Полина Раевская

Дайвинг в любовь

© Раевская П., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Любовь не смотрит друг на друга, любовь смотрит в одном направлении.

Антуан де Сент-Экзюпери

Утро добрым не бывает… Особенно если тебя выдернули из постели в пять часов. Особенно если всю ночь ты спала на поролоновых бигуди, производители которых обещали, что ты их даже не заметишь, а сами обманули.

Поэтому, когда я, кое-как разлепив один глаз, с негнущейся шеей доползла до издававшего мелодичные звуки ноутбука и, с трудом наведя фокус, щелкнула по зеленой трубке, Юрку готова была убить.

– Соня, ну, ты и соня! – приветствовал меня брат, рассмеявшись. Неглупый парень, он почему-то считал этот каламбур ужасно забавным, произнося его каждый раз во время побудки. В последнее время из-за разницы во времени это происходило все чаще.

– Может, потому, что у нас еще пять утра? – ехидно парировала я, так и не разлепив второй глаз. Я повернулась всем корпусом (шея из-за сна на бигуди не гнулась) к боковому зеркалу и, поймав в нем свое отражение, едва не расхохоталась. Мне сейчас только Лихо Одноглазое в кино играть – «Оскар» за лучший грим точно обеспечен.

Далеко не всем прядям понравился союз с поролоновыми валиками, поэтому особо свободолюбивые локоны от сдерживающих их «тисков» освободились и теперь стремились вверх, не иначе вознамерившись покинуть мою голову. Другие старались не отставать и хотя и держались за бигуди, но как-то слабо, еле-еле и, что называется, из последних сил.

Нос опух от слез – следствие просмотренной вечером сентиментальной мелодрамы. Глаза же и вовсе жили каждый своей жизнью – один еще кое-как пробудился, а другой так и норовил прикрыться веком, как одеялом, чтобы снова очутиться в царстве Морфея.

– Просыпайся, Соня, – расхохотался Юрка. – Посмотри, красота-то какая! – брат переключил режим камеры и повел телефоном вокруг, демонстрируя мне восхитительный морской пейзаж.

– Юр, – я зевнула, – ты меня для этого поднял в такую рань?

– Ага, – брат кивнул, ничуть не смущаясь. – Мы сейчас на погружение идем, потом «отходняк», а там и солнце опустится. А мне очень хотелось, чтобы ты тоже эти пейзажи увидела.

– Угу, – я зевнула, – я увидела, Юр. И вчера тоже видела, не забыл? И позавчера.

– Ну, ты, мать, даешь, – парень обиделся, – то ж другие рифы совсем были.

– А-а-а, – протянула я, наконец-то разлепив второй глаз. – Тогда другое дело, конечно. А то я смотрю, океан, песок, думаю, все одно. А оно, оказывается, разное.

– Да ну тебя, – губы брата растянулись в белозубой улыбке. – Вообще-то, – Юркино лицо сделалось загадочным, – я тебе не только для этого звоню. Сонь, тут появилась чудесная возможность… Одним словом… В общем… – парень выдержал торжественную паузу. – Сестра! Ты летишь в Италию!

– Что?! – Веки, которые еще пять минут назад с трудом поднялись на пару миллиметров, теперь взлетели едва ли не до самых бровей.

– Вот так и знал, что такой реакция будет, – огорчился Юрка. – Можно подумать, я тебя на Соловки отправляю. Короче, слушай, я все продумал! Не переживай – твоя гордость, она же гордыня, не пострадает. Не хочешь принимать от меня помощь – не надо! Полетишь на свои.

– Угу, – я усмехнулась, – ты там в своей Австралии нашел покупателя органов? С моими финансами, чтобы посетить заграницу, мне для начала придется почку продать. Или еще какой парный орган. Можно и не парный, но тогда вряд ли я дотяну до заветного берега.

– Три раза «ха», – оценил шутку брат. – В общем, я сейчас на погружение иду, как отныряю, восстановлюсь, тогда и поговорим. Ты пока найди свой загранник и скинь мне номер банковского счета… И не волнуйся! – Юрка предупредил рвущийся из моей груди протест. – Я не собираюсь осыпать тебя деньгами! Закину их только для того, чтобы тебе визу дали. Как только ее получишь, можешь мне все назад перечислить, раз такая гордая и независимая.

* * *

– Вы знаете, у меня аэрофобия! – торжественно сообщила я соседу – толстому лысому дядьке, который беспрестанно потел и потому то и дело прикладывал носовой платок к своей макушке. – У вас тоже? – Я бросила выразительный взгляд на покрывшую его лоб испарину.

Дядька дернулся как от удара и произнес обиженно:

– У меня гипергидроз – повышенная потливость головы.

– Ну, хорошо, что не ног, – рассмеялась я и тут же прикусила язык – судя по источаемому мужчиной аромату, потела у него не только лысина. – Простите, пожалуйста, – я доверительно наклонилась к мужчине, – я, когда волнуюсь, становлюсь ужасно болтливой. Мету языком что попало. Особенность у меня такая. Ну, как ваш этот… гипер… гипер… – я запнулась, – чего-то там. Вот у меня гиперразговорчивость. В Сети пишут – это такой способ борьбы нервной системы со стрессом. Просто, если не буду говорить во время полета, меня на части разорвет, – я натужно рассмеялась.

Мужчина обреченно вздохнул и отвернулся к иллюминатору. Наивный! Неужели всерьез думал, что меня можно этим остановить? Полет до Милана длится четыре часа – вполне достаточно, чтобы успеть рассказать о моей жизни два раза – событиями она не изобиловала.

* * *

– Ну, и вот, значит, – после школы я поступила на филфак. Основной язык – английский, а итальянский вторым уже шел. Преподавательница у нас была Матильда Львовна. Презанятная, я вам скажу, тетка…

Нервным движением мужчина ослабил галстук и бросил полный тоски взгляд на расположенный через проход ряд, где пассажиры безмятежно спали, откинувшись на надувные подушки.

– А Юрка у меня дайвер. Я вам говорила, что Юрка – это мой брат? – я сделала вид, что не заметила нетактичное поведение собеседника. Хотя, вернее было бы сказать, слушателя. – Ну, не просто дайвер, конечно. Удовольствие-то недешевое. Вот он и работает топ-менеджером в крупной компании. Ага, – я рассмеялась, – понимаю, звучит смешно, но именно в такой последовательности он жизненные приоритеты и расставляет: сначала – дайвинг, а уж потом – работа. Получает он будь здоров! Не то что я! Много ли нам, школьным учителям, платят? А тут еще кредит этот, – я вздохнула, – добро бы мой, а то попала, как кур во щи. Без вины виноватая. Кто ж знал, что так получится? Верка же моя одноклассница, как откажешь? Да, – я махнула рукой, – история, не поверите, классическая! Попросила меня знакомая стать ее поручителем по банковскому кредиту. Убедила, что это формальность пустая, ни к чему не обязывающая. Я ж не знала, что у Верки муж – игрок и все деньги просаживает. Ну и согласилась – как-то не по-товарищески отказать было. А потом… Ай, да чего там, – я снова махнула рукой.

