. Логика — это шлюха.

Лао-цзы, Чжуан-цзы и Ли-цзы — это три столпа мира Дао. Лао-цзы говорит короткими сентенциями, афоризмами: он даже не развивает мысль. Но Чжуан-цзы и Ли-цзы, будучи учениками Лао-цзы, не могут спорить. Они рассказывают притчи, истории, аналогии. Эти слова следует постоянно помнить: Дао нельзя объяснить, можно привести только аналогии, признаки. Дао нельзя обсуждать, его можно только показать. Поэтому нужно глубоко сочувствующее сердце — вопрос вовсе не в уме.

Ли-цзы рассказывает историю, которая произошла однажды в его городе: самый богатый человек города переправлялся через реку, а река была в разливе. Поднялся сильный ветер и посреди реки лодка перевернулась. Лодочник спасся, а богач не смог. Богач утонул. Начались поиски тела.

Один рыбак, найдя тело, запросил за него бешенную цену, и уступать не соглашался. Семья погибшего не хотела платить так много за мертвеца и отправилась к юристу за советом. Можно ли что-нибудь сделать законно?

Юрист сказал: «Не беспокойтесь. Сначала заплатите мне, и я скажу что нужно делать». Взяв деньги, он сказал: «Стойте на своем. Он не может продать мертвеца кому-нибудь другому, поэтому ему придется уступить. Вам нужно только немного выждать».

Прошло три дня. Рыбак забеспокоился, потому что тело начинало портиться, и он стал подумывать что лучше уступить и взять что предлагают. Он тоже понимал, что никто другой не купит тела. Перед тем как что-либо решить он также отправился к юристу, тому же самому.

Юрист сказал: «Сначала заплатите мне, потом я посоветую». Взяв деньги, он сказал: «Стойте на своем! Семья не может купить мертвеца у кого либо другого. Поэтому им придется согласиться на вашу цену».

Логика — это шлюха, проститутка. Она может быть за, может быть против. Она никому не принадлежит, поэтому может быть за философию, и может быть против.

Лао-цзы не антифилософ, поэтому он не логик. Будда антифилософичен: он спорит против философии. Нагарджуна антифилософичен: он спорит против философии. Но не Лао-цзы. Он вообще не спорит, он просто излагает. Лао-цзы не пытается вас убедить. Кажется, что каждый каким-либо образом пытается убедить вас, но не Лао-цзы. Он просто излагает и не беспокоится о том, убедил он вас или нет.

Но соблазн его велик. Он соблазняет и увещевает. Не пытаясь убедить, глубоко в сердце он убеждает вас, и вы не можете его опровергнуть, потому что он не приводит никаких доказательств. В этом красота и в этом его сила. Он просто излагает факт. Он не ищет приверженцев и не готов сделать из вас последователя. Даже если вы готовы, он не примет вас. Но он соблазняет. Его соблазн косвенный и тонкий. Женственный и неагрессивный.

Есть два типа соблазна. Когда мужчина соблазняет женщину, он агрессивен. Он пробует разные методы, берет на себя инициативу, устраивает ловушки: он прилагает все усилия, на которые способен. Женщина соблазняет совершенно по иному. Она не берет на себя инициативу, не устраивает ловушек, не преследует мужчину: фактически она делает вид, что ей не очень интересно. Мужчина может потерпеть неудачу, женщина же никогда. В этом заключается женский соблазн. У нее очень тонкая ловушка. Вам из нее не выбраться, в ней нет лазеек. И не преследуя вас, она вас преследует. Она не стучит в вашу дверь, но не перестает вам сниться, не проявляет к вам интереса, но становится глубочайшей фантазией в вашей жизни. Это и есть женский фокус. А Лао-цзы очень верит женскому уму. Мы с этим еще столкнемся.

Итак, запомните, мир Лао-цзы — не логика, а аналогия. Логика очевидна, пряма — нужно ли убедиться вам самому или же убедить противника: вам нужно или следовать ей, стать последователем, или же стать ее врагом. Вы должны сделать выбор. С логикой ваш ум должен действовать. В этом нет ничего сложного. Каждый спорит. В большей или меньшей степени каждый является логиком, плохим или хорошим философом.

Если вы хотите понять Лао-цзы, этот старый метод не поможет. Вам придется отбросить логику потому что он не обращается к вам как логику, он не спорит с вами — если вы начинаете с ним спорить, это будет смешно, потому что он совсем не спорит. Он просто приводит аналогию.

Что такое аналогия? Если я обладаю определенным опытом, которого нет у вас, то как мне его вам описать? Единственный способ — это аналогия. Некий опыт, каким обладаете вы, это не совсем то же, чем обладаю я, но существует некая схожесть. Поэтому я говорю что это похоже на ваш опыт, не точно такой же, но с некоторой степенью схожести. Эта осознанная небольшая схожесть становится мостом.

Вот почему те, кто достиг крайнего экстаза, говорят что это подобно крепкому объятию двух любовников, глубокому их оргазму, подобно половому акту, достигшему вершины. Это аналогия. Они не говорят, что их экстаз именно такой. Ничего подобного. Они просто говорят, что в вашем опыте нет кроме этого ничего, что стало бы мостом.

Иисус говорит: «Бог — это любовь». Это аналогия. В вашей жизни самое высокое — это любовь. В существовании бога любовь — это самое низкое. Самое низкое божественное и самое высокое человеческое встречаются: это рубеж. Самое высокое, чего может достичь человечество — это любовь: но это самая низкая точка божественного, только ступни божественного. Но если вы нашли ступни, вы можете найти всего Бога. Вот почему Иисус говорит: «Любовь — это Бог». Не в смысле что любовь и есть Бог, а в смысле что в вашем опыте нет ничего кроме этого, посредством чего можно провести аналогию.

Поэтому, не воспринимайте Лао-цзы дословно и буквально: это все аналогии. Если он говорит: «Дух долины» — это аналогия. Он о чем то говорит, не обязательно о долине, так как о долине вы имеете представление, таким образом давая вам чувство чего-то, чего вы не знаете. От того, что вы знаете он приводит вас к тому, чего вы не знаете. Аналогия — это ссылка на известное чтобы объяснить неизвестное. Когда он говорит: «Дух долины», он имеет ввиду многое.

Аналогия всегда очень содержательна. Логика всегда узка, аналогия же необъятна и бесконечна. Чем больше вы в ней ищете, тем больше вы можете в ней найти. Логика может исчерпаться, аналогия никогда. Вот почему такие книги как «Дао де Цзин», «Бхагават Гита» или нагорную проповедь Иисуса можно читать и перечитывать — они неисчерпаемы. В них можно находить все больше и больше потому что это аналогии. Чем больше вы растете, тем больше вы можете в них увидеть, чем больше вы видите, тем больше вы растете, чем больше вы растете, тем больше вы видите. Эти книги не просто книги: у них есть своя жизнь, они есть живое явление. Их нельзя прочесть раз и покончить с ними, нет. Прочтя логическую книгу один раз и поняв ее, вы можите ее выбросить. Но книга аналогий — это поэзия: она меняется с вашим настроением, пониманием, ростом. В разных состояниях ума она дает вам различные видения.

Сама аналогия остается той же, например, «Любовь — это Бог». Человек, который не знал ничего кроме секса, и который считает, что секс и есть любовь...

На Западе это встречается довольно часто. Половой акт сейчас называют «занятие любовью». Называть это «занятием» совершенно глупо — вы не можете заниматься любовью, любовь—это не действие. Секс — это действие: любовь не действие, а состояние бытия — вы можете быть в нем, но вы не можете заниматься им. Вы впадаете в это состояние, это не усилие. Можно сделать секс, но не любовь. Проститутка может дать вам секс, но не любовь. Ибо как можно сделать любовь по заказу за деньги? Это невозможно! Как можно любить за деньги? Любовь приходит сама по себе, у нее свои тайные пути. Ее нельзя контролировать, только она может контролировать вас. Вы не можете обладать ею, только она может обладать вами. Можно делать секс, но не любовь. Вы можете делать секс, но вы не можете делать любовь — вы можете только быть в любви. Поэтому мужчина или женщина, которые думают что секс—это любовь и что половой акт есть акт любви, будут считать, услыша в изречение Иисуса «Любовь есть Бог», и, конечно по другому они не могут считать, так как это их аналогия, что секс это Бог.

В Швеции сейчас делают фильм о любовных похождениях Иисуса, потому что считают что человек, который говорит что «Любовь есть Бог», имеет в виду что секс есть Бог. И этот фильм будет одним из самых богохульных и нечестивых, потому что в нем они собираются изобразить Иисуса, любящего в их понимании — занимающегося сексом. Сейчас ни одна страна не разрешает им снимать этот фильм. Но они его снимут, их трудно остановить. Любовная жизнь Иисуса означает для них только секс.

Вы понимаете аналогию со своей точки зрения. Аналогия может дать вам ровно столько, сколько вы сами можете в нее вложить. Секс — это местное явление, физическое: в этом нет ничего плохого, но оно не всеобъемлюще. Когда оно становится всеобъемлющим и вы начинаете любить личность во всей ее полноте, не только в половом отношении, не только физическим тяготением, но и духовным, не только телесно, не отвергая тела, но с гораздо большим тяготением, в котором телесное тяготение представляется маленьким кружком, тогда вы поймете выражение «Любовь есть Бог» совершенно по-иному. Аналогия станет для вас глубже.

Но если вы познали любовь, которая находится по ту сторону секса, в которой секс просто исчезает, и вся половая энергия преображается в экстаз, тогда «Любовь есть Бог» будет значить для вас другое.

Поэтому аналогия зависит от вас. И книгу аналогий подобную Лао-цзы нужно читать и перечитывать — это работа всей жизни. Вы не можете просто прочесть ее и выбросить. Это сокровище, которое нужно нести с собой, это работа всей жизни, дисциплина всей жизни для того, чтобы войти в эту аналогию.

Логика искусственна. Вы можете понять Аристотеля, это не трудно. Но столкнувшись с Лао-цзы, вы можете сначала и не заметить что в нем что-то есть, но постепенно он начинает преследовать вас. У него женская привлекательность. Постепенно он ухватится за ваше существо, нужно только позволить. В логике вы должны драться: в аналогии вы должны сочувствовать, позволять ей, только тогда она может расцвести. Только глубоко сочувствуя и уважая, веря и доверяя, можно понять Лао-цзы. Иначе нельзя.

Если вы идете к Лао-цзы через ум, вы никогда до него не дойдете. Вы будете ходить вокруг да около и никогда не коснетесь его существа. Идите к нему через сердце. Аналогия для сердца, логика для ума.

Лао-цзы больше поэт. Помните это. С поэтом вы не спорите. Поэзию вы слушаете, впитываете, жуете, пропускаете ее внутрь своего существа, позволяя стать ей частью вашей плоти и крови, перевариваете ее. Вы забываете слова, совершенно забываете поэзию, но аромат ее становится частью вас. Вы можете не помнить о чем пел поэт, но песня остается: привкус и аромат, значение ее входит в вас. Вы оплодотворяетесь.

Лао-цзы можно понять только если вы оплодотворяетесь им. Позвольте это. Отворите двери. Он даже не будет стучать, потому что он не агрессивен. Он не будет пытаться спорить, потому что он не верит в доказательства. Он вовсе не существо ума, он полностью существо сердца. Он прост, у него аналогии крестьянина, но они существенны, сияющи и полны жизни. Если вы ему позволите, вы вдруг преобразитесь, достаточно понимания, понимания сердцем, и он преобразит вас.

Кроме того, нужно не забывать что Лао-цзы не религиозный человек в обычном смысле. Он не теолог. Он вовсе не религиозный в том смысле, в котором вы понимаете это слово. Он никогда не ходил в храм, никогда не поклонялся, потому что он считал что все бытие есть храм, и вся жизнь есть поклонение. Он представляет собой цельное существо. Он не разделяет жизнь, он живет в ней как в неделимой реке.

Вы разделяете: каждую неделю ходите в церковь и уделяете ей один час. Воскресенье — религиозный день, и постепенно, религия становится воскресным занятием, остальные же шесть дней от нее свободны. Очень хитро. Воскресенье — выходной, религиозный день, когда вы не работаете. Когда вы не работаете, вам легко быть честным, когда вы не в цехе, а отдыхаете на солнце или слушаете проповедь в церкви. В этом нет проблемы. Шесть рабочих дней создают проблему, когда вы не можете быть религиозным. Поэтому это просто фокус. Воскресенье — это уловка чтобы избежать религии. Вы создали в своей жизни герметические отделения. У религии есть свое место в воскресенье, а остальные шесть дней вы совершенно от нее свободны.

Будь то индусы, мусульмане или христиане, у каждого свой метод избежать религии. И это люди, которых вы называете религиозными! Они — это те, кто избегает религию. Они ходят в храм и молятся. Посмотрите на их лица во время молитвы. Они выглядят так красиво. Но когда они выходят из храма они уже не те. Они другие.

У Толстого есть рассказ. Собственно он описал случай, который произошел в действительности.

Толстой рано утром отправился в церковь. Было еще темно и он весьма удивился, встретив там самого богатого человека города, молящегося и исповедующегося перед Богом, называя себя грешником. Конечно, Толстого это заинтересовало. А богач перечислял свои грехи: каким он был неверным и обманывал жену, о своих любовных связях с другими женщинами, женами других.

Толстого это заинтриговало. Он подошел ближе. А богач с большим смаком исповедовался Богу: «Грешен я и если ты мне не простишь, нет мне жизни. А как я эксплуатирую и граблю людей! Грешен я и не знаю как себя изменить. Пока твоя благодать не снизойдет, нет для меня жизни». Говорил и рыдал.

И вдруг он ощутил что рядом кто-то был. К этому времени начало уже светать, и когда он взглянул и узнал Толстого, он очень разозлился и сказал: «Запомните! Это все я говорил Богу, а не вам. Если вы об этом кому-то расскажете, я подам на вас в суд за клевету. Вы ничего не слышали. Это был личный разговор между мной и Богом и я не знал что вы здесь».

Одно лицо перед Богом и совершенно другое перед остальным миром... Религия — геометрическая емкость. Это фокус чтобы избежать ее, способ быть религиозным вовсе не будучи им, обман.

Лао-цзы вовсе не религиозен в этом понимании. Он прост и даже не осознает что он религиозен. Ибо как может религиозный человек осознавать что он религиозен? Религия для него как дыхание. Вы начинаете осознавать что дышите только тогда, когда что-нибудь происходит: когда трудно дышать, когда у вас астма или какое-нибудь другое расстройство. Иначе вы никогда не замечаете что дышите. Вы просто дышите, ведь это так естественно.

Лао-цзы религиозен естественно, он даже не осознает этого. Он не похож на ваших святых, которые занимаются религией. Нет, он не занимается ею, он позволил всеобъемлющему завладеть им. Он живет ею, а не занимается. Религия для него не предмет, а глубокое понимание.

Это не что-то, навязанное снаружи, это нечто, что течет изнутри. Меж ним и религией нет никакого пространства.

Он не религиозен в вашем понятии. Он не святой, потому что никогда не занимался святостью. Не в его характере было принуждать себя к этому. У действительно религиозного человека нерелигиозный характер. Он не может его иметь, так как характер — это изобретение нерелигиозное. Попытайтесь понять: вы развиваете характер потому что боитесь своего существа, вы развиваете мораль потому что боитесь внутренней аморальности, вы принуждаете себя к определенному образу потому что знаете, что если станете жить непринужденно и естественно, то станете грешником, а не святым. Вы боитесь своего существа и везде навязываете себе характер. Характер — это панцирь, он защищает вас от других и от себя самого. Это крепость, в которой вы поселяетесь. Вы говорите правду не потому что познали от этого блаженство, а потому что вас научили, что в противном случае вы окажетесь в аду.

Ваши теологи пытались изобразить Бога как величайшего садиста , бросающего людей в ад, в огонь, в кипящую смолу. Такой Бог похож на садиста. Ему нужно лечиться у психиатра, так как похоже, что он величайший садист.

Вы боитесь ада и стремитесь в рай, который похож на морковку, постоянно висящую перед вами. А ваш характер — это просто приспособление между адом и раем, защита против ада и усилие достичь цели — рая. Как вы можете быть религиозным, если вы так боязливы и честолюбивы?

Религиозный человек не честолюбив. Честолюбие — это первое что пропадает у человека, потому что честолюбие означает быть в будущем, а религиозный человек всегда здесь и сейчас. Он существует в настоящем, не заботясь о будущем. И он ничего не боится. Чего ему бояться, если он живет так всеобъемлюще? Страх приходит потому что вы живете не целостно. Вы вовсе не жили, потому и страх.

Попытайтесь понять главное. Почему человек боится смерти? Разве вам известно что смерть это плохо? Откуда вы можете знать пока не умерли? Разве вам известно что смерть будет хуже жизни? Откуда вы можете знать? Может быть она лучше чем жизнь. Почему вы боитесь смерти не зная этого? Как можно бояться неизвестного? Мне кажется, это невозможно. Можно бояться только известного. Как вы можете бояться того чего вы совсем не знаете? Нет, вы не боитесь смерти и напрасно приписываете ей свой страх. В действительности вы боитесь смерти потому, что не могли жить и ваш страх относится к непрожитой жизни. Вы боитесь что не смогли жить, любить, а смерть приближается, которая все прекратит. Вас больше не будет, а вы не смогли любить.

Вы похожи на дерево, не успевшее расцвести и к которому идет дровосек. Дерево чувствует страх, не зная что должно произойти. Страх идет не от смерти, а от чего-то, что еще не случилось. Дерево знает, что оно еще не расцвело и не дало плодов. Оно еще не видело весны, не танцевало с ветром, не любило, не жило. Эта непрожитая жизнь порождает страх. Придет дровосек и будущего не будет. Смерть означает отсутствие будущего. Прошлое ушло, будущего нет, а настоящее такое узкое. Вами овладевает страх и вы дрожите.

Страх всегда из-за непрожитого. Если вы жили всеобъемлюще, вам нечего бояться. Если смерть придет ко мне прямо сейчас, я готов. Я жил. Нет ничего недоделанного, все завершено. Смерть не может разрушить. Если бы что-то было недоделано, тогда я хотел бы, чтобы смерть немного обождала, но все завершено. Утром я принял ванну, поговорил с вами, что должно было случиться — случилось. Я полностью готов. Если придет смерть, я готов. Я даже ни разу не оглянусь, потому что не на что смотреть, все завершено. Как только что-нибудь завершено, вы от этого освобождаетесь. От действительно прожитой жизни становятся свободными. От непрожитой жизни вы никогда не можете освободиться. Вы можете уйти в пещеры, в Гималаи, в Тибет, куда-нибудь еще, но вы никогда не будете свободными, с вами всегда будет страх.

Страх и свобода не могут существовать вместе. Когда приходит свобода, а свобода приходит только тогда, когда вы жили, цвели, все завершили — для чего тогда стремиться жить дольше? Не нужно даже мгновенья. Тогда исчезает страх.

Ваша религия основана на страхе. Фактически это не религия. Она фальшива и ложна, это обман. Лао-цзы не религиозен в том смысле, в котором религиозны вы или вы чувствуете что религиозны другие люди. Лао-цзы религиозен совершенно по-иному. Его качество иное. Он просто живет непорочно. И он не говорит о Боге, ибо какая польза? Бог — это не слово. Как можно о нем говорить? Он не говорит о нем, он живет им. Он празднует и наслаждается им, это вовсе не умственное явление. Он танцует, пьет его, живет им. Поэтому зачем говорить о нем?

Вот мое наблюдение: люди всегда говорят о вещах, которых они не знают.

Вот суфийская история:

Великий король часто захаживал к факиру, нищему мистику. Но его очень удивляло, что когда-бы он не пришел к факиру, тот всегда говорил о деньгах, королевстве, политике, а король приходил поговорить о Боге, медитации, религии. Однажды король говорит: «Извини меня, но я не могу понять. Я прихожу сюда поговорить о Боге, религии, медитации, самадхи. И это смешно что я, светский человек, прихожу поговорить о самадхи, просветлении, а вы, считающийся религиозным, в чем я начинаю сомневаться, когда я ни приду, говорите о королевстве, политике, деньгах и о тысячах других вещей, но всегда мирских. Чем вы это объясните?»

Факир засмеялся и сказал: «Нечего объяснять. Все очень просто. Вы говорите о вещах, которых не знаете. Я говорю о вещах, которых не знаю. Зачем мне говорить о Боге? Я это знаю. Зачем вам говорить о королевстве? Вы король. Вы знаете».

Лао-цзы не говорит о Боге, даже ни разу не упоминает его. Он забыл или против него? Нет. Он настолько живет всецело им, что даже помнить о Боге было бы святотатством. Говорить о Боге — значит говорить о таком глубоком явлении, что это было бы предательством.

Повторяю, было бы предательством говорить о Боге. Это такое интимное явление: оно между ним и целым. Это подобно тому как влюбленные не любят говорить о своей любви. А люди, говорящие о ней, можете быть уверены, не любят. Любовь настолько интимное явление, что никто не хочет говорить о нем. Поэты говорят о любви, потому что они ее не знают. Они пишут стихи, но это лишь их фантазия, любви они не знают. Влюбленные хранят молчание. Влюбленные вовсе не говорят о любви. Не о чем говорить — они ее знают. И зная ее они также знают, что о ней нельзя говорить: это было бы предательством.

Лао-цзы религиозен совершенно по-иному.

А сейчас попытайтесь вникнуть в это высказывание вместе со мной.

«Дао—это пустой сосуд.

Но в применении оно неисчерпаемо,

Бездонно»

«Пустота» — одно из ключевых слов у Лао-цзы. Он снова и снова говорит о пустоте. Пустота означает пространство, обширность, пустота означает неисчерпаемость. Вы живете в доме, но ваше понятие дома — это стены. У Лао-цзы понятие дома не в стенах, а в пространстве внутри. Он говорит что стены — это не дом. Как можно жить в стенах? Вы живете в пустоте, а не в стенах. Эта пустота и есть настоящий дом. Но когда вы думаете о доме, вы думаете о сооружении, которое окружает пустоту. Вот почему дворец и хижина кажутся вам разными. Но не для Лао-цзы, потому что пустота для него та же. Если вы посмотрите на стены, тогда, конечно, хижина есть хижина, а дворец есть дворец. Но если вы посмотрите на внутреннюю пустоту, что и есть настоящий дом, потому что только пустота может вместить вас, не стены, тогда нет разницы между хижиной и дворцом. Не существует богатой пустоты и бедной пустоты: все пустоты равны. Но существуют богатые стены и бедные стены.

Как только вы это поймете, многое станет возможно, потому что это аналогия с бесконечной возможностью и значением. Когда вы смотрите на человека, смотрите ли вы на его тело? Тогда вы смотрите на стены. Это не настоящий человек — настоящий человек есть внутренняя пустота. Тело может быть красивым, безобразным, больным, здоровым, молодым, старым, но внутренняя пустота остается той же. Тогда вы не смотрите на тело, а на пустоту внутри.

Лао-цзы везде находит аналогию. Вы идете на рынок купить глиняный или золотой горшок. Золотой горшок отличается от глиняного всего лишь стенами, но внутренняя пустота та же. И когда бедняк и богач идут к колодцу, тот с глиняным, а этот с золотым горшком, оба идут с той же пустотой. Они несут ту же воду, и когда они наполняют свои горшки, используются не стены, а внутренняя полость, внутренняя пустота.

Лао-цзы говорит: «Смотрите на внутреннее, а не на внешнее». А ваша сущность есть внутренняя незаполненность, внутренняя пустота. Это значит что ваша сущность есть не-сущность, потому что слово «сущность» вызывает у вас ощущение, что внутри что-то есть. Нет, внутри ничего нет, весь кто-то снаружи, внутри никто, пустота. Все это только на поверхности, внутри это отсутствует. Кто там внутри? Как только вы узнаете, вы засмеетесь и скажете, что вопрос неуместен.

Там нет никого, точнее ничего. Вот почему вы необъятны и обладаете качеством Брахмы. Вот почему вы нигде не можете найти Бога — потому что он пустота, а вы ищете тело. Кто-то ищет Кришну, кто-то Христа, кто-то Махавиру — все ищут тела. Никто не ищет пустоту: иначе куда нужно было бы идти? Пространство окружает нас отовсюду. Это пространство и есть Бог: пространство в котором вы родились, живете, и в котором растворитесь.

Рыба рождается в море, живет в море, умирает и растворяется в море. Рыба не что иное как морская вода. С вами то же самое. Вокруг вас пустота и та же пустота внутри. Как может существовать два вида пустоты? Невозможно. Пустота всегда та же. В грешнике такая же пустота как и в святом. У грешника снаружи ярлык грешника, у святого снаружи ярлык святого. Вы слишком привязаны к стенам и не замечаете, что они не существенны.

Почему вы называете человека святым? Потому что он делает нечто, что вы называете добром. Почему вы называете человека грешником? Потому что он делает нечто, что вы называете злом. Но все деяния находятся снаружи, подобно рисункам на стене. Но может ли внутренняя пустота загрязниться вашими деяниями? Можете ли вы загрязнить пустоту или сделать ее чистой? Пустота есть просто пустота. Как можно ее очистить или загрязнить? Пустота остается нетронутой. Если вы разрезаете меня мечом, вы разрезаете мое тело, а не меня, потому что «меня» означает внутреннюю пустоту. Если я что-то делаю, я делаю это со стенами, но внутренняя пустота остается в недеянии. Запомните эту аналогию. У Лао-цзы это ключевое слово.

«Дао—это пустой сосуд,

Но в применении оно неисчерпаемо,

Бездонно»

Если бы Дао или Бог не были пустыми и в применении не были неисчерпаемыми, тогда когда-то они бы исчерпались? А какой Бог может называться Богом, если он исчерпаем? Однажды такой Бог исчерпается и станет мертвым. В ваших умах идея Бога сформировалась так: личность, сидящая где-то на небесах и управляющая всем. Он не личность и он не управляет. Фактически, он не «он» и не «она».

Все ваши слова неприменимы, потому что Дао — это обширная незаполненность, безмерное пространство, пустота. В вашем уме сразу возникнет логика: тогда как же в ней существуют вещи? Спросите у физиков: сейчас они пришли к тому же пониманию что и Лао-цзы. Сейчас они говорят, что углубляясь в материю все глубже, материя для них пропадает. Наконец, она исчезает совершенно. И они перестают понимать. Внутри — пустота. Они с трудом пытаются найти материальную субстанцию, но она совершенно исчезла из виду, и они не могут понять, куда она делась. Сначала они искали в молекулах, затем в атомах, и, разделив атом, углубились в электрон. И материя совершенно исчезла — ничего. Материя пуста. Пусты даже эти каменные стены. Вот почему индусы называют материальный мир иллюзией: он выглядит прочным и существенным, но внутри все пусто.

Как только вы безмолвно сядете с закрытыми глазами и посмотрите внутрь, вы почувствуете пустоту. Не пугайтесь. Физики искали материю и нашли пустоту, и истинные искатели духовных сфер тоже приходят к пустоте. И тогда вы пугаетесь. Пусть материя пуста, но если пусты и вы, подобно полому бамбуку, внутри ничего, кроме пустоты, вас охватывает страх. Если вы испугаетесь, вы будете цепляться за стены, но, в конечном счете стены тоже пусты. Это бытие есть безмерная пустота, и в этом вся его красота.

Ночью вы спите. Сны возникают из ничего: красивые, безобразные, кошмары, которые до смерти пугают вас. Сны возникают из ничего, но кажутся такими реальными. Они кажутся такими настоящими, но когда вы утром открываете глаза, они исчезают. Откуда они взялись и куда они пропали? Вы никогда не задумывались о явлении сна. Если сон может присниться ночью, то почему не днем?

Один из учеников Лао-цзы, Чжуан-цзы, видел себя во сне бабочкой, порхающей среди цветов. Проснувшись утром, он очень опечалился.

Его ученики спросили: «В чем дело, Мастер? Мы никогда не видели вас таким печальным. Что случилось?»

Он отвечал: «Я в таком затруднении, что кажется мне его не разрешить».

Ученики сказали: «Мы не видели еще такого затруднения, которого бы вы не разрешили. Расскажите, в чем дело?»

Чжуан-цзы сказал: «Прошлой ночью мне приснилось, что я стал бабочкой, летающей в саду от цветка к цветку».

Ученики рассмеялись и сказали: «Но это же сон, Мастер!»

Чжуан-цзы сказал: «Подождите, я еще не все сказал. Сейчас я бодрствую и не могу понять. Появилось сомнение. Если Чжуан-цзы могло сниться, что он стал бабочкой, то почему не наоборот? Бабочке могло сниться, что она стала Чжуан-цзы. Сейчас кто есть кто? Может быть я бабочка, которой приснилось, что она Чжуан-цзы?»

Так как возможно, что во сне вы можете стать бабочкой, тогда в чем же дело? Бабочке, которая спит этим утром, может сниться, что она стала вами. А откуда вам известно кто есть вы сами? Если Чжуан-цзы может стать бабочкой, то почему бабочка не может стать Чжуан-цзы? Кажется здесь нет ничего невозможного.

Ночные сны появляются из ничего и кажутся настоящими событиями: днем — мечты появляются из ничего и кажутся действительностью. Единственная разница между ночью и днем та, что сны личны, а мечты общественны. Единственная разница. Во сне вы не можете пригласить в свой сон своих друзей — он личный. Мечтая же днем вы можете пригласить друзей, мечта общественна. Дом, в котором вы живете днем, общественный. Если возможен личный сон, возможен и общественный. Мы находимся здесь. Если мы все здесь заснем, снов будет столько, сколько людей — личных снов. Сон ни одного не станет частью сна другого. Ни один сон не столкнется с другим, и каждый из спящих забудет о другом: он будет жить в своем сне и в своей реальности сна. Потом вы просыпаетесь и смотрите на меня, и я говорю с вами. Это общественный сон, мы все мечтаем вместе. В этом вся разница.

Существует возможность большого пробуждения — когда вы пробуждаетесь также и от общественного сна. Это и есть просветление. Тогда весь мир вдруг становится майей. Это то, что говорит Лао-цзы.

«Дао — это пустой сосуд,

Но в применении оно неисчерпаемо,

Бездонно»

Это необъятная пустота и все возникает из нее и возвращается к ней, в нее впадает. И она неисчерпаема, потому что у нее нет пределов.

Вам, наверное, не известно, что идея нуля была выдумана, изобретена в Индии, потому что в Индии осознали, что все происходит из ничего, из нуля, и все возвращается в ничто, нуль. Все путешествие проистекает от нуля к нулю. Поэтому в Индии придумали понятие нуля, шунья. И это есть основание всей математики — нуль. Если убрать нуль, вся математическая структура рухнет. С нулем начинается вся эта игра — вы добавляете к единице один нуль, и сразу ценность нуля возрастает до девяти, так как единица становится десятью. Вы добавляете к единице два нуля, ценность возрастает до девяносто девяти, так как единица стала сотней — из нуля строится вся структура. Без нуля исчезает математика, без математики исчезнет наука.

Поэтому я говорю, что нуль есть корень всей математики и всей науки, без идеи нуля нельзя понять Эйнштейна. Невозможно. Если вы отбросите идею нуля, все компьютеры остановятся, без нуля они не смогут работать. Нуль кажется самой важной вещью в мире. А что такое нуль? Нуль есть нуль, ничего — он неисчерпаем. Из него можно брать столько сколько хотите. Он может стать девятью, девяносто девятью, девятьсот девяносто девятью. Продолжайте, и он станет чем хотите: он бездонен, неизмерим. Его нельзя измерить. Единица ограничена. У нее есть предел, установленная ценность. Двойка ограничена, все девять цифр ограничены, только нуль является неограниченным явлением. Фактически, девять остальных цифр не могут без него работать. Они исходят из него, растут из него. Все существование исходит от нуля, пустоты.

Почему такое ударение на пустоту? Запомните, это не философская доктрина, это просто аналогия — Лао-цзы пытается вам что-то показать. Он пытается показать вам, что пока вы не станете пустыми, вы будете страдать, потому что ваша действительность есть пустота. С недействительным вы будете страдать.

И в этом смысл медитации: стать полым, пустым внутри. Ни мысли, ни содержания — одно пространство. Вдруг все несчастья исчезают, потому что несчастья существуют в мыслях: исчезает смерть, так как смерть существует в мыслях; исчезает прошлое, потому что все бремя несется через мысли; исчезает стремление, потому что как можно стремиться без мыслей? Как можно быть сумасшедшим без мыслей? Вы видели когда-нибудь сумасшедшего без мыслей?

Фактически, сумасшедший потому сумасшедший, что у него слишком много мыслей и он не может их связать: масса мыслей, слишком много, чтобы выдержать. Сумасшедший — это великий мыслитель. В этом его беда: он слишком много думает, и думает во многих измерениях сразу. В его телеге лошади запряжены во всех направлениях, и он движется во всех направлениях, и он не может остановиться, потому что его нет. Он настолько нецелостен, настолько разделен, что его нет.

Неразделенной может быть только пустота. Можете ли вы разделить пустоту? Можно разделить любую материальную вещь. Можно разделить себя, только не-себя нельзя разделить. Вот почему когда Будда достиг высшего просветления, он придумал слово анатта. Раньше такого слова не существовало. Анатта значит не-я. Анатта значит что вас нет. Анатта означает ничто, пустоту.

Эта аналогия для того, чтобы показать определенные вещи: стать пустым, быть пустым. Но обусловленность общества против всего этого учения. На Западе говорят, что если вы пусты, вы станете мастерской дьявола. Праздный ум — мастерская дьявола. Это глупость, крайняя глупость, потому что пустой ум никогда не станет мастерской дьявола. Если он действительно пустой, в нем внезапно появляется Бог, и ничего больше потому что Бог — есть пустота. Дьявол появляется из мыслей, он никогда не пуст. У дьявола есть ум — у Бога нет. Вы можете стать мастерской дьявола — чем больше вы думаете, тем больше вы становитесь ею! Если совсем не думаете, как вы можете стать мастерской дьявола? Дьявол не может войти в пустоту, он испугается смерти — потому что войти в пустоту значит умереть. Он может войти в вас только если у вас много мыслей, тогда он сможет спрятаться в толпе, тогда он сможет стать вашей мыслью.

Пустой ум — это ум Бога, это не-ум. Станьте полыми как полый бамбук. Живите и двигайтесь как пустота, делайте, что нужно делать, но делайте это как будто вы внутри пусты. Тогда вас вовсе не затронет карма: любые действия не будут для вас бременем: тогда вы не запутаетесь, потому что пустоту нельзя запутать.

«Дух долины никогда не умирает»

Дух долины — это дух пустоты. Что такое долина? Это полая вещь. Среди холмов вы найдете две вещи: вершины — наполненные, состоящие из камней, и долины, пустые. Дух долины — это дух пустоты. Вершины появляются и исчезают: долины остаются — нельзя разрушить ничто. Что-то всегда может быть разрушено. Если вы что-то, вы будете рождаться и умирать снова и снова. Если вы ничто, как вас можно разрушить? Как вас можно создать? Вы просто исчезаете из мира форм в бесформенное: долина означает мир бесформенного.

«Дух долины никогда не умирает.

Имя ему — Мистическая Самка»

Это аналогия. Женщина — это долина, мужчина — это вершина. Мужчина входит в женщину, женщина просто позволяет это. Мужчина — это агрессия, женщина — это восприимчивость. Мужчина пытается делать, женщина просто ждет пока не произойдут события.

«Имя ему — Мистическая Самка»

Слова «Мистическая Самка» нужно понять, так как для Лао-цзы это основной принцип. Лао-цзы чувствует, что природа бытия больше схожа с женщиной, чем с мужчиной, так как и мужчина и женщина появляются от женщины. От мужчины можно даже отказаться, но не от женщины. Женщина представляется основным элементом. Мужчина есть развитие этого элемента. Женщина представляется более естественной и природной: у мужчины же есть что-то неестественное. Биологи говорят что мужчина обладает глубоко укорененной неуравновешенностью: женщина же симметрична, уравновешенна. Вот почему она более округла и красива. У мужчины есть углы, у женщины — нет. Женщина — это более уравновешенное явление, вот почему она никогда не пытается что-то изобрести, создать, сделать, быть социально активной. Мужчина всегда в делах. Ему нужно что-то делать, чтобы доказать что он есть: он не может просто принять себя. Он не может просто быть и наслаждаться. Ему нужно отправиться на Луну, на вершину Эвереста, ему нужно что-то делать. С такой глубокой неуравновешенностью он не может просто сидеть и быть, он становится ученым или искателем приключений. Женщина просто наслаждается бытием, она довольна малым и не стремится попасть на Луну. И каждая женщина считает что это глупость: зачем вам на Луну? Спросите жен космонавтов, им просто в это не верится. Зачем? Зачем напрасно рисковать жизнью? Чем плохо здесь?

Мужчина — это цыган, бродяга. Если бы мир оставили мужчинам, домов не существовало бы, в лучшем случае только палатки. А он бродил бы от одного места к другому. Он не может оставаться на одном месте, что-то глубоко внутри него заставляет его двигаться. Он не уравновешен: эта неуравновешенность есть его безумие. Посмотрите на женщину — она уравновешенна. Ее запросы невелики: кого-то любить и быть любимой, пища, кров, немного теплоты вокруг, дом. Больше она ни о чем не заботится. Женщина не создала никакой науки, не основала никакой религии. Люди спрашивают меня, почему все религии были созданы мужчиной. Потому что мужчина напряжен, ему нужно делать то или это. Если его разочарует этот мир, он начнет создавать другой, но он будет что-то делать. Он никогда не может быть здесь и сейчас.

Лао-цзы приводит эту аналогию чтобы показать что природа бытия больше женственна, уравновешенна. Взгляните на деревья, поющих птиц, текущие реки, взгляните и присмотритесь — вы везде найдете преобладание женского. В этот момент все кажется совершенным. Деревья и птицы не заботятся о будущем, реки просто молчаливо текут, настолько лениво, как будто совсем не движутся. Кажется, ничто не торопится.

Вот почему это случается каждый день: мужчина сигналит на улице, а женщина кричит из окна: «Уже иду. Одну минуту». У женщины нет чувства времени. У них есть часы, но фактически это не часы, а украшение. У них нет чувства времени, потому что они не спешат. Ощущение времени возникает от спешки, как будто из-за одной минуты может быть потеряно все. И если вы его спросите: «Куда вы едете?», он пожмет плечами и скажет что в кино, а сигналит так, как будто опаздывает на что-то жизненно важное.

Однажды мне довелось присутствовать при таком разговоре. Я сидел с мужчиной в машине. Мы опаздывали, и он очень беспокоился. Фактически, ему не стоило беспокоиться, так как опаздывал я, а не он. Он сигналил, потел и ругал жену. Она уже третий раз сказала «Иду», но ее грим не был закончен. Он никогда не заканчивается. Она его делает, но никогда не завершает, много еще нужно делать. С зеркалом она себя чувствует так расслаблено. Это ее мир. Жена не выдерживает, высовывается из окна и кричит: «Я тысячу раз уже сказала. Одну минуту!» Тысячу раз! Вы даже не сможете сказать «Одну минуту» тысячу раз в минуту.

