Рэллисон Джанетт

Только одно желание

Внимание!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим Вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды.

Эта книга способствует профессиональному росту читателей.

Любое коммерческое и иное использование материала,

кроме предварительного ознакомления, запрещено.

Оригинальное название:Just one Wish by Janette Rallison

"Только одно желание" Джанетт Рэллисон

Перевод: Анна Рорк

Редактор: Виктория Бабенко

Вычитка: unreal, Полина Киперина

Обложка: Ксюша Манчик

Переведено специально для группы:

https://vk.com/romantic_books_translate

Любое копирование без ссылки

на переводчика ЗАПРЕЩЕНО!

Пожалуйста, уважайте чужой труд!

Аннотация

Семнадцатилетняя Анника Трумен знает все о силе позитивного мышления. Ведь ее брат, который болен раком, все время говорит только об этом. Чтобы помочь Джереми, Анника пойдет на край света (или до самого Голливуда), ведь он должен верить, что сможет дожить до своей плановой операции.

В голове Анники рождается план: она хочет убедить брата, что магия джина исполнит любое его желание. Каково же было ее удивление, когда он захотел, чтобы его посетил кумир, звезда Голливуда. Анника вдруг оказывается в затруднительной ситуации, ведь такой обычной девушке, как она, ни за что не убедить знаменитого актера просто так прийти к ней домой. Пригласить его на чай с тортиком, да?

Талант Джанетт Рэллисон доказывает то, что в этом романе будет не только отменный юмор, но и та самая романтика, которая заставит вас плакать и смеяться одновременно.

Глава 1

Я бы не удивилась такой очереди, если бы Элвис вернулся из мира мертвых, чтобы дать концерт, или если бы эксцентричный и хладнокровный миллиардер поощрял достойных подростков бесплатными спортивными автомобилями. Я никак не ожидала такой толпы, выстроившейся в очередь задолго до рассвета, в ожидании распродажи после Дня благодарения в магазине игрушек. В самом деле, что случилось с извечным желанием откладывать все на потом? Видимо, сюда пришел каждый житель города Хендерсон штата Невада, а ведь сейчас только 4:50 утра, до открытия магазина ещё целых десять минут.

Мэдисон застегнула молнию на куртке, выбираясь из минивэна.

— Яркий пример безумия меркантильности.

Я не ответила, так как была занята, проталкиваясь через парковку в конец очереди. Кроме того, Мэдисон не должна была так говорить. Каждый год она получает гору подарков, а накануне Нового года стоит только послушать её жалобы о том, как бы ей разместить их все в своей комнате.

Мэдисон не только моя лучшая, но, пожалуй, и единственная подруга, которую я могу убедить встать пораньше, чтобы съездить за говорящей фигуркой мальчишки Робина Гуда^1 для моего шестилетнего брата. Сама бы я ни за что не встала в 4:30, если бы это не было так важно.

Мэдисон обхватила себя руками, пытаясь согреться. Мы оделись в легкие куртки, не ожидая, что придется стоять на улице так долго. Даже в пустыне Невада холодно без десяти пять утра. Обычно аккуратно уложенные волосы Мэдисон длиной до плеч (она считала себя блондинкой с рыжеватым оттенком, но на самом деле была скорее рыжей, чем блондинкой) выглядели так, будто она их даже не расчесывала. Я была одета в спортивный костюм, а волосы убрала в хвост. Сейчас я жалела, что не надела шапку.

Мэдисон посмотрела на очередь перед нами.

— Знаешь, Анника, если ты не найдешь фигурку мальчишки Робина Гуда, я уверена, что Джереми будет рад другому подарку. Может, ему подарить настоящий лук и стрелы как у тебя?

Я вспомнила свой блочный лук^2 и не смогла представить Джереми с чем-то подобным. Он был размером с самого Джереми, ему просто не хватит сил натянуть тетиву. Эта мысль заставила сжаться мое сердце.

Я покачала головой.

— Это должен быть мальчишка Робин Гуд.

Джереми говорил, что хочет его фигурку. Брат повторял это каждый раз после телешоу, так что я просто обязана достать ему именно эту игрушку.

Супруги впереди нас были заняты разработкой стратегии покупок.

— Я тебе позвоню, как только возьму игровую приставку. А ты хватай один из великов на распродаже. Если понадобится, то просто навались на него своим телом.

Я натянула рукава, пытаясь защититься от холода. Эх, почему Джереми так любит Робина Гуда? Почему бы ему всё ещё не хотеть стать Гераклом? Уверена, никто не собирается наваливаться на игрушечных Гераклов.

В пять часов двери магазина открылись, но нам пришлось ждать ещё двадцать минут, прежде чем мы смогли попасть внутрь. К тому времени толпа гудела в проходах, хватая с полок игрушки, а в кассы уже выстроилась очередь.

Я попросила Мэдисон:

— Можешь занять очередь в кассу, пока я буду искать игрушки? Так мы управимся быстрее.

Я не стала ждать ответа, а устремилась вперед. Я пыталась побыстрее протискиваться мимо людей, но мой путь преградили тележки с игрушечными мамонтами. Я прошла через отдел с куклами Барби, решив взять подругу для Робина Гуда. Такая лучше подойдет ему, чем девица Марион. Прощу прощения, но актриса, которая её играет, просто ужасна. Она только и делает, что дрожит от страха, плачет и ждет помощи. Она бы и двух дней не прожила в реальном Средневековье, поэтому я мечтала, что бы Робин Гуд бросил её после третьей серии. Держу пари, что даже Барби оказалась бы круче.

Наконец я нашла отдел с фигурками. Я ходила взад и вперед, выискивая на полках зеленые коробки с персонажами Нотингэма. Набор с четырехдюймовыми фигурками, который уже был у Джереми, стоял на самом видном месте, но я нигде не могла найти новый набор с двенадцатидюймовыми фигурками, который должен был сегодня поступить в продажу. Где же он?

Не мог же магазин распродать всю партию в первый же день за двадцать пять минут? Я пошла к следующему проходу. Ничего. А затем я увидела на торце стеллажа зеленые коробки Ноттингема.

Мужчина с десятком коробок в тележке перебирал упаковки с фигурками. На нем была поддельная кожаная куртка, натянутая на животе, и кольцо с опалом, которое было таким огромным, что его можно было использовать как сервировочный поднос.

Я подбежала посмотреть, глазами ища коробку с Робином Гудом. Девица Марион, девица Марион, Маленький Джон, Шериф...

— Осталась ли хоть одна с Робином Гудом? — спросила я.

Он даже не взглянул на меня, продолжая перебирать коробки.

— Думаю, что я забрал их все.

— Что? Мне нужна одна для младшего брата.

Теперь он взглянул на меня, осматривая снизу вверх.

— Тогда тебе повезло. Я продам тебе одну за 150 долларов.

— 150? Они стоят 39.

— Не тогда, когда они в моей тележке. Теперь они стоят 150. — Он послал мне угодливую улыбочку. — Это свободный рынок, детка.

Я видела коробки в его тележке. Они были так близко.

Я повернулась к мужчине, теперь он полностью завладел моим вниманием. Мама утверждает, что у меня шестое чувство в отношении людей. Сразу после первой встречи я могу сказать, что за человек передо мной, что он чувствует и что им движет.

Когда я была маленькой, то мечтала о суперспособностях. Я мечтала летать как Супермэн или забираться на здания как Человек-паук. Но если задуматься, то у суперспособностей не так уж много вариантов практического применения. Умение читать людей гораздо сподручнее. Оно помогло мне в общении с учителями и в целом позволило закончить колледж. Я почти всегда знаю, что мне может сойти с рук.

Смотря сейчас на мужчину, я мысленно перебрала множество возможных вариантов. Он был не из тех, кого (даже если б я была накрашена) можно было соблазнить взмахом моих длинных светлых волос, чтобы он снизил цену по просьбе красивой девушки. Его интересовали только деньги, больше ничего. Я не заметила ни грамма сострадания в его сердце, но все же решила попробовать. Я рассказала ему о Джереми, надеясь, что хоть раз я ошибаюсь в своих выводах.

Сложив руки в умоляющем жесте, я попросила:

— Послушайте, мой брат болен. У него рак, и он мечтает о фигурке Робина Гуда. Не могли бы Вы отдать мне одну?

— Могу за 150 долларов.

Я достала кошелек и вытащила из него четыре двадцатки.

— Это все, что у меня есть. Сорок долларов мне нужно заплатить за игрушку на кассе.

Он фыркнул и отвернулся к коробкам.

— Тогда, возможно, твои родители найдут одну на Ebay. Конечно, там он будет стоить дороже 150 долларов. Робин Гуд — популярная игрушка в этом сезоне.

Я запихнула бумажник обратно в карман и развернулась к полке. Если он все ещё рассматривает коробки, то я поступлю так же. Возможно, там осталась ещё одна коробка с Робином Гудом. Там должна остаться ещё одна коробка.

Король Джон, Брат Тук, девица Марион (даже её пластмассовая фигурка выглядела так, будто она собирается грохнуться в обморок), Шериф, ещё Брат Тук и Робин Гуд. Робин Гуд! Я ахнула и схватила коробку.

К несчастью, одновременно со мной мужчина тоже потянулся за ней и выдернул коробку из моей руки.

— Эй! — заорала я. — Это мое.

— Прости, детка. Я был первый. К тому же, — улыбнулся он, сжимая коробку в руках, — собственность — это девять десятых закона.

Я оглядела магазин в поисках каких-либо сотрудников рядом. Любого, кто видел бы, как он вырвал коробку из моих рук, и кто мог бы мне помочь. Но я видела только других покупателей, слишком занятых, чтобы заметить меня. Ещё одно доказательство, что настоящая жизнь совсем не похожа на сериал про Робина Гуда.

Мужчина, посмеиваясь, продолжил осматривать коробки, но одной рукой он прикрывал свою тележку, оберегая покупки.

Мэдисон верила в судьбу. Она считала месть бессмысленной, потому что рано или поздно плохие поступки аукаются людям. Я в этом сильно сомневаюсь. Если бы это было правдой, разве такие типы, как этот, не должны были получать метеоритом по голове?

Как бы то ни было, я решила, что пора поторопить судьбу. Я шагнула к мужчине.

— Вы когда-нибудь играли в футбол?

Он подозрительно посмотрел на меня.

— Конечно.

Я опустила взгляд на его толстый живот.

— Уверена, что Вы давно не играли.

— Какое тебе до этого дело?

— Я могу обогнать и обхитрить Вас, особенно с этой тележкой.

Он сразу же понял, что я имею в виду. Я притворилась, что собираюсь броситься направо. Он приготовился остановить меня. Я быстро закрутилась влево, выхватила Робина Гуда из его тележки и побежала.

Моя старшая сестра Лиа (которая не стала бы иметь ничего общего с футболом, ведь он может повредить маникюр) говорит, что большую часть своего отрочества я потратила на спортивные игры, но это совсем не так.

Бег через магазин к кассе был похож на бег за тачдауном^3, правда, другие покупатели не пытались меня сбить. Только мужчина в поддельной кожаной куртке несся ко мне, но он не отпускал свою тележку, так что застрял из-за других тележек.

Я потеряла его задолго до того, как нашла Мэдисон. Её очередь была уже близко.

— Вот, купи это. — Я пихнула коробку и кошелек ей в руки. — И не позволяй нервному толстяку в черной куртке отнять игрушку. Кричи, если он попытается.

У Мэдисон в панике округлились глаза, она прижала коробку к груди и спросила:

— Анника, что ты сделала?

— Ничего. — Я оглянулась через плечо в поисках мужчины. — Ничего такого, что бы не сделал Робин Гуд. Я подожду на улице.

Я бросилась к выходу, прежде чем она успела задать мне очередной вопрос.

Я ждала Мэдисон в машине с закрытыми дверями. Конечно, я не думала, что мужчина будет искать меня на улице. Он бы не оставил в магазине свой запас Робинов Гудов, у него не было шансов оплатить покупки быстрее Мэдисон. Но осторожность никогда не помешает.

Я сидела, скорчившись на водительском месте, и смотрела на темное небо. Жаль, что облака не закрывали звезды. Облака всегда делали небо больше похожим на зимнее, чем на небо Невады.

Мэдисон вышла двадцать минут спустя. Я разблокировала замок, и она опустилась на переднее сиденье, закрыв за собой дверь. Вручив мне пакет из магазина, она внимательно посмотрела на меня.

— Не хочешь рассказать мне, почему злой мужчина толкал тележку с упаковками фигурок Робина Гуда по всему магазину и орал: «Выходи и покажись, мразь! Ты не можешь прятаться вечно!»

— Не очень. — Я заглянула в пакет, чтобы убедиться, что там Робин Гуд, прежде чем завести машину.

— Ты рисковала моей жизнью ради тупой игрушки, не так ли?

— Нет. Он не знал, что я отдала игрушку тебе. Кроме того, он не причинил бы тебе вред с таким количеством свидетелей вокруг.

Мэдисон пристегнула ремень.

— У него раздулись вены на шее. Пара продавцов вышли с ним поговорить, так он орал про воров в магазине и пригрозил подать на них в суд за отсутствие безопасности.

Я выехала с парковки, проверяя, не загорелся ли внезапно нигде ближний свет и не преследует ли меня кто-то. Пара машин ехала по улице, и я надавила на газ, чтобы обогнать их.

— Технически я у него не украла. Вырывая коробку из моих рук, он заявил мне: «Собственность — это девять десятых закона».

Мэдисон сложила руки на груди, неодобрение ясно читалось на её лице.

— Не стоит превращать шоппинг в экстремальный спорт, Анника. Это не смертельная дуэль.

— Джереми хочет говорящую фигурку Робина Гуда.

— Он также хочет жить на улице Сезам, ты не можешь… — выражение её лица смягчилось. В течение одного выдоха её тон изменился с упрекающего на успокаивающий. — У Джереми все будет хорошо. Многие больные раком выздоравливают. У него больше шансов, чем, например, у того, кто едет с тобой в машине.

Я убрала ногу с педали газа, чтобы снизить скорость, но не ответила ей.

Все постоянно говорили мне, что Джереми поправится. У него первоклассные врачи. Лечение рака с каждым годом все улучшается. Он молодой и крепкий. Мои родители оставались оптимистичными передо мной, возможно, поэтому у меня были сомнения. Я знала, что они притворяются. Болезнь Джереми была серьезнее, чем нам говорили.

Они особенно сильно волновались перед предстоящей в следующую пятницу операцией по удалению опухоли мозга. Мама с трудом говорила об этом. Это обратная сторона умения читать мысли других людей. Иногда лучше не знать, что родители вас обманывают.

Мэдисон посмотрела на меня, в её голосе смешались бессилие и сочувствие.

— Знаешь, Анника, неважно, что Джереми получит на Рождество. Он знает, что ты его любишь.

Я поерзала на сиденье, сосредоточившись на дороге. Я больше не хотела говорить о Джереми и о болезни. Я не хотела думать о каждодневном страхе в его глазах или о его мгновенной панике при малейшем упоминании докторов. Полтора месяца химиотерапии заставили его ненавидеть больницы. Вчера вечером он сказал маме, что не хочет ложиться спать, ведь тогда операция будет на день ближе.

Ни с того ни с сего он мог спросить:

— А люди летают после смерти или только ангелы?

В другой раз он покачался взад-вперед и сказал, что не хочет, чтобы его закопали в землю. Он знал, что там холодно и темно. Не представляю, откуда он узнал про кладбища. Никто из нас не говорил об этом. Теперь же он отказывался выключать свет, когда ложился спать.

— Кроме того, — продолжила Мэдисон, — он забывает об игрушке через два дня после получения. Если ты хочешь порадовать его, то просто поиграй с ним несколько часов. Это гораздо важнее для него, чем все, что можно купить в магазине.

После этих слов я почувствовала себя как те нерадивые родители, что игнорируют своих детей, а потом пытаются купить их любовь.

— Отстань, — сказала я. — Ты ничего не понимаешь.

— Что тут непонятного? Это хрестоматийный пример, попытка подальше спрятать свои чувства. Люди все время так делают, и я просто…

Ну конечно. Я отказываюсь верить, что из книги можно понять, что я чувствую.

— Хватит, — сказала я. — Пока твой младший брат не болен раком, не говори мне, что я чувствую.

Несколько секунд мы молчали. Мэдисон смотрела в окно, плотно сжав губы.

— Прости, — вяло сказала она. — Я просто пытаюсь помочь.

Я поняла, что погорячилась. Кажется, я только и делаю, что перегибаю палку с средины октября, когда мы получили ужасную новость. Я срываюсь на людях, которые меня успокаивают. Ссорюсь с теми, кто меня поддерживает.

Я знала, что мне стоит извиниться перед Мэдисон, но я не могла это сделать. Мы ехали по улицам Хендерсона, наблюдая, как темнота отступает под лучами восходящего солнца. Мы не разговаривали. Мэдисон включила радио, но оно не разрушило молчание, повисшее между нами. Я остановилась перед её домом.

— Спасибо, что поехала со мной, — сказала я.

Она потянулась к дверной ручке.

— Не за что. Было весело. Особенно когда мне приходилось прикрывать твою игрушку своим телом, чтобы мистер Горгулья её не заметил, пока он носился по всему магазину.

Я вздохнула.

— То, что мужик не в себе, не означает, что он бы убил тебя.

— Конечно нет. — Она распахнула дверь. — Кроме того, хорошо время от времени встречаться со смертью. Начинаешь ценить жизнь ещё больше.

Она остановилась на полпути из машины, побледнела и посмотрела на меня.

— Прости, Анника. Я не это имела в виду.

Едва я связала эти два разговора воедино, как сердце сжалось до боли в груди.

— Прекрати извиняться. Джереми не умрет.

— Знаю. Я все время это говорю тебе.

— Поговорим позже, — сказала я. Мне просто хотелось уйти.

— Хорошо. Встретимся и сходим куда-нибудь.

— Хорошо.

Дверь закрылась. Я слишком быстро отъехала от её дома, что было обычным делом, и вцепилась в руль так, что побелели костяшки пальцев. По пути домой я глубоко вздохнула и посмотрела на пакет рядом со мной. Это могло бы сработать. Я читала десятки историй о том, как позитивное мышление спасало жизни людей. Я читала, что исследования это подтвердили. В онкологическом научном журнале было написано, что снижение стресса может замедлить распространение некоторых видов рака.

И даже те исследователи, которые сомневались в наличии связи между выздоровлением и позитивным мышлением, не отрицали эффект плацебо. Когда врачи дают вместо лекарства безвредные вещества, всегда есть определенный процент людей, которым становится лучше просто потому, что они считают, что принимают лекарство. Вера исцеляет их. Джереми могло бы стать лучше, если бы он поверил в это. Мне просто нужно убедить его, что он успешно справится с операцией. И так и будет.

Если операция пройдет успешно в следующую пятницу — если они смогут вырезать всю опухоль— то все будет хорошо. Но если у них не получится полностью удалить опухоль или ещё что-нибудь пойдет не так, то я даже не хочу думать о том, что люди умирают на операционном столе. Я тоже должна мыслить позитивно.

Глава 2

Я подъехала к дому — одному из ряда практически одинаковых одноэтажных бежевых домиков. Жаркий климат Невады ограничивает разнообразие используемых строительных материалов, а Ассоциация домовладельцев не позволяет разнообразить все остальное. Клянусь, мои родители вывесили табличку «Семья Трумэнс приветствует вас», чтобы показать, что это действительно наш дом. Но за последний месяц меня не покидало чувство, что наш дом изменился. Бывает, что я смотрю на него, и кажется, будто я смотрю на картину, на мираж, на то, что исчезнет, если моргнуть. Однажды я приеду домой и обнаружу на его месте пустырь.

Гараж был пуст. Должно быть, мои родители тоже уехали на противостояние с толпами покупателей. Я прямиком направилась в свою спальню, убрала пакет в шкаф и вернулась в постель.

Спустя три часа проснулась из-за громыхания на кухне и возгласов Джереми у телевизора. Ему кажется, что чем больше он кричит во время сеанса видеоигры, тем лучше у него получается.

Выползла из кровати и взяла фигурку Робина Гуда. Хотела успокоить себя, что я и в правду заполучила его. До этого у меня не было возможности внимательно рассмотреть игрушку. Робин Гуд был поразительно похож на Стива Рэйли, который играл его в сериале. У него были такие же светлые волосы, квадратная челюсть и идеальные черты лица. Теплые карие глаза смотрели на меня с уверенностью, и я легко могла представить, как он вышагивает по Шервудскому лесу в окружении Веселых людей.

Я смотрела на него довольно долго. Дольше, чем нормальные семнадцатилетние девушки глядят на пластмассовых кукол. Иногда, когда я смотрела Мальчишку Робина Гуда (ладно, признаюсь, я не пропустила ни одного эпизода), то чувствовала связь со Стивом Рэйли. Мне казалось, что он тот, кого я знаю и кто мне подходит.

На самом деле не могу толком объяснить. Я не уверена, что вижу его насквозь. Больше похоже, что у меня связь с Робином Гудом. Я восхищаюсь человеком, который посвятил жизнь борьбе за справедливость, может жить на природе. Человеком, который выглядит сексуально даже после сна в лесу. Это настоящий талант. Стив Рэйли же наверняка один из тех избалованных знаменитостей, чья нога ни разу не ступала в продуктовый магазин, не говоря уж о пустыне.

Я задвинула коробку под кровать. Подожду, пока мы с Джереми останемся наедине, все будет прекрасно, ничто не помешает моему плану. И тогда вручу ему подарок.

Когда я вошла на кухню, мама с папой убирали посуду после завтрака с блинчиками— любимым блюдом Джереми. Правда теперь мама покупала смесь для блинов и сироп в магазине натуральных продуктов. Она больше не использует продукты, которые не являются 100% натуральными.

— Привет, Спящая Красавица, — обратился ко мне папа. — Мы оставили тебе парочку, но их нужно разогреть.

Мама пересекла кухню и обняла меня. Она настаивает, что обниматься нужно каждый день. Прочитала, что это хорошо для иммунитета.

— Удачно съездила за покупками?

Я взяла блинчик и откусила.

— Вела себя как бандитка. А как у вас все прошло?

— Нашла несколько хороших вариантов. — Мама понизила голос, посмотрев в сторону гостиной, где перед телевизором сидел Джереми. — Я нигде не смогла найти Мальчишку Робина Гуда. Мы объяснили Джереми, что в магазинах все Робины Гуды распроданы, так что сейчас он хочет пойти в торговый центр и попросить одного у Санта Клауса. — В её взгляде читалось беспокойство.

— Не волнуйтесь, — сказала я, пытаясь не улыбаться так широко. — Кое-что может произойти.

— Да?

Мама ждала моих объяснений, но после моего отказа не стала допрашивать. После завтрака я пару часов играла с Джереми в SuperMarioKart 4. Я попыталась заставить Лию поиграть, чтобы сделать перерыв, но она была слишком занята, болтая по телефону и параллельно обмениваясь смсками по мобильнику.

Лиа учится в колледже Южной Невады, поэтому она живет с нами, хоть и пренебрежительно относится к необходимости проводить время с семьей. Если она не на учебе, то где-то занята своей социальной жизнью.

Люди говорят, что я похожа на Лию, и я воспринимаю это как комплимент. Разница в том, что у Лии само собой получается быть красивой и флиртовать. Всему, что я об этом знаю, я научилась от нее. Проводя время с парнем, иногда я не уверена, настоящая ли это я или копия сестры. Я бы предпочла поиграть в баскетбол с парнем, чем невинно взмахивать ресницами для него.

Когда Джереми надоело крушить машины в гонке, я предложила ему посоревноваться в стрельбе из лука. Мы установили мишень на границе нашего участка, Джереми отошел от неё на десять футов, а я на двадцать. Для наших соревнований я не беру свой блочный лук. Мы оба стреляли из юниорского набора для стрельбы Джереми, так было честнее. Каждый раз, попадая в мишень, мы делали шаг назад. Тот, кто первым промазывал — проигрывал.

Стоит сказать, что я президент стрелкового клуба. Как говорят мои родители, я превосходна в спорте. Я единственная в нашей семье, кто, стоя на тротуаре перед домом, через открытые переднюю и задние двери может поразить мишень на заднем дворе.

Сегодня, играя с Джереми, после нескольких шагов назад я намеренно промазала.

— Не могу поверить, — сказала я ему, — Кажется, мишень отпрыгнула с пути или ещё что-то такое произошло. Если ты сейчас попадешь, то выиграешь.

Он взглянул на меня и заправил стрелу. Он даже не целился. Стрела упала, не долетев до цели более фута.

—Дружище, ты хотя бы пытался? — уточнила я.

Он пожал плечами:

— Все в порядке, Анника. Знаю, ты любишь выигрывать.

От его слов у меня сбилось дыхание.

— Нет, я… — Я не знала, что сказать. — Я не должна всегда выигрывать.

Это проблема. Невозможно в один день истребить соревновательный дух. Единственное, что я могла сделать — сменить тему. Вытаскивая стрелы из мишени, предложила: «Эй, не пора ли проследить, что происходит в Шервудском лесу?»

Он наклонил голову, удивляясь, что я до сих пор не запомнила: «Только после ужина».

Я знала. Просто хотела сменить тему на Робина Гуда: «Хорошо. Мы же не пропустим его? Робин Гуд нереально крут, согласен?»

Джереми подошел к мишени и поднял стрелы с земли: «Я собираюсь получить на Рождество говорящую фигурку Мальчишки Робина Гуда. Его лук стреляет как настоящий».

Я пошла к дому, жестом зовя его за собой: «Пойдем в мою комнату, поделюсь с тобой секретом».

Он затрусил за мной в дом, не выпуская лук из рук. В комнате я села, скрестив ноги, на кровать. Он уселся рядом, и, играя с тетивой на луке, серьезно спросил: «Ну и что за секрет?»

Наклонилась к нему и прошептала: «Я никогда и никому этого не говорила, но несколько лет назад я нашла волшебную лампу, в которой живут добрые джинны. Я потерла лампу и выпустила джинна, за что получила три желания. Но ещё не использовала их всех, два у меня в запасе».

Джереми опустил подбородок и скрипнул зубами: «Анника, я в первом классе. Я знаю, что джиннов не существует».

И это говорит мальчишка, который просит у Санты движущуюся фигурку и который на вопрос, кем он хочет стать, когда вырастет, отвечает — Веселым человеком^5.

— Это правда, — упорствовала я, — у меня осталось два желания, и я дарю их тебе.

Он скептически сощурился.

— Какое будет первое желание?

— Эммм. Думаешь, это легкий вопрос, но это не так. Если бы тебе было шесть лет и у тебя спросили про два желания, что бы ты ответила?

— Я отвечу тебе как-нибудь потом. Сейчас объясню тебе правила пожеланий, потому как ты не можешь просить больше двух желаний или невозможные желания, например, суперспособности. И не вздумай просить умение летать, потому что мой джинн из тех мудреных джиннов, которые могут превратить тебя в птицу или ещё в кого-нибудь.

Джереми задумался, и я добавила:

— Мама сильно расстроится, если ты станешь птицей, и тогда мне придется истратить последнее желание, чтобы вернуть тебе человеческий облик. Это бессмысленная трата желаний. Хочу, чтобы последнее желание ты истратил на то, чтобы операция прошла успешно. Тогда тебе не придется больше волноваться об этом.

— А почему я не могу пожелать сделать так, чтобы мне вообще не нужна была операция?— спросил он с горящими глазами.

Как жаль, что приходится его расстраивать:

— Мама и папа в любом случае заставят тебя сделать операцию. Они не верят в джиннов, ты не сможешь их убедить. Лучше пожелай, чтобы всё прошло хорошо.

Джереми кивнул, приняв такое объяснение, а потом с недоверием оглянулся на меня:

— Анника, ты меня разыгрываешь?

— Нет. Теперь закрой глаза и повторяй: «Это мое второе подлинное желание». И пожелай то, что на самом деле хочешь. Увидишь, я говорю правду. — Я наклонилась к нему, не теряя зрительного контакта. — Какую игрушку ты больше всего хочешь получить?

Он закрыл глаза.

— Нужно ли мне сначала вызвать джинна?

— Он придет, когда ты скажешь: «Это мое второе подлинное желание». Поэтому-то и нужно закрывать глаза. Джинн стесняется тех, кто не тер его лампу. Ты не должен его видеть.

Джереми приоткрыл один глаз.

— Не открывай глаза, — сказала я.

— Ничего не могу с собой поделать. Я никогда раньше не видел джинна.

Я угрюмо посмотрела на него.

— Ничего не выйдет, если ты не закроешь глаза. Джинн просто потопает домой, а ты потеряешь свои желания.

Джереми закрыл глаза, но повернул голову.

— Потопает? У него есть ноги?

— Да, что-то подобное, — я опустила руку под кровать, приготовившись взять коробку с Робином Гудом. — Итак, какое твое подлинное желание? Подумай о том, что ты очень-очень хочешь.

Он ерзал, размышляя, затем принял решение и сложил руки:

— Это мое второе подлинное желание. Хочу, чтобы настоящий Мальчишка Робин Гуд — тот, из телевизора, пришел и научил меня стрелять из лука.

Я оцепенела. Рука замерла над коробкой, все ещё готовая схватить её, хотя уже было незачем. Казалось, воздух с трудом покидал мои легкие. Джереми открыл глаза и оглядел комнату.

— Разве что-то произошло?

Конечно, мне стоило предусмотреть вариант, что он попросит не движущуюся фигурку. Но откуда мне было знать? Он только и говорил о ней в течение двух недель.

— Где Мальчишка Робин Гуд? — спросил Джереми. Я увидела, как разочарование поселилось в его глазах. — Ты просто разыгрываешь меня, правда?

— Нет, — ответила я. — Забыла предупредить, что нужно указывать время исполнения желания. Ты не сказал, когда хочешь увидеть Мальчишку Робина Гуда. Он может прийти завтра, через год или когда тебе будет 65.

Джереми в досаде приоткрыл рот, затем снова захлопнул его:

— Я использую третье желание, чтобы сказать сейчас.

— Нет, — вскрикнула я, — Третье желание остается для операции. Я не дам тебе его истратить прямо перед ней.

Джереми теребил тетиву на луке, решая, верить мне или нет.

— Джинн должен знать, когда нужно исполнить желание. Разве он не занимается этим много лет?

— Да, но я предупреждала тебя, что это мудреный джинн. К счастью, оно скоро исполнится. — Сказала я.

Уголки рта Джереми опустились.

— Наверняка джинн испортит и желание про операцию.

Что я наделала?

— Нет, не испортит, — быстро сказала я, — Мы убедимся, что он все правильно понял.

Джереми посмотрел на меня, желая поверить, но он не был уверен. Он взял лук, лежащий рядом с ним на одеяле.

— Может мне стоит потренироваться? Вдруг, когда Робин Гуд увидит, как я хорош, он примет меня в круг Веселых людей?

— Возможно, — ответила я.

Он соскользнул с кровати и направился к двери.

— Не говори маме и папе, — попросила я. — Знаешь, как они относятся к странностям в доме. Они сойдут с ума, если будут знать, что джинн где-то рядом.

Джереми кивнул и покинул комнату.

Я на минутку прилегла и закрыла глаза. Ситуация не была безвыходной, не так ли? Иногда знаменитости совершают благотворительные визиты. Возможно организация «Загадай желание»6 сможет помочь. Они как раз этим занимаются. Разумеется, до понедельника никого не будет в офисе, и до этого я даже не смогу их ни о чем попросить, а операция уже в пятницу. Хватит ли четырех дней, чтобы выполнить такой запрос? Времени мало, но если бы Стив Рэйли знал, если б ему кто-нибудь объяснил ситуацию, он бы помог, так ведь?

Четыре дня.

Я лежала на кровати, думая о кинозвездах. А именно, насколько они заняты во время съемок сериалов? Совершают ли они когда-нибудь спонтанные поступки для фанатов? Много ли им приходит подобных просьб?

Чем больше я думала, тем более желание казалось невыполнимым. Но я должна была хотя бы попробовать.

Я пошла в кабинет и села перед семейным компьютером. Может я смогла бы найти информацию о Стиве Рэйли и связалась бы с ним лично. Погуглив его имя, я получила 300 000 ссылок. Наугад перешла по паре ссылок, но это были форумы, где девочки без конца обсуждали, настолько Стив сексуален. Я выбрала несколько ссылок с Робином Гудом в заголовке, но они оказались просто фотками актеров или голливудскими сплетнями. В основном на страницах обсуждался вопрос: встречается ли Стив Рэйли с Эсме Кингсли, актрисой, игравшей Девицу Мэрион, или он вернулся к своей бывшей девушке рок-певице Карли Ролле?

Неужели это кого-то волнует? Ну, кроме Эсме и, возможно, Карли. Я залезла на страницу фан-клуба Стива. Там были его фотки в роли Робина Гуда: его мышцы выпирали, в то время как он натягивал тетиву. Я оторвала взгляд от Стива и стала искать контактную информацию. Нигде не было адреса электронной почты, но ему можно было написать через некоего Спанки Тайлера из Бербанке, штат Калифорния. Я попыталась найти телефон Спанки в справочной службе, но его не было в списках.

В итоге я написала Спанки о Джереми. Приложила фото, мой номер телефона и многочисленные мольбы перезвонить мне. Я отправила письмо ночью, надеясь, что в понедельник утром Спанки его прочитает первым. Я знала, что шанс крошечный, но особенность рискованных авантюр в том, что иногда они попадают в яблочко.

Выходные еле тянулись. Становилось все мучительнее и мучительнее слушать Джереми, ожидающего встречи и шепчущего мне: «Есть новости от джинна? Он не сказал, когда приедет Робин Гуд?»

Я позвонила в «Загадай желание», как только они открылись в понедельник, прогуляв при этом урок. Я стояла в женском туалете, пока рассказывала мечту Джереми женщине на том конце провода. Она была доброжелательна, но сказала, что сперва им нужно поговорить с врачами Джереми, родителями и самим Джереми, прежде чем они начнут работу над желанием.

Я понимала, что все это не сделать до пятницы, но на всякий случай уточнила:

— Если все это сделать, как быстро вы сможете выполнить желание?

— Время выполнения желаний различается, — сказала она. — Встречи со знаменитостями всегда занимают больше времени. Нужно дожидаться ответов агентов и многое зависит от расписания знаменитости. Иногда они заняты на месяца вперед.

Другими словами, ни единого шанса успеть до пятницы.

Вернувшись домой, я не выпускала мобильник из рук, надеясь, что Спанки прочитал мое письмо и позвонит. Интересно, сколько писем Спанки получает в день?

Впрочем, никто так и не позвонил.

Ночью я плохо спала, что не было странным. С тех пор, как Джереми поставили диагноз, мой мозг отказывался нормально засыпать. Постоянный поток «если бы» не давал мне уснуть.

Во вторник также никто не позвонил.

В среду утром, сидя на уроках, я почувствовала, будто бюрократическая волокита ползет вверх по моим ногам, обвивает мое тело, сжимает грудь так плотно, что невозможно дышать. Я знала, что должна как-то действовать. Нельзя было просто сидеть и смириться с поражением.

После третьего урока я подделала записку от родителей, что у меня назначен прием у врача, и пошла домой. Потом сидела в пустом доме, уставившись в компьютер, будто во вражеском плену. Где-то среди миллиардов ссылок была информация, которая могла бы мне помочь. Я должна была действовать как-то иначе, найти неординарный способ решения проблемы.

Я погуглила “Места съемки "Мальчишки Робина Гуда" и тут же увидела фотки со студии "Баллардпродакшн" в Бербанке, штат Калифорния.

Я долго сидела, уставившись в экран, позволяя идее превратиться в план. Может позвонить им и попросить Стива? Нет, это не сработает. Вокруг знаменитостей существует огромная, непробиваемая стена. Тем более, очень просто отмахнуться от незнакомца по телефону. Единственный способ уговорить его в такой короткий срок — это попросить лично.

Наконец, я придумала план. Отчаянный, глупый и просто невозможный план для среднестатистической девочки-подростка. Ну а вдруг он все-таки перевесит чашу весов. Кто-нибудь может придумать способ, как разрушить непроходимую стену? Я вот могу. По крайней мере, надеюсь, что смогу. На самом деле, я не хочу думать о моих шансах. Я просто должна пойти и сделать задуманное.

Я распечатала карту дорог из Хендерсона, штат Невада, в город Бербанк, штат Калифорния (четыре часа пути) и отправила смс Мэдисон, пока упаковала вещи в спортивную сумку: “Мне нужна твоя помощь для прикрытия. Я скажу родителям, что ночую сегодня у тебя”.

Вместо ответной смс, она позвонила мне. На заднем фоне слышались голоса и обычный шум столовой.

— Итак, Анника, что ты на самом деле делаешь вечером?

— То, что должна сделать. Это личное.

— Я твоя лучшая подруга. Мне ты можешь рассказать, — её голос звучал подозрительно. — Ты же не собираешься натворить глупостей, правда? Ты не встречаешься с парнем или что-то такое...

Я упаковала зубную пасту и щетку.

— Нет, ничего такого. Не волнуйся.

— Тогда что?

Шум столовой стихал, я была уверена, что Мэдисон пошла в более уединенное место, чтобы лучше меня слышать.

— Я поеду в Калифорнию и попробую уговорить Стива Рэйли навестить Джереми.

Долгая пауза.

— Подумать только, а я переживала, что это очередная глупость.

Пришлось ей рассказать всю историю про джинна и желания.

— Мне нужно хотя бы попытаться поговорить со Стивом Рэйли, — сказала я, — Джереми очень переживает из-за операции.

— Ты не можешь просто сесть в машину и поехать в Калифорнию, — прокомментировала Мэдисон.

— Могу.

Она разочарованно вздохнула.

— Неужели никакой тихий голосок в твоей голове не предупреждает тебя о бредовых идеях?

Я убрала щипцы для волос в сумку и прошла на кухню.

— Как всегда говорит мой папа: "Если ты не выигрываешь, нужно приложить больше усилий". Это помогло в стрельбе из лука. И в волейболе. И даже на экзамене по всемирной истории. И это поможет в борьбе с раком у Джереми.

Долгая пауза.

— Анника, ты списала на экзамене по всемирной истории.

В этом вся Мэдисон, периодически второстепенные детали сбивают её с толку.

— Я не списывала, — сказала я. — Я занималась с Т.Э. Это не то же, что списывать.

— Он сказал тебе, что будет в тесте.

— Нет, он сказал мне, что возможно будет в тесте. Но мы разобрали кучу материала. Поверь, я знаю гораздо больше о Спарте, чем мне может когда-либо понадобиться в жизни.

Хотя я не видела Мэдисон, уверена, что она закатила глаза. Мэдисон учится на одни пятерки. Она всегда изучает гораздо больше, чем требуется по всем предметам. В её голове должны быть тонны ненужной информации, удивительно, как она способна разобраться в ней так, чтобы поддерживать нормальный разговор.

— Ты хотя бы знаешь, где живет Стив Рэйли? — спросила она.

— Я знаю, где он работает, этого достаточно. Если он не на студии, то кто-нибудь знает, как с ним связаться. Или я порыщу на съемочной площадке. Его адрес и телефон должны быть в личном деле.

— Там явно есть охрана.

— Что-нибудь придумаю. Ты меня знаешь — я могу пройти через кого угодно.

Ещё одна пауза, после чего тон Мэдисон стал больше похож на родительский, чем на дружеский.

— Это не то же самое, что выбираться из школы с каким-нибудь реквизитом. Там профессиональные охранники. К тому же, тебе не удалось пройти мимо миссис Арон.

Миссис Арон была нашей учительницей английского в младших классах. Мы должны были подготовить устные пересказы книг, чтобы потренировать навыки публичных выступлений, но я была так занята в клубе по стрельбе из лука клуб и финальным баскетбольным матчем, что не успела ничего прочитать. Я надеялась, что она не вызовет меня в первый день докладов, но она так и сделала. Так что я встала перед классом и придумала роман. Сюжет, персонажей, всё.

Мэдисон взбесило, что миссис Арон поставила мне «5+», в то время как Мэдисон получила просто «5» за книгу, которую она действительно прочитала. А я бы вышла сухой из воды, если б миссис Арон не так понравился мой пересказ, что она захотела найти и прочитать эту книгу.

В итоге она мне снизила оценку до «3»: «1» за пересказ книги и «5+» за выступление. Она пообещала мне исправить оценку обратно на «5+», если я напишу роман и дам ей почитать. Возможно, когда-нибудь я это сделаю.

Я не стала обращать внимание Мэдисон на это. Положив в сумку несколько яблок, я сказала:

— Я найду способ пройти через охрану.

В голосе Мэдисон послышалось волнение.

— Анника, люди не срываются просто так в Калифорнию. Ты уверена, что это не реакция на стресс, нервное потрясение или ещё на что-нибудь…?

Я крепко стиснула телефон и постаралась убедить Мэдисон.

— Это то, что я собираюсь сделать. Если ты не можешь прикрыть меня, так и скажи, и я позвоню кому-нибудь другому.