– Интересно получается, – дядька, весь полет изображавший из себя великомученика, неожиданно оживился, стоило появиться возможности посчитать чужие финансы. – И как же вы на зарплату учительницы да еще с кредитом в Италию-то полетели?

– Ой, это такая чудесная история! – я едва в ладоши не захлопала, обрадовавшись возможности побаловать дядьку подробностями.

– Билет мне даром достался. На Юркиной фирме кто-то купил его, а потом не смог полететь, поэтому мне по дешевке и продал, чтобы деньги совсем не пропали – билет-то невозвратный.

– Хм, – пробормотал мужчина, – невозвратные билеты возврату и обмену не подлежат, – ехидно произнес он.

– А этот, значит, подлежал! – упрямо мотнула я головой.

– А я вам говорю – никакие не подлежат, – дядька аж побагровел от злости, будто мы с ним спорили на миллион и я неожиданно оказалась права.

– А я… – запнулась я и бросила на собеседника полный тоски взгляд. – Что, правда?

Мужчина торжествующе кивнул головой.

– Ну, Юрка, – пробормотала я, отвернувшись в сторону.

– Ой, можно подумать! – в разговор неожиданно вмешалась грузная тетка, сидевшая впереди. А я и не подозревала о том, что у меня еще один слушатель имеется. Хотя чему удивляться, если волнение обычно повышает мой голос на пару октав – подозреваю, о моей личной жизни весь самолет осведомлен.

– Что вы, милочка, так переживаете? – удивилась женщина. – Ну, помог вам брат, и что? Меня вот сын, например, в Италию отправил, так я только рада! На то мы и родня!

– Вы не понимаете, – прошептала я. – Юрка ведь мой младший брат. Это я должна его поддерживать во всем, понимаете, я! Когда родителей не стало, я на их могиле поклялась, а сама… От меня вечно одни только неприятности!

– Ну, будет, будет, – сосед смущенно похлопал меня потной ладошкой по руке. – В конце концов, это только билет. Остальное-то вы сами же, да?

– Теперь и в этом не уверена, – расстроенно пробормотала я. – Видите ли, о жилье тоже Юрка договорился. С Франческой. Это девушка из их команды. Она сегодня в Австралию улетает, домик под Миланом пустует, ну и… У нее там зверек какой-то. То ли кошка, то ли собака, я толком не разобрала. Присмотреть некому. Ну, Юрка и предложил – я в ее доме поживу, за животным присмотрю, в языке попрактикуюсь и вообще. Правда, теперь я уже не удивлюсь, если меня ждет снятый братом втихую особняк. С него станется…

* * *

– Ты существуешь! – я едва удержалась, чтобы не броситься Франческе на шею.

– То есть? – не поняла девушка.

– Нет, ничего, – пробормотала я, – просто устала с дороги.

– А-а, – рассмеялась белозубая красотка, собирая роскошную гриву черных волос в конский хвост. – Понимаю. Чай, кофе с дороги?

– Нет, спасибо! Я в самолете так кофе опилась, что сейчас меня, кажется, на части разорвет от нервного возбуждения.

Франческа рассмеялась. Интересно, все итальянцы такие жизнерадостные или мне просто попался уникальный экземпляр?

– Давай я покажу тебе дом, – любезно предложила она. – Расскажу, что где лежит и что где находится. Хотя ты и так разберешься, конечно, – комнату огласил мелодичный смех. – Домик, сама видишь, в два шага можно пересечь в любом направлении.

– Домик кума Тыквы, да? – спросила я и тут же прикусила язык. Не очень-то любезно с моей стороны критиковать чужое жилище. Особенно гостеприимно распахнувшее передо мной свои двери.

– Что, прости?

– Ну как же, – удивилась я, решив идти до конца. – Кум Тыква. «Приключение Чиполлино». Джанни Радари. Ваш же писатель!

Недоуменный взгляд Франчески свидетельствовал о том, что итальянский классик детской литературы в моей стране, похоже, более известен, чем на родине. Хотя, может, девица просто в школе плохо училась?

– А, не важно, – махнула я рукой, к вящей радости хозяйки дома.

– Юри предупредил тебя про Паоло? – смешно коверкая имя брата, произнесла та.

– Паоло? – Я наморщила лоб, пытаясь припомнить хоть какую-то информацию, связанную с этим именем. – Ах да! – обрадованно воскликнула я наконец. – Твой питомец. Кто это? Кошка? Собака? Хомячок? Рыбка? Канарейка?

– Эм-м-м, – Франческа выглядела слегка растерянной. – Не совсем… Видишь ли, – она отошла в сторону, и моему взору предстал огромный аквариум, сквозь толстое стекло которого на меня не мигая смотрела пара холодных глаз.

– Мамма мия! – воскликнула я, не в силах поверить в реальность происходящего. – Это же…

– Ну, да, – хозяйка дома выглядела немного виноватой, – аллигатор. Я его из прошлой поездки в Австралию привезла. Контрабандой! Там такая история…

Прекрасная итальянская речь уже не достигала моего сознания – мозг судорожно пытался подсчитать, сколько времени потребуется этой твари, чтобы сожрать меня целиком. С одной стороны, крокодил, конечно, не выглядел очень большим, но с другой… Черт возьми! Это крокодил! Вот скажите мне, кто в здравом уме будет держать дома такого питомца? Мало того! Еще и тащить его, рискуя свободой, через границу. Нет, определенно – все дайверы сумасшедшие! Еще раз напомню об этом брату, как только представится случай.

* * *

Как и обещала Франческа, изучение жилища много времени не заняло. Крошечный домик состоял из двух комнат, не считая кухни, совмещенной с гостиной, в которой и находился злополучный аквариум с хищной рептилией, которую мне предстояло регулярно кормить. Хорошо еще – специальным кормом, а не своими конечностями.

Не считая этой «детали», все остальное меня более чем устраивало. Дом даже имел собственный дворик, правда, такой крошечный, что я вряд ли могла бы вытянуться на лужайке в полный рост, но после моей однокомнатной квартиры на пятом этаже хрущевки с «прекрасным видом» на местный завод и это можно считать роскошью. Особенно же меня порадовал ландшафтный дизайн двора, о котором позаботилась сама природа, щедро одарившая Италию ее мягким климатом. Произрастающие естественным образом цветы и кустарники (Франческа с ее образом жизни не имела возможности ухаживать за ними) радовали глаз и душу настолько, что мне тут же захотелось состариться в этом месте и умереть. Живи я здесь, ни за что бы никуда не уехала!

