Владимир Белобородов

Норман

Пролог

Большинство людей рассматривают жизнь как дорогу, извилистую или прямую, грунтовую или асфальтированную, шоссе или тропинку. Но у всех этих визуализаций судьбы, какими бы они ни были, есть кое-что общее – перекрестки. Человеку всегда приходится делать выбор, а правильный он или нет, это уже совсем другой вопрос, суть в том, что он есть.

Мне же боги преподнесли сюрприз: моя дорога шла двумя разными путями, в какой-то момент сошедшимися в одну замысловатую тропу. Впрочем, все по порядку…

Глава 1

Сергей

В голове стоял неумолкаемый шум, нет – гул. Во рту пересохло настолько, что язык прилип к небу: «Что ж так фигово-то!» Веки медленно поползли вверх. Мутная картинка ни в какую не хотела становиться различимой. Наконец, через несколько минут стало проясняться. Так, деревянный потолок, доски довольно широкие, на срезе масса сучков. Я явно в горизонтальном положении. Что у нас справа? Какой-то тип в мешковине. Спит сидя, опустив подбородок на грудь.

– Пить.

Очнулся. Похлопал заспанными глазами:

– Sall gone.

– Пить. Принеси пить.

– Gone ne sage.

– Что ж ты издеваешься надо мной? Пить принеси.

Парень покачал головой в знак того, что не понимает. Блин, как болит голова. Стены из обшарпанного камня. Довольно странный интерьер. Декорации к средневековому фильму. Откуда-то из-за головы льется свет. Вернее всего, из окна. Блин…

Ректор Академии жизни Исварии магистр Корвен эль Дорен пребывал в слегка раздраженном состоянии. Только что прочитанное письмо от короля, требующее предоставить результаты по изучению возможности ментального воздействия на большом расстоянии, испортило довольно-таки умиротворенное настроение. К сожалению магистра, предоставлять было особо нечего. За год работы академия в данном вопросе продвинулась… хотя можно сказать, что не продвинулась ни на локоть, а вот средства на развитие данного направления успешно заканчивались, как, впрочем, и подопытные. Бутылка красного старкского уже наполовину опустела, а разумной мысли, что написать в ответ, в голову не приходило. В дверь кабинета скромно постучали. Магистр давно уже научился распознавать по стуку своих подчиненных. В данный момент явился верховный маг лекарского факультета Алессон. Старец довольно умело руководил отделением, да и числился не самым худшим магом-лекарем, но в последнее время нервировал магистра своими нравоучениями и постоянными просьбами. Корвен эль Дорен считал это наступлением старческого периода, как-никак магу уже перевалило за триста, хотя стариком он был довольно бодрым. Магистр сделал еще один глоток вина и пригласил мага:

– Входи, Алессон.

Старец медленно открыл дверь, размеренной походкой подошел к столу магистра, молча сел в кресло посетителя. Эль Дорен поморщился – лишь Алессон и верховный маг факультета артефакторов Ларенс эль Соидан вели себя столь фамильярно в его кабинете. Ларенс – потому что был другом и, пожалуй, единственным человеком, с которым магистр позволял себе расслабиться, а Алессон – потому что еще помнил, как гонял юного Корвена на пересдачи.

– Что? Величество требует отчета? – кивнув на свиток, заговорил первым маг.

– Да. Не знаю даже, чем обрадовать монарха.

– Доложи ему о воздействии ментальных амулетов на гоблинов.

– В прошлый раз писал, ему интересны орки и люди.

– Готовится к войне?

– Все к этому идет. Либо мы захватим орочьи степи, либо, если не успеем, на нас пойдут старкские войска.

– Думаешь, если орков подомнем, старки не нападут?

– Вряд ли. Нам не придется разрываться на два фронта. А с неразделенными войсками старкам не справиться. Ты зашел поговорить о политике?

– Не совсем. Очнулся сын Рамоса Ровного.

– Это сын купца, который продал все свои лавки ради излечения слабоумного отпрыска? Ну и как? Надеюсь, лечение прошло успешно? Разум в глазах появился?

– Да как сказать. Слуга говорит, что он очнулся и даже что-то лопочет, но не по-нашему. Сейчас снова в беспамятстве. Я велел вызвать меня, когда еще раз очнется.

Магистр помолчал некоторое время.

– Я так понимаю, языков дурак знать не мог?

– Да не то слово. Он и по-исварски знал два слова: «есть» – и диаметрально противоположенное. Потому и взялись за него. Проще заново обучить после подсаживания души, чем переучивать.

– Слуга не мог ошибиться?

– Не думаю, я своего Ерама поставил, парень толковый, а вопрос серьезный.

– Если это то, о чем я думаю, могут возникнуть проблемы.

– Потому и пришел.

– Ярил знает?

– Нет, к тебе первому пришел.

Магистр достал второй кубок и налил магу. Оба молча пригубили.

– Рано пока волноваться, – первым нарушил тишину магистр. – Очнется – зови, посмотрим на умалишенного.

Второе пробуждение было менее болезненным. Опять тот же тип справа. На этот раз бодрствует. Уткнулся в толстенный фолиант – иначе то, что находится у него на коленях, не назовешь. Волосы пострижены «под горшок». Кого же он напоминает? Ах да, парня из гоголевского «Вия». Как его… бурсака, философа… да ладно, короче, монаха. Хотя на монаха не тянет, скорее, послушник из монастыря. Такое же невзрачное серое одеяние, перепоясанное чем-то непонятным. Не удивлюсь, если толстой веревкой, это соответствовало бы обстановке. Довольно юн, может, лет семнадцать-восемнадцать. Да что ж так голова-то болит…

– Пить.

На этот раз реакция пошла иная, парень явно занервничал. Сначала бросился к шнурку и начал за него дергать, где-то вдалеке раздался звон. Потом бросился ко мне – налил дрожащими руками в кружку воды из глиняного кувшина, приподнял мою голову. Тысячи иголок впились в мозжечок. Как же вкусна бывает обычная вода! Так, а это что? Я связан? Да еще по полной программе, как в «дурке»? Руки и ноги, каждая отдельно, примотаны к кровати какими-то кусками ткани, напоминающими мешковину одеяния старательно вливающего в меня воду «послушника». Где я? Паренек медленно опустил мою голову на подушку, и мое бренное тело исчезло из поля зрения. После утоления жажды слегка полегчало, начали отходить вкусовые рецепторы. И все-таки, где я? Решил озвучить вопрос:

– Где я?

– Ungore gas ebeli dar. Ebeli dar.

– Что?

– Gone ne sage.

Уразумев, что я его не понимаю, парень указал пальцем куда-то на дверь, потом на пол рядом с кроватью, опять на дверь и на пол и при этом непрерывно что-то лопотал. Осталось надеяться, что сейчас подойдет кто-то поадекватней «послушника». А пока нужно привести мысли в порядок.

Зовут меня Сергей Рябьев, по батюшке Валерьевич. Вчера…. Хотя какое вчера, судя по состоянию, я здесь далеко не пару часов. Значит – когда-то, и это когда-то может исчисляться днями. Ну ладно, пусть будет позавчера, в пятницу, по закону подлости пропало напряжение на одном из трансформаторов завода. Я как ведущий инженер-энергетик предприятия, на котором кропотливо зарабатываю свои трудодни (в связи с двухмесячной задержкой заработной платы иначе не скажешь), обязан был остаться до восстановления электроснабжения. Хотя, если честно, толку в данном вопросе от меня ноль. Бригада электриков уже месяца два ждала этой аварии, так как руководство ни в какую не давало остановить цех для ремонта. Я оббегал всех и вся, дошел до зам. директора, результат – ноль. План горит, останавливать производство нельзя, пошел через неделю – стандартные ответы. В общем, электрики были морально и физически готовы. В связи с этим моя роль свелась к чисто номинальному присутствию на предприятии до устранения неисправности (в реальности – к раскладыванию «косынки» и неумеренному употреблению кофе).

Где-то после часа ночи, когда кабельная линия на трансформатор была восстановлена, проверена и запущена, я, отрапортовав по сотовому руководству, со спокойной совестью вышел с завода. Ну и, поскольку общественный транспорт уже не ходил, денег на такси в связи с задержкой зарплаты не было, а ночь выдалась теплая, – решил прогуляться до дома пешком. Благо идти всего пару километров. По дороге нагнал мастер энергоцеха Михалыч, живущий через дом от меня и застрявший на заводе по аналогичной причине. Июльская ночь радовала тишиной и довольно яркими для лета звездами. Поскольку вымотались мы прилично, я – от безделья, а Михалыч – от трудов праведных, после перемывания костей главному инженеру и иным руководителям (ну ведь предупреждали же!) разговор сам собой заглох.

За два квартала до дома мне как-то резко поплохело. Перед глазами пошла рябь, волной нахлынула тошнота. Я остановился, а вот дальше память воспроизводила лишь обрывки… Лицо Михалыча с всклокоченными волосами, мигалки «скорой», человек в белом халате, человек в серой хламиде… Стоп. Дальше пробел.

Ничего внятного, проясняющего мое положение, не запомнил. И все-таки, где я? В больнице? Довольно странная «медсестра» для медицинского учреждения. В монастыре? Да какого ляда меня сюда поместили? А о том, что именно поместили, связанные руки и ноги говорили более чем красноречиво. Яснее от анализа произошедшего не стало. Подожду развития событий. Хотя выбора у меня все равно нет: либо бежать, либо ждать. Можно было бы попытать «послушника», но, судя по изначальным лингвистическим экспериментам, ни он меня, ни я его не понимаем, что только добавляет вопросов. Так что ждем, Сергей Валерьевич. Не паникуем.

Спустя четверть часа в «келью» (по-другому называть данную комнату язык не поворачивается) вошли две довольно колоритные личности. Первый, и явно превосходящий по должности – что неумолимо чувствовалось во всем: стати, взгляде, непонятных ощущениях и, самое главное, очень-очень низком поклоне «послушника», – представлял собой высокого худощавого мужчину лет сорока (хотя, может, и больше, я плохо умею определять возраст человека старше себя). Одежда главного представляла собой халат до колен из ярко-оранжевой ткани, окантованной по подолу и воротнику рисунком, напоминающим чукотские мотивы. Халат был перепоясан алым поясом на японский манер, то есть почти до груди. На шее висел огромный золотой медальон с темно-красным камнем. Человек оглянулся вокруг, обстановка явно пришлась ему не по вкусу. Возраст второго посетителя определению не поддавался вообще, по причине его старости и бороды а-ля Гэндальф, с той лишь разницей, что он оказался жгучим брюнетом. Одежда тоже была под стать сказочному герою, правда, серого цвета. Главный что-то спросил у «послушника», тот, не поднимая головы, ответил. Следующий вопрос адресовался мне. Я покачал головой:

– Не понимаю.

Главный задал вопрос еще раз, но язык был явно другим. Я снова покачал головой. Ситуация начинала накаляться. Данная процедура повторилась раза четыре. Потом главный бросил какую-то фразу Гэндальфу, развернулся и быстрым шагом ушел. Гэндальф еле избежал столкновения, успев при этом слегка поклониться. Впрочем, старец тоже долго не задержался, дал какие-то распоряжения «послушнику» и показал спину. То есть? А я? Кто-нибудь мне объяснит, что происходит?

В кабинете магистра находились трое. Верховные маги лекарского и ментального отделений сидели в креслах. Магистр медленно вышагивал напротив них:

– Подведем итог. При пересаживании души сыну купца.… Кстати, как его зовут?

– Рамос, – маг ментального факультета Ярул эль Варух сверлил взглядом дыру в полу.

– Не купца, отпрыска, – магистр замер.

– Норман.

– Норману, – продолжил магистр, одновременно возобновив ходьбу, – каким-то неведомым образом перешли воспоминания… Так?

– Да.

– То есть мы, вернее, вы, Ярул, при переносе души выдернули ее из живого человека?

– Ну, теоретически…

– Какая, к Некросу, теория? Это прямая некромантия! Да если об этом узнает хоть кто-нибудь… Нас, вернее, вас, Ярул, в лучшем случае четвертуют братья! Вы это понимаете?

– Да. – Менталист, казалось, сложился пополам, настолько низко опустилась его голова.

– А авторитет нашей академии, создаваемый столетиями, полетит в выгребную яму. Так?!

Маги обреченно молчали.

– Каковы идеи? Как мы будем выкарабкиваться из этого навоза? – Магистр вопросительно замолчал и остановился напротив кресел.

– Предлагаю не лить помои на площадь, – включился в разговор Алессон. – Думаю, в данном случае более целесообразно умолчать о возникшей… – маг на некоторое время задумался, подбирая выражение, – несуразности. Сотрем парню память, и пусть наслаждается жизнью. Был дураком – стал беспамятным.

– Не выйдет. Я об этом думал, – выдавил Ярул. – Мы потом круг, а может, и два, будем обучать его как маленького ребенка – есть, пить, ходить. Да он, собственно, и станет как новорожденный в умственном развитии – под себя делать будет. Даже если увеличим эликсирами скорость обучения, это займет не менее полукруга, и то сомнительно. Отдать же его отцу беспамятным… подобное вызовет кучу подозрений. К нам привезли – хоть что-то соображал, а заберут вообще беспомощного… Отец обратится к магу, и даже ученик сможет определить, что память удалена. Если же будем тянуть время с обучением, купец подождет десятину-две после того, как минут назначенные для лечения шесть десятин, и забегает по канцеляриям. Все-таки купец, опыт обращения с писцами у него есть, да и знакомства наверняка остались. Пусть он сейчас стеснен в средствах, но проверку организует запросто. К тому же мы обещали ему дать возможность видеть сына раз в десятину, а он не особо доверяет лекарям, уже шестнадцатый круг пытается вылечить сына, насмотрелся всякого. А если не разрешим видеться с отпрыском, возникнут дополнительные подозрения. Ну и в качестве последнего довода могу высказать сомнения в жизнеспособности пациента после полного стирания памяти – каким-то образом душа связана с воспоминаниями, а она и так в нем еле держится.

– Его жизнь – я думаю, это все присутствующие понимают – не то, о чем сейчас необходимо заботиться. Твои предложения? – Магистр прожег взглядом мага.

– Ну… Предлагаю в ближайшую десятину обучить его хотя бы азам языка, чтобы памяти потом было за что зацепиться. Далее блокируем его воспоминания, но не полностью, а так, чтобы он мог пользоваться при необходимости простыми навыками – ходить, пить. Ну а дальше увеличим его обучаемость эликсирами и закрепим элементарные знания, благо у сына купца других не было. А попутно убедим парня, что он Норман. Пригласим отца, пока больной не в состоянии говорить, это визуально закрепит его связь с семьей. Если даже и вспомнит что-то в дальнейшем, спишут на былое сумасшествие. Раз, два посмеются, а там сам начнет воспринимать все как бред.

– Почему сразу не блокировать память?

– Человек, который умеет говорить, учит новый язык, связывая изучаемые слова со словами родного языка, а младенец – с картинками, действиями. Поэтому выучить второй язык проще, чем первый. Хотя… можно и сразу блокировать, не нам же его потом учить.

Магистр обыгрывал предложение в голове, ища недостатки, но на настоящий момент не находил их.

«Обвинения в некромантии снимем, хотя бы на первое время. Сына купца вроде как излечили. Авторитет академии только вырастет. Опять же не придется возвращать купцу сорок тысяч золотых, сумма немаленькая и академии сейчас ой как нужна. Конечно, можно устроить смертельный исход, но опять же деньги и репутация. И так после экспериментов с ментальными ударами трупы телегами сжигают. Проклятый Ярул, надо же было позволить ему уговорить себя взяться лечить этого идиота!»

– Хорошо. Риск, конечно, есть, но… – Магистр выплыл из раздумий. – Ярул, обеспечь парню увеличение восприятия знаний. Надо быстро впихнуть в него наш язык. Поработай с ним лично, извлеки максимум из памяти. Интересно, кто он такой. Внуши через ментальный контакт, что он сын купца. Лишним не будет, если из-за блокировки памяти впоследствии выползет данная информация. Алессон, с тебя физическое здоровье и обучение языку. Не надо морщиться, в одном обозе идем. Никого лишнего не подключать – слишком щепетильное дело. Слугу потом отошли подальше. Отца десятину-две к сыну не пускать, сошлетесь на сложность магических плетений ну или еще что-то придумаете.

Магистр на некоторое время замолк, прошло ударов тридцать сердца, прежде чем он продолжил:

– На этом сегодняшний импровизированный совет закончим.

Профессор Ярул эль Варух шел по коридорам академии в смешанных чувствах. Сам факт вызова к магистру был, конечно, неприятен, но, с другой стороны, вина полностью лежала на нем самом. Во-первых, отца данного сумасшедшего в академию привел именно он. Во-вторых, с отца он получил не большой, а просто огромный откат в десять тысяч золотых. В-третьих, он как верховный маг ментального факультета прекрасно понимал: исправление души невозможно. Душа – основа человека. От нее зависит все: ум, воля, внешность. Она – суть, и изменение души есть рождение нового человека. Предложение вылечить душу сына богатого купца изначально исходило от него и сразу носило характер аферы. Пациента нельзя излечить, так как сама душа исковеркана. Но ему попалась книга с описанием ритуала исцеления путем слияния. Поскольку книга была написана до разделения магии на темную и светлую, то есть не была темной, удалось заинтересовать магистра, страдающего пристрастием к старым плетениям. Конечно, он как маг-менталист сразу предполагал уничтожение души больного и подселение донорской души, но говорить об этом магистру не стал, преподнес это как подсадку души, уже ушедшей из жизни. При проведении ритуала душа раба, предназначенного для донорства, сорвалась быстрее, чем он успел ее захватить. В округе, как назло, не было ни одного умирающего. Вернее, были, но по каким-то причинам ни одна из свободных душ не пожелала захватываться. Поэтому для увеличения радиуса действия пришлось повысить поток силы в поисковом плетении. И когда казалось, что уже нет шансов, тело безумного умирало, одна душа откликнулась. Оставалось еще чуть-чуть качнуть силы, и все получилось. Потом целую ночь пришлось удерживать душу в теле – ни в какую не хотела приживаться. Кто же знал, что она окажется душой живого человека и перенесет вместе с собой память (что даже теоретически невозможно). Ну а когда все выплыло, таиться стало бесполезно. Ладно, хоть в тайную службу или, что еще хуже, в Светлое братство не сдали. Выход, предложенный магистру, был рационален. Единственное, чего не озвучил маг, это феномен изменения тела под душу. Любая душа подстраивала тело под себя, то есть через круг-полтора внешность купеческого сына начнет изменяться, и к этому времени во избежание лишних вопросов этот парень должен отправиться в царство мертвых. Как бы глупо это ни выглядело, но купец отдал все свое состояние за смерть сына, пусть и отложенную во времени.

«Твари, ну где же хоть кто-то?» – Меня уже несколько часов разрывала злоба из-за полной непонятности ситуации и бессилия что-либо для себя прояснить. К тому же начал напоминать о себе мочевой пузырь. «Послушник» ушел практически сразу после Гэндальфа и больше не появлялся. Когда я уже решил наплевать на комфорт и отлить под себя, в «келью» вернулся «послушник» в сопровождении Гэндальфа номер два. Нет, бороды у него не было, но стиль одежды полностью копировал предыдущего старца. Гэндальф-два встал перед кроватью и с явным любопытством начал меня разглядывать.

– Кто-нибудь объяснит, что происходит?! – Злоба, казалось бы утихшая, с новой силой всплыла из глубины сознания.

Гэндальф-два что-то заговорил довольно певучим голосом, одновременно показывая жестами, что мне необходимо успокоиться. «Послушник» в это время натягивал мне на голову медный обруч. Когда он справился со своей задачей, Гэндальф-два сел на стул и надел на себя аналогичное украшение. Некоторое время ничего не происходило. Я хотел было вскипеть, но тут в голове раздался голос и на абсолютно чистом русском произнес:

– Ты меня слышишь?

Я рефлекторно кивнул.

– Понимаешь?

Я вновь кивнул.

– Позволь представиться, меня зовут Ярул эль Варух. Я являюсь магом Академии жизни Исварии, ну и попутно на какое-то время твоим лекарем. Голос в твоей голове, – это мой голос, – усмехнулся маг, увидев, как я озираюсь по сторонам. – Ментальная связь позволяет общаться даже с тем, кто не умеет говорить. О том, как это происходит, мне кажется, тебе не интересно, а самое главное, не нужно знать. У тебя, я так понимаю, возникло множество вопросов, и я на них обязательно отвечу. Но сначала мне хотелось бы поинтересоваться, каково твое самочувствие? Думаю, это в твоих интересах.

– Да мне бы сначала в туалет. Ну и ноги-руки развязать тоже не помешает.

Маг на какое то время замолчал, разглядывая меня:

– Тогда, я думаю, мы встретимся немного позже. Сейчас Ерам тебя развяжет и поможет разобраться с твоими делами, затем тебя накормят, а спустя полторы части мы встретимся вновь. Не беспокойся из-за пут на твоих конечностях, это вынужденная мера. Во время магического лечения многие неосознанно начинают вырываться, что может принести вред как больному, так и лекарю. Больше тебя связывать не будут.

После этих слов маг встал, снял и положил на стул обруч, сказал «послушнику» пару слов и вышел из «кельи». В голове сразу же наступила оглушающая тишина.

Ерамом, как я понял, звали «послушника». Он довольно шустро расплел узлы на моих руках и ногах, при этом оставался предельно серьезным, а потом довольно непосредственно улыбнулся и помог мне встать. Ноги были ватными и плохо слушались. Ерам кивнул на стоящую в углу бадью. Мрак! Долбаные толкиенисты, они что, полностью скопировали средневековье?! Маги, какие-то имена с дебильными приставками! А если меня большая нужда припрет – тоже в это деревянное ведро? Хотя фокус с обручем, честно говоря, производил впечатление и заставлял смутно волноваться. Сделав свои дела, благо сделать их оказалось несложно, так как одет я был в подобие женской ночнушки длиной по колено, доковылял обратно до кровати и сел.

Ерам все это время крутился рядом, как бы страхуя меня от падения. В принципе, оценивая свое состояние, я понимал, что подстраховка совсем не лишняя. Парень что-то залепетал, но, видя мое непонимание, показал пантомиму «Ерам кушает». Я кивнул. «Послушника» как ветром сдуло. Не удивлюсь, если у него где-то моторчик вставлен. Минут через пятнадцать он вернулся с глиняным горшком и поставил его на стул. Пододвинул стул поближе ко мне. Достал из-за пазухи деревянную ложку и положил рядом с горшком. Только сейчас я понял, насколько голоден! В горшке находился чистый бульон. Видимо, твердую пищу мне пока есть нельзя – догадался я.

Привередничать не стал и накинулся на содержимое древней посуды. Хотя накинулся… это мне так показалось. Со стороны все смотрелось как в замедленной съемке. Ерам поглазел на меня минуты две, потом подхватил лоханку в углу и исчез. Вернулся как раз к концу «застолья». Я сыто вздохнул. К организму явно подкрадывался сон.

Стоп, Сергей! Какой, к черту, сон? Надо хотя бы выяснить, где я! Я показал Ераму пальцем на обруч, оставшийся от мага, потом на его голову. Парень ошарашенно замотал головой. Так, у этого ничего узнать не получится. Явно чего-то боится, либо мага, либо обруча. Паренек изобразил процесс умывания. Я кивнул. Он снова испарился. Мыслим далее. Вроде меня не охраняют, дверь не закрывают, то есть не предполагают, что сбегу, не удерживают насильно. Хотя кто его знает, может, там за углом взвод солдат! Я медленно встал и доковылял до окна. Особо мне это ничего не дало, здание явно было многоярусным, а из зарешеченного окна виднелась лишь крыша нижнего яруса. Проковыляв к двери, толкнул ее – массивная деревянная конструкция с легким скрипом качнулась и сдвинулась с места. Длинный пустой коридор заворачивал за угол. Другая сторона коридора была не видна из-за двери, а выходить я побоялся, можно ведь и напугать кого-нибудь: в этом балахоне я явно похож на привидение.

Ерам вернулся довольно быстро, с тазом и ведром воды, похожими на уже знакомую мне деревянную бадью. Поставив таз на пол и вытащив из-за пояса ковш, показал: вставай в таз, буду поливать. Я помотал головой, переложил со стула на кровать обруч и указал на таз пальцем. Ерам хмыкнул, мол, как хочешь, и переставил таз на стул. Я наклонил голову над тазом, Ерам вылил ковш воды.

– Стой, изверг, она же холодная! – Я чуть не подпрыгнул.

Ерам сразу уменьшился в размерах. «Какой-то он запуганный!» – прокралась мысль. – Ладно, давай дальше», – жестами показал продолжать и снова наклонился над тазом. Повторный крик совпал с очередным ковшом воды. Теперь уже Ерам отпрыгнул от меня, а я замер, вглядываясь в свое отражение. На меня смотрел – не я.

Молча плюхнулся задом на кровать. Посидев немного, заглянул в таз еще раз: нет, точно не я. Молча осмотрел свои руки, приподняв ночнушку, глянул на ноги: как я раньше не заметил – это не мои ноги, не мои руки! Я повернулся к Ераму, тот сжался и застыл около дверей. Потом, видимо поняв, что к нему мое состояние не имеет никакого отношения, ткнул пальцем в таз, следом указал на дверь. Я кивнул.

Вернулся Ерам не один, наверное, слетал к руководству. Сначала в дверь вошел воин. Настоящий, средневековый, с мечом на поясе, в кожаной безрукавке, явно надетой не для понта и выполняющей функции бронежилета. Следом вошел Гэндальф-два, вернее Ярул эль. Не помню. За ними, пятясь задом по причине наличия огромнейшего стула в руках, кочевряжился Ерам. Впрочем, Ерам появился ненадолго и практически сразу же вспомнил о своей привычке быстро исчезать. Я молча взял обруч и протянул его магу. Он надел его и сел на стул. Я повторил действия Гэндальфа-два и напялил украшение на голову.

– Где я?

Маг ухмыльнулся:

– Обычно разговор начинают старшие. – В его голосе явно чувствовалось раздражение. – Если ты помнишь наш уговор, сначала вопросы задам я. Тем более что это не займет много времени. Но на первый твой вопрос отвечу. Ты находишься в лаборатории лекарского факультета Академии жизни.

– Почему в лаборатории?

– А ты, молодой человек, нетерпелив. Хорошо, отвечу и на этот твой вопрос. Вероятно, тебя смущает слово «лаборатория». Тут все просто, академия занимается обучением студентов и новыми разработками в области лекарского дела, отдельных помещений для содержания больных у нас не предусмотрено. Тебя все лекари признали неизлечимым, но твой отец уговорил магистра нашего заведения, чтобы лечением занялись наши маги. Заметь, успешным лечением. Все остальное я расскажу после осмотра. А сейчас я бы посоветовал тебе успокоиться – во избежание возвращения болезни.

Осмотр действительно занял минут пять, причем три из них я просто лежал, глядя магу в глаза, после чего появилось головокружение. Две минуты я отвечал на вопросы, очень похожие на обычные медицинские: а не тошнит ли тебя? Покажи язык! А по-маленькому ходил без крови? Не чувствуешь ли слабости? Чувствуешь? А как это выражается?

По окончании экзекуции маг сел на стул:

– М-да… Интересно. Ну а теперь, молодой человек, я готов ответить на твои вопросы.

– Почему я не похож на себя?

Маг пристально рассматривал меня секунд пять.

– А вот это настораживает. Ты сам-то понял, что сказал? Что значит – не похож на себя? Ты – это ты. А я – это я.

– Ну-у… – Мысли еще больше смешались. – Я выгляжу не так, как раньше. Это не я.

– Норман, ты меня пугаешь. Расскажи мне, как, по-твоему, ты выглядел раньше?

– Норман? – Где-то внутри заскребли кошки, смутная мысль начала оформляться:

«Я в чужом теле. И, похоже, время тоже не мое. Вариантов немного. Либо я каким-то образом переместился в данное тело, либо сошел с ума, начитавшись попаданческих романов. Правда, есть еще и третий вариант – я под кайфом, то есть под действием каких-либо лекарств. Если сейчас буду вести себя по первому варианту – запрут и разберут на запчасти, нахожусь-то я в научном учреждении неизвестного мира. Если по второму или третьему – то мне все это кажется, меня лечат, и самостоятельно я помочь себе не могу».

– Да, Норман, сын купца Рамоса Ровного, – подтвердил мои опасения маг.

В голове проявилась картинка – грузный мужчина лет сорока. Каким-то непостижимым образом я – знал!!! – что это – Рамос и что он – мой отец!

– Ты его разве не помнишь?

– Помню.

– Ну вот, уже лучше, – улыбнулся маг. – А я испугался, думал, лечение не помогло.

– От чего меня лечили?

– От слабоумия.

Мой взгляд, видимо, выразил больше, чем я мог сказать.

– Лечение, как вижу, прошло удачно, по крайней мере, мыслишь ты вполне связно. Для закрепления твоего состояния необходимо провести некоторые процедуры. Завтра к тебе придет маг лекарского факультета, Алессон эль Люмен, он продолжит твое лечение. С ним же ты будешь заниматься изучением языка, поскольку в предыдущем состоянии ты, мягко говоря, не уделял этому времени. По крайней мере, мне показалось, что ты знаешь всего два слова, причем одно из них неприличное. Я был бы рад продолжить нашу увлекательную беседу, но, к сожалению, дела! Поэтому, если у тебя нет срочных вопросов, как во время прошлой нашей встречи, я покину твою обитель. Если что-то будет необходимо, обратишься к Ераму. Я вижу, вы ладите.

– А обручем Ерам может пользоваться?

– Каким обручем?

Я показал на свою голову. Маг засмеялся, при этом смех его эхом отразился в моей голове.

– Нет, Ерам не может, по крайней мере, с тобой. Ментальный амулет, ну или, как ты называешь, «обруч» – всего лишь, скажем так, упрощает взаимодействие магических структур. Поэтому для его использования хотя бы один из говорящих должен быть магом.

Гэндальф-два снял амулет и улыбнулся, у меня в голове прозвучало:

– До встречи.

Вместе с магом вышел и его безмолвный охранник.

«Да он не то что не из нашей страны, он не из нашего мира! – Ярул нервно вышагивал по кабинету. – Сколько знаний! И ничего не вытащить, душа сразу вырывается, еле удержал. Каким-то непостижимым образом воспоминания переплетены с душой. Да за одно то, что этот тип – доказательство существования иного мира, его тайная служба так спрячет, что ни один поисковый амулет не найдет! Ну и меня заодно Светлое братство на костер отправит. Некрос! Надо было стереть ему память. Может, сейчас, пока не поздно… Навозный купец с его десятью тысячами! Сдаст страже, а то и в тайную канцелярию сообщит! – Маг плеснул в кубок вина. – Нет, все-таки изначальный вариант неплох, а спустя полкруга можно будет воспользоваться услугами ночных гильдий. Сейчас лучше ускорить время блокировки, не дай боги, кто-нибудь еще в его голове побывает. А как наивен! – Эль Варух улыбнулся. – Пара внушенных воспоминаний, и он уже колеблется в воспоминаниях о своем происхождении. При наличии большего времени хотя бы полкруга можно было бы обходиться без блокировки и так стал бы Норманом».

За вечер я загонял свой разум самыми различными теориями – от пересадки мозга до похищения инопланетянами, – но все они отметались по тем или иным причинам. Основными оставались три. Первая – я попаданец, за нее говорило наличие воспоминаний о другом мире и некоторая странность при утренней встрече с главным и Гэндальфом. Главный тогда явно проверял меня на знание языков. То есть они догадываются, что я не из их мира, хотя не факт. Вторая – я сошел с ума в своем мире, данная теория ничем не подтверждалась, но и не опровергалась (кто его знает, что видят сумасшедшие!) Третья – я действительно бывший душевнобольной Норман, в пользу этого говорило воспоминание об отце, ну откуда бы оно иначе появилось…

Ужин, принесенный Ерамом, состоял из того же бульона, правда, с небольшим кусочком хлеба из незнакомого сорта муки. Уснул я довольно быстро, сказались переживания, общая слабость и истома, появившаяся из-за сытости.

Утро прояснения не принесло. Позавтракав стаканом молока и тем же непонятным хлебом, я попросил у Ерама таз с водой, так как объяснить ему жестами, что необходимо принести зеркало, мне не удалось. Не удивлюсь, если зеркал здесь нет. Внешность моя, мягко говоря, оказалась не ахти. Круглое лицо с выпученными глазами и явными признаками идиотизма настроения не добавило. Все попаданцы как попаданцы, если уж и попадают, то в тело атлета, а я вселился в желеобразную субстанцию с головой жабы. Попытавшись привести в порядок белобрысую шевелюру, остался недоволен результатом. Выпросил у Ерама штаны. Вместе с холщовыми штанами он припер мне белую рубаху из очень даже неплохого материала, зеленый пояс и глиняный свисток в форме птицы. Вопросительно ткнув пальцем в свисток, получил аналогичный тычок в собственную грудь. Так, вещи явно мои, просто были сданы на хранение. При попытке прогуляться наткнулся на яростное сопротивление Ерама. И хотя окончательного вывода о своем происхождении так и не сделал, появилась первая цель – надо осмотреться, хотя бы выйти на улицу.

Алессон эль Люмен появился сразу после бульонного обеда. Им оказался тот самый Гэндальф-один, старик, как потом выяснилось, довольно приятный.

– Алессон эль Люмен, – представился он, не надевая амулета.

– Э-э, Норман.

Сквозь бороду проступила улыбка. Старик надел амулет, и в голове прозвучал бархатистый голос:

– Я знаю. Как самочувствие?

– Хорошо.

– Головокружения, обмороки?

– Нет, не было.

– Сейчас тебе необходимо принять кое-какие зелья, они увеличат твое восприятие извне.

– Как?

– Ты будешь быстрее запоминать то, что видишь и слышишь.

Из торбы, принесенной незаменимым Ерамом, маг выставил на прикроватный столик различные склянки. Столик, кстати, Ерам припер еще утром.

Последующие два дня я под руководством Алессона по два-три часа изучал язык Исварии – королевства, в котором оказался, ну или жил до этого, окончательно для себя я так и не решил. Новый язык впитывал как губка. Никогда не замечал за собой склонности к полиглотству, а тут как прорвало. Подозрения конечно же пали на склянки Алессона. Но каков эффект! Куда там методу Давыдовой. Через два дня я мог высказать Ераму практически все свои пожелания. Алессон же укреплял и мое здоровье при помощи не самых аппетитно пахнущих и приятно выглядящих жидкостей.

Один раз в медицинских целях меня выгулял по двору академии Ерам. Разумеется, по распоряжению мага. Академия представляла собой крепость с огромным средневековым замком внутри и кучей всевозможных построек. Почти все постройки были выполнены в замковом стиле, то есть из крупных каменных блоков. «Это ж сколько они труда вбухали, пока строили! Хотя магия… Может, они одним движением волшебной палочки умеют выращивать такие вот замки из земли!» Мне представился Алессон, «выращивающий» дворец.

Внешние стены крепости вверху завершали прямоугольные зубцы. По углам торчали две башни. Я предполагал, что и на других углах они стоят, но обзор закрывал замок. Между постройками бесконечно сновали студиозусы. В том, что это именно студенты, я нисколько не сомневался. Несмотря на древнюю одежду, от них словно пахло зубрежкой, беззаботностью и гулянками. На улице дышалось легко. Оказалось довольно прохладно, хотя снега не было. Не зря Ерам притащил мне теплый шерстяной плащ. Несмотря на холод, в воздухе прямо пахло весной. Свежий воздух пьяно дурманил голову.

– Норман!

Я не сразу сообразил, что кричат именно мне.

– Норман!

От кучки проходящих студенток отделилось создание в серой хламиде. Вблизи оно оказалось миниатюрной девчушкой лет четырнадцати, с черными локонами, огромными зелеными глазами и очень миленьким личиком.

– Норман, привет. А ты как здесь очутился? – скороговоркой заговорила девушка. – Ах да, тебя же на лечение привезли, дядя говорил.

Она запрыгала вокруг меня, как воробей.

– Нейла! – прокричал кто-то из кучки студенток.

– Сейчас!

– Нейла!

– Ну ладно, мне пора, увидимся, пучеглазик!

Девушка ловко подпрыгнула, чмокнула меня в щеку и упорхнула.

Я даже слова вставить не успел, стоял и ошарашенно хлопал глазами. Ерам потянул меня за рукав, выводя из ступора.

На третий день занятий появился Ярул эль Варух.

– Привет! – поздоровался я с магом на исварском.

– Я вижу, у тебя успехи, но более знатным людям принято говорить «здравствуйте», – беззлобно произнес маг, надев амулет. – Но тебе пока простительно.

Я хотел было указать ему на то, что он мне тоже тыкает, но вовремя прикусил язык: кто его знает, как у них тут по этикету маги общаются с людьми! Да и своего статуса в обществе я пока не знал, потом разберусь.

– Итак, молодой человек, – продолжил маг, – я вижу, что первый этап твоего лечения успешно завершен. Ты вполне связно мыслишь. Никаких отклонений от мышления обычного человека не замечено. Делаешь неплохие успехи в овладении языком. Для дальнейшего твоего выздоровления необходимо произвести осмотр и некоторые процедуры.

Зазвучавший в голове голос сквозил каким то холодом, а чувство самосохранения взревело сиреной: «Врет!»

– Может, не стоит, вроде и так все прекрасно!

– Для закрепления успеха просто необходимо провести кое-какой ритуал.

В моих глазах поплыли круги, появилась тошнота, я стал проваливаться в омут. Да чтоб тебя!..

Маг устало встал со стула: «Ну вот и закончили. Как же долго пришлось возиться, уже третья четверть ночи. Зато все получилось! Блокировка плотно завязана с душой, попробует кто-либо снять – и душа уйдет. Правда, пришлось для маскировки наложить плетение увеличения восприятия. Пусть это будет тебе мой подарок. Если кто-то и рассмотрит, то всегда можно будет объяснить необходимостью ускоренного обучения больного. Через круг плетение спадет без подпитки, а блокировка к тому времени настолько срастется с каналами мозга, что сам Некрос не сможет разорвать. Да и проживешь ли ты круг, иномирянин. Прощай. А как все-таки жаль, столько знаний!»

Глава 2

Норман

– Дядя Храм, дядя Храм, а почему тебя назвали в честь здания на площади?

– Это не меня в честь него, это его в честь меня назвали.

– Шути давай, – вклинился отец. – Завтра ляпнет кому-нибудь, будешь потом храмовникам объяснять, кто и в честь кого назван.

– Понимаешь, Норман, – осознал свою ошибку Храм, – мое имя из другого языка, и означает оно «отчаянный», а название здания на площади просто звучит так же.

Уже шесть десятин как я вернулся от лекарей академии. Дома оказалось значительно веселее. Хотя академию я плохо помнил. Запомнил только, что там все строгие.

Зато дома раздолье, все добры ко мне. Дядя Лекам, друг отца, который жил вместе с нами, конечно, заставлял учиться, но всего пару частей в день. Я уже много знал. Как говорить. Кто такие боги. Как считать. Что в мере – сто ударов сердца, в части – сто мер, в сутках – двадцать частей, а день и ночь можно еще делить на четверти. В сезоне десять десятин и два дня, а сезонов четыре, и из них состоит круг солнца. Город, рядом с которым находилась академия, назывался Еканул, а страна – Исвария или Исварское королевство, и еще много-много чего другого.

А в остальное время я помогал отцу в лавке или дяде Лекаму варить эликсиры, а то вообще пропадал в конюшне с Барсом. В Барса, белоснежного жеребца, я был влюблен. Таскал ему морковь, выпрошенную, а после того как стал получать отказы, и наглым образом стибренную у Арофьи, нашей кухарки, прачки и уборщицы по совместительству. Мне было в радость не только мыть коня, но даже убирать каждый вечер на конюшне. Данную почетную обязанность с радостью сложил с себя отец.

А сегодня вернулся дядя Храм! Он уезжал сопровождать купеческий обоз. И все бы ничего, но дядя Храм был орком! Настоящим орком с зелено-коричневой кожей и клыками. А орков я никогда не видел, а может, и видел, но не помнил. Отец сказал, что после болезни я могу чего-то не помнить. Мало того что дядя Храм был орком, он был орком в доспехе и с огромным мечом. И я крутился вокруг него вот уже больше части, задирая голову, чтобы рассмотреть клыки. Я и сам не маленького роста, почти четыре локтя (дядя Лекам замерял), но в дяде Храме, казалось, было все пять.

– Знаешь, Ровный, я начинаю скучать по тому времени, когда он молчал, – пророкотал орк, хмуро глядя на Нормана. – А может, мне его съесть?

У меня, видимо, расширились глаза, потому что дядя Лекам с отцом прыснули от смеха.

– Так, малец, я дарю тебе вот этот нож и сегодня тебя не вижу и не слышу. – Храм отцепил со своего пояса обоюдоострый кинжал в ножнах и протянул мне.

То, что для орка было ножом, мне больше подходило как меч. Я с усилием наполовину вынул нож из ножен и рванул за дом, потом приостановился:

– Спасибо, дядя Храм!

– Норман, с ножом со двора ни-ни. – Отец строго посмотрел на меня.

– Почему?

– Тебя только отпусти, зарежешь еще кого.

– Ну, пап.

– Нет, я сказал! Кто вчера устроил драку с базарными мальчишками?

– А чего они меня орочьим прихвостнем и придурком обзывали? А откуда ты про драку знаешь?

– Ты на лицо свое посмотри, под глазами сине.

– Ла-а-дно.

Над двором повисло молчание, казалось, даже птицы не щебетали.

– Ты как хочешь, Рамос, а я буду учить парня, как постоять за себя. И не спорь. Знаю, что не по нраву тебе это, но мужик должен уметь биться, хоть на кулаках, хоть на мечах. – У Храма пропал игривый настрой. – Тем более что в солдаты его все равно не возьмут, так что не беспокойся.

– Да понимаю я все, но и Салка с Борком не забываю. Учи, что поделаешь. Препятствовать не буду.

– Смышленый паренек растет. – Лекам со вздохом поднялся с бревна, которое использовал в качестве скамьи последние мер десять. – Я ему на той десятине умножение взялся объяснять, так он мне про степени и корни рассказал так, будто всю жизнь только и делал, что расчеты производил. Откуда знает …

– В академии, видимо, учили, он же рассказывал.

– Быстро развивается. Когда ты его привез, он умом круга на три тянул, сейчас уже на все семь.

– Академские предупредили, что плетение на голову накинули. Первое время, сказали, будет быстро обучаться, но постепенно плетение развеется. Через круг, может, чуть меньше совсем исчезнет.

– Свожу я его к Горнальду завтра, он маг хоть и старый, но еще ничего. Пусть посмотрит, не доверяю я этим академским. Хоть и вылечили парня, а проверить надо.

– Твой Горнальд говорил, что Норман неизлечим. Академские – вылечили. А теперь ты к нему проверять пойдешь. Не вздумай даже! Мне до навозной кучи, что они там делали, хоть Некросу молились, но парня подняли. К старости радость-то какая! – Рамос грузно направился к дому.

– Это к какой старости? – ожил Храм. – Тебе всего шестьдесят, еще полста кругов мечом махать можно. Вон Сарентию, соседу, сто сорок исполнилось, а он к своей служанке приглядывается.

– Вот именно что приглядывается, а я хочу в этом возрасте еще и топтать.

Компания дружно засмеялась.

Утром меня поднял Храм:

– Ну! Вставай, воин, пойдем дух закалять! Вчера ты за мной бегал, сегодня от меня бегать будешь.

Через полчасти бега вокруг дома я был, что называется, в мыле, следующие полчасти орк меня растягивал. Я даже не предполагал, что могу быть настолько гибким, а соседи не думали, что я так умею орать. Спасла Арофья:

– Заканчивай парня калечить, только вылечили! Пойдемте завтракать.

Умывшись по-оркски, то есть поливая себя из бочки (в моем случае – поливали меня) холодной водой, только что набранной из колодца, пошли в столовую. Отец с Лекамом потихоньку посмеивались, когда я трясущимися руками пытался донести ложку с супом до рта.

После завтрака отец ушел в лавку, а Храм – узнавать, не нужна ли охрана в обозы. Мной же занялся Лекам. Поскольку математика во всех ее проявлениях, от арифметики до геометрии, давалась мне легко, вернее, все получалось само собой, занимались мы большей частью написанием и исторической географией, ну или географической историей, так как эти предметы были тесно переплетены. Корябать грифелем мне ужасно не нравилось, и поэтому из данных предметов я больше предпочитал историю. Дядя Лекам умел рассказывать:

– И вот сорок кругов назад, когда я был чуть старше тебя, в Старкской империи разделились взгляды на темную магию.

– А рядом с нами – Старкское королевство?

– Ну да. Империя распалась. До этого мы дойдем. Итак, были сторонники применения темной магии и сторонники ее запрета.

– А чем отличается темная магия от светлой?

– Темная магия основана на использовании крови, душ и мертвых тел, часто на жертвоприношениях, а светлая – на накоплении чистой силы, ну или, как еще говорят, маны.

– То есть темные маги убивали людей?

– Не всегда, но были и такие. Тех, кто использует в той или иной мере человеческое тело или душу, называют некромантами, а животных – просто темными.

– А сейчас темные маги есть?

– Будешь перебивать, не узнаешь. Итак, на чем я остановился? Были сторонники применения темной магии и сторонники запрета. Круга два в императорском дворце не утихали споры, в итоге на одном из советов приняли решение запретить темную магию. Возможно, этому поспособствовала смерть одного из родственников императора от неизвестных причин, возможно, что-то другое, но сейчас уже ничего не изменишь.

– Ну и правильно, что спорить, нечего людей убивать.

– Тут ты ошибаешься, не все так просто. Скажем, живет какая-нибудь старушка в деревне, дали ей боги чуть-чуть магической силы, на простейшее плетение едва хватает, а в деревне мор скота. Вот старушка и режет корову, а на основе ее крови делает снадобья для других коров. Для этого сил много не надо, часть силы берется из крови. В основном в темные шли довольно слабые маги, хотя встречались и очень сильные, которые хотели еще большей силы. То есть не все темные действовали во вред людям.

– А еще что они делали?

– Не перебивай! Продолжим. Храмовниками совместно с Императорской тайной службой было создано Светлое братство, которое принялось уничтожать темных магов по всей империи. Просто темных четвертовали, некромантов сжигали. Понятно, темным это не понравилось. Один из них, граф Элезиус, объединил часть темных и дал серьезный отпор Светлому братству. Светлое братство обратилось к императору, тот выделил войска. Так шаг за шагом дошло до того, что разразилась Темная война. Длилась она более восьми кругов. И втянулись в нее все народы империи: и люди, и орки, и гномы, и эльфы.

– А у нас в городе эльфы есть?

– Есть, но ты их вряд ли увидишь.

– Почему?

– Они во дворце живут, послы Леса. Не перебивай! В общем, насколько бы сильными ни были темные маги, их здорово потрепали. Поняв, что без хитрости не выиграть, темные начали стягивать основные силы к императорскому дворцу. Причем стягивали так, чтобы никто не догадался. Обычно один-два некроманта поднимали сотню мертвых где-нибудь на окраине, войска светлых бросали туда, а в это время несколькими небольшими обозами, дабы не привлекать внимания, темные с применением чар скрытности продвигались к дворцу. И в один не очень прекрасный день они, собрав достаточно сил, попытались прорваться и убить императора. Причем прорывались не только снаружи, но и изнутри, открыв императорский портал.

– А что такое портал?

– Это такие ворота, сквозь которые можно проехать через тысячи верст за три удара сердца.

– Если бы у нас был портал, мы могли бы со двора попасть куда угодно?

– Нет, сам портал – это довольно сложный амулет. В империи их всего пятнадцать, и совершить переход можно только между ними. Но без центрального портала, находящегося в императорском дворце, передвижения невозможны, а дворец сейчас на Темных землях. Об этом сейчас расскажу. Поэтому со двора попасть куда угодно не получится. Продолжим дальше.

Так как во дворце было довольно много светлых магов, прорыв захлебнулся, тогда темные осадили дворец. Ближайшие армейские полки добирались до дворца три дня, и все три дня велась ожесточенная битва. Мертвые и живые резали, кололи и жгли друг друга. Нельзя было шагу шагнуть, чтобы не наступить на чьи-либо останки. Измененные темной магией звери рвали светлых. Лошади под воздействием магов кидались на людей. Когда подошла армия, темные не сдались, так как понимали, что их все равно казнят. Больше сотни темных магов провели ритуал самопожертвования. И на месте дворца вспыхнул огонь такой силы, что камни плавились. И пошла мгла от этой вспышки. Кто бы ни попал в этот туман, умирал и тут же вставал мертвым. На много дней пути все вокруг замка вымерло и вновь ожило. Но постепенно туман рассеивался и с каждым днем пути ослабевал. В ослабленном тумане все живое также умирало, но уже не оживало. А потом туман рассеялся. Так образовались в центре империи Темные земли. Они до сих пор существуют. Поскольку император, его семья и большая часть армии в тот день погибли, началась смута и война за оставшиеся земли – между людьми, эльфами, орками и гномами. И вот сейчас на месте империи существуют три человеческих государства, орочьи земли, леса эльфов, а также горные хребты гномов. Но об этом я расскажу тебе в следующий раз. Закрой рот, пчела попадет.

– Получается, темные боролись за свою жизнь?

– Хороший вопрос. И я даже рад, что ты сам до него додумался.

– А что сейчас в Темных землях?

– Завтра расскажу.

– Ну, дядя Лекам.

– Сказал, завтра! Сейчас пойдем косметический эликсир готовить. Отец еще вчера просил.

– А я могу стать магом?

– Нет.

– Почему?

– Магами не становятся, дар либо есть с рождения, либо нет. У тебя нет.

Чувство от урока осталось двоякое. Вроде бы скверное явление – некроманты, но мои симпатии были частично на их стороне.

Следующие три десятины каждое утро для меня начиналось одинаково. В течение части времени я пребывал в царстве Некроса. Храм взялся за мое обучение всерьез. Приговаривая: «Я сделаю из тебя орка!» – он гонял меня вокруг дома. Правда, уставал я уже не так сильно, по крайней мере, ложка в руках не тряслась. Сразу после занятий Храм натирал меня дурнопахнущей зеленой мазью, изготовленной по рецептам предков, боль от растяжения снимало как рукой. Но основным свойством мази, по словам Храма, было закрепление растянутых связок и сухожилий. Днем для меня наступало время силовых упражнений. «Будущий орк» отжимался, подтягивался, поднимал и кидал бревна, специально приготовленные Храмом, затем прыгал через эти же бревна, опять отжимался. Причем с каждым днем время занятий увеличивалось. Когда уставал, наступало время уроков Лекама. Со временем мне стали нравиться даже занятия по написанию, лишь бы не к Храму! Но если только орк видел, что я свободен… Надо ли говорить, что вечером я падал в кровать и засыпал как убитый. Спустя три десятины я почти садился на шпагат, мог бегать не хуже лошади (по крайней мере, мне так казалось) и поднимал бревно всего лишь в три раза меньшее, чем обычно поднимал Храм.

– Так. Сейчас моешься, – Храм возвышался надо мной, глядя на мои потуги отжаться с поставленным на спину мешком песка, – потом бежишь на базар, покупаешь Арофье овощи. Она скажет, какие, а то ты потаскал своему Барсу всю морковь. Заодно получишь от нее награду по заслугам. Потом уберешь конюшню. А вечером будем учиться биться.

Я даже упал грудью на бревно, от которого отжимался.

– На мечах?

– Ага, на луках. Ты сначала научись сражаться без оружия.

– Блин!

– А при чем тут блин?

– Не знаю. Так, вырвалось.

Выбежав из калитки нашего двора, я рванул в сторону базара. Плечо немного пощипывало – не смог увернуться от мокрой тряпки Арофьи, лишь чуть-чуть недотягивающей ростом и силой до Храма. На базар я буквально влетел и сразу постарался затеряться среди стоящих довольно хаотично деревянных лотков. Базарные беспризорники не жаловали меня. Особо бояться, конечно, было нечего. Я на голову выше самого крепкого из них и в плечах пошире раза в полтора. Но когда они успевали собраться в стаю, мне могло прилично достаться. В прошлый раз пришлось под их улюлюканье спасаться бегством. Пролавировав между лотками, я добрался до овощного ряда, где у знакомой тетки купил то, что заказывала Арофья в то самое время, когда медленно подбиралась ко мне для подлого удара тряпкой.

Выбравшись с базара, вздохнул с облегчением – обошлось без происшествий. Наклонившись немного в бок (Арофья, видимо, специально заказала столько, чтобы мне жизнь медом не казалась), поплелся в сторону дома. По дороге сделал небольшой крюк, заглянув к отцу в лавку. Лавка стояла в квартале знатных, на довольно бойком месте. Насколько я знал, нам она не принадлежала, отец взял ее в аренду. В квартале знати все дома строились из камня, не как в купеческом – деревянные. Некоторые из домов походили на дворцы с каменными скульптурами и изящными балконами, нависающими над булыжной улицей. Забежав к отцу, похвастался успехами у Лекама и орка, а также тем, что Храм обещал вечером учить меня биться. При этом отец слегка помрачнел. Он похвалил меня за то, что помогаю Арофье (я не стал рассказывать об истинных причинах похода на базар), потрепал меня по изрядно опавшей благодаря стараниям Храма щеке и проводил теплым взглядом до дверей.

У квартальных ворот я поглазел на кавалькаду всадников. Привлекло внимание животное, на котором ехал первый всадник. Это была раз в сто увеличенная кошка с огромными клыками и пушистым хвостом. Уздечки на ней не имелось, но всадник в голубом плаще каким-то неведомым образом управлял ею. Ростом кошка была почти с лошадь, но явно пошире. Я уже хотел идти дальше, когда услышал окрик:

– Норман?!

Из конца кавалькады на рослом жеребце в сверкающей сбруе (наш Барс все равно выше!) ко мне повернул Ярул эль Варух.

– Да, ваше магичество. – Я опустил голову и поздоровался, как учили в академии.

Насколько я помнил, данное приветствие практиковалось только в стенах академии, но, поскольку не знал, как поздороваться по-другому, использовал это.

– Ладно, ладно, ты не студент и мы не в академии. Не называй меня так. Подними-ка голову, я на тебя посмотрю, – произнес он, одновременно с легкостью выпрыгивая из седла. – Я гляжу, ты похудел, возмужал, а всего прошло-то… – бархатным голосом выговорил он, вертя мою голову за подбородок.

Вдруг взгляд его изменился и вместо слегка усталого и проницательного превратился во взгляд хищной птицы. Маг отодвинулся от меня на пару шагов и осмотрел всего, более тщательно остановившись на области груди. Его рот слегка скривился. Но прошел миг, и передо мной вновь стоял добродушный и уверенный в себе человек.

– Ну, как твое здоровье?

– Хорошо, э-э…

– Зови меня господин эль Варух, – понял он причину заминки.

– Хорошо, господин эль Варух.

– Голова не болит?

– Нет, господин эль Варух.

– Ничего необычного не ощущаешь?

– Нет, господин эль Варух.

– Скажи своему отцу, чтобы он привез тебя в академию… Хотя нет, не надо.

Маг, не прощаясь, мгновенно взлетел в седло и взял с места в галоп. Я простоял удара три сердца, ошалев от неожиданного окончания разговора, после чего тоже ускорился, насколько это можно было сделать с корзиной овощей, в сторону дома.

Глава 3

Воин

«Искра! Как? Откуда? Откуда у него могла взяться искра, пусть слабая, но искра? В академии ее точно не было, я же сам осматривал! – Эль Варух гнал жеребца по улицам – И что теперь? Да любой маг увидит и задастся вопросом: откуда? Потом начнут выяснять, что происходило необычного. А может, его не проверяли в детстве, он ведь был идиотом. Да как не проверяли, его с рождения по лекарям и магам таскали. Некрос, что делать? Остается один вариант…»

Храм ждал меня. Заставил снять рубаху и размяться. Размялся сам, остановился напротив:

– Нападай.

Я встал в стойку и начал медленно подходить. У орка расширились глаза:

– Тебя что, кто-то уже учил?

– Нет.

– Откуда знаешь стойку?

– Не знаю. Какую стойку? – И тут я попытался нанести удар левой.

Орк с грацией, достойной танцовщицы, отклонился от удара и толчком с подсечкой отправил меня на песок.

– Ну ты сейчас стоял в стойке.

– Не знаю, как-то само собой получилось.

– Что-то у тебя часто само собой получается, – вклинился в наш разговор Лекам, хорошо знавший мой коронный ответ на занятиях математикой.

Я вновь пошел в атаку, закончившуюся, впрочем, аналогично предыдущей. Попытке на шестой уклонился от контрнападения Храма и, захватив его, попытался бросить через бедро. Но, во-первых, весовые категории были разные, а во-вторых, он ловко перенес точку опоры и захватил меня за шею.

– Ну, совсем даже неплохо… с таким врожденным талантом обучение пойдет быстро. – Орк сдавливал мою шею все сильнее, пока я не захрипел:

– Все, сдаюсь.

С десятину Храм учил меня стойкам, захватам, основным ударам. Я впитывал все как губка. На занятиях с Лекамом у меня тоже наметились значительные успехи. Я практически моментально запоминал то, что он рассказывал, и почти слово в слово повторял на следующий день. Лекам как-то поинтересовался материалом, пройденным пять дней назад, результат был аналогичным.

Через десятину к силовым, на выносливость, на растяжку, борцовским – добавились занятия на мечах. К сожалению, удивить Храма талантами в этом искусстве мне не удалось. Деревянный меч я держал, по словам орка, «как Арофья скалку». Но тем не менее основные стойки, переходы и даже пару ударов я выполнял уже как «беременный гоблин», что должно было считаться похвалой.

Частенько посмотреть на наши занятия приходил Лекам. Он с задумчивым видом созерцал мои падения и прыжки в сторону от очередного удара деревянным мечом. Лекам, в отличие от орка, хотя бы не комментировал мои неудачи. Однажды он, как обычно, стоял у края площадки, где орк делал из меня бойца, и вдруг попросил:

– Храм, можно мне погонять мальца?

Храм молча отошел в сторону. Лекам встал напротив меня и расслабился.

– Нападай.

Я довольно уверенно пошел в бой. Лекам после орка не казался опасным противником. Но он неуловимо уходил от всех моих ударов, даже не подняв рук. А потом вдруг присел, одновременно закрутившись вокруг себя, и выбросил ногу в мою сторону. Со стороны мой полет не смотрелся комичным, но приземление частично на голову не добавляло хорошего настроения.

– Еще, – проговорил Лекам.

На этот раз я даже не смог попробовать нанести удар. Сев на пятую точку, держался за грудь и хватал воздух ртом. После того как отдышался, снова услышал:

– Еще.

Где-то после семи падений, каждому из которых предшествовал явно не учебный удар, за меня заступился Храм:

– Лекам, ты бы поаккуратней.

– Так надо. Еще.

После очередного падения я вдруг заметил: Лекам стал чуть-чуть медленнее наносить удары. Он снова присел и исчез из поля зрения. Я подпрыгнул. От нижнего удара кулаком, последовавшего сразу, ушел корпусом и нанес ответный удар. Лекам уже почти успел отойти на безопасное расстояние, но только почти. Немного, но мои костяшки все же коснулись его груди. Он остановил рукой поединок, как-то странно посмотрел на меня. Затем молча развернулся и ушел. Храм задумчиво глядел ему вслед.

– На сегодня хватит.

– Я не знал, что Лекам умеет так биться. Дядя Храм, расскажи.

– Не Лекам, а дядя Лекам. Захочет, сам расскажет. Пойдем, смажем твои синяки.

Вечером пришел отец. Мы сели ужинать. Лекам с отцом, как обычно, обсуждали дела лавки, которые, как я понимал из разговоров, шли ни шатко ни валко. Храм во время еды принципиально не разговаривал. Про дневную историю на поле (так Храм называл наше импровизированное ристалище на заднем дворе) ни орк, ни Лекам не проронили ни слова. Я тоже промолчал, посчитав рассказ ябедничеством. Хотя где-то в глубине души было обидно: за что он меня так? Под конец ужина, уже наевшись и не зная, чем себя занять – уходить, пока кто-нибудь из старших не встанет, было не принято, – я спросил у отца:

– Отец, а зачем вон те мечи висят на стене, они же старые и потрепанные. Вот твой, в спальне, гораздо лучше выглядит!

В столовой повисло молчание.

– Это мечи твоих братьев. Тот, что слева, – Салка, справа – Борка. – Отец медленно выдавливал из себя слова.

– А где они?

– Погибли.

– На войне?

– Да.

Вновь повисло тягостное молчание, отцу явно была неприятна эта тема.

– Лекам, а у тебя ведь Нейла должна на каникулы приехать? – разрядил обстановку Храм.

– Да, в начале следующей десятины. Поеду за учебу платить и привезу ее. Рамос, я возьму Барса? – Лекам просто расцвел.

– Конечно, чего спрашиваешь.

Разговор вернулся в прежнее русло, а вскоре и вовсе все разошлись спать. Я поднялся к себе на второй этаж и лег на кровать. Сон ни в какую не шел. Нейла. Что-то очень приятное щекотало в душе, а вот вспомнить не мог. Как не мог понять, что меня взволновало. В третьей четверти ночи с первого этажа послышался довольно странный металлический звон. Я встал, натянул сапоги и выглянул в коридор. Ничего не понимая, сбежал с лестницы и попал в темноту столовой. Ближе к входу на кухню сверкала сталь. Две темных тени теснили к двери третью.

– Харра! – рычал знакомый голос.

«Да это же дядю Храма рубят!» – мысли лихорадочно заметались. Я сдернул со стены ближайший меч, выхватил его из ножен и, прижавшись к стенке, начал подходить к нападавшим со спины. Замер. Убивать людей мне не приходилось, и даже в этой сумятице я не мог решиться. В итоге догадался резануть по ноге. Подрубив под колено ближайшего, обратным ударом рубанул следом по спине, знал – удар не смертельный. Но незнакомец в момент второго удара начал заваливаться на поврежденную ногу, одновременно поворачиваясь ко мне. Меч с чваканьем вошел в горло. Через два удара сердца противник Храма тоже был на полу, через три – зажегся магический светильник под потолком, осветив картину битвы.

В столовой за нашими спинами стояли с оголенными мечами ошарашенные Лекам и отец. Меня начало потряхивать. Храм шагнул ко мне, взял за голову одной рукой и прижал к груди:

– Тише, тише, уже все кончилось.

По щеке, прижатой к груди орка, потекло что-то липкое и горячее. Кровь.

– Дядя Храм ранен!

Все сразу оживились, усадили воина на скамью. Лекам побежал за мазью, отец начал протирать водой раны.

– Ерунда, неглубокие, жить будешь. А где Арофья? Арофья!

– Не надо, не зови. – Орк посмотрел в глаза отцу.

За стражей ходил отец. Лекам в это время перевязывал Храма. Вместе со стражей пришел сыскарь из тайной службы.

– О, Храм! Сколько кругов не скатывались вместе! – Он хохотнул своей шутке.

– Да лучше бы нас в разные стороны раскатывало.

Сыскарь снова хохотнул:

– Привет, что ли! Раньше мы с тобой, почитай, каждую десятину виделись. Сколько харчевен и трактиров ты разнес! У-у-у!!!

– Ну привет, Лысик.

Сыскарь и вправду был абсолютно лысым. Форменный камзол выпирал пузырем на животе.

– Давно меня так не называли. Эх. – Он вздохнул, видимо вспоминая о чем-то. – О, и Ровный с Огоньком, да у вас, как обычно, вся компания в сборе, – воскликнул он, увидев входящих отца и Лекама.

– И тебе, Лысик, не хворать. – Отец хмуро посмотрел на него.

– Так, что тут у вас? Ага…

Сыскарь прошел на кухню. Вернулся через пару мер, тщательно осмотрел трупы нападавших.

– Я так понимаю, сначала прирезали женщину, а потом попытались прикончить тебя, на чем и обломали зубы.

– Да. По-видимому, Арофья зачем-то встала ночью и наткнулась на них. Успела только вскрикнуть. Я проснулся, сон у меня на это дело чуткий. Вышел. Ну ты меня знаешь, без меча я никуда.

– Помню, помню.

– Ну а дальше дело мастерства. А там и Лекам с Ровным на музыку сбежались.

– А вас, молодой человек, как зовут? – Инспектор повернулся ко мне.

– Норман его зовут, это мой сын. – Отец сел на стул. – Спал он, когда все произошло, на втором этаже плохая слышимость.

– А второй меч чего в крови?

– Так во время боя пришлось со стены сдернуть, сподручнее с двумя-то. – Храм поморщился от боли.

– Понятно.

По виду сыскаря не было ясно, поверил он или нет. Мужчина пристально посмотрел на меня. Отвернулся. Видимо, воином я в его глазах не выглядел.

– Непростые ребята к вам зашли, из ночной гильдии.

– Да мы по одежде видим.

– Да нет. Не видите вы то, что я вижу. Черные маски на лице – это полбеды. Элитные бойцы. Последний раз я их кругов десять назад в таком виде застал. А вот с их работой постоянно сталкиваюсь. Правда, не в вашем квартале, все больше у знати. Я вот на бочонок пива могу поспорить, что в шее, справа, у них вживлены накопители силы и плетение увеличения реакции на мозг накинуто. Ну, вскроем, посмотрим. Так что повезло тебе в очередной раз, Храм.

– Тем и живем.

– В течение завтрашнего дня жду вас у себя в управе, объяснения напишете. Хотя что я вам рассказываю, сами все знаете. Как идти – не забыли?

– Найдем. Мальца можно не брать с собой?

– Этот малец скоро тебя перерастет, Храм. Можете не брать.

Инспектор пошел к выходу. Трупы стража уже вынесла, на выходе он обернулся:

– И еще… Серьезно вы кому-то хвост подпалили в этот раз. Элитные просто так не сдадутся, они заказ взяли, для них это дело чести. Хотя думаю, десятины три до нового визита у вас есть, пока следующие бойцы до города доберутся.

– А эти что, не местные?

– Больше не могу рассказать. Но чувствую, не в последний раз я в вашем доме. – Инспектор закрыл дверь.

– Ну что, я думаю, спать никто не пойдет, небо вон уже алеет, – прервал молчание Лекам. – Давайте прибираться и завтракать, а потом поговорим.

Уборкой занимались отец с Лекамом, меня и Храма отправили в комнату к орку. Храма – по причине ранения, а меня – как сиделку ну и чтобы под ногами не мешался.

– Поздравляю.

– С чем, дядя Храм?

– Э-э, нет, какой я тебе теперь дядя? Во-первых, у тебя на счету первый враг. Кстати, держи!

Он достал из-за кровати меч в черных ножнах:

– Твой трофей.

– Дядя Храм, это как?

– У него два было, я попросил Лекама один снять и спрятать, пока стража не прибежала.

– И что, инспектор не заметил?

– Да все он заметил, и вид твой бледный, и традиции знает.

Я разглядывал меч, наполовину вынутый из ножен.

– Так вот, когда орк убивает своего первого врага, он становится воином вне зависимости от того, сколько ему кругов. А воин воина не может называть «дядя». Во-вторых, сегодня ты бился со мной в одной битве, то есть по орочьим законам ты мне теперь как родственник. По-вашему, по-людски, это что-то типа побратима – в одной крови искупались. В-третьих, ты мне спас жизнь, я твой должник. Поэтому с сегодняшнего дня для тебя я просто Храм.

– Но я ведь нечаянно… Я не хотел убивать.

– Судьбу плетут духи. Что произошло – не вернешь. А кто и что думал, когда все происходило, для духов не имеет значения.

Через часть времени все собрались на кухне. Лекам готовил яичницу, остальные хмуро сидели. Тяжелое настроение усугублял жар печи.

– Ровный, у тебя где-то гномья настойка была? – пророкотал Храм. – Надо бы дорогу Арофьи к духам умыть.

Отец молча достал из кухонного стола бутылку. Лекам поставил на стол сковородку и четыре кружки, отец хмуро покосился на него.

– Ничего, Рамос, сегодня можно всем, да и кругов Норману уже шестнадцать, в его годы ты не только вино и настойку пил.

Молча выпили. У меня во рту словно дракон огонь пустил, дыханье перехватило. Лекам тут же сунул мне кусок мяса, я со скоростью суслика разжевал и проглотил его. Несколько раз глубоко вдохнул. Первым начал хохотать Храм, потом подхватили и отец с Лекамом.

– Молодец, Норман, – сквозь слезы и смех произнес Лекам. – Правда, пьешь ты хуже, чем машешь мечом.

Я криво улыбнулся, раздался новый взрыв смеха, напряжение ночи постепенно отступало.

– Ладно, давайте завтракать, и в управу. Потом надо сестру Арофьи найти, – остановил веселье отец, – рассказать ей, как все было. Лекам, возьми с собой двадцать золотых, на похороны. Появятся потом деньги, еще завезем.

В тайную службу старшие уехали без меня. Поскольку я был предоставлен сам себе, занялся волновавшим меня больше всего в данное время вопросом: осмотром моего трофея.

Клинок оказался обоюдоострым, длиной чуть меньше двух локтей, гарда прямая, без всяких изысков, рукоять плотно обтянута шершавой кожей, навершие укутано в ткань. Вынув меч из ножен, осмотрел лезвие. Заточка – хоть брейся. Я прижал рукоять к щеке, проверяя лезвие на кривизну, показалось, что по нему пробежала вязь узора. Еще раз тщательно осмотрел металл, потер краем покрывала с кровати. Показалось. Обычное ровное лезвие, разве чуть темнее, чем клинки Храма или отца. Я сделал пару вращений мечом, первый мах был довольно тяжелым, во время второго я понял, что меч прекрасно сбалансирован. Первоначально показавшийся тяжеловатым, он был идеальным для меня по весу. Ножны оказались простыми, без украшений, обтянуты черной кожей тонкой выделки. Я покрутил меч еще немного, сделал пару выпадов на воображаемого противника и стал стягивать ткань с навершия. Прежний владелец явно завернул его, чтобы не сверкало ночью. Я даже не представлял, насколько я прав. В центре серебряного навершия был вставлен темно-красный камень приличных размеров, окутанный серебряными же нитями, но самое главное – он светился. Не ярко, как магический светильник, мягко, но светился. Я еще раз крутанул клинок – камень мерцал. Наигравшись вволю мечом, пошел на кухню готовить обед, хотя очень не хотелось находиться на месте ночного происшествия, казалась, что вот-вот из-за угла выскочит еще один воин, но признаваться старшим в страхе – еще хуже. Мудрить с обедом не стал, нажарил картошки с салом, заварил смесь трав и, бухнув приличное количество меда в кружку, сел на крыльце, наслаждаясь ярким солнцем теплого сезона.

В управе в основном опрашивали Храма, поскольку Рамос и Лекам толком рассказать ничего не могли. Сухощавый старичок (смена Лысика уже закончилась) три четверти части задавал всевозможные, большей частью казавшиеся тупыми, вопросы. Основная масса вопросов витала вокруг недоброжелателей, которые могли бы оплатить заказ, но, поскольку все трое только пожимали плечами, разговор потихоньку зашел в тупик. Под конец старичок сказал, что претензий к ним не имеет, поскольку нападавшие явно были убийцами.

Выйдя из управы, решили разделиться. Храм пошел к Лысику домой – прояснить с глазу на глаз личности нападавших. Лекам с той же целью решил обойти нескольких старых знакомых. А Рамос на двуколке, стоявшей около управы, поехал искать сестру Арофьи, правда, перед этим пришлось убрать с дороги «подарки», которые оставил Барс, медленно дожевывавший овес из торбы. Встретиться договорились в ближайшем к дому трактире «Купеческий обоз».

Лекам с Храмом подошли к трактиру почти одновременно, внутри было пусто, лишь за дальним столиком, потягивая пиво, сидел Рамос.

– Ну что, как? – бухнувшись рядом на скамью, прорычал Храм.

– Хуже нет – приносить такие вести. Слезы. Истерика. Сказали, пришлют мальчишку сообщить, когда похороны. А у вас? Что-нибудь узнали?

– Эй, пышногрудая! Принеси еще два пива. Лысик уперся, ничего не говорит. Талдычит, что повторно обязательно придут. В общем, без толку.

– А у тебя, Лекам?

– Воины действительно серьезные.

– Ну это я, еще когда сталь звенела, понял.

– Храм.

– Ладно, молчу.

– Ну так вот, вернее всего это, как они себя называют, Орден сов, но полной гарантии нет. Где их «голова», никто не знает, но их там тщательно учат практически с пеленок. Находят беспризорников, покупают детей-рабов и дрессируют их, напичкивают магией, как самих, так и оружие. Если эти парни и попадаются живыми, то ненадолго, мозг превращается в кашу. Работают только ночью. Берут очень дорого, от тысячи золотых и выше. Исполнители кучкуются в больших городах, по два-три человека. Перед нападением тщательно узнают все о жертве. Случаев, чтобы жертва выжила, еще не было. Они будут присылать отряды, даже если заказчик снимет заказ или умрет. Дело чести. Найти можно только человека, который принимает заказ. Обычно это кто-то из ночной гильдии, но толку от него никакого, так как он передает информацию и деньги, относя в условное место – дупло в лесу или что-то в этом роде.

– Да, попали. – Храм с хлюпаньем отпил из кружки. – А ведь они за Норманом приходили.

– Объясни. – Рамос насторожился.

– Ну, ночью я их застал уже на лестнице, это мы потом переместились к кухне. А на втором этаже больше никто не спит. Раз они тщательно все узнают, то…

– Норман! – Рамос и Лекам вскрикнули одновременно.

Перевернув несколько стульев, побежали к выходу. Храм по дороге бросил серебряный трактирщику:

– Сдачу – пышногрудой!

Двуколка подскакивала на булыжниках, зубы всей троицы клацали, но, к счастью, ехать было недалеко. Влетев во двор, увидели блаженно лежащего на крыльце Нормана. Рамос схватил его за плечо:

– Сынок…

Норман открыл глаза:

– Отец. Вы уже приехали? А меня что-то разморило.

– Уф, напугал. – Лекам опустился на крыльцо рядом.

Размеренное течение жизни в нашем доме закончилось. Меня больше никуда одного не отпускали. Ладно хоть удалось отстоять право жить в своей комнате, отец хотел переселить к себе. На ночь к дверям и окнам прислоняли какие-нибудь предметы. Как объяснил Храм, чтобы брякнули, когда открывать будут. Что осталось неизменным, так это мои тренировки. Хотя нет, они стали значительно интенсивней. На похороны Арофьи нас не позвали, по-видимому, винили в ее смерти. К моей радости, теперь все и всегда ходили с мечами. Отец подогнал под меня один из своих поясов, и я гордо вышагивал по двору, придерживая рукой клинок. Это безумно веселило старших. Мой меч осматривали всей компанией. Вердикт вынесли такой: очень дорогая вещь, сталь явно гномья, в ручку вставлен камень, как оказалось, неспроста, это магический артефакт. Точно узнали, что он не позволяет мечу тупиться (били по лезвию топора), подгоняет свой вес под руку владельца (для каждого из нас вес меча оказался идеальным), возможно, укрепляет (проверять я не дал, Храм хотел попробовать на изгиб), ну и что-то еще. Лекам оценил стоимость меча приблизительно в пятьсот золотых (хотя, может, и больше), наш дом стоил ненамного дороже. Такие камни, как оказалось, иногда нужно подзаряжать у магов, но мой был заряжен. Тренироваться с моим мечом Храм мне не разрешил:

– В битве хорошо, конечно, что меч весит столько, сколько удобно тебе, но на тренировке надо развивать кисти, – сказал он, подливая в мой полый деревянный меч еще немного свинца.

Через два дня Лекам поехал за своей племянницей, правда, все эти два дня ходил в раздумьях, стоит ли везти ее домой в такое тревожное время? Сомнения развеял Храм:

– Ты представляешь, что она тебе устроит, если ты оставишь ее на каникулы в академии? Я за твою жизнь в этом случае не ручаюсь. Да и каникулы – всего десятина, время у нас есть.

Глава 4

Нейла

– Хра-а-а-а-м! – Визжащий клубок серой материи запрыгнул чуть ли не на голову орку. – Храмочка, как я по тебе соскучилась! Вырасту – обязательно пойду за тебя замуж!

– А вдруг я тебя не возьму?

– Да куда ты денешься?

– Ну разве что третьей женой.

– Фу, какой. – Нейла отстранилась от орка.

– Господин эн Ровен. – Резко изменив поведение, скромно присела она в книксене перед подходящим отцом.

– Да я тебе… – Отец взялся за стоящую рядом метлу.

Нейла прыгнула ему на шею и чмокнула в щеку – он обнял ее и закружил.

– Та-а-ак! – Девушка обошла вокруг меня.

Я стоял по пояс голый, с деревянным мечом, только что отрабатывали «защиту беременного гоблина».

– А это кто у нас? – Она ткнула в мой бицепс пальцем.

Надо сказать, что к этому времени стараниями Храма я приобрел некоторую форму, избавился от «рюкзака спереди» и подкачал все, что можно.

– Раньше, значит, бежал ко мне, кричал: «Нанья, нанья!», а теперь стоит как истукан и даже не обнимет, такой… Мм… – покосилась она на мой деревянный меч. – Рыцарь.

И вдруг подпрыгнула, чмокнула меня в нос, потом прижалась щекой к моей груди и журчащим голоском проговорила:

– Как я скучала-а-а, лупоглазик, ты бы знал. Я рада, что ты выздоровел.

Отстранилась от меня, сдула упавший на лоб локон и, глядя в глаза, сказала:

– А ты уже не такой лупоглазый, дядя Храм, у тебя появился конкурент!

Сердце готово было выпрыгнуть: Нейла! Нейла! Я вспомнил ее!

– Ладно тебе парня смущать, – пробасил Храм. – Гляди, он уже как помидор, пойдем в дом, отпразднуем твои каникулы.

Я быстро умылся и побежал в комнату переодеваться. Орк молча ухмыльнулся.

Переодевшись и расчесавшись, посетовав, что позволяю себя стричь орку, а не хожу в цирюльню, спустился в столовую.

– …и тут я запустила в него «светляка», а он бултых в лужу, думал, боевым заклинанием в него… – взахлеб звенел голосок.

Я сел на свое место. Лекам налил в кружки вина, явно обделив Нейлу – плеснул для вида.

– Ну, дя-а-адь.

– Ага, сейчас я еще за настойкой схожу и добавлю.

– Вот так. Ждешь встречи, радуешься родным, а тебе как воробью, в мисочку водички плеснут. Тогда уж краюшку принеси, я покрошу себе, – с недовольством заворчала Нейла.

– Да плесни ты ей чуть больше, – заступился орк. – Пятнадцать кругов уже девке.

– Фу-у, дядя Храм. Я не девка. Я принцесса, просто меня прячут… ну, на худой конец, графиня.

Лекам под общий хохот плеснул ей еще чуть-чуть. Практически весь ужин, кроме Нейлы, никто не мог вставить ни слова.

«Нейла!» Вечером я сладко заснул в собственной кровати, три кружки вина сделали свое коварное дело.

День начался, как всегда, с пробежки.

– Дядя Храм! – раздалось из окна второго этажа, – а пусть он, когда бегает, еще и подпрыгивает, так веселее будет!

– Да я вот думаю, один ученик – это скучно, у меня раньше еще ученица была.

Черные локоны мгновенно исчезли из окна.

На завтрак Нейла вышла с опозданием, после того как ее раза три позвал Лекам, и мы, плюнув на ожидание, начали есть. Девушка была одета в ситцевое платье зеленого цвета, гармонируещее с ее глазами и выгодно подчеркивающее стройную фигурку. Вырез платья чуть-чуть приоткрывал ложбинку только начавшей наливаться груди. Черные волосы были собраны в хвост, но некоторые пряди выпали, я так понимаю, сделала она это нарочно.

– Ложку до рта донеси, – прошептал мне Храм, но, поскольку шептать он умел как утренний петух, услышали все, в том числе Нейла. Лицо вспыхнуло.

– А ты повзрослела, Нейла. Из неказистого ребенка расцветаешь в розу.

– Комплименты дамам, эн Ровен, никогда не были вашим коньком. Из вашей речи я сделала вывод, что до сего дня вы считали меня неказистой? Поможет даме кто-нибудь сесть? – Нейла застыла в аристократической позе.

– А я вот сейчас ремень сниму, – включился в разговор Лекам, – и одна «дама» месяц не то что сесть, лечь на спину не сможет. По-моему, Ровный, из колючек не вырастают цветы.

– Я предполагала, дядя, что вы должны заботиться обо мне, а вы поставили меня в неловкое положение перед обществом.

Лекам привстал, Нейла вылетела из столовой со скоростью стрелы.

– Что-то мне расхотелось завтракать, – раздался с улицы смеющийся голос.

– Вот заноза. – Лекам сел на место. – Не повезет мужику, которому она достанется.

Вымыв посуду (моя очередь), наколов дров для обеденной готовки, вычистив конюшню и задав Барсу сена, побежал за дом. На ристалище меня уже ждал Храм. Тренировка, мягко говоря, не удалась. Я пропустил с десяток элементарных ударов орка, косясь, на то и дело мелькавшую в поле зрения Нейлу. Поняв, что толку от меня не будет, Храм вздохнул:

– На сегодня закончим, вечером тоже можешь отдохнуть, но завтра отработаешь. И еще, – крикнул он мне вслед, – воин не должен отвлекаться во время битвы, это может стоить жизни.

Оказавшись свободным, я вдруг понял, что стесняюсь подойти к Нейле, особенно вспоминая про ее колючий язычок. Помаявшись мер десять, пошел готовить обед. Так как очень хотелось хоть чем-нибудь привлечь внимание объекта моего вожделения, решил поджарить мясо на огне. Замариновав в разбавленном вине куски мяса с луком, разжег уличную плиту, снял с нее решетку и сел на чурку, выстругивать вертелы для насадки.

– Что это ты делаешь? – раздался из-за спины знакомый голосок.

– Мясо жарить собираюсь.

– А палочки зачем? – Она разглядывала одну из них, вертя в руках.

– Вместо вертела.

– Оригинальненько. Перегорит же.

– Да не должно.

– Хм. – Нейла положила вертел обратно и присела на соседнюю чурку.

– А тебе еще долго учиться? – Я очень хотел продолжить разговор, но тему подобрать никак не мог.

– Еще три круга.

– А потом ты станешь магом?

– Не-э-эт, – засмеялась она. – Чтобы стать магом, нужно потом еще кругов пять отработать где-нибудь, пока искра разовьется.

– Это как?

– Ну, лекари лечат, боевики в армию идут, артефакторы и зельники трудятся в мастерских и лабораториях. А после этого еще нужно пройти посвящение в академии, показать, что искра увеличилась.

– А что такое искра?

– Ну это вот здесь, – погладила она себя в районе солнечного сплетения, – скопление силы у магов. Искра у одаренных с рождения очень маленькая и не соединена с силой самого человека. Где-то кругов в пять она прорастает, как бы тянет лучик к человеку. Когда срастается с магом, одаренный становится инициированным, бывает, правда, если искра долго не прорастает, маги помогают ей подсоединиться к человеку. Обычно искра очень слаба, но, если постоянно пользоваться силой, она увеличивается.

– И что, у каждого человека есть сила?

– Да, только у обычного человека она очень маленькая, ее потоки в магическом зрении настолько тонкие, что видны, как туман. А у магов каналы постепенно увеличиваются, так как через них постоянно идет сила, да и сама искра становится больше. Чем больше каналы, тем больше потоки, тем большими объемами силы одновременно может пользоваться маг. А чем больше искра, тем больше силы накапливается.

– А у тебя большая искра?

– Нет, я только кружку воды вскипятить могу, а сильные маги бадью кипятят, не напрягаясь.

– А зачем?

– Ну, во-первых, для тренировки, чем больше нагружаешь искру, тем быстрее развиваются каналы и она сама. А во-вторых, так и проходит посвящение, смог вскипятить ведро – маг, нет – остаешься просто одаренным.

– А бывает, что кто-то не может стать магом?

– Большинство не становятся, только один из пятидесяти проходит посвящение и получает ленту мага. Кстати, маг – это титул, равнозначный барону, правда, безземельному, и приставка в имени не «эн», а «эль», но многие говорят, что это выше.

– А зачем тогда учиться?

– Для знаний. Ну и одаренный, это тоже неплохо. К тому же никто не знает, насколько увеличится твоя искра в будущем.

– А правда, что маги живут по пятьсот кругов?

Я начал выкладывать мои импровизированные вертела с мясом на угли.

– Ну, говорят, были такие. Обычно маги доживают до трехсот кругов, одаренные – до двухсот, все опять же зависит от искры, ее размера. Когда она соединяется с человеком, начинает поддерживать его, поэтому маги почти не болеют, живут дольше, у них реакция лучше.

– А что, обычному человеку нельзя как-нибудь передать силу?

– Делают специальные амулеты, которые вместо искры постоянно подпитывают силой, магически расширяют каналы человека для подпитки. Но это очень дорого. И сам процесс расширения, и подпитка амулета. Егерям на границе даже вживляют подобные амулеты и накидывают плетение увеличения реакции, но это опасно: если вовремя не подзарядить, амулет начинает высасывать силу человека и тот умирает.

Мне сразу вспомнились ночные гости.

– Еще бывает, – Нейла увлеклась рассказом, – дают специальные эликсиры с содержанием силы, но они действуют только день-два и стоят тоже прилично. Ну или плетение накидывают и силы в него подкачивают, тут уже от сложности плетения зависит, если это полное омоложение, то через день плетение развеется, а если какое-нибудь узконаправленное, скажем, для улучшения зрения, то может и год продержаться. Я, собственно, и учусь этому.

Нейла втянула в себя аромат мяса.

– А пахнет вкусно. Тебе ведь тоже плетение улучшения памяти накинули после лечения, оно постепенно развеется. Через круг, если не подкачать силы, от него ничего не останется. А что тебе делали, когда лечили?

– Не помню.

Я понял, что Нейла не завтракала, и протянул ей вертел с готовым мясом.

– Жаль. Тебя ведь Алессон и эль Варух лечили, наверное, интересно, они очень опытные маги и лечат только в сложных случаях, а обычно старшекурсников заставляют.

Нейла на некоторое время замолчала, пережевывая мясо, и при этом отклонила от себя вертел, так как с него капал жир.

– Вкусно. Только когда дядя Храм узнает, что ты вино в мясо лил – достанется тебе на тренировке.

– А почему ты отца эн Ровеном назвала?

– Как-то слышала, его дядя так назвал, а он рассердился, ну я сразу и запомнила, а почему назвал – дядя не рассказывает.

– Ну и что, так и будем, как крысы в норе, существовать? – Храм натирал свой меч, сидя на крыльце.

– Даже не знаю, – Лекам облокотился на перила, – есть какие-то предложения?

– Найти и прирезать.

– В твоем духе, – включился в разговор Рамос. – У нас последнее время дела идут не очень: Лекаму эликсиры не из чего делать, поставок нет, торговля замерла. Купцы ждут войны, боятся в старкскую сторону ехать, да и к Темным землям тоже. И там, и там неспокойно.

– Да, у меня тоже все заказчики престали снаряжать обозы, – вздохнул орк. – А сейчас, даже если появится работа, куда я поеду?

– Ты это, Ровный, к чему? – Лекам отвлекся от созерцания ползущего по перилам муравья.

– Может, самим обоз организовать? Сейчас нам везде безопасней, чем здесь.

Лекам с Храмом задумались, Рамос продолжил:

– Съездим к старкским границам, купим лошадей, наберем круп, там же и охрану возьмем. Потом к Темным землям, крупы сдадим, купим товаров у охотников. Раз туда обозы не идут, сдадут за бесценок. А здесь потом и лошадей продадим дороже, и эликсиры будет из чего делать. Заодно, может, поутихнет все.

– Ну поутихнет вряд ли. – Храм отложил меч. – Я так понял, ребята к нам лезут настырные. А вообще, мне идея нравится, я Нормана по дороге поднатаскаю, да и засиделись уже, особенно вы.

– Согласен, работаем сейчас в минус, если бы не королевский пансион, вообще есть нечего было бы. Денег немного имеется, но на товар не наскребем, к ростовщикам придется идти, – оживился Лекам.