Мир движется без ощущения времени. Для деревьев, рек и гор не существует часов, это вневременный мир. Человек существует со временем, с заботами. Глубоко внутри его заботы кажутся сексуальными: забота достичь оргазма. Когда бы мужчина не любил, он всегда озабочен, получится у него это или нет, удовлетворит ли женщину или нет, докажет ли он что он мужчина или нет. Эта забота вызывает внутреннюю дрожь, в спешке как-то доказать, вот почему у него не получается. Эякуляция есть, а оргазма нет. Оргазм — это явление другого рода: он происходит только тогда, когда вы не озабочены, когда не стремитесь чего-то достичь. Он происходит в глубоком расслаблении, только когда вы себя не контролируете, контролирует природа. Тогда все ваше тело трепещет неизведанным блаженством. Тогда происходит божественное и каждая клетка вашего тела празднует во всеобщем экстазе.

Но мужчина озабочен, и половая забота является коренной причиной всех его забот. И тогда везде он пытается утвердить себя.

Утверждать себя нет нужды. Вы есть. Вы совершенны. Ни одна женщина не заботится о доказательстве. То, что она совершенна, она принимает как само собой разумеющееся. Она живет очень расслабленно. Многие мужья приходят ко мне и жалуются, что их жены ленивы. Они не ленивы, они наслаждаются! В любом случае, они не спешат. Но сравнительно они кажутся ленивыми.

Лао-цзы говорит что природа бытия больше похожа на женщину, она женственна. И это красивая аналогия. Запомните, он не говорит что бытие — это женщина. Это не логика, он не пытается доказать что бытие есть женщина. Он не за равноправие, он просто приводит аналогию.

Мужчина тоже может быть женственным. Будда, Лао-цзы, Иисус — все они женственны. Когда он живет, он живет в настоящем моменте, не спеша: он наслаждается этим неспешным моментом.

Иисус говорит своим ученикам: «Взгляните на лилии в поле. Как они красивы! Даже Соломон во всей своей славе не был так красив». А в чем секрет этих лилий? Они просто цветут здесь и сейчас. Что произойдет в следующий момент их не волнует: следующий момент еще не вошел в их сознание.

Мужчина может жить женским бытием — тогда он становится мистиком. Только так. Поэтому все мистики становятся в некотором роде женственными. И именно они являются истинно религиозными людьми, а не основатели религий.

Запомните разницу. Не Будда основатель буддизма, а его ученики. Не Иисус основатель христианства, а апостолы. Не Махавира основатель джайнизма, а его ученик и великий ученый Гаутама. Вот кто основатели.

Сам Иисус женственен. Чтобы показать это, мы в Индии никогда не изображали воплощенные божества с усами и бородами. Видели вы когда-нибудь Раму с усами, а Кришну с бородой? Нет, они не третий пол, с гормонами у них в порядке. Они были мужчинами, бороды существовали, но это просто аналогия. Мы отбросили бороды чтобы показать что они стали женственными — появился женственный мистик. Они жили без спешки, не как напряженный мужчина, а как расслабленная женщина, вокруг них можно чувствовать женскую теплоту, округлость Будды.

«Дух долины никогда не умирает,

Имя ему — Мистическая Самка.

Двери Мистической Самки

Есть корень Неба и Земли»

И если вы можете подобрать ключ к двери Мистической Самки, вы открываете двери бытия. Каждый должен входить в эту дверь расслабленным, уравновешенным, удовлетворенным—в этом секрет женского бытия.

Когда я это говорю, есть две возможности непонимания: могут не понять женщины, и подумать что им нечего делать, могут не понять мужчины, и подумать что Лао-цзы не для них. Нет, это и для тех, и для других. Но не забывайте, что женщины не чисты, и сами потеряли женскую таинственность. Они должны обрести ее заново. Конечно, для них это будет гораздо легче, чем для мужчин, потому что мужчины зашли слишком далеко. И не думайте что если вы мужчина то Лао-цзы не для вас — он именно для вас, иначе вы будете уходить все дальше от бытия и экстаза жизни. Каждый должен вернуться к этой матери, в этом женская таинственность.

Вы рождены из чрева матери и должны обрести его снова в бытии. Если вы можете найти это чрево снова в бытии, ту же теплоту, ту же жизнь, ту же любовь, ту же заботу в бытии — тогда бытие становится вашим домом, вашей матерью.

В этом отношении у индусов лучше, когда они называют своего бога «матерью», мать Кали, чем у христиан, мусульман и евреев, которые зовут своего бога «отец». Эти три религии ориентированы на мужчину, вот почему они такие насильственные. Мусульмане и христиане столько убивали, что стали на земле истинной катастрофой. Они были убийцами. Во имя религии они только убивали и ничего больше. Это ориентированная на мужчину религия.

Буддисты, джайны, индуисты не убивали, потому что они все больше расположены к женской таинственности. И вы вовсе не можете жаловаться на Лао-цзы, у него нет организованной религии. Как только религия становится организованной, в ней появляется насилие. Организация должна быть насильственной, она должна пробивать себе путь и вынуждена стать мужской. Организация — это мужчина, религия — это женщина.

Я слышал анекдот о том, как ученики Дьявола пришли к нему очень озабоченные и сказали ему: «Что вы здесь сидите? Все наше дело находится под угрозой. Какой-то человек снова стал Буддой, просветленным. Нам нужно что-то делать, иначе он преобразует людей и наш мир опустеет, кто придет в ад? Немедленно сделайте что-нибудь! Нельзя терять время. Какой-то человек снова стал Буддой!»

Дьявол отвечает: «Не беспокойтесь. Я работаю через учеников. Некоторых я уже отправил, они уже в пути. Они окружат его и создадут организацию. Нечего беспокоиться, организация сделает все то, чего не можем сделать мы, и сделает лучше нас. Я узнал это из истории. Я создам церковь и вовсе не буду в нее вмешиваться. Они сделают это сами. Я просто поддерживаю и помогаю».

Как только появляется Папа Римский, Христос забывается, как только появляется церковь, убивается Будда. Религия всегда стоит на трупе какого-нибудь Будды.

Это аналогии. Женщины легко могут достигнуть своей женской таинственности, в этом причина почему все больше женщин привлекает религия. Они не создают религию, но все больше женщин, почти в четыре раза больше чем мужчин, интересуются религией. Из учеников Махавиры сорок тысяч было женщин и десять тысяч мужчин, и такая же пропорция была среди учеников Будды. Придите в любую церковь, в любой храм и посчитайте — и вы всегда найдете четырех женщин и одного мужчину, и этот один пришел может быть потому, что пришла его жена, его могло здесь и не быть.

Женщин легче настроить, они матери и находятся ближе к природе.

Мужчине несколько труднее вернуться: у него свои затруднения, обязательства, вклады в свое беспокойство и напряженность. Даже если он придет, он создаст беспокойство вокруг религии.

Я это наблюдаю каждый день: ко мне приходят женщины — если они сдаются, они сдаются полностью. Если они вообще медитируют, они медитируют полностью. И тогда они просто начинают расти.

Ко мне приходят мужчины — если они сдаются, они не могут сдаться полностью, часть они всегда оставляют. И если вы сдаетесь нерешительно, это вовсе не есть сдача. Потом они медитируют, но медитация становится беспокойством. И тогда они приходят и говорят: «Эта медитация порождает беспокойство. Я не могу спать. Я постоянно думаю об этом — как это должно произойти, как мне удастся это сделать».

Это не связано с умением делать. Вы не можете этим управлять. Вы должны быть в состоянии некоего освобождения, величайшего освобождения. Для мужчины это трудно, он настолько обучен беспокойству, настолько натренирован быть напряженным. С самого детства общество принуждает мужчину быть мужчиной — агрессивным, насильственным, всегда чего-то домогающегося, пытающегося чего-то достигнуть, честолюбивым. Если они начнут играться с куклами, родители спросят: «Что вы делаете? Вы что, девочки? Это для девочек, а не для мальчиков. Дом и куклы для девочек, не для мальчиков. Мальчики должны выходить из дома и пробивать себе дорогу в жизнь. Борьба — вот что им нужно».

Если дом для девочек, тогда нахождение у себя в доме тоже для девочек. Тогда вас никогда нет дома, а нахождение у себя дома есть медитация.

«Постепенно и непрерывно

Кажется, что он остался.

Приблизьтесь к нему,

И он легко вам послужит»

Женская таинственность, дух долины, пустота —

«Постепенно и непрерывно

Кажется, что он остался»

Он всегда есть.

«Приблизьтесь к нему,

И он легко вам послужит»

И он делает вас всеобъемлющим, наполняет вас свободой, нахождением у себя дома. К вам приходит расслабление.

Смотрите на бытие не как на борьбу, а как на наслаждение, не как на конфликт, войну, а как на празднование. И это празднование бесконечно, бесконечна возможность блаженства — блаженства в блаженстве.

Глава 4

ПУСТОТА

14 июня 1975

Первый вопрос:

«Знаете ли вы кто есть я?»

Нет, совсем не знаю. Потому что вас нет. Вы есть пустота — анатта. На поверхности вы можете быть кем-то, но ваша поверхность меня не интересует. В глубочайшей сердцевине вы просто никто, даже не никто, а никтость. Как же мне знать, кто вы есть?

Но в этом вся прелесть, потому что если бы я вас знал, я бы вас определил, я бы вас ограничил своим знанием. Если вас можно познать, вы сразу же становитесь объектом, вы уже больше не сознание. Если вас можно познать, вы не можете быть безграничным, а вы есть безграничны своей пустотой. Как же я могу знать, кто вы? Даже сами вы не можете этого знать. Не существует ничего похожего на самопознание. Когда вы осознаете это, оно оказывается неким не-самопознанием. Когда же вы примиряетесь с этим вы вдруг обнаруживаете, что познающий и познаваемое исчезли — осталась только пустота, огромное пространство, без начала и конца — бесконечность. Это то, что вы есть. Как можно это познать?

Познать невозможно. И это хорошо, что вас нельзя познать, иначе наука познает вас, и как только вы познаны, вы становитесь объектом, вещью. И пропадает таинственность. Поэтому я продолжаю повторять, что наука никогда не сможет познать внутреннюю сущность существа, потому что внутренняя сущность есть не-существо. Вы подобны луковице. Вы продолжаете снимать один слой за другим, и вдруг луковица исчезает — в руке пустота. Так же и с вами.

Но это не отрицательная пустота, не поймите меня неправильно. Само слово «пустота» выглядит как отсутствие чего-то. Это не так. Это присутствие чего-то бесконечного. Это не отсутствие, не отрицательное, подобное темноте; это положительное явление. Вы есть некое не-я. Эту положительность нужно помнить, потому что слово «пустота» может дать вам неправильное представление об этом, вы можете подумать, что это просто пустое. Я не говорю о пустоте чего-то или отсутствии чего-то. Это пустота, та самая пустота, сама пустота. Пустота используется как положительный термин, а когда он положительный, он имеет совершенно иное значение.

Вы понимали пустоту отрицательно. Вы входите в комнату, в которой нет мебели и говорите, что комната пуста, в ней ничего нет. Вы выходите из нее и если я вас спрашиваю что, вы там видели, вы говорите что, она пуста — ни мебели, ни картин на стенах, ничего. Вы вошли в комнату и заметили только негативную сторону. Эта комната наполнена комнатностью, которую вы не заметили. Комната — это пустота, комната значит пространство. В нее можно что-нибудь внести, потому что в ней есть пространство, пустота. Можно внести мебель — потому что есть куда. Вы не посмотрели с этой точки зрения. Иначе вы бы пришли и сказали ,что комната совершенна, что в ней нет ничего, только пустота, комната готова принять все — у нее есть пространство. Тогда бы вы увидели положительную пустоту.

Взгляните на небо. Когда на нем нет облаков, это положительная пустота. Если вы смотрите на небо и видите отсутствие облаков, тогда вы смотрите на него с отрицательной точки зрения. Если вы смотрите на него как на наличие пространства, голубой пустоты, из которой может возникнуть все, эта точка зрения не может быть отрицательной. Это наиболее положительная вещь в мире, сама основа бытия. Не-бытие есть сама основа бытия. Все вышло из него и постепенно возвращается обратно к нему. Вы из него родились и, умерев, возвратитесь к нему.

Как я могу вас знать? Познание станет определением, а вы неопределяемы.

Нет, я не знаю кто вы, я даже не знаю кто я.

Я бы хотел рассказать вам анекдот. Я рассказывал его уже тысячи раз, но он мне настолько нравится, что как только я его вспоминаю, он для меня кажется новым и свежим.

Бодхидхарма, человек, который нес в своих руках пустоту Будды, отправился в Китай. Бодхидхарма нес в Китай сущность Буддизма, произведя там явление величайшей важности. Благодаря Бодхидхарме точка зрения и образ жизни Лао-цзы столкнулись с осознанием Будды и в результате родилась одна из красивейших вещей на свете. Ничего похожего в мире не существует: это Дзэн. Дзэн — это встреча, перекресток между Буддой и Лао-цзы. Бодхидхарма был повивальной бабкой, который доставил семя в чрево Лао-цзы.

Отправляясь в Китай, он был уже известным мистиком, весь Восток знал его имя. Когда он достиг Китая, сам Император приехал чтобы встретить его на границе. Император спросил Бодхидхарму: «Я выстроил тысячи буддийских храмов. Какую добродетель я приобрел?»

Если бы он спросил это у любого буддийского монаха, тот бы ответил: «Император, вы обрели безмерную благодетель. Рай вам непременно гарантирован». Но он задал вопрос не тому человеку. Бодхидхарма ответил: «Добродетель? Никакую! Наоборот, вы совершили большой грех».

Император был шокирован и не верил своим ушам. «Как? Что вы говорите? Я построил тысячи храмов, издал и распространил высказывания Будды миллионам людей. Каждый день я даю пищу тысячам монахов, а вы говорите что я совершил большой грех. Что вы имеете ввиду?»

Бодхидхарма ответил: «Сама мысль о том, что вы совершили добродетель есть грех. Мысль очень эгоистичная. Вы точно попадете в ад, Император. И попадете на седьмой ад, первого вам будет мало».

Все еще не веря и почувствовав легкое раздражение, Император спросил: «Еще вопрос. Что внутри меня? Что есть я? Знаете ли вы кто есть я?»

Бодхидхарма ответил: «Огромная пустота, ничто».

Не на шутку рассердившись, Император спросил: «Тогда кто вы? Кто стоит передо мной?»

Бодхидхарма ответил: «Не знаю».

Я не знаю. Как можно познать пустоту? Вы можете быть ею, но вы не можете ее познать. Познание означает, что вы отделены от этого, познанию нужно расстояние. Как можно познать себя? Если вы познали, значит вы разделены на две части, познающего и познаваемого. И, конечно, познаваемое никогда не может быть вами, вы можете быть только познающим, и поэтому, что бы вы не знали, никогда не может быть вами самими, то есть познающим. Познающий есть несокращаемое, его нельзя сделать познаваемым. Как вы можете поставить себя перед собой? Это невозможно. А если можно, значит перед вами что-то другое, а не вы сами. Вы всегда находитесь за, а не перед. Всегда познающий и никогда познаваемый.

Я не знаю себя... и это и есть самопознание. Это выглядит противоречиво, парадоксально, но так оно и есть. Ничего не поделаешь, такова природа вещей. Поэтому познавший себя никогда не будет утверждать, что он знает. Он становится похожим на невежду говоря: «Я знаю только, что я не знаю».

Двигайтесь внутрь. Однажды вы придете к этой пустоте, к ступице колеса. Ступица пуста, но держит собой все колесо. Без нее колесо развалится на части, исчезнет. Вы знали только колесо, до этого момента это есть ваша личность, ваше имя и форма. Если вы будете двигаться глубже внутрь, вы дойдете до ступицы: это анатта, не-я, пустота. Но не забывайте: это не отрицательная пустота, не имеется ввиду отсутствие чего-то. Это пустота сама по себе. Это наиболее положительная вещь в существовании. Это само существование. Индусы назвали это сатчитананд. Сат — реальность, чит — сознание, ананд — блаженство. Запомните: не блаженное, иначе оно не было бы пустотой. Это не блаженное, а само блаженство. Вы не будете наполнены блаженством, вы вдруг обнаружите что вы и есть само блаженство.

Пустота обладает природой блаженства, существования, сознания. Не в смысле что сознание наполняет ее: это не похоже на лампу, заполняющую светом комнату. Вы можете потушить лампу и свет исчезнет, но нельзя потушить сознание. Оно существует в самой природе этой внутренней пустоты, это не то, что ее заполняет. Вы не можете его разрушить. Как можно разрушить пустоту? В мире можно все разрушить, только не пустоту. Поэтому вас нельзя убить и уничтожить. Это невозможно, потому что вас нет. Меч может разрушить колесо, но ступицу? Ступица останется невредимой. Ее нельзя разрушить потому что прежде всего ее там нет.

Бытие, сознание, блаженство — все это есть природа внутренней пустоты. Это тот страх, который чувствуют когда начинают медитировать. Когда начинают медитировать появляется внутренняя дрожь, беспокойство и страдание. Почему так? Вы приближаетесь к блаженному состоянию, к бдительному осознанию, приближаетесь к самому существованию. Почему же вы напуганы до смерти? Вы напуганы потому что не знаете, как быть пустым. Вы знаете только как быть наполненным. Вы не умеете умереть, умереть по отношению к своей личности и остаться во внутренней пустоте. Когда вы углубляетесь внутрь и мысли начинают исчезать, вас вдруг охватывает страх. Куда вы идете? Вы чувствуете себя как будто исчезающим и умирающим. Некое не-существование овладевает вами, как будто вы стоите над пропастью и глядя вниз видите, что она бездонна. Вы начинаете дрожать и потеть всем телом. Вы столкнулись со смертью.

Если в этот момент вы сбежите, вы никогда не сможете медитировать. Поэтому вам нужен Мастер. Когда вы начинаете бояться, он может помочь вам и успокоить: «Взгляните на меня. Я прошел через это и все равно я есть. Я стал пуст и все равно я есть. Я есть больше чем вы, больше чем все бытие взятое вместе». Нужен кто-то, в чьих глазах вы можете увидеть ту же пустоту к которой вы идете внутри себя. И однако же вы можете его видеть, совершенного и всеобщего. Поэтому не бойтесь. Его присутствие даст вам смелость. Фактически, Мастер ничего не делает. Он есть катализатор, достаточно его присутствия. И как только вы достигнете этой пустоты, вы засмеетесь и скажете: «Смерти нет. Я напрасно, необоснованно боялся». Пройдя через смерть вы становитесь бессмертным.

Вот что я могу вам сказать: Вы есть не-я. Станьте не-я. И не-я не пусто в каком-либо отрицательном смысле, это есть величайшая положительность.

Второй вопрос:

«Вы сказали что вы включаете в себе все противоположности и не отрицаете в себе греха и ненависти. В другой лекции вы однажды сказали что не отрицаете в себе дьявола, что вы всеобъемлющи. Это, однако, меня озадачивает. Все, что я от вас всегда чувствовал, была огромнейшая любовь и сочувствие, ощущение совершенной доброты. Где же ваш дьявол и ваша ненависть?»

Когда вы являетесь и тем и этим, дьявол поглощается божественным, потому что он является частью целого. Фактически это внутренняя арифметика. Если вы живете разделенной жизнью, вы будете этим дьяволом, потому что дьявол ничто иное как часть, утверждающая, что она целое. Часть, утверждающая себя целым — это и есть дьявольщина. Если вы с этим согласитесь, оно поглотится целым. Если вы будете бороться с этим, вы будете бороться с самим собой и всегда будете разделенным. Дьявол существует в разделенности. Он не может существовать, когда вы есть целое и всеобъемлющее. Когда вы разделены он существует в трещинах, укореняется между двумя частями. Когда вы принимаете все, всю жизнь как она есть, не отвергая и не отказываясь, не называя ее именами: это хорошее, а это плохое; когда вы принимаете жизнь, как она есть, в любом случае, каким бы он не был, когда вы принимаете ее во всей своей всеобщности, тогда дьявол исчезает. Он поглощается божественным, поглощается Богом.

Дьявол божественен, даже в самом слове. Дьявол происходит от того же корня что и божественное (по-латыни — дивинус), оба слова происходят от санскритского корня дев. Дьявол есть божественное — в этом коренное значение слова. Слова немного поменяли смысл, но дьявол есть божественное. Его нужно вернуть обратно, но насильно вы его не вернете. В процессе борьбы он будет уходить от вас все дальше, и вам всегда будет недоставать какой-то части. Эта недостающая часть не даст вам покоя. Его нужно вернуть домой, он должен быть поглощен целым.

Если вы все принимаете, ненависть исчезает и неожиданно расцветает любовь. Поэтому я говорю — принимайте ненависть, я не говорю, чтобы вы наполнялись злобой, я, фактически, обрезаю все корни для этого состояния. Когда я говорю — принимайте, в самом этом приятии я обрезаю корни. Вы никогда не будете злобны снова если вы примете, если вы не примете вы останетесь злобными, и вашей любви будет чего-то недоставать. В этом нужно основательно разобраться, потому что это не метафизическая проблема, а экзистенциальная. Это проблема, которую каждый несет в себе.

Вы кого-то ненавидите. Когда вы ненавидите, что происходит внутри? Что такое ненависть? Что вы хотите сделать с другой личностью? Вы хотите ее убить и разрушить, отбросить как можно дальше. Вы не хотите ее видеть, не хотите чтобы она находилась рядом с вами. Вы хотите чтобы она исчезла и больше не существовала — вот почему вы хотите убить ее и разрушить. Когда вы кого-то любите, что вы хотите с ним сделать? Вы хотите чтобы он всегда жил, никогда не умирал, был близко и рядом, был доступен. Вы бы хотели его защитить, окружить его заботой. И вам трудно поверить что ваша любовь может быть чем-нибудь разрушена. Вы бы хотели, чтобы тот, который любит вас или тот, которого любите вы, были бы бессмертны.

Взгляните на оба явления. Они противоположны. Но разве вы не чувствуете что это две стороны одной медали? Любовь созидающа, ненависть разрушающа. Но обратили ли вы внимание на то, что созидание невозможно без разрушения и что разрушение не имеет смысла если оно не предназначено для созидания. Вы можете разрушить, если собираетесь создать, в этом случае нет проблемы. Вы можете разрушить дом, если собираетесь построить еще лучший, никто не скажет что вы разрушитель. Вы может разрушить общество, если есть возможность построить лучшее, мораль ради лучшей морали, и никто не скажет что вы разрушитель, потому что вы разрушаете чтобы строить, потому что никакое созидание невозможно без разрушения. Разрушение поглощается созиданием, и тогда оно прекрасно, тогда оно становится частью созидательного процесса. Но вы разрушаете. Вы разрушаете общество не имея понятия, что вы будете делать дальше, без какой-то созидательной мысли. Вам просто нравится разрушать.

Если вы разрушаете дом или какую-либо вещь и кто-то вас спрашивает: «Зачем вы это делаете?» и вы просто отвечаете: «Мне нравится разрушать» тогда вы просто безумец, у вас что-то не в порядке. Разрушительность стала целым в самой себе и пытается утвердить что она есть целое. Когда разрушительность утверждает что она целое, тогда это дьявол. Если же разрушительность есть часть большего целого, созидания, тогда она божественна.

Если вы кого-то любите, вы должны будете очень часто и ненавидеть его, но тогда это будет частью вашей любви. Отец любит своего ребенка. Но часто он на него рассердится, ударит, поколотит. А ребенок никогда не обижается, когда на него сердятся. Ребенок обижается, когда вы сердиты без причины, тогда вы разрушительны без причины. Когда ребенок не может понять почему, он не может вам простить. Если он может понять почему, например, он разбил часы и понимает, что отец собирается его поколотить, тогда он это принимает. Фактически, если отец его не накажет, ребенок будет нести в себе вину, а это само по себе разрушительно. Он постоянно будет бояться, что однажды обнаружится что он разбил часы, и в нем будет присутствовать чувство вины и рана от этого чувства. Ребенок хочет побыстрей выяснить и покончить с этим чтобы все стало на свои места. Но единственный способ покончить с этим это рассердить отца. Он сделал что-то не так, отец рассердился, он наказан. Все. Дело кончено. Сейчас он чист и впредь у него нет чувства вины.

Благодаря психологам двадцатого века на Западе произошло много нелепого в отношениях между родителями и детьми. Одна из нелепостей, которой учат нынешних родителей следующая: никогда не сердитесь на своего ребенка, никогда не бейте и не озлобляйтесь на него. Это учение вселило в родителей страх. Это что-то новое. Дети всегда боялись родителей, но сейчас в Америке родители боятся детей. Может произойти психологический срыв и дети могут сойти с ума, стать невротиками или шизофрениками — что бы не случилось в будущем, ответственность лежит на детях. Что же происходит? Если любящий отец сердится, что он делает? Он подавляет свой гнев. А этого ребенок никогда не может простить, потому что когда отец подавляет свой гнев, его гнев становится холодным.

Попытайтесь понять. Когда гнев холодный — это от дьявола, когда горячий — от Бога. Горячий гнев живой и красивый, холодный — ядовитый и мертвый.

Когда отец действительно разгорячен, вспотевший, с красным лицом бьет ребенка, тот понимает, что отец его любит, иначе отец так не волновался бы. Но когда отец холоден и саркастичен, не гневен, а только тонко показывающий свой гнев, холодно, своими движениями, походкой, тем как он смотрит или не смотрит на ребенка, тогда эта холодность показывает, что он не любит дитя, не любит его до той степени, чтобы разгорячиться.

Только это и создало на Западе разрыв поколений. Дети стали развиваться сами по себе; родители же остались заключены в холодные мертвые эмоции. Появился большой разрыв. Исчезло общение. Отец не заговаривает с ребенком, потому что он боится, что если он заговорит, то есть станет общаться по-настоящему и станет горячим, появится гнев. Поэтому лучше не говорить, избежать ситуации и не общаться.

То же самое произошло в отношениях между супругами на Западе, и это же происходит сейчас на Востоке, потому что фактически Восток исчезает. К концу этого века весь мир будет Западом. Востока не будет: он будет существовать только в книгах по истории или в музеях, он превратится в ностальгию. Восток исчезает. Он останется как географическое понятие, но в человеческом сознании ему не будет места.

Что же произошло на Западе? То же самое. Если вы любите свою жену, как вы можете ее ненавидеть? Как вы можете ее ударить? Если она вас любит, она должна любить вас постоянно, двадцать четыре часа в сутки. Вы требуете невозможного.

В жизни все гармонично. Только в смерти вещи становятся абсолютными и исчезает гармония. А в жизни все гармонично: день сменяется ночью. Гераклит сказал: Бог — это зима и лето, день и ночь, голод и сытость, жизнь и смерть. Жизнь — это гармония, явление постоянной вибрации между двумя полярностями. Вы не можете любить человека двадцать четыре часа в сутки. Если вы попытаетесь это сделать, ваша любовь умрет. Вы можете сильно любить несколько мгновений, затем вам необходимо расслабиться. Иначе любовь превратится в сплошную лихорадку, а как можно пребывать в таком состоянии двадцать четыре часа в сутки? За днем должна следовать ночь, отдых, расслабление. Любовь — это возбуждение. Вы не можете всегда оставаться возбужденным. Вы должны любить и ненавидеть того же человека, но ничего плохого нет в том, что вы только любите. Запомните суть: если вы любите — тогда все в порядке. Любовь оправдывает все, даже ненависть; делает чистым все, даже ненависть; освящает все, даже ненависть. Вы любите свою жену, а потом ненавидите, она вас любит и ненавидит. Это делает жизнь гармоничной. Это не мертвая монотонность. Меняются времена — меняются настроения. И перемена — это хорошо, потому что это живое явление, иначе если вас только любят, даже это наскучит. И никто не может любить двадцать четыре часа в сутки, можно только притворяться что так любишь.

Попытайтесь понять: если вы притворяетесь в любви, тогда вы можете притворяться двадцать четыре часа в сутки, но тогда ваша любовь лжива. Только пластмассовый цветок не вянет и не умирает. Если вы действительно живете — вы также должны и умереть; это есть часть жизни. Если вы действительно любите — вы также должны и сердиться; это есть часть любви. И в этом нет ничего плохого. Гнев становится грехом только когда становится целым. Но если он окружен любовью, ненависть становится прекрасным островом, окруженным океаном любви. Он прекрасен, он дает любви напряжение и расслабление. Он дает любви гармонию, делает жизнь гармоничным целым. Представьте себе мир, в котором солнце никогда не заходит и вы должны бодрствовать двадцать четыре часа в сутки. Через три недели вы все сошли бы с ума. То же произошло и с любовью — все сошли с ума притворяясь, неискренние лица, маски, лицемерие, показывая то, чего нет.

Беда в том, что когда вы сердиты и не показываете этого, постепенно этот механизм подавления становится настолько укоренившимся, что все становится фальшивым. Вы не будете чувствовать любви, но будете делать вид что любите, не будете чувствовать сострадания, но будете делать вид что сострадаете, и вы начинаете жить ненастоящей, нечестной жизнью. Честная жизнь подобна реке: она течет и изменяется. Летом иногда она высыхает, превращаясь в ручеек. В дождливый сезон река разливается, выходя из берегов и становится похожа на море.

Попытайтесь понять: в жизни существует гармония между полярностями, а человечество оказалось в ловушке, решив остаться на одном полюсе. Вы не можете там оставаться. Вы должны двигаться внутрь, только на поверхности вы будете притворяться. Тогда вся жизнь становится противной. Тогда все пропитывается чем-то другим. В вашей любви спрятана ненависть, потому что когда была ненависть, вы пытались улыбаться и притворялись; сейчас же это в вашей крови и когда вы любите, ваша любовь смешана с ненавистью. Человек превратился в явление загрязненное, нечистое. И это произошло из-за неверных учений ваших так называемых религий и моралистов. Все они пытались заставить вас жить на одном полюсе. Этот полюс они называют Богом, состраданием, любовью — всем что есть хорошего. Другой полюс они называют дьяволом, то есть всем плохим.

Лао-цзы и я не одобряем это разделение, эту раздвоенность, эту шизофрению. Мы и за то, и за это. И тогда происходит внезапное превращение: разрушение становится частью созидания, а так оно и есть! И ненависть становится частью любви. Любовь больше чем ненависть, созидание больше, чем разрушение. Жизнь больше чем смерть, и смерть должна быть частью ее. И если смерть есть часть жизни — она прекрасна. Не забывайте этого, и постепенно вы увидите, что даже ваша ненависть приобрела оттенок любви, что ваша разрушительность приобрела форму созидательности, что в вашем гневе есть сострадание.

Иисус был в ярости. Христиане до сих пор не смогли разрешить эту загадку, потому что они считают, что он не мог выйти из себя. Что он всегда улыбался как политикан. Мог ли он быть в ярости? Он был, и причем в ужасной. Войдя в Иерусалимский храм он был настолько взбешен, что буквально набросился на менял. И он действительно должен был быть не на шутку взбешен, так как он один справился со многими. Он вышвырнул их вон, вместе со столами и вещами, и гнал их от храма один. Когда человек действительно взбешен, его силы умножаются в сотни раз.

Вы наверное сами это почувствовали. В ярости вы легко можете бросить тяжелый камень, который в спокойном состоянии даже не можете сдвинуть. Ярость — это энергия. Ярость — это глубокая концентрация существа, сведенная в одну точку. Забывается все на свете и вся энергия сводится в одну точку.

Иисус наверняка был прекрасен в тот момент. Христиане пытаются скрыть этот факт и стараются поменьше упоминать об этом случае. Иисус, и взбешен? Человек, который говорит, что если вас бьют по одной щеке, подставлять другую? И этот человек взбешен? Это выглядит противоречиво. Человек, который говорит, что если у вас заберут пальто, отдайте и рубашку, и вдруг взбешен? Что-то здесь не лепится.

Но я вам скажу что только такой человек может быть во гневе, потому что его гнев есть часть сострадания. Только такой человек может по-настоящему прогневаться, потому что он знает, что такое сострадание. Он познал один полюс, познал и другой и может двигаться, он живет, он не мертв. Он не есть что-то зафиксированное, он не вещь. Он живое Движение, живое и пульсирующее. Он может двигаться к другому полюсу. И он вышвырнул менял из храма из-за сострадания. Он был настолько сочувствующим, что мне кажется его сочувствие глубже чем у Махавиры или Будды, потому что его сочувствие правдиво. Махавира и Будда больше похожи на неподвижные восковые фигуры.

Может быть это благодаря описаниям своих учеников, а может быть из-за того, что история исказила истину, но в Индии представление о том, что просвещенный человек не может быть сердитым существует очень давно. В Иерусалиме было не так. Бог евреев тоже может сердиться, поэтому нечего бояться сердитого просвещенного. Нечего бояться. Даже Бог евреев может рассердиться. Он ведет себя очень по-человечески. Бог евреев ведет себя по-человечески, но человеческие существа джайнов и буддистов должны вести себя как мертвый Бог. Может быть потому ученики издали жизнеописания Будды и Махавира. Они выбрали одно и пропустили другое. Похоже на то; есть основания так считать.

Есть две секты джайнов, последователей Махавиры: светамбары и дигамбары. Дигамбары в жизнеописании Махавиры говорят, что он никогда не был женат, что с самого детства он оставался холостым, полным брахмачари. Светамбары говорят, что он был не только женат, но к тому же имел дочь. В чем же дело? Почему дигамбары говорят, что он не был женат? Они боятся что брак — это слишком человеческое явление. Махавира, влюбившийся в женщину? Нет! Это не согласуется с их представлением о тиртханкаре — Махавира не только влюбляющийся и женящийся, но, так как родилась дочь, занимающийся с женщиной любовью! Они не могут себе представить Махавиру в позе совокупления. Невероятно! Так как это опасно, они просто пропустили это. Махавира никогда не был женат.

Описание светамбаров выглядит более правдоподобным. Почему я так говорю? Потому что даже светамбары не дописали бы, если это не было бы правдой. Если то, что он был женат и имел дочь не было бы в действительности, светамбары не придумали бы это сами, это так противоречит правилам, что они бы этого не придумали. Поэтому у дигамбаров была одна возможность — отбросить эту мысль. А позже дигамбары отбросили полностью мысль о жизни Махавиры. Жизнь есть жизнь — она должна содержать в себе оба полюса. И дигамбары говорят, что истинное жизнеописание исчезло, так как в наше время его нельзя понять. Поэтому первоначальные писания исчезли, утеряны, жизнеописания Махавиры нет. Они таким образом совершенно отрицают его жизнь. Поэтому из него можно сделать идеал — ведь он восковая фигура, а не настоящий человек с человеческой биологией и биографией.

Дигамбары говорят, что Махавира никогда не потел. Как же он мог потеть? Потеют только обычные слабаки. А Махавира не мог и никогда не потел.

Это выглядит глупо и бессмысленно, но именно так мы улаживаем трудные вопросы а затем пытаемся создать из этого идеалы, ложные идеалы, и создать вокруг них воображаемые личности.

Христиане этого не сделали, и не потому что они были настолько умудренными. Они не могли знать, что позже могут возникнуть затруднения. Жизнь Иисуса более похожа на историческую правду, но тут-то и возникают затруднения. А я не вижу здесь никаких затруднений, по-моему оно так и должно быть. Только Иисус может по-настоящему рассердиться, но гнев его из-за жалости. Вы думаете: как это гнев из-за жалости? А я говорю: он мог рассердиться только потому, что жалел. Тогда сострадание покрывает гнев и меняет его качество, потому что гнев становится неотъемлемой частью сострадания. Когда вы впитаете в себя и то и это, ваша сущность приобретет другое качество. Ненависть становится частью любви, гнев — частью сострадания.

Не пытайтесь выбирать. Ничего не выбрав, оставайтесь в таком состоянии и создайте гармонию, станьте гармонией. Не создавайте в себе никакого конфликта — каким бы вы не были, вы прекрасны. Для того, чтобы создать гармонию у вас все есть. Если вы что-нибудь отбросите, позже вы об этом пожалеете, потому что это отброшенное однажды вам понадобится. Однажды вам этого будет недоставать и вы поймете, что оно было необходимо. Оно должно было быть, а вы его отбросили. Ничего не отбрасывайте. Используйте все, что дал вам Бог, и сделайте из этого гармонию. Гармония должна стать вашей целью.

Третий вопрос:

«Вы сказали, что само нахождение в присутствии просветленного Мастера преобразовывает. До того как я пришел к вам, я чувствовал себя более или менее независимым. Но с тех пор как я с вами, я, кажется, полностью завишу от вас. Вы свет моей жизни. Когда мне приходит в голову мысль, что вы можете уйти, меня охватывает паника. Это естественный этап, который пройдет сам по себе, или, может быть, что-нибудь не в порядке?»

Это естественный этап если вы позволяете ему пройти. Если вы цепляетесь за него — значит что-то не так. В духовном росте есть три ступени или три этапа. У каждого человека они могут различаться, но их всегда три. Первый — это независимость. Это эгоистический этап. Вы хотите быть независимым от всего, что само по себе неверно и невозможно, потому что вы не можете быть независимым. Вы есть часть этого космоса, этого всеобъемлющего целого. Как же можно быть независимым? Вы зависите от миллионов разных вещей. Вы должны зависеть от Солнца, которое дает вам свет и жизнь, от воздуха, дающего кислород, от растений, дающих пищу. Как же вы можете быть независимым? Это эгоистическое желание обречено на провал.

Когда независимость не удается, вдруг появляется зависимость — вы переходите на другой полюс. Из-за того что вы не знаете, как остаться на середине и создать гармонию, вы переходите на другой полюс. И тогда вы становитесь зависимыми. И у вас появляется страх в отношении того, что же с вами случится, если объект вашей зависимости исчезнет. Отсюда и паника. Это второй этап. Независимость также неверна как и зависимость.

Есть еще третий этап, который я называю гармонией. Это взаимозависимость, чувство зависимости друг от друга — вы зависите от целого, и не только это, целое зависит от вас. Мне вспоминается еврейский мистик, хассид Зуся, который в каждой своей молитве говорил Богу: «Я знаю, Мой Повелитель, что завишу от Вас, но и Вы должны знать, что зависите от меня. Я знаю что без Вас не было бы меня, но позвольте мне напомнить, что без меня Вас бы тоже не было».

Как может существовать Бог без вас! Это невозможно. Ученые утверждают, что вся растительность на Земле не могла бы существовать без Солнца. Но сейчас они стали подозревать что эта идея одностороннего движения в чем-то ошибочна, так как в жизни все взаимосвязано. Если растения зависят от Солнца, как-то и Солнце должно зависеть от растений, иначе не будет взаимосвязи. И рано или поздно они надеются узнать, каким образом растения влияют на Солнце.