Одна печаль – Паоло! Достаточно было подумать о ночи, которую мне предстояло провести под одной крышей с этой тварью, как мое сердце тут же сковал страх. Тем более что хитрая рептилия явно вознамерилась отведать моего русского тела – в какой бы части гостиной я ни оказывалась, всюду меня сопровождал ее холодный взгляд. Дело кончилось тем, что я, показав хищнику язык, уединилась в спальне, где и уснула, не забыв, правда, крепко закрыть дверь – на всякий пожарный случай.

Проснулась я от резкого стука в дверь.

– Синьора Сони, синьора Сони! – кричал незваный визитер, тарабаня по деревянной поверхности.

Зевая и почесываясь, я прошлепала босыми ногами сначала по спальне, затем по холлу и резко распахнула дверь, пренебрегая элементарными мерами предосторожности – отчего-то казалось, что в Сирмионе никакая опасность мне не угрожает.

Как же я ошибалась! Ведь меня тут же едва не смыло волной очарования и обаяния стоящего предо мной субъекта. Ослепительной красоты итальянец, словно только что сошедший с обложки глянцевого журнала, был способен лишить покоя и сна кого угодно. Уверена, будь жив Микеланджело, он бы непременно захотел запечатлеть парня в мраморе. А я бы похитила эту статую и любовалась ею денно и нощно, ибо иного шанса прожить жизнь рядом с подобным субъектом у особ вроде меня просто не имеется. Бегло брошенный на висевшее у входа зеркало взгляд лишь укрепил меня в этом мнении. Всклокоченные со сна волосы превратили меня в одуванчик на тонком стебле. Заплывшие глаза, которые в нормальном состоянии еще могли бы кого-то привлечь, сейчас едва-едва различимы. Нос изяществом никогда не отличался, а губы… Ну, вот разве что губы – пухлые и сочные, созданные специально для поцелуев, но редко их знающие, обычно производили на мужчин приятное впечатление. Но разве такого красавца одними губами возьмешь? Тут нужна артиллерия посильнее. Только где ж ее взять, коль моя восхитительная фигура сейчас укрыта огромной мешковатой клетчатой рубахой и видавшими виды домашними фланелевыми брюками?

Да уж, ситуация! Я вздохнула. Хоть в пасть к Паоло лезь. Вспомнив про крокодила, я посмотрела на аквариум и тут же похолодела от ужаса – стеклянный дом рептилии оказался пуст!

А это значит… Я сначала попятилась, а затем, схватив нежданного визитера за руку, потащила его прочь из дома.

– Синьора Сони, – удивился парень, – что с вами?

– Потом! – крикнула я, ускоряя шаг.

В два прыжка преодолев расстояние до калитки, толкнула ее вперед и оказалась на узкой, вымощенной брусчаткой улице. Здесь я прижалась к каменному забору и судорожно огляделась по сторонам.

– Что происходит, синьора Сони? – парень выглядел встревоженным.

– Крокодил! – стуча зубами, выдавила я из себя одно слово.

– Что – крокодил? – нежданный визитер умом не блистал. Хотя с его внешностью это простительно.

– Где-то здесь бродит крокодил! – пояснила я терпеливо.

Ужас ледяным обручем сдавил мою грудь. Богатое воображение тут же подкинуло картинку, в которой мерзкая тварь отгрызает мне сначала ногу, а затем и руку. Дальше моя фантазия не пошла – решительно тряхнув головой, я смогла отогнать тревожные образы.

– Синьора Сони, успокойтесь! – Парень обнял меня за плечи, отчего по моему телу тут же разлилось приятное тепло. – Расскажите, что происходит?

– Говорю же вам: он сбежал, – удивляясь непонятливости собеседника, пояснила я и только потом догадалась задать вопрос, который, собственно, следовало озвучить уже давно:

– А вы, собственно, кто такой? И откуда знаете мое имя?

– Ой, простите, – широкая улыбка озарила лицо нежданного, но столь желанного визитера, и я сливочным маслом расплылась по мостовой. – Вы так стремительно убежали, что я не успел представиться. Я – Альфонсо.

Ну да, кто же еще, как не Альфонсо? Не удивлюсь, если и фамилия у него Казанова!

– Это, конечно, многое объясняет, но все же нельзя ли подробнее?

– Можно, конечно, – парень рассмеялся. – Я – Альфонсо Эспозито, сосед Франчески. Живу тут неподалеку. Вот пришел проверить, как у вас дела, – открытая улыбка не сходила с лица синьора. – Франческа просила меня взять над вами шефство. Город показать, с достопримечательностями познакомить. В конце концов, мы, итальянцы, – очень гостеприимный народ. Да и, – парень доверительно ко мне наклонился, – сказать по секрету, страшные бездельники, – он озорно мне подмигнул. – Нам только предоставь возможность от работы увильнуть – ни за что не упустим!

Я рассмеялась в ответ, но тут же осеклась – не время зубы скалить, пока где-то тут бродит страшная тварь, выслеживая налитыми кровью глазками свою первую жертву.

– Мы должны его остановить! – воскликнула я, отважно бросаясь внутрь дворика. Удивительные мы все-таки люди – русские. Стоило мне подумать об опасности, угрожающей окружающим, как я тут же забыла о собственных страхах.

– Синьора Сони! – Альфонсо схватил меня за руку. – Вы можете объяснить мне, что происходит?

Я посмотрела в темные глаза парня и тут же в них утонула. Нет, это какое-то наваждение! Не иначе на меня так напоенный романтикой итальянский воздух действует. С этим решительно нужно что-то делать! Иначе если меня не съест на обед крокодил, то на ужин я точно достанусь двуногому хищнику. А то, что парень из их числа, сомневаться не приходится – такие красавцы просто рождены, чтобы простушками вроде меня между основными трапезами «перекусывать».

* * *

– Он не мог убежать. – Альфонсо задумчиво почесал подбородок, украшенный брутальной двухдневной щетиной. Я невольно залюбовалась парнем, поэтому смысл сказанного дошел до меня не сразу.

– То есть?

– Ну, смотри, – он показал мне миниатюрный замочек на аквариуме, который я сразу и не приметила.

– Видишь? Я помогал Франческе выбрать дом для рептилии. О безопасности она позаботилась. Замок цел, да и не мог крокодил сам выбраться из аквариума. Это исключено!

– Господи, – всплеснула я руками, – да кому он может понадобиться-то? Удивительно, что хоть один человек нашелся, желающий держать его в доме. А теперь ты меня пытаешься убедить, что таких сумасшедших тут целая орава, что ли?

Альфонсо рассмеялся:

– Ну, орава, не орава, а найдутся люди. Да и Паоло не такой уж и страшный. Он совсем маленький же. Миниатюрный. И совсем не людоед!

– Угу, – пробормотала я по-русски. – Что не съем, хоть понадкусываю.

– Прости?