– К ростовщикам не пойдем, три шкуры сдерут. На лошадей и крупы хватит, а там к гномам вильнем, часть круп продадим и возьмем у них в банке кредит. Думаю, Кейрон не откажет и процент не заломит.

– Да-а! Давно я с Кейроном настойки не пил.

– Кто о чем, а Храм о настойке, – ухмыльнулся Лекам. – Все-таки купеческая у тебя жилка, не воинская, Ровный. Хорошая идея.

– Пойдем на ристалище, я тебе покажу жилку. – Рамос улыбнулся. – Вот после каникул Нейлы и поедем.

– Кстати, где она, опять шкодит? Пойду найду.

– Да, да. За дом зайди, там Норман мясо готовит, думаю, не ошибешься. Ох, чувствует мое сердце, не быть нам друзьями.

– В смысле?

– Родственниками станем.

Рамос и Храм захохотали.

– Та-а-ак, – прервал нашу идиллию Лекам. – Запах на всю улицу, аж слюни текут. А тех, кто не завтракает и грубит старшим, вообще кормить не положено.

– А я не грубила, а отстаивала свою точку зрения.

– В следующий раз ремнем одну точку отхожу, и будешь потом только отстаивать, отсиживать не сможешь.

– Фи, дядя!

Я протянул Лекаму вертел.

– А нам? – вышли из-за угла отец с Храмом.

– Тебе, Храм, надо сразу две порции, одну не почувствуешь. – Я улыбнулся.

Под общий смех (не засмеялся только орк) протянул один вертел отцу и два Храму.

– Мм, вкусно. Не пробовал раньше, откуда рецепт? – Храм поочередно снимал клыками мясо с вертелов.

– Семейная тайна, – подмигнул я отцу. – Разгласить не могу, особенно тебе.

– Я тоже один рецепт знаю, – парировал орк, – берешь одного говорливого полуорка и насаживаешь его на вертел меча. Слушай, вас на одну часть времени оставили с Нейлой, а ты уже заразился от нее ехидством! Чем занимались?

Теперь уже хохотали все, кроме Лекама.

Обед так и прошел в шутках. После обеда Нейла с Лекамом отправились по лавкам, так как «юной леди необходимо менять гардероб хотя бы раз в полкруга». Пока их не было, я места себе не находил. Храм, видя мое безделье, все-таки выполнил обещание с «рецептом». Я сделал себе заметку поосторожнее шутить с орком. По возвращении Нейла устроила демонстрацию обнов в столовой, но, когда через десять мер все поняли, что показ нарядов может затянуться до утра, потому как «вы еще не представляете, как эта юбочка будет смотреться с той голубой блузочкой», из зрителей остался я один:

– Нет, мне кажется, не очень, разве что добавить на блузку что-нибудь одного цвета с юбкой.

– Хм. Пожалуй, ты прав. Знаешь, Норман, от тебя после выздоровления весьма двоякое впечатление. С одной стороны – я тебя помню с детства, с того самого времени, как дядя меня забрал от родителей, с другой – ты уже не тот лупоглазик, которого я знала. Да и глаза у тебя стали другими. Так вот, вроде бы родной, и в то же время, ты только не обижайся, какой-то чужой, что ли. С тобой приходится заново знакомиться. Вон советы даешь дельные, ты, наверное, первый мужчина, которого я знаю, разбирающийся в нарядах.

– А почему ты живешь с дядей?

– Он меня в детстве учил магии. В академию берут только подготовленных детей. А готовят за хорошие деньги. Ну или в пять кругов забирают в академскую школу, а потом отрабатывать приходится, в основном там дети крестьян, им после школы еще и академию оплачивать, в общем, кругам к ста свободными становятся, если, конечно, их совсем не выкупили у родителей. Вот меня дядя, чтобы я потом не зависела от академии, и забрал на учебу.

– А как он тебя магии учил?

– Ну, на первых порах, говорят, сложно шло. Я-то толком не помню, мне пять кругов было. Дядя сам потоки силы уже не видел, а я не понимала, как концентрироваться. Только на седьмой круг смогла рассмотреть. Говорят, дядя на радостях напился.

– То есть раньше он силу видел?

– Ну да, он же маг.

Видимо, Нейла прочитала вопрос в моем взгляде.

– Он был магом, пока не перегорел. Я сейчас.

В следующий раз она вышла в сногсшибательном платье до пят с глубоким декольте.

– Очень красиво, чуть-чуть недотягивает до бального.

– Много ты понимаешь, оно и есть бальное, просто подъюбники нужны, и шнуроваться сзади мне неудобно.

– Помочь?

– Обойдешься.

– То есть твой дядя знатный.

Нейла кивнула.

– Но что значит – перегорел?

– А ты хитрец, обманываешь юную неопытную девушку.

– Это как?

– Ну прикрываешься интересом к моим нарядам, а сам информацию добываешь.

– Да у меня даже в мыслях такого не было.

– Ладно, поверю.

– И все-таки.

– Значит, выпытываешь!

– Нейла!

– Ладно, ладно. Мой дядя был магом. Причем Храм говорит, что одним из лучших боевиков. Во время Темной войны у них произошла какая то заварушка, в которую они попали вместе с твоим отцом и Храмом. И дядя спас целый отряд, но при этом каналы от искры перегорели, и саму искру искорежило, теперь никто не может выправить. Вообще, это очень редкое явление, чтобы маг после перегорания остался живым, но дяде повезло.

– То есть Храм и мой отец тоже были на войне с темными?

– У-у-у, да ты сам темный!

– Почему это – темный?

– Потому что темных академий не существует, то есть все темные – самоучки, неучи, как и ты. Конечно, воевали. Еще раз спросишь меня о чем-либо, не касающемся моей красоты, убью заклятием некроманта.

Дальнейшую часть вечера пришлось притворяться знатоком женской моды и, как оказалось, с соответствующей моделью я на это очень даже способен. Прервали нас старшие, которые пришли доедать «мясо по-нормански», благо нажарил я его с излишком.

Приготовившись спать, закрыл комнату и лег в постель. Через двадцать мер кто-то заскребся в дверь.

– Кто?

– Тише ты. Я, Нейла. Открывай.

Я открыл дверь, и ко мне проскользнуло очаровательное привидение в белой ночнушке. Сердце бешено заколотилось. Нейла по-хозяйски забралась на мою кровать и подвесила на потолок маленького «светляка». В комнате воцарился полумрак. Пока глаза привыкали к свету, Нейла села, накрылась моим одеялом до груди и похлопала ладошкой рядом с собой, приглашая присоединиться:

– Только тише говори, услышат – разгонят.

Я сел рядом с ней.

– Рассказывай.

– Что рассказывать?

– Ты лупоглазиком не прикидывайся, что у вас происходит?

– Ничего не происходит.

– Я, значит, ему все рассказываю, а он меня обмануть решил. Ходите все с мечами, дальше вытянутой руки оружие не кладете. Храм, дядя и твой отец всю ночь по очереди дежурят.

– А ты откуда знаешь?

– Прошлой ночью слышала, как меняются. Двери и окна на ночь закрываете. Прямо как на осадном положении. Храм весь в свежих шрамах, интересуюсь, откуда – отшучивается. Дядю с твоим отцом даже спрашивать не стала. Что происходит?

– Ну-у… – Я задумался, вроде никто не запрещал рассказывать Нейле, но в то же время, раз не рассказывают, значит так надо.

– Будешь темнить, вообще с тобой разговаривать перестану.

Чувствовалось, что она не шутит.

– Ну, слушай, – поддался я на шантаж.

После моего рассказа, в котором я скромно умолчал о своей роли, Нейла мер пять молчала.

– Арофью жалко. Дядя, конечно, говорил, что она умерла, но как – отмолчался. Одного ты убил?

– Как ты догадалась?

– Ну, во-первых, от твоего меча магией за версту несет. Так как мечи с накопителями дорогие, вряд ли ты его купил. А во-вторых, к Храму без «дядя» обращаешься, явно чем-то заслужил.

– Да. Одного я прикончил, второго – Храм.

– Ну и правильно. За Арофью отомстил.

Нейла посидела, задумавшись, еще меру, потом в ее глазах сверкнула хитринка:

– А покажи меч.

Я потянулся за мечом, который лежал за девушкой под одеялом, нечаянно прикоснулся к ее груди плечом. Она отстранилась назад, и на удар сердца мне стал виден в разрезе ночнушки холмик ее груди с розовым кружком сверху. Если честно, я и так в общении с Нейлой был напряжен, а после этого дыхание перехватило и снизу полыхнуло огнем. С трудом взял себя в руки, достал меч и протянул его. У Нейлы сверкнули глаза:

– Дурачок. – Она накинула край одеяла мне на колени.

Правда, от этого стало только хуже, кровь теперь уже прихлынула к лицу, но я надеялся, что в полумраке это незаметно.

Нейла вынула меч из ножен, неумело махнула им пару раз.

– А ничего, я думала, он тяжелее.

– Мы считаем, что магия подгоняет его вес под каждого, у кого он в руках.

– Хм. Возможно.

Она быстро развернула навершие, оголив камень.

– Ух ты! Эльфийский накопитель!

– Откуда ты знаешь?

Нейла взглянула на меня с укором.

– Чтобы получился накопитель, камень необходимо поместить в какой-либо металл, но при этом металл не должен касаться камня. Чем ближе камень к металлу, тем сильнее накопитель и больше маны поместится. Люди, гномы, орки, все используют разные методы, я встречала даже накопители, завернутые в ткань, и только эльфы делают вокруг камня тончайшую, не различимую глазом пленку. Говорят, они вываривают камень в соке какого-то дерева, но точно никто не знает, так как они это держат в секрете. Поэтому эльфийские накопители самые сильные, мне за пять раз не наполнить. А у моего дяди тоже такой меч есть. Он его прячет, только камень в нем поменьше.

– А ты откуда знаешь?

– Он меня каждый раз просит накопитель наполнить. А у твоего отца еще скипетр темного мага спрятан, правда, он без камней, но, возможно, даже некромантский.

– Чем отличается мана от силы?

– Да ничем, в академии говорят, если сила в спокойном состоянии, как в накопителе твоего меча, то это мана, а если двигается – то сила, но обычно силой называют и то, и другое.

– А ты видишь сейчас потоки силы в мече?

– Конечно. Вот здесь, – она провела пальцем по лезвию, – плетение укрепления, а вот здесь – снижение веса, а вот это – для того, чтобы он сам направлялся при защите, а вот это – чтобы все девушки в радиусе версты влюблялись, а вот это…

– Нейла! – Я понял, что меня попросту разводят.

– Ладно, ладно, – засмеялась она. – Мне для того, чтобы видеть силу, сконцентрироваться надо. Только опытные маги вот так просто видят силу. Сейчас, подожди. Я, правда, знаю только лечебные плетения, ну и бытовых немного, поэтому различить, какие плетения наложены на меч, вряд ли смогу.

Она мер пять посидела, глядя на стену, потом с отсутствующим взглядом стала осматривать лезвие меча.

– Ух ты! Какие глубокие каналы. А сколько силы, он прямо светится. – Девушка перевела взгляд на меня. – И твое плетение на голове аж сверкает.

Нейла вдруг замерла, глядя мне на грудь, через несколько ударов сердца взгляд ее стал осмысленным.

– Ладно, мне пора. – Она протянула меч.

Я, конечно, был удивлен резкой сменой настроения, но проводил ее до двери.

– Ну ладно, до завтра. – Нейла выскользнула в дверь, и тут же раздался вскрик: – Ой!

Я резко открыл дверь и автоматически дернул ее за руку в комнату, уроки орка давали о себе знать. В том месте, где она только что стояла, сверкнул меч. Я встал в стойку напротив проема, приготовившись встретить врага. В дверях появился брат-близнец предыдущих ночных гостей. Он молча бросился на меня, я парировал два его удара, но тут ему в шею прилетел метательный нож, а второй спустя удар воткнулся в плечо. Недолго думая нанес колющий удар в грудь, клинок вошел всего на два пальца, видимо, под одеждой была кольчуга. Едва успев увернуться от удара убийцы, заметил еще два метательных ножа, пролетевших как молнии. Тело «гостя» обмякло.

– Стареешь, Ровный. Ладно, ножи еще метать можешь, – Храм стоял напротив отца.

– Сам не понимаю, как я его проморгал.

– А что тут не понимать. – Лекам стянул с пальца ночного гостя перстень. – Думаю, это не простая вещица: либо рассеивает внимание окружающих, либо глушит звуки, чтобы точнее сказать, артефактор нужен.

– Если в первый раз были сомнения, что гости приходили к тебе, Норман, то теперь сомнений нет. – Храм посмотрел на меня. – Кому-то ты очень сильно мешаешь. Вспоминай.

– Да я только с вами общаюсь, не базарные же их прислали!

– Уж точно не они.

– Что-то мне плохо. Дядя, проводи меня. – Нейла сидела рядом с моим отцом.

– Пойдем в мою комнату, там спать ляжешь.

Нейла с Лекамом ушли.

– Что делать будем, Ровный? Опять стражу вызывать? – Орк присел за стол и глотнул из кружки вина.

– Я думаю, не стоит. Толку от них никакого, а ночь испортят, и завтра придется к ним тащиться. Сейчас Барса запряжем и увезем гостя в квартал к беднякам.

– Вот это по-нашему. И трофеи наши. Пойду запрягать?

– Там трофеев-то, – вернулся Лекам, – меч да кольцо. Ты погоди… Норман, посиди с Нейлой, она еще не отошла.

– Слушай, Ровный, – продолжил Лекам, убедившись, что Норман вышел. – Нейла у твоего сына искру рассмотрела.

Повисло молчание.

– Какую искру?

– Магическую, говорит, плетение на голове уже приросло к ней, а к каналам организма еще не тянется.

– Ошибиться не могла?

– Знаешь, я тут заметил, Норман после лечения развивался быстро, потом интенсивность стала падать, так и положено, плетение постепенно развеивается из-за недостатка силы. Но десятины две назад у него вдруг снова проявились способности ко всему, спроси у Храма.

– Да, он уже по мечу приближается к среднему воину.

– Вот и я говорю. Три десятины назад он был по уму кругов на десять, сейчас с Нейлой свободно общается. Я тут ему еще проверку организовал, вышел против него в кулачный.

– И что?

– Его реакция дотянула почти до моего уровня, как у егеря, но у них накопители вживлены, а у него нет. Я думал, ты его втайне еще раз к магам возил, плетение обновлял, не стал тебе ничего говорить. А тут видишь как, природный накопитель проснулся. Да и против ночного гостя он сегодня выстоял несколько ударов, а тот ведь тоже наверняка магически накачан. Нейлу опять же спас, сам говоришь, моментально выдернул из-под удара.

– Но искра не может появиться у неодаренного. – Рамос тоже отпил вина.

– А вот и причина появления ночных гостей. Маги из академии, по-видимому, смогли развить искру, а теперь пытаются скрыть это.

– На них похоже. Опыты ставят, твари, да я их…

– Ага, прям так пойди и скажи, мол, сын вдруг стал одаренным. Там его и оставишь на всю жизнь.

– Какая разница, они и так знают.

– Я думаю, знает какая-то часть магов, все не знают, иначе давно бы уже приехали и забрали.

– И что предлагаешь?

– Твоя идея с обозом хороша, только нам совсем уезжать надо. Продать дом и уезжать. Сразу не найдут, а там видно будет. Если уж Нейла искру увидела, то любой стоящий маг на улице в два счета разглядит. Можно, конечно, одного Нормана куда-нибудь отправить, но ты же не согласишься, ну а куда ты, туда и мы.

– Одного, понятно не оставлю, на него охота идет. Ладно, подумать надо, так быстро не решим, пойдемте, гостя увезем. Да, и Норману пока не сообщайте про его способности.

– А придется, Нейла говорит, искра его плетение силой накачивает. Уже до такой степени накачала, что скоро мозг выгорит, надо плетение от искры отделить, и чем быстрее, тем лучше, а там и искра к организму потянется.

– Нейла сможет?

– Постарается, все равно его другим магам показывать нельзя.

– Опасно?

– Отделить – нет, а вот плетение снять она не сможет, придется ждать, пока само развеется, но оно и к лучшему, ему сейчас столько знаний по магии надо, что придется впихивать, а без искры плетение не опасно.

– Когда это надо делать?

– Сейчас.

– Мы с Храмом нужны?

– А вы сможете чем-то помочь? – ухмыльнулся Лекам.

– Ладно, Храм, пойдем Барса запрягать, ты здесь останешься, на всякий случай, а я один справлюсь. Да и приметный ты очень, в городе орков по пальцам пересчитать можно.

– Я – маг?

– Нет, ты одаренный.

– Вот это да! Я смогу так же, как Нейла, «светляки» делать?

– Кругов через десять, может, больше, как заниматься будешь, а пока надо отсоединить канал силы от твоего плетения. Выпей эликсир.

Допив из кружки, которую мне протянул Лекам, спросил:

– А для чего эликсир?

Ответа я уже не слышал, так как стал проваливаться в сон.

Проснулся далеко за полдень, рядом никого не было, я вышел в столовую. На столе стоял горшок с кашей, явно дежурил Храм, он никогда не заморачивался и готовил кашу или яичницу, ладно хоть мясо в кашу бросал. Только сел за стол, появился Лекам.

– Ну, как самочувствие?

– Нормально, голова только кружится.

– Это ничего, некоторые неделями потом отлеживаются, а ты уже на ногах.

– А где Нейла?

– Спит. Вымотал ты ее. Она трижды медитировала, чтобы силы собрать, пока лечила тебя.

– Дядя Лекам…

– Можешь просто Лекам, а то Храма – на ты, а меня – дядя, я себя стариком ощущаю. Да и племянницу спас.

– Лекам, – попробовал я на вкус обращение, – а почему я ничего необычного не ощущаю?

– А почему ты должен ощущать что-либо необычное? Нейла просто прервала связь искры и плетения.

– Я не об этом, я о магии.

– А-а, – протянул он. – Ты же неинициированный, вот срастется искра с каналами, тогда, может, и почувствуешь. Хотя, если честно, не знаю, почувствуешь ли, обычно инициация проходит в детстве, а из детей рассказчики об ощущениях, сам понимаешь, не очень. Ну а поскольку рассказать некому, а сам я не помню, вот ты и расскажешь.

– Дядя, то есть Лекам, расскажи мне о братьях, а то я не помню, а у отца спрашивать неудобно.

– Чего неудобного-то, ты как-нибудь наедине спроси, он расскажет. Салк и Борк были лихими парнями, герои, на Оркской войне их полк попал в засаду, они остались прикрывать отход и погибли. Потом их товарищей отбили, но было уже поздно, а мечи их друг привез. Ну а Алехар где-то на границе со Старкским королевством служит, бывает, приезжает.

– У меня еще один брат есть?

– Да. Тоже в армии. Твой отец поэтому и не хотел, чтобы Храм тебя учил. Хватит, говорит, воинов в семье.

– А Храм воевал на Оркской войне?

– Нет, не воевал. Но пострадал от нее прилично, это он тебе сам расскажет.

– А где моя мать?

– Умерла. Вскоре после того, как ты родился. Но про нее уж точно у отца узнаешь.

Конец дня прошел скучно и тоскливо. Нейла так и не проснулась. Заниматься мне пока было нельзя. А вечером сморил сон, подозреваю, что Лекам плеснул в отвар своего эликсира.

Утром на спящего меня упало зеленоглазое чудо.

– Вставай, барсук, мне скучно. И спасибо, что спас ночью.

– Да не за что, тебе спасибо – лечила.

– Мне практика полезна, так что вставай, мой первый пациент, осмотр будем делать. Ну вставай же.

– Как я встану, если ты на меня взгромоздилась?

Вставать мне совсем не хотелось, так как меня вполне устраивала Нейла сверху, тем более что ее губы находились в ладони от моих. Да и не хотелось, чтобы девушка заметила мое отношение к ней, бурно проявившееся реакцией внизу живота. Нейла с меня слезла.

– Жду в столовой, – и упорхнула, оставив еле уловимый запах духов.

Потянувшись, я встал. За окном сквозь темно-зеленую листву выглядывало высоко стоящее солнце. «Интересно, сколько времени, похоже, уже ко второй четверти».

Выйдя из комнаты, прошел через коридор на улицу, спускаться по лестнице нужды не было, так как нас с Нейлой в целях безопасности переселили на первый этаж. Умылся, и лишь после этого зашел в столовую. Кроме Нейлы, там никого не было.

– Садись, сначала осмотр, а потом пирожками накормлю. Сама стряпала.

– Надеюсь, пирожки не приправлены твоим острым чувством юмора!

– Хам. Садись.

Я сел, Нейла замерла напротив, на расстоянии мер пять, потом осмотрела меня своим магическим взглядом и снова вернулась в реальность.

– Я кому сказал – никакой магии! – В столовую вошел Лекам.

– Ну ведь интересно же!

– А потом кто тебя лечить будет? Что насмотрела?

– Не скажу.

– Нейла! – Лекам хмуро глянул на нее.

– Да нормально все. Плетение чуть притухло. А искра – наоборот, и ростки к каналам организма уже видны. Такими темпами завтра инициируется.

– Ну давай, корми мужиков, чудо-кухарка.

Как оказалось, насчет чувства юмора в пирожках я был прав. Пирожок с острейшим соусом достался Храму, после чего Нейле пришлось быстренько ретироваться. Весь день прошел как в сказке. Поскольку тренировками и обучением «больного» не нагружали, я провел все время с Нейлой. За это время почерпнул много полезной и не очень информации о магии вообще и о процессе инициации в частности.

Оказалось, что хорошо, если искра протянет каналы сама, природа лучше знает, куда их прирастить, и самостоятельно инициировавшиеся одарены гораздо сильнее. Узнал, что магам платят за услуги гораздо больше, чем одаренным. Маги редко бывают универсалами, но при этом по паре плетений из параллельных направлений знают и еще много чего.

Узнал кое-что новое о своей семье. Например, оказалось, что Алехар очень симпатичный и общительный «лапуся» (правда, в моем сознании он после этого потерял, а не приобрел), но постоянно ссорится с отцом да и с другими тоже. Выиграл несколько дуэлей, а на службу сбежал, так как отец добровольно идти не разрешал. Храма, как оказалось, во время Орочьей войны взяли в плен вместе со всей его деревней. Сделали рабом и выставляли на гладиаторские бои. Отец с Лекамом пытались выкупить его, но за орка просили очень большие деньги. Выкупить удалось лишь тогда, когда Храм потерял руку. После этого еще долго копили на магическое выращивание руки, так как это очень дорого. Во время рассказа я почерпнул сведения о лекарском деле. Выращивание руки – это создание силового контура на месте, где она должна быть, после чего ткани организма начинают сами тянуться к контуру, и рука растет. Кстати, Нейла сообщила, что, если мне надо, она поможет отрастить мне хвост, ну или, если мне не надо, то она, пока я сплю, все равно его мне вырастит.

Вечером все вместе пили отвар, правда, по счастливому торчанию клыков Храма можно было понять: у него в кружке далеко не заваренные травки. Ночные посиделки с Нейлой нам запретили, но вечером я урвал поцелуй в щечку.

Последующие два дня также протекли в сладкой истоме. Ну разве что Храм возобновил тренировки, но они ограничились бегом и легкими комплексами упражнений для меча. Наверное, это время было самым сладким в моей жизни.

На третий день меня ждал сюрприз. Утром Нейла, запрыгнув ко мне в постель, крикнула не свое стандартное «вставай, сурок!» или «просыпайся, полумаг!», а вполне приличное:

– С днем рождения, лупоглазик!

Оказывается, в семнадцатый день теплого сезона у меня день рождения! Причем на этот раз я праздную семнадцатый круг, круг, когда мальчик становится мужчиной. К сожалению, тренировки не отменили, как сказал орк: «Для воина нет выходных, потом еще спасибо скажешь!» – правда, длительность занятий слегка сократилась.

Лекам готовил на ужин «мясо по-нормански». Храм выпытал у меня день назад рецепт, и, когда узнал, что мясо вымачивается в вине, вопреки словам Нейлы, одобрил: «Настоящий орочий рецепт». Нейла весь день удерживалась от шуток в мой адрес, но я чувствовал себя не в своей тарелке. Нет, я понимал, что родные стараются, но находиться все время в центре внимания было как-то непривычно. Вечер встречали в столовой. Нейла для такого случая навесила «светляков» везде, где только можно, и надела то самое бальное платье. Мне же пришлось изображать кавалера, то есть отодвигать и пододвигать стул, когда она вставала или садилась, хотя я лучше станцевал бы с ней медленный танец, но поскольку музыкантов у нас не было…

Орк вообще предложил в честь «дня мужчины» пойти в трактир. Но это предложение было отметено отцом – по причине безопасности, а Лекамом – по причине морального состояния подопечной, а если буквально, то «да меня ее родители на кол посадят!» Но вот настойку мне орк все-таки налил:

– Настоящий орк, в день воина (совершеннолетие по-орочьи) не может не выпить гномьего огня.

Но после первой чарки, видя реакцию моего организма, больше не настаивал. Мне стало безумно хорошо.

Апогеем торжества оказался подарок, я не знаю, чья это была идея, но под восторженные крики всех присутствующих: «Харра! Харра! Харра!» – отец вывел во двор черного как смоль жеребца.

Благородный наклон головы, рост под четыре локтя в холке, тонкие ноги – он был великолепен. Отец не стал произносить долгих речей:

– Пусть Аравин будет тебе боевым другом!

Сказать, что утро было тяжелым, значит ничего не сказать. Несмотря на мизерное количество выпитого, мне было плохо. При этом тренировки никто не отменял.

– Настоящий орк не знает похмелья.

Думаю не надо сообщать, кому принадлежат эти слова.

Но это оказалось не единственным испытанием. Во второй четверти дня раздался истошный крик Нейлы:

– Алехар!

Знаю, что нехорошо так думать, но он мне сразу не понравился, и я оказался прав. После не скажу что сухого, но сдержанного приветствия всем обитателям нашего дома (исключением оказалась Нейла, которая, как мне показалось, вечность висела на нем) брат подошел ко мне.

– Привет, Норман, я для тебя кое-что привез. – При этом Алехар помахал перед моим носом леденцом в форме дракона.

А потом тихонько, елейным голосом, так, чтобы никто не слышал, добавил:

– Надеюсь, он унесет тебя.

– Мелковат он для меня, но все равно спасибо, вижу, что от души.

В глазах Алехара за несколько ударов сердца я прочитал целую гамму чувств: удивление, досаду, злобу, растерянность. Я молча развернулся и ушел в дом, где с омерзением выкинул подарок в помойное ведро, а ведь я ждал его – брат!

Вечер был скомкан. Нейла крутилась вокруг Алехара. Какое-то время отец о чем-то беседовал в столовой с братом. Причем беседа шла явно на повышенных тонах. Немного развеяла мое настроение тренировка на мечах с Храмом, в течение которой я озлобленно сражался, представляя на месте Храма Алехара. В конце концов орк остановил тренировку:

– Орк должен сраживаться и биться без чувств, на голом разуме и расчете, а ты делаешь много ошибок, – развернулся и ушел, разозлив меня еще больше.

Я направился в конюшню чистить Аравина и Барса, в глубине души злясь на Нейлу – как можно быть такой слепой и не видеть лицемера? Ночью мои переживания с трудом поглотил сон.

– Что, опять баронство клянчит?

– Да.

Рамос и Лекам стояли на крыльце. Небо второй день хмурилось, предвещая дождь.

– Да отдай ты его ему.

– Обойдется. Если приму титул, Норману тоже придется служить в случае войны. А между графствами войны, сам знаешь, что ни круг, то стычка.

– Да кто ж его, больного-то…

Тут Лекам замолчал, поняв, что сказал ерунду.

– То-то же. Они титулы раздают, а потом за счет права службы дворянина подготовленных воинов получают. Да и нечего в этом дворянском гадюшнике делать. Ты сам-то давно в свет выходил? Молчишь. А он сразу кинется. Какая ему польза от безземельного титула, вот объясни мне? А лучше расскажи, что с Нейлой решил?

– Пусть учится, чего ей жизнь ломать. Она с нами не связана, о Нормане ее строго-настрого предупредил, чтобы ничего не говорила, да и сама не дура, понимает, что не просто так убийцы в дом приходят, так что послезавтра отвезу в академию. Пойдем, по кружке красного пропустим, как Норман говорит.

Утром я тренировался один, Храм отправился на базар, его очередь кухарить. Алехар отправился на конюшню седлать своего коня, собирался уезжать, но спустя десять мер вышел:

– Я смотрю, ты мечник? Может, со мной сразишься?

Я молча кивнул на стоявшие в углу деревянные мечи. Он подошел, так же молча выбрал оружие и встал напротив меня.

Сражался он ожесточенно, как, впрочем, и я. Техника напоминала то, чему меня учил орк, но с еле уловимой разницей. Где-то через тридцать ударов сердца он провел рубящий удар снизу, я, не успевая отбить, отклонился корпусом назад, тут же получил подсечку, потерял равновесие, на мгновение отвлекся и, схлопотав удар в челюсть, упал в песок. Прижав острие меча к моему горлу, брат засветился злорадной яростью:

– Ты! Ты мне всю жизнь испортил, ты испортил жизнь всей семье. Из-за тебя умерла мать, все детство я должен был с тобой сюсюкаться, теперь отец остался нищим, потому что вылечил тебя. Для чего, какой от тебя прок? Ты думаешь, что кому-то нужен? Думаешь, Нейла ответит тебе взаимностью? Да-а, я видел, как ты на нее смотришь. – Он захохотал. – Придурок, глянь на себя в зеркало, как была идиотская рожа, так и осталась.

Он наклонился ко мне поближе, нажав сильнее на меч, тихо сказал:

– А вот я с ней обязательно покувыркаюсь, когда подрастет. Как жаль, что это не настоящий меч.

Алехар резко отбросил оружие в сторону и ушел. Я вскочил, судорожно сжимая одной рукой – меч, другой – горло.

– Может, ты на безоружного кинешься? Хотя тебе позволено, ты же дурак. – Он остановился, повернулся ко мне лицом и развел руки в стороны.

Постояв три удара сердца, захохотал, зашел на конюшню. Через какое-то время выехал на лошади и сразу пустил ее в галоп.

Из дома выбежал отец:

– Щенок, успел уехать. – Он подошел ко мне. – Я все видел из окна, не успел. Что он тебе сказал?

– Не знаю. Наверное, правду.

Отец молча постоял рядом, потом поднял меч, брошенный Алехаром.

– У тебя очень резкие предугадываемые движения. Повторяй за мной.

Он начал плавно двигаться. С каждым ударом сердца движения становились быстрее, превращались в танец, мне казалось, я слышу ритм, медленный и в то же время торжественный. С неба упали первые капли дождя.

Отношение к Нейле у меня немного изменилось, но она смогла уловить. Нет, это была не злоба, это было бессилие перед обстоятельствами. Алехар прав, мое лицо, как, впрочем, и тело, несло печать болезни. Я просто выискивал для себя в отношениях с девушкой какие-то штрихи, которые могли бы означать ее неравнодушие ко мне. Брат открыл мне глаза. Я даже мер пять покрутился у зеркала, что только усугубило падение моего мнения о своей внешности, просто раньше я об этом не задумывался. Казавшиеся маленькими на щекастом лице глаза были расположены слишком широко, толстые губы на почти круглой физиономии делали меня похожим на владельца мясной лавки на базаре, который вызывал у меня отвращение. Возможно, Нейла любила меня, любила как брата, но мне этого было мало.

Вечером девушка провела последний осмотр. Последний, потому что каникулы заканчивались. Инициации не произошло.

На следующий день она уехала. Мне стало легче.

Глава 5

Преследование

После отъезда Нейлы жизнь нашего маленького мирка в свое русло уже не вернулась. Отец объявил об отъезде из города, правда, куда едем, не сказал, поэтому все занялись приготовлениями. Вернее, занялись Лекам и отец, они постоянно куда-то пропадали. То вопросы по продаже дома решить, то остатки товара в соседнюю лавку продать, то расторгнуть договор с арендодателем лавки, а еще кибитку купить, деньги за дом в банк отнести, припасы приобрести и так далее. А мы с орком занимались боем на мечах и хозяйственными вопросами. Храм меня быстро приписал к кухне, а сам взял на себя колку дров, ношение воды и порядок в доме. Сначала мне это показалось справедливым, но, когда услышал: «Зачем наводить порядок, если скоро уезжаем, вот новые хозяева пусть и наводят», – попытался переиграть разделение обязанностей, на что получил ответ:

– Мы не женщины, чтобы менять свое мнение каждую часть времени.

Пришлось смириться.

Неприятности настигли нас на третий день, когда сборы были уже почти закончены. Мы вчетвером пошли в канцелярию графства, где должны были выправить для меня документы. Так как мне исполнилось семнадцать кругов, из документов отца меня надо было вычеркнуть и получить свои. В канцелярии собралась куча народу, стоял галдеж. Кто-то ругался с писцами, доказывая, что граница его участка проходит по территории соседа, кто-то, молча присев на скамью, ждал очереди. Отстояв часть времени, мы без проблем получили документы и, протиснувшись через толпу, пошли на выход. На крыльце канцелярии я и сам не понял, как столкнулся с дворянином.

– Ты что, навозная куча, не видишь, куда идешь, да я тебе плетей всыплю!

Он замахнулся на меня невесть откуда взявшейся плеткой, но опустить ее не успел, Лекам перехватил руку.

– Ты что, мразь, знатного человека хватать…

– Лекам эль Лоренс! Можно узнать, с кем имею честь говорить?

– Сортос эн Мориан. – Дворянин побледнел.

– Этот молодой человек мой друг, и я в своем праве заступиться за него и принять вместо него ваш вызов, но, поскольку вы успели оскорбить и меня, назовите место и время.

– Завтра в первой четверти дня, ристалище у северных ворот.

– Буду.

Мы удивились реакции обычно хладнокровного Лекама.

– Что на тебя нашло? – спросил отец, когда все с трудом втиснулись в двуколку.

– Да он уже мер десять вокруг нас в канцелярии терся. Я бы его не заметил, но он сначала меня толкнул, пока подбирался к Норману. Потом попытался столкнуться с Норманом, в первый раз тот, молодец, увернулся, но наглец спустя меру вновь подошел к парню, правда, его ненароком прикрыл Храм. В общем, он целенаправленно искал конфликта с твоим сыном. Правда, спустя пять мер исчез.

– И ты решил дать ему повод для поединка?

– Надо было дать ему высечь Нормана около канцелярии? Или ты думаешь, он бы на этом остановился и не вызвал стражу, объявив, что простолюдин его оскорбил? Кто-то целенаправленно пытается нас задержать, и если бы Нормана забрала стража, это удалось бы. А так предъявить этот Мориан ничего не мог, поскольку я на правах дворянина взял на себя ответственность, и мы завтра же после дуэли и уедем.

– Приостанови, Храм. – Отец выпрыгнул из двуколки.

– У меня есть еще одно дело.

– Может, я с тобой на всякий случай?

– Сам разберусь.

Вечером Лекам, сидя на крыльце, чистил свой клинок. Я подсел рядом:

– Лекам, ты уверен, что победишь его, ты ведь его не знаешь?

– Я за ним наблюдал в канцелярии, он дуэлянт, не воин. Конечно, сложно определить мастерство человека, не проведя с ним схватки, но, думаю, со мной ему не повезет. Тем более что все равно деваться некуда, не бежать же с позором.

– А почему ты этот меч взял, у тебя же есть магический?

– Нейла рассказала?

– Да, – сдал я без зазрения совести подругу.

– Вот стрекоза. На дуэли нельзя пользоваться никакими магическими предметами.

– А если ты маг, вернее, был бы им, то есть…

– Да понял я. Тоже Нейла рассказала?

Я кивнул.

– Ну это другой разговор, своей силой можно пользоваться сколько угодно, она же богами дана. Только мага вряд ли кто на дуэль вызовет, разве что другой маг, а так смертельно опасно.

– А одаренных?

– Бывает, вызывают, если одаренный из знати, титул ведь им не дают.

– Но ведь ты ему назвался, и он слышал приставку «эль», значит, считает тебя магом, но все равно согласился на дуэль?

– Я рассчитывал, что он откажется, но, как видишь, согласился. Вернее всего, он или самоубийца или профессиональный бретер, среди безземельных баронов много таких, и отказ от вызова для него равносилен потере источника дохода. Хотя истинную причину знает только он.

– Но выглядел он испуганным.

– Завтра будет смелее, за вечер постарается обо мне что-нибудь раскопать и узнает, что я выгоревший.

Рано утром всех разбудил Храм, мы позавтракали, сгрузили нехитрый скарб в кибитку, правда, набралось его не так уж много, но Храм старательно разложил и расставил все по бокам повозки. После чего тронулись в сторону северных ворот. Лекама уговорили для поднятия статуса ехать на моем Аравине, хотя он отвечал, что плевал на условности. По дороге завезли ключи новому хозяину дома, который за цену ниже нормальной как минимум на треть выкупил его у нас.

К ристалищу подъехали в конце первой четверти. На огороженной арене, судя по трибунам, в разное время исполнявшей разные функции, было довольно людно, около тридцати разумных стояли, разделившись на три неравномерные группы. Одну из них представляла троица карликов, самый высокий из которых был на голову ниже человека среднего роста, а уж орку вообще достигал только груди. Ристалище для боев покрывал белый песок.

– Я надеюсь, это не на нашу встречу делегация ротозеев собралась? Ничего не напоминает, Храм? – Лекам возвышался над нами на коне.

– Хорошая арена, песок не сильно скользит.

– Ты здесь дрался гладиатором? – не вытерпело мое любопытство.

– Что ты еще знаешь?

– Что ты руку потерял, только не знаю как.

– Ну вот именно здесь я и оставил часть себя.

Мы подъехали к разряженному как петух противнику, стоявшему отдельно в окружении таких же пестро и безвкусно одетых знатных.

– Я думал, вы уже не приедете, – встретил нас повеселевший бретер. Видимо, он действительно разузнал о выгорании Лекама.

– Лишить себя такого развлечения? Барон, да вы шутник или пытаетесь повторно нанести оскорбление?

– Зачем? Сейчас и так все выясним, уважаемый эль Лоренс. – Он преднамеренно сделал ударение на «эль», указывая, что знает о выжжености Лекама. – К сожалению, мы не первые. Сейчас состоится поединок эн Дувара и гнома. Но я не думаю, что это надолго, мы как раз успеем зарегистрироваться у распорядителя.

По сложившимся традициям можно было и не регистрироваться, имея по свидетелю с каждой стороны. Но регистрация значительно упрощала взаимоотношения со стражей в случае смертельного исхода у одной из сторон. Пока Лекам и барон регистрировались, я с любопытством рассматривал гномов. Из-за небольшого роста плечи их казались шире, да и сами они выглядели потолще, хотя в действительности были даже похудее, чем я. Возраст гномов ненамного превышал мой, гладко выбритые лица спокойны, они вели неторопливую беседу. Один из них заметил мой внимательный взгляд и подмигнул, я улыбнулся и вежливо кивнул головой в знак приветствия, он ответил таким же жестом.

Распорядителем оказался сухонький старичок в темном плаще, апартаменты его располагались в настолько же, как и он сам, потрепанном сарае. Он довольно быстро записал дуэлянтов в свою книгу, заставив их поставить свои росписи. После процесса регистрации мы пошли посмотреть дуэль, предшествующую нашей.

Противниками оказались с одной стороны – тот самый подмигивающий гном, с другой – такой же безземельный барон, как и наш. Схватка началась с вопроса распорядителя:

– Как желают драться господа?

– До крови, – произнес гном.

– Насмерть, – ответил его соперник.

– Оружие? – спросил распорядитель.

– Меч и нож.

– Меч и нож.

Распорядитель с секундантами каким-то амулетом проверили дуэлянтов и их оружие на присутствие магии, потом распорядитель пафосным голосом произнес:

– Бой насмерть. Оружие – меч и нож. Начали.

Противники стали медленно сходиться, заворачивая при этом по кругу. Гном оказался на голову ниже своего соперника, соответственно, рука у него тоже была короче, поэтому он находился в проигрышной ситуации. Казалось бы, его противник должен воспользоваться этим и теснить врага, но он почему-то тянул. Наконец, решился и напал, пытаясь колющими ударами достать коротышку. Гном старался прыжками назад уйти от ударов, но на одном из выпадов ножом отбил меч в сторону, метнулся вперед и вниз, практически распластавшись по песку, и нанес снизу колющий удар в грудь. Противник чуть-чуть не успел уйти от удара и заработал от скользящего меча резаную рану на левом боку, но гном не остановился и, не вставая, из нижней стойки, развернувшись, произвел рубящий удар по ногам. Его противнику не везло, он опять почти успел уйти, но кончик меча оставил кровавый след на голени. Барон опомнился и пошел в атаку, но гному легко удалось разорвать дистанцию, пользуясь ограниченной подвижностью врага. Гном медленно кружил вокруг противника, делая иногда ложные выпады.

– Опытный боец. – Орк, внимательно следил за поединком. – Сейчас время на его стороне, вымотает гном соперника, тот ослабеет от потери крови, морально будет подавлен и мер через пять просто возьмет его голыми руками.

Но противник, видимо, тоже это понял, и, поскольку гном уходил от боя на дальней дистанции, он резко, практически бегом вошел в ближний бой. Гном резко изменил тактику и кинулся навстречу, подошел практически вплотную, на таком расстоянии меч соперника не имел эффективности. Клинком, поднятым вертикально, отстранил нож барона и с размаху, снизу, вбил свой кинжал в грудь сопернику. Барона на удар сердца оторвало от земли. Мне показалось, что я услышал хруст ребер – настолько сильным был удар.

Бой закончился, гном, казалось, даже не запыхался, прошел мимо нас, по дороге подмигнув мне.

– Кольвин хар, Дарре, – сказал гному Лекам.

– Гарде, Дарре. Гаримос куппе хар.

– Гарде.

Распорядитель подошел к противнику гнома, приставил какой-то амулет к шее, видимо, зафиксировал смерть, и направился к своему сараю. Гном тоже направился туда, вручил старику золотой. Распорядитель протянул гному какой-то свиток и ножны от меча, в это время шустренький мальчишка притащил меч поверженного, он умудрился перед этим прошмыгнуть среди свиты барона, окружившей труп, и снять его с убитого. С восторгом глядя на гнома, протянул оружие победителю. Гном улыбнулся и, пошарив в кошельке, дал пареньку монету.

– А что это распорядитель дал гному? – толкнул я Храма.

– Документ, удостоверяющий, что поединок был честным и гном не несет ответственности за смерть барона.

Распорядитель пригласил на поле нас, вернее, Лекама с эн Морианом.

Прошла церемония начала дуэли, аналогичная предыдущей, с той лишь разницей, что оба согласились драться до крови, Лекам с бароном начали медленно кружить по арене, одновременно приближаясь, оба сделали по паре ложных выпадов, проверяя соперника. В какой-то момент барон атаковал, противники обменялись молниеносными ударами, металл пронзительно зазвенел в наступившей тишине. Через пять ударов сердца они разошлись. Рубаха на плече барона намокла от крови.

Распорядитель крикнул:

– Стоп. Барон Сортос эн Мориан, вы хотите продолжить бой?

Бретер посмотрел на Лекама:

– Нет.

– Бой окончен.

Лекам подошел к нам, подмигнул мне.

– Ну все, можем ехать.

– А ты чего так долго? Тебе барон понравился, решил потанцевать? – нарочито громко, чтобы барон услышал, спросил Храм.

– Забыл, что мы торопимся, пришлось задержаться, не хотел расстраивать человека, а то в следующий раз не пригласит на поединок.

Барон молча стерпел оскорбление и наш хохот, вскочил на лошадь и тронулся вместе с секундантом подальше от арены.

К нам подъехал на вороной кобыле гном, оставшийся посмотреть на дуэль Лекама.

– Хороший бой, уважаемый.

– Благодарю, Дарре, ваш был зрелищней.

– Лучше бы все мои сражения заканчивались, как ваше, быстро и с малой кровью. До встречи! – Гном улыбнулся и, развернувшись, направил свою лошадь в сторону города.

Локтей через сорок к нему присоединились ожидавшие его в стороне спутники. Мы тоже не стали задерживаться и повернули свою повозку, правда, в противоположную от города сторону.

Лес вблизи Еканула отсутствовал, изначально это была крепость, и деревья вокруг целенаправленно вырубали, а когда крепость переросла в город, вырубки делали уже жители, для своих нужд. Сейчас граф запретил рубить все подряд, лесники выделяли специальные места, но кому же хочется ехать вдаль! Поэтому браконьерские вырубки продолжали уничтожать лес.

Верст пять мы ехали по дороге через поле.

– Я думал, гномы все с бородами и в бою используют только топор. – Так как дорога казалась однообразной, я решил скрасить ее разговором.

– Ты недалек от истины, – ответил мне едущий рядом Лекам, – когда гном достигает тридцати кругов и обретает специальность, ему можно отращивать бороду. И я не видел еще гнома после тридцати без бороды. Борода у гномов очень важна, по тому, как она подстрижена или заплетена, можно узнать, к какому клану относится тот или иной представитель этого народа или в каком деле он мастер. К примеру, воины заплетают бороду, а кузнецы регулярно подстригают кончик. Ну а насчет топора, так это любимое оружие гномов – по причине их индивидуальных особенностей. Дело в том, что, несмотря на свой рост, они гораздо тяжелее и сильнее людей, при таком весе ловкость и быстрота движений слегка теряются, к тому же, таким ростом удобнее работать более коротким мечом, но проигрываешь в дистанции боя. А вот топором им гораздо удобней биться, попробуй останови довольно увесистый боевой топор, разогнанный гномьей силой до свиста, при этом рукоять топора может в полтора раза превышать длину меча.

– А на дуэли гном довольно ловко орудовал мечом.

– Ну я же не сказал, что они совсем уж не владеют мечом. К тому же тот гном еще молод и кость не набрала своего веса, поэтому ему пока удобней меч.

Лекам перелез с Аравина в кибитку и предложил мне покататься.

– А я не умею.

На меня уставились три пары, мягко говоря, расширенных глаз.

– Да, – Храм потер свой клык, – чему мы только его ни учили, а про главное забыли. Но ничего. – Он тут же повеселел. – Сейчас исправим!

– Вот уж не сейчас, – вмешался отец. – Сейчас лес начнется, вы бы кафтаны-то накинули.

И первым достал кольчугу. Лекам вынул из сундука бригантину, представлявшую собой кожаную куртку с нашитыми на нее пластинами, рукава по локоть составляло кольчужное плетение. Мы с орком надели кожаные безрукавки, причем на мне она висела чуть ли не до колен, явно с плеча Храма. Когда меня увидели в этих латах, хохотали до слез.

– А зачем броня? – Мне было неуютно в многослойной кожанке, затвердевшей, как глиняный горшок.

Да и смех старших удовольствия не добавил.

– Ну если уж в городе нападали, то в лесу им раздолье, пустил стрелу, и бежать! – объяснил Лекам, вскакивая на Аравина и переводя его в галоп.

– А куда это он?

– Сейчас проверит и вернется. – Отец надел остроконечный шлем. – А вы быстро внутрь.

Только сейчас я понял, зачем Храм так старательно расставлял по бокам кибитки вещи.

– А если в Лекама стрелять будут?

– Ну, во-первых, он на коне – попробуй попади, а во-вторых, было время, он на лету стрелу рукой ловил.

Вскоре Лекам вернулся, на ходу завернул в лес, отец молча повернул телегу за ним. Только въехали в лес, Храм выпрыгнул, отогнул задний полог.

– Сейчас отъедем и встанем на время, – заговорил отец, предвидя мои вопросы. – Храм следы заметет, потом в засаду сядет с Лекамом, не может быть, чтобы нас так просто отпустили, вслед либо отправят отряд, либо пошлют кого-то следить за нами.

Просидели с отцом в кустах, недалеко от кибитки, наверное, целую часть. Вдруг локтях в ста зашумели ветки. Отец сначала взялся за меч. Но потом тихо сказал:

– Ты бы, Храм, еще в горн погудел.

Из-за деревьев показались орк и Лекам.

– Ну что? – спросил отец.

– Да кто его знает? – пробурчал орк, – проехали два подозрительных типа, пара обозов да телега, следы наши притоптали.

– Что делать будем?

– Дорога оживленная, предлагаю пообедать и ехать дальше, похоже, перебоялись. Совсем постарели, раньше еще и приплатили бы, если бы кто напал. – Орк махнул мечом и срубил деревце.

Перекусив загодя заготовленными вареными яйцами, тронулись в путь. Как оказалось – недобоялись, в последней четверти дня навстречу нам выехала кавалькада из десятка всадников:

– О, я же говорил, не могли они далеко уйти. Из-за вас, твари, мы весь день в седле!

Они повыхватывали клинки и ринулись на нас. Первым их встретил отец. Махнув рукой, он послал метательный нож, одного из нападавших выбросило из седла.

– В лес, – крикнул отец, – там на лошадях не развернуться.

Я метнулся к лесу, уклонился от удара и прижался спиной к дереву. Нападавшим пришлось спешиться – на лошадях в лесу они были менее поворотливы. Один из них пренебрег этим и на мгновение потерял Храма из вида по причине хлестнувшей по лицу ветки. И тут же лег без движения – орк воспользовался моментом. Первый мандраж прошел после того, как я увидел кровь на мече орка: либо они нас, либо мы их. На меня напали сразу двое, орк с успехом отбивался от троих, видимо, его сочли более опасным. Отца и Лекама я не видел. Задумываться, где они, не было времени.

Меч пел, я отбивал удар за ударом, отступая так, чтобы один противник мешал другому, смешной кожаный полуплащ-полудоспех спас меня уже от двух ударов меча. Тут под ногу попал корень, и я, споткнувшись, неловко завалился на бок. Меч одного из противников готов был обрушиться на меня из косого замаха. Время практически остановилось на удар сердца, звук вокруг стал тягучим и глухим. Я словно во сне поднырнул под меч и наотмашь рубанул по ноге нападавшего, через мгновение уже стоял на ногах и нападал на второго, у него был испуганный взгляд. Он как-то смешно и медленно отбивал мои удары. Видимо, отчаявшись, замахнулся на меня, и тут же по его шее чиркнуло лезвие моего меча. Меня обдало вырвавшейся фонтаном кровью. Развернувшись ко второму, начал понимать, что опасность миновала. Он лежал, схватившись за почти перерубленную ногу, и, как рыба, разевал рот. Я было повернулся, намереваясь бежать на помощь Храму. Но тот уже сам шел ко мне какими-то смешными шагами. В глазах все поплыло, зеленые ветки леса закружились хороводом. В уши ворвалась какофония звуков, среди которых выделялся крик боли второго. Я без сил сел на землю и заскользил спиной по дереву вниз.

Орк и бежавший следом отец довели меня до нашего фургона, так как ватные ноги не слушались. Около кибитки меня перехватил Лекам. Скинув с меня латы, он посадил меня около колеса и осмотрел.

– Ни царапины, видимо, перенервничал.

– Я пойду, там Норман одного в живых оставил, только ногу по колено укоротил. – Орк хохотнул.

Мер через пять я пришел в себя. Ну как пришел: мутило по-страшному, но хотя бы понимал, что происходит вокруг. Отец был рядом со мной. Лекам разговаривал недалеко с теми самыми гномами, что бились на арене. Я попытался встать.

– Сиди давай.

– Да мне уже лучше.

– Что, по голове прилетело?

– Да вроде нет. Хотя, может быть, и не заметил.

– Молодец, с двумя справился. Храм троих успел повалить, Лекам тоже двоих успокоил, а я только одного наказал.

– А остальных?

Оказалось, гномы подъехали очень вовремя. Когда все началось, на отца с Лекамом насели четверо, и достать их никак не удавалось. Но и у нападавших успеха не было, удалось только нанести незначительную царапину на руке Лекама. Когда враги опомнились и начали окружать наших, чтобы лишить маневренности, появились гномы. Увидев не совсем честную схватку, к тому же узнав Лекама, они решили выступить на нашей стороне. Недолго думая разрядили арбалеты в спину наших противников, убили двоих. С оставшимися отец и маг справились за несколько ударов сердца. Разобравшись со своими противниками, сразу бросились к орку. Он к тому времени бился с двумя, одному Лекам с ходу снес голову, второй растерялся, чем воспользовался орк. Живых нападавших не осталось, кроме моего одноногого.

Пока отец рассказывал мне, какова обстановка, появился Храм.

– Добил, все равно лекаря нет. Толком он ничего не знал, сказал, что их предводитель, я так понял, что вон тот, которого ты, Ровный, ножом срезал, обещал аж по десять золотых каждому после того как нас положат. А вот у кого заказ взяли, не знает.

– Хорошие у вас враги, богатые. – Гном-дуэлянт стоял рядом с Лекамом.

– Можем поделиться, у нас такого добра… – пошутил Лекам.

Гномы засмеялись:

– У нас тоже хватает, но как кончатся, обязательно попросим. Что дальше делать будете?

– Ну, приберем сейчас здесь, соберем трофеи, поймаем лошадей и поедем. Надо еще место для стоянки найти, к ближайшему трактиру не успеем. Кстати, две лошади и то, что на тех двоих с болтами в головах – ваше. Если что-то еще нужно, говорите, – предложил отец. – Вы нам сегодня очень помогли.

– Можно лучше трех лошадей, а трофеи оставьте себе?

– Хорошо, хотя я бы посмотрел на глаза торговца оружием, которому гномы принесут сдавать мечи такого качества, как у этих.

Гномы опять засмеялись.

Перевязав руку Лекама, совместно с гномами стащили трупы с дороги. Я к этому времени совсем отошел. Пока Храм собирал трофеи, переловили лошадей. Правда, одна куда-то ускакала, поэтому осталось десять. Трех отдали добровольным помощникам.

– У главаря золота было, монет сто, наверное, и у остальных серебра немного, – тихо сказал Храм отцу. – Может, нам следующих подождать, неплохо зарабатываем, лошадей вон по пятнадцать золотых сумеем продать.

Собрав трофеи и привязав свободных лошадей к фургону, тронулись дальше, но тут же пришлось остановиться, обнаружилась пропажа. Одиннадцатая лошадь лежала рядом с дорогой. При приближении Храма она, хрипя, попыталась встать, но не смогла, на шее виднелась резаная рана. По-быстрому добив животное, Храм вырезал несколько кусков мяса с шеи и спины.

Поскольку засады и погони ближайших два-три дня можно было не ждать, Храм взялся учить меня верховой езде. Гномы, отворачиваясь, улыбались, выглядел я мешком, потому как мало того что слабо держался в седле, еще орк снова напялил на меня чудо-латы. Мол, «кто готовится к битве, того духи берегут». Через пятьдесят мер гномы вообще чуть не покатывались со смеху. Хорошо, что спустя часть времени меня спас Лекам:

– Храм, мне бы с малым переговорить.

– Слушаю, Лекам. – Я с трудом, так как задняя часть с непривычки слегка одеревенела, залез в кибитку.

– Это я тебя слушаю, скажи-ка, чего тебя такого бледного привели?

Я в подробностях рассказал все магу. Храм в это время увлеченно звенел монетами сзади нас, видно, пересчитывал.

– А со слухом у тебя ничего не происходило?

– Ну как-то затихло все, как будто уши заложило.

– И враги медленнее стали двигаться.

– Ну да.

– Заложило, говоришь. Да нет, тут либо ты инициировался, либо искра снова срослась с плетением на голове.

– Почему ты так решил?

– Твое восприятие ускорилось, поэтому и звуки стали плохо слышны. Они были, но время для тебя как бы растянулось, вернее, ты стал двигаться и воспринимать все быстрее. Ну а поскольку опыта нет, просто не мог различать звуки. Скажем, я крикнул бы тебе: «Норман!» – а до твоих ушей донеслось бы, – тут маг смешно растянул слова – Н-о-о-р-м а-а-а-н!» Поэтому твой мозг просто не расценивает это как единое слово. Собственно, ты и смог убить тогда одного из первых ночных гостей, он просто не слышал, как ты подошел сзади.

– Я так всегда смогу делать?

– Думаю, пока только в ситуациях, угрожающих жизни. Для преднамеренного ускорения надо тренироваться. И, кстати, надеюсь, ты заметил отрицательные стороны: сзади к тебе мог бы подойти отряд с горнами, ты бы не услышал, и откат после выхода значительный. Если рядом оказался бы не Храм, а враг, сам понимаешь. И связки мог порвать, нагрузка на мышцы большая. Хорошо хоть Храм тебя в Екануле гонял, а то лежал бы сейчас перемотанный.

– То есть это так и будет длиться короткий промежуток?

– Ну-у-у… Ты вообще еще не научился осознанно управлять телом. А, как ты говоришь, «это» зависит от наличия силы в искре. У тебя ее очень мало, когда она закончилась, организм сам вышел из состояния повышенного восприятия. Собственно, и откат поэтому произошел, выход не может пройти мгновенно, нужен как минимум удар сердца, и в этот промежуток сила черпалась из твоего организма. Если бы у искры сохранилось хотя бы немного силы, отката тоже не произошло бы. Научишься контролировать процесс, будешь выходить безболезненно.

– А как учиться?

– Пока никак. Сначала надо научиться видеть силу. У многих на это уходят годы.

– Что для этого нужно делать?

– Потом расскажу, в любом случае тебе сейчас требуется пара дней, чтобы искра полностью слилась с телом.

– Сто пятьдесят золотых! – Храм, видимо, закончил считать.

Фургон вдруг остановился.

– Что там? – крикнул Лекам.

– Рик поехал посмотреть место для привала, – ответил отец, сидевший на козлах.

Риком звали одного из гномов, вернулся он мер через десять:

– Неплохое место, река рядом, и лошадей есть где пасти, останавливаемся?

– Показывай, – крикнул отец.

Вскоре мы выехали на довольно красивую поляну, окаймленную со всех сторон лесом. Практически сразу закипела работа по организации стоянки. Храм с Лекамом пошли за дровами, дуэльный гном, которого звали Шивак, отправился за водой, Рик ставил небольшой шатер. Меня отправили готовить «мясо по-нормански», хотя я предупредил, что из конины будет жестким. Храм и слушать ничего не стал, выделил бутылку вина из своих запасов. Остальные расседлывали и спутывали лошадей.

Через часть, когда угли дошли, а мясо худо-бедно замариновалось, все сели к костровищу. Солнце уже клонилось к закату. Комарье, слетевшееся, казалось, со всего берега реки, начало досаждать. Третий гном – Раск, принес из мини-шатра амулет, и через меру кровососы исчезли в радиусе пятнадцати локтей. Под мелодичное щебетанье лесных птиц я выкладывал над углями импровизированные и довольно кривые вертела, сделанные Храмом из веток, с нанизанным на них мясом.

– Может, в честь знакомства? – достал Шивак флягу.

Предложение было воспринято одобрительным гулом пестрой компании. Храм пошел в кибитку за кружками. Гномы достали из небольших сумок, которые всегда были при них, миниатюрные кружечки без ручек и начали разливать в них мутноватую жидкость. Правда, в наши, казавшиеся по сравнению с гномьими гигантскими, они плеснули столько же настойки, сколько в свои. После третьей начал завязываться разговор.

Сначала рассказали о себе гномы: родом они были из Черных гор, расположенных недалеко от Оркских земель. Их поездка изначально не носила каких-либо конкретных целей, они просто путешествовали. Оказывается, у них есть традиция, по которой гном, которому исполнилось двадцать кругов, но еще нет тридцати, может поехать посмотреть мир. Этого никто не в праве ему запретить: ни родители, ни клан, ни мастер, у которого он обучается. Вот Шивак с братьями Риком и Раском и решили воспользоваться своим правом.

Путешествовали уже четыре десятины, особо в неприятности не влипали, за исключением истории в Екануле, из-за которой, собственно, и была дуэль.

На базаре Шивак увидел рабов, которых вели на продажу. Среди них оказался один из его соотечественников. Цена, за которую продавали гнома, была высока – двести золотых, так как тот слыл знатным кузнецом. А за временное снятие с продажи работорговец запросил по золотому в день. У троицы в кармане имелось всего двадцать, еще золотой наскребли серебром. Гномий банк денег не дал, так как им не исполнилось тридцати кругов. Пока пытались договориться с торговцем о временном, на три десятины, снятии с продажи гнома за задаток всего в двадцать золотых, так как быстрее они не успевали, а денег больше не было, к рабам «подошло это драконье…» и сказало:

– Таких мелких надо за золотой по три штуки продавать или в довесок к лошадям, чтобы сзади бежали и ловили то, что из лошадей падает.

По гномьим законам каждый гном, входящий в клан, – знатен, а по человеческим – Шивак совершеннолетен, поэтому он вызвал этого наглеца на дуэль. Ну а дальше мы все видели. И теперь они ехали в Черные горы, дабы просить денег на выкуп раба. Клан не откажет. Меч противника продали за десять золотых, которые также ушли на оплату залога.

После этого рассказа отец и Лекам переглянулись. Видимо, вспомнили, как выкупали Храма, посмотрели на орка, он кивнул.

– Мы можем дать вам сто пятьдесят золотых в долг, а остальное выручите за лошадей, – предложил отец.

– Но нам нет тридцати, наши расписки недействительны.

– На слово поверю, я ваш клан Черных топоров знаю. А доберетесь до дома – деньги Кейрону Тяжелому отдадите, пусть в банк на счет Рамоса Ровного положит.

Что тут началось, гномы от радости разве что не прыгали. Настойка полилась рекой, про мясо почти забыли, ели его слегка обугленным. Лекам с отцом спустя часть умудрились по-тихому исчезнуть с этого праздника маленьких человечков.

Утро второй раз в жизни выдалось тяжелым. Щебетанье птиц разрывало голову. Я встал, вылез из кибитки. Как я туда попал, представления не имел. То, что было в первый раз, ни в какое сравнение не шло с моим теперешним состоянием.

– О-о-о, ночной герой проснулся. – Лекам кашеварил у костра. – Эликсира не дам, помучайся.

– Ты, Лекам, как ворчливая жена, – раздался хмурый голос Храма. – Хотя почему – как, слова-то такие же.

– Сейчас еще скалку достану.

– А гномы где? – спросил я охрипшим голосом, еле разомкнув слипшиеся губы.

– Ни свет ни заря вскочили, в отличие от вас – бодрые, забрали деньги и рванули за своим мастером. – Лекаму явно было хорошо. – А вам сегодня фургон вести, так что умывайтесь и завтракайте.

– Почему нам?

– Потому что мы с Ровным всю ночь ваши тела и лошадей охраняли.

– А где отец?

– Лошадей моет.

– Пошли на реку. – Храм столкнул меня с козел.

Вода немного успокоила голову, но в висках все равно стучало.

– Держи. – Орк протянул мне флягу.

– Что это?

– Узнаешь. Только пей большими глотками и представь, что это эликсир Лекама.

Во фляге находилась настойка. Я было собрался выплюнуть все, что выпил, но Храм вовремя сунул мне под нос какую-то тряпку:

– Вдыхай.

После вдоха в голове прояснилось, тошнота потихоньку отошла:

– Что это?

– Гномы молодцы. Оставили утреннюю настойку и мох, что головную боль снимает. Через тридцать мер совсем полегчает. Ты хоть помнишь, что вчера было?

– Нет.

– А ты вчера повеселился. Началось с оружия. Гномы рассматривали твой меч, сказали, какой-то знаменитый мастер делал его совместно с магом.

– Это я помню.

– Потом смотрели их арбалеты, ты сказал, что поясом заряжать удобней. Вы долго спорили, но потом ты их убедил, привязал какие-то веревки к их арбалету и поясу и натянул его без блока быстрее Рика. Кстати, арбалет ты выиграл.

– А мы что, на спор натягивали?

– Ну да, гномы же. Они даже бросились что-то потом зарисовывать, сказали, обязательно упомянут изобретателя. А ты им подарил право использования изобретения. И правильно сделал, все равно это право только у гномов действует. А они тебе сумку и амулет от комаров подарили.

– А вот этого не помню.

– Потом мы играли в какую-то игру, набив подаренную тебе гномью сумку тряпками, пытались зацепить ее между двумя колышками. Мы с тобой выиграли: семь – пять.

– И этого не помню.

– Ну а дальше уже я не помню.

– А потом вы пытались нарисовать какую то игру в клеточках, причем спорили на весь лес, чем закрашивать, – подошел отец и хмуро посмотрел на меня, – на этом Шивак уснул. Так как он был последним из оставшихся на ногах гномов, ты поплелся в фургон спать, бубня при этом себе под нос, что, если гномы не умеют пить, нечего и начинать.

Храм захохотал:

– Гномы пить не умеют!

– Но до фургона не дошел, остановился около дерева, и мер тридцать тебя выворачивало, пока Лекам не сжалился и не влил чего-то, после этого ты уснул, а он затаскивал тебя внутрь. А теперь пошли завтракать, надо до ночи успеть в трактир. Хотя с некоторыми туда заходить страшно, опять напьются.

Я, понурив голову, пошел за отцом.

Лекам не сдержал обещания и сел на козлы сам, а меня посадил рядом.

– И в чем урок? – спросил я, привыкший к тому, что маг ничего не делает просто так.

– Урок тоже был, но в основном я хотел убедиться, что искра срослась с тобой, а не с твоим плетением.

– Ну и как?

– Ты действительно инициировался, иначе не смог бы перепить гномов. Твой организм в случае угрозы подпитывает искра. В этот раз она восприняла настойку как яд и начала ее уничтожать. Собственно, у тебя сейчас не похмелье, а откат, поскольку все твои магические силы уничтожали яд, теперь их не хватает – это нормальное состояние инициированных. А если бы искра вновь срослась с твоим плетением, ты бы уснул где-то после пятой кружки настойки.

– То есть я теперь не смогу пить настойку?

– А это так важно?

– Нет, но и чувствовать, что ты что-то не можешь, пусть и незначительное, – неприятно.

– Не переживай. Ты же пил, значит, сможешь. Только если переберешь, эффект знаешь. Хотя трезветь, конечно, будешь быстрее, особенно когда искра наберет силу. А урок в том, что нечего пить с гномами.

Спустя часть я почувствовал себя прекрасно и попросил орка провести урок верховой езды. Храм тоже чувствовал себя неплохо, я подозреваю, по причине наличия во фляжке настойки, и с радостью откликнулся на мое предложение. В седле я держался более уверенно. Через какое-то время проснулся отец и сменил Лекама. К вечеру мы въехали в деревню, где без труда нашли трактир.

Расположились в двух комнатах, фургон поставили во дворе. А вот наш табун в конюшню трактира не влез, пришлось договариваться с хозяином соседнего двора. Обошлось нам это удовольствие в десять медяков за лошадь, тогда как за Аравина и Барса в конюшне трактира мы отдали по двадцать медяков. Так что даже выиграли. Несмотря на то что хозяин гарантировал сохранность вещей в фургоне, часть из них пришлось по настоянию отца перенести в комнаты. Поужинав в почти пустом зале довольно неплохо приготовленной свининой, мы все вместе поднялись в нашу с отцом комнату.

– Ну, что будем делать дальше? – Орк расселся на столе, который жалобно скрипнул под его весом.

– Завтра надо продать трофеи и лошадей. Пару копытных, думаю, можно оставить, ну и к старкской границе повернем, – ответил отец.

– А стоит ли туда ехать? – Лекам сосредоточенно рассматривал носок своего сапога, полулежа на кровати. – Лошади у нас есть, зерно сейчас дорогое, не сезон, только через четыре десятины подешевеет. А мы сможем за две добраться, и что делать потом? Лучше скажите, где дом покупать будем? Может, в Ламутское графство – там тепло?!

– А я бы в лес, к Савлентию, съездил, – вздохнул Храм. – Там рыбалка, покой. Когда еще обещали старику приехать. Да и вообще я забыл, когда беззаботно отдыхал.

– Тебе бы все отдыхать. Жить на что будем? – Отец хмуро посмотрел на орка.

– Ну, сейчас лошадей и мечи продадим, а там гномы деньги в банк положат.

– Ага, а еще на товар немного есть, да и от продажи дома. Все проедим и останемся нищими. Будем попрошайничать или обозы охранять. Ладно! – прервал ерническую речь отец. – Лекам правильно говорит, нечего у старков делать. Поедем к Темным землям. Пока едем, гномы до дому доберутся, деньги в банк положат. Там возьмем товара и махнем куда-нибудь на юг, хотя бы и в Ламутское графство.

– А я хоть на край света, мне везде интересно, но латы Храма больше не надену, я в них как пугало, – вставил я свое слово.

– Завтра закажем, – пообещал отец.

На следующий день мы выяснили, что трофейное оружие нам сдавать некуда. Оружейной лавки здесь нет и никогда не было. Лошадей оптом тоже никто брать не хотел, деревня небольшая. Все направляли в Светлую – деревню верстах в двадцати, там, мол, и продадите. Но вот как раз туда нам было совсем не по пути. Даже больше того – слегка пришлось бы проехать назад. Понурившись, мы вернулись в трактир. Каково же было наше удивление, когда мы увидели за столом четырех гномов. Троих старых знакомых и одного незнакомого с бородой до пояса, одетого в какое-то рубище.

– О, старые знакомые! – Храм заулыбался, если так можно назвать его оскал.

– И тебе привет, Храм, – ответил за всех Шивак. – Присаживайтесь, разговор есть.

Храм придвинул к столу гномов еще один стол.

– Это Кальд, великий мастер, кузнец, – продолжил Шивак. – Его мы как раз и ездили выкупать.

Мы сдержанно поздоровались, Лекам по-гномьему, а остальные просто кивком головы. Отец заказал всем пива. Пока его несли, Шивак продолжил:

– Мы за вами так гнались, чуть лошадей не загнали.

– Чего так? С нами веселее?

– Ну и это тоже. Историю одну хотим рассказать. – Шивак хитро сощурил глаза. – В городе говорят, что какой-то орк с тремя друзьями десяток добропорядочных граждан в лесу порубил. Теперь их усиленно ищут. Гонцов по графству и соседним баронствам рассылают.

Мы притихли. Тут как раз худенькая девчушка принесла пиво.

Отхлебнув, Шивак продолжил:

– Говорят, они – главари шайки, а их банда из пятнадцати человек в лесу прячется. Мы когда подъезжали сюда, догнали отряд, примерно тридцать неплохо вооруженных парней. Они на развилке к Светлой повернули, а один отделился и сюда поехал. По дороге разговорились, он спросил, не встречали ли мы фургон со светлой парусиной, в котором ехали орк и трое спутников, один помоложе и двое кругов шестидесяти. Ответили, что не встречали. Спросили, зачем ищет, сказал, что отстал, друзья, мол.

– Но потом он, приглядевшись к нашей четвертой лошади, которую мы недавно приобрели с вашей помощью, сильно занервничал и обратно засобирался, – продолжил рассказ Рик, пока Шивак делал очередной глоток. – Мы его хотели уговорить с нами поехать, вдруг это и вправду ваш друг. Он сопротивляться начал, и мы его в лесу оставили.

– Живым? – спросил орк.

– Он сильно сопротивлялся.

– Спасибо, очень интересная история. – Отец залпом допил кружку и со стуком поставил на стол. – А самое главное, вовремя рассказана. Мы вот загостились тут, не пора ли собираться? Храм – за лошадьми к соседу, – начал он давать распоряжения. – Седлай всех, поедем верхом. На свободных лошадей вещи навьючим. Норман, Лекам, запрягайте Барса и Аравина, я за вещами. Вы, уважаемые, с нами или останетесь?

– Да конечно, останемся, особенно после того как хозяин увидел, как мы пиво с вами пили. Да и лошадка, оказалось, у нас приметная.

В два удара сердца мы разбежались в указанных направлениях. Мер через двадцать наша кавалькада галопом выезжала из деревни. Фургон мы оставили, вернее, отец продал его трактирщику.

Скачка галопом с недолгими переходами на рысь, а иногда на шаг, чтобы дать лошадям отдохнуть, продолжалась две части времени, после чего мы свернули к реке для короткого отдыха.

– Лошадей к реке пока не подпускать, они разгоряченные, им нельзя, пусть мер десять шагом походят. – Отец первым спрыгнул с Барса.

– Как думаете, оторвались? – Лекам разминал ноги.

– Вряд ли. – Храм ослаблял подпругу второго коня, ему приходилось менять их периодически, так как его вес тяжело давался лошадям. – За нами след, как за армией, да и пару телег по дороге встретили, наверняка укажут, куда мы поехали.

Гномы молча растянулись на траве. Только успели напоить лошадей, как Храм настороженно повернулся в сторону, откуда мы приехали.

– А вот и ответ. – Орк вскочил и, привязывая к дужке седла вторую лошадь, крикнул: – В реку, на тот берег! Плывите рядом с лошадьми, держитесь за седла!

Река была не сильно широкой, локтей шестьсот-семьсот. Некоторые лошади не хотели заходить в воду. Орк стоял на берегу и щелкал их по крупам ножнами. В горячке я не подумал снять латы и меч с пояса, теперь этот груз тянул меня вниз. В голове пронеслось неуместное: «Меч чистить придется», – но тут же мысли переключились на другое.

На берег, с которого мы только что отправились в плавание, выехали преследователи. Они что-то кричали, но разобрать их крики из-за шума, создаваемого фырчащими лошадьми и тяжело дышащими разумными, было невозможно. Мы уже преодолели середину реки, когда в нас полетели арбалетные болты. Я обернулся – стреляли двое, видимо, больше стрелкового оружия у них не имелось. Грянул залп, один болт попал в голову лошади старшего гнома, спустя тридцать ударов сердца кобылу стало сносить, при этом она явно тонула. Гном с вытаращенными глазами не отпускал луку седла.

– Храм, он утонет! – крикнул я орку, так как тот находился ближе всех к гному.

Храм вытянул руку, схватил гнома за бороду и потянул на себя, гном, слава богам, догадался отпустить лошадь. Перезарядка арбалетов длилась меры две-три, нас в это время сносило течением, расстояние увеличивалось. Десятка два отчаянных голов из преследователей бросились в воду. Болты уже почти не долетали до нас, когда один из них впился в мою руку. Я вскрикнул и перехватил другой рукой дужку седла. Лекам первым вышел на берег и теперь ловил лошадей, чтобы они не разбежались. Гномы очумело сели на землю.

– Чего сидите? – крикнул орк. – Вон те сейчас доплывут.

Они явно не понимали, чего от них требуют.

– Арбалеты доставайте! – Орк натягивал тетиву на расчехленный лук.

Гномы вскочили и кинулись к своим лошадям. Я тоже вспомнил о выигранном на спор арбалете и бросился искать его в наспех навьюченных сумках. Когда достал, понял, что стрелок из меня никакой, да и рука к тому же перебита.

– Рик, держи! – кинул арбалет растерянно озирающемуся гному, у которого, собственно, его и выспорил.

Первые выстрелы толку не дали. Когда преследователи подплыли ближе, стрела орка пробила одному из них голову, а гномы попали в лошадь. Преследователи поспешно начали разворачиваться назад, так как стало понятно, что, если даже кто-то из них доплывет до берега, горячая встреча ему гарантирована. Мы втроем с отцом и Лекамом уже стояли с вынутыми из ножен клинками. Напоследок гномы сократили количество уплывающих врагов еще на два. Когда стрелять стало бесполезно, наши друзья восторженно запрыгали, вопя что-то на своем языке, судя по выразительности голоса – далеко не комплименты. Я осмотрелся, чего-то не хватало. Гномы! Их всего трое!

– А где Раск?

– Его снесло ниже. – Лекам присел на поваленное дерево. – Тебя перевязать надо.

Я вспомнил про рану, видимо, в запале сражения чувствительность притупилась. Боль пронзила руку. В месте ранения мучительным взрывом отзывался каждый толчок пульса. Лекам ходил между лошадьми, что-то выискивая.

– Выродки! – расстроенно воскликнул он. – Лошади с эликсирами нет!

– Если кто-то думает, – орк закончил зачехлять лук, – что ребята с того берега успокоились, то он заблуждается. Река неширокая, и они сейчас ищут мост либо брод. А в худшем случае переправляются вплавь ниже по течению.

– Рик, Шивак, – я собираю лошадей, – дуйте искать Раска.

– Что делать? Дуть?

– Найдите Раска! – слегка повысил я голос.

Гномы, покосившись на меня, пошли ловить своих лошадей.

– Кальд, что с тобой? – Я посмотрел на гнома-кузнеца, который явно находился в прострации.

– Гномы не плавают.

– Ты не умеешь плавать?

– Ни один гном не умеет плавать. Мы не плаваем!

Тут до меня стало доходить, что подразумевал Кальд. Гномы ведь тяжелее людей.

– Собирай лошадей, не время истерить.

Отец обрубал мечом какую-то ветку, закончив, подошел ко мне:

– Открой рот.

Я непонимающе посмотрел на него.

– Открой рот и прикуси палку.

Я выполнил приказ отца.

– Храм!

Орк подошел, взял одной рукой левое предплечье, схватившись за конец болта, с легкостью выдернул его из руки. Ветка в зубах затрещала.

– Лекам. – Отец отошел от меня.

Маг кинжалом вспорол мне рукав и плеснул чего-то явно из гномьей фляги. Рану прожгло, но после эскулапства орка все остальное казалось массажем. Через четверть части появились гномы с найденным Раском. Оказалось, что его снесло гораздо ниже, и он, выбравшись, подобно Кальду, медитировал на берегу. Я был удивлен, как с такой водобоязнью гномы вообще полезли в реку. Кроме Раска гномы привели лошадь, нагруженную эликсирами. Лекам на радостях перевязал меня заново, намазал рану светло-коричневой мазью, на запах соответствующей цвету.

Собравшись и подсчитав потери (не хватало двух лошадей, одна из них была с продуктами, а вторую подстрелили под спасенным гномом), мы отправились в путь. Храм предлагал переплыть на тот берег и тем самым запутать противника, и в его словах было зерно логики, но гномы уперлись и приготовились «остаться на этом берегу и встретить смерть как отважные гномы, а не как лягушки». На почве этого всучили Кальду меч из трофейных. Он с кислым лицом осмотрел его и со словами: «Увидит кто, засмеют», – все-таки надел на пояс.

Храм смог настоять на том, что необходимо пройти по воде вдоль берега локтей двести – с целью запутывания следов. Когда выходили из воды, поняли, что уловка не сработала. Запутать следы не получилось. Лекам заметил схоронившегося наблюдателя на противоположном берегу. Преследователи, как оказалось, не глупы. Выйдя из реки, наш разномастный кавалерийский отряд стал углубляться в лес.

Глава 6

Скользкое баронство

Лес на этом берегу разительно отличался от леса на противоположном. Огромные хвойные исполины стояли на приличном расстоянии друг от друга. Величественность леса, казалось, подчеркивала нашу незначительность в этом огромном мире. Шелест крон деревьев одновременно с полным отсутствием щебета птиц навевали какую-то тоску.

Вскоре отец перевел отряд на рысь. Ехали молча, боялись выдать местоположение, эхо в лесу было глухим, но разлеталось далеко, да и тряска на лошади не способствовала разговорам. В четвертой четверти дня устроили короткий привал, во время которого определили, что на лошади с продуктами был и бурдюк с водой, поэтому наши запасы воды составляло то, что имелось в трех оставшихся флягах. То есть мы остались без воды и еды. После десятимерного отдыха снова пошли рысью, само слово уже вызывало раздражение, однако это был самый оптимальный темп передвижения.

На ночевку остановились уже в сумерках, поужинали сыром, обнаруженным в одной из гномьих сумок, хлеб, лежавший там же, размок и в пищу не годился. Ситуацию с водой исправил ручей, повстречавшийся на пути примерно часть назад, там же напоили коней. Ломтик сыра, доставшийся каждому, не унял голода, а только обострил его. Лошади тоже фыркали, изобилия корма для них в хвойном лесу не наблюдалось. Костер не разводили, незачем было, да и боялись преследователей. Храм скупыми приказами распределил смены ночного дежурства. Спали все одетыми, под открытым небом, благо одежда, в отличие от шатра гномов, подсохла, а сапоги, по примеру орка, сняли, еще отъезжая от реки. Моя смена пришлась на предрассветное время, сразу после Шивака, который молча растолкал меня и улегся на мое место спать, видимо, считал, что так теплее.

Не скажу, чтобы смена была неспокойной, но всю часть, которую я стоял на страже, у меня не проходило ощущение, что за мной кто-то наблюдает. Я даже вынул меч и разбудил орка, но спустя десять мер Храм сказал:

– Показалось. Я ничего не слышу.

Утро выдалось пасмурным, как по настроению, так и по погоде. Завтракать было нечем, поэтому мы довольно быстро собрались в путь. Лес казался нескончаемым и однообразным, как и шум ветра в кронах хвойных исполинов. К полудню местность начала меняться, появился кустарник, что хоть как-то разнообразило дорогу.

– Как думаете, где мы? – Орк явно выглядел бодрее остальных.

– Где-то в Скользком баронстве. – Кальд поравнялся с ним.

– Что это за баронство? – Мне стало интересно, да и длительное молчание изрядно поднадоело.

Кальду, видимо, тоже надоела тишина, поскольку он начал оживленно рассказывать:

– Кругов за двадцать до начала Темной войны на этих землях жил барон, имени его не помню, но родовое имя он носил – эр Скользкий, вот и баронство называли Скользким. Однажды у него заболела жена, серьезно заболела, лекари и маги только руками разводили. Она стала очень быстро худеть, держалась практически на амулетах жизни. Круга за три барон на лекарей, магов и амулеты выкинул почти все состояние. Остаток средств потратил на темных магов, хорошо хоть до некромантов не дошел. В общем, однажды к нему пришел какой то маг и сказал, что поможет в обмен на баронство. Скользкий согласился, и маг вылечил жену, но очень уж оригинальным способом – сделал ее вампиром. А вампиры при перерождении не помнят прошлой жизни. Жена, переродившись, не вспомнила мужа, и он стал ее первой жертвой. Ну а дальше она перебила всех слуг замка, кое-кого сделала вампирами своего гнезда, даже маг не смог уйти. Ну и после этого народ отсюда начал бежать, а кто не убегал, пропадал. Земли стали считать проклятыми.

Гном на некоторое время замолчал.

– Но это легенда, я думаю, что все банальней, разорился барон, а земли здесь небогатые, вот и не селится народ. А кому нужна земля без людей?

– Как же небогатые земли, такой лес не может вырасти на плохой почве!

– Лес магией напитан, что-то эльфийское, наверное, хотя они не очень к хвойным деревьям расположены. Пробовали вырубить этот лес, он снова вырос.

– Была и другая легенда про Скользкого, – вступил в разговор орк. – Мол, скряга он и не стал жену лечить. А она влюбилась в некроманта и сама захотела стать вампиршей, ну а сокровища Скользкого так и лежат где-то в замке. Жена наказывает тех, кто за ними приходит. До появления Темных земель сюда искатели приключений толпами шли. Правда, возвращалось их мало. Я и сам, было дело, хотел сюда наведаться. А потом Темные земли появились, а там этих замков штук двадцать, наверное, и все кладоискатели туда хлынули.

Отец пошел рысью. Весь отряд привычно перешел вслед за отцом на более быструю езду. Лес постепенно менялся на лиственный, нет-нет попадались кустарники, слышался редкий щебет птиц. Обзор из-за листвы уменьшился, и отец послал орка вперед, на разведку. Ехать рысью уже не получалось, боялись за лошадей, так как изредка в траве попадались поваленные деревья. Примерно через часть встали на привал у родника, весело журчащего из-под камней.

Храм с Риком отправились на охоту, а Шивак с Раском ножами выковыривали корни невзрачной травки, оказалось, что они съедобны. Лошади, напившись из выкопанной отцом ямки ниже по течению ручья, размеренно пощипывали траву. Через двадцать мер вернулся сияющий орк, в руках – тушка глухана, довольно большой и не очень поворотливой птицы. Еще через пять мер прибежал Рик:

– Там на опушке воинов двадцать на лошадях, на привал встали.

На вопросы, наши это преследователи или нет, он ответить не мог:

– Я как увидел, сразу обратно.

Лекам и Храм отправились на разведку, гномы взвели арбалеты и нацелили их по направлению предполагаемого появления неприятеля, остальные приготовили лошадей к бегству или отступлению, как и сказал Лекам, собрали их вместе.

Через пятнадцать мер вернулись разведчики:

– Это не за нами, – вынес вердикт бывший маг. – Их всего восемнадцать, вернее, двадцать, но двоих можно не считать, они связаны. Оружие и латы одинаковые, герба не видно, но он есть, издалека непонятно, но вернее всего воинство какого-нибудь барона или графа. А наши преследователи были вооружены чем попало. Тем не менее, думаю, встречаться с ними не стоит, здесь приграничье, народ своенравный. Поэтому предлагаю отъехать от соседей, пока нас не заметили.

По молчаливому кивку отца все начали рассаживаться по лошадям. Орка по традиции отправили в дозор, все-таки слух и зрение у него получше, чем у людей, да и опыта в таких делах побольше. К вечеру выехали из леса. Перед нами открылись развалины небольшой крепости.

– А вот и гнездо Скользкого. – Орк внимательно рассматривал руины.

Вообще, каменное строение внешне не очень пострадало от времени, одна из башен, правда, наполовину обрушилась, но стены стояли, за ними виднелась крыша замка.

– Предлагаю переночевать здесь, если хозяева пустят. Тут и костер в ночи не видно, и какая-никакая защита. – Храм явно обращался к отцу.

– За сокровищами хочешь сходить? Вампиров не боишься?

– Да сказки все это, и про клады, и про вампиров.

– Ну поехали.

Въезд внутрь обнаружился за следующим углом крепости, ворота отсутствовали, вернее, лежали тут же в качестве полусгнившего моста через ров, на дне которого виднелись заросли камыша. Храм спешился, прошелся по мосту и вернулся.

– Держитесь правой стороны, лучше лошадей в поводу провести, – показал он всем пример, ведя своего жеребца.

Внутри крепость производила удручающее впечатление. Решетка на воротах была полуопущена и явно заклинена, судя по ее кривизне. Двери в зданиях отсутствовали, за исключением одноэтажного сарая, ранее бывшего домом прислуги или казармой. На втором этаже основного здания (замком это язык не поворачивался назвать) на одном из окон виднелось стекло, остальные зияли пустотой. Казалось, оттуда за нами кто-то наблюдает.

Расположились мы прямо на улице, около стены, так как в домах с сохранившейся крышей оная представляла собой лишь видимость и угрожала вот-вот обрушиться. К воротам сразу выставили пост. Первым заступил Рик. На месте отдыха из обломков камней, которых вокруг виднелось множество, выложили глубокое костровище, чтобы огонь не освещал стены зданий. Топливом послужили деревянные остатки двери конюшни. Дрова из них были так себе, но, когда враг у ворот, и палка – меч. Глухана ощипали и выпотрошили. Корни, накопанные гномами, сжевали еще по дороге – сказывались двое суток без еды.

Спустя часть все буквально захлебывались слюнями, так как запах от глухана плыл неимоверный. Даже для меня, заступившего на пост после Рика и поэтому находившегося в отдалении. Храм залез на одну из башен – осмотреться. По его словам, вдали от листвы деревьев отражалось пламя костра. Особо гадать мы не стали, преследователи это или нет, но будем держаться подальше. Сменил меня Лекам. Я присел ужинать у импровизированной печки. Кроме меня не легли спать отец, Храм и Кальд. Глухан, хотя и без соли, казался сказочно вкусным, правда, порция была мала, так как оставили еще и на утро.

– Кальд, как тебя угораздило попасть в рабство? – спросил орк, одновременно развешивая на просушку мою кошму, служившую, кстати, матрасом и подушкой одновременно. Его кошма уже висела рядом.

– У меня младший сын достиг тридцати кругов и решил жениться. Поскольку на свадьбу по нашим обычаям гном должен заработать сам, а он у меня тоже кузнец, наковал товара: мечи, латы, сплел несколько кольчуг. Но последний круг солнца купцы стали неохотно водить к нам обозы: если ехать, можно под набег орков попасть. Как оказалось, у старкской границы тоже неспокойно. Нет чтобы подождать круг, он уперся – дело-то молодое. Решил сам все продать в старкском приграничье. Поскольку официально мы не воюем, там проводят ярмарки, на которых старки дают приличную цену, бывает, в три раза дороже можно продать. Ну вот, собрал он еще пару безденежных ребят с изделиями, нанял охрану, ну и я с ним поехал. Мне ведь уже за сотню, и за свой круговорот я много где был, думал, помогу сыну. Сторговались хорошо, никто внакладе не остался. Деньги в банк положили и отправились домой. Охрану решили не нанимать – товаров нет, денег оставили чуть – только на дорогу. Да и сами горазды мечом помахать.