Все в мире от чего-то зависит. Вы чувствуете себя счастливым, глядя на цветок розы. Эта роза есть причина вашего счастья. Ученые сейчас доказали, что когда счастливы вы, счастлива и роза. Она зависит от вас. ждет когда вы придете, а если вы не приходите, она, как любовница, тоскует. Это не поэзия. Это научный факт. Сейчас достоверно доказано, что когда влюбленный подходит к кусту розы, куст начинает трепетать. Ученые говорят, что если вы любите розу, она станет расти быстрее, цветы вырастают большего размера потому что есть кто-то, кто присматривает, любит и заботится, ждет. Как может куст изменить вам? Его цветы должны стать большими. А если сад запушен и никто за ним не присматривает, никто его не любит, только приходят слуги и небрежно поливают, тогда для кого и для чего куст будет стараться дать цветы большего размера? Тогда можно обойтись и малыми, никто не пострадает даже если их вообще не будет. Для кого распускаться и расцветать? Куст розы зависит от вас.

Никогда не проходите мимо дерева, в душе не поздоровавшись с ним, не посмотрев на него заботливо и с любовью. Это вам ничего не стоит. И помните: если вы можете принести дереву радость, оно принесет радость вам. Вы можете попытаться сделать опыт — для этого вам не понадобится никаких приборов. Опыт очень простой. Выберите какое-нибудь растение, скажем, дерево в саду или парке. Каждый день подходите к нему и по-дружески говорите с ним.

Дереву трудно довериться вам, потому что люди настолько плохо обращались с деревьями, что они стали бояться всех людей. Как только вы входите в сад, деревья говорят: вот идет человек — самое опасное существо на Земле. Он может навредить без причины. Ни одно животное этого не делает. Если корова хочет есть, она будет есть траву, но человек может без всякой причины ломать ветви и рвать листья. Если они ему не нужны, зачем же рвать? Зачем разрушать? Внутренне разрушающий ум, внутренняя разрушительность ума стремится разрушать. Вы проходите мимо дерева, ломаете ветку, бросаете ее. Вы что, спите? Она же вам не нужна. Вы же ее не скушаете. Во всех преданиях первобытных обществ, в сказаниях Мексики, народов Индии, Тайланда говорится: если тебе что-нибудь нужно — подойди к дереву и попроси его. Если вам нужно несколько листьев для отправления обряда, попросите разрешения у дерева и сорвите их как можно осторожнее. Не причиняйте дереву боль, не обижайте. Тогда дерево всегда готово дать не обижаясь. И благодарите его: «Когда мне было нужно, ты дало мне листья. Когда тебе что-нибудь понадобится, не стесняйся, скажи мне».

Подходите к дереву, говорите с ним, трогайте, обнимайте, чувствуйте его. Просто сядьте рядом, дайте дереву почувствовать вас, что вы хороший человек и не хотите причинить ему вреда. Постепенно возникает дружба и вы начинаете чувствовать, что когда вы подходите к дереву, сразу же меняется его качество. Вы сразу почувствуете это. На его коре вы почувствуете огромную энергию. Когда вы его касаетесь, оно радуется как любимый ребенок, как возлюбленный, и когда вы сядете рядом, вы почувствуете много разных вещей. И вскоре вы сможете подходить к нему когда вы опечалены и ваша печаль станет исчезать. И тогда вы поймете, что вы взаимозависимы — вы радуете дерево, а дерево радует вас. А в жизни все взаимозависимо. Эту взаимозависимость я называю Богом, Лао-цзы называет Дао.

Бог не личность. Вся эта взаимозависимость и есть Бог, Дао, дхарма. Веды называют это рит, то есть закон. Как бы вы это не называли, но все это есть взаимозависимость. И если рядом со мной вы сможете познать ее — вы познаете все.

Сначала пропадет ваша независимость. Это произойдет очень легко, так как вы настолько ею обременены, что всегда готовы от нее избавиться. Затем вы становитесь зависимы. С этим будет труднее, потому что когда бремя возложено на другого, вы чувствуете себя легко и невесомо. Затем появляется страх: если тот другой уйдет, исчезнет, что же будет? Появляется страх и паника.

Не цепляйтесь за это. Это период, также как и в первом случае, противоположный первому. Попытайтесь почувствовать себя более взаимозависимым. Я здесь с вами говорю. Если бы вас здесь не было, а был бы кто-то другой, пусть из всех вас только один человек был бы другой, я бы уже говорил не то же самое. Было бы невозможным говорить то же самое, потому что у меня нет намерения говорить. Я просто отвечаю вам. Вы здесь, вы создаете ситуацию — и я говорю. Если бы тот, кого сейчас нет, присутствовал бы, я бы говорил не то же самое, так как его присутствие создало бы другую ситуацию. Я не говорю в пустоту — я говорю вам. И я не говорю от ума, потому что когда вы говорите от ума, вам все равно, кто вас слушает: у вас на уме что-то есть и вы это говорите.

У меня был учитель, настоящий философ. И он, как и всё философы, был таким ненормальным, что долго никто не хотел у него заниматься. Из-за его чудаковатости ему невозможно было сдать зачет, потому что он ставил или пять или единицу. У него среднего не было — или да, или нет. Истинный последователь Аристотеля, он говорил: «Вы или правы, или неправы — среднего нет». Студенты его боялись, но мне он нравился. За ним стоило понаблюдать, а это можно было сделать только ходя на его лекции. Я был единственным слушателем.

В первый день он сказал: «Помните, я начинаю читать лекцию когда прозвенит звонок, но я не могу остановиться. Пока я не закончу говорить то, что начал, я не останавливаюсь. Поэтому лекции будут начинаться со звонком, но по звонку они не будут заканчиваться. Иногда я говорю двадцать минут и заканчиваю, иногда три часа. Поэтому если вы захотите выйти в туалет, вам наскучит или вы устанете, вы можете выйти, но пожалуйста, не перебивайте меня. Вы можете выйти и зайти, но пожалуйста, делайте это так, чтобы меня не беспокоить. Я буду продолжать читать лекцию». А я был единственным слушателем!

Мне стало интересно увидеть, действительно ли он станет продолжать читать. И точно! Когда я вышел, он продолжал. Когда я вернулся он все еще говорил. Так было два года. Иногда я уходил на целые часы, потому что у меня есть привычка поспать. После одиннадцати тридцати мне трудно не поспать, поэтому в 11.30 я шел в общежитие поспать часок, и когда я возвращался, он все еще говорил. Он был настоящим философом, совершенно безумным.

Но с вами я так не разговариваю. Я вовсе не философ. Я говорю вам: в этом взаимозависимость. Что бы я не говорил вам, вы также за это ответственны, как и я, потому что вы побуждаете к этому. Вы и я — это просто два полюса. Иногда между этими полюсами возникает мы, это как раз то, что сейчас происходит. Когда я вам говорю, это не значит, что я вам говорю и что вы слушаете меня. Это значит, что мы говорим нам. Мы говорим себе — это взаимозависимость. Вы говорите мной, я слушаю вами — это взаимозависимость.

Вы отбросили независимость, теперь отбросьте и зависимость — станьте взаимозависимы. Это то, чему вы учитесь здесь. Пусть ваша взаимозависимость распространится на все существование — чувствуйте себя взаимозависимым везде. И так оно и есть! Это реальность. Зависимость ложна, независимость — тоже, только взаимозависимость истинна, только Бог истинен. Бог — это взаимозависимость.

Пятый вопрос:

«По-вашему, женщины находятся ближе к целому чем мужчины. Почему же так мало женщин достигают просветления?»

Не так уж и мало. Точнее, ровно столько же, сколько и мужчин. Единственная разница в том, что женщины не поднимают из-за этого столько шума, сколько мужчины. Они не рекламируют это как мужчины — они наслаждаются этим. Вот что значит женская сущность.

Мужчина любит говорить о своем просветлении больше, чем его есть на самом деле. Ему интересно знать, сколько других людей узнало о его просветлении. Женщины об этом не беспокоятся. Если это произошло, они наслаждаются этим, они лелеют это глубоко в душе. Это становится беременностью. Они живут с этим, а не говорят об этом. Вот почему вам так мало известно просветленных женщин. Известно только несколько имен, и то только тех, которые имели в себе какое-нибудь мужское качество. Иначе вы бы их не знали. В Кашмире жила женщина по имени Лалла. В Кашмире есть поговорка: «Мы знаем только два имени — Аллах и Лалла». Лалла была редкой женщиной, Буддой, но вероятно, она была не очень женственной, обладая, по всей видимости, больше мужским умом, чем женским. Она единственная женщина в мире, которая всю свою жизнь прожила голой. Много мужчин жили голыми: Махавира, Диоген, все тиртханкары джайнов и тысячи других, но только одна женщина. Это выглядит очень неженственно, потому что сущность женского ума прятать, а не показывать, прятать во внутреннюю полость. Лалла известна как просветленная женщина, других просветленных женщин известно очень мало.

Во времена Упанишад знали одну женщину, по имени Майтреи, но она, по-видимому, была очень мужского склада.

Говорят, что царь Джанак собрал всех мудрецов своего царства чтобы решить крайне важный вопрос: что такое действительность? Собрались все ученые страны и предстоял большой спор. Победителю предназначался большой приз — тысяча лучших коров царства с рогами покрытыми золотом и бриллиантами вокруг шей. Все они стояли перед дворцом. Кто побеждал спор — забирал их всех.

Пришел и Ягнавалкия — одни из величайших мудрецов того времени. Позже он стал известен как просветленный, а в то время, вероятно, им еще не был. Он был великим учителем и пришел со своими учениками. Будучи очень самонадеянным, он сказал им: «Берите коров. На вопрос я отвечу позже, но сначала заберите коров, потому что им очень тяжело находиться на такой жаре». Он, видно, был очень самонадеянным и уверенным в себе.

Только невежество может быть таким уверенным. Мудрость всегда колеблется, потому что она такая необъятная. Как ответить на вопрос о первичной природе действительности? Кто может на него ответить?

Все присутствующие были оскорблены, но молчали, потому что знали, что этого человека в споре не победить. В споре он был сильнейшим, побеждая всех. Но среди присутствующих была единственная женщина. Это была Майтреи. Когда Ягнавалкию уже собирались объявить победителем она встала и спросила: «Обождите. Я кое-что хочу спросить». Она задала простые вопросы, но фактически, на простые вопросы невозможно ответить.

Она спросила: «На чем держится эта Земля? Кто ее держит?»

По старому индийскому преданию Земля держится на восьми больших белых слонах. Ягнавалкия так и ответил и добавил: «Вы что, совершенно неграмотны? Разве вы этого не знаете?»

Она спросила: «Тогда на чем держатся эти слоны?»

На этот раз Ягнавалкия почувствовал недоброе. Он ответил: «Их держит Брама, Бог». Он подумал, что на этом вопросы прекратятся.

Но она спросила: «А я бы хотела знать, на чем стоит ваш Бог. Что его держит?»

Ягнавалкия потерял терпение и сказал: «Знаете что, женщина? Прекращайте! А то вам отрубят голову! Убьют!»

Позже Майтреи стала просветленной. У нее, вероятно, очень сильно проявлялся мужской элемент. Своим спором она даже Ягнавалкию завела в тупик. Он, фактически, ее не переспорил — это видно всем. Она, фактически, победила в споре. Если бы я был судьей, я бы присудил ей победу и коровы были бы ее. Это же не аргумент — сказать, что вам отрубят голову. Гнев и насилие не являются аргументами. Этим вы можете заставить замолчать, но не победить в споре. Эта женщина просветлела, но она, вероятно, была мужского склада. Иначе ни одна женщина не станет спорить о таких вещах.

Как-то я спросил Муллу Насреддина: «Как у вас дела с женой? Я вижу вы никогда не ссоритесь».

Он ответил: «Мы с первого же дня договорились об одной вещи, и сейчас этого придерживаемся. Поэтому между нами все идет очень хорошо».

«Тогда расскажи мне, о чем вы договорились, потому что ко мне приходит много людей за советом, а я им ничего не могу посоветовать»

«Это очень просто. Мы решили, что основные, важные вопросы буду решать я, а мелкие, несущественные она»

«Отличное решение. А какие же вопросы у вас важные, а какие несущественные?»

«Ну, например, какой посмотреть фильм, в какой пойти ресторан и что есть, в каком институте должны учиться наши дети, какую покупать одежду, какой покупать дом иди автомобиль — все это мелкие вопросы. Она их решает»

«А что же вы относите к важным вопросам?»

«Есть Бог или нет. Важные вопросы решаю я!»

Женщин никогда не интересуют важные вопросы, потому что они знают что эти вопросы по сути глупы. Можно спорить о том, существует ли Бог или сколько ангелов могут танцевать на кончике булавки, можно спорить.

Насреддин сказал мне: «Эта договоренность настолько хороша, что ни разу не возникло спора. Она решает несущественное я — важное. Все идет очень хорошо».

Постепенно каждый муж начинает осознавать, что он волен решать только метафизические, потусторонние проблемы. Ни одна женщина не заинтересована и никогда не написала ни одной священной книги. Но это не значит что женщины не просветляются. Их просветляется столько же, сколько и мужчин. В жизни все пропорционально, иначе не было бы равновесия.

Я хочу сообщить вам одну вещь, может быть она о чем-нибудь вам скажет. На каждые сто девочек рождается сто пятнадцать мальчиков. Для биологов это было загадкой. Почему это происходит? Но к брачному возрасту пятнадцать мальчиков умирало. Поэтому пропорция остается та же, потому что мальчики слабее девочек и девочек выживает больше. В природе все уравновешено: с самого начала мальчиков было на пятнадцать больше, потому что этих дополнительных пятнадцать все равно умрут. Если бы мальчиков рождалось столько же сколько и девочек, тогда к брачному возрасту их оставалось бы только восемьдесят пять или восемьдесят, что оставило бы двадцать девушек без мужей. Это плохое разрешение вопроса. Поэтому мальчиков рождается на пятнадцать больше, чтобы к брачному возрасту соотношение было равным. Как, каким методом природе удается это сделать остается загадкой.

После двух мировых войн возникла другая загадка, так как войны очень нарушают пропорцию. После войны резко возрос уровень рождаемости. Это тоже что-то значит. Во время войны многие погибают и природа пытается сразу же это исправить. Здесь работает какая-то неизвестная, бессознательная сила. То, что после войны рождается больше, это еще можно понять, потому что это можно объяснить по-разному. Может быть истосковавшиеся солдаты больше занимаются любовью, может быть причина в этом. Если бы вопрос был только в этом, его можно было бы объяснить. Но дело в том, что мальчиков рождалось гораздо больше чем девочек, потому что в войнах, в основном, умирают мужчины. Поэтому обычная пропорция нарушается. На каждые сто девочек рождалось триста мальчиков.

Где-то существует тонкое равновесие. Фактически, для каждого мужчины существует женщина, для каждой женщины — мужчина. Они есть часть целого. Как только просветляется мужчина, должна просветлеть одна женщина. Так как один мужчина освобождается от бытия, он не вернется назад, он больше не войдет во чрево, в этот мир. Где-то и одна женщина должна освободиться от уз. Поэтому я говорю: женщин просветляется столько же, сколько и мужчин, но они не делают из этого много шума. Они этим наслаждаются.

Последний вопрос:

«Вы всегда говорите: подождите и увидите. Ждать — это я понимаю. Но как увидеть?»

Об этом не беспокойтесь. Вы просто ждите, а видение придет. Об этом нечего беспокоиться. Ожидание дает вам способность видеть. Я не имею ввиду чтобы вы делали и то, и это. Я всего лишь имею ввиду чтобы вы ждали, а увидите вы после. Ждите, а способность видеть придет к вам.

Ожидание порождает эту способность. Терпение создает возможность. Максимальное терпение создает максимальную возможность видеть. У тех, у кого ум напряжен, нетерпелив, глаза затуманены, наполнены дымом — они не могут видеть. Когда вы молчаливо сидите, туман начинает рассеиваться, потому что он порожден нетерпением. Ваш взор проясняется и вы можете видеть. Ждите и увидите — когда я это говорю, я не имею ввиду чтобы вы делали и то, и это. Я имею ввиду ждите, а увидите вы после. Видение придет само по себе. Вы просто ждите. Вы меня поняли?

Если вы можете ждать, это значит вы отбросили стремящийся, домогающийся и желающий ум. Только тогда вы можете ждать. Ожидание означает, что вы здесь и сейчас, что вам достаточно этого мгновения, что это мгновение есть для вас все — и вдруг ваш взор проясняется. Перед глазами нет больше ни тумана, ни дыма. Этот огонь горит без дыма — и вы начинаете видеть.

Глава 5

ОБ ОПАСНОСТИ УСПЕХА, ОСНОВАННОМ НА ВЫСОКОМЕРИИ

15 июня, 1975

«Натяните лук до отказа,

И вы пожалеете что вовремя не остановились.

Заточите свой меч слишком остро,

И он быстро затупится.

Наполните свой дом золотом и нефритом,

И вы не сможете его сохранить.

Гордиться богатством и славой —

Значит сеять семена собственного падения.

Завершив свою работу,

удаляйтесь на покой,

Такова воля Небес»

Логика доводит до крайности — жизнь же никогда. Так логика не совмещается с жизнью. Логика стремится достичь завершения — жизнь же никогда не завершается.

У жизни нет конца. Она все продолжается без всякого завершения, без начала и конца, она всегда находится посередине, в настоящем, это процесс непрерывного движения. Так логика становится своим собственным падением, а логический ум постепенно мертвеет. Не делайте выводов. Живите без выводов. Только так можно жить, только тогда вы живете в середине, а середина — значит равновесие.

Жизнь — это равновесие между противоположностями, она никогда не завершается. Равновесие существует всегда, оно вечно. Здравомыслящий человек никогда не приходит к какому-либо выводу. Если сама жизнь не делает выводов, как может делать их мудрый? Если вы спросите Лао-цзы насчет окончательного ответа, он рассмеется. Он скажет что вы глупец. Он живет в соответствии с жизнью, а если вы живете в соответствии с жизнью, то вашим самым характерным свойством есть равновесие. Никогда не придерживайтесь одной противоположности, не цепляйтесь за один полюс, иначе нарушится равновесие.

Однажды случилось так, что великому царю пришлось принять решение наперекор своим чувствам. Два его любимых министра совершили преступление. Он настолько их любил, что хотел им простить. Но это было против закона, поэтому они должны были быть наказаны. А закон страны гласил, что за это преступление полагалась смертная казнь. Король сказал судьям: «Они должны быть казнены, но я дам им один шанс выжить. Если они пройдут по натянутой между двумя холмами веревке, я их помилую».

Никто из них никогда не ходил ни по какой веревке, не говоря уже о веревке между двумя холмами. Научиться ходить по веревке требует больших усилий, это большое искусство. Никому из них даже не снилось, что они когда-нибудь станут канатоходцами.

Один не спал всю ночь и молил Бога о помощи. Другой проспал всю ночь, так как отлично понимал, что он не имеет ни малейшего представления о канатохождении и наверняка умрет. Осознавая неизбежность смерти, он решил умереть спокойно. Он начал идти первым. И, о чудо! Даже сами канатоходцы не могли поверить своим глазам. Идя беспечно, как на утренней прогулке, он достиг другого холма.

Тот, которому предстояло идти, дрожа и потея спросил первого: «Объясни как ты шел».

«Даже сам не знаю. Знаю только одно. Я так ходил всю свою жизнь. Я никогда не был канатоходцем, но сейчас я вижу, что я им стал, потому что именно так я ходил всю свою жизнь — уравновешенно, никуда не отклоняясь. Так, если меня тянет влево, я сразу же уравновешиваюсь наклоняясь вправо. Больше ничего. Но это мало чем тебе поможет, так как этому нельзя научиться сразу. Только в том случае, если живешь таким образом, только тогда появляется сноровка.»

Запомните слово «сноровка». Я подчеркиваю это. Религия есть умение, это не наука. Будь так — этому легко было бы научить, легко было бы подыскать объяснение. Можно было бы без проблем разработать теорию.

Даже самые сложные научные проблемы имеют решение — если не сегодня, так завтра — но они будут решены интеллектом, интеллектуальными усилиями. И в тот день, когда приходит решение, оно приходит для всех, а не только для находящего решение.

Эйнштейн раскрыл загадку относительности. Теперь нет необходимости кому-то вновь повторяться — разгадка принадлежит всем. Достаточно всего лишь разобраться в ней — это все. Нет нужды в интенсивных поисках путей разрешения. Она решена. Наука — это социальный феномен. Кто-то что-то открыл и открытие уже доступно всем, кто-то что-то изобрел и оно для всех открыто. Это общественный феномен.

В религии тысячи Лао-цзы могут появиться и ничего решено не будет. Вам и каждому вновь и вновь предстоит постигать суть самому. Это не наука. В науке могут создаваться писания, теории, но в религии невозможно создание писаний и теорий. Это переживаемое опытным путем. И вы не сможете свести это к теории, слишком оно тонкое, слишком деликатное для теоретизирования. Теории слишком топорны, грубы, а переживание неуловимо нежное. Может ли канатоходец описать теоретически хождение по канату так, чтобы этих правил было достаточно для того, чтобы научить этому других? Вы можете разбираться в теории идеально и пройти все экзамены на сто процентов. Ну и как вы полагаете — можете вы идти по канату только потому, что вам известны теоретические обоснования этого? Нет, это не поможет.

Это не наука. И я повторяю, что даже не искусство — потому что искусству можно подражать, сноровка же неподражаема. Искусство есть что-то, выполняемое вами внешне, вне вас: вы рисуете картину, пишете поэму, вы танцуете, вы делаете что-то видимое, что можно скопировать. Даже Пикассо может быть скопирован.

Но религия никогда не может быть скопирована, это нечто внутреннее. Вы можете скопировать Пикассо, Микеланджело, но каким образом вы можете скопировать Лао-цзы? Вы чувствуете, что что-то есть, но оно неуловимо. Вы догадываетесь, что он знает нечто такое, что вы не в состоянии ухватить, не в состоянии обрисовать это. Это сноровка.

Так что же такое сноровка? Сноровка приходит, когда много всякого за плечами пройденного тобой пути — испытаний и ошибок, падений и взлетов, блужданий и возвращений — тысячи жизненных событий и вдруг однажды вы обнаруживаете сноровку. Сноровка это эссенция многих заблуждений, ошибок, испытаний и прегрешений. Что-то растет в вас и, однажды поняв это, вы уже не сможете об этом позабыть, и никуда от вас это уже не денется. И нет необходимости помнить об этом. Если вам нужна поддержка памяти, то это еще не сноровка, это что-то в уме. Если это сноровка, то она проникает в кровь и плоть, пронизывает до мозга костей, до самой сердцевины существа. Так что можете забыть все об этом.

Лао-цзы не задумывается, как он должен ходить, каким он должен быть. Это не учение. Раз вы познали это, вы знаете.

Вы можете забыть теперь об этом, выбросить из головы. И применять это будете, но применять будете, не думая об этом. Сноровка это не наука и не искусство, а результат проживаемого опыта. И это самое большое искусство или самая искусная наука — наука жизни или искусство жить.

Вы идете по жизни — смотрите, как вы падаете, вы должны наблюдать за собой и увидеть, как и что приводит вас к заблуждению. Ум будет настаивать на крайностях. Когда бы вы ни чувствовали дисбаланс, немедленно приведите все к равновесию движением к противоположному.

Если ум — правша, он движется вправо и никогда влево; или если ум — левша, то он движется влево и никогда вправо. И я обнаружил даже такую странность: когда ум устанавливается посередине, что случается, — он остается посередине, но также фанатично придерживается середины, как другие пекутся о правом или левом. Такой человек также неуравновешен, потому что человек, который в центре, никогда не является фанатиком, только экстремисты фанатичны, они привержены к определенной позиции. А середина это не позиция, это постоянное поддерживание уравновешенности.

Попытайтесь понять. Это самая значимая ориентация, которую Дао может дать вам. Середина не является фиксированным состоянием, это постоянно изменяющееся движение. Поэтому вы не можете быть в середине, подобно человеку, придерживающемуся только левого или только правого. Вы не должны привязываться к середине. Тому, кто хочет придерживаться середины, надлежит все время наклоняться вправо и влево; иногда вы увидите его как левостороннего, а иногда ... вдруг, смотри-ка! — он уже вправо тянет. Он идет, напоминая канатоходца.

Только в постоянном, непрерывном балансировании между этими двумя крайностями и означает быть в равновесии.

Середина это живая ситуация, это не фиксированная и мертвая точка, которую вы достигли навсегда — нет. Шаг за шагом вы должны достигать ее, снова и снова. Понаблюдайте за канатоходцем — это переживание.

В моем детстве, когда бы мне ни приходилось услышать о канатоходце — где бы то ни было, в моей деревне или в соседних деревнях — я бежал и всматривался, потому что с самого начала я чувствовал, что он знает что-то очень, очень существенное для жизни.

Что же он делает? Он ни на секунду не останавливается, иначе упадет. Он постоянно движется, то вправо, то влево подобно потоку, но и у потока есть середина. Он не последователен, а очень противоречив. Если вы попросите его быть последовательным, он упадет. Если вы попросите: «Придерживайтесь одного состояния, одного положения. Если вы правый, придерживайтесь правой стороны, если левый — левой. Если вы выбрали среднее положение, оставайтесь посередине. А вы что делаете? Вы постоянно двигаетесь,» — это равносильно смерти. Любое неподвижное положение убивает. Быть неподвижным — значит умереть, бесполезно умереть. Быть неподвижным — значит не жить. Чтобы находиться посередине, нужно постоянно двигаться и искать равновесие. Каждую секунду жизнь меняется, как можно оставаться неподвижным? Каждую секунду все меняется. Неподвижного ничего нет.

Гераклит говорит: нельзя войти дважды в одну реку. Когда вы входите в реку второй раз, река уже изменилась. И не только изменилась река, вы тоже изменились. Как же можно войти дважды? Ни река, ни вы не остаетесь такими же. Ничего не остается таким же. Эта одинаковость призрачна. Реальность — это постоянно меняющийся поток. Если в таком живом и меняющемся мире, трепещущим жизнью вы будете стремиться к неподвижности, это равносильно самоубийству.

Вот почему те, кто чего-то достиг и сделал из этого вывод, все мертвы. Если вы решили, что вы индус или мусульманин, значит вы мертвы. Потому что иногда индусу необходимо склониться к исламу чтобы обрести равновесие, иногда же мусульманину нужно стать индуистом чтобы обрести равновесие.

Жизнь — это равновесие. Жизнь не так категорична как мышление. Мышление линейно, жизнь неистова.

Я вам расскажу маленькую историю в духе Дао.

Маленький цыпленок беспечно сидел в курятнике, когда вошел человек. Цыпленок испугался и убежал, а когда вернулся, обнаружил в кормушке зерно. Он задумался. Откуда взялось зерно? На следующий день то же самое. Человек пришел и появилось зерно. Очевидно между человеком и зерном существовала какая-то связь. Но цыпленок не спешил делать выводы. Только на девятьсот девяносто девятый раз он был абсолютно уверен в причинной связи между человеком и зерном: человек был причиной, зерно — следствием. Это был закон, проверенный временем. Цыпленок стал с радостью ждать прихода человека. А на тысячный раз человек пришел и свернул ему голову.

Так и в жизни. Даже если что-то происходит девятьсот девяносто девять раз не спешите делать вывод — тысячный раз может быть исключением.

Сейчас в научных кругах получила распространение философия неопределенности. Сейчас ученые не так уверены как прежде, они говорят что все неопределенно, что определенность есть не абсолютное понятие, только приблизительное. Тысячный раз может быть исключением. Даже ученые не уверены. Так оно и должно быть, потому что они имеют дело с жизнью, а жизнь нельзя втиснуть в причинно-следственные связи. Жизнь продолжает быть тайной.

Если вы будете цепляться за середину — вы пропадете. В этом загадка жизни. Чтобы оставаться в середине вам нужно постоянно двигаться, потому что середина — это не мертвая точка. Середина не есть нечто вне вас. Середина — это нечто находящееся внутри вас: равновесие, музыка, гармония.

Лао-цзы говорит: берегитесь крайностей. Впадая в крайность потерпите неудачу. Всякая крайность переходит в свою противоположность.

Если вы любите двадцать четыре часа в сутки — значит вы впадаете в крайность, и этим погубите свою любовь, потому что она станет невыносимой. Любить двадцать четыре часа в сутки, все равно что кушать двадцать четыре часа в сутки. Любовь — это пища. Не впадайте в крайность, иначе пища превратится в яд. Так происходит переход в свою противоположность. Пища питает, но съешьте слишком много, и она превратится в яд. То, что было питательным, стало отравляющим. Так же и с любовью: переборщите — и она превратится в убийственную ненависть. В любом деле: переборщите — и вы обнаружите, что пришли к противоположному.

Если вы слишком стремитесь стать богатым, то в конце жизни вы обнаруживаете, что вы нищий и пустой. Вся жизнь, весь ее смысл ускользнули от вас. От вас ускользнули все те богатства, которые могла дать вам жизнь, потому что вы погнались за деньгами. Переборщив в погоне за счастьем, вы оказываетесь самым несчастным. Чтобы быть счастливым не обязательно слишком к этому стремиться. Иногда нужно о нем забыть, иногда даже нужно насладиться несчастьем. Я повторяю: чтобы быть счастливым иногда нужно насладиться и несчастьем. Это тоже часть жизни, и причем прекрасная. Именно так достигается равновесие. Если вы будете смеяться двадцать четыре часа в сутки, ваш смех превратится в невротический. Это будет уже не смех: вы сойдете с ума. Чтобы смех оставался живым и здоровым нужны и слезы. Двадцать четыре часа в сутки смеяться невозможно.

Понаблюдайте за детьми. Будучи существами чистыми, они подобны зеркалу: очень ясно отражают вещи. В деревне, если ребенок смеется очень много, мать говорит: «Так много не смейся, а то будешь плакать». В этом есть своя мудрость. Если ребенок смеется слишком много, он наверняка заплачет. Наблюдая за ним можно заметить, что после продолжительного смеха он вдруг начинает плакать. Смех, дойдя до крайней точки, становится плачем.

Нельзя быть счастливым двадцать четыре часа в сутки: несчастье становится расслаблением. Нельзя быть несчастным двадцать четыре часа в сутки: счастье становится расслаблением. Это подобно хождению по канату, а человек глуп, потому что он слишком логичен.

Вы живете в этом мире как домовладелец. Из двадцати четырех часов вы ни на час из него не выходите — в молитву, медитацию, уединение, наслаждаясь только собой, позабыв об этом мире и его суетных вещах. Но однажды вы этим пресыщаетесь. Так оно и должно произойти, так как оставаясь домовладельцем двадцать четыре часа вы впадаете в крайность. Тогда вы от всего отказываетесь и отправляетесь в Гималаи.

Я заметил что люди, которые отправляются в Гималаи, являются отличными домовладельцами. Но они слишком усердствуют и впадают в противоположную крайность. Человек, слишком много занимающийся земным, накапливающий деньги, ценности, однажды вдруг начинает чувствовать себя неудовлетворенным. Он слишком много смеялся — сейчас текут слезы. Что же он делает? Он отрекается, бежит в Гималаи, живет в пещерах, становится саньясином. Вы думаете в его сознании произошла революция? Ничего подобного. Это естественное явление: он был слишком от этого мира — сейчас он ударился в другую крайность. А сейчас он будет пытаться быть саньясином двадцать четыре часа в сутки — опять та же глупость. Однажды он наверняка снова отправится на рынок. То он пытался быть домовладельцем круглые сутки — не получилось; сейчас опять та же глупость — круглые сутки он пытается быть саньясином.

Жизнь — это ритм. Вы вдыхаете — вы выдыхаете. Вы не можете только вдыхать или только выдыхать. Вы должны поддерживать равновесие. То, что вы вдохнули, вы должны выдохнуть — тогда вы здоровы. Жизнь мирского человека — это вдох, жизнь саньясина — это выдох. Они должны быть вместе.

Ко мне приходят люди и спрашивают: «Какой тип саньясинов вы создаете? Мы никогда об этом не слыхали. Что это за саньяса? Люди живут у себя дома, занимаются своим делом, идут на работу в контору или на завод, у них есть жена и дети. Мы никогда не слыхали о такой саньясе». Да, конечно не слыхали. Но это единственно правильная саньяса, единственная саньяса, которая держит вас в равновесии, в которой есть гармония вдоха и выдоха.

А единственная возможность достичь вершин блаженства — это полностью уравновесить вдох и выдох. Вы больше не клонитесь слишком ни в какую сторону — и, внезапно, вы находитесь вне их обеих.

Лао-цзы говорит:

«Натяните лук до отказа,

И вы пожалеете что вовремя не остановились»

Потому что лук сломается. Никогда не натягивайте до отказа, потому что «до отказа» означает смерть. Жизнь не хочет ничего совершенного, потому что с совершенством прекращается эволюция.

Совершенство — значит смерть, несовершенство — значит жизнь. Жизнь любит несовершенство. Став совершенным вы становитесь бесполезным — вы больше не нужны, жизнь выбросит вас на свалку. Оставайтесь несовершенным и вы будете живым и жизнь поддержит вас отовсюду. Вот почему у Лао-цзы и у меня цель не совершенство, а всеобщность.

Вы можете быть всеобъемлющи не будучи совершенными, и можете быть совершенными не будучи всеобъемлющими. Фактически, вы можете быть совершенными только если вы не всеобъемлющи, потому что совершенство выберет одну из сторон. Вы или совершенный левый, или совершенный правый, или же вы становитесь совершенным серединщиком. Но совершенство означает, что вы закреплены, что в вас нет движения, перемен, что вы застыли, не течете. И совершенство всегда пристрастно.

Самые великие люди никогда не были совершенными, но были всеобъемлющи. Всеобъемлющи — значит что они имели в себе все, но это не значит, что они были просто суммой всего. Они больше чем общая сумма. Они содержат в себе все, и тогда возникает гармония, которая выходит за пределы всего того, что они в себе содержат. Они не просто арифметическое целое — они художественное целое. Поэма есть нечто большее, чем все составляющие ее слова, иначе это были бы просто слова. Картина есть нечто большее, чем составляющие ее цвета, иначе что это была бы за картина?

Однажды некий американец захотел чтобы Пикассо написал его портрет. Он знал, что Пикассо запросит огромную сумму, но будучи человеком состоятельным, он собирался заплатить не торгуясь и поэтому первоначально о цене не договаривались. Но когда портрет был готов и Пикассо назвал цену, даже американец не смог поверить, что за маленький кусочек холста, на который нанесено немного краски нужно платить десять тысяч долларов.

«Мне кажется, это немножко многовато, даже для меня. За что здесь платить десять тысяч?» — спросил он.

«Что вы здесь видите?» — спросил Пикассо.

«Кусок холста и немного краски» — ответил тот.

«Ладно. Сколько вы даете?» — спросил Пикассо.

«Я дам вам пять тысяч» — ответил американец.

Когда он принес пять тысяч, Пикассо дал ему не портрет, а кусок холста и несколько тюбиков краски, сказав: «Берите. Это то, что вы хотели».

Портрет есть нечто большее, чем холст и краски, потому что это есть некая гармония. И когда рисует Пикассо, это большая гармония. Цена не за холст и краски, а за гармонию, которую он создал ими, нечто выходящее за их пределы.

Когда человек всеобъемлющ, у него есть все — левое, правое, середина, все другие промежуточные положения. Он вмещает в себя все, весь диапазон. Он радуга, в нем есть вся гамма цвета, но он есть большее чем гамма — он есть их гармония. Гармония — это постоянно меняющееся явление, ее нужно достигать каждый раз снова. И в этом ее красота, потому что она никогда не стареет в таком случае, не становится скучной и безвкусной. Каждое мгновение она появляется из ничего, каждое мгновение свежо, как утренняя роса.

Лао-цзы живет в вечнозеленой постоянной свежести. Если бы он чего-нибудь достиг, навсегда приобрел бы — тогда это стало бы несвежим. На этом стала бы скапливаться пыль, затем прошлое, и, в конце концов, это наскучило бы и его хотелось бы выбросить. Даже просветление, если вы не достигаете его снова и снова, наскучит. Вы почувствуете себя пресыщенным.

«Натяните лук до отказа,

И вы пожалеете что вовремя не остановились»

Не натягивайте лук до отказа. Лучше улыбаться, чем смеяться, потому что улыбка никогда не доводит до слез, только смех. Или если вы смеетесь, сохраняйте равновесие. Не впадайте в крайность, оставайтесь на плоскости, иначе рано или поздно вас отбросит в другую противоположность и вы будете страдать. Когда вы счастливы, сохраняйте контроль — не будьте слишком счастливы. В этом нет нужды. Будучи счастливым улыбайтесь, а не смейтесь, сохраняйте спокойствие — тогда счастье может продлиться долго. Если вам удастся это, оно может остаться навсегда.

Улыбка может остаться навсегда, но не смех. Можно найти Будду улыбающегося, но не смеющегося. Ему известно искусство сохранять равновесие. Любить, питаться любовью, питать ею других, чувствовать экстаз — все это нужно делать в меру. Иначе рано или поздно все это кончится и обратится в ненависть. Влюбленные очень легко становятся врагами, иначе как можно стать врагом если до этого вы не были другом? И чем сильнее была дружба, тем сильнее будет вражда, если она придет когда-нибудь. Нельзя создать вражды не создав до этого дружбы. Похоже, что дружба есть первое необходимое требование.

Если вы слишком приблизитесь, вы создадите неприязнь. Никогда не подходите слишком близко, всегда держитесь на некотором расстоянии. Халиль Джибран в своей великолепной книге «Пророк» говорит, что любовники должны быть подобны колоннам храма: поддерживать одну крышу, но стоять не слишком близко один от другого. Если же они будут стоять слишком далеко друг от друга храм рухнет.

Это есть некое умение, искусство. Если вы хотите, чтобы ваша любовь длилась вечно, не подходите слишком близко, иначе потом возникает потребность отойти слишком далеко. Если вы подходите слишком близко, этим вы нарушаете и свою свободу, и свободу другого — а каждый нуждается в своем собственном пространстве. Любовь прекрасна, если она сосуществует с вашим пространством, если же она начинает переходить границы вашего пространства, она становится губительной.

А влюбленные всегда ведут себя глупо и неразумно. Когда они влюбляются, они ни на что не обращают внимания, они стараются подойти слишком близко и этим разрушают свою любовь. Если бы они были немного разумнее, они не подходили бы так близко, и могли бы оставаться близкими навсегда.

Бернард Шоу как-то сказал, что к тому времени когда человек становится сведущим в любви, у него не остается времени жить. Очень старые люди становятся сведущими в вопросах любви, но они лишаются самой возможности любить. Шоу говорил: «Я всегда удивляюсь, почему Бог растрачивает юность на молодых людей. Она должна была бы доставаться старым людям, которые жили и умудрились, познали и достигли равновесия».

Во всем этом должно быть одно золотое правило — всегда сохраняйте равновесие. Неуравновешенное существо не может существовать в этой жизни — жизнь не позволяет неуравновешенности. Чем больше вы уравновешены, тем больше жизнь дает вам, в противном случае вы становитесь нищим по своей воле, и жизнь ничего вам не может дать.

Не достигайте слишком большого успеха, иначе потерпите неудачу. Вы, наверное, слышали поговорку, что ничто так не приносит неудачи, как сама неудача. Это неверно. Я вам скажу правильный вариант: ничто так не приносит неудачи как успех.

