Грей Джун

На запад

Джун Грей

НА ЗАПАД

Посвящается моей маме, Дэйзи.

Я люблю тебя сильнее, чем можно выразить словами.

1

КЭТ

— Чувствую задницей, что начинается шторм. И снег. Много снега. — Пожилая женщина приподняла керамическую чашку с отбитыми краями и поднесла её к своим губам, в то время как её муж осматривал тёмное небо через окно закусочной.

— Возможно, ты права, — сказал он, кивая седовласой головой. — Я уже три дня как не сплю.

Я рассматривала пару со своего места через несколько столов, задаваясь вопросом, как много времени потребовалось, чтобы два человека чувствовали себя так комфортно друг с другом, что упоминание о пятой точке не смущает их и является обычной темой для разговора во время ужина? Не похоже, что у меня будет такого рода близость с кем-либо, и это точно. Мне действительно не хотелось бы знать расписание чьей-то задницы.

— Итак, вы готовы к шторму? — спросила меня единственная официантка закусочной — метко названная «Закусочная», потому что это единственное заведение в городе — как только остановилась у моего столика с кофейником в руке. — Вероятно, будет трудно.

Покачав головой, я накрыла свою кружку рукой.

— Я не слишком беспокоюсь. — Черт, да снег идёт с октября месяца. Ничего не меняется, так что нечего писать домой ни о метре, ни о десяти метрах снега.

— Хорошо, если вам что-нибудь понадобится, дайте мне знать, — сказала официантка, оттянув свой фартук и протянув сдачу. Она наклонилась и погладила белую шерсть моей немецкой овчарки, Джози, которая лежала у моих ног. — Мы с мамой живём в нескольких километрах от вас. Даже если вам просто нужен будет кто-то, чтобы присмотреть за этим милым щенком.

Хоть убейте, но я никак не могла вспомнить имя официантки. Ей двадцать лет, она была миловидной и уставшей, но всегда дружелюбной ко мне, когда я прихожу обедать. Мы единственные двадцатилетние девушки в этом маленьком городке под названием Айаше на Аляске, поэтому, думаю, она чувствует себя так, будто должна меня поддержать. Когда я впервые приехала в город, она предположила, что мы можем вместе пройтись по магазинам в Анкоридже или заняться тем, чем обычно занимаются подруги. Но меня никак нельзя было назвать девочкой-транжирой, поэтому я постоянно отвечала, что занята.

К настоящему времени она знала меня лучше и понимала, почему люди называют меня Отшельницей из Соммерс Лэйн. Однажды кто-то заменил слово «отшельница» на «стерву», и в конечном итоге он свалился на спину с отпечатком моего кулака на лице. Так что, да, возможно я и заслужила эти два титула, и меня это вполне устраивало.

К тому времени, когда я вышла из почтового отделения с посылкой в руке и направилась к своему джипу, с неба падали гигантские снежинки, хрустя под ботинками. Джози даже не подняла головы, когда я запрыгнула в машину. Она просто лежала на пассажирском сидении, а её голова покоилась на лапах со скучающим выражением на белой морде.

— Что? — спросила я её, запуская двигатель. — Очередь к окну была длинной.

Джози издала многострадальный вздох, и я могла поклясться, что она закатила свои собачьи глаза.

— Иногда мне кажется, что ты подросток, заключённый в тело собаки, — пробормотала я, выехав на Мэйн Стрит, и двинулась прочь от почтового отделения этого захолустного городка с населением в двести с лишним человек. Айаше находится в довольно-таки отдалённом месте, в часе езды от Анкориджа и цивилизации. Центр города состоит из продуктового магазина, полицейского участка, почтового отделения и закусочной. Все остальное... ну, мы либо живем без этого, либо ездим полчаса по шоссе Гленн по направлению к единственному небольшому городку Кормак. Айаше — изолированное и тихое место, в котором такие девочки как я могут запросто исчезнуть.

Задние шины джипа немного заскользили, когда я повернула с Мэйн Стрит к Соммерс Лэйн, которая находится в пяти километрах по дороге, где нет ничего, кроме замёрзших деревьев и растительности на обочинах. Через два километра и несколько метров я свернула направо на грунтовую без опознавательных знаков дорогу, которая обрывается около моего рыжевато-коричневого фургона. В своей прошлой жизни я жила в роскошном доме из камня в богатом районе Южного Анкориджа. В доме из шести спален, пяти ванных комнат, бассейна (он явно был не нужен в месте, где зима длится почти девять месяцев), а также одной большой комнаты, предназначенной для просмотров фильмов. Как ни странно, я чувствовала себя в нём неудобно. Будто была не в своей тарелке.

Дом давно продан, и сейчас я нахожусь здесь, в восьмидесяти километрах от того места в трёхкомнатном трейлере с простыми необходимыми вещами. В Айаше жизнь, которую я организовала для себя, является только моей, и она идеально мне подходит.

Припарковав заснеженную машину и потянувшись за сумкой и посылкой, я обнаружила, что забыла купить корм для собаки, а также другие необходимые вещи. А если снегопад будет таким сильным, как предсказывали, то ближайшие несколько дней у меня не будет шанса выйти в магазин.

С тяжёлым вздохом я вновь пристегнула ремень безопасности и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, быстро выехала на дорогу.

Было совсем темно, когда я закончила ходить по магазинам и направлялась к дому. Тихонько напевая вместе с радио блюзовую мелодию песни Пинк о страдании, я заметила тёмную фигуру на дороге. Сбавив скорость, я увидела высокую фигуру, одетую в тёмную одежду и ковыляющую по дороге.

— Твою мать! — сказала я, заставив при этом Джози навострить уши. — Дейл Хокланд напился и заблудился. Снова.

Моя машина уехала на тридцать метров, когда я увидела, что фигура потеряла равновесие и упала лицом в покрытую снегом грязь.

— Болван! — фыркнула я, освобождаясь от ремня. Захватив с собой большой металлический фонарь, выпрыгнула из машины, оставляя открытой дверь для Джози.

— Привет? — прокричала я практически скрытой в темноте фигуре. — Проснись, Дейл, — толкала я его ногу, обтянутую в джинсы. — Твой трейлер в другой стороне городка.

Приблизившись поближе и осветив его лицо фонарём, я тут же осознала, что это не Дейл и вообще не местный, ведь я его не знаю. Передо мной было лицо незнакомца с тёмной бородой, покрывавшей половину лица. Склонившись над ним, я увидела кровь на виске. Он, видимо, ударился о довольно большой камень, когда упал.

— Блин! — сказала я достаточно громко. Джози тут же выпрыгнула из машины и приблизилась ко мне в ожидании команды. — Ну, что думаешь, Джози? — Поглаживая собачью шерсть, я не отрывала взгляда от незнакомца. — Мы можем либо оставить его здесь и надеяться, что он проснётся до того, как начнётся снегопад, либо довезти до полицейского участка. — Ближайший госпиталь находится в Анкоридже, и у меня не было желания ехать так далеко. Мне совершенно этого не хотелось.

Джози ткнулась мне в лицо и лизнула шею. Вытащив мобильник, я набрала полицейский участок. Шериф был моего возраста, и у него дома находился новорождённый малыш. В его обязанности, как добровольца, входила работа на несколько часов в неделю. В правоохранительных органах последний раз нуждались несколько месяцев назад, когда жена Дейла Хокланда не смогла найти своего мужа. Тем временем Дейл находился в баре, бесшумно развалившись за столом в углу.

Поэтому то, что телефон молчал и молчал, не было большой неожиданностью. Жители Айаше находились по своим домам.

Я разглядывала мужчину сквозь припорошенные снегом ресницы, раздумывая о том, как поступить, но когда снежинки начали падать сильнее, я приняла решение помочь незнакомцу.

— Пойдём, дружище, — сказала я, подтягивая его за руку. — Давай затащим тебя в джип, пока я не передумала.

Я считаю себя физически сильной женщиной — чёрт возьми, дома я соорудила для себя маленький тренировочный зал — но парень оказался тяжелее, чем я ожидала. Складывалось ощущение, что я перемещала стокилограммовое тело пьяного придурка. В конце концов, я схватила его подмышки и потащила назад, при этом удостоверившись, что приподняла его при помощи ног, а не своей спины. Джози все это время с интересом смотрела на нас.

— Схвати за ногу или ещё за что-нибудь, дура, — сказала я ей.

На секунду я бросила свою ношу, чтобы открыть заднюю дверь, и призадумалась над тем, как бы мне впихнуть его внутрь. В конечном итоге решила, что будет лучше, если я перекину его через плечо, как мешок с песком, и закину в машину.

— Ты весишь тонну, — сказала я бессознательному мужчине, когда обернула его руки вокруг своих плеч и подняла. Боже, он, должно быть, весит больше, чем сто килограммов. — Когда очнёшься, подумай о том, чтобы употреблять меньше углеводов, — пробормотала я, после того как с силой закинула его на сиденье.

Немного отдышавшись, засунула его ноги в ботинках в машину и закрыла дверь. Только когда я села на водительское кресло, мне пришла идея проверить его пульс.

— Только бы я не затащила мёртвого человека к себе в машину, — проворчала я, повернувшись на месте и приложив два пальца к его шее. Только мне бы повезло спасти парня, который уже мёртв.

Сильные удары о подушечки моих пальцев говорили об обратном.

К тому времени как я добралась до дома, дорога уже была покрыта снегом слоем около трёх сантиметров. Рассматривая мужчину на заднем сиденье, я практически решила оставить его в машине, но, в конце концов, здравый смысл взял верх. К тому же, я уже спасла его из канавы. Не могла же сейчас оставить его замерзать до смерти в машине.

Тряхнув головой, я избавилась от растаявшего снега и от отвратительных мыслей, скопившихся там.

Можно подумать, что вытащить мужчину из машины — лёгкая задача, но к этому времени мои мышцы были полностью обессилены. Я ещё раз схватила его за подмышки, не утруждаясь быть нежной, и потянула. Несколько минут спустя на полу моего дома протянулся влажный след, а на ковре в гостиной лежал мужчина без сознания.

Пройдя в кухню, я взяла стакан воды, не выпуская из вида стойку с ножами и размышляя о своём следующем шаге. Я решила продержать его в тепле и комфорте на протяжении всей ночи, но завтра, после того как он проснётся, пусть с ним разбирается полиция.

Вернувшись, я начала его рассматривать.

Он был хорошо одет и не создавал впечатления бездомного. Его одежда, хоть и покрыта грязью, выглядела новой и дорогой. Со здоровой дозой тревоги я пошарила по его карманам, не обнаружив ничего: ни документов, ни чего-либо, подтверждающего его личность. Наклонившись над ним, всмотрелась в его бородатое лицо, но не заметила ничего знакомого в тёмных бровях и длинном прямом носе.

Намочив несколько бумажных салфеток, я протёрла его рану на лбу, с облегчением заметив, что небольшая ранка перестала кровоточить. Я бы разозлилась, если бы он истёк кровью на моём коврике.

Промыв его рану перекисью — во время чего он вздрогнул, но не проснулся — я приложила три полоски лейкопластыря, заклеив его рану, а затем наложила повязку.

Моя задница практически коснулась дивана, когда я вспомнила, что мои вещи до сих пор оставались в машине. Так что, проглотив разочарованный стон, я перенесла продукты, посылку с почты и убрала их. Наконец, я свалилась на диван и позволила себе расслабиться. По крайней мере, отчасти.

Было странно, что в одну минуту я занималась обычными прозаическими занятиями, такими как поездка домой, а в следующую обнаружила у своих ног мужчину в бессознательном состоянии. Мне следовало испугаться этого незнакомца, который запросто мог оказаться серийным убийцей, но я не могла собраться с силами, поэтому просто накинула шерстяное одеяло на своего первого гостя за всё время, растянулась на диване и уснула.

Меня разбудило низкое и хриплое рычание Джози. Незамедлительно я села на краю и увидела неуклюжую фигуру, стоящую передо мной с поднятыми вверх ладонями и принявшую оборонительную позицию, в то время как Джози стояла между нами с поднятой шерстью.

— Полегче, парень, — сказал мужчина глубоким голосом и тем самым напугал мой непроснувшийся мозг.

— Осторожней, ты можешь оскорбить её, — сказала я хриплым голосом. Я смотрела на него с удивлением, находясь под впечатлением от того, что мне удалось перенести мужчину такого размера.

Он взглянул на меня с выражением смущения и беспокойства.

— Кто вы? — спросил он, оглядывая мой небольшой дом. — И где, чёрт возьми, я нахожусь?

Я продолжала сидеть на своём месте, но моя рука находилась под подушкой дивана, а пальцы обхватили рукоятку глока.

— Я могу задать тебе тот же вопрос.

Он замер, и его тёмные брови нахмурились.

— Я не знаю. Я же не пытался вас ограбить или навредить вам, не так ли? — Его глаза расширились от ужаса.

Я покачала головой, немного озадаченная яркостью его глаз. Складывалось ощущение, будто я смотрела в зеркало.

— Нет. Вчера вечером я нашла тебя на дороге и притащила сюда, чтобы ты не замёрз на холоде.

— Я тебя знаю?

— Нет.

— И ты приволокла незнакомого человека в свой дом? — Он спросил меня так, будто это был самый нелепый поступок во всём мире. Хотя теперь при свете дня всё именно так и выглядело.

— Чтобы спасти тебе жизнь, — сказала я защищаясь. — Думаю, мне нужно пересмотреть своё решение.

Мужчина бросил взгляд в окно и увидел снег, который все ещё падал большими пушистыми хлопьями. Он прочистил горло.

— Нет. Спасибо, я признателен тебе за спасение своей жизни.

Джози снова зарычала, напоминая, что незнакомец все ещё может представлять угрозу.

— Итак, откуда ты? — спросила я.

Он снова оглянулся, переступая с одной ноги на другую.

— Я отвечу на все твои вопросы. Обещаю. Но для начала мне нужно в уборную.

Я указала в сторону ванной комнаты.

— Чуть дальше, первая дверь.

Мужчина сделал первый шаг, и Джози предупреждающе зарычала.

— Джози, — сказала я, схватив её за ошейник. — Позволь сначала незнакомцу пописать. А то, если ты сейчас укусишь его, на вкус он будет как моча.

Я не была уверена, но мне показалось, что губы незнакомца дёрнулись под бородой, когда он выходил из комнаты. В небольшом доме звук его похода в туалет был слишком громким, предоставляя мне понять очевидное: в моём доме находится незнакомец. Последние семь лет я избегала людей, в особенности мужчин, но в момент умопомешательства охотно притащила одного домой. В своё убежище.

Возможно, за все годы уединения я, в конце концов, сошла с ума.

Встав, я привела в порядок свою одежду, спрятав оружие за пояс. Собрав волосы в беспорядочный конский хвост, проверила свои вещи: все важные предметы, включая ноутбук. Ничего другого не стоило и красть.

Через минуту мужчина неторопливо вернулся, и я начала его осматривать. Он высокий, полагаю, больше чем метр восемьдесят, с широкими плечами. Прежде мне не приходилось видеть таких крупных и мускулистых мужчин. Если вбить в Гугл слова «человек мужского пола», то увидите картинку с его изображением. Однако здоровенная внешность незнакомца была подорвана задумчивым выражением лица.

Я держала Джози за ошейник на случай, если мужчина разыгрывал из себя идиота.

— Все в порядке? — спросила я без энтузиазма. Парень выглядел шокированным.

Он покачал головой, касаясь густой и тёмной бороды.

— Нет, не в порядке, — сказал он, и глубокая морщина появилась на его лбу. — Я… я ни черта не помню.

— Что? — спросила я, почти смеясь. — Ты ничего не помнишь?

— Я думал, что моя забывчивость вызвана похмельем. Но только что я смотрел в зеркало. — Он указал в сторону ванны. — И не узнал лицо, которое смотрело на меня.

Мои глаза сузились.

— Позволь мне прояснить: ты говоришь, что не узнаешь своего лица? То есть у тебя амнезия? — Мужчина кивнул, касаясь своей повязки. — Ты, должно быть, шутишь?

— Я похож на человека, который способен так шутить?

В недоумении я засмеялась. Это всё моя удача: обременить себя человеком, который даже не помнит своего лица. И зачем я лезу в дела других людей? Мне следовало держать себя в руках, как я делала прежде.

— Надеюсь, ты шутишь.

Его грудь быстро поднималась и опускалась.

— Пожалуйста, можно мне присесть?

Я указала на оборванное кресло.

— Давай.

— Где, говоришь, ты меня нашла? — спросил он, положив локти на бедра.

— Ты скитался в Соммерс Лэйн.

— В каком городе мы сейчас находимся?

— Айаше. — Когда он не выказал никаких признаков узнавания, я добавила: — Аляска.

— Аляска? — выдохнул мужчина.

— Да. Штат, не пустыня. — Как только он отошёл от шока, я продолжила: — Как бы то ни было, ты упал в грязь и ударился. Я вытащила тебя оттуда и привезла сюда.

— Сама?

Я выпрямилась.

— Я сильнее, чем выгляжу.

— Не сомневаюсь в этом. — Он придерживал голову и смотрел на пол между своих ног. — Ничего из этого не имеет смысла.

Я встала, устав играть из себя хорошую маленькую хозяйку.

— Хорошо, давай отвезём тебя в полицейский участок. Уверена, они знают, как с тобой поступить.

Мужчина, чей возраст я не могла определить из-за растительности на лице, посмотрел на меня и кивнул. Впервые с тех пор как я его встретила, он посмотрел на меня так, будто понимал, что происходит. Верю ли я, что у него была амнезия? Не совсем. Я почувствовала нечто знакомое в нём, но не совсем могла понять, что именно.

Пройдя в коридор к шкафу, я вытащила свои сапоги и пальто. Захватив ещё одно пальто, кинула его незнакомцу. Мужчина был одет в одну лишь рубашку с длинными рукавами и впоследствии мог сильно замёрзнуть.

— Возьми, ты замёрзнешь.

И снова маленькая тень улыбки.

— Твоего мужа? — одеваясь, спросил он. Рукава пальто были немного коротковаты для него, и оно натянулось на спине, но всяко лучше, чем ничего.

— Нет. Отца. — Открыв входную дверь, я увидела толстый слой снега на земле.

— Пожалуйста, скажи мне, что дороги чистят? — спросил он глубоким голосом, стоя так близко ко мне, что его дыхание касалось моих волос.

Сделав шаг вперёд, я провалилась в снег по колени.

— Серьёзно в этом сомневаюсь. Единственная нормальная дорога в этом городке была проложена грузовиком Лари Мастерсона, и последнее, что я слышала об этом грузовике, это то, что ему ремонтируют двигатель.

— И какой у нас план?

Я сделала ещё несколько шагов, чувствуя, как снег проскальзывает мне в ботинки. Это не очень хорошо.

— Уверена, мой джип справится, — сказала я, нерешительно осмотрев квадратной формы объект, находящийся полностью под снегом. Мой вездеход был полностью покрыт снегом, а его задняя часть была похожа на зефир. Голыми руками я очистила дверь, чтобы забраться внутрь, и тут же пожалела об этом. Ну почему я не надела перчатки?

Замёрзшими пальчиками я вставила ключи, включила зажигание и с облегчением успокоилась, когда услышала, что двигатель плавно заработал.

— Залезай, — позвала я незнакомца. Джози стояла на пороге, неуверенно раздумывая, что ей делать со снегом. — Оставайся, девочка. Я скоро вернусь.

Закрыв за собой дверь, мужчина с трудом пробрался через снег. Я поздно поняла, что могла бы также одолжить ему пару сапог, потому что он был обут в пару чёрных кожаных ботинок, и они явно не были водонепроницаемыми. Он взобрался на пассажирское сиденье, нижняя часть его джинсов была полностью покрыта снегом. Он стряхнул его.

— Прости за грязь, — сказал мужчина, указывая на кучу снега, что лежала у его ног.

— Ничего страшного. Это всего лишь вода.

Включив заднюю передачу, я плавно нажала на газ. Снег похрустел несколько секунд под колёсами, прежде чем джип остановился. Стена снега, окружавшая нас, явно имела к этому отношение.

— Давай, малышка, — сказала я и нажала на газ.

Двигатель загудел, и машина подпрыгнула назад, но передвинулась не больше чем на три сантиметра. Я переключила передачу на «Поездка» и снова нажала на педаль. Машина подпрыгнула вперёд и выбралась из сугроба. Повернув руль и осторожно проезжая мимо дома, я направилась в сторону дороги. Мы практически были у выезда с моей собственности, когда джип провалился и застрял в яме.

— Черт, — сказала я, хлопнув рукой по рулю. Я собиралась зарыть эту яму, но не находила для этого времени.

— Подожди, — сказал мужчина, выпрыгивая из машины.

Через несколько минут джип качнулся вперёд, потому что незнакомец пытался вытолкнуть его из ямы.

Я давила на газ, в то время как он выталкивал, но колеса просто вращались. Он обошёл машину спереди, и я переключила передачу, но впустую. Я наблюдала за мужчиной через ветровое стекло, удивляясь тому, что восхищаюсь его приверженностью. Он с таким усилием выталкивал машину, что его лицо покраснело, а на лбу выступили вены.

Через пятнадцать минут различных попыток мы в итоге уступили матушке-природе. У меня хороший джип, но он застрял. Дрожа от холода, мы вернулись в дом, и к тому времени как вошли внутрь, брюки мужчины промокли практически до середины бёдер. Сев на кухонный стул, он снял ботинки и, вздохнув, снял ещё и белые носки.

Пока он массировал свои ноги, чтобы согреть их, меня вдруг осенило, что незнакомец здесь застрял. Если только он не собирался пройтись пешком до городка, не превратившись в снежный ком. Это означало, что мужчина должен был остаться в моём доме до тех пор, пока не утихнет снегопад.

Но больше всего меня удивлял тот факт, что это совсем меня не пугало. Он меня не пугал. И, в конце концов, я осознала причину: он же совершенно растерян. Мужчина, блуждающий без какой-либо информации в голове, примерно так же опасен, как и заблудившийся щенок.

Вздохнув, я качала головой всю дорогу до спальни своего отца. Формально, мой отец никогда не спал в этой комнате, но я приобрела все необходимые принадлежности, когда приехала из Анкориджа, чтобы быть готовой к его возвращению.

Подойдя к сосновому комоду, я вытащила пару джинсов и тёплые носки. И пока не передумала, достала и фланелевую рубашку.

— Вот. Я заброшу твои грязные вещи в стирку.

Он посмотрел на меня, и его глаза были полны эмоций, которые я никогда не смогла бы понять.

— Спасибо, — почти шёпотом сказал он, глядя на сжатые в своих руках вещи. — Тебе сейчас нелегко находиться в своём доме с незнакомцем.

Практически каждый в этом городке узнал либо через личное общение со мной, либо каким-то иным способом, что я упряма и не поддаюсь убеждению. И ещё постоянно говорю непристойности.

И, насколько помню, я всегда получала удовольствие, доказывая людям обратное. Скажи, что мне грустно, и я тут же приклею улыбку на лицо и рассмеюсь тебе в лицо. Скажи, что я, возможно, не смогу самостоятельно поменять шины, — и это уже сделано.

Так что внушить этому мужчине, что я смогу справиться с незнакомцем, было большим и решительным поступком, чтобы доказать его неправоту. Возможно, думать о том, что незнакомец безвреден, было не самой умной мыслью в мире, но я никогда и не говорила, что я умная.

Я пожала плечами.

— Не за что.

— Ты воспринимаешь всё довольно хорошо.

— Как и ты. Мне кажется, это тебе следует тревожиться, так как ты потерял свой разум и всё такое. — Я приподняла бровь. — Если ты не лжёшь, конечно.

— Мне бы этого хотелось. — Он провёл рукой по волосам и скривился, увидев свои пальцы в грязи, копоти и застывшей крови.

— Можешь принять душ.

— Да, я действительно чувствую себя...

— Отвратительно? — предложила я.

— На самом деле, я хотел сказать «грязно», — сказал мужчина таким мрачным тоном, что я не сдержала тихий смешок. По крайней мере, с чувством юмора у него всё в порядке.

— Полотенце в ванной под раковиной, — отворачиваясь, сказала я.

2

НЕЗНАКОМЕЦ

Я человек без личности.

С тяжёлыми от страха ногами я прошёл из кухни в ванную. Я знал, что это должно было случиться, но сама мысль о том, чтобы ещё раз увидеть в зеркале незнакомца, обжигала ужасом, пробегавшим вдоль спины.

Но я это сделал. Положив свёрток из одежды на стойку, я глубоко вдохнул и посмотрел в большое прямоугольное зеркало. Разглядывать незнакомое лицо второй раз было не так уж и трудно. И не так шокирующе. Я все ещё не узнавал мужчину, смотрящего на меня из зеркала, но, по крайней мере, при виде него мне не хотелось броситься прочь.

Повязка на лбу выглядела практически нетронутой, но я все же снял её, чтобы рассмотреть повреждения под ней. Рана, которая якобы свалила меня с ног, была заклеена пластырями, но она была не настолько серьёзной, чтобы стать причиной потери памяти. По крайней мере, я так думал.

Я провёл пальцем вдоль грязной щеки и прикрыл нижние веки своих совершенно серых глаз, но не почувствовал и проблеска узнавания.

— Кто ты, чёрт возьми? — спросил я. От моего дыхания зеркало запотело.

Моя тёмно-коричневая борода была густой, не совсем неряшливой, но в сочетании с растрёпанными волосами я выглядел как пещерный человек. Удивительно, что девушка не приняла меня за медведя и не оставила умирать на обочине дороги.

Не желая заставлять хозяйку ждать, я сорвал с себя одежду — не обнаружив ни портмоне, ни других документов в своих карманах — шагнул в крошечный со стеклянными стенами душ и включил воду.

Холодная струя воды, словно тысячи маленьких ножей, вонзалась мне в грудь, но в то же время и успокаивала. Боль была тем, что я помнил, тем, к чему я, несомненно, привык. Посмотрев вниз на своё тело, я удивился твёрдости мышц живота и ног. Затем заметил их — изрезанные линии на теле, похожие на шрамы. Я увидел один на своём бедре, потом один длинный на боку. Неожиданно это стало похоже на охоту, словно расположение каждого шрама могло всколыхнуть воспоминания в моей голове.

Кто, чёрт возьми, я такой, и почему у меня на теле так много шрамов?

Намного лучше было чувствовать себя чистым и одетым в сухую одежду, несмотря на свободные джинсы другого человека. Даже отражение в зеркале казалось немного лучшим. Я провёл пальцами по волосам, убирая их от своего лица, и выпрямил брови. Это было лучшее, что я смог сделать при данных обстоятельствах.

Когда я вышел, меня встретил самый божественный запах, известный человеку — аппетитный аромат жареного мяса. Руководствуясь своим чутьём, я нашёл хозяйку дома на кухне, разливающую апельсиновый сок в два стакана.

Она повернулась, когда мой урчащий живот объявил о моём появлении.

— Кажется, я проголодался, — сказал я, глядя на еду и потирая живот. Надеюсь, она приготовила что-нибудь и для меня.

Девушка указала на тарелку на столешнице.

— Бери себе сам, — сказала она, взяв свою еду к столу.

Я последовал её примеру и сел у маленького столика, чувствуя себя немного неловко в нормальной домашней обстановке.

— Спасибо за…

— Можно уже прекратить меня благодарить, — сказала она хриплым мягким голосом, который был словно обрамлён сталью, будто ей всегда приходится что-то доказывать. — Любой сделал бы то же самое.

— Ничего подобного, — сказал я. Я не понимал, откуда знаю, что такая доброта как у неё встречается не каждый день и что не каждый скрывает своё золотое сердце под показной грубостью. — Поэтому спасибо тебе.

Девушка легонько махнула рукой и принялась за еду. Очарованный движением её губ, я смотрел на неё несколько мгновений. Её длинные светлые волосы были собраны в конский хвост. На бледном в форме сердца лице не было и следа косметики. Но любой человек, у которого есть глаза, мог заметить, что она была голубоглазой красавицей, пытающейся скрыть свою красоту под мешковатым свитером и грубым поведением.

Девушка опустила вилку.

— Может, прекратишь на меня глазеть? — спросила она. — Мне не нравится, когда на меня вот так смотрят.

— Как вот так?

— Словно я кусок мяса.

— Я даже не...

Покачав головой, я закинул ломтик бекона в рот прежде, чем мог сказать или сделать что-нибудь ещё, что могло бы её оскорбить. Впервые мне пришло на ум, что я не единственный, кто скрывает своё прошлое, а судя по решительно выдвинутому подбородку, было очевидно, что красивая девушка пыталась спрятаться от внешнего мира. Вероятность этого оставила меня равнодушным.

— Я только сейчас понял, что не знаю твоего имени.

Она взглянула на меня.

— Кэт. А тебя как зовут? — спросила она и затем быстро добавила: — Точно, я забыла. — Я спокойно жевал, наблюдая, как она смотрит на меня. — Как насчёт твоего возраста? У тебя есть какие-нибудь догадки, сколько тебе лет?

Я почесал свои бородатые щёки.

— Понятия не имею.

Её голубые глаза изучали меня мгновение. А она смелая.

— Я думаю, тебе тридцать с хвостиком.

— Я не чувствую себя таким старым, — сказал я. — А сколько тебе?

— На сколько лет я выгляжу? — Она села, сложив руки, и приподняла бровь.

Я покачал головой.

— Черт, нет. Если я скажу, что думаю, ты обидишься, потому что я неизбежно назову неправильную цифру. Возможно, я многого сейчас не знаю, но отдаю себе полный отчёт в том, что возраст и вес являются двумя числами, которые мужчины никогда не обсуждают с женщинами, за исключением, конечно, тех, кто хочет потерять своё яичко.

Кэт встала, её стул заскользил по линолеуму, и ухмыльнулась:

— Мне двадцать пять и мой вес шестьдесят восемь килограмм, — кладя тарелку в раковину, сказала она. — И твои взгляды уже устарели.

Мои глаза следили за её передвижениями, в то время как мозг пытался осмыслить информацию. Кэт была высокой, стройной, но не худой, и сзади у неё были изящные округлости.

— Наверное, всё дело в твоей груди и заднице, — произнёс я вслух.

Девушка резко обернулась. Её глаза были широко раскрыты, а руки скрещены на груди. Она ничего не сказала, подозреваю, из-за шока, но ей и не надо было ничего говорить. Языка её тела было достаточно, чтобы наказать меня.

— Мне не следовало этого говорить.

— Давай сразу же кое о чём договоримся, — сказала она сквозь сжатые губы. — Если тебе нужна моя помощь, то ты не можешь говорить дерьмо вроде этого. Никогда.

Я кивнул, встревоженный тем, что мог оказаться тем типом парней, которые обычно говорят женщинам подобные вещи.

— Прости. Это просто вырвалось.

Кэт отвела взгляд.

— Это твоё первое и единственное предупреждение, Ленни.

Я нахмурился.

— Ленни? Я что-то пропустил? Ты где-то видела моё имя?

— Нет. Просто я решила, что ты заслуживаешь имени.

— Да, но... Ленни? — Я молил бога, чтобы моё настоящее имя было не Ленни.

— Да, Ленни. Не думаешь, что оно подходит тому типу парней, которые обычно говорят о женских задницах и сиськах?

Я вдохнул через нос.

— Думаю, мне больше подходит Дин или Джек.

— Лучше Хершель.

— Дин?

— Гилберт.

— Джек?

— Герман. — Она скрыла усмешку. — Я могу продолжать всю ночь.

— Прекрасно, — уступил я. На этот раз Кэт должна была победить. В конце концов, она же накормила меня беконом. — Жирный Ленни.

Кэт заставила меня вымыть посуду, а сама при этом стояла с другой стороны столешницы и наблюдала за мной. Как я начинал понимать, она упрямая и вроде сообразительная. Не думал, что эти качества могут понравиться в человеке. Кэт одновременно грубая и мягкая. Такие контрасты приводят в замешательство.

Она принесла из спальни ноутбук — я был удивлён тем, что она оказалась девушкой, умеющей обращаться с высокими технологиями — и села за кухонный стол.

— Я собираюсь поискать в базе данных полиции без вести пропавших людей на Аляске.

— Если только я с Аляски, — вытирая руки полотенцем, сказал я.

— Это будет долгий дерьмовый день, — пробормотала она.

Я обошёл вокруг стола и заглянул ей через плечо. Она неустанно обыскивала сайт за сайтом, но каждая ссылка, на которую она щёлкала, каждая новая страница со списками без вести пропавших людей, засасывала меня всё глубже в темноту. Я увидел больше подавляющих вещей, чем когда-либо хотел.

Через полтора часа Кэт наконец остановилась.

— Мне нужно выпить, — сказала она, отталкиваясь от кухонного стола. — Я больше не могу смотреть фотографии похищенных детей.

— Ты не против, если я просмотрю? — спросил я, но она схватила ноутбук прежде, чем я успел к нему прикоснуться.

— Держи, — сказала она, беря компьютер одной рукой, одновременно с этим пытаясь сделать что-то другой. Если я правильно понял, то, скорее всего, очищала историю браузера.

— У тебя есть что скрывать, Кэт? — спросил я её, когда она наконец вручила мне ноутбук.

— Разве не все что-то скрывают? — спросила девушка, направляясь к холодильнику. Тем временем я обнаружил базу данных полиции, которую мы ещё не просматривали. — Хочешь пива?

Я хотел сказать «да», но внезапно всё моё тело застыло от ужаса. Прямо на экране была фотография парня с густой бородой, серыми глазами и тёмными волосами, а под ней надпись: «Убийство первой степени».

3

КЭТ

— Эй, Хьюго, ты слышал, что я сказала? — Я закрыла дверь холодильника и увидела, что у мужчины, уставившегося на экран компьютера, лицо побледнело от шока. Я подошла и поставила бутылку на стол. — Что там?

Он попытался закрыть ноутбук, но я втиснула пальцы между экраном и клавиатурой.

— Э-э-э....

— Не говори, что ничего, иначе получишь по шее, — сказала я, борясь за компьютер. Но незнакомец сдался без борьбы.

Я открыла экран компьютера, изучила фотографию и засмеялась.

— Это не ты.

Он моргнул несколько раз, на его напряжённом лице проскользнуло облегчение.

— Ты уверена?

Я села обратно за компьютер и указала на экран.

— Смотри, переносица твоего носа более тонкая, и у тебя лоб меньше, чем у него.

Он уставился на фотографию, все ещё до конца не уверенный.

— Я рассматривала твоё лицо всё утро, и думаю, что могу заметить разницу.

— Ну, если ты уверена.

Я закатила глаза, прежде чем сосредоточиться на его лице, начиная с густой бороды, покрывавшей большую часть его лица, переходя к прямому носу и заканчивая теми блестящими серыми глазами, которые смотрели прямо мне в глаза, и казалось, что они удерживали меня на месте. Моя грудь сжалась. Странная реакция на изучение лица незнакомца.

Я не знала, как долго смотрела на него — вероятно, дольше, чем допустимо в приличном обществе — но, в конце концов, освободилась от его пристального взгляда и выпрямилась.

— Я ... — я прочистила горло, — уверена.

В следующую секунду мужчина улыбнулся, и оставшиеся сомнения полностью исчезли из моей головы. В уголках его глаз собрались морщинки, а практически совершенные зубы заблестели на фоне его тёмной бороды. Этот взгляд, который казался достаточно искренним, создавал внутри меня ощущение теплоты. Так неловко.

Я схватила своё пиво, создавая как можно больше шума, чтобы избежать напряжения и дискомфорта. Я не знала этого парня. Он не имел права влиять на меня и на мой живот подобным образом.

Впервые я подвергла сомнению своё решение о том, чтобы привести в свой дом этого мужчину. Впервые я почувствовала страх.

Он провёл несколько часов за компьютером, просматривая сайт за сайтом, пока я сидела на диване с Джози и смотрела новости. Наверное, должно было быть странным, что в моём доме находился посторонний мужчина, но он казался тихим и неназойливым. Ну, а если честно... было приятно снова иметь возможность с кем-то поговорить. И, кажется, даже Джози начала добреть к нему или, по меньшей мере, больше не рычала, когда он делал резкие движения. Почти в два часа дня мужчина захлопнул ноутбук и шумно вздохнул.

— Эй, осторожней, — сказала я. — Компьютер не дешёвый, твою мать.

Незнакомец встал, потирая затылок.

— Прости, — сказал он, его голос был грубым от раздражения. — Я... Я не могу просто сидеть здесь, ничего не делая. Мне нужно ехать в город.

— Но снег...

— Знаю, но мне нужно попытаться.

Отчаяние на его лице застало меня врасплох. Он был совершенно потерянным, и я сочувствовала ему всем сердцем.

— Хорошо, — сказала я. — Стой там. — Я прошла к шкафу своего отца и вытащила оттуда его лыжную одежду. Вернувшись в гостиную, бросила на диван водонепроницаемые брюки, утеплённые носки и большие ботинки для снега. — Можешь это одолжить. Только оставь потом в полицейском участке, и позже я их заберу.

Его глаза спокойно и долго изучали меня. Напряжённый момент. Наконец, мужчина сказал:

— Они выглядят как новые.

— Да, у моего отца не было возможности их носить, — присаживаясь на подлокотник дивана, сказала я.

— Куда он делся?

— Он умер. Я заколола его насмерть, пока он спал, за то, что он трогал меня, когда не надо. — Не знаю, что заставило меня сказать такое, но мне ужасно захотелось увидеть его реакцию.

Незнакомец бросил на меня ошеломлённый, но неубеждённый взгляд.

— Думаю, это чушь.

Я рассердилась.

— Не веди себя так, будто знаешь меня. Может, я способна на хладнокровное убийство.

— Говорит человек, который не мог и подумать о том, чтобы позволить совершенно незнакомому человеку умереть на обочине дороги.

— Позволить умереть и убить — два разных понятия. — Не знаю почему, но я чувствовала, что мне необходимо подтвердить свои слова. Я вытащила из-за пояса пистолет и прицелилась ему в грудь. Здравая часть моего мозга кричала о том, что нормальные люди в цивилизованном обществе так себя не ведут, но большую и дикую часть меня это явно не волновало. Этот мужчина мог быть физически сильнее меня, но под этой крышей главная я.

Он поднял руки вверх, но только я успела подумать, что этот парень мой, как он медленно сделал шаг вперёд и прижал пистолет к своей груди.

— Так сделай это.

Холодная дрожь прошла через моё тело, словно отражая моё поведение и реакцию на безрассудство. У меня защемило в груди, когда он подошёл ещё ближе, пытаясь надавить на мою руку. Но я крепко её держала, толкая оружие глубже в его тело.

— Никогда не целься в того, кого не намерена убить, — сказал он.

Я быстро ответила:

— Никогда не стой перед оружием, если не намерен умереть.

— Сейчас я готов умереть. У меня нет личности, нет чувства ощущения себя. Что мне терять? — Его слова больше походили на признание, а не на вызов.

— Жизнь, — сказала я взбешённо. — То, что я так усердно старалась спасти.

— Исправь меня, если я не прав, но не ты ли только что грозилась меня убить?

Мы уставились друг на друга в течение долгого и напряжённого момента.

Я моргнула первой. Я могла бы продолжить этот фарс, но меня нервировала его близость.

— Я не была серьёзной насчёт этого, — сказала я, отступая и опуская оружие.

Мужчина ухмыльнулся, и на его щеках появился намёк на ямочки.

— Я тоже. — Он продолжил одеваться в зимнюю одежду, действуя так, словно не он только что просил прикончить его.

Как только я засунула оружие за пояс, то заметила, что он не выглядел знакомым, он выглядел потерянным. Так было немного проще. Наверное, потому что мы оба немного облажались.

Несколько минут спустя незнакомец был полностью одет в зимнее снаряжение, которое слишком натянулось на плечах и было великовато на талии. По крайней мере, тёплая шапка и перчатки по размеру. Перед выходом он обернулся и открыл рот, возможно, для того, чтобы поблагодарить меня в миллионный раз.

— Если ты ещё раз скажешь «спасибо», я убью тебя, Кенни, — фыркнула я.

— Кенни?

— Ты выглядишь как Кенни из «Южного парка». Не бери в голову. — Я махнула ему. — Иди, прежде чем солнце начнёт садиться. Просто двигайся на юг до тех пор, пока не доберёшься до города. Ты не пропустишь полицейский участок.

Он протянул мне руку в перчатке.

— Было приятно познакомиться с тобой, Кэт.

— Мне тоже, Барт.

— Я обязан тебе жизнью.

Закатив глаза, я сказала:

— Не драматизируй.

Его серые глаза удерживали мои, заставляя мой желудок сделать странный маленький пируэт. Наверное, это нарушение пищеварения.

— До свидания, Кэт, — сказал он с джентельменским поклоном и шагнул глубоко в снег. Мужчина выглядел тёмной массой на фоне белого пейзажа, посторонним в моём маленьком городке.

— Пока, незнакомец, — сказала я, наблюдая за ним, стоя около входной двери. Он был уже на полпути к проезжей части, когда мне в голову пришла идея. Я не могла поверить в то, что не додумалась до этого раньше. — Подожди! — Он резко повернул голову. — Подожди.

