Александр Тамоников

Брат за сестру

© Тамоников А., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2016

* * *

Все изложенное в книге является плодом авторского воображения. Всякие совпадения случайны и непреднамеренны.

От автора

Глава 1

Полдень 23 марта в подмосковных Любнах выдался неспокойным. Такого в тихом городке еще не было. Городок располагался в 40 километрах от Кольцевой дороги, славился малоэтажной «купеческой» архитектурой, красивым храмовым комплексом на Лебяжьей горе. Сюда, как в Мекку, стекались туристы, преступлений совершалось немного – местная полиция эффективно следила за порядком. Но этот день стал полной неожиданностью. Первые выстрелы прогремели в полдень на улице Объединения – в центре городка, насыщенном ресторанами и развлекательными заведениями. День был рабочий, но людей на улице хватало. Стреляли пистолеты, взорвалось несколько гранат, забили автоматные очереди. Для учений силовых структур это было как-то дико. Прохожие в панике разбегались – вдоль по улице, в примыкающие переулки. Гудели машины, автолюбители разворачивали свой транспорт. Микроавтобус, ведомый испуганным водителем, вылетел на тротуар, едва не задавив трехлетнюю девочку – мама успела схватить ее в охапку и броситься к афишной тумбе. Центром событий стал небольшой ресторан итальянской кухни «Паста-Белла», расположенный напротив сквера. Дома в этом районе были двух-трехэтажные, несли в себе некий исторический колорит, тротуары мощены брусчаткой. «Теракт! Теракт!» – кричали люди. Вчера был Брюссель, в котором террористы «Исламского государства», взорвали несколько бомб, сегодня – маленький подмосковный городок…

В ресторане кричали люди, попавшие в ловушку, плакала женщина. Бандиты палили куда попало. Пули крошили стекла, калечили интерьер. Люди в масках и бронежилетах, вооруженные «АКС», окружали здание, залегали за киосками и фонарными столбами. Кто-то лаял в мегафон, призывая освободить улицу, не лезть под пули. Проводится спецоперация, в которой с самого начала все пошло не так!

На заднем дворе прогремел взрыв, потом еще один. Вспыхнула стрельба у главного входа на улице Объединения. Пули рвали навес, под которым стояли зачехленные столики (наружная часть ресторана по причине марта еще не работала), били горшки с декоративными сосенками, красивые решетчатые загородки. Преступники стреляли из окон и сразу прятались. Машины с проезжей части как корова языком слизала. Вдали ревели сирены, гудела толпа. Полиция оцепляла квартал, не пуская зевак. На безопасном удалении собирались люди, встревоженно переговаривались. Ругалось полицейское и фээсбэшное начальство. Подъехало несколько полицейских машин – разбегались стражи правопорядка с автоматами. Рычал мужчина в элегантной бежевой куртке: операцию проводит ФСБ, полиции не лезть, осуществлять оцепление! Перекрыть все подходы и подъезды к зданию 84 на улице Объединения, эвакуировать жителей окрестных домов! Рассогласованность в действиях смежных ведомств была налицо. Никто не рассчитывал, что «спецоперация» пойдет именно так. Подъехал микроавтобус с зашторенными окнами, высаживались бойцы спецподразделения в легкой экипировке, стали просачиваться в глубь дворов…

Изначально собирались брать преступников без шума. Операцию проводила ФСБ. К нужному часу в соседний квартал подвезли автобус со спецназом – дань инструкции, наивно полагали, что он не понадобится. Группу сторонников «Исламского государства», тайно орудующую в Подмосковье, выслеживали месяц. Вычислили место проживания, количество «штыков» и даже получили информацию о ближайших планах. Планы были дерзкими и амбициозными. Вакханалия со стрельбой в концертном зале Крокус-сити во время выступления известной рок-группы – наподобие вакханалии в парижском «Балаклане». Одновременно – теракт в метро на кольцевой ветке, взрывы на Арбате. И все планировалось через день после Брюсселя – то есть завтра. Смертники были готовы, коротали время в заштатной гостинице «Локомотив». Взрывчатка и оружие дожидались в съемной квартире на северо-западе Москвы. «Мозг» группы – пятеро боевиков ИГ, граждан Российской Федерации, тайно вернувшихся в страну, сидели в Любнах на арендованной квартире. К полудню 23-го числа шахиды в гостинице были обезврежены, взрывчатку контролировали спецслужбы, а вокруг дома № 84 по улице Объединения замыкалось кольцо. Все пятеро сидели в квартире – на втором этаже двухэтажного кирпичного дома, первый этаж которого занимал итальянский ресторан. Спецназ собирался без шума войти во двор – дверь подъезда без намека на домофон, второй этаж, «коридорная система», надо только выбить хлипкую дверь. Подвела дворовая собака – ее никто не предупредил о готовящейся операции, и она загавкала в самый ответственный момент. Кто-то из бандитов выглянул в кухонное окно, увидел перебегающих людей в масках…

Личного оружия у преступников оказалось вдоволь. Автоматы Калашникова, ручные гранаты. Рассвирепевшая шайка кинулась прочь из квартиры, не дожидаясь, пока замкнется кольцо. Скатились по лестнице, открыли ураганный огонь по бойцам, залегшим в песочнице. Кричали: «Смерть кяфирам!» К счастью, во дворе было мало граждан и совсем не было детей. Грязно, сыро, в тенистых местах еще не растаял снег… Спецназ ФСБ пришел в замешательство, люди зарывались в песочницу, остальные отступили за гаражи. Прорываться с боем преступники не стали: выбеги во двор – и нашпигуют свинцом. Они прошли в соседнюю дверь, через тыловой вход в ресторан. «Газель» под разгрузкой оказалась неплохим прикрытием. Дверь мгновенно заблокировали, «подперли» гранатой, растеклись по ресторану, стреляя в воздух и крича страшными голосами. Перекрыли выход, отрезали посетителей и персонал от окон. Перепуганных людей сгоняли в кучу – в малый зал, отгороженный от входной двери большим залом. Посетителей было немного – несколько мужчин, несколько женщин. Директор отсутствовал, вместо него имелись бухгалтер – женщина средних лет в деловом костюме, три официантки, бармен, пара поваров, которых, полумертвых от страха, пригнали из кухни. Людей пинали, били по лицам, с женщинами тоже не церемонились.

– Всем на пол, сидеть и не шевелиться! – грозно орал рослый небритый тип, сверкая налитыми бешенством глазами. – Кто дернется – я гарантирую пулю!

На кухне прятался еще один поваренок! Молодой щекастый парнишка сидел за баками, дрожа от страха, а когда коренастый преступник в черной куртке, контролирующий вход, на минуту отлучился, вылетел из кухни и опрометью бросился к выходу. Он имел все шансы, кабы не другой бандит – горбоносый субъект с холеным лицом, засевший у разбитого окна. Он среагировал мгновенно, стегнул из «АКС» – и парнишка, пробив перила у входа, покатился обратно в зал, обливаясь кровью из раскроенного черепа. Верещала молоденькая девчушка с зеленым от страха личиком – вот так сходила с парнем в ресторан! Она получила по виску казенником и упала на паренька, который вскочил, в гневе сжимая кулаки. Загоготал кривоногий субъект с прыщавой физиономией, сделал подножку, ударил упавшего ботинком по лицу. А когда тот начал подниматься, подлетел еще один – нескладный, сутулый, но сильный, двинул кулаком по глазу, превратив его в багровый отек.

Остальные не сопротивлялись. Люди лежали у стены, закрывая головы, молились. Попытка спецназа зайти со двора не увенчалась успехом. Дверь взломали нажатием лома, хотели бросить светошумовую гранату, но задели растяжку, и чека, блокирующая капсюль взрывателя, вырвалась. По звуку все сразу это поняли, покатились с крыльца, но один замешкался, в результате осколок застрял в бронежилете. Боец застонал, его оттащили за ноги. Кто-то из террористов выбежал в коридор заднего хода, швырнул на улицу еще одну «РГД». Бойцы рассыпались, граната никому не навредила. Захлопнулась деформированная дверь, лязгнул засов.

– Все назад! – прокричали из-за двери. – Еще полезете – начнем убивать заложников!

Командовала «парадом» не самая светлая голова. Этот начальник, истекающий бешенством в ближайшем переулке, не мог смириться с мыслью, что вся просчитанная операция накрылась медным тазом. Он верил, что ее еще можно закончить решительным ударом. Попыток пробиться через заднее крыльцо больше не предпринимали. Бойцы, вооруженные автоматическим оружием, приготовились штурмовать парадный вход. Они крались, прижимаясь к фундаментам. Поднялись несколько человек, стали забрасывать окна светошумовыми гранатами. Но боевой опыт у противника имелся. Момент атаки террористы не проворонили, схлынули в смежные помещения. А в нужный момент вернулись, открыли огонь из всех стволов, швырнули в окна пару боевых гранат. Спецназ, чертыхаясь, откатился на другую сторону улицы, укрылся за цветочным и книжным киосками.

– Мерзкие гяуры! – гремело из ресторана. – Совсем бестолковые, да? Мы предупреждали, что начнем убивать заложников? Так получайте…

Не успели опомниться, как распахнулась входная дверь, и на улицу выбросили взъерошенного молодого мужчину. Дверь захлопнулась. Мужчина скатился с крыльца – он кричал от боли в отбитых ребрах, – поднялся на ноги, растерянно озираясь, и засеменил к тротуару. Из окна простучала короткая очередь. Нога соскользнула с бордюра, он упал лицом вниз. Округа потрясенно молчала. В спасении этот несчастный уже не нуждался – под головой растекалась лужа крови.

Все становилось слишком серьезно. В квартале воцарилась мертвая тишина. Бойцы укрылись, ждали приказа. Раненых и контуженных эвакуировали на параллельную улицу, где дожидались кареты «Скорой помощи». На крышу здания напротив поднялись снайперы, залегли. Они могли контролировать оконные проемы, в которых изредка мелькали преступники. Последовал доклад: можем убрать парочку. «Не стрелять», – скрипя зубами, процедил майор Грудень, руководящий операцией. За мертвого заложника он уже получит, и неизвестно, сколько трупов внутри ресторана. Плюс переполох в туристическом районе, за который кто-то должен ответить, плюс пострадавшие ребята… Он метался по переулку, сжимая рацию, ловил смущенные взгляды подчиненных и местных полицейских, которых никто не приглашал! Удачно начавшийся день превращался в какой-то кошмар. Уже звонил начальник управления, срывался на крик: вы белены там объелись?! Вашу пальбу в столице слышно! Майор докладывал, стараясь не срываться на фальцет: ситуация под контролем, товарищ генерал-майор, противник локализован и будет уничтожен, принимаются действенные меры по его устранению. Затем выхватил сотовый телефон и зашипел в него: «Капитан Осинцев, отвести людей, держать периметр, под пули не лезть! Где переговорщики, мать их?! Срочно найти директора ресторана, план канализации, вентиляционных шахт! Почему еще не сделали? С головами полная задница? Когда вы наконец научитесь меня не бесить?!»

В осажденном заведении тоже было тихо. Террористы обдумывали план дальнейших действий. Иногда из окон доносились крики, но быстро обрывались. Руководство группы захвата пока не пыталось выйти с террористами на связь – переговоры с ними Российская Федерация не ведет! Запертые преступники тоже не докучали абсурдными требованиями. Возможно, связывались со своими боссами. Потом из ресторана донеслась искрометная ругань: заглушили сотовую связь в районе. В квартирах над заведением стояла тишина, окна были задернуты шторами. Эвакуировать жильцов не имелось никакой возможности. Хотелось верить, что все живы и попрятались.

Загадочная тишина продолжалась минут пятнадцать. Гибкий силуэт вскарабкался по пожарной лестнице, приваренной к торцевой части здания, залег на крыше. Пару раз мелькнула голова – он полз к зарешеченному коробу, в котором находилась шахта вентиляции. Согласно плану, с ней смыкалась и система вентиляции итальянского ресторана. Мучительно медленно текли минуты.

– Эй, шайтаны, вы еще здесь? – прокричали из ресторана с характерным восточным акцентом. – Не надоело еще? Слушайте требование, проклятые гяуры! Чтобы через полчаса у крыльца стоял обычный рейсовый автобус со шторами на окнах! Никакого преследования, никаких попыток открыть огонь! Здесь одиннадцать заложников, из них семь баб! Если не верите, можем скинуть фото! Время пошло, сверяйте часы! Будете вести себя паиньками, заложники не пострадают и мы их выпустим за городом! Каждые пять минут задержки – будем убивать по одному заложнику! Все уяснили? Больше требований нет! – «Глашатай» не удержался, заржал: – Так и быть, миллион долларов оставьте себе!

Люди в оцеплении недовольно зароптали – и так унизили, будем продолжать этот позор? Майор Грудень скрипел зубами, лихорадочно искал выход. Выпускать преступников – уж точно позора не оберешься. Запланированные теракты сорваны, это плюс, но что мешает банде головорезов запланировать новые? Или тупо устроить резню в ближайшем супермаркете, которая тоже войдет в «анналы»?

– Товарищ майор, это Агафонов… – сдавленным шепотом сообщила рация. – Я прополз по вентиляционному каналу – он широкий, здесь может пройти вся группа… Несколько ответвлений – на кухню, склад, есть ветка в подвал… Тут такие запахи с кухни, товарищ майор!

– Не отвлекайся, – встрепенулся Грудень. – Ты где сейчас?

– Здесь, кажется, кухня… Это широкая труба прямоугольного сечения – довольно хлипкая, жесть, но вес выдерживает. В ней решетки снизу, люки можно открыть… Труба извивается, протянута между стеной и потолком, проходит через несколько помещений… Обзор неважный, но я вижу часть обеденного зала, двух террористов с автоматами – они без масок, лица восточные… Вижу нескольких заложников, это женщины, они скорчились на полу, закрыли головы… Дальше ползти опасно, товарищ майор… Я могу выбить решетку под собой, спрыгнуть вниз…

– Отползай… Вернись к шахте, жди ребят – я высылаю группу…

– Понял, товарищ майор…

В этот момент и случилось страшное. Человек в вентиляции чем-то выдал себя. Из заведения посыпались возмущенные возгласы, забился в припадке автомат! Треск, хруст, ломалась не очень прочная жесть. Вместе с частью конструкции обрушилось тело. Майор Грудень смертельно побледнел, попятился в глубину переулка. Выстрелы смолкли, но вскоре прогремел глухой взрыв – видимо, преступники швырнули гранату в шахту. Над крышей возник и развеялся сизый дымок – словно автомобиль пыхнул выхлопом. В здании продолжали кричать, двое преступников засели за оконными переплетами, стали хлестать наобум – видимо, опасались, что силовики могут воспользоваться ситуацией. Силовики молчали. Снайперы на крыше терзали переговорные устройства. Майор Грудень находился в состоянии шока.

А внутри опять наметилось движение. Распахнулась дверь, появилась растрепанная девушка в окровавленных джинсах. Ее держал перед собой в качестве щита рослый небритый субъект. Он хищно скалился. Напряглись снайперы на крыше. Частично за их спинами обрисовались еще двое – они ногами вытолкали на крыльцо мертвого спецназовца и тут же скрылись. Тело было изрешечено пулями. Он лежал на крыльце, разбросав руки. Из открытого рта вытекала кровь. Верзила попятился, оттолкнув от себя девушку. Прежде чем захлопнулась дверь, из нее прогремела очередь, пули прошили жертве спину, она закричала и повалилась ничком на ступени.

Участники спецоперации подавленно молчали. Обливался потом сидящий за углом майор Грудень – он видел, что происходит в сотне метров от укрытия.

– Кретины, вас же предупреждали! – прокричали из ресторана. – У нас осталось десять заложников, что, резвимся дальше? Любая попытка проникновения в здание, и мы будем расстреливать! У вас осталось двадцать две минуты! Если через указанное время не подадут рейсовый автобус со шторами и полным баком, мы начнем сокращать поголовье вашего населения! Первой умрет девочка по имени Вика – хорошенькая официантка, просто персик! – Террорист похабно загоготал.

Банда открыто издевалась над бойцами спецподразделения! Им ничто не мешало преодолеть тридцать метров открытого пространства, еще раз попытать счастья – светошумовыми гранатами, броском в окна. Они бы уничтожили банду! Возможно, без потерь. Но сколько заложников при этом погибнет? Все уныло смотрели на три неподвижных тела у входа в ресторан. Два мужских, одно женское. Сколько покойников еще внутри? «Леху убили… Леху Агафонова… – скрежетал зубами молодой боец, лежащий за цветочным киоском, и усиленно моргал, сдерживая скупую слезу. – Суки… падлы… Как же так, Леха? Мужики, может, он еще жив?»

Затрещала рация у майора Груденя, заговорила смутно знакомым голосом с насыщенным тембром:

– Добрый день, Афанасий Петрович, генерал-майор Кашарин беспокоит – начальник Управления специальных мероприятий Федеральной службы противодействия террору. Хватит безумствовать, майор, вы уже наломали дров! Еще один некомпетентный приказ с вашей стороны – и вас ждут оргвыводы. Прикажите своим людям оставаться на месте и ни в коем случае не стрелять. На провокации не реагировать. Вы отстраняетесь от проведения операции – это дело поручено нашему управлению. Требования террористов должны быть выполнены, скоро подойдет автобус. Ни одного выстрела во время погрузки – даже если преступники останутся без прикрытия. Вы все поняли, Афанасий Петрович?

– При всем уважении, товарищ генерал-майор… – Грудень начал багроветь от злости, – вы не мой начальник, вы не имеете оснований…

– Не имею оснований, говорите? – В голосе собеседника зазвенели стальные нотки. – Вы еще недостаточно облажались, майор? Хотите завтра поговорить об этом на Совете безопасности, куда вас непременно вызовут? Еще есть шанс если не исправить ошибки, то хотя бы минимизировать потери и выполнить поставленную задачу! Будете дальше глупить, майор? Немедленно выполняйте приказ! Ваше начальство свяжется с вами позднее и подтвердит полученный приказ!

Последующие пятнадцать минут в квартале стояла тишина. Спецназ лежал без дела. Террористы перестали выкрикивать оскорбления и тоже приумолкли. За несколько минут до истечения отпущенного срока послышалось прерывистое гудение. Показался пассажирский автобус «ПАЗ 4234» – модернизированная версия с удлиненной базой и увеличенным количеством посадочных мест. Автобус был не новый – корпус украшали ржавеющие царапины, бампер имел вмятины. Обычный рейсовый автобус под номером «четыре». Над лобовым стеклом значился маршрут: станция «Пожарская» – 2-й микрорайон. Водитель подводил машину неуверенно, явно был не храброго десятка. Автобус приблизился к крыльцу заведения, резко затормозил. Отворилась дверь кабины, и из нее вывалился, бледный, как мел, невысокий мужичонка предпенсионного возраста, обогнул кабину и припустил на другую сторону дороги.

Террористы не стали тянуть резину. «Не стрелять! – орали они. – За каждый выстрел будем убивать одного заложника! Всем отойти, никакого преследования!» В проеме возник бандит – коренастый, приземистый, в распахнутой черной куртке. Он держал за шиворот женщину среднего возраста с искаженным лицом, прячась за ее ширококостной фигурой, а в висок заложницы упирался ствол пистолета. Оба стояли в проеме, дальше не пошли. Намек был доходчивый. Оттеснив их, на крыльцо вышел прыщавый кривоногий субъект. Он демонстративно не прятался. Постоял на крыльце, поплевал, исподлобья обозрел местность и направился к автобусу. Обошел его с одной стороны, с другой, презрительно глянув на торчащие из клумбы головы сотрудников спецподразделения. У бойцов сводило пальцы на спусковых крючках – соблазн разнести череп упырю был велик. Тот все понял – засмеялся, помахал кривыми пальцами, затем забрался в кабину, проверил наличие бензина, произвел нужную манипуляцию – и обе двери автобуса открылись. Он поднялся по ступеням в салон, задернул несколько окон и, выйдя наружу, сделал знак – все в порядке, братья. Сплюнул в сторону спецназовцев и вновь забрался в кабину – видимо, имел представление, как пользоваться этой штукой.

Террористы повалили из ресторана, прикрываясь заложниками. Они орали, матерились. Плакали женщины. Вскрикнула миловидная блондинка – она споткнулась, за что и получила затрещину. У одного из мужчин сдали нервы – не по сезону загорелый, в парусиновом костюме песочного цвета, он оттолкнул сутулого субъекта с клочком волос на подбородке, кинулся прочь спортивными прыжками, надеясь уйти за автобус. Гавкнул автомат, и еще одна жертва покатилась по проезжей части, пачкая элегантный костюм. Снова воцарилась суматоха – крики, гам. Террористы забрасывали заложников в автобус, влезали сами. Споткнулась о подножку женщина средних лет в жакете и длинной юбке. Из салона злобно гаркнул террорист со щеточкой усов под носом и «не по жанру» ухоженным лицом – схватил ее за волосы, втащил внутрь. Девять заложников – все правильно. Последним запрыгнул главарь – спортивно сложенный, рослый, щетинистый. В выбитых окнах ресторана занималось пламя – перед уходом бандиты решили устроить пожар, чтобы экстренным службам было чем заняться.

Захлопнулись двери. Автобус уезжал демонстративно медленно, под нестройные вопли «Аллах акбар!», «Смерть неверным!». Прижимались к обочинам полицейские машины. Убегали в переулки любопытные зеваки. Автобус проехал мимо майора Груденя, и он прижался к стене, холодный пот выступил на лбу. Но никто не стрелял. Водитель поддал газу – машина побежала резвее, порвала ленточку полицейского заграждения. Кончился квартал, а вместе с ним и зона проваленной спецоперации. Грудень снова кусал локти. Уйдут же! Его отстранили от дела, но где хваленые работники Федеральной службы по противодействию террору?! Взяли бразды правления? И где они?! Пошли на поводу у террористов, доставили то, что требовали, дают им спокойно уйти… Приказ генерала Кашарина был конкретен: не вмешиваться! Но Грудень не мог смириться. К черту это самое управление! Кто они такие? ФСБ готовила операцию, ФСБ и должна действовать!

– Осинцев, ты на связи? – Он выбежал на улицу. Автобус еще не скрылся из виду, попыхивая выхлопными газами.

– Слушаю, товарищ майор, – отозвался капитан.

– Все машины – за ними! Близко не подъезжать, держать дистанцию. Но только не потерять! Привлеките полицейских!

– Товарищ майор, но нам же приказали… – растерялся подчиненный.

– Выполнять! – взревел Грудень. – Здесь я отдаю приказы!

– Слушаюсь, товарищ майор…

Машины развернулись и устремились за автобусом по улице Объединения. Они проехали перекресток, ревя сиренами, став причиной незначительной аварии на примыкающей дороге – водитель маршрутки слишком резко дал по тормозам, не посмотрев в зеркало. Встречный и попутный транспорт прижимался к обочинам.

Закончились благоустроенные кварталы Любны, потянулись бетонные заборы, пустыри, цеха захиревшего завода шарикоподшипников. Автобус свернул с основной дороги на щебеночную. Дорога прорезала рабочий поселок, застроенный двухквартирными домами, до него оставалось метров восемьсот мимо неприглядных камышовых озер. За поселком дорога терялась в лесистых холмах. Вереница патрульных машин с ревом сворачивала за автобусом. Внезапно автобус резко остановился. Водитель первой машины от неожиданности тоже ударил по тормозу. В автобусе прогремело несколько выстрелов, завизжали женщины, после чего распахнулась задняя дверь, и террористы выбросили женское тело. Голова несчастной была залита кровью. Из автобуса высунулся террорист, покрутил пальцем у виска и проорал:

– Кретины! Вас же предупреждали! Никакого преследования! Всем оставаться на месте!

Вереница машин застыла посреди дороги. Люди не знали, что делать. Автобус покатил дальше, выбрасывая грязь из-под колес. Капитан Осинцев, находящийся во главе колонны, сбивчиво излагал майору Груденю обстоятельства трагедии. Майор, оставшийся в Любнах, обливался потом. Вяло ворочая языком, он приказал капитану прекратить преследование, выполнять распоряжение генерала из Управления по борьбе с террором. Через несколько минут с потрясенным майором связался генерал-майор Кашарин – помянули черта.