Только на день отъехали от ярмарки, как на нас напали. Бились хорошо, я топором троих снял. Их около двадцати было, куда нам тягаться, но почти половину положили. Сына и еще одного паренька убили. Я как увидел, словно в зверя превратился, бросился на убийцу, тут и не заметил, как меня по голове приложили. Очнулся, наверное, части через две, а эти душегубы парнишку пытают, мол, где деньги, что везли. Он им говорит, нет денег, в банке они, а эти его железом каленым. Потом за меня взялись, я бы им рассказал, да только что рассказывать, если денег нет, в банке лежат. В общем, со злобы они парня убили, и меня хотели, только один из них говорит: «Давайте его старкам продадим, кузнец он очень знатный, хоть что-то заработаем». Через два дня опоили меня сонным зельем, а очнулся я уже за границей.

Первый хозяин обрадовался приобретению, поставил мне магическую метку, чтобы не сбежал, отходишь на тысячу локтей от амулета, к которому привязан, голова начинает со страшной силой болеть, дальше идешь – падаешь без сознания. Вот только метка ему обошлась дорого. Долго пытался заставить работать. Кузню поставил, а заставить не мог. Плетями порол, не кормил, что только не придумывал, а потом нашел способ. Отказываюсь – он слугу с амулетом, к которому я привязан, отправляет на такое расстояние, чтобы голова болела. Я посопротивлялся дня три, но сломался, стал ковать. Но что ни делаю, получается вроде правильно, а не так, как у мастера. Вроде и гномьей работы меч, а удар другого меча не держит, мнется. Я стараюсь, но не получается. Снова меня стал амулетом травить, так десятины четыре произдевался надо мной. А потом ему оружейник один объяснил: чтобы изделие хорошим получилось, надо душу вложить, все потоки силы расправить, а под принуждением ни один гном не сможет что-то приличное сделать, не раз уже пробовали заставлять. Было бы так просто, наловили бы мастеров, и пусть куют.

Хозяин подумал и продал меня вместе с кузней другому. Со вторым произошло так же. Следом еще двое было. Последний уже не мог продать, потому как слухи о кузнеце-неумехе расползлись по королевству, и никто не хотел меня брать. Ох и злился же он! Потом договорился с работорговцем, чтобы меня на ярмарке в Исварию продал, так меня другому, исварскому работорговцу, перепродали. Ну а дальше вы знаете.

Мы молча сидели, слушая историю гнома, вдруг Храм чуть не вскрикнул:

– Свет!

В том самом единственном застекленном окне был виден свет свечи.

На разведку источника огня пошли втроем, я и Храм с обнаженными мечами, плюс Раск, прикрывающий нас арбалетом. Бесшумно идти не получалось, лестница скрипела и стучала отпавшими досками, но за ней явно следили, потому как это было единственное целое деревянное сооружение в замке.

Когда мы вышли на этаж, дверь одной из комнат открылась, и оттуда вышел седой как снег старик, держа подсвечник в руке:

– Кто там? Линзи, это ты?

– Нет, это не Линзи, отец. Ты один? – Голос Храма прозвучал в тишине довольно страшно.

– Да кому ж тут, кроме меня, быть? Один я.

Орк обошел щурящегося старика и заглянул в комнату. Небольшая комнатушка была скупо меблирована: стол, стул, кровать и шкаф. Все выполнено из простого дерева. На столе лежал кинжал, который старик даже не взял, открывая дверь.

– Не составишь нам компанию, отец, мы тут во дворе у тебя расположились, ты уж не сердись, не знали мы, что хозяин у замка есть.

– Ну почему не составить, я давно с живыми не разговаривал.

Тогда почему-то никто на эту фразу внимания не обратил. Спустились мы ненамного быстрее, чем поднялись, скорость у старца была так себе. Я пока шел, все время оглядывался.

– Ты чего? – видя мое беспокойство, спросил замыкающий процессию орк, который шел полуобернувшись, чтобы все видеть сзади.

– Да чувство такое, будто кто-то еще тут есть.

– Смотри вперед, я пригляжу сзади.

Храм шел за нами практически задом. Придя на стоянку, Раск с арбалетом присел к крепостной стене, так, чтобы видно было всех нас и дверь в замок, правда, в темноте ночи из-за света костра она не различалась.

– Присаживайся, отец. – Храм указал свободное место на деревянной полурассыпавшейся балке, принесенной нами с конюшни и игравшей роль скамьи.

Старец присел.

– Давай, хозяин, знакомиться. Меня зовут Храм, это Рамос, его сын Норман, Кальд, Раск и Рик. Тебя нам как называть?

– Звать меня Милофий, только я не хозяин замка, когда-то служил здесь управляющим, у Элама эр Скользкого, с тех пор как замок все покинули, живу здесь.

Я в уме подсчитал, сколько ему должно быть кругов, получалось, не меньше девяноста, а по внешнему виду даже постарше.

– Вы, люди, никак, за сокровищами? – ожил старик.

– Нет, отец, мы переночевать заехали. Отведаешь нашего ужина? – Отец достал кусок глухана. – Правда, без хлеба и соли, чего нет – того нет.

– Не откажусь, пока вы его жарили, запах на всю крепость разошелся. А хлеба я уже давно не ел.

– Так ты нас видел? А чего не спустился?

– Кто ж знает, кто вы такие? Обычно сюда за сокровищами приходят, и не всегда люди добрыми бывают. Раз, помню, даже пытать меня собирались.

– А потом?

– Потом пришла Линзи с ребятами и перебила всех.

– А кто такая Линзи?

– Владелица замка.

У меня, да и, судя по оглянувшимся отцу и Храму, не только у меня, начало закрадываться смутное подозрение. Озвучил его орк:

– Вампир?

– Ну да.

– А тебя они что, не трогают?

– Не-э-эт. Первое время для запаса держали, если есть некого будет, кругов двадцать, наверно, взаперти просидел. А потом отпустили. Уж не знаю, пожалели, может. Ну а мне некуда идти, к тому времени более ста кругов исполнилось, не видел ничего после темницы, остался умирать. А они мне продуктов принесли, амулетов магических, чтобы здоровье поддержать. Так и живу здесь, уж не знаю, как боров на черный день или просто интересно им.

– И что, часто приходят?

– Раза четыре в десятину, когда чаще, когда десятин пять их не встречаю, по-разному.

– А сегодня должны прийти?

– Они мне не докладываются. Боитесь?

– Конечно, кто же захочет с ними повстречаться?

– Встретились уже. – Бархатный женский голос заставил всех вздрогнуть.

К этому времени уже не только Раск, но и Рик с Шиваком сидели около стены со взведенными арбалетами, поэтому в сторону появившейся тени тут же полетел один из болтов. Тень легко ушла в сторону.

– Не нервничайте, хотели бы вас убить, давно бы уже все лежали.

Что-то подсказывало, что это не просто угроза. Тень подошла ближе, тусклый огонь осветил женскую фигуру с широковатыми плечами, а на миловидном личике, портя впечатление, выпирали клыки-иголки, за плечами виднелась рукоять меча.

– Ваше счастье, что мы сытые. В эту десятину у нас прямо паломничество. Я бы на вашем месте надолго не задерживалась в гостях. Мы бы еще прошлой ночью вами подзакусили, но ваш одаренный нас почувствовал, рисковать не стали, перебить бы мы вас перебили, но могли быть потери. А я не люблю рисковать. Завтра утром чтобы вас здесь не было. И помните: если захотите вернуться, вы для нас – пища.

Она развернулась и важно ушла в темноту ночи, следом почти со всех сторон послышался легкий шелест, видимо, ее воины покидали позиции.

– Серьезная дама. – Из темноты вышел Лекам с обнаженным мечом. – Она за вами уже мер тридцать наблюдала. Думаю, что стражу лучше нести здесь, вдруг кто-нибудь из них не наелся.

Лекам вопросительно посмотрел на отца и кивнул на старца.

– Потом объясню. – Отец помолчал с меру. – И часто она так живых отпускает, Милофий?

– Нет, из тех, кто в замок приходит, вы третьи. Легенду необходимо поддерживать, так что иногда отсюда уходят живые, чтобы было кому рассказывать. Ну и если обозы большие идут, тоже не всех убивают.

До утра уже никто спать не лег. Милофий вскорости ушел, сославшись на старость. Разговоры как-то не клеились, все были настороже. Чуть выглянуло солнце, мы спешно оседлали и навьючили лошадей. Отец предложил оставить трофейные мечи, чтобы облегчить поклажу, но орк категорически отказался. Переведя в поводу лошадей через хлипкий мост, с облегчением отправились в путь. Гномы только через двадцать мер времени сняли болты и ослабили тетиву.

– Вампиры сильные воины? – решил я прояснить у Лекама вопрос, касающийся ночной встречи.

– Хорошие. Ускоряются не хуже опытного мага. Но главное их преимущество – ночное зрение. Вернее, видение силы. Любой предмет пронизывают потоки силы, неживые – послабее, живые – сами силу вырабатывают. Гномы вон, кстати, тоже силу видят, правда, только неживых предметов, поэтому и мастера по камню и металлу из них хорошие, знают, где ударить между потоками сил, чтоб камень раскололся, и куют, наблюдая за изменением потоков. Некоторые из них даже немного могут сдвигать силу, но одаренных у них при этом совсем нет. А вампиры просто видят силу, любую. Собственно, они ею, а не кровью и питаются, а кровь пьют по причине более быстрой передачи маны вместе с ней. У обычного человека душа сама создает силу, а у вампиров души нет, поэтому приходится чужой пользоваться, выпьют человека – и десятины четыре сытые. Ну а поскольку неожиданность и ночное зрение были на их стороне, шансов в битве у нас не имелось. Но, думаю, двоих или троих мы бы с собой забрали к богам. Поэтому и нападать на нас не стали, не стоит война добычи. А вот днем я бы еще посмотрел, кто кого, конечно, без потерь не обошлось бы, но эту пятерку мы бы осилили.

– Почему ты решил, что их пятеро?

– По шорохам посчитал, пока вы болтали, может, на одного и ошибся.

– Возможно, их в доме еще десяток?

– Чтобы столько вампиров прокормить, кучу народа надо погубить, а это привлечет внимание Светлого братства и властей, поэтому вряд ли. Вернее всего, гнездо у них маленькое. Вот в Темных землях и бегают стаи по двадцать голов.

– А их серебром убивать надо или кол в сердце?

Лекам рассмеялся.

– Нет, с чего ты так решил?

– Не знаю, как-то в голову пришло.

– Так же, как и человека, они же бывшие люди, единственно, что живучие, при тяжелом ранении в строю остаются, и, если вовремя человека выпьют, заживает на них все быстро.

– Значит, света они не боятся?

Лекам чуть с лошади не упал от хохота, орк впереди и отец сзади его бурно поддержали.

– С чего это? Ты где такого наслушался?

– А живут они сколько?

– Не живые они, магически измененные, как личи. Тело вроде как живое, сердце бьется, а души нет, силы своей нет. Пока пьют кровь, бесконечно могут поддерживать тело.

– Откуда они берутся?

– Это как зараза. У них в клыках железы есть, впрыснут яд, когда кусают, и человек умирает, а когда душа перестает сопротивляться, вступает в работу магия, которая оживляет человека и начинает изменять в вампира, так и размножаются. Бывает даже, если не полностью человека выпьют и их гадость попадает в кровь еще живого, он потом встает. Изначально их вроде как маги создали, задолго до Темной войны, когда темная магия была разрешена. Вампиров использовали при захвате городов. Пороются в их головах менталисты, внушат прийти в город и начать на всех кидаться, яд пускать. Все разбегаются, а кого укусили, по домам обычно прячутся, так как, если узнают, голову сразу снимут. А через десятину двадцать новых вампиров появляются. Они когда только что обращены, почти ничего из прошлой жизни не помнят, некоторые только ползать могут, как дети. Единственное, чего они хотят, наполнить себя силой, так как их ушла на изменение. Ну а поскольку думать еще не могут, яд пускают во всех подряд. Пока всех переловят, половины населения города нет. Вот тогда подходят войска и берут полупустой город почти без боя. Потом отказались от них, а после Темной войны почти всех уничтожили.

– А почему отказались?

– Не всегда жители успевали их перебить, иногда получалось так: подходят войска к городу, а в нем одни вампиры. Причем это только первую десятину они тупы, дальше начинают умнеть, то ли память появляется, то ли обучаются быстро. Войска разворачиваются и уходят, потому как проще людей из города выбить, чем вампиров. А бывало так, что возьмут город, а через полкруга ситуация с вампирами повторяется. Они когда уже в ум входят, не только ускоряться, но и замедляться могут, как бы в спячку впадать. Почувствуют угрозу, спрячутся в укромное место – и в спячку, а через полкруга просыпаются и жрать хотят, вновь вампирская эпидемия, только уже у завоевателей.

Отец обогнал нас и пошел рысью, весь отряд ускорился. Разговор сам собой прекратился, так как при такой езде можно и язык прикусить. Храм через меру уехал в головной дозор. В начале второй четверти пришлось сделать привал, бессонная ночь давала о себе знать. Перекусив остатками глухана, все легли на траву. В дозор решили идти по жребию, кидали монетки. Сначала кинули все; у кого решка, кидали еще раз, и так, пока не остался один с решкой. Остался Лекам. Храм пошел на охоту. Я растянулся на траве, рядом присел Кальд.

– Я так понимаю, одаренный – это ты? Или вампирша ошиблась?

– Почему так решил? – Я тянул время, судорожно думая, что ответить.

– По-эльфийски отвечаешь, вопросом на вопрос.

– И все-таки?

– Среди нас, гномов, одаренных не бывает, среди орков одаренный – это повод для гордости, духи пометили, Храма от важности распирало бы – шаман. Остаетесь вы трое, люди.

– Можно подумать, у людей одаренных от гордости не распирает.

– Согласен, но не так, как орков.

– Умозаключения твои в целом верны, Кальд, но не моя это тайна.

– Наверное, не в свой склеп лезу, извини.

– Да ничего.

– Меч у тебя интересный, можно посмотреть?

– Конечно. – Я вынул меч и протянул его гному.

Он мер пять рассматривал его, потом произнес:

– Хороший меч, очень хороший. Я не встречал такого. Обычно меч для мага кует кузнец, потом маги накладывают плетения, которые укрепляют оружие, делают легче ну и разное другое, но все плетения разрушают часть природных каналов силы. В твоем клинке все природные каналы целы, плетения мага словно впаяны в меч.

Посмотрел на меня, видя мой непонимающий взгляд, разъяснил:

– Когда в меч вкладывают плетения, сначала маг выжигает канавки в лезвии, они рушат природные каналы, потом маг на дне канавок прокладывает каналы для плетения, очень, очень кропотливая работа, и только после этого магией заваривает металл и ставит накопитель. В твоем случае плетения обволакивают каналы. Этот меч явно делали как минимум трое: гном, великий мастер, потому как смог подогнать металл под магов. Человеческий маг, очень сильный, уложить каналы такой толщины, да еще в разогретый металл, где не каждый кузнец сообразит, как изменятся природные потоки силы. Для такого нужно быть очень мудрым и сильным магом. И еще сильный эльф.

– Это ты по накопителю понял?

– Нет, в меч кроме человеческих вложены еще и эльфийские плетения. Где ты его взял?

– Первый трофей.

– Достался свято. – Гном задумался. – Будешь рядом с Черными горами, обязательно зайди в гости, спроси Кальдоррама Звонкого, любой проводит.

С этими словами он отошел от меня и прилег под деревом. Странный народ – гномы.

Храм с охоты вернулся пустым, как и наши желудки. Собрались за меру и тронулись дальше, скоро отец вновь пошел рысью. Через две части на пути попалась речушка, вновь встали на привал. Гномы достали рыболовные снасти, как оказалось, боязнь воды у них обратно пропорциональна страсти рыболовства. Храм ухмыльнулся и из трех веток и своей рубахи соорудил рыболовную ловушку, но понял, что приманки нет, с хмурым видом все разобрал и пошел с Лекамом, одолжившим у Рика арбалет, на охоту. Через часть у нас имелись три здоровенных рыбины, каждая с пол-локтя, и олень, вернее олененок, но довольно большой. Решили остановиться на обед, желудок уже, казалось, прилипал к позвоночнику. Кресало Шивака зажгло довольно сырую древесину с одного удара, он не меньше других был голоден.

Через полчасти мы ели полусырую рыбу, нежный вкус ее мягко разливался по языку. От костра шел дурманящий запах жареного мяса. Таким счастливым я, наверное, не был последний круг солнца. С учетом того, что я не помнил ничего за пределами последнего круга, это очень высокая оценка моего состояния. К тому времени, как мы наелись, три четверти дня прошло, поэтому решили остаться на ночлег здесь. Мгновенно расседлали лошадей. Храм вновь соорудил ловушку, закинул туда рыбьи кости и немного требухи оленя. Поскольку вечер выдался свободным, а ночь бессонной, я вознамерился спать, но в самый сладкий миг прикосновения головы к седлу, служившему подушкой, появился Лекам.

– Пойдем.

– Куда?

– Узнаешь.

Я молча встал, поняв по тону, что спор бесполезен.

Отойдя локтей на триста от стоянки, маг остановился.

– Вот здесь подойдет.

Ожидая, что объяснение последует, я послушно опустился на колени.

– Садись так, чтобы можно было сидеть долго. На коленях через полчасти взвоешь.

Я пересел спиной к дереву, вытянул ноги перед собой.

– Закрой глаза, расслабь все тело. Проверь, чтобы тело было расслабленно, все должно приобрести тяжесть – и руки, и ноги, и голова, при этом тебе нельзя засыпать, нельзя закрывать глаза. Я сейчас начну петь, ты не удивляйся. Твоя задача – увидеть, как стекло, вот это дерево. Когда будешь полностью готов, легонько кивни.

Песню Лекама, нельзя было назвать песней, это была музыка. Без слов, еле слышная, но музыка, гармония в ней не просто присутствовала, она царила. Я уснул.

Проснулся от толчка.

– Вставай, продолжим потом, сейчас ты будешь только засыпать.

– А что я должен видеть?

– Не знаю, ты сам для себя решишь.

В лагере царила идиллия, спали все, кроме Рика и Храма, стоявших на страже – после визита вампиров решено было нести стражу вдвоем. Удивительно, но спать я не хотел. Отправив Рика спать, заступил на пост. Расседланные и спутанные лошади мерно жевали траву, изредка переступая спутанными ногами. Амулет гномов не давал мелким родственникам вампиров вгрызаться в наши тела. Я замер, замаскировавшись в ближайшем кусте, как учил орк. Через две части, когда мгла полностью поглотила лес, меня сменил отец.

Проснулся только утром, причем в состоянии «жизнь – это песня, надо впитать каждый миг». Пока все просыпались, успел выкупать Аравина и Барса, по отношению к остальным лошадям это было нечестно, но вымыть всех я бы не успел. Лекам, видя мое состояние, спросил:

– Ну как? Когда силой наполнен под завязку, хорошо?

– А как ты определил, что я наполнен?

– Думаешь, мне незнакомо состояние эйфории от избытка силы? Да и началось это все после вчерашней медитации, верно?

– Да. И на первый твой вопрос тоже да, хорошо-то как!

Позавтракали остатками оленя. Храм проверил свою ловушку, в ней трепыхались три здоровые рыбины с явно хищным оскалом. Гномы завернули улов в листья и крапиву, сказали, до вечера сохранится. Оседлав и навьючив лошадей, тронулись в путь.

Буквально через часть кавалькаду, тянувшуюся цепочкой, остановил отец, резко вскинув руку вверх, в двухстах локтях впереди Храм стоял в такой же позе. Орк поднял указательный палец вверх, потом показал им на землю. Лекам спешился и, пригнувшись, с оголенным мечом, двинулся к товарищу, тот уже стоял на земле. Через меру они исчезли в кустарнике, вскоре раздался вскрик, отец выхватил меч и, отвязав одним движением навьюченную лошадь от седла своей кобылы, с места взял в галоп. Мы дружно последовали его примеру. Выскочив на поляну, застали орка связывающим какого-то типа, поваленного лицом на землю, и Лекама, прижавшего к его шее острие меча.

– А теперь уходим, только по-тихому, он может быть не один. – Орк взвалил пленника на плечо, как мешок, взял свой меч, валявшийся неподалеку, и направился в обратном направлении.

Лекам дождался, пока мы последуем за Храмом, и пошел замыкающим вслед за лошадьми. Отъехав пару верст, орк остановился.

– Кажется, очнулся, – кивнул он в сторону вьючной лошади, через спину которой перекинули пленника.

Отец тут же послал в дозор в ту сторону, откуда мы вернулись, Шивака. Как оказалось, пленный был одним из преследователей. Храм узнал его по характерной шапке смешной расцветки, которая, с учетом теплого сезона, сама по себе смотрелась нелепо.

– Ну, рассказывай! – присел орк перед стянутым с лошади мужиком средних лет.

Пленный смотрел исподлобья:

– Воды дайте.

Лекам молча отстегнул флягу и напоил мужика.

– Ну! У нас немного времени, не будешь говорить, к богам пойдешь, будешь – посмотрим.

– Что говорить? Спрашивайте.

– Я так понимаю, ты по наши души тут бродишь?

Звали мужика Солд. Оказалось, как и в первый раз, наняли их через предводителя, он обещал всем по золотому за день преследования в случае нашей смерти или по серебряному, если не догонят. Изначально отправилось тридцать два человека, после того как мы при переправе сократили их количество на троих, четверо отказались участвовать в охоте, развернулись и поехали обратно. Остальные нашли брод ниже по течению и пошли по нашим следам, иногда следы терялись, но потом находились снова, то лошадиные отходы жизнедеятельности, то наши лежки во время отдыха.

Ночь назад они встали на ночевку, когда темнота стала скрывать наши следы. Перекусили и легли спать, оставив дозорного возле костра. И тут на них внезапно напали какие-то темные твари, быстрые, как волки, они хватали по одному только что проснувшихся бандитов и тащили в темноту, где крик бедняг обрывался. Солд, быстро поняв, что дни их сочтены, бросился от стоянки подальше в лес. Бежал практически до утра, а когда рассвело, понял, что остался жив, и вот уже сутки бродил по лесу, так как не знал, куда идти.

– То-то вампиры были сытые, спасибо им. Сколько ваших погибло, пока не убежал, помнишь?

– Около костра дозорный лежал, вряд ли живой, и еще видел, как четверых утащили.

– То есть ваших осталось не больше двадцати?

– Думаю, меньше, я пока бежал, еще двоих улепетывающих заметил. Но не уверен, наши ли это, поэтому от них тоже сиганул. Уже утром понял, что наши, но возвращаться побоялся.

Пленного тщательно обыскали, развязали, посадили напротив него Раска с взведенным арбалетом. В сумке наподобие гномьей нашли соль, чему были очень рады, немного серебра, небольшой нож и зажигательный амулет.

– Не самая дешевая вещь? – вертя в руках амулет, покосился Лекам на пленного.

– Дочь сделала, она у меня в академии учится, на артефактора, через круг выпуск. Из-за нее и пошел.

– На обучение не хватает?

– Нет, таких денег никогда не было, отрабатывать обучение придется. Надо взятку в десять золотых дать, чтобы в хорошее место направили, – прожевав кусок мяса, выделенный отцом, ответил Солд.

Мы отошли в сторонку от пленного.

– Что думаете? – спросил Лекам.

– Не врет, точно, вампиров не придумаешь, – высказался орк.

– Дальше ехать надо, вдруг всех не перебили и они продолжают охоту? – Отец стоял, опершись на дерево плечом.

– Согласен. А с этим что, к богам?

– Кровожадный ты, Храм, кому он нужен, один за нами не пойдет, пусть сам выбирается, волки сожрут или вампиры, а наша совесть чиста.

– Только если встретится со своими, наведет их на нас.

– Да-а-а. Задача.

– Пойдемте, у него спросим, – вступил в разговор Кальд, – придумает до следующей стоянки, как его без вреда отпустить, пусть идет, нет – значит, нет.

– Разумно.

Вернувшись к пленному, изложили свои мысли.

– Вы уж лучше убейте меня, но от себя не гоните, не хочу стать ужином, уж не важно, кто полакомится, вампиры или другие, шансов выйти одному у меня нет, не эти, так волки, мы, пока ехали, две стаи видели, здоровых таких. Ну а коли возьмете с собой до деревни какой, чем скажете, поклянусь, что про вас никому не расскажу.

– Ловко хочешь выкрутиться, – высказал свои мысли Кальд.

– Ладно, поехали, – отец пошел к лошади, – на следующей стоянке решим, что с ним делать, а то как бы его дружки не пожаловали. Храм, руки ему сзади свяжи.

Поехали не сразу, пришлось немного задержаться, переложить поклажу с одной из вьючных лошадей. Ехали с редкими остановками, боялись, нагонят преследователи. На ночь, когда начало смеркаться, вновь остановились у реки, вернее всего, той же самой, видимо, ехали вдоль нее. Кальд взялся готовить рыбу. Дрова принес Солд, которого давно развязали, так как бежать ему действительно было не с руки. Пока окончательно не стемнело, он умудрился вымыть всех лошадей и натереть их какой-то травой, «чтобы меньше запах был, волков не приманивал». Храм снова поставил ловушку или, как он называл ее, кувшинку, на рыб. Спать легли уже в кромешной тьме. Солда уложили поодаль, так, чтобы стоящему на страже он был виден.

Глава 7

Нападение

Ночью Храм, который спал рядом, легонько толкнул меня в плечо. Когда я открыл глаза, он прошептал:

– Окружают, не подавай вида, но приготовься.

На страже стояли Лекам и Раск. Лекам потихоньку шел по лагерю и как бы невзначай пинал спящих ногой. Кальд что-то проворчал на него. Раск зачем-то подошел к почти потухшему костру. Я сонно повернулся на бок и сжал рукоять меча.

– Харра! – крикнул Лекам, и почти одновременно с его криком просвистел болт из темноты и впился Раску в плечо.

Мы все, кроме Кальда, вскочили на ноги с оголенными клинками и приготовились к сражению. Из темных кустов на нас посыпали враги. На меня наскочили двое. С трудом парируя их удары, в какой-то момент понял, что звук вокруг меня словно бы растягивается. Похоже, восприятие вновь менялось.

Сразу появилась ясность мысли – долго в этом состоянии я не продержусь, надо убивать! Скользнул между слегка замедлившимися мечами и подрубил одному из нападавших ногу. Оказавшись за спиной второго, тренированным ударом снес ему голову. Помня, что плохо слышу, старался крутиться вокруг своей оси, чтобы видеть, что происходит за спиной. Выхватил из рук падающего обезглавленного трупа второй меч. Переместился почти мгновенно к Кальду и обрубил двоим, насевшим на него, по руке. По лезвию меча пошли темные узоры, но разглядывать их было некогда. Стелющимися шагами переместился к отцу и воткнул по самую рукоять меч в левой руке в спину напавшего на него воина. Дальше сознание поплыло, звуки стали возвращаться, успел только подумать: «Выпадаю…» Но меч в руке стал горячим, а я, не потеряв сознания, вернулся в нормальное состояние. Сражение уже заканчивалось. Часть врагов убежала. Лекам запретил догонять их:

– В темноте можно и на меч напороться.

– Сволочь! – Кальд кинулся на Солда с мечом.

Храм перехватил его, с трудом удерживая разъяренного гнома.

– Успокойся, он на нашей стороне. Дрался рядом со мной, даже одного убил, я сам видел.

Нападение было отбито, но погиб Раск. С болтом в правом плече он не смог долго продержаться против двоих, насевших на него. Нападавшими оказались наши преследователи, все-таки не успокоились после знакомства с вампирами. На поляне лежали девять трупов напавших и Раск. Как минимум троим удалось уйти.

– Пошли, Норман, тебя осмотрим. Ты сегодня герой – двое убитых, трое раненых. Пять человек обезвредил! Заодно расскажешь, как в сознании остался. – Лекам похлопал меня по плечу.

– Надо трупы в сторонку сложить, собрать трофеи. – Храм сидел прислонившись к дереву.

Его левая рука висела на перевязи, Лекам только что закончил перевязку.

Рик застыл в прострации рядом с Раском.

– Думаю, мне меч ману передал, когда я сознание терять начал, – рассказывал я Лекаму о ночном бое, – ручка стала горячей, и мне значительно полегчало.

– Может быть, может быть, – задумчиво произнес маг. – Искра стала искать дополнительную подпитку и нащупала ее в мече.

– Лекам, я, когда перешел в это…

– По-разному называют, – понял мою проблему Лекам, – кто ускорением, кто восприятием, кто состоянием одаренного.

– Хорошо. В состоянии ускорения я с легкостью вогнал левой рукой меч по самую рукоять, да еще и через кольчугу. Второй раз перерубил ногу вместе с костью. Почему?

– Ничего удивительного. Сила удара меча зависит от его скорости, веса и твоей силы. Так как скорость, с которой ты вертел клинком, была увеличена – сила удара также увеличилась. К тому же в собственном восприятии ты стал немного сильнее физически. Это свойство любого разумного. Я видел, как во время войны, когда горел город, женщина, спасая от пожара, выкинула в окно сундук с добром. Мы потом вдвоем с твоим отцом еле оторвали его от земли. У тебя, наверное, теперь мышцы болят.

– Есть немного, и озноб.

– Это нормально, организм работал на пределе – бесследно пройти не могло. В прошлый раз я тебе зелья дал, а сейчас терпи.

– Я во время боя видел узоры на мече.

– А вот это замечательно, это видение силы. Если сможешь в спокойном состоянии рассмотреть – твое магическое обучение пойдет вперед. Главное, ты уже знаешь, что можешь видеть. А то бывает, одаренные ни разу в жизни не могут увидеть силу. Ну а теперь отдыхай, организм сам восстановится.

Как только начало светать, отец с Солдом обошли округу и привели четырех лошадей нападавших. Остальных либо увели сбежавшие, либо сами разбрелись. Солд посетовал, что лошади предводителя не было:

– Там в сумке деньги лежали, да и сама кобыла старкская, под стать вашему черному жеребцу, – махнул он головой на Аравина.

В седельных сумках мы нашли сухари, крупу, вяленое мясо и немного соли. На одну из лошадей был навьючен походный шатер. Точь в точь такой же, как у гномов, но побольше – человек на шесть, и котелок с треногой.

С убитых собрали девять мечей, один из которых тут же забрал Кальд:

– Пусть и подмастерье делал, но все лучше, чем человеческий.

Также взяли три кинжала, арбалет с двумя десятками болтов, две целые кольчуги и кожаный доспех, который, к моей радости, на меня налез. Храм при этом съязвил:

– Ты бы во время боя не крутил, как мельница, мечами, а бил прицельно, гораздо лучше и легче сняли бы броню.

Поврежденную броню снимать не стали. Один из мечей отдали Солду, предупредив, что в случае чего… Он покосился на меня. Одну кольчугу отец примерил на меня, я отказался, она была раза в полтора тяжелее кожаной безрукавки, но отец все равно ее отложил.

Гномы в это время выкопали могилу для Раска, нам не доверили. Сказали, что могилу гному должны копать гномы, и только если нет рядом других гномов, можно иным разумным. Но за помощью они обратились – отца с Лекамом заставили нырять в реку, где узрели камень. По их обычаю камень и металл в могиле обязательно должны быть. Поскольку других камней не нашли, а гномы не то что нырять, плавать не могут – пришлось помокнуть людям. После проводов Раска к Торину выпили по маленькой гномьей кружечке настойки. Причем пили по очереди из одной и той же кружки. Ее и оставили на могиле, наполнив предварительно до краев. Рик подарил мне свой арбалет и взял арбалет брата. Конечно, формально арбалет Рика и так принадлежал мне, я его когда еще выспорил, но я не стал развивать эту тему в достаточно скорбный момент.

В дорогу отправились в третьей четверти дня. Пятнадцать лошадей растянулись вереницей. Ехали шагом, но на разговоры не тянуло. Похороны Раска не располагали к беседам.

На ночь остановились на лесной поляне. Солд пошел за дровами, Рик и Шивак первый раз после пересечения реки расправляли шатры – свой и трофейный. Лекам ставил треногу и доставал продукты. Отец взялся перетаскивать вещи к шатрам. Мы с Кальдом распрягали лошадей.

– Ну вот, а говорил, не одаренный.

– Кальд, я говорил, что это не моя тайна. Не все так просто. Именно из-за меня нас и пытаются убить, и лучше тебе не знать остального.

– Теперь-то их нет.

– Есть другие, посерьезней, просто пока не знают, где мы.

– Не соскучишься с вами. А что ты чувствовал, убивая этим мечом?

– Ничего. – Я насторожился, гном явно чего-то не договаривал. – А что я должен чувствовать?

– Не знаю. У нас есть легенда о трех мастерах, создавших меч мага, темного мага. Но я не могу рассказать тебе эту легенду, она имеет свойство влиять на будущее. Ты будь поосторожней с этим клинком.

– Ты считаешь, что это меч темного мага?

– Нет. Я не знаю, но не исключаю. Чтобы быть в чем-то уверенным, мне надо съездить в Черные горы – поговорить со старейшинами, сходить в читальную комнату. Твой меч сделали очень искусные мастера. Я бы не поверил в его существование, если бы сам не видел. Кто был его прежним владельцем?

– По имени не знаю, а откуда он – только догадываюсь.

– А из-за чего завязался бой?

– Кальд, а ты не на тайную службу работаешь?

Гном от возмущения раздулся, видно было, что готовит гневную триаду.

– Ладно, ладно. А парни утверждали, что гномы умеют понимать шутки. Шучу я. Храма он хотел убить.

Я отошел от все еще красного гнома и присел на землю рядом с Лекамом, копошившимся у костра.

– Что Кальд такой взъерошенный?

– Да я пошутил неловко, сказал, что он на тайную службу работает. Про меч ему, видите ли, все расскажи.

Храм засмеялся и изобразил низкий голос гнома:

– Меч из легенды, он сделан для некроманта, но я не могу тебе рассказать про него. – И уже нормальным голосом спросил. – Так?

– Ну, примерно. А ты откуда знаешь?

– Они последние две-три тысячи кругов ищут этот клинок, как ты говоришь, задолбали всех вокруг. Гномы помешаны на легендах и предсказаниях, причем никому не рассказывают, но все эти легенды знают.

– А про меч что за легенда?

– Да когда-то давно, они сами не знают когда, собрались великий мастер гномов, а в некоторых рассказах сам Торин, в то время еще обычный гном, искусный человеческий маг и эльф из правящей династии, то есть тоже очень сильный маг. И решили создать клинок, равных которому не было. Работали три круга и создали меч, в который вкованы плетения людей, эльфов и вложена сила гномов.

Но человеческий маг, как оказалось, был темным. Кто-то из гномов утверждает, что это сам Некрос. И вот темный маг убил гнома и эльфа. Душу гнома он поместил в камень навершия меча, а меч закалил в эльфийской крови. И стал этот меч в бою забирать силу у противников и передавать ее владельцу, мол, достаточно нанести небольшой порез и сила перейдет к тебе. Но душа гнома в камне воспротивилась этому, и теперь, если ты дерешься за правое дело – разумеется, с точки зрения гномов, – то меч собирает силу и передает тебе. А если нет – то наоборот, может выпить из тебя все в самый неподходящий момент. Ну и, как положено в легенде, меч был утерян. И теперь они всем скопом, включая эльфов, у них тоже что-то такое связано с этим мечом, его ищут. При этом никто толком не знает ни клейма мастера, ни как опознать другим способом этот клинок.

– Теперь спи и бойся, как бы гномы не сперли меч, а то еще и прирежут.

Храм опять расхохотался.

– Не-э-эт, не бойся. Мечом этим можно завладеть только тремя способами. Найти меч. Убить прежнего владельца, держащего этот меч в руке, но не за меч, а защищая себя или кого-то. При этом владелец меча должен напасть первым. Ну и еще – получить в дар. Но там тоже условие – выпросить в дар не получится, надо, чтобы владелец меча сам захотел подарить его. Так что успокойся. У них есть еще какое-то предсказание, связанное с владельцем меча: мол, придет, но не гном, спасет их всех, но оно настолько туманно, как и все предсказания, в особенности гномов, что его можно трактовать как хочешь. Так что тебя еще оберегать будут.

Вечером все сидели вокруг котелка и прихлебывали прямо из него слегка жидковатую кашу с вяленым мясом, так как посуды, кроме гномьей, не было. Соскучившись по жидкой пище, ели молча, с довольными лицами. Поев, никто не разошелся, ждали отвара, который гномы поставили кипятиться после каши.

– Солд, – вдруг спросил Храм, – а почему ты стал драться на нашей стороне, ведь вступил в бой за моей спиной, мог бы воткнуть мне нож в спину и помочь своим друзьям?

– Ну ножа у меня не было. Вы же все забрали, а меч я подобрал, когда ты убил одного. Ну а вступая в бой, я не знал, кто нападает. Нападают, значит надо драться. Потом уже увидел, что это наши, но я уже на вашей стороне сражался. Да и какие они мне друзья – большинство в первый раз видел. Собрали всех, кому деньги нужны, из разных мест. Половина так вообще из ночной гильдии. Я, будучи воином, таких ловил.

– А если бы знал?

– Чего гадать. Случилось как случилось. Если бы знал, может, и по-другому бы поступил. Отсиделся бы или за них пошел. Теперь же мне даже в Екануле появляться нельзя.

– Честный ответ, а в Еканул почему нельзя?

– Один из сбежавших, как раз «ночник», видел меня в бою. Они не простят. Лишь бы на следующий круг Аллойю без проблем забрать из академии.

– А воином где был? – включился в разговор отец.

– В императорской армии, во время Оркской войны. – Солд покосился на Храма.

Храм, видимо, уловил взгляд и ровным, без тени эмоций, серьезным голосом спросил:

– Ну и много орков убил?

Все напряглись, у Солда рука дернулась к мечу, но вернулась на место. Он расправил плечи, посмотрел Храму в глаза:

– Бывало, и убивал, сколько – не помню.

Храм вдруг улыбнулся своим оскалом:

– Не напрягайся, мстить не собираюсь. Воины всегда и везде воюют. Вчера вот я людей убивал, ты же не бросаешься на меня за это с мечом. И Рамос на меня не бросается, а у него на той войне два сына остались. У Лекама всю семью орки вырезали. А в войнах воины не виноваты, виноваты короли и вожди. Меня в самом начале войны вместе со всей деревней исварцы окружили. Нас было около тридцати, их – две сотни. Сказали, если не будем сопротивляться, женщин и детей не тронут. Как только заковали нам руки, все изменилось. Женщин насиловали, нас избивали, детей не тронули – но лучше бы сразу убили. Пригнали нас в Еканул, а там отправили на гладиаторскую арену.

Детей и женщин бросили зверям в первую очередь. Моя жена дочке сама голову свернула и на сейшу бросилась. Может, знаете, такие здоровые кошки, маги на них верхом ездят. Тогда жителям городов, не видевшим войны, хотелось быть к ней причастными, вот и выпускали нас, как зверей. Народу приходило поглазеть – тьма. Потом со зверьем стали стравливать. Когда нас мало осталось – люди, такие же рабы, как и мы, против нас выходили. Правда, нас перед боем зелье заставляли выпить, чтобы реакцию притупить и мышцы расслабить. Но и человеческие гладиаторы старались не убивать нас. В итоге из всей деревни выжил я один, и то, если бы не Ровный с Лекамом, меня бы не было.

На поляне повисло молчание, нарушил его Лекам:

– Поздно уже, давайте ложиться спать. Рик, первая стража твоя, потом меня толкнешь, дальше Шивак, Норман, Рамос, Храм.

Когда все разошлись, к Храму подошел Солд:

– Ты это, я никогда против мирных жителей не воевал и в холеных командах, что захватили твое село, никогда не был. Чем хочешь могу поклясться.

– Верю и без клятв, я таких разумных из холеных нутром чую.

Утро было спокойным. Так как явных врагов в округе не наблюдалось, нервное напряжение последних дней стало спадать. Храм и Солд ушли на охоту. Причем Солду трофейный арбалет дал Храм. Лекам, увидев меня проснувшимся, сразу утащил в сторону и заставил медитировать под напевы. Когда я опять уснул, он растолкал меня, и мы вернулись в лагерь, откуда доносились манящие ароматы жареного мяса.

– Лекам, а что за напев ты поешь, когда я медитирую?

– Тебе кажется, что я пою, на самом деле это единственное, что осталось во мне от магии. Я еще, когда Нейлу учил, заметил. Я посылаю в твою сторону свое ощущение при медитации, а оно преображается у тебя в голове в звуки.

– Ты мог говорить мыслями?

– Нет, я же был магом-воином, огневиком. Но элементарную менталистику нам тоже преподавали, чтобы умели отличить воздействие вражеских менталистов. Так что кое-какие навыки в голову вбили.

Около костра с двумя тушками глуханов важно стоял Солд. Как оказалось, охотились они с Храмом вместе. Солд умудрился одним болтом убить сразу двух глуханов, вернее, одного убил, а одного ранил. А орк промазал и теперь ходил злой, как медведь, разбуженный в спячку. Увидев меня, он аж засветился от радости:

– А чего это, ученик, ты у меня без нагрузки последнее время ходишь? С сегодняшнего дня вводим новую дисциплину – стрельба из лука. Пойдем со мной.

Мне ничего не осталось делать, как со стоном последовать за учителем. Кольцо мне орк дал свое, оно немного недотягивало до браслета, щиток на предплечье – тоже орка, в случае необходимости мог послужить щитом в бою. Но Храм оставался непреклонным. Спас меня завтрак, который приготовили до того, как мы закончили экипировку, и сборы в дорогу.

Ехали вновь переменно – рысь сменялась шагом. При этом длительность рыси сократилась, а шага – возросла. В общем, ехали не спеша. По дороге я узнал причину рвения орка обучить меня стрельбе из лука. Они с Солдом, вернувшись с охоты, поспорили, какое оружие более точное – лук или арбалет. Венцом спора стало решение научить меня стрелять из лука лучше, чем Солд – из арбалета. По дороге орк от меня не отстал. Вспомнив, что он мой учитель, возобновили занятия на выносливость, заключавшиеся в беге с полной экипировкой.

Глава 8

Шальные

Через десятину мы выехали из лесов Скользкого баронства к огромному селу, даже, скорее, маленькому городу, обнесенному частоколом и имеющему распашные ворота со стражей. На воротах с нас взяли по медяку за каждую лошадь, коих оказалось пятнадцать. Предупредили, что сбор разовый, то есть если выедем, а потом снова заедем – придется платить еще раз. Так же гордо сообщили, что это поселение называется «Шальное». И, собственно, является центром Шального баронства. Не забыли также проинформировать, что в Шальном есть два трактира, и лучший из них – это «Старый дуб».

Не успели отъехать, как в воротах появилась кавалькада, состоящая из двух десятков лошадей. На двух из них сидели парень и девушка со связанными руками. Парень был на первый взгляд помладше меня, а девушка с белыми вьющимися волосами ниже плеч – может, чуть постарше. На гербе воинов, ехавших на других лошадях, красовалась белая голова волка.

– Светлое братство, – мне показалось, что Лекам прошипел, а не прошептал эти слова. – Похоже, это наши попутчики по Скользкому баронству.

Уступив дорогу светлым братьям, мы тронулись дальше. Кальд поравнялся с отцом:

– У меня тут друг должен жить. Можем к нему попробовать на постой встать, на трактире сэкономим.

– А примет?

– Не знаю, но попробовать можно.

– А друг, случайно, не кузнец?

– Кузнец.

– Ну тогда поехали, на постой не встанем, так мечи продадим.

– Сейчас, дорогу только узнаем.

Гном пометался по улице меры три, но нашел человека, который знал кузницу его друга. Ехать пришлось совсем в другую сторону. Через полчасти, поплутав по улочкам и переулкам, мы подъехали к кузне. Кальд скатился с лошади и затарабанил в ворота. Спустя меру дверцы приоткрылись, и, ворча на гномьем, оттуда вышел грузный представитель этой расы. Его лицо постепенно светлело, меняя маску недовольства на радушную улыбку.

– Кальд! Молот тебе сам знаешь куда!

– Осальд!

Возгласы перешли в обнимания и тарабарщину на гномьем, через две меры им надоело тискаться, и гном представил нас:

– Это Рик, сын Хальвана.

– О-о-о, вылитый камень, как и отец, – пробурчал грудным голосом гном, обнимая спустившегося с коня Рика.

– Это Шивак, сын Аророна.

Видимо, отец Шивака занимал значительное положение в клане, поскольку Осальд стал серьезным. Пожав предплечье, слегка кивнул Шиваку и только потом обнял:

– Рад знакомству. Как отец? Не болеет? Кирка его остра?

Шивак ответил слегка сдержанно и официально:

– Гарде Дарре, все хорошо, и в доме, и в делах.

– Это наши друзья Рамос, Лекам, Норман, Храм, Солд, – продолжил Кальд.

Мы по очереди протянули руки и пожали неохватное предплечье гнома.

– Что привело тебя ко мне, Кальд? Дела или просто в гости заехал?

– И то, и другое, Осальд. Нам бы сегодня на постой встать, может, примешь?

– Ну проходите. Подумаю, где можно разместить. Сейчас скажу супруге, чтобы стол накрыла, а там посмотрим.

На обед явно не ждали столь разношерстную и большую компанию, но надо отдать должное хозяйке дома – радушной женщине, фигурой под стать хозяину, в грязь лицом она не ударила. Может, горячего и не было, но сыр, колбаса, вяленое мясо и пара салатов вполне утолили наш голод. Ну и, конечно, куда без гномьей настойки в рашках! Как оказалось, именно так назывались маленькие кружки гномов. У меня в голове почему-то крутилось другое название, но какое – вспомнить не мог. Во время обеда Кальд, упуская некоторые моменты, поведал о злоключениях рабства и дороги. Преследователей, правда, заменил на бандитов. Солд благоразумно молчал.

– Ну вот я и вспомнил, что у меня друг здесь живет. И подумал, может, возьмет нас на постой.

– Конечно, оставайтесь. Дом у меня, правда, небольшой, сами видите.

Дом действительно не мог похвастаться габаритами. Кроме кухни, одновременно являвшейся столовой, в доме имелось всего две комнаты небольшого размера.

– Но у меня есть мастерская.

– Гарде Дарре, но после такой дороги нам бы хотелось мягких кроватей, а может, еще чего «помягче». – При этих словах Лекам подмигнул гному. – Мы бы предпочли трактир, если не оскорбим этим твоего гостеприимства. Ну а уважаемые гномы, думаю, сами решат. Да и сомневаюсь я, что на их вкус в трактире «помягче» найдется.

– О-о-о, уважаемый Лекам. Не скажу, что рад, но прекрасно вас понимаю. Тем более что моя репутация только выиграет – вдруг кто-нибудь узнает, что я гостям в мастерской постелил! Но вы можете оставить лошадей и вещи, а тем самым уменьшить плату за трактир, я позабочусь о них.

– Пожалуй, вы бы очень выручили нас. Кстати, о вещах, у нас есть почти двадцать мечей да пяток кинжалов людской ковки, причем не лучшего качества. Знаю, как изделия ты это вряд ли возьмешь, но, может, примешь на перековку?

– Если очень надо, конечно, куплю. У меня как раз металла нет, но цена будет, сами понимаете. Я лучше дам вам адрес оружейника. Он возьмет по хорошей цене, не обманет.

– Ну тогда, думаю, нам лучше выехать сейчас, чтобы успеть продать мечи и встать на постой. Гарде за гостеприимство, Дарре. Прошу не принимать как обиду наш уход. Хозяйке передай, что стол был великолепен, особенно настойка. Прими в дар скромный подарок. – Лекам вытащил из кармана амулет для розжига, отобранный у Солда, и протянул его Осальду.

– О-о-о, прекрасный подарок. Редко встретишь человека, знающего традиции гномов. Прими и ты мой подарок. – Осальд убежал в комнату и через пару мер вернулся с великолепным кинжалом.

Оставив лошадей, кроме наших верховых и вьючной с мечами, мы выехали со двора.

– Уф, уже думал, опять в походных условиях спать придется, – вздохнул я, когда мы отъехали.

– От гномов тяжело уехать, гостеприимство у них на высоте. Уедешь неправильно, – врагом будешь. Да, Солд, держи кинжал. – Лекам протянул подарок гнома. – Настоящий, гномьей работы, дороже твоего амулета раза в полтора будет. А амулет тебе Аллойя еще сделает.

Выехав на улицу, отец поймал мальчишку, который за медяк согласился довести их до оружейника, названного гномом.

К оружейнику доехали за пять мер. Сухощавый старичок, повертев мечи, предложил по три четверти золотого за каждый и по двадцать пять серебрушек за кинжалы, что, по мнению Храма, вполне прилично с учетом разовой скупки всего оружия.

Выйдя от оружейника на улицу, увидели того же паренька («Сезон назад я с такими дрался!» – пронеслось в голове), который предложил за медяк проводить уважаемых господ хоть в Скользкое баронство. Предложение вызвало смех у всей компании. Парня наняли проводить до трактира, он на радостях пообещал провести нас через площадь, где стоят привязанными темный некромант и ведьма, которых завтра сожгут. Лекам ухмыльнулся:

– Ага, сейчас, вы ведьму с темным колдуном удержите веревками!

На площади, представлявшей собой вымощенный камнем круг, ограниченный разнообразными лавками, стояли два столба, к которым были привязаны паренек и девчонка, те самые, которых мы видели в компании светлых. Взгляды у темных магов были отсутствующими. Рядом с ними стояли стражники, не подпуская любопытствующих слишком близко. Отец, даже не посмотрев, проехал мимо. А вот Солд попросил (причем отпрашивался он как дите) остаться здесь:

– Потом подъеду к трактиру.

Отец пожал плечами:

– Оставайся, найдешь нас. Ты волен, не захочешь найти, не заплачем.

Выбравшись с площади, мы проехали мимо огромного дома, огороженного решетчатым забором. На воротах, гордо подняв голову, стоял молодой парень в доспехах. Его щит украшал герб Светлого братства. Судя по характерным крикам, доносившимся из дома, там шло застолье.

Вскоре мальчуган привел нас к «Старому дубу», потом, получив медяк, убежал по своим делам, по крайней мере, сказал так. В трактире оказалось довольно людно, причем не только людно, тут были два орка и эльф! Настоящий эльф с острыми ушами, торчащими из-под распущенных волос! Я замер, глазея на него, и Храм толкнул меня как бы невзначай. Свободных комнат оказалось целых три. Мы сняли все (даже если Солд не появится, двоим достанется по отдельной). За комнаты отдали по полсеребрушки и по десять медяков за лошадь (похоже, трактирщики в Исварском королевстве сговорились). Заказали у трактирщика купальню на пятерых, от услуг купальщиц отказались, единственное, попросили по кружке пива. После пыльной дороги отмокать в бочке, прихлебывая пивко, казалось блаженством. Вымывшись, переоделись в самое чистое, что у нас было. Остальную одежду отдали служанке для стирки.

Ужинать решили в зале. Свободный стол имелся только у выхода. Заказали суп, жаркое и еще пива, к этому времени подошел Солд. Повторили заказ и на него.

– Мне нечем рассчитываться.

– Ладно тебе, Солд, ты, конечно, нам не родной, но кормежку и ночевку обеспечим. – Храм был явно в хорошем расположении духа. – Что дальше делать собираешься?

– Хотел здесь остаться, баронство хорошее, только очень маленькое. Налогами не душат, народ доволен, но теперь думаю, в другое место надо ехать.

– А чего так?

– Тут раньше жил барон, тезка Лекама – Лекам эр Шальной. Эту землю его предкам кругов пятьсот назад, когда еще империя была, император подарил за заслуги. Его предок то ли капитаном, то ли адмиралом служил. Шальные всегда славились справедливостью, многого себе не желали. Может, видели дом со светлым на воротах?

Мы кивнули.

– Это и был единственный дом барона. То есть за эти круги они даже имение себе не нажили. Соседние бароны регулярно пытались присоединить его земли к своим то интригами, то нападениями, то еще как. Ведь его баронство граничит со Скользким, то есть еще и расширить земли можно. Последний раз круг назад барон Голан пытался сосватать дочь Лекама, Софью. Шальной отказал – дочь не захотела. Да и как тут захочешь, Голану – девяносто, Софье – восемнадцать. Голан обиделся. А тут к нему друг приехал, маг из Светлого братства со свитой. И через десятину светлые объявились у Шального. Сказали, что его дочь подозревается в занятиях темной магией, и для выяснения магической сущности ее необходимо везти в столицу. Шальной не дурак, понял, откуда пришла беда, как и то, что, если отпустит дочь, – больше не увидит. Он двоих светлых, что зашли в дом, прямо в гостиной и зарубил. А пока остальные ждали во дворе, успел сына, дочь и жену отправить подальше из поселка через задние ворота. Через полчасти времени ждавшие во дворе поняли, что что-то не так, и заглянули в дом. Там барон еще одного отправил к богам. Шального убили, официально – за нападение на светлых. Дочь и сына, которые являются наследниками земель, назвали темными. На площади сказали, что это они внушили отцу напасть на Светлое братство, а сами бежали.

Пиво закончилось, и Храм заказал еще.

Солд продолжил:

– Самого барона я не знал, а вот дочь его училась в академии. Они с моей Аллойей подругами были. Так вот, она такая же темная – как я маг. Пока ехали по площади, я его дочь узнал. Они с братом как раз к столбам привязаны, видимо, попались. Сейчас светлые пьют в доме барона, а завтра сожгут детей. И, вернее всего, будут помощников колдунов искать. Не может же один человек троих светлых убить!

– А кто попадет в ряды помощников, одним богам известно. И тебе, как я понимаю, в темные не хочется.

– Да и вам, думаю, тоже, поэтому возьмите меня с собой, хотя бы до следующей деревни. Я ведь так понимаю, что вы тоже завтра с утречка поедете отсюда. Сейчас одаренным с небольшой силой здесь совсем даже не место. – Он кивнул на меня. – Практически готовый темный маг для светлых.

– Хорошо, завтра с утра и поедем. – Отец допил пиво. – Ну что, в комнаты?

– И желательно побыстрее, – пробурчал Храм, который сидел лицом к входу.

В трактир вошли четыре подвыпивших светлых. Мы встали и направились к лестнице.

– Во молодцы! Стол освободили, орочьи выкормыши. – Один из светлых явно высказывался в наш адрес. – Помнишь, Рыжий, как мы орков давили?

– Помню! Бабы у них красивые, а сами уроды.

Светлые явно провоцировали Храма. Лекам взял орка за локоть:

– Не вздумай.

Под хохот светлых мы поднялись по лестнице.

Когда солнце коснулось горизонта, я спустился через черный ход на задний двор, в уборную. Сделав свои дела, направился обратно. Навстречу мне вывалили пьяные светлые, видимо, с той же целью, что и я. Я уже почти прошел мимо, когда один из них окликнул:

– Эй, малец, покажи-ка свой меч.

Я молча шел к двери.

– Я кому сказал, рожа придурошная!

– Да ладно тебе, Рыжий, не трогай убогого, – вступился за меня один из них.

– Не знаю как насчет убогости, а вот меч у него непростой, у меня глаз наметан. Стой, кому сказал!

В дверь, до которой я почти дошел, воткнулся метательный нож.

– Следующий тебе тыкву продырявит.

Пришлось остановиться. Светлые подошли. Рыжий выхватил клинок, перехватив мою руку, чтобы не помешал.

– Навозная куча, вот это да! Смотри ребята, да у нашего мага хуже!

– Скажи, паренек, – елейно пропел заступавшийся, – ты ведь давно не жертвовал на святые дела?

Светлые заржали.

– Нам для борьбы с темными силами как раз нужен такой меч.

Ржание повторилось.

– Ребята, да он же, наверное, темный. Да и где взял меч, необходимо узнать, вдруг там еще есть. А, придурок? Есть?

Я понял, что добром не разойдемся. Если уведут – обратно не вернусь. Да и меч жалко терять. Удар кулаком в кадык рыжему, ногой в колено заступнику, вырвал меч у Рыжего, перебил кисть и наотмашь выкинул руку с клинком в область шеи третьему. Кровь забила пульсирующим фонтаном. «Заступник» и четвертый уже стояли с оголенными мечами. Рыжий тоже поднимался с земли, держась за горло.

– Ну все, щенок! Пришел твой день отойти к богам.

Я попятился назад, упершись в стену, сделал шаг вперед. Со спины теперь не ударят. Нападать они начали одновременно явно опытные рубаки. Первые два удара отбил, третий вспорол мне рукав. Вокруг стал гаснуть звук. Несмотря на смену восприятия, медленнее мои противники не стали, даже наоборот – мне показалось, что их движения ускорились. Звуки ударов мечей напоминали растянутый колокольный звон. Еще одна рана – чиркнули по груди. Меч уже горел в руке, явно направляя ману на мое ускорение. Вдруг один из нападавших осел. «Заступник» отвлекся на него, я же в это время успел достать Рыжего по руке, которая тут же обвисла. «Кто-то из наших помогает!» – пронеслось в голове. У «заступника» замедленно отделилась голова и так же слегка замедленно полетела на землю. Я добил Рыжего колющим ударом в грудь и стал выпадать из ускорения.

Когда удалось сфокусировать зрение, увидел давешнего эльфа, вытирающего меч. Я стал медленно сползать по стене.

– Ты бы не садился отдыхать, надо трупы убрать – вдруг кто-то выйдет.

– Не смогу, – пересохшим голосом прошептал я. – Мер пятнадцать не смогу.

Меня начал бить озноб.

– Там в первой справа комнате друзья, они помогут.

– Ладно, пойдем.

Эльф поднял меня с земли и, закинув руку на свое плечо, потащил в трактир. При подъеме на лестницу, навстречу попался трактирщик.

– Перебрал. – Эльф натянуто улыбнулся.

«Какой перебрал, – промелькнула мысль, – Я весь в крови».

Зайдя в комнату, эльф одной фразой умудрился обрисовать ситуацию Храму и Солду:

– Там на заднем дворе четыре трупа, пришлось вашему парню помочь. Убрать бы, пока никого нет.

Храм молча встал с кровати:

– Положи пока сюда, мы приберемся. Солд, пошли.

Было слышно, как орк заглянул в соседнюю комнату и что-то пробурчал. Через три удара сердца в нашу комнату вошел Лекам, а по лестнице вниз застучали сапоги. Через пять мер в комнате снова собрались все. Лекам заканчивал перевязку моей руки.

– Уже? – спросил Лекам.

– Далеко таскать не стали, там их четверо. В конюшне пока спрятали. – Орк, присел на стул.

– Что произошло? – Отец посмотрел на эльфа.

– Хотели меч у вашего парня отобрать, уже в темные его записали. Он с ними сцепился. Первого сразу прирезал, а трое стали его теснить, пришлось слегка уравновесить силы.

– Они что, светлых прирезали? – До Лекама дошел смысл фразы. – Вот скажи мне, Ровный, у вас это наследственное – со светлыми проблем искать?

– Спасибо тебе. Прости, не знаю имени, – обратился отец к эльфу.

– Эллалий.

– Спасибо, Эллалий, сына спас, можем чем-то отблагодарить?

Тут в дверь постучали. Орк встал с оголенным мечом к стене около двери, Лекам прикрыл меня собой – чтобы из двери не видели кровь. Остальные напряглись. Отец открыл дверь. В проеме стоял трактирщик:

– У вас есть полчасти, потом я буду обязан сообщить. Трупы не должны остыть до того, как они приедут. Иначе меня обвинят в пособничестве – они ведь в общем зале гуляли.

– Почему помогаешь?

– Весь поселок помог бы. Шальные были уважаемыми в народе людьми, много кого выручили. Моей дочери мага оплатили, когда она умирала. Хоть кто-то за них отомстил.

– Хорошо, мы тебя поняли.

– Ну что, собираемся? – спросил орк, когда трактирщик ушел.

– Не-э-э, Храм. Здесь останемся, вдруг свидетели нужны будут, – съязвил Лекам.

– Подождите. – Эльф подошел к отцу. – Я помог вам, помогите мне.

Лекам повернулся к эльфу:

– Первый раз вижу эльфа, который о чем-то просит. Это должно быть что-то серьезное. Рассказывай.

– Мне надо выкрасть двоих подростков.

– Выкрасть?

– Да. Или их завтра сожгут. Больше в этом поселке против светлых никто не пойдет. А вы так и так им враги.

– То есть не просто выкрасть, а выкрасть у светлых? Как ты себе это представляешь?

– Через полчасти будет смеркаться, детей не оставят на площади, повезут в дом Шального. Я думаю, много охраны при этом не будет, два стражника и пара светлых. Я все равно попытаюсь, только сейчас у меня шансов почти нет. Растратил магические силы на ускорение, когда вашему парню помогал, а у меня их и так-то почти не было. А без усиления организма магией мне с ними не справиться, они ведь ускорятся.

– Светлые ускоряются?

– Да. Им уже круга два, как егерям, плетение ускорения и накопитель ставят.

– Что думаете, парни?

– Я – за. Давно хотел счет на светлых открыть, – ухмыльнулся орк.

– Я тоже. – Лекам встал, оттирая руку от моей крови. – А то как-то неудобно получается, разумный нам помог, а мы – нет.

– Ну а я из благодарности за жизнь сына тем более – за.

– Я тоже пойду, – вклинился Солд. – А вдруг мою дочь так же обвинят? Может, кто поможет.

– Нет, Солд, ты не пойдешь, – хлопнул его по плечу Лекам. – Во-первых, кто останется с Норманом – его даже ветром качает? Во-вторых, кто предупредит гномов и заберет наших лошадей? Вот вы с Норманом и поедете к ним. И скажи, что, если решат отправиться с нами, пусть подъезжают к воротам, но лучше, если они с нами не поедут. Скажешь, опять убегаем, и на этот раз враг гораздо опасней.

– Лошади для детей у тебя где? – обратился к Эллалию Храм.

Эльф потупил глаза.

– У меня только моя.

– А как ты собирался удирать от светлых с детьми?

– Я ваших двух как раз уводил, когда светлые на него напали.

Лекам засмеялся:

– Эльф – конокрад! Ты вообще какой-то неправильный эльф. Просишь других разумных, воруешь лошадей и детей. Кстати, а почему ты их решил спасти?

– Потому же, почему и трактирщик помогает, долг у меня перед Шальным.

– Понятно.

– Лекам, я тут подумал, что к гномам поедешь ты, а Солд пусть остается с нами. – Отец пристально посмотрел на Лекама.

– Почему?

– Отвечу тебе перечислениями, как ты любишь. Во-первых, Норману сейчас необходим присмотр человека, хоть немного разбирающегося в лекарстве и магии. Во-вторых, гномы могут и не отдать лошадей Солду. В-третьих, гномам действительно незачем подставлять себя под светлых, а ты это лучше объяснишь. В-четвертых, ты уж прости, Солд, но ты же любишь прямоту, я не совсем тебе доверяю. В-пятых, я так сказал.

– Последний аргумент самый убедительный. Хорошо.

– Поедете на одной лошади, нам нужна еще одна. Встретимся около ворот, будет возможность, выезжайте. Если ворота закрыты, приготовьте арбалет, кто его знает, что получится. И, Лекам, если увидишь, что у нас ситуация безвыходная, не геройствуй и Нормана придержи, не ввязывайтесь в драку. Будет шанс – прикроете, нет – сам знаешь. Ну, поехали, а то скоро трактирщик вызовет светлых.

– А вот это хорошо! – вдруг воскликнул Храм. – Пусть вызывает, они с площади уедут!

– Точно, пойду к нему, заодно продуктов прикуплю. А вы седлайте коней.

– Вина возьми, мяса по-нормански хочу.

Эльф с недоверием посмотрел на орка, видимо сомневаясь в его умственном здоровье.

Оседлали лошадей быстро, время поджимало, и в первую очередь группу освободителей. Хотя нам с Лекамом тоже надо было торопиться – в незнакомом поселке можно и заплутать. Мы выезжали первыми. Я уже вполне сносно себя чувствовал. Бедному Аравину пришлось нести не только нас, но еще и полный мешок продуктов. Трактирщик уже выслал гонца к светлым, хотя изначально хотел обратиться в стражу. Видимо, поняв, зачем нам надо, чтобы он вызвал светлых, вышел проводить нас.

– Боги вам в помощь, – и освятил каким-то знаком.

Мы доехали до кузни Осальда за четверть части, по дороге все-таки немного заплутали. В ворота пришлось стучать мер десять, пока не вышла Залза, жена Осальда. Она осторожно спросила:

– Кто?

Поскольку мы не были представлены супруге гнома, пришлось через ворота объяснять, что мы те самые спутники гномов. Как оказалось, отец с Лекамом зря волновались, убеждать гномов об опасности дальнейшего путешествия не пришлось по причине недвижимости убеждаемых. Если попросту – они были пьяны в наковальню, что их передвинуть, что оную – одинаково. В ответ на вялую попытку хозяйки их разбудить – только промычали. Объяснив, что у нас неприятности, о которых они узнают завтра, мы забрали четырех лошадей из девяти. Хорошо, что основную часть вещей оставили здесь, кроме мешка отца, тот его всегда держал рядом с собой, но в этот раз передал нам. Спешно оседлав и навьючив лошадей, выехали к воротам.

Так как около ворот все было спокойно, сделали вывод, что приехали первыми, ну или все закончилось плохо. Ворота уже готовились закрывать. Лекам мер пять пытался объяснить страже, что сейчас подъедут друзья и нам очень нужно выехать из поселка. Стражники под конец сказали, что чихали (в оригинале звучало грубее) на наши проблемы – их смена закончилась, и они закрывают ворота. Помог звон монет. Получив серебряный, они заявили, что для таких приятных собеседников сделают исключение в пятнадцать мер. Лекам, сообщив, что нам очень надо, пообещал еще, старший запросил за следующие пятнадцать мер два серебряных. Я краем глаза проследил, как один из стражников отошел потихоньку в сторонку, и только ему показалось, что мы его не видим, – со всех ног побежал. Еще двое как бы невзначай разошлись к воротинам, четвертый встал за спиной старшего, страхуя его. Выпускать нас явно не собирались. Старший скомандовал закрывать ворота.

– Подожди, мы же договорились!

– А вдруг проверяющий? Подъедут ваши друзья – откроем, не переживай.

Я спешился и, немного кривляясь, подошел к старшему, ведя лошадь в узде. Стражник сзади него напрягся.

– Дядь, а дядь, а правда, что, когда станешь стражником, тебе броню красивую дадут?

Старший недоуменно посмотрел на мое придурковатое лицо, к которому, помимо природных изъянов, я присовокупил артистические. Лекам, по-видимому, начал понимать ситуацию, потому как подыграл:

– Племянник. Дурачок. Из-за него и торопимся в Светлую, говорят, там маг-менталист приехал, лечит таких. Вот его отца ждем.

Старший и стоящий за ним стражник немного расслабились. Со стороны домов послышался топот копыт – либо наши, либо подмога к страже. И то, и другое требовало немедленных действий. Я наотмашь нанес удар снизу в подбородок старшему. Ногой в грудь толкнул стражника, выхватил меч и приставил к шее старшего, который, судя по всему, потерял сознание.

– Твари, кто с места сойдет, прирежу, а потом посмотрим, кто в мечном бою сильнее, стража или темный маг! Ворота открываем! Быстро!

Ошарашенные стражники, вернее всего первый раз оказавшиеся в ситуации шантажа, да еще и «темным магом», встали как дубы. Лекам, тоже не ожидавший такого развития событий, смотрел на меня расширенными глазами.

– Только встань, и твоя голова упадет, – буквально прорычал я вознамерившемуся подняться стражнику, сбитому ногой. Я сорвал с навершия меча повязку, скрывающую камень, тот пульсировал огнем.

– Открывай ворота или ваши души станут моими!

Ворота начали медленно открываться. Тут из переулка вылетела шестерка всадников. Дождавшись, когда они проскачут через ворота, запрыгнул на Аравина и дал с места в галоп. Сзади раздавался дробный топот копыт лошади Лекама.

Своих мы настигли через четверть части, когда они перешли на рысь, боясь загнать лошадей. Лекам сразу проехал к отцу. Я начал обгонять цепочку лошадей вслед за ним, когда что-то насторожило в поведении Солда – он еле держался в седле.

– Стойте! Сворачиваем в лес, надо раны подлечить. Солд, похоже, серьезно ранен, – беспрекословным тоном скомандовал я.

Храм остался около дороги. Все остальные завернули в лес. Через триста локтей я остановился:

– Лекам, проверь Солда.

Маг помог пострадавшему спуститься:

– Явно ранен, но в темноте не могу рассмотреть.

Луны, что одна, что вторая, скрывались за облаками. Вдруг над Солдом вспыхнул «светляк», рядом с ним стояла Софья.

– Лекам, быстро осматривай, и гасим свет, нас за версту видно. – Я подтягивал подпругу Аравину, по дороге седло стало немного съезжать.

– Весь в отца. – Лекам расстегивал куртку раненого. – Тут шить надо, серьезная рана.

– Сколько протянет?

– Думаю, мер через десять потеряет сознание.

– Софья, гаси иллюминацию, Лекам, перевязывай. Отъедем дальше в лес, здесь мы как на ладони. Эллалий – к Храму, скажешь, мы в лес отходим. Через часть подходите к нам, если не появимся. Еще раненые есть?

– Вроде нет, – ответил отец. – Парнишка без сознания, но мы его таким отбили.

– Софья, что с ним?

– Истощение сил, пытался веревки магией разорвать.

– Тогда едем.

Через десять мер выехали на поляну, которую скрывал от дороги небольшой холм.

– Ставим шатер, чтобы не отсвечивать. Лекам, посмотри парня и готовь Солда. Софья, поможешь Лекаму. Отец, помоги. – Я стягивал тюк шатра с вьючной лошади.

Через пятнадцать мер в шатре штопали Солда, он все-таки вырубился, но это было к лучшему – боли от иглы не чувствовал. Появился Храм:

– Десяток проехал по дороге, что мы в лес завернули – не заметили.

– Спохватятся. Утром проверят. – Я не страдал от иллюзий.

– К утру трава поднимется, незаметно будет.

– После одиннадцати лошадей?

– Тоже верно.

– Эти не отступятся, мало того, что четверых из них положили…

– Шестерых.

– Тем более. Так мы еще наследников увели. А с учетом того, что я темным магом на воротах обозвался, они теперь обязаны нас найти.

– Темным магом?

– Долго объяснять, стражников шокировать надо было, чтобы ворота не закрыли.

– Что делать будем? – подошел отец.

– Закончат латать Солда, отойдем подальше в Скользкое. В Шальном, а уж тем более за ним, у дружелюбных соседей, показываться нельзя. Первый встречный темных магов сдаст. А уж о том, что мы темные, завтра вся округа знать будет. Да и приметные мы – орк, эльф, наследники. Как думаешь?

Отец ухмыльнулся:

– А ты подрос. Правильно говоришь. С вампирами бы не повстречаться.

– Они нас с одним одаренным не тронули, а сейчас, включая эльфа и наследников, одаренных – четверо. Давайте готовиться, надо одну из вьючных лошадей разгрузить, Храма одна лошадь далеко не увезет.

Пока распределяли груз, что с учетом всего двух вьючных лошадей оказалось делом проблемным (пришлось часть вещей переместить на верховых), Лекам с Софьей закончили врачевание. Я, отойдя от всплеска адреналина, почувствовал, что сам истекаю кровью, перевязанные раны после скачки и резких движений при захвате ворот закровили с удвоенной силой. Судя по липкости в сапоге, капающей с руки крови и легкому головокружению, я уже потерял предостаточно драгоценной жидкости.

– Все, портняжную мастерскую можно закрывать. – Лекам с окровавленными руками, которые в свете обеих лун казались особенно зловещими, присел рядом. – Ему бы силы качнуть, иначе может не продержаться, много крови потерял.

– Я вроде хорошо себя чувствую, но как передать, не знаю, можно попробовать.

– Сомнительно, что ты сможешь это сделать, не видя силу.

– А я пустая, на «светляка» пришлось даже жизненных подкачать, – присела рядом Софья.

– С накопителя снять сможешь? – Я посмотрел на уставшую девушку, перепачканную в крови настолько, что создавалось впечатление, будто Солда шила она, а не Лекам.

– Смотря какой накопитель. Малик смог бы, он артефактор, а я зельница.

– Пробуй. – Я протянул навершие меча.

Провозившись какое-то время, она вздохнула:

– Не могу, тут эльфийский накопитель, брат нужен.

– Пробуй с моего. – Лекам протянул меч.

Через пару мер лицо Софьи озарилось:

– Смогла, но очень мало.

– Пробуй брата в чувство привести, может, у него получится. Да и поднимать его надо, с «мешком» далеко не уедем, а мы пока шатер свернем.

Закончив сворачивать шатер, подошли к очнувшемуся Малику, которому сестра пыталась объяснить, где он. Я снова взял ситуацию в свои руки:

– Некогда объяснять. Тебя не сожгут. Ты на свободе. Мы друзья. Один из нас, спасая тебя, получил серьезную рану. Его зашили, но нужно дать ему немного сил.

– Но я сейчас пуст.

Я молча протянул ему рукоять меча, он взял навершие в ладони, две меры просидел, закрыв глаза.

– Все, больше взять не могу, у меня маленькая искра. Кому передать?

Я проводил паренька к Солду.

– Так он же не одарен!

– А я и не говорил, что он одаренный.

– Я же артефактор, не лекарь. Я только одаренному могу силу передать, простому человеку все каналы пожгу. Я не могу этого сделать, он умрет.

– Я не вижу потоки силы, ты – видишь. Посмотри на его силу, он умирает, спасая тебя. Тебе решать.

– Я подскажу, когда-то Ровному подкачивал, – подошел Лекам.

– Так, может, я вам силу передам?

– Я выжжен, не получится.

Я отошел от них, присел к отцу.

– Меня бы тоже перевязать – повязки спали, а Лекам занят.

Со стороны магов, к которым присоединилась Софья, раздавалось бурчание:

– Распределяй по поверхности, совсем по чуть-чуть.

– Ой, ой, пошла, смотри, Малик, пошла… – это уже восторженно подшептывала Софья.

– Молодец, я сразу не догадался мальца поднять, – похвалил меня отец, перетягивая раны.

– Устал, вздремну немного. Как можно будет ехать, разбуди. – Я провалился в бессознательное состояние.

Растолкал меня отец спустя полторы части. Солд был в сознании.

– Все получилось?

– Да, в седле, конечно, ему ехать нельзя – швы могут разойтись, но выхода нет. До утра надо убраться подальше. Тебе тоже пришлось силы подкачать, совсем раскис, крови много потерял.

– Поехали.

– Командуй.

– Вот уж нет. С какой стати? К тебе уже привыкли, ты старший, поднимай всех сам.

Отец улыбнулся:

– Храм, зови эльфа, остальные в седла.

Орк ухнул три раза, подражая филину. В ответ раздался один «ух» со стороны дороги.

– Догонит, можно ехать.

К утру мы отъехали не очень далеко, Солд не мог выдержать рыси, рана практически сразу начинала кровоточить. Малик еще пару раз накачивал товарища. Эллалий скакал впереди, он безошибочно определял дорогу, не заваленную буреломом.

Пока ехали, отец рассказал, как происходило спасение и как пострадал Солд. Расставшись с нами, четверка спасателей направилась к площади. По дороге встретили семерых светлых, скачущих во весь опор в сторону трактира. До площади доехать не успели. Проезжая мимо дома барона, увидели, как в ворота заводят, а в случае с Маликом – заносят плененных. Противников было пятеро – двое светлых и трое стражей. Эльф недолго думая вынул клинок и, пытаясь потеснить противника лошадью, ринулся в бой. Пришлось поддержать. Храму и отцу достались светлый и два стража. С лошадей спрыгнули, боялись задеть подростков. Солд сражался в паре с эльфом. Стражника он вывел из строя быстро, подрезав ему ногу и руку. А вот со светлыми обе группы справиться не могли. Реакция их действительно была увеличена магической подпиткой, да и щитами прикрывались умело. И тут Солд просто кинулся на щит светлого, попав под рубящий удар противника. Меч врага завяз, пробив кольчугу, выданную отцом. Но тем самым, прижав клинок к щиту, Солд на удар сердца его обездвижил. Эллалию этого хватило, и эльф двумя ударами отправил светлого к богам. Дальше было проще, стража, видя перевес сил, бросила мечи. Второго светлого добили втроем. Забрали пленных и аллюром поскакали к воротам, правда, пришлось сделать крюк, чтобы не столкнуться с отрядом светлых из трактира, поэтому и задержались.

Лекам рассказал историю захвата ворот во всех красках:

– А когда он произнес: «Я темный маг, забираю ваши души», – я сам чуть от него не шарахнулся.

Хохотали все, даже Солд стонал, но улыбался.

Глава 9

Хасаны

На рассвете устроили привал. Софья под охраной эльфа убежала в лес.

– Куда это она? – спросил я у Малика.

– За травами. Мазь, говорит, сделает вам с Солдом, и зелье, чтобы не подкачивать силу напрямую. А зачем вы нас спасали?

– Из благородства. Мне, чтобы принцем стать, нужно сто юных дев спасти, вот твоя сестра тридцать вторая, еще шестьдесят восемь впереди.

Малик смотрел на меня вытаращенными глазами, переваривая услышанное. Через меру общий хохот вывел парня из ступора.

– Поверил? Эллалий попросил, мы с ним к тому времени уже четверых светлых положили, поэтому терять было нечего. А чем эльф так обязан вашему отцу, я не знаю. Может, ты расскажешь?

– Не знаю. Они вместе на Темной войне воевали, там вроде отец его спас.

– Так он же молодой?

– Ага, только за восемьдесят перевалило…

– Точно, я думаю, где я его видел! – воскликнул Лекам. – Это же Лялик! Ровный, помнишь?

– Похоже, и вправду он.

Тут как раз вернулись Софья с эльфом.

– Лялик, это ты?

– Нет, – ошалело посмотрел на них Эллалий. – Ляликом моего брата звали, меня Элем. Огонек, Храм и Ровный, как до меня сразу не дошло! Лялик столько рассказывал! Мы в разных полках служили, он в Первом императорском, а я в Эльфийском.

– А где он?

– Убили.

– Как? Он же после войны к себе в Лес уехал.

– Мы же родовитые. А он старший из нас, один из наследников престола Мэллорнов, не первый, конечно, по очереди тридцатый с хвостиком. Когда после Темной войны пошло разделение империи, у нас началась возня за трон. Его и меня попытались отравить. Его – удалось, а я вовремя почувствовал вкус яда. Начал разбираться, оказался замешан правящий род. Меня предпочли изгнать, чтобы скандала не вышло. Подставили в одном нечистом деле и изгнали из Леса.

– София, а как вас светлые поймали, вы же далеко ушли?

– А ты откуда знаешь?

– Мы вас, уже плененных, недалеко от крепости Скользкого заметили.

– Глупо. Мы на отдых остановились, их не видели. Маг сгустил воздух вокруг нас так, что тяжело дышать стало. Ну а потом они подошли и как баранов нас связали. – Видно было, что она разозлилась. – Мама в это время за грибами пошла, когда вернулась, они… они… Давайте смажем мазью раны Солду, – взяла она себя в руки. – И поедем дальше, а то за ночь ненамного продвинулись.

Ехали уже вторые сутки, от Скользкого замка решили взять в сторону, возможная встреча с вампирами не очень радовала. После мази и эликсира Софьи Солду действительно стало лучше, и он стойко переносил недлительные поездки рысью. Спали либо в седле, либо на коротких, не более части, привалах. В обед встали у подножия небольшого холма, разложили нехитрую снедь – остатки купленного в трактире. В следующий раз придется готовить, так как из продуктов в наличии только крупы, и то в ограниченном количестве. Я растолкал Софью, успевшую уснуть:

– Поешь, вечером, вернее всего, остановимся на более длительное время, тогда горячего приготовим.

– Да скорей бы.

– Ага, готовить будешь ты.

– Это почему?

– Ну ты единственная женщина среди нас, тебе и готовить.

– И стирать. – Малик поддержал меня. – У меня, кстати, куртка порвалась, зашьешь?

Поняв, что мы ее разыгрываем, махнула на нас рукой:

– Фи, дураки! Мужланы, ходите дальше в грязном рванье и голодные.

За последнее время она уже привыкла к нашим подколкам и реагировала соответственно. Хотя первое время очень веселила нас, веря во все подряд.

– Тихо. – Эльф вдруг напрягся, его уши смешно стали ходить из стороны в сторону.

– Я тоже что-то слышу. – Храм привстал.

– Посмотрим?

Эльф с орком взяли луки и пошли к вершине холма. Я взвел арбалет и, пригнувшись, как они, побежал вслед. Около вершины холма орк махнул мне рукой, чтобы я пригнулся еще ниже. На четвереньках дополз до вершины и прилег между эльфом и орком. С другой стороны холма одиннадцать светлых с сетями в руках окружали четырех волков гигантского роста, как минимум мне по пояс. Волки кидались на людей, но натыкались на невидимую преграду, которую, вероятно, держал маг, стоявший за спинами светлых. Мы находились сбоку от них, где-то в стапятидесяти локтях.

– Может, поможем серым? – Во мне забурлил дух авантюры, желание сократить количество врагов. – А потом убежим, чтобы волки не напали.

– Это не волки, это хасаны, они почти разумны. – Эльф безотрывно смотрел на избиение волков.

– Что значит – почти?

– Разумны, но не как эльфы или люди, а по-своему, звериному.

– То есть, если мы им поможем, они нас не сожрут?

– Нет, конечно.

– Храм?

– Я про них ничего не знаю, но про разумность слышал.

– Чего тогда ждем, вы стреляете в мага, чтобы уж наверняка, а я в ближнего.

– Сейчас, наших предупрежу. – Орк прокричал какой-то птицей в сторону стоянки, оттуда ответили. – Ну все, начинаем на счет три.

Орк и эльф встали в полный рост и выстрелили одновременно. Я стрелял с колена. Эльф, не глядя, попал или нет, выпустил еще одну стрелу. Моя цель упала с болтом в шее, судя по кинувшимся в сторону светлых волкам, преграда исчезла, стрелы орка и эльфа нашли цель. Надо отдать должное светлым – они не растерялись, слаженно сбились в строй. Кое-кто смог даже щит со спины скинуть. Я успел послать еще один болт, правда, впустую, а потом волки, как разъяренные львы, ворвались в строй светлых. Один из них сразу же упал, пронзенный двумя мечами, но в его пасти трепыхался убийца. Больше стрелять я не мог, боялся попасть в зверей. Освободив клинок от ножен, бросился в битву.

– Куда? Сопляк! Назад! – Орк матерился, но бежал за мной.

«Семь, шесть…» – считал я оставшихся врагов, вот из-за спины прилетела стрела эльфа: «Пять…» Упал еще один волк, но, похоже, у них правило – по одному не умирать: «Четыре…» Я, помня о том, что враги в ускорении, а значит, вернее всего, ничего не слышат, в прыжке с диким криком почти снес голову одному из светлых. Его напарник, вспоров шею еще одному волку, бросился на меня. Но тут же со спины его настиг другой зверь, и на его шее сомкнулись челюсти.

Мы с волком стояли рядом, напротив застыли два светлых. Был слышен тяжелый топот сапог Храма, но он не успевал. Стрела эльфа, летевшая прямо в голову одному из светлых, была поймана его рукой, и в этот миг мы прыгнули навстречу друг другу. За удар сердца я самопроизвольно вошел в ускоренное восприятие. Как там говорил орк: «Настоящий бой мечника длится пять ударов сердца – либо ты, либо тебя». Состояние, в котором находились мы и противники, сокращало бой до трех ударов. Меч пролетел над моей вовремя прижатой головой. Клинок скользнул по кольчуге врага, разрубая ее, но соперник остался на ногах. Он, вместо того чтобы развернуться, сделал шаг к волку, рвущему второго светлого, и вогнал меч в бок. В следующий миг его голова скатилась с плеч от моего удара. Выпал из ускорения и остался на ногах. Немного мутило, но не смертельно. В этот раз рукоять меча только слегка потеплела, значит, почти хватило собственных сил. Подбежал Храм:

– Куда, жить надоело?

– Храм, либо они нас, либо мы их. Твои слова… – Я тяжело дышал, короткий бой выпил все силы. – Был хороший шанс. Не подбеги я вовремя, справились бы мы с ними трое на трое? Я вот сомневаюсь.

Подошел к последнему волку, с которым мы стояли плечом к плечу, присел и запустил пальцы в его шерсть:

– Прости, не успел.

Волк открыл глаза, пристально посмотрел на меня. В голове замелькали картинки: река, дубовая роща, старый поваленный дуб, два шерстяных комка в норе под дубом. Глаза волка смотрели на меня.

– Хорошо, я найду их. – Не знаю, почему, но я понимал, о чем меня просят.

Волк закрыл глаза, глубоко вздохнул и замер.

Хасанов похоронили в овраге. Со светлых почти ничего не взяли, большинство их имущества, включая лошадей, было заклеймено. То есть купить бы это никто не купил, а попасться – значит быть уличенным в убийстве светлых. Несмотря на то что замараны смертью светлых мы оказались по самое не хочу, дополнительные доказательства никому не были нужны.

Из трофеев оставили себе трех незаклейменных лошадей (в том числе породистого скакуна мага), пять дорогих мечей, отличающихся от мечей светлых. Видимо, добытых так же, как они пытались отнять меч у меня. Семь кинжалов гномьей работы, три явно эльфийских лука со всеми причиндалами (стрелы, кольца, щитки предплечья), чем был особенно доволен Храм (наконец-то можно погонять ученика!). Два гномьих арбалета, сделанных для людей, немного провизии, пяток амулетов (два от комаров, два огневых и осветительный) и больше ста пятидесяти золотых, что тоже принесло определенную радость. Но поскольку обыск трупов проводили Лекам и Храм, о золоте никто не узнал, кроме меня и отца.

Из собранных трофеев эльф прихватил себе один из луков, свой отдал мне (а я свой арбалет – Лекаму). Три меча перепали Малику, Солду (взамен его неказистого) и, что удивительно, Софье. Из кинжалов тоже пришлось выделить им по одному. Арбалеты взяли себе отец и Малик. Но имелись еще и особенные трофеи. С мага, поскольку ни один его атрибут не был клеймен, сняли все. Добротные доспехи, меч, кинжал, про жеребца я уже говорил, более ста золотых, которые поделили Храм и Эль, поскольку оба претендовали на то, что убили его, и, самое главное, скипетр с тремя камнями. С назначением жезла обещал разобраться Малик, но то, что мы его не сможем продать, понимали все. Вместе с тем и оставить такую вещь не могли – жадность душила. Остальная добыча была мелкой: какое-то количество круп из седельных сумок, несколько свитков бумаги, пяток фляг с гномьей настойкой, судя по запаху изготовленной вовсе не гномами, а как минимум мертвяками. В принципе, дележа добычи как такового не было вообще, кто что хотел, даже если не участвовал в сражении, тот то себе и взял.

После столкновения со светлыми я уже пять дней рыскал по лесу за рекой в поисках волчат. Поскольку за нами никто не гнался, мы разбили лагерь у реки. Орк ставил свои ловушки на рыбу, эльф обеспечивал нас дичью. Рана Солда практически затянулась, моя – тем более. Даже лошади за это время слегка округлились.

– Норман, пять дней прошло. – Лекам накладывал мне кашу с мясом глухана. – Они без еды уже подохли.

Я молча забрал чашку и стал есть. Первые три дня мне помогали Храм, Лекам и эльф. Последующие два со мной ездил только Эль, военное прозвище эльфа вновь к нему прилипло, так как Эллалий выговаривать долго. Эльф не возражал. Завтра, чувствовал, придется ехать одному, даже эльф уже морально сдался.

– Рамос, хоть ты повлияй на него.