Она слегка разозлилась, давая мне понять, что не в восторге от этого.

— Хорошо. Я тебя прикрою.

После разговора с Мэдисон я положила ещё больше еды в сумку. Таким образом мне не придется нигде останавливаться по пути. Когда я решила ехать, то начала торопиться, будто Стив Рэйли может исчезнуть, если я не приеду вовремя. Я взяла все свои деньги. Даже свою коллекцию четверть долларовых монет. Попыталась прикинуть, хватит ли мне денег на бензин и отель. Возможно, нет. Буду спать в машине и переоденусь в каком-нибудь бистро.

Также взяла DVD с первым сезоном «Мальчишки Робина Гуда». На нем указаны имена людей, которые задействованы в производстве сериала. Кто-нибудь из них знает, как связаться со Стивом Рэйли. Я пролистала фотоальбом и вытащила фотографию Джереми с прошлого Хэллоуина, на которой он в костюме Робина Гуда. Буду показывать её всем, кто может помочь. Разве можно сказать «нет» больному ребенку, который одевается как Робин Гуд на Хэллоуин?

Что ещё? Я осмотрела комнату с чувством, граничащим с паникой. Возможно, мне понадобится многое, но я недостаточно хорошо сейчас соображаю, чтобы понять, что именно. Время приближалось к часу дня.

Джереми. Я позвонила миссис Палсон, матери его лучшего друга, и объяснила, что меня не будет дома после школы. Не может ли Джереми пойти из школы с Гэйбом и остаться с ним до возвращения моих родителей?

Она согласилась без вопросов. Сейчас миссис Палсон души не чает в Джереми.

Потом я позвонила маме на работу.

— Привет, мам! Помнишь, я говорила тебе, что собираюсь после школы к Мэдисон поработать над заданием по химии?

— Эмм… — сказала она, пытаясь вспомнить разговор, которого никогда не было. Единственное преимущество того, что твои родители находятся в состоянии стресса. Мама даже не пытается отслеживать, что происходит в моей жизни.

— А Джереми идет к Палсонам после школы, — напомнила я.

— Эм, ага, — сказала она, притворяясь, что знает, о чем я говорю.

— Учитель химии дал нам на уроке детальное объяснение того, что нужно сделать, и это займет больше времени, чем мы планировали. Мы закончим ближе к ночи, так что можно я останусь у Мэдисон? Родители Мэдисон не возражают, если ты не против.

— На ночь?

— Мама, это задание — тридцать процентов итоговой оценки.

Она минутку помолчала, и я начала волноваться, что у неё появятся другие возражения, но вместо этого она сказала:

— Хорошо, но не бездельничайте и не бодрствуйте всю ночь. Тебе нужно выспаться.

— Спасибо, мама.

Положив трубку, я достала движущуюся фигурку Робина Гуда из-под кровати и положила её маме на подушку. Если я попадусь, хочу, чтоб они были в хорошем настроении, обнаружив, что я не ночевала у Мэдисон.

Глава 3

Когда я надела пальто, раздался звонок. Открыв дверь, я увидела Мэдисон с небольшим чемоданом. Она улыбнулась, будто я ждала её, и вкатила чемодан внутрь.

— Я решила поехать с тобой.

Я уставилась на неё

— Что?

Она схватила мою спортивную сумку и повесила её на чемодан.

— Я позвонила маме и сказала, что остаюсь у тебя на ночь, чтобы помочь с учебой. Она не смогла сказать «нет». Знает, что ты переживаешь тяжелые времена. Это всё, что ты берешь?

Я не шевелилась, хотя Мэдисон уже пересекла гостиную.

— Мэдисон, ты не можешь ехать. Если мы обе уедем, больше риск, что наше отсутствие обнаружится. Кроме того, ты же не хочешь ехать четыре часа до Калифорнии, чтобы только поохотиться за телезвездой.

Она прошла через гостиную и кухню по направлению к гаражу. Мне не осталось ничего, кроме как последовать за ней. У неё были мои вещи. Открыв дверь гаража, она сказала:

— Если мы обе поедем, у нас больше шансов на успех. Две головы лучше, чем одна, и точка. К тому же ты не сможешь прочитать карту, чтобы спасти свою жизнь. Если поедешь сама, то окажешься где-нибудь в Мексике.

Я сняла сумку с чемодана и бросила её в багажник.

— Я распечатала пошаговый маршрут.

— У меня ноутбук с беспроводным интернетом. Мы можем поискать информацию о Стиве Рэйли по пути. Плюс, я взяла сумку-холодильник с напитками, закусками и шоколадками.

Я достала ключи от машины из кошелька, не отвечая ей.

— «Сникерсы», — сказала она, — И «Тэйкфайв»7.

— Ладно, можешь ехать.

Она улыбнулась, но дело вовсе не в шоколаде. Мэдисон не делает глупости. И если она присоединится к поездке, то у нас больше шансов на успех.

Мы поехали на парковку торгового центра, где, надеюсь, автомобиль Мэдисон затеряется среди людей, работавших всю ночь, и останется незамеченным до нашего возвращения. Наше путешествие должно быть быстрым. Завтра я позвоню в школу и, притворившись моей мамой, скажу, что я заболела. Я даже снова могу позвонить миссис Палсон и попросить её забрать Джереми из школы, но мне однозначно нужно быть дома, когда родители придут с работы. У нас 28 часов, чтобы найти Стива Рэйли и убедить его навестить моего брата.

Я повела машину первая, в это время Мэдисон улеглась на заднем сидении и положила подушку под голову, чипсы — сбоку от себя и ноутбук — на себя. Поедая чипсы, она отправилась на фан-сайты Стива Рэйли и начала прочесывать в основном бессмысленную гору информации. Его день рождения — 9 апреля, значит он овен. Ему 19 лет, он сам исполнял трюки, у него две лошади. Всё это Мэдисон протараторила для меня.

— Ты знаешь, что помимо сериала, он играл в двух спектаклях на Бродвее и трех фильмах?

Долгая пауза.

— Он стал актером в девять лет. Он снимался рекламе зубной пасты.

— Не удивительно, что у него такие хорошие зубы. Может они платили ему зубными нитями? Там, где-нибудь сказано, что он хороший? Он когда-либо занимается благотворительностью?

Мысль о предстоящем настоящем разговоре со Стивом Рэйли отдалась в животе так, будто я сделала 200 приседаний.

— Думаю, что он хороший парень, потому что до сих пор не нашла ничего плохого про него. Ни реабилитации, ни раскуроченных отельных номеров, ни отслеживание времени обслуживания по мобильнику. Единственный компромат — любовный треугольник между ним, Эсме и Карли.

— Он достоин большего, чем Эсме. — сказала я, как будто это то, что могут решать зрители. — Разве в истории Робина Гуда сказано, что девица Мэрион должна быть тупой блондинкой?

— Может она совсем не тупая в нормальной жизни. Она лучше, чем Карли. Я про то, что Карли бросила Стива, и я не понимаю, почему она сочинила все эти грустные песни о любви, которые, как говорят, написаны о нем. Кто-то с ником «Самый_ярый_фанат_Стива» пишет в своем блоге: «Карли стоит повзрослеть и двигаться по жизни дальше».

Мэдисон застучала пальцами по клавиатуре.

— Хочу это прокомментировать.

Мэдисон также приспичило оставить комментарии на сайте, где сравнивали, кто красивее: Эсме или Карли— она проголосовала за Карли. И оставила очень длинный комментарий (эссе из пяти параграфов) в чьем–то блоге, где обсуждали, обречены ли отношения знаменитостей на провал. По ее мнению, да, обречены.

Потом она сказала:

— О, что-то интересненькое.

И затихла на раздражающе долгое время, пока читала.

— Что ты нашла? — наконец, спросила я.

— Он судился со своими родителями. Запросил полную дееспособность в шестнадцать лет. Он добился постановления суда, запрещающего его родителям тратить его деньги. Вот тебе и благодарность. Как будто не эти люди дали ему жизнь.

Надеюсь, все было не так ужасно, как звучало. Как этот парень сможет понять, что я чувствую к своему брату, если он не заботится о своей семье?

Мэдисон убрала ноутбук и наклонилась к переднему сиденью.

— Итак, как ты собираешься выследить Стива Рэйли? Ведь нам не дадут просто так пройти на съемочную площадку, чтобы поговорить с ним.

— Мы подождем, пока он закончит, и проследуем за ним, куда бы он ни направился. — Сказала я.

Она покачала головой.

— Я прочитала в одном из блогов, что звезды ездят в машинах с водителями и тонированными стеклами. Так что, возможно, мы начнем следить за тем толстяком, который играет Братца Тука.

— Ладно, — я медленно вздохнула. — План «Б». Мы прокрадемся на съёмочную площадку.

Долгая пауза.

— Прокрадемся на съёмочную площадку? Да она кишит охранниками.

— Нам нужен только хороший предлог, чтобы пройти через них.

Мэдисон недоверчиво проворчала:

— Хороший предлог? Нам семнадцать лет, какие дела у нас могут быть на съёмках?

— Ой, да ладно. Папка для бумаг и целеустремленный взгляд — вот пропуск в большинство мест.

Мэдисон повернулась и посмотрела на меня, она наклонила голову в оценивающем жесте. И медленным, расчетливым голосом сказала:

— Полагаю, ты сойдешь за старлетку. Вокруг тебя аура роковой женщины. Будто ты разрушаешь мужские фантазии в свободное время.

Я не ответила. Я никогда не собиралась ничего разрушать. По правде говоря, мой бывший парень Ник бросил меня, хотя я знаю, что сама довела его до этого. У нас всё было хорошо, пока у Джереми не диагностировали рак. В один момент я превратилась из веселой подружки в женщину–инквизитора. Ночь за ночью я терзала его вопросом, почему Бог допустил это. Ник пытался придумать ответы и утешения, но я не принимала их. После того, как я камня на камне не оставила от его попытки отстоять божественную природу, он сдался.

— Хорошо, пусть будет по–твоему. Бога не существует.

Это ещё больше меня возмутило.

— Так ты считаешь, что жизнь — это какая–то космическая случайность? Все, что мы чувствуем, думаем и делаем, не имеет смысла? Если мой брат умрет, то всё, кем он был, просто угаснет?

Ник устало посмотрел на меня, поднял руки вверх, показывая, что подождал достаточно долго, чтобы получить ниспадающие ответы. Он тихонько покачал головой и стал говорить тоном исповедующегося.

— Я так больше не могу, Анника. Не могу. Слушай, я сожалею о твоем брате. Честно. Но ты не хочешь плакать у меня на плече, ты хочешь на кого–то орать, и я устал от этого.

Конечно, он был прав. Поэтому с тех пор я ни с кем не встречалась. Я стала похожа на разбитое стекло. Хрупкая, несовершенная и ранящая всех, кто ко мне прикасается. Я могла притворяться в школе, улыбаясь, чтобы скрыть онемение, но у меня не получалось болтать о пустяках с парнем.

Всё ещё изучая меня, Мэдисон сказала:

— Может, если мы сделаем тебя более гламурной, охрана решит, что ты приглашенная звезда.

— Нет. Нам не стоит быть кем–то достаточно важным, чтобы люди обращали на нас внимание. Мы будем просто безликими работниками, которые там ошиваются. Я что-нибудь придумаю.

После этого мы с Мэдисон поменялись местами. Она повела машину, а я устроилась сзади с ноутбуком. Я погуглила в различных вариантах «экскурсии на съемочную площадку», чтобы понять, на что похожа студия, чего стоит ожидать, когда мы приедем туда, и самое главное, какие слабые места могут быть у охраны.

После я поискала в Интернете, где проходят натурные съемки «Мальчишки Робина Гуда», на тот случай, если они сейчас там, а не в студии. На этот запрос интернет ничего не выдал, но я полагала, что это не слишком далеко от студии. Я посмотрела панорамы Бербанка с воздуха в поисках открытой лесистой местности, нашла и отметила несколько возможных вариантов.

Загрузив DVD, просмотрела несколько минут серии, не обращая внимания на сюжет, я изучала декорации. Люди шерифа ездили на лошадях по холмам, также там была река. Я не видела рек возле студии. Могли ли создатели сериала подделать реку? Это возможно? Надеюсь, съемочная группа сейчас работает на площадке — либо так, либо пусть местные знают, где проходят натурные съёмки.

Однако, я перестала обращать внимание на декорации и сосредоточилась на Робине Гуде. Ну что я смогу сделать полезного, глядя на него? Его показывали крупным планом. В кадре были его квадратный подбородок, пронзительные карие глаза и возмутительная ухмылка. Его волосы до плеч в беспорядке свисали светлыми волнами, и даже нелепая шляпа с перьями на нем хорошо смотрелась.

Он двигался легко, замерший во времени и пространстве на ноутбуке, но прямо сейчас где–то он действительно существовал. Мне стало интересно, чем он занимается в это мгновение.

В конце концов я оторвалась от его ухмылки, промелькнувшей в конце, и переписала имена всех, работавших над серией. От директора Дина Пауэлла и до конца списка к помощнику гаффера^8 — понятия не имею, кто это такой. И гаффер^9 тоже. Я всегда думала, что гаффер — реально старик, но видимо нет.

Я надеялась, что запомню некоторые имена, чтобы на съемочной площадке выглядеть человеком из их круга, но я обалдела от количества имен. Чем занимаются все эти люди? Завоевать страну можно с меньшей армией.

Я поискала в Интернете Дина Пауэлла, чтобы узнать его, если увижу. Нашла интервью и фото человека, который, несмотря на повседневный наряд и волосы до плеч, выглядел суровым и темпераментным. Было ясно, что он не оценит двух девочек–подростков, тайком пробравшихся на съёмочную площадку. Но я не стала делиться этими впечатлениями с Мэдисон.

Изучая сайты, связанные со студией, я поняла ещё одну важную вещь: люди кино говорят на собственном языке. Я повторяла вслух: кастинг, кейтеринг, колбэк, компоузинг… Я заучивала эти термины с усердием, удивившим бы моего учителя Испанского.

Одновременно я перебирала идеи, как бы попасть на съёмочную площадку. Можно притвориться журналистом из подросткового журнала или кем–то, кто доставляет что-то для костюмов, каким-нибудь помощником агента. Я закрыла глаза, пытаясь рассмотреть все варианты. Гул колес смешался с моими мыслями, крутясь и крутясь в голове, пока я не осознала, что уже 17:30, и Мэдисон поворачивает на заправку в Бербанке. Студия была дальше на этой улице.

Пока Мэдисон заправляла машину, я прошла в магазинчик при заправке и купила напитки. Я стояла у кассы, пытаясь стряхнуть с себя остатки сна, и подняла глаза на пожилого продавца. Уверена, что он одинок.

Периодически меня огорчает умение читать людей. Раньше меня расстраивало то, как много на свете в душе эгоистичных людей. Теперь я воспринимаю это как должное, но одиночество других по–прежнему выводит меня из колеи.

Я понимала, что он был бы не прочь поговорить со мной. Мне просто нужно было попросить его рассказать все, что он знал о киностудии.

Стараясь смахивать на туристку, я спросила:

— Бывают ли экскурсии на студию, расположенную на этой улице?

Он покачал головой.

— Не в период съёмок сериалов. Но вы можете попробовать летом.

Мне даже не приходило в голову, что в это время съёмок могло бы не быть, так что я вздохнула с облегчением. Что бы я делала, если б сейчас был перерыв между съёмками?

Я повертела упаковки жвачки, лежащие на кассе, будто выбирала вкус.

— Сейчас же идут съёмки? Прямо в эту минуту?

— Нет, уверен, что они уже закончили на сегодня. Они всегда заканчивают рано, когда в баскетбольных матчах играет Lakers, мистер Пауэлл их ярый болельщик, вот так вот, — он взял жвачку из моих рук и считал её сканером. — У студии даже собственная ложа на стадионе. Роскошный люкс. Одно из преимуществ известности.

Я протянула деньги.

— Они все туда ходят?

Он открыл кассу и кивнул.

— «EntertainmentTonight»10 всегда рассказывает, кто был на матче. Парень, играющий Робина Гуда, там постоянный гость.

— Правда?

Мой голос прозвучал слишком радостно, мужчина усмехнулся.

— Да, молодежь всегда приезжает ради него. Пожилым дамам по душе шериф Ноттингема, — он дал мне сдачу. — Мне следовало стать актером. Я столько денег потратил на одеколон, когда все что нужно — это рассказывать что-то по телевизору с английским акцентом.

Он бы поговорил ещё, но я забрала покупки и двинулась к выходу.

— Спасибо! — прокричала я на прощание и поспешила на стоянку к машине.

Значит, нам не нужно ждать до завтра. Можно постараться поймать его вечером. От этой мысли я стала нервной и взвинченной. Я едва могла усидеть на месте. Справлюсь ли? Должна, так ведь? Иначе зачем я сюда приехала?

Пока мы перекусывали на скорую руку, я через MapQuest^11 поискала, где в Лос–Анжелесе находится Стэйплс-Центр^12.

— Стоит попробовать. — Сказала я, перебирая в уме различные варианты и выстраивая план.

— Где мы раздобудем билеты? — спросила Мэдисон. — У меня с собой немного денег.

Я откусила кусочек бутерброда и не ответила.

Мэдисон опустила яблоко, которое ела, напряглась и послала мне недоверчивый взгляд.

— Ты же хочешь проникнуть на игру, не так ли?

— Нет. Мы подождем конца первого тайма. В это время служба безопасности не такая строгая.

Мэдисон расслабилась и откусила очередной кусочек яблока.

— Ладно, это может получиться.

— Конечно, нам ещё нужно проникнуть в ложу.

Она сжала яблоко.

— У меня внезапно заболел живот.

— Ты сказала, что хочешь поехать со мной, — напомнила я.

— Да, я думала, что смогу остановить тебя от совершения глупостей. Но начинаю сомневаться, что это возможно.

Я взяла свой бутерброд за краешек и ничего не ответила. Идея казалась идиотской, но какое это имеет значение, если план сработает? Будет не хуже, чем сейчас. Наверное, вся ерунда про позитивное мышление, которую я читала, повлияла на меня.

Я улыбнулась Мэдисон, демонстрируя ей свою уверенность.

— Всё будет хорошо. Сперва нам нужно остановиться у комиссионного магазина и поискать там что-то, похожее на униформу. Какие–нибудь спецовки или жилеты.

Я снова взяла ноутбук и вернулась на сайт MapQuest.

Она продолжала сжимать яблоко.

— Знаешь, все эти уловки — плохая карма. Когда-нибудь тебе это аукнется. И даже если нет, — сказала она, добавляя из-за отсутствия волнения у меня на счет кармы, — родители убьют нас, если нас арестуют.

— Нас не арестуют. У Бога должок передо мной.

Мэдисон подвинулась и посмотрела на экран с перечнем магазинов секонд–хендов.

— Я думала, ты больше не веришь в Бога.

— Я этого не говорила. Я сказала, что больше с ним не разговариваю.

Мэдисон вздохнула.

— Великолепно! Мы собираемся совершить кое–что рискованное, и ты хочешь заранее вывести из себя Бога, — Мэдисон подняла лицо к небу и проговорила, — Она не это имела в виду!

Я закатила глаза.

— Не смотри на меня так, — сказала она. — Когда ты будешь в тюрьме, а я нет, посмотрим, кто будет закатывать глаза.

Я протянула Мэдисон ноутбук и завела фургон.

— Есть Гудвилл^13 в паре километров отсюда.

Глава 4

Проблема интернет–навигации в том, что она не всегда очевидна на местности. Это единственная причина, почему до магазина мы добирались полчаса, а вовсе не то, что я слишком быстро езжу, пропускаю улицы, а затем делаю полный разворот посреди четырехполосного движения, как утверждала Мэдисон. Но всё же мы благополучно добрались до места, и как я сказала Мэдисон, это доказывало, что Бог на меня не в обиде.

Мы купили по паре черных брюк и белые блузки на пуговицах — типичную униформу официанток. Затем направились в косметический магазин за завершающим штрихом — сеткой для волос. Сетка для волос — явный признак общепита, ни один нормальный человек просто так их не носит. Мы переоделись в МакДональдсе, поехали в Лос-Анджелес и добрались до Стэйплс–Центра ещё до окончания первого тайма.

Я убрала деньги, ключи и фотографию Джереми в кошелек, потом мы сложили наши вещи под сиденья, чтобы не привлекать воришек. С собой ничего взять было нельзя, ведь нам нужно выглядеть, будто мы работаем на одной из точек питания.

Мы быстро пересекли парковку и вошли в здание. Ни один из билетеров нас ни о чем не спрашивал. Эта часть плана не могла пройти ещё проще. Мы лавировали в толпе, возвращающейся на свои места, пока искали точки питания. Я взяла два пакета с попкорном, три хот–дога, соленую соломку и шесть напитков. Нам дали лоток для переноски, но наши руки по-прежнему были заняты едой. Это важная деталь.

Когда мы отошли, я сказала Мэдисон:

— Осталось только найти нужную ложу.

Мы смогли определить правильную ложу по охране на входе, которая всегда есть у звезд. План заключался в том, чтобы подняться и сказать, что мистер Рэйли заказал еду. Тогда охранник или спросит: «Кто такой мистер Рэйли?», или пропустит нас.

Мы шли вокруг стадиона мимо охранников, некоторые стояли, другие кружили по территории, но никто из них не охранял выход на лестницу или лифт. Я начала думать, что ошиблась. Может, охрана стоит с другой стороны двери? Или на этот раз никто из съемочной группы «Робина Гуда» не пришел на игру? Или мужик на заправке просто рассказывал небылицы, чтобы произвести впечатление на туристок?

И тогда я его увидела. Огромный парень, будто часть футбольного поля. В его ухо была вставлена гарнитура, и выглядел он серьезно. Он сложил руки перед собой, словно неоновый знак «НА ДЕЖУРСТВЕ». Стоя рядом с дверью лифта, он был похож на быка на пастбище. Я сразу определила, это не просто сотрудник службы безопасности, он на самом деле кого–то охранял.

— Это здесь, — прошептала я Мэдисон. — Не забывай выглядеть соответствующе.

Я невольно замедлилась. Пришлось заставить себя продолжать двигаться в его направлении. Я пыталась казаться уверенной в себе. Подошла к мужчине и поздоровалась с ним кивком головы.

— Вот еда, которую заказывал мистер Рэйли. Не могли бы Вы вызвать мне лифт? У меня заняты руки.

Он равнодушно посмотрел на меня.

— Пропуск есть?

Я выставила бедро и опустила на него напитки.

— Нет, но у меня сильно устали ноги. Так вы не вызовите мне лифт?

— Приказано без ВИП–пропусков никого не пускать, но я позвоню, кто-нибудь спустится и заберет всё это.

Он нажал кнопку на гарнитуре.

Я поправила поднос на бедре, отодвинув его подальше от охранника.

— Я не могу просто так отдать еду. Она ещё не оплачена.

Тут парень прищурился.

— Они не включили её в свой счет?

— О, точно. Их счет.

Я знала, что проиграла, но сделала последнюю попытку.

— Послушайте, может, Вы все же позволите нам поднять заказ самим? Я никогда не была в роскошном люксе.

Он пренебрежительно пожал плечами.

— К сожалению, без пропуска я даже собственную мать не могу пропустить. Кто-нибудь спустится через минуту.

Итак, мы ждали, оказавшись в ловушке собственной лжи. Мэдисон стояла сбоку от меня, дрожа так сильно, что каждый раз кусочек попкорна выпадал из упаковки на землю. Я беспокоилась, что тот, кто спустится, поймает нас на лжи и будет кричать, или сдаст нас охране. Но вдруг спустится сам Стив Рэйли.

Дверь может открыться, и я увижу его взлохмаченные светлые волосы и наглую улыбку. Он даже может сказать что-нибудь со своим неотразимым английским акцентом. Стоп, акцент скорее всего ненастоящий. Я попыталась представить себе Стива Рэйли, говорящего как американец, но лишь на мгновение. Нужно придумать, что ему сказать. Как можно положиться на чью–то милость, разнося напитки?

Наконец, двери лифта открылись, и вышел человек, которого я не узнала. У него на шее болтался бейджик с бледно–голубой надписью BallardProductions. Обыкновенный голубой бейдж заставил меня замереть на месте. Парень посмотрел на еду.

— Черт, у них же стейк наверху, неужели кто-то заказал хот–дог? — он покачал головой. — Вот когда понимаешь, что ты зажрался талантом — когда тебе надоедает стейк.

Он потянулся за подносом, и я нехотя протянула его. Мне все это обошлось в сорок пять долларов. Еда на стадионе всегда продается по заоблачным ценам. Мало того, что я просадила деньги, я даже не могла ничего съесть.

Парень посмотрел на Мэдисон.

— Придется забрать все в два захода.

— Хорошо, — сказала она. Её голос был хриплым. Двери лифта закрылись, а мы все стояли, молча уставившись друг на друга.

Охранник спросил:

— Девушки, вам не нужно вернуться к работе? — он протянул руку за попкорном.

Мэдисон взглянула на меня.

— Думаю, нам пора.

Я кивнула, и она передала еду. Мы медленно отошли от лифта. Мэдисон прошептала:

— Мы были так близки.

Да, так близко. Если бы я только могла поговорить со Стивом Рэйли, если б объяснила…

Я оглянулась на охранника через плечо. Он больше не смотрел на нас — более того, он ел попкорн. Я сделала ещё пару шагов, так чтобы он нас не услышал.

— Как думаешь, мы можем подделать такой ВИП–пропуск?

— Вряд ли, — ответила она.

Я посмотрела на неё и перевела взгляд на трибуны.

— Это займет некоторое время. Нужно найти канцелярский магазин, в котором продается светло–голубая бумага и кармашки для бейджей, затем нужен компьютер, и нужно подобрать правильный шрифт. И мне нужно полностью изменить внешность. Как считаешь, сколько ещё продлится игра?

Она не ответила, но это было неважно, потому что в этот момент я заметила парня, идущего нам навстречу. Он был высокий, приблизительно метр девяносто, одет в куртку с символикой команды Lakers и лыжную шапку, так что только пряди каштановых волос вылезали на лоб. На носу сидели очки в черной оправе, в целом он выглядел как качок, косящий под интеллектуала.

Он был так красив, что я непроизвольно сжалась внутри. Я случайно засунула все свои волосы в сетку для волос, и, несомненно, выглядела так, будто разъяренный светлый бобер напал на мою голову. Он был красив — но самым поразительным в нем было то, что на шее у него висел голубой бейдж BallardProductions.

Я хотела его.

Я пристально посмотрела в его темные карие глаза, пытаясь определить характер, пока он шел на меня. Это сложно с действительно привлекательными людьми, иногда я ловлю себя на мысли, что вижу их такими, какими хотела бы видеть, а не теми, кто они есть. Этот парень не давал сосредоточиться, но он мне казался смутно знакомым. Как старый друг. Я могла сказать, что он из тех порядочных парней, которые остановятся, чтобы помочь тому, кто застрял на обочине дороги. А я сейчас застряла так сильно, как только возможно.

Я сделала несколько шагов навстречу ему и перехватила его прежде, чем он оказался в пределах слышимости охранника.

— Вы идете в ложу? — спросила его.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Да.

— Вы работаете на телестудии?

Он пожал плечами.

— Иногда приходится.

Мой взгляд вернулся на пропуск на его куртке. Я не могла придумать, как лучше его попросить, так что выпалила:

— Это покажется странной просьбой, но у меня абсолютно законный повод. Можно одолжить ваш пропуск на пару минут?

В этот момент Мэдисон уже присоединилась ко мне, но ничего не сказала. Она продолжала нервно оглядываться на охранника.

На лице парня проявился заинтригованный взгляд.

— И что это за абсолютно законный повод?

Я замялась, не зная, сколько правды ему стоит сказать. Я понизила голос.

— Мне нужно поговорить со Стивом Рэйли.

— Правда? — парень наклонил голову с иронической улыбкой на губах. — И кто же вы: фанаты, репортеры или… — его глаза прошлись по нашим черным брюкам, белым рубашкам и сеткам для волос. — Догадываюсь, начинающие актрисы, — он сделал движение, как бы проходя мимо нас. — К сожалению, Стив не занимается кастингом.

— Подождите, — я встала у него на пути так, чтобы он не мог меня обогнуть, — Это не так. Я просто фанатка. Огромная фанатка, честное слово, и у меня есть к нему просьба, это благотворительная акция, но она станет хорошим пиаром для него и…

Он поднял руку, чтобы отодвинуть меня.

— Ты огромная фанатка?

Он с сомнением оглядел меня.

— Да, — чтобы доказать это я добавила, — Могу рассказать, что он сам выполняет большинство трюков. — Один из фактов, которые прочла мне Мэдисон, — Он играл в двух спектаклях на Бродвее и трех фильмах. — я отбарабанила названия, хотя и не видела ничего из перечисленного. Потом я добавила ещё пару фактов, которые смогла вытащить из памяти, — У него пара лошадей, и он впервые снялся в рекламе в девять лет. Это была реклама зубной пасты. Ему заплатили зубными нитями. Ой, не так — последнее я выдумала, но все остальное правда. Итак, вы же видите, что я огромная фанатка. Можно одолжить ваш пропуск?

Он, задумавшись, посмотрел вверх, затем снова перевел взгляд на меня.

— Давай заключим сделку. Я задам вопрос про Стива Рэйли. Если ты на него правильно ответишь, я подожду здесь и одолжу тебе пропуск, чтобы ты могла подняться наверх.

— Хорошо.

Внутри меня свербело нетерпение, я едва не подпрыгивала на кончиках пальцев. Часть моего мозга уже бросилась планировать следующий шаг. Мне придется переодеться, чтобы охранник меня не узнал. Моей обычной одежды, вероятно, будет недостаточно. Может мне раздобыть солнечные очки? Шляпу?

— Итак, вопрос. — сказал парень. — Как Стив Рэйли выглядит в реальной жизни?

Я замешкалась, ведь это был такой очевидный вопрос.

— Он… — я хотела сказать блондин, но вдруг засомневалась. Я полагала, что он блондин, потому что видела его таким в «Робине Гуде». Но на одной из фоток в Интернете у него были длинные, до плеч, черные волосы и усы — это он играл бандита в вестерне. И у него были карие глаза. А на фотографиях из фильма о Гражданской войне он был блондином. Аналогично в фильме про викингов. На его сайте выложены фотографии в роли Робина Гуда, фотографии других его ролей и одна, где он сидит в кресле с гитарой в руках, на ней он шатен, но я подумала, что это фото из спектакля.

Вдруг я осознала, что мне стоило больше изучить Стива Рэйли. Мэдисон лазала по сайтам о нем. А я потратила время в дороге, запоминая имена с DVD, заучивая киносленг, изучая съемочную площадку и разыскивая места натурных съемок.

Я посмотрела на Мэдисон за помощью, но она уставилась на парня широко раскрытыми глазами и совсем меня не замечала.

Так как парень ждал, что я закончу предложение, я пробормотала:

— У него …карие глаза.

Парень молча смотрел на меня, ожидая продолжения. Улыбка тронула уголки его губ. Мэдисон издала звук, похожий на вздох, будто я сказала чушь, что меня взбесило, ведь у него правда карие глаза. Если он не носил линзы в «Робине Гуде». Я решила не рассматривать такую возможность и продолжила, игнорируя цвет волос.

— Он высокий, у него угловатая челюсть…

Мэдисон снова вздохнула. Не знаю, почему. Уверена, что я описывала верно.

— Он в хорошей форме. У него, эммм, действительно хорошие мышцы на руках и …

— Блондин или шатен? — спросил меня парень.

Я снова взглянула на Мэдисон. Она всё ещё пристально смотрела на парня, полу открыв рот, будто собиралась что-то сказать, но ничего не говорила. Я решила ответить наугад. Он выглядел так классно блондином, должно быть это его натуральный цвет.

— Блондин, — сказала я.

Он пожал плечами и послал мне примирительную улыбку.

— Сожалею, но ты провалила тест на огромную фанатку. Он шатен.

Он прошел мимо до того, как я успела возразить или придумать, что ещё сказать.

Я смотрела ему вслед с «но…», застрявшим на моих губах. Прежде чем он отошел на несколько шагов, охранник подошел к нам. Он хмыкнул на меня и Мэдисон, затем перевел взгляд на парня.

— Надеюсь, эти девочки не достают Вас, мистер Рэйли?

Парень снова улыбнулся нам, всё той же наглой ухмылкой, которую, как я теперь вспомнила, все время видела в «Мальчишках Робин Гуда».

— Нет, мы просто общаемся. Они мои большие фанатки.

И кивнув нам, в точности как Робин Гуд, он скрылся в лифте.

Глава 5

Мэдисон легла на одну из кроватей в номере мотеля, мне досталась другая. Я предлагала переночевать в машине, ведь мы уже потратили большую часть налички, но у Мэдисон была с собой кредитка родителей. Они дали ей карту для пользования в чрезвычайных ситуациях, и Мэдисон решила, что ночевка в машине на стоянке в Калифорнии — как раз и является чрезвычайной ситуацией. Когда её родители обнаружат потраченные деньги, мы будем уже дома и сможем всё объяснить.

Но мы все равно поселились в самом дешевом мотеле, какой смогли найти в Лос-Анжелесе. Грязные стены, свалявшийся ковер, а простыни были такие изношенные и тонкие, что их можно было использовать как кальку.

Было поздно, но я не могла заставить себя переодеться в пижаму и почистить зубы. Полностью одетая, я лежала, уставившись в потолок. Я желала хорошенько выплакаться, но по каким–то причинам слез не было.

У моей мамы есть слезы. Она сейчас много плачет. Можно сказать, что-то совсем обыденное, например: “Ты не видела мою домашку по математике?”, и она зальется слезами и бросится в комнату. Бесполезно её утешать. Ей нужно выплакаться, прежде чем она снова придет в норму и выйдет в хорошем настроении.

Лия — эксперт в области плача. Я видела, как она рыдала, когда родители кричали на неё, и тут же прекращала, как только они покидали комнату. Я сейчас говорю не про нытье (так каждый может), а про настоящие слезы, стекающие по щекам.

Когда мы были детьми и дрались, родители выслушивали её версию, рассказанную, захлебываясь от рыданий, а затем мою, рассказанную с ясными глазами, и я всегда оказывалась виноватой. Так что я определенно вижу смысл в рыданиях. Когда в моей жизни что-то идет наперекосяк, и я полна разочарований, бывает момент, когда я разрываюсь между гневом и слезами. Я это чувствую, но каким–то образом мои эмоции всегда обращаются в гнев.

Мне совсем не хотелось плакать, пока я лежала и думала о встрече со Стивом Райли. Мне хотелось кричать громко и безостановочно. Но я не могла. Таково наше общество: мы понимаем, когда человек срывается и плачет, но если тот же человек начнет пронзительно кричать во всю глотку в номере мотеля, то другие гости точно выбегут из здания, а менеджер отеля вызовет полицию.

— Если ты думала, что это он, — в третий раз спрашивала я у Мэдисон, — почему ты ничего не сказала? Почему не остановила меня?

В третий раз она терпеливо мне отвечала. Она сидела на краю кровати, намазывая свои ноги лосьоном, и еле взглянула на меня.

— Потому что не была уверена. Мы бы выглядели ещё более глупо, если б посреди его викторины я сказала: «Эй, ты же Стив Рэйли!», а это оказалось бы не так. Кроме того, — добавила она тихо, — когда я поняла, что это может быть он, я утратила всякую способность разговаривать.

Я прижалась пальцами к изношенному покрывалу. Вместо того чтобы быть мягким, оно ощущалось как вощеная бумага.

— Ну я бы предпочла выглядеть идиоткой в глазах парня, оказавшегося не Стивом Райли, чем перед тем, кто является им.

Она закончила с ногами и стала наносить лосьон на руки.

— До сих пор не могу поверить, что это был он. Стив Райли. Прямо перед нами. Он разговаривал с нами.

— Да, а мы сделали из себя посмешище. — Я вздрогнула, произнеся это. Прям больно вспоминать.

— Да, но мы стали посмешищем перед Стивом Райли, — мечтательно сказала она. — Я не думала, что он такой привлекательный в реальной жизни, а ты?

— Я, конечно, никогда не думала о том, как он выглядит в реальной жизни, иначе узнала бы его, но ты, Мэдисон, ты же видела гору его фотографий в интернете, почему ты ничего не сказала?

Она поставила баночку с лосьоном с глухим стуком, а её голос стал резким.

— Да потому что, таким образом, он дал бы тебе пропуск наверх в ложу, где его явно не было. Мы были обречены с того момента, как ты заговорила с ним, не узнавав его.

Она была права. Я должна была его узнать. Если не обращать внимания на цвет волос, шляпу и очки, я столько раз видела его в роли Робина Гуда, что должна была узнать, кто он. Но никто не ожидает увидеть звезду без объявления, в обычной одежде вдруг здесь, в обычном мире. Кроме того, я так была сосредоточена, чтобы добыть пропуск, так занята обдумыванием дальнейших шагов плана, что мой мозг не работал, как было нужно.

Я села на край кровати и приложила руку к виску.

— Прости, Мэдисон. Знаю, что это моя вина, а не твоя. Я должна была узнать его, и стоило сразу сказать, что его фанатом является мой младший брат.

Тишина заполнила комнату, и я не была уверена, что Мэдисон приняла мою «ветвь мира». Спустя время она повернулась, чтобы лучше меня видеть, её голос смягчился.

— Если бы ты его узнала, все могло закончиться точно также. Он не выглядит как человек, который будет делать другим одолжения, — она откинула одеяло и скользнула под него. — В конце концов, мы попытались. Подумай о том, что у тебя есть для брата веселая история, как мы встретили Стива Райли.

Только Джереми не найдет в ней ничего веселого. Я не могу приехать домой и рассказать, что обманула его, и нет никакого джина, который поможет пережить операцию. Я просто не могу так поступить.

Я легла на спину и снова уставилась в потолок.

— Мне нужно снова попытаться увидеть его. Завтра мы пойдем на съемочную площадку и попробуем поговорить с ним там.

На лице Мэдисон отобразилось сомнение.

— Анника, это чудо, что мы встретили его сегодня вечером. Как мы попадем на съёмочную площадку?

Да, как? Пришло время подумать об этом. Я мысленно вернулась на сайт со сленгом телевизионщиков. Кажется, у них свои названия для всего. Они даже кейтеринг не называют кейтеринг. У них он называется «Пищевым цехом». Но вероятно официантки там тоже носят какую–то униформу. Кто пропустит человека без униформы? Я задумалась над этим.

— Нужно найти зоомагазин перед тем, как поедем на съёмочную площадку, — сказала я Мэдисон. — Мы будем помощниками по уходу за животными. Это позволит нам пройти через охрану. Оказавшись на съёмочной площадке, мы…

— Если Стив Райли не захотел помочь нам сегодня, — сказала Мэдисон, прерывая мои размышления, — почему ты думаешь, он поможет нам завтра?

— Мы не успели ему ничего объяснить. Если я поговорю с ним, то смогу убедить повидать Джереми. Кроме того, — я приподнялась на локтях, — мы были одеты в униформу официанток, а наши волосы были спрятаны в сетках. Держу пари, он так же не узнает нас, как мы не узнали его. — Я подняла прядь моих длинных светлых волос. — Как думаешь, мне пойдет быть брюнеткой?

Мэдисон подняла руки в знак протеста.

— О нет, я не покрашу волосы, даже не проси.

— После сможешь перекраситься обратно, — сказала я. — Пойдем в магазин прямо сейчас. Ты предпочитаешь быть брюнеткой, платиновой блондинкой или, может, угольно–черной?

— Я устала, — сказала она. — Я сегодня никуда не пойду, максимум — в другой конец комнаты выключить свет.

Тут я согласилась с ней. У Мэдисон есть прекрасная черта: пока я позволяю ей выигрывать несколько сражений, она позволяет мне выиграть войну. Я переоделась в пижаму, забралась в кровать и попыталась соединить все кусочки плана в моей голове, чтобы завтра быть готовой ко всему.

Несколько часов я слушала, как в комнате включается и выключается обогреватель, потом, наконец, заснула. Сон перенес меня домой: в ряды бледных отштукатуренных домов, к кактусам и пальмам, в маленький оазис зеленой травы, растущей среди выгоревших на солнце каменных дворов, ко всему обычному, заурядному и удобному. Я была в гостиной, среди знакомого беспорядка, убаюканная чувством безопасности.

Затем я посмотрела в окно и увидела Смерть с Косой.

Она шла по нашей улице, поворачивая голову в капюшоне от одного дома к другому. Казалось, она легко скользит, но каждый её шаг ударялся об асфальт со звуком растрескивающегося льда. Страх проник в меня, и я закричала Джереми, чтобы он спрятался. Я выбежала на улицу, заперев за собой дверь. Я не могла найти оружие, и не было времени вернуться домой за луком и стрелами, так что схватила лопату. Направилась к облаченной в черное фигуре, держа лопату трясущимися руками перед собой.