Я забежала внутрь, сняла со стены в своей спальне пару снегоступов — старая школьная модель, изготовленная из верёвок и дерева — и вернулась.

Его лицо озарилось радостью, когда он возвращался обратно через тропинку, проделанную им же.

— Скорее всего, немного малы для тебя, но они всё равно должны пригодиться. — Несколько лет назад из-за своей прихоти я купила их на ярмарке в Кормак, но так ни разу ими и не воспользовалась. Они просто висели у меня на стене в качестве декорации.

Мужчина мгновенно вошёл обратно, сразу сообразив, как перевязать ремни вокруг ботинок. Затем шагнул на снег и, когда понял, что не проваливается, обернулся, чтобы сказать:

— Спасибо. Ты удивительная.

Комплимент, так небрежно брошенный в мой адрес, поразил меня в самое сердце. Я даже не помню, когда в последний раз меня кто-то хвалил.

— Просто иди.

Снегоступы выполняли свою работу как положено, давая ему возможность двигаться по поверхности снега, тем самым позволяя идти быстрее и дальше. Он обернулся и бросил на меня ещё один значимый взгляд, прежде чем направиться обратно к проезжей части.

Когда мужчина скрылся из вида, я закрыла дверь и повернулась. Тут же обнаружила Джози, слизывающую растаявший снег на линолеуме.

— Полагаю, снова остались только ты и я.

Я прошла в гостиную. Казалось, что весь дом вдруг стал большим и пустым. Это было тревожное чувство, о котором я не хотела думать. Переодевшись в тренировочную одежду, я захватила посылку из почтового отделения — в ней оказались мои новые перчатки для тяжёлой атлетики. И зашла в свой тренировочный зал, чтобы избавиться от беспокойства.

Несмотря на отсутствие хорошей изоляции, я отлично разогрелась к тому времени, как закончила собственноручно разработанную «тренировку дня»: пятьдесят прыжков вперёд, двойные прыжки на скакалке, махи гирей, приседания-пистолетики, отжимания и прыжки на возвышенность.

Хоть я и задыхалась, а моё сердце готово было выпрыгнуть из груди, я все ещё продолжала чувствовать какое-то беспокойство. Но я только прикидывалась, что не знала, почему у меня возникло это чувство.

Подпрыгнув, я ухватилась за горизонтальную перекладину и начала подтягиваться, пытаясь выложиться по полной. Дойдя до девятнадцати раз, мои руки сдались.

— Впечатляет.

Я обернулась и увидела незнакомца, стоящего в дверном проёме и выглядевшего не совсем потрёпанным. Моя кожа покрылась мурашками, но я предпочитала думать, что это из-за ворвавшегося холодного воздуха из открытой двери, а не от того, что этот мужчина снова влез в мою жизнь.

Незнакомец, такой высокий и такой огромный, заблокировал собой практически весь дверной проем. Он держал в руках один снегоступ, распорка которого была сломана на половину.

— Прости. Думаю, я для него слишком тяжёлый.

— Ничего страшного, — сказала я, поворачиваясь и проскальзывая обратно в свитер, надеясь, что он не заметил моего голого тела. — Как все прошло? Ты нашёл шерифа Дрю?

— Город пуст.

— Как? Полностью?

— Словно он утоп в снегу. Даже следов от шин нигде не видно, — сказал он. — И что теперь?

— Не знаю. — Я задрожала, так как моё влажное тело начало остывать. — Давай перейдём в дом.

Когда мы вошли внутрь, он снял зимнее снаряжение, повесив каждую деталь на спинку столовых стульев, чтобы дать им просохнуть. Заметив, что его рубашка на спине мокрая от пота, я достала другую из шкафа своего отца и бросила ему.

— Спасибо, — сказал он и повернулся, чтобы схватиться за ворот и стянуть рубашку. По правилам этикета мне следовало отвести взгляд, но я не могла, и поэтому открыто таращилась, позволяя своему пристальному взгляду ласкать мускулы его широкой спины. Моё внимание привлекла чёрная татуировка, расположенная вниз вдоль его позвоночника. Я приблизилась, чтобы прочитать надпись.

Он обернулся через плечо и поднял бровь.

— Что ты делаешь?

— У тебя татуировка, — сказала я, водя пальцами по надписи и поражаясь тому, что ощущала его тёплую кожу. — «Veni, Vidi, Vici»[1].

Мужчина завертелся вокруг, пытаясь рассмотреть татуировку, но безуспешно.

— Подожди, — сказал он и побежал в ванную комнату, нарушая моё спокойствие видом своих низко сидящих на бёдрах джинсов, которые демонстрировали верх его задницы.

Вид во время его возвращения был даже лучше. Сказать, что у него красивое тело, значит не сказать ничего. Он обладал широкой плоской грудью с сосками размером в монету, прессом, напрягающимся при каждом его шаге, и глубокими ямочками на бёдрах. Его грудь была покрыта чёрными волосками, легко спускающимися вниз по животу. Более тёмные волоски под пупком уходили дорожкой вниз к тому, чем он располагал ниже. И черт меня возьми, если я не хотела выяснить, что же там было.

Пульсация между ног вернула меня в реальность, и я отвернулась с горящими щеками. Он был незнакомцем и им же оставался. Какого чёрта я хотела узнать его подобным образом?

— Так тебе понравилось увиденное? — спросил он с полуулыбкой на губах.

Я пожала плечами, желая стереть с его лица эту самоуверенную улыбку.

— Видела и получше.

Он наклонился вперёд и одарил меня значительной зловещей улыбкой.

— Мне кажется, это не так, — сказал он. — То есть ты не видела очень многого.

— Ох уж эта твоя грёбаная самонадеянность, — держа руки скрещенными на груди, сказала я. И снова на его лице появилась самоуверенная улыбка, которую мне захотелось стереть с его бородатого лица. — Знаешь, я могу оказаться и городской проституткой.

— Но это не так, — сказал он утвердительно. — Будь ты проституткой, то не использовала бы это слово.

— Что с тобой произошло? — спросила я, отказываясь признавать поражение. — Раньше ты был более терпимым. И казался менее самоуверенной задницей.

В конце концов, это его задело. Моргнув, он ничего не ответил.

Одно очко в пользу Кэт. У Джимми же ноль.

4

НЕЗНАКОМЕЦ

Кэт была права. В какой-то момент в течение дня, возможно, на протяжении всего моего долгого и мучительного маршрута в город, я стал другим человеком. У меня появилась цель, а позже и проблеск моего настоящего характера. Я был неуверенным в себе человеком, потому что пытался понять, что же происходит, но, в конце концов, прекратил бороться с внутренним голосом и позволил ему говорить.

Оказалось, что он — или скорее я — немного высокомерный болван. Часть меня боялась, что Кэт могла обидеться и вышвырнуть меня, но большая часть желала лишь увидеть, насколько сильно я мог на неё надавить. И судя по тому, как она только что меня отбрила, я мог бы сказать, что это было довольно неплохо.

Стоит признать, что она мне нравилась. У неё была сила воли. А найти её занимающейся в металлическом тенте, делающей упражнения, которые и большинство мужчин-то выполняют с трудом, в то время как её тело было облачено в маленький, более чем спортивный бюстгальтер... Это заставило меня радоваться тому, что городок оказался заброшен.

Я всецело намеревался уйти, но пока направлялся в полицейский участок, то понял, что ещё не хочу с ней прощаться. Мне хотелось узнать эту вспыльчивую, одиноко живущую девушку, которая пыталась выставить себя мужланкой, но провалилась, которая спасла незнакомца от неминуемой смерти, одолжила ему одежду своего отца, а затем держала под прицелом пистолета только ради потехи.

Мне хотелось узнать её, выяснить, что ею движет. Я почувствовал огромное облегчение, когда должен был повернуть обратно и тащиться по тому же пути, по которому и пришёл.

И теперь она здесь. С лицом, влажным от физического напряжения, она называла меня самоуверенной задницей, потому что попалась при кокетливом разглядывании моего тела. Она была безрассудной, бесстрашной и немного сумасшедшей. Я не желал ничего больше, кроме как сломать её восприимчивость.

— Буду считать, что это «да», — сказал я, небрежно наклонившись к спинке дивана.

— Что «да»?

— Так или иначе, тебе нравится моё тело.

Я обрадовался, когда она поджала губы и заскрежетала зубами. Я почти ожидал, что она зарычит. Вместо этого Кэт сказала:

— Я в душ.

Она прошла в свою спальню и через минуту вернулась с кучей сложенной одежды и пистолетом сверху.

Я медленно прошёл в кухню, остановился позади столешницы, позволяя ей чувствовать себя более комфортно, и опустил руки на слоистую поверхность.

— Я все время буду здесь. Даю тебе слово, — сказал я. — Нет, ещё лучше. Я могу приготовить ужин. Чего бы тебе хотелось?

Она изогнула бровь.

— Ты помнишь, как готовить?

Я пожал плечами.

— Насколько сложно это может оказаться?

— Хорошо, в морозилке есть замороженная пицца. Если все же не удастся, то консервный нож в ящике, а спагетти в кладовой.

После того, как Кэт ушла, я осмотрел кладовую. Только услышав звук воды, я приступил к исследованию её продуктов, почёсывая голову от необычного выбора еды. У этой взрослой женщины кладовка для продуктов была забита полуфабрикатами, в основном от «Шеф Боярди»[2], и консервированными овощами. И только я подумал, что она питается как ребёнок, как обнаружил банку с трюфелями и другими видами экзотических продуктов. В своём холодильнике девушка хранила свежие овощи и остатки еды в пластиковых контейнерах. В морозилке была замороженная пицца и буррито, лежавший рядом с рёбрышками, жаркое из цыплёнка и говяжий фарш, аккуратно разделённый в небольшие упаковки.

Я ломал себе голову, пытаясь вспомнить рецепт — да что-нибудь — но ничего не приходило на ум. То ли память была в худшем состоянии, чем я предполагал, то ли кулинария — просто не моё. Оставалась замороженная пицца.

Мне потребовалась минута, чтобы разглядеть её микроволновую печь. У меня были подозрения, что я никогда не пользовался ею в своей предыдущей жизни. Засунув пиццу в печь, я посмотрел на свои руки, чувствуя подушечки пальцев и ладонь. Кожа была немного огрубевшей, но ничего не указывало на то, что я человек, занимающийся тяжёлой работой.

Картина, в которую начинало складываться моё прошлое, мне не очень нравилась.

Кэт приняла душ за пять минут. Выйдя из ванной, она выглядела свежей и была одета в серую футболку огромного размера и спортивные штаны. Её длинные светлые и влажные волосы свисали до середины спины. Хоть девушка и скрывала свои изгибы, которые, как я знал, были, моё тело всё равно отреагировало на неё без промедления. Я ощутил жар во всём теле, а в паху определённо чувствовалось возбуждение, которое не спасал и тот факт, что при каждом своём передвижении жёсткая ткань джинсов натирала.

— Хорошо выглядишь, — с отсутствием изысканности сказал я и повернулся обратно к печи для того, чтобы скрыть свою увеличивающуюся эрекцию. Последнее, что ей необходимо видеть в своём доме, это незнакомого мужчину с огромной эрекцией в штанах.

Мне было приятно обнаружить, насколько мускулистое у меня тело и какой большой мой половой орган. Гигантский питон оказался внушающим, его средняя величина была большой недоговорённостью. Давайте скажем просто: мне было бы не стыдно, если бы меня запечатлели на плёнку при занятии сексом.

Кэт обошла вокруг столешницы, разделяющей нас, и склонилась рядом со мной, всматриваясь в микроволновку. Я мог чувствовать запах её мыла «Ирландская весна» и чего-то ещё. Чего-то очень женского и сладкого. Аромат, на который моё тело определённо реагировало. Я присел на корточки рядом с девушкой, чтобы получше ощущать её запах, изображая интерес к пицце.

— Так ты готовишь мне пиццу для гурманов? — спросила она с оттенком сарказма в своём хрипловатом голосе.

Наши лица были очень близко, что позволяло мне увидеть веснушки, усыпавшие её нос и щёки.

— Будет вкусно, обещаю, — сказал я, говоря точно не о пицце. Моя голова была заполнена «взрослыми» мыслями, и мне следовало отвести взгляд, чтобы она ничего не заподозрила.

Я не знал откуда, но почему-то почувствовал, что между нами будет что-то волнующее и воспламеняющее.

Кэт с пиццей прошла к дивану и включила телевизор. Я устроился в кресле настолько далеко, насколько было возможно. Эта женщина помогала мне, и последнее, что ей нужно — это озабоченный, страдающий амнезией человек, испытывающей к ней сексуальное влечение. Если я буду действовать импульсивно, то окажусь в снегу быстрее, чем смогу моргнуть. И это при условии, что её собака не разорвёт меня первой.

Вышеупомянутая собака сидела рядом со своей хозяйкой на диване, её глаза следили за мной каждый раз, когда я двигался. Она все ещё не доверяла мне, и это хорошо. Я мог бы заманить её едой, но что-то мне подсказывало, что она умнее, чем казалось. Уйдёт время на то, чтобы заслужить её доверие. Так же, как и доверие её хозяйки.

— Спасибо, что оставила меня ещё на одну ночь, — сказал я через некоторое время.

— На самом деле, у меня не было выбора, не так ли?

— Он есть. Я могу спать в гараже или в джипе.

— И тогда утром мне придётся доставить твоё заледеневшее тело в морг?

— Что-то вроде этого.

Кэт покачала головой.

— Можешь воспользоваться комнатой моего отца. — Она поставила пустую тарелку, сделала глоток содовой и затем подняла два пальца. — Но два условия: я сплю с оружием под подушкой и без колебаний воспользуюсь им, если ты попытаешься что-либо сделать, и второе — Джози разорвёт твои яйца прежде, чем ты успеешь приблизиться достаточно близко.

— Хорошо подмечено.

Со всей серьёзностью на лице Кэт произнесла:

— Я не шучу.

Я кивнул, не зная, как ещё показать ей, что у меня нет дурных намерений.

— Это твой дом, и я здесь гость, — сказал я. — Я никогда не сделаю того, что тебя ранит.

— Тогда докажи это.

В её глазах сверкал вызов. В ответ я кивнул ещё раз.

После ужина Кэт вымыла посуду. Я стоял недалеко от неё, прислонившись к столешнице и скрестив руки на груди.

— Я не воспринимал тебя как женщину, которая моет посуду за мужчиной, — подстегнул я её.

Она тотчас же порозовела и оспорила:

— Это не так. Я мою тарелки, потому что ты приготовил ужин. Все просто.

Я продолжал смотреть на неё, пытаясь узнать, что же у неё на уме.

— Ты можешь прекратить смотреть на меня так, как сейчас? — спросила Кэт, глядя в раковину.

— Как «так»? Я просто смотрю на тебя.

— Почему? Зачем тебе нужно смотреть на меня?

Её вопрос застал меня врасплох.

— Я не знал, что для этого нужны причины.

Кэт покачала головой.

— Не представляю, что же такого интересного ты видишь.

Вот оно. Вполне возможно, первая вещь, которую она показала о себе. Её хвастливая дерзость была способом защиты из-за неуверенности, лежащей на дне. Я не желал ничего сильнее, чем сорвать этот металлический лист и добраться до её сердца.

— Ты не представляешь, да? — спросил я.

Она повернулась ко мне, её голубые глаза сузились.

— Что? Пожалуйста, скажи мне то, чего я не знаю.

— Как ты красива.

Негодование девушки просачивалось, приводя её в уязвлённое состояние, но я знал, что она не примет комплимент. Не этот.

— Ты полон дерьма, — сказала она, обрызгав меня водой. — Захвати полотенце и протри тарелки, Дон Жуан.

Изучающе глядя на девушку, я схватил полотенце.

— Что с тобой произошло? Почему ты не можешь принять комплимент?

— У меня есть то, что называют радаром абсурда. Я вижу такое за километр.

Я хихикнул.

— И ты думаешь, что я говорю ерунду? Тебе следует повернуть этот радар в свою сторону.

— Ты называешь меня лгуньей?

— Я называю тебя привлекательной женщиной, которой следует принять комплимент как любезность и сказать «спасибо».

— Пошёл ты.

— Достаточно близко, — засмеялся я, качая головой. Она та ещё штучка.

Несколько минут мы работали в тишине. Я убрал тарелки на свои места, а Кэт вымыла раковину и накормила собаку. Это было так... по-домашнему.

Повесив полотенце на ручку духовки, я повернулся к ней и спросил:

— Почему ты меня не боишься?

Кэт остановилась, вытирая руки.

— А мне следует?

— Нет, но ты должна признать, что твоя реакция по отношению ко мне — позволить мне остаться здесь — не нормальна.

Она криво усмехнулась.

— Я всё равно не могу сказать тебе, что нормально, а что нет.

— Ты жила все время одна?

— Да. С тех пор как отец попал в тюрьму.

— Что?

Её черты лица незамедлительно напряглись.

— Да. Он в тюрьме. Это проблема?

Я покачал головой.

— Нет. Просто было интересно узнать. Ты работаешь? Встречаешься с кем-нибудь? Есть ли у тебя друзья?

— Нет, нет и нет.

— Так ты проводишь большую часть времени в одиночестве?

Кэт посмотрела мне в глаза, выпятив грудь.

— Да, и мне это нравится, — сказала девушка практически с гордостью. — Мне не нужны свидания, не нужны друзья. Джози единственная, в чьей компании я нуждаюсь.

— И тебе не одиноко? — Я знал, что действовал ей на нервы, когда она отвела взгляд. В конце концов, такая сильная Кэт была не такой уж и невосприимчивой.

— Может, иногда, — сказала девушка. Её голос был таким тихим, что я практически не услышал её признания. — Но я сама выбрала такой путь. Мне не нравятся люди, а я не нравлюсь им.

— Ты нравишься мне, — сказал я. — Я думаю, что ты...

— Если ты скажешь, что я красивая, то я ударю тебя по голове мешком собачьей еды.

Я ухмыльнулся.

— Интересная. Я собирался сказать, что ты интересная.

Кэт кивнула в знак одобрения.

— Я смогу смириться с интересной.

Я улыбнулся сам себе, чувствуя, как моя грудь раздувается от гордости из-за моей маленькой победы.

5

КЭТ

Ночь была долгой, а сон беспокойным. Неспособная расслабиться, я выползла из спальни в туалет, внимательно избегая скрипучих половиц, чтобы не разбудить незнакомца.

Незаметно проскользнув в ванную комнату и не позаботившись о том, чтобы включить свет, я пробежала вперёд и натолкнулась на гору тёплой твёрдой кожи. Я взвизгнула и попятилась назад, мои руки схватились за выключатель.

Мужчина стоял спиной ко мне с совершенно голой задницей, что неудивительно, — всё-таки он был в туалете.

— Черт, прости, — отводя глаза, сказала я. Но оставшийся в памяти образ прожигал мои веки, позволяя мне видеть картинку его мясистой задницы и твёрдых мускулистых ног снова и снова.

— Прости, — сказал он, надевая штаны и спуская воду в унитаз. — Мне следовало бы запереть дверь.

— Почему ты без света?

Он пожал плечами.

— Не хотел с ним заморачиваться.

— Тогда тебе лучше иметь чертовски меткий прицел.

— Мой прицел безупречен.

Я закатила глаза.

— Знаешь, мне начинает надоедать повсюду видеть твою задницу.

Мужчина игриво приподнял одну бровь.

— И сейчас? — спросил он. Неожиданно комната уменьшилась в размере, а незнакомец стал больше, занимая значительную часть пространства.

Мой первый инстинкт, когда я столкнулась с тёмной огромной фигурой, — отступить, но я стояла на своём. Я не могла позволить ему увидеть меня испуганной. Даже если он был невероятно пугающе-привлекательным.

Мужчина сделал шаг вперёд. Теперь наши тела практически соприкасались. Если я глубоко вдохну, то моя грудь коснётся его голой груди. Я ненавидела себя за то, что он это осознавал. Словно моё тело настроено на частоту его феромонов и не может насытиться. Но я предполагала, что это происходит с людьми, долго воздерживающимися от сексуального общения. Хотя, если по-честному, я пока не встречала того, к кому чувствовала бы сексуальное влечение.

До сих пор.

— Извини, — сказал он с игривой улыбкой.

— Я могу тебе помочь?

— Я просто пытаюсь пройти.

Я вышла в коридор, позволяя мужчине сделать задуманное. Когда он проходил, его руки задели мои, оставив на моей коже трепещущий след. У двери спальни он бросил взгляд через плечо, но темнота скрывала выражение его лица.

— Спокойной ночи, Кэт, — сказал он. — Сладких снов.

Наконец-то я осталась одна в ванной комнате. Плеснув холодной водой в лицо, я изо всех сил пыталась успокоить свои нервы. Один день. Один долбанный день, а я уже трепетала от этого мужчины. Я словно оказалась в его плену. Я не желала представлять, что случится, если мы вместе проведём неделю.

На следующее утро я проснулась, дрожа от холода. Даже Джози, которая всегда чувствовала себя прекрасно при холодной погоде, прижалась ко мне, засунув нос под подушку.

— Черт побери, как же холодно, — сказала я. Из моего рта вырвалось белое облако. Этот трейлер прекрасно подходит для тёплой погоды, но когда температура опускалась ниже определённого уровня, дом словно говорил: «Хрен с ним» и отказывался от попыток сохранить тепло. Кажется, сегодня как раз один из таких дней.

Я зарылась с головой под одеяло и попыталась опять уснуть. Именно там, в теплом коконе, я вдруг вспомнила о своём госте. Выпрыгнув из постели и проклиная холод, кусающий мою кожу, я вытащила тренировочные штаны, толстовку и пару шерстяных носков. Словно почувствовав что-то в воздухе, я поняла, что незнакомец уже проснулся.

Оставив дверь открытой, я резко остановилась. Он стоял у западного окна, одетый в отцовские штаны и тёмно-синий рыбацкий свитер. Незнакомец разглядывал снежный пейзаж и держал в руках мою любимую рождественскую кружку. Он выглядел таким прекрасным на фоне тусклого утреннего света. Его чёткий тёмный профиль контрастировал с бесконечной белизной снаружи.

Он повернулся ко мне с улыбкой, от которой моё сердце подпрыгнуло.

— Доброе утро, — сказал он своим глубоким голосом.

Я была поражена, когда запах кофе от кружки, которую он держал, донёсся до моего носа.

— Ты приготовил кофе?

Мужчина ухмыльнулся, и через несколько длинных шагов он был уже на кухне, наливая и мне.

— Я никогда прежде не просыпалась на аромат свежеприготовленного кофе, — сказала я, с благодарностью принимая чашку и делая большой глоток тёмной жидкости. Кофе был идеальной температуры: все ещё горячим, но не обжигающим. Я застонала в чашку.

— Почему вкус кофе лучше, когда его делаю не я?

— Потому что с ним не перемешиваются твои слезы горечи? — поддразнил он меня с блеском в глазах.

Я тихо засмеялась в чашку.

— Тебе следует почаще так смеяться, — сказал он.

— Тогда тебе следует чаще готовить кофе. Если можно, то каждое утро, — сказала я и немедленно пожалела об этом. — Хорошо, не буквально. Но... ты понял, что я имела в виду.

Мужчина улыбнулся мне из-за своей чашки и повернулся обратно к окну.

— Похоже, за ночь снега прибавилось ещё на несколько сантиметров.

Я прошла к окну над раковиной и огляделась. Увидев свой джип, все ещё застрявший в канаве и ещё больше заваленный снегом, произнесла:

— Отстой. — Я повернулась к мужчине. — Ты сегодня собираешься попытаться прогуляться до города?

Он подождал несколько ударов сердца, прежде чем ответил:

— Думаю, это бесполезное занятие.

Я кивнула в знак одобрения, пытаясь не выдать своего облегчения. Правда заключалась в том, что я просто привыкла к его присутствию. Конечно же, я никогда в этом не признаюсь. Чтобы заставить меня это сделать, ему придется меня пытать. Просто мне не хотелось, чтобы он уезжал.

Позавтракав хлопьями «Какао Пебблс», мы уселись за столом друг напротив друга, чувствуя себя неловко.

— Итак... — Я играла с молоком, мешая его ложкой снова и снова.

— Итак... — повторил он, поглаживая свою бороду.

— Чешется? — указывая на его лицо, спросила я.

— Не всегда, — ответил он, сжимая волоски между пальцев. — Но какая разница?

— Интересно, как ты выглядишь без этих зарослей? — размышляла я вслух, как неожиданно загорелась любопытством. — Держу пари, ты ужасен под всем этим. Может быть, поэтому ты и отрастил бороду.

Мужчина ухмыльнулся.

— Возможно. Или, может быть, я известный во всём мире мужчина-модель, который желает немного побыть инкогнито.

— Пока тебя не похитили ради выкупа.

— Но похитители поняли, что никто не собирается им платить, поэтому они забрали мои вещи, а меня выбросили в никуда.

— Нет-нет, — сказала я, получая удовольствие от нашего подтрунивания. — Тебя похитили женщины, твои фанатки, и они не хотели денег. Они просто желали твоё тело. Так что они тебя заполучили, но ты каким-то образом сбежал. Ты скитался в снегу, потерянный во времени...

— До тех пор, пока ты не нашла меня и не вылечила. — Мужчина откинулся на спинку стула, поднёс руку ко рту, рассеянно потирая бороду. — Я всегда буду тебе признателен, — сказал он с намёком на улыбку.

Я встала из-за стола, не обращая внимания на искренность его последнего комментария.

— Тогда пошли. Почему ты не хочешь сбрить эту бороду? Давай узнаем, вдруг наша теория верна.

Через несколько минут мы оказались в маленькой ванной комнате, прихватив с собой старую кожаную сумку моего отца с туалетными принадлежностями. Я вытащила старую школьную безопасную бритву с округлённым открывающимся верхом.

Мужчина взял её в руки и изучил лезвие внутри.

— Довольно тупое. Я могу пораниться.

Я тщательно осмотрела ящик и нашла пачку розовых одноразовых бритв.

— Может, воспользуешься ими?

Он положил обратно безопасную бритву в кожаную сумку и взял одну розовую.

— Почему нет? Я больше боюсь столбняка, чем розового цвета.

Я достала банку геля для бритья с ягодным ароматом.

— А это?

— Хорошо, теперь, кажется, я немного испугался.

Тем не менее, он выдавил немного геля себе на руку и начал наносить его на лицо. Я пристально рассматривала его в зеркале и была полностью поглощена процессом.

Он остановился, розовая бритва находилась в нескольких сантиметрах от его лица.

— Что-то не так?

— Я не помню, брился ли мой отец. По крайней мере, я никогда не видела его побритым. Мне всегда было интересно, как это делается. Как вам удаётся не порезать артерию и не забрызгать всё кровью? Конечно, я брею себе ноги, но меня пугает одна мысль о бритье лица.

— Иногда можно порезаться, тогда надо приложить к этому месту кусочек туалетной бумаги.

— В самом деле? Мужчины это делают?

— Думаю, да. — Он протянул мне бритву. — Хочешь попробовать?

— Ты хочешь, чтобы я тебя побрила? — спросила я, и моё сердце тотчас же забилось быстрее. — Ты доверишь мне стоять с лезвием около твоего горла?

Морщинки вокруг его глаз вернулись обратно.

— Ты преодолела столько трудностей, чтобы меня спасти. Не думаю, что ты прикончишь меня подобным образом. — Он вышел из комнаты и вернулся с обеденным стулом, затем присел и приподнял своё лицо ко мне. — Давай.

Я ухватила его за волосы и откинула ему голову назад, получая наслаждение от собственного небольшого доминирования. Я чувствовала себя опьянённой. Безмерная возможность контролировать мужчину позволяла мне двигать им, как мне хотелось. Я поймала себя на мысли, что, возможно, могу и привыкнуть к этому.

Но не к чему было привыкать. Помимо сегодняшнего дня, ни я, ни этот мужчина не имели будущего.

— Кто-нибудь говорил тебе? — прошептал он через некоторое время.

— Говорил мне что? — спросила я, сосредоточившись на изгибе его подбородка.

— Что ты красивая?

Я остановилась. Раздражённая.

— Послушай, я знаю, что не выгляжу как-то особенно, поэтому, пожалуйста, остановись с этой красивой хренью. Всё это уже устарело. Ты не должен постоянно лизать мне задницу, лишь бы я тебя не вышвырнула. — Я попыталась вернуться к работе, но он схватил меня за запястья.

Его серый пристальный взгляд удерживал меня, а его тёмные брови нахмурились.

— Я не льщу тебе для своей пользы, — сказал он с небольшим раздражением. — Я говорю тебе это, потому что ты, очевидно, слепа.

Я попыталась воздержаться от ответа, как он и подразумевал. Я не та девушка, которая принимает сентиментальности и заливается румянцем, когда ей говорят комплименты о внешности. Мне больше нравится слышать, что я сильная или же что я сообразительная. Но услышав, что незнакомец назвал меня привлекательной, я почувствовала что-то необычное. И от этого я ощутила себя... мягче.

А один раз побыть мягкой не так уж и плохо.

— Тогда спасибо, — пробормотала я себе под нос и вернулась к бритью, мучительно сознавая, что его глаза смотрят на меня.

— Дай мне немного времени, и ты будешь принимать комплименты с учтивостью.

— Незнакомец, ты планируешь ко мне клеиться?

Мужчина, должно быть, понял, что намекнул на что-то постоянное, но только пожал плечами.

— Я могу, если, конечно, ко мне вернётся память.

Мысль о том, что, возможно, он останется со мной на долгое время, разлила ощущение страха и предвкушения по моим венам. Мой рассудок и моё сердце находились в состоянии войны. Разум кричал, что этот мужчина — полнейший незнакомец, а сердце возражало, что это ничего не значит, что каким-то образом он уже пробрался ко мне под кожу.

Но это действительно опасно, не так ли? С моей стороны будет безрассудно и неопытно отдать своё сердце первому встречному мужчине.

Погрузившись так глубоко в свои мысли, я неожиданно поняла, что закончила свою работу. Смочив полотенце для лица, протёрла оставшиеся следы пены и волос со щёк мужчины. Отойдя в сторону, я впервые увидела его во всей красе. И увиденное заставило меня склониться к столешнице, чтобы удержаться на ногах.

Чёрт возьми. Этот мужчина чертовски великолепен.

6

НЕЗНАКОМЕЦ

— Что такое? — Я встал позади Кэт и всматривался в зеркало, видя на зеркальной поверхности другое лицо, но, надо признать, довольно симпатичное лицо. В этот момент я начал мучительно чувствовать близость Кэт, моё тело окружало её. — Ты меня узнаешь? — спросил я, находясь так близко, что мог практически чувствовать, как её тело напряглось из-за моего присутствия. — Наша теория оказалась верной? Ты меня откуда-то знаешь?

Едва дыша, она покачала головой.

— Нет.

— Тогда что?

Смущённый взгляд исчез с её лица и сменился любопытством. Кэт вытянула руку вперёд и, как ребёнок, который неспособен сдержаться, чтобы не прикоснуться к игрушке, провела пальцем вдоль моего подбородка. Трепет из-за её прикосновения прошёл вдоль моего позвоночника, и, в конце концов, я понял, что её так взволновало. Она думает, что я привлекательный.

Схватив девушку за другое запястье, я поднёс его к своему лицу.

— Коснись меня.

Её не нужно было просить дважды.

Она разгладила мои брови, прошлась пальцем по щекам, вниз по носу и наконец взяла мой подбородок в свои ладони. Её прикосновение поочерёдно менялись от мягкого к грубому, они были побуждающими и ласкающими.

Я не мог оторвать от неё глаз, даже когда почувствовал, что мой член встал. Эта её сторона бросала вызов допустимым рамкам приличия, включая и меня. У неё словно не было границ — ни физической, ни вербальной — и это казалось непредсказуемо волнующим.

— Ты бы видел себя, — сказала Кэт, касаясь подушечками больших пальцев моих губ. — И ты ещё говоришь, что я красива.

— Ты красивая. — Я ухватился за край столешницы, пытаясь удержаться от того, чтобы не схватить её и не прижать вплотную к своему телу.

— Ты не можешь быть настоящим. — Спустя мгновение она откашлялась и отошла в сторону. — Прости. Я увлеклась.

Я дотронулся до её запястья.

— Это прекрасно.

— Это просто... Я никогда...

— Ты никогда не прикасалась к мужчине?

Она отрывисто рассмеялась.

— Нет, прикасалась. Но не к такому, как ты.

— Ты когда-нибудь была с мужчиной?

— Конечно.

Мои брови приподнялись от неожиданности.

— И тебе понравилось?

— Это не твоё собачье дело.

Кэт развернулась, чтобы уйти, но я схватил её за руку.

— Прости. Мне просто хочется тебя узнать.

— Копаясь в моём сексуальном прошлом?.. Ты не с того начал.

Я пробежался рукой по своим волосам.

— Я просто пытаюсь понять, как кто-то похожий на тебя может быть одиноким. Это кажется невозможным.

Кэт скрестила руки на груди.

— Я одинока, потому что мужчины — эгоистичные животные, которые только получают удовольствие и ничего не дают взамен. По крайней мере, мой вибратор меня удовлетворяет.

Если мне не было тяжело прежде, то мысленный образ Кэт, играющей с вибратором, меня почти прикончил.

— Может, ты ещё не встретила подходящего мужчину?

Она захихикала.

— Дай угадаю, а подходящий мужчина — это ты?

— Я могу им стать.

— Ты даже не можешь вспомнить своего имени! Как ты можешь стоять здесь и утверждать, что хорош в постели?

Я отошёл от столешницы и подошёл к ней, зная, что Кэт будет стоять на своём. И навис над ней, как бы утверждая своё доминирование.

— Мне не нужна память, чтобы знать, что мы воспламеняем друг друга. Мне не нужна история или прошлое, чтобы исследовать каждый изгиб твоего тела, узнать каждое движение, которое заставляет тебя трепетать, — сказал я, и мои мышцы напряглись от желания схватить её. — Мне не нужно знать своего имени, потому что, к тому времени как я закончу, ты забудешь своё.

Кэт застыла на месте, на её лице появилась маска безразличия, но её выдавали глаза. Эти два голубых шара, которые, оценивая, осматривали каждую часть моего тела.

Я дал ей возможность отдышаться, чувствуя удовлетворение пещерного человека от её поражения, от того, что сбил её с толку. Кэт была заведена так же, как и я, её выдавало прерывистое дыхание. Но я понимал, что достаточно надавил на неё. Теперь надо подождать, пока она сама ко мне придёт.

Я прислонился плечом к стене и ждал.

— Я не девственница, ладно? — сказала Кэт сердито. — Я даже не знаю, почему это важно, но у меня был секс с двумя мужчинами. Так что не думай, что ты должен лишить меня «невинности», — сказала она, изображая в воздухе кавычки.

— Ладно, — сказал я. — Не лишать невинности. Понял.

Она прошла в сторону гостиной, так больше ничего и не сказав. Прихватив с собой ноутбук и покрывало, которое было накинуто на спинку дивана, девушка легла. Джози немедленно запрыгнула к ней, покрутилась немного и легла у неё в ногах.

— Кажется, тебе уютно, — сказал я, сидя в кресле, которое, как я понял, быстро становится моим местом. Однажды я получу от неё приглашение присоединиться к ней на диване, и, может быть, в конечном счёте и в её постели.

Кэт взглянула на меня и затем сразу отвернулась к экрану компьютера, по-видимому, слишком напуганная, чтобы задержать взгляд чуть дольше.

— Я провожу так каждый понедельник.

У меня появилось чувство, словно меня облили ледяной водой.

— Сегодня понедельник? Какое число?

— Двадцать второе декабря.

— Я и не представлял, что уже почти Рождество, — сказал я, пробегая рукой по волосам. — Мы должны проверить отчёт о пропавших людях. Уверен, где-то там меня разыскивает моя семья или друзья. Почти Рождество, черт побери.

— Я уже проверила.

— И?

Она покачала головой. Я выдохнул.

— Наверное, я настоящий придурок, если никого не волнует, что я пропал два, а может, и три дня назад.

— Если тебе от этого будет легче, то обо мне тоже никто не беспокоится. Единственный, кого это волнует, находится в тюрьме и даже не узнает, если у меня будут проблемы до тех пор, пока не станет поздно.

— Нет, от этого мне не лучше, — сказал я. В моей груди появилось незнакомое чувство сочувствия. Грустно подумать, что в её жизни больше никого нет, никто даже не проверил её во время снежного шторма. Она совершенно одна. — Если тебя это утешит, я беспокоюсь о том, что с тобой случится.

Кэт пристально посмотрела на меня.

— До тех пор, пока ты не обретёшь память и не продолжишь свой восхитительный путь обратно в Голливуд или на Неделю высокой моды, или черт знает куда ещё.

— Знаешь, ты не должна всегда отталкивать от себя людей, — произнёс я с разочарованием. — Особенно если они искренние.

Кэт пригвоздила меня жёстким взглядом, но впервые за это утро я лишил её дара речи.

— Так чем ты занимаешься? — спросил я.

— Я не работаю.

— Тогда как ты можешь позволить себе жить здесь, покупать продукты и всё остальное?

— Я живу за счёт процентов на нефть своего отца.

— Так ты целый день сидишь здесь, ничего не делая?

Кэт захлопнула ноутбук.

— Нет, я не только весь день сижу здесь и ем трюфели во время просмотра мыльных опер. Я занята.

— Чем?

— Черт, а ты любопытен, — сказала она, поднимаясь с дивана, чтобы пройтись. Кэт остановилась в холле, положив руки на талию. — Ну, ты идёшь?

Я последовал за ней по коридору к узкой прихожей в задней части дома, хотя даже и не предполагал, что там такое. Как оказалось, там находилась пристройка к дому — огромная и красочная комната. В центре находился большой стол со швейной машинкой, повсюду разбросаны куски ткани и бумага. На полке находились рулоны разноцветных тканей, а вдоль задней стены в ряд были выстроены три наряженных манекена, каждый из которых был одет в красивое платье и переставлен в тусклое тёмное место.

Я прошёл к ближайшей стене и рассмотрел чертежи, которые были скреплены лентой.

— Ты модельер?

Кэт фыркнула, но больше от удивления, чем от насмешки.

— Черт, нет. Мне просто нравится шить.

— Ты все это сама придумала?

— Отчасти, — сказала она, стоя за мной. — Я сама научилась шить методом проб и ошибок, просматривая видео в интернете. Я смотрю эскизы, выбираю то, что мне нравится, и пытаюсь их повторить.

Я обернулся и по-новому взглянул на неё. Как раз, когда я подумал, что разгадал её, она нашла новый способ меня удивить.

— Ты продаёшь свои модели?

— Нет.

— Почему нет? Даже если ты никогда не покинешь свой городок, в интернете столько мест, где ты можешь их продавать.

Кэт залилась румянцем.

— Я просто не делаю этого, ладно?

— Ты не хочешь или боишься? — Я знал, что моё давление может пробудить её вспыльчивый характер, но меня не беспокоил этот факт. Что-то внутри желало надавить на неё, заставить шагнуть за пределы безопасной границы её жизни. Увиденные рисунки на стене и полностью готовая одежда в комнате показывали талант девушки. Вот только бы ещё и она его увидела.

Кэт повернулась и вышла.

— Почему ты не хочешь ответить на вопрос? — спросил я.

Она обернулась, но вместо ярости, которую я ожидал увидеть, на её лице было безразличие.

— Это не имеет значения. Ты уйдёшь отсюда, как только растает снег. — Её глаза засияли. — На самом деле, мы уже должны приступить к работе.

Я последовал за ней к парадной двери, где Кэт натягивала сапоги и пальто.

— Куда ты идёшь? — Я уклонился, когда мне в лицо полетел сапог. И поймал одной рукой следующий за ним.

— Накинь это дерьмо, красавчик, — сказала она, открывая входную дверь. — Мы выкопаем тебя к чертям отсюда.

Вооружившись лопатой для снега, Кэт решительно направилась к джипу по той тропинке, которую я вчера проложил. Я схватил лопату и проследовал за ней, зная о том, что снег слишком глубокий для движения транспорта. После своего вчерашнего похода я понял, что в этом забытом богом месте не проложены дороги. Даже если нам удастся выкопать джип из ямы, маловероятно, что мы сможем проехать в городок.

Несмотря на это, я вонзил лопату в снег, зачерпнул его и перекинул через плечо.

— Ты хорошо разбираешься в моде, — сказал я, пытаясь заполнить тишину дружеской беседой. — Почему не носишь что-нибудь из того?

— Хорошо. Ты можешь представить меня в платье?

— Конечно.

Кэт остановилась и уставилась на меня, пытаясь понять, искренен ли я.

Я ухмыльнулся.

— Думаю, ты будешь отлично выглядеть в более женственной одежде.

Кэт нахмурилась.

— Женственная одежда? Ты шутишь?

Я разочаровано выдохнул.

— Давай не переводить это в сексуальный подтекст. Ты отлично понимаешь, что я имею в виду. — Я указал в сторону дома. — Эта одежда, которую ты сотворила... Ты можешь ошибаться в чём угодно, но не в женственности. Я лишь спрашиваю, какого чёрта ты прячешь себя в мягкую мешковатую одежду, когда очевидно, что тебе нравится мода?

Кэт сдержала улыбку.