– Зачем? За последнее время таких спокойных дней почти не было. Солду, опять же, отдых нужен. Да и решения, куда ехать, мы так и не приняли. Пусть ищет.

– Норман, а тебе не могло показаться? Только из ускорения вышел, ты раньше после этого стоять не мог, – предположил Лекам.

– Все может быть, только если я перестану искать, потом всю жизнь буду считать себя подлецом.

На следующий день со мной поехал отец. Одному по лесу ездить опасно, в связи с этим меня не отпускали без сопровождения. Небо хмурилось с самого утра. Мы переправились через брод и углубились в лес, через часть достигли дубовой рощи.

– Ближайшую половину мы обшарили. Мер через двадцать начнем искать. – Я пустил Аравина в галоп.

Солнце изредка выглядывало из-за туч. Дубовый лес, в ясную погоду казавшийся приветливым, сейчас усугублял мрачное настроение. Судя по времени поисков, день перевалил за половину. Я достал из сумки два куска жареного мяса, завернутого в лопухи, один протянул отцу. На разговоры не тянуло. Перекусив, не слезая с лошадей, перешли на рысь. Перебираясь через овраг, машинально оглядел округу. Вдруг глаз за что-то зацепился. «Оно, точно, оно!» – Я кубарем скатился с жеребца и бросился к дубу, упавшему мостом через овраг.

Нора под дубом нашлась сразу, была, правда, узковата, но мне наполовину удалось втиснуться. В самой глубине лежали два меховых комка черного цвета. Они еле пищали от слабости.

– Тащи меня обратно! – закричал отцу, почувствовав, что застрял.

Увесистые создания уже были у меня в руках.

До лагеря долетели меньше чем за две части. Волчат я сложил в гномью сумку, предварительно вытряхнув из нее все в седельную. Уже на подъезде заморосил дождь. Въехав в лагерь, я с ходу, не расседлав Аравина, вкатился в шатер.

– Есть что пожрать? – спросил Лекама.

– Нашел? – увидев мое светящееся лицо, спросил он.

Я достал из сумки ворчащих от подобного обращения щенков и выложил на свое одеяло.

– Ничего себе! – воскликнул Лекам. – Так им же молоко надо!

– Где я его возьму, давай бульон или кашу.

– Сейчас принесу.

Весть о находке облетела лагерь. В шатре было не протолкнуться, тем более что зарядил дождь. Все норовили потрогать волчат. Софья от умиления повисла на моем плече. Черные комки, поняв, что молока не будет, с жадностью высасывали из тряпочки бульон, в который я периодически ее макал. Только эльф, повертевшись рядом меры три, упорхнул в мокрый лес. Решив, что щенкам с голодухи, да еще от непривычной пищи (вряд ли мать варила им бульон), может стать плохо, я ограничился небольшим количеством. Попищав от недовольства, волчата, или, если правильно, хасанята уснули, зарывшись в мое одеяло.

Эль появился ближе к закату, в его фляге плескалось молоко!

– Не волчье, конечно, но и не бульон. – Видно было, что Эль устал, и явно не от дойки. Кроме молока он притащил двух убитых косуль.

– Вот сегодня точно поедим мяса по-нормански. – Орк уже вырезал куски из туш и складывал в котел для маринования.

В качестве соски для щенков использовали поддоспешную перчатку отца, прорезав в двух пальцах маленькие отверстия. Черные миляги, данное имя, естественно, исходило от женской части отряда, с рычанием, больше похожим на мурлыканье кошки, вцепились в перчатку. Наевшись, они снова уснули.

Дождь кончился, но вот-вот грозил снова начаться. В лесу было сыро и прохладно. Сидя у костровища, я переворачивал вертела с мясом. В первый раз наша компания собралась полным составом на ужин (обычно я появлялся после поисков, когда почти все спали).

– Малик, а чего у вас такие чудные названия баронств: Скользкое, Шальное?

– От прозвищ, здесь раньше довольно дикие земли были, никому не нужные, поэтому император выделял наделы баронам, которые вышли из простых людей. А у простых людей и прозвища незамысловатые.

– У Софьи тоже имя чудное.

– Это сокращенное, – ответила девушка.

– А полное?

– Софеллия.

– А куда вы пытались убежать в первый раз? Ведь не в лесу собирались жить?

– К двоюродному дяде, он в Еканульском княжестве баронскую землю имеет.

– Как звать? – оживился отец.

– Черек эр Паран.

– Давно виделись?

– Ни разу, но отец сказал, что он поможет, – включился в разговор Малик.

– Не обижайтесь, но, по-моему, ваш дядя в первую очередь пригласит светлых для встречи с вами.

– Он же наш дядя!

– Он очень труслив, не хочу оскорблять ваших родственников, но к нему я крайне не рекомендую ехать.

– И что нам делать?

– Не знаю.

– А ты, Эллалий, куда планировал вывезти (я чуть было не сказал по привычке «детей», но вовремя одумался) Шальных, – одновременно протянул вертел Софье.

– Я не задумывался. Даже их спасение было довольно призрачным. Если бы не вы, там бы и остался, вернее всего.

– Мы мешаем вашим планам? – спросил напрямую Малик.

– Нет, я так понимаю, мы тоже не знаем, куда ехать. А скоро мокрый сезон, вот я и подумал – может, у вас есть что-то более конкретное.

Повисло молчание.

– Может, к Савлентию? – Орк, получивший вертел вторым, ловил теперь завистливые взгляды.

– Второй раз слышу о нем. Храм, кто это?

– Очень хороший старец, живет в глуши, подобной этой.

– А еще колдун и дед нашего друга, который погиб, – вступил Лекам. – И неизвестно, жив ли. Последний раз мы были у него кругов сорок назад.

– Настоящий колдун! – Софья, по-видимому, уже забыла новость о своем непутевом дяде.

– Настоящий, – подтвердил орк. – А насчет жив ли, так сорок кругов назад ему двухста не было, и выглядел он помоложе, чем сейчас ты, Лекам. Да и был я у него кругов пять назад, когда возвращался после сопровождения одного из обозов.

– Что значит – колдун? – подошел я после ужина к отцу.

– Маг-самоучка или обученный вне академии, раньше все маги были колдунами, понятие «маг» возникло кругов сто назад. Главное их отличие – они не делят магию на темную и светлую, они делят самих магов. Кто во вред людям работает – темный, на пользу – светлый, не туда и не сюда – серый. Академии потом просто переняли их названия, исказив при этом суть. Ведь у них как, принес в жертву человека, но при этом помог сотне людей выжить, ты серый, а в академии – некромант.

– А почему вы с Лекамом не хотите ехать к Савлентию?

– Долго объяснять.

– Ладно, пойду к волчатам, проверю. – По тону отца было понятно, что он не желает говорить на эту тему.

Зайдя в шатер, я увидел эльфа, кормящего щенков из перчатки. Рядом сидели Малик и Софья. Над ними горел «светляк». Малик что-то выстругивал из ветки.

– Ничего себе, у вас тут общество поклонников волков образовалось?

– Они просто пищали, – начал оправдываться Эллалий.

– Да ладно, я только рад. А ты чего соришь мне на кровать? – спросил у Малика.

– Сделаю замораживающий амулет, чтобы молоко до утра не прокисло.

– А что, много осталось?

– Нет, на перчатку хватит.

– Тогда, думаю, зря стараешься, они до утра его сметелят. А мясо тоже заморозить можешь?

– Сейчас нет, требуется накопитель, и амулет из металла надо делать, это долго, а вообще смогу.

– Жаль. Эль, а ты где молоко добыл, не доил же диких козлов?

– Вот тех косуль и подоил, пока теплые были.

Софью от этих слов слегка покоробило, но она промолчала.

– Завтра едем? – поинтересовался Малик.

– Куда?

– Я думал, вы совещались.

– Пока неясно, нигде нам, темным, не рады.

Заулыбались все, даже Храм, лежавший в углу шатра и казалось бы уснувший, блеснул клыками.

Ночь выдалась беспокойной. Сначала проснулись щенки, уткнулись носами мне в грудь, пришлось кормить остатками молока. Потом разбудил Храм на утреннюю стражу, нести которую выпало с эльфом, что однозначно выражению «спать на посту», так как он мышь за версту слышит.

Утром я застал своих питомцев пытающимися съесть наш будущий завтрак. Выбравшись из шатра, эти два негодяя, вернее негодник и негодница, пытались добраться до туши косули, разрывая листья, которыми была укрыта оная. Я отрезал им по кусочку, и они, порыкивая, мусолили их в маленьких пастях. Эль, подойдя ко мне, с умилением смотрел на щенят.

Спустя полчасти после окончания стражи меня разбудили на завтрак, состоявший из подобия супа (готовил Храм). После завтрака, не отходя от «стола», провели стихийный совет. Все понимали, что просто сидеть на месте – это либо нарваться на неприятности в виде светлых, которые рано или поздно начнут искать пропавших, либо замерзнуть в холодный сезон.

Первым начал отец:

– Что делать будем? Сидеть здесь, ожидая холодов, думаю, никто не собирается. Мы можем податься к гномам. Там примут нас четверых, но одно дело ехать в гости, а другое – на холодный сезон. Гномы, конечно, за ваши деньги хоть туннель до столицы построят. Но с деньгами, я так понимаю, у нас не очень. Может, у кого-то еще предложения есть?

– У нас были деньги, но их светлые забрали. – Софья латала очередную дыру на платье.

Эльф сказал, что у него есть пятьдесят золотых, доставшихся от мага, и он готов оплатить холодное время у гномов для их троицы.

– Значит, если решим ехать к ним, без крова не останемся. У нас тоже есть немного денег. Может, у кого-то еще предложения возникли? Раз нет, предлагаю сначала в Темные земли наведаться, у нас имеется кое-какой капитал, там приобретем товар, и к гномам. Около Темных земель, думаю, светлые не найдут. А даже если найдут, там их власть очень хромает, могут и на кол поднять. Для нас это сейчас идеально, а там можно и к гномам, им же продадим товар. Вырученного хватит на холодный сезон.

Возражений не последовало.

– Когда выдвигаемся? – Орк полировал свой клинок.

– Завтра отдохнем. Норман со своей живностью разберется, мяса надо накоптить, ну а там можно и в путь. Софья, ты бы заканчивала дыры на платье считать, посмотри в наших вещах, юбок там, конечно, не найдешь, но брюки с рубашкой подобрать сможешь. Ничего страшного, что мужская одежда, здесь все свои, потреплют языком и забудут. А тебе удобней будет, да и смешнее твоего платья все равно ничего нет.

Общие смешки подтвердили слова отца. Платье Софьи, когда-то сшитое из дорогой ткани, действительно за время злоключений превратилось в полурваную, неотстирывающуюся тряпку. Девушка, покраснев, пошла в шатер.

– Норман, помоги даме с одеждой и угомони питомцев, они вон снова косулю потащили, оставят нас без ужина.

Я покараулил около шатра, чтобы никто не зашел, пока Софья переодевается. Большого выбора одежды у нас не было, из-за ран несколько комплектов пришли в негодность или использовались для перевязок, но кое-что из одежды Лекама удалось подобрать. Выйдя из шатра, она смущенно спросила:

– Ну как?

Я нагло осмотрел ее со всех сторон:

– Непрактичный цвет, но очень даже неплохо. Тебе идет.

Она отыскала среди вещей белую с кружевами рубашку Лекама под камзол и бархатистые брюки зеленого цвета, которые заправила в женские сапожки. Брюки были ей слегка узковаты, поэтому больше показывали, чем скрывали великолепные формы девушки, особенно сзади. Сапоги Софьи тоже были потрепанны, подошва начала отходить, но лишней обуви у нас не было, а с трупов она брать отказалась, да и по размеру ей ничего не подходило.

Пока мы занимались внешним видом девушки, Храм и Малик копали коптильню, представлявшую собой углубленное костровище, от которого отходил канал, проделанный в земле, заложенный ветками и дерном, и собственно яму-коптильню, в нее на решетку из веток укладывалось хорошо просоленное мясо. После копчения мясо предполагалось вялить в тени.

– Все равно не успеет завялиться, – подошел я к ним.

– А вы сейчас с сестрой и Элем пойдете за травками, – просветил меня Малик. – Пока ты поисками волчат занимался, мы уже провели испытания Софьиного зелья. Уже пять дней мясо в сумке лежит и не портится. Она в нем раньше травки вымачивала, чтобы они хранились дольше, а тут на мясе попробовать решили. Сырое – не хранится, а вот готовое – вполне неплохо, горчит немного, но съедобно.

– Понятно, а Лекам с отцом где?

– С Солдом, лошадей ниже по течению поехали мыть.

– Ему уже не лежится?

– Уже даже нитки из швов вытащили. Оп-па!

Малик поймал на лету упавшего в яму волчонка:

– Вот тебя первого и закоптим.

Я взял из рук Малика ворчащего щенка и понес кормить. Молока больше не было, и я кормил их бульоном из плошки, благо, как лакать, после нескольких тычков мордочки в чашку они поняли. Но приходилось по чуть-чуть нажевывать для них мясо в бульон. Покормив волчат, пошел застирывать свое одеяло, так как кто-то умудрился сделать на нем лужу.

Вернувшись от реки, увидел готовых отправиться в лес эльфа и Софью. Я развесил на ветках одеяло и дал указания по кормежке волков Малику.

– Ну все, я готов.

– Пошли, травники, – звонким голоском скомандовала Софья.

– Вот эту травку с желтеньким цветочком будешь собирать ты, – объясняла она мне, – называется «живица», набрать надо охапку. Мне важно, чтобы цветков было как можно больше. А ты, – переключилась она на эльфа, – соберешь вот эту травку.

Показала невзрачный пучок.

– Растет в основном около деревьев, называется «сестрины слезы», набрать надо пучков двадцать. Я пока все остальное соберу.

– Далеко не расходимся, – предупредил Эль. – Находимся в зоне видимости друг друга.

Собирание травы – это очень нудная штука, справились мы, когда солнце перевалило за полдень. В лагерь устало плелся даже Эллалий, хотя я за ним вообще усталости раньше не замечал. Руки Софьи были вымазаны в земле по локоть. Рубашка, измазанная в траве, приобрела цвет брюк.

– Я же говорил, непрактичный цвет.

– Угу.

Мы устало сели на дерево у шатра.

– Мне еще зелье варить.

– А чем зелье отличается от эликсира?

– Эликсир просто на травах, ну или других составляющих, а зелье силой заправлять надо.

– То есть зелье – это эликсир с силой?

– Нет, эликсир тоже может быть с силой, если какая-то составляющая часть изначально магическая. В основном это травы или части животных из Темных земель. Но и здесь встречаются насыщенные магией растения. – Она достала из сумки корешок. – Вот это, например, эльфийский корень. Он собирает силу и так ее в себе изменяет, что, если просто поешь, магии добавляется даже у эльфов.

– Почему даже?

– Потому, – ответил эльф, – что мы не можем, как люди, брать любую силу из мира, нам для этого нужны мэллорны. Они изменяют силу до состояния, в котором мы можем ее принять.

– Получается, что без эльфийского леса вы не одаренные?

– Почему же, есть вот такие корешки, еще пара способов накопить силу, например, из эльфийского амулета, зарядить его может любой маг, после чего я возьму себе силу.

– Например, вот такой. – Я снял оплетку навершия меча.

Думал, эльфа затрясет от волнения.

– Можно посмотреть?

– Можно. Можешь даже силы взять, по-моему, он бездонный, сколько ни забирали, все светится, – протянул я эльфу меч.

Эльф вертел меч, вернее, рукоять, потом вглядывался в лезвие.

– Как я раньше не замечал! Ты знаешь, есть легенда…

– Знаю, меня один гном с ней одолел.

– А я бы послушала. – Софья с интересом смотрела на эльфа.

– Ладно, вы тут пока рассматривайте, рассказывайте, а я пойду зверье кормить.

Есть комки шерсти хотели каждых две части. Приходилось с этим мириться. Пока сварил кусок мяса, пока нажевал им, а заодно и перекусил, пришла Софья с моим мечом:

– Держи, накопитель не бездонный, Эль его здорово подразрядил, теперь ходит, «светится» от счастья. Надо вечером Малику сказать, чтобы подзарядил, мне сейчас зелье варить, самой силы нужны.

– Где он, кстати? Просил же за щенками приглядывать. Еле нашел их.

– С жезлом у реки разбирается, его сейчас за уши от него не оттянешь. А ты, оказывается, легендарная личность! Про тебя у эльфов даже предсказание есть.

– Ага, приду и уведу их в лучшие земли.

– Нет. – И она, подражая певучему голосу эльфа, торжественно продекламировала: – И придет темный маг с мечом мечей, верхом на сейше, в окружении хасанов, и сможет он дать жизнь меллорну. В общем, ты новые рощи эльфам сажать будешь, – сменила она тон.

– Ага, нашли огородника.

– А еще хасаны, оказывается, у эльфов считаются священными, их нельзя покупать или захватывать, только дарить.

– То-то он вокруг меня вьется последнее время.

– Ну и подари, жалко, что ли.

– Что-то тут у эльфов не вяжется, если хасаны разумны, в чем я не сомневаюсь, то как их можно подарить? Как рабов?

– Об этом я не подумала.

– Вот вырастут и сами решат, что им делать. На лучше, погладь живот. – Я протянул ей одного волчонка. – Отец сказал, что всем маленьким щенкам живот после еды гладить полезно, чтобы пища лучше переваривалась.

Только вышел из шатра, наткнулся на орка, который потащил меня учиться стрелять из лука. Эльфийский лук гораздо лучше подходил мне, чем лук Храма. Через часть стрельбы, содрав пальцы и отбив тетивой предплечье, я даже смог с расстояния тридцать локтей попасть в дерево.

Отвязался от орка, сославшись на пальцы, направился к Лекаму за мазью. Тот мазь дал, но усадил меня медитировать для тренировки видения силы. Когда я в очередной раз заснул, маг недовольно растолкал меня и отправил обмазывать зельем мясо.

Вечером собрались все вместе у костра, Храм готовил мясо по-нормански, отец достал флягу с настойкой и налил всем, Софья, правда, пыталась не дать пить брату, на что он ответил:

– Как темным магом быть, так можно, а как настойку – нельзя, – и залпом выпил под общий хохот свою кружку.

После ужина Малик продемонстрировал первую возможность жезла, с остальными он еще не разобрался. Он встал, поднял жезл и направил его на нас. Сразу стало тяжелее дышать.

– А теперь подойдите ко мне, – глухо и еле слышно прозвучал его голос, хотя видно было, что он кричит.

При подходе к Малику все натыкались на мягкую стену, через которую, наверное, можно было протолкнуться, но перехватывало дыхание от густого воздуха. Вдруг эльф с легкостью скользнул к Малику и вырвал из рук жезл. От воздушной стены резко, несильным ударом, прошел порыв ветра, видимо, развеивался сжатый воздух.

– Но как?

– На любое плетение есть другое, способное одолеть противника, – протягивая обратно жезл, произнес эльф.

Дальше все вместе разглядывали жезл. Малик объяснил, что на ручке имеются специальные места, на которые ложатся пальцы, если подать силу по указательному, то встает воздушный щит.

– А зачем тогда накопители, если силу надо подавать? – поинтересовался я.

– Силы нужно немного, только чтобы активировать плетение, а на сам щит берется из накопителей.

– А чего тогда маешься, направь из каждого пальца силу и узнаешь, что еще может жезл.

– Да, и выпустить огненную стену, скажем, или какое-нибудь плетение, которое меня убьет. Бывает, в такие жезлы специально вкладывают плетения, убивающие взявшего, чтобы никто не мог воспользоваться. Нет, надо знать, что выпускаешь.

Накормив живность, я лег спать. Утром проснулся не один, рядом спала Софья, между нами притулились волчата. Носик Софьи мерно посапывал, белокурый локон скатился на личико. От нее исходил приятный аромат трав. Попытавшись встать, я своим шевелением разбудил девушку.

– Ой, – встрепенулась она.

Оказывается, ночью один из волчат приполз к ней, Софья спросонья притащила его обратно да так и уснула вместе с ним.

– Лишь бы никто не видел.

– Ага, с учетом того, что уже все встали.

В шатре, кроме нас, никого не было.

Надо ли говорить, что Софья появилась из шатра только через часть, при этом была пунцовая как вареный рак, которыми как раз и кормил нас сегодня Лекам. Я вышел с выводком мохнатых на руках раньше, под дружеское одобрительное мычание всей компании. Малик, принеся уже готовую похлебку для волчат, похлопал меня по плечу:

– Ох и намаешься ты с ней.

Спорить, оправдывая Софью, было бессмысленно. Все явно ждали нас, каждый приготовил шутку, и оставить их без такого развлечения было невозможно.

При появлении Софьи первое время все шло как обычно. Начал, на удивление, эльф, пространно интересуясь у Храма:

– Интересно, баронство передается от жены к мужу?

– Да разве в баронстве дело! – философски заметил Храм. – Ведь что главное? Главное, чтобы люди любили друг друга.

Софья старалась держать себя гордо, но при этом краснела.

– Настоящий воин может и завоевать баронство, – поддержал отец.

– Даже если он темный маг? – внезапно спросил Солд.

Не удивлюсь, если они заранее распределили роли, так как Солд к шуткам не был предрасположен.

– Вот тут тяжелее. Если бы был светлым – то да, они и так звание получают. А темный – не знаю.

– София, а ты бы пошла в вечное изгнание за любимым, ну, если бы он был темным? – подключился Малик.

Видимо, Софья тоже поняла, что ее просто так не оставят в покое, поэтому, вытерев губы полотенцем, встала, подошла ко мне и сказала:

– Не обращай на них внимания, любимый, пусть завидуют.

Театрально стерла пальчиком несуществующую соринку с моей щеки, наклонилась, поцеловала в щечку и гордо направилась к реке. Я решил подыграть:

– Не задерживайся, дорогая!

– Хорошо.

– А щенят вы усыновите? – не сдавался Малик.

– Если ты о себе – то обязательно! – донеслось уже почти от реки.

– Эх, как она нас, – вздохнул орк, – даже до свадьбы не дошли.

Видимо, они действительно готовились.

Правда, слова «жених», «невеста» и подобные надолго вошли в лексикон присутствующих.

День был посвящен завтрашнему отъезду. Однако орк успел погонять меня в стрельбе, потом нас вместе с Маликом и добровольно вызвавшейся Софьей поучил мечному бою. При этом Софья доказала, что не зря выпросила меч. Малика она разделала в пух и прах и даже меня раз достала обернутым в тряпку мечом:

– Меня отец учил, говорил, что в нашем мире эта наука не может быть лишней. Как знал.

После этого за меня взялся Лекам. Когда я в очередной раз уснул, Малик, глядя на мучения Лекама, изрек:

– А меня учитель на табурете медитировать заставлял. Усаживал, заставлял ноги подбирать под себя кренделем, и если я засыпал, то падал. После двух падений сон как водой смыло.

– Да твой учитель гений! Спасибо за подсказку! – оживился Лекам.

– Всегда пожалуйста, – глядя на меня с хитрой усмешкой, сказал Малик.

– Знаешь, родственничек, кто будет моим противником на следующем занятии у Храма?

С этого момента мои занятия с Лекамом перестали быть томными. Попробуйте расслабиться, сидя на валуне, и при этом не концентрироваться на падении.

За сборами и тренировками день пролетел незаметно. Вечером, зайдя в шатер, я увидел наши с Софьей одеяла, уложенные вместе. «Малик!» Я перестелил одеяло Софьи обратно.

Спать легли пораньше, чтобы выспавшимися выехать в дорогу, пока солнце не начало палить.

Утром, позавтракав и собрав шатер с остатками вещей, тронулись в путь. Распределение вещей на вьючных лошадей в этот раз не составило проблем благодаря трем кобылам светлых.

Кассаим, столица Исварии, королевский дворец.

– Эль Римик, простите за поздний визит.

– Докладывай, хватит уже реверансы делать.

– Уже полторы десятины эль Массим не связывался со мной. – Сухонький старичок присел на предложенный верховным магом Светлого братства стул.

– Где он находился?

– В Шальном баронстве, недалеко от старкской границы. Дочь эр Шального оказалась темной. Отряд эль Массима захватил ее, потерял в сражении троих и убил барона. Поскольку нападение на Светлое братство карается смертью, они решили сжечь дочь и ее брата, которые также участвовали в нападении. После этого эль Массим не выходил на связь и не давал вестей о себе. Конечно, не первый раз он забыл выйти на связь, но чтобы так надолго… такого еще не было. Поймать птицу и направить ко мне – для него пустячное дело. Я связался с ближайшим магом в соседнем городе, он прислал мне птицу. Пишет, мол, по слухам, на наш отряд в Шальном напали темные с двумя некромантами. Один из них, получив смертельную рану, продолжал драться как зверь, а потом спокойно сел на лошадь и ускакал, второй обездвижил магией стражу у ворот поселка и хотел забрать их души. В нападении участвовал также отряд орков и эльф. Они отбили дочь и сына Шального и уехали в Темные земли, убив при этом пятнадцать наших. Эль Массим с десятком погнался за ними.

– Я пока слушал, насчитал почти три десятка наших воинов, по-моему, в обычном отряде двадцать человек.

– Все верно, разве что у эль Массима был еще дополнительный новобранец.

– Эльфы, орки, некроманты, они там с ума посходили. А как вообще его занесло в Шальное, он же был на границе?

– Там друг у него в соседнем баронстве, предполагаю, что к нему заехал.

– Понятно. Мне кажется, что темными там и не пахло. За последнее время только колдунов деревенских и ловим, правда, их количество увеличилось. А наш Массим попросту решил помочь своему другу либо баронство Шального к рукам прибрать, либо девчонку строптивую обломать. А ее возлюбленный выкрал девку. Там ведь рядом Скользкое баронство?

– Да.

Верховный подумал меру:

– Но сами слухи нехорошие. Нельзя позволять людям даже помыслить, что на наших воинов может кто-то напасть, а тем более убить. Обзовите погибших новобранцами. Направьте туда три десятка, усильте еще одним магом. Официально – для очистки Скользкого баронства от вампиров, давно на них жалуются, ну а по пути пусть узнают о судьбе эль Массима. Если все действительно так серьезно, пусть найдут и накажут наглецов. Времени не теряйте, направьте тех, кто рядом. Какой там отряд ближайший?

– На границе вместо людей Массима оставлены два отряда, это три дня пути до Шального.

– Вот и хорошо. Найдется Массим, ко мне его, совсем зарвался.

Глава 10

Светлые

Дорога была скучной. Единственное, что радовало, это то, что ехали не спеша. На ночь останавливались. Эльф и Храм успевали поохотиться, так что мои питомцы были всегда накормлены свежим мясом, в смысле свежим вареным, и обычно спали у меня в сумке. На третий день я перестал жевать им мясо, стал мелко резать. Отец вообще предложил кормить их сырым, родители же им не готовили. Я не стал полностью переводить их на сырое мясо (они вообще еще молоко должны пить!), но, прислушавшись, давал помусолить по кусочку после каждой охоты. Тренировки орка на выносливость по дороге и стрельба на стоянках продолжались ежедневно, хотя теперь было не так скучно, поскольку во время каждой тренировки ко мне присоединяли Малика. Вечером наставало время медитации, превратившейся из удовольствия в пытку. Постепенно я начал делать успехи как в стрельбе, так и в медитации – научился спать не падая.

В конце десятины пути мы остановились у реки, по ширине очень напоминающей ту, через которую переправлялись с боем. Стоянку решили разбить не в конце дня, а чуть раньше, и послать в обе стороны разведку для поисков брода.

В одну сторону поехали Храм с Солдом, в другую – я с эльфом. Спустя часть времени мы с Элем развернулись и направились обратно, не найдя брода. По дороге эльф начал песню гнома: а где взял меч, есть легенда… Я пресек это тирадой: меч достался свято – первый трофей, прежнего владельца убил, защищая друга, в легенды не верю, в предсказания тоже. Поверю, если Эллалий назовет мне признак меча мечей.

Эль до конца поездки не проронил ни слова, лишь перед лагерем высказался:

– Ты боишься ответственности.

– А ты не можешь мне доказать, что мой меч – тот самый, – ответил я ему.

В лагере стоял шатер и был готов ужин из «зельеного мяса» и крупы, отец и Солд уже были здесь.

– Софья, жениха встречай, поди, голодный. – Лекам, вооружившись крючком и жилами, ремонтировал сапоги девушки.

– Уже иду!

– Лекам, мои почистишь? – проходя мимо мага, поинтересовался Эль.

– Я думаю, твоих пятидесяти золотых не хватит, тем более что они и так достанутся нашей семье в качестве приданого.

Ждали только нас, поэтому к котлу есть сели все вместе, за исключением волчат, которых уже накормил Малик. Храму с Солдом повезло больше, чем нам. В версте выше по течению они нашли подобие брода. Почему подобие – потому что глубокий, судя по сушившимся штанам орка. Когда ужин уже подходил к концу, эльф схватил лук и, мгновенно натянув тетиву, стал целиться в кусты. Малик схватил жезл, он с ним не расставался, и направил в сторону тех же кустов. Остальные, включая Софью, моментально выхватили клинки и встали в стойку, готовясь отразить атаку и косясь на эльфа. Лошади заволновались. Из кустов, подняв руки ладонями к нам, вышла Линзи.

– Круговую держи – их пятеро. Очень быстрые, по одному не соваться, – мгновенно раздал указания отец.

Храм, Лекам и Солд быстро развернулись и прикрыли тылы. Я поднял руку, чтобы остановить эльфа, готового пустить стрелу:

– Зачем пришла?

– А ты изменился, одаренный. Поговорим?

– О чем? В прошлый раз мы не сошлись в кулинарных пристрастиях.

– О-о-о, чувство юмора! Думаю, мы договоримся. Присядем, я без оружия.

– Ты сама как оружие. – Отец встал чуть правее меня, но так, чтобы не мешать работать мечом.

– Я бы похлопала, но руки подняты.

– Мне удобней на расстоянии и чтобы ты была под прицелом.

Я присел, положив под руку меч. Вампирша села в двадцати локтях от меня.

– Мудро. Пусть будет так. Тем более что запах твоей крови манит.

– Не обольщайся, мне будет приятна стрела эльфа в твоей голове.

– Ладно, ладно. Я смотрю, ваш отрядик развился качественно – через одного одаренный. Теперь понимаю, как вы убили светлых.

– Мы для комплиментов собрались? Ты не в моем вкусе. Ближе к делу.

– А ты как раз в моем. – Вампирша улыбнулась.

– Хорошо подловила. Зачем пришла?

– По вашим следам идет отряд Светлого братства голов тридцать, с ними два мага. Они очень обижены.

– Далеко? – спросил отец.

– Два дня пути, но они магически поддерживают лошадей, так что передвигаются быстрее.

– Зачем тебе предупреждать нас?

– Из двух врагов пусть выживет слабейший.

– Хорошие слова. Допустим, верим, но догонять нас ради того, чтобы предупредить, ты бы не стала.

– У тебя мудрый отец, одаренный. Прав. Одной из целей светлых были мы, пришлось уйти.

– И все? А зачем нас-то предупреждать? Если нагонят, мы на какое-то время их займем – вам вроде выгодно? – Я высматривал в лице неживой хоть какие-то эмоции.

– Ты мне все больше интересен. Я так понимаю, что и вы, и мы движемся в сторону Темных земель. Верно?

– Допустим.

– Мне выгодно, чтобы вы или сменили маршрут, тогда светлые, возможно, пойдут за вами, или заключили временное соглашение об общем враге.

– Это как? – спросил отец.

– Нападают на вас – мы услышим и, если будет благоприятное расположение, поможем. Нападают на нас, – тут Линзи издала истошный звук, заставивший эльфа и Малика, зарядившего арбалет, вздрогнуть, – услышав этот клич, вы помогаете нам.

– Что помешает нарушить договор? – задал вопрос уже я.

– Ничего, это выгодно для обеих сторон. Есть общий враг, уничтожит одну сторону – уничтожит и вторую. Вместе появляется призрачный шанс. Вам некогда отвлекаться на нас, нам выгодно, чтобы вы были как можно сильнее, то есть выгодно не есть вас. Также удобно, если вы уйдете в сторону и, возможно, уведете врага. Что-то мне подсказывает, что не мы основная цель.

– Как вы нас настигли?

– Мы, в отличие от вас, более совершенны и не нуждаемся в отдыхе. Жаль, что лошади нас боятся – приходится ногами.

– Как же Милофий?

– А тебе какая разница?

– Никакой. Любопытство.

– Остался, – с сожалением вздохнула Линзи. – Предлагали переехать в деревню, денег хватило бы на безбедную старость, отказался.

– Думаю, нашего ответа ты ждать не будешь? – Отец явно сворачивал разговор.

– Пойму по вашим действиям.

– Мы подумаем.

– Хорошо. Позволь дать совет, если хотите выжить – вести гнездо должен кто-то один, чей приказ выполняется незамедлительно, как отданный тобой пять мер назад при круговой обороне, а не обдумывается на совете.

Линзи исчезла среди кустов.

Напряжение немного спало, но эльф то ли внимательно оглядывался, то ли прислушивался.

– Договор с вампирами, а тем более помощь им – это костер. – Лекам не спешил расслабляться и продолжал оглядываться вокруг.

– Тогда, может, сдадимся светлым? Посмотрим, что нас сейчас ждет? – Я зло посмотрел на мага.

– Это понятно, но помогать вампирам? Тем, кто нас ест?

– Не мы им, а они нам помощь предложили, и даже уже оказали, предупредив. Если все так, как она говорит, вместе у нас есть шанс. И если для защиты моих близких от светлых мне предложит помощь Некрос – я ее приму.

– А мы с Маликом, если против светлых, так даже вампирам готовы помогать, просто так. – Лицо Софьи перекосила злоба. – Они наших родителей!.. Да вы просто не знаете, что делали с моей мамой перед смертью! Что со мной делали! – Ее затрясло, и она убежала в шатер.

Повисло молчание. Все переваривали услышанное.

– Интересно, как светлые узнали и, самое главное, так быстро организовали погоню за нами? – вслух подумал я.

– Может, погоня не за нами? – высказал версию отец.

– Может, – согласился я. – Вампиры способны специально навести на нас светлых, чтобы сбросить погоню со своего хвоста.

– Может, и погони нет? – высказался Солд.

– А Линзи просто стало скучно, и она решила поболтать, – съязвил Лекам.

– Может, действительно в сторону уйдем? – предложил я.

– Слева – населенные места. Деревень куча, а мы довольно приметны: орк, эльф и белокурая девчушка. А вправо – вернемся в Еканульское графство. Мы там тоже наследили. Любая дружина графа, встретив нас, обрадуется, да и Орден сов со счета не стоит сбрасывать, – возразил отец.

– Да вы, похоже, бурно путешествуете. Куда ни глянь – враги, да еще какие: светлые, Орден сов, еканульский граф. С храмовниками и королевской гвардией не ссорились? – Эльф наконец успокоился и перестал оглядывать округу.

– Норман с ними на следующей десятине планировал поругаться, – ответил ему Храм.

– Ладно, как говорится, утром голова свежее, давайте спать, – скомандовал отец.

– Норман, Эль – ваша первая стража, Малик, Лекам, вторая…

Узнав, кому передавать стражу, я не стал дальше слушать Храма, а пошел проверить волчат.

Ранним утром, практически в сумерках, отец поднял всех на завтрак. Ели «зельеное мясо», вчера было не до охоты.

– Норман, где невеста? – Отец раздавал мясо.

– Прихорашивается, сейчас придет.

– У кого-нибудь дельные мысли есть?

– В большой город надо, купить фургон, какой был у нас, и посадить туда всех приметных. Опять же одеться не мешает, наряды поистаскались. Софья все рубашки порвала, такое впечатление, что каждый день в оборотня перекидывается, а снять рубашку стесняется. К тому же в городе проще затеряться, сменим направление, и будет тяжелее нас найти. – Я без особого аппетита жевал мясо с горчинкой, думая, чем кормить щенков. Мясо, вымазанное в зелье, они есть отказывались.

– Думаешь, в фургоны стража не заглядывает? В первую очередь проверяют, – развеял мои иллюзии отец.

– А куда не заглядывают?

– В кареты, – пошутил Малик. – К тому же они быстрее.

Мы переглянулись.

– Осталось найти карету, – произнес Лекам.

– Да вы что? Я пошутил. – Малик оглядел нас.

– Да нет, все правильно, у нас три породистые лошади, с фургоном явно смотреться не будут, а вот с каретой… – раздумывал отец. – Ладно, давайте собираться, а то светлые придут, нечем думать будет.

Переправились, когда солнце полностью взошло, сразу перешли на рысь. Левее решили взять позже, чтобы объехать как можно больше деревень. Ближайший более-менее большой город находился в десяти днях пути. Это время еще надо было пережить.

Три дня прошли в непрерывной скачке. Останавливались только на ночь, чтобы не переломать лошадям ноги. Ели для экономии времени «мясо в зелье». В последний раз оно показалось мне не очень свежим. Щенков кормил мелкими пичужками, которых эльф сбивал, не слезая с седла. Мяса в них было мало, но брали количеством. На третью ночь Эль залез на сосну и рассмотрел блики костра на деревьях.

– Части две-три от нас, – сказал он, спустившись с дерева.

Сомневаться, кто это, не приходилось. Мы недавно там проезжали – никого не было, а вампиры костер жечь не будут. Ночь провели как на иголках. Костер не разводили. Сон был рваным.

Утром, едва начало светать, отец разделил всех парами и заставил разъехаться в разные стороны. Сбор назначили в трех верстах левее направления, в котором скакали все эти дни. В каждой паре был кто-то знающий лес. Вьючных лошадей распределили равномерно.

– Это хоть на время собьет их со следа, – пояснил свои действия отец.

Собрались через часть и сразу перешли в галоп. К вечеру, стараясь не загнать лошадей (орк на этот раз пользовался тремя), выехали на еле заметную дорогу. Остановившись на привал, все натренированно замерли, стараясь даже не дышать. Эльф с орком, отойдя от нас локтей на двести, чтобы не мешало дыхание лошадей, на меру замирали, прислушиваясь, есть ли кто-нибудь сзади. Такой ритуал повторялся каждую остановку. Слышно не было, но ощущение возникало, что в спину уже смотрят светлые.

– Ночью тоже поедем, по дороге корней и ям быть не должно, лошади не повредят ноги, – сказал отец.

Было уже за полночь, когда эльф вдруг махнул в сторону леса рукой и рысью влетел в пространство между деревьями. Все последовали за ним. Вдали в свете луны показались всадники. Они почти бесшумно приближались к нам. Не доехав до места нашего поворота двести локтей, остановились. Один из них спрыгнул с лошади и наклонился к земле, создав из плаща подобие палатки. Изнутри плащ осветился, явно «светляк». Затем «светляк» погас, спешившийся запрыгнул в седло и молча махнул рукой. Отряд всадников в развевающихся плащах, как стая летучих мышей крыльями, пронесся мимо настолько близко, что казалось – протяни руку и ухватишь плащ. На ноги лошадей было что-то намотано, сбруя и мечи не брякали. Почти полная тишина окружала их.

– В лес, – прошептал отец спустя меру. – Профессионалы, темный их забери.

Мы, растянувшись цепочкой, шагом, ехали за эльфом. Ночным зрением он не обладал, но видел лучше нас. Скромно, рисуя порой сквозь ветви деревьев загадочные тени на кустах, помогала вторая луна. Спустя часть остановились.

– Арбалет взведи, – прошептал Лекам Малику, взводя свой. – Только тихо.

Еще через полчасти вновь выехали на дорогу, явно более используемую, чем прежняя. Сразу дали в галоп, через некоторое время перешли на рысь. Останавливались каждую часть на одну меру – прислушаться. Нас гнали, как зайцев. Ночью не останавливаясь пролетели через небольшую деревню. Когда почти рассвело, из-за небольшого пригорка показалось еще одно село. Вдруг Храм скомандовал:

– В лес!

Мы молча завернули за ним, видимо, сейчас будем биться. В свете солнца наши следы не увидит только пьяный. Спустя пять мер виляния между деревьями Храм остановился, спешился и присел на поваленное дерево.

– Ты чего? – подъехал к нему отец.

– Стадо.

– Что?

– Утро. Сейчас погонят стадо на выпас. Вся дорога истоптана, видно, что каждое утро гоняют, стадо затопчет наши следы.

– Пятнадцать мер отдыха, арбалеты не разряжать, оружие под боком, – скомандовал отец.

Эльф встал на стражу около дороги. Спустя положенное время орк «ухнул» ему, и мы тронулись дальше. Счастливый эльф догнал нас только через часть:

– Вытоптали все! Только вы отъехали, стадо коров штук пятьдесят прошло.

– Не надейся особо, пройдут по краю дороги – найдут следы.

– Долго искать придется, мы уже версты три ехали по коровьим лепешкам, – произнес гордый своей находчивостью орк.

– В Скользком они нас быстро нашли.

– Там места нехоженые, следы хорошо видны. К тому же они сначала по следам своих прошли, а потом по нашим. Да и мы ведь особо не прятались, за собой разве что метки не ставили. Может, еще и вампиры помогли. А здесь по дорогам и лесам можно так петлять…

– Ладно, поехали петлять.

За день мы действительно пересекли несколько дорог, поездили кругами в лесу, запутывая на всякий случай следы, расходясь и собираясь в другом месте, проехали с полверсты по неглубокому ручью. К вечеру все валились с ног, вернее из седел. Волчата подняли писк, прося есть. Ночью спали не раздеваясь. Лошадей тоже не распрягали, только слегка ослабили подпруги. Но спали, уже одно это радовало.

Через два дня плутания по лесу выехали на опушку. Лес в этом месте находился выше остальной местности. Внизу разлилась река, на берегу которой раскинулось большое село.

– О! – воскликнул орк, хитро косясь на отца. – Орлиное гнездо, смотри, даже трактир на месте. Отстроили. Огонек, не хочешь еще раз сжечь?

– Нет, не хочу, – хмуро ответил Лекам. – Нам, по-моему, здесь ребра оглоблями пообещали переломать, если еще раз появимся.

– А есть места, где вы еще не наследили? Ну или хотя бы вас живыми пообещали выпустить? – спросил эльф.

– Есть! Тут недалеко! Дня три ехать! – Орк явно был в хорошем расположении духа.

– Ладно, веди уже. Я второй день наблюдаю, как ты подталкиваешь эльфа вести нас в эту сторону. – Отец не скажу чтобы разделял восторг Храма, но в его голосе чувствовалась теплота, когда он согласовал новый маршрут.

– А куда мы едем? – Мне стало интересно.

– Увидишь.

Глава 11

Савлентий

Ехали эти три дня не торопясь, видно было, что отец, Лекам и Храм знают здесь каждый угол. Мы ни разу не выехали на открытое пространство, хотя здесь лес чередовался с полями. На ночные стоянки всегда выходили на удобные места, где рядом имелся водопой и костер можно было разводить, не боясь, что со стороны заметят.

На четвертый день выехали к огромному дубу.

– Ну что? Кто? – задал непонятный вопрос Лекам. – Я не буду, это смешно.

– Кто привел, тот пусть и зовет. – Отец еще больше заинтриговал.

– Может, молодежь заставим. – как-то стушевался Храм.

– Они и так тебя за сумасшедшего сейчас примут. – Лекам усмехнулся.

– Ладно. – Храм спустился с лошади, подошел к дубу, встал на колени и трижды произнес:

– О великий Савлентий! Выйди к нам, неразумным!

Мы чуть не попадали с лошадей от хохота.

– Дальше смотрите, – выдавил Лекам сквозь смех.

Орк подошел к одной из веток, висящих пониже, и повернулся к ней мягким местом. Простояв две меры с прищуренными глазами, почти закричал:

– Он все-таки развеял плетение! Ух-ху! А как теперь понять, что он слышал?

Тут с дуба со смачным стуком прилетел желудь прямо в лоб Храму. Раздался новый взрыв хохота.

– Ну, вот и ответ, – засмеялся отец. – Можете пока ноги размять, часть, не меньше, торчать здесь, как тычкам.

– Что это было? – спросил я отца, когда хохот улегся и все расселись на земле.

– Да старик с юмором, вызываешь его вот таким вот способом, на другие фразы амулет связи не реагирует. А если он услышал, то раньше вон та ветка по задней части била, сейчас, видимо, желудь. А не подставишь мягкое место – не узнаешь, получил он вызов или нет. Мы раз с Саймолом три части просидели, никто не хотел получить веткой. Подойдем, вызовем, ответа не дождемся, а у него амулет сплетен так, что, если к ветке не подойдешь, вызов не идет.

– А что, просто дойти нельзя?

– Нет. У него по всему лесу отводящие амулеты, ходишь по кругу, а думаешь, что прямо. Мы как-то, как раз когда трактир в Орлином сожгли, потеряли амулет для входа, а около дуба трактирщик ждал – так три дня пытались выйти. А дед посчитал, что мы загуляли. Пока за медом не пошел, на нас нечаянно не натолкнулся, мы выйти не могли.

– Он что, весь лес амулетами завешал?

– Да. Он здесь более ста лет живет. Да и что ему делать?

– А если кто из деревенских явится?

– Ну, их сюда палкой не загонишь. Бывало, грибники из этих мест грибов поедят, потом неделю в туалете живут. А плутаешь так, пока к центру леса идешь! Из леса можно за часть выйти, правда, всегда в одно и то же место – «Отцова гора» называется, там камень локтей десять высотой, в обхвате локтей пять, и два валуна рядом. Угадай, на что похоже?

– Эль, я вот что хотел спросить. – Лекам лежал на траве, пожевывая сухую травинку. – Ты как реагируешь, если тебя ушастым называют?

– Только попробуй.

У Храма, Лекама и отца появились улыбки.

Через три четверти части раздался топот копыт. На поляну выехал деревенского вида дед с аккуратно подстриженной рыжей с проседью бородой и немного взлохмаченными волосами до плеч. Одет он был в мешковатые штаны и соответствующую штанам рубаху.

– О-хо-хо, раздолбаи, сарай, никак, ремонтировать приперлись!

Лекам опустил глаза:

– А еще надо?

Дед по-молодецки спрыгнул с лошади, подошел к Лекаму. Старик был как минимум на голову ниже.

– Да нет уже. – И он отвесил магу хороший подзатыльник.

Плечи Лекама опустились, голова совсем поникла. Дед обнял его:

– Это за обман, я пять кругов эти развалины не убирал, столько шуток придумал на ремонт. Молоток зачаровал, чтобы он по пальцам попадал. А вы так и не приехали.

У эльфа в глазах заиграла хитринка, видимо, придумал, как будет поддевать Лекама.

Дед подошел к отцу, отец серьезно посмотрел на него.

– Что не приезжал?

– Так то одно, то другое…

– Ты кому легенды складываешь, оболтус? Потом поговорим. – И по-отчески обнял отца.

– Клыкатый!

У орка, казалось, цвет лица от счастья поменялся с зеленоватого на серебристый.

– Дед!

– О-о-о!

Они схватили друг друга за предплечья правыми руками, а левыми – хлопнули по плечам. Савлентий не шелохнулся, а орка изрядно качнуло.

– Ого, вот это удар. – Храм потирал плечо.

– Готовился! – гордо сказал Савлентий.

– Ну а здесь кто? – подошел он к нам.

– Это мой сын, Норман.

– Время как быстро идет. Храм, когда заезжал, рассказывал, что у тебя их двое.

– Было четверо, двое погибли.

– Ровный, значит. – Он обошел меня вокруг. – Похож. А младший где?

– Это и есть младший.

– Так он болел.

– Подлечили.

– Ладно, проверим. Он у тебя немой?

– Нет, но, когда молчу, умнее кажусь.

Старик засмеялся и хлопнул меня по плечу.

– Пойдет. А это твой средненький? Чего не пострижешь? – подошел он к Софье.

Она покраснела:

– Я девушка!

– А чегось, это новомодность какая? Мужицкие костюмы носить? Да еще неряшлива?

– Это Софья эр Шальная, хотя, наверное, уже эн. Мы их у светлых отбили, – вступился за Софью отец.

– А-а-а! Меняет дело. – Он потрепал Софью по щеке. – Ничего, дочка, всяко бывает. А я смотрю, тебе, Ровный, как обычно, спокойно не живется?

– Это не ему, – хохотнул орк, – это младшему.

Савлентий посмотрел на меня:

– Вот, значится, как?

– А этот малек кто? – Он подошел к Малику.

– Малик, брат Софьи, – представился тот.

– Тоже, значит, от светлых?

– Да.

Старец взъерошил Малику волосы.

– А ушастый зачем светлым? Войны с эльфами хотят?

Эллалия перекосило.

– Нет, он, собственно, и организовал стычку со светлыми.

– А-а! Значит, ушастые войны захотели?

– Я изгнанный и не ушастый. Я Эллалий из дома Вьющих.

– Это сын Альки, поди.

– Моего отца звали Алиолгус.

– Ну я и говорю, Альки, это он для тебя Логус. А похож, такой же ершистый. Будешь воду мутить, ушастый, выпорю. И мне все равно, сколько тебе кругов.

– Ну а ты, воин, чьих кровей? Тоже графских? – Дед перешел от лихорадочно думающего, что ответить, эльфа к Солду.

– Нет, мужицких. Солдом кличут.

– Солд так Солд. Ладнушки, познакомились. Ну поехали, гости. Тока от меня ни ногой, затеряетесь – искать не буду.

Деревянный дом Савлентия состоял из двух комнат и кухни. Одну комнату отдали Софье, вторую заняли отец, Храм, Лекам и Савлентий. Нас вчетвером загнали на довольно уютный чердак, где из мебели был стол и пара стульев.

– Расположитесь на полу, тюфяки там есть.

– Дед Савлентий…

– Давай без Савлентия, можешь просто дед, ну или просто Савлентий.

– Хорошо. Дед, мне бы чем живность накормить. – Я достал из сумки волчонка, второй барахтался, пытаясь вылезти наружу.

– Ого, хасан! И даже два! Где взял?

– Мы с их родителями против светлых бились, не они – не выбрались бы. Но хасаны погибли. А перед тем как умереть, меня один из них попросил щенков найти.

– Прям попросил?

– Ну как-то показал, где они лежат. Я пять дней искал.

– Картинками?

– Да.

Он повертел в руках щенка:

– Мал еще, десятины четыре. Ему бы мамку пару десятин пососать. Ну давай попробуем. Касса, Касса, Касса… – закричал он. – Касса, Касса, Касса…

Из-за угла конюшни неожиданно вышла черная сейша и перепугала еще не распряженных лошадей. Ростом кошка была немного поменьше моего Аравина, который, раздувая ноздри, испуганно смотрел на нее.

– Это Кассара, три десятины назад вернулась, гуляла! Да вернулась не праздная, десятину назад котенка принесла, он еще слеп. Вот ее и попросим. Молока у нее много должно быть, может, и поможет.

Савлентий протянул кошке щенка, она посмотрела на него недоверчиво, потом огромным носом обнюхала волчонка, подошла ко мне, понюхала сумку. Потом раскрыла пасть и, осторожно прикусив щенка за шкирку, утащила за конюшню.

– Ну все, доставай второго, сейчас вернется – заберет, а я пойду остальных расположу да на стол накрою, сами, поди, тоже голодные?

– Немного, а не съест?

– Вот у нее и спросишь.

Я подождал ударов сто сердца. Из-за угла показалась кошка. Видимо, она прекрасно слышала наш разговор, поскольку подошла ко мне вплотную, обнюхала второго волчонка, потом посмотрела мне в глаза, и у меня в голове возникла отчетливая картинка – здоровая кошка поедает щенка. Я рефлекторно прижал щенка к себе, возникла еще одна картинка – та же кошка поедает меня и щенка. До меня дошло, что она издевается. Она взяла у меня из рук второго щенка, довольно звучно муркнула и утащила за конюшню.

– Ух ты! – На крыльце стояла Софья и вытаращенными глазами смотрела на уходящую кошку.

– Я не понял? – Из дверцы чердака выглядывал Малик. – Она только хасана съест или тебя тоже?

– Ты видел?

– Да.

– Она издевалась!

– Ты уверен?

В голове промелькнула картинка довольных щенков.

– Теперь точно уверен. Пошли лошадей распрягать, нам их еще мыть.

Лошадей распрягли вчетвером, всей чердачной компанией. Затем собрались их мыть, черпая воду ведром из колодца, но на крыльцо вышел Савлентий.

– Ага, вы мне еще лужи тут поразводите. Айда обедать. Потом вон в ту сторону поедете, там в версте отмель на реке есть. Когда обратно пригоните, в конюшню не загоняйте, пустите за оградой. Уйти далеко они не смогут, зверья тоже нет, пусть пасутся. Надо будет – Касса пригонит.

Мы покидали вещи с вьючных лошадей в кучу. Умылись, поливая друг другу из ведра (что, зря доставали?) и пошли на кухню, но тут же были отправлены обратно.

– Вы бы еще луки притащили, никто вас здесь не тронет, идите, железки снимайте.

За время, проведенное в лесу, мы привыкли даже по нужде ходить с мечом, кинжалом и желательно арбалетом. Через пять мер сидели за обедом. Отец достал настойку:

– Разбавленная, конечно, но уж какую подарили светлые братья, той и рады.

– Уважили старика, наливай.

После чарки, как называл гномьи рашки Савлентий, молча пообедали. Стол не ломился, но хватало солений, вяленой рыбы и вареных овощей. А главное, был свежий, ароматный, с румяной корочкой хлеб.

– Ну, рассказывайте, надолго ко мне?

– Да особо не торопимся, – начал говорить отец. – Если не в тягость, то десятину погостим.

– Добро. Можете и на подольше остаться пожить, не прогоню и оплаты не возьму.

Он обвел нас взглядом, остановился на мне:

– Что, с Кассой поговорил?

– А она шутница. Показала, что и меня бы съела.

– Ладно, дуйте лошадей купать, сами помоетесь, можете с собой кувшин вина свекольного захватить – в сарае стоит. Софья, иди в свою комнату, там, в сундуке, моя одежда – подберешь что. Во дворе домик маленький, это купальня, вода там есть. Ну а вы трое, – старец поглядел на отца, Храма и Лекама, – потом помоетесь, посидите-ка со стариком, пока купальня занята, расскажите-ка историю про светлых с самого начала.

– Да тут уж не со светлых рассказ вести надо, – начал отец.

– Значит, говоришь, не был одаренным? – задумчиво произнес Савлентий после рассказа отца.

– Не был.

– А может, не глядели?

– Так я его с детства по магам водил.

– Они же все голову смотрели, он у тебя не простудой болел, а искра спала в это время. А в академии его для того, чтобы вылечить, наверное, в бочке с силой купали, вот и разбудили.

– А убивать для чего?

– Пока убийцу не найдете – не узнаете. Может, и не его хотят убить, а вас троих, сколько народу на вас зло держит, а он сезон как разум обрел – и уже убийцы к нему, да еще и дорогие. А этажом и ошибиться могли, кто-то доложил, что там твоя, скажем, сокровищница, вот и лезли искать, а вы сразу на малого вину возложили.

– Да как-то не подумали.

– А когда вы думали? Всегда сначала ломаете, потом головой работаете.

– Жезл! – Воскликнул отец. Жезл Саймола! – У меня на втором этаже лежал, он тебе передать просил, правда, без камней.

– Ну вот, а то одаренным сделали… Убить хотят… Вам бы в тайной службе работать, они так же разбираются. Неси.

Развернув сверток, Савлентий взял в руки жезл с кучей вырезанных на ручке черепов и фигурок. Покрутил его в руках, тщательно осматривая, потом нажал на один из черепов и повернул шар на конце жезла. Шар отделился, а из ручки выпали четыре камня-накопителя и несколько листков бумаги, исписанных мелким почерком. Все молча смотрели на Савлентия, как дети на фокусника. Савлентий ссыпал камни из ладошки обратно в полую ручку, а листки развернул.

– По-норански написано, – нарушил молчание Лекам.

– Ты знаешь норанский? – спросил Савлентий.

– Нет, но их буквы, это точно.

– Ладно, потом подумаю, как прочитать. Не просто так Саймол передал.

Выйдя во двор, я ощутил тревогу. Оглянулся вокруг, но так и не смог понять, что беспокоит.

– Ну что, поехали. – Эльф запрыгнул на своего скакуна, прямо на спину, в смысле без седла.

– Вы езжайте. Аравина только оставьте. Я догоню. – Я так и не смог понять причину внутреннего неуюта.

Когда парни уехали, вышла Софья со свертком одежды в руках:

– Ты чего здесь?

– Не знаю, что-то не так.

Софья вынула кинжал:

– Что именно?

Ответить не успел, из-за конюшни показалась сейша. Мягко ступая, она подошла ко мне, остановилась, посмотрела в глаза своими изумрудами. Софья восторженно замерла. В голове промелькнули картинки: я на кошке, я со щенками. Поняв, чего от меня хотят, подошел сбоку к Кассаре, но запрыгнуть на спину не решался. Раздался недовольный рык. Взявшись за спину сейши, как можно более плавно прыгнул животом на нее, и только потом перебросил ногу.

Скорость кошки поражала, а отсутствие седла – пугало. С каждым прыжком беспокойство увеличивалось. Я почти упал, съехав куда-то вбок, когда наш бег, похожий, скорее, на прыжки взбешенного быка, закончился. Мы остановились у огромного дерева, в корневищах которого два щенка рычали на черного пищащего котенка размером покрупнее их. Я присел рядом со щенками, потрепал их по головам. Они прижались к моим ногам – беспокойство стало стихать. Поняв, в чем проблема, погладил щенков, представил картинку: волчата играют с котенком, и постарался передать хасанам. Котенок к тому времени дополз до нас, смешно тряся головой. Я погладил и его. Не знаю, что помогло, может, моя картинка, а может, хорошее отношение к котенку, только хасаны издалека стали принюхиваться к нему. Очень осторожно, вздрагивая при каждом движении котенка, они приближались неуверенными шажками. Нарушила процесс знакомства Касса, она бесцеремонно схватила зубами всех троих, сложила в кучу и легла рядом. Котенок, слепо тычась, стал искать сосок, волчата, осторожно принюхиваясь, последовали его примеру. Сейша замурчала, в моей голове пронеслось изображение идущего в женском платье меня.

По дороге обратно, которая заняла мер десять, что по сравнению с ездой на сейше казалось долгим, я обдумывал, что же хотела сказать кошка: что я сюсюкаюсь с хасанами как девчонка или что я заменил им мать? Все-таки сложно общаться с животными.

Присоединившись к купальщикам, я успел вымыть Аравина и Барса, остальных уже помыли. Дальше настал наш черед, плескались мы долго, пока солнце не коснулось леса и не закончилось вино в кувшине. В дом возвращались пешком, гоня впереди лошадей и изредка похлопывая себя ветками – комары как с цепи сорвались. Локтей за двести от ограды оставили лошадей, а с ними и комаров, видимо, около дома действовал какой-то амулет. На крыльце, попивая из кружки, от которой шел пар, стоял отец:

– Я уже думал, что вы заплутали, дед мог над вами пошутить.

– Ну не в первый же день, еще наблуждаются. – Вышел из дома Савлентий. – Давайте ужинать и спать, завтра новый день боги подарят.

После ужина мы вчетвером полезли на чердак, где еще часть, пока снизу не прикрикнул отец, травили байки, великим знатоком которых оказался Солд.

Утром проснулся от стука топора. Выглянув во двор, увидел Солда, колющего дрова.

– Тебе чего не спится?

– Ты так не то что завтрак, обед проспишь.

– А дрова с утра обязательно колоть?

– Да соскучился по работе, а тут гляжу – дровишки не колоты. – Он замахнулся в очередной раз, и полено с треском распалось напополам.

– Слезай давай, иди умываться и завтракать! – крикнул откуда-то снизу отец, наверняка с крыльца, которого мне не было видно.

– А кто взял мою рубаху, я вчера на дверь чердака сушиться вешал?

– Спроси у Софьи, – Малик без зазрения совести сдал сестру, – она на кухне завтрак готовит.

После завтрака, на котором не хватало Храма и эльфа, отправившихся охотиться, Лекам потащил меня на медитацию. За этим делом нас и застал Савлентий.

– А он чего это – еще не видит?

– Так инициировался десятины три назад.

– Сколько, сколько? – переспросил Малик, крутившийся рядом и явно хотевший посмеяться надо мной.

– Брысь, мелкий. – Дед нахмурил брови. – Не видишь, старшие говорят.

– А ты чего сам-то не смотришь за силой, он же за нос тебя водит. Я по каналам его вижу – ничего не напрягает, сила не струится, а замедляется, спать собирается, значит. Да и магией давно подтолкнул бы.

– Сгорел, я дед, – Лекам хмуро присел. – Уходили от мрака темных, когда в конце войны они облако выпустили. Почти ушли, но облако стало настигать. Оно уже слабое было, вреда не приносило, но кто ж тогда знал. Я накрыл отряд щитом и держал его, сколько мог, пока уходили. Очнулся в Академии жизни, ничего сделать не смогли, каналы перегорели, искру покорежило, в живых остался, и ладно.

– Ровный, не подслушивай. В себя смотри, тебя сейчас ничего не должно волновать, – дед гаркнул так, что я чуть не упал с бревна, на которое меня усадил Лекам. – Я сам его видеть поучу, а сейчас пойдем, посмотрим на твои каналы. Сойдешь с места, десятину чесаться будешь, я плетение наложил.

Последние слова явно предназначались мне.

Через часть учителя отпустили меня с бревна и сказали, что после обеда продолжим.

Пока не вернулся орк, который наверняка вот-вот должен был вспомнить о нерадивом ученике, я сходил к хасанам. Волчата спали, свернувшись в один клубок с котенком. Сейши не было. Будить я их не стал.

К обеду вернулись Эль и Храм. Настроение у них было хуже некуда.

– Дед, твоя драная кошка не дает охотиться. Только подошли к глуханам, она рыкнула из кустов, они взлетели. Только к диким свиньям – так она их спугнула так, что на дерево пришлось лезть, они на нас поперли.

– А чего ж вы хотели? Это ее угодья. Вон лежат свинья, два глухана и пара кроликов около купальни. Она сама принесла. Вы в следующий раз либо к ней сходите – разрешения спросите, либо рыбы наловите и поменяйтесь. Она воду не любит, а рыбу уважает.

– Так ты же сам нас с утра в лес послал! Мол, кормить нечем такую ораву.

– Запамятовал про кошку, кругов-то мне много, память не та. – Савлентий хитро улыбался.

Орк прорычал что то на своем. Увидев Софью, крикнул ей:

– Софья, скажи жениху, чтобы ножи для разделки к купальне принес и сам пришел с точилом.

– Вам надо, сами за ним и идите, и ножи просите у этого… – Она задумалась. – Заевшегося!

– Что это с ней? – спросил Эль у Лекама.

– С утра из-за рубашки поцапались. А на завтраке младший Ровный сказал, что яичница недосолена. Вот и лаются весь день. Первая семейная ссора.

– Сами вы семейные. – Софья рассерженно пошла к дому.

Обед готовил Храм, он во всех красках расписал деду мясо по-нормански, и при наличии свинины глупо было готовить что-нибудь другое. Обедали прямо у костровища, запивая мясо мутным вином деда, имевшим очень оригинальный привкус. Последнее нормальное вино Храм использовал на мясо.

– Ты, Ровный, сбегай в село, купи круп, вина, зайдешь к Майне, она шьет всей деревне, купишь одежи, а то молодежь скоро голой ходить будет. – Дед посмотрел на нас с Софьей, утреннюю ссору из-за рубашки слышали все. – Там у нее вроде дочь вернулась, муж умер. – Непонятно зачем добавил Савлентий.

– Я тоже пойду. – Храм впился клыками в кусок мяса, тонкая струйка жира потекла на подбородок.

– Да вас вроде светлые ищут, а твоя зеленая рожа – прям образец неприметности, – возразил дед. – Солда возьми с собой, а то потеряешься на ночь, а мы тут гадай, где ты.

Солд кивнул в знак согласия.

– Солд, а тебя кто зашивал? Я утром твою рану, когда ты дрова рубил, видел. Случайно, не вон тот недомаг? – Дед ткнул пальцем в Лекама. – Прости, забыл, что ты выгорел, хотя в этом видна рука богов, сколько ты магией всего разнес по округе! Трактир в Орлином спалил, мост, помню, волной снес…

– Мост, скажешь тоже – две жердины через ручей.

– А мой сарай?

Лекам замолчал.

– Так кто шил? Он?

Солд кивнул.

– Я ночью шил, Софья светила, а он при смерти был, опять же светлые на хвосте, – оправдывался Лекам.

– Я и вижу, как барана заштопал. Убрать не смогу, но за десятину подлажу. Все равно твоему лекарю дней тридцать надо каналы в порядок править.

– Мы вроде всего на десятину собирались остаться? – Отец поперхнулся вином.

– Да ради богов. И будет твоему младшему этот недо… лекарь зрение магическое год открывать. А я как раз за три десятины его раскрою, опять же живность ваша подрастет.

– Щенков можно и оставить, они у тебя в большей сохранности будут.

– Не-э-э, у них привязка к младшему, он им сейчас заместо матери. Уйдет дальше, чем на день пути, плохо ему будет.

– Это как? – Я заинтересовался.

– А на тебя метка, как на мамку, поставлена, хасаны ведь магические звери, колдовать по-серьезному не могут, но вот глаза отвести, заблудить кого в лесу, одурить жертву на время вполне способны. У них даже искра есть. Вот их отец, видимо, когда ты пообещал найти волчат, и кинул на твой разум метку. Плетением вроде не назовешь, но снимать их магию тяжело, так как не знаешь, за какой конец тянуть, очень похожа на магию остроухих. Да у тебя на голове и так два плетения сидит, я, пока ты на бревне балансировал, рассмотрел. Так что сейчас не разберешься, где какое. А метка сильная, видно, добровольно принял или пообещал чего, круга два продержится. Ты ведь сейчас чувствуешь, когда они чего боятся или голодные?

Я кивнул, вспомнив тоску, навалившуюся в то время, когда я их искал, и беспокойство, когда они испугались.

– Вот отойдешь на день пути, может, на два, и связь с ними теряться начнет, тебе на голову метка так надавит, что солнце в глазах померкнет.

– Одно плетение для развития мне в академии поставили, а второе?

– Что-то спрятано, судя по яркости, одновременно с плетением на память кинули, и запитано от каналов жизни, я не силен в менталистике, думаю, для лечения блокировали часть памяти. Так что, Рамос, жить тебе у меня три десятины, лучше – четыре. Ну а если задумаете в холодный сезон остаться – ткнем вас в землянку. И от всех врагов потеряетесь. Сейчас ваша компания у каждого стражника на уме.

– Я подумаю.

– Подумай, и про остальных подумай, в холодный сезон ехать куда-то к гномам… С вас там за жилье три шкуры сдерут. Денег на покупки дать?

– Не надо, есть.

– Ну гляди.

После обеда отец с Солдом уехали в село. Лошадей взяли попроще, чтобы не привлекать внимания. Дед дал им по медному амулету – дабы обратно смогли доехать, не плутая, и по деревянной щепке – чтобы люди не запоминали их лица. Причем последние сделал за две меры ножом на коленке. Когда активировал, Малик, стоявший рядом со мной, охнул:

– Это же сколько силы он за раз выплеснул! И даже не поморщился!

Вечером Солд вернулся один. На вопросы уклончиво отвечал, мол, Рамос придет утром. Когда понял, что дело может дойти и до мечей, рассказал, что отец остался у дочери портнихи, а ему велел ничего не говорить. Дед хитро улыбался, думаю, что знал, как все обернется.

Солд привез здоровенный куль с вещами и мешок с продуктами. Если продукты не очень заинтересовали, то куль распотрошили сразу – сильно поизносились. Больших изысков не было, всем по паре простых деревенских брюк на завязках и по паре таких же простых рубашек. В конце разбора вещей раздался визг Софьи – девушке перепало аж три деревенских платья и простенькие сапожки, ее-то уже совсем развалились.

На ужин Софья вышла в платье. Изначально оно было ей большевато, но она подогнала его за полчасти. Я завороженно смотрел, как-то не обращал раньше внимания, что она – очень миленькая. Сразу всплыли воспоминания. Нейла. И Алехар с его правдой.

– Ты чего? – Дед уловил мое настроение.

– Так, взгрустнулось.

Молча отужинал. Разговор за столом шел вялотекущий, да я и не слушал, погрузившись в себя. После ужина нашел Аравина, седлать не стал, надел узду и шагом прокатился по лесу. Вернулся через полчасти, когда уже темнело. У ворот стоял Савлентий.

– Чего похмурел?

– Так, вспомнил кое-что. Пройдет.

– Чего или кого?

– Да какая разница? Мелочи это.

– Можно сказать, вся наша жизнь мелочь, пролетит, и не заметишь, а можно сказать, что вся жизнь состоит из мелочей.

– Может, и так, но некоторые вещи лучше считать незначительными.

– Лучше или проще?

– И так, и так.

Утром Савлентий, накормив нас завтраком, попросил каждого об услуге. Остроухого, Солда и Малика послал косить сено для коровы.

– А где она? – спросил Малик.

– Так… как и ваши лошади, пасется.

Он собрал три литовки, узелок с едой и кувшин кваса, крикнул Кассу и сказал, чтоб ехали за ней, она покажет покос.

Меня, Храма и Лекама попросил выкопать яму – двенадцать на двенадцать локтей и шесть локтей в глубину.

– Погреб мне нужен – молоко, сметану, грибочки хранить.

– На войско, что ли, заготавливать собрался? – поворчал Лекам, но за лопату взялся.

Софью поставил на кухню.

– Мужики вечером голодные будут, надо хлеба напечь, пирогов настряпать.

Отец появился к обеду.

– Ну, что как? – Дед встречал его на крыльце.

– Хорошо, Майна привет передает. А ты что, на медведя яму решил вырыть?

– Это чтоб от безделья не маялись. А ты пойдем, поговорим.

Савлентий завел Ровного в свою комнату. Выставил на стол бутылку настойки, две чарки и остатки мяса. Налил, сел. Рамос сел напротив. Молча выпили. Дед налил еще дважды. Дважды выпили.

– Теперь рассказывай.

– Это произошло через круг после того, как мы приезжали в отпуск. Наш отряд шел рейдом по захудалому баронству. Сопротивления оказывать было некому. Поэтому отправили меня с моим десятком, одного светлого и Саймола в качестве магической поддержки. Крепость, хотя какая, к Некросу, крепость, так, деревня с частоколом, сдалась сразу. Барон, мужик в годах, имеющий на руках жену и двух дочерей кругов четырнадцати, открыл ворота сам. Барон был образован, но, по-видимому, глуп. На вопрос светлого: «А вдруг темные зашли бы?» – ответил, что чихал на различия. Дружины, мол, нет, и сопротивляться каким бы то ни было войскам он не собирается. Светлый рассвирепел, велел казнить барона. Я отказался, мой десяток тоже, одна орава все-таки. Мы же воины, а не палачи. Светлый вообще копытом бить стал, ударил одного из моих. Я ему оплеуху зарядил, в общем – до клинков дело дошло.

После всего стали думать, что с трупом делать? То, что он вошел с нами в дом барона, видели все. Ребята закручинились, у всех семьи, понимали, что светлые с ними сделают. Тут Саймол и предложил списать все на него, а он к темным уйдет. Все равно веры уже никакой в справедливость светлых. На том и порешили. Барона Саймол вместе с семьей с собой забрал. Нас плетением обездвижил, для достоверности. Конечно, потаскали светлые с сезон, а потом отпустили, может, отец Саймола помог, может, не нашли ничего.

Потом, в конце войны, я был уже сотником, он как ни в чем не бывало пришел ко мне в шатер. Маститый темный, силой от него веяло, даже я, неодаренный, почувствовал. Стража у шатра его не заметила. Мы распили бутылку вина, он попросил передать тебе жезл и сказал, что вряд ли увидимся, видимо, знал, чем все кончится.

– Судя по жезлу, он уже не темным, а некромантом был. Не удивлюсь, если в круге смерти стоял, когда жертвовал собой. А ты, значит, решил, что предал друга, и поэтому не ехал ко мне?

Ровный молчал, опустив голову.

– Нет, Ровный, повод был достойно уйти на ваших глазах. Вы еще, когда у меня гостили, в светлых сомневались. Да и я, по разумению братства, к темной касте принадлежу. Видимо, пока отец Саймола не решился на меня руку поднять, раз их здесь нет.

Вечером собрались за столом довольно поздно: в купальню вмещалось только двое разумных, а после трудового дня, устроенного дедом, потными были все.

– Ну что, старший, – дед в какой то момент, чтобы не путать сына с отцом, стал называть нас старшим и младшим, – надумал на три десятины задержаться али на весь холодный сезон?

– Да ладно тебе в базарного развлекалу играть, ты уж вон парней послал сено для лошадей заготавливать и землянку рыть. Правильно все говоришь, куда нам сейчас, горим везде. Столько врагов за один раз у меня никогда не было. Но за всех принимать решение не могу. Есть кто против перехолоданья здесь?

Все промолчали.

– Ну и хорошо. – Дед достал одну из фляг, которые безжалостно забрал у отца еще в первый день. – А теперь за решение. Найти дорогу – это главное для разумного, ведь почему животные быстрее нас? Может, они и глупы, но решение принимают моментально.

Следующих две десятины мы работали! Не в полном – в переполненном смысле этого слова. Мы копали, косили, ворошили сено, метали снопы, укладывали бревна, благо рубить и шкурить деревья не приходилось, дед магией делал это с такой скоростью, что мы едва успевали подвязывать ровные бревна к лошадям. Очень помогла магия эльфа, который умудрялся сращивать бревна землянки так, что они не то что землю, влагу не пропускали.

Единственное расстройство произошло из-за сейши, она отказалась дальше кормить щенков. Они и вправду начали грызть все, что попадалось на зуб. А зубы у них стали острыми. Дед сказал, что настает пора мяса, и мне пришлось каждый день ходить в село за молоком, чтобы смешивать мелкорубленое мясо с продуктом, к которому волчата привыкли. Рассказ о наличии коровы у деда оказался блефом чистой воды – он хотел заставить нас заготавливать сено для наших же лошадей. В конце двух десятин при помощи магии сушили траву, утепляли землянку, крепили глину на печке, обрабатывали бревна, даже землю трамбовали. На воздушные удары Савлентия сбегались посмотреть все. Мы успели закончить основные работы. Эль даже при помощи магии успел вырастить плетеную беседку посередине двора, и она на остаток теплого сезона стала любимым местом распития отвара, и не только.

Мокрый сезон полностью оправдывал свое название: через день, а то и по три дня подряд шли дожди. Никто не выходил из дома. Вернее, никто, кроме меня, Малика и Храма. Храм с удовольствием попивал отвар по утрам, пока мы с Маликом отбивали капли дождя мечами. Дед днем занимался раной Солда и искрой Лекама, ему в этом деле помогала Софья. Остальные были заражены игрой в камешки, которая пришла мне в голову, когда начались дожди. Игра интересная – мы передвигали по диагонали белые и черные камешки по такой же черно-белой площадке, выжженной магией на столе. Изначально площадка была нарисована на столе чердака углем, но после того как в игру привлекли Малика, он магией выжег поле на кухонном столе.

В один из сухих вечеров я, вернувшись пораньше из села с молоком (волчатам на три дня должно хватить благодаря замораживающему амулету Малика), вышел на эльфийский танец с мечом, которому меня научил отец. Поскольку вечер был теплым, в беседке, пока я выводил пируэты, собрались все – выпить отвара. По окончании танца я оказался в центре внимания, отец и эльф явно смотрели одобрительно, остальные заинтересованно – все-таки развлечение, а дед пристально вглядывался. По окончании упражнения он спросил:

– Можно меч посмотреть?

В этот раз я вышел со своим клинком (не на тренировку же).

– Конечно. – Я уже привык, что меч привлекает внимание окружающих.

Но дед меня удивил.

– Хороший меч, старый. Я его уже встречал.

– Где? – Мы с отцом и Лекамом задали вопрос почти одновременно.

– Да еще до Темной войны граф Волчий этим мечом владел. Граф был приметной личностью в столице, с ним все гном рядом ходил, говорил, что граф им новые земли откроет.

– У меня тоже такой помешанный на легендах был, даже два. – Я посмотрел на эльфа.

– Хороший меч, и плетения хорошо поставлены, кругов пятьсот ему точно. – Дед вернул мне клинок.

– Хороший, и все? – Эльф явно хотел доказать свою правоту.

– Да. Старые мастера делали, плетения прямо в разжиженный металл укладывали, вернее всего, друидские.

– Там же явно эльфийское плетение вложено!

– А ты скажи тогда – какое? На крепость или еще на что? Не можешь? Эльфийская вязь внешне очень похожа на друидскую. Или ты не знал? И то, и другое перекликается с плетениями растений. Но, насколько я знаю, именно таких плетений у эльфов нет. А друиды никому не расскажут, что вплетено, хотя, конечно, возможно и староэльфийское, просто вы уже забыли. Опять же для вас пятьсот лет – не время. Но сколько эльфов ни разглядывало этот меч, никто не смог сказать, что за плетения.

– Но накопитель-то эльфийский!

– Да. Только его кругов сто назад поставили, до этого другой был, граф рассказывал. Это и так видно – металлы разные. Волчий вообще любил похвастаться этим мечом. Семейная реликвия. Рассказывал, что этим оружием еще с драконами бились. Мол, это единственный такой меч. Я, правда, еще пару вещей мастера, изготовившего этот клинок, встречал. Топор и, по-моему, шлем. Вернее всего, когда-то это был комплект.

– Что стало с князем?

– Он бретеру одному проиграл, а того ночники прирезали, может, и Орден сов.

Эльфа явно не переубедили, и он, надувшись, отправился на вечернюю рыбалку с Храмом.

Я же пошел к щенкам, которые смешно, но уже не так неуклюже, как раньше, выбежали из землянки. Прихватил их обоих на руки, и мы направились к сейше, которая довольно благосклонно наблюдала за игрой прозревшего котенка со щенками. Хасаны, конечно, были постарше, но котенок давил их своей массой, уже раза в полтора превышавшей вес каждого из волчат. Когда начало темнеть, я с разочарованием поднял голову с мягкого бока кошки и, сдав без зазрения совести эльфа и Храма, рыбачащих на берегу, отправился с хасанами домой. Думаю, рыбаки придут без рыбы.

В беседке меня ждал дед. Мы с ним после заката солнца традиционно занимались моим магическим зрением. Вначале он пару мер времени сидел, водя руками над моей головой. По его словам, нагружал каналы на зрение, чтобы они быстрее развивались. Потом я медитировал, пытаясь рассмотреть плетения в моем мече. Спать тут не получалось, как только меня начинало клонить в сон, дед проводил рукой над затылком, и бодрость, не дающая заснуть, охватывала все тело. Приходилось снова успокаиваться. Последние два дня Савлентий гонял меня особо рьяно, так как перед этим я смог рассмотреть смутное облако сил в мече, то есть до прозрения оставалось чуть-чуть, но второй раз я облако рассмотреть не мог. Помаявшись со мной часть, дед остановил занятия и велел лечь на скамью.

– Зачем?

– Искра у одаренного, ты, наверное, знаешь, поддерживает и лечит тело, поэтому одаренные дольше живут.

– Знаю.

– Ну так вот, твоя искра, судя по каналам, пытается изменить твое тело, то есть она, если можно так сказать, рассматривает твои внешние изъяны, ну, морду твою с оттенком дурости, фигуру слегка угловатую – как недуг. Они и являются таковыми – остатками недуга. В результате искра все свои силы, а она у тебя очень слабая, бросает на лечение, а не на становление твоего зрения. Как я ни пытаюсь расширить каналы на зрение, она силу направляет на изменение тебя. Каналы уже давно расширены, а сила по ним не идет. Не получается обмануть организм. А сжимать каналы лечения я не хочу. Поэтому буду помогать искре делать тебя краше.

– То есть я избавлюсь от своего лица?

– А хочешь?

– Конечно! Еще как!

– Ну вот и причина. Искра слушается тебя и выполняет желание, а я-то бьюсь с тобой. А ты больше смазливым быть хочешь, чем магом. Софья нравится?

– Не знаю, дед, она хорошая, но не знаю.

– А чего, еще зазноба есть?

– Не все так просто, и тут не знаю.

– Ты уж определись, а там иди к цели.

Мимо беседки скользнула тень. Отец, как стемнело, отправился к дочери портнихи, предполагая, что мы не видим. Дед поводил руками над лицом, то как будто вытягивая, то – толкая. После лечения он отправил меня спать.

Ночью ужасно ломило суставы и тянуло лицо, помаявшись до полуночи, я взял меч и потихоньку выполз с чердака. Обе луны освещали двор, выводя причудливые тени. Младшая слегка разгоняла рисунок старшей. Я начал медленно выводить мечом узор в воздухе. Рукоять слегка нагрелась, и передо мной поплыли причудливые нити, которые я разгонял светящимся лезвием меча. Я не сразу понял, что это потоки силы, танец в водопаде серебряных нитей завораживал, я словно бы услышал мелодию, которая шла от Лекама, когда он начинал меня обучать. Как наступил рассвет, не заметил. Остановился, когда меня шепотом окликнул отец:

– Тебе чего не спится?

– Я, понимаешь… я вижу!

– Дернул же тебя Некрос остановить его, я уже две части любуюсь, как он силу выхватывает прямо из воздуха, – раздался голос деда из беседки. – А, я забыл. Ты же не видишь силу. Красиво двигался, я так понял, что увидел все-таки.

Я положил меч, видение силы стало меркнуть. Заметив, что озираюсь, дед спросил:

– Чего, уже не видишь?

Я кивнул.

– Ты когда железкой махал, в тебя сила со всех сторон лилась, а из меча как ручей через правую руку тек. Ты чего же, уже черпал силу из меча?

– Было пару раз, когда на ускорение выходил и не хватало.

– То-то я смотрю, привычно вытягиваешь, накопитель почти пустой.

Я снял с навершия меча оплетку. Камень был черным.

– Не переживай, заряжу. А ты бы спать шел, сейчас плохо будет, искра притухает.

– Почему?

– Еще силы хочет, организм требует, он несколько часов пил силу без меры. Это как похмелье.

– Так, может, еще…

– Чем больше выпьешь гномьей настойки, тем сильнее болеешь, поэтому иди спать.

Накрыло вялостью, когда я залез на чердак. Практически сразу упал и уснул.

Проснулся к обеду, не скажу, что сильно разбитый, но точно не бодрый. Спустившись с чердака, побрел к землянке.

– Если ты к щенкам, то их Касса увела еще утром, – раздался голосок Софьи из беседки. – Скинула, что на охоту, только я не поняла, то ли хасаны на котенка охотиться будут, то ли котенок на хасанов.

– Скорее, второе.

– Пойдем отвар пить, а то ты как кухонная тряпка – мокрый и вялый. С тобой все хорошо?

– Да вроде да. – Только сейчас я заметил, что весь в поту.

Мимо, не здороваясь, пробежал Лекам и, перепрыгнув через крыльцо, исчез в доме.

– Чего это он? – Я присел рядом с Софьей.

– Они с дедом с утра экспериментируют. После того как ты увидел силу, они решили на искре Лекама проверить твой метод. Сначала здесь с твоим мечом пробовали. Вроде рассмотрели, что искра тянется к силе, вот теперь с разными накопителями носятся. Ушли в лес, чтобы никто не мешал, и там возятся. Лекам от счастья аж вприпрыжку бегает.

– А остальные где?

– Храм Малика гоняет, Эль с твоим отцом и Солдом лошадь лечат в конюшне. Захромала.

– Которая?

– Из вьючных, не помню, как зовут.

Из дома выбежал Лекам и вновь, не заметив меня, пронесся мимо.

– В купальню пойдешь? Солд воду натаскал, через полчасти обедать будем.

– Пойду, только за чистой одеждой схожу.

Я встал и пошатнулся.

– Иди уже, сама принесу.

В купальне разделся и, не имея сил зайти в мойку, присел на скамью.

– Ой, ты меня удивить или совратить хочешь? – зашла Софья и начала разглядывать меня голого.

Я накинул на колени рубаху.

– Смотри, шрамы пропали, совсем! Вчера были, я точно видела.

И вправду, ни на груди, ни на руке от шрамов не осталось и следа. Она погладила места шрамов. Я покраснел, снизу появилось напряжение, аромат трав, льющийся от Софьи, манил, а ее прикосновения были до безумия приятны.

Увидев мою реакцию, она смущенно и быстро исчезла из купальни.

– Чего это Софья как ошпаренная выскочила?

– Сейчас увидим. – В купальню зашли отец с Солдом.

– А, ну это мы не вовремя. – Солд, улыбаясь, смотрел на меня.

– Да я просто одежду чистую попросил принести.

– Ну да, ну да. Мыться пойдешь?

– Попробую. – Я встал и, пошатываясь, зашел в мойку.

Сзади раздался хохот.

– Вот это девка! Так измотать!

– Да не было ничего! – попытался я защитить честь Софьи.

Хохот стал удаляться от купальни. Скоро, судя по поддержавшему смех эльфу, версия отца и Солда разлетится по всей компании.

За обедом смех еле сдерживали, только Лекам сидел хмурый, видимо, с искрой не получалось.

– А чего это ты, Софья, младшему Ровному побольше куски кладешь, он вроде не работал сегодня, – начал Храм. – Али где еще устал?

Смех взорвал кухню. Софья залилась краской:

– Ровный, я тебя убью. Второй раз подставляешь.

– Не надо, в первый ты сама виновата!

Смех стал еще сильнее.

– Лекам, а ты что такой грустный? – Эльф деликатно обгладывал ножку глухана.

– А он переживает, что теперь не станет родственником Ровным. – Храм, видимо, был в хорошем настроении. – И что теперь Нейле говорить? Не уберег жениха.

– Какой Нейле? – Софья явно не вовремя задала вопрос.

Даже Лекам заулыбался. Софья, буркнула:

– Ну и накладывайте сами! – и вышла на улицу.

– Ну, Ровный, теперь готовься объясняться, где полюбовницу завел.

Хохотали еще долго. Немного успокоившись, все дружно застучали ложками.

– Чего, не получается? – спросил Малик у Лекама.

Лекам исподлобья хмуро глянул на него, не удостоив ответом.

– А вы чего снаружи силу подаете, каналы же не принимают ничего – сожжены, изнутри надо силу подать, там каналы целые. Софья зелья такие умеет делать, или корешком эльфийским…

Малик не успел договорить. Я думал, дед с Лекамом стол перевернут. Они подскочили и, не доев, выбежали наружу, потом мы услышали голос деда:

– Софья, иди сюда!

– Ага, сейчас, еще посмеяться?

– Ты нам не для смеха нужна, для дела. Давай бегом.

До вечера ни Софью, ни деда с Лекамом мы больше не видели. Посуду пришлось мыть самим.

К закату «нянька» Касса привела щенков. Немного пожевав, они уснули без задних лап. Видимо, вымотались по полной. Когда стемнело, я снова вышел с мечом во двор.

– Иди сюда. Сначала гляну! – крикнул дед из беседки.

Они перебрались туда втроем, когда стемнело. Осмотрев меня и, видимо, оставшись довольным, предупредил:

– Не больше части, а то как Лекам будешь. У тебя каналы сейчас расширяются, слабые, вмиг выгоришь.

Такого феерического зрелища, как в первый раз, не было. Я целенаправленно изучал мир силы, пытаясь перехватить нити или скользнуть между ними. Плетения меча пульсировали в такт ударам сердца. Остановился через пару частей, когда окликнул дед, видимо, все-таки растворился во времени. Я присел на крыльцо, чувствовал себя довольно бодро. Спать не хотелось – выспался днем. Посидев немного, сходил, заварил отвара себе и троице лекарей. Они были заняты. Через часть рядом присела Софья, устало наклонила голову мне на плечо, я обнял ее.

– Устала?

– Опять? Сейчас кто увидит – засмеют.

– Плевать, хуже, чем сегодня попали, уже не придумаешь. Получается с Лекамом?

– Вроде да. Искра тянется, но слабо.

Софья прижалась поближе ко мне:

– А кто такая Нейла?

– Племянница Лекама.

– У вас с ней что-то было?

– Нет, а ты ревнуешь, что ли?

– Дурак! Просто любопытно. – Она толкнула меня в плечо. Зевая, спросила: – А ты хотел бы?