Если вы будете продолжать преуспевать, вы обречены на провал. Всему есть предел. Внезапно приходит такой момент, когда все выходит из-под вашего контроля. Все делайте в меру. Если вы преуспеваете — не спешите и не стремитесь достичь предела, потому что после успеха ничего не остается, кроме неудачи.

Все принимайте в гомеопатических дозах. Аллопатия хороша, но аллопатические дозы нет. И будьте начеку: впадаете ли вы в крайность? Если это так, то фактически, вы движетесь к противоположному. Только равновесие может продлиться долго, больше ничего, а равновесие — это в жизни самое трудное, потому что для этого нужна большая мудрость.

Ученик Лао-цзы Чжуан-цзы много лет жил в одном городе. Однажды он сказал своим ученикам: «Мы уходим».

«А в чем дело? Зачем перебираться в другой город? Мы не видим смысла. Мы здесь так хорошо устроились» — спрашивали ученики.

«Здесь меня люди узнали и обо мне распространяется слава. А когда распространяется слава нужно быть осторожным, потому что эти же люди станут меня поносить. До того, как они это сделают, я бы хотел уехать отсюда»

Приходит момент, когда слава становится бесчестием, когда успех становится неудачей. Не забывайте всегда оставаться посередине. Для этого необходимо быть постоянно начеку, потому что наш ум имеет склонность полагать, что если мы преуспеваем, почему бы не преуспеть еще немного? Наш ум нам говорит: если все идет хорошо, почему бы не попробовать еще немного? Вы видите что вам никто и ничего не мешает — почему бы не попробовать? Что бы ум не обрел, он становится одержим этим. Эта одержимость продолжается до тех пор, пока не случается неудача — если у ума мания успеха, тогда он навязчиво будет стремиться к успеху, и до тех пор пока не случится неудача, он не отдохнет, он будет продолжать стремиться.

Попытайтесь понять природу нашего ума — его навязчивость. Если вы чем-то заняты, ваш ум будет заниматься этим круглые сутки и не даст вам покоя. Подобно демону он не дает вам покоя, а покой необходим.

Делайте, но не слишком много, иначе эта же энергия уничтожит сделанное.

«Заточите свой меч слишком остро,

И он быстро затупится.

Наполните свой дом золотом и нефритом,

И вы не сможете его сохранить»

Если чего-то слишком много — оно наверняка пропадет.

Случилось однажды так, что последователь Лао-цзы стал судьей. Первое дело, которое ему пришлось слушать было о воровстве. Вор признался в преступлении. Казалось, все ясно — вещь найдена, вор признался, но судья принял очень странное решение. Он осудил и вора и пострадавшего на шесть месяцев тюрьмы. Конечно, пострадавший был ошеломлен. Что за нелепость!? У него украли и его же осудили. За что?

Судья ответил: «Потому что вы слишком много накопили. По существу вы спровоцировали его украсть. В деревне одни бедняки, а вы накапливаете богатство. Всему есть предел. Кто настоящий преступник? Вы. Вы первый все это начали. Вор просто жертва. Я знаю, что он не смог удержаться — в этом его вина. Но вы накопили слишком много, а когда один человек накапливает слишком много, общество не может остаться моральным, не может. Появляются воры, грабители, убийцы. Появляется всякого вида распущенность — это закономерно».

Его никто не слушал. Судья был смещен со своего поста. Император подумал: «Это уж слишком. Этот человек опасен. Если он так вникает в суть вещей, то однажды он доберется до меня. Его нужно сместить».

Но Лао-цзы нужно слушать. Он затрагивает самый нерв недуга: если вы накапливаете слишком много — это небезопасно, у вас это отнимут.

Оставайтесь в границах, оставайтесь уравновешенными. Слишком большая бедность — плохо, слишком много богатства — плохо. Вообще слишком — это плохо. Фактически для Лао-цзы это единственный грех. Не перебарщивайте — и жизнь станет потоком. А жизнь — это мораль.

«Гордиться богатством и славой —

Значит сеять семена собственного падения»

Это происходит каждый день, но так как вы слепы, вы этого не видите. Каждый день и повсюду.

Нужно создавать равновесие. Если вы чувствуете, что ваше эго выше, значит нужен кто-то, кто бы поставил вас на место, так как сами вы не сможете себя проконтролировать. Жизнь всегда создает равновесие, потому что неуравновешенность есть нездоровое состояние. Если политиканы слишком эгоистичны и требуют слишком много уважения, то вскоре появится пренебрежение. Появится бунт, революция, все будет разрушено. Исчезнет уважение и мораль. Они не должны требовать слишком много уважения, тогда никто не станет бросать в них камнями. Когда-то богатые не кичились своим богатством, жили как все. Даже цари и императоры шли к нищим вроде Махавиры и Будды засвидетельствовать свое почтение. Их всегда уважали. Существовало равновесие. Сейчас же равновесие совершенно утеряно. Сейчас политиканы не свидетельствуют почтение кому-либо. Придя к власти, они стремятся к ее высшей точке. Этим нарушается равновесие, и для того, чтобы опять его обрести, где-то кто-то должен появиться еще.

Помните: жизнь всегда справедлива. Если она вам таковой не кажется, значит вы где-то неверно поступили. Значит, вы где-то вышли из равновесия. И если вы где-то чувствуете несправедливость, взгляните лучше на себя: вы где-то поступили неправильно и за это наказаны. Люди веками думали что за грехи наказывают, а я вам говорю что нет. Грех и есть само наказание. Когда вы говорите, что за грехи наказывают, у вас есть время обождать. Кто знает, может вы понесете наказание в следующей жизни, тогда с этим можно повременить. А я вам говорю, что грех и есть само наказание, что наказание не происходит когда-либо в будущем.

Грех несет наказание в самом себе. Наказание присуще каждому греху. Это не то, что вы сеете сегодня, а пожинаете завтра, это не результат прошлого. Здесь не существует временного разрыва. Как только вы согрешили, вы в тот же момент наказаны, немедленно начинается наказание. Вы начинаете чувствовать себя отвратительно, уныло и виновато, в вас возникает смятение и хаос, вы несчастны и чувствуете себя в аду. Ни рай, ни ад не существуют где-то в будущем. Каждый поступок несет в себе собственный рай и ад.

Оставайтесь уравновешенным — и вы в раю, станьте неуравновешенным — и вы создаете ад, вам его никто не создает.

У Лао-цзы нет личного Бога, который кого-нибудь наказывал бы. У него есть просто Дао. Дао — это закон, универсальный закон. Если вы живете в соответствии с ним — вы счастливы, если живете не согласуясь с ним — вы становитесь несчастны. Фактически, несчастье — это симптом, как и счастье, симптом того, как вы живете — согласно Дао или нет.

Если вы живете согласно Дао — значит ваша жизнь праздник, блаженство, счастье. Каждое мгновение превращается в восторг и радость, жизнь кажется поэзией. Каждый момент вы видите как что-то растет и расцветает, вы видите тысячи вещей, за которые вы благодарны. Вы счастливы.

Жизнь становится благословением, если вы живете согласно этому закону. А этот закон есть равновесие. Если вы начинаете жить не подчиняясь ему, вы внезапно теряете равновесие. Вы теряете свое счастье, становитесь мрачным и несчастным. Порождается ад. Не пытайтесь бороться с ним — ведь ад это всего лишь симптом. Попытайтесь только разобраться где вы пошли против закона, и, вернувшись к этому месту, снова обретайте равновесие. Когда бы вы не были печальны, не пытайтесь избавиться от своей печали. Не пытайтесь что-нибудь предпринимать; печаль — это симптом. Это говорит только о том, что где-то вы пошли против закона. Обретите вновь равновесие. Может быть вам нужно развернуться или наклониться вправо или влево чтобы вновь найти равновесие. Это нужно делать постоянно.

Ко мне приходят люди и спрашивают: «Если мы станем медитировать и нам это удастся, навсегда ли мы обретем мир и спокойствие?» Глупый вопрос. Тогда медитация превратится в нечто мертвое — в камень, а не цветок. А медитация — это не камень, и даже не пластмассовый цветок. Это настоящий лотос. Он цветет и меняется. Утром он открывается, вечером закрывается. Здесь присутствует постоянное равновесие, а это то, что вам необходимо обретать каждое мгновение. Медитация не есть нечто разовое. Это нечто, подобное дыханию или кровообращению. Медитация необходима так же как и дыхание — все время.

Это верно что постепенно она становится естественной. Постепенно вы начинаете поступать все меньше против закона. Когда появляется умение жить, тогда с первым же неверным шагом вы начинаете чувствовать ад и возвращаетесь обратно на истинный путь.

«Завершив свою работу,

удаляйтесь на покой,

Такова воля Небес»

Если вы видите, что работа дала вам равновесие, счастье, не ищите большего. Если вы в достатке и чувствуете себя хорошо, не ищите большего. Отдыхайте и наслаждайтесь этим. Веселитесь и танцуйте, не ищите большего. Ваш ум всегда ищет большего. Он говорит вам: «Хорошо. Я чувствую определенное удовлетворение, но можно достичь большего». Поэтому сначала нужно достичь большего. И тогда от вас ускользает то, что фактически существовало в тот момент, что могло произойти в тот момент. И если вы будете прислушиваться к своему уму, которому нужно все большего, он доведет вас до крайности. И внезапно вы оказываетесь в аду, жалки и несчастны.

Чего бы вы не достигли, сделайте это мерилом. Если вы себя прекрасно чувствуете, находитесь в состоянии безмятежности и блаженства и жизнь в это мгновение превратилась в песню — тогда пойте ее! Не ищите большего! Насыщайтесь и впитывайте ее! Отдохните! В этом весь смысл отдыха. Прекратите дальнейшие попытки. Достаточно! Вы обрели — пускай так и будет. Живите и наслаждайтесь этим! И тогда вы увидите: в вашем существе появилось новое измерение.

Существует два измерения. Большего, большего, большего — это горизонтальное измерение. Вы двигаетесь по прямой. Вы находитесь в точке А, а хотите попасть в точку В. Находясь в точке В вы хотите попасть в точку С. Так вы доходите до крайней точки, откуда прямая дорога в ад. Но вы не можете остановиться, так как ваш ум продолжает работать. Он говорит: «Посмотри, ты уже в точке С и можно добраться до Д. Зачем терять время на С, отправляйся к Д. Потом появится возможность добраться до Е, а потом и дальше». Не остается времени насладиться, отпраздновать, отдохнуть и просто быть. Все делать, делать, делать и никогда просто быть, потому что это означает, что вам достаточно точки и вы можете насладиться этим в данный момент. Вы заработали на сегодня себе на хлеб — отдыхайте. А ум говорит: «Как же быть со счетом в банке? Уж больно там маловато. Нужно как-то его увеличить».

Бедный парикмахер жил беззаботно и счастливо, как могут жить только бедняки. Ему завидовал даже принц, который был его клиентом. Однажды он спросил парикмахера: «В чем секрет твоего счастья? Из тебя жизнь бьет ключом. Ты не ходишь, а летаешь»

«Даже сам не знаю. Какой секрет вы имеете ввиду? Я просто счастлив. Зарабатываю на хлеб и отдыхаю. Вот и все» — ответил парикмахер. Он, наверное, был даосом.

Тогда принц спросил своего придворного, который был очень образованным человеком: «Я принц, у меня все есть, но я несчастный, а этот парикмахер, ничего не имея, счастлив. Вы должны узнать секрет его счастья».

Придворный ответил: «Он, наверное, ничего не знает о порочном круге девяносто девяти».

«А что это такое?»

«Вы тоже находитесь в нем, но вы этого не знаете. Мы сделаем одну вещь. Мы ему сегодня подбросим кошелек с девяносто девятью рупиями и посмотрим что будет дальше»

Так они и сделали.

После того как парикмахер нашел кошелек его жизнь превратилась в кошмарный сон. Он не мог спать, так как у него поднялось давление и он был перевозбужден. Он неоднократно вставал и пересчитывал деньги. Девяносто девять. Он лихорадочно стал соображать, где ему достать еще одну рупию, потому что когда у вас есть девяносто девять, вам хочется иметь сто. У ума есть одна глупая черта — он хочет сделать вещи совершенными, ум — совершенствователь. Девяносто девять? И появляется навязчивая идея: нужно сто.

Что же делать? Одна рупия равнялась приблизительно месячному заработку парикмахера. После долгого размышления парикмахер решил: один день он будет кушать, а другой поститься, и так постепенно он сможет накопить одну рупию.

На следующий день принц спросил парикмахера: «В чем дело? Ты чем-то очень озабочен».

«Я стал жертвой порочного круга девяносто девяти» — ответил тот.

Когда у вас есть девяносто девять, вы попадаете в порочный круг — вы хотите чтобы было сто. Это горизонтальная линия. Я не думаю, что если было бы сто, вы бы остановились. Ум не знает никаких остановок. Вот почему он терпит неудачу. Он везде идет без остановок, от А до В, от В до С, и так до самой последней точки, пока не попадет в ад.

Есть другой способ жизни: не горизонтальный, а вертикальный. Вы больше не двигаетесь по одной линии, на одном уровне, от А до В, от В до С. Вы начинаете двигаться вертикально: от А до А1, от А1 до А2. Вы начинаете двигаться в глубину А. Что бы не происходило в данный момент, вы двигаетесь в его глубину, не от этого момента к следующему, а углубляетесь в этот самый момент как можно глубже. И тогда даже мгновение становится вечностью, и ваше состояние счастья и блаженства растет, не зная границ. И тогда никогда не возникает неустойчивости, всегда равновесие. Вертикальный ум всегда уравновешен, потому что вертикальный ум — больше уже не ум.

Вся медитация направлена на то, чтобы дать вам вертикальный ум. Вертикальный ум фактически означает не-ум. Тогда вы начинаете двигаться от А до А1, А2, АЗ в глубину, или вертикально вверх. Когда появляется В, вы двигаетесь к В1, В2, ВЗ. Вас никуда не отклоняет, потому что вы двигаетесь в глубину. Это и есть покой. Вы заработали сегодня на хлеб — отдыхайте.

Но вы не умеете отдыхать: вы продолжаете зарабатывать и во сне тоже. Вы лежите и планируете на завтра, а никто не знает, придет ли завтра или нет. Фактически, оно никогда не приходит. Всегда есть только сегодня. Вы планируете на будущее, не осознавая того, что все будущее разрушит смерть. Будьте мудрыми — оставайтесь в этом мгновении. Живите им как можно всеобъемлюще и тогда вы не будете знать что такое смерть. Потому что человек, не обеспокоенный завтрашним не знает смерти — он становится бессмертным. Потому что смерть — это завтра. Жизнь — это сегодня.

Смерть всегда в будущем, жизнь — в настоящем, в этом смысл отдыха, ухода в покой. Я бы перевел слово «покой» словом саньяса. Вы должны уходить на покой не в конце жизни, вы должны это делать каждый день, каждую минуту. Когда вы насладились мгновением — это и есть покой, полнейший покой, саньяса.

Когда вы возвращаетесь из конторы домой, оставьте свою контору в конторе. Не несите ее в своей голове, иначе у вас наверняка появится головная боль. Это слишком тяжелая вещь, чтобы перегружать ей свою голову.

Само выражение «уходить на покой» не выглядит для нас очень приятным. Оно у нас ассоциируется с немощью, старостью. Нет, слово «покой» прекрасно. В этом весь смысл саньясы. Покой означает отдых: работа сделана — уходите на покой, наслаждайтесь. Не откладывайте наслаждения, в этом смысл слова «покой». Наслаждайтесь здесь и сейчас.

«Завершив свою работу,

удаляйтесь на покой,

Такова воля Небес»

Это Дао. Никогда не впадайте в крайность, работу делайте в определенных пределах. Заключите себя в эти пределы и оставайтесь в них. Это дисциплина, дисциплина саньясина — всегда оставаться в пределах, посередине, всегда оставаться удовлетворенным и не желать все время большего.

Отбросьте горизонтальное измерение — переходите в вертикальное. Отдохните. И вы почувствуете величайшее удовлетворение, которое может дать вам жизнь. Это будет моментом глубокого всеобщего равновесия, безмятежности. Называйте это как хотите: освобождение, просветление, мокша, нирвана — дело ваше.

Глава 6

СМЫСЛА НЕТ

16 июня, 1975

Первый вопрос:

«Вы сказали, что каждое движение Мастера что-то значит, и часто ответ дается тем, что не сказано, чем тем, что сказано. Но часто когда вы на меня смотрите, я чувствую что вы мне что-то говорите, но я не могу истолковать и понять это, не пользуясь своим умом. И даже когда я им пользуюсь, я не совсем уверен что понимаю вас правильно. Что же делать?»

Умом пользоваться нельзя. Как только вы начинаете пользоваться умом, вы упускаете самое главное. Молчание нужно понимать в молчании: несловесное послание должно быть понято без слов. Если вы попытаетесь понять его с помощью слов, вы его поймете неверно. Начнет вмешиваться ваш ум и истолковывать его, но послание уже не будет таким чистым как прежде. Оно уже будет другим. А ваш вопрос «Что же делать?” неверен. Этот вопрос порожден умом. Просто молчите. Не пытайтесь что-то сделать, вмешаться, истолковать — пусть оно разольется по всему вашему существу. Вы, может быть, не сможете понять его в тот момент, потому что оно гораздо шире чем ум, а все истолкования происходят от ума. Вы, может быть, не сможете расшифровать его, разгадать его смысл, понять его точно, но в этом нет нужды. Пусть несловесное послание достигнет вашего несловесного центра. Это глубокий контакт — а контакт и есть смысл. Это глубокое проникновение — а это проникновение и есть смысл.

Вы проходите возле куста розы и смотрите на него. Какой в этом смысл? Если вы начнете думать о розе, появится ум, а роза пропадет. Ум создаст стену слов, мыслей, понятий, и за ними уже не видно розы.

Не пытайтесь найти смысл. Смысл и одержимость смыслом — это болезнь ума. Какой смысл в кусте розы? Никакого. Он расцветает без всякого смысла. Ему не нужно смысла чтобы оправдать себя, его существование и есть оправдание. Позвольте ему быть и самому быть с ним. Пусть эта роза проникнет в вас, распространит свой аромат вокруг вас и внутри вас, и, внезапно, внутри вашего существа что-то возникает, какое-то движение. Эта роза что-то вам сделала. И даже в тот момент вы можете и не понять этого, но вы начинаете чувствовать себя счастливее и осознаете, что произошел контакт с неизведанным. Вы почувствуете, что получили возможность взглянуть в неизведанное, что роза стала окном и раскрылось обширное небо. В стене вашего ума появилась трещина и через нее проник луч света. Не ломайте себе голову над смыслом.

Когда я смотрю на вас, смотрите на меня! Когда я вам даю свою сущность, вы даете мне свою. Будьте доступны, пусть это будет контактом. Это не общение — это общность. Я не сообщаю вам некую мысль, которую можно расшифровать и истолковать. Этим я даю вам самого себя. Это больше чем любой смысл, который можно дать, и вы тоже есть гораздо большее. Если произойдет контакт, вы почувствуете, как вы растворяетесь в пространстве, и, на мгновение, вас уже здесь нет. На мгновение вы стали одержимы мною, и не только мною, а через меня и целым. Поэтому когда я на вас смотрю, хочу проникнуть в ваши глаза, стучусь в двери вашего сердца — открывайтесь!

Не пытайтесь найти смысл. Найдя смысл, вы его утеряете — потому что смысл в контакте, в глубоком внутреннем объятии.

Второй вопрос:

«Мой ум находится в таком смятении, что в середине остаться невозможно. Не было бы лучше следовать за умом во всех его крайностях чтобы ощутить всю его нелепость?»

Первая часть вопроса:

«Мой ум находится в таком смятении, что в середине остаться невозможно»

Я не говорю, что вы должны оставаться в середине. Если вы будете пытаться это сделать, вы никогда там не будете. Середина — это равновесие, вы не можете пытаться там быть. Вам необходимо клониться вправо или влево, а не цепляться за одно состояние. Будьте свободны. И когда вы клонитесь в ту и другую сторону, внутри вас возникает едва различимая точка. Она не вне вас. Если вы будете искать ее снаружи, вы найдете там только правую и левую сторону, а не середину.

Это подобно времени. Пространство и время существуют неразрывно. Попытайтесь это понять. Если вы смотрите на часы, вы видите там прошедшее и будущее, но не настоящее. Ваши часы никогда не показывают настоящее время, потому что как только вы его назовете, оно уже станет прошлым. Так стрелки часов двигаются от прошлого к будущему — на ваших часах нет и не может быть настоящего. Настоящее — это не часть времени. В школе вы учили, что настоящее является частью времени — но это абсурд. Вы слышали это так часто, что для вас время разделено на три части — прошедшее, настоящее и будущее — и в вашем уме это стало обусловлено. Это совсем не так. Время разделено только на две части — прошедшее и будущее.

Тогда где же настоящее? Настоящее в вас. Если вы взглянете наружу, вы обнаружите прошедшее и будущее, если вы взглянете внутрь, вы найдете настоящее и всегда настоящее, потому что там не может быть, ни прошлого, ни будущего.

Двигаясь внутрь, вы входите в вечность настоящего. Двигаясь наружу, вы попадаете или в прошлое, или в будущее. То же самое и с пространством — в пространстве есть или правое, или левое. Если вы клонитесь вправо — это значит наружу, если влево — тоже наружу. Но если вы обретаете равновесие, вы внезапно оказываетесь внутри. Средняя точка находится внутри вас, она не есть часть наружного пространства. Фактически, настоящее и середина существуют неразрывно. Если вы находитесь в настоящем — значит вы в середине, если вы находитесь в середине — значит вы в настоящем. Середина это не место вне вас. Как и настоящее, это есть внутреннее явление.

Поэтому когда Лао-цзы или я говорим «Будьте уравновешены», мы не имеем в виду, чтобы вы сделали равновесие неподвижным явлением своей жизни. Оно не может быть неподвижным, его нужно постоянно поддерживать, двигаясь влево и вправо. В этом движении в какой-то момент вы пройдете самую внутреннюю точку вашего существа и внезапно вы оказываетесь в середине. И происходит не просто взрыв, а взрыв, направленный внутрь. Происходит такой взрыв — и вы уже не такой как прежде, вы уже не тот самый человек. Как только вы проходите эту внутреннюю точку, вы становитесь очень живым и невинным, чистым и святым. В это мгновение для вас не существует ни темноты, ни греха, ни вины. Если вам удается обрести это равновесие, вы становитесь божественным, самим Богом. Но его невозможно обрести раз и навсегда. Жизнь — это постоянное балансирование, это последовательность и непрерывность. Вы не можете обрести его как вещь, которую вы купили и которая отныне находится у вас дома. Если вы этого не осознаете, вы постоянно будете терпеть неудачу.

Это ответ на первую часть вопроса: середина — это не неподвижная точка вне вас. Ее можно достигнуть с любой точки, или же пытаться обрести равновесие от мгновения к мгновению между двумя крайностями — ненависть в любви, гнев в сострадании.

Балансируйте между противоположностями. Постепенно вы почувствуете сноровку. Это происходит где-то между ненавистью и любовью. Я говорю «где-то», эту точку нельзя вычислить, это настолько живое явление, что эту точку нельзя определить. Это как летающая в саду бабочка — если ее поймать и поместить в одно место, она умрет. Вы можете ее приколоть, но это уже будет не бабочка, потому что из нее уйдет жизнь.

Внутреннее равновесие подобно бабочке — его нельзя приколоть. Вот почему оно так неопределимо и ускользающе. Лао-цзы говорит: «Дао, которое можно выразить словами, уже не Дао». Высказанная истина превращается в ложь. Индийские писания говорят, что «то» через писание не познается. «То» нельзя понять посредством словесного общения. «То» ускользающе, потому что оно живо. В тот момент, когда вы его настигаете, оно, подобно бабочке, улетает. Пойдите в сад и присмотритесь. Вы приближаетесь к бабочке, и схватив, думаете что поймали ее, но ее там уже нет, она перелетела на другой куст. Приколоть ее — значит ее сделать мертвой.

На днях я читал одного поэта, который сказал что Аристотель — это скелет. Мне это понравилось. Логика тоже скелет. Логика всегда относится к мертвому, к смерти. Она не от жизни. Все то, что неподвижно — то мертво. Вот почему я говорю что супружество — это приколотая бабочка, любовь — это живое явление. Можно определить брак, но не любовь. Даже суд может решить, чем брак является и чем нет, но этого нельзя сделать в отношении любви. Брак обладает юридическим статусом, любовь выходит за пределы законности, в явлении любви есть нечто неизведанное.

Внутреннее равновесие нельзя прикрепить к одной точке, вы должны это усвоить. Вы можете это открыть сами. Если Лао-цзы или я могли его обрести, то почему не вы? Если один человек находит внутреннее равновесие, внутреннее спокойствие, слышит внутренний голос, тогда это становится доступно каждому человеку, а значит и вам. В Лао-цзы находится ваша возможность и будущее.

Вы говорите что ваш ум находится в смятении и невозможно остаться в середине. Не пытайтесь остаться в середине, забудьте о ней вообще. Просто попытайтесь уравновеситься. Двигайтесь к противоположностям, но никогда не забывайте что однажды вы сможете обрести между ними равновесие. Вы это и делаете — только нужно это осознать. Мгновение тому вы были счастливы, в следующее мгновение вы несчастны. Вы перешли к противоположности. Вы должны были пройти через середину. Иначе как можно пройти от одной противоположности к другой, не пройдя середины? Может быть это заняло долю секунды, но дело не в том. Середину вы прошли. Если бы вы были повнимательней, вы бы обратили на нее внимание.

Когда человек умирает, за мгновение до этого он еще живет. Если он внимателен, он находит середину, которая находится вне жизни и смерти, которая бессмертна. Но он не внимателен. Вы умирали много раз, миллионы, и столько же раз проходили середину, но вы просто невнимательны. Каждый день вы проходите ее тысячи раз: сострадание и гнев, хорошее настроение и печаль.

Взгляните на лица молящихся людей. Самое безобразное лицо в молитве становится прекрасным. И взгляните на те же лица на рынке — самое прекрасное становится безобразным. Они где-то прошли середину — от храма до рынка они должны были ее пройти — но они не обратили внимания на нее.

Что же делать? Не пытайтесь быть в середине. Я не имею в виду чтобы вы немного сердились и сочувствовали одновременно. Я не говорю, чтобы вы пытались быть в середине — так можно сойти с ума. Я имею в виду чтобы вы двигались от одной противоположности к другой, но настолько внимательно, чтобы вы смогли найти середину в себе. И в тот момент, когда вы ее находите, вы становитесь хозяином своей жизни. До этих пор вы были просто рабом. Вы впервые пробуждаетесь — до этих пор вы глубоко спали.

Вторая часть вопроса:

«Не было бы лучше следовать за умом во всех его крайностях, чтобы ощутить всю его нелепость?»

Никто никогда еще не ощутил всю нелепость ума. Она бесконечна. Вы не сможете ощутить ее всю — она очень изобретательна, она постоянно выдумывает новые нелепости. Вы пробыли в этом мире достаточно долго, однако не смогли ощутить всю нелепость. Вы на этой земле не впервые, вы уже здесь были. Я вижу ваши былые лица, спрятанные за вашим новым обликом. Вы довольно древние существа.

Во времена Будды в Индии был учитель по имени Пракуда Катаяна. Он был редким человеком. Он всегда обращался к своим ученикам, называя их Древними. Даже когда к нему приходили дети он говорил: «Как дела, Древние?» Потому что каждый из нас старее, чем сама Земля. До этого вы жили на других планетах. Вы старее Солнца. Вы существовали с момента возникновения бытия, иначе вы не могли так просто вдруг возникнуть. Вы существовали все это время.

Известный американский психолог Уильям Джеймс работал над книгой, которая впоследствии стала вехой в истории психологии и религии. Книга называется «Разнообразие религиозного опыта». Чтобы собрать материал для книги, он объехал весь мир. С тех пор много написано книг о религии, но уровня этой еще ни одна не достигла. Побывал Джеймс и в Индии, потому что если вы пишете книгу о религии, в Индии вам необходимо побывать.

Он приехал в Индию и отправился в Гималаи навестить мудреца. До этого он прочел индийское писание, в котором говорилось, что Земля поддерживается восемью белыми слонами.

Джеймс спросил мудреца: «Какая-то нелепость. А на чем стоят эти слоны? Что их держит?»

«Они стоят на еще больших восьми слонах» — ответил тот.

«Но это же ничего не объясняет. А на чем же стоят эти большие слоны?»

«На слонах. Слоны на слонах, слоны на слонах, и так до самого низа. Вы можете спрашивать сколько угодно — ответ будет таким же: на слонах, на слонах, и так до самого основания»

«А на чем же держится это основание?!»

«На восьми слонах, конечно»

Так оно продолжается до бесконечности. Если вы начнете двигаться в прошлое, вы снова и снова начнете находить себя там. Иначе как вы могли здесь оказаться? Вас поддерживает ваша прошлая жизнь, вот почему вы живете сейчас. А эта прошлая жизнь поддерживается еще более прошлой, и так до бесконечности. Вы можете спросить: «А как же я появился впервые?» Вы никогда не появлялись впервые, потому что даже до этого вы уже были. Даже до того вы жили прежде. Индусы — интересный народ. Они выдумывают нелепые истории, но эти истории обладают глубоким смыслом и значением. Вы находитесь здесь только потому что все прошлое, не ваше прошлое, а все прошлое бытие поддерживает вас. Вы есть все прошлое, однако не исчерпали всех его нелепостей. Вы думаете что когда-либо можно будет исчерпать все нелепости ума? Нет, этого еще никому не удалось сделать. Если вы станете осознавать это, вам достаточно дня. Если нет — даже миллионов жизней будет недостаточно. Если вы станете осознавать это, достаточно единственного мгновения, чтобы понять всю нелепость ума. А если вы будете продолжать спать и храпеть — ничего не получится. Так было с вами в прошлом — так будет и в будущем.

Не надейтесь сном исчерпать нелепости ума — это бесполезно. Станьте бдительными и вы внезапно осознаете. Потому что нелепости нельзя исчерпать испытав их, их можно исчерпать только работая с сознанием. Одним лишь опытом вы их не исчерпаете.

Вы любите женщину, но отношения вдруг ухудшаются и вы начинаете думать о другой. Ваш ум говорит вам: «Эта женщина не для тебя. Но существует где-то женщина для тебя. Попытайся найти ее. Ты связался не с той женщиной, в этом все дело. Оставь ее и уйди к другой. Найди кого-нибудь еще». Помните, дело не в этой женщине. Если бы вы были бдительны, вы бы заметили что дело не в ней, а в желании. С другой женщиной произойдет то же самое. Так будет происходить бесконечно. Ум всегда будет надеяться, что кто-нибудь появится и все будет хорошо, и вы будете счастливы.

Этого не случится. Иначе не нужно было бы ни религии, ни йоги, ни Дао. Постепенно каждый стал бы жить праведно. Но этого не происходит. Но надежда побеждает опыт, и вы продолжаете надеяться до самого конца, что когда-то как-то все будет хорошо.

Надежда есть основа всех нелепостей, а жизнь устроена так, что с неведением и дремлющим умом нет никакой надежды. Станьте бдительными.

Отправляясь в Индию Александр навестил Диогена. Диоген и Лао-цзы — люди одного склада, если бы они когда-либо встретились, они, наверное, сидели бы и все время смеялись. И хотя Диоген ничего не имел и жил голым, ни один другой человек так не впечатлял Александра как он. Рядом с ним Александр чувствовал себя незначительным. Он сказал Диогену: «Я вижу что ты, ничего не имея, счастливее меня, покорившего половину мира. В чем секрет твоего счастья?»

«Секрет в том, что я отказался от надежды. И тебе советую так сделать, иначе всегда будешь страдать» — ответил тот.

«Мне осталось покорить еще половину мира. Когда я завоюю весь, я приду к тебе еще»

«Весь мир еще никто не покорял. Мечта и желание никогда не осуществляются полностью. Если ты меня понимаешь и видишь, как я счастлив не заботясь о покорении мира, тогда и ты можешь быть счастлив без него.

Умом и логикой Александр это понял, но он сказал: «Хорошо. Сейчас мне некогда, я приду в другой раз». На прощание Диоген ему сказал: «Ты умрешь до того как покоришь мир. Все умирали, и ты умрешь».

Так оно и произошло. Из Индии Александр не вернулся. В последние минуты своей жизни он, наверное, вспоминал слова Диогена.

Есть еще одна история, хотя я не могу ручаться за ее достоверность. В ней говорится, что в тот же день умер и Диоген. Они повстречались на Стиксе, реке, через которую переправляются души умерших в загробный мир. Увидя Александра Диоген громко рассмеялся и сказал: «Ну что, дурак, помнишь что я тебе говорил? Так ты и умер, не победив до конца».

Чтобы как-то сохранить лицо, Александр попытался засмеяться, но не смог и сказал: «Странно, что здесь встречаются царь и нищий. Прежде этого не случалось и, пожалуй, больше не произойдет».

Диоген засмеялся еще громче и сказал: «Ты прав. Но мне кажется, ты не совсем понимаешь кто из нас царь, а кто нищий. Нищий ты, потому что тебе не хватало целого мира. Ты самый большой нищий, который когда-либо существовал. А я жил как царь — мне не нужно было ничего». И глядя на стоящего перед ним обнаженного Александра, он добавил: «Зная что когда-то придется обнажиться, я сам отбросил свои одеяния, ты посмотри на себя, в каком ты замешательстве перед Богом. Я смеюсь, а ты чувствуешь себя виноватым. У тебя все не так».

Все нелепости не исчерпать. Их не исчерпает никакой Александр. Единственный способ от них избавиться это осознать их. И чем больше вы это осознаете, тем больше они становятся похожи на самих себя. И когда вы их видите как нелепости, вы просто останавливаетесь. Они вам больше не нужны. Отказываться от чего-либо в этом мире нет нужды. Нужно только осознать, и вещи бесполезные и бессмысленные отпадут сами по себе.

Третий вопрос:

«Каждая религия вырождается в моралистическую установку. Вы хвалите Лао-цзы, потому что из его учения не может возникнуть никакая религия. Как тем, кто вас любит, избежать такого вырождения ваших идей?»

Если вы начинаете избегать — значит вы уже начали создавать это вырождение. Об этом не волнуйтесь. Если это должно произойти — оно произойдет, если нет — не произойдет. Об этом не волнуйтесь, потому что если вы начинаете думать как этого избежать, значит вы полагаете, что это должно произойти. Вы уже себя убедили в этом — а это способствует появлению этого вырождения.

Будда очень хотел, чтобы его религия осталась живым явлением, а не мертвой установкой. Но это ему не удалось. Чем больше он старался, тем больше люди пытались создать вокруг него организацию. То же самое хотел Кришнамурти, но и у него ничего не вышло, потому что здесь существует закономерность. Почему вы так стараетесь? Вы, наверное, в глубине души боитесь, что это произойдет. И если даже Кришнамурти думал, что это должно случиться, значит так оно и будет. Я вам говорил уже много раз о законе обратного следствия. Это глубокий закон психологии: делайте что-нибудь, а получите совершенно противоположное. В этом заключается все умение Лао-цзы. Он сказал: «Говорите о порядке и будет беспорядок. Пытайтесь сделать людей нравственными и получите безнравственность, пытайтесь сделать их добрыми и они станут злыми».

Вы все знаете, как это происходит. Вы пытаетесь сделать из своего ребенка святого, а создаете в нем первый протест против себя. Он будет бунтовать и делать как раз то, что вы не хотели бы чтобы он делал.

У Лао-цзы это никогда не случалось, потому что он никогда об этом не беспокоился. Произойдет? Ну и пусть — что поделаешь?

Что бы не произошло после того как я умру, меня уже не касается. Поэтому не беспокойтесь. Если это случится — значит так и должно было быть. Случится — хорошо, не случится — тоже хорошо. Кто мы такие, чтобы брать на себя ответственность за будущее? Кто мы такие, чтобы решать за будущее? Этого делать нельзя. Оставьте эту затею и не волнуйтесь. Отбросьте эту мысль насовсем и не беспокойтесь; не пытайтесь этого создавать и не пытайтесь этого избегнуть. Пока я здесь с вами — празднуйте со мной и наслаждайтесь мною. Позвольте мне помочь вам, только разрешите. Зачем нам заботиться о том времени, когда нас не будет? Мы должны использовать возможность пока мы здесь, пока открыта дверь и виден путь — ступайте на него и идите; создадут ли люди из этого установку или нет — это их дело. Сейчас на это никак нельзя повлиять.

Никогда не ломайте себе голову над будущим, потому что сама ваша озабоченность приведет к обратному. Когда вы едете в электричке, посмотрите на окружающих. Можно угадать кто едет без билета, потому что он постоянно озабочен и выглядит испуганным, он сам порождает вокруг себя трудности.

А иногда случается так, что вы покупаете билет, но теряете его и не замечаете этого. Не осознавая того, что у вас его нет, вы входите и садитесь, как будто он у вас есть. Никто не догадывается, что у вас нет билета. Люди всегда удивляются, что когда они с билетами, их никто не проверяет, а когда без — всегда появляется контролер, которому известен закон обратного следствия. Виновный не может быть естественным, он создает вокруг себя свои неестественные колебания.

Не беспокойтесь. Вы здесь; явление живет именно сейчас, вибрирует, говорит вам, проникает в вас и помогает вам. Наслаждайтесь им. И если вы станете наслаждаться им и сами станете явлением, светящимся изнутри, другие станут наслаждаться вами.

Живая религия потому живая, что люди в ней все еще просветлены и осознающи. Если со мной вы сможете стать осознающими, вы можете помочь другим осознать себя с вами — это цепная реакция. Как только исчезает осознанность — исчезает цепь: появляется разрыв, промежуток, в котором нет пробужденных, нет бдительных — и религия умирает. Затем она становится сектой — индуизмом, мусульманством, джайнизмом, затем церковью, затем ритуалом, затем просто мертвым жестом.

Но с этим ничего нельзя поделать. Точнее, можно сделать только одно: не беспокоиться, потому что думая об этом, вы будете только терять время. Просто живите во мне и позвольте мне жить в вас. Ваша горящая свеча сможет зажечь другие свечи. Создавайте цепи и они будут двигаться сами.

И никогда не думайте о завтрашнем дне. Будущее нас не касается. Только настоящее есть.

Четвертый вопрос:

«Вы говорите что все мы — пустота. Но с тех пор как я здесь, я начинаю чувствовать свой собственный центр. Как может этот центр существовать в пустоте?»

Он существует. Я не могу вам объяснить как и почему, это просто факт. Так же как две части водорода и одна часть кислорода дают нам воду. Вы можете спросить: а почему не три части водорода и одна часть кислорода или наоборот? Даже наука вам вряд ли ответит на этот вопрос.

Да, ваша внутренняя сущность есть пустота и однако в ней существует центр. Наблюдали ли вы когда-нибудь циклон? Вокруг движется все — а в центре тишина. Даже циклон, ураган обладает центром. Это факт, здесь нет вопросов «почему».

Как-то маленький мальчик спросил Д.Х.Лоуренса: «А почему деревья зеленые?» Лоуренс ответил: «Они зеленые потому что они зеленые».

