Гарднер Эрл Стенли

Показания одноглазой свидетельницы

Эрл Стенли ГАРДНЕР

ПОКАЗАНИЯ ОДНОГЛАЗОЙ СВИДЕТЕЛЬНИЦЫ

1

Ночное небо было затянуто тяжелыми, низко нависшими облаками. Мелкий холодный дождик смочил мостовые и тротуары, окружил сиянием уличные фонари. По мокрой мостовой с шипением проносились автомобили.

Большинство зданий по соседству с торговым центром были уже темными, и только ярко светились окна аптеки на углу. На той же стороне улицы, примерно в середине квартала, излучало гостеприимный свет ночное кафе. В кинотеатре напротив него уже погасили большую часть ламп в фойе. Второй фильм последнего сеанса подходил к концу. Минут пять спустя двери кинотеатра распахнутся, чтобы выпустить зрителей.

В ожидании этого продавец рецептурного отдела что-то записывал в книгу. За пока еще свободной стойкой бара усталая девушка перетирала стаканы, готовясь к новому наплыву посетителей. Через семь минут все стулья у стойки будут заняты, а за ними люди выстроятся еще в три ряда. Тогда помогать девушке придут продавец рецептурного отдела и кассирша.

Пока же здесь царило полное затишье, короткая передышка перед еще одним, последним потоком посетителей.

По Ванс-авеню торопливо шла женщина. Дойдя до бульвара Крамер, она остановилась, встревоженно оглянулась и свернула за угол. Свет в окне аптеки выхватил из темноты ее лицо с решительно сжатыми губами и испуганными глазами.

Она открыла дверь аптеки и вошла.

Углубившаяся в какой-то роман кассирша продолжала чтение. Девушка у автомата с содовой водой подняла вопросительный взгляд. Продавец рецептурного отдела отложил карандаш и привстал.

Однако посетительница сразу направилась к двум телефонным кабинам у дальней стены.

Позже, восстанавливая в памяти ее внешность, все свидетели сошлись на том, что это была женщина лет тридцати, с хорошей фигурой, которую не могло скрыть даже широкое темное пальто с меховым воротником. Кассирша заметила, что она держала в руках коричневую сумочку из крокодиловой кожи.

Они, может быть, запомнили бы больше, но в этот момент двери кинотеатра распахнулись и толпа зрителей повалила наружу, сразу заполнив весь тротуар.

Кассирша со вздохом захлопнула книгу. Продавец рецептурного отдела выставил на край прилавка рекламу поливитаминов и слегка пододвинул вперед коробку с бритвенными лезвиями. Девушка у содового автомата вытерла руки полотенцем и стала смешивать в миксере шоколад и солодовое молоко. Она знала, что через минуту-две кто-нибудь закажет этот напиток.

Женщина вошла в кабинку, открыла сумочку и достала кошелек для мелочи. Озабоченно нахмурившись, она порылась в кошельке, затем почти бегом кинулась к кассирше.

– У вас есть пятицентовики? Разменяйте мне. Только быстрее. Пожалуйста, побыстрее!

Уж теперь-то, когда женщина оказалась так близко, кассирша могла бы ее как следует рассмотреть, но именно в этот момент открылась дверь аптеки и ввалилась шумная бесцеремонная толпа студентов, которые, обмениваясь между собой громкими шутками, сразу начали требовать мороженое, банановый крем, сбитые сливки, шоколадный сироп и лущеные орешки.

Кассирша протянула женщине пять монет, затем, измерив взглядом толпу вновь прибывших, поспешила на помощь к девушке за прилавком. Минут десять касса может подождать.

Женщина скрылась в телефонной кабинке. С этого момента ее никто не видел, а верней, не замечал.

Она положила на полочку возле телефона клочок бумаги, потом поставила на бумагу столбик монет, взяла верхнюю, опустила в щель и набрала номер.

Рука, державшая трубку, чуть дрожала. Женщина все время всматривалась сквозь стекло в лица новых посетителей.

Она с нетерпением и тревогой прислушивалась к гудкам на том конце линии, потом трубку подняли, и приглушенный звуками танцевальной музыки слащавый голос произнес:

– Алло. Я слушаю.

– Пожалуйста... я очень вас прошу. Мне нужно поговорить с Перри Мейсоном, адвокатом. Попросите его к телефону... только быстрее.

– Перри Мейсон? Боюсь...

– Тогда попросите сюда Питера, метрдотеля. Мистер Мейсон сидит за столиком с молодой женщиной...

– Но Питер очень занят. Вам придется подождать. Если вы так спешите...

– Подойдите к Питеру. Попросите его показать вам мистера Мейсона. Потом скажите мистеру Мейсону, чтобы он подошел к телефону. Это очень важно. Пусть сразу же подойдет. Вы поняли?

– Ладно. Не вешайте трубку.

Прошло минуты две. Женщина нетерпеливо взглянула на свои часы, в оправе которых поблескивали бриллиантики, нахмурилась и сказала то ли в трубку, то ли просто так:

– Скорей, скорей! Ну, скорей же!

Казалось, прошла вечность, прежде чем раздался несколько раздраженный голос адвоката:

– Алло. Говорит Мейсон.

Женщина заговорила отрывисто и торопливо.

– Это очень важно, – сказала она. – Слушайте меня внимательно. Вы должны сразу же понять меня и сделать то, что я скажу. Больше я уже не смогу...

– Кто это говорит? – перебил адвокат.

– Я послала вам пакет, – сказала женщина. – Ради Бога, выслушайте меня. У вас есть карандаш?

– Да.

– Запишите, пожалуйста, имя и адрес.

– Но почему...

– Прошу вас, мистер Мейсон. Я все объясню вам. Каждая секунда дорога. Я прошу вас, умоляю, запишите имя и адрес!

– Говорите.

– Медфорд Д.Карлин, шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит. Записали?

– Подождите, – сказал Мейсон. – Карлин, К-а-р-л-и-н? Так?

– Да. Инициалы – М.Д. Его адрес – шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит.

– Есть. Записал.

– Деньги вы уже получили?

– Какие деньги?

– О, мистер Мейсон, неужели вы не получили их? Тот пакет... я о нем говорила... Как же так? Его не принесли?..

Ее голос осекся.

– Не будете ли вы столь любезны, – с раздражением сказал Мейсон, назвать мне свое имя и прямо объяснить суть дела? Что за пакет и деньги, и кто вы, наконец, такая?

– Я не могу назвать вам свое имя. Да оно вам и ни к чему. В конверте были деньги, пятьсот семьдесят долларов... Мистер Мейсон, я умоляю вас, повидайтесь с мистером Карлином, покажите ему вырезку, которая лежит в том пакете с деньгами, и...

– Но я уже сказал вам, что не получал пакета.

– Вы его получите. Его принесут. Скажите мистеру Карлину, что ему придется искать другого компаньона. Мистер Мейсон, я не могу вам передать, как все это важно. Это вопрос жизни и смерти. Не теряйте ни минуты... О-о!..

Ее голос замер, темные глаза, настороженно следившие за входной дверью аптеки, с ужасом глядели на высокого мужчину лет тридцати с небольшим.

Крупными легкими шагами человека, всегда отличавшегося великолепным здоровьем, он вошел в аптеку и остановился, чуть насмешливо рассматривая лица посетителей.

Женщина не колебалась ни секунды. Трубка тотчас же выпала из ее руки и закачалась на проводе, несколько раз стукнувшись о стенку кабинки.

Выскользнув из кабинки, женщина протиснулась к стенду с журналами и, повернувшись спиной к стойке, принялась их рассматривать, казалось, полностью углубившись в это занятие.

Ей даже удалось изобразить удивление, когда рука мужчины сжала ее локоть. С возмущением обернувшись, она тут же улыбнулась, нежно и заискивающе.

– О, – сказала она. – Это ты!

– Я искал тебя.

– Я... Ты уже все закончил?

– Да. Это потребовало меньше времени, чем я предполагал.

– Надеюсь, я не заставила себя ждать. Я только хотела купить зубную пасту и засмотрелась на журналы. Я тут всего минутку.

Он положил ей на талию крепкую мускулистую руку и слегка подтолкнул к прилавку.

– Покупай свою пасту, и пошли отсюда.

2

Перри Мейсон стоял у телефона, держа трубку в левой руке и затыкая ухо указательным пальцем правой, чтобы не слышать звуков музыки.

Оставшаяся за столиком Делла Стрит, его секретарша, заметила торопливый кивок шефа и поспешила к нему.

– Что случилось? – спросила она.

– Да что-то странное, – сказал Мейсон. – Подойди к другому телефону и, если на контрольном пункте сегодня работает кто-то из твоих приятельниц, справься у них, нельзя ли проследить, откуда мне сейчас звонили. Пусть поторопятся. Звонила женщина. По-моему, она смертельно перепугана.

Делла вытащила записную книжку, наклонилась, чтобы рассмотреть целлулоидный кружок на телефонном аппарате, и записала номер. Затем она поспешила к телефону, находившемуся в женской туалетной комнате.

Когда она вернулась, Мейсон все еще держал трубку в руке.

– Звонили из телефона-автомата, шеф, в аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер. Телефон занят, очевидно, трубка не повешена.

Мейсон положил свою трубку на место.

– Что это за звонок? – спросила Делла.

Мейсон сунул в карман записную книжку.

– Меня просили немедленно повидать некоего М.Д.Карлина. Его адрес: шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит. Поищи-ка его в справочнике, ладно, Делла?

Делла принялась торопливо листать телефонную книгу и вскоре сказала:

– Да, он здесь есть. М.Д.Карлин, шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит. Телефон – Ривервью три двадцать три двадцать два.

– Запиши номер, – сказал Мейсон.

– Ты будешь ему звонить?

– Не сейчас. Попозже. Я хочу побольше разузнать, прежде чем начну действовать. У этой женщины определенно что-то случилось. Жаль, что ты не слышала, как она говорила.

– Она была расстроена?

– Я бы сказал, не расстроена, а в панике.

– Чего она от тебя хотела?

– Просила сказать этому Карлину, что он должен искать себе другого компаньона.

– Вместо нее?

– Не знаю. Она передала мне свою просьбу и сказала, что мне скоро принесут деньги. Обычно я отказываюсь от поручений анонимных клиентов, но в голосе этой женщины звучал такой ужас, что мне стало жаль ее. Перед тем как бросить трубку, она вскрикнула так, словно что-то испугало ее до смерти. Трубка стукнулась о стенку, а потом ударилась еще несколько раз, наверное, качаясь на шнуре. Может быть, женщина упала в обморок.

– Что же нам теперь делать? – спросила Делла Стрит.

– Некоторое время подождем и поглядим, придет ли тот пакет с деньгами, о котором говорила женщина.

– А пока?

Мейсон повел Деллу к столику.

– А пока мы допьем кофе, может быть, немного потанцуем и вообще будем вести себя так, будто ничего не случилось.

– Не оборачивайся, шеф, – сказала Делла, – кажется, твой телефонный разговор уже привлек к себе внимание.

– В чем дело?

– Насколько я могу понять, в том углу нас с тобой очень оживленно обсуждают.

– Кто именно?

– Гардеробщица, девушка, которая делает мгновенные фотоснимки, и продавщица сигарет. Подожди минутку, девушка с сигаретами уже направляется к нам.

Мейсон глотнул кофе.

Девушка, продававшая сигареты, предложила свой товар сидящим за соседним столиком, затем повернулась к Перри Мейсону.

– Сигары, сигареты? – спросила она вкрадчиво, чуть протяжно.

Мейсон улыбнулся и отрицательно покачал головой.

Делла Стрит слегка подтолкнула его под столом.

– Ну хорошо, дайте мне пачку «Релейф», – сказал Мейсон.

Девушка взяла пачку, надорвала уголок, легонько постучав по пачке, вытолкнула сигарету и протянула ее Мейсону, наклонившись, чтобы дать ему прикурить.

У девушки был оливковый цвет лица, немного широковатые скулы и ладная фигурка. Короткое, сильно декольтированное платье открывало округлые плечи, стройные ноги обтягивали нейлоновые чулки.

Мейсон протянул ей доллар. Она начала отсчитывать сдачу.

– Не нужно, – мягко улыбнулся Мейсон.

– О, вы... так щедры.

– Не стоит благодарности.

– Вы так добры... Такая сумма...

– В чем дело? – перебил Мейсон и внимательно поглядел на нее. – Вам ведь всегда дают чаевые.

– Десять, пятнадцать центов, самое большее двадцать пять, – сказала девушка, и ее глаза вдруг наполнились слезами.

– Э, подождите-ка минутку, – сказал Мейсон. – Что это вы?

– Простите меня. Я так расстроена, так истерзалась, а вы были так добры со мной, и я... Я уж и сама не знаю, что делаю...

– Да вы присядьте, – сказала Делла Стрит.

– Нет, нет, меня уволят. Я не имею права сидеть с покупателями. Я...

Мейсон увидел, что ее лицо подергивается от волнения и слезы тоненькими струйками стекают по щекам, оставляя полоски на гриме.

– Ну, вот что, – сказал он. – Садитесь.

Он поднялся, подал стул девушке, и, чуть поколебавшись, она пододвинула стул так, чтобы можно было присесть на него, держа поднос на коленях.

– А теперь, – сказал Мейсон, – вам нужно выпить рюмку бренди и...

– Нет, нет, пожалуйста. Я не могу. Пить с покупателями нам не разрешают.

– Да что у вас случилось? – спросил Мейсон. – Неприятности на работе?

– Нет, нет. С работой все в порядке. Это чисто личное, и вообще давнишняя история. Но временами вдруг подступит к сердцу... – Она запнулась и, повернувшись к Делле, с надрывом заговорила: – Ваш муж не поймет, зато вы сможете понять. Вы женщина, и вам знакомо чувство матери к ребенку.

– А что с вашим ребенком? – спросил Мейсон.

Она покачала головой.

– Как глупо, что я навязываюсь к вам со своими делами. Будьте добры, сделайте вид, будто что-то выбираете на моем подносе. Наш шеф может рассердиться.

Делла Стрит начала перебирать уложенные на подносе мелкие сувениры и безделушки.

– Продолжайте, – сказал Мейсон.

– Вообще-то нечего рассказывать. В конце концов, все не так уж плохо. Наверное, мой ребенок в хороших руках. Мне только хотелось бы знать. Ой, как хотелось бы...

– Что знать? – спросил Мейсон.

– Где моя дочка. Видите ли, все это очень сложно и запутанно. Я... во мне есть примесь японской крови.

– Да что вы?

– Правда. Вы, может, не заметили этого, но если внимательно поглядеть, видите, какие у меня глаза и скулы.

Мейсон пристально всмотрелся в ее лицо, потом кивнул и сказал:

– Да, вижу. Я сразу подумал, что в вас есть что-то экзотическое. Теперь я понял, в чем дело. У вас явно восточный тип лица.

– У меня ведь только небольшая примесь японской крови, – сказала девушка. – А вообще-то я американка. Такая же, как и все остальные. Но люди, знаете, как относятся к этому? Для большинства я – японка, и весь разговор. Отверженная, чужая...

– Ну, а что с вашим ребенком? – спросил Мейсон.

– У меня есть дочка.

– Вы замужем?

– Нет.

– Продолжайте.

– Ну вот. У меня есть ребенок, а отец ребенка украл у меня мою дочь. Он продал ее. Когда я узнала, что какие-то чужие люди хотят удочерить мою девочку, я была вне себя. Чего я только ни делала, стараясь выяснить, что же это происходит и как мне быть, но ничего не смогла сделать.

– А тот человек, который похитил вашу дочь, и в самом деле ее отец? спросил Мейсон.

Девушка на мгновение замялась, опустила глаза, потом подняла их и взглянула прямо к лицо Мейсону.

– Нет, – призналась она. – Ее отец умер.

– Почему же вы не пытаетесь разыскать вашу дочь? – спросила Делла Стрит.

– А что я могу сделать? Разве станет кто помогать японке, да еще если у нее денег ни гроша? А у меня ничего нет. Я даже не знаю, где моя девочка, но я уверена, кто-то ее удочерил. Тот человек, который выдал себя за отца и подписал все бумаги, исчез.

– Сколько лет вашей девочке? – спросил Мейсон.

– Сейчас ей бы исполнилось четыре года. Она была совсем крошкой, когда...

Питер, метрдотель, оглядывая зал, вдруг заметил девушку с сигаретами.

– Продавщица сигарет, пройдите-ка сюда! – крикнул он. – Сию же минуту!

– Ох, – сказала девушка, – зря я разговорилась с вами. Питер сердится.

Из треугольного выреза платья она вытащила носовой платок, такой крошечный, что, казалось, им нельзя прикрыть даже почтовую марку, поспешно вытерла глаза и припудрила лицо.

– Продавщица сигарет! – вторично позвал Питер. Его голос звучал резко и нетерпеливо.

Несмело улыбнувшись Делле Стрит, девушка дотронулась до руки Мейсона и, слегка сжав ее, сказала:

– Мне сейчас здорово влетит.

– А вы не позволяйте, – сказала Делла Стрит. – Какое он имеет...

– Продавщица сигарет, немедленно сюда! – еще раз крикнул метрдотель.

– Спасибо вам большое, я хоть душу отвела.

И девушка ушла.

– Бедняжка, – сказала Делла.

Мейсон кивнул.

– Грудного ребенка продать, наверно, не так трудно, – адумчиво проговорила Делла. – Если тот тип выдал себя за отца и сказал, что мать девочки умерла или сбежала, то он наверняка нашел людей, желающих усыновить ребенка, и получил от них пятьсот, а то и тысячу долларов.

– За японского ребенка?

– А кто знает, что он японец? – возразила Делла. – Ты и то не догадался, что она японка, до тех пор, пока она сама не сказала. Чуть раскосые глаза и что-то в очертаниях лица... Она гораздо больше американка, чем японка.

Мейсон снова кивнул.

– Все это, кажется, ни капли тебя не тронуло, – с раздражением сказала Делла Стрит. – Почему бы тебе ей не помочь? Уж кто-кто, а ты мог бы это сделать, шеф. Разыщи девочку, сделай доброе дело.

– Для кого?

– Для матери и для девочки.

– А кто тебе сказал, что для девочки это такое уж доброе дело? Она, может быть, сейчас в хороших руках. А мамаша, которая работает в ночном клубе и щеголяет в столь открытом платье, что еще чуть-чуть и ее арестуют за непристойный вид...

– При чем тут платье? Она любит ребенка.

– Может быть, и любит, – сказал Мейсон, – но едва ли так уж сильно.

– Не поняла тебя.

– Со времени исчезновения ребенка прошло, наверное, не менее трех лет, – сухо напомнил Мейсон. – И вдруг ни с того ни с сего она подходит к двум совершенно незнакомым людям, посетителям ночного клуба, где она работает, и, рискуя быть уволенной, подсаживается к ним и начинает плакаться на свои беды.

– Все это так, конечно, – согласилась Делла Стрит. – Но ведь можно посмотреть на дело и с другой точки зрения... У нее это вышло случайно. Такое впечатление, что она держала свое горе при себе, пока могла, а сейчас ее прорвало.

– Небезынтересно, что случилось это после совещания в углу, состоявшегося сразу вслед за моим разговором по телефону.

– Да, верно. Она знает, стало быть, кто ты такой.

Мейсон кивнул.

– Знает, и поэтому пыталась заручиться твоей помощью. Но вид у нее был очень искренний, и... слезы были настоящие.

Мейсон взглянул на часы и сказал:

– Ну, если это еще не конец, мне бы хотелось, чтобы события развивались быстрей. В противном случае я просто не успею что-либо сделать сегодня. Я все вспоминаю голос этой женщины, такой испуганный, взволнованный. Хотел бы я знать, что там случилось, когда она так внезапно бросила трубку.

– К нам идет метрдотель, – сказала Делла Стрит.

Метрдотель, невысокий, полный, средних лет мужчина, учтиво поклонился и сказал:

– Прошу прощения.

– Да? – отозвался Мейсон.

– Вы Перри Мейсон, адвокат?

Мейсон кивнул.

– К сожалению, я не узнал вас, когда вы входили, но потом мне показали вас. Я неоднократно видел ваши фотографии в газетах, но... – он выразительно развел руками, – вы много моложе, чем я ожидал.

– Пусть это вас не тревожит, – с легким раздражением ответил Мейсон. – Кормят у вас отлично, обслуживание безупречное. Так что, пожалуйста, не извиняйтесь, что вы не узнали меня, и никому, кстати, не говорите, что я здесь.

Метрдотель бросил беглый взгляд на Деллу Стрит и заговорщицки улыбнулся.

– Ну, разумеется, – сказал он. – Мы здесь никогда таких вещей не делаем. Зачем лезть в чужие дела? Я позволил себе подойти к вам, только чтобы передать пакет, присланный на ваше имя. Меня непременно просили вручить его вам лично.

Сделав легкое, неуловимое движение рукой, он извлек откуда-то конверт, как фокусник достает маленького кролика из потайного кармана фрака.

Мейсон не сразу вскрыл конверт. Он положил его на стол и некоторое время изучал его. Конверт был длинный, из грубой бумаги, с надписью «мистеру Мейсону», сделанной явно второпях. Потом он холодно и твердо взглянул на учтиво улыбающегося метрдотеля.

– Где вы это взяли? – спросил он.

– Пакет был передан швейцару посыльным.

– Кто этот посыльный?

– Право, не знаю. Может быть, знает швейцар. Хотите, я его пришлю к вам?

– Да, пришлите.

На мгновение их взгляды встретились, глаза адвоката пристально смотрели в улыбающиеся, чуть насмешливые глаза Питера. Потом метрдотель отвел взгляд.

– Я его пришлю немедленно и надеюсь, что вы выясните все, что вас интересует.

Он поклонился и направился к дверям.

– Хотелось бы мне знать, – заметил Мейсон, глядя ему в спину, – каким образом наша загадочная клиентка обнаружила наше местопребывание.

– О, так это он и есть, – сказала Делла, увидев деньги и вырезку из газеты. – Тот самый пакет, что тебе должны были прислать.

Мейсон просматривал содержимое.

– Занятно... в основном мелкие купюры, по доллару, и покрупней, а две – по пятьдесят.

Он поднес деньги к носу, затем протянул пачку Делле.

Она понюхала и сказала:

– Довольно сильный запах. Это хорошие духи. Знаешь что, шеф, наверно, эта женщина собирала деньги по доллару, по два, иногда откладывала пять, а если повезет, случалось, даже пятьдесят. Она прятала их где-то в ящике комода вместе с носовыми платками, приберегая на крайний случай.

Мейсон кивнул, его лицо стало задумчивым.

– Могло быть и так, – сказал он, – накопив достаточно мелких денег, она обменивала их в банке, и таким образом здесь оказалось две купюры по пятьдесят. Крупные купюры прятать удобнее, и... сюда идут метрдотель и швейцар. Вложи деньги в конверт.

– Здесь нет твоего имени? – спросила она.

– Ни имени, ни записки, – ответил он. – Только деньги и вырезка из газеты. Поэтому она и звонила: хотела объяснить, что от меня требуется. Написать записку она, наверно, не успела. Просто сунула деньги в конверт и...

Он запнулся на полуслове – к столику подошли метрдотель и швейцар.

– Вот этот швейцар, мистер Мейсон.

Питер продолжал стоять, явно чего-то ожидая.

Мейсон протянул ему десятидолларовую бумажку.

– У вас отличное обслуживание, – сказал он.

Ловкие пальцы взяли бумажку, и она как бы растворилась в воздухе. В глазах метрдотеля теперь уже не было насмешки. Он держался почтительно.

– Счастлив служить вам, мистер Мейсон. В любое время, когда бы вы ни захотели прийти сюда, только спросите Питера, и столик будет вас ждать.

Швейцар, огромный мужчина в украшенной шитьем униформе, казалось, думал лишь о том, чтоб поскорей вернуться на свой пост, но его зоркие глаза явно успели заметить, какого достоинства купюра была вручена Питеру, и щедрость клиента, казалось, произвела на него должное впечатление.

– Ну, – сказал Мейсон, – расскажите-ка мне о посыльном.

– А что о нем рассказывать? – ответил швейцар. – Автомобильчик – так себе. Не слишком новый. Я подошел к машине, открыл дверцу и увидел, что там один человек и сидит он с таким видом, будто это не его машина. Я сразу увидел, что он не будет выходить, и подумал: наверно, хочет узнать дорогу. Что ж, ответить я могу, я не прочь, только ты хотя бы опусти стекло и крикни, что тебе там надо. Зло меня на таких разбирает. Ведь чаевых от них не дождешься. Открыв дверцу, он сунул мне в руку конверт и говорит: «Передайте это Перри Мейсону. Он в ресторане». Я помню, как вы ставили машину, – продолжал швейцар, – но я не узнал вас тогда, мистер Мейсон. Хотя имя ваше часто слышу, но... вы ведь впервые у нас? Верно?

Мейсон кивнул.

– Продолжайте. Что же сделал этот человек с конвертом?

– Да больше ничего. Я вытаращился на него, а он сказал: «Иди. Что, у тебя ноги не работают? Отнеси пакет вашему старшему и скажи, что пакет, мол, очень важный, пусть его немедленно передадут мистеру Мейсону». Вот я и отдал его Питеру.

– А что сделал тот человек?

– Захлопнул дверцу и укатил.

– Вы не запомнили номер машины или какие-то приметы?

– Ничего я не запомнил, – ответил швейцар. – Вроде бы «шевроле», выпущенный этак лет пять-шесть тому назад. Темного цвета седан с четырьмя дверцами. Вот и все, что я могу сказать.

– Смогли б вы описать того мужчину?

– Ну, на нем был такой сероватый костюм. Ворот у рубашки мятый. Он лет так на шесть, на восемь старше меня, а мне... постойте-ка... уже пятьдесят три... Не похож на нашего клиента.

– Похож на рабочего?

– Ну, не совсем на рабочего. У него, может, какая лавчонка или маленькая мастерская. Обтрепанный такой, но, видно, малый ушлый. У него-то, может, и деньжата водятся, но он их не тратит на одежду или машину и не транжирит в...

– Ночных клубах, – подсказала Делла Стрит.

Швейцар ухмыльнулся.

Мейсон вытащил банкноту в десять долларов.

– Попытайтесь вспомнить что-нибудь еще, – сказал он. – И не думайте о чаевых, которые вы упускаете из-за того, что ушли от дверей. Вы свое наверстаете. А сейчас послушайте: это моя секретарша мисс Стрит. Вы можете завтра позвонить в мою контору, попросить ее к телефону и сообщить ей все, что вы вспомните.

В отличие от Питера швейцар, взяв купюру, сперва поглядел на нее, потом кивнул и одобрительно ухмыльнулся.

– Я же говорю, – сказал он, – чаевые подождут. А если чего нужно...

– Вы пока подумайте, – сказал Мейсон. – И вызовите мою машину. Она...

– Я помню вашу машину, – живо отозвался швейцар. – И вас теперь запомню, мистер Мейсон. Если вам что потребуется...

– Очень хорошо, – прервал его Мейсон. – В настоящее время мне требуется как можно больше узнать о человеке, который привез конверт.

– Подумаю. Если что припомню, я вам завтра днем позвоню. Я нынче дежурю до двух часов ночи и не встану завтра раньше двенадцати. Может, и вспомню что.

Мейсон повернулся к Делле Стрит:

– А теперь, Делла, мы позвоним Карлину.

– Он разозлится, если мы его разбудим, – сказала Делла.

– Знаю. Но все же попробуем.

– Нельзя ли подождать с этим хотя бы до завтрашнего утра?

– Ты бы так не говорила, если бы слышала голос той женщины. Я не знаю, что у нее стряслось, но откладывать нельзя. Нужно немедленно действовать.

Мейсон повел Деллу к телефону. Она опустила монетку, набрала номер и вопросительно взглянула на Мейсона:

– Ты будешь говорить?

– Нет, – ответил Мейсон, усмехнувшись, – не я, а ты. Попробуй воздействовать на него своими чарами. Пусти в ход свой самый нежный голосок.

– Сказать ему, кто мы и зачем звоним?

– Кто – скажи, а зачем – не нужно. Тебе...

Делла приложила руку ко рту и сказала:

– Алло. Это мистер Карлин? – Выслушав ответ, она кокетливо улыбнулась и проговорила: – Мистер Карлин, я надеюсь, вы извините, что мы тревожим вас в такое позднее время. Это говорит мисс Стрит. Я доверенный секретарь мистера Мейсона. Нам совершенно необходимо повидать вас как можно скорее. Надеюсь, вы еще не ложились... О, прекрасно... Да, если можно... Да, конечно... простите... Передаю трубку мистеру Мейсону. – Она прикрыла рукой микрофон и сказала: – Он еще не ложился. Отвечает вежливо. Я думаю, все будет хорошо.

Мейсон кивнул, взяв у нее трубку, и сказал:

– Алло. Говорит Перри Мейсон, мистер Карлин. Я очень сожалею, что пришлось побеспокоить вас в такое позднее время.

– Ваша секретарша уже это говорила, – ответил мужской голос. – Пусть это не волнует вас. Я почти никогда не ложусь раньше двух часов ночи. Часто читаю допоздна, да и вообще ложиться рано не привык.

– Я хотел бы с вами встретиться по поводу одного дела чрезвычайной важности.

– Сегодня?

– Да.

– Сколько времени уйдет у вас на дорогу?

– Я звоню из «Золотого гуся», – сказал Мейсон. – Мне предстоит еще одно небольшое дело, и... словом, я, наверно, буду у вас минут через тридцать-сорок.

– Я буду ждать вас, мистер Мейсон. Постойте, вы ведь мистер Перри Мейсон, адвокат?

– Верно.

– Я о вас слышал, мистер Мейсон. Буду рад познакомиться. Я сварю к вашему приходу кофе.

– Прекрасно, – сказал Мейсон, – простите мою назойливость, я даже не знаю, как вас благодарить...

– Что вы, пустяки. Я холостяк, скучаю в одиночестве и очень рад гостям. Ваша секретарша тоже приедет?

– Да.

– Великолепно, – сказал Карлин. – Итак, я жду вас, мистер Мейсон, примерно через полчаса.

– Совершенно верно, – ответил Мейсон. – Благодарю вас.

Он повесил трубку.

– Разговаривает Карлин приветливо, – заметила Делла Стрит.

– Вполне.

– Ты успел посмотреть газетную вырезку?

– Только мельком, – сказал Мейсон. – Всего несколько строк, должно быть, из какой-то нью-йоркской газеты. Упоминается, что некая Элен Хемптон была признана виновной в шантаже и заключена в тюрьму на восемнадцать месяцев. Кажется, она и ее сообщник, имя которого не названо, занимались вымогательством, а каким именно – нельзя понять. Она признала себя виновной, и судья при вынесении приговора коротко отметил, что система вымогательства была так ловко придумана, что он не рискует сделать ее достоянием широкой гласности из опасения, что и другие смогут прибегнуть к ней.

– И это все?

– Все, – сказал Мейсон.

– А какая дата на вырезке?

– Даты нет, – сказал Мейсон. – Просто вырезан кусочек текста. Бумага слегка начала желтеть, так что или статья давнишняя, или она лежала на солнце.

– Ну что ж, – сказала Делла Стрит, – может, мы что-нибудь и узнаем от Карлина. А что это за дело, о котором ты говорил ему, шеф?

– Я хочу съездить к тому телефону-автомату, – пояснил Мейсон. Думаю, что аптека открыта всю ночь. Попробую у них что-нибудь выяснить о женщине, которая звонила мне.

– А ты заметил, – сказала Делла Стрит, – что Карлин держится вполне непринужденно. Он мне даже понравился.

– Да, разговаривал он вежливо и в то же время твердо, – сказал Мейсон, – и любопытства в общем-то не проявил.

– Верно, – согласилась Делла. – Другой на его месте начал бы допытываться – «что да почему»? Напугался бы, наверное: «Чего ради я понадобился мистеру Мейсону в такой поздний час? Что он задумал?» – и тому подобное. А этот Карлин вроде бы совсем и не встревожился.

Мейсон задумался.

– Любезен и не проявляет любопытства, – повторил он медленно.

– А может быть, он ждал звонка? – спросила Делла Стрит.

– Ну, – ответил Мейсон, – не стоит заходить так далеко в предположениях, но он явно был начеку. А теперь в аптеку, Делла, посмотрим, что там.

3

Подъезжая к аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер, Мейсон сказал:

– Делла, как, по-твоему, откуда эта женщина могла узнать, что я в «Золотом гусе»?

– Мало ли как, – сказала Делла Стрит, – ты человек известный, тебя многие знают...

– Тогда следует предположить, что и она была там же, в «Золотом гусе».

– Совсем не обязательно. Она... постой-ка минутку... да, я поняла, почему ты так решил.

– Могло, конечно, быть и так, – продолжал Мейсон, – что ей просто сказали по телефону: «Слушай, мистер Мейсон сейчас в ресторане – „Золотой гусь“. Воспользуйся случаем, позвони ему». Может, кто-то из ее друзей был среди посетителей. Или метрдотель...

– Да, все это вполне возможно.

– И все же нет, – продолжил Мейсон, – я не думаю, что ей кто-то звонил. Уж очень она волновалась, очень уж была испугана. Ей не звонили, это она сама была в ночном клубе, сама нас видела, потом ушла и сразу позвонила.

– Кто-нибудь знал, куда мы собираемся идти?

– Мы ведь и сами этого не знали, – сказал Мейсон. – Вспомни, мы уже кончили опрашивать свидетеля и вышли из конторы, когда ты вдруг вспомнила, что Пол Дрейк рекомендовал тебе этот клуб. Он сказал, что там великолепно кормят и неплохой оркестр.

– Верно, – ответила она. – Решение мы приняли экспромтом, и никто не знал, что мы туда идем.

– За исключением Дрейка, – напомнил Мейсон. – Мы ведь позвонили Полу по дороге и сказали, что свидетель все подтвердил, что завтра утром мы увидимся, а сейчас хотим воспользоваться его рекомендацией и направляемся в ночной клуб.

– Да, я слышала, как ты ему все это говорил.

– Но Пол Дрейк, – продолжал Мейсон, – вряд ли мог сказать кому-нибудь, где мы находимся. Ведь он же детектив, в конце концов. Он умеет держать язык за зубами. Впрочем, может, мы выясним кое-что после разговора с Карлином. И, может быть, окажется, что это дело вполне заурядное и не стоило из-за него поднимать такой шум да еще мчаться куда-то ночью. И все-таки очень похоже, что эта женщина копила деньги на какой-то крайний случай, и, когда этот случай пришел, она взяла их и... Вот и аптека. Ты войдешь? – спросил он.

Делла Стрит уже открывала дверцу машины.

– Только попробуй не взять меня с собой, – сказала она.

Старший продавец готовился закрыть аптеку. Четырем юнцам, которые оживленно болтали за тягучим коктейлем из сиропа и мороженого, учтиво, но твердо напомнили, что пора уходить. Продавщица содовой воды уныло окунала грязные стаканы в горячую воду, а кассирша подсчитывала выручку.

Продавец рецептурного отдела равнодушно выслушал Мейсона.

– Я ее не очень-то запомнил, – сказал он. – Уже после ее ухода нам позвонили в другую кабинку с центральной станции и сказали, что у соседнего автомата не повешена трубка. Я зашел в кабину и повесил трубку на место. Вот и все, что я знаю об этом. Спросите лучше кассиршу.

Мейсон подошел к кассе.

Кассирша смутно помнила ту женщину. Она просила разменять ей четверть доллара. Ей примерно лет тридцать – тридцать пять. Одета в темное пальто с меховым воротником. У нее была коричневая сумка из крокодиловой кожи. Нет, более подробно она не может ее описать. Да, бросила трубку. Как уходила женщина, кассирша не видела. У них столько дел...

– Из какой кабинки она звонила? – спросил Мейсон.

– Из той, что справа, около стенда с журналами.

– Я ее осмотрю, – сказал Мейсон.

Вместе с Деллой Стрит он прошел к кабинке.

– Продавец из рецептурного отдела определенно наблюдает за нами, шеф, – прошептала Делла.

– Возможно, он думает, что я из ФБР, – сказал Мейсон. – По-моему, у нас практически нет шансов узнать, что ее испугало, но все же нужно посмотреть. Раз она убежала так внезапно, то могла что-то оставить платок, кошелек или...

– Здесь на полочке лежит клочок бумаги и несколько монет, – сказала Делла Стрит, заглядывая в дверь через стекло.

Мейсон толкнул дверь. Делла Стрит проскользнула внутрь будки.

– Четыре монеты, сложенные столбиком на кусочке бумаги, – сказала она.

– Что это за бумажка?

– Здесь какой-то телефонный номер, нацарапанный карандашом. Майн девять шестьдесят четыре пятьдесят.

– Позвони, – сказал Мейсон. – Посмотрим, кто ответит.

– Вряд ли кто-нибудь ответит нам в это время ночи, – сказала Делла Стрит, опуская монету. – Алло! Да, да, спасибо... нет, ничего, я по ошибке набрала не тот номер. – Она положила трубку и с улыбкой повернулась к Мейсону. – Это был номер «Золотого гуся»!

– Дьявольщина! Я бы дорого дал, чтобы узнать, как она нас проследила. Что еще написано на этой бумажке?

– Какие-то цифры с другой стороны.

Цифры были записаны в одну строчку: 59-4П-38-3Л-19-2П-10-Л.

Мейсон, нахмурившись, разглядывал бумажку.

В это мгновение к ним быстро подошел продавец рецептурного отдела.

– Что-то нашли? – спросил он.

Мейсон улыбнулся и покачал головой.

– Нет, я просто записал ваш номер, – сказал он и, зевнув, пояснил: Все в порядке. Видите ли, моя двоюродная сестра страдает временной потерей памяти. Но она помнит почему-то мой номер телефона даже тогда, когда забывает и свою фамилию, и мою, и всех наших родственников.

– Понятно, – сказал продавец таким тоном, что ясно было, что он не понял ничего.

Мейсон повел Деллу Стрит к двери.

Мелкий моросящий дождик перешел в холодный ливень. Делла поспешно вскочила в машину.

– Б-р-р-р, замерзла, – сказала она. – В такую погоду на ногах должно быть что-то поплотнее, чем прозрачный нейлон. Что ты думаешь насчет этой бумажки с цифрами?

– Цифры, – сказал Мейсон, извлекая из кармана клочок бумаги, – это комбинация сейфа. Четыре раза вправо до пятидесяти девяти, три раза влево до тридцати восьми, два раза вправо до девятнадцати, потом влево и остановиться на десяти.

– Продавец все вертится около двери, – сказала Делла. – Я думаю, он хочет записать номер нашей машины.

Мейсон нажал на педаль. Машина тронулась, и дворники монотонно задвигались, сгоняя с ветрового стекла ручейки воды.

– Как ты распорядишься, шеф, – спросила Делла, – в какую графу я должна занести эти пятьсот семьдесят долларов?

– Я думаю, – сказал Мейсон, – что ты должна обозначить их как вклад мадам Х, пока мы не узнаем точно, кто наша клиентка. Может, мистер Карлин несколько просветит нас на этот счет.

– Ты собираешься рассказать ему что-нибудь о нашей клиентке?

– Ни единого слова, – ответил Мейсон. – И надеюсь, что он в самом деле угостит нас горячим кофе.

Наступила пауза и длилась до тех пор, пока Мейсон, повернув на Западную Лорендо-стрит, не оказался в сто шестьдесят восьмом квартале.

– Вот его дом, на той стороне, – объявил Мейсон.

– Какой он старомодный! – воскликнула Делла.

Мейсон кивнул.

– Наверно, при нем был обширный участок лет двадцать пять назад. Потом город начал расширяться, и владелец продал землю, но, как видишь, сохранил футов по тридцать-сорок с каждой стороны дома. Может, когда-то это было целое поместье. А теперь все пришло в упадок. Должно быть, дом уже давным-давно не красили. Ну что ж, давай войдем.

Мейсон развернул машину и поставил прямо перед домом.

– Как твои ноги?

– Все еще мокрые.

– А я надеялся, что возле печки просохнут. Смотри же не простудись.

– Не простужусь. А как ты?

– Я в полном порядке. У меня теплые ботинки.

Мейсон выключил свет, заглушил мотор и, обойдя машину, открыл дверцу для Деллы Стрит.

Они быстро прошли по цементной дорожке, ведущей к скрипучему крыльцу под навесом, укрепленным на резных деревянных столбах.

Мейсон попытался на ощупь отыскать звонок, как вдруг дверь приоткрылась и спокойный мужской голос сказал:

– Извините, там нет света возле двери. Вы – мистер Мейсон?

– Верно. А вы, как я догадываюсь, мистер Карлин.

– Да. Проходите, пожалуйста.

Карлин открыл дверь пошире. Делла Стрит и Перри Мейсон вошли.

– Неважная погода, – сказал Карлин. – Очень холодный дождь.

– Да, это довольно неприятно, – согласился Мейсон, исподтишка разглядывая и хозяина, и помещение, в которое они вошли.

В освещенной тусклой лампочкой передней стоял мужчина лет за шестьдесят, с круглой головой, негромким голосом и серыми глазами за толстыми стеклами очков, сквозь которые он насмешливо поглядывал на посетителей.