— Успокойся там, Ларри. Не нужно злиться.

— У меня от тебя головная боль. — Или мигрень.

Девушка вернула своё внимание к сгребанию снега.

— Мама оставила нас, когда мне было семь, — сказала Кэт. — У меня не было тёток или любой другой женщины, которая смогла бы научить меня одеваться. Всему в той комнате я должна была учиться сама.

— Так почему ты все ещё одеваешься в этом стиле?

Она пожала плечами.

— Думаю, просто привыкла к этому. Я себя неудобно чувствую в обтягивающих коротких вещах, которые привлекают внимание.

— Многие люди наслаждаются таким вниманием.

— Держу пари, ты тоже. Уверена, ты наслаждаешься вниманием, которое получаешь от женщин, — сказала она, вновь посмотрев на меня. — Ну, или же парней. Да кого угодно.

После удара лопаты в грязь, я воткнул её в землю и облокотился на ручку.

— Я совершенно уверен, что предпочитаю женщин.

— Бьюсь об заклад, — саркастически ответила Кэт.

Я взял горсть снега и бросил в неё снежный ком, который попал ей в руку.

— Эй! — Она ответила мне большим снежком.

Я попытался поймать его, но он развалился в руке, направляя холодные снежинки мне в лицо. Незамедлительно до меня долетел ещё один снежок, попав в голову.

— Я называю его подлым снежком, — сказала Кэт с ухмылкой.

Я бросился за девушкой, упав вместе с ней в снег. Схватив снежок, запихнул ей за воротник, но она была сильнее и быстрее, чем я предполагал, и смогла перевернуть меня на спину. Кэт запрыгнула на меня сверху и схватила горсть снега, направляя его прямо мне в лицо.

Я сложил руки на её бёдрах, наслаждаясь контрастом её тёплого тела и холода на своём лице. Я симулировал борьбу, чтобы она сильнее извивалась на мне. При этом чувствуя, как твердеет мой член.

Кэт остановилась, глядя на меня сверху вниз со снежком в одной руке, а другой опираясь на мою голову.

— Ты сдаёшься? — Она задыхалась.

Я наблюдал за тем, как осознание происходящего появилось в её глазах, и она поняла, что под толстым слоем одежды твёрдость, которую она чувствует между своих ног, на самом деле оказалась моей эрекцией. Она попыталась слезть с меня, но я сжал её бедра, удерживая на месте.

— Никогда, — выдохнул я.

Её губы приоткрылись, пока она глядела на меня сверху вниз, и только я погрузился в фантазию, где мы находились обнажёнными в теплом месте, как Кэт бросила снежный ком в мне в лицо.

— Отпусти меня, — сказала она.

Я удерживал её ещё секунду, прежде чем разжать руки. Кэт встала и потопала обратно к дому, забыв лопаты. Я вытер лицо и взглянул на голубое небо, пытаясь ещё на секунду удержать в памяти её тепло, прежде чем холодный ветер не заставит его полностью исчезнуть. Встав, быстро отряхнул себя и решил, что мне нужно принять долгий холодный душ.

Держа в руке свой член, я уже практически мог чувствовать, что часть моего контроля испаряется и что мне необходимо снять напряжение, чтобы продолжить учтиво общаться с Кэт. Но как бы я ни старался, я не мог не думать о Кэт, пока мастурбировал. Моё воображение уносило меня, когда я пытался представить тёплое сильное тело под всей этой мешковатой одеждой.

Я кончил со стоном, держась за стену и выстреливая своё семя на пол душевой кабины. Было приятно снять некое напряжение, но вместо расслабления это завело меня ещё больше. Теперь я не мог избавиться от образа обнажённой Кэт, и мой член был полностью со мной согласен.

После душа я снова взглянул на свою эффектную татуировку в зеркале.

Я пришёл. Я увидел. Я победил.

Сама татуировка выглядела визуально простой и элегантной, но от выжженной на моём теле надписи сильно попахивало братством тщеславных мальчиков. Действительно ли я был тем парнем, который думает, что мир и всё в нём существует исключительно для того, чтобы я мог его покорить?

Когда я вышел, Кэт нигде не было видно. Тогда я рискнул пойти по узкому коридору. Остановившись с поднятым кулаком, готовый постучать в дверь, я услышал музыку и что-то ещё. Звук жужжания машинки. Швейная машинка затихла и хриплый неприветливый голос сказал:

— Оставь меня.

Я глубоко вдохнул и, несмотря на желание сделать обратное, ушёл.

7

КЭТ

Когда тень под дверью исчезла, я наконец смогла выдохнуть. На мгновение я подумала, что он ворвётся в комнату и… я не знаю, поцелует меня, обнимет или ещё что-нибудь. Наша игра на улице быстро превратилась во что-то ещё. Во что-то, что чертовски меня смутило, потому что мне это понравилось.

Я знаю этого мужчину полтора дня, а моё тело уже реагирует на него как собака на тепло. Но самое пугающее во всём этом то, что он — ну, по крайней мере, его тело — хочет того же. И, откровенно говоря, я не понимала, как к этому относиться.

Поэтому я сделала то, что делаю лучше всего. Я спряталась.

Я пыталась сосредоточиться на платье, над которым работала. В течение нескольких недель у меня не получалось закончить платье длиной до пола, потому что я не могла понять, чего, чёрт возьми, не хватает. Что-то было не так, а у меня нет намётанного глаза, чтобы понять, что именно. Всё в моей жизни было испытанием и ошибкой. Ничто никогда не получалось легко.

Я разделась до нижнего белья и через голову проскользнула в платье, с небольшим усилием натянув его на груди. Пройдя к большому зеркалу, прикреплённому к стене, я поправила платье. Покрутилась вокруг, пытаясь найти недостающий элемент, и чуть не споткнулась о ткань, закрутившуюся вокруг моих лодыжек.

И в это время я осознала, что платье просто нужно укоротить. Оно выглядело слишком длинным и большим.

Чтобы не забыть, я вылезла из платья и положила его на стол, пытаясь найти лучшее место, чтобы его отрезать. Лёгкий стук в дверь испугал меня.

— Что? — крикнула я, разыскивая ножницы.

Дверь открылась, и я обернулась как раз вовремя, чтобы заметить, что глаза незнакомца осматривают меня в белом нижнем великолепии. Я нахмурилась и замерла на месте от его путешествующего пристального взгляда.

Не говоря ни слова, он вышел и закрыл дверь.

Подбежав к двери, я закрыла её на замок. Моё сердце колотилось в ушах, а смущение и волнение по-настоящему закрутилось в одно пугающее чувство.

Спустя несколько минут, после того, как собралась с мыслями и оделась, я вышла. Мужчину я снова нашла стоящим у западного окна. Небрежно скрестив руки, он вглядывался в окно. Без бороды он казался полнейшим незнакомцем. Больше чем уже был.

— Что ты хотел? — спросила я, надеясь, что не покраснела.

Он повернулся ко мне с серьёзным выражением лица.

— Я больше не могу здесь оставаться.

У меня ушла минута, чтобы понять его слова.

— И ты вторгся туда, чтобы сказать мне это?

Уголок его рта дёрнулся вверх.

— Нет. Я хотел спросить тебя, может, ты хочешь сэндвич?

— Так ты, увидев меня в нижнем белье, хочешь бежать со всех ног? — спросила я, прежде чем поняла, что не хочу услышать его ответ.

— Нет. Всё не так, как ты думаешь.

— Тогда что?

Мужчина сделал глубокий долгий вдох.

Я скрестила руки, подражая его позе.

— Ты меня боишься?

Он подошёл ближе и остановился в нескольких сантиметрах от меня так, что мне пришлось вытянуть шею, чтобы встретиться с его взглядом.

— Ты не единственная, кого я боюсь.

В этот момент, когда наши тела были так близки и нам стоило лишь потянуться, чтобы коснуться друг друга, я знала точно, что он имел в виду, потому что чувствовала себя так же. Я изучила его лицо, все ещё поражаясь его совершенной красоте: заострённый овал лица, твёрдое очертание рта, высокие скулы, кошачьи глаза и широкий подбородок. Даже небольшая горбинка на переносице была бесконечно мужественной, грубо высеченной, но все же совершенной. Это был не мальчик, скрывающийся за бородой. Это был настоящий мужчина.

И вдруг я ощутила каждый сантиметр своего тела, дрожь между ног и трепет в животе. Прежде я чувствовала только оттенки такого желания и никогда не ощущала чего-то сильнее или ярче.

Каким-то образом, я нашла силы кивнуть.

— Да, тебе, на самом деле, нужно идти. — Я была уверена, что ничего хорошего не произойдёт, если он останется.

Мужчина сделал шаг назад, позволяя мне вновь дышать полной грудью.

— Я уйду, как только перестанет идти снег.

— Прекрасно, — надув губы, сказала я. Мой желудок выждал момент, чтобы заурчать. Громко.

— Так как насчёт сэндвича? — спросил он, воспользовавшись возможностью установить между нами дистанцию.

Я ела свой сэндвич в гостиной, в то время как он остался за обеденным столом. Нам обоим было необходимо некоторое пространство, которое так трудно заполучить в маленьком доме. Каждым своим движением, каждым вдохом я чувствовала, что он рядом. Я поняла, что начала чувствовать себя комфортно в его присутствии, и при этой мысли моё лицо запылало от злости.

Я всегда гордилась своей независимостью. С тех пор, как мой отец попал в тюрьму, я сама о себе забочусь и, будь я проклята, если позволю кому-то ещё вторгнуться в моё пространство, заставляя меня чувствовать себя и зависимой, и слабой, и вообще дерьмом.

Ни в коем случае.

Закончив с ланчем, я прошла к раковине и помыла свою тарелку. Только я направилась в студию, как глубокий голос незнакомца обратился ко мне, останавливая на полпути:

— Не злись, Кэт.

Посмотрев через плечо, я снова поразилась красоте лица этого мужчины.

— Я не злюсь.

Он приподнял бровь.

— О, это счастье.

— Я в чертовом восторге, — сказала я невозмутимо.

Незнакомец тихо засмеялся.

— Ты же знаешь, тебе нечего стесняться, — сказал он. — У тебя прекрасное тело.

Мой пульс снова подпрыгнул, несмотря на мои желания.

— Прекрасное. Да. Правда.

— Ты не думаешь, что у тебя красивое тело?

— Я думаю, что у меня сильное тело, — сразу ответила я.

— Не говори мне, что думаешь, будто ты толстая.

Я развернулась, сжав кулаки.

— Боже, ты такой упёртый.

Его глаза уставились в мои.

— Как и ты.

— Черт побери, нет, я не думаю, что я толстая, — сказала я. — Думаю ли я, что там снаружи есть тела получше моего? Определённо. Рыдаю ли я из-за того факта, что у меня никогда не будет сексуального голливудского тела? Чёрт, нет. Забочусь ли я о том, как сейчас выгляжу? Угадай с первого раза.

— Сделай мне одолжение, Кэт, — мягко сказал мужчина через всю комнату. — Когда я уйду, встань напротив зеркала и посмотри на себя. По-настоящему посмотри. Притворись, что ты смотришь на себя чужими глазами.

— Какой смысл в этом маленьком бесполезном упражнении?

— Я хочу, чтобы ты увидела, какая ты на самом деле, — сказал он. — Не бойся посмотреть.

Хорошо, это привело меня в ярость. Ничего не злит меня сильнее, чем когда говорят, что я трусливая кошка.

— Я не боюсь. Я просто не хочу без всякой причины любоваться собой. Я живу одна. Единственный человек, кому я должна угождать — это я сама. И тебе лучше поверить в то, что я в порядке с тем, что имею.

— Есть чёткое различие между «в порядке» и «счастлива».

— Я была счастлива, пока ты не пришёл.

— В самом деле?

Я хотела сказать «да». Каждая упрямая косточка в моём теле кричала «да», и, возможно, два дня назад это было бы правдой. Но обстоятельства изменились, и я буду лгуньей, если скажу, что это меня не задевало.

— Почему для тебя это так важно?

Его светлые глаза изучали моё лицо, а тёмные зрачки пронизывали мой мозг.

— Потому что.

— Я буду в порядке, как только ты уйдёшь, — сказала я. — Тогда все вернётся на свои места. — Но я сомневалась в сказанных словах.

Незнакомец пошёл в комнату моего отца вздремнуть, надеясь, поспав, избавиться от головной боли. Вместе с Джози, я вернулась обратно в студию, чтобы, слушая музыку, поработать над укорачиванием платья. Но каждый раз, удерживая ножницы над синей тканью, я останавливалась и задавала себе вопрос. Делаю ли я всё правильно? Буду ли я сожалеть с наступлением утра? Было ли что-то, что затуманивало моё решение?

В итоге я отложила ножницы и заперла дверь на ключ. Неспособная выкинуть из головы слова незнакомца, я разделась до нижнего белья и остановилась перед зеркалом, поставив ноги на ширине плеч и расположив руки на бёдрах.

— Так, я смотрю, — сказала я своему отражению в зеркале. — Ничего особенного.

Я высокая, крепкая и не такая стройная, как те модели из журналов мод, но я атлетически сложена, и это было заметно. У меня чётко очерчены мышцы рук. Если я напрягу живот, то можно увидеть кубики пресса. Мои бедра более пышные, чем мне бы того хотелось, но я планировала исправить это большим количеством приседаний.

Повернувшись, я посмотрела на своё отражение через плечо и внезапно мельком увидела себя со стороны, выгнутой в форме буквы «S». У меня задница торчком. Это та часть меня, которую я редко рассматривала, и, должна сказать, я была удивлена тому, как сексуально она выглядит. Это шокировало даже больше, чем осознание того, что у меня не такая уж и неприятная наружность.

Я попробовала другую женственную позу перед зеркалом, склонив бедро в сторону и выпятив грудь. И тут же заметила, что пышные бедра заставляют мою талию выглядеть тонкой и выделяют грудь. Даже если грудь и была моей любимой ценностью, я часто скрывала её от мира, чтобы тело не мешало становлению моей личности. Я хотела, чтобы люди видели меня как Кэт, а не как пару сисек с ограниченным мировосприятием.

Долгое время я позировала перед зеркалом и, в конце концов, позволила себе полюбоваться своим телом со стороны так, как никогда не делала прежде.

Так, может быть, незнакомец был прав, говоря о том, что мне надо ценить своё тело? К чертям, я не собиралась признавать этого вслух.

Я отчётливо услышала шум капели снаружи, потому что мой айпод давно разрядился, и комната была наполнена тишиной. Высунувшись из-за штор, я удивилась, увидев, что выглянуло солнце и снег начал таять. Вода капала с карниза дома с огромной скоростью, а значит, снег скоро растает.

И это означает, что моего гостя больше не будет рядом. Не будет высокого, тёмного и симпатичного парня. Не будет пронизывающих глаз и словесных перепалок.

Вместо того, чтобы обратить внимание на чувство грусти, я оделась и пошла на кухню проверить холодильник. По крайней мере, я могла приготовить ему прощальный ужин, что-нибудь, что могло бы компенсировать моё грубое отношение, чтобы он не смог навсегда запомнить меня как ничтожество в трейлерном доме.

Мужчина вышел из комнаты, погруженный в свои мысли, только когда я слила спагетти.

— У тебя безошибочное чувство времени, — сказала я, смотря на его спутанные волосы и помятый вид. — Хорошо вздремнул?

— Да, но мне всё же нужен аспирин или что-то в этом роде.

Я кивнула в сторону ванны.

— Там под раковиной в пластиковой коробочке таблетки и лекарства, — сказала я, поздно осознав, что отправила его туда, где также хранились мои тампоны и прокладки.

Спустя несколько минут мужчина вернулся, его волосы были влажными и немного зачёсаны назад.

— Выглядишь почти цивилизованно, — произнесла я, приготовив наши тарелки.

Он улыбнулся, и вокруг его глаз собрались морщинки.

— Ты только что сделала мне комплимент? — спросил он, доставая стаканы.

Я пожала плечами.

— Снег тает.

Он кивнул.

— Ах, так ты сейчас прекрасно играешь, чтобы я ушёл отсюда, — сказал незнакомец.

— Что-то вроде этого.

Он посмотрел в окно.

— Всё зависит от ситуации, после того, как мы поедим. Возможно, я смогу уйти вечером.

Я почувствовала, как что-то дёрнулось в животе.

— Ммм, нет, если хочешь, можешь остаться на ночь, — сказала я, стараясь изо всех сил, чтобы мой голос звучал спокойно и без паники. — Тебе больше повезёт добраться до станции утром.

Мужчина остановился позади меня, забирая наши тарелки с едой.

— Ты будешь по мне скучать, — поддразнил он меня, подтолкнув рукой. — Просто признай это.

— Нет, не буду. — Вероятно. Надеюсь.

— Ну, а я буду по тебе скучать.

Я посмотрела на него, чтобы понять, дразнит ли он меня. Но на его лице было лишь выражение полной искренности и теплоты.

— Как же ты можешь скучать по тому, кого знаешь лишь несколько дней? — спросила я, нуждаясь в ответе, да хоть в чём-нибудь, что сможет объяснить тяжесть в моей груди.

Мужчина посмотрел на меня, и с полной ясностью я осознала, что уже никогда не буду прежней. Этому незнакомцу как-то удалось меня изменить.

— Ты единственная, кого я знаю. Конечно же, я буду скучать.

Это не было похоже на романтическое признание, на которое я невольно надеялась, но этого было достаточно. Кем бы он ни был, когда бы ни вернулась его память, по крайней мере, он будет помнить меня как единственного человека, который некоторое время занимал его мысли.

Мы ели в гостиной и смотрели по телевизору реалити-шоу о людях, совершающих смелые трюки, которое я никогда прежде не смотрела. Куча людей выглядели так, словно их сейчас стошнит, в то время как человек должен был пройтись по канату, натянутому между двух небоскрёбов. Было ясно, что он не настоящий участник шоу, потому что позже он брал интервью у каждого участника.

— Так что такое прозак? — спросил незнакомец, осушив последний стакан пива.

— Ты что, шпионил? — спросила я, опуская вилку.

— Я просто искал аспирин, когда наткнулся на него, — объяснил мужчина, больше ничего не говоря. Он просто продолжил есть своё спагетти, оставив вопрос висеть в воздухе.

— Это антидепрессант, ладно?

— Ладно.

Я вздохнула.

— Боже, ты такой любопытный, — проворчала я. — Я начала принимать их в старших классах.

— О. — Он долго и пристально всматривался в меня, прежде чем спросить: — Ты все ещё их принимаешь?

Я покачала головой.

— Уже год как прекратила. Мой врач сказал продолжать, но я просто больше не хотела вести себя как полумёртвая. Мне хотелось снова чувствовать себя. Даже если это означает, что иногда я не смогу сменить пижаму и встать с дивана в течение нескольких дней. Значит, так тому и быть. — Поэтому я так много работала. Чтобы чувствовать себя нормальной от притока эндорфинов.

Мужчина откинулся на спинку кресла, спокойно изучая меня и поигрывая подбородком.

— Не суди меня, — сказала я, искренне разочарованная в нём. Я не думала, что он такой, и это ранило.

— Я и не сужу, — быстро ответил мужчина. — Мне просто интересно, как спросить тебя, зачем тебе в старших классах понадобились антидепрессанты. Это из-за твоей мамы?

— Немного. Но в основном из-за придурков, с которыми я ходила в школу и которые думали, что это нормально — превращать мою жизнь в настоящий ад. Я была девочкой, которая одна ела свой ланч, которая постоянно рисовала в тетрадке, постоянно скрывалась под капюшоном с наушниками в ушах, и это их не устраивало, а мне всего лишь не хотелось быть частью их компании.

— Они издевались над тобой?

— Они распространяли обо мне сплетни. Будто я пыталась покончить с собой. Что я стучу учителям, чтобы получать хорошие оценки. Они превратили и без того мою уже дерьмовую жизнь в настоящий ад.

— Мне очень жаль, — сказал незнакомец с выражением стыда на лице.

— Один раз я попыталась приспособиться. На выпускной вечер я надела элегантное платье. А после вечеринки мой парень попытался заставить меня переспать с ним. Он был очень агрессивным и не принимал никаких отказов.

— Он... — Мужчина прочистил горло. — Он тебя изнасиловал?

Я покачала головой, отчётливо помня ту ночь. Ведь именно она создала того человека, которым я сейчас являюсь.

— Нет. Мне удалось его ударить и выбежать из комнаты, но он порвал мне платье. В тот понедельник фотографии меня в разорванном наряде обошли всю школу. — Я сделала глубокий вдох, готовясь раскрыть все карты. Черт, я уже начала, можно пойти и ва-банк. — Всё стало настолько плохо, что я попыталась себя убить.

Незнакомец сел.

— Что?

Я подняла руку и подвернула рукав, показывая тоненький маленький шрам около пяти сантиметров в длину на своём запястье. Я сглотнула, боясь того, что он сможет подумать, но мне, невзирая ни на что, было необходимо рассказать свою историю. Если это последний вечер, который мы проводим вместе, то я хотела, чтобы он узнал причину того, почему я стала такой. Мне было нужно, чтобы он знал, что, когда я сказала, что мне плевать, это я и имела в виду, потому что уже и так близка к тому, чтобы всё потерять.

Мужчина подошёл, присел на корточки около меня и взял мою руку в свои ладони. Его длинные прямые пальцы прослеживали белую линию.

— После того, как меня выписали из госпиталя, дети в школе начали насмехаться надо мной. Они говорили, что мне следовало сделать порез длиннее и что это было бы более эффективно.

Незнакомец сильнее сжал мои руки, его дыхание стало глубже.

— Маленькие засранцы.

— Папа... узнал и встретился с парнем, который напал на меня. Сейчас он в тюрьме, отбывает одиннадцать лет за нападение и избиение несовершеннолетнего. Люди всегда додумывают, что он поднял руку на ребёнка. Но это был почти восемнадцатилетний футболист, который был способен защититься. Я готова была уйти из колледжа ещё до осуждения отца. Не знала, чем всё это закончится. Я переехала из города в этот богом забытый городок, чтобы быть ближе к тюрьме, потому что так могу быть ближе к человеку, который оказался там из-за меня. — Закончив, я уставилась на пятно на ковре, не в состоянии встретиться с глазами незнакомца.

— Ты когда-нибудь переедешь отсюда и вернёшься в колледж? — спросил он. Его пальцы на моей коже успокаивали лишь одним своим присутствием. Я отстранилась.

— Не думаю, что мне это нужно. — Я взяла с кофейного столика свою тарелку, держа её между нами, словно преграду. — В любом случае, вот почему я такая, какая есть.

Мужчина присел на диван, опираясь руками на свои согнутые колени и ничего не говоря. Он просто смотрел на меня, и от его взгляда я чувствовала себя открытой и уязвимой, задаваясь вопросом: «Правильно ли я сделала, раскрыв ему все секреты?».

— Кэт, — прошептал он спустя некоторое время, когда мы оба направились в свои спальни, — ты все ещё хочешь себя убить?

Я долго ему не отвечала. Не из-за того, что не знала, что ответить, а потому что впервые осознала, что со мной произошло. Что это правда. Спустя столько времени.

— Нет. Больше нет.

— Хорошо.

Я наклонила голову, пытаясь понять его беспокойство.

— Почему тебя это тревожит?

— Просто так, — сказал он, стоя в другом конце комнаты. — Ты спасла мне жизнь. Мне просто хочется знать, что я могу сделать, чтобы вернуть должок.

В этот момент меня охватило желание обнять его, прижать к себе и поблагодарить за заботу. Но я этого не сделала. Конечно же, не сделала. Я Кэт, Стерва Соммерс Лэйн. Помните? У меня нет чувств.

Тем не менее, это не остановило меня от того, чтобы сказать грубоватое «спасибо» и захлопнуть за собой дверь спальни.

8

НЕЗНАКОМЕЦ

В ту ночь я лёг в постель с набитым спагетти желудком и чувством вины. Не знаю почему, но мне стало стыдно, когда Кэт рассказывала о своём прошлом. Несомненно, если бы я оказался одним из её мучителей, то она бы меня узнала, но глубоко внутри меня ожило чувство сильного страха.

Я ударил ногами по постели, не в состоянии найти удобную позу, но в конце концов провалился в беспокойный сон. Мне снилось, будто я сижу в аудитории колледжа с группой ребят, которые, как мне казалось, были моими друзьями. Очень симпатичная девушка присела недалеко от нас, кокетливо стрельнув глазками в нашу сторону. Естественно, мы пытались привлечь её внимание, ведя себя как придурки: громко разговаривали, отпускали оскорбительные шуточки. В общем, вели себя как хозяева жизни. Повернувшись, я наблюдал за девушкой во время занятий, пока она кусала кончик ручки.

— Ты сейчас занята? — спросил я её после уроков, пытаясь попасть в такт её шагам.

Она огляделась вокруг.

— Нет. Прямо сейчас я просто гуляю.

— Тогда пойдём выпьем кофе. — Никакого вопроса, никакого предисловия. Просто констатация факта.

Сон переместился в комнату общежития, которую она делила с другой девушкой. Обычная девчонка с прыщами и неправильным прикусом.

— Эй, пожалуйста, можно нам уединиться? — спросила моя спутница свою соседку по комнате.

— Я занимаюсь, — сказала она. — Иди делай минет где-нибудь в другом месте.

— Это и моя комната. — Красавица повернулась ко мне и опустилась на колени, прямо в центре комнаты расстёгивая мне джинсы. Её соседка смотрела на нас, не веря своим глазам, но я только пожал плечами с дразнящей улыбкой на лице.

— Ты всегда можешь к нам присоединиться, — произнёс я, приглашая её жестом на ковёр напротив себя.

Девчонка с отвращением вскинула руки и вышла из комнаты.

Проснувшись возбуждённым и взволнованным, я потёр лицо, обеспокоенный сном. Глубоко внутри я понимал, что парень из сна — не вымысел моего воображения. У меня возникло удручающее чувство, что я был одним из тех парней, которых описывала Кэт. Парней, которые думали, что руководят школой и могут поиметь всё и всех только потому, что они богаты и хорошо выглядят.

Подозреваю, что чем больше я узнаю о себе, тем меньше себе нравлюсь.

В конце концов, я встал в семь утра и, выглянув в окно, обнаружил, что снег за ночь подтаял. Земля все ещё была покрыта снегом, но он растаял достаточно, чтобы пройти или проехать.

С тяжёлым сердцем я надел свои вещи, которые Кэт вчера постирала, и вышел, чтобы приготовить ей прощальную чашку кофе и завтрак. Бог свидетель, она нуждается в том, кто будет о ней заботиться. Хотя бы раз в её взрослой жизни.

Накрыв стол, я постучал в её дверь и был вознаграждён принюхиванием и царапанием по пустой древесине.

— Это ты, Джози? — прошептал я и тут же услышал тихий скулёж. — Иди и разбуди Кэт. Подними её.

Спустя несколько минут дверь открылась, и Кэт предстала передо мной в футболке, которая не была размером с палатку, и в хлопчатобумажных шортиках. Мои глаза метнулись вниз к её голым ногам, поражаясь потрясающим мышечным тонусом девушки. Прежде чем у меня появился шанс успокоиться и отвернуться, дверь захлопнулась прямо перед моим лицом.

Когда в следующий раз дверь открылась, Кэт снова облачилась в свой свитер и тренировочные штаны.

— Тебе помочь? — спросила она своим сонно-грубым голосом, пробегая пальцами по растрёпанным светлым волосам. С закрытыми глазами она сделала глубокий признательный вдох. — Ты приготовил завтрак?

— Да. — Я подвёл её к кухонному столу, заинтригованный тем, что же ещё она скрывает под одеждой.

Присев и подогнув под себя ногу, Кэт откусила кусочек ветчины.

— Только у меня такое чувство, что мы постоянно едим? — спросила она.

Я посолил яйца.

— Когда застреваешь посреди снежной бури, то у тебя не так уж и много дел, которыми можно заняться.

— Мне действительно нужно потренироваться, — пробормотала девушка в дымящую кружку с кофе.

Я чуть не сказал, что хочу к ней присоединиться — моё тело начало чувствовать себя вяло без упражнений — как вспомнил, что сегодня мне следует уйти. Тренировки с Кэт нет в моём ближайшем будущем.

— Да, ты действительно не в форме, — пошутил вместо этого я.

Кэт ухмыльнулась, и её глазки метнулись вниз к моему торсу.

— Как и ты.

Позавтракав, мы ещё долго сидели за кружками кофе. Я чувствовал, что Кэт тоже пытается отодвинуть тот момент, когда я выйду за дверь. По крайней мере, я на это надеялся. Возможно, мне хотелось, чтобы она сказала, что я смогу остаться насколько захочу.

Я не хотел ошибаться в её долгих задумчивых взглядах, которые она бросала на меня, в том, как она отводила глаза, сталкиваясь своим взглядом с моим. Что-то изменилось. И это «что-то» заставляло Кэт краснеть. Мне хотелось задержаться, чтобы выяснить, что происходит. Даже если бы это означало, что я никогда не вернусь к своей прежней жизни.

Но я не мог остаться. Не мог, потому что она не просила.

Мы закончили завтракать и помыли посуду. Я настороженно ждал любого намёка на своё пребывание здесь. Но так и не дождался. Приняв душ, Кэт оделась и вместе с Джози ждала меня в джипе, пока я переодевался в свою одежду.

Мы ехали в городок в неловком молчании, но и оно было недолгим. Кэт припарковалась напротив маленького здания, которое оказалось полицейским участком. Прежде чем выйти из машины, я потянулся к заднему креслу и почесал Джози за ушами. Постукивая хвостом по кожаному сиденью, она высунула язык, явно получая удовольствие от моего внимания.

— Позаботься о Кэт, — сказал я собаке, краем глаза поглядывая на её хозяйку. — Убедись, что она больше не будет спасать симпатичных незнакомцев с обочины дороги. — Кэт тихо засмеялась и вышла из машины. — Я серьёзно, — сказал я Джози, тоже выходя из машины.

Мы с Кэт остановились напротив автомобиля, и она протянула мне руку.

— Ну, было приятно тебя спасти.

Я взял её руку в свою.

— Было приятно быть спасённым. — Пытаясь запомнить синеву её глаз, я всматривался ей в лицо — лицо, которое могло выглядеть так невинно и умиротворённо.

— Кэт... — начал я, не зная, как закончить. Я не знал, как выразить словами мысли, крутящиеся в моей голове. Как рассказать кому-то, кого ты в действительности не знаешь, сколько он значит для тебя?

Поэтому я притянул Кэт в свои объятия, удивляясь тому, как хорошо чувствовать её в своих руках. Несколько мгновений она стояла неподвижно, но затем обернула руки вокруг меня и ответила на объятие.

Закончив обниматься, девушка отошла и дружески похлопала меня по руке.

— Ну, береги себя, — сказала она, возвращаясь обратно к водительскому сидению.

Я последовал за ней.

— Куда ты сейчас?

— Думаю, поеду проведать папу, — взобравшись в машину и включив двигатель, произнесла Кэт.

Засунув руки в карманы, я ухмыльнулся.

— Ты собираешься рассказать ему обо мне?

Она улыбнулась, сверкнув ямочками в уголках губ.

— Конечно. Я расскажу ему, что во время шторма подобрала незнакомца с амнезией.

Немного раздражённый её словами, я наклонил голову.

— И это всё, кто я для тебя?

— А разве нет? — спросила она. Её слова звучали как вызов.

— Я надеялся, что стал кем-то большим.

— Думаю, ты действительно стал кем-то вроде друга, — сказала Кэт. — Но не воспринимай мои слова слишком серьёзно. Я широко использую термин «друг».

Я обрадовался.

— Может быть, однажды я вернусь и приготовлю тебе чашку кофе.

— Теперь я, пожалуй, соглашусь, — сказала девушка и закрыла дверь машины. Помахав через окно, Кэт выехала с парковки.

Проследив, как её джип проехал вниз по улице и скрылся за углом, я отправился в полицейский участок, готовый узнать, кто я, чёрт возьми, такой.

9

КЭТ

Джози, сидя на пассажирском сиденье, скулила, пока я вела машину. Я вдруг обнаружила, что она та ещё сучка, падкая на симпатичное личико и поглаживание её живота. Что до меня, то мне плевать, что незнакомец ушёл. Неважно, что я больше никогда не увижу его лицо. Но что это за стеснение в груди? Ладно, скорее всего, это просто изжога от завтрака.

К черту. Ни в коем случае я не собираюсь скучать по тем серым глазам на притягательном лице. И уж точно не собираюсь скучать по тому, как он, несмотря на всю мою оборону, нажал на невидимые кнопки внутри меня, прошёл через всё моё раздражение и чушь и каким-то образом обнаружил, какой я являюсь на самом деле. Никому прежде не удавалось преодолеть мои колючие барьеры, хотя некоторые и пытались. Так что я точно не буду скучать по человеку, которому это удалось.

Нет. Ни в коем случае. Ни за что.

Отвезя Джози обратно домой и убедившись, что у неё есть еда и вода, я выехала из города в направлении исправительного учреждения Кормака, которое находилось примерно в сорока двух километрах к юго-западу от Айаши.

Охрана исправительного центра знала меня в лицо, но всё же я должна была зарегистрироваться. Я находилась в комнате, заполненной столами и скамейками, а также заключёнными с посетителями, и ждала, пока приведут отца из камеры. Спустя несколько минут его привели, но прежде, чем вернуться на свой пост на краю комнаты, охранник напомнил папе правила поведения.

Отец подошёл ко мне и обнял. Это всегда поднимало мне настроение, однако сейчас я чувствовала себя странно. Но, по крайне мере, по сравнению с объятиями, полученными полчаса назад, сейчас я чувствовала себя безопасно, тепло и в то же время воодушевляюще.

Как-то жутко. Ведь наслаждаться объятием незнакомца больше, чем отцовским, — это предательство.

— Привет, папа, — сказала я, присаживаясь обратно на скамейку за столом напротив него.

— Привет, малышка, — произнёс он, и по его улыбке я поняла, что у него был хороший день. Ну, настолько хороший, насколько это возможно в тюрьме. — Что у тебя нового? Снежная буря в Айаше была такой же ужасной, как и прогнозировали?

— Да, несколько дней снег был почти по пояс, — сказала я. — И я позволила мужчине остановиться у меня во время бури.

— Какому мужчине? — спросил отец, касаясь своего лица.

— Я нашла его без сознания на обочине дороги и, чтобы укрыть от шторма, забрала домой.

— Ох, Кэти... — сказал папа, качая головой.

— Что? — словно обороняясь, спросила я. — Ты всегда учил меня помогать нуждающимся. Не ты ли отправлял меня в бесплатные столовые на День благодарения, чтобы помогать раздавать еду?

Отец потёр лоб.

— Да, я хотел научить тебя самоотверженности, но это... Ты могла пострадать или тебя могли убить. Верь мне, когда я говорю, что в мире много злых людей, которые без колебания убивают девочек. Я живу со многими из них.

— Я больше не девочка, папа. И я могу без колебаний убить любого, кто проявит хоть малейшее желание причинить мне боль, — сказала я и глубоко вдохнула, удерживая свой нрав под контролем. — Он был без сознания, лицом в снегу на обочине дороги. И он мог там умереть. Что я должна была делать?

— Но шериф...

— Дрю не брал трубку.

Папа неодобрительно взглянул на меня.

— Я хочу, чтобы ты была осторожной, милая. Ты не можешь просто подбирать бомжей с улицы.

— Знаю. Я буду осторожной, обещаю. — Я наклонилась вперёд. — Вот только... он не был похож на бомжа, и был не просто потерян. Мужчина понятия не имеет, кто он, и даже не знает своего имени.

Это привлекло внимание отца.

— У него амнезия?

Я кивнула.

— Ты бы видел его. Он так испугался, когда понял, что не узнает в зеркале своё лицо. — Отец всё ещё смотрел с недоверием, поэтому я продолжила: — Он не опасен. Ты всегда учил меня, что истина в лице, и что если действительно не торопясь посмотреть кому-то в глаза, то можно увидеть истинный характер.

— И что тебе сказали его глаза?

Я тяжело сглотнула, вспомнив пронизывающие серые омуты.

— Он добрый. Понимающий. Забавный. — Папа медленно кивнул, но было видно, что он напряжён. — Ты мне не веришь?

Он улыбнулся.

— Я верю, — сказал он. — Но ты в опасности, Жучок Кэти.

— Нет, я не...

— Ты потеряешь своё сердце.

Я засмеялась от удивления, похлопав несколько раз ладонью по столу.

— Как банально! — сказала я между вдохами. Взяв себя в руки, произнесла: — Серьёзно, нет. Не потеряю.

Папа сидел и улыбался.

— Я никогда не видел, чтобы ты смеялась так свободно. И хочу встретиться с мужчиной, который является этому причиной.

— Я и раньше так смеялась.

— Нет, не так, — сказал он, качая головой. — Я не слышал этот смех, по крайней мере, с тех пор, как ты была маленькой девочкой.

Все следы веселья исчезли с моего лица.

— Ладно, в любом случае, у тебя нет и шанса с ним встретиться. Он ушёл. Утром я подбросила его до полицейского участка. Так что, думаю, он уже вернулся домой.

Папа кивнул, долго и задумчиво всматриваясь в меня.

— Что?

— Мне нравятся произошедшие в тебе изменения, — сказал он, потянувшись и дотронувшись до моей руки. — С тех пор, как умерла мама, ты стала замкнутой. Тебе действительно нужно начинать заводить друзей. Один в поле не воин.

Я ухмыльнулась и подняла указательный палец.

— Папа, я лишь помогла одному парню. Давай не будем забегать наперёд.

— Ты думала о том, чтобы покинуть Аляску?

— Только не это. Снова, — произнесла я, закатывая глаза. — Даже если бы я захотела от тебя уехать, всё равно не знаю куда.

Отец пожал плечами.

— Мой дедушка из Оклахомы всегда говорил мне: «Джей, всегда иди на запад». Он говорил, что это место, где я смогу обрести свободу и независимость. Поэтому я ушёл так далеко на запад, как только смог, пока не упёрся в океан. И, думаю, здесь я и останусь, пока не умру.

Я сжала его руку.

— Папа, ты скоро выйдешь.

— Иногда я чувствую, что умру здесь, — сказал он в такие редкие минуты горькой честности. Тревожно было видеть своего отца в таком унынии. Обычно во время наших встреч он старался притворяться счастливым. Прочистив горло, он стряхнул с себя маску грусти. — Поэтому я и продолжаю настаивать, чтобы ты уехала, милая. Больше не хочу, чтобы ты ради меня откладывала свою жизнь. Я хочу, чтобы ты уехала и жила своей собственной жизнью.

Я сглотнула комок. Боже, помоги мне, а то я заплачу.

— Ты мой папа. Я не могу уехать от тебя, — произнесла я, чувствуя горячие дорожки слез на щеках и стараясь вытереть их рукавом. — Ты всё, что у меня есть.

— Милая, — потянувшись и заправив локон моих волос за ухо, сказал отец, — у тебя может быть больше, чем жалкий старик и маленький городок, в котором ты живёшь. Ты заслуживаешь настоящей жизни. Счастливой жизни. — Шмыгнув носом, я кивнула. — Обещай мне, что подумаешь об этом. Присмотришь колледж дизайна в Лос-Анджелесе или даже в Нью-Йорке.

— Нью-Йорк — не запад, — сказала я просто, чтобы оставаться злой.

Папа взъерошил мне волосы.

— Это запад, если путешествуешь достаточно далеко, — с грустной улыбкой на лице произнёс он. — Просто... пообещай мне.

Глубоко вдохнув, я готовилась дать обещание, которое не планировала сдержать.

— Конечно, пап. Обещаю, я подумаю об этом.

С тяжёлым чувством внутри, оставшимся после визита к отцу, я направилась в Айаше. Мало того, что я попрощалась с прекрасным незнакомцем, моим первым другом за бог знает сколько времени, так ещё и пообещала папе что-то практически невозможное. Казалось бы, так интересно начать новую жизнь где-то ещё. Но я была не настолько смелой, чтобы оставить отца и начать жить собственной жизнью.

Избегая возвращения домой и боясь одиночества, которое несомненно наступит, я отправилась в «Закусочную». Черт, кого я обманываю? Я буду чертовски скучать по этому красивому незнакомцу. Ленни, Дуайт, Мерл — как бы его ни звали, я буду скучать по его взгляду, тому, как он стоял так близко, что моя кожа будто покалывала. И теперь я боялась, что буду искать его в каждом встречном мужчине. Искать искры, без которых теперь не смогу жить.

— Эй, я спрашивала о тебе, — сказала молодая официантка, подойдя с чашкой и наливая в неё кофе. — Не слышала о тебе несколько дней. Хотела узнать, может, ты всё ещё погребена под снегом.

— Я в порядке, — произнесла я, поздно осознав, что улыбаюсь ей. Что, чёрт возьми, со мной произошло? Я чуть не спросила, как её зовут!

Я держала пустую чашку и ждала, пока официантка наливала кофе из кофейника до тех пор, пока напиток не наполнился до краев и не начал переливаться через край на выцветший деревянный стол.