– Наслышан о ваших последних достижениях, майор, – прохладно поведал генерал. – Не хочу вам угрожать оргвыводами и подробным разбирательством. У вас есть собственное начальство, оно и примет решение. От себя лишь хочу заметить: дурак – это плохо, дурак с инициативой – еще хуже, а вот дурак с возможностью ее реализации – это совсем, знаете ли, беда…

А автобус тем временем миновал поселок и запетлял по дороге мимо заросших кустарником холмов. Террористы отгибали шторки, выглядывали в окна. Коренастый бандит в черной куртке сидел на корточках у заднего окна, высовывал нос, извещал об отсутствии погони. На задней площадке сидений не было, приходилось держаться за поручень под стеклом, запинаясь ботинками о стальной уголок, приваренный к крышке люка. Люк имел, по-видимому, технологическое назначение, крышку запирал плоский накладной замок. Водитель начал выворачивать баранку, съезжая с основной дороги на второстепенную. Вдоль нее побежали замшелые строения, пересеченная местность, лишенная всякой живописности. Террористы расслабились и, ухмыляясь, с каким-то плотоядным интересом стали посматривать на заложниц.

– Отстали шайтаны позорные… – пробасил обладатель кожаной куртки, протискиваясь по проходу в середину салона. – Рамшан, они отстали, мы сделали их! – гаркнул он старшему, стоящему на ступенях рядом с водителем. Террористы одобрительно загалдели.

– Жалко, что миллион баксов не попросили, – бросил прыщавый водитель, – они бы принесли.

Бандиты вразнобой захохотали. Усатый холеный тип и его сутулый сообщник находились в середине салона, рядом с заложниками. Последние теснились восьмером на двух сиденьях, испытывая чудовищные неудобства – их специально так посадили, чтобы ограничить свободу движений. Трое мужчин, пять женщин. Избитые, оборванные, вялые. Окровавленные лица и одежда. Несколько человек находились на грани потери сознания. Никто не ерепенился – взгляды людей потухли, их качало. Стонала от боли пышнотелая шатенка с разбитой губой – ей на колени усадили седоволосого мужчину без сознания – голова его клонилась набок, с виска стекала кровь.

– А она ничего, эта грязнушка… – коренастый пристроился через проход, потрепал за щеку бледную блондинку. – Развлечемся, крошка? Хочешь попробовать настоящего борца за веру? Когда еще удастся?

– Пошел ты, чурбан гребаный… – отрешенно пробормотала девушка. – Убери руку, засранец!..

– Протестует, – хихикнул усатый.

– Нет-нет, протест отклонен, – осклабился коренастый и запустил руку под блузку. – Померла так померла…

– Руку от нее убери, козел… – Стиснутый рядом мужчина словно ожил, сжал кулаки. – Убери, кому сказано, чмо поганое! Ты не мусульманин, ты убожество…

– Ах ты, сука! – обозлился коренастый, стряхнул с плеча автомат и ударил парня казенником по виску. Тот дернулся, и голова безжизненно повисла. – Свинья паршивая, о чем с ним говорить…

Террористы злорадно ухмылялись.

– Спешит паренек на тот свет, – констатировал сутулый. – Очень спешит…

– Попасть на тот свет нетрудно, – философски заметил усатый. – Вернуться – трудно.

– Это точно, – согласился сутулый. – Братья, а ведь от нас действительно отстали! – сообщил он, отворачиваясь от окна. – Пора расслабиться – чего девчонки пропадают? Вон их сколько. Рамшан, скоро наши люди нас перехватят?

– Так, хватит расслабляться, чему радуетесь? – гаркнул главарь, зависший на ступеньках рядом с водителем. Он закончил разговор по телефону, нахмурился: – Мы ушли, но дело провалено, нужно все исправлять. Оставьте баб в покое. За нами могут следить – у них хватает технических средств. Братья нас перехватят, но мы сами должны добраться до окраины Можайска. Вы двое, идите сюда, нужно кое-что обсудить. Ахмет, останься с заложниками. Следи за ними, не трогай, успеешь еще потрогать…

Двое послушно потащились в голову салона. Коренастый демонстративно передернул затвор и уселся позади заложников. Трое террористов и водитель приглушенно переговаривались. Никто не видел, как на задней площадке дрогнула прямоугольная крышка технического люка, запертая на накладной замок. Крышка бесшумно приподнялась – петли были хорошо смазаны. Наличие замка не служило препятствием – если присмотреться, клык замка был пропущен мимо скобы. Крепление оказалось «липой». Именно замок сбил с толку террориста, осматривавшего салон. Образовалась щель порядка двух сантиметров, и в ней возник глаз. Он видел не все, но самое главное. Проход по центру салона, ноги развалившегося Ахмета. За ним – заложники на двух сиденьях. Зоркий глаз видел часть кабины, кучку бандитов. Крышка приподнялась еще на несколько сантиметров. Образовалось скуластое лицо, измазанное грязью, густые брови, сосредоточенные карие глаза. Они принадлежали сравнительно молодому мужчине, одетому в комбинезон мышиного цвета. Люк продолжал открываться, мужчина привстал. Между полом и ходовой частью располагалась полость, где мог поместиться человек – к сожалению, один.

Подержанный автобус на самом деле принадлежал группе специального назначения, приписанной к Федеральной службе по борьбе с террором. Старенькая, но часто выручавшая «многофункциональная» машина. Как только поступил приказ, развернулась кипучая деятельность. Сменили номера, приделали рейсовый номер, конечные пункты «маршрута следования». За руль посадили майора Рябинина, успешно исполнившего роль испуганного водителя. «Приятный сюрприз» в автобусе уже имелся: его звали Олег Иванович Кравцов, возраст – 34 года, звание – майор, должность – командир группы спецназа Управления специальных мероприятий Федеральной службы по борьбе с террором. Группа временно базировалась в Дивном, ее оперативно перебросили в Любны. Импровизация удалась, террористы клюнули…

«ПМ» с глушителем пополз вверх. Риск зашкаливал – если кто-то вдруг обернется… Водитель недостаточно сбросил скорость у поворота, машину стало заносить, «приятным» дополнением стала выбоина в дорожном покрытии. Автобус тряхнуло, террористы схватились за поручни, загалдели, как стая ворон. Водитель заржал – мол, все в порядке, сядем все! Выстрел из «макарова» слился с гамом. Тело стрелка ушло вниз – на прежнее «спальное» место. Закрылась крышка люка, осталась только щель. Дернулась голова сидящего спиной Ахмета, свесилась на грудь, в затылке нарисовалось входное отверстие. Главарь Рамшан что-то почуял – глушитель не позволяет добиться полной бесшумности. Он резко повернул голову, окинул колючим взглядом заложников, проход, ряды сидений на другой стороне. Ахмет сидел позади заложников, и Рамшан его не видел. Он поколебался, снова вернулся к разговору, начал энергично жестикулировать. Двое других закрывали его своими спинами. Вновь отворился люк, майор Олег Кравцов выполз в салон, и крышка бесшумно улеглась в створ. Откат вправо, скорчился за последним сиденьем рядом с дверью. Опять Рамшан почувствовал неладное, покосился на проход. Что-то мешало ему сосредоточиться.

Кравцов по-пластунски полз под сиденьями – благо пространство позволяло. Он миновал два ряда, протиснулся между ногами «отмучившегося» Ахмета, свернулся улиткой и, пристроившись под сиденьем, уперся пятками в решетку батареи. Лежать под мертвецом было не очень комфортно. Извернувшись, Олег вытянул руку, нащупал затворную раму автомата у Ахмета на коленях и потянул автомат на себя, моля, чтобы ремень за что-нибудь не зацепился. Смертоносная игрушка поменяла владельца.

– Ахмет, сюда иди! – вдруг громко выкрикнул главарь. – Базар есть!

Ахмет, по понятным причинам, не реагировал. Главарь еще что-то выкрикнул – снова ноль внимания. Он выругался, толкнул подельника. Тот затопал по проходу – будить спящего. Переворот на бок, автомат вровень с полом, ствол отслеживал стоптанные кроссовки. Прогремела очередь. Визг – бандит повалился в проход с простреленной ступней, вторая очередь пропорола туловище. Олег оттолкнулся пятками от решетки, въехал в проход. Он бил короткими очередями, не вставая. Вопли, паника, метались бандиты. Усатый корчился в проходе, он еще был жив, хрипел, давясь кровью. Вторая очередь прошила бок, прострелила легкие. Дотянуться до оружия он уже не помышлял, хватал воздух, глаза бешено вращались. Рамшан с искаженным лицом откинулся на закрытые двери – из плеча фонтанировала кровь. Все обилие свинца досталось сутулому. Тот даже не понял, что происходит. Затрясся, как в эпилептическом припадке, повалился на моторный отсек, оттуда сполз на пол.

Автобус шел по прямой – надо же, везенье! Но впереди маячил поворот. Грязно ругался прыщавый водитель – дергался, не знал, что делать. Олег уже поднялся. С усатым церемониться не стал, выплюнул короткую очередь, разворотив скулу. На взволнованных заложников он не смотрел – никаких отвлекающих факторов! Сократилось поголовье скотины – трое из пяти благополучно отбыли в свой хваленый рай (хотя, если вдуматься, им прямая дорога в ад!). Вдруг подпрыгнул истекающий кровью Рамшан, взревел, дотянулся до спуска автомата, но Олег уже ушел с линии огня. Разлетелось стекло – лишь бы не череп! Он бил ожесточенно – в упор, выбивая последние патроны из магазина. Рамшан орал как оглашенный, вцепившись в поручни, пули подбрасывали его, и казалось, что он танцует. Олег швырнул ему в лицо опустевший автомат и уже не отслеживал финальную фазу умерщвления. Автобус вдруг круто повело – он повалился на пустое сиденье. Прыщавый решил не геройствовать во имя Аллаха, распахнул свою дверь и вывалился наружу! Олег опять вышел в проход. Быстрый взгляд назад – террорист катился в канаву водостока, прыщавая физиономия превратилась в одну орущую бездонную глотку.

Майор вдруг ахнул: автобус потерял управление, летел к подножию возвышенности – на груду камней! Каменная груда стремительно приближалась. Завизжал кто-то из заложников – очнулись! Выдержки хватило не бить по тормозу. Баранку в сторону, и плавно на педаль – лишь позднее он сообразил, что тормозил совсем другой ногой! Автобус с грехом пополам вернулся на дорогу, склон пронесся рядом, что-то скребло по борту. Теперь Олег утопил педаль, а едва машина встала – натянул стояночный тормоз. Сзади падали, кричали, но времени что-то объяснять заложникам не было. Дверь открылась, он выпал на землю – и чуть не угодил под летящие навстречу «Жигули»! Как странно, здесь никто не отменял автомобильное движение! Водитель яростно сигналил – куда прешь, кретин?! Олег отшатнулся, прижался к автобусу. «Прославленная» отечественная легковушка помчалась дальше, а он, прихрамывая, побежал ловить последнего упыря. Ушибы и ссадины пылали жаром, голова трещала, но любое дело, раз уж взялся, надо доделать!

Единственный выживший террорист выбирался из водосточной канавы. Он был безоружен – как и майор спецназа. Беспрестанно озирался, выл от страха. Наконец прыщавый вылез из канавы и кинулся прочь. Шансов уйти было мало – до ближайшего кустарника метров семьдесят. Он спотыкался, скулил. А когда Олег ускорился, чтобы сбить его с ног, сообразил, что прямого контакта не избежать, выхватил кнопочный нож, подбадривая себя хриплым матом. Он махал ножом, орал что-то страшное. На что рассчитывал? Майор протаранил его, заблокировав предплечье, отбросил, сбил с ног. Визжащее туловище покатилось по земле, из которой проклевывалась травка. Бандит ударился затылком, потерял сознание. Когда очнулся, над ним навис занесенный кулак.

– Ну что, скот, попал? – процедил майор.

– Ты кто, мать твою, откуда? – захрипел террорист, пытаясь приподняться.

– Из отряда хищных, – объяснил Олег. И мощным ударом отправил преступника в глубокий сон. Похоже, перестарался, судя по неприятному лопающемуся звуку. Но ничего, для лицезрения камеры пожизненного заключения хватит и одного глаза. Лишать паршивца жизни он не стал – кто-то должен и языком поработать. Поднялся, глубоко вздохнул, побрел обратно на дорогу. Вроде и теплее как-то стало, ветер стих, солнце пригревало. К майору возвращалось хорошее настроение, утерянное полтора часа назад. Состояние знакомое – имеет прямое отношение к чувству выполненного долга и радости, оттого что жив. Из застрявшего посреди дороги «ПАЗа» робко высовывались первые заложники, неуверенно улыбались. Плакала женщина средних лет – бухгалтер итальянского ресторана.

– Все в порядке, граждане… – помахал им рукой Кравцов. – Выходите на дорогу, помогите тем, кто неважно себя чувствует. Скоро прибудут медики, всем окажут квалифицированную помощь.

Люди выходили из автобуса, его благодарили, плакали, изливали душу. Он не был настроен выслушивать их откровения. У всех свои проблемы, он не жилетка. Вдалеке уже завывали сирены «Скорой помощи». Первым из-за поворота выскочил «Ниссан-Патрол» с парнями его группы. Бойцы рвались в бой, но Олег строго-настрого запретил лезть в пекло поперек батьки и даже обозначать свое присутствие. Объявил, что все сделает сам, а лавры, так и быть, поровну. Подчиненные страховали его, отслеживали «маячок» на теле командира и слышали все, что происходило в автобусе. А когда прозвучало долгожданное ворчанье: «Ну, где вы там?» – не замедлили нарисоваться.

– Как всегда, товарищ майор, вы все сделали правильно, – сообщил с улыбкой, выбираясь из машины, капитан Чупринцев. – А мы опять должны краснеть, что командир выполнил за нас грязную работу. Балуешь ты нас, Олег Иванович.

– Ладно, в следующий раз сами пойдете, – отозвался Олег, отыскивая в комбинезоне сигареты. Уселся на ближайший бугорок, с наслаждением вытянул ноги. – Поработайте немного, парни. Проследите, чтобы заложники не разбрелись, соберите оружие, проверьте, все ли плохиши сдохли. И этого доходягу подтащите поближе к дороге, – кивнул он на «условно» выжившего террориста. – А я отдохну малость.

– Отдыхай, командир, заслужил, – разрешил старший лейтенант Сидорчук, направляясь к заложникам. – Хотя, на мой взгляд, ты выглядишь вполне бодро. Живой, здоровый, на лице виднеется презрительная усмешка…

– Какая гадость, – сообщил молодой лейтенант Чибис, выбираясь из салона автобуса. – После вас, товарищ майор, всегда столько дерьма…

– Так весна же, – ухмыльнулся Олег, – все дерьмо наружу лезет.

Завершилось кровопролитие – подтягивались те, кто по долгу службы должен был его предотвратить. Подъехала полиция, прибыли сконфуженные представители Федеральной службы безопасности. Сверкали мигалками реанимобили. Медики занимались заложниками, приступали к работе штатные психологи от МЧС. Все это было знакомо до зубной боли.

– Ты молодец, Олег, – одобрительно пророкотал в трубку куратор группы спецназа полковник Атаманов, – держишь марку. Убиты несколько заложников, но это произошло еще до нас. За то, что взял одного живого, отдельное человеческое спасибо. Получишь благодарность от руководства управления.

– Спасибо, Егор Тимофеевич, – в том же духе отозвался Кравцов. – Ваша щедрость, как всегда, поражает. Про внеплановый символический отпуск говорить, конечно, не пристало?

– Даже не пытайся, – согласился полковник, – слишком много работы, чтобы думать о глупостях. Отдаем это дело обратно ФСБ. Они хорошо начали, вырвали змее жало, но в финале облажались. Майор Грудень переоценил свои способности… Возвращайтесь на базу, сегодня можете отдохнуть. Завтра с тобой свяжусь.

Олег отключил связь и задумался. Как-то неприятно засосало под ложечкой. Возникло странное чувство, природу которого он не мог объяснить. Вроде все кончилось, работа выполнена, но на душе вдруг заскребли кошки. Голос куратора звучал бодро, но было в нем что-то не так. Слишком бодро звучал, преувеличенно, неестественно. То ли смущался Егор Тимофеевич и чувствовал себя виноватым, то ли был расстроен и пытался это скрыть. И почему майору казалось, что это связано именно с ним? Что с ним может быть связано?

Он выкинул из головы эту дурь. Все в порядке, по-другому и быть не может.

Глава 2

Полковник Атаманов перезвонил на следующее утро, когда Олег со своим заместителем капитаном Чупринцевым сидел в кафе при части и уминал поздний завтрак. Начинался обычный тренировочный день – кросс по весенней распутице, полоса препятствий с сюрпризом в виде незамерзающего болота. Трижды в неделю Олег гонял своих ребят до полного изнеможения, чтобы были в форме. Не сказать, что его за это сильно любили, но в сознании бойцов прочно укоренилось, что другой командир поступал бы точно так же. А с этим хоть можно договориться, поболтать, выпить – и вообще вне службы он парень свой, добрый («в мягкой обложке», как однажды пошутил старший лейтенант Сидорчук).

– Все в порядке, майор? – с некоторой заминкой осведомился куратор. – Как идут дела?

– Находимся в ждущем режиме, Егор Тимофеевич, – отозвался Олег.

– В жрущем, – поправил Чупринцев, берясь за стакан с компотом.

– Сегодня опять спасать Родину? – пошутил Олег.

– Нет, сегодня все тихо, террористы попрятались. – И снова с голосом куратора было что-то неладно. – Надеюсь, сегодняшний день пройдет без «шоу-программ» и не придется сеять хаос и разрушения. Ты сможешь подъехать в управление через пару часов?

– Могу, Егор Тимофеевич, – пожал плечами Олег. – Но только учтите, что реактивные ранцы нам пока не выдают, а пробки такие, что быстрее долететь из Камчатки до Шереметьево, чем пробиться из Дивного в центр.

– И все же попробуй. Я жду тебя в своем кабинете через два часа. Ну, хорошо… через три.

Настроение падало, как цена на нефть. Откуда взялась эта желчь во рту? Заместитель смотрел на него с затаенным сочувствием, но как он мог понять, что терзает командира, если тот сам не понимал? Происходило ли что-то вообще?

Полтора часа спустя служебный «Ниссан-Патрол» уже пробивался по Волоколамскому шоссе через Красногорск. Москва встречала промозглой слякотью, вполне характерной в этом году для столичного региона. Пробки в этот день были терпимыми. За десять минут до указанного срока Олег уже поднимался на крыльцо управления. Серьезная организация, не имеющая отношения ни к ФСБ, ни к полиции, ни к вооруженным силам, располагалась в двухэтажном охраняемом особняке недалеко от Москвы-реки и небоскребов делового центра столицы.

Здание окружали тополя и забор, способный выдержать небольшой артиллерийский обстрел. В кабинете куратора на втором этаже было тихо и как-то тягостно. Дурные предчувствия усилились. Шторы были частично задернуты, сквозь просвет виднелись решетки на окнах и стена соседнего здания со строительными лесами. Полковник Атаманов – невысокий, округлый, чем-то смахивающий на Винни-Пуха, – стоял у окна, скрестив руки на груди. В кабинете помимо него присутствовал господин в штатском, светловолосый, с лицом, похожим на сливу, извлеченную из морозилки. Он сидел за столом, на рабочем месте хозяина кабинета, и с равнодушной миной перелистывал содержимое тощей папки. Поднял голову, смерил вошедшего каким-то неопределенным взглядом. «Донос настрочили?» – мелькнула мысль. Но нет, организация серьезная, на доносы не ведется. Может, нагрешил где-то? Тоже не припоминалось. Убивал лишь «плохих парней», четко следуя инструкциям и имея на это полную «лицензию».

Егор Тимофеевич оторвался от стены, подбежал, сунул руку в качестве приветствия и быстро отвел взгляд.

– Здравия желаю, товарищ полковник, – скупо бросил Олег.

Куратор мазнул по нему виноватым взглядом, изобразил какой-то странный жест – мол, я-то в чем виноват? – забрался в угол, погрузился в кресло и принял отсутствующий вид. Господин за столом предпочел не протягивать руку.

– Добрый день, – поздоровался он. – Олег Иванович?

– Так точно, – отозвался Олег, догадываясь, что с воинским званием у субъекта все в порядке.

– Присаживайтесь, – кивнул субъект на противоположный край стола. Олег, поколебавшись, сел. Хорошими новостями сегодня не пахло. Может, умер кто? Но нет, на работе все живы. Вне работы – ни жены, ни детей, ни родителей. Только сестра, неизвестно где, да пара теток, разбросанных по пространству великой державы. Для сообщения трагических новостей не привлекают высших офицеров серьезных ведомств. Пересохло как-то в горле – субъект смотрел на него внимательно, с прищуром, эмоции и чувства на лице не читались.

– Давайте для начала уточним формальности, – предложил он. – Моя фамилия Вернер, зовут Игорь Алексеевич. Звание – полковник, исполняю обязанности руководителя 6-го отдела Федеральной службы противодействия террору – внутренняя безопасность и аналитика. Вы – Кравцов Олег Иванович, 82-го года рождения… Давайте восполним некоторые пробелы в анкетных данных, если не возражаете. – Вернер вооружился карандашом, приготовился писать. – Ваше место рождения, образование, профессия родителей, нынешнее место жительства?

«Не предложить ли ему прогуляться в задницу?» – подумал Олег. Этот неприятный человек только начал говорить, а уже бесил.

– Город Ачинск Красноярского края, – неохотно признался он. – Далее Красноярск, где окончил среднюю школу. Служба в армии – два года в десантных войсках. После увольнения отучился два года в Новосибирском государственном техническом университете – специализация самолетостроение, отчислился, поступил в Высшее командное училище внутренних войск, находящееся в том же городе. Окончил в 2009 году.

– И за семь лет на ниве ратных подвигов доросли до майора, – ухмыльнулся Вернер. – Понятно, Олег Иванович. Эту часть вашей биографии мы знаем. Отвечайте на вышеуказанные вопросы.

– Родители купили квартиру в Красноярске. Отец работал заместителем главного инженера управления Красноярской железной дороги, мать – специалистом центра научно-технической информации в той же организации. Оба погибли шесть лет назад в автомобильной катастрофе…

– Да, мы это знаем. Сочувствую. Ваша мать была татарка? Исповедовала ислам?

– И что с того? – насторожился Олег.

– Все в порядке, Олег Иванович, – немного смутился Вернер, – это обычные анкетные данные. Ваша мать – Роза Анваровна, в девичестве Файзулина, отец – Кравцов Иван Дмитриевич. Вы явно пошли в отца в отличие от вашей сестры…

– Послушайте, товарищ полковник, что происходит? Я чего-то не знаю о себе или о своей семье? К чему эти вопросы? Какая разница, какую религию исповедовали мои родители? Отец был православный, мать мусульманка, сын вырос атеистом, о чем крупно сожалеет. Что мне инкриминируют?

– Не надо волноваться, – нахмурился Вернер, – а также дерзить, что в вашем положении…

– В каком положении? – Олег чуть не взорвался. Гены отца преобладали – спокойствие, рассудительность, но временами проявлялась мать, и с этим приходилось бороться.

– Ваше нынешнее место жительства?

Он взял себя в руки.

– После смерти родителей мы с сестрой переехали из Красноярска в город Заславль Ярославской области. Там приобрели двухкомнатную квартиру, продав трехкомнатную в Сибири. Квартира наша с сестрой – на равных долях. Там никто не проживает. Она иногда приезжает, следит за квартирой. Я в Заславле не был несколько лет, поскольку занят на службе. Снимаю квартиру недалеко от станции метро «Мякинино» – это фактически за МКАДом, но даже там бываю редко. Проживаю в общежитии на базе спецназа в Дивном.

– Семейное положение? – Карандаш застыл над бумагой.

– Не годен, – дерзнул сострить Олег.

– Хм, смешно, – кивнул Вернер, сделав соответствующую пометку.

– Общаетесь с сестрой? Расскажите о ней.

– А что не так с моей сестрой? – растерялся Олег. Но Вернер с каким-то вызовом неотрывно смотрел ему в глаза:

– Когда вы в последний раз ее видели? Какой она вам показалась?