– Я не думал, не знаю. – Я не ожидал такого вопроса. – А ты… – Тут я понял, что Софья спит.

С облегчением вздохнув, посмотрел на старшую луну. Так мы просидели еще часть, пока Лекам с дедом не пошли отдыхать.

– Хватит ворковать, молодые, кыш спать.

Через две десятины на улице по утрам стало свежо, листва на деревьях начала желтеть. К холодному сезону мы были почти готовы, не хватало теплой одежды. В деревнях светиться, закупая такое количество шуб, тулупов, шапок и зимней обуви, не хотелось, тем более что размеров орка и не нашлось бы. Кроме этого необходима было куча мелочей: подковы, гвозди, иголки, посуда, которой не хватало на всех, некоторые порошки из Темных земель – для лечения Лекама, в нем вроде намечались улучшения, но нужна была более сильная магическая подпитка. Поэтому на совместном совете было принято решение послать гонцов за покупками в город, заодно и трофеи продать. Нелюди по соображениям маскировки отпадали сразу. Софья – тоже, по той же причине. Лекаму было нельзя, так как ему требовались ежедневные зелья, которые готовились Софьей непосредственно перед употреблением. Оставались я, отец, Солд и Малик, который в нынешней одежде ну никак не походил на барона. На этом составе и остановились.

Глава 12

Торам

Выехали дней через пять, утром. Лошадей взяли тех же, что обычно брали для поездки в село, чтобы соответствовали нашему внешнему виду и не привлекали внимания. Для перевозки покупок прихватили двух вьючных и еще одну для хасанов, так как далеко от них мне отъехать было нельзя. Из-за них меня даже не хотели брать в город, пришлось напрашиваться и обещать, что проблем с ними не будет, хотя никто, в том числе и я, в это не верил. Щенки лезли куда ни попадя. Волчата, надо сказать, к двенадцати десятинам вымахали мне по колено, могли бы и бежать рядом, но быстро уставали. Перед самым отъездом ко мне подбежала Софья и, краснея, протянула тряпочку. Я развернул, на тряпочке (с бумагой возникли проблемы) был список покупок. Я даже не знал, что женщинам столько всего надо.

– Хотя бы первую треть списка, – прошептала она.

Судя по списку, дальше краснеть придется мне, покупая, скажем, четверо панталончиков (так и было написано). Я кивнул и положил в сумку перечень. Отъехав от дома, Малик спросил:

– Любовное письмо?

– Скорее, список семейных покупок.

Все рассмеялись. Я шикнул на волчат, которые заворочались в седельных сумках. Мы перешли на рысь. Город Торам, получивший имя по названию реки, на которой он стоял, находился в пяти днях пути. Первые три дня ночевали в лесу и под утро замерзали до невозможности. К холоду у меня добавилась ломка суставов, хотя и не такая сильная, как в начале, но все равно было неприятно. Частично от утреннего холода спасали хасаны, залезавшие ко мне под одеяло. Ночевали в лесу и объезжали деревни, опасаясь лишних глаз, так как известно: слухи бегут быстрей разумных, а нам не хотелось привлекать дополнительное внимание к местам, где живет Савлентий. К тому же в этом глухом углу трактиров не было. А проситься на постой – значит отвечать на ненужные расспросы.

Из хасанов охотники пока были никакие, хотя волчата и делали грозный вид, носясь за грызунами. Побегав с полчасти, они просились обратно в сумки, быстро смекнув, что лучше неудобно ехать, чем удобно бежать. Кормил я их жареным мясом, натертым сохраняющим зельем. Первый день они воротили нос, но на второй сметали все и даже пытались выпросить добавки.

На четвертый день выехали на большую и довольно оживленную дорогу. То и дело навстречу попадались телеги, один раз даже карета проехала. Остановились в трактире большого села, кажется, Ировы Холмы. При желании можно было приобрести большую часть покупок здесь, но до лавки зельника все равно пришлось бы ехать в город. Поэтому мы с уютом расположились в одной на четверых комнате, решив переночевать и ехать дальше. Правда, пришлось поспорить с хозяином о размещении щенков. Он упрямо не хотел пускать их в комнату. Но десять медяков склонили весы в нашу сторону. Ужинали в общем зале. Накормили в трактире так себе, даже нам, питавшимся последние три дня соленым салом, мясом под зельем и вареной картошкой, местная стряпня показалась невкусной. Немного поволновались, когда в конце нашей трапезы в зал вошли двое светлых. Но они вели себя пристойно и на нас внимания не обратили. Солд шепнул:

– По нужде терпи до утра, а то будет как в прошлый раз.

Пока ели, послушали разные сплетни, так как за соседним столом подвыпившая компания мужиков с весельем делилась ими друг с другом. Про нас ничего слышно не было, видимо, наша история уже позабылась.

На пятый день ближе к вечеру въехали в город. Размерами Торам не уступал Еканулу, а вот улицы были пошире. Ночевку решили найти поближе к выезду, чтобы не тащиться в центр с вьючными лошадьми. «Усталый купец» – так назывался почти пустой трактир. В мокрый сезон купцы старались не водить обозы – телеги застревали. Взяли две комнаты, в тот день по лавкам решили не ходить, было уже поздно. Ситуацию с размещением волчат удалось решить, пригрозив найти другое заведение, где более учтиво относятся к странностям постояльцев, но пообещали, что в случае порчи собаками имущества все оплатим. Поужинав, пропустили по кружке пива – соскучились по этому напитку! – и разошлись по комнатам.

Утром, оставив вьючных лошадей, отправились на базар. Щенков заперли в комнате. До обеда смогли купить только посуду, теплую одежду да еще по комплекту летней, но качеством получше деревенской. Солд с отцом торговались за каждую вещь. Пообедав прямо на базаре пирожками, поехали искать зельника. Нашли в купеческом районе. Отец почти сразу сбил цену за порошки, заломленную купцом вдвое, объяснив, что сам держал такую же лавку. Купец с уважением ссыпал в специально подготовленные мешочки требующиеся нам ингредиенты, самым странным из которых оказалось сушеное мясо водяной крысы из Темных земель. Даже с учетом сбитой цены пришлось отдать тридцать золотых. Напротив лавки зельника располагался женский салон. Я выпросил у отца денег, он отсыпал десять золотых.

– Зачем так много?

– Иди, еще придешь просить через полчасти, мы вон в той харчевне пока посидим.

В лавке при входе мелодично пробренчал колокольчик.

– Чем могу быть полезен? – с недовольством в голосе пробурчал продавец, увидев деревенского увальня. – У нас довольно дорогой салон.

Я молча протянул список.

– Вам подороже или подешевле? – с ухмылкой спросил мужчина.

– А каков разброс цен?

– Ночные платья, скажем, от серебряного до золотого.

– Можно посмотреть?

– Пожалуйста. – Он достал три экземпляра.

– Сколько за вот это? – Я выбрал не слишком роскошное.

– Десять серебряных.

– Давайте, возьму.

Продавец посмотрел на меня удивленно, но оживился:

– Весь список смотреть?

Я кивнул.

– Ну, тогда по порядку.

Затруднения возникли из-за злосчастных панталончиков, которые шли после ленточек.

– Какого размера?

Видя мое затруднение, он подвел меня к окну:

– Какой примерно формы ваша… дама, которой вы все приобретаете? – Он указал на проходящих мимо женщин.

Примерно через три меры я чуть не закричал:

– Вон, вон та девушка в синем платье! Один в один, только моя повыше.

Продавец профессионально смерил девушку взглядом и вынес несколько комплектов белья. Эта часть женского гардероба нисколько не уступала по цене ночным платьям.

Вторая сложность возникла при выборе полукорсета для поддержки груди, я, собственно, даже представить не мог, зачем он Софье, у нее вроде с этой частью тела все было в порядке. Проблему решили аналогичным способом, через окно. Обошелся корсет как все панталоны вместе взятые.

За все с меня запросили пять золотых.

– А это платье сколько стоит? – спросил я, указав на платье, похожее на то, в котором Софья была в день спасения, только, разумеется, целое.

– Я думаю, молодому человеку не по карману – пятнадцать золотых.

– Подождите пять мер. – Я вышел из лавки и пошел к харчевне.

– Сколько? – сразу спросил отец.

– Пятнадцать.

– Ого! – воскликнул он, но требуемую сумму дал.

Я вернулся, отсчитал деньги и еще на оставшиеся пять золотых взял сапожки, правда, долго гадал с размером.

– Может, вам доставить?

– Неплохо было бы, трактир «Усталый купец», спросите Ровного, любого. Стоить будет…

– Бесплатно. Через часть доставим. – Продавец низко поклонился.

Я вернулся в харчевню:

– Да чтоб я еще раз!!!

Отец с Солдом рассмеялись, Малик не понял.

– Пива? – спросил Солд.

– А нет чарки настойки?

Отец с Солдом расхохотались еще сильней, но просьбу выполнили.

Пошли дальше и почти сразу наткнулись на оружейную лавку. Зашли, не сговариваясь. Лавка оказалась знатной. Чего там только не было: мечи, кинжалы, арбалеты, луки, вплоть до эльфийских. Хозяин – гном, почти сразу стал предлагать нам разные варианты, чувствовался явный купец. Но когда я показал ему меч и попросил подыскать ему пару, в смысле кинжал, он замялся. Через пару мер тихонько произнес:

– Норман.

Я машинально повернулся.

– Приветствую, Дарре, – прошептал гном.

– И тебе многих кругов, Дарре. А почему шепотом?

– Мастер Кальд сказал, что вы можете скрывать свои имена, поэтому и не говорю громко. Позвольте представиться, Налад, мастер-оружейник.

– Я рад, что мастер Кальд помнит меня. Можете говорить громче при моих родных, они знают Дарре Кальда.

– Мастер Кальд просил напомнить, что приглашал вас.

– Я обязательно появлюсь в Черных горах, но не сейчас, возможно, после холодного сезона. Если сумеете сообщить об этом Кальду, обязательно скажите, он поймет, почему не могу приехать.

– Хорошо, Дарре.

– А как уважаемый гном узнал меня?

– По мечу, мастер Кальд подробно описал его в письме всем гномам и просил помочь, если возникнет сложная ситуация.

– Сложной ситуации нет, но что вы могли бы порекомендовать нам, Дарре, из кожаных доспехов, для меня и вот этого юноши, так, чтобы не привлекать внимания?

– Я гном, у меня только металл, но есть знакомый, который предложит хорошую кожу по сходной цене. А разве Дарре не предпочитает металл?

– У Дарре есть кольчуга гномьей работы с облегчающим амулетом, – вклинился в разговор отец, – но он ее не носит.

– Она привлекает внимание, что сейчас ни к чему. А уважаемого гнома интересует пара мечей на продажу, гномьей работы, хотя мы – не гномы, можем и ошибиться.

– Конечно, приходите, – оживился торговец. – А сейчас пойдемте, провожу к другу.

Я разорил отца еще на пять золотых при покупке кожаной брони для нас с Маликом и Солдом. Причем последних золотых, за исключением денег на крупы, соль и посуду. У отца как настоящего купца все расходы были распределены. В довесок к броне выпросил у оружейника перчатку для стрельбы из лука, на большом пальце которой была бронзовая накладка. Мне перчатка показалась удобней перстня. На следующий день гном выкупил у нас три меча, один – за пять, два – по пятнадцать золотых, купил все четыре кинжала по золотому и посоветовал, где продать два эльфийских лука по шестьдесят золотых. Так что деньги у нас были.

После продажи луков мы вышли в прострации. Никто не ожидал, что творения эльфов стоят так дорого. И почти сразу же я столкнулся со знатным, даже чувство дежавю проснулось.

– Ты, навозная слизь, откуда выпала? Кобылья моча, не видишь, куда прешь?

– Может, прикусишь свой змеиный язык? – вдруг вспыхнул отец. – Или засунешь его куда-нибудь?

Пока офигевший дворянин переваривал сказанное, его отец или дядя, в общем, сопровождающий, разразился тирадой:

– Ты! Смерд! С кем разговариваешь?

– Я, Рамос эн Ровен, таких неучтивых десятками порол и не собираюсь с тобой, свинья, разговаривать по-другому.

– Это безземельные настолько обнищали?

Видок у нас правда был не очень, переодеваться мы не стали, ходили в том, в чем приехали, то есть в мешковатых деревенских рубахах и брюках.

– Настолько же, насколько земельные пропили свое дворянское достоинство, раз не представляются.

– Эдегар и Жерман эр Соруа, завтра на северных воротах.

– Вы даже не помните, кто назначает время и место, ваше оскорбление вы сможете смыть кровью или не прийти с позором, завтра в первой четверти на восточных воротах. Рамос и Норман эн Ровены.

Спустя квартал Малик спросил:

– Можно узнать, какие еще секреты таятся в вас, господа бароны?

– А ты когда-нибудь спрашивал о нашем положении?

– Нет, не думал.

– Может, наша вина в скромности?

– Нет, извините, эн Ровен.

Когда доехали до «Усталого купца», я отозвал отца в сторону:

– Объяснишь?

Он вздохнул:

– Мне на войне император успел даровать звание безземельного барона, отнять его не в силах даже Гард Первый, нынешний король. Я не хотел принимать звание, на это есть свои причины. Случай с Лекамом в Екануле меня вразумил. Теперь ты эн Ровен – это настоящее наше имя. Ровный – всего лишь прозвище.

Вечером настроение было скверным, мало того что нарвались на дуэль, так еще и за волчат пришлось золотой выложить – разнесли в комнате все, что только можно было. На ужин заказали в общем зале мясо и выпили красного старкского, что в связи с полувоенным состоянием между королевствами оказалось очень дорого.

– Утром надо заехать в книжную лавку. – Отец был хмур.

– Зачем? – поинтересовался Малик.

– Норман видит силу. Нужна книга с элементарными плетениями.

– Купим бумаги. Я, Софья, Лекам и Савлентий и так нарисуем.

– Дед просил еще книгу по норанскому языку.

– Зачем, я и так его знаю, по крайней мере, письменный.

– Откуда?

– В академии как-то раз попалась книга на норанском, там очень интересные плетения для амулетов, пришлось подучить. Не скажу, что очень хорошо знаю, но прочесть смогу.

– А что за язык – норанский? – Я решился проявить свою безграмотность.

Малик посмотрел на меня как на недалекого:

– Нораны – народ из-за моря. В имперское время мы с ними вели торговлю по порталам. Но после Темной войны порталы блокированы. Главный портал остался во дворце императора. Теперь мы с ними не контачим.

– А что, на кораблях не доплыть?

На меня еще раз посмотрели как на слабоумного, никто не ответил. Но я понял – не доплыть.

Вечер на этом не кончился, к нашему столу подсел купец:

– Может, воины хотят пива?

Первым подвох понял, как ни удивительно, Солд:

– А почему ты решил, что мы воины?

– Одежда проста, а оружие у всех дорогое – явно не купцы и не селяне.

– Допустим, – продолжил отец. – Чего надо?

– Ну я же говорил – воины, сразу за дело. Вам, случайно, не на восток?

– Может быть, не юли.

– Вы воины, вам ехать на восток – вы встали в трактире на восточных воротах. Мне надо туда же. Но в трех-четырех днях пути, говорят, объявились разбойники, а у меня всего двое сопровождающих. Нанимать свободных опасно, никто не гарантирует, что я не найму тех же бандитов, которые через два дня пути обчистят обоз. Вы ни к кому не нанимаетесь, то есть разбойниками не можете быть, едете на восток, может, вы согласитесь сопроводить меня на четыре дня пути обоза? Плачу по золотому.

– Нет, у нас свой путь.

– Жаль, конечно, если надумаете, то я выезжаю в начале первой четверти. – Купец ушел от нашего стола.

Когда он отошел, я поинтересовался:

– А почему бы с ними не поехать?

– Во-первых – долго, мы даже шагом будем ехать быстрее, во-вторых, деньги он платит хорошие, просто так не стал бы раскошеливаться, значит, действительно опасно.

Утром встали пораньше. Мы с отцом размялись. Я попытался привыкнуть к мечу Малика, так как моим магическим на дуэли драться было нельзя. Хорошо, что орк гонял меня на разных клинках, и я быстро подстраивался к балансу нового оружия. После утренней разминки умылись и переоделись. Новая одежда пахла пряностями, наверняка купцы специально посыпали. Теперь мы не походили на заблудившихся крестьян, но на знатных тоже не тянули. Простая одежда горожанина скрывала нас в общей массе народа, выделяя лишь своей новизной. Позавтракав (мы с отцом не ели, нам нельзя было перед дуэлью, в случае ранения в живот это могло обернуться смертельным исходом), выехали в сторону восточных ворот. В книжную лавку по пути все-таки заехали. Отец взял книгу с простыми плетениями, а вот книги по норанскому языку не было. На подъезде к воротам заметили, что стража усиленно проверяет выезжающих, среди охраны был светлый. Видимо, кого-то искали. Поскольку мы ехали под подлинными именами, нас это не очень обрадовало. Шальной – явно в розыске, а мы с отцом тоже числились в Екануле не самыми лучшими гражданами.

Тут мимо проехал вчерашний купец. Отец тут же поинтересовался, нужны ли ему еще воины.

Купец был неглуп, быстро смекнул, в чем дело:

– Плачу серебряный, каждому.

– Езжай!

– Десять!

– Ползолотого за каждого, и ждешь нас часть на ристалище.

– Кто дерется?

– Я и он. – Отец ткнул в меня пальцем.

– Вы благородные?

– Безземельные.

– Драться будете между собой?

– Нет, у каждого свой противник.

– Выиграете, дам вам двоим по золотому, остальным по половине. Проиграет хоть один – вы или ваши друзья, в зависимости от исхода дуэли, сопровождают меня бесплатно.

Видимо, купец был азартным и хотел поставить ставки со смотрителем арены, а при его условиях он выигрывал в любом случае. Проиграет – обеспечена бесплатная охрана, выиграет – будет чем рассчитаться за наши услуги. Поскольку проигрывать мы не собирались, согласились на его условия.

На подъезде к воротам сердце забилось учащенно, рука сама потянулась к мечу. Малик с ненавистью смотрел на светлого, казалось, прожжет в нем дыру. Когда обоз остановился, я подъехал к парню и несильно толкнул его:

– Давай кинься на него, еще раз побегаем десятины три.

Он молча отвернулся.

От головы обоза мы стояли прилично, поэтому плохо слышали разговор, зато отлично видели, как в ладонь старшего стражника скользнула монета. Обоз тронулся. Когда мы проезжали мимо, светлый спросил:

– А этих проверил?

– Чего их проверять? Они каждый раз с этим купцом едут – местные. Мне вообще кажется, что зря мы всех проверяем. Показалось, может, мальцу. Шальные не дураки, давно уже в тем…

Дальше расслышать не удалось, светлый со стражником зашли в дверь караулки.

– Тебя ищут, – сообщил я Малику, когда отъехали подальше.

– Я слышал. Видимо, кто-то узнал.

Ристалище находилось у крепостной стены. Наш обоз остановился. Внешне это была притоптанная площадка, которая ничем не напоминала арену Еканула – ни ограждения, ни трибун, даже конуру распорядителя заменял фургончик. Сам смотритель оказался довольно молод и очень разговорчив. На козлах фургона сидели два крепких парня, являвшие полную противоположность распорядителю, то есть хмурые и молчаливые. Оказалось, в Тораме не имелось постоянного места боев. Распорядителя можно было вызвать в любое место за городом, но не далее версты. При этом каждый участник платил два серебряных за эту услугу. Выигравшему дуэль его деньги возвращались. Так проводилась оплата вызова распорядителя за счет побежденного.

Наши противники приехали в сопровождении двух дворян. Один из сопровождавших был магом жизни, может, артефактором, но что-то мне подсказывало, что это лекарь. Синяя лента на ножнах меча явно свидетельствовала о законченной Академии жизни, хотя медальона мага на шее не имелось, наверное, он не состоял на службе. Маг что-то зашептал соперникам, кивнув на меня, вернее всего, увидел мою искру. Младший оскалился в улыбке.

– Клинки облегченные, они тоньше и длиннее, – напутствовал отец, – но от хорошего удара ломаются. Будь аккуратней – двигаются с такими клинками быстрее.

– У вас достойные противники, а младший одаренный, – подошел Малик. – И искра побольше, чем у тебя, Норман.

Теперь стала понятна улыбка соперника.

– Будьте осторожны, эта четверка очень опасна, – как бы невзначай, практически не раскрывая рта, произнес распорядитель, проходя мимо нас.

Секундантами друг у друга были мы сами, у противников все происходило аналогично. Первыми вышли старшие дуэлянты. Само начало дуэли оказалось таким же, как в Екануле: проверка на магию, выбор оружия, выбор дуэли – до крови или насмерть, и … бой.

– До крови.

– До крови.

– Меч.

– Меч.

– Бой до крови. Оружие – меч.

Обманный финт отца, колющий удар, и противник, даже не поняв, что произошло, лежит с расплывающимся красным пятном на груди.

Подошел распределитель, осмотрел барона:

– Жив. Вы выиграли, эн Ровен.

К старшему эр Соруа подбежал маг, поспешно стал расстегивать камзол, поставив рядом какую-то склянку.

Дальше была наша очередь. Попросил Малика присмотреть за волчатами, выглядывавшими из сумок. Я уже убедился, что выпрыгивать они из них умеют, пусть неловко, падая на бок, зато бесстрашно. Моим секундантом был отец, у противника – второй сопровождающий.

– До крови.

– Насмерть. – Младший явно хотел отомстить за родственника.

– Бой насмерть. Оружие – меч.

Мы начали ходить по спирали. Пара ложных выпадов с каждой стороны для проверки противника. Зашли уже на третий круг, когда я решился. Обманный выпад, и следом – гномий трюк. Я, практически распластавшись на земле, нанес колющий удар в грудь снизу. Рубашка младшего барона покраснела на боку. К сожалению, моя левая рука тоже оказалась задета. Мелькнувшая во время моего финта коварная сталь противника сделала свое дело. Дрались без ножей, поэтому большого преимущества моему обидчику это не дало. Стали кружить дальше. На меня вдруг накатила вялость, барончик улыбнулся и пошел в атаку. Я не успел поймать момент перехода на повышенное восприятие, но его клинок отбить сумел. Мы закружились в вихре ударов. Противник тоже ускорился. Я понимал, что без подпитки накопителем моего меча на такой скорости долго не продержусь. Поэтому грубо, почти наотмашь, ударил соперника рубящим ударом. Он прикрылся, и мой план сработал. Его облегченный клинок не выдержал и переломился. Сила удара в ускорении была могучей. Я, скользнув вниз, как топором, прошел по его ногам и попытался выйти из секунду назад спасшего, но теперь губящего меня восприятия. Выйти все-таки удалось, хотя я был на грани.

Тяжело дыша, посмотрел на почти одноногого барона. Он визжал от боли, катаясь по земле. Оглянувшись, увидел Малика, держащего жезл мага направленным на спутников эр Соруа. Рядом стояли отец и Солд с обнаженными мечами, причем Солд на лошади. Увидев мою победу, Малик махнул головой магу, показывая на поверженного и при этом не сводя с него жезла. Маг побежал к нему, но навстречу вышел распорядитель:

– Стоять. Еще шаг, и я расценю это как преступление перед графством.

Крепкие парни, стоявшие за спиной распорядителя, многозначительно подняли арбалеты.

– Но он же ранен.

– Он сам пожелал боя до смерти, теперь его жизнь зависит от соперника. До конца схватки к дуэлянтам подходить запрещено.

– Что случилось? – крикнул я своим.

– Похоже, голову тебе дурманили, – крикнул Малик.

Распорядитель стоял рядом и ждал моего решения.

– И часто они так развлекаются? – спросил я.

– Раз-два в три десятины. Доказать никто не может. Амулет проверки магии не фиксирует воздействия. Пять дней назад вообще мальца прирезали, полкруга назад – моего племянника.

Я подошел к прекратившему кататься и визжать барону. Он испуганно смотрел на меня.

– Денег хватит ногу вырастить, если отпущу?

Он кивнул. Меч с хрустом вошел под сердце. Со стороны мага послышался вой.

– Я бросаю тебе вызов, – пришел в себя маг.

– Мой сын не настолько глуп, чтобы принимать вызов мага. Который к тому же воздействует на людей, – ответил ему вместо меня отец. – Никто не воспримет это как трусость.

– Вы напали на разумных, – заверещал четвертый. – Я требую вызвать стражу!

– Хорошо, – спокойно ответил отец, не убирая меча. – Мы недалеко от ворот. Кстати, там есть светлый. Я бы хотел, чтобы он тоже пришел. Распорядитель, можно послать гонца к страже и пригласить светлых? У меня ощущение, что была использована темная магия или магия, обходящая амулет проверки. Свидетелей данного происшествия хватает.

– Это голословное обвинение.

– Вот и посмотрим. Если это так, я соглашусь на поединок чести. Но сильно сомневаюсь, что проверка светлых ничего не выявит.

– Не надо. Мы приносим извинение за необоснованное обвинение в нападении. – До мага стала доходить перспектива развития конфликта.

Распорядитель довольно быстро оформил документы о смерти и выдал грамоту – свидетельство моей невиновности. Протянул мне свиток, я ему – золотой.

– Не надо, сам вложу. Спасибо.

Я пожал ему протянутую руку.

– Тот маг, старший эр Соруа, это дед щенка, которого ты убил. Он может мстить, осторожней.

– Спасибо, постараемся.

Малик как раз усадил волчат в сумки, видимо, все-таки недоглядел.

Только мы освободились, обоз тронулся. Меня перевязали уже в дороге, на одной из телег.

Рядом с телегой ехали Малик и отец.

– Что там произошло?

– Ну, после того как вы начали биться, все внимание было обращено на вас. Но вдруг твои хасаны молча выпрыгнули из сумок и скачками понеслись к тем двоим. Я за ними, а сам краем глаза смотрю на тебя, не съедят же они их, в самом деле. И тут твои движения стали…

– Рваными, – подсказал отец. – Мы даже не заметили, что Малик побежал за волками, твое зверье все время куда-то убегает.

– Ну да, рваными, какими-то нечеткими… – продолжил Малик. – Ну, я и замер, глядя на тебя. Тут услышал крик, волчата впились магу в ноги, и ты сразу начал нормально двигаться. Вы как раз только ускорились. Вот тут до меня и дошло, что маг – менталист, давил на тебя. Я выхватил жезл и сказал, что снесу их головы воздушным кулаком, если они двинутся.

– Ты смог рассмотреть плетения жезла?

– Нет. Но ты же в Шальном, у ворот, тоже назвался … э-э-э… магом, при этом таковым не являясь.

Я улыбнулся.

– А зачем ты его убил? – спросил вдруг отец.

– Зачем оставлять жизнь мрази, они таким образом уже многих уничтожили. Оставил бы – дальше продолжали бы. – Я взглянул на отца снизу вверх.

– А про ноги зачем спросил? – поинтересовался Малик.

– Если бы у него не было денег на ноги – пусть бы жил. Калека не может наносить вред.

– То есть ты хладнокровно решил судьбу человека? – спросил отец.

– За полмеры до того этот человек подлым образом пытался меня убить. Я был в своем праве.

– Ты тоже многих убил.

– Защищая себя!

– А на этот раз?

Я замолчал.

– Я не переживаю за этого подонка, я переживаю за тебя, клинок не игрушка…

Вскоре подъехали к лесу. Мы собрались все вместе в конце обоза. От первой телеги к нам подошел, вернее подождал, пока мы до него доедем, купец. Запрыгнул рядом со мной на телегу:

– Славно вы бились, давно такого зрелища не видел. Будет о чем за кружкой рассказать друзьям. Ты бы правда светлых пригласил? – спросил он отца.

– Нет, перебил бы всех, и в бега.

Купец захохотал.

– А чего вы сзади едете, вдруг разбойники?

– Во-первых, отсюда видно весь обоз. Во-вторых, если мы растянемся, нас выбьют поодиночке.

– А в-третьих, – продолжил, лукаво скалясь, купец, – отсюда удобней бежать в случае нападения.

– Если ты заметил, все наши вещи погружены на твои телеги. Поэтому можешь не переживать. Если же разбойников действительно столько, что нам не справиться, то сколько бы мы обещаний ни давали и где бы ни ехали, все равно сбежим.

Вдруг куча тряпья, лежавшая на телеге, зашевелилась.

– Что это? – Я отпрянул от неожиданности.

– Гоблин. – Купец улыбнулся. – Вылезай, зеленый. – Он ткнул черенком кнута в тряпье. – Покажись людям.

Из-под тряпок выглянула довольно безобразная морда. Уши были огромными, глаза навыкате соответствовали размеру ушей, цвет кожи значительно темнее орочьей. Нижняя часть морды выдвинута вперед наподобие кошачьей, нос, наоборот, приплюснут.

– Зачем он тебе? – спросил отец.

– Да купил в начале теплого сезона дочери и жене показать. А сейчас насмотрелись. Продать бы, да никто не берет. Вот взял с собой – пока еду, может, продам кому. Вам не надо?

Отец отрицательно покачал головой.

– Не продам, так выпущу. Хотя все равно продам. За серебрушку где-нибудь в трактире возьмут, на потеху выставят. Есть хочешь, зеленый?

Гоблин затряс головой.

– Не кивай, отвечай, – сердито нахмурился купец.

– Торка хочет есть.

– Сейчас принесу. – Мужчина спрыгнул с телеги и пошел вперед.

Я залез на лошадь. Сидеть рядом с гоблином не хотелось. Тот угрюмо искоса посмотрел на меня и сразу отвернулся.

– Какой-то он забитый. – Это существо вызывало у меня чувство жалости.

– Не обращай внимания, гоблины по природе трусливы, прячутся обычно ото всех.

– Тебя бьют? – спросил я у зеленого.

Он сжался еще больше, на шее обнажился ошейник с цепью.

– Нет. Салка хороший хозяин. Раньше Торка бить. Салка не бить. Салка кормить.

– Еще больше запутал. Так бить или не бить?

Гоблин молча стал зарываться обратно в тряпки. Тут подошел купец с лепешкой:

– Держи, бездельник.

– Салак, – спросил отец, – а чего ты его приковал?

– Убегает. Причем недалеко. В лес – боится. В товаре где-нибудь спрячется, а потом еду воровать начинает. Пока найдем его, все тюки приходится пересматривать. Сколько товара уже попортил!

Тут к нам подъехал воин из охраны купца. Бородатый мужик в кольчуге представился Хоролом и спросил, есть ли кто-то, умеющий ездить в головном дозоре.

– А то у нас двое, глаза скоро уставать начнут, засаду не проморгать бы.

– Мальцы не могут, опыта не хватит, а мы с Солдом бывали, – ответил отец.

Молчаливый, как обычно, Солд кивнул.

– Смените через полчасти?

– Хорошо.

Уже в темноте въехали в Ировы Холмы, село, где мы ночевали по пути в город. Телеги разместили на площадке рядом с трактиром. Пришлось помаяться, чтобы в темноте поставить пять телег вплотную друг к другу.

Салак с тремя возницами ночевал в трактире, мы – в крытых фургонах, как и положено охране обоза. Было, конечно, не так холодно, как в лесу, но все-таки под утро я замерз. Две мохнатых грелки не помогали. Салак, кстати, вчера просил продать ему одного из щенков, его цена дошла до десяти золотых. Я, разумеется, отказался. Совсем замерзнув, вылез из фургона и стал разминаться, стараясь не тревожить раненую руку. Хорол, заступивший на утреннюю стражу, одобрительно посмотрел на меня.

Глава 13

Эн Шаравел

Утро было промозглым и сырым. Солнце и не думало появляться из-за туч, низко клубившихся на небосклоне. Вскоре стали просыпаться остальные. Отец достал из наших тюков четыре плаща, тепла они особо не принесли, но от продувающего порывистого ветра защищали. Последним, что-то ворчливо бурча про погоду, встал Малик.

Выехали, когда перекусили принесенными купцом из трактира лепешками. К полудню проехали место, где вывернули из леса на дорогу. С сожалением вздохнув о том, что сейчас можно было бы повернуть к своим, мы проехали дальше, выполняя обещание, данное купцу.

Вечером остановились в поле, около дороги. Выбор ночевки именно в поле был сделан по причине безопасности. Так к нам тяжелее подобраться, а в вечерние и утренние части мы видели все пространство вокруг на несколько верст. Ночью зарядил дождь, оправдывая название сезона. Моя стража выпала на утро, чему я не особо обрадовался, но и не расстроился, так как под утро замерзал, и ломота в суставах вместе с тянущей болью лица обострялись, поэтому спать я все равно не мог. Обходя обоз и проверяя лошадей, заметил взгляд из-под промокшей тряпки, которая ходила ходуном. Гоблина трясло от холода. Сходил к фургону купца и стянул у него старенький плащик, заодно прихватив лепешку. Отдал все это гоблину. Он молча взял и, поменяв свою тряпку на плащ, судорожно зачавкал. Думаю, что плащ ему не особо помог, потому как рваные рубаха и штаны тоже были промокшими. Завтракали в фургоне вяленым мясом.

Вскоре тронулись в дорогу. Ехать старались не по колее, грязь наматывалась на колеса. Хасаны, которым не сиделось в фургоне, бежали пригнувшись под одной из телег. Ночной дождь прошел только к обеду, но вот-вот грозил зарядить снова. К этому времени мы въехали в сосновый лес, дорога сменилась на песчаную, и лошади пошли повеселее. Хасаны носились вокруг обоза, играя в догонялки и путаясь под ногами лошадей. Солд с охранниками и одним из возниц трепали языками, изредка сдержанно смеясь. Я баловался луком, испытывая перчатку для стрельбы. Выпускал стрелу как можно дальше в ту сторону, куда мы двигались, иногда получалось даже на четыреста локтей, поднимал ее, когда обоз достигал отметки, где стрела упала. Вдруг оба хасана замерли. Принюхиваясь к воздуху вокруг нас, повернулись к ближайшим кустам и зарычали. Мы с Маликом выхватили клинки. Из кустов выскочил мужик и побежал в лес. Мимо нас, догоняя беглеца, пролетели галопом отец и Хорол. Мы припустили за ними. Догнали локтей через двести.

– Кто такой? – грубо спросил Хорол.

– Селянин из Заречной. Калимом звать.

Хорол и отец спустились с лошадей. Отец голосом один в один как у Харола произнес:

– Покажи руки.

Селянин протянул обе руки.

– Не так, ладонями вверх.

Селянин повернул. Хорол тут же нанес удар ногой селянину в грудь и приставил острие меча к шее упавшего:

– Где остальные?

– Какие остальные?

Удар по ребрам, нанесенный ногой отца, заставил свернуться мужика калачом.

– Будешь юлить – умрешь, будешь говорить – отпустим. Селян с серебряными перстнями не по размеру и мозолями от рукояти меча не бывает. – Тон отца не оставлял выбора.

– Они дальше по дороге, там карета с благородными, – запел мужик, – они ее грабят.

– А ты зачем здесь? – Хорол с отцом задавали вопросы по очереди.

– Как кто появится на дороге, должен скакать, предупредить.

– На чем скакать?

– На лошади, она вон там, в овраге.

Отец кивнул в сторону оврага. Я спешился и осторожно пошел в указанном направлении, сзади шел Малик, прикрывая меня арбалетом. В овраге действительно стояла лошадь, мы привели ее.

– Сколько вас?

– Семеро.

– Далеко засада?

– Верста, не больше.

– Все верхом?

– Нет, лошадь у нас только одна, для дозорного. Остальные в перелеске спрятаны, версты полторы отсюда. – Мужик махнул рукой вглубь леса.

– Пошли с нами.

– Вы же обещали отпустить.

– Отпустим, если не соврал.

Дойдя до обоза, отдали пленного возницам, наказав, чтобы обыскали и связали. У пленного обнаружился только нож в голенище сапога. Меч и кое-какая мелочь из вещей в седельных сумках остались на лошади. В кустах нашли арбалет. Посовещавшись, решили напасть сами. Грабеж – дело долгое, пока захватят, пока обыщут. Застанем врасплох, а шестеро пеших на шестерых конных – расклад в нашу пользу. На всякий случай для количества взяли еще одного возницу, усадили его на лошадь разбойников. В его задачу входило махать мечом и кричать, когда нападем.

Место разбоя увидели издалека, но бандиты, увлеченные грабежом, заметили нас, когда мы почти подъехали. Один из них распрягал карету, второй обыскивал трупы, трое готовились насиловать ревущее создание в розовом платье. Собственно, платье к этому времени было уже задрано.

Распрягающий тут же вскочил на лошадь и еще до того, как мы подъехали, всадил пятки в бока бедного животного. Догонять его никто не стал. Изначально хотели произвести залп из двух арбалетов и лука, однако, поняв, что весы и так склонились в нашу пользу, на ходу атаковали бандитов. Тот, что обыскивал, попытался убежать, но был зарублен напарником Хорола. Насильники, видя наш численный перевес, просто побросали оружие. Мы, спешившись, взяли их в кольцо. Я поднял на ноги ревущую и явно боящуюся меня девчушку возрастом кругов тринадцати. Но она тут же упала на колени и, рыдая, прикрыла лицо ладонями. Несостоявшийся насильник, придерживающий одной рукой штаны, после того как мы увидели, какого возраста девчушка, упал с распластанным клинком Хорола горлом. Двоих оставшихся связали, предварительно поправив им кулачными ударами расположение носов.

Видимо, владельцы кареты не обременяли себя большим количеством охраны. Среди лежащих тел было всего два охранника, кучер, один из разбойников и кто-то знатный, наверняка являющийся владельцем кареты и, возможно, отцом ребенка. Пока я успокаивал девчушку, остальные проверили тела. Живых обнаружилось двое: знатный, которого оглушили, когда он вылезал из кареты, и воин, в котором торчал арбалетный болт.

Воина трогать не стали, если вытащить болт, он мог умереть от потери крови, а вот барона удалось привести в чувство. Встать мужчина не мог, подгибались ноги. Когда его взгляд обрел осмысленность, он почти прошептал:

– Лейла.

Шок у девчонки к тому времени стал проходить, и она уже без истерики плакала мне в плечо.

– Это твой отец?

Она смотрела в сторону, куда я указывал, подскочила и бросилась к знатному господину, едва не отправив его повторно в бессознательное состояние. Когда подошел обоз, барон эн Шаравел, как он представился, мог внятно изъясняться и поведал историю нападения.

Он ехал к себе домой, в Торам, от друга, барона ер Порте, во владениях которого, собственно, мы и находились. Поскольку особо богатым Шаравел не был, в охрану нанял одного пешего воина, ехавшего с кучером на козлах. Второго, конного, ему дал в сопровождение друг. Собственно, этот воин и оказался вторым выжившим. Больше воинов эр Порте дать не мог, так как к нему в баронство направились какие-то бандиты, которых по приказу графа необходимо было задержать.

Они с дочерью отъехали от замка Порте на полдня пути, когда из кустов начали стрелять арбалеты. Первым же болтом убило одну из каретных лошадей, вторая с трупом товарки, висевшей на упряжи, соответственно, встала. Конного воина тоже обстреляли, выбив из седла и ненароком пристрелив его лошадь. Эн Шаравел видел, как его охранник спрыгнул с козел и бросился навстречу выбегающим из леса разбойникам, хотел помочь ему, но, открыв дверь кареты, получил чем-то по голове.

Дальнейшее рассказали уже мы. Пока рассказывали, конный воин умер.

– Вы довезете нас до замка Порте?

– Довезем, конечно. – Салак говорил благосклонно (еще бы, его охрана спасла барона и его дочь). – Только как быть с каретой?

– Да боги с ней, хотя я вижу у вас пару свободных лошадей. – Барон указал на наших вьючных, привязанных к телеге. – Если бы мы могли позаимствовать их до замка…

– К сожалению, это лошади моей охраны, но я сейчас узнаю. – Купец поискал глазами кого-то из нас, увидев меня, закричал: – Норман! Норман! Можно тебя на меру.

Я подошел к ним, у барона все еще были округленные глаза, которыми он пристально разглядывал меня.

– Норман, господин эн Шаравел остался без лошадей и просит ваших вьючных для транспортировки его кареты до замка.

– Да, конечно, сейчас запряжем.

Тела погибших воинов и кучера сложили на одну из телег, мертвых разбойников оттащили в сторону. Первого плененного пришлось отпустить – обещали. Живых привязали за последней телегой и по очереди сторожили. Найденные у разбойников деньги в количестве тридцати золотых поделили на семерых, участвовавших в освобождении барона, в том числе перепало и вознице, ездившему с нами «для антуража». Все понимали, что это деньги эн Шаравела, но так как мы забрали их у разбойников, то по праву дележа трофеев они были нашими. Барон если и имел возражения, то держал их при себе. Остальные незамысловатые вещи разбойников кинули ворохом рядом с телами. Из наших вьючных лошадей одну решили впрячь в карету. Второй запрягли лошадь разбойников. Когда все было готово, тронулись в сторону замка. Кучером в карету посадили одного из возниц, привязав вожжи лошадей его телег к другим телегам.

Снова начало слегка моросить. Тем не менее мы, как и положено охране обоза, не стали залезать в фургон, остались мокнуть под дождем. Хасаны, которые отдохнули за время вынужденной стоянки, продолжили играть в догонялки друг с другом. Через четверть дня, когда до замка оставалось совсем немного, барон на ходу выскочил из кареты и, подождав, пока я поравняюсь с ним, спросил:

– Норман, если не ошибаюсь? Я слышал, как зовут вас друзья. Могу я переговорить с вами с глазу на глаз?

– Конечно, эн Шаравел. – И я спрыгнул с лошади.

Мы подождали, пока проедет последняя телега, и потихоньку пошли за обозом, выбирая более-менее сухие участки дороги.

– Можно поинтересоваться вашим полным именем?

– Норман Ровный.

– А может, эн Ровен?

Разговор перестал быть скучным.

– Можно и так.

– Тогда, я так понимаю, вон тот человек, – он указал на Солда, – Рамос эн Ровен, ваш отец.

– Нет, это Солд. Мой отец сейчас в головном дозоре.

– Я долго думал. Может, я сейчас делаю глупость, но не могу не сказать этого моим спасителям и спасителям чести, а возможно, и жизни моей дочери: Вам нельзя в замок, более того, вам лучше вообще уехать с этой дороги.

– Это почему?

– Я так понял, что люди, которых приказано задержать моему другу, это вы. Когда после вашей блестящей дуэли, о которой уже слагают легенды, распорядитель принес бумаги на вас в канцелярию, там выяснилось, что вы в розыске Еканульского графства. Во все близлежащие баронства были отправлены гонцы с вашим описанием и распоряжением задержать. За вас назначена большая награда. Перед моим отъездом из замка туда как раз прискакал гонец, обогнавший вас в каком-то селе. К тому же по вашим следам выехали воины графа, усиленные наемниками, оплаченными каким-то богатым семейством. Гонец сказал, что даже светлых вы чем-то заинтересовали и они выделили пятерку воинов из охраны своего представительства в Тораме. Вас ждут, и ждут, вернее всего, в части езды отсюда, там есть очень удобная излучина.

– Большое спасибо, эн Шаравел, позвольте покинуть вас, у меня вдруг появились неотложные дела.

– Конечно, барон, надеюсь, наш разговор останется в тайне?

– Безусловно.

Я галопом доехал до отца с Маликом, вкратце передал им наш с бароном разговор. Отец остановил обоз.

– Что случилось? – Салак спрыгнул с козел следующей за каретой телеги, где замещал возницу.

– Мы при перекладывании вещей, когда освобождали место для тел, оставили один из тюков на месте нападения.

– Да я вроде все проверял перед отъездом, ничего не оставалось.

– Норман его под дерево в лесу положил, чтобы не промок. Поэтому нам необходимо вернуться. Да и охрана тебе более не нужна, до замка два шага, разбойники либо связаны, либо мертвы. Поблизости от замка нападать на тебя точно не будут. Ну а мы, раз уж уезжаем, не будем требовать с тебя оплаты наших услуг.

Купец глянул на нас с Маликом, мы уже седлали вьючных для того, чтобы укрепить тюки. Потом посмотрел на барона, который как раз дошел до кареты и открыл дверь, делая вид, что ему не интересно происходящее. Видимо, сложил все в уме.

– Жаль. Ну что ж, я вижу, вы уже все решили, и мне вас не удержать, пусть будет по-вашему. – Купец протянул руку, и они с отцом обменявшись рукопожатием.

Пока мы навьючивали лошадей, подошел Солд:

– Рамос, я хотел бы остаться.

– Что так?

– Бегать от светлых всю жизнь не хочется, да и, поработав у Савлентия, я понял, как соскучился по деревне. А ребята, – он мотнул головой в сторону охранников обоза, наблюдавших издалека за нашим разговором, – после сопровождения поедут к себе в деревню, в приграничье. Зовут меня с собой. Там еканульские ночники не найдут. Ну а светлые ни имени моего, ни лица не знают. Да и неприметный я внешне.

– Твой выбор, тебе решать, с купцом договоришься, чтобы не сдал?

– Ребята поговорят.

– Ну, тогда прощай. – Отец обнял Солда.

Мы с Маликом обняли Солда, скупо, по-мужски попрощавшись. Время поджимало.

– Лошадь возьмешь с кареты, – напутствовал Солда отец. – Мы твою под вьючную заберем – волчат не на чем везти.

– Спасибо за лошадь, – обрадовался Солд.

– Да ты чего, парень? Никак думал, что мы тебя с голым задом отпустим? Седло в телеге, оружие у тебя есть. Держи вот, – вытащил отец из кошелька десять золотых, – это дочери на взятку. И вот, – отсчитал он еще пять золотых, – тебе на первое время. Теплую одежду, купленную для тебя, искать в тюках некогда, тут уж извини. Все, давай…

Отец вскочил в седло, и мы втроем перешли на рысь, направив лошадей в обратную сторону. На ближайшем еле заметном повороте завернули в сторону рощи Савлентия. Дождь, разошедшийся не на шутку, смывал наши следы практически сразу. Спустя две части сменили направление. Начинало темнеть, дождь только усиливался. Груз промок, ощутимо увеличив вес поклажи. Когда совсем стемнело, остановились в ложбинке. Расставили маленький шатерчик на двоих. Отец приобрел его в городе почти за бесценок, имея в виду Софью, сказал, что не пристало юной девушке жить с мужиками в одном шатре. Теперь он очень пригодился. Лошадей расседлали и стреножили, сложили седла и тюки под дерево. В шатре, учитывая волчат, было не пошевелиться. Малик зажег в центре маленького, с три ногтя, «светляка», от которого пошло тепло.

– «Светляки» вроде холодные? – спросил я.

– «Светляк» – не самая простая структура. Он в центре горячий, а по его границе ставится плетение, улавливающее тепло, которое изменяется в силу и снова подается в «светляк». За счет этого большого количества силы на его создание не требуется. А я убрал это плетение, через меру у меня сил не хватит поддерживать его, зато погреемся.

– А если придать ему ускорение, то будет «огонек», очень мощное оружие, – вклинился в разговор отец. – Лекам прозвище из-за него и получил.

– Что, хорошо кидал?

– Нет, штабной шатер сжег.

Мы рассмеялись.

Еды взять в обозе никто не подумал, поэтому ели размокшие лепешки, которые Салак давал мне для щенков, потому как выбрасывать было жалко, а засохшие есть никто не стал. Дождь размочил их до состояния полукаши, вымыв весь вкус. Но, за неимением настойки, пьют воду. Поэтому мы давились, но ели. Вода у нас была, да и, учитывая дождь, – от засухи не умрем. У отца имелась даже настойка, за которой пришлось вылезать под разверзшуюся стихию, так как она находилась в тюках.

– По-видимому, дед останется без подарка, – по очереди наливал отец нам в крышку от фляги горячительный напиток, – но нам для здоровья надо.

Я не стал переубеждать, хотя понимал, что мне и Малику простуда вряд ли светит – искра не даст.

Уснули под барабанную дробь дождя, не выставляя стражу, от которой в такую погоду толку нет. Не видно ничего уже в четырех локтях. Тепло от «светляка» и настойка разморили и сделали свое дело.

Глава 14

Торка

Дождь к утру прошел, оставив крупные капли на ветках, они, срываясь, еще больше мочили и без того влажную одежду. Как оказалось, насчет «заболеть», я был не прав. Малик встал с кашлем. Истратил всю силу на «светляка», поддерживать организм стало нечем.

– К обеду кашель пройдет, я уже наполовину наполнен, – успокоил он нас.

Но отец налил ему двойную дозу настойки:

– На всякий случай.

Убрав шатер, оседлали лошадей. Я полез под дерево за тюками, но тут же отпрыгнул, попытавшись выхватить меч, запутавшийся в плаще.

– Ты чего? – спросил отец, легким движением обнажая свой клинок.

– Там что-то шевелится.

– Малик, готовь арбалет, можем подстрелить завтрак.

– Не надо стрела. Я не кушать. Я спать! – раздался противный голос, не узнать который было невозможно.

Из-под дерева вылез гоблин. Хасаны оскалились на него, обходя с двух сторон.

– Ты откуда здесь?

– Норман – добрый, Норман – хозяин. Салка продавать Торку. Торка не хотеть. Торка сам выбрать. Норман – хозяин.

– Некросово отродье, – выругался отец. – Нам только гоблина не хватало. Давайте собираться. Потом решим. Надо подальше уехать.

К полудню выглянуло солнце, пусть и незначительно, но потеплело. Мы остановились на привал. Я, не особо веря в свою удачу, взял лук и пошел искать живность, попросив Малика придержать волчат, так как с ними мне точно ничего не светило. Пробродив мер десять, заметил крадущегося за мной гоблина.

– Ты чего? – шепотом спросил я.

– Здесь нет зверь, зверь там, – ткнул пальцем вправо гоблин.

– Откуда знаешь?

– Торка хорошо нюхать. Торка хорошо слушать.

– Ладно, пойдем туда, – не веря гоблину, но и не надеясь на свое охотничье чутье, согласился я.

Через десять мер гоблин подергал меня за штанину и пригнулся. Я понял, что мы рядом. Осторожно раздвинув кусты, увидел пару косуль в ста локтях от меня. Медленно натянул лук и спустил тетиву. От щелчка лука животные резко дернулись, и стрела попала чуть ниже, чем я рассчитывал. Косули сорвались и поскакали вбок, пока я накладывал вторую стрелу, они почти достигли конца поляны, но им навстречу выскочил Торка, причем так, что они вновь поскакали на меня. Вторая стрела тоже попала в цель, но не остановила косулю. Она уже скрылась в кустах, когда гоблин восторженно подпрыгнул:

– Упал, упал!

В кустах и правда лежала хрипящая косуля. Я, достав нож, прервал мучения животного и, взвалив тушу на плечи, последовал к месту привала.

– Как ты узнал, что она упала, не видно же было?

– Торка слушать.

Уже на подходе к стоянке гоблин выдал:

– Ругаться, нас долго ходит.

Отец с Маликом поворчали, но видно было, что добыче рады. Разделали тушу косули прямо на месте привала, прикопали требуху. Хасаны почти сразу урвали по куску мяса, с урчанием утащили его подальше от нас и начали трапезу. Гоблин долго крутился вокруг, потом, видимо, не выдержал:

– Торка тоже как хасан. Торка любит мясо.

– Тебе что, сырого дать? – спросил я.

Мне показалось, что голова гоблина сейчас оторвется от тонюсенькой шеи, настолько оживленно он стал ею трясти в знак согласия. Отрезав кусок размером с ладонь, я протянул его Торке. Он осторожно взял и с невероятной скоростью отбежал в противоположную от хасанов сторону, потом, повернувшись к нам спиной, с удовольствием, не уступающим волчьему, вцепился в добычу. Я, покачав головой, продолжил помогать отцу снимать шкуру. Когда туша была разделана на десяток кусков и сложена в седельные сумки лошадей, мы, позавидовав хасанам и гоблину, тронулись в путь. Пока выбирались из чащи с буреломами, в которую умудрились завернуть, отец спросил:

– Что будем с гоблином делать?

– А я почем знаю. Торка, а где твоя семья?

– У Торка нет самка.

– Где племя? – переспросил отец.

Гоблин вздохнул:

– Торка не знать, что такое – племя. Торка есть рубашка, штаны и плащ.

– Ты где раньше жил?

– У хозяина Карка, потом Малик, потом клетка, потом…

Отец начал терять терпение:

– А до Карка?

– Торка маленький был. Торка не помнит.

– А сейчас не хочешь быть без хозяина?

Гоблин явно задумался, но потом посмотрел на нас грустными глазами:

– Торка в городе бить все, в лесу волки есть. Торка нельзя без хозяина. Торка плохо будет. Не надо Торка гнать. Торка теряться будет.

Отец тяжело вздохнул.

Через часть стали искать место для привала. Вдруг гоблин навострил уши и ткнул корявеньким пальцем немного правее нашего движения:

– Человек говорить. Громко говорить.

– Я ничего не слышу. – Отец остановился и прислушался. – Тебе не показалось?

– А я ему верю, если бы не он – я бы не нашел косулю, – ответил я за гоблина, присевшего на манер хасанов.

– Хорошо, будьте здесь, я проверю. – Отец спустился с лошади. Взведя арбалет разбойников, прихваченный с собой из обоза, пошел в указанную гоблином сторону.

Вернулся он только через полчасти, когда мы уже стали волноваться и собирались ехать следом. Остановил нас гоблин, сообщивший, что отец идет обратно. Тот молча сел в седло, после чего изрек:

– Мне бы такой слух. Вернее всего селяне, я дальше не пошел. Далеко где-то. Тоже слышу, что кричат. Поехали.

Когда начало смеркаться, нашли замечательную ложбинку с протекающим рядом ручьем. Поставили все еще влажный шатер. Я пошел выкапывать подручными средствами ямку в русле ручья, поскольку он был настолько мал, что поить лошадей оказалось затруднительно. Отец с Маликом отправились собирать хворост на костер, так как все вокруг было намокшим, это оказалась еще та задачка. Гоблин с хасанами увязались за мной, причем с разных сторон. Гоблин побаивался волчат, волчата не совсем дружелюбно косились на гоблина. Напоив и стреножив лошадей, я вернулся к месту стоянки. Костер, несмотря на промокшие дрова, все-таки удалось разжечь. Судя по измученному виду Малика, огонь был добыт его стараниями. Костровище обвесили со всех сторон влажными вещами, во-первых – просушить, во-вторых – дополнительная маскировка. Через полчасти мы ели слегка недожаренное мясо. Хасаны с гоблином, наглотавшись сырого, томно улеглись каждый со своей стороны наваленных в кучу тюков. И та и другая сторона по какой-то причине не тянулась к костру. Пережарив оставшееся мясо, улеглись, вернее, полууселись в шатре спать. Хасанов в виду отсутствия дождя я оставил на улице, чем вызвал их явное недовольство.

Глава 15

Софья

К заветному дубу выехали через два дня. Смешную процедуру вызова делать не стали, был проводной амулет. Малик его подкачал силой, и мы благополучно доехали до дома, не заплутав. Первой еще на подъезде к заимке нас встретила Касса с котенком. Хасаны тут же попытались игриво напасть на младшего сейшу, но получили хоть и шуточный, тем не менее серьезный отпор. Котенок достигал ростом середины моего бедра. Касса недоверчиво посмотрела на прижавшегося от страха к моему стремени гоблина и скинула картинку: я в окружении разнообразных лесных зверей, в числе которых преобладали кролики и гоблины. Причем, я так понял, это была отнюдь не похвала.

Второй нас заметила Софья, которая с визгом прыгнула на шею сначала Малику, потом нам с отцом. На визг Софьи вышли все остальные. Закончив с приветствиями, дед спросил:

– А где Солд?

– Решил остаться, – ответил отец.

– Ты в нем уверен?

– После того как он нападал на светлых, думаю, ему самому не с руки раскрывать нас.

– Ну ладно. Об этом чуде, – взглядом указал старик на сжавшегося гоблина, – потом расскажете.

Расседлав лошадей, мы втроем пошли обедать. Остальные остались разбирать вещи. Через какое-то время раздался восторженный вопль Софьи, видимо, дошли до тюка с предназначенными для нее вещами.

Пообедав, отправились в купальню. Дед к тому времени зажег в ее печи огонь и поставил нам кувшин своего вина, представлявшего собой непонятную мутную жидкость, по вкусу даже отдаленно не напоминавшую благородный напиток.

Спустя часть все собрались в столовой, где уже стояли чарки и бутылка настойки. Когда расселись, отец начал рассказ о нашей поездке.

– Вы, Ровные, даже в лавку по-человечески съездить не можете, – резюмировал дед. – Везде найдете розги на свое заднее место. А ты, Норман, давно в зеркало смотрелся?

Я, как приехали, уже замечал на себе странные взгляды деда, Лекама и Софьи.

– Давно, а что случилось?

– Сходи полюбуйся, а потом я твою искру посмотрю.

Войдя комнату Софьи, я оторопело встал около зеркала. На меня смотрел молодой человек обычной внешности. Не скажу, что красавец, но признаки моей умственной болезни с лица исчезли. Щеки уменьшились, проявились скулы. Глаза из широко расставленных стали нормальными, и пучеглазие исчезло. Да я даже слегка мил! Я – нормальный! Нор-маль-ный!

Когда вернулся в столовую, все внимательно смотрели на меня.

– Мне надо прогуляться. – И я под взглядами домочадцев вышел из дома в сумрак вечера.

В голове был разброд. В памяти промелькнули озлобленное лицо Алехара, улыбающаяся Нейла, Софья…

– Хозяин сердится? Торка виноват?

Тьфу, совсем забыл про гоблина!

– Нет, Торка, ты не виноват. И не называй меня хозяином.

– Торка нельзя без хозяина. Торка некому кормить.

– Все равно хозяином не называй.

Из дома вышла Софья, гоблин тут же спрятался в тень. Софья, заметив меня в беседке, подошла и присела рядом, прижалась к плечу:

– Спасибо, особенно за платье. Уже забыла, когда последний раз нормально одевалась. Дорогое, наверное?

– Не дороже денег, – приобнял я девушку.

– Я соскучилась. – Она повернулась ко мне и вдруг впилась в мои губы.

Через пять ударов сердца, показавшихся вечностью, девушка вспорхнула и убежала в дом, оставив на моих губах привкус трав. Я посидел пару мер, глядя на младшую луну, гулявшую в эту ночь в одиночестве.

Мокрый сезон к середине стал превращаться в холодный. Листвы на деревьях почти не было. По утрам вода в лотке лошадей подергивалась ледком. Изредка пролетали снежинки. Лошадей на ночь загоняли в конюшню. Гоблина пришлось переместить с чердака, где он жил, к нам в землянку. Он тут же нашел себе место – в углу, около печки. Софья перешила на Торку теплую одежду, оставшуюся после Солда.

Лечение Лекама не давало видимых результатов, но Савлентий с Софьей твердили об улучшении.

Малик разобрался с еще одним плетением жезла светлого мага. Им оказался, как он и предполагал, «воздушный кулак». Также Малик с легкостью смог активировать перстень-амулет ночного гостя из Ордена сов, про который мы уже забыли, но отец нечаянно наткнулся на него, перебирая вещи. Амулет ментально отводил взгляд. Вернее, заставлял разумных концентрировать внимание на предметах, находящихся в противоположной стороне от владельца кольца, но только если вначале ты не увидел владельца. Если я смотрел на Малика, то все его потуги не приносили результата. Я не чувствовал желания отвернуться и забыть про него.

У хасанов появился подшерсток, и они с удовольствием стали ночевать в беседке. В протопленной землянке им было некомфортно. Еще волчата буквально на днях должны были инициироваться. Несмотря на их возраст, им до сих пор не могли придумать имена. Вернее, вариантов имелось море, но они ни на одно не отзывались. Зато котенок отзывался и на орочье Темный, на эльфийское Черныш, и на Софьиного Пушистика. Днем он зачастую приходил в дом к Савлентию и нежился у печи, занимая полкухни. На ночь однозначно возвращался в лес к матери.

Я уже без помощи меча видел силу и старательно учился у Савлентия тянуть и толкать ее потоки, чтобы потом связывать их в плетения. Помимо этого мы с Маликом и Софьей учились у орка биться на мечах. По словам Храма я уже сносно владел не только мечом, но и мечом в паре с кинжалом. У остальных результаты были похуже, но наметились улучшения. Как говорил орк: «Возможно, кругов через пятьдесят им можно будет позволить сразиться с Торкой».

Гоблин уже немного освоился и даже пытался чем-то помогать, но, кроме как чего-нибудь принести, ему ничего не доверяли. Конюшню он чистил до понятия чистоты, доступной только ему. Иными словами – что чистил, что не чистил. Остальные задания выполнял аналогично. Мне даже временами казалось, что он это делает специально, но, глянув в его преданные наивные глаза, гнал от себя такие мысли.

Кроме занятий у Савлентия и орка, я овладевал стрельбой из лука под руководством Эля. И даже достиг, как мне казалось, определенных результатов, хотя эльф при таких словах морщил свое благородное лицо.

Савлентий вдруг увлекся норанским языком и начал изучать его под руководством Малика, причем учил с необычайной быстротой. Во многом этому способствовали зелья для улучшения памяти, изготовленные Софьей, и обруч-амулет с аналогичными функциями, сделанный дедом совместно с Маликом. В обруч скопировали плетение, накинутое на меня в академии.

– Давите его с разных сторон. Вы видите, он заставляет вас мешать друг другу, – напутствовал орк Софью и Малика, пытавшихся зажать меня в клещи.

Я поднырнул под меч Малика, подрубив его под колено деревянным мечом, провел после этого молниеносную атаку на Софью и нанес ей ряд «смертельных» ударов.

– Ладно, на сегодня хватит. Малик, Норман – на конюшню, Софья – тебя Лекам с дедом ждут.

Пока мы шли с площадки, Софья, огорченная своим проигрышем, съязвила:

– Эн Ровен, – она дней через пять после нашей поездки в город узнала о моем баронстве от брата и теперь часто звала меня так, в особенности когда была не в духе, – а вы, случайно, не ускорялись, когда наносили удары девушке?

– Дорогая эр Шальная, если бы ты была мужчиной, я бы вызвал тебя на дуэль, где за оскорбление вашими подозрениями с превеликим удовольствием добавил бы дополнительных синяков.

Тут же пришлось уклониться от подзатыльника, который мне вознамерилась отвесить хрупкая, но временами такая тяжелая ручка. Я пресек удар, подхватил Софью второй рукой и поцеловал в курносый носик.

– Усюсюсечки! – прокомментировал Малик.

Поскольку мы были уже не единожды пойманы на поцелуях в беседке, скрывать наши симпатии перестали. В результате, кстати, избавились от многих насмешек.

– О, лесная гвардия с учений вернулась, – встретил нас Лекам. – А где старший зеленый?

– Идет где-то.

Малик не стал развивать шутку про зеленых, так как она слетела с его уст, когда появился гоблин, а Храм необычайно болезненно ее воспринял. И хотя все хохотали, неделя, проведенная на ристалище в паре с орком, воспитала уважение к учителю, проявившееся синяками на многих частях тела артефактора.

Мы с Маликом, ступая по первому снегу, выпавшему утром, пошли чистить конюшню. С собой прихватили гоблина, слоняющегося без дела. Толку от него в работе никакого, зато было весело смотреть, как Торка, прилагая все усилия, пытается соскрести подарки полутора десятка копытных. В середине процесса уборки заглянул эльф:

– Женишок, а ты знаешь, когда у твоей невесты день рождения?

– Нет, а когда?

– Кто из нас эльф? Вопросом на вопрос отвечаешь. Не знаешь, и хорошо. – Эль преспокойно покинул конюшню.

Я уставился на Малика.

– Чего? В семидесятый день мокрого сезона.

– Так это же на следующей десятине!

– Я думал, ты знаешь. Вы ведь постоянно о чем-то говорите. Хотя… Забыл. Какие у вас разговоры, только губами чмокаетесь.

Малик увернулся от полетевшего в него скребка и исчез за дверью. Похоже, доскребать придется в паре с Торкой.

После уборки пошел в купальню смыть запах, а заодно обдумать: где брать подарок? По дороге кивнул эльфу:

– Спасибо!

– Я хотел подольше потянуть, чтобы посмотреть, как ты выкрутишься, но не вытерпел, – усмехнулся он.

Я прошел в купальню. Буквально через пять мер дверь приоткрылась. Я не видел, кто там, но точно знал. Трудно сказать, как она определяла, когда я иду мыться, но каждый раз через пять – десять мер приоткрывалась дверь, и изящная ручка, протиснувшись, ставила на скамью кружку с отваром. Затем дверь закрывалась. Я сначала был удивлен и даже хотел поговорить об этом с Софьей, но как-то раз со мной пошел мыться Малик, который все разъяснил одной фразой:

– У нас отец любил отвар после купальни, и мама каждый раз приносила его ему.

После этих слов все вопросы отпали сами собой, и я наслаждался действительно чудесным отваром травницы, обдумывая наши с ней отношения.

Я пять дней размышлял, причем практически все время, вне зависимости от того, что делал – тренировал ли хасанов или бился на мечах с Храмом, – что же подарить Софье. Спас меня от раздумий орк. Видя мое вялое состояние, на одной из отдельных тренировок он поинтересовался его причиной, причем в присущей ему форме:

– Ты чего? Решил в гоблина превратиться? Так ты его уже переплюнул, он лучше тебя бьется.

– А ты его тоже тренируешь? – чуть не вырвалось «младшего брата», но я вовремя сдержался, памятуя судьбу Малика.

– Что случилось?

Я поведал причину своей растерянности, он расхохотался:

– Всего-то! А у старших тяжело спросить? Иди к отцу, я не орк, если он тебе не поможет! – При этом Храм хитро ухмыльнулся.

После тренировки я нашел отца и поведал о своей печали.

– Пойдем, – без лишних церемоний сказал он.

Когда мы зашли в их комнату, отец порылся в вещах и достал два мешочка:

– Вот здесь, – сказал он, высыпая содержимое одного из них, представлявшее собой золотую цепочку и два кольца, – вернее всего, прежние драгоценности Софьи. Их нашел Храм, когда обыскивал светлых после боя. Можешь отдать ей просто так, если это действительно ее. Как определить – сам решай. А вот здесь, – высыпал он содержимое второго, где были золотые сережки, небольшое колье с тремя камнями и два колечка маленького размера, – вернее всего, драгоценности баронеты эн Шаравел, можешь выбрать любое.

– То есть все грабленое!

– Если хочешь, расценивай это так. А если хочешь – как боевой трофей. Причем добытый тобой лично. Если ты думаешь, что благородно отдавать трофеи тем, у кого их, возможно, забрали, то предупреждаю – половина благородных признают это колье своим. Больше скажу, почти все драгоценности меняли своих владельцев, и по большей части нечестно. От этого они не теряют цены. Если ты спросишь, что предпочтет Софья – золотое украшение, заведомо забранное когда-то у кого-то, или какую-нибудь безделушку, сделанную твоими руками, поверь мне, выбор падет на первое.

Я молча взял колье и драгоценности из первого мешочка, посмотрел на отца:

– Я подумаю, если что, верну.

– Можешь не возвращать, они настолько же мои, насколько твои, твои даже больше, – кивнул он на драгоценности Софьи.

Я еще день колебался, но все-таки решился. Для начала проверил, Софьины ли драгоценности из первого мешочка. Я не стал ходить вокруг да около, а просто разложил их на столе в землянке, и, когда зашел Малик, даже слов не надо было, чтобы понять – Софьины. Малика я попросил ни о чем сестре не рассказывать.

Потом по пути с очередного урока орка я ненавязчиво завел разговор о трофеях, вернее, о том, может ли освободитель являться полновластным владельцем оных. Софья была полностью на стороне победившего, а вот Малик, явно предполагая, что разговор идет об украшениях, пытался уйти от ответа. Пришлось в лоб задать вопрос, он согласился, что трофеи принадлежат победителю вне зависимости от того, сколько они были у разбойников. Позже пришлось раскрыть артефактору истинный смысл моих вопросов, потому как он стал смотреть на меня почти как на светлого. В свете новых обстоятельств Малик полностью согласился с моим отцом.

В общем, настал день рождения Софьи, поскольку моими стараниями все уже знали об этом, день для нее изначально должен был быть особым. Начался он, причем для всей той части нашей дружной семьи, что жила в доме, еще до восхода солнца. Дело в том, что я, не подумав, прокрался в комнату Софьи еще с вечера, когда она уснула, и выложил ее украшения на стол. Нашла их именинница утром, вернее, еще ночью, она встала по своим женским делам, зажгла «светляка» и не смогла сдержать эмоций, выразив их в форме визга. Соответственно, о сне после такой утренней побудки забыли все. Орк недолго думая отомстил мне, а заодно и всем, кто жил в землянке, устроив нам ранний подъем. Дальше пошла кутерьма приготовлений к празднеству, в течение которой я как виновник утреннего происшествия попадал на самые неблагоприятные направления. В частности, на кухню – праздничный стол лег на мои не самые узкие плечи. Кстати, удивить столом мне удалось всех. Оказалось, во мне пропадал талант повара.

На праздничный обед Софья вышла в подаренном мною платье. Помогать надевать данный шедевр портных пришлось мне, и я был нисколько не против такого доверия. Оказалось, это не самая быстрая процедура. Сначала пришлось ждать мер пятнадцать за дверью, пока наденутся все внутренние части платья. Потом помогать затянуть тот самый полукорсет, причем с завязанными глазами, то есть на ощупь (наверное, это было самой приятной процедурой). После чего я, прождав еще десять мер, был призван на шнуровку платья.

Зал был сражен. К нам вышла настоящая баронета. Я не знаю, где она взяла всякие штуки для завивки волос и подрумянивания щек, но эффект от ее появления выразился в общем вставании. Первую часть праздника она вела себя соответственно внешнему виду. Слегка надменна, и никакой лишней иронии или неподобающего смеха. Я никогда не был в кругах знати, но, по-видимому, оказался единственным таковым. Поскольку все, включая отца и деда, вели себя так, как будто находились на приеме у графа, причем это давалось им так легко, словно они всю жизнь только и делали, что участвовали в светских раутах. Я же мало того что не знал, как себя вести, но еще и был ужасно смущен самим видом виновницы торжества. Оказалось, что Софья старше меня больше чем на полтора круга, ей исполнилось девятнадцать.

Наконец настало время подарков. Первым дарил Малик. Он, произнеся какую-то патетическую речь, протянул сестре амулет для создания приятного аромата вокруг владельца. Дед и Лекам (я не знаю, откуда они взяли) подарили ранду, музыкальный инструмент, напоминающий лютню, но с более плоским корпусом и явно какими-то встроенными амулетами для усиления и улучшения звука. Эльф подарил плащ, судя по затихшим голосам, подарок не самый дешевый и чем-то особенный. Отец с Храмом преподнесли меч гномьей работы, принадлежавший ранее светлому, которого они убили при освобождении Шальных. При этом подарке у Софьи на глазах навернулись слезы. Последняя очередь, я так понимаю, что это было запланировано присутствующими, выпала мне. Я попросил закрыть глаза, подошел к имениннице сзади и надел на нее колье. Открыв глаза, она не выдержала и заплакала. Такой реакции не ожидал никто, все кинулись успокаивать. Сквозь слезы Софья бурчала, что она нас так любит, что мы ее семья и что-то еще в этом роде.

Успокоили именинницу большой кружкой вина, после которой она, проведя в своей комнате десять мер, вернулась прежней веселой Софьей, но внешне осталась баронетой. Мы неплохо посидели, Софья и Эль спели по паре песен под ранду, у обоих оказались великолепные голоса. Правда, Эль пел на эльфийском, поэтому никто ничего не понял, но сама песня была очень красива.

Во второй четверти ночи праздник начал затихать, и все стали расходиться. Последним оставался я. Убрав все со стола, решил не мыть посуду, утром к этому делу можно привлечь еще кого-нибудь.

– Норман, – прошептала Софья из приоткрытой двери, – помоги платье расшнуровать.

Я зашел в комнату Софьи, подсвеченную маленьким «светляком», который она тут же потушила, впрочем, свет лун из окна вполне позволял видеть. Софья стояла спиной ко мне, платье подчеркивало талию. Я повернул ее спиной к окну и распустил шнуровку, после чего собрался уходить.

– А до корсета я сама должна дотягиваться? – Она опять повернулась ко мне спиной, руками придерживая платье на груди.

Я с замершим от волнения сердцем стал расшнуровывать корсет, невзначай прикасаясь к оголенной спине. Когда шнурок был наконец вытащен, Софья повернулась ко мне лицом, обняла и поцеловала.

Бархат ее кожи ласкал руку. Розовые соски, еле различимые в свете лун, нежно прижимались к моей груди. Бедро, пять мер назад сжимавшее меня, теперь спокойно лежало на моем животе, позволяя гладить себя. Белокурые локоны приятно щекотали мой нос, а губы скользили по груди, заставляя низ живота наполняться сладкой истомой.

Успокоились мы уже под утро, когда подмороженное солнце начало раскрывать силуэты верхушек деревьев. Я, решив, что Софья спит, попытался выскользнуть из-под нее. Неожиданно крепкая ручка, обвивавшая мою шею, прижала меня к себе.

– Не уходи.

– Сейчас все проснутся.

– И пусть. Надоело прятаться. Прятаться от светлых, от дружин, а теперь от своих. Хоть здесь и сейчас хочется быть искренней.

Я молча прижал ее к себе.

На завтрак мы вышли вместе. Шуток в наш адрес не последовало. Все делали вид, будто ничего не произошло. Все, кроме Малика. Его взгляд, если бы мог прожигать, испепелил бы меня.

После завтрака я пошел кормить хасанов и гоблина, предпочитавшего аналогичное волчатам меню. Хасаны выросли до середины моего бедра, оставаясь при этом игривыми щенками, чем доставляли немало хлопот. Заигравшись друг с другом, они могли невзначай отскочить в сторону и угодить в проходящего рядом. При их весе с ног сбивали даже Храма. А когда являлся Пушистик, выходить во двор становилось опасно для жизни.

Оглядев щенков магическим взглядом, увидел, что кобель инициировался. Дед сказал, что, когда это произойдет, необходимо предупредить его, поэтому я сразу пошел обратно. Подходя к беседке, услышал голоса Софьи и Малика, судя по тону брата, разговор был не из легких и касался меня. Я предпочел не встревать и замер неподалеку.

– Ты же баронета!

– А он баронет.

– Я не об этом, ты прекрасно поняла!

– То есть пьяным светлым можно, а ему нет?!

– Зачем ты так? – Малик резко убавил тон.

– Братик, ты витаешь в облаках. Ты задумывался, что будет дальше? Может, ты рассчитываешь вернуться в Шальное? Наша жизнь изменилась. Мы уже никогда не сможем жить, как раньше. Я не смогу просто взять и выйти замуж. Да нас с ним, только мы назовем храмовникам имена, через пять мер будут на костре жарить.

– Ты хоть любишь его?

– Да. Мало того, он единственный, кто, не задумавшись, бросился нас спасать от светлых. Хоть один из столь жаждущих моей руки способен на это? Я его люблю, и я ему верю, это мужчина, который не бросит, а отдаст за меня жизнь. И я даже не собираюсь спрашивать, любит ли он меня, мне достаточно того, что я люблю.

– Детей не наделайте, – буркнул Малик, выходя из беседки.

Я, боясь быть уличенным в подслушивании, передвинулся за беседку.

– Уж как-нибудь ученица Академии жизни с этой проблемой справится, – донеслось в ответ.

Подождав меру, я зашел в беседку. Софья, видимо, еще не отошла от разговора, поэтому слегка натянуто улыбнулась. Я обнял ее.

– Ты все слышал?

– Я тоже люблю тебя, – где-то глубоко в душе скребнуло: «Нейла».

Остальные наш переход на новый уровень отношений приняли с пониманием. Малик еще десятину разговаривал со мной сквозь зубы, но, видя реакцию других и наши счастливые лица, оттаял.

Через два дня после дня рождения Софьи случилось знаменательное событие, Лекам вновь увидел силу. Я как раз возился с инициированными щенками. У девочки, другим словом ее не разрешала называть Софья, тоже проснулась искра. И, как оказалось после инициации, с хасанами необходимо заниматься. Их скорость передвижения начала возрастать, они стали улавливать эмоции разумных, и первой жертвой чуть не сделался гоблин. Учуяв страх, хасаны вполне серьезно попытались на него охотиться. Пришлось спасать визжащего Торку, который все-таки получил пару серьезных ран. Шить не стали, однако мазями мазали дня три.

Я занялся дрессировкой, которая заключалась в новом знакомстве с обитателями дома, благо волчата, хотя теперь уже волки, мои распоряжения нехотя, но выполняли.

И вот в один из таких дней, когда я в сотый раз пытался объяснить хасанам, что гоблин не жертва, раздался крик Лекама:

– Вижу! Я ее вижу!

Дед счастливо улыбался, стоя на крыльце. На следующие три десятины мы потеряли прежнего Лекама. Он появлялся только на завтрак и ужин, во время которых должен был принимать зелья Софьи. Все остальное время, забрав мой магический меч, он перекачивал силу из своего меча в накопитель моего и обратно, расширяя свои каналы.

К концу холодного сезона Лекам мог зажечь маленький «светляк», сравнявшись в этом умении со мной, я также научился этому, как оказалось, не самому простому плетению. Правда, мой «светляк» был раза в три больше, но Лекам компенсировал это тем, что сам светился от счастья гораздо больше своей горошины. Наши отношения с Софьей перешли в официальные, мы жили в одной комнате, чем досталяли массу неудобств соседям. Отец стал раза два в неделю уходить к своей пассии в деревню. Лекам зачастую уходил с ним, видимо, тоже нашел зазнобу.

Хасаны после инициации наконец приняли имена. Ну как приняли, сами выбрали. Они сбросили мне по картинке, а я десятину гадал. У девочки имя разгадалось сразу: «Ручеек», но оно быстро переросло в «Ручу», причем сама она не возражала. Как объяснил дед, хасаны, как и сейши, не понимают нашу речь, они улавливают мысли, а уж как ты скажешь, хоть «бадья», твое дело, но если при этом будешь представлять хасана-подростка или тот самый ручеек, так она тебя услышит.

С кобелем было сложнее, мы перебрали все от «Ветерка» до «Урагана». И только спустя девять дней эльф высказал мысль об имени из двух слов. Оказалось, «Ночной ветер», но, поскольку называть его так мало того что неудобно и пафосно, так еще и немного смешно, постепенно с моей легкой руки прозвали «Новером».

Малик разгадал последние два плетения жезла. Одним оказалось ментальное плетение, при котором разумный становился вялым, ему чудилось, что воздух вокруг него густеет. Собственно, в это плетение и попали Софья и Малик, когда их поймали светлые. А вторым было плетение исцеления. Оно помогало организму лечить раны. Испытывать его по понятным причинам мы не стали. С жезлом на всякий случай попробовали поработать все одаренные (кроме хасанов).

Приближался сезон цветов, но снег даже не думал сходить, хотя солнце светило ощутимо ярче.

Я осторожно попытался освободиться от руки Софьи, но она тут же приоткрыла глаза.

– Куда? Обесчестил девушку – и бежать? Нет. Пока еще раз не обесчестишь, не уйдешь, перебьются твои волчата.

Горячее со сна обнаженное тело Софьи обвило меня как кролика. Ее грудь прижала мое лицо к подушке. Живот обожгло, пламя, постепенно спускаясь ниже, напрягало всю мою мужскую сущность…

На завтрак мы пришли последними.

– Ровный, – начал утреннюю промывку мозгов эльф, – хасанов, понятно, я накормил, но твое зеленое чудовище кормлю в последний раз. И вообще, забирайте его к себе, у вас места больше. Может, и вообще усыновите.

– Он у них с голоду умрет, они сами-то, дай волю, из постели вылезать не будут, даже на завтрак, – подначил Малик.

– Завидуйте молча! – Софья показала язык брату и пошла к плите – готовить зелье для Лекама.

Одевшись, я вышел с кружкой отвара на крыльцо. Мимо проскочила Софья и побежала к землянке – кормить Торку, последнее время она взяла его под свою опеку. Я, глядя вслед шерстяной юбке, свисающей до самой земли из-под тулупчика и ровно лежащей на месте пониже спины, не заметил отца, вышедшего, как и я, выпить на морозе обжигающего напитка.

– Все любуешься!

– Угу, – ответил, прихлебывая из кружки.

Мы пару мер помолчали.

– Что дальше делать будем?

Отец отпил напитка. Он прекрасно понял меня.

– Деньги на исходе. Надо или до гномьего банка добираться, или в обоз к Темным землям идти.

– Селяне говорят, смутно там сейчас.

– Селянам везде дальше своей ограды смутно. Зато навар больше будет.

– А вообще как жить, думал?

– Надо грамоты на нас с Шальными новые покупать и оседать где-нибудь в глуши. Хоть даже и у Савлентия, он не прогонит.

– Как дорого, думаешь, это обойдется?

– Не меньше ста золотых на каждого, а возможно, и больше. Маги дорого берут за свои печати, а без них документы – бумажки. Да и разумного, который за это возьмется, еще поискать надо.

– Хорошая сумма натекает.

– Угу. – Отец допил свою кружку.

– Когда едем?

– Как дороги встанут, после оттепели.

– Все поедем?

– Волнуешься за нее?

– Есть такое.

– Можно и у Савлентия оставить, а остальные все едут. Не думаю, что без оголенных мечей обойдемся, в темном приграничье и в хорошие-то времена редко без драки проходило.

– Ну и хорошо.

Отец зашел в дом. Я кинул снежок в Малика:

– Пойдем к клыкатому, а то опять по лесу с бревнами будем бегать за опоздание.

– Так он все равно позже приходит.

– Он, может, и позже, а когда мы опаздываем, как-то об этом узнает. Зови Софью.

– Твоя жена, ты и зови. – Малик перехватил мой повторный снежок и отправил его обратно.

Зря я поторопил всех, тренировались сегодня без Храма. Он появился, расставил нас привычно – двое на одного, и ушел в дом.

– Чего звали, – орк впустил в дом клубы морозного пара, – у меня там молодежь без присмотра, покалечат еще друг друга.

– Не покалечат, разве что Малику сестра причинное место отобьет за длинный язык, так она в своем праве. Да и будет потом кому дуэтом с остроухим петь. – Дед восседал во главе стола, по бокам молчали Лекам и Рамос, – садись давай.

Орк сел напротив деда.

– Чего я вас позвал. На днях худо-бедно дочитал те грамоты из темного жезла. Долго думал, что с ними делать, но так и не решил. Бумаги эти – письма моего сына к норанскому императору. То, что в них написано, – очень интересно. Думаю, что Орден сов мог по чьему-то заказу и убить за них. Я решил рассказать и вам, вдруг что со мной случится, так хоть кто-то знать будет…

– Не заимка, а академия какая-то, – ворчал Малик, перебираясь по занесенной тропинке, – то мечный бой, то магический.

Лекам ввел для нас троих новую дисциплину – магический бой. Поскольку арсенал наших боевых заклинаний был очень мал, вернее, представлял собой единственное плетение – «огонек», суть тот же «светляк», но без оболочки, весь урок состоял из того, что, держа в правой руке меч, левой мы должны были сплести плетение и запустить его в цель.

Идти до площадки магического боя приходилось далеко, так как дед, только узнав о наших занятиях, предупредил, чтобы меньше чем за версту от дома мы не вздумали тренироваться: «Мне сарая, что снес Лекам, хватило, а тут вашими кривыми руками вообще все сожжете». В правильности выводов деда мы убедились на первом же занятии. «Огонек», брошенный левой рукой Малика, полетел совсем не в том направлении. Причем это оказалось самой маленькой проблемой. Упрямые плетения, выпущенные Софьей и Маликом, то гасли, не долетев до цели, то, наоборот, горели еще мер пять, угрожая пожаром. У меня дела обстояли еще хуже. Я правой рукой собирал плетение не менее трех мер, а левой вообще не получалось.

– Правая рука боевого мага, – напутствовал меня Лекам, – все время занята либо мечом, либо жезлом, поэтому надо развивать левую. Малик! У тебя и так сил на два «огонька», а ты их все в один вложил, беги теперь туши, а то опять дерево подпалим. Софья, не кидай пока, в брата попадешь, хотя кидай, может, быстрей научится потоки контролировать.

– Лучше покажите, как это? – съязвил Малик, зная, что у Лекама сил почти нет.

Через удар сердца он сидел на снегу, промаргиваясь от ослепившего его «светляка», прилетевшего в лоб.

– Как-то так, – улыбался Лекам.

Мы с восхищением смотрели на мага.

– Так, может, и нам «светляками»? И силы сэкономим, и бегать за ними не надо.

– А в бою ты тоже «светляками» будешь кидать? Да и как научитесь, сколько силы надо закачивать? Это движение должно происходить без участия сознания.

Вторым этапом магического боя стало развитие восприятия. На нас спускали хасанов, которые двигались в ускорении, как дышали – легко и непринужденно. Мы же должны были, находясь в нормальном состоянии, в миг перед ударом здоровенной туши уйти на ускорении в сторону и вернуться к обычной скорости восприятия. Тут бесспорным лидером был я, хотя по мере набирания опыта волчатами делать все это становилось сложнее. Если раньше я уходил от шести нападений из десяти, то теперь выходило избежать только пяти.

После магического боя мы еле доплетались до дома, где непроизвольно засыпали на часть времени. Софью данное состояние не устраивало, и она быстренько варила какое-то зелье, после которого силы возвращались уже мер через пятнадцать. Но об этом узнал Лекам и запретил нам его пить:

– Ваш организм должен научиться самостоятельно и быстро восстанавливаться, иначе без этих зелий вы так и будете моментально выдыхаться. А они не всегда при вас.

Спокойная жизнь закончилась в начале сезона цветов. Снег еще лежал кое-где потемневшими шапками, но лед на реке уже заканчивал свое движение. Сквозь пожухшую траву начали пробиваться первые ярко-зеленые росточки.

Отец вернулся из очередного ночного «похода в лавку» и принес неутешительные новости:

– В Орлином гнезде появились двое светлых в сопровождении десятка гвардейцев. Нас ищут.

– С чего так решил? – Дед нежился под весенним солнцем, сидя на крыльце.

– У них наши портреты, Майна сказала. Если дословно, мой, «Лекама, Храма, эльфа, дивчины красивой и двоих мальцов, один из которых больно на полоумного похож».

– Как нашли, интересно?

– Солд.

– Думаешь, светлым сдал? – поглядел на отца эльф.

Отец отрицательно покачал головой:

– Нет, гвардейцы местным рассказали, он в Еканул поехал, видимо, к дочери, там его светлые и сожгли. Ну, перед смертью, сами знаете, наверняка поспрашивали. Да и картинки, Майна говорит, хорошие, наверняка менталиста пригласили голову почистить, откуда и получили наши изображения.

– Тогда бы и деда нарисовали, – предположил Лекам.

– Я ему, пока шрам на груди лечил, плетеньице накинул, чтобы, значит, забывал потихоньку дорогу сюда, заимку, меня, вас. А при вашем отъезде в город силой плетение наполнил. Видимо, не успел все забыть.

– Ты знал, что он не вернется? – Отец с удивлением посмотрел на деда.

– Предполагал. Он не ваш, рано или поздно ушел бы, поэтому я и подстраховался. Вы на себя посмотрите, в кого пальцем ни ткни, барон, даже Храм чуть ли не принц оркский, да?

– Ну, из знатного рода.

– Кто из вас академию не кончал, сейчас учится. А Солд – селянин, тяжело ему с вами, не его круга разумные.

– Что делать будем? – Храм многозначительно крутанул огромным мечом.

– Ага, давай. Завтра всю деревню выжгут. Сейчас Софья пусть стол накрывает, вспомним Солда. А я Кассу попрошу, она покрутится около Орлиного. Если выйдут в нашу сторону, сообщит. Ты, Ровный кроме Майны с дочкой с кем-то в селе общался?

– Нет. Дед соседский меня раза два видел, но он полуслепой.

– Я к вечеру в село схожу.

Отец хмуро посмотрел на Савлентия.

– И не буравь меня взглядом, не дай боги, заинтересуются ею или наведет кто. Сожгут, даже не поморщатся, а так забудет тебя, и делов-то. Все остальные – вещи в тюки собирайте, лошадей проверяйте, оружие. Чувствую, недолго вам гостить осталось. Лекам, поедешь со мной, у деревни подождешь, мешки с продуктами подвезу тебе, заодно расскажешь, к кому в селе хаживал.