– Нет-нет, ничего! Так просто. – Я помолчала, а затем продолжила, не желая смириться с предложенной парнем версией:

– Киднеппинг? Серьезно?! – и тут резко осеклась. – Он что же… – я похолодела. – Дорого стоил? – тепло покинуло мое тело, а нервы сплелись в тугой комок. Что, если Паоло – не простой представитель австралийской фауны? Вдруг это редкий экземпляр, украшающий собой титульный лист Красной книги?! И вот теперь… Мало мне чужих долгов, теперь и этот повесят! Бросив быстрый взгляд в огромное зеркало, я убедилась, что мой внешний вид по-прежнему не изменился. А значит, и думать не стоит о восточном гареме. Иных же способов расплатиться с только что в разы увеличившимся долгом я не видела.

Отразившиеся на лице эмоции заставили Альфонсо поспешить с утешением.

– Нет, нет! – воскликнул он. – Крокодил не редкий, хоть и действительно необычный! Просто открыть самостоятельно аквариум точно не мог.

– Следовательно, ему помогли, – задумчиво пробормотала я, как бы невзначай приглаживая растрепанные волосы. Непослушные локоны и не подумали подчиниться, тут же заняв свою обычную «боевую стойку». Тихонько вздохнув, я с тоской посмотрела в сторону спальни. Очень хотелось уже привести себя наконец-то в порядок.

Хорошо еще, что матушка-природа все же наградила Альфонсо не только красотой и обаяниям, но и сообразительностью (беру свои слова обратно). Догадавшись о моих желаниях, парень любезно предложил подождать, пока я завершу свой утренний моцион. Именно так, кстати, и выразился! Еще чуть-чуть, и я поверю в существование машины времени – итальянец явно не из нашего века: красив, обходителен, любезен. Не удивлюсь, если окажется графом или бароном. Ну, или какие тут в Италии титулы существуют?

Метнувшись в спальню, я принялась потрошить чемодан, критично осматривая каждую вещь в поисках соответствующей случаю. Конечно, идеальным вариантом оказался бы свадебный наряд, но вот его я прихватить как-то не догадалась, набив багаж в основном банальными джинсами и пуловерами. И даже ни одного маленького черного платья не завалялось, как назло!

С моими поющими романсы финансами нечего было думать и об итальянском шопинге, а значит… Я вздохнула… Придется покорять Альфонсо как есть – голыми руками. Ну и ногами тоже – среди брюк и легинсов не иначе как чудом затесались джинсовые шорты. Не бог весть что, конечно, с точки зрения знатоков моды, зато ценители стройных женских ног, счастливой обладательницей которых я являюсь, наряд оценят. Проверено!

На приведение себя в порядок у меня ушел почти час. Непослушные пряди сдались в итоге керамическим утюжкам, вытянувшись по стойке «смирно», ресницы удлинились на пару миллиметров при помощи туши, а пухлые, чувственные губы приобрели приятный, хоть и не очень естественный, блеск. Короткий топ еле-еле прикрывал стройную талию и плоский живот (с моими финансами не до жиру), а джинсовые шорты только-только скрывали аппетитную попку. Нацепив на ноги белые босоножки, я наконец-то предстала пред черны очи Альфонсо.

Восхищение, которое я в них прочла, свидетельствовало о верности выбранного мною пути. Да и, чего уж греха таить, очень польстило моему самолюбию.

– Я окончательно убедился, что это похищение! – уверенно произнес парень, как только обрел дар речи.

– Почему вы так думаете, Холмс? – усмехнулась я.

– Элементарно, Ватсон! Замок был закрыт! Даже если допустить, вопреки всякой логике, что Паоло мог самостоятельно выбраться из своего стеклянного жилища, то предположить, что он аккуратно закрыл за собой дверь и положил ключик на место… Согласись, это уже чересчур.

Я пожала плечами – кто их знает, этих австралийцев, эмигрировавших в Италию.

– И кому же это могло понадобиться? А главное – зачем? И, кстати, что за похититель такой, который аккуратно закрывает за собой аквариум? – вопросы сыпались из меня, словно из рога изобилия.

– Вот это нам с тобой и предстоит выяснить! – Глаза собеседника горели азартным блеском.

– Нам? – удивилась я.

– Да, – парень растерялся, – а ты разве не хочешь? Мне показалось, это было бы забавным приключением.

– Нет, нет! – надеюсь, не слишком поспешно воскликнула я. – Конечно, хочу, – добавила уже более сдержанно. А про себя подумала: «С тобой хоть в жерло вулкана, хоть в крокодилову пасть!» – Но как? Как мы найдем рептилию? Будем ходить по домам, спрашивая их владельцев, не они ли похитили животное?

– Ну, надеюсь, до этого дело не дойдет, – рассмеялся Альфонсо. – Имеется у меня, знаешь ли, пара идей.

– Это хорошо! – мечтательно произнесла я, залюбовавшись парнем и улетая в мир грез и фантазий.

– Тогда, как там у вас в России говорят? По коням… – продемонстрировал Альфонсо удивительные познания русского языка. Мне бы тогда еще насторожиться, но я, ослепленная красотой и обаянием собеседника, и ухом не повела…

– С чего начнем? – поинтересовалась я, вновь оказавшись на мощенной булыжником улице и с удовольствием оглядывая окружающие дома, словно сошедшие со страниц старинной сказочной книги. Увитые декоративным плющом, смотрели они на улицу широко распахнутыми весне глазами-окнами. На многих подоконниках стояли кадки с яркими цветами, среди которых попадались и вполне знакомые – петуньи, герань и еще какие-то, названия которых я подзабыла, а возможно, никогда и не знала. Вдохнув полной грудью наполненный весенними ароматами воздух, я едва не упала от головокружения, только теперь осознав, что с самого утра ничего не ела. Проницательный Альфонсо хлопнул себя ладонью по лбу и, схватив меня за руку, потащил в глубь улицы. Семеня тонкими ножками в белоснежных босоножках, я еле поспевала за ним.

* * *

– Привет, Антонио, – весело поприветствовал парень огромного детину, который вышел из подсобки на звон дверного колокольчика, сообщившего хозяину мясной лавки о прибытии посетителей.

Мясник сдержанно поздоровался в ответ. От царящих в магазине ароматов мое головокружение лишь усилилось. К тому же добавилось и повышенное слюноотделение – еще чуть-чуть, и я рисковала захлебнуться: в магазинчике восхитительно пахло копченостями, что неудивительно – тут и там сверху свисали палки колбасы и окорока. Еще больший ассортимент мясных продуктов был разложен на прилавке.

– Не угостишь ли ты нас своим фирменным бутербродом? – поинтересовался мой спутник.

Тот, кого он назвал Антонио, молча кивнул и, взяв в руки огромный тесак, приступил к колдовству – иного определения для совершаемого им действа у меня не нашлось.