Олег задумался. Главное, спокойствие. Что он знает про собственную сестру? По крайней мере, отчасти ситуация проясняется. Дело не в нем, а в Ольге. Куда она влипла? Почему так сложилась жизнь, что уже несколько месяцев он ее не видел и не слышал? Приходила пара СМС – все в порядке, живу, работаю. В принципе так сложилось исторически – отношения с сестрой были нормальные, местами ровные, но при всем желании их нельзя было назвать близкими. Могли не общаться очень долго, потом созванивались: все в порядке? А ты? Ну и славно. У каждого своя жизнь. Сестра моложе на три года. По молодости выскочила замуж, но долго сие «гражданское состояние» не продлилось – с тихим ужасом сбежала обратно в незамужнюю жизнь. Не повезло, бывает. У Олега была подобная ситуация, до загса, слава богу, не дошло. Ольга была хорошей девушкой: иногда скрытной, немного вспыльчивой – но все равно хорошей. Невысокая, с точеной фигуркой, не меняющейся по мере взросления, большеглазая, со жгучими черными волосами. Ироничное отношение к окружающим причудливо сочеталось в ней с доверчивостью. Но дурой она точно не была. Окончила что-то связанное с бизнесом, устроилась на работу в хорошую столичную фирму, сняла квартиру недалеко от работы на Бутырской улице (Олег пару раз туда приезжал). Хвасталась, что скоро купит машину, что у нее прекрасная работа, отличный коллектив. Только уставала сильно – ни выходных, ни проходных. Но парень имелся – Олег однажды прибыл на «смотрины», одобрил. Нормальный парень, тоже из Сибири. Потом все пошло не так. «Крым наш», падение цен на нефть, и все вытекающие прелести. С работой проблемы, с личной жизнью все кувырком. Но не унывала, звонила иногда, смеялась: парень новый, работа новая, все на ступень ниже, но кому сейчас легко? Главное, чтобы в душе был покой…

– Давно не виделись, – проворчал он. – Что происходит, товарищ полковник?

– Нам очень жаль, Олег Иванович, – вкрадчиво произнес Вернер, – но вам придется подать рапорт об увольнении. Лучше всего, чтобы вы это сделали сами – постараемся избежать прямого приказа об увольнении, чтобы не портить вам дальнейшую жизнь…

– Минуточку… – Олег почувствовал, как онемели скулы. – Как-то туповат я сегодня на голову… Вроде есть еще время до первого апреля… Не хотите повторить то, что вы сейчас сказали?

Полковник терпеливо повторил. Прозвучало как раньше, хотя все равно дико. За что?!

– Вы получите неплохое выходное пособие – думаю, тысяч триста, – добавил Вернер. – С выслугой и пенсией будет туговато, вы еще не отслужили достаточное количество лет, но, думаю, вопрос со льготами при устройстве на другую работу мы решим…

– Вы что, охренели там все? – Он не хотел, но вырвалось. Сжались кулаки, и это тоже не укрылось от внимания Вернера.

– Прошу взять себя в руки, Олег Иванович, – укоризненно покачал он головой, – не стоит совершать идеологически незрелые поступки, за которые вы можете обзавестись дополнительными неприятностями. Не советую оскорблять старших по званию. В один прекрасный день ваши заслуги могут вас не спасти.

– Олег, успокойся, – проворчал из угла куратор, – ты с головой вообще дружишь? Или ты с ней даже не здороваешься?

– Прошу простить, – буркнул Олег. И вдруг на него снизошло спокойствие. Какое-то оглушительное, тотальное. Он не будет себя вести как какой-то гопник. Он спокоен, как удав…

– Хорошо, будем считать, что я ничего не слышал, – кивнул Вернер. – Это не ложный донос, не фабрикация улик и не ошибка следствия. Под вас никто не копает, чтобы выжить с этой должности. Не такая уж она козырная, чтобы было много претендентов… Ваша сестра Ольга Ивановна Шперлинг, в девичестве Кравцова, уже два месяца находится в Сирии, конкретно в городе Аль-Фараджа – это крупный населенный пункт в провинции Ракка. Кто контролирует район, вы, конечно, догадываетесь. Информация достоверная, и очень странно, что вы этого не знаете. Ваша сестра познакомилась в Москве с гражданином Турции, вышла за него замуж и уехала на историческую родину супруга, где долго не задержалась. Допускаю, что она никогда не высказывала экстремистские мысли. Но как работает пропаганда «Исламского государства» и как они заманивают людей, вы обязаны знать. Они рисуют привлекательный мир, а гражданам, замученным кризисом, только того и надо. Не у всех, к сожалению, есть голова на плечах. По данным сирийской разведки, ваша сестра стала активной сторонницей радикального ислама, перешла на сторону ИГИЛ и участвует в борьбе этой запрещенной в России организации с правительственными войсками, а стало быть, и с нашей страной, воздушные силы которой помогают президенту Асаду в борьбе с терроризмом. Вверила себя, так сказать, воле Аллаха… Повторяю в третий раз: информация достоверна. Еще товарищ Сталин подметил, – криво усмехнулся он, – что сын за отца не ответчик, равно как и брат за сестру. Мы не можем вас официально уволить по этой причине. Но есть внутренние циркуляры, согласно которым ваша дальнейшая служба в нашей структуре решительно невозможна. Вы это сами прекрасно понимаете. Мне жаль, но и в другие силовые структуры вам дорога заказана. – Вернер поднялся, закрыл папку. В принципе он сочувствовал. Но Олег плевать хотел на его сочувствие! – Это все, что я хотел вам сообщить, Олег Иванович. Надеюсь, с вашей сестрой все будет в порядке. И с вами тоже.

– Подождите, – пробормотал Олег, – это что же получается? Моя сестра… шахидка?

– Ну почему же, – пожал плечами Вернер, берясь за дверную ручку, – совсем необязательно. Не все женщины, воюющие с оружием в руках на стороне ИГИЛ, шахидки. Она же не вдова мученика за веру? А так называемый муж, гражданин Турции, в данный момент, держу пари, уже давно забыл о ее существовании и обрабатывает другую доверчивую особу. А то и нескольких одновременно, гм… Прошу прощения, Олег Иванович, всего вам доброго.

Вернер вышел из кабинета, плотно прикрыв дверь. В ушах звенело, майор Кравцов был потрясен, раздавлен. Изгнание из рядов – полная катастрофа! Казалось бы, куда хуже. Ан нет. Вторая новость, про сестру, – та самая соломинка, переломившая спину верблюда! Он сидел за столом, вконец опустошенный, убитый. Состояние сродни тому, когда ему сообщили о гибели родителей в страшной автокатастрофе. Поднялся с кресла куратор, вкрадчивой походкой обошел вокруг стола, кашлянул:

– Прости, Олег, я все понимаю… Но пойми, это правила ведомства, мы не можем их игнорировать. Тебе придется написать рапорт…

– Ошибка исключена? – Олег поднял пустые глаза. – Это чушь, Ольга не могла пойти на такое, она же не полная дура…

– Ошибка исключена, – удрученно проговорил полковник Атаманов. – Неужели ты думаешь, что я бы доверился каким-то словам? Факты проверялись и перепроверялись. Работала разведка, работали агенты в рядах боевиков. Имеются фотографии, имеется информация о перемещениях фигурантов. Твою сестру теперь зовут Заида, в Аль-Фарадже что-то вроде женского подразделения, их тренируют, натаскивают психологически – думаю, над девушками трудятся профессионалы внушения. Хотя вряд ли она уже принимала участие в боевых или карательных операциях. Твою сестру совратили… гм, обратили в радикальное магометанство, и это в общем-то странно, если раньше ничего такого не было… Вспомни, может, замечал что-нибудь настораживающее в ее поведении? Необычные взгляды, вздорные суждения об окружающем мире…

– Да нет же! – чуть не взорвался Олег. – Простите, Егор Тимофеевич… Обыкновенная женщина. Я сожалею, что так редко с ней общался. Но кто же знал? Да, наша мама знакомила ее с Кораном – она была еще девчонкой, но это часть национальной традиции, я никогда не замечал в ней какой-то набожности, тем более одержимости. Это просто бред… Лично меня ни Коран, ни Библия в детстве не заводили, я больше увлекался дзюдо и боксом… Что случилось с ней? Когда она уехала из России?

– Примерно два месяца назад. В феврале ее уже видели в Аль-Фарадже одетой в «военизированный» хиджаб и с автоматом Калашникова.

– Вот дьявол… – ругнулся майор. – В январе от нее было несколько эсэмэсок – дескать, все в порядке, нахожусь в Москве, жизнь налаживается. Да и позднее были!

– Уже из Сирии, – вздохнул куратор. – Возможно, не хотела раньше времени гнать волну. Или действовала по указке наставников. В районе Нового года она познакомилась с неким турецким бизнесменом по имени Таркан Эльмаз. Торговля с Турцией, по причине сбитого бомбардировщика, идет неважно, но какие-то контакты и сделки осуществляются. Этот парень представлял организацию, экспортирующую в Россию турецкий текстиль. Документы имел легальные, фирма работала. Никто за ним специально не следил. Ищеек не хватит таскаться за каждым иностранцем. Заморочил девчонке голову, влюбил в себя. Возможно, она и не знала, что едет в Сирию. Думала, приедет в Турцию, в роскошный особняк у ласкового моря… Прости, майор.

– И что же делать? – голос Кравцова дрогнул. Он основательно расклеился. Пока не удавалось взять себя в руки.

– Только не пороть горячку, Олег. Лично ты ничего сейчас сделать не сможешь, а увольняться придется. Будем надеяться, что временно. Поживи в своей квартире в Заславле, отдышись, почувствуй вкус гражданской жизни. Не все так плохо, как ты думаешь. В Сирии наши войска – пусть и вывели часть контингента, все равно их много. Хорошо работает разведка Асада – в контакте с нашим спецназом. Имеются агенты в бандформированиях, даже в руководстве бандгрупп. Мы посмотрим, что можно сделать. Похитили твою сестрицу раз – похитим и в другой. Главное, не паниковать и не впадать в депрессию. Все решаемо, если за дело берутся специалисты. Можешь звонить мне в любое время… но лучше все же вечером, после работы. – Куратор смущенно кашлянул: – Прости, майор, я действительно бессилен. Все очень серьезно…

Глава 3

Он не верил, что все решится и история с Ольгой порастет забвением. Олег прекрасно знал, что такое «Исламское государство» и с чем его едят. Самая зловещая террористическая организация, имеющая беспрецедентные возможности и щупальца по всему миру. Нечеловеческая жестокость, массовые убийства невинных людей в Ираке и Сирии, массированная пропаганда, установление дичайших порядков на захваченных территориях, имеющих мало общего с «классическими» нормами шариата. Как его Ольга угодила в мясорубку? Почему такая дура?! Обозлилась на что-то, разуверилась в нормальной жизни? Почему не посоветовалась с братом, которого трудно упрекнуть в отсутствии здравомыслия?

Состояние было отвратительным. Конец марта в столичном регионе выдался серым, промозглым. Заметно похолодало. Вопреки бодрым заверениям синоптиков ночью подмораживало, днем моросил холодный дождь. Все было мрачно, бесцветно. Майор Кравцов сидел в электричке у окна, сунув руки в карманы куртки, смотрел на проплывающие мусорно-бетонные пейзажи. За окном мелькала Ярославская область – ехать приходилось с пересадкой. Личной машиной не обзавелся – не было времени. Под ногами обреталась спортивная сумка, набитая одеждой, – весь нехитрый скарб. Его глаза были полуприкрыты, мысли уносили в далекие дали. За два прошедших дня он немного успокоился, но тревожно-подавленное состояние осталось. Он жадно впитывал все новости по Сирии – из радио, из мобильного Интернета. В маленькой стране воевали все со всеми. Все смешалось в знойной арабской пустыне. Террористы, правительственные войска, умеренная оппозиция, «неумеренная», курды, туркоманы, ополченцы, бедуины, турецкие военные, какая-то призрачная западная коалиция. И над всем этим веяла российская авиация, денно и нощно нанося удары. Слово «Аль-Фараджа» ни разу не звучало, город находился под контролем исламистов. Сто с лишним километров от северной границы, где-то между Алеппо и Эль-Раккой, к северу от водохранилища Эль-Асад. Двести тысяч населения (согласно довоенным данным), в городе мирно уживались курды, арабы-сунниты, арабы-шииты. Кто сейчас остался?

Олег гнал от себя эти мысли, но они настырно возвращались. Вагон электрички был полупустой, граждане дремали, общались, читали, кто-то отрешенно созерцал пространство. В отсеке через проход субъект неприятной наружности разводил на знакомство скромную женщину «второй молодости». Она сидела с приклеенной улыбкой, на помощь не звала, а этот тип ей что-то втирал, подпирал бедром, блистал кариозными зубами. Олег усмирял желание встать и сделать из него отбивную. Это было что-то странное. Тип не выходил за грани приличий, он мог оказаться нормальным человеком, но с майором Кравцовым происходило что-то пугающее – злобная агрессия разъедала душу. Поднималась с ее дна какая-то грязь, просыпались темные начала… Но он не позволит этой грязи выйти наружу. Он сохранит лицо, останется человеком. У всех в подсознании дремлют темные начала. У кого-то спят беспробудным сном, у кого-то просыпаются. Могут не проснуться, если не создать условия. Пойди история другим путем, не сложись звезды в определенную конфигурацию, и ценители в XX веке любовались бы картинами некоего Адольфа Гитлера (или Шикльгрубера, бес его знает) – прилично ведь рисовал, паршивец! И никто бы не узнал о другой сущности этого человека. Может быть, и Эйнштейн не стал бы великим физиком-теоретиком, а жил бы эксцентричным чудаком, унаследовав папашин бизнес – заводик по производству перьевой набивки для матрацев. И Зигмунд Фрейд не пошел бы в родоначальники психоанализа, а стал бы сексуальным маньяком, развлекающим свои жертвы заунывными разговорами о природе низменных начал. И папа римский не стал бы Папой, не вступил бы в орден иезуитов по младости лет (что и вызвало цепь событий, завершившихся папским престолом), а трудился бы по полученной специальности химика-технолога, нашел бы высокооплачиваемую работу в «престижном» аргентинском наркокартеле…

Мысли сбивались под тряску вагона. Олег кутался в воротник куртки, приобретенной в торговом центре на окраине столицы. Там он полностью переоделся, сменил имидж. «Вы видный мужчина, – с печалью отметила продавщица, носящая ему одежду в кабинку для переодевания. – Завидую женщине, которая рядом с вами». Не было с ним никакой женщины. Временами мелькали, бывало, что и спали в одной постели, но не задерживались. «Текучка», как на заводе. Не сказать, что майор Кравцов был слишком привередлив в вопросах пола, но кое-какой толк в этих вещах знал. Имелся «индикатор», которым он проверял всех смазливых особ, оказавшихся у него в постели. Просыпался первым, лежал, анализируя ощущения: хочет ли он проснуться с этой особой завтра, послезавтра? Нет ли позыва разбудить, извиниться, сославшись на срочную работу, выставить за дверь без завтрака и надежды на новую встречу? Как правило, немногие проходили испытания, а те, что вызывали симпатию, все равно испарялись – видимо, и у них имелась «лакмусовая бумажка» для проверки мужчин…

Гражданская жизнь неумолимо стучалась в ворота. Все в ней было не так – она не подчинялась распорядку, ее трудно было предугадать. Он чувствовал себя каким-то социально незащищенным. Хотя деньги в принципе имелись. На счету за годы службы скопилось два миллиона. Проценты капали, инфляция над ними потрудилась, но сильно не обгрызла. На собственные нужды он тратил немного. При увольнении бухгалтерия выдала триста тысяч и как-то виновато поинтересовалась: вам наличными, на счет или, может быть, в валюте? Бойцов из группы потрясло известие: не шутка ли это? «Командир, ты нас разыгрываешь, – с ужасом бормотал старший лейтенант Колодун. – Ты же лучший, они не могут просто так выбросить человека!» «И как мы без тебя? – печалился Сидорчук. – Будешь кайфовать на гражданке, а нам пришлют вместо тебя какого-нибудь солдафона, вот тогда и взвоем». «Командир, ты не расстраивайся, это временные трудности, – убеждал его капитан Чупринцев. – Ты же ни в чем не виноват! Ну, подсуетятся наши спецслужбы, забросят за девчонкой пару десятков спецназовцев… У меня приятель оттуда пишет, что войска Асада переходят в наступление, скоро будут брать Эль-Ракку. Пальмиру уже взяли…»

Он уходил из части полностью подавленный, ноги еле шли, тянули обратно. Вызвал такси к КПП, залез в него, едва сдерживая слезы, а парни стояли на обочине и махали ему, как девчонки платочками. Вечером в тот же день напился до дури в пивбаре на Большой Ордынке. Компанию составил куратор Атаманов. Оба сидели мрачные в дальнем углу, полковник пытался его разговорить, убеждал, что ничего непоправимого не случилось. А если все затянется… ну что ж, и на гражданке живут люди, бренная жизнь на этом не заканчивается. А майор Кравцов всегда останется в памяти личного состава элитного подразделения, способного выполнить любую, даже невозможную задачу. Для начала он заказал пиво. «Давай уж без алкогольных прелюдий, – поморщился полковник, – не русские люди, что ли?» – и под столом, украдкой косясь на официантов, как в старые добрые советские времена, разлил по кружкам водку. Пили сурово, закусывая гренками из ржаного хлеба, которые подавали по цене королевских креветок. Пиво поверх водки разило, как крупнокалиберный пулемет. Олег пытался достучаться до куратора, выведать информацию об Ольге, но ничего не добился: Егор Тимофеевич либо молчал, как партизан, либо выдавал то, что Олег и так знал. «Все будет в порядке, майор, перестань нудеть, – бормотал полковник. – Считай, что тебе предоставили внеочередной отпуск. Все образуется, помни, что ты незаменимый… – Он сам не верил своим словам. Был пьян, но это не мешало испытывать смущение и по ряду важных вопросов держать язык за зубами. – Ты, главное, не пропадай, майор, я буду держать тебя в курсе. Только не делай глупостей, договорились? Насладись «гражданкой», она, ей-богу, неплоха. Ну, что сидишь, глаза закатываешь? Наливай, мы еще не добрались до нужной кондиции…»

Олег смутно помнил, как официанты выводили их из заведения. Полковник предлагал поехать к нему, познакомить с женой – а то как же, вместе работали, а с супругой не познакомил. Там и переночуешь. Олег отказывался – у него есть съемная квартира в Москве, дотянет на бреющем… Дальше пошли провалы. Таксист, которому он впаривал какие-то умные фразы, компания в темном дворе: у ребят были проблемы и он пытался прочесть им лекцию о правилах поведения в полуночных подворотнях. Как оказался на квартире, история умалчивала, но большой прогресс, что проснулся на диване, а не на полке в морге. Голова трещала, по макушке расплывалась непрошеная шишка. Он плохо помнил ее генезис, но умная голова явно проиграла в споре с тупым предметом. Его высказывания не оставили кого-то равнодушным. Ну, здравствуй, алкогольное прошлое… «Наслаждение» гражданской жизнью началось с похмельного синдрома, звериной тоски и полного незнания, что делать дальше. «Только не пить, – приказал он себе. – Срочно уезжай из этого болота под названием Москва. В Заславль! Там квартира, там можно наладить жизнь и даже устроиться на работу!» Олег убитой сомнамбулой шатался по съемной квартире, лез на стены. В итоге отыскал в лотке в холодильнике початую бутылку водки (память не сообщала, откуда она взялась, но водка всегда появляется вовремя), придвинул к себе зеркало, начал пить, чокаясь с отражением – какой ни есть, а собутыльник…

На следующий день поднялся с терпимым похмельем, начал заниматься делами. Стирка, глажка, личная гигиена. Позвонил хозяйке, сообщил, что разрывает договор об аренде (компенсация за месяц – на комоде). Поход в торговый центр за новым имиджем – хотя и старый в общем-то устраивал…

– Куколка, да ты совсем заскучала! – донесся сквозь перестук колес голос ухажера с кариозными зубами. – Сейчас Заславль, пойдем на бульвар, поскучаем вместе!

Желание поправить физиономию гражданину как-то растаяло. Большой прогресс. Олег взял свою сумку, потащился к выходу, искоса глянув на «жертву домогательств». Очень странно – приставучему мужику удалось выжать из нее улыбку – и она ее тщательно прятала. Это самое главное! Мужик радовался, как ребенок, заливался соловьем и уже не казался таким противным. Может, все сложится у них…

Он брел по перрону, забросив сумку за плечо. Накрапывал дождик. Провинция встречала ветром и плотной облачностью. Если так пойдет, то вместо лета снова наступит зима, рассудил Олег и повернул к киоску в форме стакана – в нем торговали кофе навынос. Городок Заславль оставался дремучим периферийным болотом. Он доверил сестре самой подобрать жилье – в итоге подобрала именно то, что подобрала. То ли денег не хватило на что-то приличное, или обманули на одном из этапов сложной сделки. В Красноярске было комфортнее и «столичнее». В этом городе с населением 70 тысяч Олег чувствовал себя чужеродным телом. Трижды приезжал сюда за шесть лет и всякий раз торопился обратно.

Проехав в маршрутке несколько остановок от вокзала, он вышел на улице Красина, долго шел мимо одинаковых облупленных пятиэтажек. Нужная располагалась в конце улицы: с одной стороны ее подпирал супермаркет, с другой – городской сквер, за которым никто не ухаживал. «Отлично, – мрачно думал Олег, – все блага цивилизации под боком». Домофон в подъезде отсутствовал, и дверь была ветхая. Он поднимался на третий этаж, как на Голгофу, – мимо стальных дверей, окурков, раздавленных шприцев. Впрочем, в квартире все оказалось не так уж плохо, если не видеть пыль, старую мебель. Имелись свет, вода, остатки отопления. Две просторные комнаты, кухня, совмещенный санузел. Нужно делать ремонт, причем капитальный. Ольга долго здесь не жила – как только устроилась в приличную фирму, переехала в столицу и в Заславле бывала наездами. Он бродил по комнатам, вдыхая запах пыли, с тоской смотрел на Ольгины вещи, которые она не посчитала нужным забирать в Москву. Постоял у раскрытого шкафа, где висели старые тряпки. На кухне обнаружил пепельницу с «древними» окурками – ее задвинули за высохший фикус в угол подоконника. Задумался над этим явлением. Ольга не курила, и что бы это значило? Приводила мужиков? Но когда? Он решил не забивать себе голову, направился к холодильнику и, открыв дверцу, брезгливо отшатнулся от содержимого – м-да уж…

Остаток дня Олег что-то чистил, мыл, скреб. Дважды прогулялся до мусорных контейнеров с набитыми мешками. К концу дня сообразил, что во рту не было ни капли и ни крошки, собрался в магазин. Слишком резко распахнул дверь – женщина, спускавшаяся с верхнего этажа, отпрыгнула, как кошка! Молодая, не больше тридцати, невысокая, худенькая, одетая в синее пальто и трогательный беретик. Она жалобно сказала «О, господи!» – и приложила руку к сердцу. Из-под берета выбивались пепельные кудряшки.

– Ради бога, простите! – взмолился Олег. – Это профессиональная деформация. Больше не повторится. Вы просто попались… под ногу.

Она глубоко вздохнула, поправила сбившийся берет. Женщина казалась уставшей, но глаза у нее были красивые, и на щеке отчетливо выделялась ямочка.

– Ладно, все в порядке… А что значит профессиональная деформация? Вы работаете в коллекторском агентстве и часто приходится выбивать двери ногой?

– Не совсем, – улыбнулся Олег. – Моя работа до текущей недели, в отличие от работы коллекторов, приносила пользу обществу. Иногда она требовала тупой физической силы. Еще раз извините.

– Мы, кажется, смутно знакомы. – Женщина наморщила лоб и воскликнула: – Ну, точно, вы купили эту квартиру несколько лет назад, переехали сюда, но почти не жили здесь. Вы – брат той смуглой симпатичной девушки, что проживала здесь несколько месяцев, а потом уехала в Москву. Мы несколько раз болтали с ней во дворе – так, ни о чем. Ее звали, кажется, Ольга. А вас… – Морщинки на лбу усугубились, память работала, но не справлялась.

– Олег, – подсказал Кравцов.