— Ладно, хорошо. Эй, остановись, — сказала я, поднимая чашку так, чтобы выровнять кофейник. — Чёрт возьми, что с тобой? — Я подняла глаза, чтобы посмотреть, что же так привлекло её внимание, следуя за её пристальным взглядом к парадной двери.

Моё сердце подпрыгнуло к горлу при виде незнакомца, моего незнакомца, стоящего у входной двери. Его взгляд скользил по залу, пока не встретился с моим. Радостная белозубая улыбка озарила его лицо, вокруг глаз собрались морщинки, и я обнаружила, что улыбаюсь второй раз за день. Шериф Дрю последовал за ним и начал тихо с ним говорить.

— Чёрт, кто это? — спросила официантка. Она посмотрела вниз и увидела беспорядок на столе. — Ой, блин, прости.

Я сдержала улыбку, радуясь тому, что не только я так реагирую на незнакомца.

— Всё хорошо. — Схватив пачку салфеток из диспенсера, я бросила их на пролитую жидкость.

— Ты его знаешь? — прошептала она.

— В некотором смысле, — произнесла я, любуясь решительным угловатым профилем незнакомца. Я не хотела признавать того, что мне чертовски приятно видеть его снова. Я повернулась обратно к своему напитку, надеясь, что не выгляжу слишком нетерпеливо.

— Он горяч! — сказала официантка, указывая рукой. — Вы двое... вместе?

Кофе брызнуло из моего рта.

— Вместе? Нет! — слишком решительно произнесла я.

— Может, тогда представишь меня?

Я не знала, как ответить, хотя «чёрт, нет» показалось приемлемым вариантом.

Официантка подняла глаза, наблюдая, как двое мужчин шли в нашу сторону.

— Эй, шериф и его друг, — приветствовала она. — Вам нужно меню?

— Нет, только кофе, Фрэнни, — сказал Дрю с доброй улыбкой. Когда официантка — очевидно, Фрэнни — ушла, Дрю повернулся ко мне. — Кэт, как дела?

— Хорошо. Что случилось? — ответила я, изо всех сил стараясь сдержать свой взгляд и не стрельнуть глазами правее шерифа. Я заметила, что двое мужчин приблизительно одного роста, значит, мой незнакомец ростом примерно сто восемьдесят сантиметров. На этом сходство заканчивается. Мой незнакомец тёмный и загадочный, а Дрю — полностью американский парень, который в школе играл в футбол, до сих пор косит газон для своей мамы и помогает старым горожанам расчищать проезжую часть дороги. Дрю шатен. Голубоглазый часовой нашего городка. Ему всего лишь двадцать семь, но его все уважают и любят.

— Я просто хотел кое-что уточнить, — положив руки на бедра над кобурой, сказал Дрю. — Этот мужчина сказал, что знает тебя, хотя даже не помнит самого себя.

Я серьёзно кивнула.

— Это правда.

— Объясни, — произнёс шериф, спокойно присаживаясь напротив меня, оставляя незнакомца то ли стоять, то ли присесть рядом со мной. Не такой большой выбор, но всё же он выбрал меня.

Я взглянула на него, прежде чем рассказать Дрю клиническую версию своего рассказа о незнакомце.

Когда я закончила, шериф сцепил пальцы вместе.

— И ты позволила ему остаться с тобой на несколько дней? — спросил он, приподняв брови.

— По-моему, очевидно, что с ней всё в порядке, — раздался глубокий голос рядом со мной.

Дрю коротко кивнул и потом снова обратился ко мне:

— Я не совсем уверен, что делать в этой ситуации, — признался он. — Возможно, понадобится несколько дней, чтобы выяснить, как действовать дальше. Но я сделал его фотографии и отправил их в участки других штатов. Ещё мы оплатили визит к доктору Джо в Кормаке, и его осмотрели. Она сказала, что мужчина в порядке, но она практически ничего не может сделать с амнезией. Так что, кроме проверки отчёта без вести пропавших и поездки вокруг в поисках заброшенного автомобиля, на данный момент не так уж и много я могу сделать.

Фрэнни вернулась с меню и двумя чашками кофе. Сделав глоток, незнакомец наклонился ко мне и прошептал:

— Твой кофе вкусней.

Дрю поджал губы.

— Он сказал, что может остановиться у тебя, Кэт. Но я не уверен, что это хорошая идея.

Надеюсь, я не выглядела слишком радостной, когда произнесла:

— Думаю, всё в порядке. У меня есть несколько свободных комнат.

Дрю нахмурился ещё сильнее.

— Нет. Я уверен, мы в состоянии найти другое место, где он сможет остановиться.

Я посмотрела на мужчину, сидящего рядом со мной, и хоть я и не знала его имени, положа руку на сердце, могла с уверенностью сказать, что рядом с ним чувствую себя в безопасности.

— Правда, всё в порядке.

Дрю обратился к незнакомцу:

— Ты дашь нам секунду?

Тот молча согласился и с раздражённым выражением на лице дал знать, что, оставляя меня с Дрю, собирается воспользоваться уборной.

— Чем, чёрт побери, ты думаешь? — прошипел шериф, наклонившись над столом. — Разрешаешь странному мужчине прийти и остаться у тебя?

— Он не странный. Он такой же нормальный, как и ты, — пытаясь держать себя в руках, сказала я.

Я чертовски устала оправдывать свой выбор. По тому, как обращались со мной мужчины, можно было подумать, что я ребёнок, а не взрослая женщина.

— Конечно, но что если его память вернётся и выяснится, что он серийный убийца?

Я скрестила руки на груди.

— Тогда я нахрен убью его и установлю его тело в виде пугала во дворе, чтобы запугивать любых других потенциальных серийных убийц.

Дрю вспыхнул.

— Ты не воспринимаешь это серьёзно.

— А ты воспринимаешь это слишком серьёзно, — ответила я.

Помолчав несколько минут, он произнёс:

— Ты к нему что-то чувствуешь?

Вопрос не должен был меня удивить, но, так или иначе, удивил.

— Не ревнуй. Чёрт возьми, у тебя есть подружка и новорождённый ребёнок.

— Нет! — сказал он, пробегая руками по волосам. — Я за тобой просто присматриваю.

— Ну нет, — повысив голос, сказала я. — Я знаю, что делаю. И я сама могу о себе позаботиться.

— Уверена, Кэт? — с горечью спросил Дрю. — Ты же так безрассудно демонстрировала нам, что тебе никто не нужен и что всю свою жизнь ты будешь одна.

Я смотрела, как незнакомец направляется обратно к столу. Он улыбнулся, и это вызвало у меня в животе укол боли.

— Нет, Дрю. Я не одна.

Он заскрипел зубами, но кивнул.

— Прекрасно. Делай что хочешь. Всё равно ты всегда так поступаешь. — Шериф встал на ноги и бросил на столешницу пять долларов. Облокотившись руками на стол, он близко наклонился и тихим голосом сказал: — Но не обвиняй меня, если в процессе тебе сделают больно.

— Дрю, для меня он не опасен.

— Может быть, не физически, но есть много других способов причинить боль, Кэт, — произнёс он и ушёл.

10

НЕЗНАКОМЕЦ

В тот момент, когда мы вошли внутрь передвижного дома, я ощутил странное чувство, обрушившееся на меня. Я почувствовал себя как дома.

Джози приветствовала меня, виляя хвостом и следуя за мной к креслу. Откинувшись на спинку и держа руки за головой, я испытывал головокружение от предоставленного мне второго шанса.

Я думал, что больше не увижу Кэт, но я здесь. Я вернулся в её дом, вернулся в единственное место, где ощущал себя личностью. Кэт стояла на кухне возле столешницы и спокойно наблюдала за мной. На её лице застыло непонятное мне выражение, которое я не вполне мог прочесть. Привстав, я спросил:

— Ты в порядке? Или уже жалеешь о своём решении?

Кэт покачала головой.

— Нет.

— Тогда что?

— Ничего. Я просто думаю.

Я встал на ноги и пересёк расстояние между нами, желая прочесть мысли в её голове.

— О чём ты сейчас думаешь?

— Ты любопытный сукин сын, не так ли? — спросила она, обходя вокруг меня.

Я ухмыльнулся. Как приятно вернуться.

— Да. Я хочу знать о тебе всё.

Кэт прошла и пригрозила мне пальчиком.

— Не заставляй меня пожалеть о том, что я позволила тебе остановиться у меня.

— Разве это плохо, что я хочу тебя узнать?

— Да.

— Почему?

— Потому. Ты уже и так достаточно много знаешь. — Она направилась к задней части дома. — Я собираюсь поработать над своим платьем. А ты можешь делать всё, что хочешь.

Я позволил Кэт снова сбежать. На этот раз.

У меня есть время.

— Эй, могу я одолжить твою машину? — спросил я, увлёкшись одной идеей.

Она повернулась, её глаза сузились.

— Зачем?

— Я просто хочу доехать до продуктового магазина. Мне бы хотелось в знак благодарности приготовить вкусный ужин.

— Вкусный? — скептически спросила Кэт.

— Да.

Несколько секунд она оценивала мой искренний порыв, прежде чем жестом указать в направлении столешницы.

— Ключи там. Если, когда ты вернёшься, на моём джипе будет хотя бы одна царапина, я отрежу тебе яйца.

Взяв ключи, я ухмыльнулся.

— Со мной твоя машина в безопасности, — сказал я, проходя к двери. Посмотрев на неё через плечо, я подмигнул. — Но только не трогай мои яйца. Если, конечно, не планируешь сделать с ними что-то ещё.

И я выскочил за дверь прежде, чем Кэт успела бы ответить.

Как оказалось, совсем не трудно было найти «Универсальный магазин Лори». Он находился прямо через улицу от «Закусочной». Я чувствовал, что мне привычны маленькие магазинчики, и это заставило меня задуматься, что, возможно, я и сам жил в маленьком городке. Набрав полные руки продуктов, я добрался до передней части магазина и только тогда осознал, что у меня нет ни наличных, ни кредитной карты.

— Вы потеряли свой бумажник? — спросил меня пожилой джентльмен за прилавком.

— Боюсь, что потерял гораздо больше, — произнёс я, с чувством бессилия смотря на разложенные на прилавке продукты. Я всего лишь хотел впечатлить девушку ужином, но не мог сделать даже этого.

— Ладно, у некоторых людей есть кредит в магазине. — Пожилой мужчина наклонился, ища что-то под прилавком, и вскоре поднялся с синей тетрадью. — Я только подсчитаю ваш счёт и запишу, а вы заплатите в следующий раз. По крайней мере, я думаю, что всё делается именно так.

— Вы не уверены?

Он начал пробивать мои покупки.

— Нет. Я только записываю для Лори, своей племянницы. Вчера она упала на льду, и ей пришлось поехать в госпиталь.

Под конец мужчина позволил мне записать сумму на счёт Кэт, который, как мне сказали, был открыт некоторое время назад, но никогда ею не использовался. Вернувшись назад, я сложил продукты и вытащил ингредиенты для ужина.

Кэт с осторожной улыбкой на лице вышла из задней комнаты.

— Я подумала, что ты потеряешься.

— Ты подумала, что я не вернусь обратно, да? — спросил я, беря курицу и найденную разделочную доску с ножом.

Ей не нужно было ничего говорить, я уже знал её ответ. За этой женственной внешностью все ещё скрывалась маленькая девочка, ожидающая, что каждый человек при первой же возможности оставит её, и хоть я и не представлял, что ожидает меня в будущем, но я полностью уверен, что хочу остаться и доказать Кэт, что она заслуживает поддержки.

— На самом деле, нет. Даже если бы ты убежал, я бы всё равно тебя нашла.

Я приподнял бровь. Кэт с укором посмотрела в ответ.

— Чтобы забрать свой джип обратно, — сказала она. — Не думай, что ты особенный.

— Но я знаю, что я особенный.

Она положила руки на бёдра.

— Ты так думаешь?

— Ну, ты же попросила меня остаться.

— На несколько дней, — сказала она, делая акцент на словах. — Только до тех пор, пока Дрю не вытащит голову из задницы и не поймёт, что с тобой делать.

Я посмотрел на неё твёрдым взглядом и точно знал, что заставил её поёжиться.

— Но ты же хочешь видеть меня здесь. Держу пари, никто больше не сможет сказать того же.

— Ты дерзкий ублюдок, знаешь это?

Хоть Кэт и произнесла эти язвительные слова, я заметил игривый намёк в её глазах. Кэт, несмотря на свою броню, приняла меня.

Девушка вернулась обратно в свою студию и не возвращалась до тех пор, пока я не постучал в дверь и не объявил, что ужин готов. Побежав обратно к столу, я выключил свет и ждал у её стула, с нетерпением желая увидеть на её лице удивление.

Но именно я стоял с широко открытым от шока ртом, когда Кэт появилась из тени коридора, одетая в длинное красное платье в пол, облегающее все её округлости, с таким низким вырезом, что я мгновенно стал твёрдым в штанах. Она выставила одну ногу через разрез, который находился между её бёдрами, демонстрируя чёрные лодочки на шпильке. Со скрученными в пучок волосами и с лёгким макияжем, Кэт никогда не выглядела более ослепительной. Один её вид побуждал во мне необходимость покорить её и поддержать, и, да поможет мне бог, я так хотел это сделать.

Я потерял дар речи. Кэт прикусила нижнюю губу и начала тянуть вырез кверху.

— Я пойду переоденусь. Наверное, это слишком.

— Нет! — Я пытался держать свои руки при себе, когда подошёл и остановился в нескольких шагах от неё. — Ты прекрасна.

Явно ощущая себя некомфортно, Кэт сцепила руки на животе.

— Я всего лишь решила надеть что-нибудь красивое на ужин.

Мне так захотелось пробежаться пальцами по её голой руке, но я себя остановил. Без сомнения, мои глаза загорелись вожделением. Если сейчас я прикоснусь к Кэт, то только испугаю её.

— Боюсь, мой ужин тебя недостоин, — произнёс я и прошёл обратно к столу, придерживая для неё стул. — Да и я слишком скромно одет для такой леди.

— Я не ле... — Девушка втянула воздух, увидев светящийся стол, полностью сервированный тарелками, стаканами и свечами. Долгое время она стояла рядом со мной молча и тихо, тем самым напугав меня.

— Кэт? Ты в порядке? — Даже не спрашивая, я понял из-за чего у неё перехватило дыхание. — Никто никогда для тебя такого не делал, да?

Она отвернулась.

— Я никогда и не просила.

Ужин проходил тихо и как-то неловко. Кэт ела жареную курицу и спаржу, не говоря ни слова и лишь мельком бросая на меня взгляд из-под ресниц, но быстро его отводила. Она дёргала низкий вырез платья, тем самым притягивая мой взгляд к тому участку обнажённой кожи, который явно хотела скрыть.

В конце концов, я потянулся и коснулся её руки.

— Расслабься. Это всего лишь я.

Кэт натянуто улыбнулась мне.

— Я просто не привыкла надевать такие обтягивающие платья, — сказала она, снова поправляя вырез. — Такое ощущение, что оно в любой момент может порваться.

Без слов я встал и прошёл в гостиную. Через несколько минут я вернулся с ноутбуком в руках, положил его на столешницу и протянул Кэт руку, как только начала играть медленная песня.

— Давай протестируем это платье.

Девушка долго не двигалась, лишь её глаза бегали между моей рукой и лицом, без сомнения, пытаясь оценить мои мотивы. В конечном счёте, она встала и сказала:

— Я не умею танцевать.

Улыбнувшись, я сделал шаг ближе.

— Все хорошо. Не уверен, что я сам умею. — Кэт застыла. Тогда я взял её руку и обернул вокруг своей шеи, а затем обхватил её бедра. Мы начали покачиваться под музыку, её мягкий ритм захватывал наши тела. Я плавно обернул руки вокруг её поясницы, и с каждым шагом Кэт позволяла мне притягивать себя всё ближе, пока наконец её тело не прижалось к моему. В конце концов, девушка обняла меня за шею, прижавшись щекой к моему плечу.

Я ощущал её учащённое сердцебиение у своей груди и знал, что Кэт тоже чувствует стук моего сердца. Отбросив свои комплексы и беспокойство, Кэт выдохнула.

— Однажды мы это повторим, — сказал я ей на ушко.

— Не давай обещания, которые не сможешь сдержать, Ллойд.

— Кто сказал, что не смогу? — произнёс я, отстраняясь от неё так, чтобы можно было разглядеть её лицо. — Не сомневайся, я очень постараюсь. Я беспокоюсь о тебе и почти уверен, что ты тоже обо мне беспокоишься.

— Снова ты за старое. Ты знаешь меня недостаточно хорошо, чтобы так говорить.

— Заканчивай эту чушь, Кэт. Я знаю тебя достаточно хорошо, чтобы...

Она прикрыла мне рот рукой.

— Ты слишком много говоришь.

Я улыбнулся в мягкую кожу её ладошки и позволил своим пальцам скользить по изгибу её спины. Моя ладонь остановилась на открытом участке кожи на её шее. Я ждал, пытаясь передать своим взглядом, чего же именно ожидаю.

С неуверенным выражением на лице Кэт всё же убрала руку.

Своей ладонью, остановившейся на её шее, я чуть отклонил её голову назад и коснулся губами её губ. Девушка издала гортанный звук и, схватив меня за волосы, углубила поцелуй. В ответ на её реакцию мои руки плавно передвинулись вниз по спине, поглаживая упругие формы её попки, и прижали Кэт к моей эрекции.

Я ожидал её протеста, но его не последовало. Вместо этого её язык, соприкасаясь с моим, извивался во время несдержанного поцелуя. Скорее всего, так, как сейчас, Кэт не целовалась в течение долгого времени — возможно, у неё никогда не было такого поцелуя — и мне необходимо было показать ей, что она упустила.

Отстранившись, девушка взглянула на меня со смешанным чувством страха и желания. Её грудь вздымалась. Убрав мои руки и отступив назад, она дотронулась до своих покрасневших губ.

Я не мог ничего делать, кроме как стоять и смотреть. Ощутив её вкус, я потерял дар речи. Засунув руки в карманы, я попытался осторожно избавиться от напряжения в своих штанах.

Кэт руками разгладила подол платья.

— Думаю, мне лучше пойти переодеться, — сказала она и исчезла в своей спальне, не забыв запереть дверь. Тем самым давая понять, что я не приглашён.

11

КЭТ

Чёрт возьми.

Я прижалась спиной к двери, стараясь успокоить своё дыхание. Моё тело словно горело в огне. Всего лишь один поцелуй вызвал сухость в горле и слабость в ногах.

Поцелуй. Это слово недостаточно точно описывает то, чем мы только что занимались. Он словно трахал мой рот. Я всё ещё чувствую его вкус, тёплый язык, овладевающий моим ртом, и руки, плавно скользящие по моему телу. Меня бросило в жар от одной мысли о его твёрдом члене, упирающемся мне в бедра. Он явно был готов.

Вопрос: готова ли я?

Я сменила платье и туфли, засунув их в шкаф и немного удивившись, что швы не разошлись, на обычные спортивные штаны. В своей мешковатой одежде я чувствовала себя гораздо безопасней. Так мне гораздо легче уклониться от близости с невероятно сексуальным мужчиной. Ведь если я привлекаю его в этом сером хлопчатобумажном коконе, значит, у него и правда что-то не так с головой.

Незнакомец встал с кресла, когда я вышла из комнаты. Видимо, я отсутствовала достаточно долго, потому что он успел убрать со стола и помыть посуду.

— Нам нужно поговорить о том поцелуе, — встав, сказал он.

— Нет, не нужно, — ответила я.

Он нахмурился.

— Мы не можем просто проигнорировать случившееся. — Он указал на пространство между нами. — Что-то происходит.

Я тяжело сглотнула, моё сердце дико забилось от возникших к нему противоречивых чувств. Что-то было в том поцелуе, но чего мне будет стоить признать это вслух?

— Знаешь что? Ты можешь притворяться, что не чувствуешь этого, но меня ты не одурачишь. Так же ты не одурачишь и шерифа Дрю.

— Что ты знаешь обо мне и Дрю?

— Совершенно ничего, кроме того факта, что даже он может рассказать мне, что ты хочешь меня здесь видеть, — сказал мужчина. — И он явно несчастлив от этого.

Я играла с рукавами своего свитера.

— Речь идёт не о нём.

— Ты права. На девяносто процентов мы говорим о тебе. — Его глаза сверлили мои, изо всех сил пытаясь обескуражить. — И на десять обо мне.

— Я буду выглядеть чертовски глупо, если у меня появятся чувства к тому, кто не помнит самого себя, — в конце концов, сказала я. — Что если ты женат или у тебя есть дети?

Мужчина протянул левую руку.

— Я не ношу кольца, и нет даже намёка на предательскую белую линию, которая говорила бы, что я его носил.

Я оттолкнула его руку.

— Это ничего не значит.

— Это доказывает, что я не женат, — сказал он, засовывая руки в карманы брюк. — Но ведь не в этом проблема, да? На самом деле, ты переживаешь, что ко мне вернётся память, и я больше тебя не захочу. Ты думаешь, что человек, которым я когда-то был, подумает, что ты его недостойна.

Его слова меня ранили. Даже если они были сказаны не со злости, то всё равно в них был оттенок той недоброжелательности, с которой я сталкивалась в школе.

— Отвали, — сказала я и отвернулась, чувствуя, как слезы жгут мне уголки глаз. — Я иду спать.

Мужчина обошёл меня и загородил своим большим телом дорогу в мою спальню, скрестив руки на груди. Он выглядел пугающе и казался немного раздражённым.

— Прекрасно, но подумай об этом. — И обхватив мою голову с двух сторон, он крепко меня поцеловал. В его поцелуе было отчаяние. Губы незнакомца сминали мои, язык был настойчивым, будто он старался меня поглотить.

Моё тело сдалось, и я обнаружила, что, вопреки себе, целую его в ответ. Я чувствовала себя слабой от того, что позволила так легко собой манипулировать. Но я не могла с ним бороться. Не тогда, когда я хочу его так сильно, что все моё тело дрожит от его прикосновений.

Укусив меня за нижнюю губу и немного пососав её, незнакомец отстранился. Оставив нежный поцелуй на моей щеке, он выдохнул мне на ушко:

— С памятью или без, я никогда не перестану хотеть тебя, Кэт.

И оставил меня стоять в одиночестве и страдать от его отсутствия.

Когда мне было семь лет — в тот год мама нас оставила — папа решил ввести новую традицию. Мы сидели немного подавленные от того, что наш ужин на День благодарения оказался дерьмовым. Тогда папа встал и сказал: «Знаешь что, Кэти? Есть так много людей, у которых нет даже дома, чтобы приготовить еду. Мы не должны сидеть и жаловаться на свою трудную жизнь, потому что у кого-то ситуация в десять раз хуже».

В тот год мы впервые добровольно предложили свою помощь в приюте для бездомных. И даже после того, как папа попал в тюрьму, я продолжила эту традицию отчасти из-за необходимости помочь, но если быть совершенно искренней, то в большинстве случаев это происходило из-за того, что во время праздников я не хотела рассиживаться без дела одной. Будучи одинокой стервой, я не ощущала никакой потребности в празднике.

На следующий день после того поцелуя я надела красивый свитер и джинсы, намереваясь последовать традиции. Я постучала в дверь мужчины — когда же я перестану называть её комнатой моего отца? — но он не отвечал. Повернув ручку, я заглянула внутрь... и нахмурилась. Незнакомец спал на животе, засунув руки под подушку, а рядом с ним лежала моя собака, положив морду на голую спину мужчины.

— Джози, ты предательница, — прошипела я.

Она подняла голову и посмотрела на меня взглядом, означающим, будто она думает, что я ревную.

Я шагнула ближе и съёжилась, когда скрипнул пол.

— И что теперь? Я же всё ещё твоя хозяйка.

Она опустила морду обратно в тот момент, когда незнакомец открыл глаза и сонно мне улыбнулся.

— Доброе утро, — прохрипел он. Обернув руку вокруг Джози, он прижал её поближе к своему боку. Проклятье, от этого я стала ревновать ещё больше.

Прекрати, Кэт. Ты становишься смешной.

Отодвинув одеяло, он похлопал по постели.

— Ты тоже хочешь прижаться?

Я закатила глаза, несмотря на каждую частичку моего тела, тянущуюся к нему. Но как бы ни было прекрасно находиться рядом, я боялась, что могу легко влюбиться в него и тот образ жизни, который он предлагал.

Однако дело было в том, что незнакомец не имел ничего, чем мог бы подкрепить своё предложение. Вдруг, проснувшись завтрашним утром, он вспомнит свою прежнюю жизнь и отбросит ту жизнь, которую хочет сейчас со мной? В конечном счёте, я стану никем. Всего лишь забытой частью его прошлого.

И будь я проклята, если подвергну себя этому.

Протянув руку, я отбросила его одеяло и немного разочаровалась, увидев под ним его пижамные штаны, и при этом наслаждаясь от ряби мурашек, что распространились по его загорелой коже.

— Вставай, мы уходим, — сказала я, хватая Джози за ошейник и стаскивая её с кровати.

Незнакомец приподнял тёмную бровь.

— На свидание?

— Нет, — произнесла я, немного заинтересовавшись его идеей. — Мы собираемся пробежаться по делам.

— Это может подождать несколько минут? — спросил он, снова накидывая на себя одеяло.

Я нетерпеливо фыркнула.

— Почему?

Посмотрев на меня, он робко улыбнулся.

— Тут… э-э-э… ситуация, которая через несколько минут разрешится сама по себе.

Я хмыкнула, когда поняла, о чём он говорит.

— Ты имеешь в виду утреннюю эрекцию? — спросила я. — Не беспокойся, у тебя нет ничего, чего бы я не видела прежде.

— В таком случае... — Он встал с кровати и остановился передо мной с голой грудью и взъерошенными волосами. Спереди его хлопчатобумажных штанов было очертание сильной эрекции, которая натянула ткань.

Я рассмеялась. Просто не могла ничего с собой поделать. Я так нервничала и волновалась, что не знала, как это выразить.

— Ладно, твоя реакция непременно поможет этому, — сказал он, обойдя меня и подняв с пола джинсы.

— Прости. Я не хотела смеяться, — сказала я. — Будешь ли ты чувствовать себя лучше, если я скажу, что у тебя хороший «свёрток»?

— Нет, — ответил он. — Ты задела его чувства. Теперь лучше поцелуй его. — Он посмотрел на меня через плечо, выходя из комнаты, и тихо засмеялся над моим шокированным выражением лица. — Я шучу, Кэт.

Шутка или нет, сейчас этот образ явственно застрял в моей голове. Черт бы его побрал.

Чуть позже мы приехали в город Кормак, который был чуть больше Айаше, но населяло его значительно больше людей.

— То здание, что мы проехали полтора километра назад, это тюрьма? Там находится твой отец? — спросил меня мой пассажир, когда я подъехала на парковку к дому престарелых.

— Да, это то место. — Я вышла из машины не в том настроении, чтобы говорить о своём отце.

— Значит, в этом городе есть тюрьма и дом престарелых? — спросил он, следуя за мной к двери. — Как...

— Грустно? — предложила я, входя в вестибюль, как делала несколько раз прежде. — В этот город людей отправляют против их воли.

И тут незнакомец нахмурился, о чём-то думая.

— Что такое?

— Я думаю... думаю, что моя бабушка находится в доме престарелых или в каком-то подобном центре.

Я широко распахнула глаза, и моё сердце забилось в два раза быстрей.

— Ты что-то вспомнил? — спросила я, молча умоляя, чтобы он просто ошибся. Что он просто вспомнил что-то, что смотрел вчера по телевизору.

Его глаза встретились с моими, и я поняла, что это был не тот случай.

— Да, — выдохнул он.

— Но что это означа...

Нас прервал санитар, который вышел из больших двойных дверей.

— Счастливого Рождества, Кэт, — сказал он. — Проходи.

— Что мы здесь делаем? — спросил меня незнакомец своим тихим голосом, когда мы проследовали за санитаром внутрь через автоматические двери. — У тебя здесь родственник?

— Нет, мы волонтёры, — ответила я, наслаждаясь удивлённым взглядом, появившемся на его лице. — Что? — через несколько минут спросила я, пока он пристально смотрел на меня.

— Я просто не думал, что такая девушка как ты может быть волонтёром.

— Я добровольно предложила помощь, чтобы спасти тебя от превращения в сосульку, не так ли?

Он слегка подтолкнул меня локтём.

— Ты знаешь, что я имею в виду, — сказал он. — Только ты... давай просто скажем, что люди, занимающиеся волонтёрством в домах престарелых, как правило, дружелюбны.

— Я дружелюбная, — сказала я, прикрепляя к своему свитеру бейджик посетителя. — А ещё мягкая и пушистая.

— Такая же мягкая и пушистая, как кактус.

Я рассмеялась. Да, эти определения мне подходят.

12

НЕЗНАКОМЕЦ

Отдав санитару наши пальто, мы с Кэт вошли в большую комнату, заполненную престарелыми людьми, большинство из которых были в инвалидных колясках и креслах-качалках. Некоторые из них сидели вокруг широкоэкранного телевизора и смотрели «Рождественскую историю», другие же просто уставились в пространство или окно. Даже со всеми этими мерцающими огоньками, веночками и другими рождественскими украшениями, я не мог не чувствовать одиночества, присущего этому месту. Наверное, Кэт добровольно предлагает свою помощь здесь, потому что тоже чувствует себя одиноко.

— Так что бы ты хотел сделать? — спросила она.

Я оглянулся вокруг, совершенно не представляя с чего начать.

— Что ты обычно делаешь?

— Обычно я читаю некоторым из них или же играю в настольную игру. Или иногда просто сижу и разговариваю с ними.

Я оглядел комнату, всё ещё неуверенный с чего же начать.

— Так что, мне просто подойти к кому-то и начать разговор?

— В основном. — Голубые глаза Кэт хитро взглянули на меня, а уголки её губ лёгонько дёрнулись. — Полагаю, женщины будут более чувствительны к твоему очарованию.

Я долго удерживал её взгляд, чувствуя, что между нами происходит что-то волнующее.

— Кэт, я всё ещё хочу поговорить о случившемся прошлой ночью.

— Ну, а я не хочу, — сказала она, повернулась и оставила меня стоящим среди этих незнакомых людей.

Гневно выдохнув через нос, я подошёл к пожилой леди в инвалидном кресле. Она оживилась, когда заметила меня, склонившегося над ней.

— Привет, — сказал я. — Счастливого Рождества.

— Ох! — произнесла она, без колебаний ухватив меня за щёки. В какой-то момент я подумал, что она меня узнала, но затем женщина сказала: — Ты такой симпатичный.

— Спасибо, мэм.

— Зови меня Лорна. — Она посмотрела через комнату и крикнула: — Дженис, иди и посмотри на этого молодого симпатичного человека.

— Сейчас буду! — раздался голос с другого конца комнаты, а немного позже я оказался вовлечён в беседу.

Во время этого визита я поговорил со многими людьми, но Лорна завладела большей частью моего времени, когда попросила провезти её по комнате. Я наблюдал за Кэт, которая играла в нарды с одним пожилым джентльменом. Она казалась такой расслабленной и уверенной в себе.

И будто почувствовав мой взгляд, Кэт отвлеклась от игры и посмотрела на меня через комнату. Я снова ощутил притяжение, которое протянулось между нами. Я вспомнил прошлую ночь, вспомнил, как трудно было оставить её после поцелуя.

— Ты и та молодая леди вместе? — спросила меня Лорна, прерывая ход моих мыслей. Я уставился на женщину.

— Кэт? Нет. Её трудно приручить.

Лорна хмыкнула.

— Ладно, но она смотрит на тебя так, словно хочешь ударить ботинками, если ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду.

Я засмеялся.

— Да, я понимаю, о чём вы. К сожалению, я не произвёл на неё впечатление.

— Но посмотри на себя.

Я снова оглянулся на ту сторону комнаты, но Кэт старательно уделяла внимание исключительно настольной игре.

— Боюсь, её не так уж легко впечатлить.

— В моё время, когда мужчина хотел очаровать девушку, нужно было сделать что-то значительное. Как это называется? — спросила она, щёлкая тонкими пальчиками.

— Красивый поступок?

— Точно, — сказала Лорна. — Ты умеешь играть на гитаре?

— Я не знаю.

Она указала на гитару, прислонённую к большому белому камину.

— Она вон там, если захочешь попробовать. Даже если Кэт не будет в восторге, я уверена, что присутствующим здесь дамам очень понравится.

Немного заинтригованный, я взял гитару и вернулся. Присев на краешек стула и накинув ремень на плечо, я тут же ощутил знакомое чувство. Наклонившись к ноге, положил левую руку на гриф и забренчал.

Джентльмен с лысиной, опираясь на ходунки, неспешно подошёл ко мне.

— Ты собираешься сыграть нам песню, сынок?

— Дай ему минуту, Морт, — сказала Лорна.

Пока я бренчал, мышечная память восстановилась, и мои пальцы летали по струнам, будто показывая пример. Слишком быстро аккорды, звучащие из гитары, складывались в песню. Я начал напевать, и вскоре слова и фразы ворвались в мою голову, и я осознал, что пою. Удивляясь самому себе, я понял, что пел вполне неплохо.

— Не думаю, что узнаю эту песню, — произнёс Морт.

— Похоже, я сам её написал, — сказал я, продолжая играть. Воодушевлённо со звуком выдохнув, я снова запел, ощущая чувство правильности происходящего, когда, напевая припев, мои голосовые связки поднялись на октаву. Да, это моя песня.

Находясь в своём собственном пузыре самопознания, я поднял глаза и увидел Кэт, стоявшую в конце собравшейся толпы, со скрещенными на груди руками и тревожным выражением лица.

Хоть её реакция и беспокоила меня, я всё равно продолжал играть, чувствуя, как с каждым звуком гитары часть меня возвращается на своё место. Закончив играть, я впился глазами в Кэт и почувствовал, как на моём лице вспыхнула улыбка.

— Бис! — выкрикнул кто-то.

Подмигнув Кэт, я начал играть другую песню.

Дорога обратно в Айаше проходила более или менее тихо. Кэт была мрачной, пока вела машину, что дало мне достаточно времени, чтобы посидеть и поразмыслить о своих воспоминаниях. Я вспомнил, как играть на гитаре, но это был единственный крошечный кусочек головоломки. Я по-прежнему не знал, кто я, по-прежнему не знал, зачем, чёрт возьми, я на Аляске.

— Кэт... — сказал я, как только мы остановились на покрытой льдом дороге.

— Послушай, — произнесла она, не отрывая взгляда от руля, — я знаю, что у меня дерьмовый способ показать это, но я рада, что ты наконец что-то вспомнил.

— Тогда почему ты злишься?

— Я не злюсь! — практически закричала она. Закрыв глаза, Кэт сделала несколько глубоких вдохов. — Не на тебя, так или иначе.

— Из-за чего ты можешь сердиться на саму себя?

Покачав головой, она вышла из машины. Я был прямо позади Кэт и успел схватить её за пальто, но она продолжала идти.

— Оставь меня в покое.

— Ты остановишься?

— Нет, — произнесла она, пытаясь ударить меня по руке.

— Кэт, прекрати сейчас же! — От властных ноток в моём голосе девушка застыла на месте. Воспользовавшись возможностью, я обошёл и стал перед ней, положив ладони на её руки.

— Поговори со мной.

Она храбро посмотрела на меня и тихим голосом сказала:

— Всё происходит слишком быстро.

Я пробежался пальцами по её румяным щёчкам.

— Что всё?

— Всё. — Кэт нахмурилась. — Я знаю тебя всего несколько дней. И я даже не представляю...

— Ты знаешь обо мне всё. Всё, что я сам знаю о себе сейчас.

— Я не впускаю людей в своё сердце, — сказала она, её губы сложились в упрямую линию. — И я иду по жизни именно так.

Подняв руки, я обнял её за шею и подушечками больших пальцев прошёлся вдоль её подбородка.

— Меня ты впустишь, — с уверенностью сказал я. — У тебя нет другого варианта. Я бы не стоял сейчас здесь и не обнимал тебя, если бы ты уже меня не впустила.

Отсутствие её ответа сказало всё за неё. Кэт не отрицала мои слова и не говорила мне отвалить.

Взяв в руки лицо девушки, я приблизился к ней и мягко поцеловал её верхнюю губу, медленно перемещаясь к нижней.

— Я уже здесь, — прошептал я ей в губы.

Кэт оттолкнула меня.

— Я не могу прямо сейчас позволить себе потерять ещё кого-то, кто мне нравится.

Я смотрел, как она уходит обратно в дом, борясь с желанием завыть в небо от разочарования. Я не пошёл за ней следом. Вместо этого я побрёл по дороге, усыпанной гравием, по направлению к трассе, решив, что прогулка прочистит мне мозги. Сейчас это именно то, что мне нужно.

13

КЭТ

Мой живот свело от страха, когда из кухонного окна я увидела моего незнакомца, идущего вниз по дороге прочь от Соммерс Лэйн.

Я снова это сделала. Я оттолкнула человека, который проявил ко мне любовь. Так же, как и Дрю, который оказался первым, кто протянул мне руку дружбы, когда я переехала в Айаше. Он был таким милым. Несмотря на мой отказ, он всё равно помог мне перевезти мебель и установил на заднем дворе металлический тент. Мне не нужна была его дружба, но он всё равно не сдавался. Я была так одинока и позволила ему меня поцеловать. Тот поцелуй напомнил мне другие случаи, и я тут же пожалела о случившемся. Я есть я, поэтому сразу же вытеснила Дрю из своей жизни.

Пора признать, что незнакомец не просто какой-то человек. Он единственный, кто смог заставить меня ощущать подобное: он заставил меня поверить в жизнь, поверить, что я заслуживаю все это чувствовать. Он заставил меня хотеть то, что раньше было за рамками моего воображения.

Теперь было слишком поздно. Я смогла его прогнать.

Джози тоже ощущала его отсутствие. Она сидела у входной двери в ожидании мужчины.

— Он не вернётся, девочка, — сказала я, подойдя к ней и погладив её за ушами. Сев на линолеум, я пыталась дышать через боль в груди. Это ощущение было для меня новым. Я никогда не думала, что смогу чувствовать душевную боль.

Я поднесла пальцы ко всё ещё трепещущим от нежного поцелуя губам. Этот поцелуй отличался от других, он был полон тепла и искренности. Если бы он целовал меня ещё несколько секунд, уверена, я бы уступила и отдала ему всё, что бы он ни попросил.

С показной смелостью я произнесла:

— Давай не будем сидеть и ныть о нашей дерьмовой жизни. — Но в этот раз от слов мне не стало лучше.

Моё настроение было отвратительным, когда я прошла в тент. Я заставляла своё тело делать больше упражнений и подтягиваний, чем когда-либо. Мне хотелось нагрузить мышцы до предела, чтобы гарантировать, что в ближайшие дни всё моё тело будет болеть. Может, тогда я буду хандрить лишь от боли в мышцах.

Выйдя из тента, я поискала глазами незнакомца, надеясь увидеть, что он возвращается по дороге. Я даже осмотрела весь дом по периметру, но кроме сырой земли и опавших листьев ничего не обнаружила.

Войдя в дом, я направилась в душ и долго сидела под горячими струями воды. Скользнув рукой по груди, я представила, что это его рука поглаживает моё тело и покручивает сосок между пальцами.

Ко мне вернулись воспоминания о его выступлении в доме престарелых. Тот тихий хриплый эротический голос, от которого напрягались все нервы в моём теле. Я была рада, что стояла далеко от него, пока он пел и играл. Будь я ближе, то, скорее всего, воспламенилась бы.

Моя другая рука потянулась вниз, чтобы ослабить пульсацию между ног. Я прислонилась к покрытой кафелем стене и закрыла глаза, скользя пальчиком по складкам, представляя, как бы выглядел незнакомец, проскользнув внутрь меня, как бы я себя чувствовала, почувствовав, что он меня наполняет. Но мой упрямый мозг не позволил мне забыть о том, что я никогда не почувствую этих ощущений, потому что я его напугала.

Ударив ладонью по стене, я раздражённо зарычала. Несколько раз я была близка, но так и не дошла до конца. Казалось, недостаточно, что я ненавидела саму себя, я раздражала даже собственную вагину.

Я вышла из душа и вытерлась полотенцем до того, как услышала лай Джози. Высунув голову из ванной комнаты, я услышала настойчивый стук в дверь. Завернувшись в полотенце, я подбежала ко входной двери, чувствуя удары сердца в горле, и посмотрела в глазок.

Не буду врать, когда я увидела на своём пороге знакомое симпатичное лицо, у меня от облегчения и волнения закружилась голова. Я медленно открыла дверь и позволила ему войти.

— Ты вернулся, — сурово сказала я, крепко держа полотенце, так как воздух снаружи охлаждал мою кожу.

Незнакомец снял пальто и повесил его, как если бы он делал так миллион раз прежде.

— Я просто хотел прогуляться.

— В следующий раз записка будет более чем кстати. — Я не хотела говорить резко, но всё равно так получилось. — Я подумала...

Именно тогда я заметила пластиковый пакет в его руке.

— Я ходил в город и купил кое-что для нас, чтобы отпраздновать, — сказал он, вытаскивая бутылку красного вина. — Канун Рождества, как-никак.