Его одежда была такой же ветхой и поношенной, как дом снаружи. Однобортный старомодный пиджак. Брюки явно давно не глажены. Ботинки так долго носились, что совершенно потеряли форму.

– Это обитель холостяка, – сказал Карлин. – Я живу один. Уборщица приходит только раз в неделю. Сам же я уборкой не занимаюсь. Так что уж не обессудьте.

– Все в порядке, – сказал Мейсон. – Это мы должны просить у вас извинения, что вторгаемся в такой поздний час. Однако дело, которое привело меня к вам, таково, что мы не могли ждать.

Карлин поправил очки и задумчиво прищурился на Мейсона. Правая сторона его лица была слегка искривлена – чуть приподнят уголок рта и несколько опущен краешек глаза. Все это создавало впечатление, будто Карлин постоянно приглядывается ко всему, что его окружает.

– Мой дом, – сказал он, – в вашем распоряжении. Я отлично представляю себе, мистер Мейсон, сколько у вас дел. Пожалуйста, пройдите в гостиную. У меня на плите горячий кофе...

– Ну, – воскликнул Мейсон, – вот это будет очень кстати.

– Со сливками, с сахаром или черный?

– Со сливками и с сахаром, – попросил Мейсон.

Гостиная явно отражала индивидуальность Карлина.

Здесь стояли три старомодных, покрытых чехлами кресла-качалки и два деревянных кресла с округлыми подлокотниками. На деревянных сиденьях кресел зияли дыры. В комнате не было ни одного торшера, и, очевидно, не было даже розеток в стене, так как прямо из патрона люстры, висевшей в середине потолка, тянулись провода. Из паутины проводов на шнурах свисали лампы, затененные картонными абажурами, зелеными снаружи и белыми внутри.

Маленький стол в центре комнаты был завален книгами, журналами и газетами. Часть из них валялась на полу; небольшая кипа около одной из качалок указывала на то, что хозяин частенько сиживал здесь, а прочитав очередную книгу, просто бросал ее на пол.

– Устраивайтесь поудобнее, – пригласил их Карлин. – Я сейчас принесу кофе.

Карлин ушел на кухню. Мейсон и Делла Стрит оглядели комнату.

– Вот тебе задача, шеф, – улыбнулась Делла. – Найди любимое кресло хозяина.

Она указала на качалку и на разбросанные в беспорядке вокруг нее книги, газеты и журналы.

Мейсон тоже усмехнулся и подошел взглянуть на книги в старинном, красного дерева книжном шкафу.

– Хм, смотри-ка, тут есть и очень интересные экземпляры. Наш новый знакомый, очевидно, настоящий книголюб. Ты только взгляни вот на эти.

– А что это за книги? – спросила Делла Стрит. – Не сманивай меня с места, шеф. Здесь газовый радиатор и прелесть как тепло.

Мейсон оглянулся на нее. Делла поставила ноги на каминную решетку. Теплый воздух, поднимаясь снизу, слегка колыхал подол ее платья.

Мейсон засмеялся.

– Сам бы надел когда-нибудь платье в холодную дождливую погоду... сказала Делла. – Так что там за книги?

– По самым различным предметам, – сказал Мейсон, – но видно, что все это очень дорогие издания в прекрасных переплетах и...

Послышались шаркающие шаги, и в комнату вошел Карлин, неся большой поднос с огромным глиняным кофейником, несколькими чашками и блюдцами, до половины наполненной бутылкой сливок и большой хрустальной сахарницей.

Он растерянно посмотрел на стол.

– Подождите минутку, – сказала Делла Стрит. – Я вам сейчас помогу.

Она сложила стопками книги и журналы. Карлин благодарно улыбнулся Делле, поставил поднос на стол и начал разливать кофе.

Чашки были разномастные, надтреснутые и старые.

– Боюсь, что сервиз оставляет желать лучшего, – извинился Карлин все с тем же насмешливым выражением. – Чашка с отбитой ручкой, разумеется, достанется хозяину. Впрочем, довольно извинений. Это дом холостяка, и принимайте его таким, каков он есть. Пейте кофе и давайте знакомиться.

Мейсон помешал кофе, сделал глоток и, взглянув на Деллу, одобрительно кивнул.

– Кофе просто великолепный.

– Благодарю. Я рад, что он вам понравился.

– Вы сами себе готовите? – спросила Делла Стрит и поспешно добавила: – Простите, я, конечно, не имею права совать нос в чужие дела.

– Да пожалуйста, – сказал Карлин. – Я люблю готовить. Ем, когда захочется, и вкусы у меня причудливые. Проголодаюсь и стряпаю себе что-нибудь. Когда не голоден – не ем. Одно из бедствий так называемой цивилизации – это то, что мы рабы времени. Люди придумали часы, и теперь вся наша жизнь подчинена движению часового механизма.

– У вас тут есть очень интересные книги, – сказал Мейсон.

Карлин криво улыбнулся.

– Мистер Мейсон, давайте обойдемся без предлогов и вежливых вступлений. Я понимаю, что вы пришли сюда в такой час не для того, чтобы говорить о погоде, кофе или моих книгах. Вам что-то нужно узнать у меня. Я готов удовлетворить ваше любопытство. Потом, если захотите, можете удовлетворить мое. Я вдовец. Живу здесь уже пять лет. У меня есть небольшой доход, которого при некоторой бережливости мне хватает на жизнь. У меня есть своего рода хобби. В подвале дома я оборудовал типографию и храню там небольшой запас самой отборной бумаги. Время от времени, когда мне попадается в журналах заслуживающий внимания материал, я его перепечатываю, причем сам подбираю шрифт, который кажется мне наиболее подходящим, и переплетаю в дорогую кожу. А иногда, если нахожу стоящую книгу, я снимаю с нее старый переплет и переплетаю заново в кожу ручной выделки. Кроме того, я увлекаюсь и фотографией. У меня есть темная комната и очень хороший увеличитель. Мне нравится бродить с камерой и фотографировать то, что мне приглянется. Причудливую игру света и тени. Разные настроения природы. Утренний свет солнца, просачивающийся сквозь ветки дуба. Волны, с шипением набегающие на песчаный пляж после шторма. Я думаю, все люди умеют ценить красоту, но должен признать, что в молодые годы меня привлекали более одушевленные объекты. – Карлин улыбнулся, вспоминая. – Теперь я занимаю более философскую позицию и ценю красоту вообще. Как видите, мистер Мейсон, я был с вами вполне откровенен. Очередь за вами.

– Я адвокат, – сказал Мейсон. – Поверенный своих клиентов. Многого, о чем бы мне хотелось рассказать, я не вправе открыть.

– Это понятно, – сказал Карлин. – Тогда расскажите то, что вы открыть вправе.

– Прежде всего, – начал Мейсон, – я вам скажу откровенно, что не знаю, кто мой клиент.

– Этого быть не может!

– Уверяю вас.

– Но тогда почему же вы согласились представлять его интересы?

– В виде исключения. Этот случай совершенно особый. Мои клиент просил меня кое-что вам передать.

– Что именно?

Мейсон вытащил из кармана газетную вырезку.

– Прежде всего меня попросили показать вам эту вырезку.

Карлин поднялся с кресла, подошел к Мейсону, взял вырезку из его рук и сказал:

– Она мне ничего не говорит. Впрочем, давайте посмотрим, гм... Здесь пишут о какой-то молодой женщине, которая была арестована за неблаговидные дела.

– Вы ее знаете? – спросил Мейсон.

– Боже мой, конечно, нет!

– Или, может быть, у вас когда-то что-то было... вы уж извините меня, мистер Карлин... может быть, когда-нибудь вас пытались шантажировать?

– Отнюдь нет. Возможно, дело прояснится, если вы скажете, что просил мне передать ваш клиент?

– Меня просили вам передать, – сказал Мейсон, – что при сложившихся обстоятельствах вы должны подыскать себе другого компаньона.

– Кто передал вам это поручение? – нахмурившись, спросил Карлин.

– Клянусь, я не могу вам этого сказать.

– Не можете или не хотите?

– Это уж как вам угодно.

– Вы точно передали просьбу?

– Абсолютно точно.

– Это поручение было написано?

– Нет.

– Скажите, а к чему относятся слова «при сложившихся обстоятельствах»?

– Не знаю.

Карлин задумчиво нахмурился и немного погодя покачал головой.

– У меня нет компаньонов, мистер Мейсон.

– Может быть, вы заключили какую-то сделку... – Он запнулся, увидев, как в глазах Карлина промелькнуло какое-то непонятное выражение. – Вы заключали какую-нибудь сделку? – спросил адвокат.

Карлин с усилием глотнул воздух.

– Нет.

Мейсон пристально на него посмотрел.

– Вы уверены в этом?

– Да!

– Что ж, – сказал Мейсон, – на этом моя миссия закончена.

– Не понимаю, почему вам это дело показалось таким спешным, – заметил Карлин.

– Обстоятельства заставили меня поспешить, – сказал Мейсон.

– Какие обстоятельства?

Мейсон улыбнулся.

– Я же сказал вам, что я адвокат и не выдаю секреты моих клиентов.

– Я убедился в этом как нельзя лучше.

Мейсон промолчал.

– Так как вы не хотите или не можете рассказать мне больше, я вынужден вступить на путь догадок.

– Пожалуйста.

Держа чашку без ручки в коротких толстых пальцах, Карлин отрывисто сказал:

– Рано или поздно я ведь все равно узнаю имя вашего клиента.

– И что будет тогда? – спросил Мейсон.

Карлин улыбнулся.

– Вы нам скажете его имя? – спросила Делла Стрит.

– Еще не знаю. Сперва я должен выяснить это сам. – Он не спеша отхлебнул кофе. Затем все так же отрывисто проговорил: – Человеческий мозг – изумительный инструмент. Если как следует сосредоточиться, мы могли бы решить любую загадку и даже проникнуть в тайну жизни и смерти, но мы боимся, мистер Мейсон, мы ужасно боимся. Вся наша жизнь управляется страхом.

– Боимся смерти? – спросила Делла Стрит, взглядом давая понять Мейсону, что пытается вызвать Карлина на разговор.

– Нет, самих себя, – ответил Карлин. – Человек больше боится самого себя, чем того, что может с ним случиться. Он боится остаться с самим собой наедине. Боится узнать себя. Боится заглянуть в себя.

– Я не замечала этого, – сказала Делла Стрит.

Карлин задумчиво посмотрел на нее.

– Когда люди по вечерам собираются вместе, они играют в карты или глушат себя ромом и табаком, или включают радио, или смотрят телевизор, или просто бегут в кино.

– А вам не кажется, что все нормальные люди нуждаются в обществе? спросила Делла.

– Нуждаться-то нуждаются, но в данном случае люди не просто ищут общества. Они боятся остаться наедине с собой. Поэтому они толпятся вместе. Наши мысли тонут в гуле голосов. Но я уклонился от темы. Думаю, что если это послание действительно адресовано мне, в чем я сомневаюсь, то, как следует поработав мозгами, я выясню то, что вы не вправе сообщить мне, мистер Мейсон.

– А вы все еще считаете, что оно адресовано не вам? – спросил Мейсон.

– Да. Я думаю, что ваш клиент имел в виду какого-то другого Карлина.

– Нет, нет, – ответил Мейсон. – Тут все совпадает, и ваше имя, и адрес...

– Конечно, – прервал его Карлин. – Я верю, что вы абсолютно точно выполнили поручение. Ошибся, вероятно, ваш клиент.

– Каким образом?

– Предположим, он когда-то должен был что-то передать человеку по имени Карлин. Не зная его инициалов, ваш клиент воспользовался телефонной книгой и вместо данных того Карлина по ошибке переписал мои. Так и не выяснив, что совершил ошибку, он затем ввел в заблуждение и вас... Но я очень рад, что познакомился с таким обаятельным и знаменитым человеком. Я очень приятно провел эти полчаса. Боюсь только, что для вас этот визит не был полезен. – С этими словами Карлин вернул Мейсону газетную вырезку.

– А я-то надеялся, – сказал Мейсон, – что вы дадите мне какую-нибудь информацию о...

– О вашем клиенте? – подсказал Карлин.

– Может быть.

– Я вижу, вы совсем недавно начали работать на вашего клиента, заметил Карлин. – Вполне очевидно, что вы не имели возможности говорить с ним лично, следовательно, его поручение было как-то передано вам. Принимая во внимание позднее время, я предполагаю, что его доставили не в контору. А так как здесь вместе с вами находится мисс Стрит, я предполагаю, что оно было доставлено вам до того, как вы ушли домой. Следовательно, поручение было вам передано во время ужина в «Золотом гусе», откуда вы говорили со мной по телефону.

– Мне кажется, вам очень нравится заниматься логическими построениями, – улыбнулся Мейсон.

– Конечно, – согласился Карлин. – В конце концов, для чего человеку дан мозг? Однако я уклонился от моих хозяйских обязанностей. Хотите еще кофе?

Он торопливо подошел к ним, налил кофе, пододвинул сливки и сахар, уселся в свое кресло, поправил очки и улыбнулся своей чудной, насмешливой улыбкой.

– Ах, какие лица, – сказал он. – Такие яркие индивидуальности должны хорошо получаться на фотографии. Обычно я не увлекаюсь портретами. Мне нравится изображать различные предметы в игре света и тени. Мне нравятся длинные утренние тени, полуденные лучи солнца, но время от времени я делаю и портреты. Я люблю игрой света и тени выявить основную черту характера человека. Так, световой блик может подчеркнуть мягкое очарование женщины. Я бы хотел сфотографировать вас как-нибудь, когда представится случай и когда... не будет так поздно.

Мейсон взглянул на Деллу Стрит. Они допили кофе, и Мейсон сказал:

– Нам пора уходить. Уже очень поздно и...

– Ох, я сразу прикусил язык, но сказанного не воротишь, – с раскаянием проговорил Карлин. – Для меня сейчас совсем еще не поздно. Я думал только о вас, и к тому же фотограф, который не полагается на ретушь, которому нравится выявлять истинный характер модели, предпочитает работать утром, когда лица еще не утратили свежести, а не после длинного и напряженного дня. Сам я, мистер Мейсон, ненавижу ретушь. Я знаю, что можно сделать прекрасное фото, используя только свет и тень.

Мейсон взглянул на часы.

– Пожалуйста, не думайте, что меня побудило к этому ваше замечание, но уже за полночь. Нам пора идти, иначе завтра утром мы будем недостаточно свежи, чтобы фотографироваться...

– Так вы придете завтра утром?..

– Нет, это я сказал в фигуральном смысле, – засмеялся Мейсон. Возможно, мистер Карлин, мы когда-нибудь и придем. Ну, большое спасибо за гостеприимство. Как-нибудь в другой раз я с удовольствием потолкую с вами о вашей жизненной философии и посмотрю ваши фотографии.

– Это было бы очень приятно, – сказал Карлин, слегка наклоняясь вперед, как бы в ожидании, что гости сейчас встанут.

Мейсон поднялся.

– Спасибо, что зашли, – сказал Карлин и добавил, улыбнувшись Делле: Каждый раз, когда мужчина замыкается в своем мирке и начинает думать, что научился ценить красоту природы больше, чем красоту живых форм, с ним случается что-нибудь, что показывает ему, как он был не прав.

– Благодарю вас, – улыбнулась она, поднимаясь с кресла и направляясь к двери.

– По-моему, вы блестящая модель, – с восхищением сказал Карлин. – Я надеюсь, что вы с мистером Мейсоном как-нибудь выберете время и заглянете ко мне. Это займет не более чем, скажем, полчаса. По четверти часа на каждого из вас вполне достаточно. Я заодно показал бы вам некоторые мои работы и мою студию. Но теперь, я вижу, уже поздно, а у вас, по-моему, был трудный день. Я понимаю, что жизнь известного, загруженного делами адвоката не очень-то легка. – Карлин открыл входную дверь. – О, я вас порадую. Как будто проясняется. Уже видны края несущихся по небу облаков, и... взгляните, как серебрится это облако в лунном свете. Я очень огорчаюсь, что пока у нас нет объективов и пленок, пригодных для того, чтобы можно было сфотографировать свет луны. Вы, конечно, знаете, что на всех рекламных фотографиях вместо лунного света снят просто солнечный свет, только его снимают с очень малой выдержкой. Но когда-нибудь мы сможем запечатлеть на пленке настоящий, полный очарования лунный свет, а не резкий блеск солнца. Но не стану вас больше задерживать. Становится холодно, и я знаю, что вы торопитесь. Будьте осторожны. В это время некоторые шоферы на перекрестках мчатся сломя голову.

– Мы будем осторожны, – пообещал Мейсон.

– И обязательно приходите еще. Ладно, я не буду брать с вас слово, ибо знаю, как трудно иногда сдержать обещание, но приглашение остается в силе, а мое имя есть в телефонной книге, как вам, конечно, известно, поскольку вы уже звонили мне. Доброй ночи. Уверяю вас, мне было очень приятно встретиться с вами обоими.

Мейсон и Делла Стрит пожелали ему доброй ночи, еще раз поблагодарили за гостеприимство и, когда входная дверь затворилась, ощупью пошли в темноте по цементной дорожке к машине Мейсона.

– Ну? – спросил Мейсон.

– Я его боюсь, – сказала Делла Стрит.

– Почему?

– Не знаю.

– Женская интуиция?

– Возможно.

Делла первой подошла к машине и, прежде чем Мейсон взялся за ручку, открыла дверцу и поспешно забралась в машину. Затем так же поспешно она захлопнула дверцу и сказала:

– Поехали-ка поскорей отсюда.

Мейсон обошел машину, сел за руль и сказал:

– Расскажи мне подробнее, Делла, что подсказывает тебе женская интуиция.

– Я думаю, что этот человек тоже боится.

– Ты полагаешь, что поручение, которое мы ему передали, имело для него какой-то смысл?

– Думаю, что да.

Мейсон включил мотор и, когда машина двинулась, сказал:

– Он только один раз себя выдал.

– Когда? Я не заметила.

– Когда я передал ему вырезку, – сказал Мейсон. – Если бы он действительно хотел узнать, что написано в вырезке, он должен был прежде всего прочитать ее. Впрочем, если он притворялся, то, должен признаться, делал он это очень ловко.

– Да, он и бровью не повел, – кивнула Делла Стрит. – Держался очень спокойно и в то же время очень умело отделался от нас, намекнув на позднее время.

– Но тебе показалось, что он чем-то обеспокоен?

– Шеф, я уверена, что этот человек страшно перепуган.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Сам я так далеко не захожу в своих предположениях, но согласен, что поручение нами передано по адресу и этот Карлин все прекрасно понял.

– Почему мы снизили скорость, шеф?

– Нам нужно остановиться у первого же телефона.

– Тогда лучше поверни на бульвар, – посоветовала Делла Стрит. – Там есть ночные кафе, а в кафе почти всегда есть автоматы. Кому мы будем звонить?

– В «Детективное агентство Дрейка», – сказал Мейсон. – Может, застанем там Пола. Если же его нет, мы позвоним ему домой, вытащим из постели, и пусть сразу приступает к делу.

– К какому?

– Нужно будет последить за М.Д.Карлином.

Мейсон свернул на бульвар и, проехав четыре квартала, обнаружил кафе, из которого позвонил Полу Дрейку.

– Ты безжалостный человек, Перри, – возмутился детектив. – Я устал как собака. Я как раз заканчиваю дело и уже два часа мечтаю только о том, как бы доползти до постели.

– А тебе лично ничего и не придется делать, – сказал Мейсон. – Есть у тебя люди, которых ты мог бы быстро направить на работу?

– Что значит быстро?

– Прямо сейчас.

– Нет. Хотя подожди. Один из тех парней, которые только что были заняты по тому, другому, делу, может быть, захочет еще поработать. Он был занят только три-четыре часа.

– Ладно, Пол, – сказал Мейсон. – Записывай. Медфорд Д.Карлин, шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит, телефон – Ривервью три двадцать три двадцать два. Мужчина около шестидесяти лет, голова круглая, лицо абсолютно без всякого выражения, не считая характерной кривоватой усмешки, рост примерно пять футов и шесть с половиной – семь дюймов, вес сто семьдесят пять – сто восемьдесят фунтов, живет один. Я хочу, чтобы твои люди понаблюдали за его домом. Особенно меня интересуют его посетители.

– Что еще?

– Если он выйдет из дому, я хочу знать, куда он пойдет.

– А ты думаешь, он может сейчас выйти?

– Пожалуй, может. Как скоро ты пришлешь своих людей?

– Где это? – спросил Дрейк. – А... шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит? Сейчас посмотрим... это займет... Если мой оперативник возьмется за эту работу, то он будет там через пятнадцать-семнадцать минут...

– Прекрасно, Пол, поговори с ним. А сколько времени понадобится, чтобы найти для этого дела еще кого-то?

– Это уже вопрос, – ответил Дрейк. – Подожди минутку у телефона.

Мейсон услышал, как Пол Дрейк разговаривает с кем-то, сидевшим, по-видимому, где-то рядом, потом Дрейк сказал:

– Алло, Перри. Я уговорил его взяться за твою работу. Я дал ему инструкцию следовать за Карлином, если тот выйдет из дому, правильно?

– Совершенно правильно.

– При работе такого рода, – продолжал Дрейк, – мы обычно ставим одного человека наблюдать за парадным входом, еще одного, чтобы смотреть за задней дверью, и еще одного держим в резерве. В случае, если кто-нибудь войдет в дом, а потом выйдет через парадное, человек, стоящий перед домом, последует за ним. Если кто-то выйдет из дома через заднюю дверь, за ним последует человек, стоящий сзади дома. Тогда тот, кто находится в резерве, должен обойти вокруг дома на случай, если придет кто-нибудь еще.

– Меня не интересует механика твоей работы, – прервал его Мейсон. Сейчас уже почти без десяти минут час, и время дорого. Я думаю, что Карлин собирается уйти, и боюсь, что он уйдет раньше, чем твой человек доберется до места.

– Не думаю. Мой человек уже выехал. Он хороший шофер, а движение сейчас не очень интенсивное. Он доберется туда быстро. А как только ты повесишь трубку, я начну искать других.

– Хорошо, Пол, утром мне доложишь. – Он повесил трубку и спросил у Деллы Стрит: – Ты не голодна?

– Вот уж нет, – покачала она головой. – А ты?

– Тоже нет.

– Чего я хочу, – сказала Делла Стрит, – так это поспать. День был трудный. К твоему сведению, время твоей беседы с Полом Дрейком – ноль часов пятьдесят четыре минуты.

– Запиши у себя, – сказал Мейсон.

– Я это уже сделала, – ответила она, улыбаясь.

4

Сквозь сон Мейсон услышал настойчивый звонок телефона. Усилием воли он прогнал сон, нащупал выключатель лампы над кроватью и, зажмурив глаза от яркого света, поднял трубку:

– Алло.

Голос Пола Дрейка звучал очень оживленно и деловито:

– Не хотелось беспокоить тебя, Перри, – сказал он, – но сперва разбудили меня, а я решил ввести в курс дела и тебя.

– Ну, выкладывай.

– Дом Карлина горит.

– Большой пожар?

– Порядочный. В пять минут четвертого послышалось что-то похожее на взрыв...

– А сейчас который час?

– Три двадцать.

– Значит, пожар продолжается уже минут пятнадцать, – сказал Мейсон, а ты...

– Не заводись, Перри, – сказал Пол. – Моему человеку пришлось проехать полмили до станции обслуживания, затем он позвонил в пожарную часть, потом мне, доложил обо всем, и лишь после этого я позвонил тебе. На все это нужно время.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Еду.

– Я встречу тебя там, – ответил Дрейк и повесил трубку.

Адвокат вскочил с постели, молниеносно сбросил пижаму, кинулся к стенному шкафу, натянул на себя спортивные брюки, ботинки для гольфа и плотный с глухим воротом свитер, проверил, не забыл ли он бумажник и ключи, и, не тратя времени на то, чтобы выключить свет, выскочил из квартиры.

Десять минут спустя патрульный автомобиль догнал машину Мейсона. Рассерженный офицер опустил стекло.

– Ты что, на пожар? – гаркнул он. – Где, черт возьми, горит?

Мейсон, не снимая ноги с акселератора, чуть повернул голову.

– Шестьдесят девять двадцать, Западная Лорендо-стрит.

Офицер посмотрел на карту вызовов.

– Смотри-ка, верно, – сказал он своему напарнику.

Шофер сокрушенно покачал головой.

– Двенадцать лет работаю в полиции, – сказал он, – и впервые слышу, чтобы лихач правильно ответил на такой вопрос.

Кварталов за двенадцать до Лорендо-стрит Мейсон увидел слабый красноватый отблеск на небе, однако, добравшись до места, он обнаружил, что пожарные почти справились с огнем.

Пол Дрейк, который уже переговорил с офицером, провел Мейсона сквозь линию заграждения почти вплотную к горящему дому.

Остановившись позади одной из пожарных машин, Мейсон вопросительно взглянул на Пола Дрейка.

– А черт, холодно становится! Да, Пол, выкладывай.

Сыщик осторожно оглянулся, чтобы убедиться, что за ними никто не наблюдает.

– Я не мог послать к этому дому сразу троих людей, в моем распоряжении был только один. Но я понял по твоим словам, что время дорого, и принялся обзванивать своих агентов.

Мейсон кивнул.

– Первый, – продолжал Дрейк, – был на месте в семь минут второго. Он стал наблюдать за парадной дверью. Дом был весь темный. Около половины второго какая-то женщина вышла из-за того угла, поднялась по ступенькам и вошла в дом.

– Она позвонила у двери?

– Моему агенту показалось, что либо у нее был ключ, либо дверь была открыта.

– Как выглядела эта женщина?

– Лет тридцать – тридцать пять. Хорошая фигура. Больше сказать трудно, так как на ней был плащ.

– Она вошла в дом?

– Да.

– А когда она вышла?

– Вот на этот твой вопрос, – замялся Дрейк, – ответить мы не можем. Мы не знаем даже, ушла она или нет.

– Ясно. Что же было дальше?

– В час пятьдесят сюда прибыл мой второй оперативник, а в два часа пять минут или одной-двумя минутами раньше – третий. Второй встал так, что мог следить за переулком и задней стеной дома, а третий находился, так сказать, в резерве, то есть был готов последовать за тем, кто выйдет из дому, или в случае необходимости выполнить какое-нибудь поручение тех двоих. Третий знал, что за домом уже следят двое, и задержался в дороге, чтобы расспросить о Карлине. Случайно ему повезло. На работающей круглосуточно станции обслуживания примерно в полумиле отсюда Карлина хорошо знают. Он там даже пользуется кредитом. У Карлина есть «шевроле», который он купил в тысяча девятьсот сорок шестом году.

– Как они описали его внешность?

– Ему примерно шестьдесят один или шестьдесят два года, голова круглая, скуластый, носит очки, кривая улыбка, рост около пяти футов семи дюймов, вес около ста шестидесяти пяти фунтов.

– Он самый, – сказал Мейсон. – Что еще?

– Ну вот, когда явился третий, ускользнуть незаметно из дома было уже невозможно. Тот, кто дежурил у парадной двери, сообщил другим агентам о женщине. Они договорились, как поддерживать друг с другом связь, если кто-то покинет дом.

– Но женщина не вышла?

– Нет, разве только ушла еще до того, как приступил к работе второй агент.

– И никаких признаков жизни внутри дома? – спросил Мейсон. – Не считая, конечно, пожара.

– Ни малейших.

– Паршиво, – сказал Мейсон.

Дрейк кивнул.

– Ну а теперь расскажи о пожаре.

– Примерно в пять минут четвертого в доме раздался звук, похожий на приглушенный взрыв. Две-три секунды ничего не было видно, а затем во всех окнах заполыхал огонь. Мой человек вскочил в машину, помчался на станцию обслуживания, позвонил в пожарное управление, потом мне и вернулся сюда. Двое других не покидали своих постов. Из дома никто не выходил. Сперва моим агентам приходилось прятаться, но когда собрались люди, чтобы поглядеть на пожар, они просто смешались с толпой.

– И они уверены, что женщина не выходила?

– Она все еще там, если не ушла через заднюю дверь до часа пятидесяти.

– Полиция уже расспрашивала вас? – спросил Мейсон.

– Пока нет.

– Ну ладно, – сказал Мейсон. – Предупреди своих людей, чтобы не говорили лишнего.

– Мои лишнего не скажут.

– Им, главное, не нужно говорить, сколько времени они тут дежурят.

– Они не скажут никому и ничего. Ты можешь доверять моим ребятам, Перри.

Мейсон задумался.

– Пожар вроде уже почти погасили?

– Они здорово работают, – ответил детектив. – Десять минут тому назад казалось, будто уже весь дом полыхает, а теперь, как видишь, стены спасены и, возможно, почти полностью уцелеет нижний этаж.

– Откуда начался пожар?

– Наверное, со второго этажа. Если бы мои люди не подняли тревогу сразу же, сейчас здесь уже не было бы ничего, кроме груды тлеющих углей. Я думаю, минут через пять пожарные смогут войти в дом. Сейчас они на крыше. Ее восточная часть почти полностью сгорела, но западная в порядке. Вообще пожар, кажется, был сконцентрирован в восточной части дома.

– Очень бы хотелось мне поглядеть все там внутри, – задумчиво произнес Мейсон.

– Там небось сейчас сам черт ногу сломит, – предупредил Дрейк. Обгоревшее дерево, угли, все это залито водой и так смердит, что твой костюм на месяц провоняет.

– Наплевать, – сказал Мейсон. – Мне очень хочется попасть туда.

– Я могу это устроить, – сказал Дрейк. – Только нужно будет что-нибудь наврать. Предположим, ты адвокат хозяина...

– Нет, – прервал его Мейсон. – Это не пойдет.

– Тогда думай сам.

– Я это и делаю. Но придумать не так-то легко.

– А почему бы ради разнообразия не сказать им правду? – спросил Дрейк.

– Какую правду? Я знаю лишь, что какая-то таинственная женщина мне позвонила и попросила, чтобы я передал ее поручение Карлину. Пока я не хочу, чтобы полиция знала об этом.

– Почему?

– Я ведь не знаю, что мы найдем внутри.

– А не все ли равно, что мы там найдем?

– Может быть, и нет.

– Только в этом дело? Или есть еще причина?

– Есть. Мне кажется, моя клиентка вряд ли хочет, чтобы полиция знала о ее связи с этим делом.

– А кто твоя клиентка?

– Я не знаю.

– Тогда и полиция не узнает.

– Полиция может это выяснить, и тогда моей клиентке придется отвечать на все вопросы, которые они ей зададут.

– Если ты хочешь что-то выдумать, – сказал Дрейк, – ради всех святых, выдумай что-нибудь правдоподобное. Вон идет начальник пожарной команды. Мы должны что-то быстро придумать. Сейчас он повернется, заметит нас и... Он идет к нам...

Начальник пожарной команды медленно продвигался по направлению к ним.

– Привет, шеф, – сказал Дрейк. – Как дела? Вы знакомы с Перри Мейсоном?

– Адвокатом?

– Совершенно верно, – сказал Мейсон, протягивая руку.

– Вот так-так! Что вы-то делаете тут?

– Смотрим на пожар. Похоже, вы уже справились с огнем.

– Да, сейчас уже закончено. Осталось все как следует залить водой, чтобы пожар не возобновился снова. А потом мы войдем внутрь взглянуть, что там творится.

– Вы войдете в дом?

– Да, очень скоро.

– Будете что-нибудь искать?

– Тела погибших.

– О! – оживился Мейсон. – Похоже, есть жертвы?

Начальник пожарной команды внимательно посмотрел на него.

– Если пожар загорается в жилом доме в такой час ночи, всегда можно предположить, что кто-то хватил лишнего и, раскуривая сигарету, бросил непогашенную спичку. Это случалось уже тысячи раз, и еще тысячи раз случится.

Мейсон сказал, взглянув на Пола Дрейка:

– Меня очень интересует техника борьбы с огнем в подобных случаях. Как я понимаю, вы...

– А меня интересует, – перебил его начальник пожарной команды, каким образом вы оба оказались здесь, тем более что мы никак не можем выяснить, кто поднял тревогу.

– Возможно, кто-то из соседей, – сказал Мейсон.

– Вы еще не ответили на мой вопрос.

– Собственно говоря, – сказал Мейсон, – я не совсем вправе отвечать на ваш вопрос.

– Почему?

– Допустим, – сказал Мейсон, приветливо улыбаясь, – что у меня есть клиент, который хочет купить этот дом и участок.

– Ваш клиент хочет купить этот дом?

– Вовсе нет. Я просто говорю к примеру.

– Значит, дело обстоит не так?

– Я не сказал, что так.

– Я вас не спрашиваю, так ли оно обстоит, я спрашиваю: дело обстоит как-то иначе?

– Да, да, – ответил, усмехаясь, Мейсон. – Если бы вы не были пожарным, вам следовало стать адвокатом или детективом.

Твердый настойчивый взгляд пожарного изучал бесстрастное лицо Мейсона.

– Нам часто приходится вести расследования, – сказал он наконец. Как вы думаете, для чего я здесь?

– Чтобы погасить пожар.

– Для этого здесь мои люди. Я же прибыл потому, что нам в управление сообщили, что это поджог, что дом загорелся изнутри – взорвался бензин или что-то в этом роде. Я хочу осмотреть дом.

– Я тоже, – сказал Мейсон.

– И я, – вступил в разговор Дрейк.

– Нет, это слишком опасно. Мало ли что может случиться. Или балка упадет, или рухнет пол, или лестница. Я пойду один.

– Ну, а если вы, – предложил Дрейк, – дадите нам шлемы...

– Шлемы дать, конечно, можно, – произнес офицер, – но я и не подумаю этого делать.

Один из пожарных помигал фонариком, и начальник команды сказал:

– Меня зовут. Я пойду. А вы оба побудьте пока здесь. Я хочу еще кое о чем расспросить вас.

Он ушел.

– Ну, все пропало, – буркнул Дрейк. – Я хорошо его знаю. Случись здесь кто-нибудь другой, все было бы в порядке. От этого же, если здесь и в самом деле был поджог, теперь не отвязаться.

– Пол, – сказал Мейсон, – пошли своих ребят порасспросить соседей, может, они что выяснят.

– А как ты узнаешь в этой толпе его соседей?

– Очень просто. Ты же хороший детектив. Соседи стоят в пальто, наброшенных поверх пижам, и возбужденно переговариваются. Ведь они хорошо знают друг друга. Те же, кто живет дальше по улице, наверно, незнакомы. Пусть твои люди подойдут к оживленно разговаривающим группам...

– Хорошо, – сказал Дрейк. – Подожди меня здесь.

Мейсон стоял, глядя на дом, который освещался теперь только прожекторами. Пламени больше не было видно. От здания поднимался столб дыма, неся с собой характерный запах влажного обугленного дерева и обгоревшей обивки.

Дождь прекратился, стало холодно. Мейсон сильно продрог и пожалел, что не надел пальто. Зрители понемногу начинали расходиться.

Дрейк вернулся к Перри Мейсону и сказал:

– Все в порядке. Мои люди действуют. Все трое снуют в толпе, выясняют все, что удается, а потом смотаются отсюда прежде, чем шеф пожарников выйдет из дома. Да, кстати, не мешало бы перебраться в такое место, где нам не смогут задавать вопросов. Мои люди явятся с докладом ко мне домой, а там у меня есть кое-что для тебя интересное.

– Что же это?

– Разные специи, горячая вода, масло, сахар, ром. Горячий ром с маслом сейчас не повредил бы...

– Так какого же дьявола мы здесь торчим? – осведомился Мейсон.

– Именно это, – сказал Дрейк, – я и хочу спросить.

– Считай, что ты уже спросил.

5

Когда они пришли, отопление было выключено, но Дрейк сразу зажег все горелки на газовой плите, включил электрокамин, и вскоре в квартире стало довольно сносно.

– Вот за что я не люблю Калифорнию, – пожаловался Дрейк. – Все хвалят ее за теплый мягкий климат, а сами включают камины в шесть часов утра, выключают в восемь тридцать, снова включают в полпятого и выключают только на ночь... Ну, попробуй-ка.

Он налил горячую, дымящуюся смесь в кружку, где уже лежал большой кусок масла, помешал ложкой и протянул кружку Мейсону, а потом налил и себе.

В ожидании звонка они покуривали сигареты и маленькими глотками отпивали горячую смесь.

Мейсон уселся поудобнее на твердом с прямой спинкой кухонном стуле и сказал:

– Отличная штука, Пол.

– Лучше не придумаешь, – ответил детектив. – Если ты промерз насквозь, горячий ром с маслом – именно то, что требуется. Дай-ка налью еще.

Он опять наполнил обе кружки.

– Как ты это готовишь? Секрет? – спросил Мейсон.

– Все делается на глазок, – ответил Дрейк, – немного корицы, немного сахара, побольше рома, горячая вода, а потом я кладу...

Зазвонил телефон.

Дрейк сразу же поставил кружку и прошел в другую комнату.

– Алло. – Он немного помолчал, потом кивнул Мейсону и сказал в трубку: – Правильно, Пит, продолжай, – затем послушал еще с минуту и спросил: – Тебя никто не засек? Да, я думаю, что на сегодня вы все трое можете быть свободны. Где ты сейчас?.. Хорошо, я перезвоню тебе через десять минут. Жди моего звонка. Минут через десять. Подожди, я проверю, правильно ли я записал номер. Повтори его еще раз. – Он нацарапал номер на блокноте, прикрепленном около телефона, и сказал: – Порядок. Спасибо. Дрейк повесил трубку, вернулся в кухню и сказал: – Нашли тело.

– Умер от ожогов? – спросил Мейсон.

– Это еще неизвестно, – сказал Дрейк. – Возможно, убит.

– А почему они так думают?

– Благодаря нашим людям пожарные очень быстро прибыли на место происшествия. Они не очень-то стремятся вникнуть в суть, но считают, что навряд ли этот человек умер от ожогов. Горело, кажется, в соседней комнате. Труп не обуглился, хотя и обожжен.

– Ты хорошо знаешь этого шефа пожарных?

– Вполне, – ответил Дрейк. – Он деловой парень.

– Думаешь, он прав?

– Очень возможно.

– Это усложняет ситуацию, – задумчиво сказал Мейсон.

– Огорчаться еще рано, – заметил Дрейк. – Посмотрим, что скажут врачи. Пока пожарные оставили труп в том положении, в каком его нашли, и позвонили в Отдел по раскрытию убийств. Времени они не теряли, когда мои парни уходили, лейтенант Трэгг был уже в пути.

– Где теперь твой оперативник... тот, что звонил?

– В ночном кафе.

– Удалось что-нибудь выяснить у соседей? – спросил Мейсон.

– Кое-что. Он отпечатает отчет и принесет его мне утром.

– Чье тело найдено – мужчины или женщины?

– Мужчины, – сказал Дрейк, – ему около шестидесяти лет. Описание, по-моему, совпадает с описанием Карлина.

– Именно этого я и боялся.

– Мой человек, – продолжал Дрейк, – пока что доложил в общих чертах. В восемь тридцать утра он положит мне на стол доклад, в котором все будет написано подробно. Он говорит, что это, конечно, поджог. Пожар начался от взрыва бомбы с часовым механизмом. Полиция думает, что она была вмонтирована в электрические часы, включенные в розетку на нижнем этаже.

– На нижнем этаже?

– Ну да. Эти часы включают радио. Ну ты же знаешь их, вилку втыкают в розетку, стрелки ставят на определенный час, и они включают радио. Потом их нужно выключить.

– Знаю, продолжай.

– Так вот пожарные нашли на нижнем этаже часы, соединенные с проводами, идущими наверх. Стрелки были поставлены на три часа.

– Так, так, – заметил Мейсон и спросил: – Та женщина, что вошла в дом, может быть заподозрена на основании этих данных?

– Еще бы!

– В котором часу она появилась?

– В час двадцать восемь.

– И никто не знает, сколько она там пробыла?

– Она могла пробыть там только до часа пятидесяти, то есть до того времени, когда второй оперативник занял свой пост у задней двери. С этой минуты все выходы были под наблюдением.

– Когда она вошла, она что-нибудь несла с собой? Чемодан или что-то подобное?

– Ничего.

– Тогда она едва ли могла пронести в здание часы, бидон с бензином или какую-либо взрывчатку.

– Конечно.

– Впрочем, может быть, когда она пришла, все это находилось уже в доме.

– Вполне возможно.

– Стало быть, она вошла через парадный, а вышла из дома через черный ход?

– Ну да... Как быть с моим парнем, Перри? Он ведь все еще ждет там в кафе.

– Позвони ему, чтоб шел домой, – сказал Мейсон, – пусть пишет доклад и пока не выходит из дома и не вступает ни в какие разговоры.

– Нам следовало бы сообщить обо всем этом в полицию, – сказал Дрейф.

– Но я связан с клиентом.

– А меня могут лишить лицензии, – напомнил Дрейк.

– Но ты работаешь на меня, Пол.

– И все-таки мы обязаны известить полицию о том, что случилось.

– Как ты им объяснишь, что твои люди оказались на месте происшествия?