– Вот именно, – кивнула она. – Как видите, у меня хорошая, местами щербатая память. Я – Елизавета, Лиза Шубина, живу над вами. Вот в магазин собралась…

– Я тоже вас помню, – сказал Олег. – Вы ходили под руку с мужем – высоким, видным парнем. Вы были не разлей вода, и я ему страшно завидовал – белой, разумеется, завистью.

– Вы льстец и обманщик, – немного натянуто улыбнулась Лиза. – И чем мы обязаны, Олег, вашему появлению в нашем умирающем городе? Хотите с сестрой продать эту квартиру?

– Посмотрим, – уклончиво ответил Олег. – Пока поживу, осмотрюсь, подумаю…

– Понятно. Ну хорошо, я, пожалуй, пойду. Продукты кончились в доме. Вы тоже куда-то собрались?

– Черт, телефон забыл… – хлопнул он себя по карману, шагнул обратно в квартиру – щеки заалели. – Я попозже пойду, найду этот клятый аппарат, а то жду важного звонка…

– Все ясно, Олег, удачи! – Лиза опять приятно улыбнулась и отправилась вниз.

– И вам удачи, Лиза. Привет мужу!

– Хорошо, передам. – Она уже дошла до площадки между этажами, громко зацокали каблучки. – Только сразу не получится, Олег. Может быть, лет через сорок, если повезет… Толика убили три года назад на рыбалке – подошли хулиганы, в общем, слово за слово… А я была беременна, когда узнала, что-то случилось в организме, в общем, ребеночек родился мертвым… Вот так. Повторно замуж как-то не собралась.

– Господи, простите… – взмолился он. – Мне очень жаль. Ну откуда я мог об этом знать?

– Разумеется, – кивнула Лиза, и каблучки опять застучали по лестнице.

Он чувствовал себя чудовищно неловко. Шатался по квартире в ботинках и верхней одежде, чего-то ждал. Потом спустился вниз, вышел из подъезда и собрался перебежать дорогу к супермаркету, но неожиданно передумал, двинулся в противоположную сторону – к соседней пятиэтажке. Там находилась остановка общественного транспорта. Он сел под навесом, курил, пропустил пару «пазиков» с пассажирами. Когда соседка Лиза вышла из магазина, Олег успел расстаться с тремя сигаретами и подружился с бродячей собакой. Она уселась рядом – вислоухая, ободранная, косила на него вопрошающим взглядом, делала вид, что не обращает на него внимания. А ему абсолютно нечем было ее покормить. Лиза с тяжелым пакетом вышла наконец из супермаркета, перешла через дорогу и скрылась в доме.

– Пойдем, братишка, – потрепал за шиворот пса Олег. – Подождешь меня на улице, куплю тебе пожрать.

Пес все понял, засеменил за ним, помахивая куцым хвостом. Уселся возле крыльца, зевнул. Ассортимент в супермаркете был средненький. Олег бродил между полками, бросал в тележку все, что выглядело съедобным. Посетителей в торговом зале практически не было. Он набрал почти полную тележку – не ходить же каждый день за покупками. С задумчивым видом остановился у винного отдела, поколебался, зашел. Снова глубоко задумался. Ничем иным его депрессия не лечилась. Было стыдно, но он не отказал себе в удовольствии: воровато озираясь, бросил поверх покупок бутылку текилы. Продавщица на кассе посмотрела на него с уважением: в тот ли город заехал этот видный господин?

– Спасибо, мужчина, – с чувством поблагодарила она. – Вы нам сегодня план сделали. Талончики на покупку ложечек брать будете?

Олег засмеялся. Волоча пакеты, вышел из магазина. Где бы взять третью руку, чтобы закурить?

– Держи, приятель! – Он пристроил пакеты под ноги и достал длинную связку сосисок. – Не бог весть какое мясо, но, думаю, ты оценишь.

Пес подпрыгнул, благодарно глянул на мужчину и потащил добычу за угол. Есть в присутствии посторонних ему, очевидно, мешала природная скромность.

– Э, приятель… – Олег с сарказмом смотрел ему вслед. – Никакой ты, оказывается, не приятель, а приятельница…

Он снова что-то тер, выметал из углов, возил мокрой тряпкой по полу, испытывая смутное подозрение, что делает это напрасно – только перемещает грязь. Телевизор почти не показывал. Из свежих новостей Олег уловил лишь одну: Украина ликует, скоро в стране разрешат однополые браки. Достигнута главная цель революции. Он снова плавал между сном и явью, двигал мебель, потом возвращал обратно. Приложился к текиле – и поехало. Главное, никуда не выходить, мелькнуло в голове. И вроде не выходил. По привычке лазил на стенки, выходил на балкон и выл на полную луну. Для чего он пил? – ответа не было. Пошатываясь, блуждал по квартире, перебирал вещи сестры, пытался отыскать какие-то подсказки ее диковатому поступку. Перелистывал книги, просматривал на пыльном DVD какие-то древние исцарапанные диски. Ольга не оставила никаких зацепок.

Олег уснул на неразобранном диване, хотя в соседней комнате имелась вполне сносная постель. А утром подлетел от звонка в дверь! Немедленно, первым же делом поменять этот оглушительный звонок! Он брел к двери, как ежик по туману, окутывая пространство дурманом мексиканских сивушных масел. Чуть не сбился с курса, перепутав входную дверь с кладовкой, насилу справился с замком.

– Господи, какие заливные луга… – укоризненно покачала головой соседка Лиза, отступая от порога. Она была, как и вчера, в изящном демисезонном пальто, на плече висела дамская сумочка. – Олег, разве так можно?

– Я знаю, – прохрипел Кравцов. – Алкоголь разрушительно воздействует на мой организм… Доброе утро, Елизавета… не знаю, как вас по батюшке…

– Алексеевна, – робко улыбнулась она. – Извините, что заглянула… С вами все в порядке? Вы вчера весь вечер что-то двигали, разговаривали сами с собой, кого-то ругали, потом у вас что-то упало, потом вы пели песню, не попадая ни в одну ноту…

– Серьезно? – удивился Олег. – А что я пел?

– Сейчас вспомню… – Елизавета уже знакомым образом сморщила лоб. – Примерно так: «…а по данным разведки полка/ у Аллаха не дрогнет рука,/ но Христос обещал, что пока наша песня не спета…» Знаете, мне понравилось, красивая песня. Кажется, я догадываюсь, с чем связана ваша работа, насыщенная энергичными физическими упражнениями.

– Простите, мне очень стыдно, – стушевался Олег. – На моей памяти… вернее, на моем беспамятстве, это случается со мной второй или третий раз… Больше я ничего не отмочил?

– Вы скребли по потолку, – улыбнулась Лиза, – и это было, признаться, страшновато. Скажите честно, вы пытались передвинуть люстру?

– Не помню, – признался Олег. – Клянусь, не повторится! Это не в моих правилах. А который час?

– Скоро десять.

– Вы не на работе?

– Сегодня суббота. Я – врач-терапевт, работаю в детской больнице, по субботам трудится только дежурный персонал. Хочу пройтись до центрального универмага… Ну, удачи вам, Олег, я просто убедилась, что с вами все в порядке. Постарайтесь справиться со своими неприятностями, хорошо? И не надо больше пить, договорились? Скажу вам по секрету как врач – с горя пить бесполезно. Не поможет. Только хуже станет. А с учетом похмелья – полная безнадега. Выпить можно с радости – но только немного и не в одиночку. Всего вам доброго, удачного дня!

– Не хотите зайти? – само собой вырвалось у него.

Лиза внимательно посмотрела ему в глаза. Она колебалась, не знала, что ответить.

– Впрочем, что я говорю? – ужаснулся Олег. – В этом доме ужасный беспорядок… Я пытаюсь справиться с ним второй день, но он только разрастается, принимает масштабы вселенской энтропии…

Запоздало дошло, что стоит перед дверью по пояс голый, в старых шлепанцах, «просящих каши», в трико с вздутыми коленками, весь взъерошенный, опухший.

– Я понимаю, – внезапно засмеялась Лиза, – вам нужен человек, способный привести квартиру в божеский вид. Знаете, я согласна вам помочь. Торговый центр не убежит. В этом доме осталась одежда вашей сестры? Я готова поработать служанкой, но должна переодеться.

Он смущался, что-то бормотал, помогая ей снять пальто. И она смущалась. Но обоим было приятно.

– Вам нужен капитальный ремонт, – осмотрев обстановку, заявила Лиза. Она неплохо смотрелась в старых Ольгиных трико. – Эта мебель принадлежала еще пенсионерам, смерть которых вынудила их сына продать квартиру. Вам нужно купить новую мебель.

– Не нужно, – отмахнулся Олег, – буду донашивать.

– Понятно, вы мебель не покупаете – вы ее наследуете. Мне кажется, вы не собираетесь здесь задерживаться. Все правильно, – вздохнула Лиза, – это город неудачников, здесь живут только те, кому не повезло в жизни. Здесь нет приличной работы, нет нормальных магазинов, не ведется современное строительство. Недалеко Москва, рядом Ярославль, а здесь – безвременье, мертвая зона, жизнь застыла и никуда не движется…

– Зато природа красивая, – заметил Олег.

– Не особенно, – возразила Лиза. – Болота, осиновые леса. В окрестностях Заславля даже не строят приличных коттеджей. Город важен железнодорожной станцией, цементным заводом и фабрикой по производству красителей. Дыра, одним словом. И зачем вы купили здесь квартиру? Впрочем, это ваше дело. Ладно, Олег, не мешайте, буду разгребать ваши конюшни. Мужчины в этих делах бессильны.

Он ушел на кухню, чтобы ее не смущать, взялся за приготовление позднего завтрака, а потом позвал Лизу. Она засмеялась, обнаружив сервированный стол – этот странный мужчина не настолько безнадежен, как кажется. Работать в клининговой компании он не сможет, но в предприятии общественного питания может преуспеть. Омлет с беконом источал соблазнительный аромат. На плите варился кофе. Он уже не выглядел таким похмельным, как час назад, – аккуратно одет, побрит, источал улыбки, остроумие.

– Вы хорошо готовите, Олег, спасибо. Давайте обойдемся без спиртного, хорошо?

– Договорились, – кивнул он. – Это вообще не мое. За последние четыре дня выполнил свою годовую норму.

– Расскажете когда-нибудь, кто вы такой и где работаете? – спросила Лиза.

– Когда-нибудь расскажу. Но это грустная тема, она сегодня не к месту.

– Отлично, – кивнула Лиза. – Тем более я еще не разгребла ваши авгиевы конюшни и не вымыла балкон. Простите, Олег, – виновато мазнув его взглядом, посмотрела она на часы, – но боюсь, вторую фазу уборки придется перенести на завтра. У меня еще кот не кормленный, а после обеда обещала съездить к маме. Она на пенсии, живет одна на другом конце города. Я езжу к ней по субботам.

– Жалко, – огорчился Олег. – Конечно, Лиза, занимайтесь своими делами. Я сам попытаюсь что-нибудь сделать – должен привыкать к этим вещам. Будь у меня машина, я бы вас отвез до вашей мамы…

– Так купите, – пожала плечами Лиза.

– Хорошая мысль, – улыбнулся Олег, – обязательно ее обдумаю. Как и идею устроиться на какую-нибудь работу. Знаете, Лиза, давайте до вечера закончим свои дела, а потом погуляем по парку? Здесь под боком есть сквер, в котором я ни разу не был. Не пропадать же такому добру?

– Предложение принимается, – засмеялась она. – Такое добро действительно не должно пропадать. Но гулять в этом сквере нужно очень осторожно. Желательно не углубляться далеко. Горожане не любят там гулять, предпочитают это делать только на аллеях, примыкающих к жилым домам. В сквере можно встретить хулиганов – особенно в темное время суток. Несколько лет назад в нем обнаружили самого настоящего сексуального маньяка. Он нападал на женщин, которые заходили слишком далеко. Троих успел изнасиловать, одну придушил, но ее спасли. Полиция устроила засаду, маньяка поймали, им оказался слесарь ЖКО – приличный на вид человек, образцовый семьянин… Подобных нападений больше не было, но осадок у населения, как понимаете, остался…

– Я защищу вас от маньяка, – решительно заверил Олег.

– Хорошо, Олег, – кивнула Лиза, внимательно глядя на него. – Будем надеяться, что это так. Я пойду? Кот заждался. Вы не представляете, какое это эгоистичное чудовище. Иногда я не могу понять, кто у кого живет – кот у меня или я у кота. – Она снова засмеялась, сверкнув белоснежными зубами и добавила: – Не скучайте, хорошо?

Он проводил ее, помог надеть пальто. Закрыл дверь и стал прислушиваться к своим ощущениям. Странное дело – отношение к жизни начинало меняться. Квартира уже не казалась убитой, городок – безнадежным. Жизнь еще не вспыхнула радужными красками, но что-то сдвинулось с мертвой точки, поехало. Может, не все так плохо?

Несколько часов Олег занимался уборкой. Подклеивал отвалившиеся обои, отдирал ржавчину от водопроводных труб. Сделал несколько ходок до мусорных контейнеров. Все вещи сестры – от книг до одежды с обувью – сложил в шкаф, выделив им особое место. За стенкой у соседей включилась дрель – залилась пронзительной «соловьиной» трелью. Какое-то время он терпел, но сосед явно этим злоупотреблял, пришлось постучать по батарее. Перфоратор взвыл еще несколько раз и заткнулся. В вещах сестры имелось постельное белье – еще в упаковке. Видимо, купила, а воспользоваться не успела. Испытывая странные чувства, он заправил им постель, вставил наволочки в подушки, сверху аккуратно застелил покрывало. Стало как-то не по себе. Он сделал несколько кругов вокруг кровати, сдернул покрывало, все вернул, как было. А постельное белье, чертыхаясь, запихнул обратно в упаковку. Раскатал губу! С чего ты взял, что тебе что-то обломится?

Вечерняя прогулка не затянулась. Они бродили по аллеям среди голых деревьев, болтали о какой-то чепухе. Лиза прекрасно смотрелась – вздернутый носик, смеющиеся глаза, подкрасилась, сменила сапожки. Им было хорошо, а когда она взяла его под руку, по телу побежало подозрительное тепло. Она же быстро замерзла – он чувствовал, как дрожит ее рука. Настоящая весна еще не наступила. Осадки в этот вечер сделали им поблажку, но с приходом сумерек усилился ветер, забирался за воротник, превращал человеческую кожу в гусиную.

– Господи, вы совсем замерзли! – ужаснулся Олег, обнаружив, что у девушки посинели губы. – И при этом молчите, ничего не говорите.

– Держусь, – засмеялась Лиза. – До последнего держусь…

– Пойдемте ко мне, напою вас чаем?

– Давайте ко мне? Познакомитесь с моим котом, с моей квартирой. Она такая же, как ваша, но в ней, как бы это выразиться… – Она задумалась, не желая ранить его чувства.

– В ней нет такого живописного бардака, как у меня, – подсказал Олег. – Хорошо, Лиза, идем знакомиться с вашим котом.

Кот оказался роскошным, повышенной пушистости, рыжий, с белыми пятнами, обладал гордым именем Гоша и совершенно невыносимым характером. Здесь было его царство, и любые попытки на него покуситься могли закончиться кровью. В квартире было тихо, уютно, мужчина с женщиной пили чай (к которому подавались домашние и явно недавно испеченные булочки), а кот ходил вокруг них кругами, фыркал, забирался под стол, кусал Олега за пятки. Лиза гнала его, умоляла оставить гостя в покое, в итоге пришлось запереть животное в туалете, где оно немедленно устроило грандиозный концерт.

– Простите его, пожалуйста. Он не всегда такой. Надеюсь, Гоша к вам привыкнет и станет соблюдать приличия. Он вообще-то очень добрый… где-то в глубине души.

Все произошло само – естественно и непринужденно. Лиза мыла посуду, он подошел, чтобы убрать в раковину чашку. Она повернулась, их глаза оказались совсем рядом. Лиза прерывисто задышала, как-то обмякла, еще успела пошутить – мол, у мужчин одно на уме. Он тоже пошутил: есть и другое – как поскорее сделать ноги… А потом их захлестнула волна – хорошо, что успел донести до места чашку и выключить воду. Постель в спальне тоже оказалась застеленной чистым бельем – обдумывать этот феномен было некогда. Хотя куда понятнее – одинокая, исстрадавшаяся женщина, которой не нужен первый встречный, а нужен только тот, с кем ей будет хорошо… В голове шумело – мягкая постель, приятно пахнущее белье, приглушенный свет ночника и женщина в его объятиях, к которой очень приятно прикасаться…

Полночи они не отрывались друг от друга, упивались близостью. Настал момент, Лиза прошептала: все, я больше не могу, прости меня за все – и уснула мертвым, но счастливым сном. А он еще долго не мог уснуть, лежал, размышлял о перипетиях судьбы. Под боком посапывала женщина, о существовании которой он вчера еще даже не подозревал. Весь в задумчивости вышел на балкон, покурил. Проснулся дикий голод. Пару минут он колебался – ладно, если холодильник не идет к Магомету… Попутно с поеданием чужих продуктов выпустил из туалета кота. Словно ящик Пандоры открыл! Тот вылетел из санузла разъяренный, с горящими глазами. Пришлось кормить – благо знал уже, где в этом доме хранится кошачий корм.

Когда Олег проснулся, меховое животное лежало у него на голове и размеренно сопело. Он осторожно снял кота и опустил на пол. Тот прорычал что-то грозное, повалился на ковер и снова уснул. «Странно, – подумал Олег, – переспал с чужим котом». Впрочем, женщина тоже была здесь. Она лежала на животе, разметавшись – хорошенькая, очень эротичная, и тоже умиротворенно сопела. Несколько минут он лежал рядом с ней, прислушиваясь к своим ощущениям. Включился «индикатор»: а хочет ли он проснуться с ней завтра? Послезавтра? Очень хотелось! И что это значило? Он понятия не имел. Придвинулся поближе, погладил ее по спине. Спина отзывчиво выгнулась, женщина сонно замурлыкала, открыла глаза и улыбнулась – спокойно так, ласково.

Потом были водные процедуры, завтрак в постель. А позже включился тот самый перфоратор. Он пронзительно визжал, сверло вгрызалось в бетонную стену. Терпеть это издевательство было невозможно.

– О, боже… – простонала Лиза, откидывая голову на подушку. – Это не у нас, это в соседнем подъезде, даже не знаю, где это… Весь этот джаз возникает спонтанно, независимо от времени суток, может продолжаться несколько секунд, а может длиться целую вечность…

Работа инструмента с треском оборвалась – сломалось сверло.

– Бог услышал, – выдохнула Лиза.

– Разберемся, – пообещал Олег. – Совершим обход, поговорим с населением. Если не поймут, ну что ж… Ты знаешь, что все люди делятся на тех, кто уже убил своих шумных соседей, и тех, кто еще не решился?

Она засмеялась, обвилась вокруг него и зашептала на ухо:

– Ты не убьешь никого, ты добрый. Я видела вчера в окно, как ты кормил собаку на крыльце супермаркета – ты купил бродячей дворняжке связку дорогих сосисок… Либо ты очень добрый, либо любишь животных, либо тебе некуда девать деньги… Ты не уйдешь сегодня? – встрепенулась она. – Побудешь со мной?

– Побуду, – пообещал Олег. – Но не станем забывать, что у меня есть собственное жилье, которое надо приводить в порядок. Да и вообще… – Он смущенно замолчал.

– Как меня напрягает это «вообще», – вздохнула Лиза. – Ты ничего не хочешь рассказать? Кто ты, чем занимаешься, что тебя постоянно терзает? Дальше меня твои признания не уйдут, я могу что-нибудь подсказать, успокоить… Но если не хочешь, можешь не рассказывать, я пойму… – Она съежилась, отстранилась от него, обняла себя за плечи.

Он все ей рассказал – о своей многолетней службе на «царя-батюшку», о том, что мнение, что он «никого не убивает», в корне ошибочно (убивает часто и даже на этой неделе отправил к праотцам целую банду). Рассказал о своей отставке, о сестре, насильно увезенной в Сирию и брошенной на съедение экстремистам самой зловещей террористической организации. По мере его рассказа Лиза все больше сжималась, замыкалась, прятала глаза, пару раз всхлипнула.

– Такие вот дела, – со вздохом заключил Олег, выбираясь из кровати, – так что хорошенько подумай, хочешь ли иметь со мной дело. Сейчас я не у дел, отстранен, но это не значит, что со мной будет легко и беззаботно. Я подарочек тот еще. Ты знаешь, где меня найти.

Он с сожалением посмотрел на свернувшийся комочек, оделся и тихо ушел. Примерно час он мертвой зыбью шатался по своей квартире этажом ниже, заварил крепкий кофе, после чего залил им всю плиту, и пришлось варить новый. Через час в дверь поскреблись. Вошла Лиза, обняла его, прижалась, шумно выдохнула. Стало хорошо на душе, кошки, которые там скребли, оставили свое занятие и брызнули врассыпную.

– Бедненький ты мой, – погладила она его по голове. – Свалились на тебя сто сорок несчастий… – Взяла его за руку, отвела на кухню и со страхом уставилась на залитую кофе плитку: – Какая прелесть! Вымыть сразу ты не догадался. Грязь должна выстояться. О боже, и откуда валятся на тебя эти бедствия? – Она уселась напротив, внимательно посмотрела в глаза: – Как же ты воюешь с этими нелюдьми, которые считают себя «правильными» магометанами? Наверное, собачья работа…

– На самом деле это легко, – отшутился Олег. – Надо лишь дождаться, пока они начнут делать намаз.

– Молодец, отоврался, – кивнула Лиза. – Я тебе не рассказывала, потому что не было повода, а тему твоей сестры мы пока не обсуждали. Не хочу скрывать от тебя. В районе рождественских праздников твоя сестра сюда приезжала.

– Серьезно? – вздрогнул Олег.

– Она прожила в Заславле несколько дней. Ольга была не одна, со смуглым мужчиной. Несколько раз здоровались, пару минут поговорили на лестнице. Она была какая-то странная, словно не от мира сего. Вела себя так, как будто ее в жизни ничего не интересует. Глаза пустые, улыбается с трудом, словно принуждают это делать. Она изменилась даже внешне – неприбранная, не накрашенная, голова немытая. Я рассказывала про себя, она кивала, но витала где-то далеко, мои слова до нее не доходили. Сказала, что заехала на пару дней, нужно провести здесь время… странная фраза – словно они скрывались от кого-то. Сказала, что выходит замуж, этот парень – ее избранник, они едут в Турцию, где у жениха свой дом – мол, теперь она счастлива, добилась всего, что хотела. А ее жених… Вежливый такой, улыбался, уступал дорогу, но молчал как рыба. Ему лет сорок, усатый, смазливый… никаких особых примет. Имя какое-то, не помню… то ли Аркан, то ли Таракан…

– Таркан, – вздохнул Олег, – Таркан Эльмаз. Вербовщик ИГИЛ. Может, и вправду турок, бес его знает.

– Они почти не выходили, сидели дома. Я постоянно слышала какой-то бубнеж, словно молились. А потом пропали – тихо уехали, и все.

– Вспомни, может, Ольга говорила что-то конкретное – о дальнейших планах, обо мне…

– О тебе она точно не вспоминала – как будто тебя не существует. Она напоминала зомби…

– Я должен ехать за ней. – Олег вскочил с табурета, подошел к окну.

Когда обернулся, в глазах ее стояли слезы. Лиза отвернулась, шмыгнула носом.

– Здравствуйте вам, – улыбнулся он. Пристроился рядом, обнял. – Ну, что такое?