Об этом ничего больше нельзя сказать. Все объяснения бесполезны, потому что вы можете сказать из-за того или из-за этого, но это все равно приведет к тому же вопросу: почему? Это нелепо, что центр существует в пустоте — это так нелогично и неразумно. Но сама жизнь нелогична. Жизнь нужно принимать — а не в коем случае не заставлять ее принимать вашу логику и соображения.

Когда Эйнштейн впервые доказал что все относительно, даже время, научный мир заволновался. Если, например, отправиться в космос на ракете, которая движется с околосветовой скоростью, то время в ней остановится. Вернувшись на Землю после такого путешествия, путешественник обнаружит что прошло очень много времени, десятилетия, в то время как у него оно заняло минуты. «Где здесь логика?» — спрашивали Эйнштейна. «Не знаю где, но так оно и есть» — отвечал он.

При такой колоссальной скорости вы не сможете постареть, вы останетесь такими же. И больше того — если скорость увеличить в два раза, вы станете молодеть! Если вы отправитесь в путешествие в двадцать лет, то можете вернуться в десять. Время начнет двигаться в обратную сторону, потому что, как говорит Эйнштейн, время зависит от скорости. Невероятно! Противоречит всякой логике!

Когда физики начали проникать в материю, они вдруг обнаружили, что материи нет. Им пришлось согласиться с утверждением, что материя состоит из пустоты, из плотной пустоты. Это тоже выглядит нелогично. Как пустота может быть плотной? Но физики утверждают что это так. Природа и бытие не следуют нашей логике. Они существуют независимо от нас и нельзя им навязывать свою логику, наша логика должна следовать за ними. То же самое и с внутренним пространством. Конечно, логика задает вопрос: как может пустота иметь центр? Когда я впервые пришел к этому центру, такой же вопрос возник и у меня. Логически это невозможно. Логически, чтобы был центр что-то нужно. Однако это не следует нашей логике. Примите это и не создавайте в своем уме никаких логических проблем, потому что это не поможет — жизнь нелогична. Вы здесь. Можете ли вы объяснить логически почему вы здесь? А если бы вы были не здесь, могли бы вы объяснить почему? Вещи просто есть. Ничего нельзя требовать, излагать, планировать, просить. Когда вы доходите до осознания что вещи просто есть — тогда происходит глубокое приятие. Вы начинаете принимать их, даже если они нелогичны. Вы больше не боретесь — вы плывете. Вы даже не пытаетесь держаться на воде — вы находитесь в состоянии полного приятия.

И постепенно открываются новые тайны. Вот почему религия говорит что жизнь — это тайна, а не проблема. Можно решить проблему, но не тайну. Чем больше вы пытаетесь ее разрешить, тем более загадочной она становится. Чем больше вы узнаете, тем больше вы чувствуете, что вам предстоит узнать. Чем ближе вы подходите, тем дальше вы чувствуете вы отошли.

Упанишады говорят, что Бог одновременно и далеко и близко. Почему? Потому что вы чувствуете, что чем ближе вы подходите, тем дальше вы отошли. Вы почти касаетесь его и чувствуете что он далеко. Вы почти в его сердце, почти пронизали его, а все же тайна не раскрыта. Наоборот, она стала еще более загадочной. Но в этом и красота. Представьте себе мир, в котором все тайны раскрыты — каким он был бы скучным! Или мир совершенно логический, математический и рациональный — каким монотонным и скучным был бы такой мир! В нем невозможна была бы поэзия, любовь и никакая медитация.

Медитировать — значит войти в тайну, любить — значит по-иному постучать в ту же дверь. Молиться — значит позволить тайне быть, а не бороться с помощью ума против нее.

Все прекрасно потому что все загадочно, и до сути не добраться. Если хотите анализировать — анализируйте, но любой анализ создаст еще больше проблем, еще больше загадок: окончательный ответ не найти. И это хорошо что не найти. Иначе что получилось бы? Тогда потерялся бы сам смысл и значение.

Я ни в коей мере не философ, в крайнем случае я поэт. Я смотрю на жизнь и принимаю ее как факт. Если два плюс два четыре — хорошо. Если получается три или пять — тоже хорошо. Я с этим согласился. Это то, что значит для меня быть религиозным — сказать да, это так.

Пятый вопрос:

«Является ли Карлос Кастанеда гуру, а Дон Хуан просветленным Мастером?»

Если бы кто-то подобный Дон Хуану существовал, он был бы просветленным как Лао-цзы или Будда. Книги Карлоса Кастанеды на девяносто девять процентов выдумка, хотя и искусная и красивая. Как есть выдумка научная, так есть и духовная. Духовная бывает как третьеразрядная, так и перворазрядная; если вам нужна третьеразрядная, тогда читайте Лобсанг Рампу, если вам нужна перворазрядная, тогда читайте Карлоса Кастанеду. Он большой мастер выдумки.

Я говорю девяносто девять процентов выдумки. Там есть один процент правды, спрятанный там и сям, вам нужно ее найти. Как выдумку это даже полезно читать. Не утруждайте себя чтением Рампы, потому что это чушь, созданная посредственным умом, и конечно, для посредственного ума. Но Кастанеду стоит почитать. Когда я говорю выдумка, я не имею в виду чтобы вы его не читали, а чтобы читали внимательно, потому что там только один процент правды. Это чтение может породить в вас желание роста и способствовать ему. Поэтому я говорю что это — красиво. Но оно может также воспрепятствовать росту, если вы примете это за чистую монету.

Этот Кастанеда очень хитрый и умный. Такая хитрость редко встречается, потому что для создания научной выдумки не требуется большого воображения, но для создания духовной выдумки требуется огромное воображение и художественный склад ума.

Поэтому этот один процент правды помог ему воздвигнуть огромное сооружение, помог ему воплотить свое огромное воображение. На нем он построил весь дом, прекрасный дворец, сказку. Но без этого одного процента это было бы невозможно.

Поэтому один процент Дон Хуана должен где-то быть. Может быть Кастанеда встретил человека с таким именем, может нет, это не имеет значения. Кастанеда встретился с человеком, который его превосходил, который знал какие-то секреты. Может быть тот не осознавал этого, может быть он их у кого-нибудь украл или одолжил. Но этот человек знал кое-какие факты духовной жизни и сумел создать вокруг этого фантазию. А это становится возможным, если вы пользуетесь наркотиками как вспомогательным средством, они этому очень помогают. Так и создалась эта выдумка. Это путешествие в воображаемые миры с помощью наркотиков, хотя и связанное с интересными переживаниями. Когда я говорю это, я не осуждаю Кастанеду. Он мне даже очень нравится. Это редкий полет фантазии, и если это выдумка на все сто процентов, тогда Кастанеда — это редкий человек. Если он вообще никого не встретил, тогда он должен был иметь этот один процент реальности в себе. Дом можно построить только на основании, даже воображаемый дом должен строиться на реальном основании. Можно построить карточный домик, но даже для него нужна прочная основа.

Поэтому читайте, потому что читать нужно. Каждый век имеет свои выдумки, через них нужно пройти. Но помните, что там только один процент правды, ее нужно там найти. Если вы читали Гурджиева, особенно «Все и вся», тогда вы уже знаете как найти истину, как отделить зерно от плевел. Если еще не читали, тогда сначала прочитайте это, а потом читайте Кастанеду. Читать Гурджиева очень трудно, во всем мире найдется немного людей, которые прочли «Все и вся» до конца. В этой книге на тысячу страниц Гурджиев показал какой он мастер прятать вещи. Он распространялся о вещах бесполезных и несущественных, создавая рассказы внутри рассказов на сотни страниц и вдруг, одна строка истины, но ее стоит поискать, это бриллиант. Сто страниц чуши и вдруг, бриллиант — его стоит поискать.

Если вы сможете найти у Гурджиева эти бриллианты, для вас это будет хорошая тренировка. И тогда вы сможете найти у Кастанеды что правда, а что нет. Иначе вы можете стать жертвой выдумки. И мне кажется многие американцы ищут в Мексике Дона Хуана. Глупо!

Шестой вопрос:

«Все ли просветленные Мастера лысые?»

Нет никакой связи, поэтому не пытайтесь быть лысыми. Лысые очень хитрые, они создают вокруг себя слухи. Один из этих слухов, что они в половом отношении более выносливые, чем другие. Это уловка. Так как они менее привлекательны, они создали слух, что они более выносливы. А нынешний слух что только лысые могут просветлеть, это уже слишком!

Глава 7

О ПОЛЬЗЕ НЕ-БЫТИЯ

17 июня, 1975

«Тридцать спиц соединяются в ступице;

От их не-бытия (потери индивидуальности)

Возникает польза колеса.

Вылепите из глины сосуд;

Из ее не-бытия (в полости сосуда)

Возникает польза сосуда.

Вырубите в доме двери и окна,

Из их не-бытия (пустого пространства)

Возникает полезность дома.

Поэтому существование приносит нам пользу.

И их не-бытие тоже нам служит»

Глубочайшей сущностью бытия есть не-бытие. Основанием бытия является ничто. Под ничто я понимаю не-вещность.

Форма существует на основании бесформенного. Форма исходит из бесформенного так же как и волны из моря, затем форма исчезает и растворяется в бесформенном снова. Название возникает из безымянного. возвращается к первоначальному источнику и становится снова бесформенным. Основное, что нужно помнить, что эти противоположности не есть противоположности, они взаимно дополняют друг друга. Смерть не против жизни, не-бытие не против бытия. Это два полюса одного явления, которое выше всякого понимания.

Иногда оно выражает себя как бытие, иногда как не-бытие, но это то же самое явление, выраженное и в том, и в этом. Это нужно как можно яснее понять, потому что вся ваша садхана, все ваше усилие для полного понимания будет от этого зависеть. Пока вы не готовы стать не-бытием, вы никогда не сможете стать настоящим существом. Это выглядит как парадокс.

Иисус говорил ученикам: пока себя не потеряете — себя не обретете. Если будете цепляться за себя — пропадете, если нет — спасетесь. Он говорит что существо можно спасти только перейдя в не-бытие.

В Упанишадах есть старая и красивая притча.

Светкету, сын великого мудреца Удаллаки, спросил отца: «Отец, кто есть я? Что есть то, что существует во мне? Я медитирую и ищу, но ничего не могу найти».

Это был нелегкий вопрос и Удаллаке нужно было что-нибудь придумать чтобы ответить на него. Он сказал сыну: «Пойди и принеси мне плод с того дерева». Когда сын принес плод, он велел ему разрезать плод и спросил что он там видит.

«Много семян» — ответил сын.

«А теперь возьми одно семя и разрежь его. Что ты там видишь?»

«Ничего»

«Из этого ничего возникает большое дерево. В самом центре, семени ничего нет. То же самое и с тобой. Тат твам аси, Светкету — то есть ты, ты есть то, Светкету.»

Вы тоже есть то ничто, которое существует в семени. Пока вы не найдете этого не-бытия в себе, вы не достигнете истины. Вы можете удариться в теории, философию, но этого вы не поймете.

Мальчик успокоился и начал медитировать на это ничто. Но затем у него снова возник вопрос: «Мне все же не понятно. Я понимаю что все рождается из ничего, но как это ничто смешивается с вещностью? Как оно смешивается с существованием? Как бытие смешивается с не-бытием?»

Отец снова оказался в затруднении. Почти девяносто девять процентов ответов, которые взрослые дают детям, являются лишь уловками для сохранения лица, обманом. Но Удаллака не хотел обманывать сына. Это не было простым любопытством, а глубоким исследованием. Вероятно в теле ребенка находилась древняя душа, и он думал над этим вопросом раньше и пытался раскрыть эту тайну.

«Пойди и принеси стакан воды» — сказал отец.

Мальчик принес.

«А теперь возьми кусок сахару и размешай в этой воде»

Когда сахар растворился отец спросил: «А сейчас ты можешь отделить сахар от воды?»

«Не могу»

«То же самое происходит с бытием и не-бытием, они смешиваются как сахар и вода»”

Воду и сахар можно отделить, это всего лишь уловка, чтобы ребенок понял, но бытие и не-бытие отделить нельзя, как нельзя отделить жизнь от смерти. Это невозможно, они не могут существовать по-отдельности. Они всегда существуют вместе. Фактически, сказать что они существуют вместе тоже неверно, так как слово «вместе» несет в себе идею двойственности. Это не два явления, а одно. Они только кажутся двумя.

Откуда вы взялись? Задумывались ли вы над этим основным вопросом? Ниоткуда. А куда вы идете, к чему? Никуда. От ниоткуда к никуда, а между ними возникает бытие. Река бытия течет между двумя берегами ничто. Бытие прекрасно, но и не-бытие тоже прекрасно. Жизнь хороша, но и смерть тоже хороша — так как жизнь не может существовать без смерти. Обычно считают что смерть против жизни, что она разрушает. Это неверно. Без смерти жизнь не может существовать ни мгновения. Она поддерживает жизнь в самой ее основе. Вы можете жить лишь потому что можете умереть.

Жизнь и смерть не две вещи, а два крыла одного явления. Наука всегда считала, что религия говорит парадоксами, что она нелогична и нерациональна. Но несколько лет тому назад в науке открыли явление, с помощью которого нетрудно понять смешение бытия и небытия. Явление называется черная дыра.

Ученые обнаружили в космосе места, которые они назвали черными дырами, в которых ничего нет, не-бытие. Наука тоже начала осознавать что все существует в своей противоположности. Как может существовать существование без не-существования? Жизнь существует со смертью, любовь существует с ненавистью, сострадание с гневом — как же может бытие существовать без присутствия там не-бытия? Оно должно быть там. Ученые искали и сейчас за открытие черных дыр получена Нобелевская премия. Черные дыры — это места в пространстве, в которых ничего нет, даже самого пространства. Если что-нибудь попадает в черную дыру, оно просто исчезает, потому что черная дыра превращает все в не-бытие.

Открытие черных дыр разрешило много загадок.

Черная дыра означает силу не-существования, силу небытия, материя становится не-материей — она дематериализуется. Вы слышали слово «материализация», слышали о чудесах, когда люди из ничего материализовали вещи. Но вы не слышали слова «дематериализация», когда вещи превращаются в не-материю, просто исчезают. Это случается довольно часто. Однажды исчезло судно с несколькими сотнями пассажиров. Расстояние между портами было невелико. Кто-то из нескольких сот должен был бы выжить. В случае же, если никто не выжил, можно было бы отыскать корпус корабля. Но он так и не был найден. Он просто исчез. Вероятно он попал в черную дыру.

Это происходит каждый день, но мы перестаем обращать на это внимание. Вдруг умирает человек. Что происходит? Он вошел в черную дыру. Минуту назад он жил, разговаривал, дышал — а сейчас ничего этого нет, только разлагающееся тело. Что произошло? Что-то ушло в небытие. Смерть — это черная дыра.

Ученые говорят что и звезды живут и умирают. Они живут миллионы лет, но не в этом вопрос. Они рождаются. Откуда они берутся? В этот момент тоже рождается много звезд. Они появляются из ничего. До этого материи не существовало, только огромное пространство, и вдруг, возникает туманность. Это занимает миллионы лет. Так же как ребенку требуется девять месяцев чтобы родиться, звезде нужно миллионы лет чтобы возникнуть из ничего. Потом она миллионы лет живет, затем умирает. Место, где была звезда, превращается в черную дыру.

Наше Солнце тоже звезда средней величины. Оно в шестьдесят тысяч раз больше Земли. Когда-то и оно умрет. Сначала исчезнет свет, затем материя, затем возникнет черная дыра. Место, где сейчас находится Солнце превратится в ничто. Но существуют и гораздо большие звезды, чем наше Солнце. Их миллионы, и многие из них уже умерли. Космическое путешествие до Луны — это пустяки, но как только вы отправляетесь за пределы солнечной системы начинаются опасности, потому что там вы можете попасть в черную дыру и о вас больше никто никогда не услышит. Эти черные дыры — это другая часть существования — не-существование.

Так оно и должно быть, потому что существование должно уравновешиваться не-существованием.

Лао-цзы глубоко верит в не-существование. Он первый кто восславил пользу не-существования. Конечно, ему не было известно о черных дырах, иначе он сказал бы о них. Он был простым человеком, который жил простой деревенской жизнью. Он был против цивилизации, он был за природу. Он приводит простые сравнения: например, колесо. Он говорит, что ступица колеса пуста, однако держит все колесо. Она подобна пупу, который есть у человека. Японцы утверждают, что возле пупа существует точка, которую они называют хара. Это черная дыра нашего тела. Следуя Лао-цзы, японцы решили что у смерти должно быть в теле место. Смерть не приходит снаружи, как многие думают, это не случайность. Говорят что смерть приходит. Она не приходит, она растет внутри вас, вы ее не встречаете внезапно на дороге жизни. Если бы это было не так, тогда можно было бы что-нибудь придумать, чтобы избежать ее, обмануть ее, не доходить до той точки, где она вас ждет, обойти это место или отправить вместо себя кого-нибудь другого. Это можно было бы сделать, если бы смерть была чем-то внешним, чем-то происходящим с вами снаружи. Но вы носите в себе смерть как семя. Она появляется тогда, когда появляетесь вы, фактически она существовала еще до вас. Вы из нее произошли.

Смерть должна иметь какое-то место внутри вашего тела. Поэтому японцы и занялись поисками этой черной дыры. Она находится ниже пупа. Пять сантиметров ниже пупа существует точка смерти. Это очень нежная точка. Вы, вероятно, слышали слово харакири, оно происходит от слова хара.

Хара означает черную дыру внутри тела, а харакири означает самоубийство, или использование этой черной дыры. Японцы весьма поднаторели в самоубийствах, никто не может убить себя так легко, как это делает японец, потому что они с большой точностью определили точку смерти. Небольшим ножом они просто пронизывают хару и даже кровь не течет. Самоубийство бескровно, без боли и страдания — жизнь просто исчезает. Если вы перережете себе горло, вы тоже умрете, но с большим страданием, потому что от горла до хары большое расстояние, и это расстояние смерть должна пройти. Если у кого-нибудь отрезают голову, тело еще некоторое время живет, потому что хара не затронута непосредственно. Японцы могут покончить с собой так легко и молчаливо, что когда вы видите человека, который совершил харакири, вы не увидите никаких признаков смерти на его лице, его лицо будет живо как прежде. Он просто исчез в черной дыре без борьбы.

Эта хара в теле есть не-бытие. Это отсутствие, ничтость. А вся практика Дао заключается в том, чтобы быть внимательным к харе. Для этого они создали совершенно иной тип дыхания и называют его брюшным дыханием. Нельзя найти более спокойного человека, чем даос, который настроился и практикует брюшное дыхание.

Обычно мы дышим грудью. Но это, распространенное по всему миру дыхание обычно неглубокое. Может быть это из-за страха смерти вы не дышите брюшным дыханием, потому что при таком дыхании оно доходит до самой хары. И тогда вы касаетесь смерти. Боясь смерти, вы дышите неглубоко. Помните, как только появляется страх, дыхание становится неглубоким, Каждый страх в своей основе есть страх смерти, вы может быть этого и не осознаете, но ваше тело знает, где находится смерть. Ваше тело мудрее вашего ума, так оно и должно быть, потому что тело появилось гораздо раньше ума. Тело прошло через миллионы жизней и накопило много мудрости. Как только вы начинаете бояться, вы начинаете дышать неглубоко, боитесь приблизиться к смерти.

Глубокое дыхание поглощает смерть в жизнь, создает мост между жизнью и смертью, и страх исчезает. Если вы сможете дышать брюшным дыханием, страх совсем исчезнет. Вот почему японцы могут совершить самоубийство легче, чем кто-либо иной. Это похоже на игру. Они могут совершить самоубийство из-за такого пустяка, что многим и не понятна причина. Это потому что они знают что жизнь и смерть не существуют отдельно, они есть одно. Смерть — это тоже жизнь — другая сторона той же медали. Это отдых.

Если вы будете дышать глубоко, вы почувствуете, как по всему вашему телу растекается отдых, расслабление, ненапряженность. Обращали ли вы внимание на то, как дышит ребенок? Он дышит брюшным дыханием. Лао-цзы хотел чтобы так дышали все. Это йога даосов: работает только живот, грудь не подключается.

Но тут возникают проблемы: страх смерти — вы не можете дышать глубоко потому что там хара. И как раз возле хары находится жизненная точка, которую мы называем половым центром. Если вы начинаете дышать глубоко, начинает возбуждаться эта точка. Поэтому люди, которые боятся секса, не могут дышать глубоко. Как только вы начинаете дышать глубоко, вы сразу начинаете чувствовать, как подавленный секс снова ожил и начинает течь по вашим сосудам. И, конечно, так оно и должно быть, центр жизни должен быть рядом с центром смерти. Они почти касаются друг друга, как две стороны одной медали. Поэтому люди и секса боятся, потому что смерть начинает пульсировать сексом. Настоящее сексуальное переживание есть также переживание смерти: вы умираете. Поэтому так и боятся женщин. Женщина вас родила, но она также и несет вашу смерть.

Взгляните на понятие индусов о Матери Кали. Она одновременно и жизнь, и смерть, дающая и берущая. Красивая женщина, но черная как смерть и очень опасная, танцующая на теле своего мужа, этим почти убивая его. Она танцует на теле Шивы. В одной руке она держит отрубленную голову, с которой еще капает кровь, а на шее у нее гирлянды из черепов. На Западе не могут понять, почему мать должна быть такой страшной, почему ее изображают таким ужасным способом. Индусам виднее. Они дальше других проникли в тайну жизни. Они знают что секс и смерть настолько близки, что почти сливаются в одно. И когда центр секса начинает пульсировать и распространять по телу волны, центр смерти тоже начинает пульсировать. Поэтому оргазм превратился всего лишь в слово. Вы не сможете достигнуть оргазма до тех пор, пока не примете смерть, потому что оргазм означает потерю всего контроля, всего ума, означает пульсацию всего тела в экстазе. Все тело начинает праздновать в неизведанном блаженстве и ум уже ничего не контролирует.

Человек может достигнуть только местный оргазм, что значит эякуляция, а не оргазм. Потому что если вами овладевает оргазм, вас больше здесь нет, вы охвачены и жизнью и смертью одновременно, и вас охватывает страх. Тысячи лет женщины не достигали оргазма. Даже теперь в Индии его достигают около двух процентов женщин. Только недавно мужчины узнали, что женщины тоже достигают оргазма. Это все время подавлялось, потому что если женщина достигает оргазма она, безумеет и становится как Кали. Она может так обезуметь, что может выйти из себя и начать танцевать у вас на груди. Она превратится в нечто другое — в бурю, в смерч, в естественную силу. Она будет смеяться и плакать и вся округа будет знать что она достигла оргазма.

А секс это такое личное дело, мы делаем это таким тайным, что занимаемся этим в темноте. Партнеры даже не видят друг друга, и женщине полагается быть совершенно пассивной и не двигаться из-за страха. Потому что если она узнает прелесть безумия, ее нельзя будет контролировать. И ни один мужчина не сможет удовлетворить женщину, потому что женщина способна на многоразовый оргазм, за минуту она может достичь до шести оргазмов. Поэтому легче ее подавить.

Секс подавлялся как часть смерти. Только две вещи в мире подавлялись — секс и смерть. А это уже мое собственное наблюдение: если какая-нибудь культура подавляет секс, она уже не так подавляет смерть, потому что пропадает необходимость, достаточно подавления секса. Если вы подавляете одно, подавляется и другое, потому что они существуют вместе и освобождать их нужно тоже вместе. Вы начинаете жить потрясающей жизнью, но также начинаете жить на краю гибели.

Вы становитесь бытием, но всегда смотрите в не-бытие. В этом прелесть и в этом ужас. Фактически, все вещи естественные и красивые являются также и ужасными.

Бог не только прекрасен, он также и ужасен, не только жизнь, но и смерть. И как только вы подавляете свое существо или не-существо, вы сжигаете мосты и не можете достигнуть существования. Будьте как существование. Только тогда мосты останутся, и вы продолжаете быть с ним связаны.

После Фрейда на Западе секс стал подавляться гораздо меньше, но больше стала подавляться смерть. На Западе сейчас никто не говорит о смерти — как будто ее нет. Существуют даже специалисты, придающие мертвому телу живой вид. Когда умирает женщина, на ее лицо наносят румяна, помаду, одевают ее в красивое платье, кладут в красивый гроб, и несут ее, как будто она не умерла, а глубоко заснула. Это страх смерти, вы не хотите взглянуть ей в лицо. За городом находятся кладбища, где ставятся красивые мраморные надгробия. Вы украшаете смерть, чтобы избежать ее — а смерть есть сам источник жизни.

Вот напутствие: пользуйтесь жизнью, но пользуйтесь и смертью. Пользуйтесь бытием, но также и не-бытием. И ничего не бойтесь потому что ничего вашего нельзя отнять. А того, чего у вас нет, того нет, оно уже отнято, того нельзя долго нести — а если вы это несете, вы несете бремя.

Попытайтесь понять Лао-цзы, который говорит о полезности не-бытия:

«Тридцать спиц соединяются в ступице;

От их не-бытия (потери индивидуальности)

Возникает польза колеса»

Колесо вертится потому что в центре находится пустота. Если бы там не было пустоты, оно не смогло бы двигаться. Оно движется по пустоте.

«Вылепите из глины сосуд;

Из ее не-бытия (в полости сосуда)

Возникает польза сосуда.

Вырубите в доме двери и окна,

Из их не-бытия (пустого пространства)

Возникает полезность дома.

Поэтому существование приносит нам пользу.

И их не-бытие тоже нам служит»

Вот так можно стать цельным и всеобъемлющим, а быть всеобъемлющим для Лао-цзы священно. Другой священности нет. Это не развитие религиозного ритуала, и даже не развитие моральности. С характером это ничего общего не имеет. Священность означает жизнь цельную, жизнь, которая ничего не отрицает, которая ничему не говорит нет, которая принимает противоположности, которая не выбирает. Жизнь, которая не выбирает, есть святая жизнь. Если вы цельны — значит вы святой, значит вы одновременно и жизнь и смерть. Вы не прячете факт смерти и не пытаетесь скрыть свою внутреннюю пустоту. Не пытаетесь наполнить ее чушью. Вы наслаждаетесь также и чистой пустоты. Нет ничего чище пустоты, потому что как только там что-нибудь появляется, появляется загрязнение. Только пустота может быть совершенно чистой.

Но мы так боимся пустоты. Ко мне приходят люди и жалуются, что трудно быть одному потому что начинаешь ощущать свою пустоту. И когда вы начинаете искать друзей или любовников, все ваши старания заранее обречены на неудачу, потому что человек, который боится своей пустоты, не может по-настоящему любить. Его охватывает глубокий страх. Как он может любить? Когда он делает вид, что кого-то любит, он просто пытается убежать от себя, от своей собственной пустоты. Он пытается забыть, что где-то внутри находится пустота и ничто. Он пытается заполнить эту пустоту чьим-то присутствием и тот другой делает то же самое.

Поэтому девяносто девять процентов любовных связей являются ненастоящими. Рано или поздно вы начинаете осознавать, что они ложны. Любовники начинают осознавать, что их обманывали, дурачили. Но они всегда думают, что их дурачил этот другой, а не думают, что по отношению к нему они поступали так же. И они не осознают человеческого горя и тупости, если бы они осознали собственную тупость, то, что они делают, они смогли бы почувствовать сострадание ко всем. Если вы не можете остаться один и молчать, это значит, что вы боитесь своего одиночества и хотите заполнить его кем-то. И вы начинаете притворяться. Другой делает то же самое с вами, он тоже не может быть сам по себе. Два человека, которые не могут остаться наедине, пытаются быть вместе, и получается весьма жалкая ситуация, получается ад.

Если вы не можете любить себя в своем одиночестве, как может любить вас другой? Как вы можете ожидать от другого любви, если вы не любите самого себя? Если вы так пресыщены своим одиночеством, этот другой рано или поздно тоже пресытится им. Это нечто, чего нельзя заполнить. Это нечто существует, как часть вашей личности — оно должно остаться и останется пустым. Все попытки заполнить это кончаются неудачей.

Поэтому первое, что необходимо, это примириться с пустотой, позволить ей быть, жить с ней. Не бегите от нее и не подавляйте ее. Чувствуйте ее и наслаждайтесь ею — и постепенно вы почувствуете в этом прелесть. Как только вы поймете прелесть своего одиночества, оно превратится в уединение. И тогда оно уже не пусто, это уже не ничто. Тогда это превращается в чистоту — настолько чистую, что она лишается всякой формы.

Всегда помните разницу между одиночеством и уединением. Одиночество подобно ране. Одиночество означает, что вам не хватает другого, что вы постоянно думаете об этом другом, что вы без конца его жаждете. Этот другой заполняет ваш ум, ваши мечты и фантазии. Этот другой не настоящий, он воображаемый, но, поскольку он существует только в вашем воображении, а не в действительности, вы чувствуете себя одиноким. Когда же вы начинаете чувствовать себя уединенным, этот другой совершенно исчезает из вашего сознания. Вы перестаете о нем думать, он больше не нарушает чистоту вашего ума. Вы счастливы собой, входите с самим собой в экстаз, наслаждаетесь сами собой. Впервые вы находитесь в согласии со своим существом и не-существом. Впервые вы являетесь целым.

Сейчас вы можете любить. Но сейчас любовь будет разделением, а не бегством. Сейчас вы можете разделить свое существо и не-существо. Сейчас вы можете разделить свою цельность. Сейчас вы можете позволить любому, кто открыт, присоединиться к вашей открытости и стать попутчиком в вечном путешествии. Это будет не собственническая любовь, потому что вы готовы в любое время быть одним. Фактически, вы счастливы, будучи один и счастливы, будучи вместе, вы не выбираете. Для вас хорошо и то и другое. В любом случае вы чувствуете себя счастливым. Ваше счастье сейчас нельзя разрушить; этот другой может разделить его и насладиться им, но он не может его разрушить.

Вы можете разделять и распределять его, давать его всему миру; у вас его столько много, что вы можете осчастливить им весь мир. И оно не прекращает расти — чем больше вы даете, тем больше вы находите. Вы уже больше не нищий, не зажаты и не замкнуты, уже больше не боитесь. Можете давать и разделять, потому что вы познали свое не-существо. Вы его больше не боитесь. Сейчас вы точно знаете, что это есть часть и прелесть вашего существа, что это внутреннее пространство, куда можно перейти, внутренняя обитель, настоящий храм. Этот храм существует внутри вас.

Если вы будете искать этот храм на своем теле, вы найдете его возле пупа. Поэтому индусы стали созерцателями пупов. На Западе, если кто-нибудь начинает медитировать, начинают смеяться и спрашивают: «Ты что, стал созерцателем пупа?» Место, которое японцы называют хара, индусы называют храмом тела. Они закрывают глаза и уносят сознание в храм тела. Ваше тело тоже храм, потому что оно несет вас. А из этого храма вы идете глубже, и находите свое не-существо — это больший храм существа. Тело становится дверью, и когда вы достигаете внутренней обители, окруженной не-существом, на троне вы обнаруживаете Божественное. Это есть центр не-существа.

Недавно меня кто-то спрашивал, как может пустота иметь центр. Может. Внутренняя пустота обладает только центром, но не окружностью. Это нелогично, так как сама логика нелогична и неприменима к жизни. У жизни своя логика и основа этой логики в том, что противоположности не есть противоположности, они дополняют друг друга.

Пустота обладает центром. Посмотрите на колесо — в центре пустота, ступица. Колесо — это материя, центр — это не-материя. Но когда вы начинаете двигаться внутрь, получается наоборот: центр — это бытие, а колесо — небытие. Не-существо всего лишь аура вашего существа, его свет, пространство, его территория. И оно прекрасно потому что оно пусто, и чисто, потому что совершенно пусто; не бойтесь этого. Сначала это выглядит как смерть; но если вы позволяете, оно превращается в воскрешение. После каждой внутренней смерти наступает воскрешение.

В этом заключается смысл воскрешения Христа, ни что он физически воскрес, но что он прошел через крест, то есть смерть, и пришел к внутренней жизни. Вы должны пройти пустоту — то есть крест. Каждый должен пройти это. Никто другой не сможет нести его за вас, вы должны сами нести своей крест. И если вы этого не сделаете, не пройдете пустоты, вы не сможете достигнуть внутреннего центра. Во внутреннем центре вы уже больше не личность, вы превращаетесь в самого Бога.

Индусы говорят ахам брахмасми — я есть сам Бог. Это изречение идет от тех, кто достиг внутренней точки, кто прошел часть не-существования и пришел в обитель, в которой вас нет, а есть Бог. Но вы стараетесь избегнуть этого, вы не знаете, как этим пользоваться. Если вы пусты и вам нечего делать, вы начинаете заниматься чем попало. Вы включаете радио или телевизор, начинаете читать газету или книгу, идете в кино или в гости. Вы начинаете заниматься чем попало, потому что вы не можете ничем не заниматься. У людей такое понятие, что если вы не можете заниматься чем-нибудь полезным — занимайтесь бесполезным, но не сидите без дела.

Сидите пустыми. Сидя пустым приходишь к самой большой встрече в жизни — встречаешь свою собственную смерть. Если вы это сможете пройти, пройти это смеясь, танцуя и наслаждаясь, если даже пустота сможет вас питать, тогда вас ничего не сможет разрушить — вы достигли вечного, неразрушимого, бессмертного.

Вот почему я всегда настаиваю на медитации с танцами. Это не только танец внешний. Внешнее не что иное как тренировка внутреннего. Вы танцуете внешне и постепенно возникает внутренний танец, и танцуя внутренне, вы передвигаетесь к внутреннему центру, к самому центру существования. Помните, смерть можно пройти только танцуя, смерть можно победить только сильным смехом. Нести свой крест нужно только будучи счастливым, блаженным, находясь в состоянии экстаза — иначе он превратится в тяжелое бремя. Ваша собственная пустота превратится в такое бремя, что вы захотите убежать от него и вернуться обратно в мир.

Учитесь как танцевать внешне, как тренировку и дисциплину, чтобы стал возможен внутренний танец. Танец — это настроение, климат, он не имеет ничего общего с какой-либо деятельностью. Это климат, внутреннее кипение, внутренняя пульсация блаженства. Только с помощью этого можно пройти трудную для вас часть пути. Иначе вы убежите. Как только вы сталкиваетесь с внутренней пустотой, вы до смерти пугаетесь и убегаете. Вот почему так много людей никогда не думают о себе. Они беспокоятся о всем мире, но никогда не думают о себе, потому что это подобно касанию внутренней раны. Они боятся это делать.

А вы не бойтесь. Существование вещей хорошо, из этого можно извлечь пользу, но этого не достаточно. До тех нор, пока вы не научитесь извлекать пользу из пустоты, вы не овладеете этим искусством, этим всеобъемлющим искусством. Если вы знаете только как жить — вы овладели только половиной искусства; если же вы научились также и умирать, значит вы познали все искусство и это все искусство сделает вас цельным.

Помните, до тех пор, пока вы не умрете, вы не сможете возродиться. Такой, какой вы есть, вы должны пройти через смерть. А вы слишком цепляетесь за жизнь. Это не поможет — смерть все равно придет. Но она приходит двумя путями. Первый путь — это обычный: вы цепляетесь за жизнь и она (смерть) приходит к вам как враг, вы сопротивляетесь и боретесь с ней, делаете все чтобы ее избежать. Но как же ее можно избежать? В тот день, когда вы родились, появилась и смерть: каждое рождение несет в себе зерно смерти. Фактически, в жизни нет ничего более определеннее чем это. Произойти может все, но смерть произойдет обязательно. Наверняка. Ее можно оттянуть немножко, но это ничего не меняет — все равно она произойдет. Первый способ встретить смерть — это встретить ее как врага, как встречают ее девяносто девять процентов людей, и терпят неудачу. Из-за своей враждебности они не могут воспользоваться ей, и она ничем не может им послужить.

Но есть другой способ — это принять смерть как друга, как внутреннюю часть своего существа, приветствовать ее и насладиться ею, быть готовым к ней, и когда она придет, обнять ее. И вдруг меняется само качество смерти. Она уже больше не смерть, она превращается в дверь. Она больше не разрушает вас; наоборот, она вам служит. Она ведет вас к бессмертному.

Умрите — вам придется умереть. Но умрите красиво. Я не говорю, чтобы вы умирали, контролируя себя как стоик. Нет, я говорю, чтобы вы умирали красиво, с удовольствием, как будто в вашу дверь стучится друг, и вы счастливы. Вы обнимаете друга, которого долго ждали и приглашаете его войти.

Если вы сможете полюбить смерть, вы станете бессмертным, если вы сможете понять не-существование, тогда вы станете самой основой существования, основой самого Бога. Если вы полюбите не-существование, вас ничто не сможет разрушить, вы оказываетесь по ту сторону времени и пространства. И тогда целое и вы сливаетесь в одно, и это и есть святость — стать целым — значит стать святым.

Глава 8

ДОСТИЖЕНИЕ ПОЛНОГО БЕЗРАЗЛИЧИЯ

18 июня, 1975

Первый вопрос:

«Вы недавно говорили о внутреннем молчании и пустоте. Я уже два года как ваш ученик, и в большинстве случаев, особенно во время медитаций в ашраме, мой ум выходит из-под контроля и начинает работать как испорченный компьютер. Я пытаюсь осознать всю эту нелепость, но этот кошмар не прекращается!»

Пусть не прекращается, не волнуйтесь. Нужно думать о проблеме, а не о кошмаре. Вокруг течет жизнь — текут реки, в небе плывут облака, на деревьях поют птицы. Почему же вы так настроены только против ума? Пусть и он себе плывет, не обращайте на него внимания.

Быть очевидцем не требует усилий. Когда вы перестаете обращать внимание, в вас возникает очевидец. Не обращайте внимания на ум, и в этом состоянии безразличия вы превращаетесь в наблюдателя. Сама идея, что вы должны что-то сделать с этим непрекращающимся процессом, что вы должны остановить его, неверна. Вам не нужно ничего делать. Если вы станете что-нибудь предпринимать, это не поможет. Это только будет способствовать вашему смятению. Вот почему когда вы начинаете медитировать, вы чувствуете, что начинаете сходить с ума, а когда вы не медитируете, тогда все в порядке. Когда вы медитируете, вы слишком заняты своим умом, изо всех сил пытаетесь его успокоить. Кто вы есть и почему вы должны беспокоиться о своем уме? Что с ним не так? Позвольте мыслям быть и плыть как облака.

Когда вы становитесь безразличным, вы вдруг превращаетесь в наблюдателя. Если нечего делать, чем вы займетесь? Можно только наблюдать, стать свидетелем, и при этом работа вашего ума прекращается. Вы не можете прекратить ее сами. Никому еще не удавалось прекратить работу ума, потому что само это усилие есть также часть работы ума. Сама идея медитации тоже есть часть ума — мысль о том, что если вы замолчите, вы сможете постигнуть истину — это тоже от ума. Не будьте идиотами! Ум не может заставить замолчать ум. Кто задает этот вопрос — вы или ваш ум?