– Это я могу и не объяснять, – ответил Дрейк. – Я имею право не называть своего клиента.

– Знаешь, на кого ты будешь тогда похож? – ухмыльнулся Мейсон. – На кандидата на какой-то пост, который, выходя из кабины для голосований, отказывается сообщить, за кого именно он голосовал.

– Хочешь еще горячего рома, Перри?

– Нет, спасибо. Думаю, что лучше было бы вздремнуть. Лейтенант Трэгг скоро наверняка нападет на наш след. Он узнает, что мы там были, и возьмется за нас обоих. Господи, до чего же я промерз!

– Разве мой напиток не согрел тебя?

– Немножко. Знаешь, Пол, что нам нужно сделать? Давай сходим в турецкие бани.

– В турецкие бани не рекомендуется ходить, выпив горячего пунша.

– Он уже выветрится, пока мы туда доберемся. Но никому не придет в голову нас там искать.

– Трэгг разъярится.

– Ну и пусть его.

– Ладно, – сказал Дрейк. – Я позвоню своему агенту. Ах да, Перри, я еще одно тебе не рассказал.

– Что же?

– В доме Карлина нашли подозрительную штуку. Помнишь этот дом – он старый, ветхий, весь по швам ползет. Да и обставлен был, наверно, кое-как, но на нижнем этаже там почему-то оказался великолепный огнеупорный сейф, просто чудо что за сейф.

Глаза Мейсона загорелись.

– Да что ты, Пол! Хотелось бы мне взглянуть, что там лежит внутри.

– Полиции этого тоже хочется.

– Как ты думаешь, есть у меня какой-то шанс попасть в дом в тот момент, когда полицейские будут открывать этот сейф?

– Один на миллион.

– Ну, а допустим, я сообщу им шифр?

Дрейк взглянул на него с любопытством.

– Шифр сейфа?

– Ну да.

– И ты ни слова мне не сказал?

Мейсон отодвинул кружку с недопитым ромом.

– Ладно, Пол, – сказал он. – Звони своему человеку и вели ему держаться как можно тише. Мы же с тобой отправимся в турецкие бани, где лейтенанту Трэггу нас не разыскать.

– Не люблю выплескивать хорошие напитки в раковину, – сказал Дрейк. Уж лучше...

– Так не выплескивай его в раковину, – сказал Мейсон. – Оставь все здесь. Пусть лейтенант Трэгг убедится, что я и в самом деле промерз до костей. После того как даже горячий ром с маслом не согрел меня, я уговорил тебя пойти со мной в турецкие бани. Это придаст нашей версии еще больше правдоподобия.

– Да? – скептически спросил Дрейк и протянул руку к телефонной трубке. Он набрал номер кафе, где ждал звонка его агент, и зловеще добавил через плечо: – Если у тебя и впрямь есть шифр этого сейфа, Перри, я от души тебе советую как можно скорей что-нибудь придумать для лейтенанта Трэгга... Алло, Пит. Это Дрейк. Иди домой. Все напиши и завтра в восемь положи отчет мне на стол. Никто не видел тебя здесь? Никто не узнал тебя? И пожарные?.. Отлично. Жди моего звонка. Всего хорошего. – Дрейк повесил трубку и устало сказал Мейсону: – Не понимаю, Перри, почему ты жалуешься на холод. Мы уже сейчас горим, а дальше будет еще жарче.

6

Мейсон и Пол Дрейк оказались единственными, кто находился в парилке в такое раннее время. Они сидели, развалясь, на покрытых простынями деревянных креслах, обернув головы влажными полотенцами и опустив ноги в тазы с горячей водой.

Огромные батареи поддерживали в парилке такую температуру, что с каждого, кто входил туда, градом катил пот. Деревянные кресла так нагрелись, что до них трудно было дотронуться, поэтому их и покрыли простынями.

– Вот теперь, – объявил Мейсон, – мне хорошо. Господи, до чего же я промерз, стоя там возле дома. Ноги просто закоченели.

– А меня озноб все еще пробирает, – мрачно сказал Дрейк. – Хотел бы я знать, в какое дело ты меня втравил.

– Брось, Пол, – сказал Мейсон, – я ничего от тебя не скрываю. Я же сказал тебе...

– А шифр сейфа, – перебил Дрейк. – Ты ничего мне об этом не говорил.

– Видишь ли, – Мейсон замялся, – дело в том, что... О-о!

Пол проследил за взглядом Мейсона и сквозь толстое стекло вращающейся двери увидел высокого, хорошо сложенного мужчину с широкими плечами боксера. Стоя спиной к парильне, он беседовал с банщиком.

Банщик ткнул пальцем в сторону парильни, высокий человек повернулся, глянул на две голые фигуры, усмехнулся и рывком открыл дверь.

– Привет, – сказал он. – Кажется, вы, ребята, не рады меня видеть?

– Что случилось? – спросил Мейсон.

Лейтенант Трэгг сбросил пальто.

– Вы допустили тактическую ошибку, мои дорогие. Когда вы сгинули в последний раз, я решил специально выяснить, где вы скрывались, и оказалось, что вы прятались здесь. Вот я и подумал, а не сюда ли вы и на этот раз...

– Я совершенно промерз, – перебил его Мейсон. – Сегодня ночью я адски замерз возле дома, где произошел пожар. Я не взял пальто...

– Я слышал об этом, – сказал Трэгг. – На вас был тренировочный костюм. Должно быть, вы очень уж поспешно выскочили из постели, торопясь на пожар. – Он вынул носовой платок и вытер пот со лба. – Как вы думаете, господа, не пора ли вам уйти отсюда?

– И речи быть не может, – ответил Мейсон, бросив взгляд на Пола Дрейка. – Мы ведь оба простудились. И мы только-только начали потеть. Не хотите ли раздеться и попариться здесь вместе с нами, лейтенант?

– Я на работе. И вы отлично знаете, что, если я побуду здесь, а потом сразу же выйду на улицу, я наверняка схвачу простуду.

– Как жаль, – сказал Мейсон, – впрочем, продолжайте, лейтенант, мы с удовольствием ответим на все ваши вопросы.

– Черт бы вас взял, – раздраженно сказал Трэгг, – я не могу здесь оставаться.

– А мы не можем выйти, – откликнулся Мейсон.

Трэгг провел носовым платком по шее, за воротником и по лбу.

– Что вы оба делали возле горящего дома?

– Смотрели на пожар.

– Не валяйте дурака. Как вы узнали, что дом горит?

– Пол Дрейк мне позвонил, – сказал Мейсон.

– А откуда узнал о пожаре Пол Дрейк?

– Ему сообщил один из его людей.

– Кто именно?

– Тот, кто наблюдал за домом, – сказал Мейсон.

– А почему, хотел бы я знать, вам так повезло, что вы наблюдали именно за тем домом, где потом начался пожар?

– О, мы совершенно не ожидали, что там начнется пожар, – сказал Мейсон. – Это было для нас полной неожиданностью.

– Ну, хватит, – раздраженно сказал Трэгг, – вы оба что-то скрываете. Дрейк направил к дому агента, и я хочу знать – почему? Хочу знать, как долго находился там ваш человек. И прежде всего хочу знать, кто входил в дом, кто из него вышел...

– Мой человек еще не сдал мне отчет, лейтенант, – сказал Дрейк.

– А, черт! Я не могу больше здесь оставаться, – воскликнул Трэгг. Меня работа ждет. Скажите мне имя вашего человека. Где я могу его найти?

– Не знаю, – сказал Дрейк. – Это один из моих ночных агентов. Сейчас он где-то пишет свой отчет. Я сказал ему, что он может идти домой. Но он пошел куда-то перепечатать отчет из машинке.

– Когда же вы его получите, этот отчет? Ну, выкладывайте все, что знаете, да побыстрее. Самое важное он вам, должно быть, уже сообщил.

Дрейк умоляюще взглянул на Мейсона.

– Дрейк, – учтиво сказал Мейсон, – действовал по моему распоряжению, и я в ответе за все.

– Для полиции вы не ответственное лицо, – угрюмо отрезал Трэгг. – Это Пол Дрейк руководит детективным агентством. У него есть лицензия. И я предполагаю, что он хочет сохранить и впредь эту лицензию. Мы и не возражаем, но, когда он, располагая информацией об убийстве...

– Об убийстве? – прервал его Мейсон.

– Вот именно, – ответил лейтенант Трэгг. – И зарубите себе на носу: я хочу знать всю подноготную и хочу знать ее сейчас же.

– Это долгая история, – сказал Мейсон.

Трэгг скривился как от сильной боли.

– Тьфу, чтоб вам пропасть! Я же не могу здесь оставаться. Давайте выйдем.

– Я уже сказал вам, что мы не можем выйти сейчас. Мы только начали потеть.

Трэгг еще раз вытер насквозь промокшим носовым платком потный лоб и шею.

– Ну хорошо, – сказал он. – Ваша взяла. Не могу же я, весь потный, выйти на холодный ветер. Когда вы получите этот отчет, Дрейк?

– Утром.

– В котором часу?

Дрейк посмотрел на Мейсона.

– В восемь, – сказал Мейсон.

– У вас есть сведения, которые помогут мне найти того, кто убил Медфорда Д.Карлина? – спросил лейтенант Трэгг. – Я хочу знать это немедленно.

– Я вам точно говорю, что я не знаю, кто его убил, – сказал Мейсон. Как я уже сообщил вам, лейтенант, мое знакомство с Карлином – это история, о которой нельзя рассказать в двух словах.

– Ладно, – прервал его Трэгг. – Я буду у вас в конторе в восемь утра, Мейсон. Вы тоже будьте там, мистер Дрейк, и прихватите с собой людей, наблюдавших за домом Карлина. Если ваши люди не явятся, вы будете вызваны к прокурору, а если это не поможет, то вы предстанете перед судом присяжных. И запомните, я не шучу.

Трэгг резко повернулся и выскочил из раскаленной парильни.

– Ну вот, – уныло сказал Дрейк, – у нас осталось меньше трех часов, а потом он за нас примется.

– Три часа – немалый срок, мы многое успеем сделать, – сказал Мейсон.

– Жалости у тебя нет, Перри, ты же прекрасно знаешь, что мы не можем, пропотевши здесь, сразу выйти на холодный ветер.

– Ты можешь пропотеть, потом принять холодный душ, а затем сесть у телефона и звонить сколько душе угодно, – сказал Мейсон.

Дрейк покачал головой.

– Он застал нас с поличным, Перри. Мы с тобой оба знаем, что он прав. Он может заставить меня привести моих людей, куда он скажет, он будет их расспрашивать, а им придется отвечать. Ты можешь защищать интересы своего клиента, это профессиональная привилегия адвокатов, а я не могу защищаться ничем. Я обязан выложить на стол все карты.

– Верно, – согласился Мейсон, – но только те карты, которые были у тебя на руках до сих пор.

– До сих пор? – повторил Дрейк. – Что ты имеешь в виду?

– Мы ведь можем набрать полные руки козырей уже после того, как повидаемся с Трэггом.

– Что же это за козыри?

– Да разные. Моя таинственная клиентка позвонила мне в ресторан «Золотой гусь», куда мы с Деллой решили пойти после разговора с тобой. Мы оказались там случайно, но кто-то знал, что мы там. Как он мог это узнать?

– Может быть, за тобой следили?

– Не думаю, Пол. Мы бы заметили хвост.

– Тогда, может быть, кто-то подкарауливал тебя в клубе, чтобы, когда ты там появишься, сразу позвонить...

Мейсон покачал головой.

– Невозможно, так как никто не знал, что я собираюсь туда. Я сам этого не знал.

– Тогда как же твоя клиентка могла узнать, что ты там?

– Наверно, она была одновременно со мной в ресторане, – сказал Мейсон. – Уже сидела там, когда мы вошли. Кто-то показал ей меня, после этого она ушла из клуба и позвонила мне.

– Это логично.

– К тому же, – добавил Мейсон, – человек, который указал ей на меня, по-видимому, не кто иной, как метрдотель ресторана. Эта женщина видела меня, Пол. Она вернулась домой, открыла ящик, где прятала деньги, положила их в конверт и отправила его с посыльным мне в ресторан. Потом она побежала в аптеку и позвонила мне из автомата.

– Но зачем она все это сделала? Почему она не могла просто подойти к тебе...

– Потому, – перебил Мейсон, – что женщины не ходят в «Золотой гусь» без провожатого. Она не хотела, чтобы ее спутник знал, что она интересуется мной. Наверное, она ушла домой под каким-то предлогом. Уверен, что это было именно так.

Дрейк кивнул.

– Ну и что?

– Это все означает, что она была с мужем.

– Не понял, почему. С таким же успехом она могла сказать и своему любовнику, что у нее разболелась голова.

– От любовника так быстро не избавишься. К тому же, если это был ее друг, то, избавившись от него, она бы позвонила в «Золотой гусь» из своей квартиры, условилась со мной о встрече и пригласила бы к себе. Я готов поклясться, что она была там с мужем, что она чем-то очень напугана, и, когда ей показали меня, она приняла решение внезапно.

Дрейк провел по телу полотенцем.

– Ну что ж, – согласился он, – очень может быть.

– Эта женщина, – продолжал Мейсон, – придумала для мужа какой-то предлог: то ли она не выключила газ, то ли забыла закрыть дверь, и сразу же ушла домой. Дома она «вспомнила», что должна что-то купить в аптеке, пока та еще не закрылась. Моя клиентка – замужняя женщина, Пол, и живет она недалеко от той аптеки. Я хочу, чтобы твои люди выяснили, кто она, но только после восьми тридцати и ни минутой раньше.

– Ничего себе распоряжение! – Дрейк сел и начал обтираться полотенцем. – Я не могу здесь больше оставаться, Перри.

– Мы должны здесь оставаться до тех пор, – сказал Мейсон, – пока не убедимся, что лейтенант Трэгг ушел и не вернется. Тогда мы сразу же отправимся к телефону. К восьми тридцати я должен знать, кто моя клиентка.

– Но Трэгг будет в твоей конторе в восемь утра.

– Верно, – ухмыльнулся Мейсон, – именно поэтому я и не хочу получать информацию, пока Трэгг будет у меня. Я хочу получить ее сразу же после его ухода.

Дрейк оправил влажное полотенце на голове.

– Ты даешь мне дьявольски сложное расписание, – сказал он с раздражением.

7

Ровно в восемь часов утра Трэгг вошел в личный кабинет Мейсона и застал там адвоката, Пола Дрейка и Деллу Стрит.

Мейсон выглядел вполне бодро, Дрейк был явно озабочен, а Делла, сидевшая за секретарским столом, держала наготове карандаш и блокнот для стенографирования и взглянула на входящего Трэгга с приветливой улыбкой, которая показалась ему несколько натянутой.

– Привет, Делла, – сказал лейтенант Трэгг, – у вас тут все так торжественно выглядит, что, наверно, наше интервью окажется еще более важным, чем я ожидал.

– Что здесь так уж торжественно выглядит – я? – спросила Делла Стрит.

– Вот именно, будь я проклят, – сказал Трэгг, сел и, повернувшись к Мейсону и Дрейку, сразу оставил шутливый тон. – Так вот. Совершено убийство. Мне сообщили, что вы оба были на месте преступления вскоре после трех часов утра. Что вас туда привело?

Мейсон отвечал ему небрежным тоном, но видно было, что он тщательно подбирает слова, как человек, чьи показания записываются и могут оказаться очень важными.

– Что касается Пола Дрейка, то ответственность за его пребывание возле горящего дома целиком лежит на мне. Он находился там по моему поручению.

– А почему вы сами заинтересовались домом Карлина?

– Я выполнял поручение клиента.

– Что за клиент?

– Этого я не могу вам сказать.

– Что-то мы все время ходим вокруг да около, – раздраженно сказал Трэгг, – и мне это очень не нравится. Я понимаю, что вы должны защищать...

– Пожалуйста, поймите меня правильно, – прервал его Мейсон. – Я не сказал, что не хочу вам открывать имя моего клиента, я сказал, что не могу этого сделать.

– А почему?

– Потому что я сам не знаю его имени.

– Не знаете, кто ваш клиент?

– Да.

– Как же он связался с вами?

– По телефону.

– Это мужчина или женщина?

– Вам лично я отвечу, что это женщина, но я бы не хотел, чтобы эти сведения были переданы в прессу. Я не хочу, чтобы об этом было напечатано в газетах.

– Что же такое эта женщина сказала вам, что вы сразу же взялись за дело и подключили к нему Дрейка?

– Вот этого-то я и не намерен вам говорить.

Трэгг с минуту подумал, потом повернулся к Полу Дрейку.

– Ох уж эти мне адвокаты с их профессиональными привилегиями и прочими штучками. Поговорим по душам, Дрейк. Вы послали к дому Карлина своих людей. В котором часу они приступили к работе?

Дрейк вытащил из кармана записную книжку.

– Первый приехал на место в семь минут второго.

– Первый? Значит, он был не один?

– Да, еще один прибыл в час пятьдесят.

– А кроме этих двоих, был еще кто-нибудь?

– Возле дома было три агента.

– Когда прибыл третий?

– В два часа пять минут.

– Зачем вам понадобилось так много народу?

– Я хотел, чтобы можно было проследить за каждым, кто покинет дом.

– Для чего такие предосторожности?

– Таковы были инструкции.

– Кто-нибудь выходил из дома после того, как ваши люди приступили к работе?

– После семи минут второго никто не выходил из дома через парадную дверь.

– А через черный ход?

– После часа пятидесяти минут никто не выходил через черный ход.

– Пожар начался вскоре после трех часов?

– Да.

– Где были в это время ваши люди?

– Там же, возле дома.

– Почему они не подняли тревогу?

– Они подняли тревогу.

– Почему вы не сообщили об этом?

– Вы не спрашивали.

– Верно, – сказал Трэгг. – Зато теперь я спрашиваю. Я хочу знать все до мельчайших подробностей. Кто-нибудь из ваших людей написал вам отчет?

– Да.

– Где он?

– Он у меня с собой.

– Дайте посмотреть.

Дрейк вытащил из кармана сложенный рапорт и протянул его лейтенанту Трэггу.

Тот перелистал отпечатанные на машинке листки и сказал, повернувшись к Мейсону:

– Эти ребята умеют показать товар лицом. Они составляют очень внушительные отчеты. Вот послушайте к примеру: «Зная, что двое агентов находятся на положенных местах, блокируя со всех сторон объект, я решил получить у местных жителей описание внешности поднадзорного. Определив местонахождение станции обслуживания, где поднадзорный покупал по кредитной карте бензин и масло, я в результате косвенных расспросов установил, что...» – Трэгг поднял глаза и ухмыльнулся. – Вы знаете, как это выглядит в действительности? Не дойдя несколько кварталов до места, этот агент случайно наткнулся на станцию обслуживания. Он зашел и спросил, не знают ли там человека по фамилии Карлин. Ему ответили, что знают и что Карлин покупает кое-что у них, а детектив сказал, что он учился в колледже с одним малым по фамилии Карлин, знает, что он живет где-то неподалеку, но не знает точно где, и хотел бы выяснить наверняка, его ли приятель по колледжу живет на этой улице. Служащий со станции обслуживания отвечает ему, что вряд ли, так как этот Карлин лет на тридцать его старше. Тут наш голубчик задает еще несколько вопросов...

– Да хватит вам, – смеясь, прервал его Дрейк, – вы же выдаете все наши профессиональные секреты клиенту. Он, может, думает, что мои люди тщательно прочесали весь район, прежде чем нашли эту станцию, где Карлин покупал бензин, а потом...

– Да, я знаю, – остановил его Трэгг, – и, проделав все это, он прибыл на место всего через тринадцать минут после того, как второй наблюдатель занял свой пост. Ну, а теперь об этой дамочке, которая вошла в дом в час двадцать восемь.

– Вот на этот вопрос, – сказал Дрейк, – ответить трудно. Она, наверное, ушла через черный ход до часа пятидесяти.

– И никто не входил в дом после этого?

– Возможность не исключена, – сказал Дрейк. – Женщина могла уйти минут за десять до часа пятидесяти, и сразу после этого еще кто-то мог войти через черный ход, пробыть в доме несколько минут и уйти незамеченным через ту же заднюю дверь, прежде чем прибыл второй наблюдатель.

Трэгг повернулся к Мейсону.

– Чего ради вы тратите деньги на всех этих детективов, если вы даже не видели в лицо человека, которого называете своим клиентом?

– Моя клиентка передала мне деньги в оплату моих услуг.

– Каким образом?

– Через посыльного.

– Куда?

– В ресторан, где мы ужинали.

– Что это за ресторан?

– "Золотой гусь".

– В котором часу это было?

– Примерно в десять минут двенадцатого.

– А в котором часу она разговаривала с вами по телефону?

– Часов в одиннадцать.

– Значит, – сказал Трэгг, – все это случилось прошлой ночью. А сегодня утром вы от нее получили какие-нибудь известия?

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Не морочьте мне голову, Мейсон. Почему вы не хотите рассказать, что, прочитав утром в газетах о гибели Карлина, ваша клиентка сразу же позвонила вам?

Мейсон еще раз покачал головой:

– Она мне не звонила.

– Стало быть, вскоре позвонит.

– Возможно.

– Если она вам позвонит, я хочу знать, кто она. И я хочу с ней побеседовать.

– А вот это, – сказал Мейсон, – будет зависеть от того, захочет ли она побеседовать с вами.

– Речь ведь идет об убийстве, Мейсон.

– А что вас заставляет думать, что это убийство?

Трэгг усмехнулся.

– Наш шеф в таких случаях придерживается старомодных принципов. Он считает, что функции полиции заключаются в собирания информации, а не в ее распространении.

– Как странно, – сказал Мейсон.

– Да, конечно, но так уж вышло, что он возглавляет наш отдел.

Мейсон небрежно сказал:

– Насколько мне известно, в доме Карлина был найден довольно дорогой сейф?

Трэгг внимательно и испытующе посмотрел на адвоката.

– К чему это вы ведете?

– Может быть, я мог бы кое-чем помочь вам, – сказал Мейсон.

– Чем?

– В каком состоянии сейф? Он поврежден огнем?

– Нет. Пожар ведь больше всего повредил верхний этаж и крышу, сейф на первом этаже. Что вы знаете о сейфе?

– Возможно, что я ничего о нем не знаю, – сказал Мейсон, – но есть шанс, понимаете, Трэгг, один только шанс из ста, что у меня в руках случайно оказался шифр этого сейфа.

– Что значит «случайно оказался», черт вас возьми! Я хочу знать, как он у вас оказался?

– Я ведь еще не знаю точно, есть ли он у меня.

– Послушайте, Мейсон, – сердито сказал Трэгг. – Это сейчас нас очень интересует. Мы бы хотели побыстрее открыть его. Специалист с завода работает там с четырех утра, но мне звонили, что пока он ничего не добился. – Трэгг ухмыльнулся. – Служащие компании, выпускающей эти сейфы, с четырех часов утра забыли про сон. Все они ищут в конторе накладные, где указан шифр, и, наверно, скоро сообщат его нам. Но время дорого. Если у вас уже сейчас есть шифр этого сейфа...

– Я же не знаю, есть он у меня или нет.

– А как же, черт возьми, мы его выясним?

– Нужно испробовать его на сейфе.

– Как вы узнали шифр? Где вы его взяли? Когда? Почему вам его сообщили?

– Вы только усложняете ситуацию, лейтенант.

– Вздор!

– Знаете что, – сказал Мейсон, – когда вы получите шифр, я буду рад обсудить с вами все интересующие вас вопросы. Вот, например, если выяснится, что шифр начинается с числа пятьдесят девять, повторяющегося четыре раза, то, возможно, я смогу ответить вам и на остальные вопросы.

– А каким образом, по-вашему, я смогу выяснить, с какого числа начинается шифр?

– Ваш заводской эксперт подскажет.

– Я не уверен, что он может определить шифр, – усмехнулся Трэгг. Скорее он вставит в замок дрель и разнесет его на куски. И притом неизвестно, сколько это займет у него времени. Собирайтесь, Мейсон, мы с вами предпримем небольшую прогулку.

– Куда?

– Поскольку, – сказал Трэгг, – я не могу доставить сейф к вам в кабинет и положить его вам на колени, мы пойдем туда, где находится сейф.

– И что потом?

– Вы мне дадите шифр, а я попробую открыть сейф.

– Я не дам вам шифр, лейтенант. У меня нет на это полномочий. Мне его сообщили конфиденциально.

– Ладно, – сказал Трэгг. – Тогда вы сами испробуете этот известный вам шифр. Пошли.

– А как быть с агентами, которые дожидаются в конторе Дрейка? спросил Мейсон.

– Черт с ними, – сказал Трэгг. – Сейф гораздо важней.

Мейсон встал лениво и неохотно.

– Так-то, – сказал он. – Вот награда за то, что я хотел вам помочь. Теперь я должен потерять все утро, пытаясь вместо полицейских открыть сейф.

Он взглянул на Деллу Стрит и слегка подмигнул ей.

8

В доме было темно и мрачно. Резко пахло обугленным деревом, залитым тоннами воды. Большой сейф стоял в углу дальней комнаты, которая, наверное, служила кабинетом.

Трэгг указал на сейф и сказал:

– Приступайте.

Мейсон вынул из кармана тонкий, как авторучка, фонарик и направил его на диск сейфа.

Лейтенант Трэгг придвинулся поближе.

– Не дышите мне в шею. Вы действуете мне на нервы, – сказал Мейсон.

– Я хочу видеть, что вы делаете.

– Я не могу так работать.

– Вы уж постарайтесь как-нибудь.

Мейсон наклонился над диском так низко и так плотно прикрыл луч фонарика рукой, что лейтенант никак не мог увидеть цифры, которые Мейсон быстро набирал, сверяясь с найденным в телефонной будке клочком бумаги.

Заканчивая вращать диск, Мейсон два раза повернул девятнадцать направо, потом повернул диск налево, пока он не остановился на десяти.

Украдкой нажал на ручку. Она не шевельнулась.

– Вы закончили? – спросил Трэгг.

– Еще не начинал, – сказал Мейсон. – Я не могу подбирать шифр, когда вы стоите здесь и все время толкаете меня то в одну сторону, то в другую, чтобы видеть, что я делаю.

– По-моему, вы орудовали вовсю. Что вам помешало?

– Мне кажется, что мой шифр не подходит.

– Но вы даже не попробовали. А вдруг откроется?

– Нет, я абсолютно уверен, что мой шифр сюда не подходит.

– Я вас понял, – сказал лейтенант Трэгг. – Так как я наблюдал за вами, вы нарочно набирали что-то не то.

Завыла сирена. Трэгг и Мейсон подошли к окну.

Радиофицированная полицейская машина остановилась у обочины. Из автомобиля в сопровождении двух полицейских вышел высокий худой человек лет шестидесяти. Все трое вошли в дом.

– Это Корнинг, представитель компании, выпускающей эти сейфы, сообщил один из полицейских.

– Рад видеть вас, Корнинг. Можете вы открыть эту штуку, не взрывая ее на части? – спросил Трэгг.

– Надеюсь.

– Сломаете замок?

– Думаю, в этом нет необходимости.

– Ну а как же вы его откроете?

– Сейф имеет порядковый номер. Еще на заводе к замку был подобран шифр. Мои служащие выяснили по накладным, что сейф был продан Карлину шесть месяцев назад. Существует постановление, согласно которому покупатель может изменить шифр сейфа. В данном случае не поступило никаких заявок на изменение. На заводе сохранилась запись первоначального шифра, и я сомневаюсь, что он был изменен.

– Крутите, – сказал лейтенант Трэгг.

Корнинг осторожно направился к сейфу по обгоревшим деревяшкам пола.

– Всегда боюсь, что мне в ногу воткнется гвоздь, – сказал он. – У меня был друг, который...

– Знаю, знаю, – прервал его лейтенант Трэгг, – умер от столбняка. Ну, открывайте же.

Затаив дыхание они наблюдали за тем, как Корнинг достал из кармана маленькую, переплетенную в кожу записную книжку, два раза, примериваясь, повернул диск, а затем длинными, ловкими пальцами начал набирать комбинацию.

Внутри механизма раздался щелчок. Корнинг повернул спаренные ручки сейфа, сделал шаг назад и рывком открыл двойную дверцу.

Полицейские столпились у дверцы.

– Вот это да! – воскликнул Трэгг.

Мейсон подошел и через головы полицейских тоже заглянул внутрь сейфа.

Там ничего не было, кроме кучки сожженных бумаг.

– Ничего себе сейф, – сказал Трэгг. – Жестяная коробка и та была бы лучше. Этот пожар...

– Не говорите глупостей, – отрезал Корнинг. – На сейфе даже краска не потрескалась от жары. Бумаги были сожжены и после этого положены в сейф, если только не...

– Если только не что? – спросил Трэгг.

– Если они не были пропитаны специальным реактивом, прежде чем их положили в сейф, с тем чтобы они воспламенились, находясь там, или кто-нибудь не смонтировал специальную...

Трэгг внезапно сделал ему знак молчать и повернулся к Перри Мейсону.

– Думаю, что мы больше не нуждаемся в вас, господин адвокат, – сказал он. – Вернее, я просто в этом уверен.

9

Мейсон позвонил Полу Дрейку из аптеки.

– Ну, что там слышно, Пол? – сказал он, когда детектив взял трубку. Выяснил, кто моя клиентка?

– А что с сейфом? – спросил Дрейк. – Открыл ты его?..

– Нет, – ответил Мейсон. – Но это подождет. Сначала о моей клиентке.

– Мои люди начали с «Золотого гуся», – сказал Дрейк. – Те, кто работал там вчера ночью, ушли домой около трех утра и проснутся только в конце дня. Выудить у них какую-нибудь информацию было адски трудно. Во-первых, невозможно выяснить, где кто живет...

– Жаловаться на трудности, – прервал его Мейсон, – ты будешь, когда представишь счет. А сейчас я хочу знать, кто моя клиентка.

– Думаю, что тебе интересно было бы узнать не только об этом, сказал Дрейк. – Прежде всего о Питере, метрдотеле, которого ты поручил мне расспросить. Выполнить твое поручение затруднительно.

– Не хочет говорить?

– Нет, я просто не могу его найти.

– Он что, удрал?

– Вчера он вышел из ресторана около полуночи, и с тех пор его никто не видел. Мы не можем его найти, и точка. Никто не знает, где он живет. Собственно, его адрес есть у владельцев ресторана, но по этому адресу он просто получает почту, а живет где-то в другом месте.

– Как обстоит дело с остальными?

– Единственный, кто мне помог, – это гардеробщица. Я стал расспрашивать ее о парах, которые бывают в ресторане регулярно, знакомы с Питером, по-видимому женаты, и тем вечером рано ушли. Выслушав нотацию за то, что мы нарушили ее мирный сон и вручив ей двадцать долларов, чтобы успокоить ее оскорбленные чувства и освежить память, мы выяснили, что в этот вечер две пары покинули ресторан раньше обычного времени. Не буду обременять тебя деталями, Перри. Она не знает их имен. Знает, что одного из мужчин называли «доктором», и считает, что он врач. Я разыскал служащих, которые ставят машины клиентов на стоянку. Они запомнили номера некоторых машин. В общем, двое могут заинтересовать тебя. Один из них врач.

– И живет неподалеку от аптеки на углу бульвара Крамер и Ванс-авеню?

– Нет, он живет на другом конце города.

– Видишь ли, – сказал Мейсон, – я предполагаю, что моя клиентка добралась до аптеки пешком, если только у них нет второй машины, которой она могла воспользоваться, не привлекая внимания. Но и в этом случае она спешила к ближайшему автомату. Впрочем, ты все-таки скажи мне, где живет этот доктор и как его фамилия.

– Доктор Роберт Афтон, – сказал Дрейк, – живет на Ивенруд, двадцать два семьдесят.

Мейсон записал имя и адрес.

– Ты проверил эти данные, Пол?

– Только адрес. Он есть в телефонной книге.

– Хорошо. А кто другой?

– Что касается второго, – сказал Дрейк, – то я не очень уверен. Он частенько приходит в «Золотой гусь» один. Гардеробщица много раз его видела. Она думает, что женщина, которая была с ним прошлой ночью, его жена. Машина зарегистрирована на имя Миртл Фарго. Адреса я не могу узнать. Миртл Фарго нигде не зарегистрирована. Дюжины две Фарго записаны в телефонной книге, но среди них нет Миртл. Машина – «кадиллак» с откидным верхом, так что люди они, очевидно, богатые, но никакой Миртл я пока что не нашел. Машина зарегистрирована по адресу в Сакраменто. Наверно, ее владелица уехала оттуда не более года назад. Если ты не остановишься перед расходами, я мог бы послать своих людей в Сакраменто, чтобы они попробовали что-нибудь выяснить. Но я не знаю, так ли уж это нужно.

– Я и сам ни черта не знаю, Пол, – сказал Мейсон. – Так ее имя Миртл Фарго?

– Да. Как видишь, мы пока что топчемся на месте, но ведь сейчас только раннее утро. Может быть, эта Миртл Фарго приехала сюда совсем недавно. Может, она живет в каком-нибудь отеле, где есть коммутатор, и поэтому ее фамилия не внесена в телефонную книгу. Человек, который был с ней в ночном клубе, может быть, ее муж, а может, и любовник.

– Проверь адреса всех Фарго по телефонной книге, – сказал Мейсон. Может быть, кто-то из них живет поблизости от Ванс-авеню и бульвара Крамер.

– Одна из моих девушек уже занимается этим, – сказал Дрейк. – Подожди минутку, я думаю, ответ готов. Не опускай трубку. – Некоторое время продолжалось молчание, потом Дрейк сообщил: – Там по соседству живут двое, Перри, Артман Д.Фарго, живущий на Ливингтон-драйв, двадцать два восемьдесят один, и Рональд Ф.Фарго, живущий на Моктрифт, двадцать восемь тридцать.

– Посмотри на карту, Пол, – попросил Мейсон. – Который из них ближе к аптеке на углу бульвара Крамер и Ванс-авеню?

– Артман Д.Фарго живет за три квартала оттуда, а Рональд Ф.Фарго кварталов за восемь.

– Порядок, – сказал Мейсон. – Беру Артмана Д.

– Ты хочешь пойти прямо к нему и сыграть в открытую? – спросил Дрейк.

– Еще не знаю, Пол. Сориентируюсь на месте. Увидимся примерно через час.

Мейсон повесил трубку и отправился на Ливингтон-драйв. Опрятно оштукатуренный дом был обращен фасадом к небольшому, но ухоженному газону, в середине которого возвышался стальной стержень с табличкой, на которой было написано «АРТМАН Д.ФАРГО, агент по продаже недвижимости».

Мейсон припарковал машину, прошел к дому и позвонил.

Сначала в доме все было тихо, затем послышалось какое-то движение, потом шаги, дверь открылась, на пороге появился высокий, чуть пониже Мейсона, атлетически сложенный мужчина и сказал:

– Доброе утро.

Мейсон не заметил на его лице никаких следов волнения.

– Мне нужен мистер Фарго.

– Это я.

– Я хотел бы посоветоваться с вами по поводу одной сделки.

– Входите, пожалуйста.

Мужчина распахнул дверь, и Мейсон вошел.

Он тотчас почувствовал застарелый запах табака и слабый аромат готовящейся еды. Гостиная была просто, но со вкусом обставлена. На стуле валялись развернутые газеты, и у Мейсона создалось впечатление, что они были отложены минуты две назад.

– Мой кабинет там, – сказал Фарго.

Он направился в комнату, расположенную слева от парадной двери. По-видимому, первоначально она была задумана как спальня. Фарго открыл дверь, и они вошли в небольшую комнатку, где стояли кушетка, стол, сейф, несколько кресел, два шкафа с выдвижными ящиками и сдвинутая на край стола пишущая машинка.

Комната была холодная и темная, жалюзи на окнах плотно закрыты.

Фарго поспешно извинился:

– Я все утро проработал, и у меня еще не топлено. Ночью, вы ведь знаете, шел дождь и было очень холодно. Сейчас я включу электрический обогреватель, и через секунду-другую здесь будет тепло. – Он щелкнул выключателем, и почти тотчас же скрытый вентилятор погнал в комнату поток теплого воздуха. – Это минутное дело, – еще раз извинился Фарго. Садитесь и расскажите мне, чем я могу вам услужить.

– У меня есть некоторые средства, – сказал Мейсон. – Если бы подвернулось что-нибудь подходящее, я купил бы дом.

Фарго кивнул.

– Я хочу купить участок с домом по цене значительно ниже той, что установлена на рынке. Но при этом я хочу быть уверен, что участок продается не потому, что соседи на него претендуют, и не потому, что там завелись термиты или что-нибудь в этом роде.

– Какова ваша максимальная цена и какого рода участок вы имеете в виду?

– Я просто хочу вложить деньги, – сказал Мейсон. – Поэтому цена мне безразлична при условии, что она будет гораздо ниже рыночной.

– Конечно, то, что вы хотите, не так-то просто подыскать, – сказал Фарго, – но у меня есть недурные варианты. Вы собираетесь сдавать дом или будете там жить, пока не подыщете покупателя?

– Я буду сдавать его.

Фарго уселся за стол и начал перебирать свои карточки.

– У меня есть несколько хороших предложений, но ничего такого, что можно было бы назвать дешевым. Когда у вас будет возможность осмотреть некоторые из участков?

Мейсон взглянул на часы.

– Видите ли, именно сегодня утром у меня есть немного времени. Обычно же я очень занят.

– Понимаю. Не будете ли вы добры назвать мне свое имя, мистер... э-э-э...

– Пока нет, – ответил Мейсон. – Возможно, немного позднее. Конечно, у меня нет никаких секретов, но, покупая участок...

– Понимаю, – прервал его Фарго. Он взглянул на телефон, стоящий на столе. – Если вы согласны подождать несколько минут, сэр, я смог бы просмотреть свой список, но он находится в другой части дома.

– Конечно, конечно, – сказал Мейсон.

Фарго встал.

– Я вас не задержу. Устраивайтесь поудобнее, пожалуйста. Я сию же минуту вернусь.

Он поспешно вышел из комнаты.

Мейсон подошел к окну и, слегка приподняв жалюзи, увидел свою машину, стоящую перед домом. К ней украдкой приближался Фарго, очевидно, выскользнувший через черный ход. Мейсон, который из предосторожности спрятал паспорт машины, бросился к сейфу позади стола.

Сейф был закрыт.

Мейсон поспешно набрал шифр, записанный на бумажке, найденной в телефонной будке. Нажал на ручку. Замок щелкнул.

В ту же секунду за дверью раздались шаги, и едва Мейсон успел сесть в кресло, как в комнату вошел Фарго.

– Я просмотрел список, – сказал он. – К сожалению, тот дом, который я имел в виду, уже продан.

– Жаль, – сказал Мейсон.

Фарго пристально взглянул ему в глаза.

– А вы не хотели бы купить этот дом и участок?

– Это ваша собственность?

– Да.

Мейсон покачал головой.

– Я же говорил вам, что покупаю для продажи. Вряд ли вы запросите за него цену, которая мне подойдет.

– Почему вы так считаете?

– Но вы же собственный дом продаете.

– За наличные я продам дешево.

– Сколько?

– Восемнадцать тысяч, включая всю обстановку. Я просто выеду отсюда, и все.

– Это слишком дорого. Дом, конечно, стоит таких денег, но такую сумму я не могу заплатить.

– Семнадцать тысяч с мебелью.

– Цена, разумеется, сходная, но...

– Шестнадцать тысяч пятьсот, и ни цента меньше.

– Что ж, давайте осмотрим дом.

– Я могу показать вам его через час...

– Но я уже здесь. Почему же я не могу осмотреть его прямо сейчас?

Фарго замялся.

– Вы действительно хотите купить этот дом?

– С мебелью, да.

– Моя жена сейчас в Сакраменто, – все еще колебался Фарго, – поехала повидаться с матерью, а я не слишком-то усердно занимался уборкой, и...

– Меня интересует помещение, – сказал Мейсон, – а не ваши успехи в домоводстве.

– Ну хорошо, если вы так хотите осмотреть здание, пойдемте.

Фарго, показывая дорогу, провел Мейсона через гостиную в кухню.

– Большая прекрасная кухня, – сказал он. – Вполне современная, хороший холодильник, электрическая плита, электрическая посудомойка...

– Вы говорите, что ваша жена уехала? – прервал его Мейсон.

– Да. Сегодня утром в Сакраменто. Улетела шестичасовым самолетом. Я отвозил ее в аэропорт.

– А вы уверены, что она согласится на продажу?

– О да, конечно. Дело в том, что мы с ней уже обсуждали этот вопрос и у меня даже есть ее подпись на всех документах и купчей.

– Не потребуется ли заверить эту подпись у нотариуса?

– Я смогу все это устроить, – сказал Фарго.

– Что же, пойдемте посмотрим дальше, – предложил Мейсон.

Фарго провел его по всему первому этажу, но, поднимаясь по лестнице, вдруг приостановился и сказал:

– Наверху есть комната, которую я не могу показать вам.

– Что за комната?

– Одна из спален. Это комната моей жены, там не прибрано.

– Прежде чем принять решение, – холодно сказал Мейсон, – я хочу осмотреть весь дом целиком.