– Что это? – поинтересовалась я, получив нечто большое, горячее и очень аппетитное.

– Panino imbottito, – пояснил Альфонсо. – Антонио делает его как никто другой. М-м-м, – парень вонзил зубы в аппетитный багет, начиненный множеством ингредиентов.

Едва вновь не захлебнувшись слюной, я сделала то же самое.

– Ну как? – Глаза сотрапезника хитро прищурились.

– Восхитительно! – воскликнула я. – Рецепт просить ведь бесполезно, да? Секрет фирмы?

– Да бог с тобой, – рассмеялся парень. – Какой тут секрет? Разрезанный пополам багет начиняется различными продуктами. В данном случае это пармская ветчина, помидоры, моцарелла, базилик и перец. Верхнюю половинку булки смазывают уксусом бальзамико, нижнюю – горчицей. Сами бутерброды обжариваются на масле в специально для этого созданной сковороде-гриль.

– Супер, – прошамкала я набитым ртом. – Надо бы дома попробовать. Хотя с пармской ветчиной в России, конечно, проблемы, – немного опечалилась я, но тут же воспряла духом: – Поменяю на обычную, если что! Может, и не так вкусно, но тоже ведь неплохо получится. Как думаешь?

Альфонсо только плечами пожал в ответ.

– Эй, Антонио! – неожиданно воскликнул он, обращаясь к мяснику. – Слушай, а у тебя никто не закупал недавно мясо в больших количествах?

– Было дело, – меланхолично пробасил огромный парень, вытирая тесак о белый фартук. – Синьора Лучиана заходила. Три килограмма отборной говяжьей вырезки взяла и столько же свиной.

– Ого! – удивился мой спутник. – Да этим полк накормить можно!

Пришел мой черед недоумевать:

– Почему тебя так это удивляет? Может, синьора просто впрок продукты закупает. У вас разве так не принято? – Я вспомнила русских бабушек, везущих на тележках крупы, соль, сахар и мыло при первых же приступах экономической паники.

– У нас? – растерялся Альфонсо. – У нас не принято! Видишь ли, в нашей стране культ еды. И мы никогда не готовим впрок, предпочитая исключительно свежие продукты. Синьора Лучиана давно одна проживает. Ей шесть килограммов на год хватит. Так что… Все это весьма подозрительно… Во всяком случае, посетить ее точно не помешает.

* * *

– Альфонсо, дорогой! Как же давно ты не радовал меня своим вниманием! – полная, еще совсем не старая, но уже седовласая женщина радостно расцеловала моего спутника и с интересом вперила в меня острый взгляд бездонно-черных глаз. – А это что за очаровательное создание ты с собой привел? – поинтересовалась она. – Неужели свершилось предсказание старой Исабеллы и ты встретил свою блондинку?

– Как знать, как знать… – уклончиво ответил парень, переводя разговор в иное русло.

– Синьора Лучиана, – обратился он к женщине, – это Сони́, – с ударением на последний слог смешно произнес он мое имя. – Она из России.

– Неужели? – Лицо Лучианы озарилось такой радостью, словно она бриллиант в навозной куче случайно нашла. – Обожаю русских! – проговорила она, а я еле удержалась, чтобы поинтересоваться, чем же ее так привлекают мои соотечественники.

– Мне тоже они нравятся, – лучезарно улыбнулся Альфонсо, отчего на его щеках заиграли ямочки, а мои залил румянец. – Вот я и подумал, – парень хитро прищурился, – что же мне показать нашей русской гостье в Сирмионе? А кто, как не вы, синьора Лучиана, лучше других знает ответ на этот вопрос?

– Это да-а-а, – протянула женщина, явно радуясь комплименту. Правда, ее лицо тут же озарила грусть. – Боюсь, – Лучиана огорченно всплеснула руками, – сегодня никак не смогу вам помочь. У меня сейчас совсем-совсем нет времени на экскурсию.

– Почему? – поинтересовался Альфонсо разочарованно. – Синьора Лучиана, – парень сложил руки в молитве, – лучше вас ведь никто город не знает. Как вы рассказываете о его достопримечательностях – ммм, заслушаешься! Сколько раз ходил с вами на экскурсию, все время что-то новое узнаю.

– Ах ты, льстец, – рассмеялась женщина, – ну и льстец! – она погрозила парню указательным пальцем. – Но, боюсь, твоего обаяния все же не хватит. Сегодня никак, и не проси! Приходи завтра. Хотя… – женщина задумалась. – А почему бы вам, вместо экскурсии, на мой мастер-класс не остаться?

– Какой мастер-класс? – не понял Альфонсо.

– Как? Ты разве не знаешь? – удивилась Лучиана.

Мой спутник отрицательно помотал головой.

– Видите ли, деточка, – обратилась она ко мне. – Не знаю, как у вас в России, слышала, вы все же больше чтите свои традиции, а мы вот свои забывать стали, – Лучиана огорченно покачала головой. – Все больше итальянцев предпочитают общепит хорошей домашней кухне. А ведь наша еда – лучшая в мире. И не спорь! – обратилась она ко мне, хотя я даже и не собиралась этого делать. – Вот я и подумала обучать туристов тонкостям кулинарного мастерства. Заодно и денег немного подзаработаю, – лукаво прищурилась Лучиана. – Вот сегодня мы, например, будем готовить лазанью. Оставайтесь! Не знаю, уж насколько весело получится, но вот вкусно будет непременно. Это я вам обещаю! В честь первого раза и как особо дорогим гостям – бесплатно!

С тоской бросив взгляд на видневшуюся за спиной женщины кухню, на которой царил творческий беспорядок, я с сомнением посмотрела на Альфонсо: было ли у нас время на подобные «отвлечения»? Желание, конечно, дело иное. Страстное и жгучее, оно у меня присутствовало. Кулинарные курсы – моя давняя мечта. А уж в Италии…

Словно угадав мои мысли, парень решительно произнес:

– Конечно, почему нет? С удовольствием!

А затем прошептал, склонившись к самому моему уху:

– Заодно и осмотримся. Паоло – не иголка в стоге сена, так просто не спрячешь.

* * *

– Уф, – откинувшись на спинку плетеного кресла, я погладила свой неожиданно округлившийся животик.

– Вкусно?! – лукаво подмигнув, поинтересовалась Лучиана.

– Божественно! – не скрывая восторга, проговорила я, оглядываясь по сторонам. Маленький, хотя и значительно больший, чем у Франчески, двор с трудом вмещал всех посетителей. Но, как говорится, в тесноте, да не в обиде. Да и какая может быть обида после такой трапезы?