– Думаешь, придут к тебе?

– Обязательно, я же давно у них на заметке. Если бы не сын, уже кругов тридцать назад мой пепел развеяли бы.

– А кто ваш сын? – Софья, проявив женское любопытство, высказала вопрос большей части нашего общества.

Все замерли, ожидая ответа. Дед усмехнулся:

– Аргеен эль Камен.

На крыльце повисла тишина, видимо, личность известная. Когда все разошлись, я спросил у отца, кто такой этот Аргеен, ответ меня обескуражил.

– Основатель Ордена светлых. До сих пор верховный магистр этого ордена.

Под мясо глухана выпили настойки – за то, чтобы боги приняли душу Солда. Смерть его действительно была ужасной.

– А с его дочерью теперь что будет? – На Софью события с Солдом явно произвели впечатление.

Все промолчали.

– Ее тоже сожгут?

– Вряд ли, хотя могут. Но то, что ей в жизни многого не достичь, это точно – дочь темного. – Савлентий налил всем еще по чарке.

Лекам встал и ушел на улицу.

– Чего это он? – спросил дед.

– Нейла, – сухо ответил отец.

– Ох ты! Я и забыл.

К вечеру все изрядно умаялись, но были готовы, если потребуется, в течение десяти мер собраться в путь. Вернулись дед с Лекамом, привезли два мешка продуктов, основу которых составляли крупы, соленое сало, соль и немного хлеба. Лекам весь вечер ходил мрачный. Спать все легли в подавленном настроении.

– Не спится. – Рамос вышел на крыльцо с бутылкой и двумя чарками.

Одну из чарок протянул Лекаму. Молча выпили.

– Что надумал?

– Надо про Нейлу узнать, все ли в порядке. Зря я тогда ее не забрал.

– Хочешь повторить подвиг Солда?

– Нет, но и другого решения пока не могу найти. Поеду в Еканул, постараюсь узнать что-либо, да и каникулы скоро.

– Может, лучше родителям сообщить?

– И ввязать их в наши дела? Может быть, и Нейлы уже нет, а еще и их светлые в оборот возьмут.

– Тяжелые у тебя мысли.

– Зная нашу реальность, скорее, правдивые. Не прощу себе, если с ней что-то случится.

– Ну тогда, как только подсохнет, если светлые до этого не появятся, поедем.

– Нет, Рамос, не могу ждать, вдруг потом поздно окажется. Да и всей нашей ордой до мокрого сезона добираться будем, и, даже если доберемся, чем вы мне сможете помочь? Приступом взять академию? Один я быстрее доеду.

– Может, ты и прав.

Глава 16

Аллойя и Сайлон

На следующий день Лекам утром объявил об отъезде.

– Подожди, ты один собрался? – Эльф расширил и без того немаленькие глаза.

Лекам изложил свои доводы:

– Нет… ладно, всем вместе тяжело и рискованно, к тому же долго, но надо ехать хотя бы вдвоем: а если ногу лошадь подвернет, сам пострадаешь, порежет кто – даже повязку наложить некому будет. Не-э-эт. Я еду с тобой.

– А то у нас эльфы толпами по королевству ходят. Да тебя за версту даже в плаще узнать можно. С учетом того, что нас ищут, доедем до первого стражника захудалого баронства. Я в бой ввязываться не собираюсь. Сказал, поеду один. Нечего всем рисковать.

– Ну, может, с эльфом действительно заметно, но и Эллалий прав, нельзя одному, – поддержал я. – Давай я с тобой поеду, судя по рассказам, у них картинки с прежнего меня, а вы сравните, какой я сейчас, а какой был раньше. Да даже если я вплотную стану перед тем, кто меня видел, меня не смогут узнать. А ты в лавку зайти по дороге и то не сможешь: а вдруг узнают. Да и в Екануле тебя каждая лошадь в лицо запомнила. Как ты будешь спрашивать о Нейле? У стражи поинтересуешься: не слышали ли вы, что-нибудь случалось за последнее время в академии? Или сразу к светлым пойдешь? А я могу и простачком прикинуться, будто хочу поступать в академию. Ну а насчет возраста – не знал.

Все молча смотрели на меня.

– А ведь прав младший Ровный. По всем вопросам прав, – нарушил молчание Савлентий. – И добраться с ним легче, и узнать о племяннице твоей проще, и два серых хвоста, которые уже зубы могут показать, лишней помощью в дороге будут. А около города оставите их где-нибудь в лесу. А то они разболтались в последнее время. Утром Касса мне показала, как они стаю волков подрали, видимо, территорию не поделили, так что уже серьезные бойцы.

– А я-то думаю, откуда у Новера царапина на морде! И ведь молчит, зараза! Хвост отрежу! – Я неподдельно разозлился, так как мне хасаны объяснили эту царапину совсем по-другому.

– Как бы он тебе что-то не откусил, – Малик был в своем репертуаре, – а потом уж Софья вам обоим их повторно за это оторвет.

Шутка Малика разрядила серьезный настрой собравшихся. Отъезд решили перенести на послеобеденное время, мне надо было собраться.

Перед отъездом Софья под понимающими, но тем не менее ухмыляющимися взглядами отца и деда затащила меня в нашу комнату. Когда все было закончено и мы оделись, она сжала меня рукой за причинное место и прошептала:

– И только попробуй. Оторву. – И тут же обняла и поцеловала. – Береги себя.

Встретиться с остальными договорились перед темным приграничьем, около села Веселые Травы. И Лекам, и отец знали те места. Можно было договориться о переписке при помощи птичьей почты, но я не умел накладывать такое плетение на птиц, Лекам не мог, так как сил не хватало, а Савлентий не знал, куда птах направлять. Предложенный мною для этой цели амулет связи, который использовался Савлентием, как оказалось, действует менее чем на пять верст и передает только сигнал.

Выехали на четырех лошадях, чтобы они не так уставали. До Еканула езды было на три десятины, мы же планировали преодолеть это расстояние за две. В дополнение к моему обычному вооружению Малик сунул мне жезл мага:

– Вам нужнее.

Когда отъехали две версты, нас догнала сейша. Обогнув прыжками, она бросилась в кусты рядом с нами и вытащила оттуда верещащего и упирающегося Пушистика. После чего ударами лап, способными сбить всадника вместе с лошадью, погнала его обратно.

Посмеявшись над неудачливым попутчиком, мы перешли на рысь. Ехали, почти не останавливаясь, но и не рвали лошадей, спали по четыре части в сутки, что позволяло любому одаренному оставаться в довольно бодром состоянии. Правда, спать было необычайно холодно, костер разводить времени не имелось. Для тепла быстро ставили шатер, загоняли туда хасанов и спали с ними под одеялами. Через два с половиной дня достигли дороги, которая вела через Торам к Еканулу, в прошлый раз нам понадобилось для этого больше трех дней. Хасаны уверенно держали темп лошадей, даже не сбивали дыхания. После выезда на дорогу рысью направились прямо по ней, документов у нас не имелось, но и ехать по лесу, теряя драгоценное время, не хотелось. Еще через день, пролетев сквозь Ировы Холмы, село, где мы дважды останавливались и где даже голодному не хотелось брать пищу в трактире, выехали к Тораму. В сам город соваться не стали, тем более что нам нужно было немного правее. Направили лошадей по едва заметной дорожке в объезд.

Первые полторы десятины ехали без приключений, один раз остановились в трактире небольшого села. Усталость лошадей, да и наша тоже, давала о себе знать, поэтому решили, что одна ночь погоды не сделает. Хозяин был очень удивлен, постояльцы запросили еды, даже не помывшись. Потом ушли в комнаты и до утра не выходили. Ему трудно было понять сладкое слово – сон. Хасаны ночевали в лесу, ожидая нас утром на выезде из села. Питались мы в основном купленными мною в деревнях продуктами. Хасаны перешли на самообеспечение, и порой их кухня блистала бо́льшими деликатесами, чем наш каравай хлеба.

Уже на въезде в Еканульское графство нам навстречу выехали четверо всадников. Судя по блеску регалий на груди, вернее всего представители графского войска. До них оставалось около четырехсот локтей, когда мы завернули в лес. В спину нам что-то прокричали, но мы уже не слышали, перевели лошадей на рысь, рискуя переломать им ноги на лесных тропинках. Мер через двадцать поняли, что оторвались, и пустили лошадей шагом. Дальше, опасаясь, ехали по плутающим лесным тропинкам, и только на следующий день выехали на основную дорогу. В последующие дни раз по пять-шесть приходилось заезжать в лес, заслышав конский топот, и только раз за все это время, как оказалось, не зря. Но зато насколько не зря! Из Еканула проскакал десяток светлых. Встреться мы с ними нос к носу, неизвестно, чем бы все кончилось. Хотя известно…

К Еканулу выехали наутро девятнадцатого дня, с той же стороны, что уходили. Стены родного города были подернуты легкой дымкой от обилия костров перед ним. Ристалище, где бился Лекам, заполнили какие-то повозки и копошившиеся вокруг них люди. Можно было бы подумать, что Еканул в осаде, но ворота стояли настежь открытыми и через них то и дело сновали телеги и всадники. Несмотря на наше нелегкое задание, что-то радовало. Может, воспоминания о прекрасном времени, проведенном здесь, может, радость от возвращения в знакомое место, я не мог понять.

Сразу сунуться не посмели, воняло от нас конским потом за версту, одежда была грязной, щетина, особенно у Лекама, за почти две десятины превратилась в бороду. Мы развернулись и поехали к реке. Сполоснувшись по пояс в ледяной воде, я развесил свою одежду вокруг костра, предварительно почистив ее от пыли смоченной ладошкой. Бритву пришлось одолжить у Лекама. В этом преимущество опыта старшего друга, я даже не подумал взять с собой данный предмет обихода. Да и откуда такие мысли могли возникнуть, я бриться начал сезон назад. После изменения моей внешности, которое все еще продолжалось, на лице полезли мягкие, но довольно густые волосы. Я побрился и стал выплясывать рядом с костром, чтобы не замерзнуть, пока сушится одежда, и заметил, что Лекам смотрит на меня с улыбкой.

– Ты, чего?

– Видел бы ты себя! Я, пожалуй, бриться не буду.

Я сбегал к реке и глянул на отражение. Волосы отросли и напоминали растрепанный стог сена, но не настолько, чтобы смеяться, Софья стригла меня за десятину до отъезда. Вообще-то из воды на меня смотрела довольно симпатичная мордашка. Я вернулся обратно.

– Все нормально, чего смешного?

– Пока ехали, ты загорел, а место под тем веником, который ты сбрил, цветом – как попка младенца. Если я побреюсь, будет еще хуже.

– И что? Ты так пойдешь?

– Да! И при этом меня никто не узнает, да и документы у нищих никто не спрашивает.

При этих словах Лекам снял броню и стал натирать одежду под ней грязью.

– Все равно сама одежда по фасону не катит нищему.

– Ты прав. – Лекам достал нож. – Подправим.

К городу подходили по отдельности. Лошадей Лекама и моего Аравина оставили на попечение хасанам, надеюсь, не съедят. Я поехал на неприметной лошади, а Лекам, как и положено нищему, отправился пешком. В сам город я сразу не пошел, завернул на бывшее ристалище. Бывшее, потому что превратилось в рабовладельческий рынок. Я прогулялся по нему, прислушался к разговорам, которые в основном касались цен на рабов. Остановился перед скованной одной цепью группой крепких мужиков, с первого взгляда явно воинов.

– Интересуют гладиаторы? – с ленцой произнес, окинув взглядом мой небогатый гардероб, продавец.

– Они дрались на арене?

– Нет, но будут.

– А откуда они? – разглядывая хмурого мужика, закованного в кандалы и превышающего меня ростом на полголовы, спросил я.

– Старкский отряд, советую всех вместе не брать.

– А что? Их разве не казнят?

– Смотря кто в плен берет. Гвардейцы или дружины на месте убивают, не понимают своей выгоды.

– А этих?

– На заказ, для арены.

– Что, заказчику не понравились?

– Нет, он взял часть. Но всех покупать отказался, сказал, бучу поднимут. Нельзя их много в одном зале держать.

– Одаренные есть?

Торговец расхохотался.

– Ну ты шутник. Одаренных светлые минимум по сотне скупают. Даже в наших деревнях всех селян переловили, несмотря на законы. Целые ватаги собираются во главе с каким-нибудь видящим. Шерстят нищих да селян. Если найдут – продают старкам, а те по двойной цене обратно, и вроде чист раб.

Внутри зазвонил набат тревоги – Лекам!

– И давно так?

– Да почти сезон уже. Ты откуда, парень?

– Да в своем баронстве после ранения отлеживался.

– То-то оно и видно.

– И что просишь за вот этого хмурого?

– За любого пятнадцать, уступлю за десять, но этот дороже, тебе не по карману будет.

– Я подумаю.

Торговец пожал плечами, вернее всего, он сразу не рассматривал меня как покупателя.

– Смотри, мы еще до конца десятины здесь, потом в следующий город уезжаем.

В городских воротах проверяли грамоты, но не у всех. Пока я помогал пожилому селянину отремонтировать треснувшее на телеге колесо путем перебивания металлических накладок на нем в сторону трещины, понял, проверяют всех с оружием. В Еканул я проскользнул в последний момент, прикрывшись обозом какого-то купца.

Место, где должен быть Лекам, я прекрасно знал – базар. Лошадь пришлось гнать галопом, разгоняя гуляющие парочки. Наверное, купец, под прикрытием которого я въехал, будет удивлен, когда за въезд с него запросят на лошадь больше.

На базаре довольно быстро смог найти мага. Лекам сидел с другими бедолагами, трепал языком и просил милостыню. Я постоял некоторое время, издалека наблюдая за магом. Потом прошел мимо, держа лошадь в поводу. Не выдержав, бросил ему щелчком медяк, вернемся, расскажу всем. Лекам даже не дернул бровью. Профессионально поймал монету и сел обратно. Еще мер через пять к нищим подошли несколько парней моего возраста. Во главе был одаренный, причем посильнее меня. Он ткнул пальцем в Лекама, и четверо его компаньонов окружили мага.

– А ты чего тут попрошайничаешь? Вроде искра есть, в золоте купаться должен?

Остальные нищие потихоньку стали расползаться в стороны, стараясь не привлекать внимания.

– Так необучен. Кому я таков нужон?

– У нас есть для тебя работа. Пойдем с нами, десять золотых дадим.

– Так, может, я здесь посижу, тут тоже чуток платят.

– Пойдем, пойдем. – Один взял его под руку и потащил ссутулившегося Лекама с площади.

Я, ведя под уздцы лошадь, двинулся следом за ними. Они завернули в проулок, последним шел одаренный. Где-то в середине проулка они заметили меня и остановились.

– Ты бы топал, разумный, своей улицей, – раздосадованно произнес одаренный.

– А может, и меня возьмете? – спросил я у него, подойдя поближе. – Говорите, неплохо платите.

Одаренный осмотрел меня:

– А что? Тоже пойдет…

И тут его взгляд коснулся навершия моего меча.

– Беги…

Закончить свое предупреждение он не успел, мой кинжал распорол ему горло, веером рассыпав по стене капли крови. Лекам выверенными ударами разбросал ближайших к нему «работодателей», лишив их сознания. Я за это время подрезал, правда, несмертельно, еще одного. Пятый, попытавшийся убежать, получил метательный нож Лекама в шею.

– Чего это ты их так сурово? Резать сразу начал. Можно было просто наказать, – спросил меня маг, – теперь всех придется порешить.

– Пытались тебя в рабство взять. Для светлых. Потом объясню.

Лекам по очереди воткнул всем нападавшим нож под сердце.

– Пойдем, – спокойно произнес он, обыденно проделав эту кровавую процедуру.

Ночевать в трактире побоялись, вдруг кто узнает мага. К знакомым не пошли по той же причине. Лекам привел меня на окраину города, где мы разместились в полуразрушенном заброшенном доме. Лошадь завели в одну из комнат. Перекусили колбасками, купленными мной в знакомой лавке. Как я и предполагал, владелец лавки меня не признал.

– Ну, чего разузнал? – спросил Лекам, доев колбасу.

– Светлые скупают одаренных рабов, больше, пожалуй, ничего. Завтра надо будет к академии ехать.

– Не надо, в другое место поедем. Нищие рассказали, что сегодня из академии светлые вывезли нескольких учеников. Повезли, вернее всего, в столицу, потому как видели, что в первой четверти дня кибитка в сопровождении трех дружинников князя и одного светлого выехала через восточные ворота.

– И ты решил, что Нейла там?

– Я не настолько глуп. Но такая вероятность есть, тем более что одна из вывезенных – девушка с темными волосами, она выглядывала из окна кибитки. Если это Нейла, сам понимаешь, мы ее больше не увидим.

– Нищие у тебя осведомителями работают.

– Если бы. Полдня приходилось разговор в новое русло переправлять. Они только о жратве говорят.

– Предлагаешь напасть на светлых?

– Там видно будет, может, понаблюдаем и узнаем, что Нейлы там нет. Может, подойдем ближе и заглянем в кибитку. У тебя амулет «братцев сов» с собой?

– Да.

– Ладно, давай спать. Завтра, как ворота откроют, попробуем нагнать. Еще бы точно знать, какой дорогой они поехали.

– Рано не получится. Меня с оружием и без документов не выпустят.

– Дашь серебряный, скажешь, на дуэль опаздываешь, а грамоту оставил, и выпустят, – зевнул Лекам.

Выходили с утра через северные ворота к оставшимся за ними хасанам и лошадям. Лекам вышел, как и вошел, не привлекая к себе внимания. Меня же остановили, когда я пытался проскользнуть с очередным обозом. Пропев про дуэль и потеряв не один, а два серебряных, я тоже смог покинуть на этот раз оказавшийся не очень гостеприимным Еканул.

Догнав Лекама, я под недоуменными взглядами охраны проходившего мимо обоза подсадил его сзади и, перейдя на рысь, затрусил к лесу. Лошадей и хасанов нашли почти на том же месте. Судя по лености и животам последних, они недавно перекусили.

Оседлав лошадей и навьючив спрятанные вещи, направились на восток, в объезд города. Настичь учеников академии удалось к концу третьего дня, видимо, ехали с приличной скоростью. Экипаж въезжал в какое-то селение. Пришлось мне одному проследовать за ними, поскольку Лекам своим грязным видом привлекал внимание, ну а уж о хасанах и говорить нечего. Проследив за конвоем до трактира, где они собирались остановиться, вернулся обратно и обрисовал ситуацию магу. Немного подумав, решили, что я сниму комнату в трактире, а Лекам подойдет ночью, там и сообразим, что делать.

Я наконец-то нормально вымылся в купальне и попросил служанку вычистить мою одежду. Пока она выполняла мое поручение, я, объедая ножку курицы, наблюдал из окна за кибиткой. Более удобного пункта наблюдения не придумаешь.

Повозка представляла собой грубую карету, в дверях которой были сделаны маленькие, меньше головы, окошки. Постоянно ее охраняли двое дружинников, а всего их оказалось шестеро. Нищие не соврали, конных было всего четверо, еще двое ехали на козлах. Светлого я так и не увидел. Кормили узников через окно, через него же передавали воду и забирали маленькую бадью, видимо, с испражнениями. Судя по обращению, везли их не на бал.

– Господин эн Ровен! – произнес один из охранников.

Я чуть куриную ножку не выронил от неожиданности. Заселялся в трактир не под своим именем.

– Мы накормили их. Может, по одному будем дежурить?

– Вы что, хотите распоряжение эль Сокора обсудить? – раздался в ответ знакомый голос.

Из-под окна, где располагался выход на задний двор трактира, к охране вышел… Алехар!

– Сказано вдвоем стеречь, значит, вдвоем. Сменят вас на вторую четверть ночи – отдохнете. Да и что вам тут делать? Пить нельзя – вам на утреннюю стражу, а девок здесь нет, я проверил. – Он хохотнул и глотнул из кружки пива.

С Лекамом мы встретились на краю деревни, присели на корточки в тени дерева, чтобы не привлекать внимание.

– Ну что?

– Охраняют двое. Незаметно не подойти. В кибитке темно, поэтому даже если воспользоваться амулетом для отвода глаз – ничего не увидеть. Зажечь «светляка», значит, привлечь внимание. Светлый – маг, а старший у охраны – мой брат.

– Алехар! Так это же здорово! У него и спросим, есть ли там Нейла!

– Я спрашивать не буду.

– Ах ты, гордец! А если Нейла там? – озлобленно произнес Лекам.

– Ты не знаешь наших с ним отношений, да и не признает он меня.

– Вот тут ты прав, я бы на его месте не поверил. Значит, буду говорить я.

– Лекам, может, как-то по-другому?

– Предлагай!

Мыслей, кроме как воздействовать на охрану жезлом мага, затормозив их восприятие, у меня не было.

– Тоже неплохо, но и жезл может не сработать, а если там Нейла, то придется вступать в бой.

– То есть если ты поговоришь с Алехаром и окажется, что Нейла там, то в бой вступать не придется?

– Возможно. Может, Алехар выручит.

– Слишком много «может» и «если».

– У тебя в плане не меньше, да и я лучше знаю Алехара.

– Хорошо, но я приготовлю наших лошадей на случай бегства.

– Разумно.

Через часть я подошел к дружинникам:

– Можно мне с вашим старшим переговорить, с Алехаром?

– А ты кто такой? Он не любит, когда его беспокоят.

Сказать, что его вызывает брат или Лекам, значило навлечь на него излишние подозрения. Поэтому я сымпровизировал:

– Я селянин, мои люди сказали, что он девками интересовался. Хочу предложить.

– Предлагай нам, мы освободимся через часть.

– По десять золотых за одну.

– Это откуда такая цена, они что у тебя, сами из золота?

– Нетронутые, да и красавицы.

– А обычных нет?

– Все в город уехали.

– Ладно, жди. Сейчас позову.

Алехар вышел через три меры, без камзола, но при мече. Я сразу отметил этот факт.

– Где они? Мне просто интересно посмотреть на столь дорогих штучек.

– Можно мне переговорить с вами с глазу на глаз? – Я покорно склонил голову, чтобы как можно меньше запомнилось мое лицо.

С учетом темноты такой шанс был. Брат отошел буквально на десяток шагов и остановился, не выходя из столба света, струившегося из открытых дверей, и оставаясь на виду у своих воинов, с интересом наблюдавших за нами.

– Говори.

– Мне пришлось придумать насчет девок, иначе ваши подчиненные не пригласили бы вас, а о настоящей цели я не мог сказать. С вами хочет переговорить один господин, его зовут Лекам.

– Какой еще Лекам? – Алехар напрягся, правая рука как бы невзначай легла на рукоять меча.

В этот момент я пожалел, что Лекам отказался страховать меня арбалетом. Меча, чтобы не напрягать охрану, у меня не имелось. А нож против меча Алехара был зубочисткой.

– Лекам эль Лоренс.

Глаза Алехара забегали, обшаривая округу.

– Вам нечего бояться, он один. – Внутри я злорадствовал, видя испуг брата.

– Далеко идти?

– Нет, до ворот заднего двора.

– Веди, – указал он мне рукой.

С его стороны разумно не оставлять противника за спиной, но меня его разумность совсем не радовала. Выйдя за ворота, я сразу шагнул в тень. Алехар выхватил меч.

– Алехар, успокойся, это я. – Лекам вышел с другой стороны.

Алехар стоял между нами.

– Ты, – брат ткнул в мою сторону мечом, – перейди вон туда.

Он показал место правее Лекама. Я послушно перешел, по пути подхватив ножны с моим клинком, но так, чтобы не нервировать брата.

– Чего надо?

– Ты не рад меня видеть?

– Я не знаю, что вы натворили, но светлые меня неделю в подвале продержали. Ладно хоть не пытали, менталистом обошлось. Вы продали все, чтобы вылечить этого урода. Вы продали дом, оставив меня без денег, без жилья, кинув, как собаке, звание безземельного барона. И ты спрашиваешь, рад ли я? Если светлые еще раз пропустят меня через мага, я уже не смогу сказать, что не видел вас. Повторяю вопрос. Что надо?

– Ты изменился.

– Не надо мне рассказывать про моральные качества. Это мне решать. А вы должны быть благодарны, что я не поднял своих ребят, когда услышал твое имя. Итак…

– Где Нейла?

– А мне откуда знать? А-а-а, вы думали, что она здесь, у меня под стражей. – Он оскалился. – Нет, ее здесь нет, может, она уже у светлых. Это все?

– А кто тогда в повозке?

– Какие-то парень с девкой, у обоих родители темные. У нее, кстати, недавно отца сожгли, и я не хочу повторить его участь, поэтому если это все, то вы свободны.

– Что будем делать? – спросил я, когда мы достаточно отошли от трактира.

– Назад поедем. – Лекам явно был зол на Алехара.

– А если в кибитке дочь Солда? Я почти уверен в этом, не так много народа сожгли за последнее время. Пусть и ее сожгут? Да, и помнишь его слова, когда он Софью освобождал: «Может, и моей дочери кто-то поможет».

– Что предлагаешь – напасть на Алехара?

– Зачем, там еще есть маг, можем не справиться. Но на посту всего двое. Замок с кибитки я собью за удар, только топор надо найти. Лошадей у нас четыре.

– А Нейла?

– Потом поедем к академии, там решим, эти за нами вряд ли погонятся. Если Нейла у светлых … – тут я запнулся, – то в академии мы ее вряд ли найдем. Если нет, то их освобождение никак не повлияет на ее судьбу. В конце концов, может, они прояснят нам что-нибудь. Да и жаль их. Не выживут ведь, а если выживут, то такого натерпятся!..

– Может, ты и прав, ищи топор.

Напали мы, выждав часть после смены караула. Подошли к охране, притворившись пьяными, идущими в трактир, и несколькими ударами кулаков отправили их в бессознательное состояние, правда, я перестраховался и для уверенности первый удар нанес кувшином, позаимствованным у спящего недалеко от трактира мужика. Следом, не теряя времени, одним ударом топором снес замок кибитки. На меня смотрели две пары испуганных глаз. Одна пара принадлежала девушке возраста Софьи, а вторая мальчугану кругов девяти.

– Ну, чего сидим, вылезайте, побежали. Или останетесь?

Девчушка молча показала кандалы, которые были прикованы к полу.

– Лекам, прикрывай.

Я запрыгнул в повозку и с третьего удара выломал обухом штырь из деревянного пола, к которому была прикована цепь девчонки. На цепь парня ушло два удара. Мы так нашумели, что времени уже не оставалось. Я выкинул мальчишку из повозки, крикнув Лекаму:

– Забирай, он в шоке.

Схватил девчонку за руку и потащил к воротам трактира, за ними ждали лошади.

Уже в воротах увидел выбегающих из трактира воинов. Во все горло крикнул:

– Ребята, вон еще выбежали! Стреляй в них!

Успел краем глаза заметить, как воины попрятались от воображаемых арбалетчиков. Закинув девчонку на Аравина (по-другому не давали кандалы), приказал ей держаться. Буквально взлетел на коня следом и взял в галоп. Лекам уже скакал впереди. Через триста локтей в нас полетели огненные шары – маг очнулся. Первый ударил мимо, а вот вторым зацепило привязанную лошадь. Девчонка вылетела из седла падающего коня. Я взмахом меча перерубил узду вьючной кобылы. Подъехал к девушке и, не слезая, протянул руку:

– Ну!

Лошадь выдохлась уже через десять мер. Лекама видно не было, но и погони тоже. При въезде в лес справа мелькнул «светляк», я направил на него жеребца. На опушке спрыгнул и пересадил девушку на седло боком, до этого ей пришлось некомфортно прокатиться «мешком», перекинутой через лошадь. Ведя под уздцы Аравина, чтобы он не споткнулся, старался выбирать дорогу без веток.

– Иди сюда. – Шепот в трех шагах от меня заставил вздрогнуть. Обе ночные сестры небосклона, то ли помогая нам, то ли насмехаясь, спрятались за облаками. Вскоре мы вышли на полянку.

– Ты как, без ранений? – шепотом спросил Лекам.

– Вроде обошлось.

– Девчонка?

– Не знаю. Тебя не задело? – спросил я у нее.

– Нет, но нога болит, когда падала, ударилась.

– Встать можешь? – спросил мальчишка.

– Не знаю.

– Попробуй.

Я помог девчонке слезть с довольно высокого жеребца.

– Могу, но ступать больно.

– Ушиб. Сломала бы или вывихнула, вообще бы не шла.

– У вас без ранений? – спросил я в свою очередь Лекама.

– Вроде обошлось.

– Что, тронулись дальше? К утру очухаются.

– Давай.

Я попытался посадить девчонку обратно.

– Стойте, сначала объясните, кто вы?

– Давай по дороге, – как можно ласковей произнес я.

Мы усадили бывших узников на лошадей и отправились вглубь леса. Через какое-то время девчушка не вытерпела:

– Вы обещали рассказать, кто вы.

– Я Норман, его зовут Лекам. Мне, чтобы стать принцем, нужно спасти сто красавиц. Ты вторая, нужно еще девяносто восемь.

Девчонка задумалась, а паренек хохотнул. Прошло меры две, прежде чем до девчонки дошел смысл сказанного.

– Я серьезно спрашиваю.

– А тебе не кажется невежливым, что тебе представились, а ты нет.

– Лоя, а он Сайлон.

– У меня свой язык есть, – заершился парень, – Сайлоний, можно Сайлон, а лучше Сайл.

– Лоя или Аллойя?

– Аллойя. А вы откуда знаете? Имя редкое.

– Дочь Солда?

– Да. – Девчонка явно была растеряна.

– Считай, что мы отдаем долг твоему отцу. Нам жаль, что с ним такое случилось.

– Вы его знали?

– Да. Еще как.

– А куда мы едем?

– Если бы хоть это знать. Сейчас убегаем от светлых. Лучше расскажите, за что вас?

– Мне сказали, что мой отец темный, и я, значит, тоже. Но я никогда ни одного темного заклинания не знала. Пришли отцы из светлого братства и сказали, что меня надо в столице проверить. Вот и отправили.

– Верь им больше, – включился в разговор мальчуган. – Они за последний сезон десятерых увезли, и ни один не вернулся. Им одаренные нужны. На эксперименты.

Мы переглянулись с Лекамом.

– Почему так решил? – спросил маг.

– Все, кого забрали, либо сироты, либо из бедных семей. Прямо зараза какая-то, все бедные вдруг становятся темными.

– А почему на эксперименты?

– Ну не в жертву же?

– Ты тоже сирота?

– Да.

– Врет, его родители в академию продали, вот и говорит, что их нет. Вот когда не станет, тогда поймешь, – вспылила Аллойя.

– То есть тебя вообще просто забрали? – поинтересовался я.

– Нет, я темный.

– Это как?

– Я жертву принес, – поникшим голосом произнес Сайл.

– Расскажи, – с натугой вытаскивая ногу из грязи, попросил я.

Лес стал перетекать в болотистую местность, но, доверяя Руче, мы шли за ней.

– Я в древней книге вычитал ритуал, решил попробовать.

– Кто жертва?

– Крыса.

Мы с Лекамом одновременно повернулись и посмотрели на парня.

– Там нужна была кровь крысы.

– Да он решил избавить библиотеку от крыс, – пояснила наконец Лоя, – нашел заклинание в книге, вырезал руну на доске и наполнил руну кровью крысы. А в библиотеке стоит амулет на использование силы. Вошел эль Варух и увидел его художества. Вызвал светлых.

Мне сразу вспомнилось неприятное лицо мага.

– Гнусный тип.

– Согласен, – вздохнул Сайл.

– Ну и как, помог темный ритуал?

– Не знаю, не успел завершить.

– Все, привал, – сдался Лекам. – Где твои питомцы?

– Руча впереди, еще локтей сто, и островок сухой будет. Новер у дороги остался, проверяет, нет ли погони.

Лекам со вздохом продолжил путь.

Мы сидели на сухом островке, блаженно вытянув ноги. Так хорошо, когда никуда не надо идти. Из кустов вынырнула Руча, подростки сжались. Вообще-то старшая из детей, как я предполагал, на круг старше меня. Они ведь, по словам Солда, с Софьей ровесницы. Но сейчас она мне казалась совсем ребенком.

– Руча, нам бы поесть чего?

Волчица (язык не поднимался назвать волчонком тушку почти мне по пояс) исчезла в кустах.

– Они же все обслюнявят. – Лекам блаженно смотрел на восход. – Я есть не буду.

– Не ешь, вся еда осталась на той лошади, что погибла. У меня в сумке только соль. После Скользкого я ее везде насовал.

– То-то я смотрю, у меня в седельных по мешочку.

– Это хасан? – спросил Сайл.

– Я знаю, кто вы! – почти одновременно с парнем крикнула Лоя.

– Давайте по порядку. – Я даже голову поднимать не стал. – Да, это хасан. Кто мы?

– Вы спасли Софью от светлых, вся академия гудела. Ваши рисунки висят по всему городу. Но тебя там нет.

– Есть, – обиделся я, – просто я изменился.

– Кстати, – подначил Лекам, – познакомься, муж Софьи.

– Как – муж?

– По законам темной магии.

– А тебе придется стать второй женой, – поддержал я Лекама.

Лоя покраснела:

– Я не хочу.

Я вздохнул:

– Жаль, тогда пойдем.

– Куда?

– Обратно к светлым. Я освобождаю только будущих жен. Я же говорил тебе – ты вторая.

До девушки начало доходить, что мы опять шутим.

– Да ну вас.

– А теперь серьезно, – продолжил Лекам. – Нейлу с лекарского знаете?

– Да.

– Что с ней?

Оба замолчали. Лекам присел. Я тоже.

– Ее десятин восемь назад светлые в подвал завели, больше никто не видел, – понуро произнесла Аллойя.

– Я видел, – оживился Сайл. – Она в соседней камере была перед моим отъездом, только это…

– Что? Не тяни! – Мне показалось, что Лекам сейчас набросится на парня.

– Она на себя не была похожа. – Парень опустил голову. – Худая, вся в синяках, волосы наполовину опалены. Ее с нами хотели отправить, но Алессон, маг лекарского факультета, сказал, что она не дотянет, подлечить надо.

Лекам встал и ушел в кусты.

– Племянница его, – пояснил я срывающимся голосом детям.

Через полчасти вернулись хасаны. Руча принесла глухана, а Новер – картинку о том, что преследователи проехали мимо. Я с пятого раза зажег костер. Сайл все это время смотрел на меня.

Содрав с глухана кожу вместе с перьями, я натер его солью и насадил на ветку, поставив на рогатины. Вернулся Лекам, молча сел у костра. Я, попросив смущенную девушку расставить босые ноги в кандалах по разные стороны бревна, на котором она сидела, попытался разрубить цепь. Поскольку топора не было, рубанул мечом. На цепи осталась лишь небольшая зазубрина.

– Вы что, не маги? – удивленно спросил Сайл.

– Нет, мы притворяемся немагами, – зло ответил я.

– И вы пошли против боевика, когда освобождали нас?

– А там был боевик? Или ты чем-то недоволен?

– Даже я смог бы снять кандалы, силы только не хватает.

– Держи. – Я сорвал оплетку навершия меча, ожидая, что Сайл стушуется.

Он с восторгом взял накопитель меча в руку, а второй, напоминая Савлентия, что-то потянул в воздухе. Заклепки кандалов вылетели арбалетными болтами. Следом он проделал то же самое с кандалами Лои. Мне оставалось только, разинув рот, разогнуть оковы.

– А можно я чуть силы возьму, – указал парень на меч.

– Возьми. – Я с удивлением увидел, что накопитель меча слегка притух.

– Это же какая у тебя искра? На мага тянет. – Лекам удивленно смотрел на Сайла.

– Проверку на силу я уже прохожу, а вот знаний не хватает.

Пока готовилась птица, я отрезал от одеяла Лекама четыре куска ткани (мое осталось на погибшей лошади), два протянул Сайлу и два Лое:

– Намотайте на ноги, а то смотреть холодно.

Лоя справилась так, будто всю жизнь только и делала, что ходила с одеялом на ногах. Ее «обувка» смотрелась даже кокетливо. А вот Сайлу пришлось помогать. В результате Лоя, наглядевшись на наши мучения, соорудила Сайлу аналогичные своим «тапочки».

– Мы с отцом, когда совсем денег не было, и не такое придумывали, – пояснила она.

Завтракали молча, около костра. Его тепло не давало продрогнуть, так как утро охладило воздух настолько, что при дыхании вылетал пар. Хасаны щурились на восходящее светило. Сайл и Лоя уснули прямо у костра.

– Когда обратно поедем? – Лекам ворошил веткой угольки костра.

– Пусть вздремнут с часть, – я пытался укрыть остатками одеяла бывших узников, но оно никак не хотело растягиваться на двоих, – потом и поедем, да и нам бы чуток поспать.

Из-под одеяла выползла грязная, но тем не менее довольно симпатичная ножка Лои. Я одернул подол ее платья, но нога все равно осталась голой, так как на подоле была огромная дыра.

Глава 17

Кейн

Обратно добирались четыре дня. Сменных лошадей не было, поэтому приходилось их беречь. Аравин как самый выносливый нес Лою и Сайла на крупе. По дороге я заехал в захудалую деревеньку, где смог купить простенькую, пережившую не первую молодость, но еще добротную одежду и стоптанные сапоги для ребят. С размером Сайла я не угадал, поэтому его сапоги постоянно норовили спасть с болтавшихся по бокам жеребца ног. Лоя сначала поколебалась, надевать ли мужскую одежду, но после комплемента в адрес ее красивых бедер убежала в кусты. Нам пришлось отвернуться, так как кусты были еще без листвы и не особо скрывали то, что за ними происходит.

Вечером четвертого дня мы стояли на опушке леса, с которой открывался прекрасный вид на крепость академии. Четыре угловых башни академии и замок со шпилем, возвышающийся над стеной, в лучах заходящего солнца выглядели действительно великолепно.

Два дня мы крутились вокруг, строя планы – один безумнее другого. За это время дважды чуть не попались на глаза ежедневно ездящим в Еканул магам.

– Да я вам говорю, в академии охраны почти нет. – Сайлон отстаивал план ночного проникновения. – Лоя мер за десять снимет охранное плетение с калитки, я смогу сдвинуть засов снаружи. Мы с парнями два раза ночью выходили.

– Зачем?

– На спор. – Сайл покраснел, видимо, было стыдно за ребячество. – За дверью только привратник, дедок. Гарнизон – двенадцать зажиревших вояк, спят, как медведи в холодный сезон. Каждое утро из башен выходят заспанные. Два боевика, ночью они у старшекурсниц находятся или у себя вино пьют. Да и боевики там ненастоящие, их из боевой академии присылают отрабатывать перед сдачей экзамена на мага. Сюда только богатеньких шлют, место теплое, на академию со времен Темной воины нападений не было. Какой разумный, вернее, безумный будет нападать на крепость, где находятся одни одаренные? А богатенькие – они что учились, что нет, даже я любого из них сделаю. Единственное, у подвала дружинник из княжества и светлый все время находятся, их два раза в день меняют. А на ночь они закрываются. Как открыть ту дверь, не знаю.

В плане Сайла было все прекрасно, кроме одного, вернее, двух пунктов: собственно самого Сайла и Аллойи, мы не хотели брать их с собой.

– Ну а вы одни попасть не сможете, если летать не умеете. По стене амулеты сигнальные стоят, их факультет Лои по тридцать штук за экзамен делет.

Лоя кивнула.

– Они на все, что крупнее кошки, реагируют, сразу в башнях гарнизонных вояк разбудите. Так что ваш план с веревкой не пройдет.

Мы с Лекамом вообще сомневались, что, закинув веревку с крюком на стену, сможем забраться. Ни один из нас раньше не пробовал.

– Ладно, согласен. – Лекам сдался. – Ты и глухого уговоришь, но только калитку откроете, и сразу обратно. Внутрь мы пойдем без вас.

– А вторая дверь…

– Я сказал, без вас!

Сайл насупился. Меня он уже давно уговорил, и я, лежа под елью, наблюдал за крепостью, одновременно краем уха слушая их разговор.

– Смотрите, – указал я на академию.

Из ворот выехала знакомая повозка в сопровождении пяти всадников. Издалека не понять, но, по-моему, это были те же самые во главе с Алехаром и магом.

– Вот оглоблю им… Не могли день подождать. – Лекам разозлился. – Собираемся, надо город объезжать, они-то насквозь проедут.

– Так, может, сначала в академию заглянем, убедимся, – предложил Сайл.

– У вас что там, много темных? Чтобы вот так, по две телеги за десятину вывозить?

– Да нет, одна Нейла оставалась.

– Ну а чего тогда? Может, оно и к лучшему.

Кибитку мы нагнали к вечеру, конвой ехал не торопясь. Как только заметили их, сразу свернули в лес и стали держаться подальше. По пути напасть на них мы не могли, маг-боевик в открытом бою превратит нас с Лекамом в куски мяса, мы это отчетливо понимали. На ночь они встали у дороги, хотя до ближайшего села оставалось части полторы, да и было еще довольно светло. После того как конвоиры поужинали, сидя у костра, почти сразу все легли спать, положив оружие на землю рядом с собой. Бодрствовать остался один из воинов.

– Лекам, что-то не так. – Мы наблюдали с расстояния двухсот локтей.

– Сам понимаю, заманивают. Причем глупо. Неужели Алехар предполагает, что я такой идиот? Алехар и маг согласились остановиться в поле, в части от теплых постелей? Большей глупости и придумать сложно.

– А может, боятся повторения прошлого нападения? Хотят находиться все вместе?

– Может быть, но сегодня нам точно ничего не светит. Я отсюда вижу, что никто из них не спит. Ждут нас. Разве что под утро…

Мы незаметно отползли обратно. Нам, в отличие от них, костер разводить было нельзя. Поэтому спать пришлось в холоде, благо одеял сейчас стало четыре, я купил вместе с одеждой. А вот есть оказалось нечего, животы бурчали. Хасаны довольно улеглись между нами, вот они-то не страдали от голода, от них несло свежей кровью.

Под утро я надел перстень для отвода глаз и, взяв хасанов для страховки, пошел посмотреть кибитку, все-таки сомнения, есть ли там Нейла, у нас оставались. Оставив питомцев в ста локтях, начал подкрадываться к карете. Когда оставалось локтей двадцать, внутреннее чутье заставило меня остановиться. Я стал всматриваться в спящих. Что-то же меня насторожило. И вдруг понял: они не спят. Позы были неестественные, рукояти мечей абсолютно у всех скрыты одеялами. Окончательно в этом меня убедил отблеск костра, проскользнувший в глазах одного из спящих. Он явно на удар сердца открыл глаза. Я, не дыша, стал пятиться обратно. Вздохнул, только оказавшись рядом с хасанами. Дойдя до своих, объяснил ситуацию.

– Лучше уж по пути, там мы из арбалета с луком одного-двух уложим, да и внезапности больше, чем сейчас. Это явно ловушка. Я уже совсем не уверен, что там есть Нейла.

– А я говорил, давайте сначала академию проверим, – позлорадствовал Сайл.

– Ты был прав, а я сглупил, – согласился Лекам, – но теперь-то не исправишь. Пока точно не убедимся, там ли Нейла, отступать нельзя.

– Ну тогда пойдем, понаблюдаем издалека, может, что заметим. – Я поднялся, с сожалением оторвав спину от горячей Ручи.

Как начало светать, дружинники по команде Алехара поднялись и по очереди стали подходить к котлу, в котором под утро варил кашу дозорный.

– Не могу поверить, – прошептал Лекам, – ведь Алехар знает, что за Нейлой приду я, то есть он готов меня убить. А я ведь его чуть не с пеленок воспитывал.

– Разумные меняются.

– Ага, ты в особенности тому пример.

Я не успел узнать у Лекама, что он имел в виду, так как наши глаза уставились на повозку. Один из воинов подошел к ней с двумя чашками и стукнул ногой в дверь. Из окна показались ладони. Он передал одну чашку, потом вторую. Принял оттуда ведро, вылил, отойдя от повозки, сполоснул его водой из фляги и отнес обратно. То есть кибитка не пуста, вернее всего, в ней двое. Шансы, что там Нейла, возрастали.

Весь день мы следовали за конвоем, прячась в начинавшем зеленеть лесу. Когда повозка въехала в село, Лекам с детьми и хасанами (в сущности тоже детьми) поехал в объезд. Я же заехал в деревню и в крайнем доме купил два каравая хлеба и половину жареной курицы. Взятые с собой деньги заканчивались, у меня остался один серебряный. Проезжать сквозь село не стал, на выезде преследуемым легко заметить меня, а мне их может быть и не видно. Поэтому я рысью поскакал вслед за своими. Догнал их, когда они почти объехали деревню.

– Смотри, – показал пальцем Лекам.

С пригорка, за которым мы прятались, сквозь деревья была видна остановившаяся повозка. Я внутренне похвалил себя за предусмотрительность. Выехав из села, только скрывшись за поворотом, они встали и направили одного из воинов наблюдать за выездом. Подождав полчасти, поехали дальше.

Сначала мы решили обогнать их и встретить арбалетом. Потом передумали, решив подождать, когда они встанут в том же селе, что и в первый раз. Но этот план тоже отмели. Во-первых, они могли там и не остановиться. Во-вторых, там придумать для нас засаду будет легче. Во второй половине дня решили напасть вечером, выбить мага в свете костра, оставаясь незамеченными. С остальными при помощи жезла и моего ускорения разобраться не составит труда. Главное, не убить Алехара. Может, он и гад, но отец меня точно за это не похвалит.

Вечером наши планы провалились. Когда начало темнеть, кибитка догнала колонну рабов душ в сто. И охрана с ними была – человек пятнадцать. Явно в случае нападения они поддержат конвоиров. А на ночь они встали локтях в ста друг от друга.

Мы остановились в лесу, подальше от попутчиков, доели остатки хлеба. Ночь не предвещала ничего хорошего, опять спать на земле. Хорошо, что все одаренные и не простывали. А так уже давно слегли бы с жаром.

– Сайл, – мне не спалось, – а сколько кандалов ты можешь вот так раскрыть?

– Ну, десятка два смогу, дальше каналы устанут, искра-то большая, а каналы маленькие, разрабатываю еще.

– Зачем тебе? – спросил Лекам.

– Охрана рабов, если мы нападем, поможет страже. А если рабы нападут, стража поможет охране?

– Помогут, только рабы не нападут, а разбегутся. А то и вас прихлопнут, чтобы оружие забрать. Там каждый сам за себя.

– А если разбегутся, значит, и охрана будет занята ловлей рабов?

– Тоже верно.

– Я там, кстати, старкских воинов видел, их еще в Екануле продавали. Думаю, те могут и за меч взяться. Даже если ничего не выйдет, воинам сна не видать, поскольку прошлую ночь они не спали, по дороге тоже не особо поспишь, разве что по очереди на козлах, должно же их когда-то вымотать. Да и в любом случае хорошее дело сделаем, людям шанс дадим.

– Лишь бы охрана в поисках рабов на нас не натолкнулась.

– Ну, с тремя-четырьмя мы справимся, не будут же они кучей ходить. Да и хасаны по паре на себя свободно возьмут. А мы можем еще и из арбалета и лука попробовать светлого убить.

– Давай.

– Сайл, пойдешь?

– Спрашиваешь!

Сначала я пошел без Сайла. Надев амулет отвода глаз, подошел к стоянке. По краям горели костры, освещая полосу вокруг рабов. В центре, куда были согнаны рабы, царил полумрак. Я обошел по кругу истрепанных и забитых людей. Лучшими кандидатами для освобождения была все та же восьмерка воинов. Я присел рядом с тем самым здоровым мужиком и отключил амулет, повернув медную пластину накопителя.

Мужик вздрогнул, увидев меня.

– Мне бы переговорить с тобой и твоими друзьями. – Я кивнул на остальных воинов.

Они тоже прислушались.

– Да мы как бы не друзья, они сами по себе, я сам по себе.

– Мне сейчас некогда разбираться. Мне надо переговорить так, чтобы больше никто не слышал.

– Давай, только они плохо понимают по-исварски.

Группа по команде одного из них, гремя цепями, отгородила нас от остальных.

– Тише там! Сказано спать, а то плетей отхватите, – раздалось от ближнего костра.

– Я могу освободить от кандалов человек десять – пятнадцать, может, больше, как пойдет. Мне же необходим шум в лагере, а лучше – ваше массовое освобождение.

– Что иметь ты? – спросил, по-видимому, старший из старкских.

– Это мое дело, хочу незаметно освободить одного раба. Второе, чего я хотел бы, это гарантий сохранности моего человека, который будет вас освобождать. Если не согласны – я ухожу.

– Сагласен, канечно, сагласен. Нас всех свобода даш?

Я кивнул.

– Ждите, сейчас подойдет паренек, после того как он вас раскует, дайте ему время уйти. Сразу не бросайтесь – по одному перебьют. Остальным не позволяйте раньше времени поднимать шум.

Хищный оскал старка мне не понравился. Я вынул кинжал и протянул его здоровяку:

– Головой отвечаешь за парня, если с ним что случится – найду.

Здоровяк кивнул.

Когда я отходил, меня схватил за ногу еще один раб:

– Нас четверо, тоже сбежать бы…

– Хорошо, попробуем.

Выйдя из лагеря рабов, я нашел Сайла.

– Вот амулет, – протянул ему перстень на веревочке. – Спрячь под рубаху, увидят, могут забрать. Найдешь самого здорового, освободишь сначала его, потом четверых слева, потом восьмерых справа. Как почувствуешь, что устал, подашь силу из накопителя в амулет и бегом уйдешь в сторону. С рабами не разговаривай, делай все молча, ничего не обещай. Все понял?

Сайл кивнул.

– Ну давай.

Как только Сайл исчез, я надел перчатку и наложил стрелу на тетиву, страхуя паренька. В двухстах локтях от меня приготовился стрелять Лекам под охраной хасанов. Как только начнется бунт рабов ну или погоня за ними (я не особо тешил себя надеждой, что они исполнят свое обещание), я должен буду отправить Сайла к месту нашей стоянки, а сам перебраться к Лекаму. В плане имелось много прорех, я это понял лишь сейчас, но отступать было поздно.

Мер через пятнадцать в стане рабов послышалась какая-то возня. Охрана от костров что-то крикнула. Я натянул тетиву. Прошло еще пять мер, и рабы напали на охрану, им было не пройти мимо незамеченными, на этом и строился расчет. Сайла не было, я отложил лук и вынул меч – придется идти искать.

Вдруг рядом из ниоткуда возник здоровяк с окровавленным кинжалом, держа под мышкой Сайла. С брови последнего стекала кровь. Я ринулся на здоровяка. Он резко отпустил Сайла, бросил кинжал на землю, поднял руки.

– Я сдержал свое слово, – гулко произнес раб. – Парень жив.

– Спасибо. – Я отвел меч от шеи здоровяка. – Нож твой. Пригодится. Прощай. Сайл, за мной!

Видимо, амулет отвода действовал, скрывая их обоих, я сделал заметку об интересном способе передвижения. Можно было и вдвоем сходить к экипажу. Мы отбежали локтей на пятьдесят, когда я понял, что здоровяк бежит за нами. Я остановился.

– Сайл, вперед! Как договаривались. Я догоню.

Парень кивнул и скрылся в темноте.

– Не надо за нами ходить, будет очень опасно, это не твоя война. Беги, пока есть возможность.

– Один погибну или поймают, а у вас наверняка лошади, возьми с собой.

Уговаривать его было некогда, я помчался к Лекаму.

Когда мы подбежали, Лекам спросил, указывая на здоровяка:

– Это кто?

– С нами хочет, долго объяснять. Руча, Новер, не трогайте.

Здоровяк повернулся и посмотрел себе за спину, проследив за моим взглядом при последней команде. Я бы много отдал за то, чтобы увидеть его лицо. Сзади него стояли два огромных ощетинившихся волка с поднятой шерстью.

– Начали! На счет три. – Лекам прицелился из арбалета.

Я натянул тетиву, в стане врага большой сумятицы не было, они спокойно смотрели на затухающую битву рабов. Тех либо перебила охрана, либо они убежали. Если не начнем сейчас, время будет упущено. Я нацелился на фигуру мага…

– …Три!

И стрела, и болт через удар сердца оказались в голове светлого. Мы схватили мечи и побежали вперед. Воины поняли, откуда опасность, и развернулись к нам, оголив клинки. Перед самым строем я ушел в ускорение и, увернувшись от удара меча, снес ногой брата. Оказавшись в тылу врагов, рубанул по шее ближайшего. Оглянувшись, больше никого из противников на ногах не увидел. Двоих практически разорвали хасаны, а двоих, видимо, убили Лекам со здоровяком. Весь бой длился три удара сердца. Охрана рабов, занятая своими проблемами, даже не заметила нашего нападения.

Алехар вскочил на ноги и бросился ко мне. Лекам перехватил его и двумя ударами меча обезоружил.

– Собаки темные, все равно сдохнете сегодня.

Лекам вырубил его ударом левой руки в подбородок. Пока не хватились наши соседи, маг схватил с земли чей-то меч, свой засунул в ножны и начал срывать замок трофейным клинком. Смог он это сделать довольно легко, создавалось такое впечатление, что петли не были прибиты, распахнул дверь и…

Из повозки прямо в грудь Лекаму вылетел огромный огненный шар. В следующее мгновение оттуда выпрыгнул светлый и направил на меня жезл. Перейдя на ускорение, я увернулся от «огонька», вылетевшего из жезла, и оттолкнул здоровяка с траектории полета шара. Боковым зрением заметил второго светлого, выпрыгивающего из дверей с мечом в руке. Звуки вокруг меня притихли, кибитка вместе с выпрыгивающим светлым почти взмыла в воздух. Ее отбросило локтей на десять, перевернув на бок. Светлый с жезлом, похоже, тоже изменил свое восприятие, но на его руке сомкнулись челюсти Новера, а в следующий удар сердца Руча схватила его за ногу. Хасаны просто разорвали его. Вернувшись в нормальное состояние и оглядевшись, я увидел Сайла с вытаращенными глазами, держащего в руках жезл, и здоровяка, сидевшего на земле и державшегося за грудь, видимо отталкивая его, я переборщил.

– Добей второго, – крикнул я здоровяку. – Сайл. Лошадь. Бегом, – ткнул пальцем в неоседланных лошадей охраны.

Сам бросился к Лекаму, он был еще жив. Рядом присел Сайл.

– Я же сказал, лошадь.

– Сам иди, я лекарь! – Он прижал ладони к ране размером во всю грудь Лекама и начал подкачку силы.

Я, вспомнив про исцеляющее плетение жезла, брошенного Сайлом, схватил его и пустил силу через мизинец. Светлое облако на секунду охватило рану Лекама, он закашлял.

– Лошадь! – крикнул я слезающему с перевернутой кибитки здоровяку, держащему окровавленный клинок.

Он молча побежал к рвущимся с привязи лошадям.

– Спаси ее, – прохрипел Лекам.

– Сейчас отъедем и переговорим. – Я посмотрел на Сайла.

У него текли потные ручейки со лба.

Вдруг Лекам обмяк. Сайл ожесточенно дергал руками, видимо, пытаясь запустить сердце.

– Там охрана бежит, – спокойно сказал здоровяк, держа за уздечки трех неоседланных лошадей.

Я повернулся в сторону стоянки рабов. К нам бежала пятерка стражников с мечами. Я подождал пять ударов сердца, пока они приблизятся, поднял жезл и собрался выпустить им навстречу воздушный удар. Но меня опередили хасаны, оскалив пасти, они пошли навстречу бегущим, этого хватило для того, чтобы пятерка поменяла направление бега на противоположное.

Сайл сидел, опустив руки. Из его глаз текли слезы.

– Он потух, я не смог.

– Помоги, – попросил я здоровяка.

Мы вдвоем закинули Лекама поперек лошади. Я, подобрав валявшийся жезл, взял кобылу под уздцы и повел в лес. Сайл продолжал сидеть.

– Сайл, пошли, надо уходить.

Он молча встал и поплелся за мной.

– Этот тоже забирать? – спросил здоровяк.

Я повернулся, раб показывал на жезл в оторванной руке мага.

– Да, забери, нужная вещь, Лекам не понял бы, если бы оставили.

Здоровяк догнал нас, когда уже подходили к стоянке. На двух лошадях были накинуты седла и седельные сумки, из которых торчали мечи. Видимо, трофеи собрал. Сзади его контролировали хасаны. «Умницы», – подумал я. От стоянки раздался крик Лои. Я бросился туда, на ходу оголяя клинок.

Трое бывших рабов из старкских разложили Лою, один из них судорожно дергался на ней. Еще двое рылись в седельных сумках наших лошадей.

– Это благодарность за вашу свободу?

Троица мгновенно вскочила, все были при оружии.

– Ты всем «свобода» говорил, а не держать слово, – оскалился главарь, подтягивая штаны.

– Оставьте их мне, – видя, что здоровяк приготовился к бою, остановил его я.

Меч крутанулся в ускорении, они даже не успели понять, как головы отделились от тел.

Двое у лошадей вскочили в седла и попытались удрать, за ними мелькнули две серые тени.

Я присел рядом с рыдающей Аллойей. Обнял ее:

– Ну все, все. Все прошло. Все уже прошло.

Здоровяк деловито стаскивал в кучу трупы. Сайл сидел на земле, смотря себе под ноги.

– Сайл, проверь, все ли вещи собраны, надо уходить отсюда как можно дальше. За повозкой могла следовать подмога.

Чтобы отойти от шока, надо чем-то занять людей.

– Утром остановимся, похороним Лекама.

Смысл сказанных мною слов не сразу дошел до Аллойи.

– А, а, а, где Лекам? – всхлипывала она, потом, видимо, поняла. – Как – похороним?

Всю ночь ехали молча. Под утро выехали к реке. Я остановил наш отряд:

– Вот здесь! Сайл, Лоя, посмотрите, что есть съестного, разведите огонь. Новер, за тобой мясо. Руча, следи за направлением, откуда мы пришли. А-а-а…

– Кейн, – понял мое затруднение здоровяк.

– Кейн, поможешь выкопать могилу?

Он молча спрыгнул с лошади и, осмотрев трофеи, выбрал меч похуже.

Могилу копали полторы части, выколупывая мечами землю, в результате она получилась неглубокой. К этому времени Сайл и Лоя приготовили двух зайцев.

Похоронили Лекама молча. Я напутственных речей не знал, остальные вперед не лезли. После похорон сели поесть. Нужно было снять напряжение и тоску.

– Сайл, я тебе где сказал находиться во время нападения?

– Но я же помог?

– Там ты мог и погибнуть, а мы, вернее всего, вывернулись бы, а здесь, опоздай мы ненадолго, могли и не застать Лою в живых. Ты это понимаешь?

Сайл кивнул.

– Это я попросила его, – защитила Сайла Лоя.

– У него своя голова есть, в этот раз все на твоей совести, в следующий – будешь наказан.

– И что ты сделаешь? – заершился Сайл.

– А тебе надо что-то сделать? Мне лучше остаться без прикрытия, чем с ненадежным тылом. Так я хоть буду знать, что надеяться можно только на себя. Теперь расскажите, что произошло при освобождении рабов.

– Я сделал все, как ты сказал, но сил на всех не хватило, освободил только одиннадцать. Когда попытался скрыться, один из оставшихся схватил меня, сказав, что если не могу освободить его, то останусь с ним. Кейн порезал его и, схватив меня под мышку, побежал.

– А бровь где разбил?

Сайл замолчал.

– Старк его крысой обозвал, он развернулся и ногой ему в нос заехал, тот его ударил, после чего схватил, – сдал парня Кейн.

– То есть из-за твоей гордости мы потеряли время? Сайл, ты в игрушки играешь! Героем захотел стать! Мы могли быстрее закончить с восстанием рабов! Лекам, когда спасал тебя, сутки жил в дерьме, изображал нищего, пытаясь узнать хоть что-то!

– Вы не меня спасали!

– Да пошел ты! Иди и будь собой! Теперь ты, – уже на взводе я обратился к Кейну. – Зачем пошел за нами? Сразу скажу, в благодарность за спасение не поверю.

– Это я уже понял. Вы мне нужны.

– Зачем? Лошадь и почти все трофеи я тебе отдам, жезл – не могу, самим нужен. Дальше сам разберешься.

– Не поэтому. – Кейн отогнул высокий ворот своей туники, под ней был медный ошейник с камнем.

– Ошейник раба, хороший амулет, – произнесла Лоя, разглядывая обруч.

– И что? – Я все еще не понимал.

– Если магической силой раз в три десятины не подкачивать, начнет из меня жизнь вытягивать, умирают дня за три, в мучениях. Обычно к хозяину возвращаются. Ни один одаренный не станет связываться с рабом. Если поймают, можно и на рудники попасть, а если сдать меня тайным – золотой получишь. Поэтому мне лучше умереть, чем уйти от вас.

– Снять сможешь? – спросил я Лою.

– Нет, гильдейская работа, ключ нужен.

– А если как кандалы?

– Не знаю, но вряд ли, в гильдии артефакторов далеко не глупцы, явно защита стоит.

– Если разорвать, по центру ошейника на один удар сердца огненный шар появляется, – просветил нас Кейн, – у нас один пробовал. Еще амулет у работорговца остался, если запустить, то опять же шар появляется.

– Почему тогда ты все еще жив?

– Амулет локтей на пятьсот-шестьсот действует – длина арены. Без него на королевские игры не допускают. Да и нынешнего хозяина, когда бежали, я убил. Не успел только амулет от ошейника найти.

– Ладно, я еще подумаю, что с тобой делать. А теперь всем спать, хасаны присмотрят. Тебя, Кейн, я прошу лечь подальше от нас, локтей на сто. Руча, следи.

Поднял я всех через две части. Поесть не дал. Почти сразу тронулись в путь. Кейн, пока мы спали, успел перебрать и упаковать трофеи.

Ехали шагом по лесу, на дорогу выезжать не стали.

– Кейн, – решил продолжить разговор с рабом, – скажу честно, ты мне не нужен. Я тебя не знаю, поэтому не доверяю. И потом, все, кто с нами, попадают в список врагов светлых, а это может означать не очень долгую жизнь. Я надеюсь, ты понимаешь. Я не знаю, что с тобой делать.

– Знаешь, я родился рабом. На десятом круге меня отдали в гладиаторы. Сначала бился на деревянных мечах перед выходом настоящих бойцов. На пятнадцатом круге сам стал выходить на арену со сталью… Хотя это все не важно. В моей жизни была только арена. А сейчас я еду спокойно по лесу, на лошади! Я первый раз в жизни спокойно еду по лесу! И первый раз еду на лошади!

Я посмотрел со стороны на его посадку, действительно неуклюж.

– За прошедший день я испытал больше ощущений, чем за всю жизнь, а мне уже пятьдесят кругов. И жить мне осталось бы на арене кругов пять, ну, может, десять. Дольше гладиаторы не живут. А насчет светлых, так охранники видели, что я с вами, мою фигуру трудно не заметить. Возможно, даже видели, как я добивал светлого. То есть если вернусь – либо костер за светлых, либо голова за убитого хозяина. Добровольно я от тебя не уйду, хоть убей.

Немного помолчав, Кейн продолжил:

– Но ты воин, не палач, просто так убить не сможешь, поверь, я это знаю. Поэтому доверяй, не доверяй – я останусь с тобой.

Я задумался над его словами. Деваться ему действительно некуда. Никого из нас схватить и заставить что-то делать силой он не сможет. Даже я соображу послать в голову «огонька» вместо зарядки ошейника.

– Ты, надеюсь, понимаешь, что, по сути, ты зависишь от нас и твое положение не сильно изменилось?

Кейн кивнул.

– А если нам придется еще убивать светлых?

Он пожал плечами, мол, надо так надо.

На ночь встали у ручейка, подальше от дороги. Новер с Ручей по пути поймали косулю, но нам принесли только половину, причем переднюю. Жмоты.

Пока я разводил костер, попросил Лою посмотреть ошейник Кейна.

– Попробовать снять?

– Нет, пока он меня устраивает, – ничего не скрывая от Кейна, ответил я. – Попробуй убрать влияние амулета хозяина. Если сможешь – дай силы, не сможешь – возьми с моего меча или меча Лекама. Потом посмотри жезл светлого, который забрали во время битвы – как использовать.

– Уже посмотрела, жезл почти полон, плетение всего одно – «огонек». Включается просто, подачей силы на рукоять, чем больше подал – тем сильнее шар, чем быстрее – тем дальше летит.

– Сама воспользоваться сможешь?

– Да.

– Теперь это твое оружие.

– Спасибо! – Надо было видеть Аллойю, она прямо засветилась и уселась с жезлом, словно с куклой, разглядывая его.

– Аллойя!

– Да.

– Кейн!

– Ах да, конечно. – Она побежала к рабу.

– Кейн, когда закончите, распряги лошадей. Справишься? – Я вспомнил, что он их, похоже, и не видел, по крайней мере, не распрягал точно.

– Постараюсь.

– Может, я лучше ошейник наполню? – Сайл был растерян.

– Ты у нас самостоятельный. Попросишь тебя, а ты голову ему оторвешь. Герой!

Сайл нахохлился:

– Я все понял, прости.

– У Лои иди прощения проси.

Сайл встал и пошел к девушке. Я со стороны наблюдал. Он что-то пробубнил ей. Она поцеловала его в макушку, видимо, простила. Он вернулся:

– Попросил.

– Садись. А если бы тебя так, ты бы простил?

Сайл опустил голову еще ниже.

– Это не игры, пойми.

Вскоре подошли Лоя и Кейн.

– Убрала! – радостно сообщила Аллойя. – Там простое плетение, надо было нить прервать, и все.

Судя по каплям пота на лбу подошедшего Кейна, ему это простым не показалось. Я бы, наверное, тоже нервничал в момент, когда твоя голова в любой момент в случае ошибки может превратиться в жареный пирог.

Глава 18

Академия

Академии достигли через три дня. Остановились на старом месте.

– Вечером пойдем, как договаривались. Сайл с Лоей открывают калитку, дальше пойдем я, Кейн, Руча и Новер. Хасаны остаются охранять выход, не хотелось бы встретить стражу на обратном пути. Вы с Лоей возвращаетесь обратно в лес и держите лошадей. Как мигну «светляком», летите во весь опор к нам. Помните, за нами могут гнаться. С тебя, Аллойя, прикрытие жезлом. Все понятно?

Все кивнули.

– А вы сумасшедшие, – сделал вывод Кейн, пока мы шли в темноте к академии.

– Ты можешь вернуться, обид не будет.

– Ага, сейчас, я потом всю жизнь жалеть буду. Да и за кого ты меня принимаешь, даже девчонка идет.

Охранное плетение Аллойя сняла за две меры. А вот с засовом Сайл справиться не смог. Оказалось, сдвинуть предмет на расстоянии, да еще и через преграду, не так просто. В конце концов Кейн отодвинул парня и ножом через щель в полотне двери, слегка приподнимая засов, за полчасти открыл ее. Лоя чуть не взвизгнула.

Мы с Кейном скользнули в дверь, за нами метнулись две серые тени. Может, мне и казалось, но хасаны, когда хотели, становились почти невидимыми, их лишь слегка выдавал цокот когтей по полу коридора. В конце коридорчика на скамье спал дедок. Стараясь его не разбудить, мы закрыли калитку за собой на засов и прошли к выходящей во внутренний двор академии двери. Как и обещал Сайл, она была без охранных плетений. Открыв ее, снова вышли под открытое небо. Я очутился в знакомом дворе. Кейн деловито вытащил из дверей засов и забрал с собой, локтей через пятьдесят прислонил его к стене. При его габаритах я был удивлен такой бесшумности, даже я громче топал, хотя старался ступать тихо.

Пройдя по закоулкам академии, вышли на задний двор. В указанном Сайлом месте без труда нашли еще одну дверь. «Ну хоть здесь не ошибся». Попытки открыть ее успехом не увенчались. С той стороны висел замок. Близился рассвет.

– Пожар, – прошептал Кейн.

– Где пожар?

– На пожар выбегают все.

Я понял мысль раба и, стараясь скрываться в тени (небесные сестры в эту ночь явно были против нас, выйдя вместе на небосклон), пошел к зданию напротив. Это было единственное деревянное строение во дворе, вернее всего, конюшня. Промаявшись меру с плетением, смог разжечь «огонек». Здание начало заниматься огнем. Я бегом вернулся обратно.

– Дверь бы тоже поджечь, – прошептал Кейн. Я присел к низу двери, через меру и она взялась. Мы подождали, отойдя от освещающего нас огня. Замок спал. Когда уже от пламени начал исходить треск, а лошади внутри заржали, с одной из башен раздался крик:

– Пожар!

Во двор начали выбегать заспанные обитатели. Из нашей двери никто не выходил, хотя горела она уже наполовину. Я не выдержал и, подбежав к ней затарабанил:

– Пожар, горите!

К нам со стороны конюшни уже мчался какой то старец в балахоне, ситуация начинала накаляться как в прямом, так и в переносном смысле.

– Чего стоите, выбивайте! – закричал старец.

Кейн как будто ждал этой команды. Схватил стоящую невдалеке лавку и начал долбить ею со всей силы в дверь. Спустя какое то время из-за двери послышалось:

– Чего надо? Ох ты, горим!

– Так чего стоишь, открывай! – скомандовал ему второй голос.

– Нельзя же ночью!

– Идиот.

В двери открылось окошечко:

– Ты кто? – спросили Кейна.

– Кейн, – простодушно ответил он.

– Придурки, задохнетесь! – заорал старец. – Я Алессон эль Люмен, – пожар в замке!

После этих слов я узнал мага, а он, что немудрено, меня не признал. За дверью наконец заскрипел замок. Из дверей, кашляя, выбежал воин, за ним еще один, в не самой плохой кольчуге.

Первым упал от удара скамьи, которую все еще держал Кейн, тот, кто выбежал последним. Я ударом ноги в живот, так как доставать меч не было времени, сбил второго, после чего выхватил клинок и направил на мага. Над его рукой уже горел огромный «огонек». Мы были в равных условиях – мой меч в ладони от его горла, и его «огонек», готовый сорваться.

– Вы же разумный человек, Алессон, уберите «огонек», и мы разойдемся.

– Вот потому, что разумный, не уберу.

– Мне не нужна ваша жизнь.

– Тогда иди…

Договорить он не успел, воздушный удар, вырвавшийся из жезла в моей левой руке, подкинул его на пару локтей, отбросив в сторону. Тело глухо упало на землю. Кейн тут же приговорил скамьей сбитого мной, но пытающегося подняться воина.

Мы побежали по лестнице вниз. В подвале было темно. Я начал готовить «светляка», но Кейн зажег магический светильник, просто прикоснувшись к нему. Я стал открывать окошечки на дверях камер с одной стороны, Кейн – с другой. В третьем окне увидел Нейлу, хотя и узнал с трудом. Мгновенно открыв камеру, бросился к ней. Девушка прикрыла руками голову и забилась в угол.

– Нейла, Нейла, это я, Норман, – как можно ласковей, замедлив движения, проговорил, понимая, что она в шоке.

Нейла, не отрывая рук от головы, замотала ею.

– Нейла, солнышко, у меня нет времени все объяснять, я возьму тебя на руки, и мы уйдем.

Я потихоньку подошел, взял вздрогнувшую при моем прикосновении девушку и поднял.

– Можно вот эту тоже заберем? – Кейн, как куклу, держал в руках какое-то мелкое создание в платье.

Создание было явно без памяти.

– Бери, уходим. – И я побежал по лестнице.

В открытых дверях стоял Алессон. Мои руки были заняты, я непроизвольно начал пятиться.

Вдруг он отошел в сторону, в пламени сгоревшей двери его фигура выглядела зловеще.

– Бегите, – произнес маг.

Я стал медленно двигаться вперед, а пройдя мимо него, побежал.

– Спасибо, – услышал за спиной гулкий голос Кейна.

– У дверей стража, будьте аккуратней, – ответил маг.

Я не понял смысла слов Алессона – аккуратней нам или аккуратней со стражниками. В любом случае оказалось уже поздно, двоих стражников можно было узнать только по остаткам кольчуг, хасаны выполняли распоряжение, особо не задумываясь.

Выбежав через калитку мимо даже не пытавшегося оказать сопротивление дедка, чуть не столкнулись с Лоей и Сайлом.

– Вы чего, уже здесь?

– Да вы такое огненное представление устроили, что нам непонятно, зажигали «светляк» или нет, – ответила Аллойя.

Разбираться было некогда, поэтому мы с Кейном влезли в седла, держа наших подопечных впереди, моя не могла ехать самостоятельно из-за психического состояния, Кейна – из-за физического, она так и не пришла в себя.

Остановились, когда солнце уже стало переваливать за вторую четверть дня. Нейла, кажется, начала приходить в себя, по крайней мере, ее озирающийся взгляд показался мне осмысленным. Сердце сжималось: Нейла, Нейлочка, Нейлонька.

Остановившись, я слил остатки силы из моего жезла в Нейлу и девчушку Кейна, с виду кругов двенадцати от роду.

– Пуст. Сайл, ты как?

– Есть немного, основную силу, правда, слил в ошейник и в жезл Лойки.

– Посмотри девчушку.

Через меру наш лекарь вынес вердикт:

– Истощена. Стояло плетение на сброс силы. Убрал. Отойдет завтра.

Потом осмотрел Нейлу:

– Тоже истощение, но плетений не стоит, зато в голове явно менталисты покопались, десятины через три будет как кобылка прыгать. А вот что с головой, не знаю, плохо с ментальной магией знаком.

– Ладно, подкачай силой, и дальше поедем. За нами сейчас погоню пустят похлеще, чем в прошлый раз.

– А как было в прошлый раз?

Мои спутники навострили уши. Скрывать что-то после прошедшей ночи смысла не имелось:

– В прошлый раз сначала десяток светлых пришлось положить, а потом десятину без сна и отдыха убегать.

Все замолчали, переваривая услышанное. Первым отошел Сайл:

– А почему в этот раз погоня будет похлеще?

– Мы только что совершили нападение на Академию магии. Как сам думаешь?

– Поехали.

До вечера мы ехали «по-отцовски», рысь – шаг. К вечеру я стал понимать, что не знаю, куда ехать, но признаваться не хотелось. На ночной стоянке дал развести костер, понимая, что, судя по времени, это последняя спокойная ночь. Светлые и академия уже должны были очухаться и направить по нашим следам хороший отряд. В том, что он будет качественным, я не сомневался. Убить трех светлых, из которых двое – маги, выкрасть четырех узников… Это не просто пощечина, это удар под дых.

Ночью Нейла жалась ко мне, как котенок, по-прежнему не произнося ни слова. Хорошо, что поела, вяло, из моих рук, но поела. Пока в темноте никто не видел, из моих глаз текли слезы. Я помнил ее другой.

Побудку пришлось устроить до рассвета. Во второй четверти мы выехали на большой тракт, на котором наши следы могли и потеряться. Дорога пошла веселее. Новер бежал на версту впереди, а Руча на две сзади.

– Кто-нибудь знает, где темное приграничье?

– Там. – Сайл, посмотрев на солнце, ткнул пальцем чуть ли не в противоположную сторону.

Вскоре появился Новер, предупреждая, что впереди обоз. Я повернул отряд в лес, стараясь выйти на указанное Сайлом направление. К ночи отъехали на приличное расстояние от тракта. Судьба подарила нам еще одну ночь. Наутро очнулась подопечная Кейна, поскольку говорила она слабо, «пытать» мы ее не стали, единственное, что узнали, это имя – Яля. Зато покормили или, скорее, попоили, так как твердую пищу ей запретил давать Сайл. Котелка у нас не было, но в трофеях нашли шлем, в котором сварили зайца и накормили бульоном девчонку. Источник мяса у нас был один – хасаны. Под действием обстоятельств и ответственности они начали превращаться в настоящих волков.

На следующую ночь я стал верить в наше везение. Мне даже удалось заехать в деревню и обменять последний серебряный на пару караваев и мальчишечью одежду для бывших узниц, поскольку их форменные платья напоминали половые тряпки и по цвету, и по состоянию, и по запаху.

За прошедшие дни мне пришлось познакомиться вплотную с женской анатомией, причем не с самой приятной стороны. Нейла даже в туалет отказывалась ходить без меня. Причем приходилось все процедуры проводить, как с маленькой, вплоть до соблюдения правил гигены – когда ее кишечник заработал. И это еще ладно, если я вовремя замечал потребности организма, а если не успевал – приходилось стирать. Хорошо, что в нынешней компании не было юмористов.

Мы шли уже десятину, погони не обнаружилось, я расслабился. На привале подсел к Кейну, пока Нейла занималась с Новером. Хасаны – это единственные живые существа, кроме меня, которых она подпускала к себе. Остальные обходили девушку стороной – могла случиться истерика. Нейла запускала пальцы в густую шерсть на боку хасана и тянула на себя, при этом оба млели.

– Кейн, все хочу спросить, а чего ты босиком ходишь, трофеев вон сколько тогда набрал, а сапоги не взял?

– На мою ногу там не было, раньше мне заказывали или сам шил.

– Понятно. Как Ляля? – Я уже давно переиначил имя подопечной Кейна, да и состояние знал, в кусты, по крайней мере, она ходила сама. Просто тянуло поговорить, а все темы мы уже исчерпали.

Яля, или Ялийя, попала в подвал за то, что отшила одного из их магов, которому она очень приглянулась. Хотя чему там приглядываться – ей только четырнадцать кругов исполнилось! Худющая как доска, да еще и рыжеватая, но довольно миленькая. Подозреваю, что маг попытался получить желаемое не совсем добровольно. Когда Яля метнула в него «огонек», на нее и накинули плетение отвода силы.

– Нормально, в туалет с ней не хожу.

– Это нечестно, сразу бить по больному.

– Да никто не бьет, ты сам неспокойный. Вот зачем вчера подковырнул Сайла? Он к Яле уже сутки не подходит, боится, что ты его заподозришь в интрижке. А сам, между прочим, с Нейлы пылинки сдуваешь.

– Ладно. Сейчас исправлю, а насчет пылинок на себя посмотри, только на цыпочках перед Лялей не ходишь.

– Да-а, вертят нами девки.

– Ляля, а что, твой жених тебя сегодня осматривал? – крикнул я, не сходя с места.

– Нет!

– Разлюбил, что ли! Или другую нашел?

– Ага, присматривай теперь за Нейлой.

– Многоуважаемый лекарь! – Я перекинулся на внимательно слушающего нас Сайла, – Яля уже здорова? Или вы бросили больную? Безнадежный случай?

Сайл молча встал и пошел к девчушке.

На полянку выскочила Руча. Новер сразу собрался, превратившись из милого щеночка в волка. В голове возникла картинка: цепочки всадников, на щитах которых нарисована белая голова волка. Все-таки мы не смогли уйти. По количеству на картинке явно больше двух десятков, а по расстоянию я никак не мог найти общего языка с хасанами. Для них как расстояние, так и время – величины, не поддающиеся пониманию. Количество магов тоже не определялось.

– Бегом собираемся, – вскочил я, – светлые!

– Далеко? – спросил Кейн.

– Не знаю, может, в части, может, в трех, в любом случае близко.

Я подхватил Нейлу и усадил впереди седла. Одна она ехать не могла. Остальные, даже Яля, подсаженная Кейном, ехали, спасибо богам, сами.

Вскоре выехали на берег огромной реки. Учитывая температуру воды и ширину русла (деревья на противоположном берегу выглядели размыто), фокус с плаванием, спасший нас один раз, здесь не пройдет. Брод на такой реке тоже вряд ли есть. Плот мы построить не успеем. В связи с отсутствием других выходов подали рысью вдоль берега. Руча осталась следить за светлыми, как только они подойдут к реке, она должна была бежать к нам. Так я хоть примерно смогу понять расстояние.

К вечеру пришлось остановиться. Даже я устал. Что говорить о еще слабых узниках, а в особенности лошадях. Отдых был две части, за которые я успел побриться бритвой Лекама.

– Не одолжишь мне? – подошел Кейн.

Мои заросли на лице, по сравнению с его, были пушком.

– Конечно, – протянул ему бритву.

Тут появилась Руча, скинула мне очередную картинку. Светлых насчитывалось около трех десятков, с ними десяток княжеской дружины и, судя по плащам, немного магов из академии.

– Ну вот, мы шли сюда около пяти частей, Руче это максимум на часть. Итого они в четырех частях от нас. Так как скорость у них повыше, думаю, части через три будут здесь. Поднимай всех, уходим.

– Думаешь, уйдем?

Я промолчал.

Через часть выехали на скалистый холм с крутым подъемом. Взобравшись на него, увидели степь, простиравшуюся до горизонта.

«Вот и прибыли», – пронеслось в голове.

– Привал пять мер.

Я отошел к склону, оторвал от рубахи серую тряпку. Ткнул ножом в палец. Макая кончиком ножа в кровь, написал: «Село Веселые Травы, Рамос Ровный».

– Кейн, едете вдоль реки, я останусь, установлю несколько ловушек на склоне. Может, покалечит кого или хотя бы задержит.

Я усадил Нейлу в седло, шепнув:

– Так надо. Сейчас поедешь без меня.

Потом подпрыгнул, держась за луку седла, и чмокнул ее в носик. Глаза Нейлы блеснули в темноте. Аравина привязал к лошади Кейна. Пока привязывал, сунул тряпочку с письменами в его седельную сумку. Себе оставил нашу с Нейлой сменную кобылку.

– Давайте не тяните, – хлопнул по крупу лошадь Кейна.

– А как ты нас найдешь?

– Со мной останется Новер, поверь, он найдет.

Когда все уехали. Я нашел перед склоном камень побольше. Выложил лук с тремя последними стрелами, жезл, который был стараниями Сайла заполнен маной наполовину, и меч в ножнах. Умирать я не собирался. Но был готов к этому. Мне необходимо было выиграть хоть немного времени. Я обнял Новера и, прижимаясь к мохнатой голове, сидел, глядя на небесных сестер.

Появился отряд спустя две части, видимо, почувствовали нашу близость и магией стали подгонять лошадей. В лунном свете было не очень хорошо видно, но я насчитал сорок пять всадников. Кто есть кто, рассматривать не стал. Вели их два здоровых пса. Стало понятно, как они нашли нас. Мои надежды, что они всем скопом пойдут вверх, а я обрушу на них жезлом пару камней, не оправдались. Видимо, руководил неглупый человек. Вверх пошли только двое спешившихся, ведя на поводу собак. Присмотревшись магическим зрением, когда они подошли локтей на сто ко мне, не обнаружил одаренных. Молча скинул Новеру картинку: он рвет двух псов. Стук хвоста хасана о землю показал его положительный настрой. Когда отряд взошел на пригорок, мы молча напали. Визг псов и стук металла были слышны первые два удара сердца. Затем ускорение поглотило звуки, с каждым разом я все проще входил в это состояние и с каждым разом, казалось мне, двигался быстрее. Через пять ударов все было закончено. Я вытер рукой кровь с уха Новера, оно оказалось слегка разорвано.

Снизу что-то кричали, но я не собирался разговаривать. Молча натянул тетиву и спустил стрелу предположительно в мага. То ли я не попал, то ли он был в кольчуге, но ничего не изменилось. Из последних двух стрел одна достигла цели.

Преследователи стали прятаться, возникла небольшая суматоха. По камню чиркнуло. Видимо, внизу тоже умели стрелять. Спустя десять – пятнадцать мер они наконец организовались. Две группы человек по шесть разбежались в разные стороны холма, видимо, искать другой подъем. На меня же вышли шестеро светлых, прикрывая щитами идущего по центру. Наверняка маг. Когда они дошли до середины подъема, я двумя воздушными ударами обрушил на них камнепад. Может, от стрел щиты и защитят, но от камней, размером достигавших моей головы, не помогли. Вдогонку ударом жезла отправил камень, за которым прятался.

– Все, нужно уходить, – проговорил вслух.

Группы справа и слева уже должны были найти подъем. Часть времени, а может, полторы, я выиграл. Без собак до утра они вряд ли найдут следы. А это еще части три. Я похлопал по шее Новера и пошел к лошади.

Своих пришлось догонять три части, уже начинало светать, когда мы встретили Ручу. Весело подскочив на месте на высоту моей лошади, (все-таки какие они еще щенки!), она побежала рядом с нами. Вскоре я увидел и вереницу лошадей.

Когда окончательно рассвело, вдали над рекой показался мост. Держа лошадей на пределе сил, мы выехали на широкую дорогу, ведущую к переправе. У въезда было небольшое столпотворение. Оказалось, проезд платный. Каменный мост, представлявший собой узкую, шириной не больше ширины двух телег полоску, принадлежал местному князю. Охраняли его четверо стражей. А затор возник по причине ссоры с ними одного из купцов. Купцу неправильно посчитали плату за проезд, и он требовал справедливости.

Я подъехал к одному из стражников.

– Уважаемый, а не возьмете за проезд мечом? – Я достал один из трофейных клинков.

– Не возьму, каждому проезжающему я должен вручить вот такой знак. – Страж показал медный кругляк. – А на той стороне стоит еще один пост, он забирает его у вас. После смены считается количество знаков, и я должен сдать столько же золотых. Пойди вон к купцам, много за меч не дадут, но на проезд хватит.

– А не больно дорого – по золотому?

– Мост, видишь, какой длинный, приходится поддерживать его исправным, даже магические амулеты на паводок ставить, чтобы не снесло, потому и дорого.

Я пошел к купцам, за три меча мне предложили три золотых. После ожесточенного торга удалось поднять цену до пяти.

Сзади подбежала Руча, купцы сделали шаг назад, в голове промелькнуло изображение спускающихся с холма на тракт светлых. Я кивнул Кейну в сторону моста. Мои спутники, стоявшие на обочине, под руководством Кейна стали передвигаться к страже.

– Шесть золотых, мне нужно шесть золотых. Продам за эту цену арбалет. – Я достал арбалет Лекама, но тут увидел светлых, подъезжающих к обозу.

Не дождавшись ответа купцов, поехал к мосту. Приблизившись к страже, спрыгнул с кобылы и пинком выбил жердину, преграждающую путь. Цепочка наших лошадей понеслась по мосту.

– Только попробуй, – направил я жезл на стражника, потянувшегося к копью, – не выживешь.

Остальные остановились на безопасном расстоянии. С магом связываться никто не хотел. Подождав тридцать ударов сердца, пока мои отъедут подальше, я вскочил на лошадь и с места взял галоп, из-за спин стражников промелькнули хасаны, страхующие меня. Над головой просвистел болт. Светлые наступали на пятки, практически в прямом смысле.

Средняя часть моста была деревянной. Видимо, или поднималась на ночь, или сжигалась в случае войны. Проскочив ее, я практически под носом светлых начал наносить по ней воздушные удары жезлом. Удара после пятого доски стали сдавать. На седьмом ударе они упали. Я, пригнувшись к шее лошади, чтобы не попали из арбалета, скакал во весь опор к концу моста. Спину обожгла боль, потом еще раз, под рубахой стало теплеть от потекшей крови. Стража с этой стороны уже разошлась в стороны. Судя по Лое, державшей жезл направленным на них, и одному стражнику, лежащему на земле в скрюченном состоянии и вопящему о помощи, сделали они это не добровольно. В глазах стало темнеть, я успел понять, что падаю…

Очнулся в темноте, частично развеянной светом костра. Моя голова лежала на чем-то мягком и теплом. Тело ломило от боли. Кто-то теребил волосы. Вокруг стояла тишина, нарушавшаяся только треском углей костра.

Вьющиеся локоны свесились над моим лицом. Увидев, что я очнулся, мою голову переложили с колен, пододвинув под нее какой-то сверток. Нейла скинула с себя платье, обнажив великолепную фигуру, и залезла ко мне под одеяло. Сил поднять руку и прикоснуться к ней не было. Нейла лежала на мне, обхватив меня бедрами и перебирая мои волосы, а мое тело пронизывали сотни иголок и расходились теплом. Постепенно боль уходила. Сердце бешено билось в груди. Мои мысли стали перетекать в другое русло. Я возбудился. Она сама опустилась чуть ниже.

Когда я обмяк, попытался поцеловать ее. Она прижала ладошкой мои губы:

– Дурачок, – прошептала девушка и выпорхнула из-под одеяла, позволив пять ударов сердца полюбоваться своей наготой.