– Конечно, конечно, – заискивающе согласился Фарго. – Вы и увидите все, но эту комнату я покажу вам немного попозже. Там... ну, словом... моя жена очень поспешно собиралась и... ну вы сами знаете, когда торопишься с утра на аэродром... Всякие интимные принадлежности туалета... Я уверен, ей не хотелось бы, чтобы кто-нибудь сейчас зашел в ее комнату. Вы можете назначить любое удобное вам время. А пока я покажу вам другие комнаты.

Фарго двинулся вверх по лестнице с решительным видом, Мейсон осмотрел верхний этаж; с подчеркнутым неодобрением, нахмурившись, взглянул на дверь закрытой спальни, но Фарго держался твердо. Дверь в спальню так и осталась закрытой.

– Ну хорошо, теперь осмотрим ваш участок, – сказал Мейсон. – Дом вполне приличный. Потолкуем о цене.

– Боюсь, толковать уж не о чем, – сказал Фарго как можно решительнее. – Я запросил предельно низкую цену. Ваше дело принять ее или отказаться.

– Хорошо, мы поговорим об этом, когда я осмотрю все целиком, – сказал Мейсон.

Он спустился вниз по лестнице, прошел вслед за Фарго на задний двор, осмотрел подвал, снова поднялся наверх и по асфальтированной дорожке направился к гаражу. В гараже стоял «кадиллак» с откидным верхом.

– У меня один автомобиль, – сказал Фарго, – но места здесь достаточно для двух машин.

– Я вижу, – сказал Мейсон. – Роскошная все же машина «кадиллак». Ваш?

– Да, мой, хотя он и зарегистрирован на имя жены. Я считаю, что, если вы всерьез хотите купить дом, лучшего вам не найти.

– Так-то так, – сказал Мейсон, – но мне нужно еще посоветоваться. Может быть, я сам буду здесь жить. В этом случае...

– Вы имеете в виду, что ваша жена тоже захочет посмотреть дом?

– Не жена, – сказал Мейсон. – Молодая женщина, которая, м-м...

– Понимаю, – сказал Фарго.

– Не уверен, что вы поняли меня правильно.

– А это так уж важно?

– Нет.

Фарго улыбнулся.

– Мы с ней приедем сюда чуть позднее, – сказал Мейсон.

– Меня может не оказаться дома, – предупредил Фарго. – Мне то и дело приходится уходить.

– Хорошо. Я созвонюсь с вами.

– Ну что ж, тогда отлично. Не будете ли вы добры сказать мне наконец ваше имя?

– Еще нет, – ответил Мейсон. – Я по опыту знаю, что при сделках с недвижимостью лучше всего оставаться анонимом.

– Да, но когда вы мне позвоните...

– Вы можете называть меня мистер Кэш, – сказал Мейсон.

Пожав руку Фарго, он быстро прошел к машине, доехал до аптеки на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер и из той самой кабинки, из которой прошлой ночью с ним говорила таинственная клиентка, позвонил Полу Дрейку.

– Алло, Пол, – быстро проговорил Мейсон, понижая голос. – Есть у тебя люди, готовые немедленно приступить к работе?

– Есть. На всякий случай дожидаются здесь у меня в конторе.

– По-моему, я сразу напал на след, – сказал Мейсон.

– Ты насчет Фарго? Откуда же ты тогда знаешь, что это твоя клиентка?

– Знаю потому, – ответил Мейсон, – что найденный мною шифр подходит к сейфу в кабинете Фарго.

– Вот это да!

– Пришли сюда своих людей сейчас же, Пол, – сказал Мейсон. – Я хочу, чтобы за домом Фарго наблюдали со всех сторон. Пришли достаточно людей, чтобы за каждым, кто выйдет из дома, можно было проследить. И сделай это поскорей.

– Ты думаешь, кто-то хочет ускользнуть из дому?

– Думаю, сам хозяин.

– А куда он собирается?

– Хочет удрать, – сказал Мейсон. – Оставляет весь дом с мебелью и прочим добром и постарается убраться как можно подальше. Я разыгрывал из себя простачка, и он клюнул. Хочет мне подсунуть свой домишко.

– Но тогда он не уедет, не дождавшись тебя, – сказал Дрейк.

– Не знаю, что он предпримет. Он уже подкрадывался потихоньку к моей машине, чтобы взглянуть на паспорт. Не обнаружив его, записал номер машины. Теперь, наверное, наведет справки и, узнав мое имя, поспешит бежать.

– Но послушай, Перри, если ему показали тебя в ресторане, он должен знать, кто ты такой...

– Я совершенно уверен, что ему меня никто не показывал, – сказал Мейсон. – Меня показали его жене. Готов поклясться, что он меня не знает. Он и глазом не моргнул, когда открыл дверь и увидел меня на пороге.

– А где сейчас его жена?

– Фарго сказал, что проводил ее в аэропорт сегодня утром к шестичасовому самолету на Сакраменто. Она отправилась погостить у матери.

– Ты думаешь, что он ее не провожал?

– Думаю, нет.

– Почему?

– А потому, – сказал Мейсон, – что почти до полуночи шел мелкий холодный дождь. Вряд ли Фарго оставил машину на ночь у обочины. Ведь из гаража есть дверь, ведущая прямо в кухню.

– К чему ты клонишь? Почему ты думаешь, что он не ставил машину в гараж?

– Если он сделал это, – сказал Мейсон, – то только один раз. К гаражу ведет посыпанная гравием дорожка. Она мягкая. Машина стоит сейчас в гараже, а на дорожке только один след от колес. Если Фарго брал из гаража машину, чтобы отвезти жену в аэропорт, и потом опять ставил ее в гараж, то на дорожке должно было бы быть три следа, а не один.

– Где же, по-твоему, его жена?

– Ее, может, уже убили.

– И тело сейчас в доме?

– Все может быть, – сказал Мейсон. – Я попросил Фарго показать мне дом. Одна из комнат была закрыта, но мы стояли у самой двери, и я отчетливо слышал за ней чье-то дыхание. Кто-то там прислушивался, приложив ухо к замочной скважине.

– Жена? – спросил Дрейк.

– Не знаю почему, но этого я не думаю, – ответил Мейсон.

– Хорошо, Перри. Мы приступаем к работе.

– Я тоже возвращаюсь туда, – сказал Мейсон. – Присылай своих людей как можно быстрее. Я буду ждать в машине, чтобы сразу же последовать за тем, кто выедет из гаража. Действовать нужно быстро.

– Хорошо, – сказал Дрейк, – я скажу моим парням, чтобы они тебя там поискали.

10

Мейсон поставил машину за углом у обочины. С этого места ему не видна была дверь гаража, но зато он видел подъездную дорожку. Он закурил сигарету и, устроившись поудобнее, стал ждать агентов Дрейка.

Едва он успел сделать одну затяжку, как из ворот быстро выехала задним ходом машина, развернулась на середине мостовой и помчалась по улице.

Мейсон нажал на стартер, включил мотор и ринулся вслед за «кадиллаком». Он даже не пытался скрыть, что преследует эту машину.

Как только машина Мейсона тронулась с места, автомобиль, идущий впереди, увеличил скорость. Обе машины со скоростью около шестидесяти миль в час мчались по улицам, и у Мейсона уже не оставалось сомнений, что шофер идущей впереди машины заметил его и старается от него оторваться.

Откидной верх «кадиллака» был поднят, а сквозь узкое заднее окно Мейсон не мог как следует разглядеть водителя.

При выезде на бульвар «кадиллак», даже не притормозив, миновал стоп-линию. Мейсон сделал то же самое. Он услышал, как резко скрипнули по асфальту шины. Какую-то машину, едущую ему навстречу, занесло, когда она пыталась затормозить.

Мейсон не отрывал глаз от идущей впереди машины. Она вдруг резко завернула за угол и скрылась. В тот же момент с Мейсоном поравнялся мотоцикл. Грозно взревела сирена.

– Сворачивай к обочине!

– Послушайте, офицер, – сказал Мейсон, – я еду за машиной впереди...

– Сворачивай!

– Я следую за той машиной. Я...

– Сворачивай!

Адвокат, побагровев от ярости, свернул к обочине.

Офицер службы движения поставил у тротуара свой мотоцикл, затем подошел к Мейсону и сказал:

– Вы не имели никакого права вытворять такое на улице. Я давно наблюдаю за вами...

– Я преследовал идущую впереди машину...

– Кто в ней находится?

– Человек, связанный с делом, которое я расследую.

– Вы сыщик?

– Нет. Я...

– Вы работаете в Управлении полиции?

– Нет.

– Дайте-ка сюда ваши права.

Мейсон устало протянул свои шоферские права и сказал:

– Я адвокат.

– А, Перри Мейсон, вот как? Ну, принимая во внимание все обстоятельства, я ограничусь лишь предупреждением, но вообще-то вы должны быть осторожнее на перекрестках. Вы черт знает что творили. Встречным приходилось что есть силы нажимать на тормоза, чтобы избежать столкновения с вами. Смотрите, чтобы этого больше не было.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон. – Скажите, я смогу здесь развернуться?

– Вы, по-моему, говорили, что преследуете какую-то машину?

– Преследовал, – саркастически сказал Мейсон.

– Знаете, я мог бы вас оштрафовать, – заметил офицер.

– Знаю, – ответил Мейсон.

Они немного помолчали, потом полицейский вернулся к мотоциклу, сел, отжал сцепление, и мотоцикл с ревом помчался вдоль квартала.

Мейсон развернулся и поехал назад к дому Фарго.

Объехав квартал, он без труда опознал одного из людей Дрейка, поставившего свою машину почти на том же месте, где сперва стояла машина Мейсона.

Мейсон свернул к тротуару, припарковал свою машину впереди автомобиля сыщика и подошел к сидевшему за рулем человеку.

Тот опустил оконное стекло.

– Вы работаете на Дрейка?

Сыщик задумчиво смотрел на Мейсона и молчал.

Мейсон показал свои шоферские права.

– Я адвокат Перри Мейсон. Это я нанял людей из вашего агентства для наблюдения за этим домом.

– Ясно, – сказал мужчина за рулем.

– Давно вы здесь?

– Минут пять.

– Кто-нибудь выходил из дома?

– Нет, никто не выходил и не входил.

– Машина, за которой я погнался, ускользнула, – сказал Мейсон. – Я попробовал сесть ей на хвост, но мне не повезло.

– Так часто бывает, – грустно заметил агент. – Когда кто-то знает, что его преследуют, он может запросто оторваться от хвоста. Для этого ему нужно выехать на улицу с оживленным движением и оторваться от преследователя у какого-нибудь светофора.

– На этот раз, – сказал Мейсон, – меня задержал спор с автоинспектором.

Сыщик взглянул на него с сочувствием.

– У вас все же есть преимущество.

– Какое? – спросил Мейсон.

– Вам не придется объяснять Полу Дрейку, как это случилось, и выслушивать от него в ответ, что он не знает, понравится ли это объяснение клиенту.

– Да, это преимущество у меня есть, – усмехнулся Мейсон. – Птичка, наверно, уже улетела, но тем не менее понаблюдаем за гнездышком.

Он проехал к аптеке, позвонил в свою контору и, когда Делла Стрит подняла трубку, сказал:

– Хватай-ка такси и приезжай побыстрей ко мне.

– А где ты?

– В аптеке на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер.

– Ехать сразу же?

– Да.

– Я буду минут через десять.

– Отлично, – сказал Мейсон. – Я буду пить кофе у стойки. Есть что-нибудь новенькое?

– Ничего важного.

– Хорошо. Я тебя жду.

Мейсон повесил трубку, снял журнал со стенда, подошел к стойке и заказал чашку кофе. Когда такси, в котором ехала Делла, остановилось у дверей аптеки, Мейсон расплатился и вышел встретить секретаршу.

– Что у тебя еще стряслось? – спросила она.

– Я покупаю дом, – сказал Мейсон. – Ты будешь изображать мою невесту.

– О!

– А жена из тебя выйдет неважная, – сообщил Мейсон.

– Ты меня недооцениваешь! Что во мне плохого?

– Ты слишком критична.

– Ах так! Что же я критикую?

– Все.

– Мне не нравится характер, который ты мне придумал. Невесты не бывают такими.

– Знаю, – сказал Мейсон. – В настоящее время ты меня обхаживаешь, пока окончательно не подцепила на крючок. Ты очень хочешь выйти замуж, но ты нервная, злая и раздражительная. Мы пока еще только помолвлены, и ты стараешься скрыть свою сварливость, маскируешь ее нежностью. Но после того как мы поженимся, ты мне спуску не дашь. Что я ни сделаю, все будет не так. Как ты думаешь, сможешь изобразить подобную девицу?

– Мне даже думать о такой противно.

– В частности, – улыбаясь, продолжал Мейсон, – ты будешь очень раздражена, если одна из спален в доме окажется закрытой. Тебе захочется посмотреть именно эту спальню, без этого ты не сможешь принять окончательное решение.

– А у кого мы покупаем дом?

– У Артмана Д.Фарго. Мы покупаем его с мебелью и дешево.

– А пока осматриваем наши будущие владения?

– Да... если только нам удастся попасть в дом. Не так давно оттуда выехала машина. За рулем мог быть сам Фарго, мог быть и кто-нибудь другой, например, его любовница.

– Он не женат?

– Женат.

– Где же его жена?

– Он говорит, что она поехала навестить свою мать в Сакраменто. Однако не исключено, что ее труп лежит в багажнике «кадиллака», недавно уехавшего отсюда.

– Божественное гнездышко для молодоженов! – воскликнула Делла Стрит. – Я просто в восторге. Пойдем же!

Они подъехали к дому Фарго. Мейсон вышел из машины, обошел ее, открыл заднюю дверь и галантно помог Делле выбраться на тротуар.

Она улыбнулась и взяла его под руку.

Они направились к парадному.

– Внимательным покупателям, – сказал Мейсон, – следовало бы осмотреть все вокруг, прежде чем войти в дом. Кстати, это дало бы мне возможность изучить следы колес на дорожке перед гаражом.

Мейсон повел Деллу Стрит вдоль посыпанной гравием дорожки.

– Прямо перед гаражом мягкий грунт, – говорил он. – Совсем недавно там был только один след от колес. Так... А теперь их два. Боюсь, что птичка упорхнула.

– Какая птичка? – спросила Делла Стрит.

– Ну, скажем, любовница мистера Фарго.

– Ты думаешь, что он приводит ее в дом?

– Это лишь моя догадка. Он сказал мне, что его жена улетела шестичасовым самолетом в Сакраменто.

– Кошка вышла, мышки сразу за игру, – сказала Делла Стрит.

– Но, судя по следам колес, – продолжал Мейсон, – Фарго не отвозил жену на аэродром. Мало того, мне показалось, что он держится как-то подозрительно. Он явно что-то замышлял. Ну, теперь пора вернуться к парадному входу. Нажмем звонок, и тебе представится возможность составить свое собственное впечатление о мистере Фарго. – Мейсон слегка сжал ее руку и вдруг сказал: – А что, Делла, может быть, нам нет нужды разыгрывать комедию? Ведь мы могли бы все это проделать и всерьез.

В ее смехе прозвучала печальная нотка:

– А потом я оставалась бы дома, а ты бы уходил в контору и нанял себе другую секретаршу...

– Нет, – сказал Мейсон. – Ты бы продолжала быть моим секретарем.

– Н-ну... Так не бывает, и ты это знаешь.

– Почему же не бывает?

– Черт его знает почему, – сказала она. – Не бывает, и все тут. Я думаю, что секретарше можно рассказать то, чего жене не расскажешь. В общем, не бывает этого. Ты позвонишь наконец, или мы будем здесь стоять до... Шеф, а дверь-то не закрыта. Смотри, там щель.

Мейсон кивнул и нажал пальцем на кнопку звонка. Через несколько секунд он снова позвонил, еще немножко подождал, потом крепко прижал пальцем кнопку.

Им было слышно, как звенит в доме звонок.

Мейсон задумчиво нахмурился.

– Знаешь, Делла, благодаря очень странному стечению обстоятельств у меня есть комбинация от сейфа, принадлежащего Фарго.

– Да ну!

– Конечно, я не стал бы открывать его в отсутствие хозяина, но раз уж дверь открыта, мы могли бы глянуть в щель и посмотреть...

Мейсон приложил глаз к щелке, потом вдруг вскрикнул и нажал на дверь плечом.

Дверь немного подалась, но что-то мешало ей открыться.

– Что это? – спросила Делла Стрит.

– По-моему, – сказал Мейсон, – это нога человека, который лежит на спине и, похоже, не собирается вставать. Я думаю, Делла, нам лучше попробовать войти через черный ход.

Веселый голос сзади них произнес:

– Ну, ну. Кажется, у моих друзей какие-то неприятности. Что, возникли затруднения при взломе?

Лейтенант Трэгг, воспользовавшись моментом, незаметно подкрался к ним сзади.

– Какого черта вам здесь нужно? – раздраженно спросил Мейсон.

– Видите ли, – улыбаясь, стал объяснять Трэгг, – мне нужно было повидаться с вами, а поскольку вас не так-то легко поймать, я решил проследить за мисс Стрит. Когда мой агент доложил, что мисс Стрит, поспешно выйдя из конторы, взяла такси, я приказал ему следовать за ней и доложить мне, куда она направляется. Эти радиофицированные машины великое изобретение. Итак, я вижу, вы почему-то застряли у двери. Что случилось? Хозяин вас не пускает или вы боитесь, что вас примут за грабителей?

Трэгг прошел мимо Мейсона, взялся за дверную ручку, заглянул в щель и так замер.

– А будь я проклят!

– Мы только что пришли сюда, Трэгг, – сказал Мейсон.

– Я знаю, что вы только что пришли сюда, – проговорил Трэгг. – Я следовал за вами от аптеки, где вы встретились с мисс Стрит. Моя машина стоит сразу же за углом. Вы звонили в дверь?

– Звонили до тех пор, – сказал Мейсон, – пока мисс Стрит не заметила, что дверь не заперта. Тогда я толкнул ее – только чтобы взглянуть...

– На что взглянуть? – спросил Трэгг, так как Мейсон вдруг замялся.

– Ну, понимаете ли, – сказал Мейсон, – я хотел удостовериться, работает ли звонок и есть ли кто-нибудь дома.

– Так-так, – сказал Трэгг. – Очень интересно. А что, если мы обойдем вокруг дома и попробуем войти через заднюю дверь?

– Вы хотите, чтобы я пошел вместе с вами?

– Вот именно. Я бы хотел, чтобы вы больше не исчезали из моего поля зрения. Мне вполне определенно показалось, что там на полу возле двери лежит чье-то тело.

– Может быть, кому-то стало плохо с сердцем? – сказал Мейсон.

– О, без сомнений, – ответил Трэгг. – А может быть, кто-то случайно там заснул. Но вы, возможно, заметили вон ту машину на углу напротив, Мейсон. Один из моих людей сейчас беседует с шофером. И я не очень-то удивлюсь, если окажется, что это один из детективов Дрейка. Говоря по правде, я узнал его, едва только мы подъехали. А он сам, узнав меня, очень старался привлечь ваше внимание: махал рукой, то включал фары, то выключал их. Но вы были настолько поглощены вашей беседой с мисс Стрит, что ничего не заметили. Я хочу спросить его, зачем это он подавал вам тайные сигналы? Видите ли, Мейсон, в последнее время у вас появилась странная привычка нанимать людей Пола Дрейка для наблюдения за домом, владелец которого умирает именно в то время, когда эти люди прибывают на место. Если так будет продолжаться, мы будем вынуждены связаться со страховой компанией. Они наверняка внесут какие-нибудь изменения в свою статистику, или в таблицы смертности, или как там это называется. Пойдемте по этой дорожке. Вы подходили к гаражу? Что вас там заинтересовало?

– Просто осматривал весь участок, – ответил Мейсон. – Дело в том, что я собираюсь его купить.

– Ах, вот оно что! Но вы мне не рассказывали, что собираетесь приобрести здесь недвижимое имущество.

– О, прошу прощения, – сказал Мейсон. – Так заработался, что позабыл вас уведомить. Я ведь еще подумываю о покупке железнодорожных акций и собираюсь вложить кое-какой капитал в правительственные облигации. Как вы думаете, стоит? Это удачное капиталовложение?

– Ваш сарказм меня совсем не задевает, – ответил Трэгг. – Наоборот, я даже очень ценю ваше остроумие. Так вы хотели купить этот дом, Мейсон? Отвечайте честно.

– Да.

– Вы встречались с его владельцем?

– Встречался.

– Когда?

– Сегодня утром.

– В котором часу?

– Сразу же после того, как в последний раз видел вас.

– Понимаю. Встретились со мной, чтобы поговорить насчет убийства, и сразу ринулись сюда покупать дом.

– У меня есть свободный капитал.

– Понятно. Вы заходили в этот дом?

– Да.

– И разговаривали с этим, Как-Там-Его-Имя?

– Да.

– Ничего подозрительного вы при этом не заметили?

– Ничего подозрительного.

– Он был с вами все то время, пока вы находились в доме?

– Да.

– А он не ваш клиент? Он не посылал за вами и не просил вас прийти сюда?

– Нет. Я сам пришел с ним повидаться. Я сказал ему, что мне нужно поместить куда-то капитал. Я даже не назвал ему свое имя. Он не знает, кто я такой.

– Допустим. Все это звучит чертовски подозрительно, но пока поверим вам на слово. А теперь давайте взглянем на гараж. Может быть, нам удастся войти в дом оттуда.

Они прошли по подъездной дорожке к гаражу, и Трэгг сказал:

– Здесь совсем недавно проезжала машина.

– Откуда вы знаете? – спросила Делла Стрит.

– Это элементарно, дорогая мисс Стрит, – ответил Трэгг, – обратите внимание: на дорожке есть небольшая впадинка. Гравия на этом месте почти не осталось, и образовалась обыкновенная лужа. Вода в ней, как видите, грязная. Если бы эти следы не были оставлены недавно, то вода в луже была бы чистой. Ведь дождь не шел с полуночи. А теперь взгляните, Мейсон, эта дверь, по-моему, закрывается автоматически. Вот тут, вероятно, нужно нажать кнопку, чтобы открыть дверь, а минуты через две дверь сама опустится. Новая выдумка. Очень мило.

Трэгг нажал на кнопку, и тяжелая дверь поднялась вверх. Они увидели пустой гараж.

– Полагаю, – сказал Трэгг, слегка отступая в сторону, – что при сложившихся обстоятельствах я должен взять на себя роль хозяина. Итак, входите, пожалуйста.

Они вошли, Трэгг быстро осмотрелся и сказал:

– Гараж на две машины. По всему видно, что здесь стояла только одна та часть гаража используется как склад. Так... А эта дверь, я полагаю, ведет внутрь дома. Попробуем ее открыть. А, да она не заперта!

Трэгг немного помедлил, чтобы еще раз бегло осмотреть гараж, и в это время часовой механизм замкнул электрическую цепь, и входная дверь медленно опустилась. В гараже стало полутемно.

Трэгг открыл дверь, ведущую на кухню.

– А теперь, – сказал он, – я думаю, будет лучше, если вы и мисс Стрит пойдете следом за мной. И пожалуйста, будьте добры, ничего не трогайте. Понятно?

– Видите ли, лейтенант, – начал Мейсон, – я...

– С вашего разрешения, воздержимся пока от разговоров, Мейсон. Я хочу пройти отсюда в прихожую и взглянуть на человека, который лежит возле двери.

Трэгг из кухни прошел в столовую, потом в гостиную и вдруг замер на месте, увидев в открытую дверь маленькую комнату под лестницей, ту самую, в которой Фарго оборудовал себе контору.

– Так-так, – сказал он, – кажется, тут что-то искали и очень спешили.

Мейсон взглянул из-за спины Трэгга и увидел, что дверца сейфа в углу конторы широко открыта. Выброшенные наспех бумаги и книги грудой валялись на полу. Раскрытые счетные книги валялись в полном беспорядке. Кучи погашенных счетов были разбросаны по всему полу. Письма тоже разбросаны повсюду, а карточки с названиями участков разлетелись по всей комнате.

– Очень, очень интересно, – сказал Трэгг. – Совершенно точно: кто-то искал здесь что-то и очень спешил.

Внезапно он повернулся к Мейсону.

– Может быть, вы сможете рассказать мне, что здесь искали, Мейсон?

Адвокат покачал головой.

– Ну что ж, посмотрим сами, – сказал Трэгг. – Кажется, джентльмен, который лежит в прихожей перед дверью, имеет перед нами то преимущество, что... Ого! – воскликнул он, войдя в прихожую. – Взгляните-ка на лестницу, Мейсон.

Широкий кровавый след тянулся вниз по ступенькам. Кровь только начинала подсыхать, еще блестела и сохранила яркий цвет.

– В данный момент, – сказал Трэгг, – вам с мисс Стрит лучше всего остаться здесь. Не двигайтесь. Ничего не трогайте.

Он шагнул вперед и посмотрел на труп, лежавший навзничь на натертом паркетном полу.

– Вы, наверное, немного сместили тело, Мейсон, когда пытались открыть дверь. Сдвинута левая рука, и на полу остался след, показывающий, что все тело смещено примерно на дюйм. – Трэгг наклонился пощупать пульс. – Едва ли он мог выжить после такой потери крови. Так и есть, он, конечно, мертв, но умер совсем недавно. Вы узнаете его, Мейсон? Сделайте шаг вперед, тогда вы сможете увидеть лицо.

Мейсон взглянул вниз на лицо Артмана Д.Фарго, уже приобретшее восковой оттенок смерти.

– Это джентльмен, который, по-видимому, жил здесь, – сказал Мейсон. Когда я разговаривал с ним некоторое время тому назад, он представился мне под именем Артмана Д.Фарго.

Трэгг посмотрел на полосу крови, тянувшуюся по ступенькам.

– Очевидно, его ударили ножом на втором этаже. Здесь нет никаких следов оружия. Смертельная рана в шею. Он, наверно, хотел выбраться на улицу, чтобы убежать или позвать на помощь, но на верхней ступеньке лестницы упал, скатился вниз и к нашему приходу умер. А теперь простите, Мейсон, я некоторое время буду занят, так что вам и вашей уважаемой секретарше придется выйти из дома, причем очень осторожно, так, чтобы ни до чего не дотронуться. Я выведу вас тем же самым путем, каким мы сюда вошли, а потом, если не возражаете, вы подождете в машине, пока я освобожусь и смогу задать вам несколько вопросов. Но прежде чем поговорить с вами, я хочу здесь все осмотреть. Нужно вызвать сюда из Управления фотографов и следователя. Скажите, Мейсон, вы что, организовывали эти убийства по определенному расписанию? Очень интересное совпадение, не так ли?

– Очень, – согласился Мейсон.

– Итак, вам вдруг захотелось купить этот дом! – с явным интересом продолжал Трэгг. – Вы позвонили Полу Дрейку и попросили его прислать людей. Очевидно, для того, чтобы ни один покупатель в ваше отсутствие не пришел сюда и не поднял цену. Ох, сдается мне, Мейсон, что для человека, который не знает, кто его клиент, вы очень уж ловко определяете, где произойдет следующее убийство. Идите прямо, пожалуйста. Я дам знак моему шоферу, чтобы он подал машину сюда, и в очень скором времени у нас с вами состоится сердечная беседа, но сначала, если вы не возражаете, я должен осмотреть дом.

– Ничуть не возражаю, – сказал Мейсон. – Бывают дни, когда мне совершенно нечего делать у себя в конторе. Совершенно нечего.

– Уверен, что это так, – ответил Трэгг. – Наверное, именно поэтому вы забавы ради выискиваете дома, где должно совершиться убийство, и посылаете туда людей Пола Дрейка. Вы настоящая ищейка, мистер Мейсон.

11

У Мейсона была возможность перекинуться несколькими словами с Деллой, когда Трэгг давал какие-то секретные инструкции офицеру, сопровождавшему его в дом Фарго.

– Мы все расскажем ему? – спросила Делла Стрит.

– Пока нет, – ответил Мейсон.

– Наверно, он захочет знать, почему мы оказались здесь и каким образом...

– Пока я ему ничего не могу сказать.

– Почему?

– Я не сомневаюсь, что моя клиентка – миссис Фарго, – сказал Мейсон. – По моим предположениям, хотя я и не совсем уверен, мне не удастся сейчас повидать ее.

– Ты думаешь, что он ее убил?

– Раньше думал. Теперь уже не знаю. Кто-то зарезал его. Может быть, жена, которая вдруг узнала, что он сам хотел ее убить. В таком случае, это была самозащита, но нам понадобится уйма времени, чтобы доказать это. А может быть, он сам убил жену, потом вызвал к себе любовницу, все рассказал ей и стал упрашивать бежать вместе с ним. Она, может быть, не захотела бежать сразу, может быть, вообще решила с ним порвать и стала угрожать, что все расскажет полиции, тогда он набросился на нее, и она его заколола. Опять-таки – самозащита. Но пока никто толком ничего не знает.

– А ты не мог бы все это сказать Трэггу?

– Я ведь могу и ошибаться. Поэтому мне нельзя рассказывать Трэггу ничего, что моя клиентка сообщила мне конфиденциально.

– Ты уверен, что твоя клиентка – его жена?

– Скорее всего. Ни слова, Делла, он идет сюда.

– Будьте добры, мисс Стрит, и вы, Мейсон, пройдите в машину, где сидит наш офицер, – сказал Трэгг. – Мы постараемся не задерживать вас дольше, чем это необходимо, но некоторые факты я хотел бы выяснить сразу же, как только закончу осмотр.

– Всегда рад услужить вам, – бодро сказал Мейсон.

Они с Деллой сели в машину. Пока они ожидали Трэгга, к дому с громким завыванием сирен подъехало несколько полицейских машин. Зашныряли репортеры, фотографы делали снимки, затем подъехал фургон похоронного бюро, чтобы забрать труп, и, наконец, из дома поспешно вышел лейтенант Трэгг.

– Простите, друзья, что заставил вас столько ждать, – сказал он, – но мне тут кое-что хотелось осмотреть поосновательнее. Сейчас, если не возражаете, мы поедем к нам в Управление.

– Почему вы не допросите нас здесь? – сказал Мейсон. – Зачем тратить лишнее...

– Нет, благодарю вас, Мейсон. Я думаю, что в Управлении будет удобнее. Там мы сможем застенографировать ваши показания, если вы надумаете их нам дать.

– Я дам показания здесь и сейчас.

– В Управление, – сказал Трэгг, кивая шоферу, вскочил в машину и захлопнул дверцу.

Понимая, что протестовать бесполезно, Мейсон не стал возражать. С громким воем сирены автомобиль прокладывал себе дорогу в гуще автомашин.

Трэгг ввел Мейсона и Деллу в свой кабинет, находившийся в Отделе по расследованию убийств, и позвал стенографистку.

– Устраивайтесь поудобнее, – предложил он. – А теперь, Мейсон, мне хотелось бы знать, что случилось.

– Я вам рассказал все в общих чертах еще утром.

– Насчет Карлина?

– Да. О том, как я был приглашен заняться этим делом.

– Да, да, я помню. Таинственный клиент. Вы не хотели мне сказать, кто он. Наверно, женщина. Случайно, не миссис Фарго?

– Не знаю.

– Каким образом вы оказались возле дома, Мейсон? Почему отправили туда одного из людей Дрейка?

– Я пытался что-нибудь выяснить о моем клиенте, – сказал Мейсон, – о том человеке, который мне звонил.

– И выяснили?

– Честно говоря, не знаю.

– Почему?

– Мне пока не везло.

– Но ваши поиски привели вас к Фарго?

– Да.

– Как вы нашли его?

– Чистейшая дедукция, лейтенант. Я не мог выяснить номер телефона моего клиента, поскольку мне звонили из автомата, но у меня было несколько других вариантов, и... словом, один из них навел меня на след Фарго.

– Самого Фарго?

– Может быть, его жены.

– А где она сейчас?

– Скорей всего, она уже мертва.

Глаза Трэгга на мгновение стали острыми, как буравчики.

– Еще один труп?

– Еще один.

– Вы, кажется, оставляете за собой сегодня утром целый хвост трупов, мистер Мейсон.

– Следую за этим хвостом, господин лейтенант.

– Поправка принята. Расскажите о миссис Фарго.

– Сегодня утром я разговаривал с мистером Фарго. Сказал, что намерен купить дом. К слову, мы с Деллой собирались разыграть перед ним роль жениха и невесты, присматривающих подходящий дом, в котором они могли бы свить себе гнездышко.

– Весьма похвально, – сказал Трэгг. – Могу я принести свои поздравления?

– Пока нет. Мне оказалось не по силам склонить Деллу к этой мысли.

– Жених не так уж плох, – сказал, повернувшись к Делле, Трэгг, – но я ни в коем случае не советую вам говорить да до тех пор, пока дело не прояснится. Боюсь, что оно может оказаться более серьезным, чем мистер Мейсон себе представляет.

Мейсон закурил сигарету.

– Почему вы думаете, что миссис Фарго мертва? – спросил Трэгг.

– Фарго сказал мне, что она улетела шестичасовым утренним самолетом в Сакраменто. Я в этом сомневаюсь.

– Почему?

– Мне кажется, что машина не выезжала из гаража.

– А по-моему, она куда-то выезжала. Она...

– Да, совершенно верно, – согласился Мейсон. – В гараже машины нет. Значит, она куда-то выехала.

– И значит, кто-то был за рулем.

– Точно.

– А вы не знаете, кто?

– Наверняка не знаю. Но кое-какие догадки у меня есть.

– Кто же это мог быть?

– Возможно, любовница Фарго.

Тут в кабинет Трэгга вошел сержант, положил перед ним на стол сложенный листок бумаги и, не сказав ни слова, повернулся и вышел.

Трэгг развернул листок и, нахмурившись, стал его изучать.

– Любовница Фарго, – повторил он медленно. – Ищите женщину, а?

– Именно так.

Глаза Трэгга стали холодными, пронизывающими, жесткими.

– А не нашли ли вы в доме у Фарго чего-нибудь, что вам хотелось бы заполучить? А, Мейсон?

– Например?

– Ну, к примеру, какой-нибудь документ.

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Вы уверены, что ничего от меня не скрываете?

– Я рассказываю вам все, что могу.

– Вернее все, что вы хотите?

– Возможно.

– А скажите, могло ли быть так, что вы, работая на миссис Фарго, решили во что бы то ни стало добыть какие-то документы, которые находились у ее мужа...

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Подумайте как следует, – сказал Трэгг. – Я ведь проверю.

– Нет и еще раз нет, – ответил Мейсон. – Это исключено.

– Так, значит, он сказал вам, что она в Сакраменто?

– Да.

– А вы в этом сомневаетесь?

– Да.

– Вы считаете, что она вообще не выходила из дома?

– У меня нет ни малейших доказательств, – сказал Мейсон. – И мне бы не хотелось, лейтенант, чтобы вы ссылались на мои слова. Я могу оказаться в очень неловком положении, если вы сообщите прессе что-нибудь из того, что я сейчас вам скажу. Но если бы я был на вашем месте и занимался расследованием этого убийства, я бы узнал номер автомашины Фарго, которая, кстати, зарегистрирована на имя его жены, и объявил бы поиск по всей стране. Я постарался бы как можно скорее разыскать машину и, найдя ее, прежде всего заглянул бы в багажник.

– Очень благодарен вам за совет, – сказал Трэгг. – Мы именно так и поступили. Я вижу, у вас появляется профессиональная хватка. А теперь скажите мне, что бы вы сделали на моем месте с неким Перри Мейсоном, который, очевидно, кое-что знает, но не желает нам сообщать?

– Что же, по-вашему, я от вас скрываю? – спросил Мейсон.

– То, о чем вы не сказали мне.

– Я честно выложил на стол все карты, лейтенант. Я не могу сообщить вам лишь кое-какие подробности, из-за которых может пострадать мой клиент.

– Вы рассказали мне все?

– Все.

– В таком случае, – сказал Трэгг, наклоняясь вперед, и его голос вдруг зазвучал повелительно, – в таком случае будьте добры объяснить мне, каким образом отпечатки ваших пальцев оказались на диске сейфа Фарго? Об этом сказано в докладе, который мне только что принесли. А также объясните мне следующее совпадение. Вы говорили, что сможете открыть сейф Карлина, если шифр начинается с числа пятьдесят девять, набранного четыре раза. А шифр сейфа Фарго тоже начинается с числа пятьдесят девять, набранного четыре раза.

Мейсон сделал глубокую затяжку.

– Ну, – сказал Трэгг, – я жду ответа!

– Боюсь, – ответил Мейсон, – я не смогу добавить ничего к тому, что уже сказано.

– Открывали вы или не открывали сейф Фарго? Было это до убийства или после него?

– Я даже не заглядывал внутрь сейфа.

– Отпечатками ваших пальцев испещрен весь диск.

– Ничем не могу помочь.

– Вы об этом еще пожалеете, – сказал Трэгг. – Я вам даю возможность сказать правду, Мейсон. Если вы работали на женщину, которая вам поручила взять какие-то документы из сейфа Фарго, то теперь самое время сознаться в этом.

– Нет, документы ей не нужны, во всяком случае, насколько мне известно.

– Я все же думаю, что вы взяли там какую-то бумагу, Мейсон.

– Я уже сказал вам, что даже не заглядывал внутрь сейфа, – холодно ответил Мейсон. – Докажите, что это не так.

– Думаю, что смогу, – отрезал Трэгг. – Пока все. Вы можете идти.

12

Удалившись на квартал от полицейского Управления, Мейсон зашел в кабинку позвонить в контору Дрейка.

– Пол, ты уже знаешь, что случилось с Фарго?

– Да, конечно, – ответил Дрейк. – Мой парень сумел мне это вкратце сообщить, прежде чем его перехватила полиция. На всякий случай я направил на эту работу еще несколько человек. Ты где сейчас, Перри?

– Примерно в квартале от Управления полиции. Они только что отпустили Деллу и меня.

– Прекрасно, – сказал Дрейк. – Приезжай ко мне. У меня есть для тебя кое-какие сведения.

– Очень рад, – ответил Мейсон, – но, кроме этих сведений, мне нужны другие. Я хочу выяснить, кто такая любовница Фарго. Я хочу...

– Многое из того, что ты хочешь выяснить, я уже знаю. Вторая линия, которую я расследую, навела меня прямо на...

– Кто его девушка? – перебил Мейсон.

– Селинда Джилсон, – сказал Дрейк, – живет в многоквартирном доме Фарлоу. Работает в «Золотом гусе», где делает моментальные снимки тех, кому хочется, чтобы окружающие считали их знаменитостями.

– Так она живет в доме Фарлоу?

– Да.

– Повремени-ка с остальным, – попросил Мейсон. – Сейчас я пошлю к тебе Деллу. Ты дашь ей полный отчет, а она разберет и подготовит для меня все полученные тобой сведения. Я же попробую опередить полицию с визитом к Селинде Джилсон.

– Ты думаешь, полиция уже ищет ее?

– Я думаю, она могла убить Фарго после того, как выяснила, что он убил свою жену и Медфорда Карлина. Что до меня, то я настолько влип в это дело, что хотел бы выяснить как можно больше, прежде чем полиция захватит все в свои руки. Жаль только, что я нечаянно оставил отпечатки пальцев на сейфе Фарго, это может доставить мне неприятности.

– Как тебя угораздило? – спросил Дрейк.

– Я пытался проверить шифр, который у меня есть, чтобы выяснить, действительно ли миссис Фарго моя клиентка.

– И открыл сейф?

– Не повторяй ошибку, которую допустил лейтенант Трэгг, – сказал Мейсон. – Он все спрашивал меня, открыл ли я сейф. Я не открывал его. Я его просто отпер. Это абсолютно разные вещи.

– Хорошо, – сказал Дрейк. – Ты хочешь, чтобы я начал слежку за этой Джилсон?

– Господи Боже, конечно, нет, – ответил Мейсон. – Если ты пошлешь кого-нибудь следить за ней и полиции это станет известно, тебе придется распрощаться с твоей лицензией. И без того слишком много совпадений, Пол. Ну, я пошел.

– Ты надеешься застать ее дома? – с сомнением спросил Дрейк.

– Это мой единственный шанс. Если она сейчас в дороге, полиция сцапает ее в момент. Они передали по радио описание машины Фарго, так что задержать ее – минутное дело. А теперь слушай, Пол, мне надо, чтобы ты выяснил все, что сможешь, о миссис Фарго. Я думаю, что ее родственники действительно живут в Сакраменто. Узнай, кто они такие и где живут. Принимайся за дело немедленно. Пока что мы на шаг опережаем полицию, и эту дистанцию я хочу сохранить. Карлин чем-то связан с семейством Фарго. Мне хотелось бы узнать, чем. Словом, Пол, принимайся за деле сейчас же, а я пошел.

Мейсон повесил трубку и повернулся к Делле Стрит.

– У тебя с собой достаточно денег, Делла?

Она кивнула.

– Скорее бери такси и мчись к Полу Дрейку, – сказал Мейсон. – Я вернусь в контору, как только освобожусь. А если эта Джилсон согласится дать показания, ты должна будешь немедленно приехать ко мне на такси и записать все, что она скажет. Раздобудь как можно больше наличных денег. Нам, может быть, придется на некоторое время скрыться.