Все больше и больше влюблялась я в Италию! Если здесь все такие, как Лучиана, то эта страна и впрямь вправе называться удивительной. Ведь сколько талантов оказалось у одной женщины! Она и хозяйка прекрасная, и знаток истории родного края превосходный – так раскрасить мастер-класс удивительными рассказами о городе и его традициях! К тому же выяснилось, что синьора Лучиана обожает животных. Даже зверинец на заднем дворе организовала. Поэтому Альфонсо, видимо, и решил, что она могла украсть Паоло, хотя, познакомившись с хозяйкой мини-зоопарка ближе, я очень удивилась, как такая мысль вообще могла прийти парню в голову?

Тем более что питомцы Лучианы – сплошь милые, пушистые и по большей части травоядные существа. Зубастый хищник в это царство не очень-то вписывается.

Оглядевшись по сторонам, я еще раз убедилась, что в расставленных по периметру двора клетках никаких следов Паоло не наблюдается. Не нашлось их, кстати, и в маленьком домике, который мы с моим спутником осмотрели вдоль и поперек, используя разные предлоги. Так что эта версия никуда нас не привела. Хотя я и не могу сказать, что жалею о потраченном времени. Наоборот! Кому вообще мог сдаться этот аллигатор? Какая разница, кто его похитил и зачем, если итальянское солнышко так приятно светит, тебя окружают замечательные люди, а живот полон вкусными яствами? Или это просто мне в голову вино ударило? Не хочу об этом думать, сейчас бы подремать.

Увы, как оказалось, покой нам только снился.

– Синьора Лучиана! – прыти Альфонсо, с которой он вскочил на ноги, позавидовал бы молодой Адриано Челентано. – А где аквариум, что я помогал вам выбрать для морских свинок? Большой такой, стеклянный дом на замке?

– Как где? – удивилась итальянка. – Я же его Орландо отдала.

– Орландо? – удивился парень. – А ему он зачем?

– А я не спрашивала, – женщина пожала плечами. – У Морчеллы случилась послеродовая депрессия, на фоне которой она сначала своих деток скушала, потом загрызла супруга, а там и сама скончалась. – Лучиана вздохнула.

– Да уж, трагедия! – икнув, на ломаном итальянском провозгласил грузный немецкий бюргер – один из участников кулинарного мастер-класса.

Метнув на него полный недоверия взгляд и убедившись, что мужчина не иронизирует, хозяйка расслабилась.

– Не готова я новых питомцев пока заводить, а аквариуму чего стоять без дела-то?

– И давно это было? – гнул свое Альфонсо.

– Так вчера еще! Вечером же Орландо примчался. Глаза во! – Лучиана свела указательные пальцы с большими в колечки и приложила к лицу, изображая то ли расширенные очи таинственного Орландо, то ли летчика времен Второй мировой войны.

* * *

– Слушай, может, нам стоит поискать тех, у кого есть мотивы, а не метаться от соседа к соседу? – поинтересовалась я, пробегая мимо живописных, увитых плющом домиков и бросая на них полные тоски взгляды – очень хотелось просто погулять, осмотреть местные красоты, безусловно заслуживающие самого пристального внимания, а не носиться по итальянской глубинке в поисках твари, которую к тому же ужасно боишься.

– Ты не понимаешь! – воскликнул Альфонсо. – У Орландо мотив как раз имеется! И еще какой!

– И какой же? – поинтересовалась я, еле-еле догнав парня и заглянув ему в глаза.

– Ну как же… – тот даже остановился в удивлении. – Ты что, не знаешь?

Я отрицательно помотала головой.

– Так ведь Орландо – бывший парень Франчески! Они вместе ныряли. И вместе же из Австралии притащили контрабандой Паоло.

– И что? – Я не сразу поняла, к чему клонит собеседник, а поняв, расхохоталась: – То есть банально не поделили домашнего питомца при расставании?

– Ну, да, – Альфонсо даже растерялся. – И что тебя так веселит?

– Ничего, – еще громче рассмеялась я. – Чудные люди – эти подводники. Право слово! Если бы у меня кто крокодила забрал, я бы ему на последние деньги бутылку коньяка купила и выслала, перевязав ее красной ленточкой.

Но Орландо оказался не из таких. Это стало очевидно сразу, как только я увидела черноволосого парня, чей квадратный подбородок и решительный взгляд колючих глаз, сверкавших из-под сросшихся бровей, выдавал личность волевую, жесткую и бескомпромиссную. Такой и впрямь вполне может не то что аллигатора, льва вместо котенка дома держать.

Интересно, и как это Альфонсо планирует выкручиваться? Как собирается «расколоть» этого парня?

Выяснилось, что мне об этом лучше было бы не знать вовсе, ибо придуманный «Шерлоком Холмсом» способ душу мою не согрел.

– Не полезу я в воду, говорю тебе! – Мои глаза сверкали от гнева. – Меня брат на это уговорить третий год не может даже. Я глубины боюсь, и вообще.

– Но только так можно заслужить доверие Орландо, – кипятился Альфонсо. – Ты же видишь, какой он! К тому же это единственный способ попасть к нему на яхту.

– Ну, ты и лезь тогда.

– Не могу, – парень опечалился. – Я же сам дайвер со стажем. Зачем бы мне помощь инструктора потребовалась? А так все сходится: ты туристка из России, решившая взять уроки подводного погружения у опытного инструктора. Чем плохо-то?

– А с чего ты вообще взял, что Орландо этот станет Паоло на яхте держать? – не желала сдаваться я.

– А где же еще? – удивился мой спутник. – Если он там живет?

– На воде?

– Ну да. – Альфонсо, кажется, больше удивляло мое недоумение, чем сам факт проживания кого-либо на плавательном средстве. Но что я знаю, в сущности, об итальянских традициях?

На самом деле, конечно, с необходимостью погрузиться на дно морское, вернее, озерное, я смирилась сразу. Юрка так красноречиво расписывал мне все прелести подобного времяпровождения, что в глубине души я давно хотела попробовать. И только упрямство, а также нежелание одалживаться у брата (в России погружение – удовольствие недешевое) останавливали меня от этого шага.

Теперь же, когда моя совесть успокоена необходимостью и отсутствием другого выхода, можно считать, что все препятствия устранены. Пусть и весьма условно – финансы по-прежнему поют романсы, но если я на ближайшую неделю откажусь от пищи, то вполне себе смогу «потянуть» уроки дайвинга. В конце концов, после Лучианиной лазаньи и поголодать не грех.

* * *

– А что, если его там нет? – задала я уже традиционный вопрос, с которого начинался едва ли не каждый наш с Альфонсо совместный ужин. Вот уже неделю проходила я обучение дайвингу на яхте сурового Орландо, а мы все еще ни на миллиметр не приблизились к разгадке тайны похищения Паоло. Альфонсо исследовал яхту вдоль и поперек, но так и не нашел рептилию. Подозреваю, он давно бы сдался, если бы не одна дверь, «золотой ключик» от которой не иначе следовало искать на дне озера у черепахи Тортиллы. Как ни пытались мы проникнуть в запертое помещение, все попытки оказывались тщетны.