– Не знаю. Не обращай внимания, я ведь тебя почти не знаю… Но кажется, что знаю очень давно и боюсь потерять… Правда, Олежка, все хорошо. Ты говоришь, не подумав. Тебя уволили, ты гражданский человек, как ты можешь попасть в Сирию? Пускай этим занимаются специалисты, хорошо? У тебя ведь есть связи, твои товарищи в курсе…

На этот раз она осталась у него. Не отпускала всю ночь, уверяла, что у нее есть хорошие знакомые, они помогут устроиться на работу. Куда бы он хотел? Можно в автосервис, можно поучиться на менеджера и заполучить «теплое» местечко в магазине электроники. А еще она может позвонить однокласснику – у того в фирме образовалась вакантная должность руководителя отдела продаж автомобильных аксессуаров. «Олежек, милый, – плакала Лиза. – Я не навязываюсь, живи, с кем хочешь, делай, что хочешь, но только не уезжай в эту преисподнюю…» Он помалкивал или бормотал «угу», но только укреплялся в своем мнении. Близких людей нужно вытаскивать из беды. Верить куратору Атаманову нельзя. Он может обещать, что спецназ освободит Ольгу, но дальше обещаний, скорее всего, не пойдет. Спецназу в Сирии есть чем заняться. Гробить уйму людей, чтобы вытащить из логова исламистов одну гражданскую особу не бог весть какой важности – на это военные не пойдут. Такое случается только в кино. Просыпалась упрямая натура Тельца – уж если втемяшится что-то в голову, то никаким топором не вырубишь! Не мог он сидеть в глухомани и дожидаться закономерного конца. Нужно вытаскивать из логова зверя родную кровь…

Глава 4

Утром в понедельник Лиза побежала на работу, а он открыл ноутбук, погрузился в изучение «предмета». «Исламское государство» широко применяло вооруженные женские отряды. Практиковался «добровольно-принудительный» метод. Отказ от службы, невыполнение обязанностей карались однозначно – смертью. Стимул у ИГИЛ был неизменен – страх физического уничтожения. Из женщин, закутанных в паранджи, формировались отряды шариатской «полиции нравов», которые тотально следили за бытом и образом жизни представительниц слабого пола – безжалостно карая отступниц и нарушительниц. Забивали до смерти за неподобающий вид, били палками, если ловили женщин без сопровождения мужчин. Существовали полноценные учебные заведения – из выпускниц формировали отряды террористок-смертниц (что становилось полноценной индустрией – шахидов штамповали пачками). Имелись обученные боевые подразделения – вооруженных автоматами, гранатами, одноразовыми гранатометами женщин бросали на ответственные участки фронта, и порой, невзирая на потери, они сражались лучше мужчин. Были женщины-медсестры, женщины-пропагандисты, существовала целая армия тружениц «секс-джихада» – дамы ублажали боевиков в их свободное от службы время, тем самым поднимая их тонус и боевой дух. Национальность значения не имела. Большинство «прекрасных дам» было с Востока, но попадались и немки, и россиянки, и представительницы англосаксонской нации…

От увлекательного чтива (от которого озноб бежал по телу) отвлек звонок в дверь. Олег вздрогнул. Лиза не звонила – робко скреблась. Он отправился открывать. За дверью стояла молодая женщина – довольно полная, со стрижкой под мальчика. На плече у нее висела сумка, рядом стоял небольшой чемодан на колесиках.

– Ну, слава богу, – облегченно вздохнула она, – хоть кто-то тут есть. Ума не приложу, где бы я таскалась с этим чемоданом…

– У вас проблемы? – не понял Олег.

– Я звонила в 15-ю квартиру, – туманно объяснила женщина. – Ольга говорила, что в 11-й, скорее всего, никого не будет. А вышло наоборот. Вы, наверное, Олег? Брат Ольги? Она показывала вашу фотографию… ну, еще до того, как с ней приключилась эта дурацкая история…

Олег еще ни слова не понимал, но уже втаскивал гостью в квартиру, помогал снять пальто, предлагал выпить чаю. Все правильно, словно в прошлое вернулся! Эта женщина оказалась запоздалой посланницей от его сестры!

– Расскажите все подробно, – попросил он. – Я вас напою, накормлю, дам денег на такси… Вы же знаете что-то про Ольгу? Я ее брат и очень тревожусь за нее…

– Тогда забирайте, это ваше, – подтолкнула она чемодан. – Надоело переться с этим добром из самой Москвы. Знаете, не откажусь от чая. А если позволяет содержимое холодильника, то могу и поесть…

Дама оказалась говорливой, не робкого десятка, о правилах приличия имела своеобразное представление. Но Олегу было плевать. Он разогревал вчерашний ужин, жадно слушал болтовню нежданной посетительницы. Зовут ее Алена, она из Переславля-Залесского, временно проживает в Москве, едет оттуда погостить на родину. Добралась на автобусе, через час электричка. Не может ли мужчина отвезти ее на машине? Ах, не может по причине отсутствия машины? Какая жалость. Но ничего, она привыкла пользоваться утомительными поездами и электричками… В этой реактивной болтовне он ухватывал самую суть. В последнее время (накануне Нового года) дела у Ольги шли неважно, личная жизнь дала крен, в престижной фирме по причине экономического кризиса ее сократили. Вместе с Аленой они снимали квартиру на севере Москвы. Алену тоже выставили с работы, но она непривередливая, устроилась уборщицей в автопарк. А Ольга находилась в каком-то меланхоличном поиске. Общаться стали редко, только вечером за чаем. Ольга пропадала в Интернете, почти не выходила в реал, там и познакомилась с «обворожительным» турком. Общалась с ним с упоением, а однажды с восторгом сообщила, что ее возлюбленный уже в Москве. Несколько дней бегала к нему, встречались где-то на бульваре Гоголя. А потом пропала. Алена пришла домой, обнаружила, что и часть вещей пропала. А остальные были сложены в чемодан, и к нему прилагалась записка: дескать, будь другом, отвези, когда сможешь, по такому-то адресу. Может, на брата наткнешься. А нет – отдай Елизавете в 15-ю квартиру. Смогла не скоро. Да никто и не настаивал. Про Ольгу ходили смутные слухи – вышла замуж, уехала в Турцию, приняла ислам. Больше ничего. Телефон ее отключен, электронная почта не подает признаков жизни. Алена уже забыла про этот чемодан (мельком глянула, там ничего ценного), хотела выбросить, но как-то совестно стало. А тут образовалась поездка в Заславль, она и забрала с собой этот «геморрой на колесиках»…

Олег подливал ей чаю, жадно выспрашивал про Ольгу. Та готова была помочь, но как? Пресловутого «жениха» Алена в глаза не видела. Какой была Ольга раньше, Олег и сам знал. За неделю общения с турком в девушке появилась какая-то вялость, задумчивость, она перестала лазить по Всемирной паутине, забросила социальные сети, почти не ела и не разговаривала…

– В общем, я сделала то, о чем меня просили, – вытерев рот ладошкой, заключила Алена. – Спасибочки, как говорится, за хавчик. – Она глянула на часы и ахнула: – Ни хрена себе, бежать пора, а то уже никак не успеваю…

Проводив «посланницу», Олег вывалил на пол содержимое чемодана. С тоской перебирал старую обувь, джинсы, некогда модные блузки (у исламистов такие вещи действительно бессмысленны), перелистал пару блокнотов, не найдя ничего интересного, сплющенные мягкие игрушки, которые Ольга так и не решилась выбросить, зеркальце с перламутровым окладом, шкатулка с бижутерией, толстая книга «Тысяча самых интересных мест планеты». В заднем кармане зауженных джинсов нашел свернутый вчетверо лист. Сердце стукнуло – записка от сестры, предназначавшаяся ему! Почерк был Ольги, но какой-то ровный, убористый. Ольга писала размашисто, ей не хватало места. «Олег, извини, я полюбила человека, он теперь для меня все, за ним пойду хоть на край света. Не ищи меня, не осуждай. Квартиру в Заславле забери себе, мне она не нужна. Будь счастлив, Олег». Записка насторожила. Это была не манера Ольги, не ее стиль. Записку всунули в штаны «на всякий пожарный». Не было никакой гарантии, что ее наверняка увидит майор Кравцов. Складывалось ощущение, что ее писали под диктовку или под внешним воздействием.

Олег периодически впадал в ступор, потом начинал метаться по квартире. Наконец принял «историческое» решение, вооружился телефоном.

– Майор? – недоверчиво спросил куратор Атаманов. – Ну здравствуй, бродяга. Ты как?

– Нормально, Егор Тимофеевич, продолжаю вращаться вокруг Солнца. Немного скучно, непривычно, мысли дурацкие лезут в голову…

– Олег, я тебя уверяю, мы работаем по твоей проблеме, – быстро выпалил полковник, но особой уверенности в его голосе не было.

– Серьезно? – удивился Олег. – А почему тогда все мое униженное и оскорбленное естество уверенно настаивает, что это не так? Подождите, Егор Тимофеевич, я звоню не за тем, чтобы учинять разборки. Я хочу сам ее найти. Понимаете, о чем я? Не нужно лукавить и выкручиваться, отвлекать от боевой работы специальные подразделения. Достаточно лишь одного отставного майора спецназа, который ненадолго съездит в одну «курортную» южную страну, сделает свои личные дела и вернется. Вам не о чем переживать – майор не работает в управлении. Он отработанный материал – его отстранили, а если без обиняков – выбросили. Заменят другим. Все обдумано. Бывший сотрудник управления поедет под видом завербованного наемника. Вербовочных пунктов хватает, нужно лишь поискать. Ему не нужна легенда и другое имя – его растоптали, выгнали с работы, и он хочет отомстить. Мама у него татарка – в душе он мусульманин, пусть проверяют, все равно не докажут обратного. В рядах ИГИЛ отношение к таким людям неоднозначное: с одной стороны, бывший враг, с другой – ценный источник информации и реальный военный специалист, которых у них немного. Но фишка в том, что до рядов ИГИЛ наш герой не доедет, спрыгнет с поезда. Попутно он может выполнить еще какую-нибудь работу – например, собрать разведданные о дислокации противника в районе Аль-Фараджи… Не перебивайте, Егор Тимофеевич. Хорошенько обдумайте предложение. Лично вы ничем не рискуете. Родина тоже не рискует. Провернуть операцию технически – несложно. Подумайте. Десяти минут хватит? Я перезвоню.

Он отключился и принялся мерить шагами не очень вместительную квартиру. Куратор сам перезвонил – через восемь минут.

– Два вопроса, майор, – проворчал полковник. – Считаешь, что ты невозможно крут? Хочешь поскучать по тем временам, когда тебе было скучно? Можешь не отвечать ни на один. Надеюсь, ты понимаешь, что бандподполью, окопавшемуся в Москве, проще тебя убить, чем отправить воевать в «курортную» южную страну. Твоя авантюра может завершиться, не успев начаться. Сам все обдумай. Если останешься при своем мнении, завтра милости просим в мой кабинет. Пропуск будет ждать на проходной. Скинь мне несколько фотографий сестры.

Вечером они гуляли с Лизой в парке. Он не стал темнить, выложил ей все как на духу. Она задрожала, схватила его за локоть:

– Господи, Олег, ты хоть понимаешь, что творится в той стране? Даже наше прилизанное телевидение говорит, что там все плохо. Я слушаю новости, читаю Интернет. Это же ад на земле! Ты не выберешься оттуда, как ты один вытащишь свою сестру?!

– Не волнуйся, люди помогут. Я, в конце концов, специалист.

Они остановились посреди аллеи, стояли, обнявшись, на холодном ветру. Она зарылась носом ему в ключицу, молчала, понимала, что упертого офицера спецназа не переубедить. Да и кто она, чтобы его переубеждать? Знакомы два дня. Обычная женская история: всю жизнь несчастлива, а только поманило счастье, как все растаяло, и остается боль. На улице смеркалось. Они ушли далеко от жилых домов, от центральных аллей неухоженного сквера. Вокруг возвышался неопрятный голый лес. Гуляющих здесь не было, даже собаки сюда не забредали. Лиза вздрагивала, шмыгала носом.

– Все в порядке, Лиза, – вкрадчиво бормотал Олег и уже начинал жалеть, что все рассказал. – Я много лет живу такой жизнью, не в диковинку. Во всяких переделках бывал.

– В такой – еще нет, – шептала она. И с этим спорить было трудно. Ни разу еще его работа не сочеталась с личным интересом, никогда не приходилось вытаскивать из дерьма близких людей, зная, что никто из товарищей не подставит плечо.

– Думаю, управлюсь за несколько дней, – деловито заявил он, – больше там делать нечего. Потерпишь несколько дней?

– И что я в эти дни должна думать? – подняла на него пронзительные глаза Лиза.

– Так и думай: улетел, но угрожал вернуться, – отшутился Олег. – Да все в порядке, вернусь. Хочешь, проковыряем дыру между нашими квартирами? Поставим лестницу – будет у нас двухуровневое жилье. Красота!

– И что это значит?

– Еще не поняла? – тихо засмеялся он. – Объединим хозяйства, будем жить.

– Правда? – напряглась Лиза. – Ты хочешь жить со мной?

– Очень хочу, – искренне признался Олег. – Знаю тебя всего два дня и… очень хочу. Не нужен мне никто другой. Научусь мыть полы, пылесосить, ругаться в ЖЭУ. Буду просыпаться с мыслью: «О, боже, моей жене нечего надеть!»

Она засмеялась, с пылом обняла. А он ловил себя на мысли, что сейчас он искренен, как никогда. И вдруг из-за поворота аллеи вылупился рослый светловолосый парень в расстегнутой кожаной куртке, осклабился и решительно зашагал к ним.

– Та-так, а это что за натюрморт? Лизок, ты не иначе хахаля завела?

– Ох, мамочка дорогая, только этого не хватало… – вздрогнула Лиза.

Олег не менял положения, сжимал ее в объятиях. Но уши и глаза уже работали, включилось боковое зрение. Отвык он от «рабочих» напрягов, самое время вернуться. Верзила подошел и встал в полутора метрах – на границе зоны личного пространства. Физиономия однозначно «просила кирпича», в ней не было ни капли интеллекта. Краем глаза Олег увидел, как из-за того же поворота вылупились еще трое – сравнительно молодые, в мешковатых штанах, в мятых куртках. Один был патлатый, двое бриты почти наголо, и, судя по рожам, однояйцевые близнецы – причем оба родились с явными дефектами. Троица шла в их сторону. Подошли, остановились, стали рассредоточиваться.

– Аркаша, шел бы ты дальше, – пробормотала Лиза. – Что ты хочешь?.. – И снова задрожала: – Олег, только не связывайся…

– Гы-гы, – заржал верзила, – картина маслом. Эй, мужик, ты что за крендель? А ну, отцепись от моей девушки. Оглох, что ли? Але, гараж? Лизок, он у тебя в натуре Бетховен?

– Лиза, представишь джентльменов? – тихо спросил Олег. Он немного отстранился от нее, чтобы все видеть и успеть.

– Олежек, умоляю тебя, не связывайся… – шептала Лиза, делая большие глаза. – Это Аркаша Штельмах, живет в соседнем доме… Бездельник, задира, полный отморозок… Приставал ко мне, когда еще муж был жив. Они дрались несколько раз. До сих пор как видит, начинает глумиться, лезть с намеками… Давайте миром разойдемся, Олежек, они же поколотят тебя, это гопники великовозрастные, все безработные… Аркашу не любит никто, он полный козел, живет с родителями, те его тоже не любят…

«Таких в аду поджидает отдельный котел», – мысленно усмехнулся Олег. Зачесались кулаки. Боже правый, как ему этого не хватало!

– Эй, вы чего там шепчетесь? – насторожился Аркаша. – Мужик, ты борзый? Клешни убери от моей девушки, кому сказано? Плохо понимаешь? Братва, этот кекс, кажется, напрашивается. А ну его!

– Стоп, машина! – Олег резко выбросил руку. – Минутку, братва, не спешите. Два вопроса. Что вы хотите? Вас точно устроит остаться инвалидами на всю оставшуюся жизнь? Я должен предупредить – а вы сами выбираете свою судьбу. Пока есть возможность мирно разойтись.

Загоготали все четверо. От них не пахло спиртным – видимо, сказывалась нехватка денежных средств. Раздался сухой металлический звук – патлатый выхватил «выкидуху».

– Красиво поет, в натуре, кадр, – ощерился один из близнецов. – Арканя, о чем он тут базлает?

– Кент дело базлает, – вкрадчиво сказал Олег. – Арканя, ты не ответил. Я тебе что-то должен?

– Во-первых, не тебе, а вам, – загоготал хулиган-переросток, – и Аркадий Петрович, желательно шепотом. Во-вторых, ты, козлина, будешь у меня кровью ссать, что арканишь мою девушку! – Он сжал кулаки. – А хочешь, чтобы не убили, курточку снимай, бабки вытаскивай, мобилу!

– Ништяк, опохмелимся, – радостно сообщил один из близнецов.

– Не понял, – сказал второй, – вроде не бухали.

– Тупишь ты что-то, дядя, – скрипнул патлатый, поигрывая ножиком. – Драться хочешь? А ты не староват для этого?

Лучший стимул для мужчины! Нашли старого! Олег оттолкнул от себя перепуганную Лизу – нечего ей стоять во всем этом! Она от страха вцепилась ему в руку, пришлось одной левой! Он выбросил ладонь ребром вперед – и метко влепил Аркаше в горло! Таким ударом он мог бы перерубить позвонки. Но выверил силу, сделав поправку на массу и возраст, пусть живет поганец! Аркаша захрипел, чуть глаза не выстрелили из орбит. Напрягся, побагровел, начал судорожно шарить руками по воздуху. Остальные дико заверещали, бросились с трех сторон. Он отпрыгнул и начал молотить их, как мельница, не разбирая, куда целится. Сами напросились. Валил молодчиков, как лес! Близнец получил ногой по причинному месту, завизжал, как подстреленная гагара, повалился на колени. Одновременно за руку перехватил его брательника, вывернул с хрустом, наподдал коленом в зад. Патлатый лез с ножом, высунул язык от усердия, махал им перед собой, куда попало. Детский сад с барабаном! Олег сделал обманный вольт, уходя влево, а когда лезвие пошло туда же, двинул в полную силу кулаком по челюсти. Хрустнула кость, все смешалось в одном фонтане – слезы, сопли, слюни, патлатый выронил нож, его отнесло к кустам, как фанерный щит. На этом закончился лишь первый акт. Близнецы уже летели. Пришлось присесть – неумелый удар тяжелым кулаком вполне мог навредить. Один из «соискателей» с ревом падающего вертолета перелетел через его спину, распластался на земле. Второму он сделал подножку, вытянув ногу, и тот закувыркался – при этом кости конечностей не только хрустели, но и ломались! Патлатый умудрился подобрать свой нож, шел на него с разинутым ртом – как-то рывками, припадая на ногу. Олег ударил по сгибу локтя – и лезвие, вторично проделав дугу, улетело в кустарник. Патлатый шумно дышал, таращась на него. Он словно окоченел.

– Сквозит, приятель? – посочувствовал Олег. – Так ты рот закрой. Уже не можешь? Ну извини, я тут ни при чем, предупреждал же, – и ударил парня в глаз – не сильно, но достаточно, чтобы тот рухнул и остался лежать. Близнецы прекратили сопротивление. У одного была сломана голень, он жалобно шипел, ощупывая поврежденную конечность. Второй лежал неподвижно на спине, вздрагивал, зрачки бешено вращались. Аркаша уже отхрипел, откашлялся, восстановил дыхание – и, стиснув кулак, шагнул вперед.

– Второй шанс, Аркаша? – осклабился Олег. – Не советую, ты еще после первого в себя не пришел.

– Сука, тебе конец… – просипел хулиган.

– Правда? – хмыкнул Олег, отправляя его в глухой нокаут. Хотел добить, но передумал – хватит дурака валять. Дурак безуспешно пытался приподняться, глаз превращался в фиолетовую лампу. Олег удрученно покачал головой – не круассан. Он осмотрел поле битвы. Перестарался он, кажется, по-глупому вышло. Но ничего, как сказала небезызвестная Флоренс Найтингейл, «нельзя стать солдатом без некоторой доли глупости». Поле битвы представляло жалкое зрелище. Побитое воинство стонало и материлось. Выживут. Придется тяжко, и жизнь теперь будет не сахар – но выживут.

– Ну что, товарищи овощи и фрукты, – объявил он. – Надеюсь, все поняли? Жалоб нет? Вас предупреждали доступным языком. А теперь – внимание! Перед вами офицер российского спецназа. Если последуют ответные действия – в отношении Лизы, меня или что-то еще, с привлечением подкрепления и так далее, вам придется познакомиться не с одним офицером, а с целым отрядом разъяренного спецназа, что закончится для вас больницей, а потом тюрьмой. Предлагаю тихо расползтись по домам или лечебным заведениям. Обращаться в полицию настоятельно не рекомендую – этим вы наживете лишние неприятности. Всего доброго. Пойдем, дорогая. – Он взял за руку обомлевшую Лизу и потащил по дорожке.

Дар речи вернулся к ней лишь на выходе из парка.

– Олежка, глупый, ты что натворил? – хваталась она за голову. – Тебя же посадят! Нам будут мстить! Господи, с кем я связалась?

– Лиза, помолчи…

– Нет уж, дорогой, мое молчание еще надо заслужить. Господи правый, с кем я связалась! С убийцей! Да ты такой же хулиган, как они!

Впрочем, дома она успокоилась. Смотрела на него сперва со страхом, но он с таким усердием делал виноватое лицо, что в итоге подобрела, пошла на перемирие. Он, как мог, объяснил ей, что справедливость должна быть с кулаками, иначе это никакая не справедливость. Потом собрал ей необходимые вещи и отвел этажом ниже, к себе. Ночной визит полиции отнюдь не исключался. А у него в квартире тоже имелась кровать, и был отличный повод постелить новое белье. Откуда калекам знать, что он живет этажом ниже? Они впервые его увидели. «Может, к маме ее отправить пожить несколько дней? – размышлял Олег. – А что, хорошая идея». Но ничего ужасного этой ночью не случилось. Они не спали до трех часов, лежали, обнявшись. Рябил голубоватым огоньком экран телевизора. На лестничной площадке никто не топал. Возбуждение прошло, она опять умоляла его не ехать, но он уже принял решение. «С тобой все будет хорошо, – бормотал Олег, лаская девушку. – С компанией Аркаши я все сделал правильно. Это как операция по спасению жизни – сначала больно и страшно, а потом все счастливы и улыбаются. Забудь о них. В крайнем случае, ты все равно ни в чем не виновата. Был мужик, уехал, ты его больше не увидишь. А со мной все будет нормально, я вернусь, вот увидишь. Возьми ключи от моей квартиры – так тебе будет легче…»

Рабочий день давно закончился, но в кабинете заместителя начальника управления за плотными шторами горел свет.

– Присаживайся. – Полковник Атаманов выглядел печальным и уставшим. – Подожди минутку, сейчас спроважу секретаря. – Он взял трубку: – Ирина Александровна, идите домой. Я еще поработаю.

Затем что-то пощелкал на селекторе, подошел к компьютеру, включил его. Минутку посидел в служебном смартфоне, закрывая ненужные приложения и открывая нужные. Потом с кряхтением поднялся, подошел к стеклянному книжному шкафу. Про этот муляж Олег давно знал. За «нарисованными» папками и скоросшивателями таился бар. Полковник извлек оттуда бесхитростный армянский коньяк, два бокала. Пристроился рядом за журнальным столиком, разлил поровну.

– Давай, майор, уже можно, рабочий день закончился. А у тебя и вовсе не начинался.

– Вашими молитвами, Егор Тимофеевич.

– Ладно, не дерзи. Чокнись со стариком…

«Старику» едва стукнуло пятьдесят пять. Но на этой безумной работе год считался за три. Коньяк был хорош, и в кабинете у куратора было уютно. По стеклу стучали дождевые капли.

– Ну, как ты, рассказывай. – Атаманов извлек из стола увесистый апельсин и принялся сдирать с него шкуру. «Еще один реквизит долгого спектакля», – подумал Олег.

– В Заславле кукую, – пожал он плечами. – Может, женюсь скоро.

– Не шутишь? – изумился полковник. – Молодец, майор, хвалю, только прибыл в Заславль, и уже жениться. И как у вас? Трения каждый день? Простыни дымятся? – подмигнул он.

– Вроде того, – кивнул Олег. – Самое главное в этой истории то, что умирать, в связи с вышесказанным, я не собираюсь. Улавливаете мысль?

– Ну да, это было бы жестоко по отношению к даме твоего сердца, – согласился Егор Тимофеевич. – Я понимаю твои метания, майор. Случись с моей родней что-то подобное, умом бы тронулся.

– Может, перейдем к делу? – предложил Олег. – Вы уже подготовили почву?