– Ну, мне не привыкать, – сказала Делла. – А где она живет, эта Джилсон?

– В многоквартирном доме Фарлоу.

– Ты знаешь, где это?

– Нет.

– Я поищу его, – сказала Делла.

– Ты лучше поскорее отправляйтся в контору, – сказал Мейсон. – Я сам найду.

– Всего хорошего, – сказала Делла и поспешно вышла из кабинки.

Мейсон полистал телефонную книгу, нашел нужный адрес, бегом бросился к машине и помчался к дому Фарлоу, скромному зданию средних размеров. Парадная дверь выходила на улицу. С левой стороны от двери располагался ряд карточек с фамилиями жильцов, и возле каждой из них – кнопка звонка, а справа находились соединенные с квартирами переговорные устройства.

Мейсон нашел карточку с нужным именем. Селинда Джилсон-Лейри. Вторая часть фамилии была зачеркнута двумя жирными чернильными линиями.

Мейсон нажал кнопку. Он позвонил три раза, прежде чем в динамике послышалось какое-то сопение и сонный женский голос спросил:

– Кто это?

– Друг, – ответил Мейсон.

– Что вам нужно?

– Я хочу поговорить с вами до того, как придет полиция, – сказал Мейсон.

– О чем вы говорите, я не понимаю, – пробормотал голос.

Мейсон промолчал.

Через несколько секунд послышалось жужжание зуммера: наверху нажали кнопку, и дверь открылась.

Мейсон взглянул на номер квартиры, распахнул дверь парадного и, не дожидаясь лифта, стал бегом подниматься по лестнице.

Холл третьего этажа был в точности таким, как тысячи других холлов в многоквартирных домах. Глаза Мейсона с трудом привыкали к тусклому свету, но наконец он нашел нужную квартиру и постучал в дверь.

Молодая женщина, открывшая ему, терла глаза и зевала, глядя на него с явной насмешкой.

На ней был домашний халат и шлепанцы. Лицо не накрашено.

– Ничего себе друг, – сказала она. – Что вам вздумалось будить меня в такую рань?

– Да что вы, – сказал Мейсон, – разве сейчас рано?

– Для меня рано. Что вы хотите?

– Я хочу с вами поговорить.

– Ну говорите.

– Но не здесь же, в коридоре.

– У меня одна комната. Я еще не вставала. Подумайте о приличиях.

– Я не могу говорить, стоя в общем коридоре. Подумайте и вы о приличиях.

– Из того, что вы хотите со мной говорить, еще не следует, что вы должны врываться в мою квартиру. О чем вы собираетесь говорить?

– О Фарго, – сказал Мейсон.

К сожалению, в коридоре было слишком мало света, и он не видел выражения ее глаз. Несколько минут Селинда пристально разглядывала Мейсона, потом отступила от двери.

– Входите.

Мейсон вошел и закрыл за собой дверь.

Это была маленькая, скромная меблированная квартира с кухонькой и ванной, унылое и безликое жилище, как-то особенно непривлекательное из-за того, что всю мебель сдвинули в одну сторону комнаты, освобождая место для кровати. Торшер бросал слабый, приглушенный свет.

– Стулья там, у стены, – сказала она. – Вон тот, с мягким сиденьем, довольно удобный. Берите его и садитесь.

Она сбросила шлепанцы, вспрыгнула на кровать, поджав ноги, натянула на колени простыню, подложила себе под спину взбитую подушку и сказала:

– Ну, выкладывайте все, да побыстрей.

– Вы знаете, что Фарго женат? – спросил Мейсон.

Она на минуту замялась, потом взглянула ему прямо в глаза.

– Знаю.

– Когда вы его видели в последний раз?

– Вчера вечером.

– В котором часу?

– Около десяти. Он был там, где я работаю.

– В «Золотом гусе»?

– Да. Вы тоже были там. С какой-то девушкой. Я знаю, кто вы. Вы Перри Мейсон. Так что давайте не будем ходить вокруг да около. Что вам нужно? Вы ведь адвокат. Вас что, прислала жена Фарго?

– Я не могу вам ответить на этот вопрос.

– Что ей нужно?

– Я и на этот вопрос не могу ответить.

– А вам что нужно от меня?

– Кое о чем узнать.

– О чем?

– Могу я закурить?

– Пожалуйста, – сказала девушка и указала на медную вазочку, которая служила пепельницей и была заполнена окурками до половины.

– Хотите сигарету? – спросил Мейсон.

– Что ж... можно.

Мейсон вынул из кармана портсигар, угостил Селинду сигаретой, потом закурил сам.

Сделав глубокую затяжку, девушка отложила сигарету, выпустила тонкую струйку дыма и сказала:

– Ну, начинайте допрос.

– Вы приятельница Фарго? – спросил Мейсон.

Она опять сперва замялась, а затем взглянула ему прямо в глаза.

– Да.

– У вас с ним очень дружеские отношения?

– Интимные, вы это хотели знать?

– И давно вы с ним в интимных отношениях?

– Вас это касается?

– Думаю, да.

– Около полугода.

– Он обещал когда-нибудь на вас жениться?

– Не будьте дураком. Он ведь уже женат.

– В какое же положение вы себя поставили?

– Вы сами знаете. Ведь вы адвокат.

– Ну а на что же вы надеялись, вступая с ним в такие отношения?

– Перестаньте, не злите меня.

– Нет, правда, на что?

– Это уж пусть он решает.

– Вы с ним строили какие-то планы?

– Нет.

– Он счастлив с женой?

– Нет.

– Вы знаете, что его уже нет в живых? – вдруг как бы невзначай спросил Мейсон.

Девушка так и подскочила.

– Вы знали? – повторил Мейсон.

– Вы не разыгрываете меня?

– Он умер, – сказал Мейсон. – Думаю, что его убили.

– Значит, это сделала она, – убежденно сказала Селинда.

– Почему вы так решили?

– Потому что он... он этого ожидал от нее.

– Откуда вы это знаете?

– Он говорил мне.

– Так они в самом деле не ладили?

– Да.

– Из-за чего?

– Не знаю, – сказала она устало. – Из-за чего люди не ладят, когда они живут вместе, хотя до смерти осточертели друг другу и давно хотели бы порвать, да все как-то не получается. Злятся, придираются друг к другу. Они, может, и по любви поженились, но все это уже давно прошло, а теперь жену чертовски раздражает то, что муж мозолит ей глаза днем и ночью, а его раздражает жена. Он старается уязвить ее, она – его. Муж все время ворчит, и у жены появляется чувство, что она уже никогда не сможет ему угодить. Начинается с того, что цапаются, как кошка с собакой, а потом – развод.

– Так было и у вас?

– Да, – подтвердила Селинда. – Именно так. Вы, мистер Мейсон, наверно, видели карточку там, внизу. Написано: «Лейри», затем зачеркнуто. Я его вычеркнула из своей жизни, как из этой карточки.

– Давно?

– Восемь месяцев тому назад.

– Вы развелись?

– Еще нет. Пока я только от его фамилии отказалась.

– Почему вы до сих пор не развелись?

– Потому что он не желает платить за развод, и будь я проклята, если я выложу свои, тяжким трудом заработанные деньги, чтобы купить ему свободу. Он пока живет холостяком, но рано или поздно какая-нибудь куколка окрутит его и захочет запустить коготки в его деньги. Он размякнет и тогда-то уж придет ко мне, чтобы получить «свободу», развод то есть.

– Как же вы поступите?

– Может быть, выжму из него немного денег, – ответила она. – В конце концов, я прожила с ним пять лет. Это дает мне кое-какие права. Пять лет назад я могла бы неплохо пристроиться, а теперь я... словом, я уже не та.

– Вы довольно философски смотрите на жизнь.

– Пытаюсь. Расскажите мне об Артмане. Вы не обманываете, не разыгрываете меня?

– Нет. Он умер.

– Убит?

– Убит, я думаю.

– А где его жена?

– Предполагается, что отправилась навестить свою мать в Сакраменто.

– Когда она уехала?

– Сегодня утром.

– А когда убили Артмана?

– Часа полтора-два тому назад.

– Выясните, где была его жена в это время, – сказала Селинда, – я уверена, что это сделала она.

– А вы сами ничего не знаете об этом? – спросил Мейсон.

– Абсолютно ничего.

– Когда вы легли спать?

– Примерно в пять утра.

– Вы живете здесь одна?

– А как, по-вашему?

– Вы спали, когда я позвонил?

– Да.

– Вы были в постели с пяти утра?

– Ну конечно.

– А где вы находились сегодня примерно в десять часов утра?

– Спала вот на этой подушке. Почему вы спрашиваете? Хотите впутать меня в это дело?

– В котором часу закрывается «Золотой гусь»?

– Часа в два ночи.

– Где вы находились между двумя ночи и пятью утра?

Она покачала головой и сказала:

– Это вас не касается. Я не люблю лицемерить и про себя рассказываю вам все как есть, но когда речь идет не только обо мне, это совсем другое дело.

– Так вы были не одна? – сказал Мейсон.

– Да, – ответила она насмешливо. – Я была не одна. У меня есть множество достоинств, за которые мне недурно платят. У меня их даже гораздо больше. Я живу как хочу, и вмешиваться в мою жизнь ни у кого нет права.

– Давайте все-таки внесем полную ясность, – сказал Мейсон.

– Я думала, мы уже сделали это.

– Не были ли вы примерно в половине одиннадцатого утра у Артмана Фарго в его доме на Ливингтон-драйв, двадцать два восемьдесят один, в запертой спальне?

– Нет.

– А где вы были?

– Здесь.

– Вы водите машину?

– Конечно.

– Так не вы ли это выехали на «кадиллаке» Артмана Фарго из гаража часа два назад?

– Не болтайте глупостей!

– Это были вы?

– Нет, не я.

– Что вам известно о миссис Фарго?

– Я с ней не знакома. Видела ее у нас в «Золотом гусе». Артман был там с ней вчера вечером.

– А что вам известно о ней?

– Я думаю, об этом не стоит распространяться, если только... ну... если правда, что Артман убит.

– Это правда.

– Как вы докажете это?

– Доказательств не придется долго ждать. Если я не переоцениваю умственные способности лейтенанта Трэгга из Отдела по раскрытию убийств, он очень скоро пригласит вас на допрос.

– Ну что ж, – сказала она. – Это меня не пугает. Я свободная белая женщина, двадцать один год мне уже исполнился, и я живу как мне угодно.

– А что вы можете сказать насчет его жены?

– Если Артман Фарго убит, мистер Мейсон, то его убила Мирт.

– Кто это Мирт?

– Миртл, его жена.

– Вы в этом, кажется, не сомневаетесь?

– Да, я уверена.

– Не откажитесь объяснить мне, что внушает вам эту уверенность?

– Она очень тщеславная. Такой муж, как Артман, ее не устраивает.

– А кто ее устраивает?

Она покачала головой.

– Мирт очень скрытная.

– Вы думаете, у нее кто-то есть?

– Конечно.

– Что вас заставляет так думать?

– Многое.

– Вы не догадываетесь, кто ее любовник?

– Понятия не имею и думаю, что Артман тоже.

– Давайте говорить без обиняков, – сказал Мейсон. – У меня есть основания предполагать, что сегодня утром вы были в спальне в доме Фарго. У меня есть также основания предполагать, что после этого вы на «кадиллаке» Фарго выехали в город и попытались оторваться от машины, которая за вами следовала. Я думаю, что вы бросили машину где-то как можно дальше от вашего дома. Я имею некоторые основания полагать, что в багажнике этой машины может быть обнаружено тело Миртл Фарго. Но это лишь догадки. Вы, может быть, причастны к убийству Миртл Фарго, а может, ничего не знаете о нем. Вы будете говорить?

– Мне больше не хочется говорить ни о чем. Такого игрока, как вы, не обыграешь. Я старалась как могла, да горе в том, что вы знаете все козыри, а я не знаю.

– Когда полиция найдет машину, – сказал Мейсон, – они обнаружат на руле отпечатки ваших пальцев.

– Откуда вы знаете, что они там обнаружат?

– Знаю потому, что полиция уже начала искать женщину, которая замешана в этом преступлении.

– То есть меня?

– Да, вас. Когда они найдут машину, они всю ее обшарят в поисках отпечатков пальцев.

– Очень хорошо!

– И если вы, – продолжал Мейсон, – действительно убили Артмана Фарго, вам, наверное, лучше прямо об этом сказать, объяснив, что вы убили его в целях самозащиты, после того, как он сознался вам в убийстве жены, а не скрывать это, так как в конце концов вам все равно не отвертеться. Мне не хотелось бы быть вашим адвокатом, и я вовсе не обязан давать вам советы, но я рекомендую вам подумать над тем, что я сказал. В том, что я советую, есть здравый смысл.

Она соскользнула с кровати, халат при этом слегка распахнулся, и мелькнули голые ноги. Потом Селинда выпрямилась, одернула халат и сказала:

– Посмотрите на меня, мистер Мейсон.

– Смотрю.

– Вы думаете, что я прошла огонь и воду. Вы думаете, если я работаю в ночном клубе, значит, я авантюристка. Думайте себе на здоровье, что хотите. Мне двадцать семь. Я и правда многое повидала. Никто и никогда не подходил ко мне без задней мысли. Все старались обжулить. Я сто раз себе говорила: «Что ж ты теряешься, Селинда? Давай и сама не зевай». Но что-то меня удерживало. Я всегда старалась играть в открытую. Мне нравится Артман Фарго. Если он и правда умер, это большое потрясение для меня. Но я переживу. Я уже многое пережила в своей жизни. У меня не раз уже выбивали почву из-под ног как раз тогда, когда я думала, что стою крепко. Вот вы уйдете, а я сяду здесь и буду реветь, и к тому времени, как соберусь на работу, буду на всех чертей похожа. Но пока я стараюсь держать голову выше и не хлюпать при вас. Я знаю, вам не интересны ни мои мысли, ни мое горе. Вам, наверно, для чего-то нужно было прийти ко мне. И конечно, вы стараетесь не для меня, а для вашей клиентки. Для меня же вы скорее всего враг. Но вы, кажется, человек порядочный, да и слышала я о вас только хорошее. Так вот, теперь вы знаете мою историю и...

Резкий настойчивый звонок прервал ее на полуслове.

– Что это? – спросил Мейсон.

– Кто-то звонит.

– С улицы?

– Нет, здесь, у двери. Это, наверное, что-то принесли из магазина. Не обращайте внимания. Постоит и уйдет...

Снова звонок. Потом в дверь постучали.

– Эй вы там, открывайте, – сказал громкий голос.

Мейсон встал.

– Ну что ж, спасибо. Думаю, что вам лучше открыть. Этот голос мне знаком.

Селинда открыла дверь.

В коридоре стояли лейтенант Трэгг и одетый в штатское детектив.

– Селинда Джилсон. Лейтенант Трэгг, – представил их друг другу Мейсон. – Селинда, это лейтенант Трэгг из Отдела по раскрытию убийств. Он хочет задать вам несколько вопросов по поводу Фарго.

Трэггу не удалось скрыть удивление, как он ни старался.

– Черт возьми, опять он меня обошел! Это и есть ваша клиентка?

Мейсон отрицательно покачал головой.

– Что ж, – с подчеркнутой вежливостью произнес Трэгг, – в таком случае, нам не хотелось бы отнимать время у занятого человека. И именно сейчас-то мы не будем вас задерживать.

– Благодарю, – насмешливо ответил Мейсон и вышел.

13

Было уже почти три часа, когда Мейсон, открыв дверь своего кабинета, увидел Пола Дрейка и Деллу Стрит, которые, усевшись рядышком, о чем-то тихо разговаривали.

– Привет! – бодро проговорил Мейсон. – Вы похожи на заговорщиков.

– А мы и есть заговорщики, – отозвалась Делла Стрит.

– Я думаю, что мы попали в точку, Пол, – сказал Мейсон. – Насчет Селинды Джилсон. Она пыталась притвориться, что я ее разбудил, – терла глаза и тому подобное, но выдала себя. Она завзятая курильщица, судя по пепельнице, а ведь курильщик, как только проснется, прежде всего хватается за сигарету. А она, сделав вид, что только проснулась, даже не вспомнила о ней. Что там у вас случилось?

– Твоя теория провалилась, Перри, – сказал Дрейк.

– Какая теория?

– Что Фарго убил жену.

– Почему?

– Он этого не делал.

– Выкладывай-ка свои новости.

– Мы получили кое-какие сведения о Фарго, как следует порывшись в брачных документах, – начал Дрейк. – Узнали имя и адрес матери миссис Фарго. Она живет в Сакраменто. Мы ей позвонили.

– О, черт, – буркнул Мейсон. – И что же она сказала?

– Сказала, что ее дочь сейчас едет в Сакраменто автобусом Пасифик грейхаунд и прибудет сегодня вечером.

– Очень в этом сомневаюсь, – ответил Мейсон. – Но если это все же так, нам предстоят большие неприятности.

– Почему? Если она и впрямь твоя клиентка и сейчас цела и невредима...

– И ее супругу только что перерезали горло... Когда отсюда отошел этот автобус?

– Очевидно, в восемь сорок пять утра.

Мейсон встал и принялся расхаживать по комнате.

– Нам необходимо как-то с ней связаться, – сказал он.

– Зачем? – спросил Дрейк.

– Ей нужно алиби, Пол, – ответил Мейсон.

– Но если она сейчас в автобусе, то это хорошее алиби.

– Ей необходимо очень хорошее алиби, – сказал Мейсон. – Это убийство. Как знать, а вдруг Трэгг вздумает обвинить ее. На этот случай нужно выяснить имена ее попутчиков, которые смогли бы подтвердить, что она ехала в этом автобусе. Делла, закажи частный самолет. Самый быстрый. Пол, ты достанешь мне расписание этого автобуса и сообщишь приметы миссис Фарго. Делла, ты поедешь со мной. Захвати с собой все данные: отчеты Дрейка, адрес матери миссис Фарго, в общем, бери все, что у нас есть. Нужно собрать доказательства ее алиби и сделать это как можно скорей.

Делла Стрит подняла трубку и попросила телефонистку:

– Герти, свяжи нас с бюро заказов аэропорта. Скажи им, что нам нужно как можно быстрей попасть в Сакраменто...

– Стоктон, – поправил Мейсон. – Мы полетим в Стоктон.

– Стоктон, – сказала в трубку Делла Стрит.

– Почему в Стоктон? – спросил Дрейк.

– А потому, – ответил Мейсон, – что ты сейчас свяжешься со своим филиалом в Сакраменто и велишь им послать людей к матери Миртл Фарго, вместе с которой они встретят меня в Стоктоне. Автобус мы будем ждать там. Она покажет нам свою дочь. Тогда твои оперативники начнут шнырять среди пассажиров, собирая имена и адреса. Нам нужны свидетели, много свидетелей.

– Ты думаешь, все это так серьезно? – спросил Дрейк.

– Почем мне знать, – ответил Мейсон. – Может быть, и серьезно, а если так, я не хочу, чтобы доказательства ее алиби расползлись на все четыре стороны. Предпочитаю обзавестись свидетелями, пока они все под рукой.

14

Диспетчер только начал объявлять прибытие автобуса, рейс триста двадцать до Сакраменто, как к Мейсону подошел худощавый мужчина лет пятидесяти пяти, одетый так консервативно, что казался почти старомодным. Неприметно окинув Мейсона взглядом, он спросил:

– Мистер Мейсон?

– Да, – кивнул адвокат.

– Я из филиала Детективного агентства Дрейка в Сакраменто. Мы привезли сюда миссис Ингрем. Вы встретитесь с ней сейчас? Автобус вот-вот должен прибыть. Там порядочно народу. Это ведь транзитный автобус, и здесь в Стоктоне билеты продают, только если есть свободные места. Нам удалось взять лишь два билета.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Возьмите себе оба билета. Сядьте в автобус и запишите имена и адреса всех пассажиров. Сделайте это тактично...

– Не беспокойтесь, – сказал сыщик, – это моя работа. Все ясно, мистер Мейсон.

– Да, так значит, запишите их адреса и имена, – продолжал Мейсон. – И в первую очередь тех пассажиров, которые едут из Лос-Анджелеса и разговаривали в пути с молодой женщиной, которую мы вам укажем.

– Вон уже идут пассажиры, – сказал сыщик.

– Тогда попросите сюда миссис Ингрем, – распорядился Мейсон.

Он сделал шаг навстречу тонкогубой женщине лет пятидесяти с небольшим, которая казалась очень возбужденной.

– Так это вы мистер Мейсон, – сказала она. – Бог знает, что тут происходит. Мне сказали, что вы адвокат, причем хороший адвокат, так что вам, наверное, виднее. Моя дочка – хорошая девочка, мистер Мейсон, очень хорошая девочка. Помните это. Она не могла участвовать в каком-то темном деле. Я еще не знаю, что случилось, но так не поступают, мистер Мейсон. Зачем-то притащили меня сюда...

– Мы не вполне уверены, что ваша дочь едет этим автобусом, – с трудом перебил ее Мейсон.

– Конечно, она едет в нем, как же еще? Она сама сказала, что приедет этим рейсом.

– Да, но с тех пор произошли очень важные и неожиданные события, миссис Ингрем. Не исключено, что ваша дочь...

– Мама, что ты здесь делаешь?

Миссис Ингрем обернулась. Взгляд ее стал мягче, но тонкогубый рот остался тонким и жестким.

– Ах, Миртл! Как ты меня испугала...

– Я тебя? Это ты меня пугаешь. Что ты здесь делаешь?

– Я тут ни при чем, – сказала миссис Ингрем. – Вот, познакомься: это мистер Перри Мейсон и его секретарша мисс Стрит.

Миртл посмотрела на Мейсона. На мгновение ее лицо побледнело, а глаза стали большими и круглыми.

– Мистер Мейсон! – испуганным шепотом повторила она.

– Вы знаете меня в лицо, миссис Фарго? – спросил Мейсон.

– Я... Да... Мне показывали вас. Боже мой, что вы-то здесь делаете?

– Сейчас нет времени на объяснения, – сказал Мейсон. – Дело очень серьезное. Корешок билета у вас?

Миртл Фарго поискала в сумочке и вытащила маленькую картонку.

– Вот он, мистер Мейсон, но для чего вам...

Мейсон быстро перевернул билет, чтобы взглянуть, стоит ли на обороте лос-анджелесский штамп.

– Миссис Фарго, вы можете мне объяснить, почему здесь вчерашняя дата?

– Да, конечно, – быстро ответила Миртл. – Я купила билет вчера. Я всегда покупаю билеты заранее, чтобы потом не беспокоиться...

– Хорошо, все ясно, – сказал Мейсон. – Где вы сидели в автобусе?

– Сейчас, дайте-ка вспомнить... второе сиденье спереди с левой стороны.

– Около окна или рядом с проходом?

– У окна.

– Вы помните, кто сидел рядом с вами?

– Да. Очень милая женщина. Она...

– Где она села?

– Не знаю. Ах да, где-то в долине. Она сидит в автобусе уже довольно давно.

– Но когда вы выезжали из Лос-Анджелеса, ее не было?

– Бог ты мой, не знаю. Я ее недавно заметила.

– Вы видите ее сейчас? – спросил Мейсон.

– Да. Она стоит вон там, возле газетного киоска.

– Отправляется автобус, следующий рейсом триста двадцать, на Сакраменто. Займите, пожалуйста, ваши места, – объявил монотонный голос.

– Да что, в конце концов, случилось? – спросила миссис Фарго. – Мама, ты можешь поехать со мной? Ты можешь...

– Вы останетесь со мной, – сказал Мейсон. – Мы поедем в Сакраменто на машине. Прибудем туда раньше автобуса и сможем опросить некоторых пассажиров.

Пассажиры садились в автобус. Мейсону видно было в окна, как сыщик и его помощник с любезной улыбкой снуют среди пассажиров, записывая имена и адреса.

– Послушайте, – сказала Миртл Фарго, – не будете ли вы так любезны объяснить, в чем дело?

– Да, пора бы, – подхватила миссис Ингрем. – Бог знает, что творится. Я просто вся дрожу. Не могу собраться с мыслями. Никогда со мной такого не было. Куда-то тащат, везут, волокут. Да что ты натворила, Мирт?

– Абсолютно ничего, мама.

– Может, мы ненадолго отложим все эти вопросы? – вмешался Мейсон.

– Нет, зачем же, мистер Мейсон? Я от мамы не скрываю ничего.

– Так вы говорите, вам меня показали? – спросил Мейсон.

– Да.

– Где?

– В ночном клубе. Дайте вспомнить, это было... Да, это было только вчера ночью! С вами была мисс Стрит. Не правда ли, мисс Стрит?

– Вы собирались вылететь самолетом, миссис Фарго? – спросил Мейсон.

– Самолетом?

– Да.

– Господи Боже, конечно, нет. Не настолько я дорожу временем. Мне нравится путешествовать автобусом. Встречаешь столько интересных...

– Вы не говорили мужу, что собираетесь лететь самолетом?

– Нет.

– Отвозил он вас утром в аэропорт?

– Мой муж? В аэропорт? Какие глупости! Да ни за что на свете он не встал бы в такую рань. Я тихонько спустилась на кухню, наспех позавтракала, доехала трамваем до автобусной станции и села там в автобус, отходивший в восемь сорок пять.

– Ваш муж сказал мне, что отвозил вас в аэропорт.

– Когда он вам сказал это?

– Сегодня утром около девяти часов.

Она покачала головой и сказала:

– Он, наверно, пошутил. Ведь он отлично знал, что я собираюсь ехать автобусом. Я всегда так езжу, правда, мама?

– Да. По-моему, всегда. Почти всегда. Ты, правда, прилетела сюда самолетом в тот раз, когда...

– И меня полдороги тошнило. Я тогда твердо решила, что ни разу больше не полечу. С тех пор я путешествую только автобусом грейхаунд и, уверяю вас, с огромным удовольствием.

– Да, все это так, конечно, но объясните же мне наконец, что все-таки происходит? Я уже не молодая женщина, и вдруг меня хватают, куда-то тянут, тащат, так что я уже не в силах...

– Миссис Фарго, – сказал Мейсон, – давайте объяснимся до конца. Вы можете не говорить мне больше того, что хотите, ответьте только – это вы вчера вечером звонили из аптеки на углу Ванс-авеню и бульвара Крамер? Так или нет?

Она медленно покачала головой и, немного помолчав, сказала:

– А при чем тут это?

– Не лгите мне, – сердито сказал Мейсон. – Дело слишком серьезное.

– Мистер Мейсон, – резко прервала его миссис Ингрем, – вы разговариваете с моей дочерью, не забывайте! Вы не имеете права обвинять ее во лжи. Она никогда не лжет. Ей лгать незачем. Она порядочная, респектабельная замужняя женщина...

– Ладно, – сказал Мейсон. – Сейчас мне некогда вас подготавливать. Ваш муж умер.

– Что?! – воскликнула миссис Ингрем.

Миртл Фарго слегка покачнулась. Глаза у нее снова округлились.

– Артман... умер!

– Да, – сказал Мейсон, – и давайте-ка лучше не будем ужасаться и восклицать. Мне кажется, полиция доберется до вас через час или два. За это время мы должны выяснить множество вопросов и сделать это быстро. Так что начнем сразу!

– Артман... Это невозможно... У него было отличное здоровье. Он...

– Он убит, – перебил Мейсон.

– Как убит?

– Кто-то воткнул ему в горло нож. Думаю, это произошло сегодня утром, часов в десять на верхнем этаже вашего дома. Мистер Фарго пытался выбежать из дому. Он добежал до лестницы, а там, наверно, потерял сознание, скатился вниз и распластался на полу футах в двух от входной двери. Вы что-нибудь знаете об этом?

– Я! Откуда, мистер Мейсон, что вы имеете в виду? Вы первый, от кого я это слышу. Ты что-нибудь знаешь, мама?

Миссис Ингрем покачала головой.

– Учтите, – сказал Мейсон, – вас будут допрашивать. Полиция захочет знать, где вы были в это время.

– В котором часу это случилось?

– Вероятно, часов в десять или в половине одиннадцатого.

– Слава Богу, все в порядке. В половине одиннадцатого я уже была в автобусе.

– Вы с кем-нибудь там разговаривали?

Она нахмурилась, припоминая, потом сказала:

– Да. Там был очень милый джентльмен, пожилой уже, такой предупредительный. По-моему, служащий нефтяной компании или что-то в этом роде. Он сошел в Бейкерсфилде. Был еще пьяный, который сидел около меня, и женщина, с которой я разговаривала от Бейкерсфилда до Фресно. Я не знаю, кто она. После Фресно я пересела, и рядом со мной оказалась женщина, которая ехала в Сакраменто, чтобы выступить свидетельницей на бракоразводном процессе дочери. Кажется, ее фамилия Оланта. Странная фамилия. Да, именно так: миссис Оланта. А фамилия дочери Пэлхем. И суд будет завтра утром. Помню, она много толковала о разводах, о семейной жизни и о том, как трудно мужу с женой сохранять хорошие отношения.

Мейсон взглянул на часы, повернулся к Делле и сказал:

– Нам пора двигаться, если мы хотим вовремя попасть в Сакраменто и успеть хоть что-то сделать.

Делла кивнула и направилась туда, где стоял шофер нанятой ими машины. Мейсон снова повернулся к миссис Фарго и ее матери.

– Послушайте, – сказал он, – мы поедем в машине, которую я нанял. Мы не сможем говорить при шофере. Не упускайте же последнюю возможность. Миссис Фарго, звонили вы мне вчера ночью или нет?

Она взглянула ему прямо в глаза.

– Нет, – ответила она.

– Пойдемте, – сухо сказал Мейсон.

– Я не звонила вам по телефону вчера ночью, – порывисто проговорила Миртл, – но если мой муж мертв и если кто-то может заподозрить... ну в общем... если мне придется искать алиби и доказательства, где я была и что делала, я бы хотела, чтобы вы представляли мои интересы. Я так много слышала о вас...

– Миртл, подумай, о чем ты говоришь, – остановила ее мать. – Тебе совсем не нужен адвокат. Я не знаю, кому и зачем понадобилось запугивать тебя и этим побуждать...

– Миссис Ингрем, – сказал Мейсон, – тут никто никого не запугивает и ни к чему не побуждает. Я ошибочно решил, что представляю интересы вашей дочери.

– Вы что, не знаете своих клиентов? – огрызнулась миссис Ингрем.

– Выходит, что так, – сказал Мейсон.

– Но вы высадили мою дочь из автобуса и зачем-то притащили меня сюда. Вы должны доставить нас обратно. Сделайте хотя бы это. Я не знаю, какие уж там есть у нас права, но не бросите же вы нас здесь.

– Совершенно верно, – сказал Мейсон. – Я доставлю вас в Сакраменто, если вы пройдете к тому автомобилю.

Они подошли к большой семиместной машине, которая ждала у обочины.

– Я хочу попасть в Сакраменто до прибытия автобуса, который только что отошел отсюда. Мы сможем это сделать? – спросил Мейсон шофера.

– Да, конечно, автобус ведь останавливается по пути.

– Отлично, – сказал Мейсон. – Едем.

До дороге Мейсон пресекал все попытки разговориться. Шофер показывал им местные достопримечательности, явно вызывая пассажиров на разговор, но в конце концов умолк.

Миртл несколько раз что-то шептала матери.

Мейсон и Делла не раскрывали рта.

Наконец, на окраине Сакраменто машина замедлила ход и остановилась у автобусной станции. Мейсон вручил шоферу пятьдесят долларов и дал пять долларов на чай.

До прибытия автобуса оставалось около десяти минут.

Мейсон сказал Миртл Фарго:

– Вам совсем не обязательно здесь оставаться. Я встречу своих агентов. А вы подождите меня в доме вашей матери. Я приеду на такси.

Миссис Ингрем с дочерью вышли из машины. Миртл сказала:

– Надеюсь, вы не считаете нас неблагодарными, мистер Мейсон?

– Все в порядке, – сказал Мейсон. – Просто какое-то время я думал, что вы моя клиентка, миссис Фарго, и старался обеспечить вам надежное алиби и помешать полицейским пойти по ложному следу.

– Натолкнув их на верный след? – спросила Миртл.

– Возможно.

– Хотели бы вы знать, кто это сделал, мистер Мейсон?

– Да, это помогло бы нам.

– Его любовница. Артман едва мог дождаться, когда я уйду из дому, он ждал ее. Поверьте, мистер Мейсон, я не ханжа, но есть все-таки пределы.

– Вы, кажется, не особенно огорчены смертью вашего мужа, – сказал Мейсон.

– Нет, – ответила она, – говоря откровенно, нет. Мы уже несколько раз были на грани развода. Я уехала от него в надежде, что, может быть, хоть это заставит его опомниться, а он, наверно, лишь обрадовался, что сможет теперь привести в наш дом свою девицу. Я знаю, он уже не раз собирался все распродать и, получив наличные деньги, сбежать с ней. Я это чувствовала.

– Вы знаете, кто эта женщина? – спросил Мейсон.

– В общем, нет. Я только знаю, что у него есть какая-то девица, по которой он сходит с ума. Он почти не бывал дома последний месяц. Каждый день выдумывал какой-нибудь предлог, чтобы уйти. Сваливал все на дела. Мол, нужно повидаться с покупателем. Конечно, это временное увлечение, потом он к кому-нибудь переметнется снова. Вчера, когда мы были в ночном клубе, он строил глазки девушке, которая делает фотографии, и смотрел на нее так, словно проглотить хотел...

– Миртл! – резко прервала ее мать. – Ты разговариваешь с чужим человеком!

Миссис Ингрем повернулась к ним спиной и зашагала было назад к машине, но остановилась и вернулась, чтобы ничего не пропустить из их беседы.

– Каковы бы ни были ваши чувства, – сказал Мейсон, – вы должны думать и о том, какое впечатление производите на других людей. С вами будут беседовать полицейские, будут задавать вам вопросы, может быть, у вас даже возьмут интервью для газеты, если разрешит полиция.

– Да, я понимаю, – сказала она. – Я буду в должной степени печальной, но не собираюсь переигрывать, не люблю лицемерить.

– Я буду у вас примерно через час, – сказал Мейсон, – привезу вам адреса и фамилии свидетелей, подтверждающих ваше алиби, а возможно, даже у кого-нибудь возьму письменные показания. Сделаю для вас и это. А вы тем временем вспомните, обращались ли вы ко мне за помощью вчера вечером.

– О, я помню, что нет.

– Подумайте как следует.

– Хорошо. А если кто-нибудь еще до вашего прихода начнет задавать мне вопросы, что мне отвечать?

– Все, что вы хотите, – сказал Мейсон. – Если вы не моя клиентка, я не могу вам советовать.

– Даже как друг?

– Да. Дружба у нас с вами тоже односторонняя.

– Я, наверное, должна удивиться, когда мне сообщат, что он...

– Не глупите, – резко сказал Мейсон. – Я вас встретил в Стоктоне, высадил из автобуса и, конечно, сразу же сказал, что ваш муж мертв.

– А если они спросят, почему вы это сделали?

– Скажите им, что у меня доброе сердце, а теперь уходите. Вон подъезжает автобус.

Мейсон отошел, а она нерешительно топталась на месте, не зная, следовать ли ей за ним, или присоединиться к матери.

В конце концов она вернулась к машине, обе женщины сели в нее и уехали.

Делла подошла поближе к Мейсону.

– Дать тебе вещественное доказательство номер один? – спросила она.

– Что?

В руке у Деллы белел кусочек материи.

– Это носовой платок миссис Фарго. Я вытащила его из ее сумочки. Точно такими же духами пахли деньги в том конверте.

– А, черт! – воскликнул Мейсон. Он быстро повернулся, но было уже поздно. Миссис Фарго уехала.

Мейсон повел Деллу к дорожке, по которой только что прибывшие пассажиры входили в здание автостанции.

Агент шел одним из первых. Его лицо было хмурым. Встретившись глазами с Мейсоном, он сделал ему знак отойти в сторону.

– Записали имена пассажиров? – спросил Мейсон.

Агент кивнул.

– Хорошо, – сказал Мейсон, – теперь надо будет взять письменные показания. Как вы полагаете, могли бы мы попросить у некоторых пассажиров, предложив им компенсацию за потерю времени...

– У меня лежит в кармане с полдюжины письменных показаний, – сказал сыщик. – Они нацарапаны кое-как, поскольку их писали на ходу. Но все написано как полагается, есть подписи. Вот возьмите.

– Это хорошо, – сказал Мейсон, засовывая показания в карман пальто.

– По-моему, не очень-то.

– Что вы имеете в виду?

– Автобус выехал в восемь сорок пять утра, – сказал сыщик. – Мы нашли людей, которые видели ее там после Фресно. Мы нашли женщину, которая говорила с ней в Бейкерсфилде. Но мы не нашли никого, кто сел в Лос-Анджелесе и кто...

– Это неважно, – сказал Мейсон. – Она говорила с мужчиной, который сошел во Фресно...

– Подождите-ка минутку, – вежливо, но твердо прервал его сыщик. Одна из пассажирок обратила на нее особое внимание и готова поклясться, что этой дамы не было в автобусе, когда он выезжал из Лос-Анджелеса. Что она примчалась на такси и еле-еле успела сесть в автобус в Бейкерсфилде.

– Эта женщина, наверно, ошибается.

– Она из тех, кто никогда не ошибается, во всяком случае, так они сами думают.

– Вот дьявол, – сказал Мейсон, – это может послужить поводом для осложнений. Вы взяли показания у этой женщины?

– Да. Они в той пачке, что я отдал вам.

– Где она живет?

– В Лос-Анджелесе. Ее адрес указан в рапорте.

– А ваша контора находится здесь?

– Да.

– Дайте мне вашу карточку. Я пока еще не знаю, как будут развиваться события, но хочу, чтобы вы держали язык за зубами, вы понимаете?

Сыщик кивнул.

– Вы выпишите счет на меня или на «Детективное агентство Дрейка»?

– На «Детективное агентство Дрейка».

– Вы доверяете вашим людям?

– Конечно. Но давайте все-таки внесем ясность, мистер Мейсон. Если полиция начнет мне задавать точные вопросы, мне придется дать на них точные ответы.

– Что ж, это справедливо, – сказал Мейсон, – как я понял, вы не назвали своего имени никому из пассажиров.

– Мне было поручено собирать информацию, а не давать ее.

– Прекрасно.

– Но, конечно, если полиция проявит интерес, она легко узнает, что кто-то ехал в автобусе и расспрашивал пассажиров.

– Понимаю.

Мейсон повел Деллу к стоянке такси.

– Похоже, что мы были слишком оптимистичны, Делла, – сказал он.

– Письменные показания сейчас у тебя?

– Да.

– Лучше отдай их мне, – сказала Делла, – тогда, если кто-нибудь спросит, где они, ты можешь сказать, что их у тебя нет.

Мейсон молча отдал ей листки.

Он сказал шоферу адрес миссис Ингрем, и машина двинулась.

Делла Стрит, сжав руку Мейсона, сказала:

– В конце концов, она же сама говорит, что вовсе не твоя клиентка.

Мейсон молча кивнул. Когда они остановились перед опрятным домиком с террасой, Делла тихо заметила:

– Наверное, она не хочет с тобой говорить при матери.

– Это не единственная причина, – ответил Мейсон.

Они поднялись на крыльцо, и Мейсон позвонил.

К двери подошла миссис Ингрем.

– А, это вы наконец, – сказала она. – Не много же от вас толку.

– Что вы имеете в виду?

– Я думала, что адвокат должен давать советы своим клиентам. Полиция приходит, а вас и близко нет. Бросили на произвол судьбы мою дочку.

– Здесь побывала полиция?

– Они уже ждали нас.

– Куда они ушли?

– Не знаю. Куда-то уехали.

– Ну что ж, прекрасно, – сказал Мейсон. – Я сейчас поговорю с вашей дочерью и...

– Да ведь я вам о том и толкую, – сердито сказала миссис Ингрем.

– Вы имеете в виду, что полиция увезла вашу дочь?

– Вот именно. Миртл оставила вам записку.

Она вручила Мейсону заклеенный конверт, на котором карандашом было написано:

«Перри Мейсону, адвокату».

Мейсон разорвал конверт, вытащил лист бумаги и прочел:

"Очень сожалею, мистер Мейсон, но мне в голову не приходило, что все может так обернуться. Надеюсь, вы меня поймете.

Миртл Фарго".

Мейсон сунул в карман листок и конверт.

– Это писала ваша дочь, миссис Ингрем?

– Да, конечно. Но скажите же мне наконец, что происходит? Я требую...

Закончить ей не удалось – зазвонил телефон.

– Подождите-ка минутку, – сказала миссис Ингрем и вышла. Она вернулась очень скоро со словами: – Это междугородная, вызывают вас. Говорят, что это очень важно.

Она проводила Мейсона к телефону и остановилась рядом, чтобы слышать, о чем он будет говорить.

В трубке раздался возбужденный голос Дрейка:

– Слава Богу, что я поймал тебя, Перри. С этим делом Фарго такая каша заварилась – не расхлебать.

– А что случилось?