— Проходи мимо нашего дома, — сказала я ей. — Я не позволю тебе войти.

Она остановилась и оперлась на свою косу, схватив её длинными, похожими на насекомых пальцами. Я не могла видеть её лицо, только черное отверстие под капюшоном, но знала, что она рассматривает меня. Затем её темное лицо отвернулось и уставилось мимо меня в наш дом. Она выпрямилась, будто собираясь пойти в том направлении.

— Возьми меня вместо него, — сказала я. Мой голос был не громче, чем шепот, но я знала, она слышала меня.

Она медленно покачала головой, а когда заговорила, её голос — глухой и скрипучий, обдал меня холодом.

— Как думаешь, я занимаюсь этим годы или десятилетия? Ты будешь со мной достаточно скоро. Мне не нужны сделки с такими, как ты.

Она двинулась, собираясь продолжить путь, но прежде чем Смерть прошла мимо меня, я размахнулась лопатой и выбила косу из её рук. Она упала на асфальт с бесконечным металлическим грохотом.

Я шагнула, чтобы взять её, но она отскочила от меня и вернулась в руки своей хозяйки.

— У тебя нет силы, чтобы уничтожить меня, — сказала Смерть.

— Тогда я задержу тебя.

Но я не могла. Она прошла сквозь меня, направляясь к моему дому.

Мое сердце билось так сильно, что казалось, оно перескачет из одной стороны груди в другую.

— Нет! — вскрикнула я.

Смерть с Косой исчезла, а я обнаружила себя, сидящей на кровати в комнате мотеля.

Мэдисон бестактно включила свет между нами.

— Что случилось?

Я прикрыла глаза рукой, защищаясь от яркого света.

— Ничего. Который час?

— Три–тридцать. Тебе приснился кошмар?

Я моргнула, пытаясь найти свой телефон среди разбросанных на тумбочке вещей. От расстройства мои руки стали неуклюжими. Паника не покидала меня, несмотря на горящий свет и то, что я знала: это был просто сон.

— Думаю, мне нужно позвонить домой и убедиться, что Джереми в порядке.

— В три–тридцать ночи?

— Я просто… думаю, мне нужно проверить и убедиться, что все двери заперты.

Она протерла глаза рукой.

— Анника, ты собираешься разбудить всю семью, чтобы спросить про двери? Чьего вторжения ты боишься?

Я не могла найти мобильник на тумбочке и взяла сумку, чтобы проверить там. Слова вылетали из меня слишком быстро.

— Кого угодно. Может, Смерть с Косой. Всегда нужно быть уверенным, что двери заперты.

Мэдисон молча смотрела на меня, она одновременно пыталась приспособиться к свету и к моей логике. Она могла сказать банальное: «Ты сошла с ума?» или что-то чуть менее банальное, но также в тему: «Не думаю, что Смерть с Косой входит в переднюю дверь. Она использует дымоход как Санта–Клаус».

Вместо этого Мэдисон проговорила: «Ох, Анника!», выбралась из кровати и подошла к комоду. Она копалась в вещах, пока не достала мой мобильник, затем вернулась и вручила его мне.

— Позвони, если это поможет почувствовать себя лучше.

Я посмотрела на телефон в руке и положила его на тумбочку.

— Я не могу позвонить. Они скажут мне идти домой, а я в четырех часах езды. Я позвоню ему утром.

Она кивнула и вернулась в кровать.

— С ним всё будет хорошо.

— Знаю, — сказала я.

Она выключила свет, а я протянула руку и взяла мобильник. Положила его рядом с щекой на подушку и закрыла глаза, хотя и знала, что не усну снова.

Утром мы съели большую часть наших запасов продовольствия и поехали в аптеку за краской для волос. Мэдисон ничего не сказала о ночном разговоре. Она даже не никак не прокомментировала, когда я позвонила Джереми перед школой и рассказала ему историю о сестре, которая любила своего маленького брата так сильно, что отправилась в подземный мир, чтобы забрать его. Обычно я рассказываю Джереми истории о героическом маленьком мальчике, но сегодня мне нужна сестра–герой.

— Вообще это история о матери и дочери, — сказал мне Джереми. — Знаешь, о Персефоне^14.

Джереми всегда произносит её имя Перс-и-фон, возможно, потому что папа впервые произнес её так, когда читал ему мифы. Сколько я не настаивала, что имя звучит как Пер-си-фона, это ничего не изменило в произношении ни папы, ни Джереми. Я бесконечно благословляла тот день, когда Джереми перестал идеализировать Геракла, так что больше не приходилось слушать, как отец коверкает греческие и латинские имена.

— Это другая история, — сказала я Джереми. — В ней брат с сестрой играли в мяч возле дома. Они жили рядом с утесом. Родители говорили им не играть на краю, но в этот день ребята не послушались.

— Как зовут сестру? — спросил он.

— А как бы ты хотел, чтобы она звалась?

— Энни, — ответил он. — А брата — Джереми.

Я замешкалась. Я не хотела использовать его имя в этой истории, будто даже простая связь его имени с подземным царством подвергнет его опасности.

Он не стал ждать, пока я найду логичные возражения на его версию.

— Итак, Джереми и Энни играли, — повторил он. — Что случилось дальше?

— Ну, братик побежал за мячом и свалился с обрыва до самого подземного царства. И когда Аид обнаружил его, Джереми пытался отобрать мяч у Цербера — трехголового пса. Ты знаешь собак. Они обожают играть в мяч. Одна голова держала мяч, а две другие облизывали лицо Джереми.

Джереми рассмеялся, но ничего не сказал, а я продолжила.

— Семья Джереми страшно переживали его потерю, да ещё и такую ужасную, так что Энни решила пойти и вернуть его.

— Как она добралась до подземного царства? — спросил Джереми.

— Она рыдала так сильно, что её слезы превратились в реку, а слезы горя всегда впадают в Стикс. Она просто пошла по их следу. Конечно, Аид не хотел отпускать Джереми. Он придерживается принципа, что никто не должен покидать подземное царство. Но Энни подошла к Аиду и объяснила, что ей нужно забрать Джереми с собой.

— Что сказал Аид?

Я попыталась представить мультяшного Аида из диснеевского фильма «Геркулес», чтобы ответить его голосом, даже с нью–йоркским акцентом. Но я не смогла его представить. Видела только Смерть с Косой из моего сна, с пустым и темным лицом. Видела её так ясно, что перехватило дыхание, и на меня накатила волна беспокойства. Смерть стояла на высоком обрыве в бесконечной серой пещере, до которой никогда не доходит солнечный свет.

Так как я не ответила, Джереми продолжил.

— Аид влюбился в Энни, потому что она очень красивая?

— Нет, у Смерти с Косой нет сердца, ей все равно, насколько прекрасна девочка.

— Смерть с Косой? — повторил Джереми. — Я думал, речь про Аида.

— Смерть с Косой — это его другое имя, — сказала я.

— Так Энни спасла брата?

Я собиралась рассказать ему, что она обрезала волосы, связала из них веревку и с помощью лука и стрел выстрелила веревкой в край подземного царства. Потом они вместе поднялись. Но видение серой пещеры было слишком сильным в моем подсознании. Я все ещё видела её, там не было края.

— Она обрезала волосы, — начала я.

Смерть с Косой окинула меня ледяным взглядом: «Это невозможно».

— И заплела их в веревку, как в истории про Рапунцель.

Глухой голос Смерти эхом прозвучал во мне: «Это невозможно».

— Потом она воспользовалась луком и стрелами, чтобы выстрелить веревкой в край подземного царства.

Наверное, я говорила неубедительно, потому что Джереми недоверчиво пробормотал:

— Эхм, твои волосы не такие длинные.

— Они выросли по пути в подземное царство.

— Неужели подземное царство находится настолько глубоко?

Видимо конец истории его не устроил. На заднем фоне я услышала, как папа зовет Джереми.

— Я не закончила историю, — сказала я. — Когда стрела полетела, Энни увидела, что веревка недостаточно длинная. Тогда она взяла Джереми за руку и сказала, что они найдут способ выбраться из подземного царства вместе.

Папин голос стал громче, я знала, что он стоит рядом с Джереми.

— Давай, малыш, — сказал папа Джереми. — Пора идти.

Джереми возразил:

— Но Анника рассказывает мне историю.

— Она закончит позже. Скоро приедет школьный автобус, — затем папин голос раздался в трубке. — Разве ты не должна быть в школе?

— У меня перерыв.

Формально это правда. Он не спросил меня о нем. Вместо этого он добавил шепотом:

— Спасибо за то-что-ты-оставила-на-кровати. Ты-знаешь-кому-это-понравится.

— Не заставляйте его ждать Рождества, чтобы открыть подарок, — сказала я. — Вы можете вручить его Джереми когда угодно.

— Может быть, сегодня вечером, — сказал он. — А сейчас тебе лучше вернуться в класс.

Я закончила разговор с отцом, сообщила в школу, что заболела, а потом позвонила миссис Палсон и снова попросила забрать Джереми. У меня было время до часу дня, ну может до часу–тридцати, если мы поедем быстро, до тех пор, когда пора будет возврашаться в Неваду.

Окраска волос заняла большую часть утра. И я, и Мэдисон выбрали средний золотисто–каштановый цвет. Она купила временную краску, которая смывается, если несколько раз помыть голову шампунем, а я взяла стойкую. Я хотела каких–то перемен в себе, будто, поменяв цвет волос, я могла оставить все позади.

Мэдисон тряслась над своими волосами, а мне мои понравились. Они заставили мои голубые глаза выглядеть темнее, более таинственно. Я завила волосы, чтобы они были волнистыми и пышными. Переложила их на одну сторону так, что они упали мне на лицо, и посмотрелась в зеркало страстным взглядом. Наверное, именно так Лия обычно ощущает себя.

Мэдисон стояла позади, нанося тональный крем, но все равно наблюдала за мной.

— Мне казалось, ты собираешься быть помощницей по уходу за животными, а не старлеткой.

— Я и есть помощница по уходу за животными. Просто с потенциалом старлетки.

Мэдисон замерла, чтобы нанести тушь, и моргнула.

— Не могу поверить, что делаю это.

— Я тоже не могу поверить, что ты это делаешь, — я оставила волосы в покое и взяла компактные тени для глаз. — Хотя заметь, никто из нас не сказал, что не может поверить, что Я делаю это.

Она засмеялась, но промолчала. Иногда мне кажется, я плохо влияю на Мэдисон.

Мы нашли зоомагазин, но пришлось ждать открытия до десяти часов. По кредитке Мэдисон купили клетку, полную кроликов, и аквариум с пятифунтовым темным тигровым питоном. Я намеренно выбрала змею, потому что многие их не любят, так что, если я, скажем, буду ходить по студии с огромным питоном на руке, люди станут меня сторониться.

Продавщица в зоомагазине заверила меня, что змея Герман (так она её назвала) милая и совсем не ядовитая. Она вытащила её из аквариума и обернула вокруг шеи как боа из перьев, чтобы доказать свою правоту. Змея подняла голову, изучая меня пронзительными черными глазами, и лизнула воздух. Тогда женщина обернула змею вокруг моей шеи, и я почувствовала, как её мышцы пульсируют, а гладкая кожа скользит по моей.

— О, да, — сказала я голосом на несколько тонов выше обычного. — Она и правда милая. Я её возьму.

Я оказалась в состоянии вернуться в машину, прежде чем начала безудержно трястись.

Кроме кроликов и змеи, мы купили пару голубей в большой клетке из проволоки, так что наша машина стала похожа на ту, что принадлежит паре помощниц по уходу за животными. Это была отличная идея, если не считать того, что оба голубя и все кролики осознавали, что огромная плотоядная змея ехала с ними в машине. Как только я тронулась, кролики запрыгали по клетке, постоянно натыкаясь друг на друга и на стены, в то время как голуби в исступлении часто махали крыльями. Это отвлекало почти так же сильно, как Мэдисон, сжимающая ручку двери и шипящая: «Ты можешь ехать помедленнее?»

Будто в ответ на её желание, мы достигли зданий на окраине Бербанка и поехали через город в спокойном темпе. Добрались до дороги, ведущей в студию, почти в одиннадцать. Я вытащила старую бейсболку отца из–под сидения и натянула её на голову в надежде, что стану выглядеть старше или хотя бы менее узнаваемо. Затем откинулась на спинку сидения и небрежно положила одну руку на руль, когда мы подъехали к будке охранника. Мужчина средних лет в белой форме посмотрел на меня с тем же выражением, с каким кот приветствует того, кто его разбудил.

Я улыбнулась.

— Привет, я привезла животных для съёмки.

Он посмотрел на клетку, в которой голуби пытались вырваться на свободу через отверстие для корма. Я слышала, как корм рассыпается по всей машине.

— Где ваш пропуск? — спросил охранник.

Я огляделась вокруг, будто положила его не на то место.

— Помню, что брала его… Точно держала его в руке. — Я перебрала бумажки, лежащие на сиденье между мной и Мэдисон, потом снова стала листать их. — Думаешь, он может лежать под какой-нибудь клеткой?

Мэдисон пожала плечами.

— Может.

Я повернулась к охраннику.

— Подождите минутку. Мне нужно поднять клетки. Может, Вы мне поможете и недолго подержите змею?

Мэдисон испустила нетерпеливый стон.

— Мы не должны опаздывать. Знаешь, как мистер Пауэлл злится, когда ему приходится ждать.

— Это не займет много времени, — заверила я её.

Она подняла обе руки.

— Хорошо, если он станет орать на меня, скажешь ему, что тебе пришлось играть в покажи-и-расскажи с охранником.

Охранник вздохнул и дал нам отмашку ехать. Мне пришлось подавить крик радости, проезжая мимо него. Мы были внутри.

Глава 6

Мы припарковались возле студии. Я достала из сумки мобильник и фотографию Джереми в костюме Робина Гуда, переложила их в карман джинсов и спрятала сумку под сиденьем. Взяла аквариум со змеей из машины.

— Теперь осталось лишь найти трейлер Стива Рэйли.

Мэдисон кивнула, но не прекратила нервно оглядываться, пока мы огибали здание.

Мы ушли совсем недалеко, но аквариум уже начал казаться действительно тяжелым. Я переместила его, пытаясь найти удобное положение.

— Думаешь, у него собственный трейлер?

— Понятия не имею.

— Это все интернет. Там гора бессмысленных фактов о том, сколько у него лошадей, но ничего полезного о том, как проникнуть в его трейлер.

Мэдисон с подозрением посмотрела на меня.

— Когда ты сказала «проникнуть», ты имела в виду «постучать в дверь», правда ведь? Ты не собираешься взламывать замок или ещё что-то такое, так ведь?

— Взламывать замки очень сложно, предпочитаю забираться через окна.

Она хмыкнула, и я добавила:

— Не будь такой нервной. Голливуд — подходящее место для таких начинающих.

— Это не одно и то же, ты сама понимаешь.

Мы повернули за угол здания.

Вместо трейлеров — огромный навес над расставленными рядами столов. Даже издалека я почувствовала запах еды. До меня доносился аромат чего–то острого и горячего.

Десятки людей сидели за столами и обедали. Некоторые накладывали себе еду на буфетных стойках. Странно было видеть людей в средневековых костюмах, сидящих рядом с теми, кто одет в джинсы и футболки.

Мои глаза машинально стали выискивать фирменную шляпу Робина Гуда. И не нашли. Несколько человек из команды Шерифа Ноттингема, одетых в костюмы, сидели вместе и обедали, но Стива среди них не было. Ещё я увидела здоровенного мужчину в темно–синей рубашке как у полицейских. Охранника.

Я переместила аквариум на бедро и сказала:

— Может Стив ещё не пришел на обед?

— Знаешь, — ответила Мэдисон, — Может топ–звезды обедают в своих трейлерах. Не вижу никого из них.

У нас была только пара часов, чтобы отыскать его в надежде, что он не признает в нас вчерашних идиоток, и придумать способ поговорить с ним. Обед — идеальное время для этого, но кто ж знает, какое у него расписание. Если он обедает у себя, то мы потеряем кучу времени, ожидая его здесь.

Я не могла терять время.

Также я не могла взять Германа в столовую. Уверена, что настоящие специалисты по уходу за животными так бы не поступили.

— Думаю, нам надо разделиться, — сказала я.

Мэдисон протестующее запищала, и я поспешила, пока она не заговорила.

— Ты тусишь в столовке. Съешь что-нибудь. Это не трудно; если кто-нибудь спросит, скажешь, что работаешь с реквизитом. Оставайся, пока они не вышвырнут тебя, или я не вернусь. Если появится Стив Райли, сядь рядом, и меня не волнует, сколько здоровых Веселых людей тебе придется подвинуть. Поговори с ним. Объясни ситуацию.

Она кивнула.

— А ты что собираешься делать?

— Я поищу его трейлер… Проверю здание студии…

Это прозвучало жалко даже для моих ушей, и я посмотрела вверх.

— Если Бог меня хоть сколько–то любит, то я столкнусь со Стивом Райли в комнате отдыха, — я не была уверена, что в студии есть комнаты отдыха. Интернет в очередной раз меня подвел. Всё ещё глядя вверх, я добавила. — Эта просьба ведь не из области фантастики. Мне нужно лишь пять минут у автомата с газировкой.

Мэдисон положила ладонь на мою руку, а её голос приобрел тот успокаивающий тон, который появляется, когда она переживает за меня.

— Может не стоит судить о любви Бога по тому, привык ли Стив Райли проводить время в комнатах отдыха.

Я взглянула на Германа, который пытался взобраться по стенам аквариума. Ему, наверное, не нравится жить в тесноте.

— Пожелай мне удачи, — попросила я, затем повернулась и пошла прочь от столовой до того, как успела бы поменять решение.

Я продолжила путь вокруг студии, и когда повернула за угол, то увидела ряды трейлеров, примостившихся сбоку от здания.

По меньшей мере дюжина больших Виннебаго^15 выстроились в линию вдоль тротуара. Я направилась к ним, пытаясь угадать, какой из них принадлежит Стиву Райли. Было бы прекрасно, если б на дверях висели таблички с именами, но их не было. Я шла перед трейлерами, надеясь что-то услышать изнутри. Например, голос Стива. Но ничего не услышала.

К тому моменту, когда я достигла края ряда трейлеров — а их было четырнадцать — мои руки отваливались от усталости из-за аквариума и ужасно болели. Герман все время смотрел на меня осуждающим взглядом. Если вы думаете, что змеи не могут пристально смотреть, поверьте мне, они могут.

За трейлерами я увидела загон для лошадей. Слышался тихий стук копыт и ржание. Мне стоило держаться подальше от этого места, здесь можно было столкнуться с настоящими грумами.

Я положила аквариум на бедро и оглянулась на трейлеры. Какой из них Стива? Я умею читать по людям, вдруг я умею читать по трейлерам тоже? Осмотрела их снизу вверх. Решила начать с голубого ближе к средине.

Я устало поспешила обратно, игнорируя боль в руках. Постучала в дверь до того, как успела отговорить себя от этого.

Никто не ответил.

Я снова поставила аквариум на бедро, случайно наклонив его, так что Герман перекатился на одну сторону. При этом он выглядел, как змеиная версия волны.

Может это и был трейлер Стива, но его там не было. Я толкнула дверь, и она открылась.

Этим можно было всё сказать про мою способность читать по трейлерам. Я открыла гримерную. На освещенных зеркалах были прикреплены фотографии актеров. Тюбики с гримом и заколки для волос валялись на столике. Я поставила аквариум с глухим стуком и задвинула его под столик. Не могла его держать ни секундой дольше. Потрясла руками, чтобы кровь снова начала бежать по венам. А потом поняла, что не смогу больше поднять аквариум. Я наклонилась, чтобы поговорить тет-а-тет с Германом.

— Побудь хорошей змеей один денёк, и мы вернем тебя в зоомагазин, договорились?

Я открыла крышку и попыталась вспомнить, как женщина в зоомагазине доставала его. С головы или с середины? Я протянула руку и подняла его из аквариума. Он сразу обернулся вокруг моей руки, что надеюсь, не было сигналом о том, что он пытается меня съесть.

Я затолкала аквариум за ящики и направилась к двери, напоминая себе, что нормальные люди не перестают общаться с девушками, которые ходят с большими змеями. Так как Герман был моим другом, то я не должна была возражать, если он хотел ползать по моей руке. Чем он сейчас и занимался. Может он замерз? Ведь он был без лампы для обогрева с тех пор, как покинул зоомагазин. Большинство людей, покупающих змей, скорее всего сразу везут их домой и там снова включают лампы, а не используют змей для преследования знаменитостей.

Может, если я постучусь в двери трейлеров, то найду кого-нибудь, кто скажет, где Стив. Я направилась к следующему трейлеру, но ещё до того, как дошла, дверь распахнулась и Девица Мэрион — Эсме Кингсли собственной персоной — вышла оттуда. Другая женщина старалась изо всех сил, на ходу опрыскивая длинные светлые кудри Эсме, но у неё в основном получалось облако из спрея.

Я заворожено наблюдала за ними. На самом деле я не любила Девицу Мэрион, но созерцание её своими глазами опрокинуло мой мир, всё стало казаться нереальным.

Эсме резко остановилась, и парикмахер практически врезалась в неё.

— Это платье не подходит, — Эсме потянула его в талии. — Видишь, как свободно?

Оно не было слишком свободным, но женщина все равно кивнула.

— Я четко говорила, что хочу облегающее. В этом я буду выглядеть жирной. Найди Анжелику. Сейчас же.

Эсме напоминала мне вазу со срезанными розами. Красивая. Элегантная. Но всё это лишь для демонстрации, и никакой возможности расти дальше. И у неё были острые шипы.

Она повернулась на каблуках и зашагала обратно к трейлеру. Другая женщина направилась к зданию студии, все еще сжимая баллончик со спреем. Я была настолько поглощена ими, что только сейчас заметила охранника, направляющегося в мою сторону. Без задней мысли, я последовала за женщиной–парикмахером, бегом, чтобы догнать.

— Эй, подождите!

Герман не оценил такие скачки. Я почувствовала, как его мышцы изгибаются вокруг моей руки, и он скользнул к моему плечу.

Тем не менее я надеялась, что пока я шла бок о бок с личной распылительницей спрея для волос Эсме, охранник решит, будто я местная. Я улыбнулась ей.

— Мне нужно, чтобы кто-нибудь придержал мне дверь. Видите, мои руки заняты.

Она презрительно посмотрела на змею.

— Она настоящая?

Только в Голливуде кто-то может спросить вас, настоящая ли змея, ползущая на плечо.

— Он не опасен, — сказала я.

Она открыла мне дверь и поспешила пройти мимо, то ли потому, что спешила выполнить команды Эсме о гардеробе, то ли для того, чтобы увеличить расстояние между собой и пятифунтовым питоном.

Так как я уже была в студии, а охранник продолжил путь вокруг трейлеров, то я могла поискать Робина Гуда внутри. И направилась по коридору. Есть ли здесь комната отдыха? Я не имела представления, куда шла, но все равно продолжала бесцельно двигаться.

Вскоре я почувствовала, что иду по недрам какой-то фантастической страны. Мне приходилось сдерживать себя, чтобы не зависнуть возле огромных декораций с нарисованными лесами и горами. Я прошла мимо комнаты, наполненной головами манекенов. Уверена, там были и другие вещи, но когда видишь толпу бестелесных лиц, смотрящих на тебя, то не замечаешь ничего больше.

Я продолжала идти и присматриваться. Некоторые люди провожали змею любопытным взглядом, но никто не сказал ни слова. На часах, мимо которых я прошла, было 11:45. Я уже почти час провела на студии. Я старалась не считать, сколько осталось времени до тех пор, когда придется уезжать. На расстоянии я услышала голоса и заинтересовалась, не снимали ли там что-то прямо сейчас. Что случится, если девушка в джинсах и бейсболке, не говоря уже об огромной змее, забредет в средину любовной сцены Робин Гуда и Девицы Мэрион?

Я прошла мимо человека, перебирающего стопку бумаг. Он опустил папку, когда увидел меня.

— Зачем змея?

У меня появились проблемы. За те три секунды, что он говорил, я почувствовала его полномочия. Власть прямо исходила от него, как волны тепла от горячего асфальта. С ним я бы не могла гнуть свою линию. Но все равно улыбнулась и пожала плечами.

— Она нужна для съёмок.

— Каких съёмок? — спросил он. — Сегодня у нас только лошади.

Я затрепетала внутри.

— О, может я посмотрела в неправильное расписание. Вроде мой начальник сказал, что сегодня день змеи.

— День змеи? В каком сценарии требуется змея?

— Эмм, честно, не знаю. Я просто делаю то, что мне говорят.

— Кто сказал тебе принести змею?

Я назвала единственное возможное имя.

— Мистер Пауэлл.

Услышав имя директора, мужчина немного отступил от меня и задумался. Он проговорил себе:

— Зачем Дину понадобилась змея в монастыре?

Затем уже громче позвал:

— Эй, Джим, подойди сюда на секундочку.

Для меня было самое время, чтобы вся жизнь пронеслась перед глазами, но я не отводила взгляда от человека передо мной. Мое сердце же ушло прямо в пятки.

Так как Джим не ответил, парень повернулся ко мне и сказал:

— Подожди здесь, я узнаю, что ты должна сделать.

О, я прекрасно знала, что должна была сделать. Мне стоило бежать по коридору со змеей, которая за время разговора решила, что шея — самое комфортное место на моем теле. Она опоясала мою ключицу как ожерелье из рептилии.

— Хорошо, — сказала я.

Как только парень отвернулся, я пошла так быстро, как могла, в направлении, откуда пришла. Я не могла бежать, чтобы не привлекать к себе внимания, кроме того, если Герман сейчас испугается и напряжет мышцы, то он может меня задушить. Вряд ли кто-то хочет, чтобы после его смерти в газетах появились такие заголовки: «Нервный питон задушил девушку, убегающую со съёмочной площадки».

Я вернулась в холл, через который вошла в здание, толкнула дверь и направилась к трейлерам. Мое прикрытие полностью разрушено или же есть ещё пара минут до того, как вызовут охрану?

Прежде чем ответить на этот вопрос, я заметила охранника, огибающего угол здания. Я не была уверена, что он искал меня, но рисковать не собиралась. И нырнула в ближайший трейлер. Он оказался гардеробной.

Вешалки с одеждой растянулись по всей комнате. Меня окружили ряды средневековых платьев всех цветов радуги. Мантильи, шарфы и головные уборы висели на стене. Полки с обувью заняли другую стену. Я не видела, что было на третьей стене, так как её загородили коробки.

Мне нужно было убраться из студии как можно раньше. Я подошла к ближайшей коробке и открыла её. Там были шелковые цветочные композиции из бледно–розовых роз.

Ну, больше не так. Теперь там были шелковые цветочные композиции из бледно–розовых роз и огромный питон. Я закрыла крышку и поискала, что можно положить сверху, чтобы Герман не смог убежать. Позже я анонимно позвоню из телефона–автомата куда–нибудь в Бербанк и попрошу ответившего спасти его. Я положила пару сапог на коробку. Он же не сможет их сбросить? Насколько сильны тигровые питоны?

Вместо того, чтобы размышлять над способностями змей, я вытащила телефон и фотографию Джереми из кармана, разделась и запихнула свою одежду в угол. Взяла длинное бархатное зеленое платье с вешалки и надела его через голову.

Охранник станет искать девушку в бейсболке, не обращая внимания на других. Я могла вернуться к Мэдисон и сообщить ей, что нам нужно сваливать. У платья не было карманов, так что я засунула фотографию Джереми и телефон под пояс и сильно его затянула, чтобы они не выпали. Схватила круглый полотняный обруч для волос с длинным кремовым шлейфом, который смотрелся на моей голове, как низкий нимб. Я видела, как другие девушки носили их, так что я тоже буду.

Открыла дверь и выглянула, чтобы убедиться, что путь свободен.

Первое, что я увидела — была спина Робина Гуда, идущего к зданию студии.

Глава 7

Я узнала шляпу с перьями и тунику Робина Гуда даже со спины. Он был уже на полпути от меня к зданию, но я поспешила за ним, приподнимая свою длинную юбку так, чтобы я могла бежать.

Я добежала до него и позвала:

— Мистер Райли. Могу я…

Он повернулся, и я остолбенела. Это был вовсе не Стив Райли. Мужчина просто оделся как он. Я стояла с разинутым ртом, уставившись на него.

Он улыбнулся мне.

— Надул тебя, правда?

Когда я не ответила, он развел руками, будто пошутил, а я не поняла.

— Я каскадер. Готов поспорить, на мгновение ты подумала: «Вау, в жизни Стив Райли выглядит по–другому».

На самом деле, нет, я решила, что последние остатки моего психического здоровья вдруг испарились, но не стала это ему объяснять.

— Вы просто напугали меня.

Когда я восстановила дыхание, меня поразило несоответствие.

— Я думала, Стив Райли сам выполняет трюки.

— Да, многие. Во всяком случае, больше, чем хотела бы студия. Это так похоже на подростков. Полагать, что они бессмертны. У Стива особо тяжелый случай веры в свои силы.

Средневековые кожаные сапоги по земле ступают тихо, лишь поэтому я не слышала, как кто-то приблизился, пока не раздался голос возле моего плеча:

— Чему здесь не верить?

Тут я подпрыгнула на полфута. Обернувшись, очутилась лицом к лицу со Стивом Райли. Он выглядел точно так, каким я его видела каждый вечер по телевизору: белокурый Робин Гуд, блистающий уверенностью и мужественностью. Его плечи сегодня выглядели шире. Туника подчеркивала мускулы, а в глазах было тепло, которое точно никогда не отражалось в телевизоре.

Я сказала: «Хм…эм…», на что он, к счастью, практически не обратил внимания, потому что каскадер снова заговорил:

— Ты будешь рад услышать, что все лошади выжили.

Стив послал ему свою фирменную улыбку.

— Эй, если ты продолжишь падать на них с деревьев, то лучше сократи количество чизбургеров. У меня все.

Стив переключил свое внимание на меня, и теплота все ещё оставалась в его глазах.

— Ты здесь новенькая?

Я кивнула.

— Позволь мне первым тебя предупредить. Не доверяй ничему, что этот парень тебе говорит.

Двое мужчин снова направились к зданию, а я пошла между ними, не отрывая пристального взгляда от Стива. Как бы мне перейти к Джереми? Я так напортачила вчера, нужно придумать идеальный способ попросить о помощи.

Когда мы подошли к двери, Стив придержал её для меня. Он вопросительно посмотрел, пока я проходила мимо.

— Ты выглядишь знакомой. Мы раньше не работали вместе?

Мой пульс участился.

— Нет, я только начала сниматься в массовке.

Мы прошли через вестибюль, его брови были сведены вместе. Я знала, что он пытался вспомнить, и, если бы ему удалось, он был бы не рад находиться рядом со мной.

— Ты кумир моего брата, — сказала я. — Ему шесть.

Это замечание вроде на мгновение оторвало его от изучения моего лица.

— Ну, у него есть вкус для шестилетнего. Я обошел Супермена?

— О, да. Ты победил Санта Клауса.

Он посмотрел на дублера с улыбкой.

— И кто сказал, что сегодняшние дети необразованные?

Мы подошли к двери, даже в паре метров от неё я слышала шум машин и голоса людей. Ещё минута, и наш разговор закончится, но я не могла заставить себя произнести мою просьбу. В такой ситуации ему было бы слишком легко сказать "нет". Я хотела, чтобы Стив больше узнал о Джереми.

— Он хочет стать Веселым человеком, когда подрастет, — сказала я. Каскадер наклонил голову и усмехнулся.

— Скажи ему, что лучше быть юристом. У них автомобили круче.

Я посмотрела в глаза Стиву, пытаясь взглядом удержать его внимание.

— На прошлый Хэллоуин он нарядился тобой, — я хотела достать его фотографию из–под пояса, но не была уверена, что Стив правильно поймет, если я начну раздеваться перед ним. — Он даже взял с собой лук и стрелы. — Я почти добавила, что он болен раком, но не зашла так далеко.

Пожилая женщина вышла из-за двери и, увидев Стива, жестом позвала его.

— Вот и ты. Дин хочет сделать несколько крупных планов, прежде чем снимать общие.

— Я думал, он с Эсми.

— А Эсми опаздывает. Снова. Так что её крупные планы будем снимать после общих, а твои — сейчас.

Стив недовольно вздохнул.

— Клянусь, однажды я попрошу Короля Джона убить её.

Он толкнул дверь передо мной и зашел внутрь. Я последовала за ним, но оба, он и каскадер, потеряли ко мне всякий интерес. Я сделала пару шагов, наблюдая, как две одинаковые спины отдаляются от меня, и перестала догонять их. Я сказала в никуда: “Он очень болен”.

Никто меня не слышал.

Я перестала смотреть на Стива и оглядела съёмочную площадку. Огромное помещение. Правда, если бы не гора реквизита, то несколько команд НБА могли бы одновременно играть здесь в баскетбол. Слева от меня на полу была миниатюрная копия средневековой деревни высотой по колено. Я узнала одну из деревень сериала. Там были небольшие домики с соломенными крышами, фермы и стога сена.

Я не стала долго рассматривать её. Прямо передо мной было гораздо более впечатляющее воспроизведение в натуральную величину средневекового двора с зубчатыми серыми каменными стенами, большим прудом и уютными скамейками. Кусты вокруг пруда выглядели настоящими, как и виноградные лозы, которые росли на стене здания.

Но сады за пределами пруда представляли собой просто окрашенный фон, а стволы деревьев не имели ничего общего с настоящими деревьями. Свисающие вниз ветви были прикреплены к деревянным строительным лесам у потолка. Каменная стена была длиной около десяти метров, а затем обрывалась. Там не было ни одного здания, никаких других стен или крыш.

Все казалось сюрреалистичным, будто это место застряло между двумя мирами.

Мужчина протянул Стиву меч, дал последние указания и покинул съёмочную площадку. Стив вышел к стене, и большая камера на колесах проследовала за ним.

Кто-то крикнул: «Тишина на площадке!».

Я посмотрела в направлении голоса и узнала Дина Пауэлла по фотографии в Интернете. Он сидел перед экраном, поднес мегафон к губам и крикнул: «Мотор!»

Стив взмахнул мечом, сражаясь с воздухом перед ним. Он делал это почти полчаса подряд, делая выпады вперед и назад с самоуверенным выражением лица. Я стояла и смотрела, ожидая.

Стрелки на часах перешли отметку в двенадцать–тридцать и приближались к часу. Прошел охранник, внимательно оглядывая толпу. Осмотрев помещение, он проговорил в ушной микрофон: «Не вижу никого подходящего под описание, но продолжаю искать».

Я прошла и встала рядом с другими девушками в средневековых костюмах, чтобы выглядеть менее подозрительно.

Когда оператор закончил снимать крупные планы Стива, сражающегося на мечах, стали снимать кадры через плечо с другим мужчиной с мечом. Это не был актер, играющий Сэра Гая Гисборна, но сзади мужчина выглядел как он.

Каждая минута сражения была срежиссированна. Когда меч выскользнул из руки Стива во время первого дубля, его заставили повторить выступление шаг за шагом, выпад за выпадом для второго дубля. Режиссер заставил сделать и третий дубль, потому что хотел, чтобы Стив выглядел более решительным.

Одна из девушек рядом со мной смотрела на Стива голодными глазами.

— Интересно, он когда-нибудь устает?

Другая ответила:

— Я никогда не устаю смотреть на него.

И тогда я поняла, что сама непрестанно пялюсь на него.

Когда съемка сцены закончилась, один из техников подал Стиву бутылку воды. Пока тот пил, режиссер вышел поговорить с ним. Они немного пообщались, а потом пошли в моем направлении. Я немного подвинулась влево, чтобы они точно прошли мимо меня, и понадеялась, что мистер Пауэлл уйдет, и у меня будет пара минут наедине со Стивом.

Но он не ушел. Это неважно, так как Стив все равно меня совсем не замечал. Его внимание было сосредоточено на чем–то позади меня. Повернувшись, я увидела Эсме, неспешно идущую в нашу сторону, её сопровождала парикмахер, которая все ещё пыталась уложить кудри Эсме.

Хоть я и была невидимкой для Стива, взгляд Эсме остановился на моем лице. Сперва я подумала, что она меня узнала — она видела, как я несла змею мимо её трейлера, и теперь ей должно быть интересно, почему я нахожусь в средневековом платье на съёмочной площадке.

Не сказав ни слова в мой адрес, и пока парикмахер закалывала её волосы, Эсме, поджав губы, повернулась к мистеру Пауэллу.

— Вроде я ясно дала понять, что ни одна из моих придворных дам не должна быть красивой девушкой. Зрители должны смотреть на меня, а не на массовку сзади.

Стив и мистер Пауэлл повернулись и пристально посмотрели на меня. Я почувствовала, что мои щеки стали ярко–красными, и нервно затеребила ткань платья.

Стив оторвал от меня взгляд и послал Эсме легкую усмешку.

— Не смеши меня. Нет никого красивее тебя. Слышал, как ты себе это говорила.

— Заткнись, — сказала она ему и повернулась к мистеру Пауэллу, подняв брови.

Он махнул рукой в мою сторону.

— Иди и переоденься в костюм монахини.

— И что, теперь лучше? — спросила Эсме. — Вы хотите, чтобы зрители смотрели сражение или думали о том, кто такая эта соблазнительная монашка?

Стив уставился в потолок, затем снова посмотрел на Эсме.

— Открою тебе секрет. Парни обычно не смотрят на девушек, одетых как монашки. Это отвратительно.

Эсме уперла руки в бока, но мистер Пауэлл лишь пожал плечами.

— Камеры не будут достаточно близко, чтобы были видны её черты.

Он снова махнул рукой в мою сторону.

— Иди. У тебя мало времени до начала съемок общих планов.

Я пошла. Уходя, я слышала, как Эсме продолжала протестовать, что её контракт гарантирует определенные пункты. Я была очень, очень близка к тому, чтобы поговорить со Стивом. И очень близка к тому, чтобы меня поймали.

Я вернулась в гардеробную. Так я точно опоздаю в Неваду, но как можно сейчас уехать? Позже надо будет придумать какой-нибудь повод и позвонить родителям.

На этот раз немолодая женщина стояла среди костюмов, она развешивала одинаковые платья Девицы Мэрион, полученные из химчистки. Она не спросила меня про костюм монахини, а просто сняла один с вешалки, приложила ко мне, проверяя размер, а затем вручила мне соответствующий апостольник.

Я переоделась, бросая нервные взгляды на коробку, в которую положила Германа. Я же поставила пару сапог на ящик? Может костюмерша увидела, что они там, и поставила их на место. Я не видела, чтобы Герман ползал вокруг, так что, возможно, он свернулся калачиком внутри и дремал. По крайней мере, я на это надеялась. Не хватало ещё, чтобы костюмерша нашла пятифутового питона в трейлере и вызвала охрану.

К счастью, у костюма монахини были карманы. По крайней мере теперь смогу показать Стиву фотографию Джереми так, чтобы это не выглядело, будто я перед ним раздеваюсь. И мне нужно как можно скорее поговорить со Стивом, а то меня позовут для общих планов. А мне совсем этого не хотелось, ведь я ничего не знаю об актерской игре.

Когда я вернулась на съёмочную площадку, то увидела Стива, но прежде чем я смогла к нему подойти, помощник режиссера загнала меня в угол, где ожидали четыре другие монахини. Наверное, мы должны были изображать какую–то процессию монахинь. Пока техники настраивали свет и распушали листву на пруду, другие монахини промывали мне мозги тем, что мы должны были делать. Это была единственная польза от моего разжалования из придворной дамы в монахиню. Я могла не знать свою роль.

Мы собирались снимать ОСД — обязательную сцену драки — а именно эпизод, когда Девица Мэрион застряла в монастыре. Ранее в сериале Сэр Гай захватил Робина Гуда, заточил его в подземелье и пообещал Девице Мэрион, что Робин Гуд будет казнен, если она не согласится быть невестой Сэра Гая.

Когда Сэр Гай придет на съёмочную площадку, требуя ответа от Девицы Мэрион, настоятельница и несколько монахинь постараются удержать его от встречи с ней. Так что мы не просто были святыми сестрами, а также и не слишком большими поклонницами Сэра Гая.

Но его люди одержат над нами верх, и тогда Сэр Гай бросится к ногам Мэрион и скажет:

— Вы достаточно долго водили меня за нос. Каков же ваш ответ?

Робин Гуд, сбежавший из темницы (что неудивительно) с помощью Веселых людей, галантно появится на ветке дерева и скажет:

— Мой ответ такой: ты — придурок и навсегда им останешься.

Затем Робин Гуд возьмется за лук и стрелы, чтобы завалить пару человек Сэра Гая. Кстати, Робин Гуд никогда не стреляет в Сэра Гая, хотя тот частенько стоит прямо перед ним. Это то, что я никогда не могла понять в сериале, но я не собиралась озвучивать свои сомнения. Я просто кивала, пока другие монахини пересказывали мне сцену.