– Можно и к делу, – задумчиво пробормотал куратор, наполняя бокалы по второму разу. – Держи емкость, майор. И слушай. В свое время я учился в академии вместе с сирийцем Надимом Бахузом. Абсолютно нормальный был парень, таким и остался. Только русский язык ему давался сложно, больше шпарил на английском. Грамотный, толковый офицер. Сейчас он заместитель начальника разведки в армии Башара Асада. Звание – полковник. Сидит не в Дамаске, кочует с войсками. Вчера был под осажденным Алеппо, сегодня передислоцировался в Эль-Баб. Лично собирает и обрабатывает поступающие разведданные. Имеет широкую сеть агентов на подконтрольных террористам территориях. Окружен специалистами и надежной охраной. Работает, кстати, в тесном контакте с нашими ВКС. При нужде его всегда прикроют с воздуха. Бахуз рискует: линия фронта постоянно меняется, воюют все кому не лень, вплоть до бедуинов, сегодня он может находиться в тылу своих войск, а завтра – отрезанным от всех коммуникаций и уничтоженным. Но это лирика и военные будни. Полковник Надим Бахуз занимается сбором информации по трафику наемников из Европы через Турцию и ближневосточные страны – Аравию, ОАЭ, Катар, через Ирак, Ливан, а также группировками ИГИЛ, имеющими в своем составе группы подготовки шахидок. Утром я отправил ему присланные тобой фото – нужно было убедиться еще раз. Ответ от Бахуза пришел несколько часов назад. Есть такая девушка в Аль-Фарадже – во всяком случае, очень на нее похожая. Это курсы обучения смертниц… прости, майор, на улице Эль-Шааба, в одном из цехов разбомбленного лакокрасочного завода. Это информация от внедренного в ИГИЛ агента полковника. Кадр ценный – возит главаря отряда. Расслабься, информацией о том, что шахидок скоро пустят в дело, пока не располагаем. Процесс обучения в разгаре. Помимо учебы курсистки участвуют в патрулировании улиц, следят, чтобы местные гражданки соблюдали нормы шариата. Возможно, не всех из них отберут в смертницы – ценными воительницами жертвовать не будут…

– Допустим, я проехал в Сирию, – буркнул Олег, – куда мне нужно попасть?

– Время встречи синхронизируем, чтобы никому не пришлось долго ждать. Переход границы, скорее всего, состоится у турецкого селения Акчакале – для ИГИЛ это самая безопасная точка. Группы с севера стекаются в основном туда, у экстремистов там все куплено. Турецкие власти все знают, но делают вид, что не знают. Тебе придется избавиться от сопровождающих лиц и выйти к городку Хаман, который находится в 15 километрах от границы с Турцией. Проштудируй карту, нужно знать ее с закрытыми глазами. А заодно Коран полистай, не повредит, – усмехнулся полковник. – Увезут на другой пропускной пункт – весьма прискорбно, но все равно ты должен добраться до Хамана. К западу от городка в небольшой роще тебя будет ждать помощник Бахуза – капитан Али Самери. Тоже интересный кадр. Ему под сорок, но выглядит моложе. Представь известного грузинского актера, убери харизму, породу – получится Самери. Учился в России – в столичном военном училище, отлично шпарит по-русски. По уверению Бахуза, превосходный разведчик, знает местность и идеально ориентируется в местных межэтнических и религиозных сплетениях. Для тебя – лучший вариант. Но на подходе ты должен связаться с ним по телефону. Запомни номер. – Атаманов открыл в смартфоне соответствующее сообщение и показал Олегу вереницу цифр. Майор запомнил. – Но здесь загвоздка, Олег, ты должен придумать, где добудешь телефон. Мобильник у тебя отнимут еще в России, в лучшем случае – в Турции.

– Это моя проблема, – проворчал Олег.

– Причем не главная, – поддел полковник. – Тебе придется довериться Самери, он знает, что делать. Дальше будешь действовать по обстановке. Самери, Бахуз… больше никого не посоветую. Захочешь связаться с нашими военными – только через этих людей. А вот тебе большая проблема – деньги придется тратить собственные. Причем огромные. Это тысячи долларов, майор. Переправка не бесплатная. Война за веру, знаешь ли, стоит многого…

– Хорошо, я сниму, сколько нужно, – кивнул Олег, – переведу в валюту. Как добраться до Турции?

– Ну ты даешь! – удивился полковник. – Откуда мне знать? Я как-то не работаю в агентстве, вербующем боевиков ИГИЛ.

– Кто знает?

– Знает тот, по кому рыдают несколько статей УК РФ. Прошу к компьютеру. – Полковник, кряхтя, поднялся с кресла и, не выпуская бокал, побрел к компьютерному столу. Соответствующая закладка, видимо, была – открылся сайт на русском языке. «Вояж!» – размашисто сообщала шапка. Мерцали рекламные баннеры, фотографии с пальмами, синим морем и минаретами. – Знакомься, майор, перед тобой сайт вербовщиков, замаскированный под турагентство. Адреса нет – ни фактического, ни юридического, общение с работниками фирмы только виртуальное. Контора организует туристические поездки в Турцию – причем необязательно на море. Будь это реальная турфирма, она схлопотала бы крупный штраф. Контора занимается только вербовкой. Тем, кто «ошибся адресом», отказывают под всяческими деликатными предлогами.

– Неужели? – удивился Олег. – Вы знаете и терпите? Позволяете вербовщикам работать у вас под носом?

– Контору только вычислили, – объяснил Атаманов. – Отслеживали связи не только виртуальных вербовщиков, но и тех, кто работает в реале. ФСБ уже собралась прикрыть лавочку. Но я вмешался после твоего вчерашнего демарша, попросил повременить пару дней. Чекисты поскрипели зубами, но согласились. Выходит, тебе повезло, майор. Тебя благополучно переправят, а на следующий день лавочку прикроют.

– Ясно, – кивнул Олег. – И что мне делать? Отправить заявку?

– Отправляй. Там есть соответствующее поле, ничего сложного. Свои данные, заявка на посещение Турции и номер мобильного телефона. Садись, отправляй… Не передумал еще? Не бойся, IP-адрес этого аппарата отследить трудно, да никто и не будет. Это обычный компьютер.

За несколько минут Олег заполнил нужные поля. В горле пересохло. «Ваша заявка принята, – отзывчиво сообщил сайт. – Вам перезвонят через несколько часов».

– Проверять тебя будут, – натянуто улыбнулся Атаманов. – Ох, майор, не завидую я тебе. Случится с тобой беда – ведь локти буду кусать до гробовой доски. И самое противное, что с этой самой минуты никакая российская спецслужба тебе не поможет, иначе спалит тебя. Так что действуй на свой страх и риск…

Глава 5

– Алло, добрый день, это Олег Иванович? – осведомился в трубке приятный женский голос. – Вы оставляли заявку в фирме «Вояж»?

Событие было ожидаемо, и все же Олег похолодел. С момента посещения сайта прошло чуть менее трех часов. Уже навели о нем справки? Похвальная расторопность.

Он находился в фойе популярного столичного банка, в котором несколько минут назад снял часть своих накоплений и здесь же перевел их в валюту. Вокруг сновали люди, никто не смотрел в его сторону. Да нет, паранойя, не могут его выследить.

– Здравствуйте, – отозвался Олег. – Да, оставлял. – То, что голос звучал неуверенно, было вполне объяснимо. Нужно лишь поставить себя на место человека, оставившего заявку…

– Мы очень рады, – бодро отозвался голосок. – А какой именно район Турции вас интересует?

– А что вы можете предложить? – чуть не вырвалось у Олега. Нет, неправильно. Что бы ответил человек, реально решивший поехать на войну? – Я не могу ответить конкретно, девушка… Надеюсь, вы понимаете…

– Думаю, да, Олег Иванович. – Любезности в голосе собеседницы ничуть не уменьшилось. – Когда вы будете готовы совершить эту поездку?

– В любое время. Буду готов через час-два…

– Просто замечательно! – с подъемом в голосе поведала девушка. – Адрес нашей фирмы: 1-й Тимирязевский переулок, здание 19. Вы можете подойти к 18.30?

– Да, конечно…

– Всего доброго, Олег Иванович.

Он зашел в ближайший сквер, оседлал лавочку. Сердце билось, как барабан военного оркестра. Он купил все необходимое для недельного путешествия (за исключением бритвенных аксессуаров, бриться не надо) – смена белья, носки, вторая пара немарких джинсов. На теле – куртка, жилетка, джинсовый костюм. Все серое, неброское. Прочные ботинки. Деньги в потайных карманах. Про деньги, кстати, дама не упомянула – это должно что-то значить? Или само собой разумеется, что у «соискателя» должны быть деньги? Организм требовал еды – не ехать же голодным воевать за Всевышнего? Он выкурил две сигареты, выбрался на улицу, зашагал к вывеске «Бургер Кинг», мерцающей через дорогу…

Означенный адрес находился у черта на рогах. Здесь не было высотных зданий, сверкающих офисов. Типичный переулок старой Москвы. Невысокие трехэтажные дома, проезжая часть с нетипичными для столицы выбоинами. Дворники в желтых жилетах лениво орудовали метлами. Он шел по вымощенному плиткой тротуару, глазел по сторонам. В некоторых зданиях располагались фирмы, небольшие офисы, магазины. Прохожих было немного. На парковках у проезжей части имелось достаточно свободных мест. Он остановился напротив здания под номером 19, обозрел облупленный фасад. В нем не было никаких турагентств – во всяком случае, наглядно об этом не сообщалось. Имелась единственная вывеска: парикмахерская «Мечта». Олег перешел дорогу, еще раз прошелся вдоль фасада. Проход во двор оказался закрыт: с одной стороны глухим забором, с другой – железными воротами и калиткой. Он повертелся – вроде не привлек внимания местных, – направился было к воротам. Но только сделал несколько шагов, как отворилась калитка, вышла молодая женщина в сером плаще с привлекательными формами, посмотрела по сторонам, зашагала к нему:

– Вы Олег Иванович? Это вы звонили?

Олег кивнул.

– О, вы так пунктуальны, Олег Иванович, – лучезарно улыбнулась она. – Пойдемте со мной. Вход в наш офис со двора.

Они отправились обратно. Он перешагнул за дамой через порожек калитки, готовясь к тому, что может прилететь удар. Но удара не было. Впрочем, никакого офиса во внутреннем дворе тоже не оказалось. Чисто выметенный двор, что-то вроде беседки, бетонная стена. Оконные проемы торцевой части здания были задернуты шторами. В углу стены имелась еще одна калитка – видимо, в параллельный переулок. Не разобраться без бутылки с перехлестами этих столичных дворов и проулков.

– Сюда, пожалуйста. – Дама снова улыбнулась, зацокали каблучки.

Он отправился за ней, понимая, что лучше без вопросов. Она открыла калитку, обернулась, подождала, пока он подойдет, вышла наружу. Олег машинально сунулся за ней, успел узреть кусочек дороги, кустарник с набухшими почками. И снова его сопровождающая обернулась. Улыбка потухла, ее сменил газовый баллончик, из которого в лицо майора выплеснулась едкая струя. Он отшатнулся, но дело было сделано. Глаза пронзила острая боль. Он потерял ориентацию. Его схватили под локти две пары сильных рук, куда-то потащили. Завелся двигатель стоящего неподалеку микроавтобуса. Олег мог бы сопротивляться, но не стал. Да и толку?

– Давайте быстрее, – шипела женщина. – Грузите его. Возможно, он чист, хвоста не было. Посмотрим, что насчет «жучков» и «маячков»…

Его грубо швырнули на жесткое сиденье. Он открыл глаза, увидел над собой небритое лицо «восточного мудреца». Снова брызнули в лицо! Видимо, начальной дозы оказалось мало. Зачем?! Он же не оказывает сопротивления! А ведь мог бы вырубить всю эту шайку к едреней фене! Сознание сломалось с треском и растаяло…

Он не помнил, как его везли, выгружали в очередном закрытом дворе. Очнулся в темной комнате гостиничного типа на кровати, заправленной жестким покрывалом. Со стоном уселся на постели, начал изгонять энергичным трением боль из головы. В маленькой комнате имелись лишь кровать, тумбочка и бледное подобие коврика под ногами. Голова не думала. Мозг – это жидкость, голова – кость, как этим думать? Шторы были задернуты, между ними оставалась лишь узкая щель, сквозь которую сочился сизый свет, оставляя дорожку на полу. Еще имелся стул на другой стороне дорожки. На стуле сидел человек, внимательно разглядывал «постояльца». Его лицо скрывала тень.

– Плохо выглядите, Олег Иванович, – вкрадчиво заговорил он. В голосе едва прослушивался легкий кавказский акцент.

– С детства такой, – буркнул Олег. А вообще интересно, как этот тип запоет завтра (или послезавтра?), когда по его душу придут «комиссары в пыльных шлемах»? Атаманов уверял, что лавочку скоро накроют.

– Мы не грабители. Ваша сумка под кроватью, у вас под ногами. Деньги и вещи мы не трогали. Вы работаете в Федеральной службе по борьбе с террором, господин майор?

– Да помоги же мне Всевышний… – простонал Олег. – Не работаю, а работал, вы понимаете разницу? Меня уволили – уволили с позором. Я всех их ненавижу! – Он как-то непроизвольно стиснул кулаки.

– Спокойно, Олег Иванович, свой гнев будете срывать в другом месте. Мы знаем, что вас уволили. Вы наполовину татарин?

– Да.

– Вы мусульманин?

– Скорее да, чем нет… Знаете, мне трудно объяснить… Это всегда во мне, это получено при рождении… Все мое воспитание было против этого, вся среда, работа, но это до сих пор сидит во мне… Знаете, недавно я посещал мечеть. Черт, не знаю, как это объяснить…

– Хорошо, не объясняйте. Все мы рано или поздно придем к Всевышнему. Аллах велик. Итак, вы работали на наших врагов. Мало того, до прошлой недели вы сами были нашим злейшим врагом… – Собеседник сделал выразительную паузу.

«Что они могут знать про тебя?» – лихорадочно вертелось в голове. Только общеизвестные факты, которые он и не скрывает. Никаких подробностей. Спецоперации, в которых он участвовал, засекречены, рекламы управления специальных мероприятий по телевизору не было. Будь у них даже свой человек в антитеррористических структурах, многого он выяснить не сможет. Впрочем, про сестру информация может просочиться, скрывать это не стоит…

– Вы знаете, что ваша сестра воюет в рядах нашей организации?

– Конечно же знаю! – снова повысил голос Олег. – Это и подтолкнуло меня! Почему ей можно, а мне нет? Почему она всегда в этой жизни опережает меня на шаг?

– Успокойтесь, Олег Иванович, – резко бросил мужчина, – держите себя в руках. Полагаю, по долгу службы вы владеете ценной информацией?

– Конечно, владею. Но вы же не собираетесь вести меня в пыточную и вытягивать щипцами? О, боже милосердный, я сам все расскажу! Меня в чем-то подозревают? Я похож на разведчика, засланного в Сирию российской спецслужбой? Вам не кажется это глупостью?

– Да, есть более простые пути, – согласился собеседник, – учитывая то, что в Сирии уже орудуют российские спецслужбы и войска. Вы собираетесь попасть именно в Сирию? – задал он внезапный вопрос. – А почему, собственно, в Сирию? Чем вас не устраивает Ирак? Там тоже воюют наши братья и сестры, требуются люди, на фронте очень тяжелое положение.

Олег не растерялся – хотя случись подобное, это стало бы полной катастрофой.

– Можно в Ирак, – фыркнул он, – можно в Афганистан, Палестину, Ливию, куда угодно. Но, как вы правильно подметили, только в Сирии стоят русские, только там я могу им мстить… – Он снова сжимал кулаки, менял тональность голоса, используя весь свой артистический дар (только не переиграть, они сразу почувствуют фальшь!). – А еще в Сирии моя сестра. Поставьте себя на мое место – вы бы не хотели оказаться рядом с сестрой? Поддержать ее морально, дать почувствовать родную душу? Хочу надеяться, что мы еще увидимся, что Аллах пока не призовет ее к себе…

– Откуда вы знаете, что ваша сестра находится в Сирии?

– Почему, по-вашему, меня прогнали со службы? – хрипло рассмеялся Олег. – За халатное отношение к обязанностям – да, за неподобающие мысли и взгляды – тоже да, но еще и за сестру, которая приняла мужественное решение… – Он закашлялся, глухо выругался.

Несколько минут в «гостиничном номере» сохранялось молчание. Закончилось обсуждение актуальных вопросов. Собеседник изволил думать. Хвоста за этим претендентом не было, мелкая радиотехника на теле отсутствовала. Где он находится – никто не знает. А вдруг и впрямь готов воевать? Ненависть к коллегам, к предавшей тебя стране – неплохой генератор. Опять же много знает о противнике…

– Ну хорошо, – подумав, сказал мужчина. – Мы извиняемся, что применили к вам силу. Вы получите то, чего добиваетесь. Ближайшую ночь вы проведете здесь. За дверью туалет и раковина. Утром вас отвезут в город, и вы свободны. Ваш загранпаспорт останется у нас, его доставят, куда нужно… хм, авиапочтой. От вас требуется в сжатые сроки добраться до Адлера. Это вы сделаете самостоятельно. Рекомендую воспользоваться услугами авиалиний. Рейсы каждый день, в это время года они не перегружены. Запомните адрес: улица Пимакова, 78. Это южная окраина города, туда вы должны явиться немедленно по прибытии. Из этого адреса проводник доставит вас и других добровольцев на грузинскую территорию через Абхазию. Дальнейший маршрут вкратце таков: Батуми – турецкий Артвин – турецкий Акчак. В последнем пункте вас встретят сирийские проводники и доставят к месту прохождения службы. Надеюсь, вы понимаете, что мы не благотворительная организация и подарков не делаем. За услуги нашей фирмы вы должны заплатить сто тысяч рублей, плюс тридцать тысяч за дорогу в Акчак. Переход границы – семь тысяч долларов.

– Хорошо, у меня есть такие деньги, – кивнул Олег.

– Замечательно. – Собеседник поднялся. – Утром рассчитаетесь. А пока, извините, вы должны остаться здесь. Выходить в коридор запрещено. И не пытайтесь понять, где вы находитесь – все равно не поймете. Ваш телефон мы забрали – очень жаль, но это общее правило. Спокойной ночи, Олег Иванович. Надеюсь, с вашей помощью мы построим новый справедливый мир.

«Главное, чтобы не с динозаврами», – уныло подумал Олег, наблюдая, как собеседник выходит из комнаты.

В последующие сутки он старался поменьше шевелить извилинами. Дело сделано, он на верном пути. Теперь он должен быть слепым, глухим и тупым! Закрытый двор, микроавтобус, молчаливые парни кавказской наружности. Салон машины был оснащен шторками, да он и не пытался подглядывать. Тряслись по каким-то переулкам, несколько раз выезжали на шумные улицы. В итоге его высадили на тротуаре у Павелецкого вокзала, микроавтобус умчался, слился с потоком транспорта. Олег недоверчиво осматривался. Москва бурлила – ей были нипочем экономические кризисы, гибельные санкции и угрозы террористических актов. Спасибо парням, доставили прямо к вокзалу. Билет на аэроэкспресс – и через сорок минут он в Домодедово. А уж купить билет на самолет совсем несложно…

Два часа в самолете под гудение двигателей. Он безуспешно пытался уснуть. Отвлекали черные мысли, отвлекали стюардессы, предлагающие еду, напитки, пледы, подушки. Посетив туалет, Олег неприязненно разглядывал себя в зеркало. Готовый боевик террористической группировки – жесткий ежик на голове, трехдневная черная щетина, обострились скулы, в глазах печаль и пустота. С таким экстерьером он не должен выделяться… Из самолета он вышел разбитым, злым – хотя погода в общем-то располагала к обратному: сухая, теплая, на небе ни облачка. Южный воздух кардинально отличался от московского, категорически не рекомендованного к употреблению. Имелось подозрение, что за ним наблюдают, но он плевать хотел. Аэропорт кишел, хотя до купального сезона оставалось долгих два месяца. Таксист заломил что-то несусветное. Олег отмахнулся – ладно, поехали. Только чтобы больше никого в салоне – оплата покрывает все. И никаких разговоров в пути. Таксист поколебался и принял условия. Олег равнодушно смотрел на живописные пейзажи, на стройные кипарисы, начинающие зеленеть пирамидальные тополя. Поблескивало море в лучах закатного солнца. Покрывались мистическим полумраком великолепные горы… Потом машина съехала с шоссе, погрузилась в хаотично разбросанный частный сектор. Сверху открывались живописные окрестности Нижнеимеретинской бухты. Белели гостиницы, пансионаты. Потом петляли между заборами, крышами частных домов. Перед глазами стояло хорошенькое личико Лизы Шубиной. Девушка плакала, просила остаться. Он скрипел зубами, нервничал. По-хорошему он должен позвонить, сообщить, что все в порядке. Но не мог – даже если бы нашел телефон. Звонок могли отследить. А впутывать женщину в свои игры было нечестно. Он всей душой хотел к ней! Ни разу в жизни не было так приятно с женщиной. И поступил он, как последняя свинья, – наобещал ВСЕГО и свалил. Как это по-мужски…

Олег вышел за несколько зданий до нужного, подождал, пока растает такси, и, дойдя до забора, надавил на кнопку звонка. Сотрудники ФСБ эту «пересылку» пока не накрыли. Его внимательно изучил глазок видеокамеры, затем человек в мятом пиджаке впустил внутрь. Возникли еще двое, проверили сумку, осмотрели одежду (видимо, на предмет запрещенных устройств). В дом никто не позвал, пальцем показали на приземистое строение в глубине участка. Внутри горела лампочка, на полу были разбросаны матрасы сомнительной свежести, на которых размещались несколько мужчин – такие же рекруты, добравшиеся до Адлера своим ходом. На вошедшего уставились настороженно. Он опустил глаза к полу, буркнул что-то вроде «Салам алейкум», стал протискиваться в угол, где имелся свободный матрас. Этой ночью ему было безразлично, в каких условиях спать. Начинающих джихадистов никто не покормил – видимо, сами должны были позаботиться. Олег тоже ничего не ел. Он лежал на матрасе, наблюдал за происходящим из-под прикрытых век. В бараке находились пятеро, не считая его. Один светловолосый, остальные восточной наружности. Первый вел себя как-то нервно – нескладный, лопоухий, – то укладывался на лежанку, то вскакивал, начинал чесаться. Остальные вели себя сдержанно, между собой практически не разговаривали. Рослый парень с пустыми глазами читал карманный Коран, при этом шевелил губами, запоминая написанное – словно к экзамену готовился. Двое других постоянно спали. Еще один мужик – крепкий, с переизбытком мышечной массы – злобно таращился в потолок. Время от времени приподнимался, обводил пространство угрюмым взором, смотрел на часы. Иногда его колючий взгляд цеплял Олега, но ничего не происходило. Ближе к ночи вся компания стала молиться. Люди вставали на колени, сгибались в три погибели, что-то бормотали. Таинство намаза майору российского спецназа было неведомо. Но выделяться не стоило, он тоже встал на колени, согнулся до пола, что-то бубнил.

Пару раз заглядывали посторонние – проверяли, все ли в порядке. Свет не выключали. Люди ложились спать, закрывали глаза. Проснулись те двое, начали бессмысленно блуждать по пустому пятачку перед дверью. Опухшие, щетинистые, с живописными черными кругами под глазами. После полуночи прибыл еще один – молодой паренек, похожий на узбека. Он глупо улыбался, гримасничал, постоянно выворачивал руку, чтобы почесать позвоночник, что-то бормотал, объявил во всеуслышание, что его зовут Элмурад (как будто это кого-то интересовало). Потом пристроился на матрасе, скорчил мученическую гримасу, как будто уже отправился подрывать себя во славу Аллаха, снова начал чесаться. Олег отвернулся к стене. Больше всего на свете хотелось вскочить, умчаться прочь, забыть весь этот бред. Еще не поздно спрыгнуть с поезда, образовалась предательская мысль. Он закрыл глаза, начал отключаться…

Поспать удалось лишь пару часов. «Призывную команду» подняли посреди ночи – всунулся лысоватый субъект, объявил с кавказским акцентом, что пора в путь. Никаких вопросов, делать то, что приказывают старшие. Люди поднимались, как сомнамбулы, забирали свой нехитрый скарб, брели к выходу. Снова был микроавтобус со шторками – серый, как ночная кошка. Олег сидел у окна в хвосте салона, плавал в полудреме. Такое ощущение, что машина шла по горному серпантину. От постоянных виражей кружилась голова. Асфальтовое покрытие сменилось грунтовым, потом пошли ухабы, старенькая техника тряслась и подпрыгивала. Временами казалось, что машина едет по краю пропасти, колеса зависают над обрывом. Потом была короткая остановка, снаружи доносились голоса. «Типа граница, – лениво подумал Олег, – где у экстремистов все куплено. Прощай, страна парадоксов. Что там впереди – страна Абхазия?»