– Полиция обнаружила автомобиль Миртл Фарго.

– Где?

– На автостоянке у станции Юнион-Терминал. Служащий на стоянке запомнил водителя или думает, что запомнил.

– Он детально описал его?

– К счастью, да, – ответил Дрейк. – А может, и к несчастью. Тебе виднее. Ему показали фотографию миссис Фарго, вдовы покойного, и он сказал, что именно эта женщина и вышла из машины. Он случайно заметил, что она пытается остановить такси. Шофер сказал ей, что ему запрещено брать пассажиров прямо перед станцией, и свидетель показал ей стоянку такси. Потом полиция напала на след этой женщины, когда ее сообщник нанял частный самолет и они вылетели в Бейкерсфилд. В бейкерсфилдском аэропорту женщина взяла такси и сказала шоферу, что ей необходимо успеть к автобусу, который отходит в час десять. Шофер доставил ее на автовокзал за две минуты до отправления автобуса.

– Я вижу, – сказал Мейсон, – что полиция крепко взялась за дело.

– Вот-вот. Я решил предупредить тебя, чтобы ты не попал впросак.

– Уже попал.

– И сильно?

– Хуже не придумаешь, – сказал Мейсон и, повесив трубку, увидел перед собой злобно сверкающие глазки миссис Ингрем.

– Так вот, мистер Мейсон, – сказала она, – я все-таки мать. Скажите начистоту: в конце концов, вы будете помогать моей дочери?

– Попадись она сейчас мне в руки, – мрачно сказал Мейсон, – я бы ей шею свернул.

15

Перри Мейсон, откинувшись на спинку кресла, читал отчеты, которые Делла Стрит аккуратно вырезала из различных газет.

Казалось, все авторы единодушно утверждали, что некий адвокат хотел организовать алиби для миссис Фарго и потерпел неудачу. Полиция, имевшая на руках все козыри и разработавшая весьма достоверную версию об обстоятельствах убийства Артмана Д.Фарго, агента по продаже недвижимости, зарезанного в своем доме на Ливингтон-драйв, двадцать два восемьдесят один, не проявляет озабоченности.

"Зато очень озабочен, – писала одна газета, – некий знаменитый адвокат. Но выяснить, что же произошло с точки зрения этого адвоката, трудно, поскольку на все вопросы он отвечает одной фразой: – «Комментариев не будет».

Кажется, однако, этот адвокат твердо убежден в том, что миссис Фарго выехала автобусом «грейхаунд», рейс триста двадцать, отправившимся из Лос-Анджелеса в восемь часов сорок пять минут утра и прибывшим в Сакраменто по расписанию в десять часов пятьдесят минут вечером того же дня. Адвокат этот настолько убежден, что дело происходило именно так или что его можно представить так, что, встретив эту даму в Стоктоне, высадил ее из автобуса и отвез в Сакраменто в нанятой им машине, а в автобус посадил сыщиков, которым было велено собрать так называемые доказательства.

Сыщики выполнили свой долг и доказательства собрали. Но эти доказательства свидетельствуют о том, что миссис Фарго не было в автобусе в Лос-Анджелесе, она села в него лишь в Бейкерсфилде в десять минут второго пополудни. Полиция конфисковала список фамилий и адресов, собранных частными детективами.

Покойник оставил после себя вдову, Миртл Фарго, и сына, Стивена Л.Фарго, десяти лет. Мальчик учится в одной из лучших частных начальных школ недалеко от Сакраменто и пользуется любовью учеников и учителей. Его считают очень способным, дисциплинированным и общительным.

Миссис Фарго, кажется, больше всего опасается того, какое впечатление произведет ее арест на сына.

Еще вчера Стивен Л.Фарго был счастливым мальчуганом. Его хвалили учителя за успехи в учебе, и он был выбран старостой класса. Сегодня же он узнает, что отец его убит, мать задержана полицией по подозрению в убийстве, и даже им самим и школой, где он учится, интересуются газеты.

Преподаватели решили не допускать к мальчику репортеров. Они не скрывают, что недовольны всей этой газетной шумихой. Но репортерам удалось встретиться с некоторыми соучениками Стивена Фарго, которые утверждают, что мальчика по-прежнему любят в школе и ни друзья, ни учителя от него не отступились."

Мейсон бросил вырезку на стол и встал. Сунув большие пальцы в проймы жилета, он неустанно расхаживал взад и вперед по кабинету.

Делла Стрит продолжала печатать на машинке, время от времени поглядывая на адвоката, но ничего не говоря. Телефон на столе Деллы вдруг негромко зазвонил. Она подняла трубку и спросила:

– Алло? – Минуты через две она сказала: – Хорошо, Герти. Я поняла. Спасибо.

Повесила трубку, подошла к двери кабинета и остановилась, выжидая. Мейсон продолжал вышагивать по кабинету, пока вдруг не заметил Деллу. Он хмуро посмотрел на нее.

– Что случилось, Делла?

– Миссис Фарго поместили в окружную тюрьму.

– Ах, вот как, – сказал Мейсон. – Это значит, они уже выжали ее досуха, вытянули из нее письменные показания и довели до такого состояния, когда, по их мнению, она может получать от своего адвоката «советы по поводу ее конституционных прав».

Делла Стрит, зная Мейсона и понимая его настроение, благоразумно хранила молчание.

– Да, конечно, – с горечью продолжал Мейсон, – все идет по заведенному порядку. Ордером на арест они запаслись заранее. Если арестованный молчит, он попадает в тюрьму не раньше чем дней через десять. Но если он, попавшись на удочку полиции, поверит, что они стремятся лишь полностью убедиться в его невиновности, и, поверив, расскажет им все, они доставят его в тюрьму так быстро, что и чернила на его показаниях не успеют высохнуть.

– Это первый выпуск дневных газет, – сказала Делла Стрит. – Их принесли несколько минут назад, но я не хотела тебя беспокоить.

Мейсон взял газету и посмотрел на фотографию Миртл Фарго, помещенную на первой странице рядом с фотографиями дома, где убили Фарго. Там же были опубликованы снимки конторы с открытым сейфом и разбросанными в беспорядке по полу бумагами и план дома с прилегающим участком.

Мейсон просмотрел заметку, немного помолчал и повернулся к Делле.

– Вот послушай, – сказал он.

"Полиция ищет сообщника. Этот человек был, по-видимому, достаточно близок с миссис Фарго, если рискнул ей помогать в подобных обстоятельствах.

Пилот, доставивший таинственную пассажирку в Бейкерсфилд, сообщает, что его самолет нанял мужчина средних лет. Пассажирка – по мнению летчика, это была миссис Фарго – сидела в автомашине до тех пор, пока они не договорились. Мужчина заплатил пилоту наличными и подозвал женщину кивком головы.

Женщина – она была под густой вуалью – подошла и села на заднем сиденье самолета только тогда, когда самолет был выведен на взлетную дорожку, мотор прогрет и готов к старту. В течение всего полета она ни слова не сказала летчику.

Шофер такси, который посадил ее у аэропорта в Бейкерсфилде и довез до автобусной станции, также сообщил, что за все время поездки они не обменялись ни словом и лицо женщины было под вуалью. Он решил, что у пассажирки какое-то горе, и не стал ей досаждать вопросами.

Интересно отметить, что шляпа и вуаль исчезли, пока женщина шла от такси к автобусу.

Служители автобусной станции сообщают, что нашли в одном из ящиков для мусора шляпу и густую темную вуаль. Так как шляпа была совсем новая, ее отправили в бюро находок, и она пролежала там до тех пор, пока полиция не выяснила ее происхождение.

Все эти доказательства были собраны и подготовлены благодаря блестящей работе бейкерсфилдской полиции в содружестве с лейтенантом Трэггом из Отдела по расследованию убийств.

Полиции известны приметы сообщника, который нанимал самолет. Это моложавый мужчина лет шестидесяти, с хорошо поставленным голосом и серыми глазами. Он невысок, коренаст и был элегантно одет. Полиция почти уверена, что именно он руководил организацией фальшивого алиби.

Поразительно, что это алиби могло бы сработать, если бы не один выдающийся адвокат, чьи попытки собрать доказательства в пользу миссис Фарго не только потерпели крах, но и позволили полиции заполучить список имен и адресов некоторых пассажиров.

Одна из пассажирок, миссис Ньютон Мейнард, тридцати одного года, проживающая по адресу Саут-Гредли-авеню, девятьсот шесть, уверена, что миссис Фарго села в автобус лишь в Бейкерсфилде.

– Я отчетливо помню, как она подъехала в такси, – сообщила миссис Мейнард полицейским. – Я обратила на нее внимание, потому что на ней была черная шляпка с густой черной вуалью, и она дала шоферу деньги и, не дожидаясь сдачи, поспешила в туалетную комнату в здании автобусной станции.

Я подумала, что она, наверное, понесла какую-то утрату и охвачена горем. Я решила попробовать как-то утешить ее, когда она сядет в автобус, если представится удобный случай.

Каково же было мое удивление, когда эта особа вышла из туалетной комнаты и присоединилась к пассажирам, ожидающим посадки. Она казалась чем-то очень возбужденной, но отнюдь не была подавлена. Шляпа и вуаль куда-то исчезли. Теперь на ней был маленький вельветовый берет, наверное, до этого лежавший в ее сумочке. Я заметила, что она старается завязать разговор то с тем, то с этим пассажиром еще до того, как мы прибыли в Фресно.

Эта женщина – миссис Фарго. Я в этом так же уверена, как в том, что стою сейчас здесь перед вами. У меня очень хорошая память на лица, к тому же я присматривалась к ней из любопытства, так как видела ее еще в такси в густой вуали. Я не могла понять, что побудило скромную, тихую женщину, которая, казалось, хочет во что бы то ни стало избежать внимания людей, вдруг превратиться в оживленную, разговорчивую особу, стремящуюся перезнакомиться чуть ли не со всеми пассажирами.

Кроме того, я была одной из тех немногих, кто сел в автобус еще в Лос-Анджелесе. Часть этих пассажиров сошла в Бейкерсфилде, некоторые вышли во Фресно, некоторые – в Стоктоне. Миссис Фарго не было в автобусе, когда он отходил из Лос-Анджелеса. Я люблю разговаривать с людьми во время путешествия, к тому же я разглядывала пассажиров и на станции в Лос-Анджелесе и после того, как села в автобус, и я абсолютно уверена, что миссис Фарго не было в нем, когда он отходил из Лос-Анджелеса, и что она села в автобус в Бейкерсфилде."

Мейсон сложил газету, бросил ее на письменный стол и сказал:

– Ну, вот что у нас получается, Делла.

– Это у нее получается, шеф.

– Делла, – спросил Мейсон, – тебе не показалось, что мужчина, который нанимал самолет, смахивает на кого-то, нам знакомого?

Она подумала.

– Не имеешь ли ты в виду Питера, метрдотеля из «Золотого гуся»?

– Я не имел в виду его, – ответил Мейсон, – а впрочем, это описание и к нему подходит.

– Да, как будто, – согласилась она. – Шеф, ты думаешь, что...

Телефон на столе Деллы снова зазвонил. Она подняла трубку:

– Алло! – и спустя минуту сказала: – Не кладите трубку, мистер Селлерс. Я думаю, он захочет с вами поговорить. – Она повернулась к Мейсону. – Это Кларк Селлерс, он хочет сообщить тебе результат графологической экспертизы.

Мейсон подошел к столу и взял трубку:

– Да, Кларк. Что у вас слышно?

– Я очень тщательно изучил почерк на конверте, который вы мне дали, сказал эксперт-графолог, – и сравнил его с образцом почерка Миртл Фарго. Они оба написаны одним и тем же лицом. Это вам поможет?

– Боюсь, наоборот, только ставит меня в еще более трудное положение, – ответил Мейсон и положил трубку.

– Что, плохо дело?

– Плохо, – ответил он. – Мы влипли по уши с этой историей. Деньги прислала миссис Фарго.

– Но ты можешь их не принимать.

Мейсон покачал головой.

– Меня тронул ее голос... ее перепуганный голос. Она была в беде, а теперь оказалась в еще худшей беде. Я должен ей помочь.

– Я тебя просто не понимаю. Как ты можешь защищать ее в суде? Она виновна, это совершенно ясно.

– Откуда ты знаешь, что она виновна?

– Да вспомни хотя бы факты, – сказала Делла.

– Вот именно, – сказал Мейсон. – Давайте рассмотрим факты и забудем ту историю, которую она сама рассказывает. Предположим, что она была заперта в спальне, когда я находился в доме. Она хотела выехать автобусом, отходящим в восемь сорок пять. Муж поссорился с ней. Она дала ему понять, что знает о существовании его любовницы. Он хотел задушить ее. Она убежала в спальню и заперла дверь. После моего ухода она попробовала убежать. Но муж схватил ее и снова стал душить. Тогда она его заколола. Вот что показывают факты. Но она надеялась выйти сухой из воды. Тут же бросилась к машине, подъехала к стоянке и, оставив там машину, позвонила своему другу и попросила его нанять ей самолет.

– Другу или возлюбленному? – спросила Делла.

– Скорее просто другу. Думаю, что это тот же человек, через которого она передала мне деньги. Если слушать, что она сама рассказывает, можно подумать, что она и впрямь совершила убийство. Факты же показывают, что эта женщина просто испугалась мужа и убила его, защищаясь, а потом скомпрометировала себя, пытаясь скрыться. Надо будет, чтобы Пол Дрейк попытался найти ее приятеля. Да и вообще после того, как Селлерс сказал, что адрес на конверте с деньгами написан тем же почерком, что и записка, которую она оставила для меня у матери, у меня нет выбора. Она моя клиентка. Я уже работаю на нее и должен буду продолжать. – Он немного помолчал, потом сказал: – Забавно, что ее алиби могло бы и сработать, не прояви я такого усердия. Пассажиры запомнили бы, что она ехала в автобусе, а полиция никогда не смогла бы найти всех пассажиров, которые были в автобусе, и значит...

– Может быть, они бы сами объявились, чтобы принять участие в таком громком деле? – сказала Делла.

– Вряд ли, один шанс на десять, – сказал Мейсон. – Представь, что ты ехала бы в этом автобусе, едва ли тебя увлекла бы перспектива быть вовлеченной в дело об убийстве, – усмехнулся Мейсон. – Многие из пассажиров просто не явятся в суд, чтобы не мучиться. Остальные же скажут, что видели обвиняемую в автобусе, но не могут припомнить, когда она села в него.

– Собиралась ли полиция опросить пассажиров, когда те выходили из автобуса в Сакраменто? – спросила Делла.

– Очевидно, нет. Тогда они просто хотели арестовать Миртл Фарго. Мысль о том, что у нее есть алиби, даже не приходила им в голову.

– Что же ты намерен предпринять, шеф?

Он протянул руку за шляпой.

– Хочу зайти к моей клиентке и посмотреть, что можно спасти после крушения... Боюсь, чертовски мало.

16

Перри Мейсон с улыбкой встретил репортеров.

– Минуточку, – сказал один из фотографов.

Мигнул яркий свет вспышки.

– Мистер Мейсон, – начал один из журналистов, – ответьте нам прежде всего на вопрос, являетесь ли вы адвокатом миссис Фарго?

– Без комментариев.

– Но зачем вы ездили в Стоктон, если вы не ее адвокат?

– Без комментариев.

– Вы наняли сыщиков, чтобы подыскать в автобусе свидетелей?

– Не отрицаю.

– Вы заплатили сыщикам из своего кармана?

– Да.

– Были ли вам переданы какие-либо деньги от Миртл Фарго в качестве аванса?

– Мне об этом ничего не известно.

– А чем объяснить ваш необычный интерес к делу Миртл Фарго?

– Без комментариев.

– Что вы сделаете, если Миртл Фарго захочет, чтобы вы ее представляли?

– Она меня еще не просила.

– Вы собираетесь повидать ее сейчас, чтобы выяснить, не захочет ли она быть вашей клиенткой?

– Я не навязываю своих услуг, если вы на это намекаете.

– Вы прекрасно знаете, что мы на это не намекаем. Что вам известно о сообщнике миссис Фарго?

– Если она невиновна, у нее не может быть сообщника.

– Но допустим, что она виновна, вы что-нибудь знаете о ее сообщнике?

– Ничего.

– Вы будете защищать ее, даже допуская, что она виновна?

– Адвокат не может допускать, что его клиент виновен.

– Вы точно знаете, что она невиновна?

– Я знаю лишь то, что ее обвиняют в преступлении, и потому она имеет право на справедливый суд в присутствии присяжных, а чтобы суд был справедливым, ей необходимо иметь защитника. Без защитника судить нельзя.

– Вам не кажется, что наша беседа не очень-то плодотворна?

Мейсон обезоруживающе улыбнулся:

– Да, кажется.

Репортеры сделали еще несколько снимков и оставили его одного.

Мейсон опустился в кресло против перегородки, которая протянулась во всю длину стола. Надзирательница ввела Миртл Фарго.

Ее лицо было бледным, на нем проступили морщинки. Под глазами залегли темные круги. Губы, не накрашенные помадой, казалось, вот-вот готовы были задрожать.

– Я вижу, вы совсем не спали, – сказал Мейсон.

– Мне не давали уснуть. Допрашивали всю ночь, угрожали, заставляли вновь и вновь рассказывать, упрашивали меня, давали подписывать показания, а потом посадили в самолет и привезли сюда, и опять все началось снова. Я глаз не сомкнула.

– Скажите, это вы мне звонили и просили меня передать ваше поручение Медфорду Карлину? – спросил Мейсон.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Нет.

– Вы убили вашего мужа?

– Нет.

– Вы посылали мне деньги?

– Нет.

– Вы понимаете, что вас обвиняют в убийстве?

– Да.

– Вы понимаете, что адвокату почти нечего сказать в вашу защиту?

– Похоже, что так. Сперва я думала иначе, но теперь понимаю, что ошибалась. Мистер Мейсон, – продолжала она, – я в ужасном положении. Я совершенно не виновна в смерти моего мужа. Я знаю, что мне грозит, но больше всего меня беспокоит, как все это отразится на судьбе Стива, моего сына.

Мейсон сочувственно кивнул.

– Я всем пожертвовала ради него, – сказала она. – Я... не могу сказать, чем я пожертвовала для его благополучия. И вдруг такой кошмар. Я... я в отчаянии.

– Ответьте мне лишь на один вопрос, – сказал Мейсон, – вы хотите, чтобы я вас защищал?

– Мистер Мейсон, у меня нет своих денег. Дядя оставил мне небольшое наследство, но эти деньги муж вложил в свой бизнес. Думаю, что он подделывал счета и почти полностью присвоил себе деньги. Но если что-то все-таки осталось, я хочу, чтобы на эти средства мой сын получил образование. У меня есть страховка, но я не смогу реализовать ее, пока... ну, словом, пока меня не оправдают.

– У вас есть что-нибудь наличными?

– Очень немного. У меня было пятьсот долларов, но, когда меня арестовали, их у меня забрали.

– У вас было пятьсот долларов в момент ареста?

– Да... это были мои сбережения.

– Скажите, вы хотите, чтобы я вас защищал?

– Я вам уже сказала: у меня нет денег, чтобы платить адвокатам.

– Я спрашиваю: вы хотите, чтобы я защищал вас?

– Да.

– Отлично, – сказал Мейсон. – Вы мне все время лжете. Лжете, что не звонили мне, что не вы оставили клочок бумаги с комбинацией сейфа в телефонной кабинке. Лжете, что не посылали мне деньги, – конверт надписан вашим почерком.

– Нет, нет, – вяло повторяла она.

– Но хотя вы отказываетесь говорить мне правду, я буду защищать вас. И вот вам мой первый совет: больше ни слова никому не говорите, никаких показаний. Вас, может быть, и оставят теперь в покое – они и так уже из вас достаточно выжали. Вы подписывали свои показания?

– Да.

– В присутствии нотариуса?

– Да.

– Ваши показания записывала стенографистка?

– Да. Я все рассказала.

– Вот и не говорите больше ничего, – сказал Мейсон. – Вам известно что-нибудь, что могло бы мне помочь при ведении вашего дела?

– Нет.

– Ваш муж был маклером по торговле недвижимостью?

– Да.

– Он занимался чем-нибудь еще?

– Нет, больше ничем.

– А его дела по продаже недвижимого имущества шли хорошо? Успешно?

– В общем-то да, но в последнее время похуже.

– Понятно. А теперь, миссис Фарго, я расскажу вам начистоту, поскольку я ваш адвокат, как я сам представляю себе события последних дней.

– Я вас слушаю.

– Я думаю, – сказал Мейсон, – что это вы звонили мне в «Золотой гусь» и просили меня выполнить ваше поручение...

Она медленно покачала головой.

– Дайте мне, пожалуйста, закончить, – сказал Мейсон. – Я думаю, что вы послали мне все свои деньги, те, которые хранили на черный день. Я думаю, что черный день для вас пришел. Я думаю, что каким-то образом ваш муж узнал об этом, и на следующее утро вместо того, чтобы занять свое место в автобусе, идущем в Сакраменто, вам пришлось отражать нападки и обвинения вашего мужа. Думаю, что, испугавшись его, вы заперлись в спальне. Но муж в конце концов уговорил вас открыть дверь и попытался вас задушить. А вы, наверное, схватили нож и закололи его, защищаясь. Потом, я думаю, вы, опасаясь, что газетная шумиха бросит тень на вас и на вашего сына, попробовали сфабриковать себе алиби. Так как сперва вы собирались сесть в автобус, уходивший в восемь сорок пять, и знали, что ваша мать ожидает вас именно с этим рейсом, вы решили во что бы то ни стало приехать в Сакраменто именно в нем. Как видите, я думаю, что вы убили мужа, но не считаю вас убийцей. Я считаю, что это была самозащита. Но вы сами поставили себя в трудное положение, выдумав эту историю, в которую никто не верит.

Женщина покачала головой.

– Я угадал?

– Мистер Мейсон, я... мне бы хотелось... О, если бы я только смела вам сказать...

– Чего вы боитесь? – спросил Мейсон. – Все, что вы говорите своему адвокату, сохраняется в тайне. Ну, скажите, миссис Фарго, я угадал?

– Н-н... нет.

– Тогда как же все это происходило?

– Я сказала вам чистую правду. Я приехала на...

– Значит, вы не убили мужа, защищаясь?

– Нет.

– А почему вы не признаетесь, что звонили мне в «Золотой гусь»?

– Я не звонила вам.

– Вы доставляете мне лишние трудности в работе.

– Я рассказала вам все, что могла.

– Ладно, – сказал Мейсон, – я буду вас защищать. Но поймите только одну вещь.

– Какую?

– Если я возьмусь за ваше дело, я постараюсь добиться вашего оправдания.

– Ну конечно.

– Но никакие присяжные никогда не поверят той истории, которую вы рассказываете. Поэтому, – сказал Мейсон, – я намерен предложить присяжным версию, которая покажется им убедительной.

– Но я ничем не могу помочь вам, мистер Мейсон. Я не могу...

– Конечно, – сказал Мейсон, – вы связали себя, изложив свою версию и подписав показания. Вы сделали все для того, чтобы обеспечить себе пожизненное заключение, а то и газовую камеру, но я-то не связал себя ничем.

– Что вы хотите сделать?

– То, что, на мой взгляд, будет в ваших интересах.

– Но, мистер Мейсон, вы не можете... ведь я все рассказала вам... вы не можете строить защиту на лжи.

– Я могу строить защиту на чем мне угодно, – ответил Мейсон, – и кто докажет, что это ложь? Вы запутались, вы сами это видите, и я пытаюсь вас спасти. Запомните – присяжные смогут вас осудить лишь в том случае, если в вашей виновности нет ни малейших сомнений. Вы понимаете это?

– Да.

– Я постараюсь им внушить эти сомнения.

– Но каким образом?

– Я объясню, что вы убили мужа, защищаясь.

– Но я его не убивала.

– Нет, убили, но боитесь признаться в этом, опасаясь огласки, которая, как вы считаете, может запятнать репутацию вашего сына.

– Нет, мистер Мейсон, я вам честно говорю...

– Вам не придется ничего рассказывать присяжным, пусть обвинитель сам изложит перед ними факты. Я же постараюсь пробудить сомнения в умах присяжных. Это все, что я могу для вас сделать, и сделать это можно, лишь использовав показания свидетелей обвинения. От вас требуется теперь только молчание. Вы поняли? – сказал Мейсон и кивком головы дал понять надзирательнице, что беседа закончена.

Мейсон спустился на нижний этаж и позвонил из автомата Полу Дрейку.

– Пол, – сказал он, – в этом дьявольском деле нужно быть во всеоружии. Из свидетелей опасней всех миссис Мейнард. Я хочу, чтобы ты разузнал мне кое-что о ее зрении.

– А что у нее со зрением?

– Ей тридцать один год. На фотографии в газете она без очков. Но ведь случайно может оказаться, что она плохо видит, дома носит очки, а на людях снимает их.

– Ну и что же, так делают многие женщины, – сказал Дрейк.

– Но если эта женщина выступает со свидетельскими показаниями против моей клиентки, ее очки должны быть на носу, а не в сумочке, – отрезал Мейсон.

– Ясно.

– Вообще-то это заблуждение, будто очки портят внешность женщины, заметил Мейсон. – Но, поскольку это заблуждение свойственно многим женщинам, я хочу проверить, не из их ли числа миссис Мейнард. Выясни о ней побольше, все, что сможешь, о ее прошлом, настоящем, вкусах, склонностях и антипатиях, где она бывает, что делает...

– Не увлекайся, Перри, – сказал Дрейк. – А то тебя обвинят в том, что ты оказываешь давление на свидетеля.

– Да плевать мне на это, – ответил Мейсон. – Я ей не угрожаю. Я просто хочу выяснить факты. Займись этим немедленно. Она, наверное, уже вернулась в Лос-Анджелес.

17

Вскоре после полудня у Пола Дрейка был готов отчет о главной свидетельнице обвинения.

– Эта миссис Мейнард, – говорил Дрейк, перелистывая отчет, – очень скрытная особа. О ней почти ничего не известно. Она вдова, имеет, очевидно, небольшие средства, которые позволяют ей жить тихо и скромно, но независимо. У нее есть небольшой автомобильчик, одевается она недурно, дома бывает редко.

– Она работает? – спросил Мейсон.

– Наверное, нет, поскольку уходит из дому в самое разное время, а иногда исчезает сразу на несколько дней. У нее есть телефон, но он не подключен к общему кабелю.

– Ладно, – сказал Мейсон. – Надо будет выяснить, куда она ходит. Пусть твои люди последят за ней.

– Мы это уже делаем, – ответил Дрейк, – но сейчас она почти никуда не ходит. И все же кое-что полезное мы для тебя узнали, Перри.

– Что?

– Вчера ей принесли от оптика очки.

– Откуда ты знаешь? Ты же вчера еще не занимался этим делом?

– Нет, но этим утром один из моих людей разговаривал с ее соседкой, и та сказала, что вчера посыльный долго звонил к миссис Мейнард в дверь, и в конце концов эта соседка предложила оставить пакет у нее. Он так и сделал. Она обратила внимание на ярлычок, поскольку магазин этого оптика всего в нескольких кварталах оттуда.

– Это удача, Пол! – воскликнул Мейсон. – Ну что ж, изучим этот след. Кто этот оптик?

– Доктор Карлтон Б.Рэдклифф. У него есть небольшой магазинчик, где он продает бинокли, оптические товары, подбирает и чинит очки и часы...

– Что он собой представляет?

– Пожилой человек лет семидесяти. Живет в том же доме над магазином. Видно, неглупый человек, спокойный, сдержанный. Если хочешь, я разузнаю о нем побольше.

– Я займусь им сам, – сказал Мейсон. – Это может оказаться важным.

– У меня есть еще кое-что для тебя, – сказал Дрейк.

– Что?

– Ты просил собрать сведения о Селинде Джилсон.

– Что же ты выяснил?

– На карточке возле ее звонка написано «Селинда Джилсон-Лейри», причем Лейри зачеркнуто...

– Я это видел, – сказал Мейсон.

– Так вот, – продолжал Дрейк, – фамилия метрдотеля из «Золотого гуся», оказывается, тоже Лейри.

– Господи Боже, Пол, неужели Питер ее муж?

– Похоже, да. Я не смог выяснить, разведены ли они официально. Но они живут раздельно и... словом, видишь, какая выходит история. Питер, наверное, пристроил ее в «Золотом гусе», чтобы дать ей заработок. Интересный факт?

– Он не укладывается в схему.

– Так ты лучше смени схему, – посоветовал Дрейк. – Факты – вещь упрямая.

– Да, черт бы их побрал, – признал Мейсон. – Ты выяснил, где живет Питер?

– Этого никто не знает, – сказал Дрейк.

– Отлично, – сказал Мейсон, – раз уж он так сильно связан с этим делом, пусть твои люди за ним последят. Нужно выяснить, куда он отправляется после работы. Но прежде всего повидаемся с оптиком.

Предупредив Деллу, Мейсон вместе с Дрейком отправился к доктору Карлтону Б.Рэдклиффу.

При всем многообразии своих занятий доктор Рэдклифф явно не стремился переутомлять себя. Надпись над прилавком гласила:

«Я не позволю мне грубить и не позволю меня торопить».

Против двери находился прилавок, где принимались в починку очки. Когда Мейсон и Дрейк вошли, доктор Рэдклифф сидел за этим прилавком с лупой в глазу и собирал какие-то часы.

– Одну минутку, – бросил он через плечо и, продолжая работать, осторожно поднял пинцетом крошечную рубиновую крупинку и стал пристраивать ее.

Спустя несколько мгновений он отодвинул кресло и, шагнув к вошедшим, смешливо взглянул на них.

– Чем могу служить, господа? – спросил он.

– Нам нужна кое-какая информация, – улыбнулся в ответ Мейсон.

– Я старый человек и не так-то много знаю. Мир ведь все время меняется.

– Нам нужна информация об очках, – сказал Мейсон.

– Об очках – это другое дело, – согласился Рэдклифф. – Часы и очки я знаю. Так чем я могу вам помочь?

– Мы хотим узнать кое-что об очках миссис Мейнард, – сказал Мейсон.

– Мейнард... Мейнард. Ах да, сломанные очки. Но я их ей уже отправил. Она очень меня торопила.

– Они были разбиты?

– Одно стекло треснуло. Кроме того, оба стекла были сильно поцарапаны от... а что вам, собственно, нужно?

– Мы хотим знать, могла ли она видеть без этих очков.

– Могла ли она видеть? А почему это вас интересует? Вы друзья миссис Мейнард?

Мейсон замялся, Дрейк ответил:

– Да.

Доктор тонко улыбнулся.

– Тогда все очень просто. Спросите у самой миссис Мейнард.

– Доктор Рэдклифф, я адвокат, – сказал Мейсон. – И мне нужно выяснить некоторые факты. Я хочу...

Часовщик покачал головой.

– Информацию о пациентах и покупателях не даю.

– Но эта информация может оказаться очень важной, – сказал Мейсон. Если выяснится, что вы как свидетель...

– Как свидетель – да. Вы юрист, вы знаете все законы. Я просто оптик, ювелир и часовщик. Законов я не знаю. Но кое-что мне известно. Если меня в качестве свидетеля вызовут в суд, я принесу присягу говорить правду и скажу правду. Потом отвечу на вопросы. А сейчас я не буду отвечать вам на вопросы. Я не обязан это делать. Вы поняли меня?

Он учтиво улыбался, но видно было, что он непреклонен.

– Я вас понял, – сказал Мейсон. – Тем не менее, спасибо. Пойдем, Пол.

В машине Дрейк сказал:

– Тебе не кажется, что мы могли бы выяснить немного больше, если бы...

– Нет, – сказал Мейсон. – Мы только настроили бы его против нас. А главное – мы все же узнали, что миссис Мейнард принесла ему разбитые очки. И когда она займет свидетельское место, я спрошу ее, как она видит без очков, и попытаюсь доказать, что во время путешествия она не вынимала их из сумочки, где они разбились.

– Ты думаешь, в суд она придет в очках?

– Я думаю, теперь она всегда будет в очках, – сказал Мейсон, – но не думаю, что она надевала их, когда ехала в автобусе.

– Это будет трудно доказать, – сказал Дрейк.

– Вот поэтому-то я и не стал приставать к доктору Рэдклиффу с расспросами.

– Я не понял, Перри.

– Если бы я стал настаивать, он мог предупредить миссис Мейнард. Теперь же примерно шансов пятьдесят, что он не обратил на наш приход внимания. Он, очевидно, не сплетник. Самое важное для него, чтобы к нему не приставали и не мешали работать.

– Возможно, ты прав, Перри, – кивнул Дрейк.

– Но в суд мы его вызовем, – сказал Мейсон.

– А когда это будет?

– Думаю, что очень скоро.

Дрейк нахмурился.

– Бросил бы ты это дело, Перри. В нем не за что зацепиться.

– Не в моих это привычках – бросать дела, – ответил Мейсон. И добавил: – Я и сам не в восторге, что в него ввязался, но на попятный не пойду.

18

Предварительное слушание дела Миртл Фарго по обвинению в убийстве мужа не вызвало большого интереса у публики.

Секретари судебной канцелярии, которые давно уже внимательно следили за захватывающей и блистательной карьерой Перри Мейсона, подозревали, что кульминационной точкой этого процесса окажется перекрестный допрос миссис Ньютон Мейнард. Она производила впечатление уверенной, бойкой и острой на язык дамы, способной дать отпор любому адвокату.

Из людей непосвященных почти никто не сомневался в виновности миссис Фарго. Дело казалось совершенно ясным, и поэтому Мейсону впервые за все время его карьеры пришлось выступать перед полупустым залом. Все это очень раздражало Гамильтона Бергера, окружного прокурора, который отобрал это дело у своих помощников. Бергер поступил так не потому, что считал дело Фарго особенно важным, а потому, что надеялся наконец осуществить честолюбивую мечту всей своей жизни – разгромить Перри Мейсона.

Предвкушение триумфа было так сладостно для окружного прокурора, что он старался растянуть опрос свидетелей как только можно. Он добросовестно вызывал свидетелей, одного за другим, однако старался, чтобы они не выболтали лишнего.

Бергер предъявил план помещения, где было совершено убийство, и фотографии всех комнат. Полицейский хирург, производивший вскрытие, дал заключение о смерти. Среди вещественных доказательств фигурировало орудие убийства – кухонный нож, заостренный и хорошо заточенный, покрытый зловещими пятнами, но без отпечатков пальцев.

Бергер даже нашел свидетеля, который сообщил, что вечером накануне убийства он уплатил Артману Фарго пятьсот долларов наличными и Фарго в его присутствии положил эти деньги в сейф, выдав свидетелю расписку. Свидетелю был задан вопрос о достоинствах купюр. Он ответил, что это были пятидесятидолларовые билеты, десять штук на сумму пятьсот долларов. Он сказал, что взял деньги из банка в тот же день.

Потом Бергер предъявил присяжным фотографию открытого сейфа, его содержимого, грудой сваленного на полу, и в довершение всего полицейский офицер сообщил, что в момент ареста в кошельке миссис Фарго было десять пятидесятидолларовых билетов.

Затем началась самая драматичная часть процедуры – опрос свидетелей, наблюдавших разные этапы бегства миссис Фарго. Бергер вызвал Перси Дэнверса, служителя со стоянки машин у Юнион-Терминал.

Дэнверс сообщил, что около одиннадцати часов утра в день убийства какая-то женщина поставила свою машину на стоянку в его секции. Она оплатила стоянку и получила квитанцию. Корешок квитанции он положил под дворник на лобовом стекле. Свидетель ушел с работы за два часа до того, как полиция нашла автомобиль.

Свидетель назвал номер машины, номер мотора и имя на регистрационном удостоверении – Миртл Ингрем Фарго.

Потом последовал волнующий вопрос:

– Вы сможете опознать эту женщину?

– Да, сэр, смогу.

– Вы ее видели после того?

– Видел.

– Где?

– В Управлении полиции.

– Сколько женщин там находилось?

– Пять.

– Все они были примерно одинакового роста, телосложения и возраста?

– Да.

– И вы нашли среди них ту, которая ставила машину на стоянку?

– Да, сэр.

– Кто она?

– Обвиняемая, миссис Фарго, – сказал свидетель, указав на нее театральным жестом.

– У меня вопросов нет, – торжествующе объявил Бергер.

Мейсон подбадривающе улыбнулся свидетелю.

– Мистер Дэнверс, это вышло у вас очень мило, – сказал он. – А почему вы указали на обвиняемую пальцем? Ведь вы могли просто сказать, что женщина, которую вы видели на стоянке, обвиняемая.

– Ну... Я это сделал, чтобы не вышло какой ошибки.

– А кто вам посоветовал так сделать? – спросил Мейсон.

Свидетель, казалось, смутился.

– Ну же, ну же, мистер Дэнверс, – подбодрил его Мейсон. – Ваш жест не показался мне непроизвольным. В нем было что-то заученное, как будто вы его уже репетировали. Помните, ведь вы под присягой. Говорил вам кто-нибудь, чтобы вы указали пальцем, когда вас попросят опознать свидетеля?

– Да.

– Кто?

– Ваша Честь, – обратился к судье Кейсу Гамильтон Бергер с наигранной дрожью в голосе, дабы дать понять, что его терпение уже на пределе, – к чему все эти мелкие, не относящиеся к делу детали? Свидетель опознал эту женщину. Так ли важно, кто велел ему указать на нее пальцем? Я готов признать, что именно я, когда мы обсуждали со свидетелем дело, посоветовал указать на обвиняемую пальцем, если она окажется той женщиной, которую он видел. Я беру на себя ответственность за это.

Гамильтон Бергер одарил зрителей сияющей улыбкой.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон, обращаясь к Бергеру. – Я ничуть в этом не сомневался. – Он снова повернулся к свидетелю. – Так, значит, это окружной прокурор вас научил, что вы должны делать во время дачи показаний? А не сказал ли он вам, что вы должны говорить?

– Ваша Честь! – вскричал Гамильтон Бергер. – Это же полное нарушение процедурных правил. Это несущественно, не относится к делу, и защитник не имеет никакого права задавать подобные вопросы.

– Возражение отклонено. Отвечайте на вопрос защитника, – сказал судья Кейс.

– Ну... он сказал мне, чтобы я отыскал глазами эту женщину и указал на нее пальцем, когда буду о ней говорить.

Бергер вспыхнул и медленно опустился на краешек стула, всем своим видом показывая, что он в любой момент готов вскочить и отстаивать, с одной стороны, права человека и достоинство окружного прокурора – с другой.

– Какого цвета чулки были на той женщине? – спросил Мейсон.

– Не знаю. Я не заметил, как она была одета.

– Какая юбка?

– Я уже вам сказал, что не заметил, но, по-моему, вроде, темная... Точно не скажу.

– Какого цвета туфли?

– Не знаю.

– Была ли на ней шляпка?

– Кажется, была.

– Вы помните, какого цвета?

– Нет.

– Похоже, вы не очень-то хорошо ее рассмотрели.

– Я не рассмотрел ее одежду, но я рассмотрел лицо. Она поставила машину на стоянку, а потом решила взять такси. Это необычно, вот я ее и запомнил.

– А разве вы не знаете, что довольно много людей предпочитают не водить машину по улицам города и, воспользовавшись услугами платной стоянки при вокзале, для поездки по городу берут такси?

– Может, и так.

– Вы этого не знаете?

– Кто их знает... Я не спрашивал у них.

– И поэтому из всех ваших клиентов вы запомнили одну эту женщину?

– Да, сэр.

– Вы обратили на нее внимание, когда она уходила со стоянки?

– Да, сэр.

– А много тогда автомобилей въезжало?

– Порядком.

– Мистер Дэнверс, – сказал Мейсон, – если я правильно себе все это представляю, ваши клиенты сперва подъезжают к воротам. Вы даете им квитанцию, корешок от которой помещаете на ветровом стекле, потом получаете деньги, после этого клиент въезжает на территорию и оставляет там машину.

– Именно так.

– Значит, между получением квитанции и уходом клиента проходит какое-то время?

– Минута или две.

– А иногда и больше?

– Да.

– Стало быть, эту женщину, которую вы теперь опознали, вы впервые увидели, когда она, уже уходя со стоянки, спросила у вас о такси? Так ведь?

– Да, сэр.

– Вы обратили на нее внимание и хорошо запомнили?

– Одежду не запомнил, зато лицо помню довольно хорошо.

– О... довольно хорошо! Значит, вы не уверены?

– Думаю, что уверен.

– А почему же тогда прямо так и не сказать? Вы почти уверены?

– Да.

– Но все же не совсем уверены?

– Да нет, пожалуй, я совсем уверен.

– Так как же все-таки – почти или совсем?

– Совсем.

– Тогда зачем же вы сказали, что почти?

– Ну... Это я на тот случай, чтобы обвиняемую можно было оправдать за недостаточностью улик.

– Ах, так вы считаете, что улик недостаточно?

– Я этого не сказал, я лишь сказал, что хотел дать обвиняемой возможность оправдаться.

– Тогда, насколько я понимаю, у вас все же есть какие-то сомнения, а так как все сомнения решаются в пользу обвиняемого, то вы поэтому и сказали, что почти уверены. Так?