Вы вовсе не осознаете самого себя: это все фокусы ума. Можно сделать только одно, и это возможно, стать безразличным и оставить ум в покое. Когда вы безразличны, между вами и умом вдруг возникает пространство. Вы все еще прислушиваетесь к нему, потому что он без конца стучит в вашу дверь, но вы уже не обращаете на это внимание. Сейчас вы уже не выбираете, находясь внутри, вам уже все равно, работает ваш ум или нет. Вы за ним начинаете наблюдать: «Если хочешь — работай, не хочешь — не работай. Меня это не касается». Нужна такая беззаботность В этом состоянии беззаботности и безразличия возникает наблюдатель. Вдруг вы начинаете видеть, что ум вам никогда не принадлежал, это механизм, компьютер. Вы совершенно отделены от него.

Отбросьте все попытки успокоить его и оставайтесь пассивным, наблюдая за происходящим. Не давайте уму указания, не говорите ему: «Будь таким». Не будьте ему советчиком и не контролируйте его. Все бытие продолжает существовать, почему же вас ничто не волнует так, как ваш ум, этот маленький механизм, этот маленький компьютер? Если можете им насладиться — наслаждайтесь, не можете — тогда будьте безразличны. И однажды вы вдруг обнаружите что то, что внутри вас глубоко спало, просыпается, в вас поднимается новая энергия, отдельная от ума. И постепенно ваш ум начинает удаляться все дальше и дальше. Он все еще продолжает болтать, но вы знаете что он уже далеко, и не можете даже разобрать, что он говорит. Так он продолжает удаляться, и в один прекрасный день вы уже не знаете, куда он делся.

Это молчание качественно отличается от того молчания, которое вы практикуете. Истинное молчание приходит непроизвольно, его нельзя практиковать. Если вы практикуете его, вы можете породить ложное молчание. Ум очень хитрый, он может дать вам ложное понятие о молчании, и оно тоже будет принадлежать уму. Не очень старайтесь успокоить его. Лучше станьте в сторону и дайте ему пройти. Просто наблюдайте за ним, беззаботно и безразлично, и то, чего вы желали, произойдет — но не через желание. Потому что желание не позволит вам быть безразличным. Будда использовал слово упекша, что значит абсолютное безразличие. И он говорил, что нельзя стать медитативным пока не достигнешь этого безразличия. Это есть сама почва. И в этой почве прорастают семена медитации — другого способа нет.

Второй вопрос:

«Тысячи лет просветленные Мастера помогали своим ученикам пользоваться меньше словами и больше молчанием. Лао-цзы говорил меньше всех. Но вы, кажется, говорите больше, чем кто-либо другой в этом мире. Почему это так?»

Они пробовали и с вами им это не удалось. Поэтому я подумал: «А что если попробовать наоборот?»

Третий вопрос:

«Говорят что все небесные и земные знания содержатся в шестидесяти четырех гексаграммах «И цзин» Так ли это, а если да, то как их использовать?»

Все небесные и земные знания содержатся во всем, а не только в шестидесяти четырех гексаграммах «И цзин». Они содержатся во всем, даже в камешке, даже в травинке, потому что каждая часть бытия несет в себе целое. Даже капля есть целое море — все знание, все существо моря заключено в этой капле. Она может и не быть каким-то определенным морем, но она есть море.

Вы тоже содержите в себе целое. Поэтому не обязательно прибегать к гексаграммам «И цзин». Лучше идите внутрь, потому что в конечном счете «И цзин» вам ничего не может сказать, так как вы и будете окончательным толкователем. Если вы гадаете на таро, читаете «И цзин» или пользуетесь какими-нибудь другими методами, кто вам будет истолковывать? Вы сами. Поэтому, в конечном счете, все зависит от вас.

Пока вы не пробудитесь никакая «И цзин» вам не поможет. А если вы проснулись, для вас становится все гексаграммой «И цзин». Поэтому не теряйте времени на другое — пробуждайтесь. Когда вы пробудитесь, вы увидите в каждой вещи всю вселенную. На каждой травинке вы увидите роспись божественного. И если вы поймете травинку — вы поймете все и истоки всего.

Поэтому не обманывайте себя. Люди обманывают себя миллионами способов. Миллионами способов они теряют время, надеясь как-то войти в храм через какой-то черный ход. Его не существует. В храме нет черного хода, только парадная дверь. Вы найдете много черных ходов, но ни один из них не ведет к внутренней обители. И, пытаясь попасть в храм через черный ход, вы станете жертвой какого-нибудь шарлатана или кого-нибудь еще.

В бытии не существует черных ходов, потому что бытие не прячется. Взгляните! Все, любой секрет открыт. Все открыто, ничего не спрятано, нужны только глаза, чтобы увидеть, сознание чтобы прочесть, способность чтобы насладиться. Все везде есть раскрытый секрет, с самого начала ничего не пряталось. Бытие открыто, только вы закрыты. И если закрытый ум работает над «И цзин», что он из него возьмет? Свои собственные рассуждения, самого себя он там увидит, собственное подсознание, отраженное там.

Эти методы — просто зеркала. Они отражают ваше собственное подсознательное, больше ничего. Они никогда не дают вам ничего нового, они просто отражают вас самих. Но вы не знаете себя, вот почему вы думаете, что обретаете что-то новое, некое новое знание.

Однажды представитель Советской России посетил в Париже выставку современного искусства. Остановившись возле одной картины он сказал: «Уродство. Я этого не понимаю». Гид ему сказал: «Это картина одного из величайших художников двадцатого века Пикассо. Она не совсем обычна, поэтому не все ее понимают. Нужно развить уровень эстетического восприятия, только тогда она может быть понята». Постояв несколько минут возле следующей картины и внимательно в нее всматриваясь, посетитель сказал: «Мне кажется это тоже Пикассо». Гид ответил: «Извините, месье, это просто зеркало. В нем вы видите себя»

В «И цзин» вы тоже увидите себя. Если бы Будда читал «И цзин», это было бы другим делом, потому что оно показало бы Будду. Если Лао-цзы читал бы «И цзин», оно бы показало Лао-цзы. Если вы будете читать, вы увидите свое лицо, самого себя.

Поэтому не беспокойтесь. Станьте сначала Буддой, тогда стоит будет посмотреть в зеркало. Но ни один Будда не старается в него посмотреть. Это странно. Он не смотрит потому, что он настолько глубоко себя знает, что ему не нужно зеркало, чтобы себя узнать. Вам нужно зеркало — но оно покажет вам вас. А вы продолжаете себя обманывать. Вы прочтете все что хотите, а всю ответственность свалите на «И цзин».

Однажды Мулла Насреддин не явился на работу. На следующий день его спросили: «Ты что, сделал себе выходной?»

«Понимаешь, я утром проснулся и решил бросить монету. Если выпало бы решка — я шел на работу, если орел — не шел» — ответил Насреддин

«Ну и что? Выпал орел — и ты не пошел?»

«Да. Но мне пришлось подбрасывать ее десять раз пока он не выпал»

Вот так это и получается. Если хотите что-нибудь делать, делайте, но зачем сваливать ответственность на бедную «И цзин»? Делайте и сами отвечайте! Это все фокусы.

Да, я утверждаю что все содержится во всем. Даже в «И цзин» содержится вся вселенная. Иначе быть не может. Таково бытие. В каждой части заключено целое, всеобъемлющее. Куда бы вы не пошли, вы сталкиваетесь с целым, но насколько вы это поймете, зависит от вас.

И меня не интересует «И цзин», меня интересуете вы и ваше понимание. Попытайтесь дойти до этого. Не тратьте времени ни на что другое. Жизнь очень коротка, а сделать нужно многое. Не валяйте дурака.

Четвертый вопрос:

«Имеют ли в Дао какое-нибудь значение рост и духовность?»

Абсолютно никакого, потому что Дао — это то, что происходит именно сейчас. Дао — это настоящее. Рост требует будущего. Сама идея роста требует будущего, и тогда все искажается. Дело не в том, что в Дао вы не растете, фактически только в Дао вы и растете, но сама идея роста совершенно чужда Дао. Там не говорится о росте, там идет разговор о том как быть, а не как расти.

И если вы знаете, как быть, это и есть единственный способ роста. Если вы знаете, как быть в этом моменте — вы на пути роста. Вам не нужно об этом думать, оно приходит само по себе, как река находит себе путь к морю без какого-либо путеводителя, никого не спрашивая куда плыть. Она сама находит путь. Не пытаясь найти — находит. Она движется, живя от момента к моменту, и наконец, находит море. Если этот момент живется всеобъемлюще, то следующий момент произойдет из этого момента — откуда же еще? Он произойдет из него сам по себе, об этом не нужно беспокоиться. Живите этот момент всеобъемлюще, а следующий родится из него. Если вы жили всеобъемлюще, тогда возможно что и следующий момент тоже будет всеобъемлющим.

Если вы знаете как жить всеобъемлюще, вы и в следующий момент будете жить всеобъемлюще. И с каждым моментом вы будете становиться все более всеобъемлющим и рост произойдет сам по себе. Но если вы слишком озабочены ростом вы упускаете этот момент, а расти можно только в нем.

Поэтому Лао-цзы не говорит о росте, потому что он знает, что сам разговор о росте превращается в отсрочку. И тогда начинаешь думать: «Я начну расти завтра. Сегодня не время. Нужно еще много сделать, рост обождет. Спешить нечего». И вы начинаете все откладывать и жить этот момент не полно, частично. И следующий момент, который произойдет от этого, получится еще больше разрозненным, частичным, разделенным, расколотым. И кто тогда и как будет расти? Нужно стать тем, кто вы уже есть. Нужно достичь того, с чем вы рождены. Вы должны стать тем, что есть ваше существо, сама основа существа — и за работу следует приниматься прямо сейчас. Нужно напряженно использовать этот проходящий момент, интенсивно в него погрузиться и он превратится в рост. В Дао рост не идеал, а побочный результат.

Духовность Дао тоже не интересует. Если бы вы спросили об этом Лао-цзы, он бы рассмеялся. Если бы вы заговорили о духовности, он бы дал вам пощечину, вышвырнул бы вас вон и сказал: «Ступай отсюда со своим идиотством». Почему так? Потому что в тот момент, когда вы заговариваете о духовности, вы разделяете жизнь на материальную и духовную, а он ратует за жизнь цельную, всеобъемлющую. В тот момент, когда произносите слово «духовное» вы осуждаете что-то в материальном, в теле, в этом мире. Само слово несет в себе осуждение и разделение.

Можно встретить людей, которые думают что они люди духовные, в их глазах видно осуждение. Не подходите к ним близко — они отравляют, само их дыхание опасно и заразительно. Бегите от них! Как только вы увидите идущего в вашу сторону духовного человека, бегите изо всех сил, потому что он болен. Он невротик и шизофреник потому что разделил жизнь наполовину, а жизнь есть неделимое целое, ее нельзя разделить.

Жизнь — это не душа и не тело. Она и то и это. Вы не тело и душа, вы — телодуша. А это «и» опасно, отбросьте его. Я встречал людей, которые отбросили это «и», но когда они начинают думать о телодуше, они не могут воспринять его как одно слово, вместо «и» они помещают черточку между двумя словами. Даже эта черточка опасна, отбросьте и ее. Сделайте телодушу одним словом. Оно есть единое. Сделайте одним словом материяум, этот мир и тот мир. Пусть ваш Бог будет здесь, в этой материи, а ваша материя поднимется высоко и сольется с вашим Богом. И как тогда можно говорить о духовности?

В Индии эта болезнь известна давно, эта болезнь духовности. Ко мне приходят такие духовные люди. Не зная меня достаточно хорошо, они иногда приходят ко мне по ошибке. Они говорят о своей духовности и в то же время говорят о материализме других. В Индии это превратилось в клише — что Запад материален, а Восток духовен. Все это чушь. Все это от нетерпимого, шизофренического ума. Оно возникает из разделения на душу и тело — и после этого разделяется все, вся ваша жизнь будет нести это разделение. Даже тело разделяется — высшая часть тела есть нечто высшее, а от пупа и ниже по ценности своей ниже. Если есть деление на душу и тело, тогда разделяется и тело: низшая часть — это нечто грязное, высшая часть — нечто святое. По сути, где у вас на теле разделение? Можете ли вы показать то место, откуда начинается нижнее тело? Кровь течет по всему телу, та же самая кровь. Все тело есть один организм, как его можно разделить? А тем, кто разделяет, скажите: «Отрежь нижнее тело и живи с верхним. Посмотрим, как это у тебя получится». Они немедленно умрут.

Это и происходит с духовными людьми — они мертвы. Я заметил, что даже материалисты более живы, чем духовные люди, потому что в душе они надеются, что когда-нибудь они тоже попытаются стать духовными. Они не осуждают. Совсем наоборот, внутри они осуждают самих себя, чувствуют вину за то что идут не в храм, а к проститутке, что идут не молиться, а танцевать. Они чувствуют, что делают что-то не так, чувствуют себя униженными. Поэтому у них есть возможность, потому что страдает их эго. Но духовный человек — это эгоист. Фактически идея Бога создалась самыми большими эгоистами, которые осуждали других и ценили себя.

Бог всеобъемлющ, но у так называемых духовных людей он таковым не является. Их Бог — это просто абстракция, мысль, чистая мысль, в которой нет жизни.

Лао-цзы не духовен в этом смысле, он и близко не подпускает к себе какую-либо духовность. Он просто ратует за целое, а не за разделение. Я тоже ратую за неразделение. Когда я вам даю саньясу я не посвящаю вас в духовность, я посвящаю вас в жизнь целого, я не пытаюсь сделать из вас святых, а не духовных. И помните, что под святым я всегда подразумеваю целое, в котором вы смогли бы жить цельной жизнью, объединяя тело, душу, мир, Бога, рынок и медитацию; цельную жизнь, где не существует разделений, а единый поток энергии. Я не хочу чтобы в вашем бытии были бы какие-то герметические отсеки. Ваше существо должно быть текуче. Вы должны быть смелым, настолько смелыми, чтобы даже грешник мог существовать рядом со святым внутри вас, и чтобы святой не боялся, а грешник не чувствовал бы себя осужденным. И когда ваш грешник и святой начнут сближаться и однажды превратятся в одно, это значит что вы стали святым. Вы ничего не отрицаете и говорите «да» жизни как целому — вот это, по моему, и есть религиозный человек.

То же самое и у Лао-цзы: он не беспокоится о росте, рост сам о себе побеспокоится — нужно только жить в моменте. И о духовности он не беспокоится — просто живите всеобъемлюще, а духовность сама о себе побеспокоится. Она придет. Это не дисциплина, а расцветание.

Когда вы всеобъемлющи — ваша жизнь цветет, и это цветение и есть духовность. Духовность — это не дисциплина и не положение. Это результат жизни полной, радостной, без жалоб, жизни напряженной и смелой. Тогда и происходит это цветение.

Пятый вопрос:

«Вы говорили о равновесии, о точке, где встречаются и сливаются противоположности—но она похожа на не видимую, вневременную точку. Как я могу узнать что такое время?»

Вы одновременно и время и вневременность, иначе не может быть равновесия. Но вы узнали только часть своего существа, эта часть есть время. Если вы познаете все существо, вы узнаете и вневременную часть тоже. Для целого не существует времени. Время — это относительное понятие, оно существует для людей не всеобъемлющих. Это нужно понять — это очень тонкий и сложный вопрос. Время есть одна из самых трудных для понимания проблем.

Святой Августин говорил: «Что такое время? Если меня никто об этом не спрашивает — я знаю что это такое. Если же я хочу это объяснить тому, кто меня спрашивает, я уже не знаю что это такое». Каждый знает что такое время, если об этом никто не спрашивает, если же кто-нибудь настаивает, чтобы ему вразумительно объяснили что это такое, мы оказываемся в затруднении. Мы им пользуемся, каждую минуту говорим о нем, внутренне чувствуем что это такое, но когда мы хотим четко сформулировать что это такое, мы оказываемся в затруднении.

Время есть одна из самых трудных для понимания проблем. Прежде всего, следует понять что время не абсолютно, а относительно. Для вселенной не существует времени, потому что она не может переместиться из одной точки в другую, обе точки находятся в ней самой. Вселенная содержит в себе все — прошлое, настоящее, будущее. Если бы она не содержала бы уже в себе будущего, как бы оно могло когда-либо существовать? Целое не может двигаться во времени, потому что оно содержит в себе и время. Время есть часть его бытия. Вот почему мы говорим о целом что оно существует в вечности. Вечность означает вневременность, в ней нет времени. Под ней подразумевается все — прошлое; настоящее, будущее.

Время и пространство существуют для нас, потому что мы живем как части. Это явления относительные. Для целого не существует пространства, потому что оно заключено в целом. Пространство не может быть в другом месте, потому что другого места нет. Все пространство заключено в целом. Где оно еще может быть? Оно существует здесь сейчас, оно всегда существует здесь сейчас, другого случая нет.

А вы являетесь и тем, и этим. Если вы живете разделенной и частичной жизнью, если вы наполовину спите, тогда вы живете во времени. Если вы живете полностью пробудившись, вы вдруг начинаете жить в вечности, в вневременности. Вы становитесь целым, и для вас больше не существует времени.

Когда немецкий мистик Экхарт находился на смертном одре, один дотошный ученик спросил его: «Мастер, я знаю что вы умираете, ко перед тем как вы покинете тело я хотел бы задать вам вопрос».

«Что ты хочешь узнать?» — спросил Экхарт.

«Когда вы умрете, куда вы денетесь?»

«Когда я умру не нужно будет никуда деваться» — ответил Экхарт.

Я не думаю, чтобы любопытство ученика было удовлетворено, но он получил хороший ответ. Этот ответ требует глубокого понимания. Он значит: «Когда я умру, я буду везде. Зачем куда-то деваться?»

Когда Будде задали подобный вопрос он попросил принести зажженную свечу. Когда ее принесли, он задул ее и спросил: «Куда делось пламя?» На санскрите затухание обозначается словом нирвана. И Будда сказал: «Так же как это пламя, когда Будда умрет, он просто исчезнет. Он станет одно с целым, и не уместно спрашивать, куда он денется, потому что куда может деться целое? Куда делось пламя? Оно слилось с целым. Сейчас оно больше не существует как отдельное пламя, его отдельность исчезла».

Поэтому слово нирвана стало таким значительным в буддизме. Оно означает полное затухание. Где найти исчезнувшее пламя? Можно ли сказать, что его больше нет? Как может то, что было, исчезнуть? Оно потеряло свою индивидуальность, свою форму, стало одно с бесформенным, стало одно с целым, но оно существует. Сейчас оно существует как целое.

У вас есть две возможности. Вы можете жить во времени, тогда вы живете как ум. Ум — это время, потому что он делит жизнь на прошлое, настоящее и будущее. Ум — это разделительный фактор. Это величайший расчленяющий аналитик. Он все расчленяет. Вы можете жить умом, тогда вы живете во времени. Но вы можете жить и прямо, непосредственной жизнью, без ума. Можно отбросить ум и жить вневременно, вечно. Тогда нет ни прошлого, ни будущего, одно только настоящее. И это настоящее всегда есть.

Прошлое — это то настоящее, которое вы уже не видите, а будущее — это то настоящее, которое вы еще не видите. Прошлое — это настоящее, которое оказалось за вами, вне пределов вашего восприятия, а будущее — это то настоящее, которое еще не вошло в границы вашего восприятия.

Вот вам маленький пример. Вы стоите и ждете своего друга под деревом, на котором сидит человек. Друг идет, но вы его пока не видите. Его видит человек, сидящий на дереве. Для него ваш друг есть настоящее, а для вас, пока он не попал в поле вашего восприятия, он есть будущее. Прошлое, настоящее и будущее относительны, они зависят от высоты, на которой вы находитесь. Поэтому джайны утверждают что Махавира, благодаря той высоте, на которой он находился, знал все три времени. То, что для других было прошлым или будущим, для него было настоящим. Когда после встречи ваш друг уходит и через некоторое время исчезает из вашего поля зрения, он для вас превращается в прошлое. Но для человека, сидящего на дереве, он все еще часть настоящего. Все зависит от широты размаха вашего понимания. Если ваш размах всеобъемлющ — для вас не существует времени. Тогда все то, что случилось или должно случиться становится настоящим. Тогда прошлое и будущее исчезают, существует только настоящее. Существует только единственное мгновение настоящего — и это мгновение есть вечность.

У вас есть две возможности. Вы можете жить умом, тогда вы живете ограниченно. Это как если бы вы смотрели на небо в окно — оконная рама становится границей неба. Рама вашего ума становится границей вашего мира. И тогда нужно выпрыгнуть из окна и очутиться под полным небом, которого не ограничивают никакие рамы.

Во французской живописи возникло новое течение — живопись без рам. Это явление замечательно, так как все рамы есть нечто ложное. В жизни все существует без рамок, но когда вы рисуете картину, вы ее обрамляете. Рама есть нечто очень неверное. Ирония еще в том, что иногда люди покупают картины, где рама стоит дороже самого полотна. Жизнь существует без рам. Видели ли вы когда-нибудь жизнь в раме? Но стоит написать картину — и появляется рама. Рама есть нечто ложное. Все рамы происходят от ума, ум облекает в рамы все что без рам, все бесформенное.

Вы может быть и тем, и другим — все зависит от вас. В глубокой медитации ум больше не действует. Сначала он работает, но если вы не прислушиваетесь к нему, он постепенно замолкает. Видя, что на него никто не обращает внимания, что он никого не волнует, он замирает.

Ум похож на ребенка. Замечали ли вы, что когда ребенок падает, он первым делом начинает оглядываться и смотреть есть ли рядом мать. Если есть, тогда он начинает плакать. А если ее нет, то тогда зачем плакать? Тогда он просто встает и начинает играться снова, потому что на него никто не обращает внимания и плакать нет никакого смысла. А иногда получается так, что мать приходит через полчаса и ребенок начинает плакать. Это выглядит нелепо, но в некотором смысле логично. Потому что, какой смысл плакать, когда матери нет? Даже если болит — это бесполезно. А когда мать приходит, хотя уже и не болит, но есть смысл поплакать, потому что мать окажет внимание.

Ум похож на ребенка. Если ему оказывать внимание, он плачет. Если вы оказываете ему внимание, он начинает создавать проблемы, которым нет конца. Если же вы перестаете обращать на него внимание, он как ребенок, который видит что матери рядом нет, успокаивается. Когда ум прекращает свою деятельность, вы становитесь непосредственным и начинаете сталкиваться с действительностью прямо. Между вами исчезает посредник, ваше восприятие становится ясным и чистым и вы оказываетесь в вечности.

Шестой вопрос:

«Может ли эго совершить самоубийство?»

Нет, потому что его нет. Для того, чтобы совершить самоубийство нужно чтобы это эго было. Позвольте мне выразить это по другому: может ли тень совершить самоубийство? Не может, потому что ее нет. Если вы совершите самоубийство, если вы отрубите себе голову, тогда тень окажется без головы. А так она просто следует за вами. Эго подобно тени — оно не может совершить самоубийства. Если вы отрубите себе голову, умрет и эго — но это будет не самоубийство.

Поймите что эго не материальное — но похоже на тень. Как тело порождает тень, так и ум порождает некую умственную тень. Эта умственная тень и есть эго. Когда ум не функционирует, тогда и эго нет. Когда он начинает функционировать, тогда и эго появляется, и чем интенсивнее он работает, тем большим становится эго. Вы это сами можете наблюдать: люди, слишком много работающие головой, эгоистичнее других. Брамины, профессора, ученые, так называемые интеллигенты, обладают очень сильным эго. Каждый из них — сплошное эго; слишком много ума.

Путешествуя, Конфуций встретил старика, черпавшего из колодца воду и поливавшего поле. Он спросил его: «Зачем вы так утруждаете себя? Разве вы не знаете, что с помощью приспособлений работу, которую вы делаете двенадцать часов можно сделать за час?»

«Лучше всегда работать руками, потому что как только начинаешь пользоваться хитрыми приспособлениями появляется хитрый ум. Поэтому не пытайтесь меня совратить. Я хочу умереть таким же невинным как и родился. Когда работаешь руками остаешься скромным» — ответил старик.

Когда ученики Конфуция спросили, что ему ответил старик, он сказал: «Мне кажется этот старик — последователь Лао-цзы. У него очень верные доводы».

Когда работаешь руками, не возникает этой умственной тени и человек остается естественным, скромным и невинным. Людей, работающих умственно называют главами — глава предприятия, глава конторы. Не будьте головой. Быть конторским служащим и так плохо, а быть главным — это совсем конец. Пробуйте стать руками. А руки проигрывают потому что они не хитрые, и настолько примитивные, что не могут соперничать с головой. Больше старайтесь работать руками и вы почувствуете как эта умственная тень постепенно исчезает.

Эго не может совершить самоубийства, потому что его нет. Если вы совершите самоубийство, это будет то, что я называю самадхи, то что я называю окончательной медитацией. Если вы совершите самоубийство — это значит вы исчезнете, вы станете никем — и никакой тени.

Раньше ходил такой слух, что если человек становился Буддой, от его тела не падала тень. Это наверное просто символика. Но в ней большой смысл. Здесь идет речь не о физической тени, имеется ввиду что не падает внутренняя тень. Он двигается, работает, делает, но не возникает делателя. Вот так и не падает эта тень. Если нужно, он даже думает, но не появляется мыслитель, вот так она и не падает. Он живет, но не манипулирует и не контролирует. Он течет, жизнь его — это самопроизвольность. Он даже не плывет, его просто несет с собой река. Он не подгоняет реку, он просто погружается в состояние пусть-будет. Он превращается в пусть-будет-существо. Он полностью отдается реке и тогда эта тень не падает и эго исчезает.

Не боритесь с эго прямо. Если вы будете это делать, вы потерпите неудачу, так как никто не может бороться с тенью. Если вы хотите что-то сделать с тенью, вам нужно сделать что-то с самим собой. С вами что-то не так, вы что-то неправильно понимаете. Внутри вы не-существо, как можно полнее пытайтесь осознать эту внутреннюю пустоту, незаполненность, и однажды вы вдруг обнаружите, что эго покинуло вас. Вы фактически поймете, что его никогда и не было, у вас было просто неправильное представление, иллюзия, мираж. Его там не было, вам только казалось что оно там, это была не реальность, а сон — фактически некий кошмар.

Седьмой вопрос:

«Может ли человек, который переживает состояние гнева и сострадания переживать также состояние любви и ненависти?»

Да. Когда человек всеобъемлющ — он всеобъемлющ безоговорочно. Но его гнев это гнев другого качества, его гнев более нежен, чем ваша любовь, а в его ненависти больше сострадания, чем в вашем сочувствии. Потому что когда живешь всеобъемлюще, все приобретает другое качество. Что бы он не делал — оно уже другое. И вы не можете судить о нем со своей стороны, потому что вы не знаете что такое всеобъемность. Когда-то у вас были проблески любви, когда-то ненависти, но вы никогда не были всеобъемлющи. Если вы всеобъемлющи, это значит что у вас другая любовь — она приобрела интенсивность ненависти. Замечали ли вы когда-нибудь, что ваша любовь никогда не обладала интенсивностью ненависти? Когда вы кого-нибудь ненавидите — вы ненавидите его по настоящему. А когда вы любите — вы любите так себе. Когда вы любите, вы никогда не отдаете себя этому полностью. Но когда вы ненавидите, вы ненавидите по-настоящему интенсивно. Замечали ли вы тот факт, что ваше сострадание бессильно, может быть просто маска, фасад, в то время как ваш гнев всегда настоящий?

Все что порочное выглядит настоящим, а все красивое выглядит ложным. Когда человек всеобъемлющ, его любовь такая же интенсивная, как и ненависть. И когда такой человек ненавидит, его ненависть несет в себе также и всеобъемлющую любовь. Он может ненавидеть только потому что любит, и разгневаться только потому что он сочувствует.

Вам это сейчас довольно трудно понять потому что ваше понимание еще не созрело для этого. Но вам нужно попытаться это сделать.

Избавьтесь от равнодушия. Но для этого нужна смелость. Для того, чтобы жить жизнью всеобъемлющей, нужна величайшая смелость, потому что тогда никто не знает что может произойти. А вы всегда боитесь. Вы любите человека и боитесь на него рассердиться, потому что точно не знаете, любите вы или нет. Вы точно не знаете, выдержит ли ваша любовь ваш гнев, и переживет ли она его. Поэтому вы подавляете гнев. Вы не твердо уверены, есть ли любовь. У вас неясное чувство — может быть она есть, а может быть нет. Вы живете как в тумане и ваше восприятие всегда не ясное. Поэтому вы боитесь, что переборщив с гневом, вы разрушите все отношения. И тогда вы начинаете подавлять свой гнев и он становится частью вас, и когда вы начинаете любить, в вашей любви присутствует гнев.

Обратите внимание, как любовники занимаются любовью. Вы увидите, что это есть насилие. В этом действии нет ничего изящного. Всмотритесь в лицо мужчины — создается впечатление что он ее хочет убить. Может быть поэтому женщины всегда закрывают глаза во время акта — чтобы не видеть во что превратилось лицо мужчины. Все это выглядит довольно мерзко. Вместо того чтобы стать изящным, лицо искажается. Красивые лица становятся безобразными, как будто они подвержены не экстазу, а какой-то агонии. Лицо женщины тоже искажается, как будто она чувствует какую-то боль и подавляет ее.

Даже занимаясь любовью люди боятся, полагая что если они займутся ею всеобъемлюще это будет небезопасно. Весь их ум не прекращает включать красный свет: стоп! дальше ни иди! Потому что все то, что они подавляли, может появиться в любую минуту. Оно стучится в их двери и просит: впусти! Поэтому даже в любви они не могут расслабиться, так как расслабление может быть только безоговорочным. Условного расслабления не существует.

Если вы расслабляетесь, вы расслабляетесь для всего — для любви, для гнева, для ненависти. Эго похоже на открывание двери. Если вы ее открыли — она открыта как для врага, так и для друга. Если вы оставите дверь открытой на ночь, очень возможно что придет друг, но может прийти и враг. Поэтому вы дверь закрываете. Но закрытая дверь закрыта для обоих, как для друга, так и для врага.

Вы никогда не были сердиты действительно, по-настоящему. Так же и не любили по-настоящему. Когда вы всеобъемлющи, вы делаете все по-настоящему, что бы не случилось, никогда не думая о последствиях.

Вот что я думаю о жизни — если вы живете всеобъемлюще, все, что случится всегда хорошо. Что бы ни случилось! Всегда хорошо. А если вы живете жизнью разъединенной, что бы ни случилось — всегда плохо.

На примере своей жизни вы можете осознать что живете весьма порядочной жизнью, не ударяясь в крайности. Ну и что? Ничего, почти ничего. Вы растратили самого себя. Не растрачивайте больше. Будьте правдивым. Быть правдивым очень опасно, иначе каждый им был бы. Иначе, почему вокруг столько лжецов, трусов, пытающихся как-то схитрить?

Если вы хотите прожить приятную жизнь — тогда лучше быть трусом. Но приятная жизнь есть ничто иное как приятная смерть. Настоящая жизнь горит с обеих концов. Это пламя, всегда окруженное опасностью, смертью. Когда вас окружает опасность, вас окружает и смерть. Только в этом контексте жизнь достигает своей вершины.

Последний вопрос:

«К вашим ногам прилетела и тут же умерла какая-то птица. Можем ли и мы, когда придет наше время, прийти и умереть у ваших ног?»

Не нужно будет приходить, я всегда буду здесь. Если вы действительно любите и доверяете мне, я буду здесь. Если я нахожусь с вами в жизни, только тогда я могу находиться с вами в смерти.

Жизнь — это мерило. Смерть — это кульминация. Все то, что было в жизни, достигает высшей точки в смерти. Если вы чувствуете меня в своем сердце в жизни, значит, несомненно, я буду присутствовать и при вашей смерти. Вам не нужно будет никуда приходить — я приду.

Но не дожидайтесь смерти. Сначала это должно произойти в жизни. Все то, что вы хотите чтобы произошло в смерти, должно быть позволено вами произойти в жизни, потому что жизнь есть подготовка к смерти. И смерть никогда не противостоит жизни — она есть просто ее завершение. Все то, что было в жизни, достигает вершины в смерти.

Глава 9

О МУДРЕЦАХ ДРЕВНОСТИ

19 июня, 1975

«Мудрецы древности обладали тонкой мудростью

И глубиной понимания

Настолько глубокой, что их нельзя было понять.

И из-за того что их нельзя было понять

Их можно так описать:

Осторожны, как будто переходили зимой поток,

Нерешительны, как чувствующие вокруг опасность,

Важные, как гости,

Старающиеся стать незаметными, как тающий лед,

Открытые, как долина,

Легко уживались с другими, как муть в грязной воде.

Как достичь покоя в этом мире, похожим на мутную воду?

Пребывая в бездействии, она становится чистой.

Как продлить это спокойствие надолго?

Деянием она снова оживает.

Кто соблюдает Дао

Тот защищается от пресыщения,

Он вне износа и обновления»

Ученик спросил умирающего Сократа: «Почему ты не боишься смерти?» Сократ собирался выпить приготовленный яд, после чего смерть наступает через несколько минут. Он ответил: «Как я могу бояться того, чего я не знаю? Сначала я должен узнать. А узнаю я только когда умру. Есть две возможности. Первая — что я умру полностью, и от меня не останется никакого следа. И тогда некому будет узнать смерть и некому будет страдать от нее. Эта первая возможность меня никак не волнует. А вторая возможность это та, что я буду продолжать существовать, умрет только тело — душа останется. И в этом случае я не вижу причин для беспокойства. Если я буду продолжать существовать, тогда смерть не имеет ко мне никакого отношения. А существуют только эти две возможности. А пока я не могу сказать, что будет дальше».

Сократ был не ученым, а мудрым. Ученый человек дал бы определенный ответ. Ученые люди с абсолютной уверенностью дают определенные ответы, что является частью их тупости. Фактически только глупый ум может быть уверен. Жизнь — это настолько загадочное, неизмеримое, непознаваемое явление, что если вы мудрый, вы никогда не будете уверены.

Мудрость осторожна и нерешительна. Она никогда не уверена твердо. Поэтому мудрость нельзя заключить в теории. Все теории гораздо меньше самой жизни, они слишком узки, а жизнь настолько необъятна и безгранична, что она не помещается в теориях. Мудрый знает только одно — что он не знает. Ученый знает тысячи вещей и знает, что он знает — и в этом и есть его тупость. Он накапливает факты, теории, философии, слова, которых он сам не пережил, которых не коснулось его существо. Он накапливает их в своей памяти. Он превращается в кладезь знаний, в ходячую энциклопедию, но все это нечто мертвое.

Чем больше его память наполняется знанием, тем меньше он живет своим существом. Чем больше его существо перемещается в голову, тем больше он превращается в часть, в осколок, тем больше он разобщается с космосом и бытием. Он становится в некотором смысле несуществующим. Он больше не является частью этой живой, сверкающей и вибрирующей действительности Он превращается в некое застывшее явление — он больше не плывет с жизнью. Он похож на айсберг, замерзший и где-то застрявший — застрявший в голове.

Когда сознание становится знанием — оно застывает, когда сознание становится мудростью — оно превращается в поток. Мудрый человек живет, живет всеобъемлюще, но он знает только одно — что он не знает. Научиться у мудреца очень трудно — научиться у ученого очень легко. Он может дать вам все что он знает, и пользуясь языком легко передать вам свои знания. Все то, что он накопил, он накопил через ум и язык, и это можно легко передать.

Ученый становится учителем. И он может красиво учить вас тому, чего он сам не познал. Может быть поэтому он не так колеблется, как человек, который знает. Потому что человек, который знает, знает также и о противоположном полюсе жизни. Если человек действительно знает и понимает, он также понимает что все связано со своей противоположностью, что эти противоположности встречаются и сливаются в одно. Ничего нельзя сказать определенно, потому что в то мгновение, когда вы говорите что-нибудь определенно, вы останавливаете поток этого и превращаете это в застывший факт. Это уже не часть реки, а айсберг. Теперь вы можете отложить это в хранилище своего ума.

Мудрый человек — это не учитель. Он может быть Мастером, но не учителем. Какая между ними разница? Учитель всегда готов учить, а Мастер — никогда. Учитель — деятельный, агрессивный, Мастер — бездеятельный, неагрессивный. Учитель будет следовать за вами и принуждать, чтобы вы взвалили на свои плечи его знания. А Мастер просто выжидает. Вы сами должны выхватить и вкусить его. Он не будет ходить за вами и принуждать, он даже не постучится в вашу дверь — он просто будет выжидать. Вы можете вкусить от его существа. Вы можете войти в его внутреннюю пустоту, во внутренний дворец его существа, в его внутреннее царство, но все это зависит от вас. Вы сами должны все это делать. Мастер только присутствует. И если он вас привлекает, вы окунаетесь в это присутствие.

Учитель зовет, пытается, прилагает все усилия для того чтобы вы поняли. А Мастер просто есть здесь, конечно, не закрыт, а открыт, чтобы вы могли войти. Но он даже жестом не зазывает вас, потому что этот жест может быть агрессивным и может заставить вас войти не по своей воле. А это было бы очень плохо, это значило бы, что вам указали неверный путь.

Мастер — это молчаливое присутствие. От него можно научиться, но учить он вас не будет. У учителя вы были бы учеником. С учителем существуют взаимоотношения, двухсторонняя связь. У Мастера вы можете быть только последователем, с ним существует только односторонняя связь — вы только узнаете. Если вы узнаете — значит узнаете, не узнаете — значит нет. Мастер настолько счастлив своим бытием, что его это не волнует. Если вы узнаете — он вас благословляет, если нет — он тоже благословляет — он есть само благословение.

У Мастера нет экзаменов, потому что невозможно проэкзаменовать предмет жизни. Даже глупо об этом думать. Вот почему университеты производят глупцов. Для этого есть причина — потому что нельзя проэкзаменовать разум. Для его оценки нет критерия. В крайнем случае, вы можете оценить память — способность помнить, но не способность понимать. У Мастера нет экзаменов. Вы приходите, вкушаете, узнаете. Он есть выход к безмерному и бесконечному.

Ученый становится учителем и привлекает к себе миллионы людей, потому что когда вы что-нибудь узнаете, ваше эго чувствует себя сильнее. И очень немногие души тянутся к Мастеру, потому что у Мастера вам придется разучиться, забыть то, что вы знали, у Мастера вам придется умереть. Ваше эго полностью разрушится — потому что только тогда вы сможете войти в храм, во внутреннюю обитель существа Мастера.

Мастер — мудрый человек, но его понимание настолько глубоко, что вам его не понять. Вы можете только жить этим пониманием. Ему ведома глубина, где встречаются противоположности, где жизнь и смерть становятся синонимами, где бытие и небытие не значат противоположное, где все реки впадают в океан — и в этой глубине живет Мастер.

Его трудно понять, так как любое понимание будет искусственным и будет в большей или меньшей степени неправильным пониманием. Будучи с Мастером не пытайтесь его понять. Разве можно его понять? Как можно понять бесконечное явление? Вы можете жить этим явлением, раствориться в нем, позволить ему раствориться в вас — вот это возможно. Это похоже на любовь — ее нельзя понять, неисповедимы ее пути. Это нельзя понять и дать этому определение. Существуют тысячи определений, но никто еще точно не установил что такое любовь и никогда не установит. Как только вы начинаете определять, так сразу вы замечаете, что в вашем определении чего-то не хватает. И этого чего-то всегда не будет хватать, потому что это что-то есть глубина. Определение не может нести в себе глубины—оно может только отражать поверхность.