Как бы то ни было, Робин Гуд спустится с дерева по веревке (циничные зрители могут задаваться вопросом, когда он успел её закрепить) и станет драться на мечах с Сэром Гаем. В итоге Сэр Гай свалится в пруд, а Робин Гуд прокричит: «У тебя отлично получается строить из себя дурака», прежде чем умчится с Девицей Мэрион.

Хотя вся сцена займет всего несколько минут телевизионного времени, её будут снимать целый день. Крупные планы, три четверти и кадры, снятые через плечо. Мы собирались прогонять сцену с начала до конца.

— Девяносто процентов того, что мы сделаем, останется в монтажной, — сказала мне мать–настоятельница. — Но это не означает, что мистер Пауэлл не повесит нас за апостольник, если мы что-то испортим.

Она показала мне отметки, где мы должны стоять в начале сцены и куда мы перебредем, когда люди Сэра Гая выпроводят нас. Я кивнула ей и постаралась запомнить всё, что она говорила, но меня постоянно что-то отвлекало. Например, охранник, шныряющий по краю съемочной площадки, или лошадь, которую привели дрессировщики. Также я наблюдала за Стивом Райли, который по лестнице забрался на платформу и проверял веревку.

— Запомни, — сказала мне настоятельница. — Не играй сцену. Живи в сцене.

Как только мистер Пауэлл сказал нам занять места, я почувствовала вибрацию мобильника в кармане. Я не стала доставать его и проверять, кто звонил, ведь вряд ли средневековая монахиня ответила бы на звонок. Вместо этого я последовала за другими монахинями на съемочную площадку, стараясь выглядеть праведно. Режиссер крикнул «Внимание!», что было дополнительным сигналом к началу, а затем «Мотор!»

Сэр Гай подъехал на коне и заговорил с настоятельницей. Она отвечала ему с равной смесью испуга и отвращения.

Лично я считаю, что то, как Сэр Гай заехал на лошади прямо во двор, было очень удобно для девицы Мэрион и Робина Гуда, теперь им было на чем удирать в закат, но я все-таки старалась укоризненно смотреть на свиту Сэра Гая. Я повернулась, когда мать–настоятельницу повалили на землю. Я протянула руку, чтобы помочь ей встать, но человек из свиты Сэра Гая схватил меня за руку.

Вот что получается, когда рефлексы берут верх. Я отпрянула от мужчины, вырываясь из его захвата. Это должно быть застало его врасплох, потому что он остался стоять на месте, держа меня за руку. Он пошатнулся, выругался и растянулся на полу передо мной.

Я удивленно уставилась на него.

— Ой, извините, — прошептала я.

Мистер Пауэлл встал и заорал в мегафон: «Снято!»

Глава 8

Все тут же замерли и повернулись к режиссеру.

— Ты, симпатичная монашка! — закричал он. — Что ты творишь?

Каждая голова с парой ушей обернулась ко мне. Я так сильно сжала кулачки, что ногти впились в ладони.

— Прошу прощения. Это рефлекс. Понимаете, когда кто-то нападает, то автоматически…

— Нет, — сказал он четким голосом. — Ты — монашка. Монахини не дают сдачи. Ещё одна ошибка — и ты больше здесь не работаешь. — Он снова сел и махнул рукой в нашу сторону. — Все по местам. И что с конем?

Все перевели взгляды с меня на коня. Но конь не выглядел таким униженным из-за внимания толпы, как я — возможно, потому что он никогда не учился в средней школе и не знает, что если все уставились на тебя, то это равносильно социальной смерти.

Грумер вышел на съемочную площадку, ласково подбадривая коня, который переминался с ноги на ногу, навострив уши.

— Возможно, что-то не так с седлом, — отозвался грумер. — Я проверю.

Мистер Пауэлл махнул рукой в сторону коня.

— Это нужно было сделать раньше. Если мы будем так копаться, «Своя игра» займет наше эфирное время. Где наша запасная лошадь?

Грумер наклонился, чтобы ослабить подпругу и ответил:

— Нам не нужен другой конь. Самсон — профессионал, он будет в норме.

— Профессионал? — закричал мистер Пауэлл. — Даю тебе десять минут, после чего Самсон будет профессиональной цирковой лошадью.

Он ещё что-то сказал, но так как они перестали кричать в мегафон, то я не расслышала.

Как только объявили перерыв, сразу же начались перешептывания–разговоры. Несколько соратников Сэра Гая расположились на полу. Некоторые покинули съемочную площадку и взяли бутылки с водой. Визажист подошел к Эсме и начал наносить пудру на её лоб, пока парикмахер поправляла прическу.

Я разжала кулачки. На моих ладонях остались маленькие красные следы от ногтей. Остальные монашки отошли от меня, как будто связь со мной заставит их выглядеть плохо в глазах режиссера.

Что ж, голливудская жизнь больше не казалась такой блистательной. За полчаса, что я была актрисой, меня оскорбила ведущая актриса, на меня накричал режиссер, и монахини стали меня сторониться.

— Не принимай на свой счет.

Я посмотрела в сторону голоса Стива. Я не слышала, как он подошел, но сейчас он стоял прямо передо мной.

— Режиссеры всегда такие. Они хирургически удаляют все навыки людей, пока снимается фильм. — Он наклонился ко мне и понизил голос. — Кроме того, Дин никогда не учился в католической школе, иначе б он знал, что многие монахини способны постоять за себя в драке.

— Спасибо, — сказала я, понимая, что он хочет заставить меня почувствовать себя лучше. — Я не хотела всем всё испортить.

Он пожал плечами, и я не могла не обратить внимания, как туника подчеркнула его мускулистое телосложение.

— Если б не ты, он бы нашел другую причину, чтобы остановить сцену. Вот увидишь! Он заставит нас повторить десятки раз. Когда мы закончим сцену, в пруду не останется воды. Она вся впитается в костюм Сэра Гая.

Через плечо Стива я заметила приближающуюся Эсме. Я поняла, что у меня нет времени на пустые разговоры.

— Могу я попросить тебя об одолжении?

Его глаза сразу омрачились, и я задавалась вопросом, как часто незнакомцы просят его об одолжениях. Тем не менее, он наклонил голову и произнес дразнящим тоном:

— Ну, попросить всегда можно.

Эсме подошла к нему, читавшееся на её лице неодобрение, делало его черствым и холодным. Я знала, что она собирается увести Стива от меня. Я чувствовала, что это уже происходит.

Я протянула руку к Стиву, почти касаясь его рукава.

— Могу я остаться с тобой на пару минут наедине?

Он склонил голову и приподнял бровь, и тогда я поняла, что некорректно сформулировала вопрос. Со всё ещё поднятыми бровями он сказал:

— Ну…

Эсме фыркнула в мою сторону.

— Пара минут? Ну, тебе придется быть быстрой.

— Нет, я…

Стив сделал шаг от меня.

— Я уверен, что ты слышала всякие истории о знаменитостях, но я не такой.

Эсме усмехнулась и скрестила руки на груди.

— Это верно. Одна женщина нравится ему гораздо больше всех остальных.

— Откуда вы всё это берете? — спросил он.

— Я хочу поговорить о своем брате. Он болен раком.

Стив снова обратил на меня внимание, но едва ли его можно было назвать заинтересованным. На его лице не отразился ни шок, ни сострадание — обычные реакции людей на эту новость.

— Тебе нужно пожертвование? Обратись к моему ассистенту. Он занимается такими делами. — Стив оглядел помещение. — Он … где Рон?

Эсме взяла Стива под руку и потянула его прочь от меня.

— Он, наверное, устраивает недружественное поглощение какой-нибудь бедной несчастной компании. Разве ты не за это ему платишь?

Я подняла руку.

— Мне не нужны твои деньги, только твое время.

Стив издал короткий смешок.

— Лучше проси деньги. У меня их много. Найди Рона и поговори с ним.

И Стив позволил увести себя.

Я сделала шаг вслед за ними, но Эсме пронзительно посмотрела на меня через плечо.

— Это непрофессионально беспокоить знаменитостей во время съемок. И совершенно немыслимо просить деньги.

Я смотрела на них, оцепенев, пока не осознала своё унижение. Тогда я почувствовала, что мои щеки пылают от смущения. Я никогда не была так грубо отшита в моей жизни. И это после того, как я рассказала им, что у моего брата рак. Я не мошенница. И не халявщица. Я попросила две минуты его времени, а он не захотел дать мне так много. Как человек стал настолько бесчувственным к страданиям других?

Впрочем, чего я ждала от того, кто судится со своей собственной семьей?

Я отвернулась от него и пошла через съемочную площадку. Я собиралась уйти. Нужно вернуться к Мэдисон и сказать ей, что мы уезжаем.

Режиссер прокричал:

— Люди, по местам!

Я продолжила идти.

— Эй, симпатичная монашка! — прокричал режиссер мне. — Иди к остальным монахиням!

Я остановилась, будто была на поводке. Как бы я не хотела уйти, я бы привлекла к себе слишком много внимания, если б сейчас ушла со съемок. Охранники, которые до сих пор бродили по периметру двора, несомненно, заметили бы меня тогда. Я стиснула зубы и побрела к другим монахиням.

Режиссер взмахнул рукой.

— И не будь такой гневной, — кричал он, как будто я его раздражаю. — Ты — монахиня, черт возьми.

Я сделала несколько глубоких вдохов и уставилась в землю, пытаясь вернуть самообладание. Когда я подняла взгляд, то увидела Стива в нескольких футах от меня, взбирающегося по лестнице, но смотрящего на меня.

— Ты всё ещё выглядишь разгневанной. — сказал он.

— Я просто массовка, — ответила я ему. — Не стоит обо мне беспокоиться.

— Послушай, я сожалею о твоем брате.

— Да, — я холодно улыбнулась ему. — Я скажу Сэру Гаю, где ты прячешься, как только он появится.

Стив запрокинул голову и рассмеялся. Как бы мне хотелось запустить в него чем–нибудь.

— Внимание! — прокричал режиссер.

Я знала, что не должна смотреть в камеру, так что я рассматривала съемочную площадку, где Эсме и её свита сидели в ожидании рядом с прудом. Впервые я заметила бледно–розовые розы вокруг пруда. Розы, похожие на те, что я видела в коробке. Когда принесли эти цветы?

— Мотор!

Вышли Сэр Гай и его люди. Я сглотнула, мне не нужно было играть беспокойство. Но мне было сложно смотреть на них, когда на самом деле я хотела оглядеть съёмочную площадку в поисках змеи. Мой взгляд метался вокруг декораций.

Когда соратник Сэра Гая обхватил меня за талию, я не сопротивлялась. Я издала жалко звучащее “Ааааа!”, а потом повернула голову назад, чтобы проверить, не скользит ли кто-нибудь по полу позади меня.

Сэр Гай направил коня к Девице Мэрион, отпустил вожжи и притянул Мэрион к ногам. Конь встряхнул гривой и шагнул прочь от роз, но режиссер или не заметил это, или не обратил внимания.

— Вы достаточно долго водили меня за но, — сказал Сэр Гай. — Каков же ваш ответ?

Девица Мэрион заморгала со слезами на лице. Робин Гуд появился на ветке дерева.

— Мой ответ такой: ты — придурок и навсегда им останешься.

Робин Гуд быстро пустил друг за другом две стрелы, хотя это не были стрелы с наконечниками, которые могли бы реально нанести кому–то вред. Я думаю, что эту часть эпизода позже смонтируют. Все-таки Стив умудрился попасть в двоих, в том числе в человека, который держал меня. Вояка впечатляюще застонал и упал на землю.

Режиссер, должно быть, заострил внимание на исполнении воина, а не на лице Стива, иначе он стал бы возмущаться. Потому что Стив смотрел на меня — сперва просто беглый взгляд, потому что я была в его поле зрения, но потом на его лице появилось вопросительное выражение. Он пытался что-то вспомнить. Через мгновение, он осознал, что должен продолжать сцену и взялся за веревку. Он прыгнул, но в воздухе его взгляд вернулся назад ко мне.

На его лице отразилось узнавание, я поняла, что он вспомнил меня.

Наверное, поэтому, вместо того, чтобы упасть на землю перед девицей Мэрион, он сбил ее с ног и толкнул в пруд.

Раздался впечатляющий всплеск, а после ещё более впечатляющий крик. Из-за него я едва услышала крик режиссера: “Снято!”.

Сэр Гай разразился хохотом, который не помог спасти положение. Пока девица Мэрион барахталась, пытаясь встать в своем промокшем насквозь платье, он заявил ей:

— Я передумал. Пускай Робин Гуд тебя забирает!

Стив подошел к пруду, чтобы помочь Эсме, но она встала и оттолкнула его.

— Думаешь, это смешно? В этом пруду рыба! На меня напал карп! Наверняка в моих волосах теперь дерьмо карпа!

Не знаю, был ли то крик или всплеск, что заставил Германа бежать, а точнее ползти, но он вышмыгнул из кустов, изгибаясь по полу с шипением.

Конь сразу заметил новое действующее лицо. Он ржал, вставал на дыбы и доказывал, что он настоящий профессионал. По крайней мере, он мог бы быть профессиональный танцором, ведь именно так выглядело со стороны его топтание на полу в попытке прогнать Германа прочь.

Что бы ни говорили об интеллекте змей, Герман был достаточно умен, чтобы прямо (а точнее по s-образной траектории) убраться подальше от лошади — в группу придворных дам. Они все закричали и запрыгнули на скамейки, кроме одной, которая побежала к пруду, снова толкнув Эсме. Ещё больше брызг. Ещё больше визгов. Весь этот шум ещё больше напугал коня, и он поскакал прочь со съёмочной площадки, распугивая монахинь на своем пути. Последний раз, когда я видела его, несколько членов съёмочной бригады и грумер гнались за ним через миниатюрную соломенную деревню.

Режиссер орал во всю глотку, но в его криках практически не было указаний. Наконец, между ругательствами он приказал нам: «Освободите съемочную площадку», и я намеревалась исполнить приказ.

Я повернулась, чтобы последовать за моими сестрами–монахинями. Я даже смогла сделать несколько шагов в нужном направлении, когда Стив схватил меня за руку и развернул.

— Ты девочка с баскетбольного матча, так ведь?

Он сильно сжал мою руку, и его глаза похолодели. Я не могла дышать и уставилась на него с разинутым ртом, пытаясь сформулировать ответ, но слова не приходили.

Двое охранников появились за его спиной, глядя на меня. Они ничего не говорили, просто наблюдали, как Стив разговаривает со мной.

— Ты какой-то навязчивый преследователь, не так ли? — сказал он.

— Нет, — я попыталась сделать шаг прочь от него, но не могла сдвинуться с места из его хватки. — Знаешь, навязчивый преследователь прекрасно знал бы, что у тебя каштановые волосы. Я только хотела поговорить с тобой.

— Как ты прошла через охрану? Как ты получила костюм и место в сериале?

Я бросила взгляд на охранников, которые сейчас выглядели куда более грозно.

— Это риторический вопрос, или ты правда хочешь знать?

— Как тебе такой вариант — ты можешь рассказать это полиции, — Стив отпустил мою руку, что, видимо, явилось сигналом для охранников, которые стали по обеим сторонам от меня.

— Не делай так. — Сказала я.

Один из охранников схватил меня за локоть.

— Мы пойдем и обратимся в полицию, мистер Рэйли.

Я смотрела на Стива.

— Нет. Пожалуйста.

Он уставился на меня с непроницаемым лицом и не стал отвечать.

Другой охранник кивнул в сторону Стива.

— Мы отведем ее в помещение охраны, пока не приедет полиция. Вам нужно будет прийти и сделать для них заявление.

Я покачала головой, выискивая что-то, помимо злости, в лице Стива. Я едва могла говорить.

— Не позволяй им отвести меня в помещение охраны.

Хватка охранника усилилась на моей руке. В течение секунды взгляд Стива проскользнул от моего лица к руке охранника. Я поняла, что он принял решение.

— Отведите её в мой трейлер, — сказал Стив мужчинам. — Я разберусь с ней после того, как освобожусь здесь.

— В ваш трейлер? — уточнил первый охранник.

— Да, и проследите, чтобы она не сбежала.

Охранники посмотрели друг на друга, и, возможно, они сказали бы что-то ещё, но, когда они развернулись обратно, Стив уже ушел.

Охранники снова посмотрели друг на друга, и первый, уроженец тихоокеанских островов, который мог бы разрывать грузовики на части в свободное время, крякнул в недоумении. Второй пожал плечами и сказал:

— Итак, ведем ее в его трейлер.

Первый охранник потащил меня за руку, и мы ушли со съёмочной площадки. Я пыталась убедить себя, что хорошо, что мы идем в трейлер Стива вместо помещения охраны. А может и нет. Стив не выглядел так, будто хотел сесть и вежливо пообщаться. Скорее всего, он просто хотел узнать, как я умудрилась дважды найти его, чтобы в будущем он мог избежать навязчивых преследователей. А потом он сдаст меня в полицию.

Мы вышли из здания в быстром темпе. У меня не было выбора, кроме как не отставать. Охранник не ослаблял хватку на моей руке. У второго охранника были седые пряди в его стрижке «ёжиком». Ему было, вероятно, не менее сорока, но его бицепсы были величиной с мою голову, так что он был довольно таки внушительным. Он ничего не говорил, просто кивал и кряхтел в подтверждение слов первого охранника, который прочитал мне целую лекцию про нарушение границ, неприкосновенность частной жизни, и про то, что знаменитости имеют право жить нормальной жизнью, не беспокоясь о поклонниках, которые не понимают, когда не стоит пересекать черту.

— Я выучила урок, — я сказала им. — Правда, теперь вы можете отпустить меня.

Но они не отпустили. Мужчина с «ёжиком» привел меня к большому зеленому трейлеру.

Итак, у Стива зеленый трейлер. Теперь ясно. Робин Гуд носил всё зеленое, и мне даже не приходило в голову, что его трейлер тоже зеленый.

Полинезийский охранник отпустил мою руку.

— Сколько человек было с тобой, когда ты решила проникнуть на съёмочную площадку сегодня?

Я не собиралась впутывать в это дело Мэдисон.

— Только я.

— Ты лжешь, — сказал он с уверенностью, удивившей меня. Обычно люди не умеют определять, когда я говорю неправду. — Сколько твоих маленьких друзей нам нужно отловить? На этот раз говори правду.

Я ему не ответила, даже когда он дважды повторил вопрос.

Так что охранникам пришлось минуту обсуждать, как им стоит разделиться и продолжить поиски. Они решили, что полинезийский парень пойдет проверять трейлеры, а старший товарищ останется со мной. Он будет стоять снаружи, так что сможет высматривать других незаконно проникших на территорию подростков, а также следить, чтобы я не сбежала.

Охранник с «ёжиком» открыл дверь и указал вовнутрь.

— Подожди здесь. И ничего не трогай. Ты же не хочешь попасть в ещё большие неприятности, чем сейчас.

Я отвернулась от них и поднялась по ступенькам в трейлер. С решительным грохотом за моей спиной захлопнулась дверь.

Я ожидала, что внутри трейлер звезды будет выглядеть гламурно. Может, джакузи, камин и полка с Оскарами. Но он выглядел как тесная квартира.

В гостиной были встроенные диваны и телевизор, свисающий с потолка. За ним, шкафы, формирующие мини-кухню. Позади кухни — дверь, вероятно, ведущая в спальню, а не на улицу. Короткие занавески, пропускающие свет через окна по обе стороны стены. Там не было ничего гламурного.

Единственное, что было необычного в трейлере Стива Рэйли — это то, что он не был пустым. Мужчина средних лет сидел на диване передо мной.

Глава 9

У него была приятная внешность, как у многих людей, мимо которых проходишь, не обращая внимания. Этот человек напомнил мне книгу: внутри полон творчества. Он уставился в свой ноутбук, и я почувствовала, что он разбирает идеи, как другой сортировал бы корзину с грязным бельем в поисках пропавшего носка.

Он посмотрел на меня, решил, что я недостойна внимания, и продолжил печатать.

— Эм, Вы кто? — спросила я.

Человек смотрел на экран, пока его пальцы нажимали на клавиши.

— Джим Блесингейм, один из сценаристов. Жду Стива, чтобы обсудить следующий сценарий. А ты кто?

— Монахиня, которую только что уволили.

— Ох, — он не прекратил печатать. — Что ты здесь делаешь?

— Не думайте, будто я не задавалась этим вопросом, — я села на диван перед ним, но оглянулась через плечо. Я видела спину охранника, стоящего у двери.

Когда я снова обратила внимание на мистера Блесингейма, он оторвался от печатания так надолго, чтобы успеть рассмотреть меня, и покачал головой.

— Ой, не бери в голову, на самом деле, я не хочу знать. Мне нужно закончить сценарий. Стив скоро придет?

— Да.

Он махнул рукой в мою сторону.

— Хорошо. Тогда делай все, что делают уволенные монахини, но тихо.

Комнату наполнил звук печати, а затем почти одержимое стирание текста.

Я сидела на диване, притянув колени к подбородку. Не могу поверить, что все так закончится. Я переживала, что мне не удастся поговорить со Стивом Рэйли, я даже рассматривала возможность того, что он откажется мне помогать, но я не могла себе представить, что окажусь запертой в его трейлере в ожидании полиции, которая вышвырнет меня отсюда.

Хотелось бы уметь плакать. Тогда я бы смогла заработать толику сочувствия от сценариста или от Стива, когда он вернется. Не знаю, где в человеческом теле спрятан резервуар слез, но мой как обычно пуст. Он перегорожен плотиной, замерз или пересох. Во мне лишь огромное пустое пространство, задевая которое, я лишь поднимаю пыль.

Я сидела довольно долго, слушая звуки от нажатия клавиш, и чувство обреченности проникало до самых костей. Я хотела помолиться, но не стала. Последний раз я молилась до того, как Джереми сделали первый МРТ. Тогда я просила Бога, что, если он меня любит хоть чуть–чуть, пусть МРТ покажет, что у Джереми все в норме. Когда оказалось, что у него опухоль, я больше не могла молиться.

Часть меня понимала, что это по–детски. Иногда с людьми случаются ужасные вещи. И все умирают рано или поздно. Но такие вещи не должны происходить с шестилетними. Просто не должны. Казалось, будто Бог просто забросил нашу семью, будто ему все равно, что с нами происходит.

Я встала, прошла на кухню и прислонилась к столешнице. Нужно позвонить Мэдисон и рассказать ей, что случилось. Повернувшись боком, чтобы меня не было видно, я заметила блочный лук возле стены. Конквест Четыре^16. Он был больше и новее моего, но того же типа. Колчан со стрелами лежал на столе. Стив явно тренируется с ним.

Я коснулась лука, проведя пальцами по тетиве. Это напомнило мне про мою историю для Джереми, и что мне надо придумать, как нам выбраться из Подземного царства. Плетение из волос не сработало. Нет ли там веревки, лежащей на дне Подземного царства? Как бы нам спастись?

До того, как мой мозг переключился на следующую мысль, меня окатило чувство ледяной темноты. Стало трудно дышать. Будто Смерть с Косой собственной персоной стояла за моей спиной. Я чувствовала, как она опирается на мои плечи, слышала её гулкое скрипучее дыхание возле моего уха.

— Вам не спастись, — сказала она. — Вы никогда не найдете выход.

Я ахнула и развернулась.

— Замолчи! — закричала я. Но там никого не было. Это был бы неприятный сюрприз для того, кто поставил бы на мою вменяемость. Я прикрыла глаза рукой.

— Неудивительно, что я больше не могу уснуть.

Только тогда я заметила, что стук печатания прекратился. Я оглянулась и увидела, что мистер Блесингейм смотрит на меня. Я провела рукой по волосам.

— Я просто репетирую перед прослушиванием.

— Оу! — он кивнул, и впервые в его голосе слышалось восхищение. — У тебя отлично получается.

— Спасибо.

Он снова вернулся к компьютеру, а я оперлась на столешницу, пытаясь успокоить сердцебиение. Казалось, будто мои внутренние органы хотят выпрыгнуть в окно. Я переживала, что будет, если Джереми не сможет перебороть рак. Всегда ли я буду ходить с осколками стекла в моих мыслях?

Всё ещё дрожащими руками я достала телефон из кармана. Там было голосовое сообщение от Мэдисон. Я пропустила её вызов во время своей короткой, но насыщенной работы актрисой. Я прослушала сообщение, в основном потому, что хотела выиграть время, прежде чем сказать ей, что меня поймали.

Мэдисон говорила: «Мы что, так похожи? Видимо местная служба безопасности так считает, потому что, когда они искали девушку в бейсболке и со змеей, проникшую на место съемки, они забрали меня».

Наконец, я поняла, почему охранник был уверен, что я вру, когда я говорила, что пришла одна. Они к тому времени уже поймали Мэдисон.

Я услышала её недовольный вздох: «И не смей мне говорить, что это моя вина, что я не выглядела как местная. Я сидела там с остальными работниками киностудии, поедая пончики. Я почти уверена, что поправилась на пять фунтов. Но они поймали меня». Ей было стыдно признаться в этом, и я не могу понять, то ли из-за того, что она не смогла избежать обнаружения, то ли оказаться пойманной охраной было слишком для нее. Скорее последнее.

«Охранники спрашивали меня, что я сделала со змеей», — продолжала она. — «Я сказала, что не имею ни малейшего понятия, о чем они говорят. Но в это стало трудно поверить, когда они проводили меня до машины и увидели клетки с кроликами и голубями».

«Как бы то ни было, они отпустили меня и пообещали вызвать полицию, если я вернусь. В итоге я только что вернула голубей и крольчат в зоомагазин». — Последовала пауза, и я уже решила, что это конец сообщения, но она добавила: «Надеюсь, ты более удачлива. Позвони, как сможешь».

Я догадывалась, не стоит надеяться, что она где–то рядом, или что у неё есть блестящая идея, как меня спасти. Когда я ей позвоню, она будет настаивать на том, чтобы рассказать всё нашим родителям.

Но лучше, если я сама сообщу им новости. На часах было 13:52. Я трогала кнопки на мобильнике и решала, кому бы мне позвонить. Кто больше расстроится — мама или папа? И что мне сказать?

Папа, у меня есть хорошая и плохая новость. Хорошая новость: в зависимости от монтажа, я могу появиться в будущей серии Мальчишки Робина Гуда.

Плохая новость: вам нужно вытащить меня из тюрьмы в Бербанке.

Или: Знаешь, мама, ты всегда поощряла меня за стремление к моим мечтам. Приходило ли тебе в голову, что некоторые мечты могут привести к аресту?

Неважно, кто приедет за мной, они оба узнают, как ужасно я поступила.

Я смотрела на мобильник, но не могла позвонить. Я сидела, прислонившись к столешнице, и смотрела, как появляются и исчезают минуты на экране телефона, пока он снова не потемнел. На самом деле я хотела поговорить только с одним человеком — с Джереми.

Я сомневалась пару минут. Он в школе. Не стоило отрывать его от занятий телефонным звонком, лучше не беспокоить его. Но с другой стороны, это же первый класс, ничего страшного, если он пропустит несколько минут резки или склеивания? Я хотела услышать его голос. Кроме того, мне нужно предупредить его, что меня снова не будет дома после школы.

Я позвонила в школу, и они соединили меня с его классом. Учительница сказала, что сейчас ребята на уроке музыки. Я предупредила её, что Джереми снова заберет из школы миссис Палсон, и что мне нужно поговорить с ним об изменениях в планах. Наверное, мой голос был сильно обеспокоенным, потому что она пошла за Джереми.

Пару минут спустя я услышала голос Джереми, который звучал старше, чем на его настоящий возраст.

— Привет, малыш! — я хотела, чтоб мой голос звучал жизнерадостно. — Я буду занята после школы, так что ты снова пойдешь домой к Гейбу, хорошо?

— Хорошо, — сказал он.

Он говорил так, будто собирается повесить трубку, так что я быстро добавила:

— Я не видела тебя вчера вечером. Чем занимался?

— Мы с мамой начали планировать вечеринку в честь моего дня рождения, — сказал он. — Как думаешь, на небесах отмечают дни рождения?

— Хм…— такие вопросы всегда заставали меня врасплох.

— Папа сказал, что да, но мама разрыдалась и ничего мне не ответила.

— Может там и отмечают, но полагаю, ты хочешь отметить свой день рождения в «Чак и Чиз»17. Помни про позитивное мышление. Вижу семь свечей на праздничном торте и гигантского поющего грызуна за твоей спиной.

Наверное, последнюю часть я произнесла слишком громко, потому что мистер Блесингейм как–то по–особенному посмотрел на меня. Я отвернулась от него и понизила голос, чтобы он не мог меня слышать.

— Эм… я возможно не приду домой до позднего вечера, может даже ты уже будешь спать

— В таком случае, когда ты закончишь историю про тебя, меня и Смерть с Косой?

— Не уверена, что хочу её заканчивать.

— Тебе придется. Ведь мы оба застряли в подземном царстве.

Он прав. Я не могла так закончить историю, оставив Джереми в подземном царстве.

Я оглянулась через плечо, будто это предотвратило бы появление Смерти с Косой.

— На чем я остановилась? — я прекрасно помнила, на чем остановилась, но мне нужно было время подумать.

— Мы застряли в подземном царстве, — сказал Джереми. — Но я понравился псу.

— Правильно. Всем нравился Джереми, потому что в подземном царстве живет много бабушек и дедушек, а ты знаешь, как они любят маленьких детей.

— Что случилось после того, как провалилась идея со стрелой?

— Анни было так грустно, что ее сердце разбилось на тысячу осколков, и когда она плакала, маленькие осколки изливались из ее слез и падали в ладони. Они не сливались, а превращались в алмазную пыль. Птицы всегда ищут блестящие вещи, и одна маленькая ворона увидела блеск бриллиантов и полетела обратно в мир рассказать об этом друзьям. Вскоре прилетела гигантская стая. Когда Анни их заметила, она сдула пыль на Джереми, так что он засверкал, и вороны, конечно же, захотели забрать его в свой дом в лесу.

Я услышала шум голосов на заднем фоне. Вернулись остальные ученики.

— А как вороны покинули подземное царство? — спросил Джереми. — Мне казалось, что оттуда нет выхода, даже для животных.

— У животных все по–другому. — сказала я.

— Неа, — ответил он. — Животные умирают. Я часто вижу их раздавленные тела на улице.

Я услышала, как учительница говорит ребятам садиться и занимать свои места. У меня осталось мало времени, чтобы окончить историю.

— Ты когда-нибудь видел мертвую ворону на улице?

Он замолчал ненадолго, задумавшись.

— Нет.

— Вот видишь! У ворон все по–другому.

— Но вороны недостаточно сильные, чтобы тащить человека, — сказал он с волнением, а я начала переживать, что у него зародится пожизненная фобия ворон.

— Это были не обычные вороны из нашего мира.

— Но ты только что сказала, что они из нашего мира.

Кажется, вороны не подойдут для спасения из подземного царства.

Я услышала, что учительница стоит совсем рядом с Джереми.

— Ты готов пойти на урок?

— Я закончу историю позже, — сказала я ему. — Тебе пора.

— Я люблю тебя, Анника, — сказал он, потому что согласно маминым указаниям, мы больше не говорим «Прощай».

— Я тоже тебя люблю, — ответила я, но полагаю, он уже повесил трубку.

Потом я позвонила маме. Не было смысла дольше откладывать звонок. Она взяла трубку после первого гудка.

— У тебя уже закончились занятия?

Прежде чем я смогла ответить, она сказала:

— У меня сорвался клиент, так что я в продуктовом магазине. Я взяла тебе замороженные энчилады^18, чтобы ты их ела, пока мы будем в больнице с Джереми. Думаю, ты оценишь, ведь мы довольно долго едим только полезную пищу.

— Здорово. Спасибо, мама! — я чуть не добавила: «Эта еда лучше, чем в тюрьме», но промолчала.

— Если хочешь, я могу приготовить что-нибудь без консервантов. Я могу приготовить что-нибудь и заморозить это для тебя.

— Не стоит.

Она вздохнула, а я услышала шелест упаковки в её руках.

— Тут написано, что содержит моно- и диглицериды. Это вредно. Ты не захочешь это есть.

— Захочу.

Послышался звук, будто коробка снова отправилась в морозилку, а мама начала произносить слова, задыхаясь от волнения.

— Нет, я должна так же заботиться о твоем здоровье, как забочусь о здоровье Джереми. Я приготовлю тебе что-нибудь питательное.

— Мама, все будет хорошо. Нельзя заболеть раком, поедая энчилады.

Она надолго замолчала.

— Знаю. Я просто волнуюсь. Куплю что-нибудь другое.

Я хотела всё рассказать маме. Мне хотелось свернуться калачиком на её коленях, как в детстве, и позволить ей всё исправить. Но я не могла. Не тогда, когда она чуть не плачет над энчаладами. Ей сейчас нужно, чтобы я была сильной, чтобы я решала проблемы, а не создавала новые.

Я нетвердо стояла на ногах, но я буду держаться на плаву так долго, как смогу, чтобы она ничего не заметила.

— Уроки ещё не закончились, — сказала я. — Я звоню, потому что наш химик продлил нам проект ещё на один день, который нам очень нужен. Если вы придете домой, а меня там нет, то знайте, что Джереми у Гейба, а я с Мэдисон.

Она огорченно вздохнула.

— Лучше бы ты проводила время с семьей. Сейчас нам нужно держаться вместе.

— Знаю. Буду дома, как только смогу. Обещаю.

Она снова вздохнула, но, в конце концов, согласилась. Мы традиционно попрощались–не–прощаясь, я повесила трубку и оглядела трейлер. Мне нужно было сбежать и вернуться к Мэдисон. Я только не представляла как.

Я немного прошла к гостиной. Я всё ещё видела спину охранника через переднее окно трейлера. Иногда он через плечо заглядывал в трейлер, проверяя меня, но сейчас смотрел прямо. Мистер Блесингейм всё ещё сидел на диване, погруженный в печатание.

Я подошла к окну на кухне. Оно было запечатано, так что его никак не открыть. Я прошла к окну в гостиной напротив того, перед которым стоял охранник. У него были ручки по обеим сторонам и надпись «ЗАПАСНОЙ ВЫХОД» внизу на раме. Я могла бы выбраться через это окно, если ни охранник, ни мистер Блесингейм не будут обращать на меня внимания.

Мой мозг заработал, пытаясь придумать план. Сколько времени потребуется съёмочной бригаде, чтобы поправить реквизит и переснять сцену? Часы на микроволновке показывали 14:15. Девице Мэрион нужно переодеть мокрую одежду и уложить феном волосы. Наверное, у меня достаточно времени.

Я открыла дверь в конце комнаты. Передо мной была спальня с комодом и шкафом.

— Я переодену костюм монахини, — сообщила я мистеру Блесингейму. — Так что не заходите сюда и никого сюда не пускайте, хорошо?

— Хорошо.

Он положил ногу на ногу, и я заметила, что у него разные носки, оба коричневые, но разных оттенков. Очевидно, он не самый наблюдательный человек. Можно этим воспользоваться!

Я закрыла дверь спальни и позвонила Мэдисон, пока копалась в комоде Стива. Нужно было найти какую–нибудь подходящую одежду.

— Привет, Мэдисон!

— Слава богу, ты позвонила. Нам пора отправлять в Неваду. Ты где?

Я нашла голубую футболку и бросила её на кровать.

— Я заперта в трейлере Стива Рэйли.

— Я серьёзно. Ты где?

— Я тоже. Стив посреди сцены меня узнал, и пораженный сюрпризом (или кармой), толкнул девицу Мэрион в пруд. Потом выползла змея и напугала коня, было множество криков, в основном орал режиссер, но ему помогали актёры, в итоге Стив приказал охране запереть меня в его трейлере, так что я здесь. Полагаю, он собирается обратиться в полицию, когда они переснимут сцену.

— В полицию? — Мэдисон почти шептала. — Ты позвонила родителям?

В комоде Стива лежали джинсы, но ни одна пара точно мне не подойдет. Ведь его рост выше ста восьмидесяти сантиметров. Может удастся найти какие–нибудь спортивные штаны?

— Я хочу переодеться, вылезти через окно и взять какую–нибудь лошадь. Тогда прискачу в город и найду тебя.

Длинная пауза.

— Ты сошла с ума?

Я сняла апостольник и бросила его на кровать.

— Не задавай мне этот вопрос. Тебе может не понравиться ответ.

Мэдисон тяжело вздохнула.

— Анника, ты не найдешь дорогу в Бербанке без навигатора и машины. Ты точно не доедешь на лошади.

Я открыла один из ящиков комода с такой силой, что почти выдернула его.

— Это лучше, чем сидеть здесь и ждать полицию. Что мне терять?

— Способность двигаться, если лошадь тебя сбросит. Просто начинай идти в сторону Бербанка, а я тебя встречу на машине.

Я открыла последний ящик. Нужно что-нибудь найти. Я достала пару бермуд. Они подойдут.

— Я позвоню, когда проберусь через охрану на входе. Не паркуйся близко к студии. Тебя не должны заметить.

Я положила трубку, расстегнула костюм монахини и сняла его. Потом натянула футболку и шорты Стива. Они соскользнули с моих бедер. Я огляделась в поисках чего–то, что можно использовать как пояс. В шкафу была гора обуви. Я вытащила шнурки из одной из пар, продела их через две ременных петли и плотно связала. Наконец, я положила сотовый телефон и фотографию Джереми в карман шорт Стива. Я даже не стала проверять, открыты ли окна в спальне Стива. Даже если так, то они выходят на сторону, где стоит охранник.

Держа форму монахини, я вышла в гостиную. Как бы мне отделаться от мистера Блесингейма, чтобы вылезти в окно?

Я прошла и встала перед ним.

— Я собираюсь ещё немного порепетировать. Если для Вас это шумно, то Вы можете пойти работать в спальню. Там совсем тихо.

— Вот что, — сказал он, как будто мы вели совсем другой разговор. — Не знаю, что делать с девицей Мэрион. Всё время одно и то же. Её похищают, а Робин её спасает. Я больше не в состоянии это повторять.

— Ну… — я посмотрела на костюм в моих руках, а затем — на подушки на диване. Охранник не оборачивался, чтобы проверить меня, но я не могла рассчитывать, что он продолжит меня игнорировать. Разговаривая, я засунула апостольник под подушку.

— Напишите что-нибудь совсем другое, например, про полет девицы Мэрион в пруд.

— Что это даст? — мистер Блесингейм оторвался от компьютера, но не удивился, что я заворачивала подушку в костюм монахини.

Я пожала плечами.

— Это даст мне, как зрителю, огромную радость, видеть её посреди пруда.

Уголки рта мистера Блесингейма поползли вверх, и он откинулся на диване.

— Мне это тоже доставит некоторую радость, но сомневаюсь, что смогу растянуть эту сцену на сорок четыре минуты эпизода.

— Вы можете убить её?

— У неё контракт, но … — он наклонился, снова печатая. — Может все считают её мертвой, а на самом деле у неё амнезия… — Он тут же положил палец на клавишу «Delete». — Нет. В средние века не умели лечить амнезию. Я загнал себя в угол. Какие у тебя ещё идеи?

Я положила подушку между изголовьем дивана и задней стенкой, так что казалось, будто голова покоится на диване.

— Вы можете свести её с ума. Пусть она чувствует, будто Смерть разговаривает с ней.

— Нет, слишком жутко. Она потеряет любовь зрителей.

Я проигнорировала последствия этого замечания и положила монашескую рясу на диван. Снаружи трейлера могло показаться, будто я там сидела.

Мистер Блесингейм ещё минуту работал, затем остановился.

— Должно быть что-то ещё. Что-то более значительное.

Я подошла к окну с запасным выходом, подняла занавески и выглянула, будто проверяю погоду.

— Она может умереть и попасть в Подземное Царство, а Робин Гуд будет её спасать. Он сможет придумать, как это сделать.

Мистер Блесингейм оторвался от клавиатуры и посмотрел так пристально, что я ожидала, он спросит, что я делаю. Вместо этого он сказал:

— Это уже было.

— Когда?

— Геркулес. Студия Дисней. Каждый ребенок из целевой аудитории видел этот фильм. Я могу украсть у Шекспира, но не у Диснея.

— У Геркулеса было уникальное преимущество, — сказала я с горечью в голосе. — Он бессмертен. Я с братом застряла там только со стаей ворон, которые могли бы нам помочь.

Мистер Блесингейм не ответил, просто с задумчивым видом продолжил печатать. Меня поразило, что даже мое странное заявление не потревожило его. Может, я не сойду с ума после всего этого. Может, я стану писателем.

Часы показывали 14:28. У меня больше не было времени, чтобы помочь мистеру Блесингейму продвинуться вперед.

Я повернула ручки окна с обеих сторон. И отодвинула раму в сторону, чтобы она не рухнула на землю. У меня было готово объяснение, зачем я одела подушку в костюм монахини: мне был нужен кто-то, кому можно читать монолог, и я могла объяснить, что открыла окно, так как мне нужен свежий воздух, но у меня не было разумного объяснения, почему я покидаю трейлер. Я надеялась, он не заметит. Сняв раму, я осторожно опустила её на пол прицепа. На ковер, так что она не издала ни звука.