— Ты хочешь сказать, я купила бутылку вина? — спросила я с частичками раздражения, до сих пор оставшимися во мне.

Мужчина нерешительно улыбнулся.

— Я тебе всё верну.

Боже, иногда я такая стерва.

— Я просто пошутила, — быстро ответила я. — На самом деле, я не жду, что ты вернёшь мне деньги.

Он поставил бутылку на стол.

— Я хочу найти работу.

— Здесь? — Наверное, мой рот открылся от шока. — В Айаше?

Незнакомец прислонился к столешнице.

— Да. Чтобы заплатить тебе и, возможно, помочь с оплатой коммунальных услуг и чем-нибудь ещё.

Работа как бы намекала на постоянство, но в данном случае намёков было недостаточно.

— О чём именно ты говоришь?

Он ухмыльнулся.

— Я говорю, что, если память так и не восстановится, мне хотелось бы остаться с тобой. А для того, чтобы это произошло, мне нужно зарабатывать деньги. Конечно, если ты не возражаешь против моего проживания здесь в обозримом будущем.

Я сглотнула комок, образовавшийся в горле. Он остаётся. Остаётся со мной.

— Я не против, — немного задыхаясь, сказала я. — Оставайся сколько хочешь.

Он подошёл ко мне, и в этот момент я остро ощутила, что на мне одно полотенце, и я в шаге от того, чтобы остаться голой. Если он сейчас попытается меня раздеть, то я не уверена, что смогу сказать «нет».

Незнакомец протянул руку, чтобы дотронуться до точки на моей шее.

— Я чувствую твой пульс, — сказал он. — У тебя учащённое сердцебиение.

Я закатила глаза. Либо это, либо ответить на его прикосновение и сойти с ума.

— Я только что занималась, поэтому сердце так быстро бьётся.

Он подавил улыбку и отвернулся.

— Я дам тебе время, чтобы одеться.

После ужина мы с хлопком открыли бутылку вина, разливая его в бокалы, которыми я раньше никогда не пользовалась.

— На самом деле, они принадлежат моим родителям. Думаю, это свадебный подарок, — сказала я, поднимая бокал к свету. — По-моему, папа говорил, что это любимый мамин набор.

— Но там их только три, — сказал незнакомец, подливая себе вина.

— Предполагаю, что маме нравилось бросать их в папу, — произнесла я, присаживаясь на диван.

Просто глядя на пустое место рядом со мной, незнакомец не решался присесть. Он был так близко, что, казалось, я могла чувствовать исходящее от него тепло. Я остановилась, когда поняла, что наклоняюсь к нему. Я просто не понимала, почему до сих пор боролась со своими чувствами к этому мужчине. Но на это есть простой ответ — я всё ещё боялась того, что случится, когда я подпущу его ближе.

Включив телевизор, я начала щёлкать по каналам, пока не остановилась на фильме «Дневник памяти». Мы смотрели несколько минут, пока я не услышала фырканье рядом с собой.

— Может, есть что-нибудь ещё? — спросил он.

— Что? Тебе не нравится?

Он указал на сцену, где старый Ноа читал рассказ своей любимой Али.

— Это так глупо, — сказал мужчина. — Он предполагает, что победит болезнь Альцгеймера, потому читает ей эту историю.

— Хм, нет. Ты явно не смотрел этот фильм раньше. — Я обернулась, чтобы взглянуть на него. — Какие фильмы тебе нравятся? Дай угадаю: те, в которых много перестрелок, да?

— Мне нравятся независимые и зарубежные фильмы, — ответил незнакомец без колебаний. — Например, такие как «Однажды».

От страха у меня отвисла челюсть. Он вспомнил что-то ещё. Возможно, ему даже не нужно искать работу, потому что его память возвращается с бешеной скоростью. Такими темпами он может вернуться в свой прежний мир уже завтра.

— Я похож на претенциозного мудака, да? — подталкивая меня локтём, спросил мужчина.

Я проигнорировала боль в груди.

— Так расскажи мне об «Однажды».

Его глубокий голос казался успокаивающим, когда он рассказывал мне историю о музыканте, которому никак не везло подписать контракт со звукозаписывающей компанией до тех пор, пока он не встретил женщину, которая помогла ему вдохнуть в его песни жизнь.

— Я уверен, что был музыкантом. Это объясняет, почему мне так нравится этот фильм.

— Не сомневаюсь, — делая большой глоток со своего бокала, сказала я. — То, как ты играл и пел, было ошеломляюще.

— Ошеломляюще? — усмехнулся незнакомец и, наклонившись поближе, прошептал: — Тебя это взволновало?

Я была обречена в тот момент, когда его тёплое дыхание коснулось моего уха. Я просто не могла сказать «нет».

— Да.

Слегка подтолкнув меня носом, мужчина наклонил мою голову в сторону, открывая себе лучший доступ к моей шее, к которой он прижался в долгом поцелуе. Спустя секунду его губы приоткрылись, и язык стремительно стал выводить горячие влажные круги на моей коже.

— Ты и я, Кэт, — прохрипел он, — мы играем с огнём.

Мой центр пульсировал от желания. Я хотела всё, что он мне предлагал. Хотя было немного страшно, ведь никогда прежде я не чувствовала такую потребность в ком-либо.

— Встань, — сказал он, забирая бокал вина из моих рук.

Моё сердце быстро заколотилось в груди, а каждая часть тела покалывала. Всё было решено, и мне оставалось только пересечь черту и посмотреть, что же находится на другой стороне. Но была ли я достаточно храброй, чтобы это сделать?

Встав, я повернулась к нему лицом. Не позволю никому сказать, что я слишком труслива, чтобы совершать смелые поступки.

— Сними туфли и носки.

Эта часть была не сложной. А вот дальше последовало пугающее продолжение.

— Теперь расстегни джинсы и красиво и медленно сними их. — Мужчина внимательно наблюдал за мной, пока я делала то, что он просил.

Когда джинсы наконец собрались у моих ступней, я приподняла их ногой и подбросила ему в лицо.

Он выглянул из-под штанины и ухмыльнулся.

— Теперь избавься от свитера.

Я схватилась за низ свитера и потянула его вверх через голову, демонстрируя свою маечку.

— Коварно, коварно, — грозя пальчиком, сказал он. Кроме того, я не надела бюстгальтер и прекрасно понимала, что мои соски, как хрусталики, отчётливо просматривались сквозь белую ткань.

— Твоя очередь, — указывая на него подбородком, сказала я.

Наклонившись вперёд и взявшись сзади за воротник, мужчина стянул через голову рубашку с длинными рукавами. Он поднялся с дивана, возвышаясь надо мной с возбуждённым выражением на лице, и потянулся вниз, чтобы расстегнуть брюки.

Я знала, что под брюками он голый, знала, что в данный момент он готов идти до конца. Но всё ещё не знала, готова ли к этому я.

Коснувшись его руки, я сказала:

— Не снимай их, — и, прижав ладонь к его груди, толкнула его на диван.

Этот вид — мужчина с широко расставленными ногами, немного расстёгнутыми джинсами и вздымающейся волосатой грудью — самое сексуальное зрелище, которое я когда-либо видела. Он возглавляет мой список.

— Иди сюда, — поманив меня пальцем, произнёс мужчина.

— Да? — спросила я, стоя у него между ног.

Дотянувшись до меня своими большими руками, он обхватил меня за попку и притянул ближе.

— Садись на меня, — сказал мужчина грубым голосом. Он сполз ниже на диване, пока я колебалась, упираясь дрожащими коленями в подушку. Я устроилась своей промежностью непосредственно на его твёрдом в брюках члене. Незнакомец вздохнул, прожигая меня взглядом.

— Ты такая сексуальная, знаешь об этом?

— Начинаю понимать, — с ухмылкой произнесла я.

— Я весь в твоей власти, Кэт, — сказал он. — Ты можешь воспользоваться моим телом. Используй меня как хочешь: свяжи, жёстко скачи на мне. Получи удовольствие.

У меня перехватило дыхание.

— Что если я к этому не готова?

Мужчина стиснул зубы, и его челюсть напряглась.

— Тогда я буду ждать, — сказал он. — Как бы ни было мне тяжело.

Я наклонилась ниже и оставила лёгкий поцелуй на его губах.

— Знаешь, уже полночь.

Через моё плечо он взглянул на часы на DVD-плеере.

— Точно. — Он прижался ладонями к моей спине и притянул меня поближе. — С Рождеством, Кэт, — прошептал он у изгиба моей шеи, глубоко вдыхая, прежде чем провести губами по моей щеке.

— С Рождеством, Вэст[3].

Он застыл.

— Вэст?

Улыбнувшись, я пробежала пальчиками сквозь его тёмные волнистые волосы.

— У меня нет ничего стоящего, чтобы тебе подарить, — сказала я. — Имя — это всё, что я могу предложить.

— Что это значит?

Я даже не могла рассказать ему, что для меня значит его имя, поэтому ответила:

— Я просто думаю, что оно тебе подходит.

Его руки путешествовали по моим бокам и наконец замерли на рёбрах. Большие пальцы его рук медленно продвигались к моей груди.

— Спасибо, оно идеальное.

— Ну, а что у тебя есть для меня?

— Я думал, что уже сказал тебе, — произнёс незнакомец, протянув руку к конскому хвосту и распустив его, пробегая пальцами по моим волосам. — Я предлагаю тебе себя.

Я оценивала подарок, касаясь широкой груди и пресса мужчины. Незнакомец напрягся, позволяя мне надавить на его твёрдые мускулы под тёплой кожей.

— Это всё? — поддразнила я.

Он улыбнулся и толкнулся бёдрами, подтолкнув меня вперёд.

— Там чертовски больше.

— Посмотрим, — сказала я, чувствуя его под собой.

Приняв горизонтальное положение, он откинулся назад и закинул руки за диван.

— Делай со мной всё, что захочешь. Исследуй всё, что хочешь, — сказал он, посылая своим голосом дрожь прямо мне в сердце. Никогда в жизни я не была так возбуждена. Словно он был озером, а я была в огне и умирала от желания погрузиться в него.

— Всё, что захочу?

— Что больше всего тебе сейчас хочется сделать?

Я взяла его лицо в руки.

— Это, — сказала я и поцеловала его. Со стоном он открыл рот, пуская меня внутрь. Этот довольно большой мужчина мог с лёгкостью со мной справиться, но он всё же лежал на спине и позволял мне играть по своим правилам. Его напряжённые мышцы выдавали его желание перехватить контроль, но он пытался сдерживаться.

Именно в этот момент я поняла, что у меня галлюцинации. Словно моя печка дала сбой, а каждый сантиметр этого мужского тела стал газовым топливом. Это было единственное рациональное объяснение, почему такой мужчина, как он, мог мной заинтересоваться.

Поэтому я стала целовать его ещё сильнее, зная, что утром либо окажусь мёртвой, либо проснусь разочарованной. В любом случае, этой ночью я собиралась совершить большое дело.

Мои бёдра начали сами по себе тереться о его джинсы. Я наслаждалась ощущением ткани через свои тонкие трусики. Я чувствовала себя настолько распутно и свободно, что могла сделать всё что угодно и потом не осуждать себя за это.

Мы оба тяжело дышали, когда я прервала поцелуй. Провела большим пальцем по его гладкой нижней губе. Мужчина чувственно улыбнулся с диким блеском в глазах.

— Ты не представляешь, как чертовски трудно для меня сидеть здесь и не обладать тобой по-своему.

Я сжала его трицепс, удерживая мужчину на месте.

— Скажи мне, что бы ты сделал, — произнесла я, возвышаясь над ним так, что мои груди оказались всего лишь в нескольких сантиметрах от его лица.

— Я бы развернул тебя как подарок и занялся с тобой любовью, пока бы ты не кончила, а твои руки и ноги задрожали от напряжения, — сказал мужчина, двигая подо мной бёдрами. Я сглотнула. — Сначала ты лежала бы подо мной открытая моему взгляду, и я ласкал бы тебя языком и губами. Я бы вкусил тебя, наслаждался и преклонялся перед тобой. Я бы выделил время, чтобы познакомиться с каждой реакцией твоего тела, выяснил бы, что заставляет тебя кричать от наслаждения, и делал бы это снова и снова.

Срань господня.

— Я бы поставил тебя на колени и, приподняв твои бедра, погрузился бы в тебя сзади, обрушиваясь в тебя снова и снова до тех пор, пока ты бы бессвязно не закричала. Вот тогда ты и узнала бы, что значит быть с мужчиной, который не только получает удовольствие, но и дарит его в ответ. Вот, что я хочу сделать с тобой. — Мужчина наклонился вперёд и прохрипел: — Но я не собираюсь делать ничего из этого.

Я тяжело задышала.

— Почему нет?

— Потому что сегодня всё для тебя, Кэт. Прежде чем принять бразды правления и трахнуть тебя до потери сознания, я хочу убедиться, что ты готова и чувствуешь себя рядом со мной в безопасности. — Он ещё раз вжался в меня бёдрами. И этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня кончить. Оргазм застал меня врасплох. Годы и годы самоудовлетворения, а этот мужчина заставил меня кончить от одних лишь прикосновений и нескольких крепких словечек.

— Чёрт! — Когда все мои внутренности потрясло от освобождения, скручивая каждую частичку в удовольствии от полученного оргазма, я бесстыдно опустилась на мужчину. Всё это время он спокойно смотрел на меня тёмным хищным взглядом.

Вернувшись с небес, я, тяжело дыша, уткнулась лицом в его шею.

— Это было... — Я пыталась восстановить дыхание. — Я даже не знаю, как это описать. — «Фантастически» кажется слишком размыто, «умопомрачительно» — слишком далеко от истинного значения. Возможно, подходит «вагинальное сокрушение».

Незнакомец усмехнулся, издав тихое урчание.

— Я хотел бы испытать это вместе с тобой.

Подогреваемая адреналином, я соскользнула с его бёдер и села на колени между его ног. Я расстёгивала его джинсы, когда он меня остановил.

— Ты не должна этого делать, — сказал он. — Всё это сейчас не для меня.

— Ты сказал, что я могу делать всё, что захочу, — напомнила я ему. Он приподнял бёдра, когда я спускала ниже его брюки.

Я знаю, что уже говорила это, но... срань господня.

Я не такая наивная, какой порой кажусь. У меня есть компьютер и интернет. На своём веку я смотрела порно — твою мать, я же замкнутая, а не бесполая — так что можно с уверенностью сказать, что в своей жизни я видела несколько членов. Длинный, короткий, толстый, тонкий, словно карандаш, как слон — я видела множество. Но член Вэста, так же, как и его лицо, совершенно захватывающий: длинный, толстый, с хорошо очерченной головкой и тонкими венками снизу. Его тяжёлые яички, висящие ниже, были натянуты от возбуждения.

Самым удивительным из всего этого был запах. Раньше я никогда не чувствовала такой естественный и мускусный аромат. Я не буду носить его как духи, но, чёрт побери, он возбудил меня ещё больше.

Я подняла глаза и увидела, что мужчина смотрит на меня, его губы были натянуты в тонкую линию, а грудь вздымалась и опускалась быстрее обычного. Когда я обернула свои пальчики вокруг вздутой головки его члена и попробовала сжать, он сделал быстрый вдох. Я коснулась пальчиком выступившей на кончике влаги и размазала её вокруг.

— Ты меня убьёшь, — простонал незнакомец. — Я уже буквально умираю от этой пытки.

Улыбнувшись, я сильнее обернула руку вокруг его члена.

— Пока что ты не можешь умереть, Вэст. Я же только начала, — сказала я, склонившись над ним и беря в рот его член.

14

НЕЗНАКОМЕЦ

У меня нет воспоминаний о подобном опыте, так что оральные ласки Кэт стали в моей памяти первыми и самыми лучшими. Конечно, всегда надо стремиться к совершенству, но, чёрт возьми, её губы, ласкающие мой член, почти убивают. Её рот был горячим и влажным, а язычок решительным, пока она плавно скользила по кончику моего члена. Кэт, скорее всего, могла принять только половину меня, но и этого было достаточно, чтобы заставить меня дрожать.

Трудно было держать руки сцепленными на спинке дивана, когда мне хотелось только держать её голову и толкаться ей в рот. Но я сдерживался, позволяя Кэт привыкнуть к моему вкусу и запаху, давая ей достаточно времени узнать меня на её собственных условиях. Она была совершенно восхитительна: светлые взъерошенные волосы спадают вокруг лица, губы, обёрнутые вокруг моего члена, и голубые глаза, наблюдающие за моей реакцией на её ласки.

Кэт быстро учится. Она действовала неискушённо, но с рвением и решительностью. Когда своими зубками она прикусила заднюю часть моего ствола, мягко дразня и удерживая на грани боли, я задрожал.

— Где ты этому научилась?

Она с чмокающим звуком выпустила меня изо рта и усмехнулась.

— В интернете.

Моё сердце замерло. Я флиртовал с невинной девочкой.

— Чему ещё ты научилась в интернете?

— Этому, — сказала она и облизала полностью весь член, покрывая его слюной. Затем Кэт снова взяла меня в рот и подключила руку, так что мой член оказался полностью в тепле. Дополнительная смазка заставила острее чувствовать, как Кэт обхватывала меня ртом, сосала, сжимала, и всё моё тело напряглось. Затем другой рукой она взяла мои яички и стала тянуть их вниз. Дискомфорт усилил наслаждение, и член начал сжиматься и твердеть. Моё тело стремилось к освобождению.

— Я сейчас кончу, Кэт, — произнёс я хриплым голосом.

Она усмехнулась и свела свои движения к почти мучительному темпу, продлевая резкое удовольствие до тех пор, пока я не подумал, что мои мышцы разорвутся от напряжения.

Я уже не мог соображать.

— Да, да, немного сильнее, продолжай, соси меня, сжимай, да. — Я больше не мог контролировать свою речь. Наверняка я знал только то, что женщина передо мной полностью контролировала мой разум и тело. Она мной завладела.

И, чёрт, я с нетерпением ждал, когда сам овладею ей.

— Кэээээт, — простонал я сквозь зубы, когда взорвался, и моя задница приподнялась с дивана.

В последнюю секунду она отстранилась, но её рука продолжала меня ласкать, пока я кончал и кончал. Заворожённо она наблюдала, как выстреливало моё семя, покрывая её руку и мой живот. Кэт продолжала работать своей ручкой до тех пор, пока я не привстал и не дотронулся до её руки, удерживая от прикосновения.

Она поднесла ладонь к лицу, рассматривая сперму на своих пальчиках.

— Мне интересно, какая она на вкус, — прошептала девушка, вытирая меня моей же рубашкой. Я затаил дыхание, когда она поднесла пальчики ко рту и облизала их один за другим. — Немного солоноватый и чуть странный. Неплохой.

Я простонал и притянул её к себе, наклоняясь к губам. Я целовал её с благодарностью и ещё каким-то чувством, которое в данный момент не мог распознать, но оно было слишком странным. Опустив Кэт на диван, я подложил под неё свою руку.

— Что ты делаешь? — пытаясь выкрутиться из моих объятий, спросила она.

— Я считал, что это называется объятиями, — произнёс я, переместившись прежде, чем она смогла бы ударить меня головой. — Нормальные люди так всегда делают.

— Ты хочешь сказать, что я ненормальная? — пытаясь оттолкнуть, спросила она.

— Ты можешь просто расслабиться? — воскликнул я, стараясь её удержать. — Обещаю, ты получишь удовольствие.

— Сомневаюсь в этом. — Но даже разговаривая со мной, она начала расслабляться, её тело отказывалось сопротивляться. В конце концов, Кэт уступила, опустив руку на мой живот и расслабившись у меня под боком.

— Ну, что я тебе говорил? — спросил я. — Чувствуешь себя лучше, да?

— Заткнись, пока я не скинула тебя на пол, — сказала она, дотронувшись щекой до моей груди.

Уткнувшись ей в макушку, я зевнул и быстро уснул.

Проснувшись чуть позже, я обнаружил нас в прежнем положении. Стараясь не разбудить Кэт, я выбрался из её объятий и встал на ноги. Несколько минут я наблюдал за спящей девушкой, очарованный светловолосой красоткой, лежащей передо мной. Во сне её лицо выглядело расслабленным и казалось намного моложе и невиннее двадцати пяти лет.

Она никогда не поймёт, что значит для меня её подарок — её попытка подарить мне мою пропавшую личность. Даже если мы ничего не знали о моём прошлом, Кэт дала мне имя исходя из того, что знала обо мне на этот момент. И это было так же прекрасно, как и она сама.

Подняв девушку на руки, я отнёс её в спальню и положил рядом с Джози. Не почувствовав этого, Кэт даже не пошевелилась, и это вызвало во мне чувство мужской гордости, потому что на несколько секунд я смог приручить эту дикарку.

Накрыв одеялом, я поцеловал её в лоб.

— Спокойной ночи, — прошептал я, выключив свет и закрыв дверь.

Пройдя в свою комнату, я переоделся в пижамные штаны и скользнул под одеяло, не в состоянии избавиться от мыслей о жизни, любви и обо всём, что было между ними. Я беспомощно очарован женщиной, спящей через коридор от меня. Но страх от мысли, что Кэт не хочет, чтобы однажды я всё вспомнил, осел тяжёлым грузом внизу живота. Но сейчас я её Вэст, и собираюсь доказать ей, что я всё тот же мужчина, которого она знает.

Немного позже меня разбудила скрипнувшая половица. На мгновение я почувствовал себя дезориентированным, полностью потерянным в темноте, но, услышав сквозь ночь знакомый голос, успокоился.

— Вэст. — Кровать прогнулась, когда Кэт забралась на неё, а чуть погодя я почувствовал её холодную ладошку на своей груди. — Ты не спишь?

Я не двигался, умирая от любопытства, что же она будет делать дальше.

Пальчики Кэт играли с волосками на моей груди, её беспокойная рука переместилась ниже по моему животу, очерчивая мышцы пресса. Спустив руку ещё ниже, она затаила дыхание, обнаружив, что я был таким же твёрдым, словно скала, как до того момента, пока не перенёс её в кровать.

Кэт прижалась ко мне всем телом, и в этот момент я понял, что она полностью обнажена. После этого притворяться спящим стало практически невозможно.

Она переместилась и уселась на меня сверху, тепло её киски чувствовалось прямо на моём твёрдом члене. Я прошипел сквозь зубы, отказываясь от дальнейших попыток притворяться спящим.

— Ты проснулся, — сказала она, наклоняясь вниз и целуя меня в кончик носа. Я не мог больше терпеть. Дотянувшись до её грудей, я взял их в ладони, пальцами поглаживая затвердевшие соски.

— Чёрт, — выдохнула Кэт. — Я не чувствую такого, когда делаю это сама.

— Это потому, что когда ты так делаешь, рядом нет меня, — произнёс я, немного потянув её за соски.

Отпустив, я обнял её за спину, притягивая Кэт ближе до тех пор, пока не дотянулся ртом до её груди. Жадно накрыл её грудь, мой язык закружил вокруг соска. В ответ Кэт двигала бёдрами, скользя вдоль всей длины моего члена. Я переключился на вторую грудь, окружая её заботой и получая удовольствие от стонов девушки.

— У тебя идеальная грудь, — сказал я, мои губы ни на секунду не теряли контроль над её мягким телом. — Я могу сосать её весь день.

Кэт резко отстранилась.

— Подожди, — сказала она, схватив меня за запястья и удерживая их над моей головой. — Я думала, что это я здесь главная.

Часть меня сопротивлялась и ворчала, что мы должны поменяться ролями, но другая часть так сильно наслаждалась Кэт, что я решил на некоторое время сдержать свою доминирующую сторону. Кроме того, какой мужчина не хочет красивую, уверенную в себе женщину, сидящую на нём с широко расставленными ногами?

— Ты, — тихо прорычал я. — На этот раз.

Кэт снова начала двигать бёдрами, от её возбуждения мой член стал скользким, и она скользила по нему назад и вперёд. Вывернувшись из её хватки, я изменил положение, сжимая её запястья вытянутыми руками, удерживая их над собой. Её лицо находилось в нескольких сантиметрах от моего. Пользуясь этим, я провёл языком вдоль линии её губ.

— Прими меня внутрь, — выдохнул я.

— Я не могу.

— Не хочешь почувствовать, как мой член будет тебя растягивать и заполнять?

— Хочу, — наконец призналась она. — Но я не... У нас нет...

Я улыбнулся, хотя она не могла этого видеть.

— Презервативов? — спросил я и протянул руку под подушку, где припрятал несколько квадратных пакетиков.

— Где ты их взял? — настороженно спросила Кэт. Она попыталась освободиться от моей хватки, но я её крепко держал.

— В продуктовом магазине. Купил вместе с вином.

— Подлец. — Она вывернулась из моих рук и взяла презерватив. — Позволь мне.

Я включил прикроватную лампу, чтобы внимательно проследить, что девушка сделает все верно. Но Кэт, видимо, по интернету научилась обращаться с презервативами так хорошо, что сделала это без каких-либо колебаний или проблем.

Я не мог удержаться и подшутил над ней, на что получил ещё один убийственный взгляд.

— Ты, кажется, эксперт в этом деле. Практиковалась на бананах?

Кэт предупреждающе сжала мой член.

— Ты пожалеешь, что сказал это, — произнесла она, выгнув бровь. Кэт приподнялась надо мной и опускалась до тех пор, пока головка моего члена не скользнула между её складками во влажное тепло.

Я закрыл глаза, предвкушая идеальный момент, когда наконец-то смогу полностью в неё погрузиться, но этого не происходило. Вместо этого она приподняла бёдра, и я выскользнул.

С дерзкой ухмылкой Кэт повторила это действие, позволяя моему члену проникнуть на несколько сантиметров и останавливаясь. На сей раз, однако, она сжала меня, отчего мой член подскочил от неожиданного наслаждения. Я схватил Кэт за бёдра, заставляя её опуститься, но она не поддалась и ещё раз сжала внутренние мышцы. Чтобы не потерять контроль, я схватился за свои волосы.

— Чёрт, Кэт, просто трахни меня уже.

Она снова приподнялась.

— Я не услышала «Пожалуйста».

Я приподнялся, обняв её за плечи. Но меня что-то удержало. И этим что-то было необдуманное обещание, что я позволю ей обладать собой до тех пор, пока она не будет готова. Я посмотрел ей в глаза и простонал:

— Пожалуйста.

Поцеловав меня в щёку, она опустилась наполовину.

Я тихо и протяжно простонал.

— Ты такая тугая, — сказал я. Каждая частичка моего тела была сосредоточена на нижней части моей анатомии. Я чувствовал, как Кэт растягивается, как её узкая щёлочка подстраивается под меня. Это было самое изысканное наслаждение за всю мою жизнь.

Она оставила дорожку поцелуев на моём лице и прикусила мочку уха, одновременно с этим опускаясь и полностью принимая меня.

Я был почти на грани. Я буквально не мог вспомнить, когда чувствовал себя подобным образом — словно моя кожа была наэлектризована. Мой увеличившийся в размерах член пульсировал так сильно, что я опасался взорваться в любой момент.

— Вэст, — простонала Кэт у моего уха. — Думаю, я уже близко.

— Тогда кончай, — сказал я, толкаясь в неё выше и глубже, заставляя девушку задыхаться. Я продолжал медленные толчки, наслаждаясь тем, как её стенки сжимают меня, повторяя хватку на моих плечах.

Я знал, что Кэт уже близка, когда она замолчала и всё её тело вздрогнуло.

— Чёрт! — вскрикнула она и внезапно её киска запульсировала вокруг меня. Все её тело дрожало от сильного оргазма в течение нескольких длинных минут.

Наблюдать за тем, как исчезает её защита и обнажается чувственная сторона, было завораживающе. Это творило чудеса с моим мужским самолюбием. Вряд ли может быть что-то более великолепное, чем женщина, находящаяся в высшей точке наслаждения.

Придерживая Кэт за затылок, я целовал её, погружая язык ей в рот в одном ритме со своими толчками. Мне очень сильно хотелось кончить — я был уже близко — но я сдержал свою потребность. Бережно держа голову девушки в своих руках, я наклонился в сторону и прижался к её шее.

— Тебе понравилось кончать со мной? — прошептал я в её мягкую кожу.

— Боже, да.

— Хочешь испытать это снова? — спросил я, прижимаясь губами к её ключице.

— Не думаю, что смогу.

Эти четыре слова разбудили во мне дух состязания, который я легко смог в себе распознать. Это был вызов, насмешка, подзадоривание, и будь я проклят, если у меня не получится.

— Я собираюсь снова довести тебя до оргазма. Просто потому, что могу.

Всё ещё находясь в ней, я положил Кэт на спину. Она посмотрела на меня сквозь полуприкрытые веки, её волосы, словно ореол, разметались вокруг лица, и я начал играть с её грудью.

В этот момент она выглядела такой беззащитной, такой доверчивой. Мне хотелось благодарить её за спасение моей жизни — разными способами, которые, возможно, она никогда не сможет понять. Но вместо этого я медленно погрузился в неё, постепенно увеличивая темп. Я просто должен показать, что могу трахать её до тех пор, пока она не закричит в знак признательности.

Я прошёлся ладонями вдоль её гладкого тела, этот идеальный баланс мышц и плоти складывался в отличную фигуру. Я плавно провёл руками по её бокам и наконец приложил большой палец к клитору, заставляя Кэт задыхаться от моего прикосновения.

— Он такой чувствительный? — спросил я, наблюдая за выражением её лица.

— Да, но я смогу это выдержать.

— Я знаю, что сможешь, Кэт, — сказал я, очерчивая круги большим пальцем.

Она прикусила губу, когда я немного усилил напор, продолжая входить и выходить из неё. Я чувствовал, что разрядка уже близко, мои яички стали такими тяжёлыми и твёрдыми, а член был готов взорваться.

— Тебе нравится, как я ласкаю твой клитор? — хриплым голосом спросил я. В моём положении говорить было практически невозможно, но мне хотелось доставить Кэт намного больше удовольствия, чем было способно моё тело. Я жаждал, чтобы мы были связаны. Как духовно, так и физически.

— Да.

— Покажи мне, как ты прикасаешься к себе.

Без стеснения она протянула между нами руку и дотронулась до моего члена, пока тот входил и выходил из неё. Когда её средний пальчик стал скользким, она провела им между своих складочек, скользя вверх и вниз.

— Ты думаешь о разных мужчинах, когда касаешься себя?

— Да.

— А сейчас ты думаешь о разных мужчинах?

Кэт покачала головой и обхватила меня ногами.

— Нет. Только о тебе, — выдохнула она, её пальчик увеличивал скорость. Спустя несколько секунд она начала дрожать изнутри.

— Вэст! — прокричала она, снова достигнув оргазма.

Услышав это имя — моё имя — на её губах, я почувствовал себя странно. В этот момент, двигаясь в ней, я решил, что мне не нужна моя прежняя жизнь, потому что она не сможет соревноваться с тем, что есть у меня сейчас. Я Вэст, она — Кэт, и мы совершенны.

Схватив её за бёдра, я входил глубже, с каждым ударом увеличивая темп. Наклонившись и прижав Кэт к себе, я оказался так глубоко внутри неё, что тут же кончил.

— Кэт... — простонал я, зарывшись лицом в ложбинке между её грудей. Она дрожала изнутри, пока я кончал и кончал, отдавая ей всё, что у меня было.

Позже Кэт улеглась на сгибе моей руки, положив голову мне на грудь. Я был поражён тем, насколько идеально она мне подходит. Девушка водила ладошками по моей коже, обводя пальчиками шрамы, которые встречались на её пути.

— Почему у тебя так много шрамов? — спросила она. — Ты был бойцом или что-то вроде того?

— Может, я опасный убийца, которого послали тебя убить, — пошутил я.

— Да уж, ты проделал огромную работу.

Я погладил её попку.

— Может, у меня такой метод — затрахать тебя до смерти.

Я понял, что сказал совсем не то, когда её рука застыла около моего пупка.

— Так для тебя это просто трах? — спросила она срывающимся голосом.

Я обнял её крепче, прижав ещё ближе.

— Нет.

— Тогда что это для тебя?

— Честно говоря, пока не знаю. Но я точно уверен, что это чертовски больше, чем просто трах.

Кажется, это её успокоило. Рука Кэт продолжила свои действия, запутывая пальчики в волосах нижней части моего живота. Она зевнула, и я последовал её примеру.

— Кэт? — прежде чем кто-то из нас уснул, спросил я.

— Да?

— Завтра моя очередь, — произнёс я с шутливой угрозой. — Завтра мой черёд всё контролировать.

Она тихо рассмеялась.

— Посмотрим.

*****

В эту ночь мне снилось, что я вернулся обратно в тот дом престарелых, разговаривая со стариком с глубокими морщинами на лице и с такими же глазами, как у меня. Он страдал болезнью Альцгеймера и уже не мог ничего вспомнить.

— Помнишь, как ты любил петь? — спросил я его. Мой вопрос был встречен пустым взглядом. Я был настойчив и уверен, что, если говорить достаточно долго, я наткнусь на что-то, что разблокирует его память. — Ты пытался создать группу со своими друзьями, но они были слишком заняты своей жизнью, чтобы воспринимать это всерьёз. Днём ты пишешь песни, а по ночам выступаешь на «свободном микрофоне» в барах.

Старик покачал головой, пытаясь разобраться в своих мыслях.

— Я не помню никаких песен. Я помню только её.

— Кэтрин Холлистер, — сказал я с горькой улыбкой. — Она любила слушать, как ты поешь. Но ты её потерял.

— Почему?

У меня испортилось настроение, и мышцы в груди напряглись.

— Потому что ты нехороший парень, Люк, и в конце концов она это поняла.

15

КЭТ

Я проснулась с огромной улыбкой на лице и ощутила боль в интересных местах своего тела, но она была приятным напоминанием о прошлой ночи.

У нас с Вэстом был секс. Мало того, что он дважды довёл меня до оргазма, так ещё я осталась с ним в постели. Никогда за двадцать пять лет своего существования я не оставалась с парнем на ночь. Это был важный и чертовски пугающий факт.

Мы оба спали на боку лицом друг другу, Вэст подбородком упёрся мне в макушку, обвив меня руками. Будь я проклята, но в его объятиях я чувствую себя в безопасности. И очень желанной.

Как можно осторожней я передвинулась так, чтобы мне было удобней разглядывать спящего мужчину. Даже при тусклом свете, проникающем через жалюзи, у меня перехватывало дыхание от одного его вида.

Откровенно говоря, я не понимаю, как этот прекрасный мужчина мог даже подумать, что я красива. Но, черт, если у него плохое зрение, то кто я такая, чтобы покупать ему очки?

Я вздохнула. Официально заявляю: Вэст мне дорог. Не могу больше отрицать этот факт.

Скользнув ладонью вниз по его спине, я схватила его за задницу и начала массировать ему ягодицы. Казалось, я уже почти на грани. Притянув мужчину поближе, я удивлённо заметила, что он уже твёрд.

— Мм-м-м. — Вэст сильнее прижался ко мне, перекинув через меня мускулистую ногу. Наклонившись, он уткнулся носом мне в шею. Засмеявшись в приподнятом настроении, я пощекотала его заспанное лицо.

— Я могу и привыкнуть так просыпаться.

— Подожди, — сказала я, извиваясь в его руках, и встала. Подойдя к окну, открыла жалюзи, освещая комнату утренним светом.

Глаза Веста вспыхнули, когда он увидел, что я обнажённая иду к нему обратно в постель.

— Иди сюда, — произнёс он, потянувшись ко мне. — Я хочу укусить тебя за попку.

Находясь вне зоны его досягаемости, я покачала головой и схватила подушку, чтобы прикрыться.

— Сначала я хочу привести себя в порядок.

— Только если я смогу на тебя смотреть.

Я колебалась, смутившись. Вчера вечером я была пьяна от желания и в кромешной темноте нисколько не стеснялась своей наготы. Но мой здравый смысл вернулся, и при свете дня я отчётливо понимала, что моё тело со всеми его изъянами теперь прекрасно видно.

Вест потянул за край подушки, которую я держала.

— Это нормально, что ты боишься.

Я точно знала, что он делает и как манипулирует мною, но всё равно поддалась на его провокацию.

— Мне нечего бояться, — запустив подушку ему в лицо, произнесла я.

Подложив её под голову, Вэст усмехнулся, но его глаза оставались серьёзными, пока он медленно меня осматривал. Я старалась взять себя в руки, сосредоточив внимание на обнажённом теле мужчины, перемещая взгляд от длинных стоп к покрытым волосами мускулистым ногам и сексуально выпирающим косточкам на бёдрах. Мои глаза метнулись к тёмным волоскам на его промежности и впечатляющему члену, только от моего взгляда дёрнувшемуся несколько раз. Взглянув Вэсту в лицо, я с удивлением заметила, что он усмехается.

— Он сказал «привет» и хочет, чтобы ты пожала ему руку, — произнёс мужчина.

Посмеиваясь, я покачала головой.

— Дай-ка угадаю, ещё он хочет утренний поцелуй?

Вэст поднялся на колени и, схватив меня за талию, прижал к своему обнажённому телу. Клянусь, чувствуя соприкосновение нашей голой кожи, я чуть не грохнулась в обморок. И обязательно грохнулась бы, если бы была девушкой, которая подвержена обморочному состоянию.

Вэст начал меня целовать, но я отвернулась.

— Утреннее дыхание.

— И что? У меня тоже, — сказал он, держа руку у моей щеки и поворачивая меня обратно к себе. — Кэт, ты бы лучше привыкла к этому, потому что каждое утро после пробуждения я планирую тебя целовать, и не думаю, что мне хватит терпения ждать, пока ты почистишь зубы.

Я закатила глаза.

— Ты такой романтик.

Вэст обхватил меня за затылок и, опустив взгляд на мои губы, склонился, чтобы меня поцеловать, как вдруг нас прервал глухой стук во входную дверь.

— Кто, к чертям, это может быть? — простонал Вест, посасывая мою нижнюю губу прежде, чем меня отпустить.

Я слезла с кровати, накинув на себя его рубашку, и вытащила из комода шорты.

— Думаю, мой грязный ротик сказался и на тебе.

Вэст усмехнулся и откинулся обратно на кровать.

— Ты, конечно, можешь издеваться, но твой рот касался многих участков моего тела.

— Думаю, ты только что это выдумал.

Снова раздался стук, и на этот раз более настойчиво.

— Оставайся здесь! — сказала я ему и выбежала из спальни.

— Иду. Придержи свои яйца, чёрт возьми. — Не посмотрев в глазок, я распахнула входную дверь и с удивлением увидела шерифа. — Дрю?

Мужчина был без формы, вместо неё он надел джинсы и толстую фланелевую куртку. Он стоял, засунув руки в карманы.

— Кэт, — произнёс он, немного задыхаясь и осматривая меня.

Я скрестила руки на груди, потому что не успела надеть бюстгальтер.

— Прекрати так на меня смотреть.

Дрю нахмурился.

— Расслабься, я просто разглядываю твой интересный наряд.

— А что? Я всё время надеваю мужские вещи.

Робко кивнув, мужчина шагнул внутрь.

— Ты права, — сказал он. — Извини, что предположил, будто ты и тот незнакомец… Ну, ты понимаешь. Просто… ты надела его рубашку.

Ха! Я оказалась в затруднительном положении: всё отрицать или подтвердить? Тем более раньше я никогда не находилась в таком положении, поэтому сейчас я решила просто промолчать.

— Как ты здесь оказался? Ты не приходил сюда в течение года.

Дрю почесал затылок, выглядя намного моложе своего возраста.

— Я приехал тебя проверить, — сказал он и затем быстро добавил: — И миссис Файф с Фрэнни ниже по дороге.

Может, свою роль сыграл тот факт, что прошлой ночью Вэст видел меня голой, но признание Дрю вызвало необычно тёплое чувство в моей груди. На этот раз мне не хотелось ударить его в лицо за то, что он вмешивается в мои дела.

— Ладно, спасибо. Но тебе незачем обо мне беспокоиться. Я в порядке.

Дрю внимательно осмотрел комнату.

— А где он?

— Наверное, всё ещё спит.

— Вы ладите друг с другом?

Я почувствовала, что моё лицо залилось румянцем, когда вспомнила о том, как мы с Вэстом поладили друг с другом. Моё тело угрожало перегреться от воспоминаний о том, чем мы занимались… и чем нам ещё предстоит заняться.

— Да. Просто замечательно.

Дрю нахмурился.

— Ты что-то скрываешь.

— Ничего подобного.

— У тебя есть два состояния: ты либо сердитая, либо отстранённая. Но прямо сейчас ты другая. Хоть я и не учился в крупной вычурной полицейской академии, но получил эту работу, потому что отлично разбираюсь в людях, — сказал он, указывая на меня пальцем. — И ты что-то скрываешь.

— Отвали, Дрю, — произнесла я, показывая ему средний палец. — Вот, счастлив? А сейчас, если ты закончил, у меня ещё есть некоторые дела, которым я должна уделить своё внимание.

— Например, поставить ёлку? — спросил мужчина. От него не укрылся тот факт, что у меня нет ни одного рождественского украшения.

— Я не отмечаю Рождество. Я буддистка. — На самом деле, меня воспитали христианкой, но желание ставить ёлку отпало несколько лет назад. Было слишком много работы, и ничто не могло сделать меня счастливой, даже во время праздников.