Правда, по мнению Альфонсо, это являлось добрым знаком – дескать, зачем бы Орландо запирать комнату, если ему там нечего скрывать? Но я полагала иначе – мало ли какие у парня секреты? Может, он за закрытой дверью носки несвежие хранит, а мы ломимся.

Но не скажу, что мы проводили все дни в жарких спорах по этому поводу. Отнюдь! Если честно, меня судьба крокодила вообще не очень-то волновала, и, если бы не Франческа, которую мне приходилось ежедневно обманывать, рассказывая о том, как резвится ее милый питомец, скача на заднем дворе и помахивая хвостиком, уже давно бы бросила его поиски.

Только чувство вины перед гостеприимной хозяйкой не позволяло мне забыть о нашей с Альфонсо миссии, имеющей, к слову сказать, немало приятных «побочных эффектов». Таких, например, как осмотр глубин озера Гарда, с которых теперь начинался каждый мой день. Я все больше и больше влюблялась в это занятие, пожалуй, впервые в жизни начиная понимать своего брата.

Пока мы с Орландо ныряли, Альфонсо предпринимал попытки проникнуть в запертое помещение, используя всевозможные ключи и отмычки. Видимо, взломщик из него оказался так себе, раз он до сих пор не смог этого сделать.

Правда, сам парень оправдывался нехваткой времени – как новичку, мне были положены только короткие погружения, поэтому наши уроки с Орландо и впрямь длились недолго. Зато потом меня ждали очень интересные и увлекательные дела, хоть и никак не связанные с поиском аллигатора. Например, экскурсии по городу в сопровождении синьоры Лучианы, любезно согласившейся ознакомить меня с местными достопримечательностями совершенно бесплатно. Добрая женщина и слышать ничего не хотела о деньгах, поясняя, что ей эти прогулки доставляют огромное удовольствие. Мне же оставалось смириться и поверить ей на слово, тем более что, чего уж греха таить, лишних денег у меня все равно не было.

Мы уже осмотрели с синьорой Лучианой Гроты Катулла – самое большое археологическое наследие, оставленное Северной Италии древними римлянами; посетили средневековый замок Скалигеров; изучили церкви и памятники архитектуры.

А вот вечера принадлежали Альфонсо! Предоставленные сами себе, мы, взявшись с ним за руки, бесцельно бродили по узким улочкам, заполненным праздношатающимися туристами и местными бездельниками, после чего вытягивали свои усталые ноги в какой-нибудь небольшой таверне, хозяин которой почему-то всегда оказывался приятелем или родственником моего спутника и потому отказывался брать с нас плату за ужин.

Выяснилось, что итальянцы – удивительно щедрый народ. Я целую неделю прожила в этой стране, сохранив целыми практически все свои скудные сбережения – даже Орландо не брал с меня денег за свои уроки, мотивируя это тем, что хорошо знает моего брата. А раз так, то я для него фактически своя. А выставлять счет своим – дурной знак. Парень что-то там плел про гнев морского бога, но я не особенно вникала.

И вот сегодня, на восьмой день моего пребывания в Италии, мы с Альфонсо, вопреки традиции, никуда не пошли, решив поужинать дома. Вместе приготовили лазанью (уроки синьоры Лучианы не прошли даром), открыли бутылочку хорошего, хоть и не очень дорогого вина и даже зажгли свечи, случайно найденные мною в шкафчике Франчески. Надеюсь, девушка на меня не обидится, тем более что я планирую обязательно компенсировать ей эту потерю.

Стоит ли удивляться, что в тот момент меня очень мало заботила судьба Паоло? Конечно, узнай об этом защитники животных, они были бы возмущены. Но только мужская их половина. Женщины бы меня обязательно поняли. Уверена, даже самые ярые «зеленые» забыли бы о своей миссии, стоило им только взглянуть в бездонные глаза Альфонсо. Я тонула в них без всякой надежды на спасение.

Хмельное вино и любовь ударили мне в голову, сметая старательно возведенные правильным воспитанием преграды. Наверное, моралисты меня осудят – в конце концов, с парнем мы знакомы всего неделю, но, возможно, и их сердца смягчатся, узнай они, на вершину какого блаженства привел меня парень. Поверьте, это стоило того, чтобы попрать все условности!

* * *

Восхитительный аромат кофе возродил меня к жизни, вырвав из цепких лап Морфея. Потянувшись, я с трудом разлепила глаза и тут же их зажмурила, опасаясь за свое зрение – Альфонсо, ничуть не смущаясь, предстал передо мной во всей своей первозданной красе, держа в руках поднос с бодрящим напитком и какими-то яствами, разглядеть которые я не успела.

– Я тебя смущаю? – рассмеялся парень, не испытывая, судя по всему, никакого стеснения.

– Скорее, отвлекаешь, – честно призналась я и потянулась за чашкой, стараясь не смотреть на новоиспеченного любовника. Но тот понял мои слова как призыв к действию и, мягко забрав из рук посуду, поставил ее на тумбочку.

– Пожалуй, позавтракаем мы позже. Я сварю еще кофе, – промурлыкал он, зарываясь в мои растрепанные с утра волосы.

И знаете что? Я ничего против этого не имела!

* * *

– Сегодня, Сони, – я уже смирилась с тем, что мое имя произносится столь причудливо, – тебя ждет самое главное и ответственное погружение, после которого… – Орландо выдержал соответствующую случаю торжественную паузу, – ты по праву будешь носить гордое имя дайвера!

Я едва не прослезилась, столь проникновенной казалась речь решительного итальянского парня. Облачившись в гидрокостюм, смешно шлепая ластами, я подошла к краю яхты и уселась на него, свесив вниз ноги, терпеливо ожидая, пока мне на спину повесят кислородный баллон и сунут в рот трубку. Проверив по инструкции все системы безопасности, Орландо легонько толкнул меня в воду, приветливо манящую игривыми солнечными бликами, танцующими на зеркальной поверхности.

Только здесь, на глубине, среди пучеглазых, крайне любопытных и даже не очень боязливых рыб, любуясь причудливо окрашенными колыхающимися в воде щупальцами водорослей, ощущала я настоящую свободу! Свободу от чужих долгов, серых однообразных будней, безрадостных, как мне когда-то казалось, перспектив.

Лишь тут я впервые в жизни осознала бесконечность этого мира, существовавшего миллионы лет до нашего появления на свет и который будет существовать еще столько же после.

Глядя через прозрачное стекло маски на красивые пейзажи озерного дна, я думала о том, насколько мелочны мои переживания. И что только эта вечная красота и любовь имеют истинную ценность, в то время как все остальное – пустое! Жаль только, что даже тогда я понимала: эти размышления – лишь миг в моей жизни, промелькнут, оставив в лучшем случае след в сознании, которое уже очень скоро заполнится суетными мыслями о том, что и является главной составляющей существования большинства из нас, хотя и не оказывает на жизнь никакого положительного влияния.