– Ну, в общем, так.

– Но тогда, – продолжал Мейсон, – так как вы только почти уверены, что обвиняемая именно та женщина, которая спрашивала вас о такси, и так как лишь в тот момент вы впервые обратили на нее внимание, можете ли вы с уверенностью утверждать, что это именно она сидела за рулем автомобиля Фарго?

– Скорей всего она.

– Но точно вы не знаете?

– Нет, точно я не знаю.

– Вы не уверены?

– Я думаю, только она...

– Только она могла сидеть в машине, так вы думаете? Но ее лица вы тогда не рассмотрели, верно?

– Да, не очень рассмотрел.

– Вы ведь никогда не обращаете особенного внимания на шофера, не так ли?

– Нет, почему? Иногда обращаю.

– Прекрасно, мистер Дэнверс, – сказал Мейсон. – Тогда опишите нам шоферов двух машин, которые приехали перед обвиняемой.

– Я не смогу их так сразу вспомнить.

– Вы даже не помните, были это мужчины или женщины, не так ли?

– Да.

– Но ведь и на эту женщину у вас не было причин обращать внимание, так как она не сказала и не сделала ничего, что показалось бы вам необычным?

– Да.

– Эта женщина пробыла на стоянке несколько минут. Въезжали туда в это время другие машины?

– Думаю, что да.

– Но не можете вспомнить?

– Нет.

– Вы обратили на нее внимание, лишь когда она вышла со стоянки и спросила вас о такси?

– Да.

– И окружной прокурор сказал вам, что, когда вас вызовут на свидетельское место, вы должны будете указать на обвиняемую пальцем и сказать: Вот эта женщина!

– Да, – подтвердил свидетель, прежде чем Бергер успел возразить.

– Ваша Честь, – обратился к судье Бергер, – я прошу, чтобы этот ответ был вычеркнут из протокола, поскольку это не доказанный, а предполагаемый факт.

– Свидетель уже дал ответ, – сказал Мейсон.

– А я прошу вычеркнуть его на основании того, что предположение не есть доказательство.

– Я не вижу со стороны защитника нарушения правил, – сказал судья Кейс. – Ответ останется в протоколе.

– Но он не соответствует действительности, – запротестовал Гамильтон Бергер. – Это не...

– Гамильтон Бергер может принять присягу и дать показания, если он хочет опровергнуть своего собственного свидетеля, – сказал Мейсон.

– Ну, в конце концов все это в общем-то пустяки, – с недовольной миной согласился Бергер.

Мейсон снова повернулся к свидетелю.

– А скажите-ка, – как бы вскользь спросил он, – полицейские сначала попросили вас описать эту женщину?

– Да.

– А потом они показали вам несколько фотографий обвиняемой?

– Да.

– Вы их внимательно рассмотрели?

– Да.

– Не просто бегло просмотрели?

– Нет, я рассмотрел внимательно.

– И сказали полицейским, что это фотографии той женщины, которая ставила у вас машину?

– Я сказал им, что ее лицо мне знакомо.

– Но вы не утверждали, что это именно она?

– Нет.

– А позже, когда вам ее показали рядом с другими женщинами, вы сразу узнали ее, так как видели на фотографии, не так ли?

– Да.

– И вы не можете с уверенностью сказать, узнали ли вы ее потому, что запомнили еще на стоянке, или потому, что вам показали ее фотографии, не правда ли?

– Я думаю, что и там, и там запомнил.

– И все же полной уверенности, что это она, у вас нет?

– Я уже говорил: похоже, что я ее видел.

Мейсон приветливо улыбнулся свидетелю.

– У меня все, – сказал он.

– Есть вопросы у обвинителя? – спросил судья.

– Припомните-ка, – сказал, обращаясь к свидетелю, Бергер, – разве я советовал вам что-нибудь, кроме того, чтобы вы указали на обвиняемую пальцем, когда вас попросят опознать ее?

– Нет, больше ничего.

– У меня все.

– Одну минуту, – сказал Мейсон, когда свидетель двинулся с места. Есть еще несколько вопросов у защиты.

Свидетель остановился.

– Как долго продолжался ваш разговор с Гамильтоном Бергером, во время которого он посоветовал вам указать на обвиняемую пальцем?

– Я думаю, с полчаса.

– О чем же вы говорили?

– Минутку, Ваша Честь, минутку, – сказал Гамильтон Бергер. – Так нельзя. Этот вопрос несуществен и не имеет отношения к делу. Он относится к числу сведений, не подлежащих оглашению.

– Ваша Честь, – сказал Мейсон. – Только что Гамильтон Бергер спрашивал свидетеля о том, что было ему сказано во время беседы. Это повторный допрос обвинения. Но, согласно правилам, если обвинение задает вопрос, касающийся части беседы, противная сторона вправе спросить обо всей беседе. На основании этого правила я хочу знать все, что было сказано.

Лицо Гамильтона Бергера побагровело.

– Ваша Честь! – вскричал он. – Я категорически протестую против подобного вмешательства в конфиденциальные беседы. Как окружной прокурор, я имею полное право задавать вопросы, относящиеся к любым обстоятельствам дела.

– Вы задали вопрос, касающийся части разговора, – сказал судья Кейс. – А этот человек не ваш клиент, а лишь свидетель. Возражение отклонено.

– Продолжим, – сказал Мейсон. – Так о чем же вы говорили?

– Я сказал мистеру Бергеру то, что говорил и здесь.

– А что советовал вам мистер Бергер?

– Он сказал, чтобы я показал на обвиняемую пальцем, и, пожалуй, больше ничего.

– А не советовал ли он вам умолчать о чем-нибудь, если вас не спросят?

– М-м... да.

– О чем же? – спросил Мейсон.

– О том, что у той женщины не было с собой багажа.

– О, понятно, – сказал Мейсон. – Когда она уходила со стоянки, у нее в руках ничего не было?

– Ничего, кроме маленькой кожаной сумочки.

– Вы уверены в этом?

– Да.

– И Гамильтон Бергер сказал, что вы не должны упоминать об этом, так ведь?

– Да, если меня не спросят.

– Благодарю вас, мистер Дэнверс, – саркастически произнес Мейсон. – У меня все.

– Вопросов нет, – пробормотал Гамильтон Бергер и поспешно вызвал следующего свидетеля.

Им был летчик, который рассказал, что его нанял мужчина для того, чтобы он доставил пассажирку в Бейкерсфилд. Ему сказали, что женщине необходимо быть на автобусной станции в час пополудни. Лицо женщины было скрыто густой вуалью, и он не разглядел его, но одежду запомнил. Он обратил на нее внимание главным образом из-за вуали. Он также запомнил фигуру этой женщины и ее внешний облик.

– Видите ли вы в зале суда какую-нибудь женщину, чья фигура и внешний облик напоминают вам пассажирку, которую вы отвозили в Бейкерсфилд? спросил Гамильтон Бергер.

– Да, сэр.

– Где она?

– Если мистер Бергер велел вам показать на нее пальцем, то не смущайтесь, показывайте, – вставил Мейсон.

– Он не велел мне на нее показать, – ответил свидетель, – он лишь велел мне сказать: «Это обвиняемая».

Взрыв смеха в зале.

– Но вам ведь уже показывали ее раньше, – сердито воскликнул Бергер, – и вы сказали мне, что она похожа на ту пассажирку! Верно?..

– Минуточку, – вмешался Мейсон. – У меня есть возражение, поскольку такого рода вопрос окружного прокурора может оказаться наводящим и наталкивающим свидетеля на определенный ответ.

– Возражение принято, – сказал судья Кейс.

– Ну хорошо. Вы видели эту женщину прежде? – спросил Бергер.

– Да.

– Это обвиняемая?

– Похожа на нее.

– У меня все, – поспешно объявил Бергер.

– Сколько раз вы видели обвиняемую до сегодняшнего дня? – спросил Мейсон.

– Один раз.

– У меня все. Благодарю вас, – сказал Мейсон.

– Одну минутку! – вмешался Бергер. – Свидетель не понял вопроса. Он имел в виду, что один раз ему пришлось опознавать ее. Но видел он ее дважды. Один раз на опознании и еще раз, когда она садилась в самолет. Не так ли? – спросил Бергер, обращаясь к свидетелю.

Холодное спокойствие Мейсона резко контрастировало с возбужденным тоном прокурора.

– Я возражаю, Ваша Честь, – сказал адвокат, – это явная попытка со стороны окружного прокурора проинструктировать свидетеля и подсказать ему, как он должен отвечать на заданный вопрос.

– Окружной прокурор, будьте любезны ограничиваться прямыми вопросами, обращенными к свидетелю, – сказал судья Кейс.

– Хорошо, – еле сдерживаясь, произнес Бергер. Он обратился к свидетелю: – Когда вы говорили, что уже видели эту женщину, вы ведь имели в виду... э-э... одним словом, что вы имели при этом в виду?

– Я думаю, – заметил Мейсон, – свидетель не так глуп, чтобы не догадаться, что ему ответить после подсказки окружного прокурора. Он, наверно, скажет, что видел эту женщину и до опознания.

– Да, это я и хотел сказать, – согласился свидетель.

– У меня все, – объявил Бергер.

– Минутку, – попросил Мейсон свидетеля. – Прежде чем вы уйдете, нам бы хотелось кое-что выяснить о человеке, который договаривался с вами о найме самолета. Вы узнали бы его, если бы снова увидели?

– Да.

– Вы видели его еще раз?

– Нет.

– Не смогли бы вы описать его немного более подробно?

– Ну... ему лет шестьдесят или около того, и у него была какая-то неуверенность в движениях. Он был... ну, как пьяный, хотя от него спиртным не пахло. Может быть, он употребляет наркотики или что-нибудь такое.

– Он высокий?

– Нет, маленький и толстоватый... Я не очень-то его запомнил. Я решил, что это отец пассажирки.

– Теперь об опознании. Вам показали обвиняемую рядом с другими женщинами?

– Нет, она была одна.

– И мистер Бергер указал вам ее?

– Отвечайте только «да» или «нет», – вставил Бергер.

– Нет.

– Это сделали полицейские?

– Не совсем так.

– Как вас понять?

– Полицейские сказали мне, что я должен опознать одну женщину. Потом они ввели меня в камеру. Там была, кроме надзирательницы, только одна женщина.

– Вот-вот! – воскликнул Мейсон. – А не сказали они вам заодно, что, вне всякого сомнения, эта женщина ваша пассажирка и вам остается только это подтвердить?

– Да, что-то в этом роде. Они сказали, чтобы я не размякал и держался как можно уверенней, иначе какой-нибудь ловкий адвокат вытянет из меня все жилы, когда я буду давать показания.

– И вы сказали, что уверены?

– Нет, не сказал. Я ведь не был уверен. Я сказал, мне кажется, что это она. Только на следующий день я почувствовал, что совершенно уверен.

– Полицейские вели с вами в это время какие-то беседы?

– Вот именно.

– У меня все, – объявил Мейсон.

– Вопросов нет, – сказал Бергер. – Вызываю следующего свидетеля.

Следующим свидетелем был водитель такси, отвозивший женщину под густой вуалью из аэропорта к автобусной станции. Он заявил, однако, что не может ее опознать, так как лицо ее было скрыто густой вуалью, и не разглядел подробно, как она была одета. Он только помнит, что это была женщина ростом около пяти футов и трех – трех с половиной дюймов, а весом примерно сто двадцать – сто двадцать пять фунтов.

– Вы слышали голос обвиняемой Миртл Ингрем Фарго? – спросил Гамильтон Бергер.

– Да, сэр.

– Вам не показалось, что голос обвиняемой чем-то отличается от голоса женщины, которую вы доставили на автобусную остановку в Бейкерсфилд?

– Нет, сэр, мне этого не показалось.

– Можете приступать к допросу, – сказал Бергер Мейсону.

– Так вам не показалось, что их голоса несхожи? – спросил Мейсон.

– Нет, сэр.

– А чем они похожи?

– Да в общем-то, они звучат примерно одинаково.

– Но вы не можете утверждать, что это один и тот же голос?

– Нет, наверняка не могу.

– Вы, в общем, не можете опознать ту женщину по голосу, не так ли?

– Ну... я сказал уже, что не заметил несходства между их голосами.

– Я вижу, – продолжал Мейсон, – что вы тоже имели беседу с Гамильтоном Бергером, не правда ли?

– Да, конечно, я рассказывал ему то, что мне известно.

– И он спросил вас, не смогли бы вы опознать обвиняемую по голосу, так? А вы ответили, что не смогли бы?

– Да.

– И тогда он сказал вам: «Я собираюсь вызвать вас в качестве свидетеля и спросить, чем отличаются друг от друга голоса этих женщин, а вы можете ответить, что они ничем не отличаются». Так это было?

– Я... не помню точно.

– Но это Гамильтон Бергер посоветовал вам сказать, что вы не замечаете различия?

– Да.

– У меня все, – сказал Мейсон.

– И у меня все, – сказал Гамильтон Бергер. – Моя следующая свидетельница – миссис Ньютон Мейнард, и я надеюсь, мистер Мейсон, что вы будете допрашивать ее так же подробно.

Когда миссис Мейнард выступила вперед, все обратили внимание, что ее левый глаз забинтован. Она протянула вперед правую руку и поудобнее устроилась на свидетельском месте.

Гамильтон Бергер задал ей несколько предварительных вопросов, а затем осведомился:

– Где вы находились двадцать второго сентября этого года?

– Утром я была в Лос-Анджелесе, а вечером – в Сакраменто.

– Каким образом вы ехали от Лос-Анджелеса до Сакраменто?

– Автобусом «Пасифик грейхаунд».

– Вы можете сказать нам, в котором часу вы выехали из Лос-Анджелеса?

– Да, могу, сэр, в восемь сорок пять.

– И в котором часу вы прибыли в Сакраменто?

– Примерно десять минут одиннадцатого вечера. По расписанию мы должны были быть в Сакраменто в пять минут одиннадцатого, но опоздали на пять минут.

– Беседовали ли вы во время этой поездки с обвиняемой, Миртл Ингрем Фарго?

– Да, сэр. Беседовала.

– Когда вы в первый раз ее увидели?

– Когда она вышла из такси в Бейкерсфилде.

– До этого вы ее не видели?

– Нет, сэр.

– Вы были в автобусе на пути между Лос-Анджелесом и Бейкерсфилдом?

– Да, сэр.

– Была ли обвиняемая в автобусе на этом отрезке пути?

– Нет, ее не было.

– Вы уверены в этом?

– Да, совершенно уверена. Она приехала на автобусную станцию в Бейкерсфилде на такси. На ней была вуаль, а за рулем такси сидел мужчина, который только что давал показания.

Миссис Мейнард сжала губы с видом уверенной в своей правоте добродетели и взглянула на Мейсона так, будто хотела сказать: «Ну, принимайтесь-ка за дело. Посмотрим, как вы со мной справитесь».

– Вы разговаривали с обвиняемой? – спросил Бергер.

– Да, сэр. Разговаривала.

– Долго?

– Да, сэр.

– Сможете вы рассказать Суду, как это получилось?

– Дело в том, что по натуре я довольно любопытна. У меня общительный характер. Когда я путешествую, мне всегда хочется узнать что-нибудь новое, расширить свой кругозор. Но если я буду просто сидеть и ни с кем не общаться...

– Мы понимаем, – прервал ее окружной прокурор, – но, пожалуйста, давайте не будем уклоняться от темы, миссис Мейнард. Расскажите нам, как случилось...

– Но я об этом и говорю. И, пожалуйста, не перебивайте меня, огрызнулась миссис Мейнард.

В зале раздались смешки, а судья Кейс широко улыбнулся.

– Продолжайте, – смущенно сказал Гамильтон Бергер, – но, если можно, покороче.

– Мы сберегли бы гораздо больше времени, если бы вы не перебивали меня, – отрезала она. – Так на чем я остановилась? Ах, да. Когда я увидела, как эта женщина выходит из машины под густой вуалью, это заинтересовало меня, и я стала за ней наблюдать. Женщина вошла в туалетную комнату и вышла оттуда уже без вуали. Когда мы садились в автобус, я заговорила с ней, а после того, как некоторые пассажиры вышли во Фресно, у меня появилась возможность сесть рядом с ней. Я так и сделала и начала с ней разговаривать. Признаюсь, мне хотелось о ней побольше разузнать, а главное, выяснить, почему она была в густой вуали.

– Вы спросили ее об этом? – осведомился Бергер.

– Пыталась, но не представился случай. Когда я стала задавать ей наводящие вопросы, она сказала мне прямо в глаза, что едет в этом автобусе от самого Лос-Анджелеса, и я подумала: Ах, ты, врунья эдакая. Ты...

– Не важно, что вы подумали, – остановил ее Бергер, но в его тоне явно прозвучало торжество. – Рассказывайте только то, что она вам говорила.

– Я это и делаю. Помнится, я сказала сперва, что не хочу лезть в ее личные дела, но очень любопытна по натуре, а она ответила, мол, это ничего, она совсем не возражает, она даже рада с кем-то поговорить. Она сказала, что до меня с ней рядом сидел мужчина, ехавший из Лос-Анджелеса, и от него так разило спиртным, что ей чуть было не стало дурно. Я спросила: Где же он? Я не заметила его, а она стала оглядываться, будто его ищет, а потом сказала: «Он, наверное, вышел в Бейкерсфилде». Вышел в Бейкерсфилде! Как бы не так! – фыркнула миссис Мейнард. – Его и в автобусе-то не было. Я ведь ехала от самого Лос-Анджелеса и отлично знаю, что никаких пьяных, да и ее самой, в автобусе не было.

– Вы уверены в этом?

– Да, уверена.

– Что еще случилось с вами во время пути?

– Мы сидели с ней и разговаривали, в Стоктоне она вышла, а в автобус вошли двое мужчин. Один из них все добивался, чтобы я сказала, что эта женщина ехала в автобусе от Лос-Анджелеса. Я сразу поняла, что тут что-то нечисто...

– Ваши выводы оставьте при себе, – остановил ее Бергер. – Мы не спрашиваем вас о разговорах, которые происходили в отсутствие обвиняемой. О тех мужчинах тоже не надо сейчас говорить. Вас могут спросить о них позднее, а сейчас скажите, долго ли вы сидели рядом с обвиняемой в автобусе?

– Всю дорогу от Фресно до Стоктона. И почти все время мы с ней разговаривали.

– Вы заметили, как она была одета? – спросил Бергер.

– Я заметила все, что касалось этой женщины, – сказала миссис Мейнард с категоричностью человека, абсолютно уверенного в себе.

– Как же она была одета?

– Довольно скромно, так же, как я. Помню, я даже сказала, что мы с ней одеты похоже, и она ответила, что всегда так скромно одевается в дорогу, но любит, чтобы все было со вкусом. Помню, она похвалила и мой вкус, но при этом намекнула, что я старше, и мне это не понравилось. Я, может быть, и старше ее на год или на два, но уж не настолько, чтобы мне об этом говорили. Наоборот, мне всегда говорят, что я выгляжу моложе своих лет...

– Разумеется, – сказал Гамильтон Бергер и, повернувшись к Мейсону, с насмешливым поклоном предложил: – Не желаете ли приступить к допросу, мистер Мейсон?

– О да, благодарю вас, – сказал Мейсон, поднимаясь со своего места, и с приветливой улыбкой подошел поближе к свидетельнице. – Вы и в самом деле очень моложавы, миссис Мейнард.

– Откуда вы знаете? – огрызнулась миссис Мейнард. – Я же вам еще не говорила, сколько мне лет.

– Да, конечно, – согласился он, улыбаясь. – Но сколько бы вам ни было, выглядите вы хорошо. Я вижу, у вас болят глаза, миссис Мейнард?

– Да, сэр. Что-то попало мне в глаз, и началось воспаление. Приходится теперь носить тугую повязку.

– А почему тугую? – спросил Мейсон.

– Чтобы надевать очки, – пояснила миссис Мейнард. – Если бы повязка была слабая, я не могла бы надеть очки.

– Так-так, – сказал Мейсон. – Стало быть, вы носите очки?

– Да, сэр. Ношу.

– И давно вы их носите?

– Наверное, уже лет десять.

– Вы всегда их носите?

– Нет, сэр.

– Когда же вы их снимаете?

– Когда сплю и когда умываюсь.

В зале раздался смех.

Мейсон подождал, пока смех утихнет.

– Значит, в очках вы лучше видите? – спросил он.

– А что же, по-вашему, я их ношу для того, чтобы выпрямить нос?

Судья Кейс постучал молотком.

– Свидетельница, отвечайте на вопросы по существу, – предупредил он.

– Тогда пусть он спрашивает по существу, – сердито отрезала женщина, обращаясь к судье.

– Продолжайте, мистер Мейсон, – сказал тот, слегка улыбнувшись.

– Вы хорошо видите в очках, миссис Мейнард?

– Конечно.

– А когда снимаете очки?

– Естественно, хуже.

– Вот, например, – сказал Мейсон. – Часы на противоположной стене зала. Можете вы сказать, который на них час?

– Конечно.

– А теперь снимите очки и посмотрите на эти часы. Вы видите стрелки?

– Одну минуту, – прервал его Бергер. – Ваша Честь, я думаю, что Высокий Суд понял, к чему клонит господин адвокат, но у него нет основания задавать подобные вопросы. Сперва нужно доказать, что на свидетельнице не было очков в тот период, о котором она дает показания.

– Но я была в очках, – запротестовала миссис Мейнард. – Я всегда их ношу.

– Я прошу, – сказал Мейсон, – чтобы Высокий Суд все же предоставил мне право получить от свидетельницы ответ на поставленный ей вопрос. Я считаю необходимым удостовериться, насколько хорошо свидетельница видит без очков.

Судья Кейс помедлил и спросил:

– Миссис Мейнард, вы не возражаете, если на время вам придется снять очки?

– Ничуть.

Она сняла очки и, держа их в руке, взглянула на судью.

– А теперь, – повторил Мейсон, – не сможете ли вы сказать нам, который час показывают те часы, что висят на противоположной стене зала?

Свидетельница моргнула незавязанным глазом.

– Если вам угодно знать, то без очков я слепа, как сова. Ах да, я же под присягой. Ну, я, конечно, не хотела сказать, что я слепая, просто без очков я очень плохо вижу. Но в автобусе-то я была в очках. Я их ни разу не сняла от Лос-Анджелеса до Сакраменто.

– Понятно, – сказал Мейсон. – Наденьте, пожалуйста, ваши очки, миссис Мейнард. Раз уж вы так зависите от них, то у вас, я полагаю, есть и запасная пара?

– Это зачем еще?

– Скажем, на случай, если эти разобьются.

– А почему они должны разбиться? – воскликнула она. – Очки не шины. Запасных с собой никто не носит.

– Значит, у вас только одна пара очков?

– Да. Разве этого недостаточно? Если надеть сразу две пары, лучше видеть не будешь. По-моему, даже наоборот.

– Но разве ваши очки никогда не разбивались и не ломались, миссис Мейнард?

– Нет, никогда.

– Значит, ваши очки двадцать второго сентября были в хорошем состоянии?

– Да.

– И это были те же самые очки, которые на вас сейчас?

Свидетельница замялась.

– Те же самые?

– А почему вы решили, что – нет?

– Я ничего не решил, – сказал Мейсон. – Я вас спрашиваю, миссис Мейнард. Это те же самые очки?

– Да.

– Тогда скажите, – задал он вопрос небрежным тоном, – как могло случиться, что двадцатого сентября вы относили эти очки к доктору Карлтону Б.Рэдклиффу, чтобы заменить в них стекла?

Казалось, миссис Мейнард не была бы более потрясена, даже если бы Мейсон ее вдруг ударил.

– Ну же, – сказал Мейсон, – отвечайте на вопрос.

Свидетельница встревоженно оглянулась, будто хотела незаметно сбежать со свидетельского места. Потом облизнула губы и сказала:

– Я относила ему не эти очки.

– Но поскольку у вас нет запасной пары, какие же очки вы относили чинить?

– Минутку, Ваша Честь, – вмешался Бергер, чтобы дать свидетельнице возможность взять себя в руки. – Я думаю, что это нарушает ход допроса. В конце концов, здесь ничего не говорилось об очках свидетельницы...

– Возражение отклоняется, – прервал его судья Кейс, не сводя внимательного взгляда с лица свидетельницы и жестом приглашая окружного прокурора сесть. – Миссис Мейнард, вы можете дать ответ на заданный вам вопрос?

– Почему же нет, конечно, я могу ответить.

– Так отвечайте, пожалуйста.

– Ну... в общем, я думаю, что не должна отчитываться здесь за все свои поступки.

– Вам был задан вопрос, – сказал судья Кейс, – какие очки вы относили к доктору, поскольку нам известно, что запасной пары у вас нет?

– Я отнесла к нему очки моего друга.

– Что это за друг? – спросил Мейсон.

– Я... я... Это вас не касается.

– Вы намерены ответить на вопрос? – спросил Мейсон.

Гамильтон Бергер вскочил с места.

– Ваша Честь, – сказал он. – Я протестую. Это уводит нас в сторону от темы. Свидетельница вполне определенно заявила, что она была в очках в течение всего того периода, о котором она дает показания. Господин адвокат сперва пытался нам продемонстрировать, что случилось бы, если бы очков на ней не было. А теперь он намерен увести нас еще дальше в сторону.

– Я это сделал, чтобы доказать, что в интересующий нас период на свидетельнице не было очков, – сказал Мейсон.

– Ну что ж, – согласился судья Кейс, – если у защитника есть доказательства, что свидетельница была в то время без очков, он вправе их представить.

– Конечно, – сказал Гамильтон Бергер, – но свидетельница уже сообщила все, что относится к делу.

– Мистер Мейсон, – сказал судья Кейс. – Если у вас есть доказательства, что в интересующий нас период, но отнюдь не в другое время, свидетельница не носила очков или по каким-либо причинам не могла их носить, вы можете предъявить их. Приступайте.

– Когда вы в первый раз увидели обвиняемую, – обратился Мейсон к миссис Мейнард, – она была под густой вуалью?

– Да, сэр.

– Вуаль мешала вам рассмотреть ее лицо?

– Да, сэр. Именно для этого она и надела вуаль.

– Но когда она вышла из туалетной комнаты на автобусной станции, она была уже без вуали?

– Да.

– И вы в первый раз увидели ее лицо?

– Да, сэр.

– Тогда откуда вам известно, что именно она перед этим была под вуалью?

– Ну... наверно, я это определила по ее одежде.

– Можете ли вы описать ее одежду?

– Подробно – нет. Но я знаю, что это та самая женщина... знаю, и все тут.

– А вы не знаете, сколько женщин находилось в то время в туалетной комнате?

– Н-нет.

– Вы просто увидели, как туда вошла женщина в густой вуали, а потом увидели, как вышла обвиняемая, и почему-то пришли к выводу, что это одна и та же женщина?

– Я это знаю. Я узнала ее.

– Как?

– По одежде.

– Как она была одета?

– Я уже говорила, что не могу точно сказать, как она была одета, но приблизительно – помню. Я совершенно точно могу сказать, что было надето на мне, и помню, что она была одета очень похоже. Мы об этом говорили, когда...

– Вы уже рассказывали об этом, – прервал ее Мейсон, – когда вас допрашивал прокурор, но можете ли вы точно описать, как была одета обвиняемая?

– А когда я опишу, – возразила она, – вы спросите, как была одета женщина, сидевшая впереди меня, а потом – женщина, сидевшая сзади, и если я не отвечу, вы меня выставите здесь круглой дурой.

Зал грохнул от смеха.

Судья Кейс постучал молотком по столу, требуя тишины, но он и сам улыбался, когда, повернувшись к Мейсону, сказал:

– Продолжайте.

– Итак, вы не можете вспомнить, как была одета обвиняемая?

– Не могу.

– Почему же вы тогда так уверены в том, что именно она вошла в туалетную комнату под вуалью?

– Она, а кто ж еще? Когда она вышла, я, хотя сейчас и не помню, как она была одета, сразу поняла, что это именно та женщина, которая только что вошла туда в вуали. Я клянусь в этом.

– Ну а если бы в это время на вас не было очков, – сказал Мейсон, вы могли бы узнать ее?

– Я была в очках.

– Но если бы вы были без очков, могли бы вы узнать ее?

– Нет.

– Благодарю вас, – сказал Мейсон. – У меня все.

– Это была, – объявил Гамильтон Бергер, – наша последняя свидетельница. Со стороны обвинения свидетелей больше нет.

Судья Кейс и многочисленные судейские клерки, забежавшие, чтобы послушать, как Мейсон допрашивает миссис Мейнард, были явно озадачены сообщением прокурора.

– Суд объявляет десятиминутный перерыв, – сказал судья Кейс, – после чего начнется допрос свидетелей защиты.

– Бог ты мой, Перри, – негромко сказал адвокату Дрейк во время перерыва. – Что он вытворяет, этот Бергер? Просто водевиль какой-то.

– Нет, он ловко ведет дело, – возразил Мейсон. – Тут было сказано уже достаточно для того, чтобы уличить мою клиентку в убийстве, если защита ничего не предпримет. Сейчас главное решить – вызывать или не вызывать миссис Фарго свидетельницей. Ее единственный шанс – рассказать все как было. Но она почему-то не хочет этого делать.

– А что произошло на самом деле? – спросил Дрейк.

– Я считаю, что все случилось так, – начал Мейсон, – миссис Фарго собиралась в гости к матери, но перед самым отъездом поссорилась с мужем. Он присвоил часть ее личных денег, доставшихся ей по наследству, подделав счета тысяч на двадцать пять или тридцать. Думаю, что миссис Фарго поймала его на жульничестве и, возможно, пригрозила полицией, и тогда Фарго запер ее в спальне. Думаю, она была там в то время, когда я осматривал дом.

– А потом, ты полагаешь, у них дошло до драки? – спросил Дрейк.

– Да, я думаю, когда Фарго отпер дверь, он, возможно, пытался ее задушить, а она схватила нож и заколола его, не намеренно, а просто ударила вслепую, стараясь защититься. Осознав, что она натворила, она кинулась в панике вниз по лестнице, вскочила в машину и помчалась, думая, что, если успеет к автобусу, у нее будет алиби. Я считаю, она действительно первоначально собиралась лететь шестичасовым самолетом, но поездка в автобусе давала ей больше возможностей доказать свое алиби.

– Ну, а если она все это расскажет, – начал Дрейк, – тогда...

– Тогда тот факт, что она пыталась организовать фальшивое алиби и дала письменные показания, чтобы подкрепить его, безнадежно восстановят против нее публику. Если бы я только мог узнать истинный мотив ее поступков, у меня был бы шанс ее спасти.

– А ты не можешь заставить ее рассказать тебе правду?

– Нет.

– А если ты сам расскажешь здесь всю правду, как ты ее себе представляешь?

– Если бы я знал причину, по которой она ни слова не говорит мне, я мог бы что-то сделать. А так я могу лишь утопить ее еще глубже. Решат, что я придумал ей красивую версию, а в действительности она убила мужа, чтобы получить страховку.

– Большая страховка?

– Двадцать пять тысяч долларов. Как раз столько, сколько присвоил ее муж.

– Страховка в ее пользу? Она получит проценты или всю сумму?

– Всю сумму.

– Да, нелегкая задачка! – воскликнул Дрейк. – А ты уверен, что ее алиби фальшивое?

– Идет судья, – перебил его Мейсон.

Судья Кейс, заняв свое место, обратился к адвокату:

– Есть свидетели со стороны защиты?

– Да, Ваша Честь. Я хочу вызвать одного свидетеля.

Лицо окружного прокурора просияло в предвкушении перекрестного допроса, которому он подвергнет миссис Фарго, но Мейсон сказал:

– Доктор Карлтон Б.Рэдклифф, вызванный повесткой в суд со стороны защиты, будьте любезны занять свидетельское место.

Хриплый, придушенный крик разорвал тишину.

Все повернули головы и увидели, что миссис Мейнард подымается с места.

– Вы не имеете права! – кричала она. – Вы не имеете права копаться в моей личной жизни и вытаскивать...

Судья Кейс стукнул молотком.

– Тихо! – крикнул он. – Соблюдайте порядок в зале! Зрителей попрошу не вмешиваться.

Миссис Мейнард покачнулась, судорожно закашлялась и тяжело опустилась на стул.

Мейсон задал доктору Рэдклиффу несколько предварительных вопросов, затем спросил:

– Знакомы вы с миссис Ньютон Мейнард, свидетельницей, которая только что давала показания?

– Да, сэр. Знаком.

– Видели ли вы миссис Мейнард двадцать первого сентября текущего года?

– Нет, сэр. Не видел.

– А двадцатого?

– Тоже не видел, сэр.

– А разве она не отдавала вам очки для починки? – спросил Мейсон.

– Отдавала, сэр.

– Когда?

– Двадцать второго сентября.

– Двадцать второго? – воскликнул Мейсон.

Он повернулся к судье.

– Я прошу Высокий Суд принять во внимание некоторые обстоятельства. Хотя этот свидетель не относится ко мне враждебно, он отказался дать мне показания на том основании, что должен соблюдать интересы своих клиентов. Он сказал, что будет отвечать лишь на прямо поставленные вопросы и лишь в том случае, если его вызовут повесткой в суд.

– Прекрасно, – сказал Кейс.

– В котором же часу вы ее видели двадцать второго? – продолжил допрос Мейсон.

– Примерно в восемь часов утра.

– А ваш магазин открывается в восемь утра?

– Нет, сэр. Но я живу этажом выше в том же доме, где находится мой магазин. Миссис Мейнард позвонила мне в восемь утра и сказала, что у нее есть для меня очень срочная работа и она хочет знать, как скоро я смогу выточить пару линз.

– Что же вы ей ответили?

– Я ответил, что раньше следующего дня вряд ли успею, и она попросила меня отослать ей очки, как только они будут готовы.

– Она лично принесла вам очки?

– Нет, через несколько минут после нашего разговора их принес посыльный.

– Что за посыльный?

– Какой-то мальчик. Я его не знаю.

– А когда вы отправили миссис Мейнард новые очки?

– Двадцать третьего, как и обещал.

– Значит, насколько я понимаю, – торжествуя, сказал Мейсон, – миссис Мейнард послала вам свои очки в начале девятого утра двадцать второго сентября и получила их обратно только на следующий день. Следовательно, если у нее не было запасной пары очков, она не могла носить очки двадцать второго. Можете задавать вопросы, мистер Бергер.

– Одну минуточку, – сказал свидетель. – Я не знаю, был ли задан мне такой вопрос, но миссис Мейнард могла быть в очках двадцать второго. В починку были отданы не ее очки.

– Не ее? – В голосе Мейсона явно прозвучало разочарование.

Окружной прокурор довольно улыбнулся.

– Да, сэр, – подтвердил доктор Рэдклифф. – Очки были совсем другие.

– Вы в этом уверены?

– Конечно. Это были очки человека примерно лет шестидесяти. А для очков миссис Мейнард совсем другой рецепт.

– Вы знаете рецепт ее очков? – спросил Мейсон.

– Нет, но мне достаточно одного взгляда на ее глаза, чтобы сказать, что это не ее очки. У миссис Мейнард характерные для близоруких людей большие зрачки и очень чистая склера, или белок глаза. А те очки были, наоборот, для дальнозоркого, для человека лет шестидесяти.

– Разве вы можете определить возраст человека по рецепту его очков?

– Обычно да. По очкам можно многое узнать об их владельце. Те очки, возможно, принадлежали человеку славянского происхождения. Я бы сказал, что, судя по размерам носа, они больше похожи на мужские, нос картошкой...

– Не будете ли вы любезны нам сказать, – прервал Мейсон, явно раздраженный тем, что триумф, который, казалось, был уже в его руках, вдруг начал ускользать, – как вы можете, просто взглянув на очки, определить, что их владелец славянского происхождения?

– Ну, я же не сказал определенно, я сказал, что это вероятно, возразил свидетель. – Кроме рецепта линз, существует также оправа. В данных очках ширина переносицы указывает на картофелеобразный нос, а короткие дужки свидетельствуют, что этот человек обладал тем типом черепа, который обычно присущ славянам. Кроме того, могу еще сказать, что левое ухо у этого человека приблизительно на полдюйма выше, чем правое. К тому же на наружной поверхности стекол были параллельные царапины, свидетельствующие о том, что владелец очков довольно часто снимал их и клал стеклами вниз на стол. Обычно частицы пыли не оставляют царапин на оптическом стекле, но если очки класть на твердую поверхность, где есть пыль и, возможно, частицы песка, то поверхность стекол почти наверняка будет поцарапана. В особенности у таких очков, как эти, имеющих изгиб примерно в десять диоптрий и поэтому очень выпуклых.

– Вы узнали все это по очкам?

– Да, сэр, по очкам и оправе.

– А почему вы проявили такой интерес к этим очкам? – спросил Мейсон.

– Это моя профессия.

– И что вы сделали с этими очками?

– Заменил старые стекла новыми и отправил их с посыльным утром двадцать третьего по адресу миссис Мейнард в Лос-Анджелесе.

– У меня, пожалуй, все, – объявил Мейсон.

– И у меня тоже, – сказал окружной прокурор, не скрывая улыбки. Вопросов нет.

– Есть у вас еще свидетели? – спросил судья у Мейсона.

Мейсон покачал головой.

– При данных обстоятельствах, Ваша Честь, мы, возможно, не будем вызывать других свидетелей защиты. Но поскольку близится время перерыва, я бы предпочел, чтобы обсуждение этого дела было отложено до завтра.

Окружной прокурор тут же вскочил.

– Мы возражаем против того, чтобы дело откладывалось на следующий день.

– Возможно, завтра я предложу обвиняемой дать показания, – прервал его Мейсон.

Бергер откашлялся.

– Если так, то я беру назад свое возражение.

– Очень хорошо. Значит, завтра в десять, – сказал судья Кейс. – Суд объявляет перерыв.

19

Перри Мейсон, Делла и Пол Дрейк сидели в кабинете Мейсона.

– Так что ж это у нас выходит? – сказал Дрейк.

– Черт знает что, – ответил Мейсон. – Вижу лишь, что с каждым днем наши дела идут все хуже. Моя клиентка лжет мне на каждом шагу. Возможно, она делает это из-за сына, но нам лучше не доискиваться причин, а собрать и рассмотреть все факты с самого начала. Так вот, во-первых, эта женщина и ее муж наверняка были одновременно с нами в ресторане. Кто-то показал ей меня, причем показал только ей, а не мужу. Я готов поклясться, что Артман Фарго не имел ни малейшего представления обо мне, когда на следующее утро я зашел к нему под видом покупателя.

– Я думаю, – сказал Дрейк, – это Питер показал тебя миссис Фарго. Все, что мы знаем об этом Питере, наводит на мысль, что он связан с какими-то темными делами. Ну хотя бы его исчезновение после вашего с ним разговора.

– И сразу же после этого разговора, – подхватил Мейсон, – к нам с Деллой вдруг подсела совершенно незнакомая женщина и начала рассказывать историю о своем украденном и кем-то усыновленном ребенке.

– А она-то тут при чем? – спросил Дрейк.

Мейсон, возбужденно расхаживающий взад и вперед по кабинету, вдруг щелкнул пальцами.

– В этом весь ответ, – сказал он. – Здесь-то и есть ключ к загадке, но сперва я проглядел его.

– Я тебя не понял, – сказал Дрейк.

– Пол, – возбужденно воскликнул Мейсон, – я хочу выяснить все об этом давнишнем деле, о шантаже с участием Элен Хемптон, ну, ты знаешь, о чем я говорю... О нем было написано в той вырезке из газеты, что мне прислали в ночной клуб. Нужно взять отпечатки пальцев... Хотя постой, нет времени. Нужно использовать самый короткий путь. Давай-ка подумаем.

Мейсон перестал вышагивать по кабинету и задумчиво остановился.

– Элен Хемптон, Элен Хемптон, – повторил он вслух. – Эти очки, проговорил он задумчиво. – Миссис Мейнард готова была сквозь землю провалиться, когда зашел разговор об очках. А любовница Артмана Фарго работает в «Золотом гусе» и была женой Питера.

Он снова щелкнул пальцами.

– Понял! – торжествующе воскликнул он. – Слава Богу, теперь все понятно!

– Что тебе понятно? – спросил Дрейк.

Мейсон вынул из кармана записную книжку.

– Делла, вот здесь номер телефона Селинды Джилсон. Позвони ей. Когда она подойдет к телефону, сделай вид, что ты очень взволнована. Притворись, будто бежала и запыхалась, будто ты до смерти испугана и ужасно торопишься. Попроси к телефону Селинду Джилсон. Скажи ей, что ты подруга Элен Хемптон, что под предлогом медицинского обследования ей ввели сыворотку правдивости и Элен все рассказывает. Потом вдруг брось трубку, испуганно вскрикнув, будто кто-то тебя застиг у телефона.

– Вот горе-то, – сказала Делла Стрит, – мне, оказывается, нужно было обучаться сценическому искусству.

– Ты им и так неплохо владеешь, – успокоил ее Мейсон.

– Я не понимаю, – сказал Пол Дрейк. – Для кого ты расставляешь все эти сети, Перри?