Дрю в неверии фыркнул.

— Ага, а я тогда сайентолог[4].

— Ты вполне можешь им быть. Тебе присуща некая эксцентричность.

— Как думаешь, тебе когда-нибудь надоест вести себя как… — Он не закончил предложение и от злости шумно выдохнул.

— Как кто, Дрю? — усмехнулась я. — Может, как стерва?

Он свирепо посмотрел на меня.

— Я собирался сказать, как истеричка. Кстати, «задница» тоже подойдёт. — Мужчина сунул руку во внутренний карман куртки и бросил подарок на обеденный стол прежде, чем направиться к выходу. — Счастливого Рождества, — сказал он и хлопнул дверью.

— Чёрт, я стерва, — чувствуя себя виноватой, проговорила я и потянулась к подарку. Уверена, он меня подначивал, но мне не следовало поддаваться.

Подарок был завёрнут в красную бумагу с изображением Санта-Клауса и оленей. Я разворачивала его очень аккуратно, тем самым надеясь облегчить свою вину. Внутри оказался диск с альбомом Рэя Ламонтейна «Прежде чем солнце окрасится в чёрный».

— Он помнит, — прошептала я.

— Что? — Вест обнял меня со спины и поцеловал в макушку.

Повернувшись к мужчине, я увидела, что он натянул лишь джинсы, низко сидящие на его бёдрах.

— Ничего, — сказала я, бросив диск обратно на стол, и встала на носочки, чтобы поцеловать Вэста. Этому почти обнажённому мужчине не стоит знать, что, когда Дрю помогал мне с переездом, я очень переживала из-за потери диска Рэя Ламонтейна.

— Однажды ты расскажешь мне о своих отношениях с шерифом Дрю, — чмокнув меня в нос, произнёс Вэст. — Но не сегодня. — Нагнувшись, он перекинул меня через плечо и длинными шагами направился в мою комнату. Секунду спустя я полетела на кровать.

— Полегче, тигр. Ты можешь сломать эту изящную маленькую леди, — немного задыхаясь после падения, сказала я.

Вэст медленно полз по кровати и, словно хищник, подкрадывался ко мне.

— Кэтрин Холлистер, в тебе нет ничего изящного, — хриплым голосом, который отдавался внизу моего живота, произнёс он. Мужчина всё приближался, пока наконец не оказался на мне, опираясь о кровать. — Ты сильная и бесстрашная, и именно это я в тебе и люблю.

Мысль о том, что я не говорила ему своё полное имя, закралась мне в голову, но его взгляд заставлял меня чувствовать себя потерянной, а слова вызывали дрожь во всём теле.

— Ты любишь это во мне?

Вэст тихо усмехнулся, и, казалось, стал выглядеть ещё сексуальнее.

— Если честно, Кэт, — произнёс он, наклоняя голову и целуя чувствительную кожу моей шеи, — я не знаю, где заканчивается страсть и начинается любовь.

Борясь с желанием застонать, я толкнула его в грудь.

— Ты не можешь так думать. Мы не так долго друг друга знаем. Чтобы возникла любовь, нужны месяцы, а то и годы.

Вэст оставил на моих губах нежный поцелуй.

— Разве? — спросил он, и в то мгновение, когда наши дыхания встретились, я почти готова была поверить, что любовь может возникнуть и за пару дней. Этот огонь в моей груди, эта потребность быть как можно ближе к Вэсту разумом и телом ещё больше убеждали меня в этом.

— Вест, пожалуйста, не говори этого.

— Неужели так трудно поверить, что кто-то может чувствовать к тебе нечто подобное? — спросил он, усаживаясь на колени и обнимая меня ногами. Взяв мою руку, мужчина приложил её к своей груди. — Я пришёл в твой дом невидимкой, во всех смыслах этого слова, но ты меня наполнила. Ты дала моему разуму пищу для размышлений, а сердцу — человека, о котором я могу заботиться. Так неужели ты поражена, что я в тебя влюбился?

Его слова звучали так приятно и идеально. Но даже с затуманенными от желания мыслями я видела в них опасность.

— Да.

Лицо Вэста исказилось от раздражения.

— Тогда я тебе сейчас это докажу, — произнёс он, взявшись за края моей рубашки, и потянул её вверх через голову. Следующими полетели мои шорты, и вот я уже лежу перед ним обнажённая. Он прижался ко мне бёдрами и застонал от наслаждения. — Твоё тело заставляет меня желать сделать так много всего.

Я приподняла бровь.

— Что, например?

Вэст наклонился и прошептал мне на ушко:

— Что-то дикое и грубое. — Он оскалился, потянувшись рукой к влажности между моих ног. — Как думаешь, ты можешь с этим справиться?

— Более чем. — Но когда его рука коснулась моего клитора, я уже не была так уверена. Я могла взорваться в одиночку. Я ахнула, когда он начал имитировать движения, которые я делала сегодняшней ночью, скользя средним пальцем вверх и вниз между моих складочек, погружался внутрь, поддразнивая маленькое местечко внутри меня, а затем выскальзывал обратно, чтобы повторить всё снова.

Моя спина выгнулась, когда напряжение начало нарастать. И в тот момент, когда я уже была близка к краю, он остановился.

— Что за чёрт? — выдохнула я.

Вэст поцокал.

— Такая нетерпеливая. — Он переместился ниже и оказался между моих ног, стоя на коленях. Взяв меня за бёдра, он забросил их к себе на плечи и придвинулся ближе.

Святые угодники.

Раньше меня никто так не касался, я никогда не чувствовала почти подавляющее ощущение языка в своём самом чувствительном местечке. Было горячо и влажно, немного грубовато и, чёрт побери, очень приятно. Я бы не избегала секса так долго, если бы знала, что упускаю. И потом, те немногие мужчины, с которыми у меня была близость, никогда даже и не пытались сделать подобное. Вест был первым.

Он скользнул пальцем внутрь и снова начал забавляться с моей точкой «G», в то время как его язык ласкал меня, увеличивая моё наслаждение в миллионы раз. Желая большего, я подняла попу над матрасом и вцепилась мужчине в волосы, толкая его лицо ещё глубже в себя.

Всё моё тело сжималось и прогибалось. Рычание Вэста отдалось где-то глубоко во мне, и я взорвалась. С тихим вскриком, закрыв глаза, я кончила; нижняя часть моего тела дёргалась и дрожала от удовольствия.

Прежде чем я успела восстановить дыхание, Вэст перевернул меня на живот, надел презерватив и, приподняв мои бедра, погрузился в меня. Я втянула в себя воздух, когда мои всё ещё пульсирующие стенки обхватили всю его длину. Он не стал сразу двигаться. Вместо этого своей большой рукой он блуждал по моей коже, скользя вверх и вниз по моей спине, рёбрам и талии, отдавая дань уважения моему телу, и только после этого наконец начал двигаться.

Его движения были продолжительными и размеренными, постепенно набирая темп. Вэст растянул меня на постели и, взяв за запястья, соединил их вместе на моей пояснице, удерживая меня неподвижно и продолжая свои толчки. Прежняя Кэт пиналась бы и кричала, находясь в таком уязвимом положении, но новая версия меня была ненормальной и любила находиться во власти такого сильного мужчины. Когда его хватка ослабла, я начала извиваться, и он тут же сжал меня с прежней силой.

Я ничего не могла видеть: одной щекой я была прижата к подушке, а другую сторону лица закрывали мои волосы. Но за спиной я слышала стоны мужчины и его шёпот о том, как хорошо я ощущаюсь. Неожиданно его голос стал ближе, и Вэст спросил:

— Тебе нравится подчиняться, да?

— Да, — выдохнула я.

— Скажи мне, Кэт, — прохрипел он. — Тебе нравится эта грубость?

Грубость. Это слово послало молниеносное предвкушение через всю меня.

— Чёрт, да.

— Хорошо. — С этим единственным произнесённым словом Вэст схватил меня за бёдра и без всякой нежности потянул на себя, насаживая на член, пока моя задница не начала приподниматься всё выше и выше. С каждым ударом я чувствовала, как у меня сбивается дыхание, и могла лишь с трудом дышать, чтобы не отставать от мужчины. Вцепившись в одеяло, я начала раскачиваться в обратном направлении, наслаждаясь звуком шлепков обнажённой кожи и окружавшим нас запахом секса.

Я поняла, что он уже близко, когда его пальцы схватились за мои бёдра. Я сжала внутренние мышцы, чтобы быстрее довести Вэста до края. Обернув руки вокруг моей груди, он поднял меня вверх и, покусывая моё плечо, стал входить ещё глубже, пока с долгим стоном не кончил.

Мы рухнули на кровать, тело Веста успокаивающе и приятно навалилось на меня. Он тяжело дышал мне в ухо. Его дыхание развеивало мои волосы и щекотало щёку. Спустя несколько минут он приподнялся на локте и нежно откинул волосы с моего лица.

— Я не знаю, какими словами можно передать мои чувства к тебе, поэтому просто скажу: наши тела будто созданы друг для друга.

Я не могла говорить. Да и что можно на такое ответить?

Поцеловав меня в макушку, Вэст скатился с меня и направился в ванную, чтобы избавиться от презерватива.

Когда он вернулся, на его лице застыло обессиленное, но весьма счастливое выражение. Мужчина лёг позади меня, притянув к своей груди, и бережно обернул руки вокруг моей талии.

Он вздохнул у моих волос.

— Кэт, как думаешь, я хороший человек?

Его вопрос застал меня врасплох, поэтому прошло несколько секунд прежде, чем я смогла ответить:

— Конечно. Ты бы не был здесь, со мной, если бы я так не думала. А что?

— Не знаю. Иногда у меня возникает чувство, будто я не был таким уж хорошим в своей прежней жизни, — сказал Вэст, но за его словами скрывалось нечто большее.

Я потянулась назад и похлопала его по бедру.

— Но сейчас ты хороший. Давай остановимся на этом.

Мужчина уткнулся мне в макушку.

— Я никогда не причиню тебе боль, Кэт, — сказал он. — Надеюсь, ты это знаешь.

После этих слов мы больше не разговаривали. Он просто обнимал меня, его дыхание колыхало мои волосы, и мы оба погрузились в свои мысли. Откровенно говоря, мне не хотелось знать, к чему были все его вопросы. На тот момент я наслаждалась приятными воспоминаниями, даже если это означало, что я игнорирую переживания мужчины, лежащего позади меня. Переживания мужчины, который неожиданно поставил под сомнение собственное благородство.

Его амнезия была странной. Чем больше возвращалась его личность, тем менее уверенным в себе он становился.

16

ВЭСТ

— Боже, как я люблю твои песни! — произнесла женщина с длинными каштановыми волосами, как только я сошёл со сцены.

Перекинув гитару за спину, я послал ей свою фирменную сексуальную и в то же время скромную улыбку.

— Спасибо. Она была написана в те безрадостные моменты, когда я искал смысл жизни.

— И, как думаешь, нашёл?

Я коснулся её щеки.

— Думаю, начинаю находить.

Ослеплённая моим внешним видом и пафосом, женщина расплылась в улыбке.

— Не хочешь выпить со мной и моей подругой? — Она указала на кабинку в задней стороне прокуренного паба, где её ожидала рыжеволосая подруга с их напитками.

Конечно же, я согласился. Я приметил их, как только зашёл в бар, и, не сводя с них пристального взгляда, всё время представлял, как смогу переспать с ними обоими.

Получилось.

В сером костюме я вышел из высокого здания и с напыщенным видом, будто я владелец этого города, не спеша пошёл по тротуару. Войдя в ближайшую кофейню, я встал в очередь, демонстративно сверкая новыми часами от «Брайтлинг», словно проверяя время.

Я приметил красивую, но немного сдержанную на вид женщину, вошедшую в здание.

Добравшись до кассы, я сделал заказ, а затем указал на стоящую позади меня женщину.

— И всё, что пожелает леди.

Женщина в удивлении хлопала ресницами.

— О, спасибо.

Оказавшись на улице, она снова меня поблагодарила. Когда я спросил её номер, она застенчиво улыбнулась и протянула свою визитку.

Дело сделано.

Я был на курорте во Франции и, растянувшись на шезлонге у бассейна отеля, наблюдал за красивой женщиной, проходившей мимо меня. Я не боялся демонстрировать свою фигуру, над которой усердно работал, поэтому на мне были плавки от «Спидо». Пройдя вдоль бассейна к более глубокой его части, я нырнул, чтобы секундой позже вынырнуть у бортика, где с напитком в руке сидела божественная женщина и болтала ногами в воде. Притворившись, что не замечаю её, я вышел из бассейна, встряхнул волосами и откинул их назад.

Женщина недовольно вскрикнула, когда несколько капель воды попали на неё, но в уголках её розовых губ играла лёгкая улыбка.

— Excusez-moi, — произнёс я, протягивая ей руку. — Je m'appelle...[5]

— Не нужно так напрягаться, — сказала женщина со слабым французским акцентом. — Я знаю английский. — Она поставила бокал и пожала только кончики моих пальцев, и это нежное прикосновение пробудило во мне что-то первобытное.

— Французский — ваш родной язык? — спросил я, целенаправленно говоря о языке, чтобы поселить в голове женщины мысли о сексе.

Это не заняло много времени: всего лишь немного другой выбор слов, плавно переходящий в беседу, и вот леди уже приглашает меня к себе в номер. Мы не покидали отель сутки, в течение которых она продемонстрировала мне, что владение французским и английским — не единственное умение её язычка.

Я проснулся один. Место рядом со мной было холодным и пустым, только усиливая моё разочарование. В своей прошлой жизни я был неразборчивым сукиным сыном, бабником в самом ужасном смысле этого слова, и рассматривал женщин как объект желания и завоевания. Я был парнем без постоянных отношений, потому что ему не нужны обязательства, который пользовался своим внешним видом и обаянием, чтобы затащить женщин в постель на одну ночь и на следующее утро выпроводить их домой.

Большей своей частью я чувствовал отвращение к тому мужчине, которым был раньше. Но если честно, какая-то часть меня была наполнена гордостью. Это чувство сбивает с толку — словно два человека находятся в одном теле, и я никак не могу определиться, кем из них быть.

Я сполз с кровати и быстро влез в свои джинсы. Через открытую дверь спальни я увидел, как Кэт на кухне, одетая лишь в мою рубашку, наклоняется, чтобы поставить противень в духовку. В груди закипела гордость, смутно напоминающая реакцию пещерного человека. Увидев Кэт в своей одежде, я осознал, что укротил её и сделал своей.

Я ощутил вину, когда задался вопросом: «А чьи это мысли: меня прежнего или новой моей версии?»

Кэт обернулась, и её лицо просияло, заставляя мою грудь сжаться. Кем бы я ни был, одно знаю точно: я сделаю что угодно, чтобы сберечь её.

Я обнял девушку, вдыхая её естественный аромат.

— Я пеку булочки с корицей, — сказала Кэт, пытаясь вырваться. — А ещё кофе, приправленный корицей.

Я удерживал её, уткнувшись лицом ей в шею.

— Пахнет вкусно. Как секс и сахар.

— Отпусти, Вэст, — смеясь и толкая меня в живот, сказала Кэт.

Отступив, я схватился за её рубашку и приподнял её края, чтобы обнаружить маленькие беленькие трусики. Кровь хлынула к моему члену.

— Ты такая сексуальная, — с одобрительной улыбкой на лице произнёс я.

Кэт закатила глаза и прикрыла своё нижнее бельё.

— Ты такой озабоченный, — сказала она. — Тебя возбуждают даже бабушкины трусы.

— Меня заводит всё, когда дело касается тебя, — произнёс я, но тут меня охватило смутное ощущение, что я веду себя как в своей прошлой жизни, и улыбка сошла с моего лица. В этот момент я почувствовал себя грязным и подлым. — Пойду в душ, — сказал я и ушёл, не сказав больше ни слова.

В душе я воспользовался мочалкой Кэт и, чувствуя себя грязным, сильно тёр своё тело, пытаясь стереть воспоминания о тех женщинах. Но, в конечном счёте, я преуспел лишь в том, что смыл запах единственной женщины, которая имела для меня значение.

— Для меня есть местечко?

Обернувшись, я обнаружил Кэт, открывающую стеклянную дверь и проскальзывающую внутрь. Не обращая внимания на член, который всё ещё стоял по стойке смирно, я отошёл в сторону, давая Кэт место.

— Ты вовремя. Я уже закончил, поэтому можешь принимать душ. — Прежде чем выйти, я поцеловал её в лоб, избегая смотреть в лицо, на котором, я точно знал, увижу замешательство. — Пойду прослежу, чтобы булочки не сгорели, — перекрикнул я шум воды.

Кэт провела в душе меньше десяти минут. Она вышла одетая в длинный бледно-голубой свитер, соответствующий цвету её глаз, и в облегающие джинсы, её влажные волосы были собраны в хвост высоко на затылке.

Она указала мне на кофейник и налила себе чашку, но не сделала ни глоточка. Вместо этого она уставилась на меня, стоящего по другую сторону кухонного стола, на котором были лишь две тарелки с булочками с корицей.

— Ты собираешься рассказать мне, что случилось? — через некоторое время спросила Кэт.

Я выдохнул через нос и приготовился вести себя как мужчина, которым когда-то был.

— Мне не следует здесь быть.

Я увидел, как в ту же секунду в глазах девушки вспыхнули смятение и боль, но через мгновение она натянула на лицо невозмутимое выражение, будто снова скрываясь за стеной льда.

— Тебе не следует или тебе просто не хочется?

— Я предпочёл бы быть только здесь, но это не означает, что я этого заслуживаю, — произнёс я, потянувшись к Кэт через столешницу, но она увернулась. Я потёр лицо ладонью. — Кэт, я вспомнил одну вещь. На самом деле, даже несколько.

Её голубые глаза расширились.

— И?

— Мне снился парень, который использовал женщин, а затем бросал их. — Я обошёл вокруг стола и взял девушку за руки. — Кэт, я тот парень. Парень, которого ты видишь по телевизору или о котором читаешь: вечный холостяк, не заботящийся ни о чьих чувствах, кроме своих. Я тот кретин.

Не отрывая от меня взгляда, Кэт опустила чашку на столешницу. В конце концов, она посмотрела вверх, поджав губы и раздув ноздри.

— Что ещё ты вспомнил?

— Я вспомнил, что живу и работаю в большом городе далеко отсюда.

Она отступила назад с непонимающим взглядом и произнесла то, о чём думали мы оба:

— Тогда какого чёрта ты делаешь на Аляске?

Пока мы ели, Кэт была слишком тихой.

— Очень вкусно, — произнёс я, счищая вилкой остатки сахарной глазури со своей тарелки.

— Спасибо, — прошептала она, так больше ничего и не сказав и даже не взглянув на меня. За всю свою жизнь я не чувствовал себя большим мерзавцем.

— Хочешь ещё кофе? — вставая, спросил я.

— Я в порядке.

— Кэт?

— Я сказала, что со мной все нормально! — произнесла она, хлопнув ладонями по столу. Джози прибежала из спальни, настороженно наблюдая за нами.

Ярость Кэт была заразительна и коснулась той части моей души, о существовании которой я уже и забыл. Я встал позади неё и, наклонившись вперёд, расположил руки на столе, тем самым закрывая ей все пути к отступлению.

— Ты далеко не в порядке, — сказал я ей в волосы, изо всех сил стараясь не кричать. Джози тихо зарычала, напоминая, кому она предана.

Прежде чем я успел среагировать, Кэт откинула голову назад и заехала ею прямо мне в нос. Сразу же полилась кровь, и несколько капель упали девушке на волосы.

— Чёрт! — закричал я, бросаясь к столешнице и хватая бумажные полотенца. Обернувшись, я обнаружил, что Кэт стоит, уставившись на меня. Её глаза расширились от ужаса, но руки были сжаты в кулаки от злости. — Какого хрена ты творишь?

Когда она ответила, её голос был громким и звучал скорее яростно, чем смиренно.

— Прости, кретин.

Мне захотелось схватить её, поцеловать и трахнуть до бесчувствия, но я прекрасно понимал, что это говорит во мне моя возвращающаяся личность. Хотя мне плевать!

Фыркнув, я взглянул на эту разъярённую женщину перед собой и в ту же секунду решил дать себе волю. Я могу либо бороться со своим прошлым, либо просто принять его и попытаться стать лучшим человеком. И это не случай раздвоения личности: я все ещё Вэст, просто моя омерзительная история больше не контролирует моё будущее.

Убедившись, что нос перестал кровоточить, я отбросил полотенце на столешницу и подошёл к Кэт. Грубо притянув девушку к себе, я сжал руки вокруг её спины.

— Не делай так больше.

Кэт поднесла ладонь к моему лицу, и только я успел подумать, что она вновь ударит меня, как девушка нежно дотронулась своими пальчиками до моего носа.

— Я его сломала? — спросила она, хоть губы и не хотели её слушаться.

— Нет. Он просто немного болит.

Я ощутил, как мой член начал твердеть, и знал, что Кэт это тоже почувствовала. Наклонив голову, я прикусил мочку её уха, притягивая девушку ближе.

— Господи, Кэт, ты сводишь меня с ума.

— Значит, так ты поступаешь?

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять слова девушки. Подняв голову, я не увидел в выражении её лица отражения своего желания.

— Кэт…

— Сейчас это важно, — сказала она, становясь в моих руках несгибаемой и непреклонной. Вернулась её броня, подкреплённая ещё и яростью. — Всё, что ты говорил о своей влюблённости в меня, обо мне как о человеке, о котором ты можешь заботиться, — всё это было лишь для того, чтобы затащить меня в постель.

Я отступил назад, её слова были подобны острым шипам, вонзающимся в мою кожу. Полагаю, вот что получаешь, когда пытаешься обнять кактус.

— Ты действительно так думаешь?

— Чёрт возьми, Вэст, я не знаю, что уже и думать! Ты приходишь в мой дом, говоришь, что я красивая, дурачишь меня так, что в конце концов я начинаю тебе доверять. — Кэт указала на свой наряд. — Я оделась так для тебя. Я надела для тебя чёртово платье. И сейчас ты говоришь мне, что привык быть «шлюхой» и что для тебя в порядке вещей соблазнить женщину, а затем отбросить её прочь.

Я заметил блеск в её глазах, но Кэт и глазом не моргнула, не позволяя себе расплакаться.

— Я просто пытаюсь быть с тобой честным. Всё, что я говорил раньше, — правда. Я никогда тебе не врал. — Я расправил плечи. — Не думай, что я вру, потому что всё это время я действовал из лучших побуждений.

Кэт стояла передо мной, тяжело дыша, и выглядела так, словно хотела мне верить, но не могла позволить себе снова быть уязвимой. И от этого становилось только больнее.

— Я просто очередная женщина, Вэст. Ещё одна завоёванная крепость.

— Если ты больше мне не доверяешь, просто поверь, что я остановился, что из всех женщин, с которыми был, я предпочёл остаться с тобой.

— Круто, и что же это я не чувствую себя особенной? — сказала она и закатила глаза. — Ты был с сотней женщин, прежде чем решил остаться со мной. — Кэт начала уходить.

— Кэт…

Она обернулась и, приподняв руку, остановила меня.

— Нет, Вэст! Что бы ты сейчас ни сказал, это уже не имеет значения. Дело в том, что ты мудак, который не сумел удержать свой член в штанах, а я просто очередная женщина, которая запала на симпатичное личико и красивые слова. — Кэт невесело рассмеялась, а затем пошла к себе в комнату, чтобы вернуться оттуда с моими носками и ботинками.

Бросив мои вещи на пол, она положила руки на бедра.

— Ты пришёл, ты увидел, ты победил. А теперь убирайся к чёрту.

17

КЭТ

Что, чёрт возьми, только что произошло?

В одну минуту я безумно счастливая делаю булочки с корицей, которые, кстати, готовлю только в особых случаях, а это значит, что не делала я их уже несколько лет, а в другую — узнаю, что являюсь лишь очередным именем в длинном списке завоеваний.

Это чертовски больно. Я ощутила стеснение в груди, и в голове всё заколотилось от попытки защитить свой разум от нового откровения этого мужчины. Вэст был бабником. Конечно же, я попалась на его удочку за несколько дней. Мне захотелось пнуть себя за то, что была такой тупицей.

Но часть меня хотела верить Вэсту, когда он говорил, что беспокоится обо мне. Я не хотела ошибаться в искренности его поцелуев и прикосновений. Он прислушивался ко мне и узнал меня, как никто другой. Это же что-то значит, правда?

Воспоминания об указывающих на меня и смеющихся за моей спиной людях эхом отдаются в глубинах моего разума, напоминая об унижении, которое я терпела и от которого убежала много лет назад. Но эта нестерпимая боль в груди напоминала ту прежнюю боль, которую я ощутила, когда Кайл пригласил меня на выпускной. Он притворялся, что понимает меня, притворялся, что действительно заботится обо мне, хотя на самом деле всё это было лишь спектаклем. Ему просто хотелось доказать своим друзьям, что он сможет укротить мегеру и поставить её на колени. Я надеялась, что на его чертовом члене всё ещё остался след от моих зубов.

— Тебе стоит убрать свою задницу отсюда до того, как я на самом деле сломаю тебе нос.

Вэст даже не сдвинулся с места, чтобы взять свои вещи. Вместо этого он твёрдо стоял босыми ногами на линолеуме, скрестив руки на груди.

— Я не уйду.

— Извини?

Он вздёрнул подбородок вверх.

— Если хочешь вышвырнуть меня отсюда, то тебе понадобится бульдозер.

Приблизившись к Вэсту, я толкнула его в живот. Но он был непоколебим, стоя прямо, словно грёбаная статуя. По-моему, я даже заметила лёгкое подёргивание уголков его губ.

— Я думал, ты сильнее, — приподнял бровь, сказал он.

— Убирайся отсюда! — Я снова толкнула его, подгибая колени и для большего усилия упираясь подушечками пальцев ног в пол. Я знала, что могу дотянуться до любой части его тела, когда почувствовала, что Вэст склонился к моему плечу, чтобы не свалиться на спину. Чем сильнее я его толкала, тем больше он на меня наваливался.

И тогда я отошла в сторону, позволив ему свалиться вперёд.

Вэст приземлился на колено, но, быстро оправившись, повернулся и схватил меня за талию. Я боролась с ним, царапаясь и пинаясь. Ткнув мужчину локтем, я почувствовала, как он вздрогнул.

Прежде чем я успела среагировать, Вэст резким движением перевернул меня, и я очутилась на полу, глядя прямо ему в лицо. Подобно наручникам его руки держали мои запястья, а его большое тело нависло надо мной, зажав своими ногами мои, тем самым удерживая меня, чтобы я не брыкалась. Я изо всех сил пыталась вырваться, но спустя несколько мгновений сдалась. Признаю, я позволила себе оказаться в ловушке только потому, что где-то глубоко внутри всё ещё надеялась оказаться неправой. Я всё ещё держалась за надежду, что мой Вэст никогда меня не предаст.

Тяжело дыша и нахмурив брови, он смотрел на меня сверху вниз.

— Я сказала тебе уйти.

Он покачал головой.

— Нет, Кэт. Я останусь здесь до тех пор, пока ты мне не поверишь.

— Поверить во что? Что ты....

Его рот овладел моим, а язык прокладывал себе путь вовнутрь. Я приоткрыла губы и ответила на поцелуй, приподняв голову от пола, чтобы получить от него как можно больше.

Когда мы практически задыхались, Вэст отстранился.

— Я тебя люблю, — проговорил он между вдохами.

Прищурившись, я посмотрела на него.

— Слезь с меня.

С раздувшимися от гнева ноздрями, Вэст перекатился на спину, закрыв глаза руками. Из-за отсутствия его тепла всё моё тело покрылось мурашками. Без ощущения тяжести его тела я наконец-то смогла глубоко вдохнуть, но это не помогло избавиться от стеснения в груди. Эти три слова крутились в моей голове, но я отказывалась их признать, отказывалась даже думать о том, что такой мужчина, как он, действительно мог чувствовать к кому-то нечто подобное, а уж особенно ко мне.

Повернув голову, Вэст сосредоточил свои серые глаза на моём лице.

— Знаешь, я никогда прежде ни за кого не боролся. Мне просто никогда этого не хотелось. Но ты всё изменила.

— Я не хочу быть очередной зарубкой на спинке твоей кровати, — сказала я, с каждым признанием мой голос становился только громче.

— Кэт, — выдохнул он и нежно коснулся моего лица, — ты не зарубка. Ты топор, который разрубил спинку кровати пополам.

Вопреки самой себе, я рассмеялась и прильнула к ладони мужчины. Должно быть, я приложилась головой об пол и заработала мини-амнезию, раз начинаю забывать о причине, по которой не могу перед ним устоять.

— Боже, я тебя люблю, — сказал он, поглаживая мою нижнюю губу своим большим пальцем.

— Ты это уже говорил.

— Я тебя люблю.

Я сделала глубокий вдох, борясь с улыбкой.

— Хорошо, я это уже поняла.

— Я тебя люблю.

Я накрыла его рот своей ладонью.

— Прекрати.

Вэст убрал мою руку.

— Я тебя люблю, — произнёс он снова.

Я знала, чего он ждёт, знала, что, вероятно, он за день не сдвинется с места и будет повторять эти слова снова и снова, пока я ему не отвечу.

Вэст чмокнул меня в нос.

— Я тебя люблю.

Я глубоко вдохнула, пытаясь успокоить дикое сердцебиение в груди.

— Я тебе верю, — наконец уступив ему, ответила я.

*****

Следующие несколько дней мы с Вэстом отсиживались дома, трахаясь как кролики во всех позах, какие только можно вообразить. Если честно, это было самое раскрепощённое и волнующее время в моей жизни, словно ничто вне пределов моего дома не имело значения. Только Вэст и я существовали в нашем маленьком пузыре, в котором время, казалось, остановилось.

На третий день из страха, что Вэст может от меня устать, я подумала, что нам следует выбраться за пределы нашего пузыря и для разнообразия где-нибудь пообедать. Но я засомневалась в правильности своего решения, как только мы вошли в «Закусочную», потому что взгляды всех присутствующих тут же устремились в нашу сторону.

— На тебя всегда так пялятся? — пока мы проходили к пустому столику у задней стены, шёпотом спросил меня мужчина.

— Нет. Обычно я проскальзываю ни для кого незамеченной.

Практически сразу у нашего столика появилась Фрэнни, поставив на стол две чашки и налив кофе из кофейника.

— Кофе? — с кокетливой улыбкой на лице спросила она Вэста.

Тот слегка кивнул.

— Будьте добры.

После того как она приняла наш заказ, Вэст сказал:

— Я сейчас вернусь, — и, сделав глоток кофе, встал.

— Куда ты?

— Позже узнаешь, — подмигнув, сказал он. — Не хочу сглазить.

Я наблюдала за тем, как он выходит, и заметила, что другие посетители делали то же самое. Как только Вэст скрылся из вида, они заговорили между собой, бросая косые взгляды в мою сторону. Отвернувшись, я сделала вид, будто не замечаю, что они сплетничают обо мне. Я предоставила им сочный повод перемыть мне косточки. Полагаю, мне предстоит ещё раз пройти через мельницу сплетен Айаше.

— Итак, девочка, расскажи мне всё, — произнесла Фрэнни, присаживаясь на освобождённое Вэстом место. — Он не здешний и правда живёт у тебя?

Кивнув, я удивилась точности сплетен.

— Правда.

— Я слышала предположение, что он актёр и скрывается здесь от папарацци.

Я поразилась, пока не осознала, что в этой теории может быть своя доля истины.

— Почему? Тебе что-то известно? Из новостей или откуда-нибудь ещё?

Она рассмеялась.

— Я ничего не знаю, это было предположение Дейла. Ты же его знаешь, — сказала Фрэнни, вырисовывая круги вокруг уха, и подняла глаза к потолку.

— Он потерял память, — ответила я и удивилась, осознав, что поддержала разговор. — Поэтому он поживёт у меня, пока Дрю не выяснит, что с ним делать.

Широко распахнув глаза, Фрэнни спросила:

— Вы двое…?

Учитывая, что мне хотелось говорить ей только правду, я отхлебнула кофе, чтобы не отвечать на этот вопрос. Фрэнни общалась со всеми в этом городке и к концу дня спокойно могла разболтать всем подобную новость. Но часть меня хотела ей доверять. Чёрт, я уже подарила своё сердце совершенно незнакомому человеку, так что впору доверять той, кто подавал мне еду на протяжении нескольких лет.

Я кивнула.

— Только, пожалуйста, никому не говори.

Поджав губы, Фрэнни улыбнулась.

— Не скажу, обещаю, — произнесла она. — Но я должна предупредить, что все уже и так об этом догадываются.

Я фыркнула.

— Вычислили.

На кухне прозвенел колокольчик, сообщая Фрэнни, что заказ готов.

— Ладно, мне нужно работать, — сказал она, вставая на ноги и одаривая меня осторожной улыбкой. — Было приятно с тобой поболтать.

— Да, мне тоже, — сказала я и, поразившись сама себе, добавила: — Надо будет как-нибудь повторить.

— Да, отличная идея.

Вэст вернулся через несколько минут после того, как принесли наш заказ. Сняв пальто, он скользнул в нашу кабинку.

— Сейчас ты смотришь на работающего человека, — произнёс мужчина с довольной улыбкой. Без дальнейших фанфар он схватил вилку и принялся за еду.

— Подожди, что? — спросила я. — Где?

Приподняв палец, Вэст заканчивал жевать.

— «Универсальный магазин Лори».

Я уставилась на него в неверии.

— Лори дала тебе работу?

— Нет, её дядя Джим. Лори сломала лодыжку, и Джиму нужна помощь, — сказал Вэст. — Я буду помогать со складом несколько часов в день и выполнять любую другую работу, в которой понадобится моя помощь.

— А какой постоянный адрес ты указал? Номер социального страхования? Имя?

— Я просто сказал Джиму, что я твой парень, и он ответил, что для него этого достаточно. Он будет платить мне наличкой, чтобы избежать указания в каких-либо документах.

Должна признать, что я частично перестала его слушать, как только услышала слово «парень».

Должно быть, я выглядела ошеломлённой или, возможно, сидела с открытым ртом, потому что Вэст сказал:

— Не смотри на меня так потрясённо. Ты бы предпочла, чтобы я назвал себя твоим любовником?

Я прикрыла глаза, когда от хриплого звука его голоса по моей спине прошло лёгкое покалывание. За последние несколько дней мы использовали целую коробку презервативов, и все же Вэсту удавалось возбудить меня в два счёта.

Когда я открыла глаза, он уплетал еду, будто ничего и не произошло.

— Ты закончила? — спросил он, после того как доел свою яичницу.

Я опустила взгляд на тарелку, к которой едва притронулась. Еда — последнее, о чём я сейчас думала.

— Полагаю, что да.

— Хорошо, — хватая наши пальто, произнёс Вэст и, взяв меня за руку, практически вытащил из ресторана, — потому что прямо сейчас мне нужно быть в тебе.

— Джим подумает, что мы с тобой сексуальные маньяки, — занося новую коробку презервативов в мою комнату, сказал Вэст.

Разорвав пакетик, он натянул презерватив на свою возбуждённую плоть.

— Иди сюда, — произнёс он, поманив меня пальцем. — Давай докажем, что он прав.

Нависнув надо мной, Вэст медленно опустил бедра, пока полностью не заполнил меня. Закрыв глаза, он застонал.

— Это всегда будет ощущаться так удивительно, — сказал мужчина. Схватившись большими руками за мои ноги, он раздвинул их как можно шире. Выйдя из меня, он толкнулся обратно, заполняя меня ещё глубже.

Обхватив мои запястье, Вэст удерживал их над головой.

— Сегодня ты моя, — произнёс он у моих губ.

— Думаешь? — спросила я, наслаждаясь тяжестью распростёртого надо мной тела. Сцепив лодыжки вокруг его бёдер, я удерживала его от движений.

Обнажив зубы, Вэст одарил меня волчьим оскалом. Он начал двигаться глубокими небольшими толчками, которые очень даже пришлись мне по вкусу. Я сжала внутренние мышцы вокруг его плоти и впилась ногтями в изголовье кровати, нисколько не сомневаясь, что от них останется след. Я ощутила, как моё тело дрожит и сжимается от предвкушения, и тут же с тихим вскриком достигла оргазма.

Свободный от моего захвата, Вэст, обхватив мою спину, постепенно углублял толчки и с силой врезался в меня. Схватив меня за волосы, он открыл себе доступ к моей шее, оставляя дорожку поцелуев вдоль подбородка.

Зарывшись лицом мне в волосы, он кончил, и всё его тело изогнулось. Я схватила его за ягодицы и притянула ещё глубже в себя. Прохрипев в знак признательности и достигнув оргазма, Вэст прикусил мочку моего уха.

— Я люблю тебя, Кэт, — спускаясь с небес на землю, простонал он.

Обняв его, я ощутила биение его сердца рядом со своим.

— Я знаю, Вэст. Я знаю.

Меня всё ещё беспокоило, что до меня он был со многими женщинами, но я постаралась убедить себя, что смогу игнорировать его прошлую сексуальную распущенность и сосредоточиться на человеке, которым Вэст был сейчас. Одно я знала точно: Вэст говорил правду, когда сказал, что хочет остаться.

И впервые за долгое время я ощутила небольшой росток надежды, поселившийся в моём сердце.

18

ВЭСТ

Мы с Кэт отправились в Анкоридж за покупками, чтобы подготовиться к моему первому рабочему дню. Я говорил, что могу какое-то время обойтись вещами её отца — по крайней мере, пока не получу зарплату — но она настаивала, а когда Кэт настаивает, я не могу ей отказать.

Анкоридж, огромный город в самом большом штате США, совершенно не приводил в восторг, но вид на горы и залив возмещали это с лихвой.

Кэт привела меня в торговый центр «Пятая авеню», который внутри оказался вполне симпатичным. Посетив несколько магазинов мужской одежды менее чем в пятидесяти минутах езды от Айаше, мы купили две пары штанов, нижнее бельё, две рубашки с длинными рукавами и пару кроссовок. И на этом закончили.

— Эй, к чему такая спешка? — спросил я Кэт, когда она выбежала из магазина «Джи Си Пенни» и отошла от толпы, остановившись у стены.

— Я просто ненавижу толпу, — обнимая себя, сказала она. — Вернее, людей. Я хотела сказать, ненавижу людей.

Тихо усмехнувшись, я обнял её, закрыв ей обзор на всех кроме себя.

— Лучше?

Уткнувшись мне в грудь, она кивнула.

Круговыми движениями я ласкал её спину.

— Ты всегда страдала агорафобией?

— Не всегда. Все было прекрасно до понедельника после выпускного вечера, когда все в холле на меня пялились. Некоторые дети смеялись, большинство шептались между собой. А некоторые шли следом и называли меня шлюхой. И всё из-за этих дурацких сплетен. — Кэт пожала плечами, пытаясь меня убедить, что ей всё равно. — Я думала, что всё будет хорошо, когда вернусь сюда спустя столько лет, но сейчас я в этом не уверена. — Её взгляд метнулся к людям, наслаждающимся субботним днём.

— Чего ты боишься?

Она нахмурилась.

— Я не боюсь. Просто мне не хочется столкнуться с кем-нибудь из знакомых. Не хочу снова оказаться в старших классах.

— Ты кое-что забываешь, — сказал я с уверенной улыбкой на лице. — Теперь у тебя есть я, и я надеру задницу любому, кто посмеет над тобой посмеяться. — Взяв девушку за руку, я потянул её от стены, заводя обратно в самую гущу толпы.

Кэт неохотно пошла за мной, но спустя тридцать секунд её подбородок приподнялся, и походка стала расслабленной.

— Чувствуешь себя лучше? — спросил я, улыбаясь и глядя на неё сверху вниз.

В ответ она сжала мою руку.

Проходя мимо продовольственных стендов, я заметил мужчину, сидящего на лавочке и наблюдающего за нами. Он был примерно нашего возраста с короткострижеными светлыми волосами, отличным загаром и одет так, словно только сошёл со страниц элитного каталога одежды. Без стеснения осмотрев нас, он блеснул своей белозубой улыбкой и, когда Кэт отвернулась, поднял вверх большой палец, а затем достал мобильник и сфотографировал.

Притянув Кэт поближе, я направил её в другую сторону, надеясь, что она этого не заметила. Когда я обернулся, мужчина всё ещё продолжал нас разглядывать, но теперь на его лице явно читалось недоумение.

В тот понедельник я проснулся в шесть утра, чтобы собраться на работу, и как можно более осторожно попытался выпутаться из сплетения наших с Кэт рук и ног. Джози приподняла голову и с любопытством уставилась на меня, расхаживающего голым по комнате. Дойдя до двери, я посмотрел на Кэт, взглядом лаская её формы, спрятанные под стёганым одеялом. Было что-то прекрасное в том, как уязвимо и расслабленно она выглядит во сне, наконец опустив свою защиту.

Я собирался пойти на работу в продуктовый магазин всего лишь на несколько часов, но уже не мог дождаться того момента, когда снова вернусь к ней. Без сомнений, я безумный дурак.