Мудрец живет в глубине. Ученый живет на окружности, мудрец живет в центре. Есть только один способ достичь мудреца — дойти до собственного центра. Через центры существует общность с мудрецом. Через умы и головы существует общность с учителем.

Мудрецы постепенно исчезают из этого мира. На Западе мы находим не философов, а профессоров философии. Это нечто несуразное. Профессор философии это не философ: профессор философии — это просто учитель, ученый, а не мудрец — не то что Сократ, Лао-цзы или Будда. Они не были профессорами. Они ничего не преподавали и никого ничему не учили. Они просто были — подобно тому, как когда вы открываете глаза и темнота исчезает и вы видите что есть солнце, или подобно цветку возле тропинки, который наполняет вас ароматом до самой глубины, или реке, к которой вы спешите утолить жажду. Они были не профессорами, а живыми людьми. В них больше жизни, чем в любом другом и они становятся все более загадочными.

Еще несколько слов перед тем как мы займемся изречениями Лао-цзы. На Востоке всегда с большим почтением относились к прошлому. На Западе уважение к прошлому совершенно исчезло: даже наоборот, появилось определенное уважение к будущему. Параллельно с этим на Западе перестали уважать стариков — потому что если не уважается прошлое, то как можно уважать стариков? Даже родителей стали всего лишь терпеть. Когда они стареют, у вас в глубине души зреет убеждение, что если бы они умерли, было бы лучше. Потому что какая от них сейчас польза? Запад мыслит категориями полезности, и конечно, молодой полезнее старого.

Если вы думаете о полезности — тогда это верно, молодой полезнее. Старый потерял свою энергию, его тело изувечено, он болен и может в любой день умереть. Он стал бесполезным — одна обуза. К старикам пропало всякое уважение. Это результат — если вы не уважаете прошлое, вы не можете уважать своего отца, деда, и даже не помните имени своего прадеда. Их как будто бы и не было. Вы начинаете думать и заботиться больше за своих детей, они — будущее. И помните, они тоже будут думать о своих детях. Они не будут думать о вас. Поэтому не терзайте себя и не страдайте. На Западе будущее стало более значимым, на Востоке значимым всегда было прошлое.

Необходимо многое понять. Почему на Западе будущее стало более значимым? На Западе господствуют ученые: профессора, люди науки, писатели, теологи, политические демагоги, и, конечно, молодой может узнать больше старого, потому что он всегда стоит на плечах старого — он может видеть дальше.

Допустим, что ваш отец учился в университете тридцать или сорок лет назад. За эти сорок лет все изменилось. Почти все, что знает ваш отец, уже устарело. Уже никто не пользуется учебниками сорокалетней давности, их можно найти только в букинистических магазинах. Все то, что он учил сорок лет назад сейчас никому не нужно, потому что за сорок лет появилось много новых знаний. Этот процесс продолжается без конца. Ваши дети будут знать больше вас, фактически, уже знают больше.

Бабушка с двумя внуками гуляли по зоопарку. Когда подошли к аисту, бабушка сказала: «Вот птица, которая приносит детей, которая и вас принесла». Один внук шепнул другому на ухо: «Что, скажем ей правду?'

«Зачем? Пусть остается при своем мнении» — ответил другой.

Мулла Насреддин сказал своему сыну: «Пойдем ко мне в комнату, я хотел бы поговорить с тобой о кое-каких жизненных вопросах. Ты уже почти взрослый и нужно кое-что знать».

Когда они зашли в комнату, сын сказал: «Что ты хочешь узнать? Не нервничай, спрашивай. Я все тебе расскажу».

Дети могут вам сейчас много рассказать. Они чувствуют, что вы слегка несведущи и необразованны. На Западе это чувствует каждый ребенок. Пропало уважение. Если ученые имеют в обществе влияние то это закономерно, так как знание возрастает с каждым днем, меняется и накапливается и, конечно, дети современнее своих родителей. Они знакомы с самым последним, самым новым.

На Востоке центром жизни был всегда мудрец, а не ученый. Знание растет, меняется, движется, мудрость же вечна, она всегда та же. Когда бы вы ее не достигли она всегда та же. Она подобна небу, которое всегда остается таким же. Приходят и уходят поры года, расцветают и опадают деревья, рождаются и умирают поколения людей, жизнь идет своим ходом, а небо как было, так и есть — вечно то же, вечно новое, всегда молодое и всегда старое. Мудрость подобна небу.

Конечно, знаниям могут научить в школе, колледже, университете. Мудрости никогда нельзя научить. Ей нигде нельзя научиться. Мудрость усваивается только посредством самой жизни, другого способа нет. Поэтому только старый может быть мудрым. В мудрости молодой никогда не победит старого, но в знаниях всегда может победить.

Как можно победить старого в мудрости? Мудрость приходит через опыт, знание приходит через учение. Знанием можно напичкаться, и если вы смышленее других вы можете знать больше своего учителя. Вы можете знать больше своего отца, это не трудно. Нужно только немного старания с вашей стороны. Но с мудростью так не получится. Она приходит постепенно через жизнь. Если вы живете, и живете всеобъемлюще, живете с осознанием, только тогда, понемногу, появляется мудрость. Это очень тонкий феномен! Чтобы его достигнуть не существует прямого пути. Только старые могут быть мудрыми. Поэтому если есть кто-то, кто молод и мудр, на Востоке мы знаем, что он старый и древний.

Существует предание, что Лао-цзы родился старым, что ему было уже восемьдесят четыре года, но все это время он оставался в чреве матери. Невероятно, нелепо, но само предание красиво — оно повествует о чем-то важном. Оно говорит о том, что с самого детства он был как старик, настолько мудрым, что не мог быть ребенком. Это символика. Она говорит о том, что ребенком он был мудрым как восьмидесятилетний. Он, вероятно, был чрезвычайно бдительным.

Если вы очень бдительны, тогда даже одиночный опыт может дать вам многое. Если вы не бдительны, тогда даже много раз повторяющийся опыт ничего вам не даст. Мудрец влюбляется только раз — и он знает о любви все. Он проникается этим таинством и живет им, и погружается в этот мир настолько всеобъемлюще, что ничего непережитого не остается. И когда он из этого мира выходит, у него уже не возникает больше вопроса, влюбляться или нет — он уже это пережил и познал. Благодаря этому опыту он стал мудрым.

Глупец будет повторять одно и то же много раз, но никогда не сможет научиться благодаря этому. Должна быть осознанность и смелость жить, поэтому очень редко случается, что ребенок или молодой оказываются мудрыми. Обычно человек становится мудрым когда он стар, когда он прошел все периоды жизни, все ее поры и настроения, когда он познал реку жизни во время засухи, когда ничего не остается кроме жажды и голода, и познал реку жизни во время разлива, когда она выходит из берегов и стремится стать океаном.

Он познал все ее настроения, испробовал все, что предложила ему жизнь. Он обогатился опытом как грешника, так и святого. Когда все волосы на голове поседеют, у лица появляется красота, свойственная только старому. Молодые могут быть красивыми только если это касается телосложения, формы, пропорции, силы. Но что касается души, которая развивается и растет только благодаря большому опыту, только старик может быть красив.

Это случается редко, потому что люди редко осознают, люди редко проживают жизнь в медитации. Иначе молодой не может состязаться со старым по красоте. Красота старого обладает изяществом и глубиной, красота молодого мелка, она только на поверхности. Красота старого обладает глубиной — вы погружаетесь все глубже, но никогда не доходите до дна.

Старый молчалив, как заснеженная вершина в Гималаях. Все бури прошли, и все что нужно было узнать, он узнал. Эго было отброшено где-то в пути, потому что оно было бременем и с ним невозможно было бы достичь вершины. Когда вы двигаетесь к вершине, вы постепенно должны все отбрасывать, и вершины вы достигаете только тогда, когда и себя отбросите. Вы достигаете вершины как не-существо, потому что даже существо становится бременем на последних этапах жизни.

Восток почитает старых. А если вы почитаете старых — значит вы почитаете прошлое вообще. У Востока ностальгия по прошлому.

«Мудрецы древности обладали тонкой мудростью

И глубиной понимания»

На Востоке мудрецы всегда старые, древние. Здесь к себе и настоящему относятся со скромностью. Как вы можете быть мудрее своего отца? Как можно быть мудрее деда и прадеда? Нет, знать вы можете больше. Вы можете знать больше Будды, вы уже знаете больше Будды, но вы не мудрее. Фактически, в мудрости не существует более. Или мудрый, или нет — здесь нет более или менее. Такое существует в знании. Знание относительно, мудрость абсолютна. Нельзя быть более мудрым, и если вы мудрый, вы будете чувствовать себя очень скромно.

Лао-цзы настолько скромный в отношении себя и своего возраста, что он всегда говорит о мудрецах древности. А если вы обращаетесь к мудрецам древности, вы обнаружите, что они говорят о мудрецах еще более древних.

Если вы попытаетесь разобраться в восточных писаниях, вы обнаружите, что они утверждают, что что бы они не говорили уже не ново, это было уже сказано раньше. Поэтому индусы называют писания двумя именами: шрути и смрити. Шрути означает «услышанное от знающего». Смрити означает «накопленное от знающего». Никто не утверждает, что он знал, потому что само заявление «Я знал» говорит о невежестве, это «Я» есть уплотненное невежество. Они ссылаются на все более прошлое. Если вы обратитесь к «Упанишадам», там говорится: я узнал это от своего учителя. Мой учитель узнал от своего учителя, а тот от своего. И так доходит до самого брахмы — создателя этого мира, который узнал от самого космического бытия — от брахмана.

Он узнал от брахмана. Брахман — невидимое божество, а брахма — видимое. Видимое божество узнало от невидимого, а от брахмы начинается Ганг. Длинная вереница от учителя к учителю, которая называется «Я это уже слышал».

Это красивое явление. Оно говорит о том, что ни один человек не является островом, что существует взаимозависимость. В вас заключено все прошлое — вот какой в этом смысл. Вы здесь не одни, вы не появились так вдруг. Вы несете в себе все прошлое — ваше сознание есть звено одной цепи, которая связывает все прошлое. С самого начала и до этой минуты все что случилось — случилось с вами и вы есть носильщик всего прошлого. Таким образом, происходит связь во времени.

Есть два вида взаимозависимости. Первый вид специальный — вы зависите от этого дерева, это дерево зависит от этого Солнца, Солнце зависит от других звезд, все взаимосвязано в пространстве. Существует другой вид взаимозависимости, которая движется во времени, когда в вас содержится все прошлое. Вы есть плод всего прошлого и станете семенем всего будущего. И тогда время и пространство становятся взаимозависимыми и вы взаимосвязаны в обеих измерениях.

«Мудрецы древности обладали тонкой мудростью

И глубиной понимания»

Что такое тонкая мудрость? Они знали прямо, непосредственно. Они сталкивались с истиной сами, это было не заимствованное знание. А мудрость только тогда мудрость, если она приобретается прямо. Иначе это ничто иное как маска невежества, за своим знанием вы прячете свое невежество. И зачем называть мудрость тонкой? Почему не просто мудрость? Какой смысл так ее называть?

Есть смысл. Мудрость прямая, но тонкая. Она прямая в том смысле что сталкиваешься с жизнью непосредственно, но тонкая в том смысле что в жизни ничего не достигается прямо. Приходится двигаться окольными путями.

Попытайтесь понять. Мудрость пряма в том смысле, что она не позаимствована. Вы не заимствуете чье-то умение и не накапливаете этого в своем уме. Нет, вы сами с ним сталкиваетесь. В этом смысле она прямая, более прямая, чем знание. Но все же она тонка, потому что обладает своими непрямыми методами. Что значит непрямыми?

Если вы хотите быть счастливы, вы не можете двигаться как стрела к мишени счастья. Если вы будете так делать, вы потерпите неудачу. Например, там кто-то говорит: «Когда я плаваю, я чувствую себя так великолепно и счастливо и настолько расслабляюсь, что забываю о всех заботах, и для меня этот мир как бы не существует. Я начинаю чувствовать глубокое блаженство». И вам начинает тоже хотеться и вы говорите: «Надо и мне попробовать». И вы тоже отправляетесь плавать, но вы подходите к этому очень прямо. Ваш ум не в плавании, не в море, не в солнце и ветре. Ваш ум похож на стрелу, прямо летящую к цели счастья, которая никогда ее не достигнет.

Так как жизнь очень застенчива, она прячется от агрессивных людей. Она открывается только тем, кто уговаривает ее тонким и непрямым путем. Ее нужно уговаривать и соблазнять. Не будьте с ней агрессивными. Ее нельзя изнасиловать. А если вы попытаетесь это сделать, вы окажетесь с пустыми руками, ничего не добившись. Вы можете только пытаться. Это то, что делает большинство людей — пытаются изнасиловать жизнь. Так как влюбляться кажется рискованным, то насилие выглядит менее рискованным — здесь нет никаких обязательств. Но без обязательств нельзя ничему научиться. Пока вы себя не вовлечете, вы не преобразуетесь.

Вы идете на море, но ваш ум постоянно думает и желает счастья. Вы не смотрите на море. Вы не чувствительны, вы просто жадны. Вы входите в море, но чувствуете себя уставшим, а не расслабленным. Вы плывете, при этом постоянно спрашивая: «Где же то счастье, о котором он говорил? Вот солнце, вот море, вот ветер, но где счастье?»

Это прямая атака. Таким путем никто счастья не добьется. В этом плавании вы должны забыть себя и забыть что вы здесь находитесь для того, чтобы добиться счастья. Забудьте себя, свою цель и жадность, а когда цель забывается — она достигается. Я могу показаться парадоксальным, но я не могу быть другим; я беспомощен потому что такова жизнь. Забудьте о цели — и ваша стрела в нее попадет, вглядывайтесь в нее слишком пристально — и не попадете. Так счастья нельзя достичь. Вы вернетесь домой и скажете себе: «Это бесполезно, я это уже пробовал».

Кто-то медитирует и чувствует экстаз и вам тоже начинает хотеться. Когда он рядом вы чувствуете, что у него есть то, чего нет у вас. И вы спрашиваете: «Что с тобой?» Он отвечает, что медитирует и чувствует блаженство, и предлагает вам тоже попробовать. Вы пробуете, но у вас ничего не получается, потому что вы всегда идете прямо. Вы не понимаете того, что жизнь женственна. Ее нужно уговаривать, играть с ней во многие игры, непрямые и тонкие.

Не подходите к женщине и не спрашивайте ее прямо: «Не хочешь ли со мной переспать?» Она позовет полицию. Будьте более поэтичными. Пишите жизни красивые любовные письма. Это все и есть медитация — писать жизни любовные письма, но очень непрямые. И по мере того, как жизнь все больше склоняется к вам, приобретайте вольте смелости, но делайте это очень осторожно, иначе все можно испортить. Немного агрессии — и все пропало. Любовь, счастье, медитацию, истину, зовите это как хотите, все то, что прекрасно можно достичь только тонким путем. Лао-цзы и говорит:

Мудрецы древности обладали тонкой мудростью

И глубиной понимания

Что такое глубина понимания? Глубина понимания это когда вы можете видеть глазами другого, чувствовать руками другого, побывать в его шкуре, быть в его существе и центре, чувствовать и понимать как он.

Ученый всегда слеп, любящий поспорить — он всегда прав, а другой всегда не прав. Он всегда спорит, и эти споры отталкивают. Он самонадеян и всегда готов к защите своего мнения. Он не может никого понять. Он будет отрицать, что бы вы не сказали, потому что он знает, что в отрицании есть сила. Запомните, человек, который не почувствовал силы согласия, еще не мудр. Он продолжает отрицать, потому что когда он говорит «нет» он чувствует себя сильным. Испытали ли вы такое чувство? Скажите просто «нет» и почувствуете себя сильным. Скажите «да» и вы почувствуете, что вы сдались. Трудно сказать «да», поэтому вы начинаете возражать всему и всем. И получается, что вы всегда правы. Как это может быть? Во всем мире так много всяких мнений, взглядов на жизнь, и все они неверные и только вы правы? Это выглядит очень самонадеянно и резко. Человек понимающий осознает, что каждый должен быть в какой-то степени прав.

Суфийский мистик стал судьей и слушал первое разбирательство. Выслушав первую из судящихся сторон он сказал: «Верно, совершенно верно». Судебный секретарь забеспокоился. Как может судья так говорить, если не выслушана другая сторона? Он наклонился и прошептал судье: “Мне кажется, вы не совсем знакомы с судопроизводством. Вы не должны так говорить, потому что это уже приговор, и дело нужно закрывать. Вы же еще не выслушали другую сторону. Как же вы можете говорить, что эта сторона права?»

«Вы правы. Давайте выслушаем другую сторону» — сказал судья.

Выслушав другую сторону судья сказал: «Верно, совершенно верно». Секретарь снова наклонился к нему и спросил: «Что вы говорите? Вы что, пьяны или сошли с ума? Как могут обе стороны быть правы?»

«Да, вы правы. Как обе стороны могут быть правы?» — ответил судья.

Это человек глубокого понимания, для которого все правы, потому что он может проникнуть в глубину вашего существа и понять также и вашу точку зрения. Он не огорожен собственной точкой зрения, своей философией и доктриной. Фактически, у него их и нет — он открытое явление. Он может войти в вас и видеть вами, понять и почувствовать, почему вы чувствуете, что вы правы и настаиваете на этом.

Но такой человек становится загадкой. Вы или будете считать его сумасшедшим, или будете принимать его за мудреца не от мира сего, которому не следует вмешиваться в вашу жизнь.

В свое время Махавира создал логику, до этого никогда не существовавшую. Он создал логику вероятности. Что бы вы не сказали, он отвечал: «Может быть вы правы». Если кто-то говорил: «Я верю что Бог есть», он отвечал: «Может быть есть». Всегда «может быть». Как можно быть совершенно неправым?

С вашей жизненной силой и находящимся в вас Богом как можно быть совершенно неправым? Что-то должно быть верно. Может быть вы не можете почувствовать и понять это, но в вас что-то должно быть верно. Если в каждом существует Бог, тогда каждый имеет право быть в чем-то правым.

Махавира проникает глубоко. К нему приходит человек и говорит: «Бога нет». А Махавира отвечает: «Может быть ты и прав. В некотором смысле Бог существует, а в некотором нет». Он создал новую логику, новое измерение логики.

Есть только две логики: Аристотеля и Махавиры. Аристотель говорил что А может быть только А, и никогда не В. Махавира говорил, что А может быть и В, и С и так дальше. Он утверждал, что на вещи можно смотреть с сотни точек зрения. Но Махавиру понять очень трудно, поэтому у него мало последователей. Даже те, кто следует за ним, делают это потому, что случайно родились в его пастве, только поэтому. Я еще не встретил ни одного джайна, который по-настоящему придерживался взглядов Махавиры.

Я спросил одного джайна: «Что ты думаешь о логике вероятности?»

«Она совершенно истинна» — ответил он.

«Тогда ты не последователь этой логики. Даже о Махавире ты должен говорить: может быть он прав» — сказал я.

Но не один джайн этого не скажет. Они говорят: «Как это — может быть? Махавира абсолютно прав» — и в этом они не правы. Они утверждают что джайнизм — это совершенно истинное учение, забывая о том, что суть джайнизма основывается на утверждении, что абсолютных истин нет.

Нас очень беспокоит будущее. О будущем лучше не знать, потому что как только вы что-нибудь узнаете о нем, начинает меняться ваше настоящее и появляется беспокойство.

Увидев озабоченную жену, Насреддин спросил ее: «Что произошло?»

«Я была у гадалки и то, что она сказала, беспокоит меня» — ответила она.

«Не волнуйся. В жизни нет ничего, о чем можно было бы сказать с абсолютной уверенностью и поэтому нельзя делать никаких предсказаний. Абсолютно уверены могут быть только дураки» — сказал Насреддин.

«Ты в этом абсолютно уверен?» — спросила жена.

«Абсолютно!» — ответил он.

Только дураки могут быть уверены. И если человек уверен совершенно, тогда он становится совершенным дураком. Ни у одного джайна не хватит смелости сказать: «Может быть прав Махавира. Может быть правы и те, кто его отрицает». Поэтому я говорю, что ни один джайн не понимает Махавиру. Понять его очень трудно.

«Мудрецы древности обладали тонкой мудростью

И глубиной понимания

Настолько глубокой, что их нельзя было понять»

Чем дальше вы углубляетесь внутрь себя, тем более непонятными вы становитесь для других, потому что они живут на поверхности. Если вы живете на поверхности — тогда все в порядке, они вас поймут. Поверхность им знакома. Но если вы начинаете двигаться, погружаться в глубину, тогда наступает такой момент, когда вас перестают понимать. Вы выходите за пределы их понимания.

Недавно ко мне подошел саньясин и говорит: «Я больше не могу ходить на ваши лекции. Мне скучно». Я ему ответил: «Тогда не ходи. Не ходи!» Когда он сказал что ему скучно, он думал что говорил о моих лекциях. Он говорил о самом себе, что эти лекции выше его понимания, что он не может погрузиться в их глубину. Поэтому он и чувствовал скуку.

Человеку скучно по двум причинам. Либо что-то постоянно повторяется, например, постоянно звучащая одна нота. На этом принципе строятся колыбельные песни. Мать без конца повторяет одну строку — ребенку становится скучно и он засыпает. Это следовало бы делать людям, страдающим бессонницей. Таким образом помогает и мантра. Вы начинаете повторять мантру про себя, и ваш ум начинает чувствовать скуку, потому что ничего нового он не узнает, и вы засыпаете.

Или же вы чувствуете скуку, когда что-нибудь выше вашего понимания, когда что-нибудь настолько глубоко, что оно становится вам непонятным.

«Настолько глубокой, что их нельзя было понять»

Вы можете понять только настолько, насколько вы осознаете. Вы не можете понять больше, чем ваша осознанность и ваше понимание ограничено рамками вашей бдительности. Если вы хотите понять мудрых, вам необходимо дорасти до осознания. Чем больше ваша осознанность достигает совершенства, только тогда Лао-цзы для вас полностью открыт. Нет, он не был закрыт — он был всегда открыт, только вы не могли в него войти. Вам это было еще не под силу.

«И из-за того что их нельзя было понять

Их можно так описать...»

Так как вам не понять настоящих мудрецов, они становятся для вас загадкой. О них распространяются противоречивые слухи. Кто-то говорит что Гурджиев Бог, а кто-то говорит что он Сатана, и оба слуха верны — потому что человек с глубиной является и тем и этим.

«Их можно так описать...»

Поэтому люди описывают их так: осторожны — мудрец будет казаться вам очень осторожным. Он не осторожный, он только бдительный. Между этими понятиями огромная разница. Когда человек осторожен — это значит, что он боится. Например, вы ночью заблудились в лесу — вы двигаетесь осторожно. На каждом шагу вас подстерегает опасность. Вы можете почувствовать, что в этой осторожности появляется некая бдительность. Как только появляется опасность, вы становитесь немного бдительным, в вас появляется некая бдительность. Чтобы быть осторожным, нужно быть немного бдительным. Это появляется автоматически; эта бдительность есть тень осторожности. Но мы не знаем, что такое бдительность, поэтому когда мы видим мудреца, идущею, Будду, мы думаем, что он осторожен. Так мы понимаем его бдительность.

«Нерешительны, как чувствующие вокруг опасность...»

Нет, мудрец не нерешительный, но и не обладает уверенностью дурака. У него нет готовых ответов на жизненные вопросы, поэтому он выглядит нерешительным. Он не живет выводами. Он живет открыто, открытый всему, что должно случиться. Он не навязывает жизни свои выводы, он находится в состоянии бдительности и помогает жизни сделать свои выводы. Он содействует, а не навязывает — в этом вся разница.

А мы живем выводами. Например, вы пришли послушать меня. Кто-то вам сказал обо мне, может быть ваш друг. Он высоко оценил меня и этим самым произвел впечатление на вас. Вы приходите слушать меня с выводом: я хороший. Сейчас вы будете слушать меня с этим выводом, и ваше мнение закрепится. Вы вернетесь домой и скажете себе, что и друг и я были правы. Затем к вам приходит еще один друг, который разговаривал с моим врагом и который убедил его в том, что я неправ. Вашему другу любопытно узнать даже человека неправого, и он приходит слушать лекцию с этим мнением, которое потом закрепляется.

Только те, кто приходят ко мне без всяких мнений, выводов, и как зеркало открыты, увидят мое настоящее лицо. Иначе ваш вывод станет моим лицом, вы навяжите его моему лицу.

Мудрец не нерешительный, хотя он таковым кажется потому что он живет без выводов, он движется от мгновения к мгновению. Он никогда не выносит из прошлого выводов. Все то, что приносит жизнь, он встречает свежим сознанием, не обремененным выводами. Иначе все оказывается мертвым. Если вы смотрите на жизнь через выводы — это значит что вы смотрите через прошлое, смотрите через свой опыт, через свой ум. Так вы никогда не вступите в прямой контакт с жизнью. Между вами и жизнью окажется буфер — ваши выводы. Вы боитесь притронуться к жизни.

«Осторожны, как будто переходили зимой поток», — не осторожны, а бдительны.

«Нерешительны, как чувствующие вокруг опасность», — не нерешительны, а без выводов.

«Важные, как гости», — не важные, хотя и кажутся таковыми, потому что не поверхностны.

Мудрец не смеется как поверхностный человек. Он, в крайнем случае, улыбается — но даже это для него слишком. Фактически, ему даже не нужно улыбаться, потому что все его существо наполнено такой прелестью и счастьем, таким блаженством, что ему и улыбаться не нужно.

Вас наверное удивит тот факт, что люди, которые больше всех смеются, в действительности в душе печальны, смеясь они скрывают свою печаль, смехом они пытаются убедить себя в том, что они счастливы. Люди, которые громко смеются, почти всегда несут в себе душевную травму и которые хотят о ней забыть.

Как-то Ницше спросили, почему он так много смеется. Ницше был честным человеком, настолько честным, что сошел с ума. В этом безумном мире очень трудно быть по-настоящему честным. Ницше ответил: «Я смеюсь потому что боюсь, что если я не буду смеяться я начну плакать и окажусь в неловком положении. Я прячу свои слезы в смехе».

Мудрый вам кажется важным — это ваше толкование. Он не важный — он просто не мелкий. Взгляните на мелкую реку — она слишком бурлит и шумит. Глубокая же река течет незаметно, бесшумно — не потому что она не течет и не шумит, а потому что шум ее настолько глубок, что не достигает вас. Мудрец смеется в глубине своего существа. Этот смех не достигает его лица. Чтобы понять его смех нужно стать похожим на него.

«Старающиеся стать незаметными, как тающий лед...»

Вы думаете что мудрец скромен и старается стать незаметным, как тающий лед; вы думаете что мудрость — это скромность. Нет. Мудрец просто лишен эго и это все. Я не говорю, что мудрец скромен, потому что скромность — это тоже разновидность эгоизма. Быть скромным — значит обладать очень отточенным эго. Скромность — значит очень культурный эгоизм. Если нет эго, как можно быть скромным? Если вы не можете быть высокомерным, значит вы не можете быть и скромным. Они всегда находятся вместе — высокомерие и скромность — это две стороны одного явления. Присмотритесь к людям. Они притворяются скромными и вы даже верите этому, но можно заметить, как в их глазах сверкает их тонкое эго.

К Сократу пришел человек настолько скромный, что когда к нему попадала новая одежда, он сначала портил ее и пачкал, и только после этого надевал. Завидев его в дырявом одеянии, Сократ сказал: «Ты думаешь, что ты скромен? Через твои дыры просматривается твое эго».

Эго может притворяться скромным. Люди, старающиеся держаться в тени, в действительности не скромны, они просто хитры и изобретательны. Человеку, не способному достичь глубины мудреца только кажется, что мудрец старается держаться в тени. Мудрец просто живет без эго, а значит без самонадеянности и скромности.

«Неподдельны, как кусок необработанного дерева...»

Мудрый вам кажется куском грубого, необработанного дерева, потому что его тонкость находится очень глубоко. Грубость находится только на поверхности, и вы можете коснуться только этой поверхности. О Гурджиеве говорят, что он был настолько груб, что люди от него убегали. Он был невыносим, но те, кто выдерживал его несколько недель, обнаруживал в нем глубокое сочувствие.

В природе можно наблюдать такую вещь: если вы видите что-нибудь очень мягкое, оно всегда будет покрыто чем-то твердым. Семена покрыты твердой оболочкой, а само семя мягкое, потому что из него должна развиться жизнь. Это естественно.

У человека вы столкнетесь с противоположным явлением: снаружи мягкий а внутри очень твердый. Это извращение. Обычно в природе твердое находится снаружи, потому что иначе нельзя быть мягким внутри. Внутренняя мягкость должна быть покрыта твердостью. Она защищает. Но у человека мы находим противоположное. Вот это и есть лицемерие — снаружи мягкий как масло, а внутри, чем больше вы узнаете человека, тем он тверже. Извращение. Этого не должно быть. Вот это и есть джентльмен, так называемый цивилизованным и культурным человек, моральный и религиозный — мягкий снаружи и твердый внутри. Так не должно быть — это возможно только потому, что только человек может притворяться, больше никто.

Мудрый человек снова становится частью природы — все извращения исчезают. Он становится грубым снаружи и мягким внутри. С ним вы должны быть очень терпеливы. Вам не раз захочется убежать от него, когда вы будете чувствовать, что он настолько груб, что может вас убить. Или из-за того что когда вы придете к нему получить утешение, а он вас будет шокировать. Вы придете чтобы получить немного любви, а он не будет обращать на вас внимания и даже не будет смотреть в вашу сторону. Вы придете за сочувствием, а он будет таким грубым. И вам захочется убежать. Но мудрец всегда такой потому что он естественный, так установила природа: внутри мягкое, снаружи твердое.

Посмотрите на кору дерева—снаружи она твердая. Углубляйтесь, и вы обнаружите все более мягкие слои. В самом центре находится жизнь, совершенно мягкая. Ее нужно охранять.

«...как кусок необработанного дерева,

Открытые, как долина,

Легко уживались с другими, как муть в грязной воде»

Мудрый будет вам казаться человеком с открытым умом, непредвзятым, но фактически у него вообще ума нет. Вы можете быть человеком с открытым или закрытым умом, но мудрец — это не-ум. Но этот не-ум в лучшем случае кажется вам открытым умом. Он настолько глубок, что вам его не понять. В лучшем случае вы можете понять, что этот человек открыт, что его ум не закрыт, но вам не понять то, что ему нечего закрывать. Он не открытый ум, он просто не-ум. Не думайте, что двери его дома открыты. Фактически, никакого дома нет. У него нет никакого дома и дверей, он находится прямо под открытым небом. Он не открыт, скорее он есть сама открытость.

Но для нас, находящихся снаружи, если мы попытаемся понять мудреца, это будет выглядеть именно так. Поэтому все, что написано о Будде, Лао-цзы, Иисусе и Махавире неверно. Потому что люди, которые пишут, пишут через свое понимание, а такие люди как Иисус или Лао-цзы настолько глубоки, что очень вероятно что их неправильно истолкуют. Любите их, а не пытайтесь их понять. Тогда однажды вы сможете понять. Будьте близко, рядом, будьте дружественны, но не пытайтесь понять. И тогда появится возможность, что однажды вам откроется тайна.

Но если вы будете пытаться понять, у вас ничего не получится. И те, кто пытается понять и пишет книги и диссертации, становятся профессорами в этой области. И те, кто с самого начала не понял, создают в мире религии.

«Открытые, как долина...»

Неверно, потому что долина окружена холмами. Она выглядит открытой, но она закрыта. Они ничем не закрыты, они открыты как само небо. Долина исчезнет если исчезнут окружающие ее горы, так как горы — это часть долины. Открытость открытого ума исчезнет, если исчезнет сам ум, потому что открытость есть часть ума. Мудрец открыт как небо. Он есть сама открытость.

«Легко уживались с другими, как муть в грязной воде»

И это вам только кажется, что мудрец уживается легко, как муть в воде. Иисус остался в одном доме с проституткой, потому что она его пригласила, остался в одном доме с преступниками, потому что они его пригласили. Конечно, он стал похож на мутную воду, а не на чистую, как брамин или пуританин, который говорит: «Не прикасайся ко мне, потому что я чистый».

Говорят, что Шанкара, величайший индийский философ, просветлел от прикосновения неприкасаемого. Этот неприкасаемый стал его учителем. До этого момента он был большим ученым и писал трактаты по Упанишадам, Брахма Сутрам, Бхагавад Гите и выдвигал философию, которая сводилась к следующему: действительность не двойственна, а едина — веданта адвайт ведант.

Однажды, когда после купания он вышел из Ганга, к нему подошел шудра, неприкасаемый, и коснулся его. Шанкара рассердился и сказал: «Что ты сделал? Ты испортил все мое купание и мне придется снова купаться». Шудра ответил: «Обожди, сначала ответь мне на вопрос. Если все бытие едино, то как могут существовать ты и я? И как ты можешь загрязниться от моего прикосновения?»

И Шанкара как будто проснулся после глубокого сна, сна ученого. А неприкасаемый продолжал спрашивать: «Как ты думаешь? Прикоснулся ли я к тебе своим телом или душой, или мое тело коснулось твоего тела, или мое тело коснулось твоей души? Думаешь ли ты, что тела различны — твое, тело брамина, и мое, тело шудры? Что элементы, из которых состоят наши тела, различны?»

Этот разговор перевернул всю жизнь Шанкары, все его мировоззрение, и после этого он никогда больше не купался. Он ответил шудре: «Ты меня пробудил ото сна и с этих пор ты мой учитель. Я утверждал что все едино, но только сейчас узнал это».

Действительно мудрый для вас будет похож на мутную воду, потому что для него нет ничего чистого и ничего нечистого. Мудрец никогда не будет считать, что он чистый, а вы нечистый.

Говорят, что у последователя Лао-цзы — Ли-цзы в ашраме было много учеников. Один из них все время воровал, но Мастер ему постоянно прощал. Но однажды ученики собрались и пришли к Мастеру с таким требованием: «Это уже слишком! Всему есть предел. Он неисправим. Вышвырнете его вон!» Ли-цзы ответил: «Вы все люди хорошие и моральные. Куда бы вы не пошли, вас будут любить и уважать. Но куда ему идти? У него никого нет, кроме Ли-цзы, потому что никто его не примет. Все, кто считает что не сможет с ним ужиться, могут уйти. Но я должен быть с ним, потому что ему некуда идти. Коли его отвергнет Ли-цзы, его никто не примет».

Вот так поступает мудрец. Будет казаться, что он смешивается с другими как мутная вода. Но он это делает, потому что для него исчезло это разделение — чистое и грязное, хорошее и плохое. Он легко уживается с другими, потому что для него существует лишь один океан бытия. Иисус, который остался в доме проститутки или в доме монахини — это тот же самый Иисус, который отправился ко сну. Для него это одно и тоже, потому что и проститутка и монахиня есть формы одного. И для него уже никого нет чистого или нечистого, для него исчезла вся двойственность. Мудрец живет в едином, для него не существует барьеров, поэтому он легко со всеми уживается.

«Как достичь покоя в этом мире, похожем на мутную воду?

Пребывая в бездействии, она становится чистой»

Мир мутный. Как найти в нем покой и мир? Бездействуя. Не пытайтесь сделать его чистым, потому что сделаете его еще больше мутным. Просто лягте и ждите. Оставленный в покое он сам станет чистым. Не утруждайте себя преобразованием мира и преобразованием других. Кто вы такой? Кто отправил вас с миссией преобразовывать других? Каждый непосредственно сам связан с божественным. Кто вы такой чтобы вмешиваться? Сидите себе спокойно.

«Как продлить это спокойствие надолго?

Деянием сна снова оживает»

Приходит молчание, приходит спокойствие, но как сделать так, чтобы оно продлилось долго? Продлить можно деятельностью. Если вы попробуете продлить его постоянной бездеятельностью, у вас ничего не получится, так как для того чтобы находиться в этом состоянии вам необходимо двигаться к противоположностям. Днем вы работаете, ночью спите. Вы не можете все время работать или все время спать — это равносильно смерти. Усердно работая днем, вы обретаете возможность спать ночью. Ночью погружайтесь в сон полностью — этим вы вновь обретаете и освежаете свою энергию для усердной работы днем. Войдите в ритм. Наклоняйтесь вправо, наклоняйтесь влево, постоянно поддерживайте равновесие. Можно поддерживать спокойствие и покой, но только не пребывая постоянно в бездействии. Такую ошибку сделали в Индии. Саньясин, пребывая в постоянном бездействии, не может быть спокойным. Будьте одновременно и домовладельцем и саньясином, будьте одновременно и в мире, и вне его. Помните, что жизнь — это единство противоположностей, это глубокая гармония.

«Кто соблюдает Дао

Тот защищается от пресыщения»

Тот, кто начинает осознавать что Дао — это равновесие, что религия и Бог — это равновесие, тот предохранен от пресыщения. Не двигайтесь долго в одну сторону, иначе потеряете равновесие, а для Лао-цзы это единственный грех. Быть уравновешенным — значит быть добродетельным, быть неуравновешенным — значит быть грешным.

«Так как он защищается от пресыщения,

Он вне износа и обновления»

Он никогда не устает или изнашивается, а всегда молод и свеж. Равновесие дает ему вечную жизнь. Равновесие — это энергия, сама жизнь.

Глава 10

МУДРОСТЬ И ПОНИМАНИЕ

20 июня, 1975

Первый вопрос:

«Возрастает ли мудрость и понимание постепенно или приходят сразу?»

Понимание никогда не приходит, ни сразу, ни постепенно, потому что оно всегда есть. Даже сейчас оно у вас есть. Оно не произойдет когда-либо в будущем. Вы несете его в себе, как дерево несет семена или женщина ребенка. Вы несете его прямо сейчас. И теперь зависит от вас — если ваша интенсивность всеобъемлюща, вы достигнете его сразу, если нет — тогда вы будете достигать его постепенно. Но понимание никогда не приходит к вам — вы есть само понимание. Просветление не есть него, происходящее с вами — вы есть само просветление.

Запомните это и тогда выбор за вами. Если вы хотите этого всеобъемлюще, тогда в этом огне всеобъемлющего желания все что мешает пониманию сгорает, и вы видите свет. Но все зависит от вас. Происходить сразу или постепенно не является частью природы просветления, это не есть ее атрибут.

Не сбрасывайте с себя ответственности — таким принципом пользуются создатели философий и школ. В Японии существует две школы Дзэн — в одной школе верят во внезапное просветление, в другой верят в постепенное просветление — как будто это есть некие качества просветления. Их у просветления нет. Если ваше желание всеобъемлюще, тогда не теряется ни одного мгновения. Но если ваше желание не всеобъемлюще, это значит что вы сами не желаете, чтобы оно произошло прямо сейчас. Вы хотите отложить его, хотите чтобы оно произошло завтра или в какой-нибудь другой день, и для этого идете на всякие хитрости.