Я осторожно сел, боль отступила, лишь под лопаткой каждый удар сердца сопровождался огненной вспышкой. Осторожно встал, рядом со мной лежали мои штаны и рубаха. Подошел к костру, около которого сидела Нейла, и присел рядом, обняв ее за плечи. Она опустила голову мне на грудь и уснула. Вскоре к нам подошли хасаны. Каждый обнюхал меня и лизнул в лицо, потом они улеглись за нашими спинами.

Такими утром нас и застал Кейн.

– О, ожил! Норман ожил!

Нейла вздрогнула от крика Кейна и открыла глаза.

– Можно подойти, Нейла?

Она кивнула, только после этого Кейн подошел. Остальные, подходя, также вели себя странно, спрашивали разрешения. Об этом я решил узнать потом.

– Где мы?

– Кажется, в Сортонском графстве, но точно не знаем. Десятина примерно осталась до темного приграничья.

– Где светлые?

– Кто его знает, после моста не видели. Мы поплутали тут немного, так что сейчас и сами не знаем, где находимся, а светлые уж подавно.

– Я долго лежал?

– Одиннадцать дней.

– Ничего себе! Это чем меня так?

– Два арбалетных болта, один под сердце, оба с ядом. Если бы не Нейла, не выжил бы.

Я оглянулся, Нейлы уже рядом не было.

– В смысле не Нейла?

– Да когда тебя ранили, Сайл смог достать болты. Но на болтах была какая-то гадость. Даже броня на ладонь от места попадания стала расползаться. Сайл, сколько мог силы, направил в тебя. Но ничего не получалось. Он даже заревел.

– Не ревел я, просто перенапрягся.

– Ну, в общем, Сайл перенапрягся. Тут Нейла подошла к тебе и припала губами к ране. Мы ее отгонять, она не уходит. Мы силой – она пару «огоньков» с мою голову в нас метнула и хасанов как-то позвала. После этого кто-то из них все время с тобой. И если разрешения не попросим у нее, не пускают. Сайл вон пятый день свою ногу лечит. Решил подойти, а Руча оскалилась, он пропустил мимо ушей предупреждение, она его за ногу тихонько тяпнула. А прокусила хорошо.

Слегка поправившаяся Яля, по крайней мере, скулы перестали выпирать, принесла отвар.

– Ну вот, Нейла отсосала яд из ран и давай тебя силой накачивать. Ты не отходишь. – Кейн сбавил тон. – А потом она раздела тебя и сама с себя все скинула. Накинула одеяло на вас, и вы так четыре части лежали без движения.

– Это лечение такое, только женщины могут, она часть своей жизненной силы тебе отдала, а часть болезни себе взяла, – просветил нас Сайл. – Там даже что-то с душой связано. Это только старшим курсам лекарей, и только девчонкам, рассказывают. Для лечения надо, чтобы тела как можно ближе были. Лучше друг в друге. – При этих словах Сайл порозовел.

– Не знаю насчет лечения, – продолжил Кейн, – но мы и уйти без вас не могли, и с собой забрать тоже. Две атаки за это время отбили.

– Какие атаки, светлые ведь на том берегу остались?

– Граф тамошний за мост мстил. У него замок в четырех верстах от моста. Первую атаку Сайл и Лоя отбили жезлами. Во время второй тяжелее пришлось. Лою маг местный водяным шаром так приложил, что Сайл ее только через часть в чувство привел. Там и мне, и Новеру пришлось попотеть. Лоя когда очнулась, сходила к сторожку у моста и остатки моста сожгла прямо на глазах у светлых. Мы уже совсем отчаялись, когда Нейла вылезла из-под одеяла и упала без сознания в чем мать родила. Яля, уж не знаю как, с хасанами договорилась, и мы, погрузив вас обоих, выехали наконец-то, а то светлые на том берегу уже бревна для плота таскали. С того времени Нейла взялась лечить тебя, под одеяло вы, правда, голыми больше не залезали (я благоразумно промолчал о прошлой ночи). Но травки разные да магией, до беспамятства себя довела. Яля кормила тебя бульончиком да штаны меняла. Нейла как-то на это внимания не обращала.

Тут уже покраснел я.

– Вообще, Нейлу, когда садится обедать, от обычной девчонки не отличишь, даже шуткам иногда улыбается. Только не говорит.

– Со мной говорила, ну как говорила, одно слово сказала.

– Какое?

– Дурачок.

Мы помолчали немного.

– Вот так и путешествуем, – продолжил Кейн, – только точно не знаем, где это, Веселые Травы. И объясни нам, что это за письмо вообще было?

– Не думал, что вернусь. А там мой отец не бросил бы вас.

– А зачем один остался на холме?

– Не один, а с Новером. А кого еще с собой взять? Тебя? И оставить их одних? – Я обвел наш небольшой отряд рукой.

– Кто-то и постарше некоторых будет! – возмутилась Аллойя.

– Ты настолько уверена в себе? – спокойно спросил я.

– Ну ладно, давайте собираться, а то опять эта кошка припрется.

– Какая кошка? – заинтересовался я.

– Да пришла тут, с лошадь ростом, темное приграничье рядом, всякие твари ходят, хасаны ее не трогают, видимо, тоже боятся.

– Сейша, причем без ошейника, дикая, как только не порвала нас, – уточнил Сайл. – Лоя шаром ее спугнула.

Я подскочил:

– Касса! Касса! Касса!

Орал мер пять, на меня стали смотреть как на полоумного. И тут из кустов вышла кошка. Шерсть, лоснясь, отсвечивает, бока переливаются, идет важно. Я побежал, хотя как побежал, поковылял ей навстречу, обнял за шею, из глаз разве что слезы не полились. Следом выпрыгнул котяра мне по грудь. Я тоже обнял его. Новер недоверчиво обнюхал котенка, раза в три-четыре превышающего весом хасана. И тут котенок подпрыгнул на месте в высоту локтя на три, земля, казалось, задрожала, и бросился в лес, Новер за ним.

– Ниче себе, – послышался голос Сайла за спиной.

– Знакомьтесь, Кассара, – повернулся я к спутникам. – Мой друг и приемная мать хасанов.

Кошка фыркнула на последнюю фразу и пошла всех обнюхивать, напротив Лои, сжимающей жезл, оголила на удар сердца клыки и прошла мимо.

Тут с противоположной стороны из леса вышла Нейла с Ручей. Руча со всех лап побежала к Кассе и с таким восторгом стала прыгать, вставая на задние лапы перед кошкой, что та не выдержала, поймала виляющего хвостом щенка лапой, прижала к земле и лизнула дважды по загривку, чем привела волчицу в неописуемый восторг, выразившийся дробными ударами хвоста по земле. Нейла спокойно подошла к сейше, взяла ее за подбородок, направила взгляд кошки себе в глаза. Сейша, отпустив хасана, покорно села перед Нейлой. С меру они разговаривали, даю голову на отсечение, потом Нейла отпустила сейшу, именно отпустила. Подняв брошенную охапку трав, подошла ко мне и прижалась к груди. Я обнял ее. Кошка странно посмотрела на нас.

Спустя меру, когда Нейла отошла от меня, занявшись перебором трав, я подошел к Кассе, которая разлеглась посередине лагеря, заставляя обитателей оного ходить за пять локтей от нее, ее это явно веселило. Я присел перед довольной мордой сейши.

– Касса, я так рад видеть тебя, наши рядом?

Она показала какой-то городок, приукрасив картинку горками дохлых крыс. Городок явно не понравился кошке. О расстоянии, как и у хасанов, спрашивать было бессмысленно.

– Все живы?

Она показала всех вместе, даже Савлентия, но у отца рука была привязана к груди.

– Понятно, отец ранен. А вы-то как здесь?

Сейша передала картинку – горящий дом Савлентия. Множество светлых вокруг. Сцены битвы.

– Проводишь?

Кошка муркнула, не удостоив меня даже картинки. Тут подошла Нейла, Касса сразу собралась и поджала лапы. При этом агрессии с ее стороны не чувствовалось. Нейла заставила меня выпить отвар. Пока я пил, заметил, как сейша ткнула Нейлу огромным носом в щеку и Нейла улыбнулась. Я уже забыл, как приятна ее улыбка.

Глава 19

Веселые травы

Пока меня осмотрел Сайл и сказал, что я почти здоров, пока дождались Пушистика с Новером, в общем, выдвинуться смогли только к обеду. Нейла ехала самостоятельно, иногда восторженно останавливалась, чтобы посмотреть на какой-нибудь цветок или бабочку. Все, видимо, привыкли к этому, послушно останавливались и ждали. Передвижением командовал Кейн, следя за Кассой, которая появлялась в поле зрения, только когда нужно было повернуть или встать на стоянку. Если к ней быстро привыкли, то Пушистика боялись. Он раза два в сутки проносился с превратившимися из волков обратно в щенков хасанами по лагерю или вдоль растянувшейся цепочки лошадей. И горе тому, кто попадался им на пути. А иногда котяра умудрялся стащить что-нибудь. Кейн так и не нашел одну из подкладок под седло, пришлось использовать последнее одеяло. Поскольку, по сути, вела нас кошка, ни одного селения по дороге не попадалось, наша одежда по-прежнему оставляла желать лучшего, но особенно напрягало отсутствие соли.

Прошло уже пять дней после моего выздоровления, мы шли в спокойном режиме. Питомцы, несмотря на свою игривость, округу отслеживали и кормить нашу ораву тоже не забывали, раз даже лося приволокли. Нейла больше ничего не говорила, хотя по сравнению с прежним ее состоянием я и этому был рад. Ехала сама, все делала осмысленно, в туалет, вернее в кусты, ходила самостоятельно. Спала, правда, по-прежнему рядом со мной, но последнее мне даже нравилось. Близости между нами больше не было, но было очень приятно обнимать ее. Может, это и предосудительно, учитывая состояние девушки, но я ужасно ее хотел. В одну из ночей начал поглаживать по бедру. Когда она поняла, чего я добиваюсь, перевернулась на спину и уставилась на небо, на мой поцелуй отвечать не стала. Я притянул ее обратно, погладил волосы и прошептал:

– Прости.

Больше поползновений не делал.

Остановились вечером пятого дня на берегу реки, мужская половина пошла мыть лошадей, которые, несмотря на отсутствие купания в последнее время, не особо обрадовались – вода была, мягко говоря, не теплой. После купания решили вымыться сами. Я задержался последним.

– Как водичка? – Голос рыжей стервочки нельзя было не узнать.

– Просто парное молоко, – ответил я, судорожно натягивая штаны.

– Оно и видно, у тебя все скукожилось. Да можешь не торопиться, я тебя со всех сторон видела, правда, не таким чистым.

Она немного помолчала, позволив мне одеться.

– А правда, что ты с Софьей близко знаком?

Оказалось, что все девчонки знали друг друга по академии. Ну и по-женски Лоя все поведала Яле.

– Да.

– А с Нейлой?

Я промолчал.

– Мне, конечно, все равно, но, надеюсь, ты придумал, что Софье говорить станешь? Советую не врать. Не знаю, осведомлен ли ты, но при близости с одаренной твоя аура немного меняется, то есть сеть силы перестраивается. И если твоя возлюбленная была с тобой хоть пару раз, она запомнит твою ауру. И измену легко определит, когда вы окажетесь в постели. Но это так, чтобы ты помучился. В отместку за «рыжую», ведь ты придумал прозвище?

Я благоразумно промолчал.

– Я с тобой хотела о другом поговорить. Я ведь на ментальном училась. Конечно, не маг, но кое-что вдолбили. Ты поосторожней с Нейлой, я не знаю как, но вы связаны, связаны серьезно. Она чувствует тебя. Если обидишь, может совсем с ума сойти. Я смотрела ее. Но ее так вывернули, что на человека она уже не похожа. Мне сложно объяснить. Она уже никогда не сможет стать прежней.

Она поднялась с травы, на которой сидела, и пошла в сторону стоянки.

– Ах да, чуть не забыла, – спохватилась девушка. – Надумаешь бросить обеих, зови, ты ничего такой.

Увернувшись от брошенного сапога, она убежала. А мне вспомнилось обещание Софьи. Я не был уверен, что она его не выполнит, хотя бы частично, не оторвет, так отобьет.

Спустя еще три дня мы достигли села Веселые Травы. Селом, правда, язык не поворачивался назвать данный городок или, скорее, поселок. Вокруг довольно большого скопления построек стоял частокол из толстенных бревен. Из-за него выглядывали каменные дома, судя по высоте, некоторые из них были даже трехэтажными. Сейша в поселок идти отказалась.

Посовещавшись, решили, что сходим сначала мы с Кейном. Одного меня отпускать отказались, а всем вместе болтаться по улицам поселка довольно пестрой компанией, разодетой кто во что, было неразумно. За безопасность оставшихся при находящейся рядом кошке я не волновался. Идти собрались пешком. Наверняка за лошадей на входе берут пошлину, а денег у нас не было. В связи с этим решили, что, если надо, продадим меч Кейна. Он тут же нацепил другой.

– К тому привык уже, – пояснил свои действия.

У входа стояли два крепких воина. Один постарше, называть его стражником даже на ум не приходило, настоящий воин. В его поведении чувствовался характер, этот человек явно знал, с какой стороны браться за клинок. Да и потертая кольчуга со свежими следами ремонта придавала соответствующий вид. Второй был помоложе, в его облике чувствовалась удаль, но большого опыта не было.

– Куда? – остановил нас старший. – Серебряный за вход.

– А по-другому как-нибудь можно? Денег нет.

– Нет денег, нет входа.

Я задумался.

– Отходите в сторону. – Тот, что помоложе, с виду кругов двадцати, указал нам рукой на обочину. – Милостыню просить и здесь можно.

Кейн не отреагировал, а вот моя рука легла на рукоять клинка.

– Нет ли в тебе, случайно, знатной крови? – спросил я его.

Он усмехнулся.

– Да здесь в кого ни плюнь барон или даже граф, можешь звать… э-э-э … Скажем, эн Побейнас.

– Хорошо. Эн Побейнас.

Тут старший перебил меня:

– Ладно, идите. А племяша прости, глуп он еще.

– Ты чего, это же нищие, у того вон даже обуви нет, – ткнул он пальцем в Кейна, за что тут же получил подзатыльник от дяди.

– Проходите, не ждите.

Пока мы проходили, я краем уха уловил:

– Сколько говорить, не смотри на вид. Ты их мечи видел? Далеко не для красоты, у молодого, судя по рукоятям, гномья работа. На руках мозоли от меча, фигуры сбитые, ни капли жира. Взгляды как у волков. А вид… так, может, в переделку где попали. Ты еще бароном назвался, если бы он вызвал тебя, я бы на него поставил, несмотря на то что он молод. Думаю, выиграл бы.

Где-то в душе от сказанных опытным воином слов взыграли самость и гордыня.

Поиски начали с ближайшего трактира. Хозяин окинул меня взглядом, но на вопрос, вселялся ли Рамос Ровный, ответил:

– Нет, такого здесь не было.

– А может, орк или эльф приходили?

Хозяин отрицательно покачал головой.

– А зачем они вам? – спросил сидевший у стойки бородач в потрепанной кожаной броне.

– Друзья, найти не можем.

Он осмотрел нас.

– На тайных вроде не похожи, как думаешь, Камор, – обратился он к хозяину.

Тот пожал плечами:

– За серебряный скажу.

– Денег нет, могу вот меч предложить. – Я показал на меч Кейна.

– И вправду не ищейки, те бы сразу рассчитались. Видимо, очень надо, раз с оружием расстаетесь?

Я кивнул.

– Ищите в трактире «Поверженный грон», там частенько эльф с орком сидят, таких не забудешь.

– Спасибо. – Кейн отстегнул меч.

– Не надо, я проверял, вдруг вы из тайной. Вот дали бы серебряный, я бы вам не поверил, на обувь денег нет, а за ответ серебряный – подозрительно.

– Что-то ты разговорчив сегодня, Серый, – осек бородача хозяин.

Выйдя из трактира, спросили у прохожего, где найти «Поверженный грон». Он ткнул пальцем в проулок:

– Пойдете прямо, потом площадь и вправо. Там увидите.

Поблагодарив, пошли в указанном направлении.

Ни один из домов по пути не был одноэтажным или деревянным, даже если домик представлял собой строение шесть на шесть локтей, у него имелся второй этаж. Плотность застройки поражала, улица представляла собой коридор из серого камня. Дома стояли впритирку, и ни у одного не было даже палисада. Ближе к площади дома стали побольше.

Площадь представляла собой квадратную площадку локтей пятьсот в ширину. Посередине стояла высоченная башня, на верхушке которой находилась смотровая площадка. Причем на ней, судя по огрызку яблока, упавшему перед нами, кто-то был.

– Где, интересно, он яблоки взял в сезон цветов, – пробурчал Кейн, который только чудом не попал под «небесный подарок».

Народу на площади находилось немного, но все, включая женщин, толкавшихся у немногочисленных телег купцов, и подростков, шнырявших между телегами, оказались при оружии. Если не с мечами, то с кинжалами внушительной длины.

После площади повернули направо и уткнулись в здание с вывеской «Поверженный грон». Время только перевалило за третью четверть дня, и в зале было пусто. За стойкой сидела миловидная девушка с русыми волосами, стянутыми в хвост. Над ней висела голова чудища с огромными клыками, чем-то напоминающая кабана, но нос походил, скорее, на коровий.

– Светлого дня, – поздоровался я.

– Да нам вечер больше прибыли приносит, – улыбнулась девушка, – но все равно спасибо.

– Мне сказали, что здесь часто отдыхают орк с эльфом. Найти бы их, – не стал я разводить политесов, а перешел сразу к делу.

– Не знаю, я не видела, может, отец знает? Пап! Пап!

– Что? – раздалось из двери за стойкой.

– Тут люди орка с эльфом спрашивают, говорят, у нас бывают часто! Ты не видел?

Из двери вышел слегка полный, но крепкий мужик, вытирая руки полотенцем, осмотрел нас:

– Нет, я бы запомнил, не было таких.

Мы обескураженно вышли из трактира и направились обратно.

– И где искать? – подумал я вслух.

– Думаю, подождать надо, – высказал догадку Кейн, – по-видимому, твои друзья тоже от светлых прячутся. Могли и трактирщику денег дать, чтобы не рассказывал. Да и сам трактирщик, мне показалось, просто не хотел говорить. Здесь приграничье, каждый второй не в ладах с законом. Вон, кстати, мальчонка из трактира выбежал. На нас искоса поглядывал, наверное, твоих предупреждать побежал.

– Или стражу.

Мы встали так, чтобы нас было видно со стороны, в которую убежал парень, и стали ждать. Мальчуган вернулся мер через десять, прошмыгнув мимо нас, окатил обжигающим взглядом. А мер через пять я увидел отца с Савлентием, идущих к трактиру.

Мы дождались, пока они подойдут к нам. Я обнял отца, он крепко сжал меня, потом аналогично поздоровался с Савлентием, объятие деда было даже покрепче. Представил Кейна, они молча приветствовали друг друга.

– Может, перекусим? – Отец махнул рукой в сторону трактира. – И по кружечке пивка?

– Да у меня за стеной целая женская рать.

– Вот все и расскажешь, а там решим, что делать.

У входа в трактир отец слегка придержал меня, вопросительно кивнул в сторону Кейна.

– Свой, сейчас расскажу, – понял я истинную подоплеку «пивка».

– Лейна, дочка, нам четыре, как обычно, – попросил дед.

Девушка улыбнулась и пошла за пивом.

– Вы, может, есть хотите? – спросил отец.

– Не откажемся, особенно если похлебочки да солененькой, опять без соли шли.

– Лейна, и две похлебки! – крикнул отец. – Ну, пока несут, рассказывай.

Я вкратце рассказал, как мы с Лекамом добрались до Еканула, встретили кибитку, нагнали и освободили Сайла с Аллойей. Как потом вернулись обратно.

Тут Лейна принесла пиво, когда она ушла, я продолжил:

– Во второй кибитке была ловушка. Но мы не поняли. Когда нападали на нее, пришлось устроить беспорядок в рабском стане, чтобы охрана не пришла на помощь. Там и освободили Кейна. Он нам здорово помог.

– Тебе Солда мало? – спросил отец.

– У него выхода нет, рабский ошейник надо раз в три десятины заряжать.

Кейн отогнул ворот, Савлентий смерил взглядом, оценил.

– Да и упрямым оказался, не хотел уходить.

– Почему?

Пришлось Кейну повторить все доводы, которые он до этого приводил мне.

– Разумно, что дальше? – вернулись к моему рассказу удовлетворенные отец и дед.

– А дальше… В кибитке оказались двое светлых, один из них маг. Когда Лекам открыл дверь, тот запустил в него «огонек». Лекам умер почти сразу.

За столом повисло молчание.

– Жаль, – отошел первым отец. – Как вы ловушку-то проморгали?

– Потом расскажу.

– Что за тайны? – Отец стрельнул глазами в Кейна.

– Нет, он тут ни при чем, – уловил я взгляд, – это семейное, там Алехар был.

– Он жив?

Я кивнул.

– Ладно, потом так потом, дальше…

Я рассказал, как шли обратно, как освободили Нейлу, как бежали от светлых, но, как я провалялся десятину, опустил из рассказа.

– Ну а потом мы встретили Кассу, она довела нас до поселка, – закончил я рассказ. – А, да, еще Нейла больна.

– Что с ней?

– Менталисты в голове полазили. Первое время под себя ходила, сейчас отошла вроде, но не говорит. Сами увидите.

– Ну ладно, давайте ешьте, – кивнул отец в сторону уже остывшей похлебки. – О себе потом расскажем. Пойдем, как ты сказал, «женскую рать» смотреть. С Маликом и Софьей потом увидишься, успеете набаловаться.

Увидев отсутствие реакции на Софью, отец произнес:

– О-о-о, Нейла?

Я кивнул.

– Я бы на твоем месте опять в бега ушел.

– Там не все просто, отец. А где Эль с Храмом?

При последнем вопросе Кейн удивленно посмотрел на меня, но я пропустил этот взгляд.

– Да вон, за углом, с луками, страхуют нас.

Мы вышли из трактира под удивленным взглядом мальца, бегавшего за отцом. Дед махнул рукой, с разных сторон, обвешанные оружием, вышли эльф с орком. Встреча была горячей, даже хладнокровный эльф меня обнял.

– Кейн?

– Храм!

– Кейн, подлец!

– Храм, я не хотел тогда…

– Да забудь, я рад тебя видеть живым!

Орк обнял здоровяка, немного уступающего ему по росту, и приподнял от земли.

– Руку я уже вырастил, а если бы ты тогда не отрубил ее, я бы вряд ли увидел свободу. Это Кейн, – оскалил клыки орк, – мы с ним, почитай, кругов десять друг против друга бились, потом он мне руку укоротил.

– Мы рады, что столь здоровые детины тискаются посредине улицы, привлекая внимание, – осадил орка дед, – но, может, ночи дождетесь. Пошли давай, а то половина улицы на вас глазеет.

Из поселка вышли незадолго до сумерек. На воротах стояли другие стражи. Орк переговорил с одним из них, сунул ему при этом монету, страж кивнул.

– А то не впустят ночью, – пояснил он, когда отошли.

До импровизированного лагеря добрались уже в темноте. Девчонки с Сайлом костер разводить не стали, а лун, как назло, не было. Савлентий зажег над поляной «светляка» размером с две головы, тот выхватил из темноты даже дальние закоулки. Осмотрел всех, заодно и удивил. Сайл даже рот открыл, смотря то на деда, то на «светляка».

– Да-а, видок-то у вас потрепанный, – сделал дед вывод. – Это хорошо, что ночью заходить будем, меньше внимания привлечем.

Вдруг Нейла бросилась к отцу на шею и, плохо выговаривая, заревела:

– Дядя Ровный, это вы, это вы!

Теперь уже все раскрыли рты от удивления.

– Норман, – отозвал меня Храм, – объясни хасанам, что им нельзя в поселок, пусть с Кассой побудут. Тут к зверью сложное отношение, только лошадей запускают, увидят их, тревогу поднимут. И пусть людей остерегаются. Касса вообще из этих мест уходит. Здесь полно охотников на темную живность, махом шкуру с них спустят. Тут живут этим.

Я позвал хасанов и попытался объяснить ситуацию, хасаны довольно популярно и незатейливо показали в свою очередь, как они порвут охотников. Пришлось обращаться к Кассе за помощью. Она поняла меня и обещала присмотреть, скинула картинку, где щенки сосали у нее молоко.

В поселок вошли уже почти в полночь. Стражи были удивлены нашим видом, но я так понял, деньги взяли, как с богатых.

Первый этаж дома занимала конюшня, где мы в тесноте распрягли лошадей. В довольно просторном помещении конюшни, которая оказалась мала для нашего табуна, я насчитал вместе с нашими девятнадцать лошадей! На второй этаж вошли потихоньку, но Малик не спал. Мы обнялись и шепотом поздоровались, Софья не дождалась. Оказывается, в доме было всего две комнаты и кухня. Софья с Маликом занимали отдельную комнату, остальные обычно спали во второй. Перед сном всем удалось помыться, на первом этаже, кроме конюшни, имелась купальня. Поскольку Софья уже спала и будить ее не хотели, в их комнате оставили только Малика. Нас с девчонками, Сайлом и Кейном поместили в комнате отца, остальные улеглись на кухне. Нейла успокоилась, но от отца не отходила, спать легла с ним. В душе я был рад этому, утром предстоял разговор с Софьей, и мне не хотелось начинать его с объяснения, почему я нахожусь в постели с другой.

Так безмятежно я не спал уже давно. Проснулся оттого, что кто-то целовал мою спину. Я перевернулся, губы Софьи обожгли поцелуем, отказаться я не смог.

– Я так соскучилась, – прошептала она.

– Софья, понимаешь…

– Я все знаю. – Она запрыгнула на кровать, сняв кофточку.

В комнате мы были одни, ее тяжелая грудь прижалась к моей.

– Аллойя мне все рассказала.

– Ты не ревнуешь?

Ее запах сводил с ума, руки сами обняли обнаженное тело, ощущая нежную кожу.

– Если от этого зависит твоя жизнь, то пусть они хоть всем скопом будут с тобой…

– Понимаешь, Соф, все не так просто.

– А по-моему, просто.

Мои руки сжимали ее все крепче, сердце учащенно забилось, набирая все больший темп. Я понял, если не скажу все в этот миг, то потом сказать уже не смогу. Собравшись с духом, выпалил:

– Я не знаю, как отношусь к ней!

Сказать, что люблю Нейлу, язык не повернулся. Может, потому, что говорил эти слова Софье, может, не хотел ее обидеть. Она села на меня, уперев руки в грудь.

– Вон как…

Потом помолчала, разглядывая меня.

– А ко мне ты как относишься?

– Не знаю.

Она еще немного посмотрела мне в глаза.

– И ведь не врешь. В общем, так, сейчас ты будешь моим. Во-первых, я не намерена отбивать своего мужчину, пусть у меня отбивают, а во-вторых, сейчас я хочу тебя. Но не обольщайся, пока не определишься, в постель ко мне больше не лезь.

– Но…

Она зажала мне ладошкой губы.

– Не усложняй, дай порадоваться встрече с мужем.

Ее губы переняли эстафету от ладони, говорить мне больше не дали.

Вышли мы через полчасти.

– Да, и еще, – остановила меня в дверях Софья, больше я тебя никуда не отпущу.

Ее рука сжалась там, где мне меньше всего хотелось, похоже, это входило у нее в привычку.

– Смотри у меня, – зло прошептала она.

На небольшой кухне было не протолкнуться. То, что произошло между нами, явно слышали все. Особенно ясно говорили об этом хитрые глаза девчонок, разглядывающих нас. Нейлы, слава богам, среди них не оказалось.

– А где остальные? – спросил я, усаживаясь на место, которое мне освободил уже позавтракавший Малик.

– Твой отец с дедом и Нейлой пошли за покупками, сказали, что вы выглядите как оборванцы и с этим надо что-то делать. Эль пытается посмотреть ваших лошадей. Храм с Кейном в комнате.

– Ты расскажешь, как съездили?

– Тут, по-моему, и без меня все рассказали, – посмотрел я на Аллойю, показавшую мне язык. – Лучше ты расскажи, как вы доехали.

– Через день после того как вы уехали, в село заявились десять светлых во главе с магом. Пытались дойти до заимки, но, проплутав полдня, трижды выйдя к отцову камню, ушли обратно. Дед сказал, что это ненадолго, поэтому мы в тот же день выехали, оставив Савлентию еще одну лошадь. Через десятину нас догнал дед с навьюченной лошадью и Кассой. Ты бы видел, как смешно выглядит нагруженная сейша. В общем, светлые вернулись с менталистом и двумя боевыми магами. Менталист смог найти дедовы блуждающие амулеты, и они вышли к заимке. Дед, я так понял, навалял им по полной, но заимку они сожгли. Поэтому, не дожидаясь следующего нашествия, он поехал за нами. Потом мы прибыли сюда, здесь нас не пустили с сейшей в город, а за гоблина вообще чуть не подняли на копья. Поскольку в местных трактирах зверские цены, сняли домик. Но тоже дорого. Рамос говорит, доживем десятину здесь, потом они усадьбу какую-то купить собираются. Мы уже тут примелькались.

– А Торка где?

– На чердаке живет, его дед с Рамосом в мешке привезли. Трясется как осиновый лист. Храм сказал ему не высовываться. Если кто узнает, дом выжгут. Здесь такая практика, если какую нечисть, вампира там или еще кого из Темных земель находят, весь дом изнутри магией выжигают. Поэтому деревянные дома не строят.

– У вас есть гоблин? А можно посмотреть? – Яля аж подпрыгнула.

– В обед пойдем его кормить, познакомлю, – гордо пообещал Малик.

Может, мне и показалось, но, по-моему, он рисовался перед девушкой. Я взял это на заметку.

Через часть из лавок вернулись отец с дедом. Вместе с ними поднялся эльф, по его виду можно было понять, что после проверки лошадей он успел помыться.

– Надо было Нормана послать, он для женщин покупать умеет, – ворчал отец.

Девчонки тут же убежали в комнату переодеваться, Софья ушла с ними. Нейла была уже в обновах, поэтому осталась с нами. Она оделась в зеленое платье до щиколоток, небольшое декольте подчеркивало шею, на которой красовались недорогие бусы. Цокая каблучками лакированных туфелек, девушка подошла ко мне:

– Дядя Рамос, ты хочешь сказать, что это лупоглазик? – слегка шепелявя, произнесла она.

Не дождавшись ответа, обошла меня кругом. У меня в голове промелькнуло, что это уже было.

– Да нет, ты шутишь. Хотя… Стоит так же – истуканом. Да и взгляд глуповатый.

Малик с Сайлом хихикнули.

– А каков красавчик стал, фигурку наработал, попка вон какая… упругая.

Она остановилась прямо передо мной. Улыбались уже все.

– Ну давай в третий раз знакомиться, в тот раз ты не помнил меня. Теперь, глядя на тебя, я сомневаюсь, что когда-нибудь знала тебя.

Она нежно обвила меня руками, подпрыгнула и чмокнула в нос.

– Привет, лупоглазик!

Я глупо улыбался, из глаз потекли слезы. Нейла, та самая Нейла.

– Я тоже люблю тебя. – Она прижалась к моей груди.

Я обнял ее. После «знакомства» сели за стол. Эль налил отвара. Вскоре из девчачьей комнаты вышла Софья.

Нейла пристально посмотрела на нее:

– Софья, из зельниц?

Та кивнула.

– А я утром краем глаза тебя видела, очень знакомое лицо! – крикнула Нейла и бросилась ей на шею. – Да тут пол-академии собралось, будто и не уезжала!

Нейла оторвалась от впавшей в ступор девушки.

– Пойдем, расскажешь мне все, – и потащила Софью в комнату.

– Там Храм с Кейном.

– Выгоним!

Она затащила Софью в комнату. Отец улыбался, через меру из комнаты вышли ворчащий Храм и Кейн.

– Ну вот, а ты – больна, больна, – улыбался отец.

– Ну, за удачный приезд и обновки. Сегодня празднуем. Завтра – дела. – Дед достал бутыль чего-то явно покрепче вина.

Только успели выпить по второй, раздался вскрик Софьи, не успели мы вскочить, через два удара сердца появилась она сама. На ней лица не было.

– Там! – Она указала на дверь комнаты.

Мы ворвались туда и чуть не вынесли двери. Нейла сидела на кровати с отсутствующим взглядом. Отец попытался прикоснуться к ней, она тут же затряслась, отстранилась от него и заревела. Отец отшатнулся. Я растолкал всех, обнял ее, прижал к груди и певучим голосом стал успокаивать. Смысл слов в этот момент не имел значения. Знаками показал всем выйти.

– Это нормально, – успокоил всех Сайл. – Мы сначала тоже пугались, обходили ее стороной. Сейчас она только Нормана подпустит или хасанов. Мер через пятнадцать уснет, а потом проспит с полчасти и станет обычной. Ну как обычной, такой, как сегодня утром, я ее первый раз видел.

Софья ревела, отец ее успокаивал.

– Я, я… я же ничего не делала, только разговаривала.

– Не переживай, это не ты, – уговаривал ее Сайл. – Просто, когда у нее взгляд становится стеклянным, отходи в сторону и зови Нормана. Сейчас еще хорошо, вначале она вообще сразу визжала, если кто-то ближе метра подходил, и ничего не понимала. Норман с ней, как с дитем, маялся. Кормил, поил, песенки напевал, в туалет водил. Вот тогда тяжело было, да, дядя Кейн?

Бывший раб кивнул.

Я вышел мер через пятнадцать:

– Тсс, уснула, – прошептал всем.

Тут как раз стали выходить девчонки. Сайл предупредил их, что Нейла спит, Яля и Аллойя сразу сбавили тон, для них это уже стало обычной ситуацией. Мы повосторгались их обновами. Отец получил два поцелуя в щечку. Выглядели они действительно здорово. Даже рыжая приобрела какую-то женственность. Они хотели занырнуть обратно, чтобы похвастать костюмами для верховой езды. Но отец, сказав, что так они затянут примерку до вечера, отправил переодеваться смущенного Сайла. Малик увел девчонок знакомиться с Торкой. А мы снова сели за стол. Я приобнял Софью. Она положила голову мне на грудь. Выпив чарку, спросил отца:

– Про какое имение говорил Малик?

– А, уже рассказал. Есть тут в дне пути заброшенное имение. Довольно большое, только называется мрачно: «Проклятый дом». Его обитателей уже трижды зверье из Темных земель съедало. На наши деньги только его можно купить. Здесь в поселке оставаться опасно, на нас и так уже косятся, странные, мол. А за привезенным тобой женским отрядом все охотники будут виться. Да и дорого здесь жить. Это одно из самых безопасных мест в округе. Вот цены здесь и ломят. Домик, в котором живем, три «Проклятых дома» стоит. А если снимать, через полкруга без денег останемся. Вот мы и решили: купим это имение. Даже новые документы для покупки деду сделали, теперь он Елий эн Паллен, а если возьмем имение, будет «эр». Денег, что остались от продажи дома в Екануле и одолженных гномам, как раз хватит. Правда, жить не на что, но придумаем что-нибудь. Храм вон с Элем в Темные земли рвутся, хотят поохотиться, наслушались в трактире баек о героических охотниках. Опасно, но можно. А так – скоро попрошайничать пойдем. Вот завтра грамоту на Савлентия получим, а послезавтра на имение нужно съездить посмотреть.

– Вроде хотели обоз к гномам собрать?

– Ты представляешь, как нас сейчас светлые ищут? Если уж Савлентия согнали с земли… И куда мы от них с обозом, верхом-то еле ушли. Ты вон еще отряд привел. Здесь светлые власти не имеют. Тут каждого в связи с темными обвинить можно. А разгонять местную братию король не даст, магические товары некому поставлять будет. А если еще смогут связать ваши с Лекамом проделки с нами… Короче, нас сейчас за пределами приграничья войско светлых ждет.

– Свяжут и припишут. Есть кому рассказать.

– Думаешь, Алехар расскажет? – Отец понял, о ком я говорю.

Я кивнул.

– Да ну?

– А что, ты Алехара видел? – влез Храм.

– Еще как. Он Сайла с Лоей охранял, Лекам поговорил с ним, пытался расспросить о Нейле, тот его послал. Тебе привет передавал и спасибо – за дом проданный, за мое лечение. Мы у них Аллойю и Сайла увели в тот день. Потом он ловушку на нас вместе со светлым организовал. Вон Сайл вышел, не даст соврать.

Из комнаты появился красный как рак Сайл. Причина его смущения заключалась в камзоле с рюшками и таких же штанах чуть ниже колена.

– Ну больше ничего на тебя не было, – видя его состояние, сказал отец. – А ты, Норман, продолжай.

– Лекам перед смертью с ним говорил. Алехар знал, что в повозке светлые, но не предупредил. Если бы не Сайл, так, может, вы и меня бы не дождались. Он меня жезлом прикрыл.

На кухне повисло молчание. Отец, видимо, не поверил.

– Сайл, расскажешь, как все было. – И он завел парня в комнату.

Вышел оттуда чернее ночи.

– Налей.

Дед налил. Вести разговор дальше ни у кого желания не возникло. Тут из комнаты вышла Нейла, взгляд был отсутствующим. Софья отодвинулась от меня и толкнула, кивнув головой в ее сторону. Я согнал эльфа, сидящего рядом, протянул к Нейле руки. Она молча подошла, села и уткнулась в мою грудь. Все молчали.

– Вы не обращайте внимания, – сказал я, – ведите себя как обычно, Нейла меньше стесняться будет, только не трогайте ее руками.

До вечера Нейла не отошла. Соответственно, и к отцу спать не пошла, пришлось укладывать рядом. Орк с Кейном легли на кухне, а мы с Нейлой в комнате с отцом, эльфом и дедом. Малика и Сайла отправили к девчонкам. Если последний протестовал, то Малик был совсем даже не против.

Когда Нейла уснула, в комнату сквозь щель в двери заглянула Софья. Я похлопал ладошкой по постели рядом с собой. Она вошла и присела, посидела какое-то время и поиграла в гляделки, потом поцеловала меня в губы и ушла.

Утром я проснулся один, с кухни доносились девичьи голоса, выделялся звонкий голос Нейлы. Я улыбнулся.

– О, барон проснулся, – как ни в чем не бывало щебетала Нейла, сидящая на столе.

Вся женская компания была здесь, включая Софью.

– Младший, – на дедовский манер назвала она меня, – говорит, что он теперь эн Ровен.

Я согнал ее со стола:

– Сначала отвара налейте, а потом спрашивайте.

– Как скажете, господин эн Ровен. – Она демонстративно быстро побежала к чайнику.

– А вы чего, кости мне перемываете?

– Хорошее выражение, запомню, – не отрываясь от процесса заварки, ответила Нейла. – Больно ты кому-то нужен, лупоглазый, вот Эль интересный парень, Лоя на него явно глаз положила.

Мне не было видно, так как Аллойя сидела на подоконнике и солнечный свет, бивший ей в спину, не давал рассмотреть лицо, но уверен – она покраснела.

– Нейла, – позвала Яля, когда кружка с отваром встала передо мной, – пойдем, переговорим, очень надо, пока комната свободна.

– Пойдем. Мед в шкафчике сам возьмешь, господин барон.

И они с Ялей упорхнули.

Софья передала мед.

– А куда мужиков дели, они сбежали от ваших языков? – спросил я.

– Дед с Рамосом за документами пошли. Эль, Храм и Кейн наших лошадей к кузнецу повели. Эль говорит, копыта подрубить надо, и у Аравина подкова болтается. Сайл с Маликом от нас в комнату спрятались, – просветила меня Лоя.

Нейла с Ялей вернулись довольно быстро.

– Ты, – сердито ткнула в меня пальцем Нейла, – почему не сказал, что вчера было?

У меня отвар чуть обратно не вышел.

– Я думал, ты помнишь.

– В следующий раз попробуй только скрыть, – резко повернулась она и, шелестя юбкой, ушла обратно в комнату.

– Ляля, ты чего ей наговорила?

– Ничего, рассказала все, как было, кое-что посоветовала, это уже не твое дело.

Отец с Храмом и Кейном, а последние двое стали неразлучными, на следующий день уехали смотреть имение. Нейлу с наступлением ночи начинал одолевать страх, ее бил озноб, глаза бегали по сторонам. В эти моменты она была близка к новому приступу. Ночь перед отъездом отца она спала с ним, в последующие, пока отец не вернулся, – со мной. Софья была недовольна, но молчала. Тем более что спали мы в комнате с дедом, Маликом и Сайлом, то есть между нами, учитывая еще и состояние Нейлы, произойти ничего не могло.

Спала Нейла беспокойно, беспрестанно ерзая и закидывая на меня ногу, чем будила раза четыре за ночь, заставляя впадать в эротические фантазии, не очень помогавшие уснуть.

Просыпался я обычно первый и с полчасти, пока все спали, разглядывал ее нежное личико у меня на плече, вдыхал запах волос. Когда она начинала ворочаться, просыпаясь, успокаивал ее.

В последнее утро перед приездом отца все было так же, я разглядывал ее носик, когда она резко открыла глаза. Какое-то время мы смотрели друг на друга. Потом она перевернулась, полностью оказалась на мне, прикоснулась носиком к моему носу. У меня перехватило дыхание. Нейла нежно, еле коснувшись моих губ, поцеловала меня, прошептала потихоньку: «Спасибо», – и со свойственной только ей быстротой исчезла из комнаты, оставив меня отходить от столь неожиданно начавшегося утра.

Отец с бывшими гладиаторами вернулись днем. Большого восторга имение у них не вызвало, но и других вариантов не было. Мы приобрели его.

До конца десятины шли сборы. На остатки денег приобретались продукты и необходимые вещи: топоры, сковороды, гвозди, веревки, нитки, ткани, одеяла, ведра – перечень, составленный совместно за одним из ужинов, занимал три листа. Чтобы все купить, пришлось кое-что продать, в основном вещи деда и наши незначительные трофеи. Дни пролетели быстро. Софья держала свое слово, и совместных ночей у нас не было. Хотя днем она вела себя как раньше и даже иногда целовала меня, пока никто не видел. У Нейлы еще дважды повторялся приступ. Раз она отошла за час, а на другой – только под утро, в моих объятиях.

Глава 20

«Проклятый дом»

В день выезда, хотя все вроде было собрано, провозились до обеда. То оказывалось, что кто-то что-то забыл, то гоблин не хотел лезть в мешок, то тюки не грузились на вьючных лошадей. Последнюю неприятность попытались уладить путем отправки пешим ходом мужской половины компании. То есть места на лошадях нам не хватило. И даже с учетом этого лошади оказались перегружены. На лошадях девчонок тоже лежала дополнительная поклажа. Наконец у кого-то промелькнула светлая и сама собой напрашивающаяся мысль – телега. В итоге в срочном порядке пришлось ехать ее покупать. Но даже после погрузки на телегу у всех лошадей на крупах остались тюки, единственное – Торка, зарывшись в вещах на телеге, успокоился.

Через ворота выехали без эксцессов, телегу досматривать не стали. Далее пришлось ненадолго разделиться. Дед и я поехали к дереву, куда раз в два дня должна была приходить сейша. Как он объяснил ей время, я так и не понял. Покрутившись около дерева, которое находилось в части езды от нашего пути, и оставив какую-то тряпочку (дед сказал, для запаха), мы поехали догонять своих. Как объяснил Савлентий, дальше сейша с хасанами найдут нас по следам, если дождь не пойдет.

Дорога шла по степи с небольшими перелесками. Ехали не спеша, темп задавала лошадь с телегой, поэтому основным занятием был треп. Молодежь, как называли всех младше пятнадцати кругов, а именно Малика, Сайла и Ялю, устроила «кашну», аналог догонялок, только башили тряпкой и на лошадях.

– Ровный, – обратился ко мне Храм, который правил телегой с запряженным в нее жеребцом размером под стать орку, – ты помладше детишек набрать не мог, ведь не поверят, когда усыновишь, что это ваши с Софьей!

– Там выбора особо не было.

– Ладно тебе, Храм, чего насел на парня, хорошо хоть гоблинов и волчат подбирать перестал, подрос, видно, – заулыбался эльф.

Дед тоже решил поддержать глумление надо мной:

– Слышь, младший, тебя ведь за одной посылали, а ты чего ораву привел? Я тебя за настойкой отправлять буду, так денег стану на одну давать.

Все дружно захохотали, даже Нейла, старавшаяся в последнее время быть серьезной, заулыбалась.

– А правда, что ты их по какому-то признаку отбирал? – не унимался орк.

– Как – по какому? – ответил вместо меня эльф. – Под юбки глядел.

– Так, а малого тогда каким манером?

– Ну, может, в темноте не рассмотрел. Хотя… мы же отросток у него не видели. Думаю, он еще одну красавицу от Софьи так спрятал.

Хохот только усилился.

– Как ночи делить будешь? – разошелся дед.

– Ну почему ночи, – решил я ответить, а то заклюют, – я их на вырост подобрал, да поразнообразнее: светленькие, темные, даже рыженькую.

Смеялись уже все, Нейла хохотала в полный голос.

– Я кому-то подбиралку-то оторву и языки остальным, – подъехала сзади Софья.

Думаю, зря она это сделала.

– О, многодетная мать, – оглянулся орк. – Софья, ты вот скажи: а зачем вы их набрали, своих делать не умеете?

– Да его теперь Софья на полет стрелы к кровати не подпускает, не заметил, что ли, боится, что еще наделают, – подхватил эльф.

– Ты это, Софья, если у него что не получается, – продолжил дед, – ко мне приходи, у меня корешки хорошие есть, помогают. Хотя что это я, просто ко мне приходи.

– Ох, че делают. – Я пришпорил Аравина, видя, что Сайл скоро выпадет из седла.

– Волнуется за младшенького, – донеслось в спину.

По дороге пришлось остановиться на ночевку, все-таки скорость телеги и верховой лошади – это разные вещи. Отец сказал, что такими темпами еще два привала делать придется.

На стоянке поставили наш старый шатер. Для такого количества народа он был маловат, поэтому мне, Храму, Кейну и эльфу пришлось спать на улице. Пользуясь случаем, Храм поделил между нами ночную стражу. Распряженных лошадей стреножили, ввиду отсутствия хасанов приходилось смотреть еще и за ними.

Пока не стемнело, ко мне подошла Нейла:

– Слушай, а чего у вас с Софьей?

– В смысле?

– Ну, когда мы приехали, вы так бурно встретились. Кейн заставлял Сайла и Ялю уши затыкать. А сейчас днем нормально, а как ночь – так вы врозь, что за кошка между вами пробежала?

Я улыбнулся аналогии, глядя в зеленые глаза Нейлы.

– Понимаешь, у меня ночью проблема возникает, а вот днем или утром все хорошо. Но в это время вокруг народу много.

– Какая проблема?

– Я в хасана превращаюсь, оборотень я.

– Да ну тебя, – я еле успел увернуться от мешочка, который она держала, – я к нему серьезно, а он шутит.

– Нейла! – раздалось от костра. – Где крупа?

– Иду! Мы еще поговорим, – с угрозой в голосе произнесла девушка и убежала к костру.

Ночь прошла спокойно. Время доставшейся мне утренней стражи встретило туманом. Пришлось оседлать Аравина и собрать лошадей, чтобы потом не скакать по степи, выискивая умеющих довольно бодро передвигаться даже стреноженными животных. Немного волновался за хасанов, но понимал, что они не очень далеко, так как беспокойства или ухудшения самочувствия не наблюдал.

Позавтракав и собравшись, что оказалось в такой большой компании не так просто и самое главное – не так быстро, отправились в путь. Вскоре въехали в еловый лес, казавшийся мрачноватым и скрывающим какие-то тайны.

Где-то за полдень нам навстречу попалась пятерка охотников. Выглядели они колоритно. Обросшие крепкие мужики с суровыми взглядами, почти все в кольчугах, не уступающих моей, которую пришлось надеть вместо испорченной брони, один даже в пластинчатом доспехе. На поясах вместо мечей палаши, орк вроде говорил, что в Темных землях они удобней.

– Гляди, Серый, новая пища к темным идет.

Я присмотрелся к мужику, которому предназначались слова, и узнал в нем знакомого из трактира.

– Ну, если вами не перекусили, нами и подавно подавятся, – ответил им орк.

– Серый, они и говорить умеют. А чего у вас девок столько? Не много? Может, поделитесь?

– Ну так иди сюда. Возьми, – сказала Нейла ласковым тоном и зажгла над рукой «огонек».

Девчонки по очереди сделали то же самое.

– Ну что, какую выберешь, чтобы твой зад поджарила?

Я выехал вперед:

– Привет, Серый!

– О, босоногий! Привет! Смотрю, нашли своих.

– Нашли, спасибо за подсказку.

– Надеюсь, сочтемся. Хорошая у вас команда! Ты это, прости Кривого, он без зла. Язык извилист просто.

– Это пусть он с девками теперь решает, они у нас боевые.

– Я заметил. Только ведь нельзя охотнику перед ба… женщинами унижаться, свои заклюют. И в команду брать не будут. Примета такая.

Я оглянулся на Нейлу, она слегка кивнула и погасила «огонек».

– Ну раз примета, то ладно, впредь умней будет. – Я махнул рукой продолжать движение.

– А вы, никак, новые жители «Проклятого»?

Я кивнул.

– Дурное место, но мы, бывает, пережидаем там нашествие.

– Что за нашествие?

– Да вы совсем салаги. Не обижайтесь, так среди охотников зовут тех, кто круг по Темным землям не проходил. Кривой, дай-ка книгу. Давай говорю, не жмись.

Кривой достал большую и очень толстую потрепанную книгу из седельной сумки и протянул ее Серому.

– Вот, держи. – Тот протянул ее мне. – Но это не подарок. Мы сейчас с охоты, в следующий раз десятины через три пойдем, за книгой заедем. Без нее на охоту нельзя, вдруг что ценное попадется, а ты не знаешь, как до «земли» довезти, чтобы не пропало. В уме все не удержишь.

– Спасибо.

– Ну ладно, счастливого новоселья.

– До встречи.

Отъехав локтей десять, Серый повернулся:

– Тебя как звать?

– Норман.

– Как меня, ты уже знаешь!

Я догнал обоз, где дед отчитывал девчонок:

– Кто показывает врагу все силы сразу? Чего вы представление устроили? Покрасоваться захотели? Теперь они знают, что все вы одаренные. Конечно, после вашего представления эти не пойдут нападать, но другим расскажут. Да и внимания привлекли кучу. На этих остолопов одной из вас хватило бы. Ведьмы нашлись!

Я проскакал мимо них, протянул книгу орку:

– Положи в обоз, почитать дали.

Рядом ехали Кейн и отец, первый рассказывал второму обстоятельства нашего знакомства с Серым.

К вечеру нас нагнали сейши с хасанами, поэтому стражу выставлять не стали. Встретились бурно, особенно Нейла и я с хасанами. Ночевать все равно пришлось на улице, в шатре было тесно.

К имению подъехали на четвертый день в третьей четверти ночи, потому как вставать на ночевку не стали: отец сказал, рядом уже. Первым вошел в открытые ворота новоиспеченный Елий эр Паллен, то бишь Савлентий. Сопровождали его сейши и хасаны, которые по распоряжению деда пошли осматривать внутренности имения. Заходить в дом мы не стали, поставили шатер во дворе, с чем немало пришлось повозиться, так как двор был каменный.

С рассветом все ринулись осматриваться. Имение представляло собой маленькую крепость локтей сто на двести, стоящую на выступающей в лес каменной площадке высотой в пару локтей. В версте виднелся подъем на гору, заканчивающуюся белоснежной шапкой, подвешенной в облаках. С других сторон к имению примыкал лес, когда-то вырубленный локтей на пятьсот вокруг, а сейчас подернутый молодым ельником.

Стену крепости, направленную к горе, заменяла стена трехэтажного каменного дома с окнами-бойницами на обе стороны, как внешнюю, так и внутреннюю. Внешняя стена, как и стены крепости, была толщиной в два локтя, внутренняя – в локоть. Сайл уже нашел где-то подъем на стену и теперь смотрел на нас с ее прясел, проходящих по всему периметру на высоте двух этажей. К одной из стен примыкала хозяйственная постройка из такого же камня, как и дом со стенами. Половину ее занимала конюшня, во второй были наделаны непонятные небольшие клетушки, я понял назначение только одной из них, это оказалась небольшая кузница, правда, напоминала об этом только наковальня, так как остальное отсутствовало полностью.

Вместо колодца нашли продолбленный вниз туннель полтора локтя в диаметре, внизу которого журчала вода, наверное, подземная река. Вели в крепость массивные ворота, правда, ночью одну из воротин мы вчетвером еле закрыли по причине перекошенности. На этом прелести заканчивались.

Дверей ни в одном помещении не было, стекол тоже. По углам из нанесенной ветром земли рос бурьян. Крыша повсюду просвечивала. Правда, межэтажные перекрытия не подгнили. Мебели в доме не имелось. Судя по костровищу в одной из маленьких комнат надворной постройки, все дерево сожгли охотники, а металл, который смогли выдрать, унесли.

– Да-а-а, давно здесь не жили, – произнес дед.

– Ну, за наши деньги… – оправдывался отец. – В Екануле только дом смогли бы получше взять, а тут еще земля на десять верст наша.

– А дальше чья?

– Ничья.

– Понятно. Кому она нужна. Ну хоть соседей нет, воевать не с кем.

– Не знаю, не знаю, – произнес орк, второй день не отрывавшийся от книги, которую дали охотники, чем вызывал улыбки окружающих, так как раньше он в любви к чтению замечен не был. – По-моему, тварей здесь хватает.

– Ладно. Ноги – дрожат, а меч – рубит, – изрек дед. – Храм, бросай читать, не то глаза испортишь. Возьми ведро с веревкой, достань воды, подогрей немного и дай какой захудалой лошади попить, потом сам попробуй, тебя не жалко. Ровный, да не ты, – махнул он на отца, – младший, – бери своих малолеток мужского полу, разгружайте телегу. Стаскивайте все в подсобное, где крыша получше. Ведьмы, если не накормите завтраком и не вымоете помещения, которые покажу, – сожгу. Кто что делать будет, сами разберетесь. Остроухий с ошейниковым – возьмете топоры и сейшу, сходите сушняка ведьмам на костер нарубить. Да побольше, вдруг и вправду жечь их придется. А после завтрака чтоб телегу наготовили.

– А сейшу зачем?

– У Храма спросишь, он после того как книжку почитал, даже в кусты по дороге ходить перестал, прямо за телегой справлялся. Теперь старший – посмотри ворота, каждый раз так открывать – замаемся, потом печь в кухне попробуй, не работает – сделай. Храм, освободишься, старшему поможешь. Младший, отправь хасанов на предмет живности съестной поохотиться, а то все крупы съедим. Своего зеленого загони на стену, пусть за округой наблюдает, какая-никакая стража, враги увидят – может, от хохота помрут. Ведьмы, за мной, метлы не забудьте.

Среди многих талантов деда имелся и организаторский. Мы три дня вечером падали от усталости, а он оставался бодр, как молодой жеребец. С утра под его шутки снова весело шли работать.

Спустя три дня у нас появилось временное жилище. Три комнаты были оборудованы топорными кроватями на всех обитателей, вместо дверей пока висела грубая ткань, на огромной кухне стоял стол, опять же на всю ораву, и работала плита. Все вещи распаковали и разложили по местам, продукты в кладовке, инструменты в подсобном. Конюшню вычистили, на ней красовались ворота из жердей. Даже купальня имелась, но со сломанной печью, поэтому воду грели на кухне. Беда была лишь с провизией: хасаны ничего толком не могли здесь поймать. Живности просто не имелось. Сейша тоже приходила пустая. Эль смог найти двух глуханов, на этом удача закончилась.

Еще десятину мы проработали с утра до заката. Вымотались ужасно. Но зато починили часть крыши, поставили входную дверь, замазали щели в стенах. Дед покачал головой, все равно в холодный сезон замерзнем, камень – не дерево, прогревать замаемся. Успели наготовить три телеги дров. Дальше для ремонта были нужны как минимум большая пила и рубанок, про которые мы не подумали, а теперь оказалось поздно. Денег даже медяка не осталось, на последние взяли овощей. Прежде дед делал доски «воздушным лезвием», но даже для него наделать досок на весь дом было нереально. Тем более что магией сделать доски можно только из абсолютно ровного ствола. Малейший изгиб, и доска, раскалываясь, получалась кривой.

В загруженных работой днях для меня имелась своя польза, я забыл про личные проблемы. И даже интимные сны с участием то Нейлы, то Софьи перестали приходить. Нейле за эту десятину два раза на короткое время становилось плохо, и еще раз она спала со мной.

По прошествии десятины дед дал слабину в ремонте. Я думаю, что, будь сейчас середина, а не самое начало теплого сезона, мы бы всем скопом пошли заготавливать сено, а девчонки – ягоды и грибы. Теперь же мы после третьей четверти дня были свободны. А утром начинали работать на пару частей позже. Но дед не был бы дедом, если бы не придумал для нас занятие.

В течение части утром вся молодежь, включая меня, Софью, Лою и Нейлу, под руководством двух бугаев повышала умение биться без оружия и с оружием. С появлением Кейна понятие «оружия» расширилось от просто меча – до меча, двух мечей, ножа, копья, булавы, кистеня, к тому же все это использовалось вперемешку со щитом и без щита. Кейн хотел еще ввести трезубец и перьевое копье, но орк сказал, что это перебор, не гладиаторов же готовим. Конечно, всего этого оружия у нас не было, но учителя оказались изобретательными в изготовлении учебных имитаций. Иногда, когда кто-то из них отсутствовал, с нами занимался отец, преподавая метание ножей. Вечером двоих из нас забирал на часть Эль – учиться стрельбе из лука. Остальных дед – обучал магическим плетениям и магическому бою.

Ситуация с продуктами становилась критической. Хасанов с Пушком приходилось подкармливать кашей, Касса гордо отказывалась. Помогла нам неприятность, которая произошла к концу второй десятины. Ночью в конюшню забралась какая-то тварь и загрызла двух лошадей. Лошади подняли такой шум, что мы всем составом выбежали на улицу.

Под светом дедова «светляка» стояла Касса над какой то шипастой мразью размером с собаку. Морда была морщинистая, лапы короткие, но с большими когтями. Клыки тоже внушали уважение. Шерсти не имелось, но по всему телу виднелись мелкие и острые шипы. Орк сбегал за «Книгой охотников». Оказалось, что это та самая водяная крыса, мясо которой мы покупали в Екануле для Лекама. Мясо, к сожалению, нам спасти не удалось, для того, чтобы правильно его засушить, требовалась обработка специальным составом. А вот чтобы сберечь, пока готовится состав, нужно в течение части натереть зельем наподобие приготовленного Софьей в Скользком баронстве. Прикинув, сколько мы потеряли, с учетом того, что за небольшой кусочек такого мяса в Екануле с нас запросили десять золотых, мы готовы были локти кусать. Со всей туши мы взяли шкуру, которую, засолив в воде, можно было держать три десятины, и клыки, в смысле все зубы, которых насчитывалось не так уж много, но они не требовали обработки. В «Книге охотников» имелись пометки напротив каждого рисунка – какие опасности несет тварь. Ядовита, отводит глаза, маскируется под зелень, прыгуча и тому подобное. Водяная крыса была неядовита и очень опасна в воде. Поэтому, вырезав на всякий случай места укусов, мы решили пустить лошадей в пищу. Хотя долго маялись, но все решил дед:

– Гоблину плохо не стало, уже часть прошла, если к вечеру не помрет, можно есть.

Все посмотрели на него.

– Не надо на меня так смотреть, сами только что собирались есть, а для Торки пожадничали. Да и его проще откачать, сил жизненных у него побольше ваших будет. А пока, Софья, бери мужа, остроухого и Лою и бегите собирать травы для твоего зелья. Всю конину за раз не съедим. Старший, Клыкатый, Ровный и Кейн, на разделку лошадей. Ведьмы, держите амулет памяти, мы с Мальком норанский как-то с его помощью учили, каждая к вечеру должна рассказать, а желательно нарисовать по десять страниц этой книги.

Яля посмотрела на амулет:

– Я всем плетения памяти наложу, получше будет, тут слабенькое.

– Смотри, какая уверенная. Это плетение мы, между прочим, с головы Ровного срисовали, а его туда твои учителя ставили.

– Ну, все правильно, они же не магистра из него делали, а лечили наверняка. Плетение ставили на долгое время. Поставили бы сильное, он бы в течение круга каждый удар сердца помнил, а то и вообще с ума сошел бы от объема знаний. А на день-два можно и посильнее поставить, – возразила девушка.

– Вот рыжая, уела деда, ну делай.

Всю книгу выучить девчонки все равно не успели, тем более что Софья возилась с зельем, а на Нейлу Яля отказалась накидывать плетение – опасно. Ладно если с третью страниц справились. На следующий день с утра приехали охотники. Торка заметил их издалека, но, пока спустился, пока нашел меня, так как других боялся, они уже были где-то в половине версты.

Убрали с глаз сейш, гоблина и хасанов, времени оставалось только открыть или выйти к ним. Посовещавшись с дедом, решили впустить. Только поставили Эля с луком у бойницы и сам дед страховал неподалеку.

Мы с отцом открыли ворота. Кейн, возившийся с лестницей на стену, быстро вошел в ситуацию и положил рядом меч.

– Проезжайте, гости, – встретил я охотников, отец был прикрыт воротиной.

Они въехали и слезли с лошадей.

– Привет, Норман!

– Привет, Серый!

Мы представились.

– Варк.

– Кривой.

– Рамус.

– Большой.

– В дом не зову, извините, там ремонт. Поскольку лавками не обзавелись, не побрезгуйте, присаживайтесь, – кивнул на ряд лежащих на просушке седел, – может, отвара или чего покрепче?

– Покрепче не будем, не на праздник идем, а вот от отвара не откажемся, – ответил Серый.

Я оглянулся, увидел Сайла:

– Сайл, сходи к Лое, скажи, пусть сделает семь кружек отвара. И принести помоги.

Подошел отец, повторилась процедура знакомства. С почти тезкой они даже улыбнулись друг другу.

– Уважаю, – произнес Серый. – Может, и выживете.

– Ты про то, как обжились?

– Нет, про то, что не доверяете.

– Почему решил?

– В окне лучник, здоровяк с дедом только делают вид, что работают. Дед наверняка одаренный, оружия при себе нет. Да и Рамос явно войну прошел, страхует грамотно.

Мы помолчали. Меня взяла досада, что нас так быстро раскусили.

– Да я не обижаюсь, здесь по-другому нельзя. И молодых вон правильно воспитываете, хорошо бьются, с душой – кивнул он на тренировку мечного боя Малика и Яли, которых гонял Храм. – Единственное, что удивляет, это количество одаренных. Им вроде и за темным приграничьем неплохо платят.

– Приключений девчонки захотели.

– Ладно, это не мое дело. Книга понравилась?

– Очень понравилась. Жаль, дочитать не успели.

Тут Лоя и Сайл принесли отвар.

– Дорогая книга, сто золотых отдавал.

Я удивленно посмотрел.

– Привыкай, здесь все, что касается Темных земель, дорого. А хорош отвар. Спасибо, красавица.

Лоя благородно кивнула и улыбнулась, но далеко не отошла, под полотенцем виднелась рукоять жезла.

– Мне совет твой нужен. – Я отхлебнул отвара.

– Какой?

– Мы водяную крысу убили. Мясо не успели сохранить. А остальное оценить не можем. С деньгами у нас туго, вот и не знаем, стоит ли в поселок ехать.

– Пойдем посмотрим на размеры. Хотя самое дорогое в ней – это мясо. По золотому за кусок можно получить.

– Мы как-то по десять покупали.

– Так то где-то, а здесь скупщики золотой дадут, по полтора продадут купцам. Пока до лавки дойдет, цена поднимается.

– Пойдем посмотрим.

Мы встали, за Серым потянулись все.

– Сидите, Кривого хватит, все равно, если захотят, сделают нас, как ту водяную крысу, у них вон даже пацан жезл держит.

Я глянул на Сайла, у того действительно из-за спины выглядывал жезл.

– Я тебе что говорил, непонятно? Иди книгу принеси.

Увидев мой потускневший вид, Серый успокоил:

– Нет вашей вины в том, что я внимателен. Мои вон ухом не повели, а каждый под прицелом был. Твои даже цели жестами распределили. Да, Рамос?

Отец кивнул.

– Будь у меня такая команда, я даже Некроса не испугался бы. Просто я уже двадцать кругов в Темных землях, да и навидался до этого всякого. Приходится все примечать. Меня, как и вас, вернее всего, за приграничьем смерть ждет, нельзя туда, а Темные земли не терпят невнимательных.

Мы дошли до подсобных помещений, в одном Нейла и Софья (я был удивлен) зельевали мясо, а в другом лежали остатки крысы. Серый осмотрел все.

– Маленькая еще. Шкура подпорчена, но за пять золотых продадите. Зубы по золотому, клыки по три. Их вместо камней-накопителей в амулетах используют. Но в основном на браслеты охотникам идут. – Он показал браслет со всевозможными клыками и когтями.

– Традиция? – спросил я.

– Нет, каждый предмет – это амулет, и при приближении сородича, чья часть надета на браслет, тебя начинает покалывать.

– А можно посмотреть? – поинтересовалась Лоя.

– Конечно. Смотри, красавица.

Лоя тщательно осмотрела и отпустила руку Серого.

– Срисовала плетение? – спросил охотник.

Она кивнула.

– Получается, с меня покупатели. Вложите в зуб плетение, цена в три раза вырастет.

– Спасибо, – поблагодарил я.

– Пустяки.

Мы проходили как раз мимо Софьи с Нейлой.

– У меня к тебе тоже просьба есть.

– Какая?

– У тебя вон красавицы зельем мажут мясо, это для сохранения?

– Да.

– Здесь такое зелье стоит дороже мяса, которое они обмазывают, раза в два. Видимо, у вас его много. А мы тоже без денег вышли. В прошлый раз, когда мы встретились, неудачно сходили. На зелье не хватило. Можешь в долг дать?

– Я тебе так зелья дам, – сказала Софья. – А ты, как будет возможность, нам еще дашь книгу почитать.

– Идет, – не раздумывая, согласился Серый.

Софья протянула горшочек.

– Посуду верни.

Серый улыбнулся:

– Шутница.

– Это она не шутила, – с серьезным видом сказал я.

Серый удивленно посмотрел на меня.

– Да шучу я, шучу.

Охотники уехали, и наша жизнь закипела в обычном ритме.

– Ну как, получается? – спросил я у Лои с Маликом, которые пытались сделать из зуба амулет.

– Нет, – ответила Аллойя. – Один испортили.

– Да хоть все, лишь бы получилось.

– Норман! – позвал Храм.

– Что?

– Мяса у нас много, сделай мясо «по-нормански»!

– У тебя лишняя бутылка вина есть?

Он протянул из-за спины бутылку.

– Ну хорошо, вертела настрогаешь?

– Конечно.

Вообще, все сегодня ходили какие-то озадаченные. Чем – я понял только вечером.

Когда солнце пошло к закату, мы собрались около костровища, где я жарил мясо. Получалось оно довольно сухим и, на мой взгляд, жестковатым, но после кашек, которыми все питались последнее время, пройдет на ура. Храм с Кейном прикатили телегу, которую решили использовать как стол. Дед развесил несколько «светляков», чтобы Нейле не было страшно, и вынес бутылку настойки нам и две бутылки вина девчонкам. Ко мне подошел Храм:

– Иди, выпей чарку, я присмотрю за мясом.

Когда я поднял чарку, отец вдруг сказал:

– Ну что, с днем рождения, сын!

Все заулыбались, ведьмочки подбежали и, толкаясь, каждая поцеловала меня в щечку. Я совсем забыл: сегодня семнадцатый день теплого сезона! Храм дожарил за меня мясо, а я принимал поздравления и мелкие, но приятные подарки. При каждом поздравлении приходилось поднимать чарку, поэтому я намекнул отцу, чтобы наливал поменьше.

Через какое-то время хмель набросил на нас туман легкого веселья и развязал языки. Все, забыв о причине застолья (впрочем, меня это только порадовало), разбились на небольшие, по два-четыре разумных, группы для разговора. У догорающего костра, откуда я нагребал угли, заметил Нейлу, глядящую на пламя. Страх очередного приступа выветрил хмель в два удара сердца. Но мои опасения оказались напрасными, поскольку Нейла не пила вина, опасаясь за здоровье, и решила побыть одна.

– Грустишь?

– Просто смотрю на вас с отцом и родителей вспоминаю. Надеюсь, светлые не добрались до них.

– Давай завтра с отцом переговорю, может, что посоветует. Доехать мы в любом случае сейчас к ним не сможем.

Нейла кивнула:

– Я понимаю.

– Какая-то ты спокойная стала, даже не шутишь.

– Да мы с Ялей решили еще в поселке, что приступы происходят, когда я эмоционально реагирую. Вот и пытаюсь себя в руках держать.

Тут сзади подбежала слегка захмелевшая Яля:

– Софью злите или определился?

Я зло посмотрел на нее.

– Определился с чем? – заинтересовалась Нейла.

– Ой! – Яля шустро упорхнула.

– Так, с чем определился?

– Не слушай ты ее. – Я лихорадочно тянул время, придумывая ответ, внешне при этом стараясь оставаться невозмутимым. – Так она, о подарке.

– Так они же с Маликом подарили тебе амулет памяти, они с этим обручем с утра носились, Кейн их еще за упряжь гонял, они там что-то медное сперли. Рассказывай.

– Не могу, это наше с Софьей, личное.

– То есть то, из-за чего собачитесь.

– Не собачимся мы!

– Хорошо, вместе не спите, так удобней?

Поняв, что от меня ничего не дождется, она встала и пошла.

– Не обижайся, Нейла, правда, не могу сказать.

– Я не обижаюсь, пойду, от других узнаю, мне не привыкать.

Кажется, для меня вечер перестал быть томным. Я начал обдумывать лучший выход, разборок сегодня ой как не хотелось. Выход нашелся в лице Храма:

– Ты чего сидишь, пошли пить.

Я поспешно стал перестраивать лечебные потоки, выгоняющие хмель, на не такую интенсивную работу. Может, плетениями я плохо владел, но после ранений организм перестраивать научился.

Утро выдалось не скажу что тяжелым, но легкое недомогание все же чувствовалось. Ерунда это, что одаренные не болеют. Сходил в купальню и немного посвежел. Несмотря на вставшее солнце, во дворе никого не было, лишь следы ночной гулянки. Припомнилось, что дед всем обещал сегодня отдых, думаю, причина благодушия крылась в том, что отдых сегодня нужен был деду. Сходил, пересчитал на всякий случай лошадей. Потом, чтобы развеять сумбур в голове, начал танец с мечом. Получалось плохо, настроения не было, и через какое-то время я остановился.

– Что, плохо? – На входной лестнице, представлявшей собой фундаментальное строение из камня с широченными обшарпанными перилами и выщербленными от времени ступенями, стояла зеленоглазая бестия с двумя кружками. – Садись, поговорим.

Я отодвинул с перил ветки растений, которые эльф растил, создавая навес над крыльцом, и сел.

– Держи, отвар лечебный, с добавлением настойки. Тебе ведь она так вчера понравилась. Даже организм для того, чтобы напиться, смог перестроить.

Я молча взял кружку. Нейла встала напротив меня:

– Рассказывай!

– Что рассказывать?

– Чего девчонку мучаешь, она вчера ненамного от тебя отстала, даже поплакала.

– Нечего мне рассказывать.

– То, что Яля мне рассказала, это правда?

– Я же не знаю, что эта рыжая выдумщица наплела!

– Судя по «выдумщице», знаешь.

– Значит, правда, – решил я прекратить игру в слова. – Но я действительно не знаю, что она тебе рассказала.

– Что ты влюблен в меня и из-за этого отказываешь Софье. Причем об этом знают все.

– Причем с детства, а то, что не видишь, сама виновата. Чего расшумелись, спать не даете. – На крыльце стоял явно больной Храм, он открыл бутыль, глотнул из нее и плеснул мне в кружку. – Идите подальше разбирайтесь, вас полдома слышит, по крайней мере, мужская комната, вы под окнами стоите. Наверх гляньте.

Мы подняли головы, в окне исчезли две любопытные головы – Малик и Сайл.

– Пришлось вставать, а то о вашем разговоре через пять мер все знать будут.

Нейла схватила меня за рукав и потащила, я еле успел выпить и поставить кружку на перила. В голове наконец стало проясняться.

– И как ты мне это объяснишь?

– Да что объяснять-то, Нейла? То, что люблю?!

Она замолчала.

– Ты не волнуйся, тебе нельзя, – продолжил я спокойным тоном. – Понимаешь, когда мы ушли от светлых, когда в меня стреляли…

– Так это из-за этого? Там так надо было, ты умирал.

– Ты помнишь?

– Думаешь, я была с мужиком в постели и не помню?

– А потом мы…

– И второй раз помню, тебя на ноги поднять надо было, иначе все к светлым попали бы.

Я посмотрел на нее:

– То есть я тебе безразличен?

Нейла не ожидала такого вопроса и на несколько ударов сердца замолчала.

– Ну-у, почему, я люблю тебя как друга, брата.

Я вспомнил слова Алехара.

– А как мужчину?

– Нет.

– Тогда не переживай, сестра, с Софьей отношения мы как-нибудь выясним. Сводничеством тоже не надо заниматься, не твое это, Нейла. А теперь пойдем, а то к вечеру начнут рассказывать, как у нас третий раз было.

Я повернулся и пошел. Нейла какое-то время смотрела мне вслед.

День казался пустым. Без работы очень скучно. Я, позавтракав через силу, пошел тренироваться в плетениях на чердак. Торка безумно обрадовался этому. «Надо смену ему поставить, – подумал я, – одичает совсем, да и внимание к вечеру уже не то, наверняка днем спит».

Утро следующего дня началось с тренировки, после которой пошли на распределение обязанностей к деду. Дед явно уже не знал, чем нас занять, и выдавал на день задания, которые можно было выполнить за половину дня. Когда все разошлись, я подошел к Савлентию:

– Дед, тебе не кажется, что мы как-то не в том направлении идем?

– То есть?

– Правы охотники: одаренные неплохо получают, здесь их почти нет, а у нас орава, только одни ведьмы чего стоят.

– И чего предлагаешь?

– Мы знаем, что зелья хранения нужны охотникам, надо трав набрать и наготовить. Может, и продадим. Девчонок те листы, что из книги запомнили, надо заставить переписать, может, Софья еще какие зелья, упомянутые там, сможет приготовить. Бумаги нет, но пусть на простыне пишут, уж перо-то магическое сделают. Лоя с Маликом из зуба амулет сотворили, охотники придут, дадим им на пробу, если все правильно, будем еще делать. Яля, вон, амулет памяти сделала, получше вашего с Маликом. Пусть и ваш переделает, а вдруг продадим? Думаю, можно и в поселок съездить, узнать, что еще из амулетов и зелий охотникам надо. Отец вон раньше лавку держал, точно знает, какие зелья и эликсиры хорошо идут. Да и с нашим забором что-то делать требуется, а то так крысы и нас в следующий раз утащат. Хотя бы сигнальные амулеты настрогать. Лоя может Сайла научить, не думаю, что сложно.

– А для себя что придумал?

– Пока искру не разовью и плетениям не научусь, буду на хозяйстве да сборе трав. А вообще надо узнать, кто что умеет. Я вот не поверю, что Эль за свои восемьдесят только беседки выращивать научился. Сайл крыс изгонял, правда, при помощи темного ритуала, но, мне кажется, у нас предрассудков нет, а вот мыши уже четверть мешка гречки сгрызли. Да и ты многому мог бы научить паренька, он ведь только начал в академии учиться, а искра у него такая, что только у тебя больше. А в итоге конюшню вон чистит.

– Может, ты и прав, подумаю.

Затем я нашел Храма:

– Храм.

– Чего? – Орк старательно отделывал учебную булаву.

– Мне кажется, надо уже стражу ставить, ночью ладно, сейши с хасанами чутко спят. А днем они то на сборе трав нас охраняют, то табун пасут. Гоблин ведь весь день сидит, да и сомневаюсь, что всегда смотрит. Не под силу это одному разумному.

– Завтра сделаем, сегодня дед разогнал всех.

По двору пронесся Пушистик со здоровой кувалдой в зубах.

– Стой, хвост оторву. – За ним бежал Кейн.

Днем котенку, хотя какой он котенок, молодому коту до ужаса нравилось донимать Кейна. Зато вечером можно было наблюдать картину, когда здоровая голова Пушистика лежала на коленях бывшего раба, а он специально сделанным гребнем вычесывал ему шерсть.

Пушистик спрятался у Кассы, но Кейн смело подбежал к ним, забрал кувалду и щелкнул прижавшего уши кота ладонью по краешку уха. Касса даже глазом не повела в их сторону, видимо, это у них не в первый раз.

Вспомнив, что меня ждет отец с хасанами для похода за глиной – начали ремонтировать печи в комнатах, я побежал к конюшне. Отец сурово посмотрел на меня, он уже запряг лошадь в телегу.

– Где носишься?

– Да так.

Закрыв за собой ворота, поехали к реке. Ехать было далеко, вернуться рассчитывали только к вечеру.

– Отец, слушай, – начал я издалека разговор, пока мимо нас проплывали ели, – ты знаешь родителей Нейлы?

– Видел раз.

– Как думаешь, живы?

– Даже не надейся, никуда не поедешь.

– Да я не об этом, узнать бы, что с ними.

– Ну, это можно. Деньги будут, в поселке в гномий банк зайдем, они за деньги найдут.

– Что, и письмо передадут?

– Могут, только мы не станем передавать.

– Почему?

– Ну представь, придут светлые, просмотрят их ментально, узнают, что письмо было. Даже если в письме ничего внятного не написать, они найдут, откуда пришло, и начнет веревочка в нашу сторону виться. Да и родителей могут в связи с темными обвинить. А так они ничего не знают, перед светлыми чисты.

– Понятно.

– Остальные не волнуются за родителей?

– Аллойя, Малик, Софья – сироты. Сайла продали в академию, он не хочет даже вспоминать родных.

– А Яля?

– Вот ее судьбу не знаю.

– Ну ничего себе, приедем – расспроси.

– Хорошо.

Вернулись мы в начале четвертой четверти дня. На крыльце спорили дед с Храмом, спор был ожесточенным.

– О чем спорим? – спросил отец у Кейна.

– Нас делят. Одному надо стражу расставить, второй заданий всем напридумывал важных, а разумных не хватает. О, Норман, – увидел меня Кейн. – Я бы на твоем месте к ним сейчас не подходил, с твоей подачи делят?

Я кивнул.

– Тогда прячься, пока не остынут.

Я пошел искать Ялю и Нейлу.

Первой нашлась Нейла, она, свесив ноги с лестницы, наблюдала за спором. Пересказал ей наш с отцом разговор, чем привел ее в восторг, она даже хотела чмокнуть меня в нос по привычке, но в последний момент одумалась. Поинтересовавшись, где Яля, направился в подсобное помещение, они с Маликом работали на переборке трав. Застал я их совсем не за переборкой. Сидя на мешках крупы в кладовой, они мило, по-детски, целовались. Я кашлянул. Оба вздрогнули и уставились на меня выпученными глазами.

– Ну вот, а говорила, меня дождешься.

– Ты какой-то неопределенный, с двумя разобраться не можешь, если я еще появлюсь, вообще запутаешься.

– Ладно, понятно. Малик, позволишь с твоей дамой посекретничать?

Он кивнул. Но, выходя, оттащил меня за рукав:

– Не говори никому, пожалуйста.

– Хорошо, – улыбнулся я.

– И это, не трогай Ялю.

Хотелось расхохотаться, но я сдержался:

– Пока ты с ней, обещаю, отпустишь – смотри.

Удовлетворенный разговором Малик ушел.

– Слушай, Яля, – начал я, – а где твои родители?

В глазах девушки на удар сердца поселился испуг, но тут же ушел, прикрытый ехидством.

– Хочешь предложение сделать?

– Нет, Малик только что вполне серьезно предупредил меня, чтобы я к тебе не подходил.

– Как интересно, а дуэли между вами не будет?

– Яля, я серьезно. Где твои родители? Может, мы помочь им сможем. Светлые ведь просто так не отступятся.

– Мама умерла, когда я маленькой была.

– А папа?

– Я не знаю его, – как-то слишком быстро ответила она, при этом глаза немного забегали.

– Ну ладно, так, значит, так. Я ведь не пытать тебя приходил, просто спросить, у нас вроде друг от друга тайн нет. Ты вон даже голого меня видела. Не хочешь говорить, не говори.

Я повернулся и пошел, раздумывая над странностями Яли, надо будет девчонок поспрашивать.

– Я не могу про него говорить, – послышалось сзади.

Я вернулся.

– Почему?

Яля задумалась, когда я уже собрался уходить, устав ждать, она ответила:

– У него очень высокое положение, а я незаконнорожденная дочь. Мама действительно рано умерла. А он, вернее, оплаченные люди за мной присматривали. Светлые до него не смогут дотянуться.

– Как же получилось, что ты оказалась у них?

– А я не была у светлых, я была в карцере академии!

– Ты хочешь сказать, что если бы мы не забрали тебя, то ты бы продолжала учиться?

– Да! Я и сейчас, если вернусь, смогу учиться.

– Это как? Ты же с нами, то есть с темными.

– Скажу, что вы меня силой забрали, и все, меня даже не накажут, да и отец поможет.

– А чего же сразу не сказала, мы бы тебя обратно отправили.

– Ну, во-первых, как бы вы меня отправили? Светлым оставили? Там мужланы, пока довели бы до города, могли бы и попользоваться, несмотря ни на что. Или в лесу бросили бы, я когда очнулась, мы уже далеко были. Во-вторых, отец в этот раз решил, по-видимому, меня наказать за проделки и разрешил отправить в карцер, пусть теперь помается. А в-третьих, с вами весело, меня еще ни разу никто не спасал.

– То есть получается, ты папина дочка, которая ищет приключений?

– Да.

– А когда надоест?

– Сбегу и сообщу о вас светлым.

– Не боишься?

– А что ты сделаешь? Свяжешь меня и грязно надругаешься, давай попробуем, только, я думаю, мне понравится. А может, убьешь меня? Ах, как же страшно! Свяжешь и поместишь в башню, как принцессу? Мне даже интересно, что ты придумаешь?

– Ну, последняя версия неплоха, только не в башню, да и все способы испытать можно, – задумчиво сказал я.

– Ладно, не напрягайся, никуда я не сбегу, когда надоест, видно будет. Только что-то мне говорит, что с вами я долго не соскучусь.

Она встала, отряхнула юбку, подошла ко мне и неожиданно поцеловала в губы затяжным поцелуем, я даже отреагировать не успел. После чего, глядя мне в глаза так близко, что между носами волоса не протолкнуть, прошептала:

– Расскажешь девчонкам про меня, расскажу, что с тобой целовалась, тогда тебе ни той, ни другой не видать, да еще и с Маликом на дуэль выйдешь. А взрослым можешь рассказать, помайтесь думами.

Тут до меня дошло.

– Ты меня разыграла!

– Может быть, так даже интересней, да, кстати, о девчонках, тебя Софья очень искала.

Она уже почти скрылась, когда я крикнул ей:

– Яля, ты с девчонками переговори, ну это… Чтобы детей не было.

– От тебя, что ли? Так я не уверена, что ты сам знаешь, как они делаются.

«Вот рыжая, – размышлял я, идя в дом, – расскажу мужикам, на смех поднимут. То ли правду сказала, то ли нет».

На крыльце стояла Софья:

– Устал?

– Да нет.

– Есть будешь?

– Неплохо было бы.

– Сейчас накрою, а ты иди вымойся, от тебя потом несет, я в купальне печь под чаном подтопила.

С удовольствием помывшись (печь все-таки починили), я ополоснулся двумя ведрами воды. Сзади ко мне кто-то прижался и обнял.

– Какой ты мокрый, – шепотом произнесла Софья.

Я не спешил поворачиваться, понимая, что Софья прижалась обнаженной.

– Поговорил с ней? – Ее руки взлохматили мои мокрые волосы.

Спиной я ощущал прикосновение сосков, бедро скользило по моей ноге.

– Да.

– Отказала?

Я промолчал.

– Я все знаю, она сама ко мне пришла.

– Но понимаешь, я все равно…

Палец прижался к моим губам.

– Не усложняй, любишь – люби. Мне только об этом не говори никогда. Примет тебя, отпущу. А пока ты будешь моим. Я соскучилась по твоей ласке. – Ее рука нежно скользнула по животу вниз.

Руки Софьи развернули меня и обвились вокруг шеи, горячие губы с прикусом впились в мои, бедра сжали торс…

Мы лежали на полке для мытья, Софья теребила мое ухо.

– Как я устала без тебя, а как завидовала!

– Кому?

– Всем. Лоя с Элем уже десятину прячутся, уходят незаметно оба в обед на второй этаж. Яля с Маликом и те по углам целуются.

– То-то эльф счастливый ходит! А про Малика с Ялей откуда знаешь?

– Что, тоже поймал их? Они уже почти всем попались, и всех Малик просит не рассказывать, боится за девичью честь Яли. Хотя ей, по-моему, все равно.

– Слушай, а вы встречались с ней в академии?

– Ну как, виделись… Она же младше курсом и с другого факультета. Единственное – заметная, рыжая и бойкая, все время в какие-то неприятности влипала. Только наказания ей удавалось избегать. Говорили даже, что у нее отец очень богатый, из-за денег, мол, и не наказывают. А ты чего интересуешься. – Ее рука скользнула вниз, я напрягся, ожидая боли, но, кажется, пронесло, наоборот, приятно. – На молоденьких потянуло?

– Нет, просто у всех знаем, что с родителями, а она не рассказывает.

Рука Софьи, была слишком нежна, чтобы устоять…

Глава 21

Охотники

Утро оказалось прекрасным. Спать мы с Софьей пошли уже за полночь, каждый в свою половину. Я стоял на крыльце, щурясь на солнце, пробивающееся через листву навеса, выращенного эльфом.

– Вы хоть закрывайтесь в следующий раз, а лучше место смените, – вышел из дома отец, – а то на вас все успели посмотреть, ладно мелких остановил, те уже специально поглазеть пошли. Да и немытыми половина легла. Храм вообще после конюшни, как породистый жеребец после скачки, воняет.

Что-то мне говорило, что дверь оказалась незапертой не случайно, да и плевать – мне хорошо!

Храм, как и обещал, поставил сменную стражу на день, гоблина наконец-то спустили вниз. Пушистик сразу начал за ним охоту, пришлось просить защиты для зеленого у Кассы. Дед дал всем одаренным свои задания, самым счастливым казался Сайл, они совместно с дедом должны были воплотить его крысиный ритуал. Правда, для этого они сначала сделали полумагические ловушки на мышей, представлявшие собой клетку из прутьев, которая захлопывалась магией, когда входила мышь. Часть народа пошла за травами. При этом утреннюю боевую тренировку никто не отменял.

В мою стражу на чердак прибегала Софья, в результате чего на пятнадцать мер я потерял бдительность и перестал наблюдать за округой, занявшись ее губами. Аналогично все пошло и в стражу Эля, только с Лоей, но они оказались внимательнее, за что и поплатились.

– Там трое идут, похоже, один ранен, – закричал эльф сверху.

Храм взлетел по внутренней лестнице на чердак.

– И ты чего, только что их заметил? Они же всего в двух верстах!

Со стороны горы двое тащили третьего.

– А ты что здесь делаешь? – грозно посмотрел орк на Аллойю, – все уже знают о вас, кончайте детством заниматься. А еще раз увижу ее на страже – сезон из конюшни не вылезешь.

Следом поднялись дед и отец.

– Встретим? – спросил отец.

– Давай, – ответил дед, – Храм, Эль – с нами. Остроухий прикрывает луком, клыкатый, возьми еще трех лошадей. Я пойду на стражу, найду замену и встречающих к воротам поставлю.