Приняв душ, я впервые за несколько дней взглянул на себя в зеркало и отметил, что борода уже отросла. Мой член подпрыгнул в предвкушении ещё раз бреющей меня Кэт, и в этот раз, возможно, даже сидящей у меня на коленях.

На выходе наступив на что-то холодное, я обнаружил у себя под ногой четвертак. Взяв, я бросил его на столешницу в ванной, следя за тем, как с металлическим звуком вращается подобранная монетка, пока, наконец, не останавливается.

Воспоминания нахлынули на меня с силой товарного поезда.

Сделав глоток бурбона, я чуть развернулся за тёмной деревянной поверхностью барной стойки, размышляя о песне, которую хотел выбрать в музыкальном автомате для соблазнения той женщины в красном, сидящей через два стула от меня.

— Люк Харрингтон! — Голос моего друга Декера с оглушающим звоном пронёсся над баром. Это его обычный способ заявить о своём приходе. — Неужели это праведник «Ноябрьская борода» тут охотится? — произнёс он, хлопая меня по спине.

— Спасибо, чувак, — сказал я, потирая лицо, но всё ещё не отвлекаясь от рыжеволосой красотки.

Проследив за моим взглядом, друг одарил меня понимающей улыбкой.

— Цель обнаружена.

— Разумеется.

— Уже определился с планом нападения?

Я подкинул монету в воздух и поймал её.

— Нет. Полагаю, это будет импровизация, — сказал я, вставая и поправляя серый пиджак. — Чувствую, передо мной стоит трудная задачка.

Широко распахнутыми от шока глазами я уставился на своё отражение в зеркале. Пройдясь ладонью вдоль растительности на своём лице, я вспомнил о том, что мы с друзьями каждый год в ноябре отращиваем бороду, чтобы посмотреть, кто к концу месяца сможет отрастить самую длинную.

И моё имя... Я Люк Харрингтон. Теперь я вспомнил.

Обдумывая свои воспоминания, я чувствовал, что есть ещё много того, что я не в состоянии вспомнить. Словно какой-то барьер мешает мне увидеть всю картину в целом. Что бы это ни было, оно могло бы вернуть мои воспоминания и ответить на все важные вопросы о моей личности.

Кэт я ничего не сказал и, поцеловав её на прощание, отправился в город, будто ничего и не случилось. Уже в магазине, пополняя полки, с бэйджиком на груди, на котором было указано моё имя, я снова и снова обдумывал неожиданные вспышки прошлого. Горожанам, заходившим в магазин, было любопытно узнать обо мне. Одна пожилая женщина с тёмной кожей и серебряными прядями в чёрных волосах зашла уж слишком далеко, напрямую интересуясь о моих отношениях с Кэт.

— Я её друг, — не задумываясь ответил я.

Она взглянула на бэйдж с моим именем.

— Вэст, и как долго вы вместе?

— На самом деле, не слишком давно.

Женщина небрежно взяла банку кукурузы с полки и сказала:

— Я никогда не думала, что однажды дождусь того дня, когда у этой молодой женщины появится мужчина в доме. Я была уверена, что она такая же, как и я.

— Почему?

— Она держалась сама по себе, и я слышала, что её отец сидит в тюрьме. Может, она стыдится его, кто знает. — Женщина пожала плечами, поставив кукурузу обратно на полку, а затем похлопала меня по руке. — Ладно, но ты уж позаботься о нашей Кэт, хорошо?

— Да, мэм. — И прежде чем она успела выйти из магазина, и как я отметил, практически ничего не купив, я окликнул её: — Между прочим, она не стыдится своего отца. Он попал в тюрьму, пытаясь её защитить.

Женщина улыбнулась.

— Хорошо, я рада, что теперь у неё есть ты, чтобы защищать её.

После того, как она ушла, я задумался, что есть и другая сторона медали. Может, Кэт нужно защищать от меня?

Вернувшись домой, я обнаружил Кэт в тренажёрном зале. Не прерывая её, я забежал в дом, переоделся в тренировочные штаны и кроссовки и присоединился к ней, радуясь, что на некоторое время можно отложить разговор.

Несколько минут я просто пялился на девушку, пока та поднимала небольшую гирю над головой. Закончив, она указала на белую доску, прибитую к стене.

— Это программа тренировок. Три минуты упражнений, и одна минута отдыха.

Кэт опустилась на пол в позицию для отжимания, и я присел рядом с ней.

— Сколько?

— Стараюсь больше сорока.

С лёгкостью она выполнила первые двадцать отжиманий, но потом замедлилась. На двадцать пятом я начал издавать мучительные стонущие звуки, пытаясь сбить её с толку.

— Заткнись-заткнись-заткнись, — сквозь стиснутые зубы прошипела Кэт и на дрожащих руках продолжила подниматься. Я дразнил её до тех пор, пока она не свалилась на мат, недоделав лишь одно отжимание до цели. — Твою мать, — выдохнула Кэт, ударив меня по руке.

Я засмеялся и подал ей руку, чтобы помочь подняться.

— Прости, я не смог удержаться.

Когда Кэт снова взглянула на меня, я заметил в ней что-то необычное — что-то, что не могло меня не тронуть.

— Всё в порядке?

Кивнув, она продолжила заниматься.

Не получив ответ, я начал выполнять упражнения бурпи[6], стараясь сделать как можно больше за три минуты. Вскоре я с головой погрузился в физические упражнения, добиваясь того неоднозначного состояния, когда пот затекает в глаза, а лёгкие горят. Моё тело с энтузиазмом откликнулось, словно спортивная машина, оказавшаяся на треке после того, как несколько месяцев простояла в гараже.

Вскоре Кэт закончила заниматься и уставилась на меня. Я бросал взгляды в её сторону, не в силах отделаться от ощущения, что её что-то беспокоит. Согнувшись, я подмигнул девушке, чтобы уменьшить напряжённость в её взгляде, но преуспел только в том, что её брови сошлись в одну линию.

— Как работа? — вместо этого спросила она.

Прекратив выполнять упражнение, я подошёл к Кэт.

— Всё прекрасно. А теперь не могла бы ты сказать мне, что тебя беспокоит?

— Это неважно. — Кэт вышла из зала и направилась в дом. Я пошёл следом за ней, серьёзно настроенный схватить её, если она попробует сбежать. Кэт остановилась в гостиной, лицом к окну и скрестив руки на груди.

Подойдя к ней сзади, я обернул руки вокруг её талии и поцеловал солоноватую кожу её шеи.

— Важно, потому что ты для меня много значишь. Я приложу все усилия, чтобы сделать тебя счастливой и всё время находиться рядом.

Повернувшись, Кэт неожиданно прижалась ко мне. Тепло её тела подействовало на меня успокаивающе.

— Тогда доставь мне удовольствие, — сказала она, осторожно запустив руки мне под футболку.

Потянув её за волосы, тем самым приподнимая голову девушки, я принялся изучать её лицо в поисках подсказки. Но какой бы секрет она ни утаивала, намеренно или нет, Кэт скрывала его за выражением страсти на своём лице. Моё тело тут же отреагировало на её призыв. Все ещё удерживая Кэт за волосы, я приподнял её подбородок и пленил рот. Если она не хочет использовать его для разговора, то я найду ему другое применение.

Отстранившись от девушки, я бросил на неё пристальный взгляд и положил руку ей на затылок, побуждая опуститься вниз. Глаза Кэт сверкнули пониманием, но вместо того, чтобы покачать головой и заставить меня опуститься вниз, как я того ожидал, она, удивляя меня, медленно начала становиться на колени. Стянув с меня штаны, Кэт без прелюдии обернула свои губы вокруг моего члена.

Я хотел остановить её, помня, что моей целью было понять причину её раздумий, но ощущение тёплого влажного рта девушки снесло мне крышу. Единственной, кого я видел и кем жил, была Кэт. А ещё её губы и её язык.

— Чёрт, да! — простонал я, как верёвку накручивая пряди её волос на руку и держась изо всех сил. Даже учитывая вырванные из памяти фрагменты, я точно могу сказать, что это лучший секс в моей жизни. С Кэт мои ощущения усиливались из-за чувств к ней. Именно из-за этого каждый поцелуй, каждое прикосновение были более возбуждающими и жизненно важными.

Отстранившись, я опустился рядом с ней и, удерживая её за затылок, соединил наши губы. Мой язык ласкал её снова и снова, этим поцелуем я хотел выразить каждую частичку своих чувств, чтобы она никогда не сомневалась в моей любви. Ни разу в своей жизни я не чувствовал чего-то подобного, и потребность выразить это горела в моих венах. Возможно, Кэт никогда не поймёт, насколько я в ней нуждаюсь, но я приложу все усилия, чтобы показать ей это.

Бережно придерживая за затылок, я мягко опустил её на ковёр. Неторопливо разглядывая Кэт, я раздел её, тщательно проводя трясущими пальцами вдоль её все ещё ослабленного после тренировок тела.

Её голубые глаза следили за моей рукой, которая уже касалась её между ног. Кэт тяжело задышала, когда я плавно скользнул двумя пальцами внутрь неё. Когда я проник ещё глубже, лаская её точку «G», бёдра девушки оторвались от пола. Она прикрыла глаза и сморщила в экстазе лобик, пока я трахал её пальцами.

В этот момент Кэт была такой красивой, такой открытой и искренней. Наклонившись, я коснулся губами одного из прекрасных сосков, слегка щёлкнув по нему языком, и мягко прикусил.

— Войди в меня, — выдохнула она. — Сейчас же.

Ей не нужно было просить дважды. Я погрузился в неё, закрыв глаза и стиснув зубы от переполняющих меня чувств и тепла её плоти. Удовольствие быстро разлилось по моим венам. Ощущение от того, что находишься внутри женщины, никогда не казалось более приятным, чем в этот момент.

— Вэст.

Я открыл глаза и понял, почему раньше не чувствовал ничего подобного. Я попытался выйти из неё, чтобы исправить ситуацию, но Кэт сжала ноги за моей спиной, удерживая меня на месте. С глазами полными тоски, она покачала головой.

— Всё в порядке.

Я кивнул.

— Я никогда не делал этого без…

Кэт кивнула и, приподняв голову от пола, поцеловала меня, давая тем самым понять, что до этого не была ни с кем так близка.

Медленно я начал двигать бёдрами, лёгкое трение от каждого движения и толчка быстрее подвело меня к кульминации. Мне надо замедлиться, запомнить это ощущение и достичь его последним.

Кэт, сжимая мне спину и ногтями царапая кожу, целовала меня в шею, подбородок, плечо. В её движениях было что-то безнадёжное, словно я спасательный круг, за который она отчаянно цепляется.

Через несколько мгновений она с мягким стоном вздрогнула и достигла оргазма, сжимаясь вокруг меня. Не меняя темпа, я боролся с примитивной жаждой начать импульсивно вколачиваться в неё. Взяв лицо девушки в ладони, я ласкал подушечками больших пальцев её щёки.

— Ощущения такой близости я не испытывал ни с кем, — сказал я ей.

Кэт накрыла мои руки своими, и её голубые глаза наполнились болью, когда она взглянула на меня.

— Я должна тебе кое-что сказать.

Я замер, моё сердце стучало так сильно, что я мог чувствовать его биение в горле.

— Что такое?

— Дрю нашёл твою машину.

Я был в таком шоковом состоянии, что едва заметил, как сел и выскользнул из неё.

— Где?

— Примерно в полутора километрах от города, за Айаше, — сказала Кэт, приподнимаясь на локтях. — Это было… Он сказал, что, похоже, ты съехал с дороги и въехал в хвойное дерево.

Присев на корточки, я попытался включить мозг, чтобы слова Кэт приобрели хоть какой-то смысл, но как бы ни старался, я не мог вспомнить о машине или аварии.

— Дрю сказал, что машина разбита, но ему удалось спасти некоторые вещи, например, твой бумажник, — произнесла Кэт, кивая в сторону коричневого пластикового пакета, лежащего на кофейном столике.

Сглотнув сухой ком в горле, я спросил:

— Ты уже посмотрела?

Моргнув несколько раз, Кэт кивнула.

Вот оно, начало неминуемого конца.

— Так ты знаешь моё имя. — Это был не вопрос, но в подтексте этих слов была отчаянная мольба. Не отсылай меня обратно. Не сейчас.

— Да, твоё имя...

— Люк Харрингтон.

Потрясённо уставившись на меня, Кэт в подозрении сузила глаза.

— И как давно ты знаешь?

— С сегодняшнего утра.

Она подскочила с пола и впопыхах начала собирать свою одежду.

— И ты не подумал о том, чтобы рассказать мне? Ты же говорил, что я могу тебе доверять, Люк, — произнесла Кэт.

Моё настоящее имя казалось чужим на её языке. Я одновременно и признавал его своим собственным, и ненавидел за само его существование.

— Я собирался сказать тебе.

— Когда? Когда вернулся бы в Нью-Йорк? — Она вытащила из пакета бумажник и бросила его мне.

Я поймал квадратный кожаный свёрток у своей груди и сразу же узнал его вес и текстуру. Это был дорогой подарок, но от кого он получен, я сказать не мог. Однако я вспомнил, почему его не было в моём кармане, когда Кэт нашла меня. Мне никогда не нравилось ездить на большие расстояния с бумажником в заднем кармане. И я всегда его вынимал и откладывал в сторону, чтобы не усугублять старую травму позвоночника.

Мои глаза в момент озарения метнулись к лицу Кэт.

— Когда мне было двадцать два, я попал в авиакатастрофу. — Отложив бумажник в сторону, я опустил взгляд на белые шрамы, покрывавшие моё тело, прослеживая их пальцем. — Мы с отцом летели в Вегас на его самолёте компании «Сессна», собираясь повеселиться и выпить. Помню, как мы летели над горами, над пустыней, но во время посадки что-то пошло не так. И следующее, что я помню, это как самолёт отклонился от взлётно-посадочной полосы и развалился на части.

Мою грудь стеснило от воспоминаний о катастрофе. Я находился в полнейшем ужасе, вспоминая, как мой отец, мой герой, испустил рядом со мной свой последний вздох.

— Он был далеко не идеальным. Изменял моей маме и ушёл от неё к молодой женщине. Но он делал всё, чтобы мы ни в чём не нуждались. Отец дал намного больше, чем было необходимо, несмотря на то, что моя мама, я полностью в этом уверен, и сама была богатой. И он всегда находил время, чтобы увидеться со мной, со своим единственным сыном.

Когда я поднял голову, Кэт была расплывчатой и только по истечении нескольких секунд я понял, что это из-за пелены слез на моих глазах.

Она подошла ко мне и, обняв за плечи, уткнулась мне в спину.

Я склонил голову и поцеловал её руку, лежащую на моей ключице.

— После того, как отец умер, я его возненавидел. После катастрофы я провёл долгое время в больнице и только после долгой реабилитации смог ходить. Я ненавидел его за то, что он заставил меня это пережить, за то, что превратил мою жизнь в ад. Я ненавидел его за то, что он умер.

И в этот момент я осознал то, что раньше был не в состоянии понять: смерть моего отца сильно повлияла на ход моей жизни. Долгое время я обвинял папу, используя его смерть как предлог, чтобы вести себя словно придурок. Забавно, что это привело ещё к одному происшествию, которое помогло мне взглянуть в другом направлении и наконец-то все осознать.

Слушая мой рассказ, Кэт прижалась губами к моей шее, передавая мне часть своего тепла. Чем больше я говорил, тем быстрее ко мне возвращались воспоминания, словно мой рот и разум больше не были связаны.

— Проходя реабилитацию, я думал, что не хочу умирать, не прожив свою жизнь. И поэтому, поправившись, я совершал рискованные и глупые поступки. Поступки, которые могли меня убить, не будь я таким счастливчиком. — Развернувшись, я взглянул на Кэт. — У меня не было цели в жизни, я дрейфовал и плыл по течению. Пока не встретил тебя.

Кэт закрыла глаза.

— Ты всё вспомнил, — сказала она сдавленным голосом. — Теперь ты действительно Люк Харрингтон.

Дотронувшись ладонью до её щеки, я крепко поцеловал девушку. Соприкоснувшись лбом с её собственным, я пытался удержать её взгляд.

— Не беспокойся о нём. Насколько я могу судить, я по-прежнему Вэст.

19

КЭТ

Часть меня хотела верить, что Вэст останется, но я буду полнейшей тупицей, если действительно в это поверю. Он, Люк, невзирая ни на что, покинет Аляску. Ведь на другом конце страны его ожидает настоящая жизнь.

Я хотела изучить его бумажник, пока он был на работе, но добралась только до удостоверения. Держа в руках пластиковый прямоугольник с изображением симпатичного лица, я не могла сомневаться, что Вэст действительно этот Люк Харрингтон из штата Нью-Йорк, г. Нью-Йорк, 20-ой Восточной улицы, и согласно удостоверению, десятого августа ему исполнится тридцать лет.

У меня не хватило сил посмотреть ещё что-то из его вещей. Я боялась того, что смогу найти. Каждый новый кусочек информации, который я находила, уводил меня всё дальше и дальше от человека, которого, как думала, я знала.

И, казалось, я не единственная, кто думал так же. Вэст тоже не особо спешил заглянуть внутрь бумажника. Он просто положил его обратно в пластиковый пакет, взял меня за руку и повёл в ванную. Остановившись напротив зеркала, он встал за моей спиной и обхватил руками мою талию.

— Что ты видишь? — спросил он, прожигая взглядом наше отражение в зеркале.

— Я вижу глупца и самозванца, — сказала я, потому что мне было больно, и я хотела, чтобы кто-то ощутил такую же боль.

Его ноздри раздулись, и он прильнул ко мне чуть ближе.

— Взгляни ещё раз. Посмотри на меня и скажи, что я не твой Вэст.

— Ты не мой Вэст.

— Я всё тот же, неужели ты этого не видишь?

Я уставилась на его лицо: угловатая линия подбородка, крепкий нос, яркие серые глаза и постоянно нахмуренные брови. Мне хотелось верить ему, но чувство самосохранения твердило, что это опасно.

Вэст скользнул ладонью вверх по моему животу и остановился у груди, рядом с моим сомневающимся сердцем.

— Вэст я или Люк, но один факт остаётся неопровержимым — я тебя люблю.

Я слегка кивнула, как бы подтверждая его слова.

Взяв мою руку в свою, он повёл меня в душ и заботливо искупал, вырисовывая губкой мыльные круги по телу. Повернув меня спиной к струям горячей воды, Вэст намылил мне волосы, приподняв моё лицо поближе к себе, пока с нежностью, которую я никогда не испытывала, массировал мне голову, пропуская волосы через пальцы. Молча я наблюдала за тем, как он заботился обо мне, как своими действиями пытался доказать то, что не могли передать слова. И в этот тихий безмолвный момент, когда стеклянные стены и плотный пар укрывали нас от всего мира, я поняла, что безнадёжно влюбилась.

Вытерев нас насухо, Вэст отнёс меня в спальню и положил на кровать, вытягивая своё мускулистое тело надо мной. Я открылась ему, и он, надев презерватив, плавно вошёл в меня, доставляя мне неземное удовольствие.

Покачивая бёдрами, Вэст замедлял каждое движение, прежде чем войти в меня настолько глубоко, насколько позволяли наши тела. Я вцепилась ему в спину и притянула ближе к своей груди. Слова сорвались с моих губ прежде, чем я успела понять, что происходит.

— Я тебя люблю.

Он замер и, приподнявшись на локтях, взглянул на меня. Его грудь вздымалась то ли от напряжения, то ли от моего признания. И затем он просиял: яркая, ослепительная улыбка, от которой появляются морщинки вокруг глаз, озарила его лицо.

— Скажи это ещё раз.

На мгновение я испугалась, что не смогу. Эти слова просто вырвались из меня. Я никому не хотела говорить их, тем более человеку, который может использовать их в качестве оружия против меня.

— Кэт, — подгонял он, — скажи ещё раз.

Сделав решительный и смелый шаг, я произнесла:

— Я тебя люблю.

Закрыв глаза, Вэст словно впитывал мои слова. Затем, приподняв, он усадил меня к себе на колени, проводя руками вверх-вниз по моей спине, и с благоговением уставился на меня.

— Ты не представляешь, как приятно это слышать от тебя.

Проведя пальцами по его тёмным волосам, я наклонилась, чтобы поцеловать его, ощутив одновременно страх и восторг, разливающиеся по моим венам. Я начала покачиваться на его коленях, и Вэст, крепко схватив мои бедра, вошёл в меня снизу. Снова и снова он поднимался вверх, вколачивался в меня так глубоко, что выбивал весь воздух из моих лёгких.

— Вэст, — прошептала я, когда моё тело напряглось.

Он стиснул зубы, так как ощутил приближение оргазма. Просунув руку между нашими телами, он нажал большим пальцем на мой клитор, выводя круги и подводя меня всё ближе к краю вместе с ним. Я импульсивно сжалась вокруг его увеличивающегося члена. Спрятав лицо в изгибе моей шеи, Вэст прикусил мне кожу и, зарычав, достиг оргазма.

— Я не заслуживаю тебя, Кэт, — сказал он, целуя меня в ключицу. Вэст отстранился с решительным выражением на лице и произнёс: — Но мне плевать. Нет ни единого шанса, что я позволю тебе уйти.

Немного погодя он принёс в спальню пластиковый пакет и вытряхнул всё его содержимое на кровать. Я ждала, когда он что-нибудь скажет, понимая, что это слишком личный момент, но Вэст просто протянул открытую ладонь, жестом приглашая взглянуть на его прошлое.

Потянувшись, я взяла первое, что попалось мне под руку, — сияющие серебряные часы с чёрным циферблатом.

— «Брайтлинг», — заметив крылатую эмблему, сказала я и нацепила их на своё запястье. — Блестят.

Усмехнувшись, Вэст дотянулся до часов и потёр стеклянную поверхность большим пальцем.

— Раньше я гордился этими часами и при каждом удобном случае выставлял их напоказ.

— О, почему?

Он пожал плечами.

— Они как бы символизируют твой статус.

— Почему? Неужели они настолько дорогие?

Покачав головой, Вэст тихо засмеялся.

— Поверь, ты не захочешь этого знать.

Я ткнула пальцем в его сторону.

— Ну ладно тебе, сколько?

— Если я правильно помню, примерно тридцать семь сотен.

Мой рот приоткрылся.

— Долларов или песо?

Сняв с меня часы, Вэст бросил их обратно на кровать.

— Видишь? Я же говорил, что тебе не захочется этого знать.

— Ладно, Риччи Рич[7], что дальше? — спросила я, глядя на бумажник, несколько листов бумаг, что смахивали на соглашение на аренду машины, и мобильный телефон, который, по всей видимости, был разряжен. Взяв бумажник в руки, я сказала: — Можно взглянуть?

— Конечно, мне нечего скрывать.

Я вытащила несколько золотых и платиновых карт и спросила:

— Так что, память к тебе вернулась? Ты помнишь всё?

— Нет. Я помню многое, но некоторые кусочки пазла всё ещё отсутствуют. Они похожи на белые пятна в моём видении, — сказал он. — Я до сих пор понятия не имею, почему оказался на Аляске.

Я вытянула два презерватива и сложенный листочек бумаги со списком имён и номерами.

— Серьёзно? — спросила я, приподнимая листок к свету.

С застенчивой улыбкой на лице Вэст пожал плечами.

— Что? Иногда у моего мобильника разряжается батарея, — сказал он. — Вдруг мне срочно понадобится кому-то позвонить?

Я закатила глаза и, порвав этот листок на мелкие кусочки, бросила их в пластиковый пакет.

Он повалил меня на кровать и начал щекотать.

— Кэт, это был список с номерами важных людей, — смеясь, произнёс он. — Мой адвокат, врач, стоматолог.

— Серьёзно? — спросила я в ужасе.

Он усмехнулся, глядя на меня сверху вниз.

— Не совсем, — сказал он, поцеловал меня в носик и, усевшись, притянул меня к себе. — Я рад, что ты его порвала. Я бы просто смыл его в унитаз или скормил Джози.

Лежавшая на полу собака навострила уши.

— А вдруг она подцепила бы венерическое заболевание? — слабо пошутила я, по правде говоря, немного обеспокоенная количеством имён в том списке. Я хотела поинтересоваться, был ли у него секс со всеми ними, но, откровенно говоря, боялась услышать ответ.

Выражение его лица стало серьёзным.

— Кэт, всё, что я сказал прежде… о том, что никогда не делал этого без презерватива, я говорил серьёзно. До сегодняшнего дня у меня никогда не было секса без зашиты. Мне никогда этого не хотелось.

Я кивнула, чувствуя большой комок в горле.

— Что если… — Я не могла закончить мысль, боясь искушать судьбу, произнося эти слова вслух.

Вэст взял мою руку в свою.

— Значит, мы разберёмся с этим вместе.

Я решила, что уйти от этой темы будет лучшим вариантом, и вернулась к исследованию его бумажника. Внутри оказалась толстая пачка стодолларовых купюр и несколько мелких банкнот.

— Чёрт возьми, — пробормотала я. — А ты не любишь путешествовать налегке, да?

Вэст заглянул в бумажник и усмехнулся.

— Слава богу. Теперь я могу позволить себе пригласить свою девушку на необычный ужин.

Я воодушевилась тем, что он назвал меня своей девушкой.

— Тогда пошли поужинаем в «Закусочную».

Вэст в сомнении взглянул на меня.

— Это твоё представление о необычности?

— А что? По вечерам они ставят на столы свечи, — направляясь к шкафу, сказала я, всё ещё пытаясь игнорировать мысли о венерической болезни, беременности и возвращении памяти.

В вечер понедельника «Закусочная» была забита, и нам пришлось ждать почти пятнадцать минут, стоя у двери, прежде чем Фрэнни смогла посадить нас за маленький столик в дальнем углу. Возможно, для ресторанов в больших городах пятнадцать минут являются ничем, но в таком месте как «Закусочная», куда в любое время можно зайти и найти свободный столик, это было слишком долго.

— Извините, ребята, это единственное свободное место, — сказала Фрэнни, вытирая столик тряпкой.

— А можно поставить свечку? — спросил Вэст, отодвигая для меня стул. — У нас необычное свидание.

Фрэнни одарила его очаровательной улыбкой и убежала в подсобку, вернувшись оттуда с зажжённой свечкой внутри стеклянной вазы.

— Обычно мы не устанавливаем свечу на этот стол, потому что он слишком маленький, — объяснила она.

— Спасибо, — сказал Вэст, усаживаясь напротив меня так, чтобы наши колени могли соприкасаться. — Это превосходно.

Я могла сказать, что Фрэнни хотела со мной поговорить, возможно, узнать о моих отношениях с Вэстом, но она не посмела спросить об этом при нём. Вместо этого девушка приняла наш заказ и ушла. Но вернулась через несколько минут с двумя бокалами домашнего вина и, прежде чем покинуть нас, отметила, что никто до этого его не заказывал.

— За что выпьем? — поднимая бокал, спросил Вэст.

Без слов я чокнулась с ним и сделала глоток.

— Ты делаешь всё неправильно, — немного изумлённо сказал он.

Я пожала плечами и поставила бокал на стол.

— Я просто не знаю, за что выпить.

— Даже за нас?

От обеспокоенного взгляда на его лице я вздохнула в поражении.

— Я просто не хочу сглазить, провозглашая тост этим паршивом вином, понятно?

Вэст сделал глоток и поморщился.

— Ты права, вино ужасное, — сказал он и, опустив руку под стол, сжал моё колено. — Но несмотря ни на что, сегодня вечером мы просто обязаны говорить тосты.

Я не сказала ему об огромном комке страха в моём животе, потому что сама толком не понимала, что происходит. Как я могу объяснить это Вэсту, если сама не знаю, почему он возник? Это было беспричинным и, возможно, необоснованным чувством, но меня не покидало ощущение тревоги. Я слишком счастлива. Вселенная, так или иначе, найдёт способ вернуть меня с небес на землю, чтобы снова восстановить равновесие.

Я решила сменить тему разговора.

— Итак, теперь ты знаешь, кто ты…

— Каков мой следующий шаг? — После того как я кивнула, Вэст откинулся на спинку стула и почесал щетинистую щеку. — Думаю, я разузнаю, почему я здесь оказался. Ведь очевидно же, что я сам сюда приехал и арендовал машину. Может, я должен был с кем-то встретиться для приключения по дикой местности? Помню, я что частенько таким занимался.

— Но Дрю сказал, что у тебя не было багажа или других принадлежностей в машине. А он проверил багажник и всё вокруг.

Во время нашего ужина мы придумывали разные теории, некоторые из них были настолько дикими, что на самом деле могли показаться правдивыми.

— Ты узнал, что был усыновлён, и твои биологические родители оказались аутлетами[8], проживающими в пустынях Аляски. Приехал сюда, чтобы с ними встретиться, но понимал, что не сможешь остаться, следовательно, и не взял с собой никакой одежды, — сказала я, доедая последний кусочек запечённого на гриле лосося.

Вэст одарил меня скептическим взглядом.

— Мне больше нравится твоя теория об обрезке меха у спящих медведей, — сказал он, вытаскивая портмоне, чтобы положить деньги на маленький пластиковый поднос, на котором лежал наш счёт. Он пересчитал пачку банкнот и нахмурился.

— Должно быть, здесь около двух тысяч, — произнёс он, вытаскивая пятидесятидолларовую купюру.

Вместе с деньгами на стол выпал маленький кусочек белой бумаги.

— Что это? — спросила я, когда он взял бумажку в руки, пристально всматриваясь в неё.

Вэст побледнел, и у меня скрутило живот.

— Кэт… — начал он, в его глазах уже появилась мольба о прощении.

Я выхватила этот кусочек бумаги из его пальцев. На нём аккуратно от руки было написано имя и адрес: «Кэтрин Холлистер. Аляска, г. Айаше, Соммерс Лэйн, 8».

20

ВЭСТ

— Что, чёрт возьми, это такое? — спросила Кэт, ощутив прилив крови к лицу.

Я опустил взгляд на листочек бумаги, зажатый между её пальцев, не в силах придумать, почему информация о ней находилась в моём бумажнике.

— Я не знаю, — сказал я, держа руку у груди. — Честно, я не имею ни малейшего понятия, как это у меня оказалось.

Кэт, всё ещё белая как смерть, сидела, не моргая и не дыша, и явно сдерживала порыв наорать и наброситься на меня. Её ледяной взгляд был непоколебим и холоден.

— Это не должно означать то, что ты подумала.

— Тогда что это значит, Люк? — спросила она голосом, таким же холодным, как и погода снаружи. — Объясни, как записка с моим полным именем, которое, кстати, я никогда тебе не говорила, оказалась в твоём бумажнике?

Я выхватил листок бумаги из её пальцев и уставился на него, не в силах придумать разумное оправдание. Я тщательно копался в памяти, пытаясь вспомнить момент, когда эта записка оказалась у меня. Уткнувшись локтями в стол, я схватился за волосы, желая всё вспомнить. Если Кэт собирается меня возненавидеть, если этот клочок бумаги разрушит наши отношения, мне хотя бы нужен веский повод. Я должен знать, виновен ли я в преступлении, прежде чем выслушать приговор.

— Я не знаю, Кэт…

— Люк Харрингтон!

Я обернулся в сторону мужского голоса, зовущего меня по имени. И в ту секунду, когда мои глаза встретились со взглядом сильно загорелого мужчины с торчащими светлыми волосами, на меня нахлынули недостающие воспоминания о той ночи в нью-йоркском баре.

Я подбросил монету в воздух и поймал её.

— Нет. Полагаю, это будет импровизация, — сказал я своему другу Декеру. вставая и поправляя серый пиджак. — Чувствую, передо мной стоит трудная задачка.

В этот момент проходящая мимо высокая блондинка привлекла наше внимание.

— Боже, на секунду я подумал, что это Кэтрин Холлистер, — тихо смеясь и делая маленький глоток виски, произнёс Декер.

Я взглянул на женщину, которая, качая бёдрами, исчезала в толпе. Мило.

— Кто это? Ты её трахнул? — спросил я друга, надеясь на отрицательный ответ, что предоставляло бы мне свободу действий.

— Это была не она. — Декер покачал головой. — Кэтрин была изгоем средней школы в Анкоридже. Высокая блондинка, которая называла себя Кэт и бесилась, когда её звали Кэтрин. Она была миленькой, но всегда одевалась как пацан: в толстовку и мешковатые джинсы.

— Похоже, она была фриком.

— На самом деле, она могла бы стать крутой девчонкой, если бы была более общительной. Но Кэтрин всегда держалась сама по себе, рисуя в альбоме и слушая музыку через наушники.

— И что она рисовала?

— Чёрт, если бы я знал, — сказал Декер. — Она никогда никому не показывала свои рисунки.

— У тебя на неё вставал, да? — спросил я, слегка хлопнув его по руке.

Декер рассмеялся.

— Ладно, мне всегда хотелось узнать: вдруг под всей этой мешковатой одеждой скрывалась тайная нимфоманка? Я даже слышал, как некоторые парни спорили на то, кто успеет первым лишить её девственности.

Я откинулся на спинку стула, поглощённый рассказом об отверженной девчонке-сорванце. Больше всего мне хотелось услышать, что она всё-таки избавилась от своей неуверенности и начала жить полной жизнью. Секс слишком хорош, чтобы им не наслаждаться.

— И?

— Она пришла на выпускной с Кайлом Мастерсоном, футболистом. Это был первый раз, когда её видели в платье. Она была чертовски соблазнительна.

— Ну, и? Она сдалась?

— Я не уверен. В понедельник по школе разошлись её фотографии в полуобнажённом виде, начали ходить сплетни, что у неё был секс с Кайлом, оргия с футбольной командой, и что она отсосала учителю в учительской. Разумеется, всё это глупая чушь. Но никто так и не понял, что из этого правда, потому что Кэт себя никогда не защищала. Она просто исчезла, но спустя какое-то время вернулась обратно, ещё более отрешённая, чем раньше.

— А где она теперь?

Декер покачал головой.

— Не знаю. Последнее, что я слышал о ней, это то, что она уехала из Анкориджа после того, как её отца посадили за избиение Кайла. С тех пор о ней никто ничего не слышал.

— Думаешь, она всё ещё на Аляске? — спросил я, не понимая, чем меня так заинтересовала история об этой девчонке. Этот рассказ был одним из многих, что я слышал. Но необходимость понять, куда исчезла Кэт, струилась по моим венам.

— Да, вероятно, она живёт в каком-нибудь захолустье с десятком кошек и вяжет дни напролёт.

— Я могу её найти, — произнёс я, допивая остатки бурбона и заказывая ещё одну порцию. — Через несколько недель у меня отпуск.

— Ты не едешь в Пуэрто-Рико?

Я пожал плечами.

— Пуэрто-Рико может подождать. Я вдруг ощутил неожиданную потребность в приключениях. Поеду в захолустье, Аляску, чтобы покорить загадочную гору под названием «Кэт», — сказал я, уже пролистывая справочник в своём телефоне. — Я знаю отличного частного сыщика, который должен мне услугу.

— Ты действительно собираешься это сделать?

Я кивнул, уже набирая номер на телефоне.

— Почему нет?

— И что ты собираешься делать, когда найдёшь её?

Я усмехнулся, держа телефон у уха.

— Я сделаю то, в чём очень хорош. Veni, vidi, vici.

Качая головой, Декер рассмеялся.

— Удачи с этим, — сказал он, чокнувшись своим бокалом с моим. — Надеюсь, она не отрежет тебе член.

— Ты его знаешь? — Я услышал, как Кэт спрашивает блондина, подошедшего к нашему столику. Когда она повернулась ко мне, я ощутил исходящие от неё волны ярости. — Откуда он тебя знает?

Я покачал головой, пытаясь прочистить голову и сосредоточиться на происходящем, не обращая внимания на воспоминания, которые разрывали меня в клочья.

— Декер, — вставая, чтобы пожать ему руку, произнёс я и после перевёл взгляд на Кэт. — Его зовут Декер, и он из Нью-Йорка.

— Люк, я возвращаюсь обратно, — сказал мужчина, хлопнув меня по спине.

— Почему ты кажешься мне таким знакомым? — спросила его Кэт, прищурив глаза.

— Ты не помнишь, да? — спросил он. — Я Грег Декер. Мы учились вместе в младших и старших классах.

Понимание, озарившее её лицо, быстро сменилось паникой.

— Откуда вы друг друга знаете? — спросила она, уже поднимаясь со своего стула.

Декер опустил взгляд на небольшую романтическую свечку на столе, а потом посмотрел на меня, как бы поздравляя.

— Мы вместе работаем и играем.

Кэт не упустила из вида ни этот взгляд, ни его значение.

— К чёрту это дерьмо, я ухожу, — произнесла она, хватая пальто и бросаясь к двери. Но я оказался быстрее и преградил ей путь.

Кэт приподняла подбородок, мышцы её челюсти сжались.

— Уйди с дороги, Вэст-Люк.

— Не уходи, Кэт, — сказал я, мучительно осознавая, что все в ресторане, включая Декера, смотрят на нас.

— Отойди, — прошипела она себе под нос.

Я прислонился к двери, опираясь на пятки.

— Только после того, как ты меня выслушаешь.

— Мне не интересно то, что ты хочешь сказать. От твоих слов я лишь сильнее пожелаю сделать дырку в твоём симпатичном личике. — За каменным выражением лица Кэт я видел её боль. И осознание того, что я тому причина, убивало меня.

— Просто позволь мне объяснить, — произнёс я, не двигаясь с места.

— Ты уже достаточно всё объяснил, — сказала она и ударила меня между ног.

Согнувшись от резкой боли в промежности, я лишь обрадовался. Эта боль отвлечёт меня от душевных мук. Оттолкнув меня в сторону, Кэт прошла к двери.

Глубоко вдохнув, я последовал за ней на улицу.

— Подожди, Кэт! — крикнул я, хватая её за пальто.

Она повернулась и начала наносить удары по моей груди, рукам, животу, по всему, до чего могла дотянуться. Я выдержал всю тяжесть её эмоций и молча принимал все удары. Потому что я заслужил их все. Потому что пришла пора играть по правилам. Око за око, неуважение за неуважение.

— Ты меня предал, хренов лгун, — закричала она, ударив меня по щеке так, что моя голова откинулась в сторону.

Я схватил её за запястья, пытаясь игнорировать сильную пульсацию на месте удара. Облизнув нижнюю губу, я почувствовал металлический привкус крови. Господи, эта женщина знает толк в хуке справа.

Кэт уставилась на меня широко распахнутыми глазами. Сожаление и боль плескались в их голубой бездне, но прежде чем кто-то из нас смог произнести хоть слово, мы начали осознавать, что люди внутри забросили свою еду и наблюдают за нами через окна.

— Поздравляю, — с блеском в глазах сказала Кэт. — Ты успешно унизил меня перед всем городом.

— Я не намеревался тебя унижать, — сказал я, желая просто держать её в своих объятиях. — Я просто хотел тебя остановить.

— И выставить дурой. — Кэт запрыгнула в свой джип и рванула с места. Колеса машины немного заносило на льду, потому что она слишком спешила покинуть стоянку.

В полной растерянности я смотрел ей вслед. Когда машина Кэт оказалась вне зоны видимости, я поднял голову к тёмно-синему небу и зарычал на звёзды.

— Чёёёёёёёрт!

— Люк, — произнёс Декер, стоя у двери.

Я подошёл к нему.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — Я толкнул его в грудь, и он упал.

Поднявшись, он пихнул меня в ответ с той же силой.

— Я пытался найти тебя, чувак, — сказал он. — Ты пропал две недели назад, не отвечал на звонки. Персонал в отеле сказал, что тебя не было видно с момента прибытия.

Всё встало на свои места, словно густой туман в моей голове начал развеиваться: отель «Хилтон» в Анкоридже, где я оставил свои вещи. Дорога в Айаше. С собой у меня был только мобильный телефон с GPS-навигатором, который помогал мне не пропустить нужный поворот на дороге. Мой последующий неосмотрительный разворот на сто восемьдесят градусов, который и стал результатом того, что машины съехала с дороги прямиком в деревья.

Дальше воспоминания были немного смазанными, но я вспомнил, как шёл вдоль дороги, держа в голове лишь имя и адрес человека, к которому ехал.

— У тебя есть машина? — спросил я мужчину, окидывая взглядом стоянку.

Декер нажал на кнопку дистанционного ключа, и чёрный седан мигнул фарами на парковочном месте.

— Мужик, давай вернёмся в Анкоридж.

— Нет. Сначала мне нужно увидеться с Кэт. — Мне необходимо, чтобы она поняла, что я больше не тот мужчина. Вероятно, она мне не поверит, но я должен попробовать.

Декер казался ошарашенным, когда мы садились в машину.

— Что за хрень произошла? — спросил он, заводя машину.

— Я попал в аварию и потерял память. Она спасла меня от смерти на дороге во время снежного шторма и позаботилась обо мне. Накормила меня, одела.

Полюбила.

Я повернулся к другу, чувствуя себя самым несчастным человеком на свете.

— Она потрясающая, мужик.

Следуя моим указаниям, Декер повернул в сторону Соммерс Лэйн.

— Ты влюбился в неё, да? — спросил он, смотря на меня боковым зрением. Когда я не ответил, он стукнул рукой по рулю. — Срань господня, Харрингтон! — ликовал он. — Ты влюбился в Сумасшедшую Кэт!