– Для человека в очках, – с усмешкой ответил Мейсон.

Делла вставила в пишущую машинку лист бумаги, и ее пальцы ритмично застучали по клавишам. Мейсон стоял сзади нее, заглядывая ей через плечо. Он раза два кивнул, потом сказал:

– Все верно, Делла.

Делла вынула лист из машинки и, стоя у телефона, прочитала наспех составленный текст.

– Здесь есть одно слабое место, – заметил Мейсон и наклонился над текстом с карандашом в руке.

Он вычеркнул несколько слов, потом фразу, потом сделал небольшую вставку между строк.

– Сделаем вот так.

Делла Стрит снова прочитала текст.

– Действуй, – сказал Мейсон, показывая на телефон. – Звони.

В комнате стало очень тихо.

– Только бы она ответила, – прошептал Мейсон. – Только бы она оказалась дома.

Делла резко проговорила:

– Алло, это Селинда Джилсон?.. Неважно, кто говорит. Я подруга Элен Хемптон, и даже больше чем подруга. У нас с ней друг от друга нет секретов. Слушайте меня, слушайте и не перебивайте. Никто не должен знать, что я вам звоню. У нас в квартире полицейские. Под каким-то предлогом, я даже не знаю под каким, потому что меня не было в то время в комнате, они сделали Элен какой-то укол. Она, дурочка, поверила, что это какое-то медицинское исследование. А на самом деле они ей ввели сыворотку правдивости. И она им все рассказывает. Вы, наверно, знаете о чем. Я подумала... ой! – Делла понизила голос. – Мне, похоже, нужно закругляться...

Она тихо опустила на рычаг телефонную трубку.

– Вот и прекрасно, – сказал Мейсон и, схватив шляпу, быстро выскочил за дверь.

20

Мейсон негромко постучал костяшками пальцев в дверь квартиры Селинды Джилсон.

– Кто там? – крикнула она.

– Я, – ответил Мейсон.

– Так входи и не стесняйся. Дверь не заперта.

Мейсон распахнул дверь и вошел в квартиру.

Селинда Джилсон, полуодетая, стояла перед огромным зеркалом. Она с улыбкой повернулась к Мейсону, и тут же на ее лице появилось выражение ужаса.

– Черт вас возьми! – воскликнула она и шагнула к креслу, через спинку которого был переброшен халат. Она накинула халат и сказала сердито, сверкнув глазами: – Как вы смеете врываться сюда таким образом? Я одеваюсь.

– Вы меня сами пригласили, – сказал Мейсон.

– Я приняла вас за другого.

– За кого?

– Не ваше дело.

Мейсон подошел к креслу, уселся поудобней и вынул из кармана сигареты.

– Закуривайте, – предложил он.

– Скажите, за кого вы меня принимаете?

– За очень привлекательную молодую женщину, – ответил он.

– А что вам нужно? Для чего вы сюда заявились?

– Я прячусь, – сказал Мейсон.

– Прячетесь?

– Да.

– От кого?

– Хотите верьте, хотите нет, – сказал Мейсон, – но я прячусь здесь от полиции.

– Вы?!

– Да, я.

– Нашли где прятаться. Вы ведь теперь целиком и полностью в моей власти.

– А что вы можете мне сделать?

– Я могу вызвать сюда полицию и буду в их глазах пай-девочкой.

– Так вызовите, – сказал Мейсон.

– И вызову, а что вы думаете?

– Ну что ж, действуйте. Чего же еще ждать?

– Просто противно доносить.

– Я это знаю, – сказал Мейсон. – Звонить в полицию не в ваших привычках.

– Почему вы прячетесь? Что может иметь полиция против вас?

– Я порядком проштрафился.

– Вы? Каким образом?

– Да так, решил сыграть ва-банк и проиграл.

– А что вы сделали?

– Пошел на риск. Я поручил работавшим на меня частным детективам во что бы то ни стало получить информацию от одной девушки.

– Кто она?

– Элен Хемптон. Мы ее остановили, когда она вела автомобиль, и обвинили в том, что она села за руль в пьяном виде. Она, конечно, отрицала это. Мы сказали ей, что мы полицейские в гражданской одежде и возьмем на пробу ее кровь. Так как она была абсолютно трезва, она согласилась подвергнуться каким угодно тестам, и нам удалось сделать то, что мы хотели.

– А чего вы от нее хотели? – спросила девушка, глядя на него удивленно и растерянно.

– Под видом, будто бы мы берем кровь из вены, мы ей сделали укол, ответил Мейсон, – и ввели сыворотку правдивости.

– Так, значит, вы... вы...

– Да, конечно, – согласился Мейсон, – это было нечестно, но мне необходимо было узнать правду.

Теперь она смотрела на него холодно и настороженно.

– И вы узнали правду?

– Да где там! – фыркнул Мейсон. – Ничего мы не узнали. Едва она начала говорить, как ее подруга, с которой они, как я понимаю, вдвоем снимали комнату, хитрая такая штучка, незаметно проскользнула в холл и куда-то позвонила по телефону. Мы застукали ее за этим делом, и она тут же сообщила, что звонила в полицию.

– И что вы сделали?

– А что нам оставалось делать? – спросил Мейсон. – Смылись. Мы ведь не имели права ставить такие ловушки. Я-то пользовался недозволенными приемами уже не раз, но никогда еще не рисковал таким образом.

– Зачем вы это сделали?

– Я хотел получить ключ к загадке этого дела об убийстве.

– Но при чем тут Элен Хемптон? Что она знает об этом?

– Из того, что она успела нам рассказать, – сказал Мейсон, – можно сделать вывод, что знает она порядочно.

– И вы хотите убедить меня в том, что вы не выудили из нее все до конца?

– Конечно, мы там пробыли так долго, как было возможно, – сказал Мейсон. – Но в конце концов она уснула. Я думаю, мы ввели ей слишком большую дозу. И все же я получил нить и мог бы продолжать работать, если бы мне удалось ускользнуть от полиции.

Селинда Джилсон задумчиво смотрела на него.

– Вы не можете здесь оставаться.

– Будьте человеком, – сказал Мейсон. – Приютите меня.

– Вы что, хотите здесь остаться насовсем?

– Пока не утихнет буря. После этого я смог бы...

– Да вы с ума сошли!

– Если на то пошло, – заметил он, – вы в этом тоже заинтересованы.

– Я заинтересована? Вы и меня пытаетесь взять на пушку?

Мейсон улыбнулся и выпустил струйку табачного дыма.

Внезапно Селинда сказала:

– Смотрите, кто-то идет сюда. Нужно его опередить.

Она кинулась к телефону. Мейсон схватил ее за руку.

– Пустите меня, – сказала она, пытаясь вырваться. – Я закричу. Я позову полицию.

– Именно это вы и собирались сделать, – сказал Мейсон. – Если я пущу вас к телефону, то вы позвоните в полицию.

– Нет. Нет! Клянусь, не позвоню. Честное слово. Я вас спрячу у себя. Я вас смогу здесь продержать несколько дней, только не нужно, чтобы этот человек знал, что вы у меня.

– Никаких звонков, – распорядился Мейсон. – Подойдите к двери и скажите ему, что вы заняты.

– Он вас прикончит.

– Ах, даже так?

– Да, так.

– Я прослежу, какой номер вы набираете, – сказал Мейсон. – И если вы звоните в полицию, я выдерну из розетки шнур.

– Да, конечно, конечно, – сказала она.

Она шагнула к телефону, но вдруг остановилась и задумчиво сказала:

– А все же подозрительно это звучит.

– Что?

– Да ваша история о том, как вы ввели Элен сыворотку. Очень уж для вас рискованно. Да и она вряд ли бы позволила... Скажите, каким образом вы узнали, что ее зовут Элен Хемптон? Чьи письма вы перехватывали?

В дверь постучали.

Девушка посмотрела на Мейсона как затравленное животное.

Мейсон встал, быстрыми шагами подошел к двери и рывком открыл ее.

На пороге стоял Медфорд Д.Карлин. Слащавая улыбка медленно сползла с его лица, глаза зловеще блеснули.

Правая рука Карлина потянулась к карману, и в тот же миг Мейсон, не раздумывая, ударил его в челюсть.

21

Мейсон опустил откидную кровать, сдернул простыни и порвал их на полосы. Сделав кляп, он сунул его Карлину в рот, втащил в комнату по-прежнему бесчувственное тело, связал его по рукам и ногам, потом проверил, хорошо ли стянуты узлы.

Селинда Джилсон стояла в дальнем углу комнаты, кусая пальцы. Раза два она, как видно, хотела заговорить, но промолчала.

Мейсон поднялся с ковра и отряхнул с колен пыль.

– Ну и что вам это даст? – спросила девушка.

– Пока не знаю, – усмехнулся он. – Может быть, поможет выиграть дело об убийстве.

– Не будьте идиотом. При чем тут убийство? Артмана убила эта ведьма, его жена, и вы знаете это.

Мейсон смотрел на туго связанную, распростертую на полу фигуру, которая уже начинала шевелиться.

– Хотелось бы мне знать, в чем его роль?

– Он совсем не из той оперы.

– А может быть, у нас не та трактовка, – задумчиво произнес Мейсон.

Карлин приглушенно застонал, открыл глаза, раза два моргнул и вдруг начал барахтаться, пытаясь освободиться.

Мейсон спокойно наблюдал за ним, потом, убедившись, что узлы завязаны крепко, вновь повернулся к Селинде.

– Вам, конечно, нечего рассчитывать, что Карлин вас не выдаст, сказал Мейсон. – Он хитер. Уж он-то всегда выйдет сухим из воды.

Карлин пытался заговорить. Но из-под кляпа послышалось только какое-то мычание.

Мейсон подошел к телефону, набрал номер коммутатора и попросил:

– Будьте любезны, полицейское Управление, пожалуйста.

В то же мгновение Селинда оказалась рядом с ним и обхватила его руками.

– Ради Бога, мистер Мейсон! Я прошу, я умоляю вас. Ну пожалейте же меня.

– Оденьтесь, – резко сказал Мейсон. – И пока вы будете одеваться, решайте наконец, будете вы говорить или нет.

– Я не делала ничего дурного, – сказала Селинда. – Я ведь просто... Ну, должна же я была как-то жить.

– И хорошая это была жизнь?

– Нет.

– Вот и я так думаю, – сказал Мейсон.

Фигура, лежащая на полу, промычала нечто нечленораздельное и отрицательно замотала головой.

– Он убьет меня, если я хоть что-то расскажу вам, – сказала девушка.

– Делайте как знаете, – ответил Мейсон. – Сейчас у вас есть шанс. Карлин не может перебить вас. У него кляп во рту. И если вы расскажете все сами, лейтенант Трэгг, возможно, поверит вам.

– Я уже говорила вам, что это убийство тут ни при чем.

– Которое убийство? – спросил Мейсон.

– Как – которое?.. Я знаю только об одном.

Карлин снова попытался освободиться от пут.

– Не глупите, – сказал Мейсон. – Было два убийства.

– Да, я знаю, но одно... но ведь одно.

– Вы о ком это?

– О Фарго, – сказала она.

– А, понятно.

– Нет, нет, я не это имела в виду...

– Что вы имели в виду?

– Ничего.

– Вы лучше все-таки оденьтесь, – сказал Мейсон.

Она подошла к гардеробу, но вдруг обернулась.

– Ладно, – сказала она. – Будь по-вашему. Это вовсе было не убийство. Это похищение детей. Вымогательство по старому способу, только на новый лад.

Карлин, лежа, принялся дубасить каблуками по полу.

Мейсон подошел к нему и, ткнув ему в бок носком ботинка, сказал:

– Не перебивайте даму, Карлин. Я из вас душу вытрясу, если вы будете невежливы. Продолжайте, Селинда.

– Старый способ шантажа на новый лад, – повторила девушка. – Карлин привозил откуда-то незаконнорожденных детей. Откуда он их брал, я не знаю, наверное, имел хорошую агентуру. Дождавшись, когда приемные родители привяжутся к ребенку, он устраивал так, чтобы до них дошел слух, якобы настоящая мать ребенка работает в «Золотом гусе». А дальше все шло как по маслу. Когда люди усыновляют чужого ребенка и привязываются к нему, им хочется взглянуть на мать, особенно если они считают, что могут сделать это незаметно. И вот они приходят в «Золотой гусь», а тем временем Карлин договаривается с Питером. Питер, проходя между столиками, незаметно делает знак, и после этого к столу подходит Элен Хемптон, предлагая сигары и сигареты. Потом она вдруг начинает плакать и, рыдая, выкладывает всю историю о том, как у нее был ребенок, которого украли, и что она японка.

– А в ней и правда есть японская кровь?

– Еще чего! Она такая же японка, как и вы, но скулы у нее высокие, темные глаза, ну а остальное – это просто грим. Поглядеть на нее внимательно при ярком свете, сразу видно, что она очень ловко и умело сделала себе раскосые глаза.

– И что же потом? – спросил Мейсон.

– А потом эти простаки решают, что усыновили его незаконно, и тогда из них уже нетрудно выкачивать деньги.

– А не случается ли так, что приемные родители отказываются от ребенка, узнав о его происхождении?

– Был лишь один случай. Понимаете, все это очень тщательно продумано, приемным родителям говорят, что у ребенка только небольшая примесь японской крови. Он на японца вовсе не похож. И если никому не говорить, никто бы не узнал. Вот они и боятся, что, если дело дойдет до суда, жизнь ребенка будет навечно испорчена. Они боятся, что Элен на суде сообщит о происхождении ребенка, и когда он вырастет, это может помешать мальчику жениться, а девочке выйти замуж, ведь не каждый захочет породниться с азиатом.

– Значит, все они платили деньги?

– Конечно. Большие деньги. Но особенно много они стали загребать после того, как допустили одну промашку.

– И что же это за промашка?

– Не на того напоролись. Четыре года назад Карлин попытался сыграть этот номер с Фарго.

– С Фарго?

– Да. Ведь у них приемный сын. Три года тому назад они попробовали шантажировать Артмана, но не тут-то было. Фарго не сообщил в полицию, но заставил Карлина взять его в долю, и с тех пор они работали вместе. Фарго, представляясь частным детективом, начинал рыскать в окрестностях, расспрашивая соседей об усыновленном ребенке, и родители решали, что настоящая мать выясняла, где ее ребенок. После этого Фарго и Карлин без труда вытягивали из приемных родителей огромные суммы, значительная часть которых якобы шла на адвокатов и детективов.

– А миссис Фарго?

– Она ничего не знала. Когда Фарго сообразил, в чем дело, он не проболтался жене. Она до сих пор думает, что у ее сына есть примесь японской крови. Это один из крючков, на которых он держал ее.

– Так вот оно что! – вырвалось у Мейсона. – Так вот почему она не хотела говорить. Но ведь она, наверно, знала, что ее муж связан с Карлином.

Селинда пожала плечами.

– Я думаю, она знала, что он замешан в темных делах, а в каких, ей было неизвестно. – Ее глаза вдруг сузились. – А может быть, она все выяснила! Что ж, если вам нужен мотив, узнайте, зачем Миртл убила мужа.

– Нет, он вовсе мне не нужен, – мрачно ответил Мейсон. – А вы действительно были любовницей Фарго или только сообщницей?

– Сперва была только сообщницей, – сказала она, – а потом... черт, такая уж я, видно, дура.

– Так это вы были в доме Фарго утром двадцать второго сентября?

– Не болтайте чепухи.

– Сидели вы в спальне на втором этаже, которую он не хотел открыть, когда я заходил к нему?

– Вы что, рехнулись?

– Вы это были или не вы?

– Нет, не я, – ответила она, – и кончим этот разговор. Не знаю, что вы собираетесь пришить мне, но мне это вовсе не нравится. И вообще мне пора одеваться.

22

– Что это у вас здесь? – спросил лейтенант Трэгг.

– Еще один труп, – ответил Мейсон, указывая на связанную фигуру с кляпом во рту.

– Э, да труп-то, по-моему, живой! – воскликнул Трэгг.

Мейсон развязал кусок простыни, удерживавший кляп на месте.

Карлин тут же выплюнул его и выругался:

– Сукин сын!

– Кто это? – спросил Трэгг.

– Наш уважаемый друг мистер Медфорд Д.Карлин, – ответил Мейсон.

– Я, наверно, должен удивиться? – сказал Трэгг.

– А вы не удивились?

Трэгг только ухмыльнулся. Помолчав немного, он сказал:

– Я о вас очень наслышан, мистер Карлин, если вы и вправду мистер Карлин.

– Возьмите у него отпечатки пальцев, – сказал Мейсон.

– О, чрезвычайно вам благодарен, – насмешливо ответил Трэгг, – я никогда бы не додумался до этого, если бы вы не посоветовали.

– Вы ни черта мне не пришьете, – сказал Карлин. – У меня есть доказательства.

– Не сомневаюсь, – сказал Трэгг, – но только объясните нам, чье обгорелое тело было найдено в вашей спальне?

– Почем мне знать? Спросите Мейсона, это все его затеи.

– И какое отношение к делу имеет эта девица? – спросил лейтенант Трэгг, указывая на Селинду Джилсон.

– Какое отношение к делу имеете вы, Селинда? – повторил вопрос Мейсон.

– Никакого, – сказала она.

– Вы не будете против, если вам придется совершить небольшое путешествие? – спросил Мейсон.

– Так-то вы расплачиваетесь за мое гостеприимство!

– Только путешествие, – пояснил Мейсон, – и больше ничего... Пока.

– Мне бы хотелось внести некоторую ясность, – сказал Трэгг. – Этим делом все же занимаюсь я.

– Да, конечно, – сказал Мейсон, – но ведь вы заинтересованы в том, чтобы выяснить все до конца?

– Я сейчас еду в Управление. Давайте снимем со старика эти тряпки и наденем ему наручники.

– Не спускайте с него глаз, – предупредил Мейсон. – Мне кажется, он может выпрыгнуть в окно.

Трэгг надел Карлину наручники и чуть смущенно сказал:

– Я обычно этого не делаю, но раз уж Мейсон говорит...

– Он вам еще и не то наговорит, – сказал Карлин. – А вы слушайте его побольше. Почему вы слушаете только его и ни о чем не спросите меня?

– Я вас спрашивал, – сказал Трэгг, – но вы ведь ничего не говорите.

– Это потому, что Мейсон не дает мне сказать ни слова.

– Мейсон рассказывал мне о деле, – возразил Трэгг.

– Конечно, – саркастически заметил Карлин. – Мейсон старается вовсю. Он только и мечтает вам помочь. Вам, а вовсе не своей клиентке, которая наняла его, чтобы спастись от виселицы.

– Ну-ка, ну-ка, – подзадорил его Трэгг.

– Мейсон сбил меня с ног, связал, засунул мне в рот кляп, так, что я не мог сказать ни слова, а потом вызвал вас, чтобы сообщить свою версию.

– А в чем состоит ваша? – спросил Трэгг.

– Я уехал из дома по делу, – ответил Карлин. – Не успел я выехать, как кто-то вошел в мой дом, поджег его и сунул в спальню чей-то труп, так, что все решили, будто это я. А полиция даже не пыталась выяснить, что же произошло на самом деле.

– А вы обращались к нам в Управление с такой просьбой? Что-то я вас не видел.

– Я хотел пойти туда, когда все узнал. Но я лишь несколько минут тому назад вернулся в город.

– И сразу отправились навестить вашу девушку? – сказал Трэгг. Собирайтесь, приятель, поехали. Мы побеседуем позже.

Мейсон галантно предложил Селинде Джилсон руку.

– Нет, благодарю вас, – сказала она. – Я обойдусь без вашей помощи.

Они все вместе спустились в лифте на первый этаж, и Трэгг подвел Карлина, которому из-за наручников трудно было передвигаться, к ожидающей их полицейской машине.

– Ты сядешь сзади, Джо, – сказал Трэгг сержанту, сидящему за рулем. Я поведу машину. Не спускай с него глаз. И если что, дай ему как следует.

Когда все сели в машину, Трэгг, включив красную мигалку на крыше и сирену, повел автомобиль по улице с постоянно нарастающей скоростью.

– Вы можете разок остановиться? – спросил Мейсон.

– Зачем? – осведомился Трэгг.

– Чтобы взять одного свидетеля, который...

– Не поддавайтесь на его уговоры, – умоляюще сказал Карлин. Поезжайте в Управление, выслушайте меня, и тогда вы примете решение. А этот Мейсон вам только голову заморочит.

Трэгг с улыбкой покосился на Мейсона и вдруг выключил сирену и сильно снизил скорость.

– Что это вы? – спросил Мейсон.

– Заткнитесь, – сказал Трэгг. – Я хочу подумать.

– Стоит ли утруждать себя, – вмешался Карлин. – До сих пор за вас думал Мейсон. Вы бы уж заодно отдали ему ваш полицейский значок, и дело в шляпе.

– Заткнитесь, – сказал Трэгг. – Я же сказал, что хочу подумать.

Сержант, сидевший рядом с Карлином, надавил пальцем ему на сонную артерию.

– Ох! – взвизгнул Карлин.

– Лейтенант велел, чтоб вы сидели тихо, – сказал сержант.

Трэгг ехал медленно, внимательно следя за всеми уличными знаками. Дважды Карлин пытался заговорить, и оба раза сержант заставлял его замолчать. Мейсон курил сигарету. Селинда Джилсон сидела совершенно молча, с непроницаемым выражением лица. Внезапно лейтенант остановил машину и указал через дорогу на стоявшее возле обочины желтое такси.

– Вы видите эту машину, Мейсон? – спросил он.

– Ну и что?

Трэгг улыбнулся.

– Вы человек занятой, Мейсон, и я не хотел бы отнимать у вас время, которое вы так великодушно тратите на нас. Я не могу больше требовать от вас таких жертв. Садитесь в такси и поезжайте к себе в контору или куда там вам вздумается.

– Вот это другой разговор, – одобрил Карлин.

– Заткнись, – посоветовал ему сержант и опять нажал на шею Карлина.

– Вы хотите докопаться до правды, Трэгг? – спросил Мейсон.

– Я это и делаю.

– А вам не приходило в голову, что это была самозащита? – сказал Мейсон.

– Как это могло быть?

– Предположим, что Фарго вместе с Карлином участвовал в каком-то грязном деле. Предположим, он решил убить жену, выяснив, что ей известно о его делишках...

– Этот Мейсон – чокнутый, – сказал Карлин.

Сержант спросил:

– Вы разрешаете ему говорить, лейтенант?

– Пока нет, – ответил Трэгг. – Мейсон занятой человек. Ему некогда слушать, что рассказывает Карлин.

– Но если я получу доказательства, что это действительно была самозащита, – сказал Мейсон, – вы поддержите меня?

– Я никого не поддерживаю, – ответил Трэгг. – Я просто собираю доказательства. Приберегите ваши аргументы для суда.

Сержант вышел из автомобиля и открыл Мейсону дверцу. Когда полицейская машина отъехала, Мейсон перешел через дорогу и направился к желтому такси.

23

Утренние газеты сообщили, что Медфорд Д.Карлин, которого считали заживо сгоревшим во время пожара в его доме, жив. Труп человека, погибшего при пожаре, пока не опознан. Карлин утверждает, что уезжал на время по делам, инспектировать горные разработки в отдаленных районах штата. В настоящее время он задержан полицией для предварительного расследования. Ходят слухи, что, возможно, поджог дома и убийство Фарго как-то связаны между собой.

Все это вызвало новую волну интереса к делу по обвинению Миртл Фарго, и к началу заседания зал суда был заполнен до отказа.

Надзирательница ввела миссис Фарго, помощник шерифа проводил ее на место.

Мейсон наклонился к ней и быстро прошептал:

– Карлин жив!

– Да, мне уже сказали, – ее голос звучал ровно, монотонно, равнодушно.

– Скажите, вы убили мужа защищаясь или потому, что узнали о его делах?

– Я вас не понимаю.

– Вы ведь знали, что ваш муж был замешан в темных делах с Медфордом Карлином?

– Нет.

– Вы скрываете все из-за сына, – сказал Мейсон. – Было бы гораздо лучше для вас, если бы вы...

– Нет, нет, прошу вас, мистер Мейсон. Я вам все рассказала.

Миссис Фарго отвернулась, чтобы прекратить разговор.

В зал вошел судья Кейс.

– Ваша Честь, – начал Мейсон, – на прошлом заседании я допрашивал свидетельницу обвинения миссис Ньютон Мейнард. Сейчас я хотел бы возобновить допрос в связи с появлением новых фактов, ставших известными после того, как был объявлен перерыв в судебном заседании.

– Эти факты не имеют абсолютно никакого отношения к данному процессу, – бросил реплику окружной прокурор.

– А это, – сказал Мейсон, – мы еще увидим.

Миссис Мейнард держалась теперь совершенно иначе, чем в прошлый раз. Она вела себя осторожно, как опытный боксер в начале боя. Усевшись на свидетельское место, она дотронулась кончиками пальцев до повязки на глазу, а потом, повернувшись, взглянула на Мейсона.

– Миссис Мейнард, – сказал Мейсон, – мне хотелось бы подробнее узнать, что именно случилось с вашим правым глазом?

– А при чем тут мой глаз? – спросила она.

– Ваша Честь, – вмешался Гамильтон Бергер, – я думаю, всем нам известно, что это повреждение было получено после двадцать второго сентября. В интересующий нас период у свидетельницы были открыты оба глаза, а как мы убедились, она может видеть одним.

– Есть люди, которые могут видеть одним глазом, но не могут видеть двумя, – сказал Мейсон.

– Что вы подразумеваете под этим? – спросил Бергер.

– Отсутствие координации, – ответил Мейсон. – Это можно установить при помощи эксперта.

– Это имеет отношение к нашему случаю? – спросил судья Кейс.

– Думаю, да, – ответил Мейсон. – Ваша Честь, я считаю, что свидетельница не в состоянии видеть обоими глазами, хотя и может видеть одним, но, естественно, предпочитает не показываться на людях с повязкой.

– Ничего подобного, – огрызнулась миссис Мейнард, – я прекрасно вижу двумя глазами.

– А я думаю, нет, – уверенно ответил Мейсон.

– Что за чепуха! Я завязала глаз просто потому, что туда что-то попало и доктор велел сделать повязку.

– Какой доктор? – спросил Мейсон.

– Э-э... доктор, у которого я консультировалась.

Судья Кейс задумчиво смотрел на свидетельницу.

– Я требую проверки, – сказал Мейсон.

– Но мне нельзя снимать повязку, – возразила миссис Мейнард.

– Даже ненадолго? – подозрительно спросил судья Кейс.

– Нет, я думаю, что ненадолго можно, но все это так глупо. Если я вижу одним глазом, то почему я не могу видеть двумя?

– Ваша Честь, – сказал Гамильтон Бергер, – совершенно очевидно, что защитник, видя свой неизбежный провал, просто пытается использовать любой повод, чтобы затянуть процесс. Всем ясно, что если свидетельница была в состоянии путешествовать...

– Одно дело путешествовать, – сказал Мейсон, – а совсем другое кого-то опознать. Ваша Честь, мы потеряли уже несколько минут на пререкания. Все, что требуется от миссис Мейнард, это временно снять повязку и опознать сидящего в зале человека, который встанет с места, когда ему дадут сигнал.

– Этот человек известен ей? – спросил судья Кейс.

– Да, я убежден в этом.

– У вас есть какие-либо возражения против этой проверки? – спросил судья Кейс свидетельницу.

– Нет. Я вполне готова, – раздраженно сказала миссис Мейнард. – Если вы думаете, что можете таким образом заманить меня в ловушку, мистер Мейсон, я вас удивлю. У меня очень и очень хорошая память на лица, я ею горжусь. Если я хоть раз внимательно взгляну на человека, я никогда его не забуду.

– Одну минутку, – сказал Мейсон. Он что-то шепнул Делле Стрит, которая сидела прямо позади стола защитника.

Делла Стрит кивнула и прошла в зал.

– Могу уверить Высокий Суд, – сказал Мейсон, – что я произвожу эту проверку не без оснований, и я убежден, что свидетельница не способна видеть двумя глазами, хотя она, может быть, способна видеть одним. Будьте любезны снять вашу повязку, – обратился он к миссис Мейнард.

Делла Стрит тем временем прошла в середину зала и передала записку служащему автомобильной стоянки Перси Р.Дэнверсу, который сидел неподалеку от прохода.

Миссис Мейнард распутывала повязку.

– Могу я помочь вам? – заботливо спросил Гамильтон Бергер.

– Да, будьте так любезны, – ответила она. – И я, конечно, останусь в очках. Я ведь слепа, как сова, без очков. Я уже говорила вам об этом.

– Прекрасно, – сказал Бергер, – я их держу наготове... Итак, вы сняли повязку. Ваши очки, миссис Мейнард. Ну, мистер Мейсон, действуйте, мы ждем.

На лице окружного прокурора появилась торжествующая улыбка. Мейсон кивнул Перси Дэнверсу и сделал знак. Тот встал.

– Кто этот человек? – спросил Мейсон.

Миссис Мейнард, внимательно всмотревшись в него, почти сразу же сказала:

– Я не знаю его фамилии, но я знаю, что он работает на платной стоянке машин у вокзала.

– Вы в этом уверены? – спросил Мейсон.

– Совершенно уверена, – отрезала она.

– Вы его там видели?

– Да.

– И помните, что это он вас обслуживал?

– Да, конечно, я...

Она внезапно осеклась.

– Продолжайте, – сказал Мейсон.

– Я... я немного ошиблась, – поправилась она. – Я хотела сказать, что мне показали этого человека здесь в коридоре как одного из свидетелей по делу.

– Теперь, мистер Дэнверс, – внезапно прервал ее Мейсон, – я хочу задать вам вопрос, на который вы можете ответить, стоя там, где вы сейчас стоите. Не эта ли женщина поставила утром двадцать второго сентября к вам на стоянку машину и спросила у вас о такси? Подумайте хорошенько.

– Ничего подобного я не делала, – резко сказала миссис Мейнард. – Я там вовсе не была. Я никогда не видела этого человека до того, как мне показали его в суде. Он никогда меня не видел. Я...

– Тогда почему вы заявили, что видели этого человека на платной стоянке? – спросил Мейсон.

– Потому что я... я перепутала. И... потом я ставила когда-то там машину. Я видела его там раньше, в другой раз, задолго до двадцать второго сентября.

– Эту женщину вы видели? – обратился Мейсон к Дэнверсу.

– Ей-богу, не знаю, – ответил тот. – Вроде бы ее.

– Она очень на нее похожа?

– Да, очень похожа.

– Минутку, – выкрикнул Гамильтон Бергер. – Все это совершенно не по правилам. Защитник допрашивает сразу двух свидетелей одновременно. Так мы ни к чему не придем.

– Наоборот, – прервал его Мейсон, повысив голос. – Мы придем к решению дела, Ваша Честь! Найдем ответ, который объяснит нам все факты.

Судья Кейс застучал молотком.

– Давайте-ка придерживаться порядка.

Тем временем миссис Мейнард поспешно пристраивала повязку на глаз.

– Одну минуту, миссис Мейнард, – сказал Мейсон, – прежде чем вы наложите повязку, мне бы хотелось показать вас глазному врачу, случайно оказавшемуся здесь. Вы не возражаете, если доктор Рэдклифф взглянет на ваш глаз?

– Никакой доктор мне не нужен.

– Но я не замечаю ни малейших признаков воспаления, – настаивал Мейсон.

– Ваша Честь, – вмешался Гамильтон Бергер, – все это совершенно не относится к делу.

– Нет, очень даже относится, Ваша Честь, – рассмеялся Мейсон. Свидетельница показала нам под присягой, что у нее воспален правый глаз. Только что всем нам тут представилась возможность увидеть этот глаз. Я убежден, что и доктор Рэдклифф тоже его видел, и думаю, все подтвердят, что не заметили ни красноты, ни воспаления, ни...

– Все уже прошло. Глаз почти не болит, – сказала миссис Мейнард.

В наступившей тишине внезапно прозвучал голос Перси Дэнверса:

– Да, теперь я вспомнил: это именно та женщина.

24

Войдя в контору, Мейсон зашвырнул в шкаф шляпу, обхватил за талию Деллу Стрит и весело закружил ее вокруг себя.

– Что случилось? – спросила Делла.

– Да вот, – объявил Мейсон, – загадка наконец-то решена и оказалась столь простой, что удивительно, как я не додумался гораздо раньше.

– Для меня все это по-прежнему темный лес, – сказала Делла Стрит.

– Послушай, как было дело, – начал Мейсон. – Карлин, Фарго и Питер Лейри были сообщниками. Элен Хемптон помогала им, но она гораздо меньше знала о деле. Эти мошенники, заплатив какую-то безделицу матерям, забирали у них незаконнорожденных детей, передавали их за кругленькую сумму приемным родителям, а после того, как те привязывались к ребенку, заманивали их в «Золотой гусь», и там на сцену выступала Элен Хемптон. Миртл Фарго узнала, что ее муж замешан в каких-то темных делах с Карлином, но ей не приходило в голову, что эти дела как-то связаны с шантажом, объектом которого она сама была три года назад. До сегодняшнего дня она думала, что у ее сына и в самом деле есть примесь японской крови. Вот в чем была причина, по которой она не говорила правду! Она хранила вырезку, в которой рассказывалось о преступной деятельности Элен Хемптон, и была так наивна, что надеялась напугать Карлина и вынудить его отпустить ее мужа. Бедняжка думала, что муж и сам этого хочет. В тот вечер в ночном клубе кто-то показал меня Миртл Фарго. Миртл немедленно решила действовать и под каким-то предлогом ушла домой, достала спрятанные деньги и газетную вырезку. Эта вырезка была ее заветным козырем. Она вынула ее из сейфа мужа и выскользнула из дома. Попросив одного из соседей, которого она хорошо знала, отнести конверт в «Золотой гусь», она отправилась в аптеку, чтобы позвонить мне. Вскоре после этого явился Фарго и, не застав дома жену, заподозрил неладное. Он подумал, что жена, наверное, пошла звонить в ближайшую аптеку. Может, к матери, а может быть, в полицию. Куда – он не знал, но он испугался. Застав ее в аптеке, он решил, что перехватил ее вовремя и она еще никому не звонила. Дома он сразу же уведомил по телефону Карлина и Питера Лейри, что его жена что-то затеяла. А затем пакет доставили мне в ночной клуб, и, когда мы разговаривали с Питером, Элен Хемптон приняла нас за супружескую пару, которую они в тот вечер собирались шантажировать.

– Как мило!

– Ты находишь? Питер тотчас отозвал Элен от нашего стола, но оказалось, что уже поздно. Тогда он в панике поспешно выскользнул из клуба и помчался к Карлину, чтобы забрать свою долю и скрыться. Но Карлину показалось, что опасность не так велика. Он не отдал Питеру денег, и они подрались. Как утверждает сейчас Карлин, он не очень сильно ударил Питера в подбородок. Однако удар вызвал кровоизлияние в мозг, и Питер умер.

– Так он был уже мертв, когда мы заходили к Карлину? – спросила Делла Стрит.

– Да, и тело находилось в спальне наверху, в то время, когда Карлин варил нам кофе и рассуждал о красотах природы.

Делла поежилась.

– Теперь и Карлин понял, что необходимо скрыться. Он позвонил своей любовнице миссис Мейнард, чтобы она встретила его на своей машине в нескольких кварталах от его дома, потом поставил бомбу с часовым механизмом так, чтобы при взрыве загорелся бензин. Питер Лейри, как ты помнишь, был коренастый швейцарец, лет шестидесяти, то есть примерно того же возраста и такого же телосложения, как Карлин. Можно было не сомневаться, что полиция, обнаружив труп, решит, что это Карлин, погибший при пожаре. Однако, если ты помнишь, Питер не носил очков. А Карлин носил очки, и, так как лицо у него было несимметричное, дужки на этих очках были расположены неровно. Он снял свои очки, надел их на Питера и выскользнул из дому прежде, чем явился второй агент Дрейка. В доме у миссис Мейнард лежали старые очки Карлина, и она тут же отнесла их Рэдклиффу, чтобы заказать новую пару.

– Ну а Фарго?

– Фарго испугался, оказавшись замешанным в убийстве, – сказал Мейсон. – Он решил бежать утром. Уехала его жена, и Фарго опасался, что она что-то замышляет. Его встревожил разговор, бывший у них накануне вечером, а узнав, что перед отъездом жена взяла из сейфа пятьсот долларов, он струхнул еще больше. Карлин послал к Фарго миссис Мейнард, чтобы урезонить его. Когда я заходил в дом, это она сидела в спальне наверху. После моего ухода они с Фарго объяснились начистоту, и она его заколола. Она была готова на что угодно. Фарго соврал мне, что его жена улетела шестичасовым самолетом, но миссис Мейнард знала правду и решила выдать себя за миссис Фарго и оставить след, который навел бы полицейских на мысль, что миссис Фарго убила своего мужа, а затем пыталась сфабриковать фальшивое алиби. Мы дважды чуть не разрушили планы Карлина. В первый раз, когда наши агенты, наблюдавшие за домом, так быстро подняли тревогу, что пожарные сумели погасить огонь до того, как были уничтожены все доказательства. Разумеется, уже тот факт, что Карлин вложил в сейф сгоревшие бумаги, вынув оттуда все, что там хранилось, мог бы навести нас на след. Второй раз был, когда мы отправили своих агентов опросить пассажиров автобуса. Но тут преступникам повезло: в автобусе не оказалось ни одного пассажира, ехавшего до Сакраменто от самого Лос-Анджелеса, и обман миссис Мейнард было некому разоблачить.

– Как ты захватил Карлина? – спросила Делла Стрит.

– Карлин виделся с Селиндой Джилсон, – сказал Мейсон, – бывшей женой Лейри. Она не знала об убийствах и лично не участвовала в шантаже. Не зная о миссис Мейнард, она завела любовную интрижку с Карлином. Когда Карлин скрылся после пожара, она решила, что он пытается спрятаться от какой-то женщины, и рада была помочь ему. А когда ты позвонила ей и сказала, что Элен Хемптон выдала своих сообщников, она немедленно уведомила Карлина. Карлин тут же примчался к ней и неожиданно наткнулся на меня. Если бы я не ударил его первым, он бы пристрелил меня.

– А как ты догадался, – спросила Делла, – что это именно миссис Мейнард села в автобус в Бейкерсфилде?

Мейсон рассмеялся.

– Это было так просто, что я догадался бы гораздо раньше, если бы не убедил себя, что Миртл Фарго убила мужа, защищаясь. Во-первых, миссис Мейнард примерно такого же роста, телосложения и возраста, как и Миртл Фарго. Кроме того, она сама все время повторяла, что их одежда была очень похожа. Рассказ пилота о мужчине, который нанял самолет, и о его неуверенных, как бы ощупью движениях наводил на мысль о человеке, потерявшем очки. Вспомнив, что миссис Мейнард заказывала очки для приятеля, и вспомнив описание этого приятеля, я решил, что он не кто иной, как Карлин, а миссис Мейнард – его сообщница. Далее, женщина, которая села в автобус в Бейкерсфилде, носила вуаль, а сама миссис Мейнард явилась в суд с повязкой на глазу. Почему? Да потому, что боялась быть узнанной! Чтобы заставить ее снять повязку, я сделал вид, будто не верю, что она может видеть обоими глазами. Миссис Мейнард попалась на удочку, да к тому же еще выдала себя, опознав служителя с платной стоянки.

– Здорово ты повернул это дело, шеф, – сказала Делла Стрит. Ее глаза сверкали.

Мейсон кисло поморщился.

– Я проявил некоторую изобретательность, стремясь спасти клиентку. Но если бы в руках у меня были средства, которыми располагает полиция, это избавило бы меня от многих хлопот.

– Но полиция немногого добилась в этом деле, хоть и располагает всеми средствами, – сказала Делла.

– Я уже позже выяснил, – усмехнулся Мейсон, – что лейтенант Трэгг успел снять отпечатки пальцев у человека, найденного при пожаре в доме Карлина. Их проверили по полицейской картотеке и выяснили, что покойный некто Джон Лансинг, он же Питер Лейри, участвовавший вместе с Элен Хемптон в шантаже.

– Так, значит, Трэгг все знал, – сказала Делла, – и все же допустил, чтобы Миртл Фарго обвинили в убийстве?

– Нет, он кое-чего не знал, – ответил Мейсон. – Во-первых, он не знал, не является ли имя Медфорд Д.Карлин еще одним из псевдонимов Лансинга. К тому же он ошибочно предполагал, что я открыл сейф Фарго, чтобы вынуть оттуда какие-то документы, компрометирующие мою клиентку. Все это вместе и заставило его потерять уйму времени, идя по ложному следу.

– Но ты и в самом деле открывал сейф.

– Тс-с, что за выражения, – сказал Мейсон. – Я лишь отпер замок.

– Прошу прощения, – послушно извинилась Делла Стрит.

– А жаль, что я раньше не узнал об этих отпечатках.

– Но ведь должен же ты был хоть что-то сделать, – сказала Делла Стрит, – чтобы оправдать свои пятьсот семьдесят долларов.

Content

Гарднер Эрл Стенли Показания одноглазой свидетельницы

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

14

15

16

17

18

19

20

21

22

23

24