Видимо, сопровождающий предъявил стопкой все загранпаспорта. Пограничники не стали проверять их владельцев. В принципе нет такого закона, чтобы мужчинам запрещалось выезжать из России в Абхазию. Попробуй докажи, что ты едешь в Сирию. И снова была долгая дорога. Ухабы, щебенка – явные объезды. На асфальте водитель переключал передачи, и микроавтобус несся, как ракета. Наступило утро, день – сквозь шторки просачивался рассеянный свет. Напряжение у сопровождающих спало, когда окольными тропами въехали в Грузию. Водитель расслабился, что-то замурлыкал. Дорожный пост, грузинская речь. Подглядывать за шторки даже не хотелось. Стороны общались дружелюбно, руки чесались стащить с себя надоевшую маску, поубивать всех к чертовой матери! Христиане хреновы! С кем угодно готовы спеться, лишь бы нагадить России! Проехали Поти, Кобулети (судя по обрывкам разговора между водителем и сопровождающим), приближался Батуми – последний населенный пункт на территории Грузии. Все происходило как-то буднично, словно не было ничего криминального. Пассажиры терпеливо выносили тяготы путешествия. На окраине Батуми случилась задержка. Пассажирам разрешили выйти из машины. Большая парковка была закована в бетон. От города ее отделяли причудливые деревья, с другой стороны бурлило серое море. Разыгрался шторм, высокие волны с барашками двигались стройными рядами, с шумом выбрасываясь на берег. Неподалеку был ларек, торгующий шашлыками и шаурмой. Лысоватый сопровождающий по-русски бросил: можете купить себе чего-нибудь, организованное питание не предусмотрено. Тренированный глаз подметил: у парапета расположились еще двое, в свободной одежде (явно при оружии), внимательно наблюдали за пассажирами микроавтобуса. Сбежать уже было невозможно. Светловолосый парень с оттопыренными ушами нервно засмеялся, припустил к киоску. Потянулись остальные. Затравленно озирался молодой Элмурад, он был каким-то бледным. И снова люди почти не общались, молча жевали еду, запивали минералкой. Олег закурил – последовал возмущенный окрик. Лысоватый делал гневные глаза и грозил пальцем. Олег пожал плечами, выбросил сигарету.

Снова время дневной молитвы. Глупое занятие для тех, кто не приучен. Подошел микроавтобус – на вид такой же. Водитель был типичный турок. Сопровождающий подал знак – забирайте вещи и грузитесь в эту тачку. Олег ускорил шаг – хотел занять место в хвосте. И снова монотонная езда, благо дорога имела хорошее покрытие. Лопоухий точно не наелся. Он сидел через проход, стал возиться, развернул сверток с каким-то мясным изделием в тесте, робко его понюхал, скептически скривился. Но голод не тетка. Свинина, догадался Олег. Неодолимое препятствие, если в фарш из говядины подмешано чуток свинины. Лопоухий покосился в его сторону, пробормотал:

– Даже не знаю… Можно?

– Чуть-чуть можно, – не сдержался Олег. – Немного откусить и подождать. Если Аллах не покарает, то можно кушать на здоровье.

Парень задумался. С чувством юмора у него было туговато. Робко откусил, стал жевать, словно битое стекло.

Снова остановка, долгое ожидание в отстойнике. Снова дело к вечеру. Турецкая граница. Грузинские посты проехали беспрепятственно, на турецком промурыжили минут пятнадцать. Пассажиры сидели нахохленные, ждали. Кто-то вполголоса молился, выпрашивал что-то у Всевышнего. За бортом происходила словесная перепалка – возможно, доблестные турецкие пограничники хотели денег. Договорились – и в салон всунулся усатый субъект в форме. Мельком оглядел пассажиров, пересчитал по головам и спрыгнул с подножки. Поехали дальше. Сменился сопровождающий – он явно позаимствовал лысину у своего предшественника. Этот крепыш оживленно общался с водителем по-турецки. Олег не понимал ни слова, но в речи явственно звучали слова «Артвин» и «Урфа». Карту данного района Турции Олег вызубрил назубок. До Артвина от границы километров сорок, Урфа – город на юге Турции, к северу от Акчакале, вблизи которого расположен пограничный пост Акчак. Он облегченно вздохнул: значит, никаких накладок, автобус пойдет через все три населенных пункта. В Акчаке – переход сирийской границы, а неподалеку городок Хаман, в окрестности которого он должен попасть… Олег мысленно присвистнул – это же не меньше пятисот километров по прямой! А дорога вряд ли прямая! Он машинально вскинул руку с часами – восьмой час вечера…

Заключительная часть путешествия выдалась самой долгой и утомительной. Хорошо хоть шторки разрешили отдернуть. Тянулась бесконечная гористая местность. Накрапывал дождь. Временами он усиливался, хлестал по крыше. Дорога извивалась во всех плоскостях. Иногда горы отступали, дорога вырывалась в долину, сквозь пелену дождя проявлялись крыши зданий, автозаправки. На одной из АЗС водитель сделал остановку, отправился пополнять запасы горючего. Набирал, похоже, полный бак. Бензин оказался некачественным, или была другая причина поломки: с момента заправки прошло не более получаса, как в двигателе что-то застучало, машина задергалась, из капота в передней части микроавтобуса повалил дым. Турок ругался эмоционально и напористо. В извергаемом потоке проскакивали даже слова, подозрительно смахивающие на русский мат. Он вывалился из машины, распахнул капот. Несколько раз возвращался в кабину, запускал двигатель. Тот сломался всерьез и надолго. Слез сопровождающий, стали ругаться в два голоса. Пассажиры тоже стали выбираться наружу. Провожатый протестующе замахал руками – все в машину! Люди нехотя возвращались. Олег вздохнул – на все, как говорится, воля Его (Аллаха, разумеется). Телефонные переговоры ничего не дали. Толстяк начал голосовать. В итоге водитель грузовика согласился отбуксировать аварийную машину вместе с содержимым до ближайшего населенного пункта. Несколько верст тащились на жесткой сцепке. Совместными усилиями загнали машину в парковочный карман. «Спать, спать, всем спать! – на ломаном русском рычал толстяк. – Завтра, все быть завтра!»

Никто не протестовал, люди покорно сносили тяготы. Олег отвоевал два сиденья, спал, свернувшись, укрыв голову курткой. Чувства юмора пока хватало. Какой комфортный, черт подери, микроклимат! Стонали и храпели люди, источая запахи немытых тел. В открытое окно сочились ароматные восточные зловония – неподалеку разместилась свалка пищевых отходов. Продолжались испытания на прочность. И тем не менее он крепко спал, ни разу не проснулся!

Утром в сизой дымке подошел размалеванный микроавтобус, припарковался рядом со сломанным. Водители эмоционально общались, пока сопровождающее лицо и группа подопечных перегружались в другой транспорт. Снова монотонная езда через горы, выезды в долины. Турецкая глушь не вызывала интереса. На крупные автострады автобус не выезжал. За бортом проплывали небольшие поселения, сменялись растительные пейзажи. Несколько раз машина останавливалась, пассажиры разминали ноги. Езда укачивала. Красные флаги с символом ислама – полумесяцем и звездой – рябили в глазах, ими увешивали все подряд, к месту и не к месту. Они венчали дома простых турок, заправочные станции, административные здания. Олег опять проваливался в сон. Морфей засасывал, что-то вкрадчиво урчал, подсовывал соблазнительные видения из недавней, но такой далекой жизни…

Глава 6

Когда он очнулся, небо опять темнело. Дождя не было, но ветер теребил придорожные кустарники и куцые деревья. Из полумрака вырисовывались зубчатые скалы. Микроавтобус шел по грунтовой дороге. Майор глянул на часы. Екнуло сердце – он умудрился проспать весь день. Скоро семь – на юге темнеет рано. Интуиция подсказывала: не за горами конечный пункт на турецкой территории. На заднем сиденье у противоположного окна чесался и зевал лопоухий «джихадист» – он нервно стрелял глазами, усиленно моргал.

– Брат, где мы? – хрипло спросил Олег.

– Урфу недавно проехали, – отозвался тот. – Щас в Акчакале приедем, а там рядом…

Потянулись дома небольшого приграничного поселения. Снова вездесущие алые флаги. На пустыре стояла военная техника – несколько БМП какой-то «нерусской» конфигурации, крытые тентами камуфлированные джипы. «Турки молодцы, – насмешливо подумал Олег, – воюют с экстремистами ИГИЛ, но это не мешает им пропускать террористов за плату через свою территорию. А потом гибнуть от их пуль и снарядов». Загадочная восточная душа. Волнение усиливалось. Волновались все, кто ехал на войну. Лопоухий ерзал и что-то бубнил. Смертельно бледный Элмурад прилип к окну: он сидел впереди и его профиль отчетливо вырисовывался. Субъект с колючими глазами сидел с неестественно прямой спиной, побелевшие скулы свела судорога. Нервно лыбился рослый парень с пустыми глазами – читатель Корана. Еще двое сидели боком за спиной водителя – оба как-то гадко хихикали, приглушенно обменивались рублеными фразами.

КПП вырос на дороге внезапно – выплыло из тумана приземистое сооружение, проявился силуэт военного грузовика, складированная тара. Гортанно кричали люди. Водитель остановился. Сопровождающий со стопкой документов (неужели так нужны?) покинул кабину микроавтобуса. В салоне воцарилось гробовое молчание. Люди на улице негромко переговаривались – мирно, полюбовно. «Кого везем?» – «Ну конечно же строителей». Еще одна усатая физиономия заглянула в салон, хотя могла бы этого не делать, денег эти парни получали столько, что не стоило даже имитировать несение службы. Голоса замолкли, видимо, пограничники пересчитывали наличность. Все закончилось благополучно. Сопровождающий сунулся в салон, скомандовал на ломаном русском: всем выйти из машины! Прибыли, милостью Аллаха милосердного! Люди хватали свои сумки, торопливо выбирались наружу, мялись на обочине, растерянно озирались. Олег вышел последним. «Расстреляют?» – мелькнула убийственная мысль. Уже почти стемнело. На границе было свежо, даже прохладно. Хлопья тумана плавали над землей. Из тумана вырисовывались изрезанные скалы, очертания военной техники, фигуры в плащ-палатках. Дорога за шлагбаумом убегала на юг – в седловину между безлесными возвышенностями. Сопровождающий в свете фонаря торопливо раздавал всем заграничные паспорта – мельком смотрел в лица, отыскивал нужный документ. Олег забрал свой, убедился, что турок не ошибся, сунул поглубже в карман. «Можно дать деру, – мелькнула юмористическая мысль. – Анталья в принципе недалеко – пробраться туда, отдохнуть…»

– Быстро уходить, быстро уходить… – бормотал на корявом русском турок и тыкал пальцем на дорогу за пропускным пунктом. – Туда уходить, туда… Быстро, быстро, вас там встретить…

Группа из семи человек пришла в какое-то броуновское движение. Озираясь, натыкаясь друг на друга, люди перетекали через шлагбаум, уходили в туман. Его завихрения поднимались над землей, рассасывались, оставаясь в виде какой-то серой измороси. За спиной возвышались силуэты автоматчиков – представители «дружеской» турецкой армии. Олег шел вместе со всеми, грузно переваливаясь с ноги на ногу, поддерживал сумку, висящую на плече. Темнота, всем не до него, можно стереть с лица маску идиота, которая делает своим в любой компании. Сердце колотилось, он был напряжен, нервы натянуты, как струны. КПП отдалялся, таял в дымке тумана. Пока их никто не встречал. Люди сипло дышали, шли в неизвестность.

– Братья, мы доехали, слава Аллаху… – внезапно воскликнул обладатель карманного Корана. – Сейчас нас встретят, наконец-то мы у своих…

– Подожди, Рашид, не говори гоп, еще не встретили… – толстым и грубым басом ответил громила с физиономией тюремного надзирателя – видимо, скептик по жизни.

Извилины дымились, лихорадочно работали. Он уже здесь, на «благословенной» сирийской земле, прыжок в сторону – считай, побег. Рвануть… но куда рвануть? Тут скалы, дохлая растительность. Куда он денется, даже если не догонят? До Хамана, где назначена встреча, долгих пятнадцать верст, его за это время несколько раз приберут! Но пока хоть относительная свобода, что будет дальше, когда навалятся «встречающие»? Будет ли возможность свалить? Он выучил наизусть местную карту, представлял, где какие дороги, пустоши, оазисы…

С пареньком по имени Элмурад творилось что-то неладное. Парень отстал, как-то вяло переставлял ноги. Олег обернулся, отыскал его взглядом. Тот был бледный, кусал губы – даже в темноте это было видно. Не по себе вдруг стало. Этот парень не был похож на упертого фанатика. Какого рожна его занесло в Сирию? Кто убедил? Запудрили мозги, внушили, что только так он может стать настоящим мужчиной?

У парнишки заплетались ноги, он вдруг остановился, сумка свалилась с плеча.

– Братья, простите, я не могу… – Говорил парень по-русски, но с акцентом – видно, успел какое-то время пожить в России. – Братья, клянусь Аллахом, я не могу… Я не хочу воевать, я хочу жить… Это все Тенгиз меня уговорил… – Он попятился, забыв про сумку.

– Эй, говнюк, а ну, стоять… – зловеще пробасил громила.

Но Элмурад продолжал пятиться. Пятна страха блестели на побелевшей физиономии. Выдохнув: «Простите, не могу, я хочу назад, у меня жена, ребенок в Пензе», – он повернулся, засеменил прочь. Реакция на этот «вероломный» поступок оказалась неожиданной.

– Стой, сука, убью!!! – взревел громила, и вся группа, исполняясь ярости, устремилась за беглецом! Олег поколебался, тоже побежал. Элмурад обернулся, вскричал от ужаса, обнаружив, что его догоняет разъяренная кучка фанатиков, помчался, как молодая газель. Но уже вырвался вперед лопоухий. Он громко матерился, улюлюкал – сделал несколько «олимпийских» прыжков, догнал паренька, повалил его. Оба упали, покатились по пыльной дороге. Зачем этот парень сопротивлялся? Он поднялся на колени, начал отбиваться кулаками, когда на него опять набросился ушастый. Тот взбесился окончательно, запрыгал влево-вправо, увертываясь от ударов, и в удобный момент ударил ногой. Носок ботинка попал под подбородок пареньку. Удар вышел чувствительный. Беднягу перевернуло, швырнуло на землю, хрустнула челюстная кость. Лопоухий торжествующе завопил, повалился перед ним на колени, схватил за волосы, начал колотить черепной костью по земле, брызжа слюной и приговаривая:

– Что, падла, сбежать хотел? Кяфир несчастный, трус, змеюка вонючая…

Бедняга уже не сопротивлялся, руки болтались, как у куклы. Остальные стояли рядом и гоготали. Олег оттащил лопоухого от жертвы, опустился на колени, перевернул несчастного. Паренек конвульсивно дернулся пару раз и затих. Мертвее его никого в этой округе не было. Кости лица были разбиты вдребезги, кожа порвана, залита кровью. Правый глаз расквасился, как глазунья, в левом застыл какой-то щемящий первобытный ужас. Олег сглотнул, поднялся.

– Он мертв…

– Аллах акбар, – философски заметил лопоухий. Он, похоже, нисколько не расстроился – напротив, возгордился, физиономия самодовольно лучилась, в глазах поблескивал огонек. Дружно засмеялись будущие бойцы непобедимого «Исламского государства». Смерть ренегата никого не опечалила. Этой публике бесполезно ставить уколы совести.

– Он пришел рассказать о Христе, гы-гы… – острил лопоухий, утирая слюни.

– Хрен с ним. Собаке – собачья смерть, – резюмировал громила, сплюнул на мертвеца и хлопнул Олега по плечу: – А ты, брат, какой-то впечатлительный, задумчивый очень. Жалостливый, что ли? И рожа у тебя какая-то странная. Ты точно из наших? Кем работал в «Рашке»?

– Офицером спецназа, – проворчал Олег, что вызвало очередной взрыв гомерического хохота.

– Шутник, – сквозь смех произнес здоровяк. – Ладно, посмотрим, какой ты в деле. Пошли, братья, пусть валяется это чмо…

Поредевшая кучка двинулась дальше. Кравцова трясло от злости, но пока он сдерживался. Мужик с небритой рожей, похожий на уголовника, пнул сумку убитого, валяющуюся на дороге. Она улетела в кювет, а рекруты снова смеялись – происшествие положительно сказалось на их тонусе, взбодрило. Теперь уж точно никакого пути назад! За ними, видимо, наблюдали. Где-то в тумане завелась машина, едкий свет фар прорезал мглу. В свете возникли три фигуры – в черном или сером одеянии, в жилетах, напичканных боеприпасами, в светлых кроссовках. Головы закрывали маски с широкими прорезями для глаз. За плечами у встречающих висели автоматы. Они быстро приближались. За спинами людей очертился силуэт крытого грузовика – с надсадным урчанием он выезжал на дорогу.

– Приветствую вас, братья! – пафосно выкрикнул Рашид, и остальные загудели – одобрительно, хотя и не без некоторой настороженности.

– Заткнись! – отрезал выступивший вперед боевик. У него были большие глаза и густые брови. – Вы из России?

– Ага, из «Рашки», – пискнул лопоухий и хрюкнул. Приятно встретить соотечественника в краях, где Макар телят не пас.

– Что там у вас случилось?

– Падла одна сбежать хотела, – скупо объяснил здоровяк. – Уже не сбежит, порешили собаку. Он на дороге валяется…

– Ладно, потом разберемся, – процедил боевик. – Все здесь? Больше никого?

– Все…

– Паспорта давайте, и марш в кузов – да без разговоров. Едем в Храмаллу – это двадцать километров отсюда, там сборный пункт. Там будут разбираться, на что вы годны и способны ли служить Всевышнему. Давайте, парни, давайте, – торопил боец. – Вы у друзей, не бойтесь, скоро вольетесь в наши ряды…

Уж куда-куда, а в Храмаллу Олегу точно не надо было. Окрестности Акчака были безлюдны, единственный грузовик у дороги – и нетронутая вмешательством человека природа. Долго ли это продлится? Но пока он не мог действовать по собственному усмотрению – требовался транспорт. Пришлось отдать боевику свой паспорт. У того были очень внимательные глаза, такое ощущение, что они прекрасно видели в темноте. Он смерил взглядом рекрута, забирая документ, подтолкнул к машине, и Олег первым перелез через болтающийся борт. Внутри было грязно, пахло тухлятиной. Из темноты вырисовывались две продольные лавки вдоль борта. Он сел с краю, поближе к борту. Забирались остальные, рассредоточивались. Водитель сидел в кабине, нетерпеливо газовал. Один из встречающих – видимо, обладатель тех самых глаз – побежал в кабину, двое вскарабкались в кузов. Один оттер Олега бедром, что-то шикнул – чужое место занял. Кравцов покорно отодвинулся, не проблема. Глаза привыкали к темноте, лица пассажиров очерчивались бледными полутонами. Напротив взгромоздился еще один боевик – с азиатским разрезом глаз в прорези маски. «Зачем они маски носят? – мимолетно подумал Олег. – Чего боятся?» Или просто понты? Боевик словно почувствовал его недоумение, подцепил нижний край маски, оттащил ее на лоб. Открылось широкое монголоидное лицо, щетина торчала, как у сапожной щетки.

Машина уже катила по дороге. Водитель не гнал, аккуратно переползал ухабы. Новобранцы помалкивали – еще не свыклись со сменой обстановки. Кто-то кряхтел – не мог пристроить между ног свою сумку. Олег откинул голову, закрыл глаза. Он помнил карту – прямая грунтовая дорога от поста Акчак, километра четыре четко на юг. Затем развилка, одна ветка убегает на запад, в Храмаллу, другая на юго-восток, к Хаману. Дальше за Хаманом, в восьмидесяти километрах, – Аль-Фараджа… Он открыл глаза. Пейзаж за окном почти не менялся. Скалы громоздились как попало, между ними тянулись пустыри – иногда они вздымались волнами, проваливались в лощины. Растительности становилось меньше. Деревья сменились карликовыми кустарниками, колосились островки полыни. Природа в этой местности была явно далека от средиземноморской. Он находился в районе, который полностью контролировался боевиками ИГ. Север Сирии – от турецкой границы до Евфрата. В этом районе находилась их самопровозглашенная столица Эль-Ракка, все города и деревни округи были заняты боевиками. В Ракке вроде вспыхнуло восстание, но что-то не слышно об успехах повстанцев. Можно представить, какие реки крови там льются. Где-то на юге и востоке действовали сирийские войска, но информация о боях была противоречивая. На востоке исламистов поджимали курды – но тоже неясно, кто кого на самом деле поджимал. Сражались какие-то мифические ополченцы, поступали сообщения о вылазках туркоманов – народ за пределами Сирии плохо представлял, кто они такие и против кого нацелены вылазки. Религиозный фактор добавлял еще больше неразберихи. А местный своеобразный бизнес – нефть, наркотики – окончательно все запутывал.

Олега не волновали местные разборки. Он плевал на большую политику. Забрать сестру и делать ноги. Ну, если не повезет, то погибнуть… Он напрягался с каждым километром. Других укачивала монотонная езда, а он превращался в сжатую пружину. Боевик, сидящий напротив, широко зевнул, расставил ноги, когда машину подбросило, положил на колени укороченную штурмовую винтовку «М-16», снабженную гнездом для реактивной гранаты. Олег покосился вправо. Напарник сидел рядом, привалившись боком к заднему борту. Голова отброшена, между коленями «АК-74». Бравый боец – нагрудный пояс был напичкан боевыми прибамбасами, портативная рация, зачем-то бинокль, несколько снаряженных магазинов от «АК», нож в чехле, еще какая-то невнятная штуковина – то ли оптический прицел, то ли прибор ночного видения. Слева на боку были закреплены две округлые гранаты «РГД-5» со вставленными запалами. Как они крепились к жилету, темнота скрывала, но факт имел место, вряд ли это были муляжи.

Время превращалось в тонкую проволоку, вытягиваемую из стальной болванки. Сколько уже проехали? Пассажиры тоже нервничали. За бортом бежала пересеченная местность, заросшая саксаулом. Внезапно водитель сбросил скорость, машина забирала вправо. Люди завозились, стали вытягивать шеи. Олег сделал то же самое. Развилку проехали! Нет, в Храмаллу ему точно не надо!

– Слышь, братаны, еще долго тут париться? – спросил кто-то из пассажиров.

Конвоиры проигнорировали вопрос, возможно, не владели русским.

– Слышь, а в Храмалле мы долго будем? – поинтересовался другой. – На фронт когда пойдем?