Я последний раз взглянула на мистера Блесингейма чтобы убедиться, что он по–прежнему погружен в работу, потом тихо, как могла, с трудом вылезла из окна. Я приземлилась на землю с глухим стуком. И не стала ждать, чтобы проверить, заметил ли он мой уход и собирается ли выглядывать в окно, чтобы посмотреть, что я делаю.

Трейлеры были выстроены в ряд, не касаясь друг друга, но достаточно близко, чтобы закрывать обзор с лицевой стороны. Теперь нужно было просто оставаться за ними, пока не смогу сбежать. Я поспешила к передней части трейлера Стива, стараясь быть как можно более тихой. Я слушала голос охранника.

Его я не услышала, но услышала громкий голос из трейлера. Голос Стива. Он вернулся.

Глава 10

Я осматривала местность с края трейлера. Сейчас никого не было между трейлерами, но я слышала шаги от двери вагончика Стива и его голос:

— Она не могла уйти далеко. Наклонитесь и поищите её ноги.

А это значит, что сейчас они увидят, как я близко. Я сделала единственное, что пришло в голову. Побежала к следующему трейлеру, запрыгнула на крыло и взлетела по лестнице. Как только я оказалась на крыше трейлера, я легла на живот в надежде, что никто не догадается посмотреть наверх.

Тепло, нагретой солнцем крыши, обжигало мои руки, ноги и лицо, а мелкие железные обломки впивались в кожу. А я лежала, мечтая слиться с трейлером воедино.

Я не осмеливалась поднять голову, пока внизу раздавались голоса:

— Я ничего не вижу. Что говорит Джим, она давно ушла?

— Пару минут назад, — ответил Стив. — Она не могла просто исчезнуть.

— Я позвоню другим охранникам. Мы прочешем местность и найдем её.

Послышался звук удаляющихся шагов.

Я прислушалась к голосу Стива или звуку его шагов. Но ничего не слышала, возможно, из-за моего громкого, прерывистого дыхания. Затем я услышала шаги на крыше. Я посмотрела и увидела Стива в костюме Робина Гуда на крыше его трейлера. Он медленно приближался к пустому пространству между нами. Я оперлась на руки и колени, сомневаясь, в каком направлении бежать или что делать. Я чувствовала себя спринтером в ожидании стартового сигнала, только я не знала направления.

Он поставил руки на бедра.

— Я думал, ты сказала, что хочешь поговорить со мной пару минут.

— А я думала, ты сказал, что сдашь меня в полицию.

— Я всё ещё могу это сделать. Как ты прошла через охрану и проникла на съёмочную площадку?

Я встала на ноги и отряхнула мусор с рук.

— Послушай, мне нельзя сейчас попадать в тюрьму. Я ничего не скажу, пока ты не пообещаешь не вызывать полицию.

Он спокойно рассмотрел меня, оценивая.

— Ты застряла на крыше трейлера. Невыгодная позиция для шантажа.

Я сделала шаг назад, потом ещё один.

— Пока ты вернешься к лестнице, спустишься вниз, подойдешь сюда и взберешься по этой лестнице, я успею свалить.

Он опустил подбородок.

— Трейлеры стоят недалеко друг от друга. Почему ты думаешь, я не перепрыгну?

— Потому что тебе нужен дублер.

С самонадеянной усмешкой он отошел назад, чтобы было место для разбега. Я уже стояла далеко от своего края, так что у меня была секунда, чтоб взвесить свое решение. Смогу ли я перепрыгнуть? У него были преимущества: он выше и сильнее.

Он побежал к моему трейлеру, я — к его. Мы оба прыгнули. Недостаток навыка я восполнила решимостью. Мы пролетели мимо друг друга в воздухе и приземлились с громким грохотом.

Он повернулся и уставился на меня.

— Не могу поверить, что ты это сделала.

— Ты же не оставил мне выбора.

Его губы решительно сжались. Он был не просто в костюме — Робин Гуд отражался в его глазах. Я знала, что ему не нравится, что фальшивая актриса массовки берет над ним верх. Он снова побежал в мою сторону. Я побежала в его сторону. Но это был как раз тот случай, когда мне пригодилось умение читать людей. Я знала, что он не прыгнет. Он планировал остановиться на краю и посмотреть, как я прыгну на его трейлер.

Я тоже остановилась на краю. Мы уставились друг на друга на расстоянии меньше метра. Он улыбнулся мне со смесью удивления и уважения во взгляде. И отошел назад.

— Знаешь, в чем проблема с игрой «Камень, ножницы, бумага»?

Я тоже отошла назад, уравняв его ставку.

— В чем?

— В конце концов, ты ошибаешься.

Он побежал к моему трейлеру. Я — к его. Но на этот раз мы оба прыгнули. Глядя на него, казалось, что прыгать с трейлера на трейлер просто, но это не так. Я напрягла руки и ноги, чтобы бежать быстро. Шум наших ног на мгновение стих, когда мы пролетали мимо друг друга в воздухе.

Я приземлилась на крыше и, задыхаясь, повернулась к нему.

— На самом деле, я никогда не проигрываю в «Камень, ножницы, бумага».

Он несколько раз глубоко вздохнул, и его взгляд заскользил вверх и вниз по мне, впервые полностью рассматривая меня.

— Эй, на тебе моя одежда.

— Да, прости. Костюм монахини слишком бросается в глаза.

Он сказал, осуждающе:

— Ты не можешь её украсть. Это моя счастливая рубашка.

Я посмотрела на неё.

— Ну, не думаю, что она работает. Пока удача не на моей стороне.

Он наклонил голову и рассмеялся. Я видела, как он смеется в каждой серии «Мальчишки Робина Гуда», но это по-прежнему завораживало меня. Я не могла ничего с собой поделать и просто уставилась на него.

Я услышала шаги внизу и, посмотрев, увидела Ёжика, спешащего к трейлеру.

— Вот она! — закричал он.

— Ага, я заметил, — ответил Стив. — Не поднимайтесь! Она наполовину кошка и не понимает, что у неё не девять жизней.

Охранник остановился подо мной и, тяжело дыша, проговорил что-то в ушной микрофон.

— У тебя больше нет шансов, — спокойно сказал Стив. — Спускайся.

— Ты собираешься сдать меня полиции?

— Возможно. Откуда столько беспокойства? У тебя уже были аресты?

— Нет. У меня есть брат, больной раком, и ему предстоит операция в пятницу утром, — слова вылетали в спешке, а мой голос надломился. — Я не могу заставить родителей четыре часа сюда ехать, чтобы внести за меня залог.

Черты лица Стива стали мягче, и он ближе посмотрел на меня.

— Сколько тебе лет?

— Семнадцать.

Он выругался себе под нос, а его глаза загорелись от эмоций, которые я не могла понять.

— Спускайся и подожди меня в моем трейлере. Я не стану сдавать тебя полиции.

Когда я добралась до входа в трейлер, Стив и Ёжик уже меня ждали. Полинезийский охранник быстро к нам приближался. Наверное, они думали, что я собираюсь сбежать.

Стив указал рукой на дверь.

— Сперва леди.

Ничего не отвечая, я поднялась по ступенькам, зашла внутрь и угрюмо села на диван. Если он не собирался сдать меня полиции, то почему просто не отпустил, чтобы покончить с этим? Наверное, он собирается прочесть мне огромную лекцию, и, честно говоря, я не хотела слушать, какие законы я нарушила и как я ужасно поступила, приехав сюда, чтобы помочь брату.

Если бы Стив был прямолинеен со мной во время баскетбольного матча, то всего этого можно было бы избежать. Я бы узнала вчера вечером, что у него нет ни капельки сострадания в крови, и уже ехала бы домой. Домой, чтобы принять провал своей миссии.

Стив и охранники вошли в трейлер. Мистер Блесингэйм стоял, высунувшись из окна и глядя в небо.

— Что за шум на крыше?

Стив снял шляпу и бросил её на диван.

— Этот шум создавали моя фанатка и я, прыгая с трейлера на трейлер.

— Я не твоя фанатка, — сказала я.

— Прошлым вечером ты говорила по-другому.

— А я помню, что ты довольно быстро меня раскусил.

Мистер Блесингэйм обвиняюще ткнул пальцем в Стива.

— Ты прыгал через трейлеры? Дин убьет тебя, если узнает. Страховая компания тебя убьёт. Ты понимаешь, что мы только на середине сезона? Ты хочешь, чтобы у меня произошел сердечный приступ?

Стив повернулся ко мне.

— Вот поэтому мне и нужен дублер.

Мистер Блесингэйм взглянул на меня и указал на меня рукой.

— И, кстати, что с этой девушкой? С каких это пор ты используешь свой трейлер как тюрьму, и когда я успел стать тюремщиком?

— Я никогда не просил тебя быть тюремщиком, — Стив скрестил руки на груди и внимательно посмотрел на меня. — Я просто сказал, что нормальный человек поинтересовался бы, зачем кто-то создает фальшивую монахиню, а затем вылезает из окна.

Мистер Блесингэйм взял свой ноутбук с дивана и засунул его под мышку.

— Ну, я ненормальный, я — писатель.

Он подошел ко мне, пожал мою руку и одобрительно кивнул.

— Знаешь, ты подкинула мне великолепную идею для следующей серии. Девица Мэрион спасается самостоятельно и убегает, только она не догадывается, что убегает от Робина Гуда. Это будет феерично.

С этими словами он вышел из трейлера, насвистывая. Мы все уставились на него.

— Он прав, — сказал полинезийский охранник. — Он ненормальный.

Стив сел на диван передо мной. Охранники стали по обе стороны от двери, будто они были на службе, хотя они и правда были на службе.

— Окей, — сказал Стив, наклонившись вперед. — Для начала, кто ты?

— Обещаешь, что не сдашь меня полиции?

— Обещаю.

Я немного расслабилась на диванных подушках.

— Меня зовут Анника Труман.

— Хорошо, Анника Труман. Как ты попала сегодня на съемочную площадку?

Мое имя странно прозвучало из его уст. Сейчас он не играл для телевидения. Он сидел напротив и смотрел на меня глазами, способными превратить девушку в немую. Я прогнала это ощущение и выложила ему всю историю. Начиная с того, как я пообещала Джереми исполнить два желания, и до того, как я положила змею в коробку с реквизитом.

Стив медленно покачал головой.

— Ты принесла змею туда, где есть лошади?

— Я не сделала бы этого, если бы знала, что это цветы для вашей сцены. Я очень извиняюсь за все крики, за людей в пруде и за то, что лошадь потопталась по маленькой деревне…

Я услышала, как позади полинезийских охранник усмехнулся. Стив пристально на него посмотрел.

— Змею нашли? — спросила я. — Её аквариум в гримерном трейлере.

Ёжик ответил:

— Да, один из рабочих сцены поймал её. Я ему сообщу.

Он вытащил портативную рацию и что-то в неё сказал.

— Послушай, Анника, — сказал Стив, и звучание моего имени из его уст снова привело меня в смятение. — Я очень сожалею о твоем брате…

— Джереми, его зовут Джереми.

— Я очень сожалею о Джереми.

— Хочешь, покажу его фотографию? — до того, как он успел ответить, я вытащила фотографию из кармана. Но Стив так и не выразил заинтересованности, он уже отказывал мне своими глазами. Так что сперва я протянула фотографию охранникам. Когда они будут смотреть на фото Джереми, их не станут мучить угрызения совести.

— Это Джереми на Хэллоуин, — сказала я. — Он настоял на костюме Робина Гуда. Мы перерыли всю округу, чтобы найти ботинки, похожие на те, что в шоу.

Ёжик взял фотографию.

— Красивый ребенок, — одобрительно кивнул он и передал фотографию второму охраннику.

Полинезийский охранник достал кошелек из кармана.

— Позволь мне дать немного денег для него.

Я забрала фотографию из его рук.

— Не нужно. Я приехала не за деньгами.

Ёжик тоже достал кошелек. Он вложил чек на двадцать долларов в мою руку.

— Уверен, что медицинские счета будут расти.

Стив пересек трейлер и присоединился к нам.

— Я уже предлагал ей деньги. Знаете, я не совсем бессердечный, — он взял фотографию из моих рук. — Почему больные дети всегда такие милые? Почему ни один из них не выглядит как тролль, так чтобы я не чувствовал вины, отказывая ему.

Я шагнула ближе к Стиву с рукой поперек груди и стала умолять:

— Пожалуйста, навести его. Это будет значить так много для Джереми. Я обещала ему, что его желание исполнится. Я заставила его поверить. Если он поверит, что желания исполняются, то поверит, что он переживет операцию.

Он вернул мне фотографию и склонил голову.

— Я бы поехал, если б мог, но у меня уже расписан весь остаток недели. Сегодня в пять у меня встреча кое с кем. Завтра я работаю, а завтра вечером — церемония награждения. Я должен там быть, и где-то посреди недели мне нужно выучить следующий сценарий.

— Хендерсон всего в четырех часах пути, может трех с половиной, если ты поедешь так же быстро, как я. Если мы сейчас отправимся и нигде не будем задерживаться, то ты вернешься вовремя…

— И буду настолько вымотанный, что буду в не кондиции для завтрашних съемок.

— Ты можешь поспать, пока я поведу машину, — предложила я, но по выражению его лица поняла, что он даже не рассматривает возможность поехать со мной. В горле стало тесно, стало неожиданно трудно говорить, но я продолжила. Я высказала свое самое страшное переживание, которое я всегда прогоняла прочь, как только оно всплывало. Я открыто произнесла это, прямо и болезненно, чтобы показать Стиву.

— Джереми может не пережить операцию; ему всего шесть, и он может умереть в пятницу утром. Больше всего на свете он хочет, чтобы ты пришел навестить его. Прости, что ворвалась в твою жизнь вот так, но я подумала, что если смогу поговорить с тобой, если ты поймешь… — я удерживала свой взгляд на нем, ища знак, что он может пойти на уступки. — Ты мне нужен, чтобы исполнить только одно его желание.

Он закрыл глаза, будто избегая моего пристального взгляда.

— Не знаю, сколько у меня осталось времени с Джереми, — продолжила я. — Но я вчера потратила это время на то, чтобы приехать сюда и поговорить с тобой. Неужели ты не можешь выкроить полдня из своего расписания, чтобы повидать его?

Наши глаза встретились, он ничего не говорил. Я не дышала, как будто это как-то могло мне помочь. Затем он отвел от меня взгляд.

— Я могу позвонить твоему брату перед операцией. Могу подписать фотографию. Я даже подарю ему одну из моих стрел, но у меня нет времени навестить его.

Я была уверена, что мне удалось уговорить его поехать со мной. Даже охранники, которые сначала вели себя так, будто с удовольствием пообломали бы мне конечности, смягчились. Но не Стив Райли.

Я почувствовала острые уколы разочарования в своем сердце. У нормальных людей они превратились бы в слезы, но у меня они трансформировались в приступ гнева. Но все-таки я постаралась унять дрожь в голосе.

— Настоящий Робин Гуд поехал бы со мной.

Стив перекрестил руки.

— Ага, возможно, потому что настоящему Робину Гуду не приходилось все свое время тратить на продвижение сериала. И ещё ему не приходилось брать уроки фехтования, бокса и стрельбы из лука, а также проводить больше двух часов в день в тренажерном зале, потому что кому-то приспичило снять сцену без рубашки.

Я понимала, что нет ничего хорошего в том, чтобы злить Стива, когда он всё ещё мог обвинить меня в незаконном проникновении, но в тот момент мне просто хотелось сделать ему больно.

— Ты совсем не похож на Робина Гуда. На самом деле, если бы ты жил в средние века, ты бы тусовался в окружении короля Джона, чтобы каждый знал, какой ты важный и знаменитый. Тебя вообще не заботит помощь другим.

Он медленно выдохнул, в его глазах появилась жесткость.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — он обвел рукой вокруг трейлера в доказательство своих слов. — Я больше времени провожу в роли Робина Гуда, чем это делал сам Робин Гуд, и держу пари, я бы победил его в стрельбе.

— Спорим, что ты даже меня не сможешь победить.

— Ага, как же, ты проиграешь этот спор.

Я шагнула к нему.

— Ты готов поставить на это? Давай проведем соревнование по стрельбе. Если я выиграю, ты — мой на… — Я решила добавить небольшой запас времени, — Одиннадцать часов. Если ты выиграешь, я больше никогда тебя не потревожу и обещаю, что не стану звонить таблоидами и рассказывать им, насколько ты ужасен.

— Насколько я ужасен, потому что не бросил все и не уехал в Неваду с какой-то незнакомкой? Думаешь, таблоиды заинтересуются такой историей?

Я пожала плечами и улыбнулась.

— Я симпатичный подросток с больным маленьким братом. И толпа людей видела, как ты приказал охранникам запереть меня в твоем трейлере.

Стив прошелся по мне взглядом, оценивая.

— Кто ты, меркантильный подросток?

— Я могу заплакать перед телекамерами, если захочу, — солгала я и протянула руку, чтобы пожать его. — Итак, мы заключаем пари?

Он посмотрел на потолок и затем снова на меня, его разочарование было очевидным.

— И когда я выиграю, ты обещаешь, что не станешь умолять, преследовать или шантажировать меня?

— Обещаю. — Он пожал мою руку.

Это глупо, знаю, но я почувствовала покалывание там, где он прикоснулся ко мне. Я подумала: Стив Райли держит меня за руку.

Глава 11

Мы установили мишень позади трейлеров, а потом Стив и я встали на расстоянии шести футов от неё. Стив натянул тетиву и установил стрелу, не глядя на меня. Мышцы на его руках напряглись, а его глаза сузились, всматриваясь в цель. Он на секунду придержал стрелу, а затем отпустил её в полет. Я поняла, что это отличный выстрел ещё до того, как стрела попала в цель, прямо в яблочко. Победить его будет сложно, но не невозможно.

Он протянул мне лук и стрелы.

— Я сожалею, Анника.

— Не извиняйся до тех пор, пока не поймешь, о чем ты сожалеешь, — я натянула тетиву. Лук Стива был больше моего, и я надеялась, что это мне не помешает. Я крепко держала лук и оценила расстояние. За моими плечами были тысячи выстрелов, бессчетное количество попаданий в яблочко, но ни один из них не имел такого значения как этот. Я могла попасть в яблочко, если из-за нервов у меня не дрогнет рука.

Это ради Джереми, убеждала я себя. Выстрел должен быть удачным.

Я выпустила стрелу, надеясь, что она полетит прямо. Я почти молилась, но только почти.

Стрела пела, пролетая по воздуху. Она ударила точно в яблочко, в самый центр.

Я улыбнулась и вернула Стиву лук.

Теперь ты знаешь, о чем сожалеешь. Ты сожалеешь, что придется ехать в Неваду с незнакомкой.

Он уставился на мишень с открытым ртом, затем повернулся ко мне.

— Как ты это сделала?

— Я президент школьного стрелкового клуба, — я пожала плечами и ухмыльнулась ему. — А ты думал, я смотрю твой сериал из-за любовной линии, так ведь?

Вышли охранники, одновременно качая головами.

— Хороший выстрел, — сказал Ёжик.

— Спасибо, — я улыбнулась Стиву. — И я изменила свое мнение о твоей рубашке. Оказывается, она действительно может приносить удачу.

Стив взмахом руки указал на меня.

— Она президент школьного стрелкового клуба! И она вообще не упомянула об этом.

— Хороший клуб, если она тебя победила, — прокомментировал Ёжик. — Сколько вы тренируетесь в неделю?

Стив скрестил руки и мрачно посмотрел на охранника.

— Не хочу это обсуждать.

Я снова пожала плечами.

— Если тебя это утешит, уверена, что ты бы победил меня в фехтовании.

Он мрачно уставился на меня.

— Ты же жаждешь реванша?

— Нет. Мы заключили пари, и я выиграла. Возьмешь свою машину или поедем на моем минивэне? Только должна предупредить, там могут быть голуби и кролики. Не уверена, смогла ли Мэдисон от них избавиться.

Стив зарылся пальцами в свои волосы, а затем протянул ко мне руки, будто желая что-то показать.

— Я не могу поехать. Я должен сделать здесь кучу всего. Завтра съемка, а церемония награждения — очень важное мероприятие. Там будет продюсер, с которым мне нужно пообщаться…

— Ты обещал, — я уперла руки в бедра. — Ты держишь свое слово или нет?

— Я не могу взять и поехать с тобой. Я ничего о тебе не знаю. Твои родители хотя бы в курсе, что ты здесь?

Я слегка ухмыльнулась ему.

— Об этом нужно было думать до того, как ты пообещал поехать со мной.

Стив посмотрел на небо, затем снова на меня.

— Хорошо. Я твой на одиннадцать часов и только на одиннадцать. Или меньше, если это не займет много времени. Я поговорю с твоим младшим братом и уеду. Я не буду трепаться с твоими подружками, позировать для фотографий или давать эксклюзивное интервью для местной газеты. Я приеду и уеду. Понятно?

Он пошел обратно к трейлеру, сжимая лук. Я отправилась за ним, доставая мобильник, чтобы проверить время. Было немного после трех тридцати.

— Хорошо. Меня не волнует все остальное. Но, эмм, ты не мог бы взять с собой костюм? Потому что ты должен быть одеть как Робин Гуд.

Он взглянул на меня, его челюсти сильно сжались.

— Хочешь, чтобы я приехал к вам в белокуром парике, тунике и зеленых лосинах?

— Джереми в первом классе. Он не понимает, что ты актер. Он считает тебя настоящим Робином Гудом.

— Час от часу не легче, — Стив толкнул дверь трейлера. Я вошла следом за ним.

Первое, что сделал Стив, оказавшись внутри, — это позвонил своему личному ассистенту и объяснил ему ситуацию. Тот сразу пришел в трейлер. Стив представил его как Рона Боско и сам в разговоре называл его Рон, но с того момента, как он вошел, было очевидно, что все остальные называют его мистер Боско. Мужчина был чрезвычайно серьезным. Возможно, в прошлой жизни он был калькулятором. Такое чувство, что вся его жизнь состояла из строк и столбцов с числами.

Мистер Боско оглядел меня, явно недовольный, а потом прошел со Стивом на кухню, где приглушенным тоном прочитал ему лекцию о том, почему поехать со мной — плохая идея. Стив продолжал оправдываться: «Знаю. Знаю. Но я обещал. Вернусь, как только смогу».

Мистер Боско открыл ноутбук и настоял на проверке в интернете, будет ли быстрее улететь на самолете в Лас-Вегас, а оттуда доехать до Хендерсона. Оказалось, не быстрее. К тому же Стиву не хотелось оказаться в толпе в аэропорту. Тогда мистер Боско проверил возможность аренды чартерного самолета, что было еще более сложным и дорогим, но он не смог связаться с нужной компанией и не знал, когда они ему перезвонят. Он все-таки считал, что арендовать самолет завтра после съемок и вернуться до церемонии награждения было лучшей идеей.

Стив отклонил эту идею, так как они не смогли дозвониться в компанию. Кроме того, такой план не оставлял запаса времени. Он боялся опоздать на церемонию награждения.

Я реагировала на всё это, подсознательно смотря на часы и кусая ногти. Мистер Боско потратил полчаса, пытаясь спасти время Стива. Наконец, Стив отошел от компьютера и заявил, что проще всего будет отправиться в Неваду прямо сейчас.

Когда мистер Боско смирился, что не сможет отговорить Стива поехать со мной, он снова оглядел меня, на этот раз с кислым выражением лица, и предложил подписать договор о неразглашении. Я серьезно. У него были документы в портфеле. Соглашение гласило, что я никогда не передам прессе или репортерам ничего из того, что Стив будет говорить или делать в моем присутствии. Также я не стану подавать на него в суд ни по каким причинам.

Каким параноиком надо быть, чтобы таскать с собой такие бумаги?

Стив позвонил в костюмерную и попросил принести новый костюм Робина Гуда. Я заодно попросила принести мою одежду, которую я оставила в углу гримерной, когда переодевалась в средневековое платье.

Стив вернулся в комнату, чтобы упаковать дорожную сумку и переодеться в обычную одежду, и прежде чем уйти, он сказал мне подождать в гостиной.

— Рон составит тебе компанию, — пообещал он.

Голосом, который я не ожидала услышать, он обратился к Рону:

— Не дай ей попасть в неприятности, что бы вы ни делали, и не заключай с ней пари, особенно на стрельбу из лука, и не играй в «Камень, ножницы, бумага».

Из гардеробной пришла женщина с костюмом Стива и доложила, что кто-то уже нашел мою одежду, решил, что она принадлежит Эсме, и отправил с другой грязной одеждой для стирки на чистку. Она пообещала выслать одежду мне на дом, когда её доставят.

По правде говоря, я не возражала против одежды Стива. Мне даже нравилась его счастливая рубашка.

Прежде чем мы уехали (а к этому моменту уже было почти четыре-тридцать) мистер Боско дал Стиву наличные. Телезвезды сами не ходят к банкоматам, для этого у них есть личные ассистенты. Деньги нужны были на бензин и еду. Я чувствовала неловкость, что Стиву приходится за все платить, но мой кошелек был у Мэдисон, а Стив уже отклонил мое предложение отвезти его в Неваду на минивэне. Конкретно, он сказал:

— В пять у меня встреча с Карли, и я не собираюсь подъезжать к ресторану на минивэне с двумя девочками-подростками и кучей живности.

Он попытался дозвониться Карли, чтобы отменить встречу, но она не брала трубку, а он не хотел просто не явиться на встречу. Он сказал мне, что просто заедет в ресторан и предупредит её, что не может остаться.

Я пыталась вручить ему деньги, которые мне дал охранник, чтобы заплатить за бензин, но он недоверчиво посмотрел на меня, как будто я его оскорбила.

— Я не возьму у тебя деньги. Ни сейчас. Ни когда-либо.

Пока мистер Боско изучал расписание полетов, я позвонила Мэдисон и объяснила ей, что она может ехать домой, потому что я поеду со Стивом. Не скажу, что я очень хотела проводить время с мистером Подпиши-форму-о-неразглашении-прежде-чем-общаться-со-мной. Просто я подумала, что ему будет проще нарушить слово, если меня не будет с ним в машине.

Мэдисон страшно беспокоилась, что я проведу четыре часа в машине с незнакомцем, правда ещё больше она переживала, что я не найду дорогу домой. Пришлось заверить её, что в телефоне Стива есть GPS, и что он уже вбил туда мой адрес.

— Периодически звони мне, чтобы я знала, где вы, — сказала она и добавила. — Подожди, у меня в машине зарядка от твоего телефона. Тебе хватит зарядки? Есть ли у Стива телефон?

— Все будет в порядке, — успокоила я её. Но после того как повесила трубку, я отключила сотовый телефон, чтобы сохранить заряд аккумулятора.

Как выяснилось, мы не стали брать машину Стива. Его, как и большую часть актеров сериала, отвозил на съемочную площадку личный шофер, так что он взял машину студии — бежевый BMW. Видимо, это одна из привилегий звезд: можно одолжить дорогущую машину, просто уведомив об этом.

Сначала Стив ничего не говорил, пока мы ехали. Я думала, он злится из-за необходимости ехать со мной, так что я слушала радио и тоже молчала. Когда мы были рядом с Беверли Хиллз, Стив снова сказал мне, что сделает встречу с Карли как можно более короткой.

— Я думала, вы с Карли расстались, — сказала я.

— Так и есть. Мне просто нужно забрать книги, которые она у меня брала.

Я повернулась на сидении и посмотрела на него.

— Правда? А что за книги?

Он уставился на меня.

— Удивлена, что я читаю книги?

— Нет, удивлена, что она читает.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Ну, люди, которые записывают видео, где они вращаются на песке в окружении целого взвода спасателей, как правило, не слишком начитанные.

— Спасатели не ходят взводами.

— Ты не ответил на мой вопрос про книги.

Он смотрел на дорогу, а не на меня.

— В основном, исторические романы.

— Впечатляет. Беру свои слова про неё обратно.

Легкая улыбка тронула его губы.

— Ну, это могло бы впечатлять, если б она когда-нибудь их читала, но это не так.

Я улыбалась, потому что я была права.

— Я всё равно впечатлена тем, что ты их читаешь.

— Не стоит. Я начал читать про Средневековье, чтобы подготовиться к роли, а потом обнаружил, что мне интересна история, — он взглянул на часы в машине и скривился. Они показывали пять часов. — Я опаздываю на десять минут.

— Прости, — я чувствовала укол вины, что увозила его. А потом ужасная мысль пришла в мою голову. — Вы пытаетесь наладить с ней отношения?

Он повернулся ко мне.

— Нет, с чего ты это взяла?

— Обычно, когда расстаешься с кем-то, а потом снова предлагаешь встретиться с ним за ужином, то есть скрытые мотивы.

Он покачал головой.

— Не в этот раз. На самом деле она предложила встретиться за ужином.

— О, нет, — я прикрыла рот пальцами. — Это даже хуже. Она хочет вернуться к тебе, а я этому мешаю.

Он сдвинул брови.

— Нет, она просто возвращает мои книги. Это дружеский, расставляющий все по местам ужин.

Это не избавило меня от чувства вины, а он был явно не в курсе, как женщины пытаются вернуть мужчин.

— Предложи ей поехать с нами. В пути у вас будет куча времени, чтобы восстановить отношения.

— Мы не собираемся восстанавливать отношения, — чётко сказал он. — Не делай поспешных выводов.

Больше он не сказал ни слова по пути в ресторан.

Периодически я тайно посматривала на него, на его загорелые руки, лежащие на руле, на мускулистые плечи и безупречный профиль. Казалось несправедливым по отношению к остальной части человечества, что его черты настолько идеальны. Это особенно меня раздражало, потому что мои мысли все время уплывали в этом направлении, и я не могла думать ни о чем другом. Его внешность могла свести с ума даже рациональную девушку, а последнее, что мне было нужно — влюбиться в парня, которого через несколько часов я никогда больше не увижу.

Я заставила себя смотреть в окно, а не пялиться на него. Кажется, он не обратил на это внимания.

Мы подъехали к Холанд Гриль, приятному летнему кафе с висящими корзинами с цветами, огромными окнами со ставнями, и музыкой, доносящейся до тротуара. Несколько пар ужинали во внутреннем дворике за оградой. Скатерти развевались на ветру. Это было очень романтичное кафе, и я заинтересовалась, Карли ли выбрала это место.

Перед рестораном все места были заняты, поэтому Стив припарковался на противоположной стороне улицы неподалеку. Прежде чем закрыть дверь, он повернулся ко мне с серьезным взглядом.

— Не выходи из машины. Я постараюсь побыстрее.

Я наклонилась к нему.

— По крайней мере, перенеси встречу с ней, тогда она будет знать, что ты не кидаешь её.

— Мы не восстанавливаем отношения, — закрыв дверь машины, он наклонил голову и улыбнулся. — Пока ты ждешь, поучись не делать поспешных выводов, о чем мы только что говорили.

Он отвернулся от меня и пересек улицу.

Я наблюдала за ним и восхищалась его походкой. Уверенный в себе. Мужественный. Бедная Карли. Держу пари, как только она его увидит, тут же пожалеет, что они расстались.

Карли ждала перед рестораном. Сперва я её не заметила, потому что она была в солнечных очках, и, ну, потому что она была одета в обычную одежду — джинсы и блузку, в отличие от черной кожаной мини-юбки и сетчатых чулок, в которых она обычно появлялась с тех пор, как вышел её последний альбом.

Когда подошел Стив, Карли передвинула очки на макушку и улыбнулась ему. Она подошла к нему и, когда они встретились, пожала его руку и поцеловала его в щеку. Закончив целовать его, она не отпустила его руку. Они стояли, разговаривая, а её взгляд бегал вверх-вниз по нему. Язык её тела был скорее не дружеским, а страстным. К тому же, у неё не было книг с собой.

А он обвинял меня в поспешных выводах. Иногда мужчины такие наивные. Я отвернулась от них и тогда заметила фотографа, прячущегося за кабриолетом на две машины впереди меня.

Я была уверена, что Стив — мистер Неразглашение-Информации, мистер У-Нас-Просто-Дружеский-Ужин— не оценит такое нарушение неприкосновенности его личной жизни. Так что я сделала первое, что пришло мне в голову. Я нажала гудок.

Это привлекло внимание Стива. Он посмотрел на нашу машину. Я усиленно жестикулировала, указывая вперед. Даже издалека отсюда я заметила, как похолодели его глаза, будто я переступила границы. Он развернулся к Карли, пожав плечами, будто не знал меня.

Вот тебе и благодарность.

К сожалению, не только Стив заметил мои знаки рукой, но и фотограф. И он направил камеру на меня. Я опустилась на сиденье, но это лишь вдохновило его подойти ближе.

Я заметила, что он был не единственным фотографом в округе. Я увидела ещё одного за деревом. Ещё один сидел за столиком во дворе, но периодически случайно снимал Карли, которая держала Стива за руку.

Фотограф с улицы подошел прямо к BMW и щелкнул меня камерой. Уверена, что с таким телеобъективом он мог получить снимки пломб в моих зубах, если б я открыла рот, чтобы что-то сказать. Он чередовал мои фотографии с фотографиями Карли, которая теперь соблазнительно стояла близко к Стиву, с рукой на его плече и с губами бантиком на лице.

Я открыла дверь машины, с грохотом захлопнула её и поспешила через улицу. Даже когда я подошла, Стив все ещё смотрел на Карли. Он ничем не показывал, что знаком со мной. Я встала прямо рядом с ним. Карли уничижительно на меня посмотрела, будто я не имела никакого права приближаться к ним. В то время как я ей сочувствовала.

— Не хотелось бы прерывать вас, — сказала я, — но причина, по которой я пыталась привлечь твое внимание ранее, это чтобы предупредить тебя, что тут вокруг фотографы. — Я жестом указала назад. — Видишь? Один прямо у машины.

Стив огляделся, впервые замечая камеры. В этот момент они все вышли из укрытий. Один со стороны здания подошел к нам так близко, что я могла слышать щелчок затвора.

Карли сузила глаза, глядя на меня.

— Что это за девушка, и почему она с тобой? — потом она вздохнула и сделала шаг назад. — И почему на ней твоя одежда?

Она сказала это слишком громко. Щелчки затвора стали чаще.

Стив схватил меня за руку, но пристально смотрел на Карли. Его лицо помрачнело, а голос стал низким.

— Откуда берутся все эти фотографы? Ты это подстроила, правда?

Глаза Карли сверкнули, она подняла подбородок.

— А что, если так? Ты это заслужил. Не могу поверить, что ты отменяешь наш ужин, в то время как другая девушка ждет тебя в машине! — Её руки сжались в кулаки, словно она хотела ударить его или меня, но вместо этого она развернулась на каблуках и убежала.

Я не успела увидеть, куда она пошла, потому что Стив схватил меня за локоть и потянул обратно через дорогу. Фотографы запечатлевали каждый наш шаг на пленку.

— Кто твоя новая девушка? — прокричал один из них.

— Ничего не говори, — проинструктировал меня Стив.

Я не говорила. Не могла.

— Как тебя зовут? — снова обратился ко мне фотограф.

Другой добавил:

— Где вы познакомились?

Они стояли на нашем пути к машине. Стив остановился перед ними, продолжая удерживать меня за локоть. Как будто он думал, что они утащат меня прочь от него.

— Отойдите от моей машины, — сказал он им.

Но они не сдвинулись с места, а фотограф из ресторана встал за нами. Я чувствовала себя окруженной, пойманной в ловушку.

— Зачем ты пришел встретиться с Карли, если у тебя новая девушка? — спросил ресторанный фотограф.

— Эсме знает про вас?

— Она правда одета в твою одежду?

Фотограф из-за дерева присоединился к остальным.

— Сколько тебе лет? — он сделал ещё одну мою фотографию и опустил камеру. — Ты выглядишь не старше четырнадцати.

Я возмущенно выдохнула.

— Мне семнадцать.

Стив вздрогнул, и я вспомнила, что не должна была ничего говорить. Он сказал:

— Она просто подруга. А теперь, пожалуйста, отойдите от машины. Нам нужно на встречу с её семьей.

Но они по-прежнему стояли на месте. У тротуара должен был начаться приступ клаустрофобии.

— Если она просто друг, почему она в твоей одежде?

Стив не ответил. Вместо этого он развернулся и потянул меня обратно мимо фотографов через дорогу в ресторан.

Мы вошли внутрь. Я почувствовала запах еды, но не ощущала голода. Стив спросил у хостес, может ли она предоставить нам отдельную комнату, чтобы сделать телефонный звонок. Без лишних расспросов она проводила нас в кабинет и попросила его дать ей знать, если нам понадобится что-то ещё. Пока она говорила, её ресницы дрожали, и она улыбалась Стиву.

Только когда дверь захлопнулась, Стив отпустил мой локоть. Он достал мобильник и посмотрел мне в глаза.

— Две минуты, — сказал он. — Не могу поверить, что ты не продержалась и двух минут, прежде чем заявить репортерам, что тебе семнадцать.

— Я ведь не выгляжу на четырнадцать, правда?

— Нет, — он нажал кнопку быстрого вызова и поднес телефон к уху. — Парень надул тебя, заставив сказать, сколько тебе лет, и ты повелась на это. Сейчас они все опубликуют … — на его звонок ответили, и он остановился посреди фразы и начал другой разговор.

— Здравствуйте, сержант Гарсия, это Стив Райли. Я сейчас в Холанд Гриль и тут куча фотографов загородили мою машину, так что мне до неё не добраться. Вы можете прислать инспектора, чтобы убрать их оттуда? — последовала короткая пауза, затем Стив продолжил. — Отлично. Благодарю Вас.

Он попрощался, заблокировал телефон и убрал его в карман.

— У тебя полиция на быстром наборе? — спросила я.

Он заворчал:

— Ты не поверишь, как часто она бывает нужна.

Он подошел к окну и выглянул через щель в жалюзи. Я уставилась на него, скользя глазами по силуэту его лица. Он на самом деле был невероятно красив.

— Они все ещё здесь? — спросила я.

— Ага, разговаривают по телефонам, — он приложил руку к виску, будто у него начиналась головная боль. — Почему ты не осталась в машине, когда я попросил тебя об этом?

— Потому что, мне казалось, ты сильно переживаешь о конфиденциальности твоей личной жизни. Я решила, что ты захочешь узнать о фотографах. К тому же, ваша встреча с Карли не выглядела просто дружеской.

— Да, она считала по-другому.

— Я говорила тебе, что она хочет тебя вернуть, — слова укололи меня, хоть и не должны были. Меня ведь не касается, с кем он встречается.

— Скорее ей хочется привлечь к себе внимание перед выходом нового альбома, — он покачал головой. — Я должен был заподозрить неладное, когда она пригласила меня на ужин в пять часов. Если знаменитость предлагает встречу на улице в то время, когда освещение идеально, стоит быть осмотрительным.

— Это бессмыслица, — я на секунду представила себе Карли: горькие песни о расставании, которые она записала, то, как она заманила его в ресторан и бросилась на шею, как накричала на меня и умчалась прочь. — Она ведет себя так, будто ты её бросил, а не наоборот.

Он ничего не сказал, просто снова выглянул в окно.

Тогда все стало по местам.

— Ведь это ты её бросил?

Он повернулся ко мне, и по выражению его лица я точно могла сказать, что была права. Он пожал плечами, вместо того, чтобы признать мою правоту.

— Неважно. Сейчас важно лишь то, что мы собираемся провести вместе несколько часов, и ты должна меня слушаться. На будущее: если я говорю тебе оставаться в машине — ты остаешься в машине.

— Я бы не стала выходить, если бы ты обратил на меня внимание, когда я в первый раз пыталась предупредить тебя о папарацци.

— Я думал, ты просишь меня поторопиться, чтобы мы могли отправиться в путь.

Я подошла к столу и с глухим грохотом уселась на стул.

— Я не такая наглая.

Он засмеялся, но я не видела ничего забавного, так что удивленно выгнула брови.

Он прислонился к стене и оглядел меня.

— Ты пробираешься на стадион и в студию, притворяешься теми, кем ты не являешься, приносишь змею туда, где есть лошади, сбегаешь из моего трейлера, крадешь мою счастливую рубашку и после обижаешься, что я считаю тебя наглой?

Я откинулась на стуле и сложила руки на груди.

— Есть разница между быть решительной и быть наглой.

Он снова рассмеялся.

— Ты-то должен понимать. Иногда приходиться брать все в свои руки. Я просто поступала так, как поступил бы Робин Гуд.

Веселое выражение не сходило с его лица.

— Именно поэтому многие герои сериала мечтают вздернуть Робина Гуда на виселице.

— Пожалуйста, не ругай меня. Ты бы сделал то же самое, если бы это помогло твоему младшему брату.

Он на мгновение напрягся, и я вспомнила, что он отдалился от своей семьи.

Я постаралась смягчить последнее предложение.

— Я имею в виду, если бы у тебя был младший брат. Я не знаю, есть ли он у тебя.