Если вы действительно искренни, временного промежутка не будет, и оно может произойти прямо сейчас. Не будет потеряно ни одного мгновения, так как вы находитесь в нужном состоянии. Нужно только взглянуть вовнутрь. Если вы не хотите, чтобы оно произошло прямо сейчас, тогда вы можете ждать его тысячелетия.

Когда умирал буддийский Мастер, он сказал собравшимся проводить его в последний путь ученикам: «Хочет ли кто-нибудь пойти со мной? Если кто-нибудь хочет достигнуть просветления, нирваны, прямо сейчас, ему достаточно поднять руку».

Один ученик поднялся и сказал: «Я не хочу идти с вами прямо сейчас, потому что мне еще нужно многое сделать и отчитаться за многие кармы. Сейчас я просто не готов, но в будущем я хотел бы просветлеть. Не могли бы вы что-нибудь посоветовать?»

А Мастер советовал всю свою жизнь. И все же ученики хотели услышать еще что-нибудь, чтобы использовать это в будущем. А Мастер был готов, и готов был взять с собой любого. Но никто из учеников не был готов к просветлению.

Люди хитрые, потому что ум хитрый. И самой большой хитростью ума является сваливание ответственности на что-нибудь другое. Если просветление есть процесс постепенный, тогда что можно поделать? Ничего, потому что это должно занять много времени. Если же оно приходит внезапно, тогда почему оно не приходит к вам? И вы начинаете спрашивать себя: «Если оно происходит внезапно, тогда для того чтобы оно произошло ничего не нужно делать. Я обожду — случится так случится».

Вы просто хотите уйти от ответственности выбора. Сартр однажды сказал очень красивые слова: «Человек свободен выбирать, но не свободен не выбирать». Вы можете выбирать, но не обманывайте себя, что вы можете и не выбирать, потому что когда вы думаете, что не выбираете, на самом деле вы выбираете противоположное.

Ко мне приходит человек и говорит: «Я еще не готов для саньясы. Я готов только на восемьдесят процентов, а на двадцать процентов я не готов. Я еще не всеобъемлющ».

Я ему отвечаю: «Да, но ты выбираешь, и выбираешь меньшую часть своего ума, которая говорит тебе — не принимай. Ты выбрал двадцать процентов вместо восьмидесяти».

Поэтому не думайте что вы не выбираете. Это невозможно. Если вы что-нибудь делаете, значит вы должны выбирать, даже когда вы не выбираете, это и есть ваш выбор. Выбор всегда есть. Свободен выбирать но не свободен не выбирать. Если ум говорит, что просветление внезапно — это выбор, если говорит, что постепенно — это тоже выбор. Когда вы говорите что оно внезапно, это значит что вам не хочется прилагать никаких усилий. Ничего не поделаешь — будет так будет. Для этого нельзя приготовиться, как нельзя приготовиться к молнии. Оно не зависит от вас, вы не можете включить и выключить его как электричество в своем доме. Это внезапное явление — случается так случается. Нужно только ждать. Если вы собираетесь отправить телеграмму только когда засверкает молния, тогда нужно ждать. Что можно поделать?

Люди, которые хотят избежать усилий, выберут внезапное просветление. Люди, которые хотят избежать большой ответственности того, что оно может произойти прямо сейчас, выберут философию постепенности.

Я ничего не говорю о просветлении, я говорю о вас. Вам нужно почувствовать свое желание: всеобъемлющее желание — значит просветление внезапное, частичное желание — значит просветление постепенное. Оно не имеет ничего общего с природой просветления. Помните это.

Второй вопрос:

«Как считают даосы, просветление внезапное или же постепенное? »

Их это не беспокоит. Лао-цзы это не беспокоит, потому что он говорит: «Быть обычным — значит быть просветленным». Это не есть нечто особенное, чего нужно достигнуть. Это есть сами вы, и в вашей совершенной обычности расцветает просветление. Необычность есть болезнь эго.

Эго всегда хочет быть необычным, каким-то особенным, уникальным, несравнимым. Если можете стать Рокфеллером или Гитлером — хорошо, если не можете стать ни тем, ни другим, тогда отрекайтесь от мира сего и подумайте о том как стать Буддой. Но кем-то быть, кем-то особенным, каким-нибудь историческим явлением.

Лао-цзы не думает о просветлении и всей этой чепухе. Он говорит: «Будьте обычными». Кушайте, когда чувствуете голод, пейте когда чувствуете жажду, идите спать когда чувствуете сонливость. Будьте естественны как все бытие, и все предстанет перед вами во всей своей красе. Для этого ничего не нужно.

Обычность есть самое необычное состояние существа, потому что при этом растворяется эго. Эго очень хитрое. Вы избавляетесь от него с одной стороны, а оно появляется с другой. Вы вышвыриваете его за дверь, заходите вовнутрь и видите его сидящим на троне — оно вошло через другую дверь. Даже до того как вы зашли, оно уже было там.

Друг советовался со мной как назвать своего котенка. Я посоветовал ему назвать его «Эго», потому что эго хитрое как кот, а хитрее кота пожалуй не найти. И он назвал его «Эго». Но постепенно этот кот начал причинять ему хлопоты, и друг снова обратился ко мне за советом. Я сказал ему: «Эго всегда приносит неприятности. Выгони его».

«Но он знает весь город и наверняка вернется» — сказал он.

«Тогда отнеси его в лес» — сказал я.

И он понес его в лес. Он зашел так далеко, что заблудился. Осталось только одно: выпустить кота и идти за ним, чтобы он привел домой. Так он и нашел дорогу домой.

«Твой кот полностью обладает свойством эго. От него не так просто избавиться. Ты его выгоняешь, приходишь домой — а он там. Или когда заблудишься приходится идти за ним, потому что он знает дорогу»

Эго очень мудро — мудро в своей хитрости. Лао-цзы не дает эго никакой точки опоры, места, где бы оно могло стать, поэтому он не говорит о просветлении. Если бы вы встретили Лао-цзы и спросили его: «Как вы считаете, просветление приходит внезапно или постепенно?», он бы вам не ответил, а просто посмеялся бы о вас. Какая глупость! Никакого просветления не нужно. У него нет такого слова.

Он очень прост. Он говорит: будьте обычными. Зачем стремиться быть кем-то, каким-то необычным? И если нельзя стать в мире кем-то, то по крайней мере просветлеть. Но зачем? Почему вы не можете удовлетвориться собой таким, каким вы есть? И если вы меня спросите, что значит быть просветленным, отвечу, что это значит довольствоваться собой таким, каким вы есть. Здесь нет ничего особенного, как это утверждают йоги: подьем кундалини, видение света, внутреннее переживание, Бог, ангелы, то, это. Это все чушь! Просветление ничего общего с этим не имеет.

Все эти вещи — кундалини, свет, Бог, ангелы, рай, ад — содержатся в сумке фокусника. Он немедленно извлечет оттуда все, что вы пожелаете. Вы создаете спрос, а фокусник превращается в поставщика. Вам нужно что-нибудь особенное — пожалуйста. Он эксплуатирует вас и живет вашими нелепыми желаниями.

Лао-цзы совершенно прост. У него нет никакой сумки. Он говорит: почему бы просто не быть? В чем дело? Что неверно в том, какой вы есть? Зачем стараться? И кто будет стараться? Вы будете стараться. Ваши усилия не могут выйти за пределы вас, и что бы вы не делали, это делаете Вы. Как может это выйти за пределы вас? Как оно может стать потусторонним? Вашими собственными усилиями? Нет, это невозможно, и вы пытаетесь это сделать. Вы можете пробовать тысячи жизней, но ничего не достигнете.

Примите себя. Это единственная существующая реальность, единственная возможность. Примите себя таким, какой вы есть и все внезапно преобразуется. У Лао-цзы это называется не просветлением, а приятием — приятием всего, что бы это не было. Существует только такая возможность.

Именно так оно и должно быть. Именно так вы появились в этой необъятной вселенной. Вселенная хотела, чтобы вы были таким — и вы принимайте это.

Есть только два возможных выбора: либо вы отвергаете себя, либо принимаете. Если вы себя отвергаете, здесь снова открываются две возможности: вы отвергаете себя по мирскому или отвергаете себя потусторонне. Отвергая себя по мирскому, вы хотите быть более красивым, чем вы есть, сильнее, богаче, иметь больший, чем вы имеете дом. Это отвергать по мирскому.

Если вы отвергаете себя потусторонне, религиозно, это значит что вы хотите достичь сатори, самадхи, просветленности ,нирваны, хотите стать Буддой, хотите обладать Богом, жить в бесконечном блаженстве. Вот так вы отвергаете себя в религиозном смысле. И то, и это есть неприятие, и оба неверны. Для Лао-цзы оба они в равной степени нелепы.

Ваш рынок есть рынок, и ваш храм тоже является частью рынка. Ваши желания этого мира суть мирские, ваши потусторонние желания есть тоже желания и тоже мирские. Фактически потустороннего желания не существует. Желание означает этот мир.

Однажды суфийскому мистику явился ангел и сказал: «Твои молитвы услышаны. Высшее Существо, Создатель доволен тобой. Он исполнит любое твое желание».

«Ты немного опоздал. Когда мне нужно было, ты не приходил, а сейчас, когда мне не нужно, ты пришел. Сейчас меня даже не волнует, есть Бог или нет. Я сейчас принял себя и у меня нет никаких желаний» — сказал суфий.

«Но ничего не пожелав ты обидишь Бога» — сказал ангел.

«В таком случае попроси его, чтобы он оставил меня таким же — ничего не желающим. Я хочу только одного — ничего не хотеть» — ответил суфий. Или же принимать все — что то же самое.

Желание означает неприятие чего-то — вы хотите быть кем-то другим; отсутствие желания означает приятие — вы довольны всем как оно есть, фактически вещи перестают иметь для вас значение — вы просто счастливы. Главное что вы счастливы. Лао-цзы говорит: «Довольствуйтесь собой таким, какой вы есть — больше ничего не нужно, и внезапно вы почувствуете что происходит все». В глубоком приятии исчезает эго.

Эго существует посредством неприятия — как только вы что-нибудь отвергаете, появляется эго. Как только вы говорите «нет», ваше эго укрепляется, но как только вы говорите «да», всеобъемлющее «да» всему бытию, это является глубочайшей медитацией, в которую вы может войти. Вы можете войти в другие медитации, но из них вам нужно выходить. Это единственная медитация, в которую вы входите и не выходите, потому что как только вы вошли, вас уже нет. Из нее никто не может выйти.

Третий вопрос:

«Вы сказали что любой вопрос есть явление насильственное, однако наши вопросы вы поощряете. Почему так?»

Потому что вы насильственны, и вам нужен катарсис. У вас есть вопросы, но может быть нет смелости их задать, поэтому я вас и поощряю. У вас есть вопросы и вам нужно через это пройти. Спрашивайте. Я не утверждаю, что мои ответы разрушат ваши вопросы. Мои ответы на это не направлены. У них совершенно иная цель. Они заставят вас осознать, что все вопросы бесполезны, тщетны, нелепы.

Я хотел бы довести вас до той точки, где ум перестает спрашивать, но пока вы не можете этого сделать, так как вы наполнены вопросами. Не подавляйте их, а избавляйтесь от них. Будьте смелыми, даже если вы видите что они глупые, не прячьте их, потому что в этом случае вы от них никогда не избавитесь. Даже если они смешные, а смешны все вопросы, спрашивайте.

В действительности, я не отвечаю на ваши вопросы. На них нельзя ответить. Ваши вопросы похожи на человека, который бредит, которого сильно лихорадит, Ему кажется, что все вокруг движется и стол взлетает в небо. И он спрашивает: «Куда летит этот стол?» Что ему ответить? Что бы вы не ответили, будет неверно, потому что стол стоит на месте. Но вы не можете его убедить в том, что стол не движется. Вы никого не можете убедить вопреки его переживаниям.

Как можно убедить кого-либо вопреки его собственным переживаниям? Убеждение возможно только тогда, когда оно поддерживается опытом. Ему кажется, что стол летит. Но как убедить бредящего? Только сумасшедший может пытаться это сделать. Врач ответит ему: «Не беспокойтесь. Ваш стол вернется. Мы об этом позаботимся». Врач попытается сбить температуру, а когда она упадет, и стол вернется.

Я вижу, что вы тоже находитесь в бреду. Но этот бред очень тонкий, здесь термометр не поможет, у вас не физическая температура, а внутренняя. Вас лихорадит внутри, поэтому вопросам нет конца. Я помогаю вам спрашивать и даже поощряю это только для того, чтобы вы избавились от своих вопросов. Это катарсис, это часть медитации.

Слушая меня, вы постепенно дойдете до того что поймете, что все вопросы тщетны и спрашивать бесполезно. Когда у вас появится это осознание, вы полностью измените свое отношение к этому. Вопросы исчезнут. Когда все вопросы исчезнут, появится ответ. И помните, что ответов не столько же сколько вопросов, на все вопросы существует только один ответ. Вопросов миллионы — ответ один. И этот единственный ответ есть самопознание. И я помогаю вам осознать это.

Несколько любопытствующих прохожих зашли в суфийский монастырь посмотреть что там происходит. Там творилось что-то невероятное: люди прыгали, бегали, кричали, плакали. Невозмутимым оставался только Мастер, который молчаливо сидел среди этого хаоса. И прохожие подумали: «Мы считали, что здесь живут те, кто хочет просветлеть, а здесь сумасшедшие».

Через несколько месяцев они снова зашли в монастырь и увидели там тех же людей, но на этот раз они все сидели и молчали.

Когда они зашли в третий раз, они увидели там одного Мастера. Они спросили его, что произошло.

«Когда вы зашли в первый раз, вы видели начинающих. Они были полны безумия, и я помогал им вывести его из себя. Когда вы зашли в следующий раз, они уже это осознали и поэтому они успокоились и сидели спокойно. Ничего не нужно было делать. Сейчас они могут молчать везде в этом мире, поэтому я отправил их обратно в мир. Им уже нет необходимости находиться здесь. Я жду новую группу. В следующий раз снова будет сумасшествие»

Я побуждаю вас спрашивать для того, чтобы вы вынесли свой ум. Это поможет вам успокоиться. Фактически, отвечая, я не стараюсь ответить на ваши вопросы, я стараюсь их уничтожить, убить. Я не учитель. Может быть я убийца, но не учитель. Я ничему вас не учу, я просто уничтожаю ваши вопросы. Как только все вопросы уничтожатся, ваша голова отваливается и это значит что, я вас убил. И вы становитесь совершенно удовлетворены и молчаливы. И все проблемы исчезают. Вы начинаете жить от мгновения к мгновению восхищаясь и наслаждаясь.

Хотя я против метафизики, мне приходится о ней говорить. Весь мой труд — это лечение. Я не метафизик, моя работа состоит в следующем: у вас в ноге заноза, а я с помощью другой занозы вынимаю первую. Между первой занозой и второй нет никакой разницы. Когда второй вынимают первую — обе выбрасывают.

Когда я вынимаю из вас вопросы, я не говорю, чтобы вы на их место ставили мои ответы. Мои ответы отбрасывайте также как и свои вопросы, иначе они будут причинять вам беспокойство. Не несите мои ответы — они только лишь лекарство. Они как занозы, ими можно извлечь другие занозы, чтобы затем всех их выбросить.

Четвертый вопрос:

«Вернер Эрхард, йог Запада, говорит что те проблемы, которые вы пробуете изменить или примириться, разрешаются в процессе самой жизни. Как это относится к медитации? Совместимы ли они?»

Эрхард абсолютно прав, но вы можете его не понять, потому что все что он говорит также глубоко, как и все то что говорит Лао-цзы.

Попытайтесь понять. Глубина опасна, но неправильно понятая глубина гораздо более опасна. Соединившись с вашей тупостью, она может стать большой бедой.

Это абсолютно верно что проблемы, которые вы хотите изменить или примириться с ними в конце концов разрешатся в процессе самой жизни, так и есть. Но затем возникает проблема: совместима ли с этим медитация или нет. Здесь уже проявляется ваша тупость.

Медитация тоже часть жизни — вы должны ее делать также как и многие другие вещи в жизни. Почему вы считаете, что медитация есть нечто, не являющееся частью жизни? Медитация есть часть жизни и вам необходимо пройти и через нее. Вы пришли к медитации, потому что чему-то в вас это нужно было, иначе зачем она? Ко мне же не пришел весь мир, а только немногие. Этим непришедшим я также доступен, как и вам. Даже те, кто живет здесь, в Пуне, не пришли, а некоторые из вас ради этого пересекли океан. Значит что-то в вас очень этого хотело. Сам секс, как и сама пища не являются жизнью. Медитация это та же жизнь и вам необходимо ее пройти.

И все то что говорит Эрхард совершенно верно, это факт. Больше ничего не нужно, нужно только жить и все само уладится. Но медитация, как и йога являются частью жизни и через них следует пройти. Их нельзя избежать. Если вы попытаетесь это сделать, та часть, которую вы не завершили, будет всегда висеть над вами и вы всегда будете чувствовать, что что-то не завершено.

Будьте смелыми и ни от чего не бегите. Куда бы не завела вас ваша внутренняя жизнь, идите! Не беспокойтесь о том, куда она вас приведет. Иногда она собьет вас с пути, но и это есть часть жизни. Никто не может быть все время правым, и тот кто это пытается, всегда умирает совершенно неправым. Не бойтесь сбиться с пути, если жизнь вас сбивает с пути, идите! Идите счастливо! Та энергия, которая ведет вас не туда, приведет вас обратно. И это тоже может стать частью конечного роста.

Вот мое наблюдение: в конце обнаруживаешь, что все сходится. Что бы вы не делали, плохое и хорошее, верное и неверное, моральное и аморальное, в конце находишь, что все годится и жизнь прекрасна и удивительна. И если вы оглянетесь, вы бы не хотели что-нибудь изменить, потому что если вы измените даже часть, изменится и целое.

Это и есть приятие. Это есть отношение индусов и мусульман к судьбе. Это отношение очень просто: что бы не случилось, принимай это как часть своей судьбы. Входите в это. Не воздерживайтесь.

Если вы должны ошибиться — ошибайтесь, но всеобъемлюще. Если нужно упасть — падайте, но падайте как пьяница, полностью. Не сопротивляйтесь, иначе потерпите неудачу. Если приходится жить в темноте — живите в темноте — но счастливо и беззаботно. Зачем быть несчастным? Если вы чувствуете ад вокруг себя — чувствуйте, он может быть частью вашей судьбы, вашего роста.

Конечно, я понимаю, что очень трудно пройти через ад. Потому что сам рост — дело трудное. Когда сталкиваешься с проблемой или кризисом, хочется убежать, хочется быть трусом и не заниматься ими. Но в этом случае вы что-то упустите, что должно было стать частью конечного целого, конечной гармонии. Живите без условностей. Если ваш внутренний голос говорит вам медитировать — медитируйте. Если он говорит вам пойти и выпить — пейте и становитесь алкоголиком. Но делайте это, погружаясь в это полностью, потому что только так можно преобразоваться. Только так можно преобразоваться, потому что только через полное погружение можно понять что же собственно делаешь.

Ко мне приходят люди и говорят что в них много злости и они хотели бы от нее избавиться. Они от этого много настрадались, вся их жизнь сделалась несчастная и с них достаточно. И если они разозлятся, они потом долго каются. Они изо всех сил стараются не злиться, но быстро забывают об этом. И как только что-нибудь случается, они опять злятся. Что же делать?

Я им говорю: «Не раскаивайтесь». Начните с этого. Пока что перестаньте раскаиваться. Раздражайтесь и злитесь полностью и не раскаивайтесь. Не сожалейте об этом. Если вы разозлились, примиритесь с тем фактом, что вы раздражительный. И все в порядке. Будьте полностью разозленным. Ваше раскаивание не дает вам быть полностью злым и какую-то часть злости оно удерживает. Та часть, которую вы удержали и не выразили, становится для вас ядовитой и вредной, как раковая опухоль. Она придаст вашей жизни другой оттенок. Сердитесь до такой степени, чтобы вы могли сказать: «Я не сердитый, я есть сам гнев». Вы превратились в сам гнев и позади вас ничего не остается. Это становится огнем, адским огнем.

Это превратится в большую муку, но так оно и должно быть. Может случиться так, что побывав в этом огне однажды, вы станете настолько бдительным, что вам не придется принимать против него решения. Само бытие решит все — вы больше никогда к нему не подойдете. Не в смысле что вы поклянетесь против этого, или пойдете в церковь исповедоваться и раскаиваться. Людям и это начинает доставлять удовольствие, они начинают находить удовольствие также и в раскаянии.

Женщина пришла исповедоваться в седьмой раз, но даже священника это удивило, так как грех был тот же — связь с незамужним. Священник спросил ее: «Вы согрешили семь раз или только однажды?»

«Только однажды»

«Тоща почему вы приходите седьмой раз исповедоваться?»

«Я люблю говорить об этом. Вспомнить — и то приятно»

Люди начинают находить удовольствие в исповедях и раскаяниях. Мне кажется, что они могут значительно преувеличить свой грех. Книга «Исповедь» Святого Августина похожа на преувеличение, похоже что он находит в этом удовольствие. Привлекает даже сама мысль о совершении стольких многих грехов. То же самое с автобиографией Ганди, он все время говорит о своих грехах и кажется находит в этом удовольствие. А современные психологи утверждают что люди, которые преувеличивают свои грехи, на их фоне становятся великими святыми. Так как они были не обычными грешниками, а великими, то теперь они стали великими святыми! Перемена величайшая.

Только великий грешник может стать великим святым. Как может им стать обыкновенный грешник? Вы закурили сигарету или же у вас возникло желание от взгляда на женщину — и вы думаете, что от этого можете стать Августином или Ганди? Этого недостаточно — мало материала. Из маленьких грехов нельзя стать большим святым — для этого нужно быть большим грешником.

Поэтому нельзя верить автобиографиям. Я прочел их тысячи, но вот что я заметил: не существует произведений, в которых больше выдумки, чем в них. Все автобиографии — это выдумки, величайшие выдумки. В них автор или возвеличивает себя, или осуждает, но и то и это неверно, так как в обоих случаях он хочет показаться необычным. Его эго не может удовлетвориться обычным.

Ринзая спросили: «В чем заключается ваша практика? Чем вы занимаетесь?»

«Когда я голоден, я ем, когда мне хочется спать, я сплю — вот и все» — ответил он.

Как из этого можно сделать автобиографию? Что это был бы за святой? Он вообще не был похож на святого.

После смерти Ринзая один из его учеников читал в монастыре лекцию. Один из слушателей, который принадлежал к другой секте, встал и спросил: “Вы слишком много говорите о своем Мастере. Вот наш Мастер настоящий, он может делать чудеса. Я сам видел, как во время разлива наш Мастер стоя на одном берегу реки писал в своей тетради, и то, что он писал появлялось в тетради ученика, который в этот момент стоял на другом берегу реки. А ваш Мастер мог делать чудеса?”

«Я знаю только об одном чуде, которое постоянно делал мой Мастер. Когда он чувствовал голод — он ел, когда ему хотелось спать — он спал» — ответил ученик.

Вам это может показаться не очень большим чудом, но это чудо. Это очень глубокое явление. Это значит быть полностью естественным. Иногда вы с этой естественностью просто боритесь. Когда вы голодны вы не кушаете, потому что вам необходимо сделать тысячи дел, а когда вы не голодны вы кушаете, потому что пришло время кушать. Когда вам хочется спать, вы не спите, потому что нужно сходить на танцы или в кино, и вы сидите в этом кино полусонный. Когда же вам спать не хочется, потому что вас очень взволновал фильм, вы пытаетесь заснуть и для этого принимаете успокоительное.

Быть неестественным стало нашей естественной жизнью. И конечно быть естественным — это чудо, величайшее чудо: наслаждаться обычными вещами, едой, питьем, сном. Когда наслаждаешься обычными вещами, вся жизнь превращается в праздник.

Эрхард прав. Он говорит то же что и Лао-цзы: «Проблемы, которые вы пытались разрешить или примириться, разрешатся в процессе самой жизни». Проживайте жизнь во всей ее полноте, двигайтесь во всех направлениях, находите удовольствие в каждом измерении, погружайтесь в него полностью, и в конце вы обнаружите, что все это очень помогло. Все, даже жена, которая сделала вас несчастным, даже ваш любимый ребенок, который умер, даже дело, которое вас разорило, все, даже это. Все! Неудача и успех, боль и наслаждение, правота и неправость, заблуждение и возвращение обратно домой — все помогает.

И из этого хаоса возникает гармония. Но нужно прожить его полностью. Я не утверждаю, что каждый достигает этой гармонии. Просто есть возможность. Можно достигнуть, а можно и нет, и люди, которым это не удается, это те, кто очень рьяно пытались ее достигнуть. Люди, которые ее достигли, не очень беспокоились о достижении, они просто жили от мгновения к мгновению.

Эта конечная гармония, это крещендо обладает кумулятивным эффектом. Поэтому наслаждайтесь собой, каким бы вы не были, и что бы вы не имели, будьте благодарны за это. Чувствуйте глубокую признательность — и пусть это будет вашей единственной молитвой. Куда бы вы не шли — идите туда полностью. Идете вы к проститутке — идите полностью, потому что даже к жене вы не идете полностью. Пьете вино — пейте полностью, потому что даже воду вы не пьете полностью.

Эта неполная жизнь не может стать крещендо, такая жизнь всегда неполная, отрывочная, и не может создать гармонии. Вы умрете в хаосе, а значит постоянно боясь смерти. И когда смерть постучится в вашу дверь, вас охватит лихорадка, потому что гармонии вы еще не достигли, а смерть уже пришла. Вы не жили жизнь, а смерть уже пришла. Вы еще не завершены, фактически еще не родились, а смерть уже пришла. И вас бросает в жар.

Человек, живущий свою жизнь, каждый ее день, всегда принимает смерть с удовольствием, потому что ничего не остается несделанным. Он сделал все, двигался во всех направлениях и жил всем. Все, что могла дать жизнь, он накопил в себе. Он собрал в себе весь нектар жизни и готов умереть. Не осталось ничего.

Известно ли вам, что для того чтобы собрать ложку меда пчеле необходимо собрать его с пяти тысяч цветков? И ученые подсчитали что для того чтобы собрать один фунт меда пчеле необходимо налетать тысячи миль! Пять тысяч цветков и ложка меда! Ложка гармонии и тысячи действий.

И запомните одно: где бы вы ни были, будьте там полностью, иначе вы побываете на цветке и уйдете без меда. Это единственная беда, которая может случиться с человеком, и которая случается у девяносто девяти процентов людей. А вы находитесь в такой спешке. Вы только представьте себе пчелу, которая летает от цветка к цветку, но находится в такой спешке, что ей некогда на него сесть, потому что ей надо лететь к другому цветку. Ничего не сделав здесь, она летит к другому цветку, но долетев до него, ей уже хочется лететь дальше. Так, побывав возле пяти тысяч или миллионов цветков, она возвращается пустой. Не уподобляйтесь этой пчеле! Когда вы прилетаете к цветку — будьте с ним полностью. Забудьте о всех других цветках в этом мире — в этот момент их не существует. Будьте просто пчелой — жужжите, радуйтесь и наслаждайтесь цветком. Будьте с ним полностью насколько это возможно. Тогда вы накопите нектар жизни, и когда придет смерть, вы будете умирать блаженно, в экстазе. Вы жили. В вашем сердце нет обид и жалоб.

И если вы прожили все мгновения в их полноте, в осознании, в момент своей смерти вы благословите всех — и друзей и врагов. Да, и своих врагов тоже, потому что без них вы не смогли бы достичь этой вершины. Они являются частью этого загадочного явления, которое называется жизнь.

Пятый вопрос:

«Вы однажды сказали, что в вопросе находится ответ, поэтому природа вопроса определяет природу ответа. Тогда какой самый основной вопрос может задать ум?»

Ум никогда не может задать основной вопрос, потому что все то, что спрашивает ум, есть искусственное. Когда вопрос возникнет из вашего существа, а не из ума, он не будет словесным, он будет экзистенциальным. Вы сами будете этим вопросом — тогда он будет основным.

Один суфийский мистик все время приходил к мечети и молча стоял возле нее. Так продолжалось годами. Кто-то спросил его: «Ты что это, молишься так?»

Мистик ответил: «Однажды нищий оказался у царского дворца. Его заметил царь и спросил что ему нужно. Нищий ответил: «Если глядя на меня, вы не понимаете что мне нужно, тогда мне лучше идти дальше. Разве самого моего присутствия здесь не достаточно?»

Вот и я однажды подумал: зачем молиться. Если Бог не может понять меня, он не поймет и моих слов. Моя молитва — это молчание. Это сам я, все мое существо»

Это есть основное, фундаментальное, радикальное — все это идет из самых корней. Слово «радикальное» происходит от слова «корень». Радикальный, фундаментальный, основной вопрос никогда не задается умом. Ум не может его задать — в этом отношении он бессилен. Ум похож на морские волны. Вы можете спросить какая из них самая глубокая. Никакая, потому что они существуют только на поверхности, а не в глубине. В глубине нет никаких волн.

Ум — это поверхность, это волны. Все вопросы, которые задает ум, искусственны. Основной вопрос задается тогда, когда ум отброшен. Это вопрос не-ума, это вопрос существа. И тогда вы оказываетесь с вопросом, который даже не выражен словами, потому что кто его может выразить? Ум отброшен, и все существование ваше превратилось в вопросительный знак.

И только когда задается этот основной вопрос, только тогда Мастер может отдать себя вам во всей своей полноте. Он может влить себя в ваше существо. Когда вы задаете искусственный вопрос, конечно же на него нельзя дать фундаментальный ответ, потому что ваш слух и сердце будут глухи к нему. Когда вы задаете вопрос, им уже определяется само качество ответа.

Шестой вопрос:

«Вы называли нас «древними». Если мы в прошлых жизнях были с другими Мастерами, почему нам постоянно не удавалось их понять?»

Потому что вы слишком последовательны. Будьте немного непоследовательны, иначе и меня не поймете.

Седьмой вопрос:

«Вы сказали что Лао-цзы родился старым. Как он достиг своей зрелости и мудрости? Нужен ли был Мастер, чтобы привести его к тому, чтобы он родился старым?»

У вас нет никакого чувства юмора. Вы не понимаете шуток. Это всего лишь красивые символические истории, но когда вы начинаете об этом спрашивать, они становятся уродливыми. Вот так теряется вся загадочность и поэзия, и это то, что и произошло. Вся теология построена на разрешении таких нелепых вопросов. «Это правда, что Иисус был рожден девственницей?» «Действительно ли воскрес Иисус после того как его распяли и он умер?» Это всего лишь красивая символика. «Действительно ли Лао-цзы родился восьмидесятичетырехлетним, и все это время находился во чреве матери?” Это красивая шутка Лао-цзы. Я подозреваю, что Лао-цзы сам распространил о себе такой слух, потому что эта шутка настолько тонкая, что никто другой не мог бы ее придумать.

Если вы поняли шутку — хорошо. Если вы не поняли, тогда пожалуйста не задавайте вопросов. Забудьте о них, потому что они совсем разрушат эти шутки.

Говорят, что от шутки можно смеяться тремя видами смеха. Первый, это когда смеются сразу же, а шутку и нужно понимать сразу, без временного разрыва, иначе вам просто недостает чувства юмора. В этом то и вся соль, что она ударяет внезапно, ударяет где-то внутри и вы знаете что это. Вы, может быть, не сможете объяснить другим, почему вы смеетесь, потому что чем больше вы будете пытаться это сделать, тем сильнее вы начинаете осознавать, что этого не объяснить. Почему вы смеялись? Это очень тонкое явление. Как это происходит?

Когда кто-нибудь рассказывает шутку, она движется на двух уровнях, поэтому и возникает смех. На одном уровне все просто и обычно, и вдруг в конце происходит резкий поворот и наступает кульминация, так как вы никогда не ожидаете того что должно произойти. Поэтому если вы уже слыхали эту шутку вам уже не смешно, потому что нет неожиданного поворота, вам уже о нем известно. Когда происходит неожиданный поворот и вы с обычного уровня вдруг переноситесь на Эверест, все вокруг меняется в такую нелогичность и абсурдность, что вы разражаетесь смехом. Если вы понимаете шутку, вы понимаете ее немедленно, без всякого усилия с вашей стороны. Это очень похоже на сатори или самадхи.

Есть второй вид смеха. Люди понимают шутку, но им нужно время чтобы ее понять. И тогда она затрагивает только их интеллект, а не целое существо. Смех есть, но он только на лице — некое умственное явление. Первый смех идет из нутра, второй смех идет только из головы. Они понимают соль, но их интеллекту всегда нужно для этого время, он не обладает способностью молниеносно схватывать. Даже самый умный человек немного глуп, потому что природа интеллекта такова, что он не может прыгать. Он двигается логическими шагами, ему нужно время, это явление постепенное. Он достигает вывода постепенно. Это второй вид смеха. Бледный, не очень глубокий, не очень расслабляющий, не очищающий, а просто умственный феномен. В голове что-то срабатывает и создает небольшую зыбь, вот и все. В первом случае смех настолько глубок, что если он действительно происходит, он может превратиться в сатори. В таком смехе ум может совершенно исчезнуть.

И есть третий вид смеха. Люди смеются, потому что другие смеются. Они ничего не понимают, но чтобы от этого не показаться глупыми, они смеются. Видя что все смеются, они заставляют и себя смеяться.

Будучи во Франции Мулла Насреддин отправился с женой на комическое представление. На нем Мулла всегда начинал смеяться первым и смеялся громче всех.

«Мулла, я прожила с тобой тридцать лет и не знала, что ты знаешь французский» — сказала жена.

«Я им доверяю. Они наверное говорят что-то смешное, и если уж смеяться, то почему последним? Почему не первым? А если уж смеешься, то нужно смеяться громко. Это ничего не стоит и мне это нравится» — ответил Мулла.

Это третий вид смеха — с вами ничего не происходит, вы просто притворяетесь. Вы думаете что там должно быть что-то смешное, или доверяете людям, которые смеются, и чтобы не чувствовать себя глупым вы присоединяетесь. Если где-то звучит шутка, можно сразу же различить эти три вида смеха.

А это просто шутка Лао-цзы. Никто не может столько жить в чреве матери. Даже если бы Лао-цзы и смог бы прожить так, но вы подумали о матери? Много даже девять месяцев, не говоря уже о годах. Мать давно бы умерла.

Нет, это всего лишь тонкий юмор. Он говорит о том, что Лао-цзы родился мудрым. Это символика. С детства он был мудрым, это единственный смысл шутки. Он был настолько мудрым, что распространился слух, что он родился старым.

Как Иисус, будучи таким чистым, мог родиться из плотского желания? Он родился из плотского желания, другого способа нет — у жизни нет исключений. Он родился от обыкновенной любви. Но предание говорит о нечто очень красивом. Предание неверно и я говорю что верно! Оно неверно как факт, но верно как истина. А что такое факт по сравнению с истиной? Факт — это то, что произошло в жизни. Если обратиться к обычным фактам, то мать Иисуса не была девственницей. Но она была непорочна, иначе как мог родиться от нее такой чистый и невинный ребенок? Она была девственницей. Она должна была быть совершенно невинной, как будто она не познала ни одного мужчины. Вот что это значит. Смысл в как если бы — как если бы она не знала что такое секс, как если бы она не знала что такое обыкновенное совокупление. Но это все «как если бы», и глупо выдавать их за факты. Все теологи глупы. Они пытаются доказать, что она действительно была девственницей, и в этот момент истории Бог сделал исключение.

Это просто способ сказать нечто красивое, которое иначе не может быть сказано. Оно говорит только о том, что Иисус произошел от непорочного источника, от чистой невинности, которой неведома грязь тела и этого мира. Вот и все. Не настаивайте, чтобы вам это объяснили, потому что объяснения убивают сам дух символики.

Последний вопрос:

«Вы сказали что вы всего лишь присутствие и ничего не можете сделать. Но я и любой другой все время чувствуют, что своим состраданием к нам вы влияете на нас и на события, ведя нас все ближе к своему храму. Или это просто фокусы нашего воображения?»

Я ничего не могу сделать, а мое присутствие может. Когда я говорю что ничего не могу сделать, я имею ввиду что во мне не существует никакого «я», деятель растворился. Поэтому без деятеля как можно что-нибудь сделать. Но что-то происходит. И когда деятель растворяется, начинают происходить потрясающие вещи. Я не утверждаю себя автором или деятелем этих вещей. Я не деятель. Я есть всего лишь присутствие без всяких прикрепленных к нему бирок, всего лишь открытость. Если вы находитесь в моем присутствии возможно многое. Если вы позволите моему присутствию войти в вас, растаять в вас, стать частью вас — возможно многое. Возможно даже невозможное, но я не деятель — это происходит само. Я не делаю этого специально.

И я такой же наблюдатель, как и вы. Это просто происходит. Если вы станете благодарить солнце за то, что оно уничтожило на Земле темноту, оно очень удивится. Оно ответит: «Я не знаю что такое темнота. Никогда с ней не встречалось. И никогда ее не уничтожало, потому что как можно уничтожить то, что никогда не видел?» Но все равно это случается: появляется свет — исчезает темнота.

Если вы позволите быть этому присутствию, станет возможным многое. Темнота исчезнет, но я не деятель. Я ни к чему вас не принуждаю, потому что это было бы насилием, и даже если бы это было не так, я все равно не могу этого делать, потому что здесь нет уже никакого деятеля. Храм абсолютно пуст. Настоящий храм всегда пуст. Если вы обнаружите в нем Бога, тогда это храм, сделанный человеком. Единственный настоящий храм — это ничто.

Да, я с вами ничего не делаю, но происходит многое. Поэтому не думайте, что это может быть игра воображения, потому что фокус ума может заключаться в том, что вы так будете думать. Потому что тогда ум может закрыться. Полагая что это воображение, некая проекция, то или это, ваш ум может закрыться и тогда все остановится.

Не слушайте свой ум. Пока вы со мной, не будьте со своим умом. Я есть не-ум, и единственный способ быть со мной — это быть не-умом и тогда все произойдет. Никто этого не делает, это просто происходит само по себе.

Сидя со мной спокойно и молчаливо вы растете.

Никто ничего не делает, ни вы, ни я.

Просто сидите молчаливо, а бытие внутри вас будет расти само.

Content

Раджниш Бхагван Шри Дао. Три сокровища. Беседы о «Дао Де Цзин» т. 1

Глава 1 ОБ АБСОЛЮТНОМ ДАО

Глава 2 ОБЫЧНОСТЬ

Глава 3 О ПРИРОДЕ ДАО

Глава 4 ПУСТОТА

Глава 5 ОБ ОПАСНОСТИ УСПЕХА, ОСНОВАННОМ НА ВЫСОКОМЕРИИ

Глава 6 СМЫСЛА НЕТ

Глава 7 О ПОЛЬЗЕ НЕ-БЫТИЯ

Глава 8 ДОСТИЖЕНИЕ ПОЛНОГО БЕЗРАЗЛИЧИЯ

Глава 9 О МУДРЕЦАХ ДРЕВНОСТИ

Глава 10 МУДРОСТЬ И ПОНИМАНИЕ