Но так было, есть и, по всей видимости, будет. Итальянские каникулы подходят к концу, а значит, впереди меня ждет все та же жизнь, все с теми же заботами…

Как ни старалась я отвлечься от мрачных мыслей, они все равно меня преследовали. И счастливый вид улыбающегося Альфонсо лишь усилил грусть – я едва сдержала слезы, осознав неизбежность нашего расставания. В конце концов, вся эта история – не более чем забавное приключение, о котором я буду вспоминать холодными зимними вечерами, глядя из окна на заснеженный двор и рисуя на замерзшем окне заветный вензель А да Э.

Тряхнув головой, я отогнала грустное видение, вспомнив недавно данное себе обещание радоваться каждому прожитому дню, находясь здесь и сейчас. И вот здесь и сейчас мне хорошо и покойно, радостно и счастливо, а что там ждет меня впереди – поживем, увидим.

– Я открыл дверь! – торжественным шепотом провозгласил Альфонсо, нежно целуя меня в мокрую макушку.

– И что там? – Я постаралась изобразить энтузиазм, но судьба Паоло уже давно перестала меня волновать.

– Сама увидишь, – загадочно проговорил парень, подталкивая к лестнице, ведущей в кубрик. Я оглянулась на Орландо, но тот, занятый то ли завязыванием, то ли развязыванием каких-то веревок на палубе, в нашу сторону даже не смотрел.

Легкое любопытство на секунду шевельнулось в груди – в конце концов, мы столько дней пытались проникнуть в запертую комнату, что теперь грех будет упустить возможность не заглянуть в нее. Не так ли?

До конца не оправившись после длительного погружения, я аккуратно спустилась по лестнице и, немного пройдя по коридору, толкнула дверь. На этот раз она легко поддалась, открыв моему взору чудную и совершенно неожиданную картину…

Довольно внушительное помещение (снаружи яхта не выглядела большой, и я даже не подозревала о ее способности вместить в своих недрах столь солидную по площади комнату) оказалось битком набито знакомыми мне людьми.

– Сюрприз! – закричали они радостно. Хорошо еще, что я не успела гидрокостюм снять – иначе не миновать конфуза.

– С днем рождения, сеструха! – воскликнул Юрка, выскакивая как черт из табакерки из-за спины синьоры Лучианы. Присмотревшись, я увидела среди присутствующих всех тех, кто последнюю неделю делал мой досуг приятным и полезным: владельцев таверен, в которых мы с Альфонсо ужинали, хозяина мясной лавки, не раз снабжавшего нас деликатесами, Франческу, любезно предоставившую свой кров, и даже… Вы не поверите… Паоло! Спокойно сидел он в стеклянном аквариуме, взирая на меня ничего не выражающим взглядом.

– Так это значит… – я запнулась не в силах подобрать слова. – Выходит… Ну, Юрка… Ну… – красноречие иссякло, и я просто ткнула брата кулаком в предплечье.

– Больно же! – завопил он, потирая ушибленное место.

– Ты и не такого заслуживаешь, – рассмеялась я, глотая счастливые слезы.

– Представляешь, а я думала, что ты забыл, – утомленная многочисленными поздравлениями и сконфуженная неожиданными подарками, я отозвала брата в сторону, предоставив публике возможность веселиться самостоятельно. Нужно отметить – гости шанс не упустили.

Синьора Лучиана лихо отплясывала рок-н-ролл с хозяином мясной лавки, а Франческа, наплевав на условности, медленно покачивалась под зажигательную музыку в медленном танце, склонив голову на плечо Орландо. Подозреваю, эта парочка и не собиралась расставаться. Ну, Юрка! Ай да сукин сын.

Сукин сын, не подозревая о моих мыслях, радостно смотрел на меня, явно очень собой гордясь. Не ругать же брата в такой день? Да и, по правде сказать, не так уж я и обиделась.

– Обычно ты меня с утра поздравляешь, – усмехнулась я, продолжая начатый разговор, – а тут никакой от тебя весточки. Вот я и решила, что тебе там в Австралии совсем не до меня. А ты, выходит… – я ткнула брата пальцем в грудь и нахмурила брови. – Никогда тебе этого не прощу! Так меня развести!

– Ну а что мне еще оставалось, если ты у нас гордая и отказываешься от любой помощи? – рассмеялся брат. – Но, согласись, круто ведь получилось, да? Это все Альфонсо придумал. Это он у нас главный массовик-затейник. Такой квест разыграть…

– Альфонсо! – Я неожиданно вспомнила все, что между нами произошло. – Так он, получается… Так ты… Он что же… Тоже часть подарка? – меня словно током ударило.

– Ты о чем? – удивился Юрка. – Какого подарка? – И добавил, внимательно посмотрев мне в глаза: – Вон оно что… – брат усмехнулся, – я так понимаю, мне теперь предстоит с другом серьезный разговор, да? Как там принято у братьев: обидишь ее – убью, так, что ли?

– Сама справлюсь, – буркнула я. – Но ты точно ни при чем? – Я внимательно всмотрелась в лицо ближайшего родственника.

– Зуб даю! – поклялся Юрка, но озорные черти, плясавшие в его глазах, только усилили мои подозрения. Но я-то своего брата знаю – если и приложил он руку к устройству моей личной жизни, все равно ни за что не признается.

* * *

– Эй, соня, вставай. – Я решительно подняла вверх жалюзи, надежно защищающие маленькое бунгало от стремящихся попасть в него солнечных лучей. Те тут же этим воспользовались, ворвавшись в комнату и моментально заполнив ее всю.

– М-м-м, – промычал Юрка. – Научил же на свою голову, – проворчал он.

– А я тебя предупреждала, – рассмеялась я. – Сам виноват! Не нужно было будить лихо, пока оно тихо.

– Угу, – брат отвернулся к стене, укутавшись с головой в покрывало.

– Вставай, скоро погружение! Туристы уже приехали.

Покинув бунгало брата, я медленно направилась к мужу.

– Ну что, сегодня много клиентов? – поинтересовалась, окидывая придирчивым взглядом группу людей, толпящихся на палубе и с интересом рассматривающих амуницию для погружения.

Альфонсо заключил меня в объятия и, притянув к себе, поцеловал в макушку, совершив неизменный утренний ритуал.

– Не особенно. Кризис, сама понимаешь… Но не волнуйся – на жизнь нам хватит. На кусок хлеба я всегда заработаю, любимая. В конце концов, я же мужик!

Я рассмеялась:

– Да я и не волнуюсь. Accade quello che Dio vuole, amore mio. Accade quello che Dio vuole[1].

Примечания

1

Происходит то, что бог хочет, любовь моя. Происходит то, что хочет бог.

Content

Полина Раевская
Дайвинг в любовь

Примечания