— Есть, — подтвердил он. — Твоего возраста.

— Ой, — в комнате повисла неловкая тишина. Казалось, я должна была ещё что-то сказать.

— Вы близки?

— Были когда-то, но сейчас моя семья живет в Эпл Вэлли, — должно быть он увидел мой недоуменный взгляд, потому что добавил. — Это в девяносто милях отсюда, так что мы больше не видимся.

Девяносто миль не казались мне таким уж далеким расстоянием, но я не стала заострять на этом внимание.

Спустя несколько минут приехала полицейская машина и папарацци разбежались. Мы прошли к машине, на этот раз Стив не держал меня за руку.

Я не должна была сожалеть об этом, но так и было.

Глава 12

Мы отъехали от ресторана и продолжили маршрут по улицам Беверли Хиллз. Почти сразу застряли в пробке. И не в нормальной пробке, к которой я привыкла. Мы застряли в сумасшедшей, в-Калифорнии-слишком-много-людей пробке. Мы больше часа выбирались из Лос-Анджелеса, а потом продолжили ехать урывками по шоссе I-15.

Пока мы тащились по дороге, Стив расспрашивал меня о Джереми и о том, каким он ожидает увидеть Робина Гуда. Так что некоторое время я рассказывала о брате. А потом я чередовала рассматривание машин вокруг, взгляды на спидометр и ожидание, когда сменится время на электронных часах 6:37… 6:38…

— Расскажи мне ещё что-нибудь о Джереми, — попросил Стив.

— Зачем?

— Потому что ты расслабляешься, только когда говоришь о нем. Боюсь, если мы ещё простоим в пробке, то ты просто исцарапаешь подлокотник.

— Я не могу ничего исцарапать, — ответила я. — Я подстригла ногти в трейлере. — Но всё-таки я рассказала ему ещё немного о Джереми. Я говорила больше часа. Я вывалила на него даже то, что обычно не рассказываю незнакомцам, например, рассказ о моей поездке в магазин игрушек и о мужчине в кожаной куртке, который гонялся за мной по магазину.

Эта история вызвала у Стива улыбку.

— Бедняга. Он не знал, с кем связался — с реинкарнацией Робина Гуда в девчачьем обличии.

Наконец я сказала:

— Я уже долго говорю. Твоя очередь. Расскажи что-нибудь о себе.

Он продолжил смотреть на дорогу.

— Мне казалось, ты обо мне уже всё знаешь. Два спектакля на Бродвее, три фильма, реклама зубной пасты…

— Уверена, что-то ускользнуло от моего внимания.

— А может и нет. Я не так интересен.

После того, как я выболтала ему все свои секреты, это прозвучало как ушат холодной воды. Будто он считал, что мы все ещё незнакомцы, или, что ещё хуже, он не доверял мне. Сейчас я думаю, что второе утверждение верное. Я ни разу не дала ему повода доверять мне.

Я выглянула в окно.

— Полагаю, что нет.

— Ты полагаешь, что я не так интересен? — уточнил он.

— Я лишь соглашаюсь с тобой. Кажется, знаменитости ждут именно такого обращения.

На его лице появилась усмешка.

— Теперь ты считаешь меня типичной самовлюбленной телезвездой?

— Ну а как я могу понять разницу, если ты ничего о себе не рассказываешь?

Он пристально посмотрел на меня.

— Как ты поняла, что именно я бросил Карли?

Я не поняла, зачем он ушел от темы. И пожала плечами.

— По тому, как она смотрела на тебя.

— И ты знала, что Карли планировала не просто ужин, ещё до того, как мы доехали до ресторана. Откуда?

Я снова пожала плечами.

— Я девушка. Я знаю, какие мысли в голове у девушек.

Особенно, когда речь идет о привлекательных парнях.

Он проницательно посмотрел на меня.

— Именно поэтому я и не хочу тебе ничего рассказывать о себе. Знаешь, что я знаю о тебе, Анника? Ты из тех девчонок, которые всегда получают, что хотят. Ты улыбаешься — и перед тобой открываются двери, а если нет, ты не чураешься манипулировать людьми и событиями. Я знаю этот типаж. Карли такая же.

Я протестующе открыла рот, но он поднял руку.

— Я не говорю, что не восхищаюсь твоей уверенностью, потому что как раз восхищаюсь. Но дело в том, что ты умнее Карли, и у тебя лучше развита интуиция, чем у большинства людей, и это меня беспокоит. Я в машине с более умной и хитрой версией Карли. Ты на моем месте тоже следила бы за тем, что рассказываешь о себе.

Я откинулась на спинку кресла.

— Не знаю, считать ли это комплиментом или оскорблением.

— И тебе только семнадцать, — сказал он.

— А тебе только девятнадцать, — отметила я.

— Ага, девять из которых я провел в Голливуде. Голливудские годы, они как у собак, так что на самом деле мне…

— Семьдесят три.

— И ты считаешь в уме. — Он вздохнул. — Я больше ничего тебе не скажу.

— Почему? Ты что-то скрываешь?

Он улыбнулся.

— Конечно. Каждый что-то скрывает. Держу пари, ты тоже что-то скрываешь.

Я зарылась пальцами в волосы.

— Я поделюсь с тобой секретом, если ты поделишься своим.

Он кивнул, соглашаясь.

— Хорошо.

— Я не умею специально вызывать слезы. Я соврала тебе тогда. Я вообще никогда не плачу.

Я думала, это признание заставит его улыбнуться, но вместо этого он нахмурил брови.

— Это нездорово.

— Верно. Добавлю это в свой список после превышения скорости и ношения змеи вокруг шеи.

Он улыбнулся, но его взгляд оставался сосредоточенным.

— Кажется, ты из тех, кто ничего не воспринимает всерьез.

И это я слышу от парня, который зарабатывает на жизнь, надев лосины.

— Я ко многому отношусь серьезно. Например, к болезни Джереми.

Он взглянул на меня, пытаясь разгадать во мне какой-то мимолетный знак.

— Да, это так. Ты привыкла преодолевать любые преграды на своем пути. Тебе явно трудно столкнуться с тем, что ты не можешь контролировать.

— Мне и не нужно это контролировать, — сказала я. — Мне просто нужно найти способ повысить шансы брата, — на самом деле я говорила неправду. Мне нужно было контролировать это. В этот раз мне нужно было выиграть больше, чем когда-либо в моей жизни. Чтобы сменить тему, я спросила:

— Ну а твой секрет?

Он посмотрел на меня, раздумывая, что б сказать. Наконец, он снова перевел глаза на дорогу.

— Мой секрет в том, что у меня тоже развита интуиция.

— Это секрет?

— Я не говорил тебе. Я мог бы многое о тебе рассказать, не задавая вопросов.

Я почувствовала себя так, будто он только что признался в умении читать мои мысли.

— Что конкретно ты имеешь в виду под интуицией?

— Интуиция означает, что ты можешь читать людей, например, чувствовать, когда они врут.

— Оу, ты признался, что твой секрет — интуиция, но это не изначальный твой секрет. Ты собирался сказать что-то другое, а потом передумал.

Он некомфортно поерзал в кресле.

— Верно. Как-то так.

— Что ты изначально собирался сказать?

— Что я голоден. Думаю, надо съехать с шоссе, заправить машину и купить что-нибудь поесть.

— Ага, конечно. Ты врешь.

— Нет, я правда голоден. Уже почти восемь.

Я положила руку на спинку его кресла и наклонилась ближе к нему.

— Ну же, что ты собирался сказать?

Но он даже не смотрел на меня. Он свернул на съезде в Барстоу, сверился с GPS и сказал мне, что нам осталось проехать целых 150 миль. Два часа. Затем он добавил:

— Ты так и не сказала мне, твои родители знают, где ты?

— Вообще нет. Я как бы забыла сообщить им, — я собиралась позвонить родителям, выехав из города со Стивом. Когда Стив согласился поехать со мной, уже можно было им рассказать. Они не смогут наорать на меня за то, что я гоняюсь за дикими гусями, когда я возвращаюсь с таким гусем, чтобы встретиться с Джереми.

Я вытащила телефон из кармана и включила его. Три пропущенных голосовых сообщения от родителей. Я прослушала их, пока Стив искал заправку. В первом сообщении мама говорила мне возвращаться домой. Во втором её голос был более возмущенный, она интересовалась, где я и почему не позвонила. Неужели я не понимаю, что последнее, что сейчас нужно моим родителям, — это чтобы я исчезла и не отвечала на звонки? Я веду себя безответственно, и будет долгий разговор о моем поведении, когда я вернусь.

Третье сообщение пришло несколько минут назад. Оно было от отца, он говорил своим преувеличенно спокойным голосом, что означало, что моя мама слишком расстроена, чтобы разговаривать со мной. Он сообщил, что разговаривал с родителями Мэдисон и знает о нашей поездке в Калифорнию. Он думает, что это самый глупый поступок в моей жизни, и он никак не ожидал подобного от меня. Осознаю ли я опасность, которой подвергала себя и Мэдисон? Понимаю ли, какое неудобство причиняю Стиву Райли? Разве то, что Джереми встретит того, кого видел в телевизоре, стоит всего этого? Джереми был бы также счастлив от поездки к Санте в торговый центр. Папа добавил, чтобы я сразу перезвонила.

Пока Стив останавливался перед заправкой и выключал двигатель, я положила телефон на колени, и меня замутило. Я правда думала, что папа поймет. В глубине души я даже мечтала, что он будет гордиться тем, что я сделала что-то столь масштабное для Джереми.

Стив открыл дверь и развернулся, чтобы видеть меня.

— Я собираюсь купить поесть. Ты будешь что-нибудь?

— Я не голодна.

— Все равно тебе нужно что-то поесть, — он взглянул на мой телефон на коленях, потом снова на мое лицо. — Перестань, ты же понимала, что родители рассердятся.

— Может, у меня не так сильно развита интуиция, как ты думаешь.

Он улыбнулся, но его глаза оставались серьезными.

— Ты знала, иначе уже бы им сообщила.

Я смотрела, как он шел к заправке, но даже вид его широких плеч и светло-голубых джинсов не мог отвлечь меня от предстоящего телефонного звонка. Я нажала кнопку быстрого набора домашнего телефона. Джереми взял трубку через две секунды. Он спросил:

— Анника, где ты?

— Возвращаюсь в Неваду. И, это, я поговорила со своим джинном о твоем желании про Мальчишку Робина Гуда. Оно скоро исполнится — ещё до операции.

Вместо того чтобы порадоваться, его голос стал полон упрека.

— Мама и папа очень волнуются из-за тебя. Мама плакала за ужином.

Великолепно.

Я услышала, как у Джереми забрали телефон, раздался голос Лии:

— Ты же понимаешь, что влипла в большие неприятности?

— Да.

Её голос превратился в шепот.

— Ты правда доехала до Калифорнии, чтобы найти Стива Райли?

— Да, он сейчас со мной.

— Стив Райли с тобой? — я услышала сомнение в её голосе. — Настоящий Стив Райли?

Нет, какой-то левый Стив Райли, которого я нашла на улице. Честно говоря, Лия отказывается верить, что я взрослый человек. В её представлении мне всегда будет тринадцать.

— Да, — ответила я. — Он едет в Хендерсон со мной.

— Эммм, — всё ещё сомневается. — Могу я поговорить с ним?

— Ну, в данный момент он не рядом. Он на заправке покупает что-то на ужин.

— Ааа, конечно. Знаменитости всегда едят на заправках.

— Это, правда, он.

Я не успела ничего добавить, потому что трубку взял отец.

Он спросил, где я была, все ли у меня в порядке, а затем накинулся на меня, повторяя всё то, что он уже говорил в оставленном сообщении, но на этот раз более суровым тоном. Моя поездка была безответственной, опасной, и я соврала им о том, где я была.

А я продолжала думать, что он как Лиа. Он сходил с ума, потому что считал, что мне всё ещё тринадцать.

— Прости, что соврала, — сказала я. — Но мне нужно было попытаться помочь Джереми, а вы бы меня не отпустили.

— Конечно, мы бы тебя не отпустили. Ты больше никуда, никуда не поедешь без нашего разрешения, — он продолжал что-то говорить, но в моей голове крутилась эта фраза. Я осознала, что мои родители так ревностно цеплялись за Джереми, как будут цепляться за меня. И, похоже, это моя вина. Но что бы ни случилось с Джереми, я должна была вырасти и принимать собственные решения — даже неправильные. Что я и делала.

Я сказала:

— Папа, я уеду в колледж меньше, чем через год. Можешь хоть чуть-чуть доверять мне? Я сделала невозможное ради Джереми. Можешь порадоваться этому?

Долгая пауза. Когда он снова заговорил, его голос звучал мягче.

— Послушай, я понимаю, что болезнь Джереми тяжело отразилась на тебе. Тяжелее, чем мы с мамой думали. Знаю, что мы не уделяли тебе должного внимания.

Я не знала, что он хотел этим сказать, боюсь, он связал мою поездку с каким-нибудь нервным срывом. Мне стало интересно, что им рассказала Мэдисон.

— Мы приедем через два часа, — сказала я. — Позвольте Джереми не ложиться спать до нашего приезда, потому что Стив сразу же уедет обратно в Калифорнию.

Папа побрюзжал на это, сказал позвонить ему, когда мы доедем до Невады, и добавил, что меня ждет серьезный разговор дома, которого я совсем не хотела. Я выключила телефон и убрала его в карман.

Стив вернулся из магазина и протянул мне бутылку воды, маффин, йогурт и пластиковую ложку.

— Это самая здоровая еда, которую я там нашел.

Я посмотрела на него, мысленно возвращаясь к разговору с отцом. Какая часть его злости была вызвана лишь тем, что он всё ещё считал меня ребенком? Насколько тонкая грань между действительно хорошей идеей и нервным провалом?

— Ты не ужинала, — сказал Стив. — Тебе нужно поесть.

Я не ела с завтрака, но не чувствовала голода. Увидев, что я не собираюсь шевелиться, он добавил:

— Я не стану заправлять машину, пока не увижу, как еда исчезает у тебя во рту.

А вот эта угроза оказалась эффективной. Я открыла йогурт и взяла ложку. Он довольно посмотрел на меня и вышел заправить машину.

Пока я ела, я наблюдала, как он вставляет пистолет в бензобак. Заправка машины — такая обыденная вещь, что сложно поверить, что знаменитости тоже делают это. Пока бак заправлялся, он взял скребок и протер лобовое стекло.

Я посмотрела на машины вокруг нас, переживая, не заметил ли кто-нибудь его. Казалось, никто не обращал внимания, за исключением одного серого автомобиля. Мужчина заправлялся, но все время стрелял глазами в сторону Стива.

Я видела этот автомобиль позади нас в пробке. Я присмотрелась к мужчине, и мой желудок сжался. Я видела его у ресторана. Это он сказал, что мне четырнадцать. Он следит за нами.

Положив скребок на место, Стив достал свой КПК и нажал несколько кнопок на нем. Я пыталась привлечь его внимание, но он обращал внимание только на КПК. Я бы вышла из машины и предупредила его, но, когда я в прошлый раз вылезла из машины перед фотографами, это закончилось плохо.

Кроме того, если Стив узнает, что папарацци преследует нас, вдруг он снова позвонит в полицию? Сколько времени мы потеряем на этот раз?

Я осталась на месте, а в следующую минуту Стив положил пистолет на колонку и открыл пассажирскую дверь.

— Джим только что прислал мне новый сценарий по электронной почте. Не возражаешь повести, пока я пробегусь по нему?

— Хорошо.

Я переместилась на водительское кресло, а он сел на место пассажира, всё ещё читая что-то в КПК.

Когда я выехала с заправки, за мной выехал серый автомобиль. Я направилась на шоссе, время от времени посматривая в зеркало заднего вида. Автомобиль сохранял дистанцию, но не отставал от нас.

Стив ел и читал. Я перебирала варианты. Как бы оторваться на шоссе? Я продолжала увеличивать скорость. Серый автомобиль не отставал.

Стив хмыкнул:

— Сейчас Джим заставил Девицу Мэрион вылезти из окна замка Сэра Гая и запрыгнуть на дерево. Интересно, как это понравится Эсме?

— Она падает в пруд когда-нибудь в этом сценарии?

Стив покачал головой.

— Нет, не видел такого.

— Жалко. Я предлагала такой поворот сюжета.

Стив впервые посмотрел на спидометр.

— Ты едешь девяносто пять. Когда превышаешь скорость больше чем на двадцать пять миль в час — это уголовное преступление.

— Да неужели? Откуда ты знаешь?

Стив улыбнулся.

— Не спрашивай. Просто сбрось скорость.

— Я пытаюсь оторваться от машины за нами. Там один из парней из ресторана.

— Что? — Стив обернулся назад, чтобы проверить. — Где?

Но мне не пришлось указывать. Он заметил сам и выругался.

— Я узнала его на заправке. Это парень, который решил, что я выгляжу на четырнадцать.

Стив зарылся пальцами в волосы и снова оглянулся на машину.

Я спросила:

— Как ты обычно избавляешься от тех, кто преследует тебя?

— Обычно я не даю им интересных поводов, ради которых они готовы часами меня преследовать.

— У тебя должен быть метод борьбы с ними, — подсказала я.

— Ага, еду домой и запираюсь там, пока им не надоедает, и они не сваливают.

— Ну, нам нужно придумать что-то ещё. Давай же, что бы сделал Робин Гуд?

Стив раздраженно поднял руку.

— Пристрелил бы его? Украл бы все его вещи и отдал деревенской бедноте…

Я закатила глаза.

— Хорошо. Если ты не собираешься помогать, я сама позабочусь.

Я сбавила скорость.

— Это скоростная полоса, — отметил Стив. — Если твой план — взбесить других водителей, пока они…

Но он не закончил, потому что в этот момент я вывернула машину на разделительную полосу, так что мы могли начать двигаться в противоположном направлении. И позвольте сказать, от парня, который сам исполняет трюки, трудно ожидать, что он схватится за приборную панель и станет материться как матрос, пока мы ехали в другую сторону. Ну да, мы проехались по кустам и задели ветками лобовое стекло. Но я всё ещё могла видеть через него. А кусты живучие. Скоро они снова вырастут.

Мы покачнулись и вылетели на гравий на другой стороне. Я посмотрела в зеркало заднего вида и не увидела света фар преследующего нас автомобиля.

— Мы оторвались?

Стив по-прежнему держался за приборную панель, как будто ожидал, что она выпрыгнет ему на колени.

— Не могу поверить, что ты это сделала. Ты сумасшедшая?

Я крепче сжала руль.

— Почему все всё время меня об этом спрашивают?

Он повернулся, чтобы пристально посмотреть на меня с волнением в глазах.

— Кто ещё спрашивает тебя об этом? Среди них есть врачи?

Я поставила ногу на педаль газа, промахнувшись сначала, но быстро исправилась. Мне нужно было найти съезд с шоссе, чтобы развернуться.

— Я не сумасшедшая. По крайней мере, потому что, когда со мной случаются сумасшедшие вещи, я знаю, что они сумасшедшие. А психи бы посчитали, что все в порядке.

Рука Стива всё ещё лежала на приборной панели.

— Ты меня не убедила. Остановись и дай я поведу.

— Я остановлюсь на следующем съезде.

Оказалось, что ближайший съезд был на Барстоу, восемь миль в ту сторону, откуда мы приехали, а при скорости восемьдесят миль в час — это плюс двенадцать минут ко времени пути. Я правда хорошо считаю.

Стив молчал всю дорогу до разворота. Он просто постукивал пальцами по дверной ручке, словно высчитывая свои шансы на выживание при необходимости открыть дверь и выпрыгнуть.

Наконец, я припарковалась на обочине и выключила двигатель. Я не стала вылезать. Я боялась, что, если выйду из машины, он заблокирует дверь и уедет.

Стив откинулся на кресле и с серьезным выражением лица посмотрел на меня.

— Итак, какие сумасшедшие вещи с тобой происходили?

Я не отрывала руки от руля и молчала.

Он нагнулся, вытащил ключ из замка зажигания и снова откинулся на спинку кресла.

— Я не против тут посидеть. Спешишь-то ты. Во сколько Джереми ложится спать?

— Это шантаж, — сказала я.

— Так бы поступил Робин Гуд.

Я позволила голове откинуться на спинку в знак поражения.

— Хорошо, переходи к водительскому месту, и я расскажу, пока ты будешь вести.

Он так и сделал. Хотя сперва он ехал крайне медленно. Хотел удостовериться, что серая машина не вынырнет где-нибудь с обочины и не повиснет снова у нас на хвосте. Это ещё больше увеличило время поездки, но мне не хватило духу подсчитать, насколько. Долбаные папарацци.

— Рассказывай, — попросил меня Стив.

Моя нога сразу начала дергаться. Я прекратила дергать ею.

— Прошлой ночью мне приснилось, что к нам домой пришла Смерть с Косой... и сегодня мне иногда казалось, что сон не закончился, будто Смерть всё ещё здесь, наблюдает за мной.

Стив пожал плечами.

— Обычный ночной кошмар. Ничего сумасшедшего.

— У тебя в трейлере, я чувствовала, как Смерть с Косой наклоняется к моим плечам и говорит мне, что мы с Джереми не спасемся из подземного царства, — я потерла лоб, пытаясь прогнать воспоминания. — Когда кому-то кажется, что за ним по пятам бродит Смерть с Косой — это либо признак маразма, либо явно плохой знак.

Внимание Стива переключилось с дороги на мое лицо, но он не был шокирован моим признанием, просто переживал за меня. Мгновение спустя он снова начал смотреть на дорогу.

— Когда ты последний раз нормально спала ночью?

— Я не помню.

— Сколько ты спала прошлой ночью?

— Четыре часа. Может, пять.

Голос Стива стал мягким, ласковым. Его темные карие глаза снова подмигнули мне.

— Это не безумие или плохое предзнаменование. Когда ты в большом стрессе и без сна, это нормальная реакция мозга. — В доказательство он добавил: — Мой отец был полицейским в Лос-Анджелесе. Он имел дело со всякой дрянью — убийствами, бандитами, торговцами наркотиками. Однажды, когда он пытался прорваться с боем, то получил удар ножом. Пока он восстанавливался дома, все вернулось к нему — каждое жестокое преступление, которое он видел, пронеслось у него перед глазами, словно слайд-шоу.

У меня резко перехватило дыхание, но Стив продолжил, успокаивая меня.

— Это случилось лишь однажды. И он слышал о подобном от других полицейских, так что сильно не переживал. Я хочу сказать, что сейчас ты переживаешь трудные времена. Было бы ненормальным, если б ты немного не выпадала из действительности.

В этом был смысл, но в глубине души я чувствовала, что Смерть с Косой — настоящее, живое существо, и она наблюдает за мной, просто за пределами моего периферического зрения. Может, хороший ночной сон и поможет. Конечно, если операция пройдет успешно, все придет в норму. И сейчас, когда Стив был со мной, я верила, что все будет хорошо.

Дела улучшались.

Но через полчаса от Барстоу, посреди пустыни Мохаве, наша машина сломалась.

Глава 13

Сперва автомобиль стал замедляться. Стив продолжал жать на педаль газа, но машина тащилась, теряя скорость.

— Плохо, — сообщил он.

Зажегся сигнализатор двигателя, Стив вырулил машину на обочину и остановился. Он выключил зажигание и вылез. Я вышла за ним, хотя все мои знания устройства автомобиля заключались в том, что я знала, куда заправлять бензин. Ночной воздух прошелся по моим голым ногам, и я обхватила себя руками.

Он открыл капот и начал там ковыряться.

— Что сломалось? — поинтересовалась я.

— Не знаю, — он продолжил ковыряться. — Что бы то ни было, нужно вызывать эвакуатор.

Моей первой мыслью, пока я вглядывалась в темноту вокруг, было: Почему Бог меня ненавидит?

Наверное, это глупейшая мысль. У Бога явно есть куда более первостепенные дела, чем ломать машину Стива. Но всё же.

Стив вынул длинный тонкий металлический стержень из двигателя.

— У нас ушла трансмиссионная жидкость. Должно быть, пробили двигатель, когда выехали на разделительную полосу. Она вся вытекла.

Эти слова заставили меня почувствовать себя ещё хуже. Это не возмездие Господа Бога. Это моя вина, нечего водить машину по кустарникам как маньяк.

Стив позвонил в справочную, а потом вызвал эвакуатор из Барстоу.

— Остается только ждать, — сообщил он. — Им понадобится где-то полчаса — минут сорок пять.

Что означало, что сюда они приедут между девятью и девятью пятнадцатью, потом ещё полчаса обратно до Барстоу, где, надеюсь, мы сможем взять автомобиль на прокат.

Я позвонила родителям и рассказала, что случилось — ну, исключая то, как я выехала на разделительную полосу.

— Скажи Джереми, что мы его разбудим, когда доберемся.

Я дрожала, когда снова села в БМВ. Стив включил печку и заодно достал с заднего сиденья куртку и передал её мне.

— Разве ты не хочешь сам надеть её? — спросила я.

— На тебе только шорты и футболка. К тому же, так на тебе будет полный наряд от Стива Райли.

— Спасибо, — я надела куртку, наслаждаясь запахом Стива, который она хранила — такой мягкий древесный аромат. Я пыталась не показывать ему, как уютно завернулась в куртку, чтобы глубже вдыхать его запах. Наконец, я положила голову на спинку сидения и посмотрела на него. — Хоть ты орал на меня раньше, и, знаешь, отдал на растерзание охранникам, ты все равно классный парень.

Даже в темноте я видела его фирменную улыбку, и что его глаза блестели.

— Спасибо, — он дольше задержал на мне взгляд, — Но тебе только семнадцать.

— Верно. Я ещё не успела отметить день рождения с того момента, как ты в прошлый раз заметил мой возраст, — я знала, что он говорил мне, что я слишком юна для него, и это меня бесило. Я не была слишком маленькой, и он не должен предполагать, что я к нему неравнодушна. Даже если это и так.

Я отклонилась от него и спокойным голосом, как будто мне все равно, спросила:

— Какой был твой первоначальный секрет, тот, что ты так и не раскрыл мне?

— Я всё ещё не собираюсь тебе его раскрывать.

— Тогда ты задолжал мне секрет. Это несправедливо. Я уже рассказала тебе такие вещи о себе, которых никто не знает.

Он повернул ко мне голову.

— Это какая-то игра, в которую вы, девочки, играет на пижамных вечеринках? Почему вам так хочется покопаться в моей душе?

— Мне скучно. Чем ещё заниматься в сломанной машине в Богом забытом месте?

Он приподнял бровь, и я покраснела, понимая, как это прозвучало. В его взгляде вспыхнул озорной огонек.

— Понимаешь, поэтому я и всё время напоминаю, что тебе всего семнадцать. Семнадцатилетние такие наивные.

— Я не наивная, а ты всего на два года старше меня.

Он сел подальше от меня и проигнорировал мое последнее высказывание.

— Почему бы нам не сэкономить время, и вместо того, чтобы выпытывать из меня устраивающие тебя секреты, просто спроси меня о том, что хочешь узнать.

Я хотела расспросить его о семье. Хотела узнать, почему он судился с родителями о присвоении полной дееспособности в шестнадцать лет, но вопрос казался слишком личным.

— Расскажи мне о Кайли. С трудом представляю вас вместе.

Он поднял глаза к потолку и потер пальцами подбородок.

— Не думаю, что это хорошая тема.

— Слишком больно?

— Нет. Если я расскажу про неё, ты осознаешь, что я совсем не хороший парень.

— Потому что ты разбил её сердце?

— Прежде всего, потому что встречался с ней по неправильным мотивам.

— А что за мотивы?

Он перевел взгляд обратно на меня, но все ещё говорил неохотно. В конце концов, он признался:

— Я работаю всю свою жизнь. Не могу припомнить время, когда бы мама не таскала меня на всякие прослушивания. Даже ребенком я зарабатывал немало. Но никто не знал меня до тех пор, пока Робин Гуд не стал популярным. До этого, думаю, Кайли даже автограф дала бы мне не сразу, не говоря уж о номере телефона. Я встречался с ней просто потому, что мог. Потому что это означало, что я достиг определенного уровня. У меня была девушка, о которой мечтали тысячи парней. — Он снова взглянул на меня. — Всё ещё считаешь меня классным парнем?

Я протянула руку и положила её ему на колено.

— Да. Потому что ты понимаешь, что это неправильно. Поэтому ты и порвал с ней.

— Ну, не только поэтому, ещё потому что она начала действовать мне на нервы. У неё была мания прихорашиваться. Я до сих пор, проходя мимо зеркала, чувствую, что должен кого-то он него оторвать.

Он не убрал мою руку с колена, но я видела, что он смотрел на неё.

— Мы знакомы всего один день.

— Понимаю.

Его взгляд замер на моей ладони.

— Ты никогда не имела дела с таблоидами. Ты не представляешь, какими могут быть папарацци и как их избегать, — он заговорил медленнее, добавляя к своему списку. — И ты живешь в Неваде, в четырех часах езды от меня.

Я наклонилась ближе к нему.

— Есть ли причина, по которой ты не перестаешь повторять эти незначительные факты?

Его завораживающий и пылкий взгляд встретился с моим.

— Я напоминаю себе, почему у нас ничего не получится, не хочу натворить глупостей.

Пожалуй, он был прав, но в тот момент я не мыслила разумно. Или осторожно. Я бы никогда не приехала в Калифорнию, если б не забыла про разум и осторожность. Я наклонилась и поцеловала его.

Я не ожидала, что он ответит на поцелуй, но он ответил. Он положил ладонь мне на щеку и оставил множество нежных поцелуев вокруг моего рта. Он целовал меня так, будто я очень хрупкая, и он боится меня разбить.

Я уже целовалась с парнями, но ни один поцелуй до этого не заставлял меня так нервничать. Он притянул меня ближе к себе, и я заволновалась, что он услышит, как мое сердце бьется в груди, словно испуганная птица. Но я не была напугана. Я просто не могла поверить в происходящее. Я видела этого парня на экране телевизора, а теперь он здесь, целует меня. Я хотела задержать это мгновение, мечтала, чтоб оно не заканчивалось.

Он отстранился и прерывисто вздохнул.

— Есть ли шанс, что после выпуска ты приедешь учиться в Калифорнию?

— Меня всегда привлекал Калифорнийский университет.

Он наклонился и снова поцеловал меня, на этот раз не так нежно. Я обернула руки вокруг его шеи.

Потом так же внезапно, как поцеловал, он отодвинул меня, возвращая на мое сиденье.

— Плохая идея.

Я захлопала глазами в замешательстве.

— Что?

— Ты сейчас уязвима и устала. Не могу воспользоваться своей фанаткой.

Я медленно вздохнула. Он всё ещё был достаточно близко, чтобы у меня кружилась голова.

— Ну, несмотря на то, что я проснулась до рассвета, чтобы купить фигурку, изображающую тебя, в принципе я не твоя фанатка.

Он засмеялся, от глубокого звука его смеха искры побежали по моему позвоночнику.

— Что мне в тебе нравится, Анника, так это умение трезво оценивать ситуацию.

Я улыбнулась в ответ, пытаясь успокоить учащенное сердцебиение. Нужно было притвориться, что мои мысли не кружатся вокруг произошедшего. Притвориться, что не было ничего особенно в поцелуе с ним, или в том, как он оттолкнул меня. Я пыталась придумать какой-нибудь остроумный ответ, но ничего не пришло в голову.

Его КПК случайно упал на пол, и он поднял его.

— Мне все ещё нужно выучить сценарий. Поможешь мне?

Этим мы и занимались. Целый час (водитель эвакуатора слишком оптимистично оценил время) я зачитывала ему реплики и слушала, как он произносит свои слова с выражением и нужными интонациями. Я бы посмеялась над его серьезностью, если б не продолжала думать про наш поцелуй, оценивая последствия. Значил ли он что-нибудь для него?

Значу ли я что-нибудь для него?

Увидимся ли мы когда-нибудь после?

Наверное, он привык, что девушки вешаются ему на шею, и я просто одна из длинной череды доступных поклонниц. Он не дал мне повода думать иначе.

Мне было сложно смириться с этим, потому что во время поцелуя проявились мои собственные чувства — яркие и сильные. Очень сильные. Пока он произносил реплики, я едва ли могла сосредоточиться на словах. Я потерялась в линии его рта, в том, как его глаза могли разговаривать сами по себе, в движении его губ.

Мне было очень легко общаться с ним. Я ему всё о себе рассказала. С ним мне казалось, что все будет как надо. Я не хотела сдаваться. Не хотела возвращаться и снова быть одинокой.

Раньше я считала минуты до возвращения в Хендерсон. Теперь я считала их по другой причине. Не хотела, чтобы они заканчивались.

Мы дошли до кульминации в сценарии, когда Робин Гуд наконец-то настигает Девицу Мэрион, и она понимает, что именно он преследовал её, а не люди Сэра Гая. Пока она бежит по лесу, Робин Гуд спрыгивает с дерева и заключает её в объятия. Сперва она пытается вырваться, но он зовет её по имени, и она перестает сопротивляться и обнимает его.

— Робин, — прочитала я Стиву, пытаясь как можно лучше имитировать встревоженный голос Девицы Мэрион, — Это ты.

Он послал мне фирменную усмешку Робина Гуда.

— Конечно, это я. Забыла, что я пригласил тебя на Первомайский праздник? Думаешь, я позволю тебе так легко отделаться от приглашения?

— О, Робин… Я думала… и тогда… я так испугалась. — Из-за таких диалогов мне хочется прибить Девицу Мэрион, но я всё же продолжила.

— Не надо бояться. — Он наклонился ближе ко мне, его голос был настойчивым, но нежным. — Ты сильнее, чем думаешь.

Я подняла взгляд от КПК.

— Этого нет в сценарии.

— А что там?

— В сценарии: Не нужно бояться, по крайней мере, до тех пор, пока я не предупрежу тебя.

— Стоило бы поменять текст, — сказал он, и тогда я поняла, что он произносил свои реплике мне, а не Девице Мэрион. От этой мысли у меня должно было бы подняться настроение, но, увы. Я не хотела быть сильной, я ждала утешения.

Я снова уставилась в КПК в ожидании, когда он правильно произнесет фразу.

— Что идет дальше? — спросил он меня.

Я пробежала взглядом по сценарию.

— Ты целуешь Девицу Мэрион.

Он кивнул, будто отметил это в своей памяти.

— Не нужно бояться, по крайней мере, до тех пор, пока я не предупрежу тебя.

Потом он наклонился и поцеловал меня.

Я замерла. Долю секунды я не отвечала ему на поцелуй. Я не хотела заменять Девицу Мэрион, и я отказывалась становиться очередной доступной малолетней поклонницей. Но это длилось лишь секунду, потом я доверилась ему. Это был либо идиотизм, либо любовь. Скорее всего, и то, и другое.

Сзади заблестели фары, а мы оторвались друг от друга.

— Сколько сцена по хронометражу? — с улыбкой спросил Стив. Он не стал ждать ответ, а открыл дверь и вышел наружу.

Какое-то время я сидела в машине, уставившись вверх и пытаясь собрать мысли в кучку. Потом пошла за ним. Я должна была пойти. Понятия не имею, где положено сидеть, когда твою машину эвакуируют.

Стив и водитель эвакуатора стояли рядом с эвакуатором. Они были одного роста, но водитель эвакуатора в два раза шире. Он покачал головой, потертая бейсболка прикрывала его седеющий хвостик. Живот выпирал над засаленными джинсами, и я думала только о том, как бы Стив не посадил меня рядом с этим мужчиной.

— Пятьдесят долларов за приезд сюда и четыре доллара за каждую последующую милю, — говорил водитель и что-то параллельно жевал. Я решила, что жвачку, пока он не сплюнул. Жевательный табак. Могу поспорить, что в кабине у него бардак. — Мальчик, у тебя есть собой кредитка?

Стив вручил ему пятьдесят долларов наличными.

— У меня есть деньги, чтобы заплатить остальную сумму, но не со мной. Я не взял бумажник, но, когда мы вернемся в мастерскую, я попрошу своего личного ассистента перевести вам остаток суммы.

Водитель фыркнул.

— Твоего личного ассистента? Почему не крестную фею? Сколько тебе лет, мальчик?

Я подошла, но Стив не обратил на меня внимания. Зато водитель заметил меня. Он окинул меня таким взглядом, который мне совсем не понравился.

Стив сказал:

— У меня есть деньги. Я Стив Райли.

Водитель жевал свой табак без малейшего признака узнавания.

— Актер, — пояснил Стив.

По-прежнему, не узнает.

— Ну, Мальчишка Робин Гуд.

Водитель опустил папку и снова взглянул на Стива.

— Хорошо, — без эмоций произнес он. — Я не узнал тебя без Веселых людей.

— Итак, ты понимаешь, что я платежеспособен. А сейчас можешь просто взять мой автомобиль…

Мужчина недовольно вздохнул.

— На документах на машину указано твое имя?

— Вообще, нет, это машина студии…

— Дай угадаю, прав у тебя с собой тоже нет?

— С собой нет.

Водитель запихнул купюры Стива в карман брюк.

— Так ты говоришь, что поехал кататься с подружкой не на своей машине. Ты попал в неприятности, и теперь хочешь вернуться в город, но сегодня напряженный вечер, и мне есть чем заняться, помимо того, чтобы ждать шерифа Ноттингема, который сообщит мне, что машина украдена. Придется заполнять слишком много бумажек.

Стив низко прорычал:

— Она не украдена. Я уже объяснил, кто я.

— Это правда он, — добавила я.

Но мужчина развернулся и зашагал к эвакуатору.

— Я видел рекламу сериала. Робин Гуд — блондин.

— Это парик! — прокричала я, но он уже забрался в кабину и закрыл дверь. Я повернулась к Стиву. — Почему бы нам…

Он поднял руку, прерывая меня.

— Нет. Мы не станем прыгать на эвакуатор или выполнять ещё какие-нибудь безумные идеи, пришедшие тебе на ум. — он взял меня за руку, будто подчеркивая свои слова и удерживая меня от прыжка на движущийся транспорт. — Я не настоящий Робин Гуд, ты тоже. В реальной жизни нужно иногда признавать свои неудачи.

— Я хотела сказать: «Почему бы нам не достать костюм с заднего сиденья и не предъявить ему доказательство?»

Стив простонал и отпустил мою руку, но было слишком поздно. Эвакуатор уже уехал. Стив вернулся к машине, что-то сердито бормоча. Я пошла за ним, и мы оба забрались в машину.

— И где все папарацци, когда они нужны? — спросил он. — Они торчат на всех торжественных мероприятиях и будничных событиях, но не тогда, когда водитель эвакуатора не признает тебя.

Я откинулась на сиденье и плотнее завернулась в его куртку.

— Да, если б тут был хоть один, он мог бы нас подвести.

Было девять тридцать. И мы всё ещё находились в полутора часах езды от моего дома.

Стив поднял с сиденья свой КПК и включил его. Я пыталась разглядеть, что он делает.

— Звонишь в другую компанию помощи на дорогах? Кто-то из них же должен знать, кто есть кто в Голливуде.

— Я звоню тому, кому должен был позвонить в первую очередь.

— Кому?

— Брату.

Глава 14

Разговор был коротким, четко по делу, и когда Стив повесил трубку, я так и не смогла оценить реакцию его брата. Стив пояснил:

— Мой брат вызовет эвакуатор и приедет, чтобы поменяться с нами машинами. К сожалению, и он, и эвакуатор доберутся сюда минут через сорок. Они едут из Эппл Вэллей.

— Я думала, ты не общаешься со своей семьей.

— Только с родителями. Мы с братом иногда общаемся. — По его голосу я поняла, что он многое оставил недосказанным, но не стала вдаваться в подробности. — Мне нужно прочесть несколько электронных писем, — продолжил он. — Не хочешь немного поспать? Нам предстоит долгая ночь.

Я знала, что не смогу уснуть. Всё-таки, было только чуть больше девяти тридцати, и я успею выспаться в родной кровати. Однако я опустила свое кресло и закрыла глаза.

Мне нравилось находиться рядом со Стивом. Я слышала, как двигаются его руки на фоне шума печки, и эти звуки успокаивали меня. Он казался таким сильным, таким надежным. Я закрыла глаза и представила его таким, каким часто видела на экране, в окружении красочных деревьев и блеска солнца. Он улыбался с заразительной уверенностью. Будучи Робином Гудом, он всё умел и всё знал.

Я открыла глаза и залюбовалась его профилем: красивым, идеальным, сосредоточенным на КПК.

— Как ты думаешь, в чем смысл жизни? — спросила я.

Он тепло посмотрел на меня, но без уверенности Робина Гуда.

— Не знаю. Наверное, у каждого он свой.

Я была разочарована. Видение всезнающего Робина Гуда, стоящего в лучах солнца, испарилось из моих мыслей.

Взгляд Стива переключился с КПК на мое лицо.

— А что ты сама думаешь о смысле жизни?

А это проблема. Я теперь не знаю ответа на этот вопрос.