На стражу поставили Малика и Сайла, хотя они-то как раз рвались к воротам. На стене поместили ведьм с жезлами. Кейн и я должны были открыть или не открывать ворота, по обстоятельствам, и быть при этом готовыми отбить атаку мечами, а также не пропустить гостей дальше двадцати локтей от ворот, тем самым подставив под жезлы и «огоньки» ведьм. Хасаны и сейша спрятались в конюшне и были готовы напасть. Лошади на них уже не реагировали.

– Усадили их на лошадей, одного закинули и едут обратно! – сообщал нам сверху Малик.

Когда подъехали, отец крикнул:

– Открывай. По плану. С раненым пропустить.

Мы приоткрыли одну воротину. Вначале въехал дед, ведя в поводу лошадь с истекающим кровью человеком, приглядевшись, я узнал Кривого. Потом въехал Серый, я показал ему рукой, чтобы спешился. Следом въехали отец, его почти тезка из охотников, которому я тоже предложил спешиться, Храм и Эль.

– Вы подождете здесь, – обратился отец к Серому. – Норман, разместишь в подсобных. Питомцев береги.

Я кивнул.

– Кто раньше раны шил? – спросил у нас дед.

– Я один раз Лекаму помогала, – крикнула со стены Софья.

– Пойдешь со мной. Нейла, с тебя чистый кухонный стол, застели простыней, еще две простыни для перевязки. Лоя – тащи из моей комнаты сундучок с иглами и нитками и жезл с лечебными плетениями.

Серый с Рамусом снимали раненого, весь его живот был растерзан вместе с кольчугой.

– Храм, Ровный, берите его, несите на кухню, попытайтесь снять кольчугу, потом держать его будете.

– Я могу его из сознания вывести, – крикнула рыжая.

– Пойдешь с нами. Младший, друга твоего посмотри. У него рука кровоточит. Кстати, а кто его так? Тварь-то не ядовитая?

– Нет, на темного вепря нарвались, – ответил Серый.

Дед быстрыми шагами ушел в дом.

– Эль, распряги, пожалуйста, – кивнул я на лошадей, – и гостевых тоже, они как минимум до утра.

– Сайл, спускайся! Тут по твоей части! – посмотрел я на руку Серого, распластанную от плеча до локтя. – Кейн, проводи в третью комнату подсобных помещений.

– Боюсь, мужики, ужина можете не получить, – обратился я к охотникам, – кухня, как и кухарки, заняты вашим другом.

– Если поднимут, сам их в трактире неделю поить и кормить буду. – Серый поморщился от боли.

– Покажись, – забежал Сайл.

Серый подозрительно покосился на мальчишку ростом ему по пояс. Но присел и протянул руку, чтобы Сайлу было удобней. Сайл вынул кинжал из ножен и ловким движением распластал рукав рубахи вместе с повязкой.

– Ого, тоже шить будем, – вынес вердикт юный лекарь.

– Может, подождем, когда Кривого зашьют? Потом меня? – неуверенно произнес Серый.

– Можно и подождать, только я заглянул на кухню, они его частей шесть клеить будут, а то и до утра. У тебя до этого времени либо кровь кончится, либо гноение начнется. Могу силы подлить, чтобы умирать легче было. А то голова, поди, кружится и подташнивать начало.

– Есть немного. Шить так шить.

– Я побежал за нитками с иголкой и настойкой. Дядь Ровный, дай кого-нибудь воды горячей принести.

Кивнул стоящему рядом Кейну. Они ушли, причем Сайл побежал вприпрыжку. Освободившийся Эль присел на лестнице стены. Я кивнул ему на охотников, он в ответ моргнул и взял в руки лук. Я направился к сейшам и хасанам, предупредить, чтобы не выходили до утра.

– Подожди, – остановил меня Серый, – он точно знает, что делать?

– Иначе зачем бы я его звал? – успокоил Серого, хотя, если честно, не был уверен.

Предупредив питомцев и шикнув на вечно голодного Торку, загнал его к Малику на чердак и вернулся обратно. Сайл и Кейн к этому времени вернулись. Сайл расстелил на доске кусок простыни. Другой кусок велел Кейну порвать на тряпочки и ленточки. Сам в это время попросил меня полить ему на руки, сначала водой, а потом настойкой. Выложил на простыню промытый и политый настойкой нож, иглу, нитки, вымоченные в настойке, баночку с мазью и палку. Над рукой зажег «светляка». Аккуратно смыл тряпочкой грязь, сначала вокруг раны, а потом со всей руки.

– Выпей, – протянул бутылку Серому.

Серый глотнул, взяв бутылку здоровой рукой.

– Еще.

Тот выпил еще.

– Вот ты, – ткнул Сайл пальцем в напарника Серого, – держи здоровую руку. Кейн, а ты – предплечье.

Кейн прижал раненую руку Серого.

– Зажми в зубах, – протянул маленький лекарь Серому палку, – я плетения обезболивания не знаю, будем так шить.

Сайл намотал на палочку тряпку, расширил двумя пальцами одну из ран и начал вычищать грязь. Мер двадцать он чистил, а я, вымыв в настойке руки, наматывал на палочку тряпки и подавал ему. Серый слегка дергался от прикосновений. После этого Сайл долго водил руками вокруг ран. Я перешел на магическое зрение. С его рук словно туман срывался и затягивался в раны. Силу в таком обличье я еще не видел. Нити, узоры, плетения, сгусток – когда делаешь «светляка», но не туман.

– А вот теперь будет больно. – Сайл протер мазью нитку и начал шить.

Палка в зубах Серого трещала, рука дергалась, но надо отдать должное – даже стона не сорвалось. Сайл шил и вязал нити, шил и вязал. Под конец штопки Серый поплыл. Сайл быстро качнул в его грудь силы, глаза охотника прояснились.

– Держись, Серый, чуток осталось. – Сайл в этот момент был раза в два старше своих девяти кругов.

– Ну, вот и все, завтра к вечеру снимем нити, – произнес маленький лекарь, замазывая рану мазью и перевязывая. – Поздравляю. Ты у меня первый, кого я смог вылечить. Предыдущего, к сожалению, не спас.

Серый посмотрел на меня. Я пожал плечами.

– Ну вот, за часть справились, теперь представь, сколько твоего друга латать будут. Ему, думаю, придется еще и нити силы сращивать.

Тут подбежала Яля.

– Норман, Нейле плохо.

Я помчался в дом, крича на ходу:

– Сайл, собирай все, и в дом! Кейн, ночную стражу во двор, и Малька смените.

Забежав на окровавленную кухню, я поднял на руки забившуюся в угол Нейлу и понес в комнату, по пути отправив скучающего Храма во двор к Кейну – Яля сдержала слово и вырубила Кривого, так что держать было некого.

Нейла долго не могла уснуть, я поглаживал ее по голове и успокаивающе мурчал какую-то мелодию. Уснули мы одновременно. Утром проснулся один. В комнате, словно после битвы, спали окровавленные люди. Видимо, у лекарей не хватило сил даже помыться. Я не знал, что в одном человеке может быть столько крови.

На кухне до сих пор лежал Кривой, рядом сидели дед и Нейла.

– Получилось?

Савлентий кивнул.

– Может, в комнату перенесем?

– Нельзя трогать, много крови потерял, силой удерживаем, чтобы к богам не ушел. – Голос деда хрипел.

– Помочь чем?

– Силу передавать можешь?

Я покачал головой.

– Тогда ничем.

– Я могу, а Ровный посмотрит, чтобы у меня приступа не было.

Дед молча переложил руку Кривого из своей руки в ладонь Нейлы. Затем встал и пошел. В дверях остановился:

– Понемножку давай, много нельзя. Так, чтобы аура слегка светилась.

Накачивать охотника силой перестали только к обеду, который являлся одновременно еще и завтраком. Готовили «ведьмы» в печи бывшей кузни, наскоро переделанной Кейном в кухонную, больше было негде.

На общем совете решили дать охотникам вольную на территории крепости, но со сдачей оружия. Для полной безопасности выставили дополнительную стражу на крыльце, откуда видно весь двор и понятно, где находятся гости.

Серый сдать оружие согласился.

Обедали на телеге вместо стола.

– Новый стол делать придется, – вздохнул Кейн, как-то само собой получилось, что он у нас в последнее время негласно стал управляющим, то есть ответственным за хозяйственную часть, – этот кровью насквозь пропитался.

– Сделаем, – успокоил Храм.

Охотники ели с нами за одним столом. Основным блюдом была неизменная каша с кониной. Каша, если честно, осточертела, а овощи у нас кончились. Эльф организовал какой-то огородик за стеной, но до урожая еще не дошло, хотя зеленый лук на столе присутствовал. Да и семян мы в поселке не купили, поэтому дары огорода сводились к луку, небольшому количеству картошки да какому-то растению, принесенному эльфом из леса и используемому в качестве приправы.

– Ну что, Серый, – обратился дед к охотнику, – хорошая новость – твой друг выживет. Плохая – десятину его нельзя никуда везти, поэтому он останется здесь. И то потом на телеге надо будет забирать. На ноги или в седло ему можно только через пару-тройку десятин, да и нитки убрать надо будет, когда подживет.

– Лишь бы жил, а с остальным разберемся. Я ведь с ним пятый круг хожу. Варка с Большим жалко, но хоть кого-то спасли.

– Расскажи, что произошло.

– Мы уже вышли из Темных земель, – вздохнув, начал Серый. – Сходили хорошо, добыча была, но вымотались как собаки. Встали на отдых ночью недалеко от границы, а сигнальные амулеты оказались пустыми. Поскольку мы уже далеко ушли и темного зверья не ожидали, решили так спать. Под утро напал вепрь. Лошади сразу разбежались, ладно, что сняли с них все на ночь. Кривой, Варк и Большой находились ближе всего к зверю, ну и попытались убить. А он их как котят разметал, но и его ребята хорошо попластали – меч Кривого немного не достал до сердца. Мы с Рамусом смогли добить вепря. Вот жаль, почти всю добычу пришлось оставить.

Серый на удар замолчал:

– Поскольку сейчас Кривого мы все равно не заберем, хотели попросить у вас гостеприимства еще на ночь. Утром уйдем.

– Добро. Оставайтесь. Тем более, как Сайл сказал, тебе швы еще снимать.

– Хороший лекарь, хоть и мелкий. Еще хотел попросить, если не обременю, трех лошадей. Ребят надо по-человечески похоронить, добычу и оружие забрать, если никто не нашел. Там почти все из гномьей стали, да и книга там осталась, а таких книг не так много. В залог оставить ничего не могу, кроме мечей, ничего нет, а без них туда нельзя.

– Эль, выделишь? – спросил дед.

– Хорошо.

– Ну а лопату и мешки там, что надо, в общем, у Кейна возьмете.

– Тогда мы поедем?

– Прямо сейчас?

– Хотим к ночи вернуться.

После обеда раненого перенесли в отдельную комнату, и девчонки начали мыть кухню. Охотники уехали, и до вечера все занялись своими делами. Вернее, отходили от тяжелого лекарского дела. Хасаны и сейша потягивались, разминая суставы. Пушистик, несмотря на запрет, преследовал ничего не подозревающего Торку.

Софья, которая, несмотря на усталость, поддерживала раненого сразу после Нейлы, затянула меня в одну из пустующих комнат второго этажа, где мы забыли об окружающем мире мер на двадцать.

Вечером вернулись охотники. Добра и вправду у них набралось много. Сайл сразу потянул Серого снимать швы. Видно было, что ему самому не терпелось посмотреть на своего пациента.

Серый удивленно рассматривал стянувшийся шрам.

– Рукой не маши до конца десятины, – напутствовал лекарь, – а потом можешь хоть обрубать, вырастим.

– Что, и это можешь?

– Шучу, не вздумай.

– Сколько с меня?

Сайл посмотрел на него недоуменно, но потом сообразил:

– А сколько за это берут?

– Ну в последний раз я пять золотых заплатил, но там была пустяковая царапина.

– Да мне вроде ничего не надо.

– Брось, малой, это Темные земли, здесь за все деньги берут.

– Не знаю, с Норманом поговори.

На ужине Серый отдал Софье на время обещанную книгу:

– Нам долго еще не понадобится. Вдвоем и даже втроем в Темные земли не ходят. Когда соберемся – заедем.

– А нет книги с описанием приготовления зелий, которые здесь указаны? А то написано: «Эликсир безъядия», а как его готовить – неизвестно.

– Нет. Эти секреты зельники тщательно берегут, они на них зарабатывают.

– А можешь дать по капельке зелий, какие есть, вдруг разгадаю секреты?

– Конечно.

Дальше разговор перетек в другое русло. Кейн требовал, чтобы завтра уничтожили мышей.

– У меня всего мешок муки остался.

– Ага, – вторила ему Лоя, – и ту скоро доедят.

– Сделаем, – пообещал дед.

– А мне Кейн, – пожаловалась Яля, – ткань не дает.

– И не дам. Ей на двери надо, а я и дверь ставить не буду. Комнату она отдельную захотела. Рано вам с Маликом, пока по углам попрячетесь.

В общем, обычный семейный ужин. В конце Серый спросил:

– А что мы вам должны за излечение меня и Кривого?

Все замолчали, глядя на охотников. Через некоторое время дед произнес:

– Если бы мы сразу вели разговор об оплате, попросили бы или не взялись. Твой друг и сейчас-то на грани, каждую часть подкачиваем, а тогда я вообще не надеялся, что поднимем. А раз не было уговора, то и денег не возьмем. Вот просьбы есть к вам. Шкуру крысы продайте в поселке, а на вырученные деньги вещей кой-каких купить надо. Приедете за другом – привезете. Кейн вам список даст. Начинайте сверху покупать, на что хватит денег от шкуры – купите, не хватит – так пройдет. Еще молодежь амулет предупреждающий из зуба сделала. Проверьте, как в следующий раз в Темные пойдете, или дайте кому – пусть проверят.

Малик протянул зуб на веревочке.

– А вот расходы наши вам возместить придется. С вас семь простыней, почти все сменные извели. Везите лучше десять, еще перевязывать надо будет. Три бутылки гномьей настойки, лучше настоящей, если не найдете – пойдет разбавленная из трактира. Вроде все. Да, лошадей тех же возьмете, потом пригоните.

– Стол новый, – пробасил Кейн.

Все, кроме охотников, улыбнулись.

– Негусто живете. – На следующее утро Серый седлал лошадей, выведенных из конюшни эльфом.

– Не жалуемся, – ответил я. – Сыты, одеты.

Серый промолчал.

– Через десятину приезжайте, лучше со своей телегой, у нас одна и каждый день занята, не дадим.

– Хорошо.

– А-а-а, – раздалось из конюшни.

Через жердь, на которую закрывали конюшню, из нее выпрыгнул почти тезка отца. Я, пока разговаривал с Серым, умудрился проморгать, когда он туда пошел. Напарник Серого выхватил клинок и развернулся. На двор через ту же жердь выпрыгнули два хасана, ладно хоть сейши отказались сидеть еще один день в конюшне и ушли в лес. Хасаны оскалились на Рамоса. Серый тоже вынул клинок и ринулся было вперед. Но я выпрыгнул перед ним:

– Не тронут они его! Руча, Новер, обратно! Нет, он не нападал. И на меня не нападет. – Со стороны смотрелось как минимум странно, когда я отвечал на картинки хасанов. – Рамус, опусти меч. Опусти!

Между хасанами и охотником лицом к Рамусу встал Кейн с оголенным мечом. Когда питомцы зашли обратно, накал страстей стал спадать.

– Это же хасаны! – чуть не кричал Серый.

– Ну да, – ответил я, – меч убери.

Стали сходиться наши. Дед посмотрел на меня с укором.

– Тебя чего в конюшню понесло? – спросил я Рамуса.

– Так сумки седельные вчера были, а сегодня нет.

– Вон они у ворот.

– Вы чего, это же убийцы! – Серый явно еще не отошел.

– Кому как, нам они – друзья.

По взгляду охотника было видно, что он ошеломлен.

– Мечи не вынимайте больше, в вас уже с трех сторон целятся, и резких движений не делайте. Руча, подойди!

Из конюшни выпрыгнула волчица и подошла ко мне, голова почти доставала до груди. Я обнял ее.

– Убивать вас сейчас за то, что знаете о хасанах, конечно, не будем, но расскажете кому-то – обидимся сильно, – произнес отец.

– Хорошо, об этом никто не узнает. – Серый, в отличие от Рамуса, уже взял себя в руки. – Вы хоть знаете, сколько они живьем стоят?

– Серый, они ведь понимают тебя, а мы им не хозяева. Друзья, родители, родственники – называй, как хочешь, но не хозяева. И иногда они идут наперекор нашим желаниям. Понимаешь? – Я посмотрел в глаза охотнику.

Он кивнул.

– Ну и хорошо. Руча, иди к дому. Новер, тоже свободен.

Волк выпрыгнул и, покосившись на охотников, в два прыжка догнал волчицу.

– Я думаю, вам надо ехать.

– Ну да, ну да.

После отъезда охотников я и эльф отхватили по полной и пошли чистить конюшню. Лошадей хасаны уже угнали на пастбище.

В следующую десятину жизнь входила в привычное русло. Софья, украв идею Яли, отгородила нам комнату. У Нейлы был еще один приступ. Софья все понимала и, по крайней мере, делала вид, что не ревнует. Конина кончилась, в основном стараниями питомцев, и эльф, Кейн и Храм, набрав хранящего зелья и сейш в помощь, отправились в четырехдневный охотничий поход. В итоге привезли на пяти вьючных лошадях немного мяса. Немного – потому что, исходя из наших аппетитов, а вернее, аппетитов питомцев, этого надолго не хватит.

Больной выздоравливал и уже мог говорить, даже двигать руками, во всяком случае, судя по тому, что он хлопнул сзади Софью. Но, когда Малик рассказал, чья это жена и что я могу сделать за это (самым безобидным было отрубание руки), Кривой долго извинялся перед Софьей и просил ни о чем мне не говорить.

Гоблину нашлось применение. С его обонянием и глазастостью он безошибочно находил редкие корешки и травы для зельницы, но рвать или выкапывать ему не доверяли – «руки не так выращены». С появлением такого помощника Софья перестала сама ходить за травами и взяла бразды правления над женской половиной в свои руки.

Сайл совершил свой темный ритуал, на который собрались все, даже Эль прибежал со стражи. Он наполнил вырезанные на доске руны в круге силой, а дед срезал головы четырем пойманным мышам и выдавил из них кровь, чем чуть не до рвоты довел девчонок. Кровь впиталась, распределившись по рунам. Сайл встал.

– И что, все? – спросила Яля.

– Да, а что?

– Ну, я думала, вспышка будет или темный туман какой по углам разойдется.

Все рассмеялись, хотя в душе согласились с Ялей.

– Охотники едут! – крикнул Малик с крыши.

– Наши? – спросил отец.

– Да! С телегой. И лошадей наших гонят.

На этот раз, поскольку знали, кто едет, встреча была попроще. То есть просто Кейн и Храм открыли ворота и запустили охотников, а хасаны страховали, лежа в теньке у стены. Сейши не было, она, почувствовав на охоте вкус свежего мяса, увела Пушка кормиться. Ждали ее только через два дня, хотя она своенравна и могла совсем не прийти.

– Привет, Серый, – поздоровался отец.

– Привет, Рамос, а где Норман?

– У него жена молодая да красивая.

Серый ухмыльнулся.

– Заходите, обедать будете?

– Не откажемся, долго с телегой до вас добираться.

– Что есть, то есть. Оружие – Кейну, сами знаете.

– Ну конечно.

Кейн забрал мечи и кинжалы. Ножи в голенищах отец разрешил оставить.

– Что-то на многое хватило шкуры? – кивнул отец на загруженную телегу.

– Да мы тут подарки еще привезли, за лечение. Деньгами не взяли, но подарки нельзя не брать, обидите.

– Хорошо, проходите в дом, на кухню. Малик, проводи. Эль, позаботишься? – кивнул отец на лошадей.

После того как охотники проведали больного, сели за стол. Гости достали бутыль настойки и бутыль вина, собрались в кои-то веки все, на стражу послали Торку.

– Это за наш счет, – объявил Серый, – те, что должны, в телеге лежат.

Выпив, закусив и поговорив ни о чем, Серый предложил пойти к телеге:

– Не терпится порадовать вас.

Мы сгрудились у повозки. Серый стал доставать разные коробочки и свертки.

– Вот это моему лекарю. – Он вытащил небольшой сверток, развернул, там лежали инструменты лекаря: щипцы, ножички, кривые иголки, какие-то палочки. Все блестело как зеркало. – Не скажу, что самый дорогой, оказывается, цены на такие штуки о-го-го. Но добротный, гномьей работы, знакомый лекарь сказал, у него хуже.

– Спасибо, дядь Серый!

– Ты это… В прошлый раз без «дядь» было, пусть так и останется.

У Сайла и правда уважение к старшим проявлялось по настроению, то на вы, а то на ты. Мы уже привыкли и не замечали.

– Хорошо, Серый.

– Вот это зельнице вашей. – Серый достал книгу. – Тут, конечно, всех зелий для Темных земель нет, зельники их даже не записывают, чтобы никто не узнал. Но простейшие расписаны.

– Спасибо. – Софья тут же углубилась в чтение.

– Это, – Серый достал еще одну книгу, – купеческая книга, расписывать, что привезено на склад, что продано, кто что должен. Тебе, Кейн.

Кейн смущенно взял книгу и пожал предплечье Серому.

– Это артефакторам вашим. Я собрал у охотников амулеты, которыми они не пользуются, но плетения в них видны, потом расскажу, какой – для чего.

Малик взял мешочек.

– Тут семена, что смог найти, – протянул он эльфу.

– Благодарю, Серый. – Эльф с достоинством, но бережно принял подарок, как будто в мешочке были алмазы, а не семена.

– Храм, это тебе. – Охотник достал какую-то палочку и протянул ее орку.

Орк повертел ее в руках.

– Ты рукоять поверни, а потом куда-нибудь в сторонку направь и палец на книжицу вырезанную положи.

Орк выполнил указание, с кончика палочки сорвался светящийся шарик и улетел в стену.

– Бьет несмертельно, но очень неприятно. Рассказать для чего?

– Да я уже понял, – покосился на нас Храм.

Мы слегка потускнели. Тренировки орка виделись теперь под другим углом.

– Дед, это тебе. – Серый вытащил большую бутыль. – Настоящая. Гномья.

– Ублажил старика, спасибо.

– Рамос, тебе с сыном долго не могли придумать, что подарить. Решили подарить вам два сигнальных амулета охотников. Вещь недорогая, но нужная. – Он достал два кружка на веревочках. – Прикоснешься к центру, от другого амулета покалывание идет. Два раза прикоснешься – нужна помощь, три – отходим, четыре – сбор, где договорились. В нашей книге сигналы расписаны, прочитаете. Действует на расстоянии версты на все охотничьи сигнальные амулеты.

– А один раз? – спросил я.

– Я такого сигнала ни разу не принимал и не давал, у нас даже тост есть: «Чтобы никогда один раз не прикасаться». Это значит – бегите, меня уже не спасти. Вашим красавицам, не зная их достоинств, кроме красоты, дарим по перстню. Надеюсь, с размером угадали. Перстни именные. Сам заказывал. Без камней, но с гербом. – Серый достал мешочек и вытряхнул четыре серебряных перстня, на каждом изображена рука с горящим над ней в прямом смысле этого слова золотым «огоньком».

Девчонки вразнобой поблагодарили.

– Ну все, – шепнул мне Малик, – теперь точно ведьмы, даже знак отличия есть, осталось орден создать.

– Ну а остальное – это то, что вы просили. На что не хватило денег со шкуры – мы добавили. Немного овощей привезли, а то у вас бедно с продуктами. Стол новый под продуктами лежит, ножки только приделать надо.

Мы засмеялись.

– Ах да, чуть не забыл, – он вынул два широких ремня, – это ошейники для ваших зверей. Не знаю, будут носить или нет, но здесь Темные земли, охотников много. А так видно, что не дикие. Ото всех, конечно, не поможет, большинству будет все равно. Но, может, кто-то мимо пройдет. Я, по крайней мере, точно в сторону уйду.

– Будут носить, еще как будут, – произнес я. – Спасибо. Как это я сам не догадался!

После раздачи подарков вернулись к столу. Но только сели, влетел Торка:

– Там лошади, много!!!

– Это же гоблин! – Серый захлопал глазами. – Когда кучей соберутся – мерзкие твари.

– Торка – не твари. Торка работать. Ты ешь, пей, сиди, Торка не трогать.

Гоблин последнее время обжился и осмелел, даже от Пушистика научился отбиваться палкой.

– Не обращай внимания, – сказал я Серому. – Он у нас посмешить всех горазд.

– Пойду посмотрю. – Отец потрепал гоблина по голове и пошел с ним.

Через две меры опять вбежал Торка:

– Рамос Серый звать. Торка провожать Серый.

– Пойдем, – предложил я Серому, – отец попусту звать не будет.

Мы пошли к лестнице, впереди гордо ковылял гоблин. Поднявшись на чердак, подошли к отцу, стоящему у окна, выходящему в сторону поселка. По дороге, просматривающейся версты на три, ехало шесть всадников.

– Глянь, Серый, это не из вашего братства, по виду охотники.

Серый присмотрелся:

– Это Крот со своей командой. Вы на меня не сердитесь, я тут посамовольничал, забыл вам сказать. Он зелье хранящее не мог найти в поселке, у всех кончилось. Я его к вам направил, дал остаток на пробу – ему понравилось. Оно у вас и вправду получше будет. В поселке продавцы обычно зелье привозят, а потом травой измельченной разбавляют, иногда оно даже сохранять перестает. А ваше мало того что неразбавленное, так еще и свежее. Я в прошлый раз в два раза меньше его использовал.

Отец ничего не сказал. Пока спускались, Серый извиняющимся тоном говорил:

– Вы их не впускайте, впустите одного Крота, здесь все так делают. Остальные ближе ста локтей и не подъедут, многие, кто отдельно живет, вообще окошечко в воротах оставляют для разговора.

– Правильно ты все сделал, Серый, – ответил отец. – Еще холодного сезона не было, а мы уже без еды. Девки вон морковку с твоей телеги немытую навернули. Нам деньги зарабатывать надо, только цены бы еще знать.

– А чего знать, за тот горшочек, что мне Софья дала, – три золотых.

– Пойдем с нами, подскажешь, а то нарушим какие-нибудь правила.

– Ну пойдем. Только ведь увидит в гостях у вас, скажет потом, что я специально его сюда послал, купцом заделался, хуже народ идти будет.

– Не хочешь – не ходи.

– Может, я где рядом постою, чтобы он не видел, а вам просигналю, если что…

Мы вышли с отцом встречать гостей, остальные распределились, как обычно. «Ведьмы» без Яли – на стену, так, чтобы их снаружи не было видно. Эль вдалеке с луком. Храм и Кейн страховали у ворот, так, чтобы оказаться сзади гостя. Дед и мелкие остались в доме со вторым охотником. Я хотел загнать в конюшню хасанов, но Серый сказал:

– Конечно, ваше дело, но я бы их не прятал. И уважения больше, и знать будут, что это ваши. Да и ни один охотник без специальной подготовки не полезет на хасанов.

– Ага, а еще будут знать, где их добыть, если закажут, – добавил отец.

Я быстро загнал хасанов в конюшню, туда же поместили и гостя, но так, чтобы я его видел.

Охотники поступили, как сказал Серый. Подъехал только один Крот, об этом просигналила со стены Лоя. Он не успел постучать, как воротина открылась. Крот вошел, и мы сразу поняли, почему его так зовут, – это был гном.

– Дарре, – поздоровался отец.

– Дарре, – удивленно произнес гном. – С новосельем!

– Спасибо.

Гном осматривался. Поскольку он не представился, мы тоже не торопились.

– Уважаемый гном заехал поздороваться, – улыбнулся отец, видя, что тот тянет с разговором, желая побольше рассмотреть.

– Нет. Мне Серый сказал, что у вас можно взять хранящего зелья, – с хитринкой произнес гном.

Серый махал руками в конюшне, я не сразу понял, но потом дошло.

– Мож… – начал говорить отец.

– Нет, – перебил я его.

Отец с удивлением посмотрел на меня.

– Взять нельзя, можно купить.

Гном обреченно вздохнул:

– Сколько?

– Два с половиной, – указал отец на горшочек.

– Может, дадите на пробу, если хорошее – то покупать только у вас будем, – второй раз попытался гном получить бесплатное зелье.

– Мы уже выяснили, что мы не купцы.

– А кто?

– Зельники.

Гном понял, что бесплатно не получится, и вытащил из кошеля пять золотых:

– Мне два.

Отец махнул головой стоявшей на стене Софье, она слышала весь разговор, поэтому начала быстро спускаться. Гном с удивлением оглянулся на стену сзади себя, рассмотрел девчонок с жезлами.

– А мазь заживляющая у вас есть? Та, которой Серого лечили?

– Софья, мазь для ран осталась?

– Да!

– Тоже принеси!

Через меру Софья выбежала с двумя горшочками. Серый, увидевший издалека размер, замаячил пятерней.

– Сколько? – спросил гном.

– Четыре, – ответил я, разгадав план отца.

Гном молча отсчитал еще четыре золотых.

– Больше ничего нет?

– Пока нет. В следующий раз заезжай, может, что-то новое приготовим.

– Ладно, до встречи.

– Удачной охоты!

– Спасибо.

Храм приоткрыл воротину. Девчонки наблюдали, чтобы с той стороны никто не подъехал близко.

– Забыл спросить, – остановился в воротах гном.

Храм и Кейн напряглись.

– Серый не приезжал?

– Нет, давно не было, – соврал я, видя, как машет рукой охотник.

– Жаль.

– Может, передать что, если появится?

– Напомните ему о долге Кроту.

– Хорошо.

– Купцом, говоришь, посчитают? – спросил отец у Серого, когда закрыли ворота.

– Я ему тысячу проиграл.

– Сколько?! – чуть не хором спросили мы.

– Тысячу золотых.

– Ничего себе вы поиграли! Наше имение меньше стоит. А зачем же нам столько подарков набрал?

– Вы по-хорошему, и к вам по-хорошему. А с Кротом отыграюсь. Он мне в прошлом круге семьсот должен был, ни медяка не отдал, все отыграл. Я тоже ему не отдам – отыграюсь. Вообще хитрый тип.

– Мы заметили. А что было бы, если бы сказали, что он может взять зелье?

– Потребовал бы бесплатно, здесь к слову серьезно относятся.

– Не дали бы.

– Здесь Крот ничего бы вам не сделал, а в поселке мог неприятности обеспечить. А чего вы продешевили за мази?

– Пока дешевле будем продавать, к нам ведь еще добраться надо, да и пускай распробуют, – ответил отец.

Ночевать охотникам разрешили в доме, но Новеру всю ночь пришлось спать в коридоре. На всякий случай.

Позавтракав пораньше и погрузив лежачего Кривого, они отправились в путь, так как хотели добраться побыстрее.

Жизнь в имении закипела с новой силой. На утреннем распределении половина обитателей усадьбы вместо планов деда предложила свои. Эльф потребовал сделать плуг, так как лопатой посадить столько семян он не сможет. Кейн сказал, что сможет сделать плуг, но после дверей, а сейчас ему нужны двое, распустить бревна на доски. Софья заявила, что будет изучать книгу, но ей уже нужны некоторые травы, поэтому требуются разумные для сбора трав, а также обнаружилось, что у нее нет горшков под зелья и мази. Кейн потребовал еще разумного для изготовления гончарного круга. Малик с Лоей хотели попробовать исправить некоторые недействующие артефакты охотников из привезенных Серым. Нейла с Ялей забрали у Кейна его купеческий фолиант и заявили, что сейчас самое время перерисовать «Книгу охотников». В общем, в качестве работников и стражей оставались я, Сайл, отец, Храм и дед, хотя последнего тоже можно отбросить.

Дед с трудом распределил обязанности, пообещав тем, у кого сорвались планы, все возместить завтра.

Я, Нейла и гоблин под охраной Новера, так как Руча была отправлена на пастбище, попали на сбор трав. Поскольку это направление уже принесло нам девять золотых, оно было признано первостепенным. В свете последних событий Кейн с Маликом пошли делать гончарный круг.

– Ну что, как семейная жизнь? – Нейла выкапывала корешок, который нашел Торка.

– Нормально, даже хорошо.

– Ну вот, а то мучил девушку.

Я промолчал.

– Ты ее полюбил?

– Нейла, давай сменим тему. Мне не очень приятно обсуждать наши с Софьей отношения с… – Я замолчал.

– Со мной?

– Нет, просто неприятно.

– Ну мне же любопытно, я же девушка.

Я опять промолчал.

– А вы каждый день любите друг друга?

– А то ты не знаешь.

При шторках вместо дверей каждый чих был слышен всем. А так как топчан у нас оказался скрипучим, а поправить никак руки недоходили, то, как мы ни старались, нас было слышно.

– Торка нашел! – раздался крик гоблина.

Мы пошли на голос. Ввиду того что трава, которую собирал я, росла практически везде, а расходиться было нельзя – хасан ведь только один, – шли за гоблином, и, пока Нейла выкапывала корешок, я собирал траву.

К обеду Нейла довела меня вопросами о нас с Софьей до состояния кипящего котла. Мне стало казаться, что она издевается. Я с огромным облегчением вздохнул, когда гоблин нашел последний, пятнадцатый корешок, так как моя трава была уже сложена в седельные сумки лошадей, подгоняемых Новером. Как только мы сели в седла, а гоблин на круп Аравина, я сразу тронул рысью.

– Чего так быстро, – забеспокоилась Нейла, – я хочу ехать шагом.

– Так есть хочется.

– А у меня лепешка с собой, давай поедем спокойно и поедим.

Пришлось перейти на шаг. Как я и думал, надолго чернявой не хватило:

– А чего ты от меня бегаешь?

– Не бегаю.

– Бегаешь.

– Нейла, у нас какой-то детский и бессмысленный разговор получается. Чего ты хочешь?

– Чтобы все было как раньше, в Екануле.

– Так уже не будет, мы в Темных землях.

– Я не про это. Между нами.

– Как раз это – так же и осталось. Тебе не кажется?

– Не так, что-то изменилось.

– Когда поймешь, что, скажи. Попробуем исправить.

Мы выехали из леса на вырубленную полосу перед имением.

Нас встречала Софья.

– Насобирали?

– Конечно. – Я снял сумки и достал корешки, Нейла повела лошадей в конюшню.

– Какой-то запах от тебя непривычный.

Я вынул из сумки пучок травы и дал понюхать.

– Обычно по́том пахнет, да? Соф, она больна, нас все время будут ставить вместе, если меня или ее куда-то отправляют. Ты понимаешь? И оправдываюсь я в последний раз. – Я развернулся и пошел.

– Нор, я больше не буду. – Она догнала и развернула меня. Поцеловала в губы. Я провел рукой по спине, спустился ниже:

– Вечером накажу.

– Да, господин учитель, – произнесла Софья, опустив голову и руки. Потом поцеловала меня еще раз и в развевающейся на бегу юбке, вприпрыжку побежала готовить зелье, пока трава не высохла.

– С кем я живу? Ребенок! – произнес я вслух.

– Хорошенький такой ребенок, удочерить, что ли, – подошел эльф.

– Дедом, смотри, не стань с такой дочкой, хотя тебе давно пора.

– Я как раз об этом.

– Помочь дедом стать?

– Очень остроумно. Вот как думаешь, если мы с Лоей…

– Об этом все знают.

– Не перебивай. Дай объяснить.

– Ну, раз все так серьезно, пойдем, отвар нальем да на втором этаже посидим, а то скоро занятия по магии. А орк пообещал ту палочку деду давать в обмен на наполнение ее силой.

Мы сели в прохладе второго этажа на чурках, которые притащил Малик для них с Ялей.

– Понимаешь, мне хорошо с ней, но как остальные станут смотреть на нее, когда расстанемся? Не будут считать падшей?

– Ничего себе поворот, ты лошадей не стегай раньше времени. Вы даже не вместе, а уже расстаетесь.

– Я эльф, мы живем долго, и я привык все просчитывать. Это особенность долгожителей. Мы все равно рано или поздно расстанемся. Она будет стареть быстрее, чем я. Ей захочется детей. А у нас с ней их быть не может. Так что расставание неизбежно.

Я задумался.

– А сколько вы живете?

– По восемьсот – девятьсот кругов, бывает, по тысяче, самый старый эльф жил полторы.

– И чего же я не эльф?

– Я серьезно.

– Может, ты и прав, а может, и нет. Ведь она одаренная, то есть имеет шанс запросто дожить до пятиста. Внешность, думаю, тоже поддержит, по-моему, одаренные это могут. Тебе самому тогда уже к шестистам будет – старик совсем. Ну а расстанетесь, погорюет лет пятьдесят где-нибудь в глуши. А потом молоденького себе найдет.

– Да уж, утешил. – Эль выплеснул остатки отвара с листьями и пошел к выходу.

– Эль, – окликнул я его, – я не уверен, что мы проживем следующий круг. Думаешь, зря нас по утрам на боевых гоняют? Ей девятнадцать – самое время любить. На балы она вряд ли попадет. В округе из мужиков только охотники. Не сможешь подарить жизнь, подари счастливую молодость.

Он улыбнулся:

– Спасибо.

После магических занятий, которые я не любил, поскольку был самым тупым, ведьмы пошли мыться, а остальные темные в лице Малика и Сайла – донимать вернувшегося Пушистика. Порой мне казалось, что он умнее их. Я отправился на кухню, так как она располагалась с торца, из нее был прекрасно виден весь коридор, то есть проморгать, когда девчонки освободят купальню, я не смогу. На кухне сидели Храм, отец, дед и Кейн. Эль был на страже. Перед ними стояла начатая бутылка охотников.

– Садись, младший, повесели легендами стариков. – Дед налил чарку.

– Есть у меня для вас две истории. – Я присел и выпил.

Напиток обжег внутренности, я глубоко задышал.

Мужики захохотали.

– Что за сивуха? – Из глаз выбило слезу.

– Настоящая гномья настойка, – протянул мне огурец дед, – не обманул Серый.

Я закусил. Дед внимательно смотрел на меня:

– А откуда слово такое знаешь: «сивуха»?

Я пожал плечами.

– Ну, рассказывай давай, что хотел.

– Эль с Лоей…

– Дальше не рассказывай, – перебил Храм. – Он всем за сегодня надоел, проще сразу было совет собрать. Что еще?

– Яля – дочка какого-то знатного.

– Почему решил? – спросил дед.

Я пересказал наш разговор.

Мужики молчали.

– Я думал, шутит, – продолжил я, – спросил у Софьи, она подтвердила, что Яля была в академии на особом положении, ей все с рук сходило. Полностью не уверен, но как бы похоже. Потому и светлые не увезли их с Нейлой, как говорит Сайл, «в жертву». Одну о нас пытали, вторая – неприкосновенна.

– Какую жертву?

Я рассказал о том, что светлые скупают одаренных и увозят учеников, за которых некому заступиться.

– Вона как! – Дед налил мне еще чарку. – Девки вон вышли, иди мойся.

– Что думаешь? – поинтересовался Рамос, когда ушел Норман.

– Ты про светлых? – переспросил дед.

– Ну а про кого еще?

– То, что младший рассказал, только догадки. Из одного этого мы ничего не поймем. Им императорский портал нужен, может, и собирают одаренных, в Темных землях дорогу пробить.

– Говорят, во дворце нежить толпами ходит.

– Ты, Ровный, вроде большой, а в сказки веришь. Кто говорит? Может, был кто там? До дворца, наверное, десятины две идти, а по Темным землям, да с учетом зверья тамошнего, можно и сезон проходить, и сомнения меня берут, что кто-то туда дойти смог. Про мелкую лучше у подруг ее поспрашивайте осторожно, а то и вправду окажется – шутит, вот смеху-то будет. А сейчас расскажи мне, давно твой сын словами такими говорит: «сивуха»?

– Да первый раз слышу.

– Других непонятных слов не изрекал?

– Постоянно, – ответил орк, – я не вспомню, какие, но постоянно. С гномами, когда напился, так вообще не понять было, как будто и не по-исварски говорил.

– Расскажу я вам историю одну. Когда-то давно у меня был прадед. Я его плохо помню. Мне кругов семь было, когда он умер. Но любил я с ним поиграть. Игр и сказок он море знал. Так вот, считался он слабоумным, я, только когда вырос, узнал. Он ритуал какой то проводил, не знаю, темный или светлый, тогда не делили магию, во время него и стал без ума. Слюни не пускал, но другим именем себя называл, глупости говорил, первое время буйный был, все рвался куда-то, а потом, видимо, подлечили, и он успокоился. Но стали к нему постоянно приходить разумные за советом. Если правильно его спросить, то он на многие вопросы давал мудрые ответы. Как что сделать там или поступить. При этом провидцем не был. Говорили, что память предков в нем проснулась. Круга за два до смерти гномы даже своих писарей к нему попросили разрешения приставить. Потом наш дед прогнал их и сам с прадедом говорил да записывал что-то. Так вот, просил дед напитка какого-то, долго гномам объяснял, как делать. Гномы раз ему и принесли своей настойки, он тогда тоже сказал, хорошо помню: «Сивуха, конечно, но пить можно». Он вообще много слов непонятных говорил. Сказки забавные рассказывал, люди в них летали…

Савлентий замолчал на пару ударов, видимо вспоминая, но потом продолжил:

– В общем, умер прадед, записи свои дед никому не показывал, говорил, нельзя нам все это знать. Но настойка гномья, точно знаю, тогда появилась. Думаю, дед про нее гномам поведал. Я к чему это. Норман ведь тоже слабоумным был. Может, и в нем память проснулась? Я больше этого слова «сивуха» ни от кого в жизни не слышал.

– Дед, ты только что говорил, что Ровный в сказки верит, – Храм налил всем, – а сам… Память предков, придумаешь тоже.

– А давай проверим, вон Норман помылся, к нам идет.

Мыться пришлось прохладной водой, девчонки всю горячую воду из чана выплескали, поэтому я быстренько сполоснулся и, задумав наказать Софью, пошел к нам в комнату. Но дойти не получилось.

– Ровный, – окликнул дед, – подойди-ка к нам. Садись.

Я сел на скамью.

– Тут у нас спор по поводу гномьей настойки, вот из чего они ее делают, знаешь?

– Из вина.

– Ну вот, а как делают?

– Выпаривают.

– Это как?

– Нагревают в чане, потом охлаждают.

Дед сходил за магическим пером и бумагой.

– Рисуй.

Я нарисовал бак, трубку и охлаждение в тазу.

– И все?

– Все.

– Хочешь сказать, что гномы делают это без магии?

– Ну да. А чего, вы не знали?

Все молча смотрели на меня.

Утро началось со сладких губ Софьи. Еще сонная, она попыталась от меня отмахнуться:

– Отстань, пьяница. Я вчера весь вечер тебя ждала.

Но ее горячее со сна тело безумно манило. И через какое-то время мне удалось сорвать ответный поцелуй…

Выйдя с отваром на крыльцо и ожидая Софью, которая ускакала в купальню, я встретил сонную Нейлу.

– Ты чего не спишь?

– Поспишь с вами. – Она забрала мою кружку.

Пришлось идти еще за одной. Выйдя повторно на крыльцо, я не обнаружил там Нейлы и с удовольствием понаблюдал восход солнца над крепостной стеной.

После завтрака – салата, который после надоевшей каши всем казался пищей богов, дед распределил обязанности. Моя была простой – совместно с Кейном и дедом, несмотря на крики Эля о необходимости плуга, собрать бак для изготовления настойки. В качестве бака дедом была выбрана небольшая бочка.

– А как нагревать будем? Она же деревянная! – возмутился было я.

– Это для пробы. Я магией нагрею, – скупо ответил дед.

Мы пошли искать трубку. Как оказалось, такого добра в хозяйстве у нас попросту нет, а тем более медной. Дед под вопли Кейна и мои ворчания, что вкус из-за металла уже будет не тот, от расстройства оторвал одну из полос, крепящих доски на воротах. Потом воздушными ударами согнул ее по оси, заставив меня держать полосу на ребре наковальни. После такой экзекуции мои отбитые полосой руки гудели не хуже пчелиного гнезда. При помощи Кейна, так как я уже не мог, Савлентий сплющил кувалдой ее края. Получилась трубка с неимоверно толстыми стенками и широким швом, который он еще и сплавил магической силой, как и отверстия для гвоздей, изначально присутствовавшие на металле. Так как в спираль данное изделие свернуть было невозможно, то мы изогнули его волнами и поместили в поилку для лошадей.

К обеду котел был почти готов, мы с Кейном с трудом уговорили деда пойти поесть. Похлебав супа, отправились присобачивать трубку к крышке. Кейн долотом вырубил отверстие под трубку, причем практически впритирку, и мы подогнули наш змеевик так, чтобы он вошел сверху.

Дед вылил в бочку последние три бутылки вина. Нагревать после изготовления змеевика сил у Савлентия уже не осталось, поэтому он выкачал весь мой меч. И сел нагревать вино в бочке. Ради интереса я перешел на магическое зрение. В вине, по-видимому, бушевала буря силы. Даже мне через стенку бочки были видны всполохи. Понимая, что процесс это долгий, я объяснил, что, когда вино закипит, не нужно сильно нагревать, а вода лучше пусть будет похолоднее, потом пошел в тенек, где благополучно заснул. Проснулся через часть от крика деда:

– Она! Порви меня, Некрос! Она! – Дед чуть не танцевал, к нему сбежались все, кто был во дворе, разглядывая и нюхая бурую от ржавчины жидкость в кружке, даже сейше стал интересен восторг Савлентия, но, понюхав издалека, она предпочла прилечь ко мне, положив тяжеленную голову на колени.

На следующий день еле отговорили деда от поездки в поселок за медным чаном и змеевиком. Решающий аргумент – отсутствовало сырье для настойки.

– Норман, а кроме вина из чего-нибудь можно гномью настойку гнать?

Я пожал плечами:

– Вот у тебя медовуху пили или свекольное вино, из них можно, можно из картофеля или зерна, когда перебродят.

Пришлось домочадцам искать дополнительные причины для того, чтобы остановить Савлентия. Вскоре дед успокоился и сел что-то строгать. Поскольку утреннего распределения обязанностей не было – он из-за приподнятого настроения забыл раздать указания, все занялись своими делами. Малик с Лоей убежали разбираться с амулетами охотников, Кейн с Элем наконец занялись плугом, Софья готовила какое-то новое снадобье, Сайл опробовал гончарный круг, я чувствовал, что вскоре придется ехать за глиной. Отец и Храм засели на чердаке, вроде как на стражу, но в действительности захватили с собой кости, уж на что они там играли, я не знал.

Я на втором этаже выбрал себе комнату и пытался сплести «воздушный удар». Плетение ни в какую не хотело заканчиваться, пока доходил до конца, начало развеивалось, не хватало скорости.

– Двумя нитями надо. – В дверном проеме, опершись на стену, стояла Нейла и хрустела морковкой.

– Это как?

Она, выпустив две нити из пальцев, медленно свила овал удара и, слегка наполнив силой, послала его в меня.

Лицо обдал поток воздуха. Я попытался повторить, нить из одного пальца все время терялась.

– У нас в академии, перед тем как учить плетения, заставляли повторять узоры на специальных досточках, рулы назывались. Сначала одним пальцем, потом двумя, тремя и так далее. Нудно до жути, как палочки чертить, когда писать учишься, но, если научишься выводить, плетения потом раза в три быстрее получаются.

– Сможешь такую сделать?

– Малика попроси, он помладше, лучше помнит линии, да и накопитель какой-нибудь туда вставит, потом силу сможешь обратно забирать, нам, правда, не давали, накопители потом в магические светильники ставили. Хочешь? – предложила она сердцевину морковки, – не очень сладкая.

– Давай.

Подойдя, Нейла отдала мне остаток морковки и присела на ту же чурку, что и я, сдвинув меня наполовину.

– Отрастила, – проворчал я.

– На свою посмотри.

Мы помолчали немного, вернее, Нейла молчала, а я хрустел.

– Ты меня прости за тот разговор, – вдруг сказала она.

– За какой?

– Ну, за тот… Когда ты в любви признавался, я не хотела так резко.

– А я не признавался, ты вытянула из меня признание, это разные вещи.

– То есть?

– Нейла, не надо, – прервал я ее.

– Все равно ведь собирался признаться, – не отставала она.

– Не собирался.

– Почему?

– Не хотел. Пойдем, мне еще Малика от амулетов оторвать надо. – Я встал и пошел к лестнице.

Нейла молча следовала за мной.

Малика я нашел на первом этаже. Они с Лоей сидели на одеялах, склонившись над каким-то камнем.

– Чего это вы? – спросил я.

– Да вот, амулет сигнальный, – не отрываясь от камня, ответил Малик, – кладешь на землю и спать ложишься, если кто пошевелится в пятидесяти локтях вокруг, он задрожит, но в круге примерно в двадцать локтей не должен ни на кого реагировать, иначе каждый раз, когда во сне кто-то пошевелится, начнет будить. А он реагирует, не можем разобраться, в чем дело.

Я присел рядом, перейдя на магическое зрение, осмотрел камень. Плетение оказалось незнакомым, единственными узнаваемыми частями были узорчатый шар, как на «светляке», и ярко светящийся накопитель.

– Вот шар, это внешние границы, которые пятьдесят локтей, – попытался я ткнуть пальцем.

Лоя сунула мне в руку заточенную палочку. Я взял и провел вокруг плетения.

– Да, – ответила артефакторша.

– По логике внутреннее плетение должно быть таким же шаром, только наизнанку, чтобы ограничить вот эти завиточки.

Меня резко оттолкнули и начали что-то выводить из амулета, спуская силу через гвозди в руках.

– Да подожди ты, не так, вот здесь надо.

– Нет, вот здесь.

– Ну ладно.

Я встал и направился к выходу, сейчас отвлекать Малика, как я понял, бесполезно.

– О!!! О!!! Получилось!!!

– Давай проверим.

– Норман, отойди, пожалуйста, на десять шагов по коридору и замри! – крикнула Лоя.

Я выполнил просьбу.

– А теперь подойди к нам.

Я вернулся.

– Харра, получилось!

Они так непосредственно прыгали от радости, а в конце даже обнялись!

– А я Элю и Яле все расскажу, – подначил их.

– Да говори! – Лое было все равно.

– Не надо. – Малик принял шутку всерьез. – Ты чего приходил?

– Ты сможешь мне рулу сделать?

– Зачем тебе, это же для сопляков? А-а, я забыл, ты же не учился. А как ты «огонек» создавал?

Я пожал плечами.

– Сделаю, конечно, только не все сразу.

– А их много?

– Десять. Завтра младшую сооружу, хотя ты ее быстро пройдешь, сразу две сделаю.

– Хорошо. Можете дальше обниматься или к чему вы там переходили?

Мне удалось скрыться за стеной от летящего гвоздя Аллойи.

Проходя мимо кухни, заметил старших, наблюдающих, как дед расставляет шахматные фигуры, с которыми он второй день возился на столе, разлинованном на клеточки.

– Сыграем? – предложил дед.

– Можно попробовать.

Я сел напротив. Дед ходил первым. Игроком он оказался так себе.

– Иди куда шел, – выгнал он меня после проигрыша.

– Ну что? Убедились? – произнес Савлентий, когда Норман ушел. – Кто из вас раньше эту игру видел? Я в нее только в детстве с дедом играл. Больше никогда не видел. А он сел и сыграл, да еще и выиграл.

Глава 22

Серый

Через два дня Софья сказала, что наготовила столько зелья, что складывать некуда, причем она не имела в виду горшки. Сайл и, на удивление, Торка, которого привлек вращающийся круг и он завороженно смотрел на него, изготовили десятков пять горшков, но разномастных, у гоблина не выходило одинаковой посуды. Софья заставила их сделать еще и крышки к горшкам, мол, замотанное тряпочкой зелье выдыхается в два раза быстрее. Возникла лишь одна неувязка: при обжиге что горшки, что крышки покрывались маленькими трещинами. Поскольку вопрос был важный, дед решил его по-своему, положил на оставшиеся необожженными заготовки плетение укрепления, которое представляло собой кучу беспорядочно намотанных на горшок нитей силы.

– Сезон продержатся, а потом зелья выдохнутся, платят за зелья, а не за посуду, – выдал железный аргумент дед.

Под это дело собрались в поселок, решили, что охотников ждать долго. Изначально ехать должны были Храм, Кейн и дед. Но дед потребовал, вернее, приказал направить с ним меня, «для точного подбора деталей котла», поэтому Кейна заменили. А вместе со мной пришлось взять и Нейлу.

Я видел, что Софья не в восторге, пришлось сказать:

– Соф, если я изменю, ты узнаешь?

– Если с ней, да.

– Как ты думаешь, если бы я хотел, то смог бы здесь изменить?

– Наверное, да.

– Чего тогда переживаешь?

– Дурак ты, Ровный, вроде большой, а дурак.

Ничего другого мне от нее добиться не удалось.

Отправились с утра, в сопровождение взяли Новера, его сестра при этом волновалась больше Софьи.

Дорога была скучна, лишь раз мы встретили группу охотников, которые выехали на нас из-за поворота. Как назло, Новер, выбежавший из леса, не сразу понял, что мы не одни. Охотники осторожно объехали нас стороной, косясь на хасана.

– Ну вот и рассекретились, – произнес дед.

Все остальные промолчали, понимая его правоту.

Достигли поселка вечером, ворота еще не закрылись. Новер ушел на охоту – соскучился по свежатине. Отдав по серебряному за нас и по половине за лошадей, проехали до трактира. Цены в пяток раз превышали обычные. За ночевку в двух комнатах мы отдали золотой, за ужин по серебряному.

Сложность возникла при распределении двух комнат. Вроде Нейлу надо в мою, но все понимали, что это для меня чревато. Поэтому ее отправили к деду, а я остался с орком, в случае чего – комнаты рядом.

Как говорил дед, мы, Ровные, даже в лавку без приключений сходить не можем. Утром мы с Храмом вышли в зал на завтрак раньше, чем дед с Нейлой. В зале сидели полупьяные охотники в количестве шести разумных, вернее всего, команда.

– О, они, наверное, пара, – решил сострить один из них, чувствуя численное превосходство.

Понятно, что терпеть мы не стали, глупо, конечно, бить пьяных, но и оставлять безнаказанными нельзя. Орк махнул рукой, и понеслось… Большого погрома мы не устроили, но часть столов разнесли. Трактирщик, на удивление, не потребовал возмещения ни с нас, ни с охотников. Дед же наворчал по полной. Нейле, я так понял, наоборот было интересно.

С заранее известным результатом спросили у трактирщика, где найти Серого, и получили пожатие плечами. Я предложил сходить в трактир, где встретил его в первый раз.

– Зачем он нам, – возразил дед, – пойдем к купцам, продадим, купим, и домой.

Спорить с Савлентием было бесполезно, поэтому пошли на площадь.

– Они, – закричал один из охотников с подбитым глазом, побывавший с утра в трактире.

Мы не успели моргнуть, как нас окружило два десятка разумных, среди которых я заметил Крота и, что меня удивило, двух орчанок. Я в первый раз видел представительниц расы Храма, и, несмотря на напряженную ситуацию, довольно оценил их привлекательный вид. Лица с небольшими клыками с человеческой точки зрения не блистали красотой. Но фигурки с широким тазом и немаленькой грудью наверняка привлекали мужчин любой расы.

Наши мечи вылетели моментально. У всех, кроме деда.

– Вы напали на охотников гильдии, – произнес степенный мужик без правой руки. Поэтому вам необходимо пройти с нами на круг гильдии.

– Я даже представления не имею, кто вы такие, а вы что-то от меня требуете! – вдруг взорвался дед. – Меня, Елия эр Паллена, пытаются обвинить в нападении на вот эту тряпку!

Однорукий был совершенно спокоен:

– Вы обвиняетесь в нападении на члена гильдии и можете засунуть свои звания…

Он замолк на полуслове. У деда в руке светился «огонек» размером с мою голову.

– Кто. Ты. Такой? – раздельно произнес маг.

– Управляющий гильдии, – уже не так уверенно произнес однорукий.

Надо отдать должное охотникам, ни один даже не вздрогнул.

– Кто обвиняет меня в нападении? – Дед не сменил тона.

Все молчали.

– Кто? – повторил дед.

Управляющий оглянулся на синеглазого. Тот понял, что попал, и пролепетал:

– Не он, тот, помоложе, и зеленый.

– Гильдия приносит вам свои извиненя, но молодым людям придется пройти на круг.

– Есть другие способы решения конфликта? – спросил я.

– Разумеется. Признать вину и заплатить по сто золотых каждому обвиняющему плюс расходы, которые понесет гильдия перед хозяином трактира. Так как в драке участвовали члены гильдии, мы обязаны погасить ущерб, а уж взыщем мы его или выплатим из наших денег, трактирщика не волнует.

– А если мы не согласимся с решением круга?

– Бой на мечах со всеми заявителями.

– Одновременно?

Управляющий кивнул.

– А если мы не пойдем с вами?

Половина охотников ухмыльнулись.

– Мы ведь можем и к вам в гости прийти, – спокойно ответил управляющий.

Выхода, похоже, не было.

– Сдайте оружие, после круга получите обратно.

Я снял перевязь с мечом и кинжалом, протянул ее Нейле, то же самое сделал Храм.

– Пойдем.

Круг проходил на площади, совещались девять охотников, среди которых были однорукий и Крот. Сначала выслушали обвиняющих. Они заявили, что никого не оскорбляли, мы напали первыми. Потом спросили нас, пришлось повторить фразу, с которой все началось.

– Слова «они, наверное, пара», – с улыбкой произнес «подбитый», – не были оскорблением, просто я заметил, что вас двое, вот и сказал.

Дальше расспросили трактирщика, который подтвердил, что мы напали первыми. Мы, в принципе, и не отрицали, а в конце он добавил, что сумма ущерба составляет двадцать золотых.

Вокруг собралась толпа, развлечений здесь явно не хватало. После короткого совещания однорукий объявил:

– Поскольку обвиняемые напали первыми на команду Горка, тогда как должны были обратиться в гильдию с жалобой на слова охотников, которые нанесли оскорбления, круг приговаривает их к выплате пятидесяти золотых каждому обвиняющему и возмещению убытков трактирщику.

– У нас в имении, – нарочито громко, чтобы слышали все, произнес я, – есть девять лошадей, бывает, они такую кучу навалят, хотя едят вроде траву.

– Ты хочешь нарваться, сморчок, – выпрыгнул гном.

– Я всего лишь сказал, что у меня в имении есть лошади. А вот ты только что нанес мне оскорбление, и это подтвердят все вокруг.

Толпа заулюлюкала в предвкушении развлечения.

– Могу ли я, – спросил окружающих, – потребовать боя с оскорбившим меня гномом?

– Да! Да! – закричали вокруг.

– Я не согласен с решением круга!

Толпа, казалось, сейчас сойдет с ума.

– Мы требуем боя! – заорал орк во всю мощь своего горла, еще больше заводя ревущий народ.

– Хорошо, завтра вы получите такую возможность, – улыбнулся однорукий, – а сейчас прошу либо внести залог, либо пройти в гильдию и остаться там до утра.

– Хотим сейчас! – закричал знакомый голос, это явно был Серый.

Толпа стала скандировать:

– Сейчас! Сейчас! Сейчас!

– Вы тоже хотите сейчас?

Серый явно не зря прокричал, к тому же залог мы оставить не могли, в гильдию не хотелось, наверняка в камере закроют, да и время дорого.

– Конечно, – ответил я, тем более что уже испытал противников в кулачном бою и не думал, что с мечами они представляют из себя что-то большее.

Под рев толпы самые активные уже расчищали круг для боя. Наши противники почему-то не торопились, тянули время. Мы стояли у своего края живого круга, сзади были Нейла и дед. Между дедом и Нейлой протиснулся Серый:

– У вас есть мер пять, потом вы не сможете их победить, – скороговоркой произнес он.

– Почему?

– Только что из гильдии им принесли зелье для ускоренного восприятия, вон допивают. Мер через пять подействует.

Храм не стал дослушивать, подняв свой здоровый меч, он пошел по краю круга, заводя народ. Не зная, что он задумал, но доверяя старому гладиатору, я пошел за ним, но орк кивнул на противоположный край. Я изменил направление движения. Храм красовался. Он взмахивал мечом, рычал, делал прыжки, толпа уже скандировала:

– Орк! Орк! Орк!

Внимание заводило. К горлу подступил комок. Я сделал сальто, народ заревел. Орк заорал:

– Младенцы! Овечьи кругляши, они даже выйти боятся. – Он смачно плюнул в сторону охотников. – Под юбки спрячьтесь, может, когда начну там шарить, насмерть не забью.

С каждым ударом сердца, с каждым словом орка охотники становились посмешищем поселка, и они не вытерпели, они вышли. Как только последний вошел в круг, орк побежал к ним. Я успел первым. Заведенный толпой, я безумствовал. Отлетевшие ноги, вспоротый живот, пролетающая голова. Когда отошел от наваждения, в живых осталось двое, они корчились с отрубленными ногами, и еще один – бившийся с орком.

– Только попробуй, – прорычал орк, видя, что я подхожу сзади к его противнику.

Тот отвлекся на меня и тут же был оглушен ударом меча. Орк ударил мечом плашмя.

Народ молчал несколько ударов сердца, а потом взорвался, чествуя победителей. Только мне было как-то невесело под взглядом Храма. Я понял, что переусердствовал в бою, направился к побежденным, которые замерли, увидев меня. У одного не было ноги, у второго, которым оказался «подбитый», обеих.

– У вас интересные законы, – я постарался произнести это очень спокойно, – боюсь…

Я направил меч на выскочившего в круг человека, наплечная сумка которого выдавала лекаря, тот вернулся обратно.

– Боюсь, – продолжил я, – что, если оставлю вас в живых, окажусь много должен…

– Ты ничего не должен, – залепетал одноногий, видимо первым отошедший от шока, – мы забираем обвинения.

Я посмотрел на подбитого.

– Да, да, я тоже.

Указал мечом на оглушенного орком.

– Он тоже заберет, – проговорил одноногий.

– Если он не заберет, долг отдашь ты, согласен?

– Да, конечно.

Я кивнул лекарю и пошел в сторону своих, орк двинулся за мной. Дед смотрел равнодушно, а Нейла расширенными глазами, прочитать в них что-либо было невозможно. Я хотел приобнять ее, вдруг приступ? Но побоялся – явных признаков болезни нет, а ей может быть неприятно, я весь в крови, да и непонятно, что она думает.

– Можем идти? – спросил Храм.

– Нет, – довольно жестко ответил дед. – Ровный молодец, но урок не окончен.

Он вышел в слегка поредевший круг:

– Я, Елий эр Паллен, владелец «Проклятого дома», требую справедливости!

Толпа утихла, услышав название имения.

– Господин эр Паллен, – вышел управляющий, – ваш обвиняемый сейчас не может ответить, он пострадал в предыдущем бою.

– Отнюдь, – ответил дед, – меня оскорбили вы, обвинили меня вы, а уж в своем грязном белье потом разбирайтесь сами. Итак, сто золотых или бой. – Дед поиграл неслабым «светляком» в руках.

На площади воцарилась тишина.

– Сто золотых.

– Отлично, пока не отдадите, не отходите от меня дальше десяти локтей.

– Но как я тогда отдам? Таких денег у меня с собой нет.

– Полчасти назад вы забирали моего внука в гильдию за то же самое, не спросив, есть у него возможность заплатить или нет. Поэтому будьте рядом. Но на время решения следующего вопроса я вас отпускаю.

– Какого вопроса?

– Кажется, мой внук имел претензии к одному из членов гильдии за нанесенное оскорбление.

Если гном и испугался, то из-за растительности на лице этого не было видно. Зато мы прекрасно увидели, как он выпил до дна какой-то пузырек.

Я посмотрел на деда, тот демонстративно провел рукой по горлу.

Молчание толпы говорило само за себя.

– Требую боя! – крикнул я.

Крот вышел с топором. Помня об убийственном действии данного оружия в руках гнома, я растерялся. С таким бойцом я не встречался ни разу.

– Раскачай толпу, это его будет нервировать, – раздался сзади голос орка, – потом держись на границе его досягаемости, выжидай, когда раскроется, после удара сразу уходи, схватит – не вырвешься.

Я поднял меч, толпа молчала. Медленно вращая мечом, начал танец. Раздавалось по одному голосу, по вскрику, народ начал оживать, к концу танца я купался в криках: «Харра!»

Гном молча вышел и раскрутил топор. Наступила тишина. Я так и не понял, то ли народ стих, то ли я ушел в ускорение.

Топор превратился в стальной щит, скорость его впечатляла даже при ускоренном восприятии. Любые попытки пробить защиту лишь выбивали из оружия искры. Попытки сменить углы атаки успеха не приносили. Но и гном, размотав топор, лишился подвижности. Я, понимая, что долго в ускорении он вряд ли продержится, начал его выматывать. Спасибо Лекаму за науку. Выйдя из ускоренного восприятия, дожидался атаки гнома, медленно идущего на меня, уходил на ускорении в сторону и снова переходил в обычное состояние, дожидаясь новой атаки. Мер через пять гном начал замедляться. Я не стал дожидаться полного обессиливания Крота, в очередной раз пошел на ускорении и снизу вверх провел рубящий удар между махами гнома. Крот замедлился практически сразу. На руке расплывалась красная полоса.

Расслабившись, подошел ближе, чем надо, и даже не успел понять, как топор пролетел на уровне живота. Боль отдалась ожогом, но и гном раскрылся, мой меч непроизвольно вошел снизу в его бороду.

Пока пытался дойти до своих, понял, что падаю, успел заметить руки орка.

Очнулся, судя по всему, в трактире, лежа на кровати. Обзор мне закрывала одна из прекрасных частей тела Нейлы. Проще говоря, Нейла сидела у меня в изголовье, чуть ли не на подушке.

– Поселок держится на охотниках, других доходов здесь нет, – вещал голос Серого, – поэтому гильдия, по сути, правит городком. Вступая в гильдию, ты отдаешь ей две десятых дохода, за что получаешь полную защиту. Гильдия в любом возможном случае встанет на твою сторону. Бывали случаи, когда охотники безнаказанно убивали, и все сходило с рук. Вот и с вами грамотно разыграли. Это зелье используют для охоты на самых опасных зверей типа хасанов. Стоит оно неимоверно дорого. Но авторитет гильдии, видимо, дороже. Они не ожидали от вас такой прыти. Сейчас вы враги номер один. Вы не просто пошатнули авторитет гильдии. Вы его растоптали. Убили одного из членов, второго, причем управляющего, нагнули на деньги, что еще хуже. Да и мне сейчас не поздоровится. Помощь вам так просто не простят.

– Чего хочешь? – прямолинейно спросил дед.

– К вам.

Возникла молчаливая пауза.

– У нас не гильдия, – нарушил молчание дед, – нам взносы не нужны, у нас семья. Каждый из нас хлебнул горя и крови. И попасть в нее – это не просто, это невозможно. Прости, Серый.

– Я оборотень, – тихо сказал Серый.

На этот раз пауза затянулась.

– Оборотней не бывает, – произнес Храм.

– Значит, и меня нет, – вздохнул охотник. – Я всю жизнь скрываюсь – если уж гоблины, хасаны и сейши живут с вами, то мне место точно найдется.

– Откуда ты знаешь про сейш? – спросил дед.

– Запах. Вы не представляете, сколько трудов стоило изобразить удивление при появлении хасанов. Даже сейчас от вашей одежды пахнет хасанами и сейшей. Я, еще когда в первый раз увидел Нормана, почувствовал их запах, а когда почувствовал от вас запах гоблина и хасанов, захотел попасть к вам. Вы просто не представляете, каких трудов стоит всю жизнь скрывать себя.

– Обернись, – прошептал я.

Нейла от неожиданности отпрыгнула.

– Я не могу так просто.

– Тогда я дракон.

– Обращение занимает часть, я не хочу, чтобы на меня смотрели.

– Уйдите все, – прошептал я.

Мы остались одни. Серый разделся, лег на пол, свернулся клубком. В течение части клубок преображался, начала расти шерсть, стал меняться позвоночник, лицо и конечности мне не были видны. Прошло чуть больше части, и передо мной стоял высокий, но очень тощий зверь. Слегка выпяченная пасть с небольшими, явно крепкими клыками. Тело, частично покрытое пуховой шерстью, отличалось длинными конечностями, оканчивающимися настолько же длинными пальцами с большими когтями, которые выросли явно не для красоты. Несмотря на худобу, тело обвивали жгуты крепких мышц. Из пасти текла слюна.

– Ты похож на гоблина, – устало прошептал я.

Зверь рыкнул и подошел ко мне, принюхиваясь к перевязанному животу.

– А ты на полосенха, пихололеннохо ля елы, – явно с трудом произнес зверь.

– Можно позвать других? – прошептал я.

– Поплопуй! – проклокотало чудовище, явно насмехаясь над моим положением.

Потом он подошел к стене и трижды стукнул в нее. Через три удара сердца в комнате были Храм с оголенным мечом и дед. Они оторопело смотрели на Серого, отошедшего от меня в угол комнаты.

– Я думаю, представление закончено, – прошептал тихо, – можешь вернуться, а мы пока переговорим. Помогите встать.

Храм поднял меня и понес в другую комнату. Дед закрыл комнату с Серым на замок.

– Почему от не очень большой раны я потерял сознание? – спросил у деда.

– Потому что искру не развиваешь, – вместо него ответила Нейла, – да и рана не такая уж пустяковая. Как кишки не зацепило, я не понимаю, живот полностью вскрыт, словно лекарь поработал. А сознание потерял, потому что искра бросила все силы на рану. А сил у тебя меньше, чем у гоблина, одаренный.

Нейла говорила явно с издевкой.

– Ладно вам, это потом, – хмуро сказал дед, – что делать будем? Нормана в седло не посадишь, а домой надо ехать, и так за три дня все надоело.

Оказывается, я уже пролежал сутки, в течение которых меня хорошо зашили.

– Да вроде нормально здесь, – произнес равнодушно Храм.

– Ты можешь остаться и дальше своих зеленых красавиц обхаживать. Не знаешь как, у Ровного спроси, вокруг него две красавицы вьются.

– Ничего не вьются, он мне как брат, – чуть не закричала Нейла.

Савлентий отмахнулся:

– Сами разбирайтесь. Что делать будем?

– Я двуколку видел, может, купим?

– Подходил, за нее десять золотых просят.

– Справлюсь и в седле, – прошептал я, – только тюк на круп надо положить.

– А что с Серым решим?

– Пусть у нас живет. Места много, с охраной крепости мы все равно не справляемся, чем больше народа, тем лучше.

– Ты прямо святая Алота.

– А кто это?

– Была такая, потом расскажу, тоже всем кров давала, пока один ее не убил.

– Оборотней бояться – в Темные земли не ходить.

Дед улыбнулся.

– Давайте телегу купим, – вернул нас к первоначальной теме орк, – у нас уже сейчас проблемы с перевозкой, а время косьбы настанет, сено возить будет не на чем. Да и деньги сейчас есть, наберем продуктов побольше, инструменты опять же нужны, стекла на второй этаж, как раз все вместе с Ровным и привезем.

– Наверное, другого выхода нет, – задумчиво произнес дед.

Серый поскребся в стену части через две. Из одежды на нем были только штаны. Видимо, остальное не смог надеть, так как еле шевелился, да и по внешнему виду еще больше, чем в зверином обличье, напоминал Торку. Худющий, щеки впали, скулы заострились, ребра торчат.

– Есть хочу, – хриплым голосом произнес он.

Храм ушел к трактирщику за едой, Нейла плеснула силы в оборотня-охотника.

– Возьмете? – спросил он уже более бодрым голосом после того как поел.

– Возьмем, – ответил я, переглянувшись с дедом.

– Только я не один.

Мы уже с интересом посмотрели на него.

– Вас что, много? – сформулировал общий вопрос дед.

– У меня жена и двое детей, – прямо смотря в глаза деду, сказал Серый, – собственно, из-за них и прошусь к вам. Я точно не помню, но я обернулся в первый раз где-то в шесть кругов, после этого и бегаю. Им по пять, боюсь я в поселке, а вы поймете.

– Жена тоже оборотень? – спросила Нейла.

– Нет, поэтому и не знаем, обернутся или нет. Я ведь не больше вашего знаю. Оборотни – сказка. Книг о нас найти не смог. А родителей не помню, я приемыш. Родители меня подкинули в село. Наверное, светлые за ними гнались, выхода не было. Так что все, что знаю о себе, это то, что я оборотень.

– С семьей так с семьей.

– А нет еще чего-нибудь поесть? Я оплачу.

Храм повторно пошел к трактирщику.

– Ты что, всегда так ешь?

– Нет, только когда обернусь. А два раза подряд вообще никогда не пробовал оборачиваться.

Задержаться пришлось еще на день. Во-первых, дед, оказывается, ничего не купил для котла, который я изредка стал называть «аппаратом», и хотя слово на исварском звучало нелепо, дед быстро его перенял. Во-вторых, Серый оказался легким на подъем и решил сразу уехать с нами вместе с семьей. «Вдруг передумаете?» – аргументировал он свою поспешность. Еле уговорили его не продавать за бесценок дом в Веселых Травах. «Лучше сдай, – посоветовал дед. – И доход, и угол, если что, есть». Медной трубки мы так и не нашли, листа меди для изготовления трубки тоже. Купили два котла, один из которых планировали пустить на трубку. Денег у нас было много, кроме ста золотых, уплаченных управляющим, за зелья нам дали около пятидесяти. Можно было выручить в два раза больше, но купцы уперлись: они нас не знают, качество зелий тоже. Обилие денег породило обилие покупок. Мне кажется, мы скупили все. В телегу, изначально приобретенную для моей перевозки, я еле поместился.

Удивил нас Серый. Он подъехал к воротам на трех телегах. А мы-то гадали, зачем ему наша вьючная лошадь. Вторую телегу вела его жена, оказавшаяся довольно привлекательной особой кругов тридцати, а третья была привязана ко второй. Пришлось Храму пересесть на вожжи.

Пока мы собирались, к воротам подъехали давешние орчанки. Они о чем-то пошушукались с Храмом в сторонке и уехали.

– Плохо дело, – сказал Храм после прощания с орчанками, одна из которых поцеловала его напоследок в губы, – гильдия запретила купцам покупать наши зелья.

– Посмотрим еще, когда распробуют, сами за ними приедут, – уверенно произнесла Нейла.

Ехать пришлось три дня с двумя ночевками. Очень скрашивали время двойняшки Серого, Карн и Марна, оказавшиеся довольно живыми детьми. Фална, или сокращенно Фала, жена Серого, не могла за ними усмотреть. В особенности их привлекал Храм. А так как после прошлой ночи орк вывел свою телегу сразу за той, на которой сидел я, мне пришлось слушать их весь день.

– Ляля Хлам, а у меня будут такие хлыки? – спрашивала Марна.

– Вот вырастешь, там видно будет.

– А почему сейчас не видно? – четко, в отличие от сестры, спросил Карн.

– Потому что у вас еще молочные зубы, вот-вот будут меняться, там и увидим.

Мимо моей телеги, которую вел дед, проехала Нейла, она с утра была не в настроении, ночью случился приступ.

– Все хорошо?

– Кроме того, что я постоянно просыпаюсь в объятиях одного придурка.

– Ну прости, не могу удержаться.

– Пользуешься, наверное, моментом? – съязвила она.

– Конечно! Каждый раз.

– Дурак!

– Я тоже тебя люблю, – уклонился я от брошенного прутика. – Дед, – когда отъехала Нейла, спросил я, – а зачем там, на круге, надо было гнома…

– Не надо было.

– А зачем ты показал? – удивился я.

– Я играл безжалостного владельца «Проклятого дома». Именно этого ждали разумные. Ты немного переиграл, но это даже к лучшему. Чем меньше народу к нам приходит, тем нам проще.

Дед оказался не прав. Так как во второй половине дня нас догнали два мужика на взмыленных лошадях.

– Господин эр Паллен, можно с вами переговорить?

– Говорите.

– Нам бы хотелось без свидетелей.

Савлентий подозвал Нейлу.

– Правь пока телегой Нормана, а мне дай свою лошадку.

Дед отъехал с мужиками, лошади которых шарахались от Новера, сопровождающего деда.

– Как думаешь, – спросила Нейла, – что им надо?

– Торговать хотят, зуб даю.

– Зуб даешь?

– Выражение такое есть, если нечего ставить на спор, ставят зуб.

– Глупо. Выигравший ничего не имеет.

– Зато проигравший наказан.

– Все равно глупо, дай живот посмотрю.

Нежные прикосновения рук Нейлы и сила, вливавшаяся через них, показались блаженством.

Как оказалось, я ошибся насчет визита мужиков, Нейла слегка заехала мне кулаком в челюсть.

– Жить просятся, – подъехал дед.

– Чего им в поселке не живется? – спросил я.

– Цены на жилье высокие, и гильдия давит.

– Чего ответил?

– Сказал, что, вернее всего, откажем, но окончательного ответа не дал, через десятину подъедут. Как думаешь, стоит брать?

– Люди нужны, имение большое, как и дом, но сброд собирать не стоит, опасно. Не знаю.

За день до прибытия в имение нас встретила сейша, как объяснил дед, домашние волновались. Двойняшкам очень понравилась кошка, чего нельзя было сказать о Кассе.

Зато кошку привлекла одна из повозок Серого.

– Что у тебя там? – спросил я его на одной из стоянок.

– Куры, – ответил оборотень, – я вообще удивлен, как вы без них живете. Зверье почти все выбито, мяса не найти, а они очень выручают.

Встречали нас бурно, «ведьмы» тут же, только познакомившись, уволокли Фалну с двойняшками в дом. Кейн обнял Храма покруче Софьи, которая, не подозревая о ране, повисла на мне. Отец скупо приобнял деда, тот вкратце объяснил ситуацию с Серым.

– Мы тоже повеселились, – объявил отец, вчера на нас, судя по «Книге охотников», напала стая хорлов. Сайл до сих пор лежит, руку чуть ли не полностью оторвали. Кейн слегка пострадал. Пушистика и Ручу здорово потрепали. Вот мы и отправили Кассу вам навстречу, вдруг на вас тоже нападут.

– Ну у нас, как обычно, твой сын да Храм отличились, сейчас распряжемся и сядем за стол, расскажем друг другу, – парировал дед.

Рассказ о нас я проморгал, грудь Софьи с розовыми навершиями, пьянящими вкус и разум, была дороже. Да и ее поцелуи в мой израненный живот затягивали не меньше. Плюс необходимо было доказательство верности, что я с честью и продемонстрировал.

Но к рассказу о хорлах, напоминавших крыс большого размера, мы успели. Оказалось, они напали днем, на страже стоял Эль, который не сразу понял, что ползущие по стене тушки размером с кошку – серьезные враги. Когда дошло, Касса, Пушистик, Руча и Саймол, мечущий «огоньки», оказались в гуще событий. «Ведьмы» огнем выжгли крыс, но побывавшие в битве успели слегка пострадать. Слегка – означало необходимость магически зашивать раны у троицы, оказавшейся в эпицентре. До обычного шитья, кроме руки Сайла, дело не дошло.

– Нашествие, – сказал Серый.

– Что это такое? Второй раз слышим, – спросил отец.

– Раз в два-три круга темные твари начинают бежать из Темных земель. Их там что-то очень пугает. На своем пути они обычно никого не трогают, но могут и напасть, если им оказать сопротивление, поэтому в это время все в приграничье замирает.

– И долго это длится?

– От десятины до сезона.

– Будем надеяться, что ты не прав.

Эпилог

Жизнь после нашего возвращения оживилась. Семья Серого, как и он сам, быстро влилась в коллектив, им выделили даже не одну, а две комнаты, сделав их смежными. Фална оказалась довольно общительной и быстро вошла в женский коллектив. Карн и Марна больших хлопот не доставляли, единственное, пришлось перекрыть всякий доступ на высоту, оградив все лестницы барьером.

Поскольку началось время сенокоса, приходилось постоянно ворошить траву на полях. Косить необходимости не было. Дед в два-три удара «лезвием» выкашивал лесную поляну. Оказывается, в прошлый сезон он нас просто выматывал. Сейчас времени для игр не осталось. К мокрому сезону мы были слабо готовы. В первую очередь из-за состояния дома.

Стали изготавливать черепицу, ставить стропила. Установили двери, отремонтировали печи. Большой успех имело введенное мною новшество, до этого опробованное в нашей комнате: я пустил дымоход в три канала, то есть вверх, вниз и опять вверх. Орк смеялся, говорил, что вниз дым идти не может. Испытания моей печи, далеко не сразу завершившиеся удачей, перевернули представление домочадцев об отоплении.

Дед с моей помощью собрал аппарат для изготовления настойки и теперь с нетерпением ждал созревания браги, которую безжалостно изготовил из первого урожая эльфа.

Эль, кстати, меня сильно удивил. Мало того что посаженные им овощи росли с неимоверной скоростью, они еще и достигали гигантских размеров. Я первый раз в жизни видел картофель величиной с мою голову или огурец размером с предплечье.

Очень оживили двор десяток куриц Серого, оказавшегося по полному имени Серелоном. Единственное, долго уговаривали сейш не трогать птиц. Но одна неприятность все же произошла. Пушистик не вытерпел и хлопнул лапой по кудахчущей. Результат был предсказуем. В этот день дети ели куриный бульон, на всех, разумеется, курицы не хватило. Готовку на такую ораву взвалила на себя Фална, но ей ежедневно выделяли одного, а то и двух помощников. Приготовленного в одном котле на всех не хватало, поэтому Фална готовила в двух одновременно. Получалось два разных блюда, первое и второе, так что наше питание качественно изменилось.

Лоя и Малик сделали несколько сигнальных амулетов и установили их на стене, теперь любой зверь немного крупнее мыши поднимал по тревоге разумных в мужской комнате.

Из десяти комнат первого этажа, не считая купальни, кухни и столовой, которую недавно оборудовали, заняты были уже шесть. В одну комнату все-таки заселились Эль и Аллойя, являющиеся теперь нашими с Софьей соседями. Кроме этого появилась «тайная комната», граничащая с кухней, в ней стоял «аппарат» и готовилось «сырье». Хотя «тайной» она была только для двойняшек, остальные, включая Серого с женой, знали, что там.

Через десять дней приехали мужики, желавшие присоединиться к нам. Предварительно на общем собрании было решено не принимать их, и мужикам выдали по золотому, в качестве компенсации за их поездку. Основным аргументом было нежелание втягивать их в войну со светлыми, официально же отказали, сославшись на тяжелый характер хасанов. Мужики оказались готовы к такому ответу и попросили разрешить им поселиться на землях имения, пообещав платить аренду. Против такого развития событий никто не возражал. И через десятину в версте от нас застучали топоры.

– Чего твой муж сегодня хмурый? – спросил я Фалну, зайдя на кухню и получив тряпкой по руке за попытку стянуть дольку помидора.

– Переживает, что пользы от него мало, в тягость не хочет быть, – вздохнула она, – он ведь, кроме охоты, ничем и не занимался никогда.

– Ерунда какая, мы все здесь раньше чем-то другим занимались.

– Тянет его в Темные земли, я-то его знаю, поначалу протестовала, он даже в страже работать пытался. Потом смирилась, он через три десятины без охоты вот таким хмурым становится.

– А где Яля с Маликом, они же сегодня вроде помогать тебе должны?

– Помощники, ага, как же, ушли за картошкой к Кейну, уже мер пятнадцать нету. Опять в пристрое лобызаются.

– Пойду проверю.

Фална оказалась права. Разогнав влюбленных, я со вздохом направился к Софье. Сам на пару мер ушел от своих обязанностей и уже приличное время болтался без дела. Как жена Софья меня полностью устраивала, но работать у зельницы я до ужаса не любил, а сегодня был приставлен к ней. Еще куда ни шло собирать всякие корешки, но толочь, вязать пучки, рубить траву… это меня тяготило.

– Вернулся? Все вы, мужики, такие, как до сладкого – тут как тут, а как работать – ищи ходи. Принес пестик?

Я кивнул.

– Вон коренья подсохли, нарежь помельче и растолки.

Я попытался сменить направление мыслей Софьи, обняв ее. За что второй раз за день получил по рукам.

– Утром миловались, хотя бы до обеда потерпи.

Я легонько шлепнул женушку:

– Жена ты мне или нет?

Софья схватила тряпку, пришлось ретироваться во двор, но ее намерения были серьезными. Поняв, что просто так мне от преследования не уйти, перешел к нападению. Увернувшись от тряпки, подхватил жену на руки и прервал поцелуем бранную речь в свой адрес.

– Ну что, дочка, грустишь? – Дед вышел на крыльцо, где Нейла стояла с кружкой отвара, приобнял ее за плечи одной рукой: – Уронила платок, теперь поднять не можешь.

– О чем ты, дед? – Нейла склонила голову на грудь старика.

– О тоске твоей. Чего я, не вижу, как ты на него смотришь, как бегаешь за ним.

Норман наконец отпустил Софью на землю, и они, обнявшись, пошли в зельницкую.

– И что мне теперь делать, деда?

– На этот вопрос никто тебе не даст ответа. Тут ты сама решай. Кто-то борется, кто-то ждет, кто-то так всю жизнь и любит издалека. Она ждала, простила ему все, переступила через свою гордость. Ровные упертые и ценят верность, обидеть ее второй раз он не сможет.

Дед замолчал, Нейла тоже погрузилась в свои раздумья.

Ближе к вечеру я наконец освободился от повинности, отбываемой у супруги. И даже на уроки деда пошел с некоторой радостью. Из дома, чуть не сбив меня, выбежал со своей книгой под мышкой взбудораженный Серый.

– Ты куда несешься?

– Храм, Эль и Кейн хотят на охоту сходить, – скороговоркой выпалил он.

– Что, сейчас пойдете?

– Нет, собраться надо, зелья найти, оружие приготовить, а сейчас Яля плетение памяти наложит, книгу запоминать будем. – Он, совершенно счастливый, побежал к беседке, выращенной эльфом в ящиках с землей, так как против каменной площадки, представлявшей двор, даже магия эльфа была бессильна.

Уже в сумерках, сидя с кружкой отвара, я вдруг ощутил, что это мой дом. Нет, я понимал это и раньше, а сейчас, глядя на озабоченного предстоящим походом Серого, на уставшую Софью, на эльфа, объяснявшего Лое, почему под его воздействием растения растут быстрее, я именно ощутил, а не понял.

– О, это мне! – Отец, присев рядом, аккуратно изъял у меня кружку.

– Конечно, пойду еще принесу.

– Сиди, я немного. – Отец, отхлебнув, вернул мне отвар. – Как хорошо-то.

– Согласен.

Из дома появился дед с кувшином и тремя рашками.

– Э, охотники! – крикнул он Храму и Серому. – Вы для тренировки Пуша сначала поймайте. Завязывайте баловать, пойдем делом займемся, – потряс он кувшином.

Еще через полчасти на, как оказалось, довольно вместительном крыльце собрались почти все обитатели дома. Гам стоял неимоверный, но такой родной!..

– Нор, – протяжно произнесла Лоя, указывая рукой на Нейлу.

Взгляд Нейлы изменился, я понял, что у нее приступ, соскочил со скамьи и подбежал к девушке. Все расступились, когда я вносил ее, прижавшуюся к моей груди, в дом.

Ночью я проснулся от ощущения взгляда. Напротив моего лица в темноте блестели глаза Нейлы. Она провела по моим волосам рукой и, зарывшись в них пальцами, молча смотрела на меня. Ее дыхание теплотой обдавало мои губы. Мы просто лежали и глядели в глаза друг другу…

Content

Владимир Белобородов
Норман

Пролог

Глава 1 Сергей

Глава 2 Норман

Глава 3 Воин

Глава 4 Нейла

Глава 5 Преследование

Глава 6 Скользкое баронство

Глава 7 Нападение

Глава 8 Шальные

Глава 9 Хасаны

Глава 10 Светлые

Глава 11 Савлентий

Глава 12 Торам

Глава 13 Эн Шаравел

Глава 14 Торка

Глава 15 Софья

Глава 16 Аллойя и Сайлон

Глава 17 Кейн

Глава 18 Академия

Глава 19 Веселые травы

Глава 20 «Проклятый дом»

Глава 21 Охотники

Глава 22 Серый

Эпилог