— Не называй её так, — прошипел я сквозь стиснутые зубы, сжимая кулаки на коленях.

Я облегчённо вздохнул, когда мы повернули к воротам и увидели джип Кэт.

— Она живёт в трейлере? Чем она там занимается? Готовит метамфетамин? — спросил Декер, изучая скромный нуждающийся в покраске дом на колёсах и металлический сарай, стоявший рядом. Если бы прежний я увидел её дом, то, вероятно, подумал бы так же.

— Заткнись, Декер. Просто жди здесь, — сказал я, выбираясь из машины и хлопая дверью. Я поднялся по заметённой снегом лестнице и постучал. Когда она не ответила, я заколотил сильнее. — Кэт, открой! Или я выломаю эту чёртову дверь.

Дверь распахнулась, и я увидел Кэт с непробиваемым выражением на лице, за которым невозможно было угадать её истинного настроения. Она развернулась и молча уселась за обеденный стол. И только тогда я заметил большой нож, лежащий в центре.

Закрыв за собой дверь, я присел напротив девушки, глядя на острый нож. Поверхность стола, разделяя нас, казалась километровой.

— Зачем он тебе? — спокойно спросил я, боясь её спугнуть, чтобы она вновь не сбежала.

Кэт молчала, смотря на меня пустыми глазами.

— Правда в том, что я дружу с Декером с тех пор, как начал работать на телеканале своей матери. Мы вместе веселились, секс с женщинами стал для нас чем-то вроде спорта. Однажды он рассказал мне о девушке из средней школы, которая всегда держалась сама по себе и в результате подверглась нападкам окружающих…

Я замер, заметив слезинку, катившуюся вниз по её щеке. Но Кэт не смахнула её, а лишь выше приподняла подбородок. Оставаясь решительной даже перед лицом предательства, она хотела, чтобы я видел то, что натворил.

Я должен был продолжить, понимая, что правду необходимо рассказать.

— У меня был отпуск, и я решил приехать, чтобы найти тебя и соблазнить, как и многих других женщин. Поиски тебя стали для меня своего рода вызовом. Это было глупо, импульсивно, но я не мог сказать «нет». По пути сюда я попал в автомобильную аварию и потерял память. А потом меня нашла ты.

Я уставился на Кэт, ожидая, что она скажет. Но опасаясь своих слез, она молчала. Наверное, ей больше нечего мне сказать.

— Знаю, сейчас ты мне не доверяешь, и я тебя не виню. — Потянувшись через стол, я попытался взять её за руку, но она её убрала. — Но, Кэт, я тебя люблю. Честное слово, я глупо и сильно в тебя влюбился. Не имеет значения, какие ещё ужасные вещи я раскопаю в своём прошлом, мои чувства никогда не изменятся.

Кэт подалась вперёд, но вместо того, чтобы взять мою протянутую руку, она обернула пальцы вокруг чёрной ручки ножа.

— Ты закончил? — спросила она низким, но решительным голосом.

Я покачал головой и оставил свою руку на столе, тем самым показывая ей, что не боюсь. Может, с моей стороны глупо отдавать свою жизнь в её руки, когда она так зла, но я делал так раньше и смог добиться её доверия и любви. Поэтому я надеялся, что в этот раз будет так же.

— Прости меня, — сказал я, спокойно глядя ей в глаза. — Я не горжусь тем, кем был до того, как приехал на Аляску, но я не сожалею ни о чём с того самого момента, как ты меня нашла. — Я повернул руку и коснулся её пальцев, с удивлением обнаружив, что они дрожат. Мои глаза метнулись к лицу Кэт, и я заметил бурю эмоций в её глазах, прежде чем она успела их подавить.

— Твои вещи там, — сказала она, указывая на коричневый пластиковый мешок, забитый моей одеждой.

Я встал, схватил свои вещи и направился к двери. Но жалея, что не смогу поцеловать её, прежде чем исчезнуть из её жизни, я повернулся обратно к Кэт.

— Я поступлю правильно, Кэт. Я оставлю тебя в покое, что, наверное, должен был сделать с самого начала, — сказал я, пересекая комнату. Схватив её за запястья, я притянул её к себе, отбрасывая нож в сторону. — Но сначала мне нужно побыть эгоистом. Если я больше никогда тебя не увижу, то хочу оставить тебе обо мне последнее воспоминание. — Я прижал к себе её оцепеневшее тело. Обняв Кэт за спину, я уткнулся лицом в её шею, последний раз вдыхая её запах и пробуя вкус её кожи. Пробежался пальцами вверх по её спине к шее, провёл рукой по её волосам, зажав несколько прядей в кулаке, и, наконец, прижался к её губам. Я целовал, облизывал и покусывал их до тех пор, пока она не смягчилась и не впустила меня. Я целовал её словно в первый и последний раз, надеясь, что этого мне будет достаточно, одновременно понимая, что мне всегда будет мало.

Я не мог отодрать от неё рук, не мог разомкнуть наших губ. Я держал её в своих объятиях, упивался её вкусом до тех пор, пока она не отстранилась. Слёзы свободно струились по её лицу, в то время как она толкнула меня в грудь. Её голос был охрипшим, когда она произнесла:

— Прощай, Люк.

Эти слова не казались горькими или злыми, как я того ожидал. Но они сделали наше прощание только сложнее.

— Я люблю тебя, Кэт, — сказал я в последний раз и ушёл.

21

КЭТ

Я моргнула, глядя в пространство. Мои глаза были сухими и чувствительными от жгучей боли, кожа вокруг них припухла, в горле всё пересохло, в голове стучало — в общем, я разваливалась на части.

Именно это случается, когда влюбляешься, тупица.

Если бы я это знала, то прожила бы всю свою жизнь без любви и прекрасно бы себя чувствовала. И поделом мне, раз я подумала, что он будет чем-то отличаться от других.

Поднимай свою задницу, Кэт. Хватит быть такой слабачкой.

Я оттолкнулась от стола и взяла нож, рассматривая, как на мгновение на его поверхности вспыхнул солнечный луч. Не знаю, почему мне пришло в голову, что открыть дверь с ножом в руке — отличная идея. Просто он первым попался мне под руку. Конечно же, я и не думала как-то его использовать, хоть Вэст этого и заслуживал. Просто мне нужна была защита от его умоляющих глаз и искренних слов.

Когда-то давно я уже смотрела на острый край ножа и думала, как быстро можно прекратить эту боль, но теперь я сильно отличаюсь от той слабой девчонки из средней школы. Я потратила годы на то, чтобы привести свои мысли в порядок, и будь я проклята, если откажусь от жизни из-за небольших сердечных мук и унижения.

Никогда ещё я не желала так принять ванну, как в эту секунду. Мне хотелось скользнуть в обжигающе горячую воду и утопить в ней свои слёзы, но сильнее всего я жаждала смыть со своей кожи все следы Вэста. Однако, вместо этого я взяла недопитую в канун Рождества бутылку вина и плюхнулась на диван, даже не потрудившись взять бокал.

Я ненавидела его, ненавидела за то, что он заставил меня ощутить что-то помимо безразличия, за то, что заставил хотеть чего-то большего, чем просто жизни на Аляске. Ненавидела за то, что он открыл мне на всё это глаза.

— Поехали со мной в Нью-Йорк, — сказал он во время ужина тем вечером, когда всё ещё был моим Вэстом.

Я не знала, что сказать, как ответить, но тепло, разливающееся по моему телу, говорило само за себя.

— Что я буду там делать?

Несколько минут он спокойно жевал, а затем произнёс:

— Ты смогла бы пойти в колледж моды.

Я что-то пробормотала в ответ, какой-то частичкой ощущая, что это не слишком хорошая идея. С нефтяными доходами моего отца из Оклахомы я, безусловно, могла позволить себе колледж в Нью-Йорке, но вопрос в том, хватит ли у меня смелости покинуть свою зону комфорта?

— Я не знаю…

— По крайней мере, подумай об этом, — сказал Вэст, беря меня за руку. — Я хочу разделить с тобой свой дом, свою жизнь, всё.

Именно это негласное обещание — что мы будем вместе, что он станет моей защитой от всего — стало толчком к тому, что я начала раздумывать об отъезде из Айаше.

Но в конце того дня оказалось, что Люк — просто придурок, который использует женщин в своих интересах. Он был ничтожеством, а я — наивной дурой, влюбившейся в такого как он.

И вот я сижу на диване, крепко сжимая в руке бутылку вина. Но не пью. Вместо этого я, уставившись на тёмную бутылку, пытаюсь стерпеть эту невыносимую боль в груди, лелея каждый маленький осколок стекла, впивающийся в меня, и с нетерпением ожидая дня, который исцелит мои раны. В конце концов, кожа на месте шрамов куда плотнее.

Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем кто-то постучал в дверь. Я встала, надеясь, что это Люк, и что мне удастся ещё раз выбить из него всё дерьмо.

Но за дверью стояла Фрэнни с сумочкой, перекинутой через плечо, и бумажным пакетом в руке.

— Я принесла тебе картофельного супа, твоего любимого, — сказала она, проходя в дом и быстро оглядывая всё вокруг. — Не думаю, что я была здесь раньше.

— Просто я никого к себе не приглашаю. — Если бы я это сделала, то стала бы самым большим посмешищем города.

Она положила пакет на столешницу и вытащила пластиковый контейнер и ложку.

— Почему?

— Спасибо. — Я взяла суп и сделала маленький глоток, сочтя его небольшим утешением. — Потому что я ненавижу людей. Они меня бесят.

Фрэнни улыбнулась, выражение её лица было открытым и приветливым.

— Но я же тоже человек.

—Да, и тебя я тоже не приглашала, — произнесла я, идя обратно к дивану. Разлив немного супа на ковёр, я крикнула Джози, чтобы она об этом позаботилась. — Так что ты здесь делаешь?

Улыбка Фрэнни дрогнула, но не исчезла.

— Я просто хотела зайти и убедиться, что ты в порядке.

Очень преувеличивая, я показала ей два больших пальца.

— Всё великолепно. Мне всего лишь разбили сердце и унизили перед всем городом. Ещё один обычный вечер из жизни Кэтрин Холлистер.

Фрэнни присела рядом со мной и положила руку мне на плечо. Прежняя Кэт вздрогнула бы от неожиданного физического контакта, но новая я в данный момент была слишком далека от этих переживаний.

— Здесь нечего стыдиться, — сказала она. — Все на твоей стороне.

— А? Что? — спросила я, отводя пластиковую ложку ото рта.

— После того, как вы ушли, все так разозлились из-за того, что Неважно-как-его-зовут играл с твоим сердцем, — сказала Фрэнни. — Ох уж эти мальчики большого города, думающие, что могут приехать и играть с нашими женщинами, — сказала девушка, имитируя голос Дейла Хокланда.

— Почему они так заботятся обо мне? Я же вела себя со всеми как дура.

Фрэнни погладила меня по волосам.

— Потому что ты одна из нас. Ты наша дурочка, а своих мы в обиду не даём.

Может, сказывалось моё разбитое состояние, но от этих слов мне действительно стало лучше. Впервые с момента переезда в этот город, я действительно почувствовала себя его частью.

— Это тошнотворно, но очень приятно.

— Мне жаль, что тебе причинили боль, — сказала она. — Ни один мужчина не стоит таких страданий.

— Полностью с тобой согласна, — произнесла я, и по моей щеке медленно скатилась слеза. Я вскочила на ноги, прижимая ладони к глазам. — Боже, я так устала плакать! — проговорила я, расхаживая по гостиной. — Именно поэтому я не связываюсь с людьми. Вот почему я живу сама по себе. Мне не нравится раскрывать людям свои чувства, обычно это заканчивается разочарованием. Люди обманывают.

— Но я же тоже человек, помнишь? — ещё раз отметила Фрэнни. Она схватила пульт, включила телевизор и начала щёлкать по каналам, игнорируя мой удивлённый взгляд. Похлопав по месту около себя, она сказала: — Давай, садись рядом. Посмотрим вместе «Сплетницу». Это поможет отвлечься.

Я никогда даже и не слышала о «Сплетнице», но место действия было в Нью-Йорке, и мои мысли не убегали далеко от Люка. Несмотря на свою злость, я обнаружила, что размышляю о том, каково это, вырасти в этом быстром и бешеном мегаполисе. Живя среди этих высоких зданий, кем он был и как смотрел на мир?

Я откинулась на спинку дивана и закрыла глаза, думая о том, как жизненный опыт и окружение видоизменяют нашу личность, переделывая нас самих, словно окислившиеся частички на медной статуе. И мне интересно: можно ли избавиться от налёта времени и снова начать жить как тот блистательный человек, которым ты был раньше?

Спустя какое-то время я проснулась, лёжа на диване, укрытая одеялом и с сидящей у моих ног Джози. Заметив, что я проснулась, собака спрыгнула на пол и, подойдя ко мне, облизала мне щёку.

Приподняв свою тяжёлую руку, я попыталась почесать её за ухом.

— Эй, девочка, — сказала я, обнаружив, что мой голос звучит слишком охрипшим, чтобы говорить.

— Как ты себя чувствуешь? — донёсся мужской голос откуда-то из комнаты.

Голос не принадлежал Вэсту, и где-то внутри мысль, что я никогда снова не проснусь под его голос, разбила всё, что осталось от меня прежней. Никогда не признаю этого вслух, но я буду по нему сильно скучать. Мужчина заполнил своим присутствием мой маленький дом, и теперь тот всегда будет казаться немного пустынным и чуть менее светлым.

Устав быть мелодраматичной, я приподнялась и взглянула на Дрю, прохаживающегося по гостиной.

— Что ты здесь делаешь? И где Фрэнни?

Мужчина присел на кофейный столик, облокотившись на бёдра, чтобы поближе меня рассмотреть.

— Ей нужно было идти домой.

— Почему? Сколько времени?

— Около одиннадцати.

Я откинулась на спинку дивана, потому что моя голова казалась слишком тяжёлой, чтобы её удерживать.

— Тогда какого чёрта ты здесь делаешь? Разве тебе не надо быть в городе и следить за порядком?

Закатив глаза, Дрю громко выдохнул.

— У меня есть с собой телефон. И на случай, если ты этого не заметила, ты тоже являешься частью этого города, и я здесь, чтобы убедиться, что ты в порядке.

— Чёрт побери, я не первый человек в этом городе, который проходит через расставание. Вы с Фрэнни что ли поочерёдно за мной присматриваете? — Дрю упёрся взглядом в пол, не говоря ни слова. — Дрю…

Наконец-то он посмотрел вверх.

— Я знаю о твоей… ммм, госпитализации в старшей школе.

Я села так быстро, что едва не травмировала себе спину.

— Что? Как?

Он казался смущённым, когда произнёс:

— Это было в полицейских записях.

Воспоминания о той ночи много лет назад стремительно поглотили меня: офицер полиции в больнице задавал мне вопросы, делая пометки. Он спрашивал об отвратительных вещах, интересуясь, из-за чего я пыталась покончить с собой. Я думала, что мне удалось оставить всю эту гадость позади, но только что мне напомнили, что от своего прошлого сбежать никогда не удастся.

Откинув одеяло, я встала.

— Хорошо, теперь можешь уходить. Я освобождаю тебя от присмотра за суицидницей.

— Кэт, я здесь как друг, — сказал Дрю, тоже поднимаясь на ноги. — Я чувствовал себя плохо после того, что наговорил тебе раньше. Ну, про то, что ты из-за него пострадаешь. На самом деле, я не думал, что это случится. Не с тобой.

— Что это значит?

— Я имею в виду, что ты жёсткая, Кэт, — произнёс мужчина, глядя на меня искренним взглядом карих глаз. — Я никогда не думал, что ты можешь так переживать и страдать.

— Дрю, я не киборг. — Даже жестокие девочки иногда страдают.

— Я знаю. — Он потянулся и похлопал меня по плечу. — Поэтому я и здесь. Как друг. Чтобы убедиться, что ты не причинишь себе вреда из-за такого мешка с дерьмом, как он.

— Я это ценю, — искренно ответила я, — но сейчас ты можешь идти. У меня нет в планах резать себе вены или глотать таблетки до тех пор, пока из моего рта не пойдёт пена.

Дрю вздрогнул от моих грубых слов.

— Уверена?

Я кивнула, преисполненная напускной храбрости.

— Шериф, я не особенно умная личность, но точно знаю одно: ни один мужчина не стоит того, чтобы из-за него наложить на себя руки.

Кивнув, Дрю начал натягивать зимнее пальто.

— Если этот парень придёт сюда снова, позвони мне, и я арестую его задницу, — сказал он, уже направляясь к двери.

Мне захотелось смеяться от его слов.

— На каком основании?

Мужчина пожал плечами.

— Даже не знаю. Преследование? Повреждение деревьев автомобилем?

Я ощутила небольшую улыбку на своих губах.

— Спасибо, Дрю.

Следующий день я провела, убирая простыни с кровати и собирая одежду, пытаясь избавиться от всех следов Люка в своей жизни. Часть меня так сильно хотела прижаться носом к ткани и в последний раз ощутить его запах, но большая и злая часть меня этого не позволяла.

— К чёрту Люка, — сказала я вслух, когда забросила всё в стиральную машинку, а затем поняла, что, да, я вернулась к тому, с чего начинала.

— К чёрту любовь и к чёрту мужиков! — крикнула я в тот момент, когда в дверь кто-то постучал.

Я осторожно подкралась, надеясь на то, что у двери был он. Тогда я смогла бы наконец высказать ему все, что думала и что не успела сказать прошлой ночью.

Но когда я открыла дверь и обнаружила его у своего порога, то, стыдно сказать, мой гнев постепенно начал испаряться, потому что, нравится мне это или нет, я поверила его словам о любви. Просто мне следует помнить, что мужчина, который меня любит, оказался ужасно испорченным человеком, прибывшим на Аляску, чтобы причинить мне боль.

Губы Вэста немного приподнялись, когда он увидел меня.

— Привет.

Я скрестила руки у груди.

— Чем могу помочь?

— Можно войти?

Хоть мне и хотелось его наказать, заставить стоять на холоде, но, к сожалению, тогда мне тоже пришлось бы там стоять. Полагаю, именно это происходит, когда позволяешь себе за кого-то переживать — ты непреднамеренно связываешь себя с этим человеком, его радость и боль становятся и твоими.

Люк оглянулся вокруг и вздохнул.

— Прошлой ночью я спал на простынях ручной работы, на кровати королевского размера в шикарном отеле с видом на Чугачские горы. И это была самая дерьмовая ночь в моей жизни, — сказал он. — Казалось таким неправильным не быть в постели с тобой, укрывшись твоим выцветшим фиолетовым одеялом, и с лежащей в ногах Джози.

У меня внутри всё заныло, словно Вэст пронзил меня ножом и поворачивал его во все стороны.

— Ты пытаешься сделать мне ещё больнее? — спросила я.

— Нет. Просто… я скучаю по тебе, — выдохнул он и посмотрел вниз на свою руку, в которой сжимал большой конверт. — Я забронировал билет, так что сегодня уезжаю. В три. — Вэст смотрел на меня с немым вопросом в глазах, от которого я почти захотела забыть последние двадцать четыре часа. Как прекрасна была бы жизнь, если бы мы могли выбирать, что нашему разуму стоит помнить, а что нет.

— Я не собираюсь просить тебя остаться, если ты надеешься именно на это.

Вэст кивнул и протянул мне конверт.

— Тогда я хочу отдать тебе это.

Взяв конверт, я бросила его на стол.

— Это всё?

— Ты даже не собираешься взглянуть, что там внутри? — спросил он.

— Нет.

Мужчина вздохнул.

— Я не мог спать...

— Ты это уже говорил.

Его ноздри раздулись.

— Как я уже сказал, я не мог спать, поэтому спустился вниз в бизнес-центр отеля и распечатал это для тебя.

— Как мило с твоей стороны, — сказала я голосом, полным сарказма

— Это информация о нью-йоркском институте моды, — сказал он. — Пожалуйста, подумай об этом. Не стоит пренебрегать этим только из-за меня.

— Я не буду жить в том же городе, что и ты, даже если это будет последнее место на земле.

Он закрыл глаза и сжал переносицу. Взглянув на меня, мужчина сказал:

— Кэт, я думаю, у тебя природный талант к моде и дизайну. Перестань недооценивать свои способности. Пусть не Нью-Йорк, но в США есть множество других колледжей.

— Мне и здесь отлично, — сказала я. — У меня есть собака, свой дом и папа неподалёку. Это всё, что мне нужно. Это всё, чего я хочу.

Вэст приподнял брови. Он знал, что не стоит доверять моим словам.

— Я ненавижу это твоё самодовольное выражение лица! — Эти слова сорвались с моих губ, и я поняла, что уже не смогу остановиться. — И я ненавижу то, что ты знаешь обо мне так много. Я ненавижу, что ты целовал меня и занимался со мной любовью. Я ненавижу, что ты влез мне в душу. Ненавижу, что ты используешь женщин и что думаешь, будто они предназначены лишь для твоего удовольствия. Ненавижу. — Я накинулась с кулаками на его грудь и начала его толкать. — Я ненавижу тебя, Люк! — Я стояла напротив него, тяжело дыша и пытаясь бороться со слезами. — Как бы я хотела никогда тебя не встречать, — произнесла я, желая, чтобы мои слова стали кислотой, оставляющей след на его коже, и тогда они никогда не были бы забыты.

На лице мужчины отразились боль и шок, но я не чувствовала удовлетворения от его боли. Совсем наоборот. Любовь — сука.

— Ну, прости меня, что не разделяю это чувство, — тихо сказал Вэст, удерживая меня на месте одним лишь взглядом. — Я буду вечно благодарен за то, что повстречал тебя.

Я выпрямилась и приподняла подбородок, хотя каждая клеточка моего тела желала прогнуться под весом его слов.

— Неужели действительно так тяжело меня простить? — спросил он. — Неужели причина, по которой я прибыл на Аляску, имеет такое значение? Разве мы не можем просто помнить о том, что было между нами, и сосредоточиться на этом?

Я покачала головой.

— Конечно, это имеет значение. Я ведь тебя даже не знаю.

— Прекрасно. — Он взял мою руку и сжал её с выражением отчаяния на лице. — Моё имя Люк Николас Харрингтон. Мне двадцать девять лет. Я единственный сын Анджелины Кол и Десмонда Харрингтона. Я управляющий финансами в «Кол Медиа». Мне нравится проводить время на открытом воздухе. Мой любимый цвет синий. Мой любимый вкус клубничный. Я учился в школе-интернате в северной части Нью-Йорка. Люблю петь и играть на гитаре с тех пор, как мне исполнилось десять. Я получаю удовольствие от работы, иногда делаю смешные фотографии напротив зеркала и считаю, что у Опры завышенная самооценка. Ещё я тайно люблю приквелы «Звёздных Войн».

— Остановись, — произнесла я, отдёргивая руку, но Вэст удержал её и продолжил говорить.

— Я сова. Я думаю, что Стивен Кольбер занимательней, чем Джон Стюарт.. Мне нравится слушать рэп и тяжёлый рок, но я пишу песни о любви, потому что это единственное чувство, которое я никогда не испытывал. — Он остановился, переводя дыхание. И я точно знала, что последует дальше. — До тебя.

— Прекрати говорить «до тебя»! — закричала я, ударяя ладонью по его губам. — Прекрати притворяться, что вся твоя жизнь изменилась, когда в ней появилась я, потому что мы оба знаем, что это всего лишь слова, которые не заставят меня простить тебя.

Вэст взял меня за руку, поднёс мою ладонь к своим губам, а затем прижал её к своей груди. Я закрыла глаза, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение в своей груди.

— Мы оба знаем, что это не просто слова, Кэт, — сказал он хриплым от волнения голосом. — Я был потерян до того, как прилетел на Аляску. Бесцельно бродил по жизни, пока ты меня не нашла. И в тот момент всё встало на свои места. В крошечном доме на Аляске я нашёл свой истинный север.

Я чувствовала, как его сердце бьётся под моей рукой, тяжело стуча в такт моего собственного. Моё выражение лица вторило его признанию, и в этот момент всё мне казалось по плечу. Единственно, что имело значение, — это два человека в этой комнате и любовь, которая пульсировала вокруг нас, как нечто живое и дышащее.

Сигнал стиральной машинки вывел меня из транса. Я сделала шаг назад, прежде чем полностью умудрилась бы себя потерять.

— Тебе нужно вернуться в мир, которому ты принадлежишь. — Вэст приоткрыл рот, чтобы что-то сказать, но я быстро добавила: — И нет, не со мной.

Не говоря ни слова, он уставился на меня своими практически полупрозрачными серыми глазами. Я не знала, как можно одним лишь взглядом забраться кому-то внутрь и сжать его сердце, но стоящий передо мной мужчина сделал именно это.

Преодолев пространство между нами, прижимаясь ко мне всем телом, как он любил делать, Вэст взял моё лицо в свои ладони.

— Береги себя, Кэт, — сказал он и прижался долгим поцелуем к моему лбу. Сделав глубокий вдох, Вэст отпустил меня. — Ты сделала из меня лучшего мужчину.

Через меня пробежал поток эмоций: злость и любовь слились воедино, прощение тоже показалось на поверхности, но я, как могла, старалась его утопить. Даже если бы я и сумела принять его прошлое, ещё оставался тот факт, что мы принадлежали разным мирам. Он плейбой большого города, а я всего лишь отшельница маленького городка.

И пусть это причиняло мне невыносимую боль, пусть слезы струились из глаз, словно в погони за ним, я всё равно позволила Вэсту выйти за дверь и навсегда исчезнуть из моей жизни.

Любовь к нему заставила меня впервые в жизни почувствовать себя живой, но теперь всё осталось позади. Сейчас мне предстоит спуститься с небес на землю и вернуться к прежней жизни. Той, в которой я даже не знала, что значит влюбиться.

Вэст возвращается к своей прежней жизни. Мне же предстояло вернуться к своей.

22

ВЭСТ

— И что теперь?

Повернувшись к Декеру, я пожал плечами, и мы отправились обратно в отель «Капитан Кук». У меня не было ни планов, ни цели, ничего.

— Назад к цивилизации, — сказал он. — Обратно в реальность.

Но факт в том, что это уже моя реальность. Хотя мне все же придётся вернуться к прежней жизни, которую я оставил позади. У меня нет выбора, мне снова придётся стать Люком.

Декер остановился посреди огромного холла.

— Что, чёрт побери, с тобой случилось, мужик? — спросил он, сильно нахмурившись.

Мне хотелось сказать, что со мной случилась она, но от прежнего Люка Декер не мог ожидать таких слов.

— Ничего. Забудь.

Декер покачал головой.

— Никогда не думал, что доживу до того дня, когда девчонка будет с тобой играть.

— Мною никто не играл, понятно? — сказал я более зло, чем следовало. — Мне просто не нравится, как всё закончилось.

— Забудь её. В мире есть много других кисок.

Я отошёл от него с чувством отвращения. Когда-то я разговаривал и вёл себя так же, как и Декер, — черт, возможно, что это именно я оказал на него такое влияние — и от этой мысли меня передёрнуло.

— Ты куда?

— Мне нужно на воздух, — произнёс я, открывая стеклянную дверь и выходя на холод.

Декер последовал за мной, схватив меня за локоть и направляя к парковке через дорогу.

— Пойдём со мной, я знаю, где можно поднять тебе настроение.

— И где же? — спросил я, хотя у меня и были кое-какие подозрения.

— Волшебное место под названием «АД», — проговорил Декер, вырисовывая рукой воображаемый шатёр.

— О чём ты, чёрт возьми?

— Пошли, — сказал он, шагая впереди. — Тебе понравится.

«АД», как называли это место местные жители, в действительности расшифровывалось как «Аляскинские дебри» и представляло собой строение в западном стиле, в котором размещался самый модный стриптиз-клуб Анкориджа.

Я понял, почему Декер привёл меня сюда. В прошлом мы потратили много времени и денег, пожирая глазами обнажённые женские тела, но это не мешало мне сейчас чувствовать себя полным мерзавцем.

Сомнение, должно быть, отразилось на моей лице, потому что Декер, сильно ударив меня по спине, сказал:

— Только не говори, что ты не в настроении для чего-нибудь эротичного.

— Я просто пытаюсь вспомнить, есть ли у меня что-нибудь в бумажнике, — соврал я и последовал за ним вовнутрь. Возможно, мне не следовало заходить, и я не знаю, почему просто не ушёл, но часть меня хотела сохранить видимость старого Люка, лишь бы Декер от меня отстал.

Помещение было большим, но довольно тёмным и захудалым, впрочем, как и любой другой стриптиз-клуб. Декер уже почти уселся прямо у круглой сцены, когда я жестом указал на кабинку, находящуюся чуть подальше.

— Ты не хочешь место в первом ряду? — спросил он.

— Здесь мы не сможем получить приватный танец, — ответил я. В этот момент я не нравился самому себе. Я по-прежнему делал вид, что являюсь тем, кем был не так давно. Мне не хотелось спорить или обсуждать произошедшие во мне изменения. Я просто хотел напиться.

Заказав пива у длинноногой рыжей девицы, одетой во что-то смахивающее на бикини, мы откинулись на спинки кресел и стали наблюдать за происходящим на сцене. Декер уже не так обращал на меня внимание, и это стало облегчением. Уставившись невидящим взором на сцену, я задумался о Кэт. В голове я восстанавливал цепочку событий, произошедших с нами: вот я проснулся на холодном полу, укрытый пледом, и уставился на ножки спящей на диване женщины. Кэт этого не знала, но уже в тот дезориентированный момент я чувствовал себя рядом с ней весьма непринуждённо. Я даже слегка поразился самому себе, когда понял, что встретил девушку, которая отличается от всех остальных. Я подумал, что, может быть, наконец-то повзрослел.

Но вот я снова там, откуда начал, в месте, где царит разврат. Я не переставал думать о том, что мои старые привычки могут вернуться вместе с моей памятью. Вдруг их проявление сдерживала лишь Кэт? Возможно, я всегда буду подонком и, может, спустя какое-то время сумею это принять.

Когда к нам подошла танцовщица, Декер без смущения купил для меня приватный танец.

— Пусть это будет напоминанием о том, что ты пропустил за последние две недели, — сказал он с улыбкой, подмигивая мне из-за женщины с распростёртыми перед ним ногами.

Часть меня хотела потянуться и прикоснуться к кофейного цвета коже, которая сверкала от блеска, — чёрт, я реагировал как нормальный пылкий мужик — но мой разум не прекращал сравнивать тело этой девушки с формами Кэт, не прекращал напоминать мне, как её кожа ощущалась под моей ладонью — подтянутой, но в то же время мягкой. Когда я был внутри неё... У меня даже слов нет, которые могли бы описать мои эмоции в полной мере.

Стриптизёрша завела руки за спину, пытаясь расстегнуть чёрный кружевной бюстгальтер. Этого я уже не мог вынести. Я не хотел больше притворяться, будто жажду увидеть то, что она собиралась мне продемонстрировать.

— Остановись, пожалуйста.

Девушка бросила на меня смущённый взгляд и пожала плечами. После того как она ушла, Декер покачал головой и уставился на меня, словно надеясь раскрыть все мои секреты.

Я пил пиво, пытаясь игнорировать взгляд друга и каждую сверкающую, крутящуюся, искусственную деталь в этом клубе.

— Ты действительно её любишь, мужик? — спросил он.

— Давай это замнём, идёт?

Но он не сдавался. Да, Декер тот ещё мудак, но и друг он отличный.

— Если ты её любишь, тогда почему, чёрт возьми, уезжаешь?

Я пристально посмотрел на практически пустую бутылку пива в своей руке.

— Она сказала, чтобы я ушёл, — произнёс я, на мгновение сбросив маску. — Ведь я точно не приехал сюда с благородными намерениями.

— Давай я с ней поговорю?

Фыркнув, я произнёс:

— Ты, вероятно, последний человек, которого она станет слушать. Она ненавидит всех из средней школы.

— Почему? Она сама нас сторонилась.

— Кэт сказала, что люди распускали о ней слухи и превратили её жизнь в ад, — произнёс я.

— Не все из нас были такими, — проворчал Декер. — Я ведь оставил её в покое.

Я подцепил этикетку на бутылке и оторвал от неё кусочек.

— После той фотографии в разорванном платье она пыталась покончить с собой. Ты знал об этом?

Декер потёр глаза.

— Так вот почему она исчезла. До меня доходили слухи, что она пыталась себя убить, но я не думал, что это правда, — сказал он и взглянул на меня. — Я не имею к этому никакого отношения.

— Да, но ты и не вступился за неё, не так ли?

— А что я мог сделать? Она просто сказала бы, что это не моего ума дело. Кэт всегда вела себя так, словно не нуждалась ни в чьей помощи.

Мне не хотелось читать ему лекции о вреде бездействия, ведь всё это было в прошлом. Ущерб уже нанесён. Та злая, подавленная девочка превратилась в ещё более злую женщину. И, нравилось мне это или нет, я был включён в группу её мучителей.

Оказавшись больше не в силах выносить это место, да и вообще этот штат, я поднялся.

— Пойдём, мне ещё нужно собрать вещи.

В тот же день мы с Декером улетели из Анкориджа без каких-либо проблем или задержки рейса. Даже прохождение пункта досмотра было недолгим. Словно сама Аляска не могла дождаться, когда мы наконец-то улетим. Я искал Кэт в аэропорту, но глубоко внутри знал, что она не придёт. Она была слишком гордой и очень обиженной.

Я лишь желал, чтобы всё закончилось на хорошей ноте, если уж нашей истории суждено подойти к концу.

23

КЭТ

Следующие несколько дней я никуда не выходила и пыталась заставить себя съесть хотя бы последнее яйцо и оставшийся засохший кусочек хлеба. Если бы у Джози не закончился корм, я, наверное, так и питалась бы странной консервированной едой из кладовки, которую купила, но так и не сумела приготовить.

Так что в субботу я натянула на себя пальто и сапоги, слегка привела в порядок лицо и волосы и, держа голову высоко, отправилась в город.

Лори, вернувшаяся обратно в магазин, приветствовала меня сочувствующей улыбкой на уже немолодом лице.

— Я слышала о случившемся, — произнесла она, когда я, схватив корзинку, направилась за своим стандартным набором продуктов. Хромая из-за гипса, женщина последовала за мной в тесный проход. — Мне жаль, что тебе пришлось через это пройти.

Схватив буханку хлеба, я бросила её в корзинку.

— Эй, а где яйца?

Но это ухищрение не смогло отвлечь Лори, потому что, перебив меня, она произнесла:

— Жаль, что я его так и не встретила.

— Жаль, что я встретила, — пробубнила я шёпотом. — Да, он оказался кретином, — уже громче произнесла я.

Лори нахмурилась.

— Дядя Джим говорил, что Вэст хорошо работал и что он был очень дружелюбен со всеми клиентами.

— Он был дружелюбен со многими людьми, если ты, конечно, понимаешь, что я имею в виду, — тихо сказала я себе под нос, доставая из холодильника молоко.

— О чём ты?

Я лишь покачала головой и понесла продукты к кассе.

— Сколько я тебе должна? — спросила я, потянувшись к пальто за бумажником. — И я хочу оплатить задолженность на своём счёте, — произнесла я, старательно пытаясь не думать о мужчине, который пользовался моим счётом.

Лори вытащила синюю тетрадку из-под прилавка и начала её листать, пока не наткнулась на мою страницу.

— Хм.

— Что?

— Здесь написано, что всё оплачено, и на твоём счёте кредит на пятьсот долларов.

— Что?

Женщина почесала затылок.

— Хм, я никогда не видела, чтобы такое происходило прежде. Подожди. — Схватив телефон, она набрала номер Джима. Пока Лори разговаривала по телефону, я пыталась переварить сложившуюся ситуацию. Спустя несколько минут женщина повесила трубку и подтвердила мои опасения. — Джим сказал, что за день до своего отлёта приходил Вэст и отработал всю свою смену. Затем он оплатил твой счёт и внёс наличными пятьсот долларов в кредит магазина. Он сказал, что деньги в… Ага! — Рядом с тетрадью она нашла конверт с купюрами. — Похоже, какое-то время ты не будешь ни в чём нуждаться.

Я кипела от злости и была почти уверена, что из моих ушей шёл пар, когда замерла, уперев кулаки в бедра. Знаю, моя реакция не походила на реакцию человека, который только что узнал, что кто-то сделал для него доброе дело. Но я ничего не могла поделать. Рана все ещё была свежей.

— Нет, спасибо. Думаю, я заплачу наличными.

— Уверена? — спросила Лори, откладывая конверт в сторону.

И тогда мне в голову пришла идея.

— А ты можешь положить эти деньги на счета Фрэнни и Дрю?

— Хорошо. — Лори взяла ручку и небрежно вычеркнула мой кредит, затем, пролистав страницы тетради, сделала записи на страницах Фрэнни и Дрю. — Знаешь, моя мама всегда говорит, что невежливо отказываться от подарка, — произнесла она, упаковывая мои покупки. Я подняла мешок собачьего корма одной рукой и схватила пакеты с продуктами другой.

— Ну и ладно, значит, я просто не мисс Благовоспитанность, — сказала я и ушла.

Тем же вечером я огляделась вокруг и решила сделать дома уборку. Я уже достаточно бездействовала и вела себя как неряха, так что пришло время привести своё жилье и свою жизнь в порядок. Возможно, именно старая добрая уборка поможет мне начать всё с начала.

Я было начала пылесосить, но отвлеклась на беспорядок на обеденном столе. Схватив груду почты, выбросила пачку предложений по получению кредитной карты и кучу купонов, отложила в сторону несколько листков, которые были мне нужны, и затем, под всем этим хламом, мои глаза наткнулись на большой конверт. Я не трогала его с тех пор, как получила от Вэста. Я ни на секунду не задумывалась о повторном заполнении анкеты в институт моды, ведь в тот день, в зале суда, когда моего отца признали виновным, я прекратила надеяться и решила отказаться от колледжа для того, чтобы всегда быть рядом с ним.

До тех пор, пока не появился Вэст.

Шёпотом проклиная имя этого мужчины, я взяла в руки конверт и вытряхнула его содержимое на стол. Высыпавшиеся страницы содержали информацию о предметах, о которых я и не смела мечтать. Схватив листок с учебным планом, я пыталась оставаться невозмутимой, но не смогла сдержать волнительную дрожь, пробежавшую по моей коже. Правда в том, что я хотела этого, хотела задолго до старшей школы. Эта идея в моей голове укоренилась десятилетия назад, и теперь она снова ожила, возродилась, заставляя меня поверить, что девушка из маленького городка, далёкая от возраста первокурсницы, способна снова вернуться к учёбе.

Пролистывая страницы, я наткнулась на слова Алана Алда, написанные аккуратным почерком Люка.

Вы должны покинуть город вашего комфорта

и идти в пустыню вашей интуиции.

То, что Вы откроете, будет прекрасным.

То, что Вы откроете, и будете Вы сами.

Моей первой реакцией было смять листок и проигнорировать эти слова, но если я хотела оставаться честной с самой собой, то мне нужно было признать, что я уже не такая дерзкая, какой была раньше. Вэст, которого я нашла на заснеженной дороге, сделал меня более мягкой, более честной и смелой. Да, я пострадала от унижений и невзгод, но все же выстояла. И теперь я могу покинуть свой безопасный маленький домик, чтобы начать все с начала.

Я знала, что у меня не всегда будет получаться открывать что-то прекрасное, но надеялась, что, по крайней мере, мне удастся по-настоящему открыть себя.

БЛАГОДАРНОСТИ

Моему мужу и дочерям: спасибо, что терпели мои капризы, пока я писала эту книгу.

Спасибо другим членам моей семьи за их безграничную поддержку и любовь.

Моим бета-ридерам: Бет, Ларе, Керри, Шеннон, Джиллиан и Лизе. Спасибо вам за ваш энтузиазм и терпение.

Респект моему редактору, Мэри, из «Клин Лиф Эдитинг». Ты лучшая. Спасибо, что вдохновляешь меня с каждой новой историей становиться только лучше и лучше.

И моим читателям: написание книг — это моя страсть, чтение же — ваша. Спасибо, что ещё раз встретились со мной в этом волшебном месте, где вымысел вытесняет реальность.

Примечания

1

Veni, Vidi, Vici (лат.) — Пришёл, увидел, победил.

2

Шеф Боярди (англ. Chef Boyardee) — американский бренд, выпускающий линию консервированных продуктов.

3

Вэст (англ. West) — запад.

4

Сайентология (англ. scientology) — религиозно-философское учение, целью которого является улучшение человеческих способностей.

5

Excusez-moi. Je m'appelle... (франц.) — Простите меня. Меня зовут...

6

Бурпи — выпрыгивания из положения упор-присед.

7

Риччи Рич (англ. Richie Rich) — главный герой фильма «Богатенький Ричи» (1994 г.) и сериалов «Богатенький Ричи» (1981 г. и 1996 г.), сын богатых родителей, у которого есть все, что может захотеть ребёнок.

8

Аутлеты — представители народа, живущего на Алеутских островах и Западной Аляске.

Content

Грей Джун На запад

Джун Грей НА ЗАПАД

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

БЛАГОДАРНОСТИ

Примечания