— Моя бабушка Труман всегда говорила, что смысл жизни — сделать мир лучше. Она объясняла, что мы все наделены разными талантами, чтобы помогать людям. Я собиралась стать, ну там, адвокатом или детективом, или кем-то подобным, потому что я легко понимаю людей. Я считала, что таким способом я смогу улучшить мир.

— Больше в это не веришь?

— У Джереми вообще может не оказаться шансов использовать свои таланты, чтобы сделать мир лучше. Не у каждого есть такие возможности. Так как тогда это может быть смыслом жизни?

Он не ответил. В темноте невозможно было разобрать его выражение лица. Наконец, он сказал:

— У меня нет ответов для тебя. И я даже не лучший образец для подражания. Ты хочешь использовать свои таланты, чтобы улучшить мир. А я использую свои лишь для того, чтобы заработать денег.

— Твоя игра делает людей счастливыми.

— Я говорю не об игре. Я посещаю занятия по бизнесу, когда сериал уходит на каникулы. Я инвестировал деньги в некоторые проекты, и умение понимать других людей здорово помогает мне при заключении сделок. Я вижу, когда люди честны со мной, когда они готовы пойти на уступки по цене… — он прервал свой импровизированный бизнес-урок. — Наверное, ты права. Я не похож на Робина Гуда. Не думаю, что Робина когда-либо интересовали процентная ставка и норма рентабельности.

Больше для себя я проговорила:

— Почему в жизни не бывает, как в твоем сериале — где хорошие парни всегда побеждают в конце? Почему сказки не случаются в жизни?

Он протянул руку и убрал прядь волос с моей щеки, легкое касание, но такое утешительное.

— Иногда сказки происходят и в жизни. А многие сказки, хоть и остаются выдуманными, все равно правдивы.

— Как они могут быть правдивыми, если они выдуманы?

Его голос стал теплым, как шум обогревателя.

— Возможно, Робин Гуд никогда не существовал на свете. Может быть, никакие Веселые Люди никогда не ждали в Шервудском лесу возвращения короля Ричарда. Но мне нравится думать, что всё это было. Робина Гуда можно встретить в разные времена и в разных местах. Некоторые люди по-прежнему отстаивают свои права, некоторые защищают беспомощных, некоторые борются за справедливость — всё это доказывает правдивость легенд о Робине Гуде.

Не реальные, но правдивые. Мне понравилась эта мысль.

Я снова закрыла глаза, вызывая в воображении знакомый образ Робина Гуда. В моих мыслях я протянула к нему руку, увидела себя рядом с ним, мифическим Робином Гудом, и заснула.

Мне снилось, как я шла с Робином Гудом по яркому, освещенному солнцем лесу. Но мой сон недолго был ярким. Внезапно лес стал мрачным, зловещим, и я уже шла по нему одна. Даже птички перестали чирикать, и я знала, Смерть с Косой где-то рядом, скользит между деревьев, сметая все живое на своем пути. Скоро она найдет меня.

Затем я услышала голоса рядом — Стива и чей-то ещё, я вспомнила, что я в машине, но чувствовала себя слишком сонной, чтобы пошевелиться.

Голос, похожий на Стива, но не его, произнес:

— Вижу, у тебя новая девушка. А что с прежней?

— Какой прежней? — спросил Стив.

— Не думаю, что это действительно важно.

Теперь я окончательно проснулась, но не шевелилась. Я не хотела, чтоб они знали, что я слышу, как они обсуждают меня.

Стив сказал:

— Я расстался с Карли пару месяцев назад.

— Боюсь, я не в курсе новостей желтой прессы. Мне казалось, у тебя что-то с той цыпочкой — Девицей Мэрион.

— Это лишь игра на публику. — Я почувствовала, как Стив наклонился ко мне и осторожно потряс. — Анника, приехал мой брат. Пора выдвигаться.

Я открыла глаза и заморгала из-за яркого верхнего света. Дверь была открыта, и холодный воздух ворвался в машину. Когда глаза привыкли, я обратила внимание на его брата. Его волосы были светлее, и он был на несколько дюймов ниже Стива, но их сходство было очевидным. У него был такой же подбородок и теплые карие глаза. У него даже была такая же улыбка.

Стив помог мне выбраться из машины. Я мельком увидела своё отражение в зеркале заднего вида. Мои волосы были жирными и спутанными, будто я только что выбралась из джунглей.

— Это мой брат Адам. Он одолжит нам свою машину.

— Привет! — поздоровалась я всё ещё хриплым спросонья голосом.

Адам подошел к красной спортивной машине, марку которой я не смогла опознать, и была слишком уставшей, чтобы меня это интересовало. Он покачал головой.

— Вы можете одолжить мою машину, но только если поедете домой и переночуете у мамы с папой.

— Мы так не договаривались, — возразил Стив.

— Ночью опасно вести машину. — Адам открыл дверь и проскользнул за руль. — Можно уснуть за рулем.

— Сейчас только десять пятнадцать, — парировал Стив.

— Но будет сильно позже, когда ты поедешь обратно в Калифорнию. Так тебе нужна моя машина или нет?

Стив шагнул к брату.

— Помнишь, что я заплатил за эту машину?

— Да, и указал в документах моё имя. — Адам закрыл дверь, но высунулся из окна. — Что? Полагаешь, что хороший ночной сон тебя убьёт?

Стив скрестил руки на груди.

— Мама и папа не захотят, чтобы я остался на ночь.

— Захотят. К тому же мы приедем домой к одиннадцати, и скорее всего они уже будут спать.

Я знала, что Адам лжет. Наверное, Стив тоже знал. Я сказала:

— Нам нужно сейчас ехать в Хендерсон. Стив должен к утру вернуться на студию.

Стив обреченно посмотрел на часы.

— Джереми уже спит. Даже если мы отправимся туда прямо сейчас, ты же не хочешь разбудить брата в полночь, чтобы поучить стрелять из лука? Мы немного поспим и поедем рано утром. Я позвоню на студию и попрошу, чтобы сцены с моим участием снимались днем.

Стив сделал ещё шаг к машине, но я не сдвинулась с места. Технически наше одиннадцатичасовое соглашение прекратит действовать к тому моменту. Я надеялась, что для него это не имеет значения. Он повернулся и взял меня за руку.

— Идем, Анника, ты вся дрожишь.

Я позволила ему усадить меня в машину и позвонила родителям рассказать, что случилось.

Они не были рады очередному повороту событий. Папа настаивал, что приедет и заберет меня, а я убеждала, что у родителей Стива буду в большей безопасности, чем если буду полтора часа ждать его одна на шоссе.

— Ты хочешь, чтобы я позволил тебе переночевать у незнакомцев? — спросил папа.

Это расстроило меня из-за Стива. Ведь он потратил кучу сил и времени, чтобы навестить Джереми, которого не знал. Но я не могла сказать ничего такого, когда Стив сидел передо мной в машине.

— Стив хороший парень, — прошептала я в телефон. — Это тот случай, когда тебе стоит верить в мое здравомыслие.

После долгой паузы папа сказал:

— Я сейчас не в машине только по одной причине: я верю в твое здравомыслие. — Снова пауза. — Но позвони мне, когда доберешься до дома семьи Райли.

От этих слов я улыбнулась.

— Позвоню. И я буду дома рано утром.

— Лучше, чтоб так оно и было. Этот день мы должны провести с Джереми.

Он мог бы и не напоминать мне. Мы взяли отгулы от школы и с работы, чтобы провести последний день перед операцией с Джереми.

— Я приеду, — пообещала я, — и привезу Джереми особый сюрприз.

Поездка до дома Райли прошла без приключений. Я села в машину, жалея, что мы возвращаемся обратно по шоссе I-15. Стив и Адам болтали друг с другом, но в довольно жесткой манере. Я ещё не поняла, что представляет собой Адам. Казалось, он одновременно негодовал на брата и восхищался им, не знаю, как такие противоречивые эмоции уживались вместе.

Наконец, когда стрелка часов приблизилась к одиннадцати, мы добрались до огромного каменного с лепниной дома, в окружении ветхих кварталов Пало Верде. Фонарь перед входной дверью неярко светил, затмевая свет в доме. Адам заехал в гараж на четыре автомобиля, вышел из машины и достал сумку Стива.

— Похоже, всё-таки кто-то не спит.

Адам попытался изобразить удивление, но у него не слишком хорошо получилось. Я знала, что он привез нас сюда, чтобы Стив встретился с родителями. Адам повесил сумку Стива на плечо и вошел в дом, не оглядываясь ни на кого из нас.

Стив и я выбрались из машины. Он положил мне руку на спину, направляя меня к двери, но он был так напряжен, что казалось, будто он использует меня как щит.

Мы прошли через комнату для стирки в просторную кухню. Перед нами расстилался каменный пол. На черной мраморной столешнице ничего не лежало — кухней явно не пользовались лет шесть. Я мимолетно оценила это, прежде чем повернулась к родителям Стива. Они сидели за изящным столиком и ждали нас.

Не знаю, чего я ожидала. Возможно гламурную пару, у которой мог бы родиться будущая телезвезда. Они выглядели как обычные родители. Мистер Райли, высокий, всё ещё в весьма хорошей физической форме и с залысинами, мужчина, улыбнулся нам, но морщины придавали его лицу строгое выражение. Миссис Райли была блондинкой, и её прическа выглядела идеально в такой поздний час, а на лице был макияж. Только лишний вес не позволял ей выглядеть безукоризненно. Он смягчал её облик, и она выглядела так, что её хотелось обнять. Стив просто кивнул им.

— Мама. Папа.

Его мама встала и подошла к нам, её глаза бегали между мной и Стивом. Казалось, она не знает, куда деть руки.

— Здравствуй, Стивен! — Её взгляд сосредоточился на мне. — Представишь нас своей подруге?

Хоть я и чувствовала напряженность в его теле, голос Стива звучал обыденно:

— Это Анника Труман. Мы ехали к ней домой в Неваду, когда машина сломалась. — Его взгляд метнулся на брата, который стоял, облокотившись на кухонный стол. — Я позвонил Адаму, и он настоял, чтобы мы переночевали тут.

Миссис Райли натянуто улыбнулась.

— Оу, вы ехали на знакомство с её родителями. Видимо, у вас всё серьезно. — Она пристально оглядела меня. — Ну, хорошо, что мы тоже с ней познакомились, хоть и только потому, что у вас сломалась машина…

— Всё не так, — сказал Стив.

Я быстро кивнула.

— Он едет ко мне домой не для знакомства с родителями, а чтобы навестить моего младшего брата. Джереми обожает сериал, а в пятницу ему предстоит операция. Стив согласился приехать и немного пообщаться с ним.

— Оу, — её голос был таким мягким, что в нем почти не замечалось высокомерие. — Ты собираешься провести время с братом Анники. Мило. — Она снова посмотрела в сторону Адама, предполагаю, чтобы проверить, чувствует ли он пренебрежение со стороны брата.

— Моему брату шесть лет, — пояснила я. Казалось, будто я встреваю в разговор со случайными фактами, но мне хотелось дать понять, что мой брат не соперник Адаму.

Все промолчали. Я практически чувствовала повисшее в комнате напряжение. Мистер Райли, стиснув руку, молча сел за стол, глядя на сына. Взгляд Адама метался между отцом и братом, обращаясь к обоим с надеждой и укором. Он хотел, чтобы что-то произошло, не знаю, что. Мама Стива вообще на него не смотрела — она изучала меня. Она не могла решить, нравлюсь ли я ей или нет.

Я не видела выражение лица Стива, потому что он стоял за мной, но молча проклинала его, ведь он не предупредил меня, что мне говорить и как себя вести. Я ожидала, он скажет родителям, что мы только что познакомились, но он ничего не добавил к моему объяснению. Он вообще больше ничего не сказал.

Видимо я была здесь единственной, чьи эмоции были в норме, так что именно мне предстояло говорить.

— Спасибо, что позволили переночевать, — сказала я. — Мы Вам признательны за это.

— Добро пожаловать, — сказала миссис Райли. — Наш дом всегда открыт для вас. — Она говорила с улыбкой, но слова звучали как обвинение, а не приглашение. Ей было больно, что он приехал не по своей воле. — И как давно вы встречаетесь?

Стив ответил:

— Недолго, — и снова положил руку мне на спину. — Послушайте, уже поздно, и Анника устала. Предоставьте ей гостевую спальню, а я посплю на диване.

Наконец раздался голос мистера Райли:

— Мы не видели тебя три года, а ты сразу хочешь пойти спать?

Стив медленно выдохнул.

— Вам с утра на работу. Я думал, что вы хотите спать, но если хотите поговорить, нет проблем. О чем хотите поговорить?

Миссис Райли шагнула к мужу.

— Мы все устали. Всем будет лучше после хорошего сна. — Она снова обернулась ко мне. — Я покажу тебе ванную, и ты сможешь переодеться в пижаму.

— Вообще, у меня с собой нет пижамы. — Миссис Райли приподняла брови, так что я добавила. — Мы планировали к ночи доехать до моего дома. Там у меня есть одежда.

— Оу, — миссис Райли облегченно вздохнула. — Тогда я дам тебе ночную сорочку. Оставь мне свою одежду, и я выстираю её к завтрашнему дню. — Она критическим взглядом пробежала по моему наряду и остановилась на рубашке Стива. Она недоуменно уставилась на неё, и я подумала, не узнала ли она её.

— На самом деле это не моя одежда. Я одолжила её у Стива. — Это явно не стоило говорить матери парня. Её брови взметнулись вверх. — Но только потому я была монашкой. И… не могла же я поехать домой в монашеской рясе.

Брови миссис Райли всё ещё смотрели вверх.

— Полагаю, нет.

Адам удивленно посмотрел на Стива.

— Ты развращаешь монахинь?

— Она не настоящая монахиня, — объяснил Стив. — Она играла монахиню в сериале.

— Мы неожиданно рванули в Неваду, — добавила я, — а костюмерный цех отправил мою одежду в стирку.

— Так ты актриса? — спросила миссис Райли.

— Нет, не совсем. Ну вроде как. Я временно играла в массовке. — В этот момент я осознала, что её вряд ли успокоит информация о том, что я школьница, которая пробралась на съемку, чтобы преследовать её сына, так что я опустила эти подробности.

Она не стала выяснять детали. Вместо этого она улыбнулась и жестом пригласила меня следовать за ней.

— Я дам тебе что-нибудь надеть сейчас. С утра поговорим. Тогда и расскажешь, как вы познакомились со Стивом.

Я вышла вслед за ней из кухни, обеспокоенно взглянув при этом на Стива. Я не собиралась рассказывать его матери о том, как мы познакомились, и не хотела, чтобы он рассказывал.

Стив пожал плечами и усмехнулся мне, что совсем не радовало.

Я прошла за миссис Райли через весь дом и остановилась на пороге её спальни, пока она перебирала одежду в комоде, бормоча:

— Не это… в этом ты замерзнешь…

Пока миссис Райли перебирала свои ночнушки, я рассматривала вещи на комоде: позолоченная рамка с фотографией Адама, цветочная икебана, чаша, отделанная драгоценными камнями, и богато украшенные подсвечники. В моем доме свечи хранятся только в ящике стола на тот случай, если вырубят электричество.

Наконец, миссис Райли нашла ночную сорочку, которую сочла подходящей. Она достала сложенную фланелевую пижаму из комода и подошла ко мне.

— Эта идеально тебе подойдет. Бабушка Нора сшила её мне несколько лет назад, но я никогда не надевала её.

Как только я развернула сорочку, всё стало понятно. Она не только была пошита из фабричной фланели, из которой обычно делают спальные мешки, но и по всему переду шли кружевные оборки. Такие же оборки были на воротнике и рукавах. Эта сорочка была будто из гардероба сельской учительницы времен первопроходцев в Америке.

Затем миссис Райли отыскала зубную щетку, показала мне ванную и подождала в коридоре, пока я переоденусь, чтобы забрать в стирку мою одежду.

— Я могу подыскать тебе что-то в моем гардеробе на завтра, если хочешь, — предложила она.

Я протянула ей стопку одежды.

— Все хорошо. Меня устраивает одежда Стива.

После ночной рубашки я не собиралась доверять ей выбор одежды.

Я залезла в кровать в гостевой спальне и попыталась уснуть, но мои мысли всё время возвращались к сцене на кухне, раз за разом вспоминался разговор. Я подумала, как мне было бы грустно, если б я приехала домой и не почувствовала себя там желанным гостем.

Я слышала голоса из хозяйской спальни. Несмотря на приглушенные голоса, я заметила нотки резкости в разговоре. Родители Стива были не рады. То ли их расстроил сам приезд Стива, то ли они хотели, чтобы Стив теплее поприветствовал их.

Голоса из комнаты Адама слышались громче. Он и Стив разговаривали свободнее, чем в машине, возможно, потому что меня там не было. Периодически я слышала умоляющий голос Адама, но не могла разобрать слов, за исключением одной фразы. Стив произнес, будто это было самым важным:

— Я не вижу ни одной моей недавней фотографии на стенах.

— Им не нужно вешать твои фотографии на стены, — ответил Адам. — Тебя показывают каждый вечер на неделе. Родители не пропускают ни одной серии.

Потом голоса снизились до неразборчивого бормотания.

Сложно расслабиться, когда находишься посреди накала чужих страстей. И ещё труднее уснуть, когда знаешь, что Смерть с Косой может ждать тебя на краю сознания.

Я подумала о моей истории для Джереми и попыталась сочинить конец, который бы ему понравился. Как можно выбраться из Подземного царства? Как можно перехитрить Смерть? Мысленно я переносилась в бездонную пропасть загробной жизни. Я ощущала стены и искала в них трещины. У меня был только лук со стрелами, стая ворон, которая могла оказаться или не оказаться полезной, и мой ум. С этим скромным арсеналом мне нужно было придумать способ вернуть Джереми домой.

Это было похоже на взрывающую мозг загадку. Может, ответа вообще не было. Если бы смерть можно было обвести вокруг пальца, наверняка кто-то умнее меня уже бы это сделал.

Затем ужасная мысль пришла мне в голову: какой смысл во всем, что мы делаем, если мы всё равно умрем?

Так я никогда не усну. Я вылезла из постели. Можно выпить воды, чтобы прочистить мозги, и снова попробовать уснуть.

Голоса стихли в обеих комнатах, так что я не ожидала нарваться ни на кого в коридоре, но Стив вышел из ванной, когда я проходила мимо. Он осмотрел меня сверху вниз.

— Вижу, мама постаралась, чтобы ты чувствовала себя комфортно, и достала тебе достойную монахини ночнушку.

Он повернулся, чтобы обойти меня, но я встала перед ним и тихо сказала:

— Я не знаю, что говорить твоим родственникам утром. По правде говоря, я вообще не знаю, что я должна говорить.

Он прошептал:

— Мы рано уедем, так что для разговоров особо не будет времени. Я разбужу тебя в пять тридцать, хорошо?

Я должна была почувствовать облегчение, но не почувствовала. Я думала о той боли, которая стояла в глазах миссис Райли, когда она говорила: «Наш дом всегда открыт для вас».

— Твои родители хотят поговорить с тобой, а ты собираешься уехать, не дав им такой возможности?

— Нам нужно успеть приехать к тебе в нормальное время. Это два с половиной часа езды.

Он снова попытался обойти меня, но я не дала.

— Почему ты не хочешь поговорить с ними?

Он посмотрел на меня, на лице его вдруг появилась усталость, он потер затылок.

— Что тебе уже известно? Что пишут в интернете?

— Ты подал в суд, когда тебе было шестнадцать, чтобы тебя признали взрослым, потому что не хотел, чтобы родители тратили твои деньги.

Он вздохнул, посмотрел на комнату родителей дальше по коридору и затащил меня в ванную. Даже за закрытой дверью он продолжил говорить шепотом.

— Это не значит, что я не хотел, чтобы они тратили мои деньги, просто… — он снова вздохнул. — Помнишь, я рассказывал тебе, что в детстве заработал большие деньги?

Я кивнула.

— Я заработал более трех миллионов долларов к шестнадцати годам, но мои родители почти все потратили. Они покупали новые дома, новые машины. Я сказал, что хочу инвестировать деньги, тогда они начали покупать ювелирные изделия и предметы искусства, что было бы хорошо, если бы хоть кто-то из них разбирался в ювелирных изделиях или предметах искусства. Но это не про них. Им просто нравилось жить, как миллионеры. У актеров-детей обычно недолгие карьеры. Сейчас Робин Гуд популярен, но такая популярность быстро проходит, с большой вероятностью я окажусь на обочине к двадцати одному году. Когда я получил роль Робина Гуда, я попытался поговорить с ними об управлении моими финансами, но это ни к чему не привело. Тогда я поговорил с юристами сериала.

Он покачал головой и скривился в гримасе:

— Если хочешь превратить плохую ситуацию в ужасную — просто обратись к юристам. Я лишь хотел получить контроль над расходами, но родители восприняли это по-другому. Отец сказал мне, что если я себя так веду, то могу убираться из его дома и жить самостоятельно. — Стив прислонился к стойке и смотрел через меня, будто через пустоту. — Так я и ушел. А они переехали сюда, и с тех пор мы не общаемся.

— Ты пытался поговорить с ними?

Он посмотрел на меня так, будто я не уловила суть. Я сказала:

— Итак, теперь у тебя есть деньги, но ты потерял семью.

Он выпрямился, напомнив мне этим простым движением, какого он высокого роста.

— Думаешь, я должен был позволить родителям всё потратить?

— Нет, но почему ты не попробуешь наладить отношения? Ты же их по-прежнему любишь?

Он стиснул челюсти.

— Речь не идет о том, будто я не люблю их, но, когда вмешались юристы, родители стали обращаться со мной как с чужим человеком. — Он протянул ко мне руку, будто предъявляя доказательство. — За пять минут, что я провел с ними, отец не сказал ничего хорошего, мать переключалась с одного обвинения на другое, а брат считает, что я развращаю монахинь. — Уголки его губ приподнялись на этих словах, и он не сумел сохранить гневное выражение лица в ответ на такое предположение.

Я снова посмотрела на него. В последнее время я ничего больше не делала, кроме как переживала, что моя семья разваливается, а он и его родители разорвали отношения. Это казалось таким неправильным.

— Так ты мстишь, отказывая им хоть в каком-то участии в твоей жизни.

— Неправда.

— Ты им не рассказываешь о том, что происходит в твоей жизни. Так?

— Это не нужно. Для этих целей существует журнал People.

Я положила руку на бедро, и она тут же утонула во фланели.

— Ты даже не рассказал им правду про нас.

Он пожал плечами.

— Они спросили, как долго мы встречаемся. Что я должен был им ответить — посмотреть на часы и сказать «где-то шесть с половиной часов»?

Я недоверчиво посмотрела на него.

— Ты считаешь, что у нас свидание?

Он откинулся на стойку, скрестив руки на груди, и продолжил гнуть свою линию:

— Я оплатил твой ужин. И поцеловал тебя.

— Йогурт и маффин на заправке. И ты представлял, что я Девица Мэрион, когда целовал меня.

— Я поцеловал тебя до этого.

— Нет, это я поцеловала тебя до этого.

Он рассерженно хмыкнул и сократил расстояние между нами.

— Ладно, пускай. А вот это считается?

Прежде чем я поняла, что он делает, он положил руки мне на плечи, наклонился и поцеловал меня. Некоторые готовы на всё, чтобы выиграть спор. Мне не стоило позволять ему поцеловать меня. Нужно было оттолкнуть его и обвинить в очередной попытке совращения монахини. Но я так не сделала. Я крепко обняла его за шею, поцеловала в ответ и почувствовала, как сердце стало биться в два раза быстрее.

Наконец, он поднял голову и улыбнулся мне.

— Хорошо, — сказала я. — Этот считается, но это не отменяет того факта, что ты ничего не делаешь, чтобы наладить отношения с семьей.

Он простонал и отстранился от меня. Я смотрела, как он дистанцировался.

— Я бы заплатила любые деньги, чтобы общаться с братом, когда ему будет семнадцать. А ты можешь, если захочешь, общаться со своим братом. Подумай, что ты теряешь.

Мгновение мы в тишине смотрели друг на друга. Его взгляд оставался жестким. Я не смогла переубедить его. Он провел рукой по волосам.

— Слушай, уже поздно. Нам обоим нужно поспать.

Пока он проходил мимо меня, я спросила:

— После того, как мы съездим в Хендерсон, увидимся ли мы когда-нибудь?

Он задержался в дверях.

— Я бы хотел.

— Я тоже.

Я улыбнулась ему, хотя его ответ ничего не обещал.

Он пожелал мне спокойной ночи, и мы разошлись. Его слова — «я бы хотел» — крутились в моей голове на всем пути обратно до комнаты.

Я бы хотела. И также я бы хотела попутешествовать по миру. Хотела бы завоевать золотую медаль в стрельбе из лука. Хотела бы научиться летать. Хотела бы спасти жизнь брата.

Он был звездой и мог выбирать среди голливудских актрис, а я была никем из Невады. Нет, я была хуже, чем никем, я была как разбитое стекло. Почему он выбрал меня, когда вокруг него были такие девушки как Эсме и Карли? Я сомневалась, что после завтрашнего дня когда-нибудь увижу его снова.

Глава 15

Я не сразу уснула, но если мне и снилась Смерть с Косой, то я этого не помню. Следующее, что я осознала, — миссис Райли открыла дверь в спальню. Она положила стопку одежды на комод, и я заморгала, реагируя на приглушенный свет, проникающий через щель в занавесках.

— Сколько времени?

— Почти семь. Я решила, что тебе понадобится одежда, когда ты проснешься.

— Семь? — Я так резво вскочила с кровати, что закружилась голова. Я попыталась посчитать. Если до Хендерсона два с половиной часа пути, а ещё нужно часа полтора провести с Джереми, Стив не успеет на работу до двух часов дня. Придется гнать и туда, и обратно. — Где Стив? — спросила я. — Он готов выезжать?

— Нет, он только что вышел из душа. Ещё даже не завтракал. Я приготовила блинчики и яйца.

— Спасибо большое, но Стив хотел рано выехать. — Я схватила одежду с комода. Мне нужно было переодеться, но я не могла это сделать в присутствии мамы Стива.

Она подошла к окну и распахнула шторы.

— Кажется, он решил проблемы со студией. Он звонил туда утром. — В её походке появилась легкость, а голос звучал счастливым. — Он пожелал полноценный завтрак. Когда ты выйдешь из душа, он будет на столе.

Я приняла быстрый душ и всё-таки поспешила собраться. Странно было видеть в зеркале себя с каштановыми волосами, будто даже моё отражение не было уверено, кто я такая.

Когда я спустилась на кухню, вся семья собралась на завтрак за столом. Все казались такими умиротворенными. Если б я не видела сцену на кухне вчера вечером, я ни за что бы не подумала, что они не ладят.

Миссис Райли протянула Стиву графин с апельсиновым соком.

— Будешь ещё?

Он намазал блинчик маслом.

— Нет, спасибо. Мне ничего не нужно.

Меня дожидался свободный стул, но я не стала садиться. Вместо этого я поймала взгляд Стива.

— У нас есть время на завтрак?

Он кивнул на стул.

— Всё в порядке. Садись и поешь.

— Ага, — добавил Адам, — И с тебя ещё история о том, как вы познакомились.

— Стив не стал ничего рассказывать, — пояснила миссис Райли с дразнящей улыбкой, напоминавшей улыбку сына. — Он сказал, что мы услышим эту историю от тебя.

Я села.

— Правда?

Миссис Райли протянула мне блюдо с блинчиками, и я взяла один. Я была рада, что Стив общается с родителями, но вот выбор темы не вдохновлял. Я налила себе стакан апельсинового сока.

— Вы встретились на съёмках сериала про Робина Гуда? — спросил мистер Райли.

Я взглянула на Стива. Он откусил яйцо, так что его рот был занят. И хотя я никогда больше не увижу этих людей, я решила приукрасить правду.

— Вообще-то, нет. Мы встретились на состязании лучников. Я, кстати, победила Стива.

— Ты победила Робина Гуда? — рассмеялся Адам, разрезая блинчик. — Разве это возможно? Я полностью утратил веру в сериал.

— Излишняя самоуверенность стоила ему победы, — объяснила я.

— Неправда, — сказал Стив. — Скорее мой проигрыш связан с тем, что кое-кто является президентом стрелкового клуба. Она даже не предупредила меня об этом.

Я улыбнулась Адаму:

— Как видишь, это у нас больная тема.

— Как-нибудь в ближайшее время мы должны провести турнир-реванш, — предложил Стив.

Я рассмеялась и съела блинчик. Потом взяла ещё один. Завтрак продолжался в непринужденной обстановке: Стив и его родные обсуждали сериал и старых друзей семьи.

Я решила, что тема наших отношений уже закрыта, но ни с того ни с сего миссис Райли сказала:

— Удивлена, что в прессе нет ни слова о ваших отношениях.

— Ну, это ненадолго, — ответил Стив. — Журналисты отловили нас вчера и преследовали полпути сюда. Из-за этого мы и сломали машину. Выехали на разделительную полосу, чтобы оторваться от них.

Адам откинулся на стуле.

— А твоя манера вождения с годами не меняется.

Стив посмотрел на меня, но не стал исправлять брата.

Я сказала:

— Надеюсь, сегодня мы не нарвемся на папарацци. На мне та же одежда. Либо они решат, что у меня ограниченный вкус в моде, либо что ты встречаешься с бездомной девушкой.

Стив даже не улыбнулся. Он опустил взгляд и медленно повертел вилку в руках.

— Насчёт сегодня, — проговорил он, избегая смотреть на мне в лицо. — Я позвонил помощнику Дина и предупредил, что меня не будет до полудня, но Дин сам мне перезвонил и сказал, что я должен быть на съёмках утром. Я поеду в Бурбанк, как только прокатная контора пришлёт автомобиль. — Он взглянул на часы. — Что будет с минуты на минуту.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он продолжил:

— Я поговорил с Адамом, и он отвезет тебя в Хендерсон. Рон забронирует мне перелёт до Лас Вегаса на завтрашний вечер. Я приеду в больницу, как только мы закончим дневные съёмки.

Стало больно глотать. Слова отрывисто выходили из горла:

— Я уже сказала своей семье, что приеду с тобой.

— Знаю. К сожалению, я нужен на студии.

— Ты ещё более нужен моему брату.

Его голос был полон смирения:

— Прости. Я пытался, но не получилось. Я приеду завтра вечером.

В моей руке затряслась вилка, так что я положила её на стол. Я чувствовала тяжесть всеобщих взглядов на мне. Лязг столового серебра сменился полной тишиной.

Я пыталась не паниковать, по крайней мере, не показывать своего состояния.

— Джереми должен увидеть тебя до операции. Он должен поверить, что его желания исполняются, тогда он не будет волноваться, и всё пройдёт хорошо. Я объясняла тебе это.

Стив наклонился ко мне.

— Анника, результат операции никак не зависит от моего приезда.

С таким же успехом он мог сказать, что его это не волнует. Казалось, будто в моих легких не осталось кислорода.

— Не говори так. Это неправда.

Он сказал ровным, бесчувственным тоном:

— Я не могу переделать график съёмок. У меня контракт.

Я хотела сказать:

— Как ты можешь так поступить со мной? — но это был тупой вопрос. Я знала его всего сутки. Чего я ожидала? И что со мной случилось, если через день я чувствовала, будто мы знаем друг друга вечность? Я из кожи вон лезла, чтобы осуществить желание Джереми. Стив же даже не стал пропускать рабочий день.

Остальные вернулись к завтраку, демонстративно делая вид, что их не смущает наш разговор.

— Скажи Джереми, что я приеду завтра вечером, — сказал Стив. — Он поймёт.

Джереми может и поймёт, но я отказывалась понимать. Мой голос превратился в шепот.

— Что, если завтра вечером уже будет поздно?

Раздался звонок. Стив посмотрел на дверь, затем снова на меня.

— Не будет. — Он отодвинул стул от стола. — Прибыла машина.

Все смотрели на него. Тепло и уют покинули кухню.

Стив встал и повернулся к отцу.

— Рон переведет деньги за эвакуатор. Сообщите мне, во сколько он обойдётся.

Срывающимся голосом отец ответил:

— Не нужно. Мы можем заплатить сами.

— Вам нет нужды платить. Это не ваша машина.

— Ты не должен нам ни за что платить. Нам не нужны твои деньги.

Стив сузил глаза.

— Ты ведешь себя глупо.

— Да неужели?

Миссис Райли прикрыла рот рукой, но ничего не говорила. Адам уставился в потолок.

— Хорошо, — с усилием сказал Стив. — Делайте, что хотите. Приятно было всех вас увидеть. — Он повернулся и прошёл к двери.

Мистер Райли сказал мне, хотя слова явно предназначались Стиву:

— Он всегда был таким. Работа важнее всего остального.

Стив напрягся и пробормотал что-то себе под нос, но не повернулся. В ту же секунду входная дверь захлопнулась.

Я снова обратила внимание на стол и онемела. Стив правильно сделал, сообщив мне новости после завтрака. Иначе я не съела бы ни крошки.

Все молчали. Я почувствовала, как они наблюдают за мной, жалеют меня. Я внутренне собралась и обратилась к Адаму:

— Когда ты планируешь выехать?

— Дай мне пару минут. Я позвоню и договорюсь, чтоб мне записали домашнее задание.

Из-за меня он пропускал школу. Я почувствовала себя ещё хуже.

Миссис Райли убрала посуду со стола. Я помогла ей, стараясь быть вежливой, и пыталась чем-нибудь себя занять, а не думать, что сказать Джереми, когда я приеду домой.

У Джинна оказались сложности с Робином Гудом. Поверит ли Джереми мне когда-нибудь снова?

Если бы я была рациональным человеком, я бы дала Стиву поговорить с Джереми по сотовому, хотя Джереми скорее всего не оценил бы это. Робин Гуд никогда не разговаривал по сотовому в сериале.

Пока я помогала миссис Райли с посудой, она взволнованно поглядывала на меня.

— Я сожалею, что поездка оказалась такой трудной, — сказала она. — Надеюсь, у твоего брата всё будет хорошо.

— Спасибо. И спасибо, что позволили переночевать.

— Может, ты как-нибудь снова сюда вернёшься.

Я заколебалась.

— Возможно.

Она увидела другой смысл в моих сомнениях.

— У Стива с отцом не всегда были такие отношения. Раньше они хорошо ладили. Я продолжаю надеяться… — Она сполоснула тарелку и поставила её в посудомоечную машину. — Может, поговоришь с ним. Иногда женское влияние может…

Я не дала ей закончить. Я не могла объяснить, почему у меня не было никакого влияния на Стива и почему у нас с ним после сегодняшнего дня не предвидится разговоров.

— Я обсуждала с ним это, — сказала я. Что, в общем-то, было правдой. Мы разговаривали вчера вечером в ванной комнате. — Я уже сказала ему, что ему стоит поработать над вашими отношениями.

— Правда? — спросила миссис Райли. Благодарность в её голосе заставила меня почувствовать вину. — Что он сказал?

— Ну… — Я не могла сказать ей, что он отмел мои доводы, не тогда, когда она с надеждой смотрела на меня. — Вы знаете, он упрямый, но он рассказал кое-что хорошее про вас.

Пока я говорила, Адам и мистер Райли вошли на кухню. Их разговор прервался, как только они меня услышали.

Я изо всех сил пыталась вспомнить что-нибудь приятное, что Стив говорил про них. Когда ничего вспомнить не удалось, я решила что-нибудь придумать. В конце концов, я не обязана быть честной со Стивом. Он сбежал и оставил меня со своей недовольной семьей.

Я посмотрела на мистера Райли.

— Он рассказывал мне, что вы работали в полиции, как он волновался, когда вы получили ножевое ранение. Он сказал, что, когда он играет Робина Гуда и ему нужно изобразить храбрость, он думает о вас.

Ошеломленный мистер Райли уставился на меня и промолчал. Миссис Райли я сказала:

— Стив рассказал мне, сколько вы всего сделали ради него. Он бы никогда не достиг такого успеха, если б вы не таскали его по всем этим прослушиваниям.

Вместо того, чтобы убрать стакан из-под сока в посудомойку, миссис Райли замерла с ним на полпути. Я повернулась к Адаму.

— Стив скучает по тебе. Он хотел бы, чтобы вы были ближе друг к другу.

Стив в реальности ничего этого не говорил, но всё же это была правда. Так что Стив не имел права злиться на меня за такие слова.

Поездка в Хендерсон оказалась долгой, главным образом, потому что Адам ни на йоту не превышал скоростной режим. Я не знаю никого, кроме Мэдисон, кто бы так водил. Видимо, я нашла её вторую половинку. Хотя в дороге я не чувствовала себя так неловко, как ожидала. Я про то, что я не знала Адама. Я почти не общалась с ним, но каким-то образом, мои кухонные откровения превратили меня в доверенное лицо. Мы едва выехали, как он уже выдал мне свою версию истории.

— Мне тоже хотелось бы быть ближе со Стивом, но он вечно ставит меня в центр всех своих проблем. Как он предполагает, я должен ладить с родителями и одновременно быть на его стороне? — Адам смотрел на дорогу, но его мысли были далеко оттуда. — К тому же, я не уверен, что одобряю поступок Стива. Ведь очень долго родители поддерживали Стива: папа на улице уворачивался от пуль, чтобы у нас на столе была еда, Стив должен быть ему благодарен хотя бы за это. — В его голосе послышалась жесткость. — Неужели он не понимает, что почувствовал папа, когда, став финансово успешным, Стив прекратил отношениями с родителями?

Я пнула себя за то, что переживала об этом. Если я когда-нибудь увижу Стива снова, то максимум на несколько минут, но я всё ещё сидела в машине и пыталась решить его проблемы. Я слушала Адама, соглашалась, убеждала, предлагала и в целом пыталась найти способы сгладить ситуацию.

Странно, что пока я разговаривала с Адамом, меня отпустило, я снова ожила, будто разжался кулак, долго сжимающий моё горло. У меня всё могло быть ещё хуже, понимала я. Существует множество способов потерять брата.

Когда мы подъезжали к Хендерсону, я снова разволновалась о том, как предстану перед родителями, как разочаруется Джереми, и ещё… Мы так много говорили об отношениях Стива с родственниками, но практически не затрагивали меня. Но кое-что стало ясным: Адам считал, что я живу в Калифорнии и приехала домой навестить брата.

Я позволила Адаму так думать, потому что это было проще, чем объяснять последние два дня. Стив уже сказал родным, что мы встречаемся, кроме того, семья Райли так пылко встретила меня, и они были так тронуты моими словами. Как я могла резко разрушить всё это и признаться, что едва знаю Стива?

Пока мы ехали по знакомым улицам, я осознала, что должна пригласить Адама домой. А познакомившись с моими родителями, он обязательно скажет что-нибудь не имеющее для них смысла. Например: «Приятно было пообщаться с Анникой. Обычно Стив не знакомит нас со своими девушками».

Последуют неловкие объяснения, и в итоге либо я буду выглядеть как девушка-самозванка, либо как та, кто в другом штате втайне от родителей встречается с парнем.

Мы въехали в мой район. Я забарабанила пальцами по подлокотнику, пытаясь придумать способ избежать такой неловкой ситуации.

— Что случилось? — спросил Адам. — Ты будто пытаешься отправить телеграмму через дверь автомобиля.

Я перестала выстукивать.

— Прости, я просто думаю про наших собак. Они очень бурно реагируют, когда в доме появляются новые лица.

Он улыбнулся, как будто любил собак.

— Что за собаки?

— Два питбуля, — солгала я. — Кинжал и Смерть, но не волнуйся: родители обычно надевают им намордники, когда ожидают, что кто-то придёт. Теперь они обязаны так делать. Полицейский приказ. — Я указала на ближайшую улицу. — Поверни налево на улице Бруксфарм.

Он повернул налево.

— Полицейский приказ?

— Ага, собаки загнали одного коммивояжера на дерево, и полиция вынесла судебное решение.

— Оу, — только ответил он.

— Не скажу, что это было такое уж серьёзное дело. Конечно, собакам не стоило грызть ботинки парня, особенно, когда они были на нём, но они явно не были дорогими. — Я небрежно пожала плечами. — Кроме того, никто не застрахован от подобного случая, если не умеет быстро взбираться на дерево.

Адам ничего не сказал, но крепче схватился за руль.

— К тому же у людей явно есть лишние пальцы, — закончила я.

Он напрягся.

— Вот мой дом, — сказала я. — Тот, что с огромной царапиной от когтей на двери.

Адам остановился перед домом, но не выключил двигатель. Он посмотрел на меня, не отпуская руль.

— Приятно познакомиться, Анника! Рад, что мы пообщались по дороге.

— Мне тоже приятно познакомиться. — Я открыла дверь.

Он сжал руль.

— Я бы зашёл, но тороплюсь и должен ехать.

Я выбралась из машины.

— Ладно, как-нибудь в другой раз. Спасибо, что довез.

Я посмотрела, как он уехал, и медленно побрела к дому. Меня не было всего пару дней, но казалось, прошло намного больше. Всё выглядело по-другому, что-то неуловимо изменилось. Я открыла дверь и крикнула:

— Я дома!

Я ожидала, что первым меня встретит Джереми, но в прихожую вышли мама и Лиа. Мама резко остановилась, увидев меня.

— Боже, что ты сделала с волосами?

Я совсем забыла про это и коснулась кончиков волос.

— А, это. Я покрасилась, чтобы Стив Райли не узнал меня.

Лиа вопросительно склонила голову.

— А почему Стив Райли должен был тебя узнать?

Мама посмотрела мне за спину и оглядела помещение.

— Где он?

— Его вызвали на студию сегодня утром. Меня привез его брат Адам.

— Его вызвали на студию сегодня утром? — повторила Лиа.

— Его брат не зашел к нам домой? — спросила мама. Ни одна из них мне не поверила, что доказывает существование кармы. Я соврала семье Райли, и моя ложь не была раскрыта, но сейчас, когда я говорила правду, моя родная семья мне не верит.

— Послушайте, вы же разговаривали с Мэдисон. Разве она не рассказала, как я познакомилась со Стивом Райли на съёмочной площадке?

Лиа и мама обменялись взглядом, который я не знала, как трактовать. На их лицах по-прежнему отражалось недоверие.

— Хорошо, — сказала я. — На самом деле, Мэдисон не видела, как я познакомилась с ним на съёмочной площадке, потому что её вышвырнули за принесенную змею, только она не приносила змею. Это сделала я. Я про то, что я встретила Стива Райли. И мы устроили соревнование по стрельбе из лука, я выиграла, поэтому он должен был поехать со мной. Только его вызвали на студию сегодня утром, так что он сказал, что приедет завтра вечером, и я верю, что приедет, но не уверена в этом, потому что он должен был приехать сейчас, но не смог.

Мама и сестра в тишине смотрели на меня, так что я добавила:

— Глядите, я в его одежде. Вот вам доказательство.

— Правда? — сказала Лиа без эмоций. — Он написал на одежде своё имя или как-то ещё обозначил её?

Я проигнорировала её комментарий.

— Не знаю, стоит ли говорить Джереми, что Стив приедет завтра. С одной стороны, тогда ему будет, чего ждать, а с другой стороны, не хочу его снова расстраивать. Думаю, Стив приедет, потому что он хороший парень, к тому же он сказал родителям, что мы встречаемся. Нельзя же так сказать и потом не появиться у девушки дома? Так что может и стоит сказать Джереми. Как ты считаешь?

Лиа произнесла:

— Я считаю, что у тебя проблемы с головой.

Мама сказала тихим голосом:

— Дорогая, сейчас лучше ничего не говорить Джереми.

— Я говорю правду, — настаивала я. — Папарацци даже сфотографировали нас вместе.

Лиа вздохнула и покачала головой.

— Печально.

Я не могла оспорить этот факт, потому что папа и Джереми вышли в прихожую.

— Посмотрите, кто вернулся домой! — жизнерадостно сказала мама, но они оба уставились на меня, лишившись дара речи.

Я стала на колени и раскрыла руки для объятий. Но вместо того, чтобы прибежать ко мне в руки, Джереми подошел и осторожно потрогал мои волосы.

— Что с твоими волосами?

— Я покрасилась.

— Они умерли? — Прежде, чем я смогла объяснить, он добавил: — Когда ты отрезала их в подземном царстве.

— Подземное царство? — спросила Лиа. — Ты отправилась туда до или после Голливуда?

Я сказала Джереми:

— Это только сказка. Я всё выдумала.

— Но подземное царство существует, — настаивал он.

Я не знала, как ответить. Прежде чем я придумала, что сказать, он погладил меня по голове и произнес:

— Готов поспорить, вороны дали тебе новые волосы, чтобы ты была красивой. Я прав? Когда ты закончишь историю?

Я заключила его в объятия, чтобы не видеть лица. Его тело такое маленькое в сравнении с моим. Я задрожала и не могла успокоиться.

— Я позже закончу. Не волнуйся, я не оставлю нас в подземном царстве, но я только приехала домой, нужно сперва переодеться.

Он отстранился.

— Мама и папа сказали, что ты привезла мне сюрприз. Какой?

Я ничего не сказала, но его взгляд в ожидании ответа удерживал меня. Говорить было физически больно.

— Сюрприз не получился в том виде, как я ожидала. Я позже тебе его подарю.

Краем глаза я видела, как мама качает головой. Она не хотела, чтобы я что-либо добавляла к сказанному.

Джереми наклонился ко мне.

— Это насчёт джинна?

Я приложила палец к его губам.

— Шшшш, ничего не говори про него.

Раздался звонок. По реакции родителей я поняла, что они никого не ждут. Тут же на меня накатило тревожное ощущение. Я была уверена, что за дверью Адам. Наверное, я что-то забыла в машине или у него что-то случилось с автомобилем. Мне совсем скоро придется представить его как брата Стива.

Ни моей истории, ни моему разуму не поможет ситуация, когда он войдёт в дом со словами: «Только не позволяйте Кинжалу и Смерти наброситься на меня!

Папа пошёл открывать дверь. Я закусила губу и задумалась, как я вечно умудряюсь загонять себя в безвыходные ситуации. Клянусь, больше никогда не буду врать. Отныне у кармы не будет поводов портить мне жизнь.

Папа открыл дверь, и вошел Стив.

Глава 16

Стив был одет в костюм Робина Гуда, включая лук в руках и сапоги на ногах. Признаюсь, меня восхитила его внушительная фигура в ярко-зелёном. На пару секунд я забыла, как дышать.

Стив повернулся, как будто махнул рукой кому-то на нашей подъездной дорожке и с прекрасным английским акцентом произнёс:

— Спасибо, Джинн, похоже, это тот самый дом.

Джереми подбежал к нему.

— Ты Робин Гуд!

Стив улыбнулся и сказал:

— Да, это я. А ты должно быть мальчишка, которому нужны уроки стрельбы из лука.

— Меня зовут Джереми, — представился он.

Стив опустился на корточки, чтобы быть одного роста с Джереми.

— Когда хочешь начать? Нам придется потрудиться, чтобы довести тебя до такого мастерства, чтоб ты мог победить Аннику.

— Никто не может победить Аннику, — сказал Джереми, а потом задумался. — Кроме тебя. Ты лучший лучник в мире.

Стив взглянул на меня и улыбнулся.

— Ну, кое-кто может с этим поспорить.

Тут я вспомнила правила хорошего тона и представила Робина Гуда своей семье. Лиа, клянусь, чуть не упала в обморок. Пока Стив пожимал руки моих родителей, она вцепилась в меня и прошептала:

— Нужно сбегать за фотиком. И позвать моих друзей.

— Не смей звать друзей, — запретила я ей. — Сейчас время Джереми.

Она хмыкнула, но не стала возражать.

Джереми взял Стива за руку, в восторге запрыгал на месте и спросил у папы:

— Можно мы прямо сейчас установим мишень? Можно?

Так что папа пошел через гараж во двор, а Джереми бросился в свою комнату за луком и стрелами. Когда он ушёл, мама положила руку на сердце и сказала:

— Не знаю, как отблагодарить вас, мистер Райли.

— Зовите меня Робин, — сказал он. — Сегодня я только Робин.

— Робин, — повторила она с улыбкой.

Я шагнула к нему и тихо проговорила, на случай, если Джереми вернется.

— Я думала, тебя вызвали на съёмки.

— Я позвонил Дину и сообщил, что у меня встреча, которую я не могу пропустить.

— Что заставило тебя передумать?

Он приблизился ко мне и прошептал:

— Пока я ехал из Эппл Валлей, мне всё время вспоминалось, как ты сказала, что настоящий Робин Гуд приехал бы повидать Джереми. — Он небрежно пожал плечами, но его глаза страстно горели. — Я столько времени провёл, изображая его, что хоть раз решил посмотреть, что значит быть настоящим Робином Гудом.

— И как ощущения? — спросила я.

Он улыбнулся в ответ.

— Хорошо.

— Как ты добрался так быстро?

Он потер подбородок, неохотно отвечая:

— Так уж вышло, что я умею быстро ездить.

Джереми вбежал в комнату с луком в руке.

— Мишень готова!

Мы все вышли на улицу. Стив и Джереми стояли рядом с мишенью, остальные наблюдали на расстоянии. Я не могла отвести от них взгляд. Это словно сон: Робин Гуд с моим братом стреляют из лука у нас во дворе.

Мама умудрилась снять немного на видео и сделала такую гору фотографий, что мы их в жизни не пересмотрим. Она не переставала повторять:

— Это чудо! — Мама обняла меня и сказала. — Анника, ты сотворила чудо.

Даже папа, который орал на меня за поездку в Калифорнию, положил руку мне на плечо и сказал:

— Ты сделала Джереми счастливым. Только, пожалуйста, никогда больше не вытворяй ничего подобного. Никогда. Я серьёзно!

Стив игнорировал всех нас и полностью сосредоточился на Джереми. Кроме того, что он отличный актёр, он оказался отличным учителем. Даже час спустя его энтузиазм не угас. Стоя на корточках, он обвил руками Джереми, помогая тому прицелиться.

— Теперь ты понял. Хороший мальчик!

Стрела попала прямо в яблочко. Стив положил руку на плечо Джереми.

— Такая меткость доставит немало беспокойства королю Джону. Настоящим соглашением я почётно принимаю тебя в круг Веселых людей.

Джереми испустил счастливый вопль.

— Правда?

Стив поднял руку.

— Клянусь именем самого короля Ричарда. — Он оценил параметры Джереми и добавил. — У нас нет зелёного костюма подходящего тебе размера, но Девица Мэрион сможет пошить тебе костюм нужной длины. Я пришлю его тебе, когда он будет готов.

Джереми поклонился Стиву и крикнул нам, как будто мы не слышали разговор:

— Я стал Веселым человеком! — Он повернулся к Стиву. — А у меня будет свой конь?

Стив рассмеялся и посмотрел на нас.

— Тебе придётся обсудить это с мамой.

— Может, вы двое хотите отдохнуть и перекусить? — сказала мама, явно пытаясь отвлечь Джереми от коня.

— У нас будет праздничный стол? — спросил Джереми. — Мы можем застрелить оленя?

— Ну, я могу заказать пиццу, — предложила мама.

Джереми упёр руки в бедра.

— Мама, Робин Гуд не ест пиццу.

Стив положил руку на плечо Джереми.

— Ты любишь пиццу?

Джереми кивнул.

— Тогда я буду счастлив попробовать её.

Они прошли в гостиную. Я пошла в свою комнату и переоделась в джинсы и рубашку, которые шли мне больше, чем счастливая футболка Стива. Я аккуратно сложила его одежду в стопку, чтобы позже вернуть ему.

Когда я присоединилась ко всем в гостиной, Джереми забрасывал Стива вопросами про Шервудский лес, шерифа Ноттингема и обязанности Веселых людей.

Я продолжала пристально смотреть на Стива, пытаясь разглядеть того человека, которого видела утром, с короткими каштановыми волосами и обыденными разговорами. Того человека было сложно вспомнить, потому что в нём слишком явно проглядывал Робин Гуд. Я не оценила этого на съёмочной площадке, когда обращала внимание на всякую ерунду, типа как он сражается мечом с воздухом. Но сейчас его глаза горели, когда он говорил об опасностях леса. Я ему сама наполовину поверила.

Когда привезли пиццу (просто сырную пиццу, потому что мама не позволила бы Джереми есть нитраты из пепперони), мы все собрались за кухонным столом. Джереми с важным видом показал Стиву, как её есть, а Стив улыбнулся и последовал его инструкциям.

Я старалась не смотреть на него всё время и изо всех сил пыталась найти что-то другое, на чём можно сосредоточить взгляд. Но продолжала оглядываться на Стива. Каждый раз он улыбался мне, полностью лишая меня способности связно мыслить. Я постоянно говорила себе прекратить мечтать. Он здесь только потому, что пообещал повидать Джереми. Скорее всего, я вижу его в последний раз.

Доев пиццу, он кивнул моей маме:

— Спасибо за гостеприимство, ммм, леди, но, боюсь, моё время здесь подходит к концу. Я не смею надолго покидать Шервудский лес, а то его могут захватить разбойники и головорезы, или, что ещё хуже, монах Тук съест весь запас еды.

Мама наклонилась к нему.

— Ещё раз благодарю Вас за приезд. Это так много значит для Джереми.

Последнее можно было не упоминать, потому что Джереми бросился на колени Стиву. Они сказали друг другу ещё несколько слов, достойных Весёлых людей, а потом Стив встал, а папа оторвал Джереми от него.

Стив снова поблагодарил моих родителей теперь за такой деликатес, как пицца, и посмотрел на меня.

— Прежде чем я уйду я хотел бы поговорить наедине с леди Анникой, — он взглянул на Джереми и подмигнул. — Мы должны обсудить пару вопросов, касающихся джиннов.

— Конечно, — сказала мама. — Анника, проводи его к выходу, а остальные останутся здесь убирать тарелки.

— У нас есть удобная вещь, называемая посудомоечная машина, — окрикнул Джереми. — Хочешь посмотреть?

— Возможно, в следующий раз.

Лицо Джереми озарилось надеждой.

— Джинн позволит тебе прийти снова?

— Разве я не сказал, что вернусь, чтобы вручить тебе зелёный костюм? Ты его получишь вне зависимости от настроения всяких джиннов.

Джереми поднял руки и запрыгал от восторга.

— Ура!!!

Я взяла Стива за руку и вывела его из кухни, прежде чем Джереми вызовется показать ему, как работают различные приборы.

Пока мы шли, я сказала:

— Прежде всего, ты поразительный. Честно. Я точно знаю, я даже сама поверила тебе.

— Спасибо, — сказал он своим обычным голосом.

— Я не помню, когда последний раз Джереми был так взволнован. Вся эта затея сработала. Я уверена, что он с легкостью переживет завтрашнюю операцию.

Тень сомнения накрыла глаза Стива, и он сжал мою руку.

— Хорошо. Я рад, что ты счастлива.

— Ох, и ещё кое-что, о чём я должна тебя предупредить. Когда тебя спросит брат, скажи ему, что ты понравился нашим питбулям.

— Вашим питбулям?

— Ага, Кинжалу и Смерти. И хватит поднимать на меня брови! Мне нужно было придумать причину, чтобы не приглашать его в дом. Я всё утро играла роль твоей девушки, и я не могла представить Адама своим родным, потому что они знают, я не живу в Калифорнии.

Стив пожал плечами.

— У нас могли бы быть отношения на расстоянии.

— Могли бы? — уточнила я и почувствовала, что сказала слишком много. Я зада слишком прямой вопрос. Прежде, чем он ответил, я перевела тему. — Надеюсь, у тебя будет не слишком много проблем из-за срыва расписания съёмок.

— Там и без меня справятся, — он наклонил голову и подарил мне свою фирменную усмешку. — Хотя если в ближайших эпизодах увидишь, как я переплываю замерзающую реку или меня избивают люди короля Джона, знай, Дин всё ещё на меня обижен.

Я улыбнулась и постаралась запомнить, как его рука ощущается в моей. Ведь через мгновение он отпустит её и уедет.

Вместо того, чтобы отпустить мою руку, он придвинулся ближе.

— Послушай, Анника, нам нужно поговорить о нас.

Он сказал это неуверенным тоном, как обычно парни говорят, когда не хотят ничего говорить, но чувствуют гнёт обязательств.

Я не хотела слышать, что он скажет. Я отпустила его руку и убрала ладони в задние карманы джинсов.

— Можешь ничего не говорить. Я всё понимаю. — Через окно гостиной я посмотрела на подъездную дорожку. И не увидела его машину. — Где ты припарковался?

— Дальше по улице. Я не хотел, чтобы Джереми увидел, как Робин Гуд приезжает к нему на Лексусе, если бы он в этот момент оказался на переднем дворе. Это бы разрушило весь средневековый колорит.

Я вытянула шею, чтобы посмотреть дальше по улице, но так и не увидела машину.

— Ага, — сказал Стив. — Я действительно прошёл перед всеми твоими соседями в зеленых чулках, шляпе с пером и с луком в руках.

Я захихикала против воли.

— Прости. Хочешь, я довезу тебя до машины?

— Ты издеваешься? Я видел, как ты водишь.

Я шутливо его толкнула.

— Думаю, один квартал ты бы доехал живым и невредимым.

Он наклонился ко мне, из его голоса исчезли дразнящие нотки.

— Мы можем.

— Что мы можем?

— У нас могут быть отношения на расстоянии.

Слова так удивили меня, что я просто уставилась на него.

— Оу!

Он положил руки мне на плечи.

— Знаю, прошло всего пара дней, но ты уже знаешь меня лучше, чем Карли. Ты не равнодушна и стремишься помогать людям. Кроме того, я чувствую… — Он запнулся, будто не знал, как продолжить. — Будто мы знаем друг друга уже давно. Я всё время так чувствовал.

Я придвинулась ближе к нему и улыбнулась.

— Между прочим, ты продинамил меня на стадионе.

Он усмехнулся, вспоминая:

— Ну да, может, я не мгновенно почувствовал родство душ. Немного позже… точно, когда ты прыгнула одновременно со мной между трейлерами. Тогда я понял, что попал. Именно в этом я почти признался тебе в машине. — Он наклонился, чтобы поцеловать меня, но я услышала шаги и повернула голову. Вошёл Джереми. Я подпрыгнула от неожиданности. Если бы он зашёл двумя секундами позже, пришлось бы объяснять, почему Робин Гуд изменяет Девице Мэрион.

Джереми запрокинул голову.

— А что вы тут делаете?

— Робин собирался сказать мне секрет, — объяснила я. — А ты должен был оставаться на кухне.

— Я хочу увидеть джинна до того, как он заберёт Робина Гуда обратно в Шервудский лес. Я готов загадать последнее желание.

— Ах. Ну да. — Я провела рукой по волосам, пытаясь переключить свой мозг с режима «меня-почти-поцеловал-Стив» в режим джинна. Я оглянулась, проверяя, не собираются ли мама или папа забрать Джереми. — Лучше это сделать в укрытии.

— Хорошо. — Джереми взял Стива за руку и потянул его в прихожую. — Здесь наше укрытие. Ты исчезнешь в клубах дыма?

— Нет, — сказала я. — И помни, ты должен держать глаза закрытыми, иначе джинн не придёт. — Я послала Стиву извиняющийся взгляд по пути к укрытию. На месте я усадила Джереми на стул перед компьютером. Стив встал рядом с приоткрытой дверью. Одними губами я сказала Стиву: — Как только он закроет глаза, уходи.

Стив кивнул.

— Помни, — сказала я Джереми, — На третье желание ты должен загадать, чтобы операция прошла успешно.

Джереми закрыл глаза, но тут же снова открыл.

— Ты никогда не рассказывала мне, какое ты загадала первое желание.

— Ну, это было давно, — я застопорилась. Я ещё не придумала хорошего ответа. Что я могла пожелать такого, чтобы он поверил. Если бы только ранее со мной произошло какое-то чудо, на что я могла бы указать и сказать: «Видишь, это дело рук магии».

— Ты не помнишь, что ты загадала? — удивился Джереми.

— Помню. Просто это личное.

Джереми прошептал:

— Я никому не скажу. Клянусь.

Со стороны двери Стив сказал:

— Я знаю, что она загадала. — Я вопросительно посмотрела на него, и он добавил. — Я уточнял у джинна. Хотел знать, за каким желанием следую я. Когда исполняешь второе желание, хочется, чтоб оно было грандиознее, чем первое.

— И ты грандиознее? — уточнил Джереми.

Стив подошёл и опустился на колени, чтобы быть на одном уровне с Джереми:

— Нет. Я не смог бы стать грандиознее, так что даже не пытался.

Джереми широко распахнул глаза и наклонился к Стиву.

— Что же она загадала?

Стив легонько похлопал его по носу.

— Маленького брата.

Джереми откинулся и рассмеялся. Он повернулся ко мне, и посмотрел как на дурочку.

— Почему ты мне не хотела это говорить?

— Не хотела, чтобы ты рассказал маме с папой. Они ведь думают, что это была их идея.

— Я не скажу им, — пообещал он.

Повинуясь внезапному порыву, я опустилась на колени и заключила Джереми в объятия. Он так похудел за последний месяц, что я чувствовала его выпирающие ребра под рубашкой.

— Всё будет хорошо, — сказала я. — Я не могу потерять своё первое желание.

Он обнял меня в ответ, но лишь на секунду. Затем он выскользнул из моих рук и снова забрался на стул. И прежде чем кто-нибудь что-нибудь успел сказать, он зажмурился. Слова вылетели из него.

— Это моё третье официальное желание. Я желаю, чтобы, как бы не закончилась история с раком, моя семья была счастлива. Особенно Анника. — Он открыл глаза. — Ничего, что я добавил в конце? Это не жульничество, ведь это не было отдельным желанием.

Я не могла ему ответить. Меня будто ударили чем-то тяжелым. Я просто уставилась на Джереми, пока не смогла выдавить:

— Это не то, что ты должен был загадать.

Он пожал плечами.

— Я подумал, что тебе желание нужнее. Не хочу, чтобы ты когда-либо грустила.

— Но… — но всё, что я сделала, оказалось бессмысленным. Только я не могла это озвучить, так что неоконченная фраза повисла в воздухе.

Джереми повернулся к Стиву:

— Почему джинн не забрал тебя?

— Джинн решил, что мне нужно задержаться и немного пообщаться с Анникой.

— Ох. Ладно. Я пойду, расскажу маме и папе, что ты больше не грустишь. Они очень переживали о тебе, пока ты не приехала.

Он слез со стула, в последний раз обнял ноги Стива и удалился из комнаты.

Я долго смотрела ему вслед, ощущая, как меня окружают последствия моего поражения.

Стив положил руку на мою ладонь.

— Это не означает, что операция закончится плохо. Возможно, чудо произойдёт.

Я едва слушала его.

— Должно быть, родители сказали что-то такое обо мне, пока я была в отъезде, что взволновало Джереми. Из-за того, что я уехала искать тебя, он решил, что мне третье желание нужнее. — В сердце закралось знакомое ощущение, будто я нахожусь в ловушке подземного царства. — Что бы я ни делала, я не могу одержать победу.

— Он любит тебя, Анника. Это хорошо, очень хорошо. А желания никогда не были реальностью.

Его слова вернули меня в комнату, в настоящее. Я кивнула. И глубоко вздохнула.

— Ты прав. Операция всё ещё может пройти хорошо. — Я заставила себя улыбнуться. — Может однажды, когда мы с Джереми станем старыми, я посмеюсь над всей этой историей.

— Когда будешь рассказывать ему, как всё было, не забудь упомянуть, как Эсме свалилась в пруд.

Я кивнула.

Стив остался ещё ненадолго, своими словами пытаясь вернуть мне бодрость духа. Я продолжала кивать, но чувствовала себя опустошенной. Я вернула ему одежду и оставила свой номер телефона. Он пообещал, что попробует достать детский костюм Весёлого человека как можно скорее.

— Завтра справишься? — спросил он.

Я кивнула, хоть и не была уверена.

Он наклонился и поцеловал меня на прощание, и тогда я почувствовала, что всё будет хорошо. Ведь как бы то ни было, я самая счастливая девочка в мире. Завтра всё пройдет прекрасно. Обязательно.

Глава 17

В пятницу я не пошла в школу. Я хотела поехать с родными в больницу, к тому же родители считали, что мне лучше избегать школы, пока не улягутся разговоры о фотографиях в журнале «Развлечения сегодня». Их напечатали. Вместе с интервью с Карли Роллер, в котором она обвиняет меня в её расставании со Стивом Райли: «Я знала, что у него есть кто-то ещё. Женщина всегда это чувствует».

Ладно. Сомневаюсь, что она знает, где путь наверх, если не пользоваться лифтом.

Мэдисон позвонила мне и сообщила, что по телевизору показывают это интервью, а потом несколько моих друзей звонили мне на мобильный. Разговоры со всеми выглядели примерно так:

Они: Эй, тут на фотках Стив Райли с таинственной незнакомкой, очень похожей на тебя.

Я: Правда?

Они: Ага, если не считать каштановых волос, она — твоя близняшка.

Я (отмечая себе, что нужно не забыть обратно перекраситься в блондинку, прежде чем увижу кого-то из друзей): Неужели?

Я не собиралась рассказывать правду никому из них. Я не хотела, чтоб они завидовали или начали следить за мной, чтоб встретиться со Стивом, и уж точно не хотела повторения ситуации с папарацци. Конечно, это не значит, что я не мечтаю, чтобы Стив пошёл со мной на выпускной, потому что, ну, это ж нереально круто!

Мои родители смотрели интервью с волнением. Полагаю, они ожидали, что репортеры станут звонить нам домой. Но никто нам не звонил, что явно расстроило Лию. Она мечтала попасть на телевидение и дать эксклюзивное интервью про визит Стива к нам.

— Люди должны знать правду, какой он прекрасный парень, — сказала она.

— Джереми не должен, — возразила я, поставив точку. Мы все согласились, что никогда никому не станем рассказывать о приезде знаменитого актёра.

Мама договорилась с одной своей подругой-парикмахером, и та пришла и перекрасила мне волосы. В итоге я стала блондинкой, но не такого оттенка, какой была изначально. Моим волосам явно потребуется время на восстановление.

В пятницу утром вся наша семья выехала в Лас-Вегас в детскую больницу Санрайз. Перед школой заехала Мэдисон с плюшевым мишкой для Джереми и объятиями для меня. Её волосы уже вернулись в свой естественный цвет. Они выглядели точно так же. Я завидовала, как легко она вернулась к обычной жизни.

По пути в Лас-Вегас я играла с Джереми в карты, пытаясь поймать ещё несколько мгновений нормальной жизни, прежде чем мы доберёмся до больницы.

— Ты не закончила историю, — напомнил он мне. — Что случилось после ворон?

Да, и что же? Он не поверил ни одной сверхъестественной попытке спастись, так что стоит попробовать очевидные варианты.

— Мы решили вылезти наверх. Понимаешь, как скалолазы. Скальные стены в Подземном царстве похожи на те, что на скалодроме. Ну, только гораздо выше.

— Тогда почему все остальные не вылезают?

— Потому что скалы такие крутые и такие высокие, что большинство людей сдаются через какое-то время. Но ты не сдавайся, хорошо?

Он посмотрел на меня серьёзными глазами, но ничего не ответил.

— Обещай мне, что никогда не сдашься?

Его взгляд оставался серьёзным.

— А разве Смерть с Косой не ловит тех, кто пытается вылезти?

— Я её отвлеку, пока ты будешь лезть. Всё будет хорошо.

Я позволила ему выиграть партию. И следующую тоже. Наверное, зря. Потому что, выиграв третью партию подряд, он критично посмотрел на меня и прошептал:

— Предполагалось, что ты будешь счастлива. Я загадал это!

— Иногда требуется время, чтобы желание начало действовать, — объяснила я.

— Как Робин Гуд, который не сразу пришёл? — спросил он.

— Да. Как Робин Гуд.

— Хорошо. Но ведь скоро ты будешь счастлива?

Надеюсь, но только если операция пройдёт успешно.

— Я буду счастлива, если ты не сдашься, — сказала я.

Мы доехали до больницы, и родители зарегистрировали Джереми. Мы стали ждать. Родители ушли в дальнюю комнату оформлять документы по страховке. А мы с Лией по очереди читали ему рассказы. Каждый раз, когда у Лии срывался голос, я ещё явственнее ощущала болезненность ситуации. Лиа спокойней всех в нашей семье переживала лечение Джереми, но сейчас даже она сорвалась. Я сжала её руку, как делала, когда мы были маленькими девочками.

Родители вернулись, и мы продолжили ждать. Нам сказали приехать в больницу к одиннадцати тридцати, за два часа до операции. Видимо столько времени требовалось для оформления документов. Мы вернулись в предоперационную палату, где медсестра измерила кровяное давление, вес и другие параметры Джереми. Потом он переоделся в больничную пижаму и стал играть в игровую приставку, пока медсестра задавала вопросы родителям. Мы ещё подождали. Пришёл детский психолог и объяснил процедуру Джереми. После него поговорить с Джереми пришёл анестезиолог и задал ещё больше вопросов.

Я удивлялась, как они умудряются говорить так обыкновенно, так жизнерадостно, когда всё было совсем наоборот.

Наконец мы вышли в коридор, в последний раз обняв Джереми, и его увели.

— Продолжай взбираться, — прошептала я, но он был слишком далеко, чтоб услышать.

В комнате ожидания сидело двадцать восемь человек. Я несколько раз пересчитала их, глядя в пространство и так усердно жуя жвачку, что заболела челюсть. В итоге я выплюнула жвачку. Мама и папа разговаривали друг с другом приглушёнными голосами. Лиа листала страницы журнала, но не читала его.

Мы ждали и ждали, и ждали.

Я сказала родителям, что мне нужно размять ноги. Вышла из комнаты и медленно пошла по коридору. Мимо меня проплывали незнакомые лица, как песчинки в ручье. Я шла, не разбирая пути. В итоге оказалась в часовне. Я заглянула в дверь, но открывать не стала. Если не собираешься разговаривать с Богом, не стоит просто так заглядывать к нему в дом. Он не будет рад меня видеть.

Люди проходили мимо меня, но я оставалась неподвижной.

Когда видишь, какие ужасные вещи происходят в мире, неужели кто-то верит в существование Бога или духовного мира?

Но даже думая о такой возможности, я не могла в это поверить. Люди не фейерверки, чтобы взрываться в ночном небе с блеском и славой и сразу же бесследно исчезать. Наши души должны были быть более долговечными.

Я подумала (и почти произнесла эти слова вслух):

— Боже, если ты любишь меня хоть немного, то убедись, чтоб всю опухоль удалили. Сделай так, чтобы у моего брата всё стало в порядке.

Потом я вспомнила, что так же молилась прямо перед первой МРТ Джереми.

И ничем хорошим это не закончилось. Я уже знала ответ на вопрос, любит ли меня Бог. Но я всё же закрыла глаза и прошептала:

— Пожалуйста, пусть ему станет лучше.

И пошла обратно по коридору, слушая звук своих шагов.

Я вернулась в комнату ожидания и смотрела, как движутся стрелки часов. Я слышала, как переворачиваются страницы журнала, как сухие листья шелестят по тротуару. Наконец зашёл доктор и пригласил моих родителей в отдельный кабинет.

Меня и Лию не позвали, но в этом не было необходимости, я и так всё поняла, лишь взглянув на изнурённое лицо врача.

Что-то пошло не так.

Я сидела, не шевелясь, будто таким образом могла остановить время, будто я могла бы удержать плохие новости на расстоянии, если превращусь в камень.

Прошло двадцать минут. Папа появился в комнате ожидания с покрасневшими глазами. Жестом он позвал меня и Лию за собой. Когда мы вошли в кабинет, мама даже не взглянула на нас.

— Врачи не смогли удалить всю опухоль, — сказал папа. — Она слишком разрослась. И уже захватила жизненно важные части мозга.

Он больше ничего не сказал, но и так всё было понятно. Рак в конечном итоге выиграет эту битву. Я не могла заставить себя спросить, сколько ещё проживёт Джереми. Месяцы? Недели?

Я ошибалась, когда говорила, что неспособна плакать. Потому что выступили слёзы, сразу же, неослабевающие. Я не могла их остановить. Папа обнял меня, но это не помогло. Я сделала шаг назад, задыхаясь от нахлынувших эмоций, будучи не в силах их контролировать.

Наконец я сказала:

— Я пойду в машину, — потому что мне не хотелось так рыдать в присутствии родных.

Я не пошла, я побежала по больничным коридорам.

Никакие мои усилия не имели смысла. Ни одна из молитв не была услышана.

Я не смогу двигаться дальше, не буду. Я брошу мою душу ветру и распадусь на тысячу осколков. Меня вынесет где-нибудь на берег как сломанный плавник. Я буду сохнуть на солнце, пока не сморщусь до песка.

Не знаю, как долго я сидела в машине. Достаточно долго, чтобы мои ребра разболелись от плача, а слёзы высохли. Но мысли так легко не иссушились. Я закрыла глаза и попыталась стереть отпечатавшуюся в голове фразу: «Боже, почему ты меня не любишь?»

Я услышала, как открылась дверь. Я думала, это папа, но оказалось, что внутрь забрался Стив.

— Ты пришёл, — сказала я. Это всё, что я смогла выдавить.

Он сел рядом со мной, глаза его были полны сочувствия.

— Рон забронировал мне билет на сегодня, помнишь?

Я помнила, но думала, что Стив поменяет планы после своего вчерашнего приезда.

— Я привёз Джереми костюм Веселого человека. В костюмерной сразу же его подогнали под размер, как только я сказал, зачем он мне. — Он протянул руку и погладил мои волосы. — Твои родители рассказали мне об операции. Сочувствую.

Я не ответила. Я просто наклонилась к нему, и он обнял меня. Некоторое время мы оба молчали.

Когда он отстранился от меня, то сказал:

— Твоя семья в послеоперационной палате с Джереми. Ты должна быть с ними, когда он проснётся.

— Не могу, — слова с трудом вырвались из горла. — Понимаю, что я должна быть сильной и пойти туда, но не хочу. Совсем. Я обижена и зла, и хочу крушить всё вокруг. — Я не стала добавлять, что хотела бы ударить Бога. Всё равно это невозможно, так же невозможно, как перехитрить Смерть.

Стив погладил меня по спине.

— Вчера ты спрашивала меня, в чём смысл жизни. Я думал об этом. И считаю, что смысл жизни в том, чтобы творить добро, вне зависимости от того, с чем сталкивает тебя жизнь, не давать боли ожесточить тебя. Этому приходится учиться, таким человеком нужно стать.

— А как насчёт умирающих маленьких детей? Какой у них смысл жизни?

— Маленьким детям не нужно этому учиться. Они и так это знают. — Стив положил свою ладонь на мою. — Не ожесточайся, ведь Джереми хотел видеть тебя счастливой. Он на это истратил последнее желание. Ты должна хотя бы постараться.

Я не ответила, даже не взглянула на него. Он прав, но я не могла надеть на себя счастье как какой-нибудь свитер.

— Подумай о том, ради чего стоит быть счастливой. О чём-то единственном. — Когда он это сказал, я поняла, что он основывается на собственном опыте. Он уже проходил через опустошение и сейчас давал мне советы по выживанию.

— Но я ничего такого не могу придумать, — пожаловалась я.

— Понимаю, но найди что-то, что бы тебя радовало каждый день. Он любит тебя, это важно.

И тогда я поняла, что его опустошение связано с ссорой с родными. Было легче говорить о них, чем о Джереми. Мой голос стал твёрже.

— Твои родители любят тебя. Перед моим отъездом твоя мама обняла меня и попросила заботиться о тебе.

Он поднял брови.

— Она тебя обняла? Она даже меня никогда не обнимает.

— Могла бы, если б ты не ушёл.

Он наклонил голову, изучая меня.

— И всё-таки, что ты им сказала? Вернувшись домой, я обнаружил сообщение от них на автоответчике. Мама сказала, что надеется, я удачно добрался, а папа почти извинился за свою вспыльчивость. Это на них не похоже.

— Я не сказала им ничего, чего не было в действительности, по крайней мере, что не было бы правдой.

— Хм. — Он мне не поверил, но всё равно улыбнулся.

Я сжала его руку.

— Я рада, что ты приехал.

Стив посмотрел на часы.

— Мне пора переодеваться. Робин Гуд должен доставить костюм.

— Передай моим родителям, что я приду, как только глаза придут в норму. Не хочу, чтобы Джереми видел меня такой.

Он кивнул.

— Передам.

Я смотрела, как он прошёл через парковку в больницу. Я пыталась думать обо всём, что могло бы сделать меня счастливой. О родных, которые меня любят. О времени с Джереми, хоть его и осталось немного. Дальше я ни о чём не могла думать, потому что снова начала рыдать.

Так я никогда не доберусь до больницы.

Полчаса спустя Стив вернулся в костюме Робина Гуда, привлекая всеобщее внимание на парковке.

Он открыл дверь машины и протянул мне руку.

— Джереми проснулся и зовёт тебя.

— Я не могу пойди в таком виде, — сказала я, но вылезла из машины. — Я даже связно говорить не могу.

— Его это не волнует, — ответил Стив.

Когда мы вошли в палату, я могла думать лишь о том, каким крошечным выглядит Джереми на больничной кровати. Его голова была обмотана белым бинтом, закрывающим место разреза.

Он увидел меня и немного приподнял голову. Наверное, это было больно, потому что он сразу же опустил её обратно. Он помахал мне рукой. Из-за лекарств его голос звучал невнятно, но я всё равно чувствовала его взволнованность.

— Анника, можешь больше не переживать по поводу твоей истории. Я знаю конец.

Моё сердце остановилось. Я не могла говорить. Что они сказали ему о его состоянии?

— Она мне приснилась, — продолжил он. — Я попал в Подземное царство и выбрался оттуда по стене, как ты и говорила.

Я тут же мысленно представила себе эту картину. Огромные тёмные скалы и прижатая к ним крошечная фигурка Джереми, который лезет вверх. Зубчатые вершины возвышались над ним, суровые, внушительные, представляющие собой невыполнимую задачу.

— Я не видел тебя, я никого не видел. Я был один, но знал, что Смерть с Косой ждёт внизу, а я не хотел оставаться с ней.

Я представляла, как пальцы Джереми хватаются за выемки в холодной каменной стене, но соскальзывают. Он бы не удержался. Я понимала это, но не могла ему помочь.

— Мне так жаль, — сказала я.

— Я думал, что упаду, — продолжил он. — Но вдруг увидел яркий свет, Бог взял меня за руку. Он сказал, что мне больше не нужно лезть, потому что я могу летать. — Джереми гордился тем, что знал что-то, чего не знала я. — Так что не переживай больше о том, как нам выбраться из Подземного царства. Господь позаботился об этом.

Эту картину я тоже представила. Джереми, окруженный светом, и мне показалось, что Бог на миг обернулся и посмотрел на меня — не с укором, а с улыбкой любви.

А потом я снова очутилась в палате, задержав дыхание и моргая.

— Прекрасная история, — сказала я скорее себе, чем Джереми.

— И абсолютно правильное окончание. — Стив, стоящий рядом, взял меня за руку и сжал её. Я держала его руку, но продолжала смотреть на Джереми.

— Дома я расскажу тебе столько историй, сколько ты захочешь.

— Расскажи немного про меня — Весёлого человека, — попросил он.

— Оу, ты самый лучший Весёлый человек. Всё время попадаешь в приключения. Робин Гуд везде берёт тебя с собой, а стреляешь ты лучше всех!

— Хорошо! — Он счастливо вздохнул и посмотрел на Стива и на меня с застенчивой улыбкой.

— Не волнуйтесь, — прошептал он. — Я не расскажу про вас Девице Мэрион.

— Спасибо, — сказала я.

После чего наклонилась и поцеловала Джереми.

Примечания

[←1]

Вымышленный сериал. TeenRobinHood.

[←2]

Лук, в котором вместо обычных упругих элементов, установлены блоки- эксцентрики, работа которых синхронизирована системой тросов.

[←3]

Тачдаун – термин из американского футбола. Тачдаун зарабатывается, когда игрок с мячом забегает в очковую зону соперника или получает пас, находясь в очковой зоне соперника.

[←4]

Гоночная аркада, разработанная компанией Nintendo EAD для консоли SNES

[←5]

Человеком из свиты Робина Гуда

[←6]

Make-A-WishFoundation (от англ. Make a wish — «загадай желание», «осуществи мечту») — международный благотворительный фонд, помогающий исполнять желания смертельно больным детям. Фонд был основан в 1980 году, за это время им были исполнены желания более 240 тысяч детей. В работе фонду помогают более 30 тысяч волонтёров.

[←7]

Тэйкфайв- шоколадный батончик с начинкой из кренделей, карамели, орехов и орехового масла, и покрытый молочным шоколадом.

[←8]

Помощник гаффера- помощник осветителя.

[←9]

Гаффер- главный осветитель. На английской слово также означает: папаша, батя, дедушка.

[←10]

«Развлечения сегодня» - американская новостная программа.

[←11]

MapQuest – американский картографический сервис.

[←12]

StaplesCenter– многофункциональный спортивный комплекс а Лос–Анджелесе, который является местом проведения различных спортивных соревнований и массовых мероприятий.

[←13]

Сеть американских гипермаркетов.

[←14]

Персефона – богиня плодородия в древнегреческой мифологии. Была похищена у своей матери Деметры отцом Аидом и унесена в поземное царство.

[←15]

Веннебаго – производитель домов на колесах, название является нарицательным в США.

[←16]

Спортивный блочный лук.

[←17]

Chuck E. Cheese’s - является сетью американских семейных ресторанов и развлекательных центров.

[←18]

Традиционное острое блюдо мексиканской кухни.

Content

Рэллисон Джанетт Только одно желание