Охранники молчали. Азиат с каким-то подозрительным интересом поедал взглядом майора Кравцова. А майор Кравцов смотрел на небо. В этой местности туман рассеялся, и облака куда-то разбежались. Небо было черным, на нем переливалась луна в полной красе, мигали желтые звезды. «Никаких на небе звезд нет. Это просто миллион дыр», – вспомнилась бардовская лирика. Он заерзал, притворяясь, что сидеть неудобно, пристроился боком, с полуоборотом вправо. С такой позиции улучшался угол обзора. Боец справа раздраженно покосился, отвернул голову. Азиат зевнул. Гранаты на жилете были практически рядом. Выделялось кольцо чеки на взрывателе. Если дернуть, оно, безусловно, выскочит, усики распрямятся…

Машину тряхнуло. Водитель зашелся руганью и притормозил – видимо, перед следующим ухабом. Правая рука, слегка извернувшись, отправилась в путь, коснулась гранаты. Обтекаемый корпус, «приятная» прохлада… Тянуть резину смысла не было. Олег повернулся, сделав упор на левую ногу, выбросил вперед вторую руку, схватился ею за кольцо – и дернул, придерживая гранату правой рукой. И ведь все получилось! Чека выскочила. Четыре секунды в запасе. За это время столько дел можно переделать! Боевик как-то судорожно дернулся – и получил по зубам локтем правой руки. Той же рукой Олег сцапал ствол автомата, торчащий между ног, левой рукой выбросил сумку наружу (пригодится) и кинулся к борту. Это было что-то из цирковой акробатики. Нет невозможного, когда до смерти четыре секунды! Выбросил автомат, перевалился сам, отметив краем глаза, как дернулся азиат, схватился за «М-16», разверзлась с диким воплем черная глотка. Удивлен, дружище? Заиграла новыми гранями твоя жизнь? Остальные и вовсе ничего не поняли. Олег оттолкнулся от борта, свалился, сгруппировавшись, на дорогу – и когда рванула граната, приделанная к жилетке боевика, уже семенил на корточках за своим автоматом. Хлопок был умеренной силы, вспышка не ослепила, но осколки разлетелись исправно. Сдетонировала вторая граната, висящая рядом с первой, добавила крови и разрушений. Из кузова повалил дым. Машина завиляла, отправилась юзом к правой обочине, где и встала, уткнувшись бампером в косогор. Осколки порвали тент, стонали раненые. Двигатель, как ни странно, не заглох – только водителю досталось. Он пытался выбраться из кабины, открыл дверь, но на что-то большее сил не хватило – вывалился, ударившись хребтом о подножку, растянулся под колесами. Осколок пробил тонкую переборку и вонзился в спину. Напарник, сидящий рядом, не пострадал. Он издал боевой гортанный вопль, выпрыгнул наружу, бросился на дорогу, передергивая затвор. Увы, он не понял, что случилось, принял за нападение извне. Он вылетел из кювета на проезжую часть, рассыпал очередь за обочину. В прыжке развернулся, выпустил вторую. Олег сидел на коленях позади машины, целился из «калашникова». Все же лучшее в мире стрелковое оружие. И патриотизм здесь ни при чем! Хватило одной короткой очереди, она пробила голову боевика, превратив его в кусок бесполезного мяса. Олег обернулся. На дороге все тихо. Пот хлестал со лба, как лава из жерла вулкана. Он боком, не опуская оружие, припустил к грузовику, сбил борт, и тот со скрежетом отвалился. Наружу выпали двое: мертвый азиат – из переносицы парня торчал зазубренный осколок, попадание удивительно точное, и то, что осталось от владельца взорвавшейся гранаты. Осталось рваное месиво – конечности посечены, в боку зияла дыра величиной с пивную кружку, половину лица срезало начисто вместе с маской. У остальных в этом кузове оружия не было. Олег смело вскарабкался в машину, злорадно уставился на то, что натворил. Да уж, майор, только за смертью тебя посылать. Двое с небритыми уголовными рожами сидели ближе всех к эпицентру взрыва – их сразило мгновенно и насмерть. Они валялись под сиденьями – искалеченные, набитые осколками. Рослому парню по имени Рашид осколок угодил в бок и проделал в теле немалый путь, собрав несколько жизненно важных органов. Он выпустил кровяной пузырь и затих, избавив Олега от необходимости добивать. У другого борта корчился на лавочке громила. Он тяжело дышал, держался за грудь. В районе щитовидки все превратилось в рваное месиво. Сомнительно, что он мог что-то сказать. Но глаза пылали бешенством.

– Ну что, приятель, посмотрел, какой я в деле? – процедил Олег и выстрелил ему в голову.

Остался лопоухий. Его прибило в угол. Осколки гранаты перебили колени. Он не мог встать, сидел, истекая кровью. Дергался глаз – можно и не спрашивать, как дела.

– Что ты творишь, сука? – с хрипом выдавил он.

– Миром правлю, – отозвался Олег и вбил парню в голову еще два патрона.

Ах, если бы… Он прислушался – двигатель работал. Ну, что ж, господин православный атеист, раз твой боженька пока благоволит… В последующие три минуты он работал как проклятый. Скатился на землю, стащил с погибшего боевика ремень вместе с подсумками, проверил – в одном гранаты, в другом снаряженные магазины. Забросил автомат за спину, подтащил свою сумку, снова полез в кузов и начал за ноги вытряхивать на дорогу весь покойный люд. Он провел с ними, живыми, больше суток, и ведь ни капли не жалко. Теперь на дороге валялась куча дерьма – семь трупов. Олег замкнул борт, чтобы не болтался, опустился на колени перед мертвым азиатом, стал его обшаривать. Никакого телефона. Он даже слегка похолодел. Им что, не разрешают пользоваться телефонами? Отыскался фонарик – и то хлеб. Осветил рваное тело второго боевика – если и был у него телефон, то его обломки благополучно срослись с органикой. Ну, привет! Олег опрометью бросился к боевику с простреленной головой, валяющемуся в стороне на дороге. Вся маска была залита кровью, но туловище не пострадало. Он ощупывал его, как профессиональный воришка, и сердце радостно екнуло, когда в кармане оказался вполне заурядный, даже старомодный «Филипс» (знал толк, поганец, в вещах – зарядка в этих аппаратах не иссякает). Проверил – зарядка есть. А сеть? Олег издал вздох облегчения – немного, «пара палочек», но тоже есть. Молодцы, технари «Исламского государства», поддерживают мобильную связь на захваченных территориях. Он сунул телефон в карман. Что еще? Загранпаспорт! Кажется, этот парень собирал… Он отыскал в стопке свой, а остальные аккуратно убрал обратно. Пусть гадают, кто пропал и кто навалил эту кучу дерьма! Из любопытства стащил с покойника маску. Образовалось лицо славянского типа – обычное молодое лицо. Отдаленные восточные мотивы в чертах. Заприметь он такое лицо где-нибудь в ночном клубе российского мегаполиса или в студенческой аудитории – ничуть бы не удивился. А здесь-то он за каким хреном? И ведь едут сюда тысячами – и всех волнует проблема построения мирового шариатского государства? Сомнительно. Любому разумному человеку ясно – ЕГО НЕ ПОСТРОЯТ. Нереально. Прольют океан крови, изведут миллионы людей, а не построят. Не готов к такому мир. Чем же им здесь намазано? Ненависть к цивилизованному миру? Страсть к убийствам – можно убивать безнаказанно, почти всех без разбора! Откуда он – с Татарстана, из Иркутска?

Олег оттащил с дороги тело, а потом и водителя, валяющегося под колесами. Не мужское это дело – давить колесами мертвецов. Забросил сумку в кабину, влез сам. Двигатель работал, невзирая на то что часть панели старенького японского грузовичка разбили осколки. Рычаги и педали были в порядке. В лобовом стекле зияли дырки, но в целом оно держалось. Он перевел рычаг на задний ход, сдал назад. Включил «драйв», начал выкручивать баранку. Слава Христу, машина поползла вперед! Снова задняя, передняя, вперед, объезжая трупы – до развилки не больше километра…

Олег не жалел о содеянном. Девятью упырями стало меньше. Враг есть враг. Передние фары освещали дорогу (в отличие от расколовшихся задних габаритов). Машина слушалась. Руль работал с заеданием, но тут уж не до жира. Машина набирала скорость. Сирийская ночь, вопреки ожиданиям, оказалась не душной (во всяком случае, сегодня) – сквозь пробоины в кабине проникал ветерок, бодрил. До развилки оставалось немного. Он прошел поворот и вздрогнул, ощутил холодок в спине – навстречу неслись фары! Их дальний свет резал глаза. Уважать других водителей в этой местности, видимо, не стремились. Олег напрягся, подтянул к себе автомат. Водитель встречной машины подмигнул фарами. Он сделал то же самое. Они промчались, едва не коснувшись бортами. Такой же грузовичок, только кузов открыт, в нем – крупнокалиберный пулемет, несколько темных личностей вокруг пулемета. Успели заметить, в каком состоянии грузовик? Или им плевать? Грузовичок вроде бы не останавливался, но через пару минут на их пути окажется гора трупов…

Олег плавно наращивал скорость, спеша добраться до развилки, и из-за каменной гряды едва не проскочил ее! Сдал назад, развернулся вправо. Эта дорога ничем не отличалась от предыдущей, те же унылые пейзажи за обочинами, иссушенная земля, степь да степь кругом… Но на этой дороге находился населенный пункт Хаман, в окрестности которого он очень хотел попасть! Вся интуиция, все мурашки на коже яростно сигнализировали: будет погоня. Это наверняка был патруль. Обнаружив трупы, они оповестят во все концы, кинутся вдогонку. К посту Акчак, конечно, не поедут, куда им еще свернуть с развилки, как не на эту дорогу! Он давил на педаль акселератора, гадал, какой располагает форой. Несколько минут – негусто. Качество дороги было удовлетворительное, можно не тормозить каждую секунду. Но он боялся разгоняться. И вообще такое ощущение, будто он играл в компьютерную игру! И если проиграет, ничего ему за это не будет!

Впрочем, ощущение прошло, когда он проехал несколько километров мимо какой-то пустой деревни. Возможно, в ней кто-то жил, но делал это явно напрасно. Несколько глинобитных угловатых строений с плоскими крышами (у двух вовсе крыш не было). Зияли оконные проемы, часть стен осыпалась, а в тех, что еще стояли, красовались дыры, подозрительно смахивающие на пробоины от артиллерийских снарядов. В этот момент и замелькали блики. Олег вскинул голову к остаткам зеркала заднего видения – от развилки свернула машина, следует в попутном направлении! Кончилась фора. Впрочем, шанс оставался – задние габариты не работали. Он выключил фары и поехал дальше на свой страх и риск. Риск безумный, но он набирал скорость. И вдруг обнаружил, что справа обочина сглаживается, возникло нечто смахивающее на примыкающую дорогу. Что? Куда? Он предпочел не задумываться: дают – бери! – и круто вывернул баранку. Машину затрясло, но она съехала вниз, взлетела на косогор, снова ушла в покатую яму, где он благополучно и воспользовался тормозом. Глушить двигатель не стал, схватил автомат и спрыгнул на землю. Отбежал метров на двадцать, пользуясь складками местности, закатился за бугор, распластался и на всякий случай приготовил автомат к стрельбе.

Рев мотора нарастал. Машина шла не просто так, явно преследовала кого-то. Интересно кого? Он обернулся. На случай западни и бежать-то некуда – за спиной какая-то чахлая растительность, дальше равнина. Свет от фар уже облизывал дорогу. Олег пригнул голову. Продолговатый неуклюжий грузовик протарахтел мимо без остановки. Это были те самые ребята, которых он встретил несколько минут назад. Угрожающе вращалось дуло крупнокалиберного пулемета, в кузове сидели люди в черных одеждах. Над кабиной развевался черный флаг с белой арабской вязью – в лунном свете он смотрелся особенно зловеще. Но избытком ума террористы не отличались – примыкающую дорогу проигнорировали. В кузове кто-то кричал на непонятном языке – видимо, в рацию. Рев двигателя стал затихать и скоро сошел на нет.

Олег облегченно вздохнул, сполз в канаву, перевернулся на спину. Вскинул руку с часами. Начало одиннадцатого. Даже ночь толком не началась. Он не видел в этой местности ни одной гражданской машины – неужели запугали всех? Район был, мягко говоря, не перенаселенный. Звезды опустились ниже, казалось, всматриваются в него. Он бы с удовольствием что-нибудь съел. В сумке, оставшейся в кабине, еды не было. Олег начал, не вставая, обшаривать карманы и удовлетворенно засмеялся – во внутренностях куртки обнаружилась сплющенная пачка переломанных сигарет и плоская зажигалка. Он курил эти обломки, обжигая пальцы, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие. Потом опять лежал, созерцал склонившиеся звезды. Спешить было некуда. От земли холодило, но терпимо. Представители местной фауны пока не донимали. Надо было выждать: вдруг вояки на грузовике поедут обратно? Он достал телефон, с задумчивостью стал его разглядывать. Обыкновенный «Филипс», старый кнопочный вариант, зарядка на две трети, сеть так же. Фотографии аппарат делал, но отвратительного качества, даже всматриваться в них не хотелось. Пару пролистнул – стошнило. Веселый был парень, любил снимать отрубленные женские головы. Он залез в телефонную книгу. Аппарат был явно не служебный. Жора, Лариса, Рамадан… Знала бы Лариса, чем увлекался ее знакомый… Олег задумчиво смотрел на телефон, понимая, что не может себе отказать. Чем он рискует? Чем рискует абонент на том конце? Разве что деньги кончатся. Он проверил счет – богатый был парень. Сердце вдруг забилось. А вдруг не получится, мало ли что? Но пальцы уже нажимали клавиши…

– Господи, родная… – У него чуть голос не сорвался, когда услышал тоскливое «алло».

– Олежек… – заплакала она. – Я уже не ждала…

– Все отлично, – уверенно проговорил Олег. – Ты как? Работаешь? Хулиганы больше не приставали?

– Нет, Олежек, все хорошо… Ни полиции, ни хулиганов… Днем работаю, ночью по тебе тоскую, всякая траурная чушь в голову лезет… Ты как, ты где?

– Да все в порядке, в Сирии, – отозвался он небрежным тоном. – Я у друзей. Реально все в порядке, милая. Я сытый, трезвый, скоро спать пойду. Утром проблему начну решать.

– Боже мой, боюсь даже спрашивать, что с тобой на самом деле. Ведь все равно не скажешь правду…

– Так, родная моя, давай договоримся – с этой минуты ты будешь спокойна, как жена удава. Я на самом деле в Сирии, со мной на самом деле полный порядок. Здесь живут нормальные, гостеприимные люди, не все… отрицательные персонажи. Несколько дней, и я вернусь. Ты только жди. Если не смогу больше позвонить – никаких психов, уяснила?

– Олежек, да я же свихнусь…

– Так, больше никаких слез. Дело делается, я на верном пути. Скоро буду. Мы с тобой проживем долгую жизнь и умрем в один день. Да, забыл сказать… Я люблю вас, Елизавета Алексеевна…

– Что? – икнула она.

– Что слышали. Пока, целую. Не вздумай звонить по этому номеру!

Олег разъединился и засмеялся. Настроение поднялось. Надолго ли? Он вспомнил, куда его угораздило, прислушался. Потом извлек из памяти еще одну вереницу цифр и набрал ее. Как ни странно, на том конце отозвались. Арабская речь звучала не очень благозвучно, но голос не вызывал отвращения.

– Хеллоу, – сказал Олег, – ду ю спик инглиш? Зис из Кравцов…

На том конце выдержали паузу. Потом последовал облегченный вздох.

– О, ес, оф кос… Уан минит, – заговорил собеседник и вдруг спросил: – Мы можем говорить по-русски?

– Почему бы и нет? Если честно, мой английский оставляет желать лучшего, а по-арабски я и вовсе ни «бэ», ни «мэ»… Вы точно капитан Али Самери? – насторожился Олег.

– А что вас смущает? – не понял абонент.

– Да, собственно, ваш безупречный русский…

– Ах, это, – хмыкнул собеседник. – Успокойтесь, я настоящий капитан Али Самери, выполняю распоряжение полковника Бахуза, мой телефон не прослушивается, а неплохой, но, увы, не идеальный русский объясняется тем, что я окончил московскую Общевойсковую академию вооруженных сил. Обучение велось на русском языке, поэтому на подготовительном курсе я целый год его штудировал. Я окончил академию в 2006 году. Кстати, жду вас в роще, расположенной к югу от Хамана, жду уже несколько часов и, откровенно говоря, заскучал. Вам удалось сбежать от своих проводников?

– Удалось, – усмехнулся Олег. – Вот только им от меня сбежать не удалось… Произошла небольшая заварушка, капитан.

– Как это похоже на российский спецназ… Хорошо, расскажете при встрече. Где вы находитесь? Я могу вас забрать. У меня есть документы турецкого бизнесмена, связанного с нефтяными поставщиками ДАИШ…

– Я на машине, спасибо, доберусь. Меня ищут. Я на дороге, ведущей в Хаман. Проехал деревню… в ней, похоже, не живут, выглядит так, словно подверглась артобстрелу. Сразу за деревней – примыкающая дорога, нахожусь на ней…

– Отлично, – сказал сириец, – знаю это место. Вам не нужно возвращаться на главную дорогу. Езжайте по второстепенной, она ведет на юг и огибает рощу, в которой я сижу. Вам нужно проехать километров семь, засеките на одометре. Машину загоните в кусты, чтобы ее не было видно, сигнализируйте фонарем. У вас есть фонарь?

– Да.

– Действуйте. И не бойтесь, дорога, по которой вы сейчас поедете, будет пуста. До встречи!

Глава 7

Олег ехал, не включая фары. Лунный свет не мог их заменить, но немного освещал местность. Семь с половиной верст, дорога по широкой дуге уходила влево, в ее изгибе находилась довольно густая рощица с подлеском. Подтянутые хвойные деревья с крепкими раскидистыми ветвями. Видимо, алеппская сосна, или что-то в этом роде, – подобные «оазисы» на пустынных участках встречались, хотя и не часто. Землю устилали каменные лабиринты, вокруг них стелился можжевельник. Олег ушел с дороги, направил машину в разрыв между кустарниками. Скатился в низину, выключил двигатель и перебежками, прячась за камнями, стал смещаться к роще. Сумка висела за спиной, автомат был готов к применению. Он застыл, распластавшись на камне, несколько минут осматривал округу, потом подмигнул фонарем. Выждал, просигналил еще раз. В роще загорелся огонек. Повисел и погас. Затем мигнул повторно – дескать, не надо сомнений, милости просим. В принципе он не выполнял дело государственной важности, экстремистам не было смысла затевать сложную операцию с подменой сирийского офицера. Просто жизнь богата на паранойю…

Олег в считаные минуты преодолел пространство, вошел под сень деревьев. Навстречу выступил нечеткий силуэт.

– Жалко, что пароль не предусмотрели, скажите, майор?

– Пароль не нужен, – свистящим шепотом отозвался Кравцов, протягивая руку. – Рад вас видеть, капитан. Впервые вас вижу, но искренне рад…

Они спустились в пологую лощину. Стелющийся можжевельник поскрипывал под ногами, распространяя приятный терпкий запах. На дне низины прорисовывались контуры тяжелого джипа с высокой колесной базой. «Тойота-Секвойя» – не новая, довольно редкая в России, но мощная, не отнять.

– Садитесь в машину, – предложил Али, – там и поговорим. Не бойтесь, все чисто, я именно тот, за кого себя выдаю.

Руль оказался справа, в чем не было никаких проблем. Капитан заблокировал двери, включил кондиционер, приглушенный свет в салоне.

– Не волнуйтесь, окна тонированы, нас никто не увидит. Стекла, кстати, выдерживают пули калибра 7,62 и осколки гранат. Несколько раз проверял. Остаются царапины, их, к сожалению, ничем не вывести…

Капитан Али Самери оказался худощавым чернявым мужчиной среднего роста. Одет в гражданское – серые холщовые штаны, такая же рубашка, просторный жилет. Короткая стрижка, щеточка усов под носом, «традиционная» арабская щетина (и Олег обзавелся такой же). Сходство с известным грузинским актером действительно прослеживалось, но в упрощенном варианте. Ему было в районе сорока, или даже больше, но выглядел капитан моложаво, в глазах лучился загадочный лукавый огонек. Впрочем, чувство опасности в его присутствии помалкивало.

– Зачем вы это делаете, Али? – спросил Олег. – Ну, я имею в виду, зачем вы мне помогаете?

– Первый вопрос могли бы задать по существу, – заметил Али. – Кстати, давайте на «ты», не против? Нам еще долго вместе возиться, как-то глупо будет. Или вы поклонник субординации?

– Не поклонник, – улыбнулся Олег. – Я – поклонник завершения работы, за которую взялся. А общаться можно хоть матом.

– Матом не будем, – засмеялся Али. – Думаю, мы оба получили нормальное европейское воспитание. Твой начальник, майор, и мой начальник – полковник Надим Бахуз – съели вместе много пороха… Нет… – Капитан задумался и добавил: – Каши.

– Пуд соли они вместе съели, – подсказал Олег.

– Неважно, – отмахнулся Али. – Идиомы и поговорки ваших народностей я освоил пока не идеально. Кстати, водки они тоже выпили много. Они друзья, а друзьям надо помогать. Мой начальник обязан твоему – в прошлом году именно ваша информация помогла прибрать лазутчика боевиков, который собирался взорвать штаб. Мы взяли его в последний момент. Сделай он свое дело – Бахуз бы уже давно общался с Аллахом, как и весь его штаб, да, собственно, и я… Надим попросил меня – заметь, не приказал, а попросил, поскольку дело личное, и я один в его окружении – почти русский…

– Понятно, – кивнул Олег. – Хорошо, Али, поднимаем качество задаваемых вопросов. Какова вероятность, что мы доберемся до цели?

– Высокая, – сразу ответил сириец. – А вот вероятность, что мы оттуда выберемся, – очень низкая. Но не бери в голову. Как там говорят у вас в России…

– Будем бороться с неприятностями по мере их поступления, – подсказал Кравцов.

– Так я и хотел сказать. А теперь давай по порядку, майор Кравцов. Ты попал в историю – уже здесь, в Сирии. Я слышал по рации переговоры командиров боевиков – они срывались на истерику. Что ты натворил?

Олег, смущаясь, рассказал обо всем.

– Девять собак отправить в ад – это, конечно, дело. Но беда в том, что меньше их не станет, эти шайтаны появляются, как по волшебству, – удрученно покачал головой Али. – Их убивают пачками, взрывают, бомбят, а их становится только больше. Иногда они переходят в наступление, прорывают фронт, мы бросаем на них лучших парней, отчаянно латаем дыры, ваша авиация трудится сутками… Но что сделано, то сделано. – Он широко зевнул и потянулся. – Ты хорошо погулял, теперь район оцепят, и нам спешить уже некуда, надо выждать. Есть хочешь?

– Можно, – кивнул Олег. – Не помню, когда ел. Сигаретами не богат?

– Есть в бардачке, – небрежно отозвался капитан, доставая с заднего сиденья сверток. – Я тоже иногда курю. «Замочишь» десяток шайтанов – после этого так курить хочется… – Он развернул сверток, пристроил между сиденьями. Взору предстали несколько крупных, каких-то необычно вздутых лепешек. – Извини, но сегодня только это. Есть еще вода. А эти штуки называются питы – наши местные лепешки. Похожи на ваши пельмени, да? Только мяса там нет. Есть еще греческие лепешки, тоже питы, но никакого сравнения с нашими, арабскими. Ты ешь, не бойся, не отрава.

Лепешки действительно оказались очень вкусными. С хрустящей корочкой, сладковатые, удивительно сочные. Олег давился ими, жадно запивал водой. Утолив немного голод, откинулся, с благодарностью принял сигарету из протянутой пачки.

– Спасибо, Али, уважил, очень вкусно. Жена напекла?

– Почему жена? – удивился араб. – В лавке купил, в Аль-Харси. Это еще не самые вкусные питы, я знаю такие места, где пальчики оближешь. А жены у меня нет. – Он помрачнел и тоже сунул сигарету в рот. – Азиль умерла в 2012-м… С тех пор женой не обзавелся, не могу ее забыть…

– Прости, Али, я не знал…

– Ну конечно, – вздохнул сириец, – откуда тебе знать…

– Еще раз прости. Отчего она умерла… если не тайна?

– Оттого, что жила в Сирии, – криво ухмыльнулся капитан. – Мы жили в Дарайе, это пригород Дамаска, там тяжелые бои шли. Бомбоубежище накрыло прямым попаданием, в нем несколько десятков гражданских сидело, дети… С Азиль наша дочка двухлетняя была – Халима, так их обеих и накрыло, потом спасатели полдня завалы растаскивали… А американцы этих подонков называют умеренной оппозицией, оружие им переправляют…

Несколько минут молчали, докуривали.

– А вообще жизнь – неплохая штука, – снова заговорил Али, раздавливая в пепельнице окурок. А когда Олег удивленно на него покосился, уточнил: – Сам не видел, но кто-то говорил.

– Да, она забавная штука, – поддержал Олег. – Если со стороны наблюдать.

– За это мы когда-нибудь выпьем, майор, – хмыкнул сириец, доставая небольшой смартфон. Он нашел в его памяти нужную фотографию, сунул Олегу: – Посмотри внимательно, можешь увеличить. Это точно твоя сестра?

Олег с жадностью схватил телефон. Снимок был не очень четкий. Он изображал двух женщин на фоне бетонной стены, исписанной арабской вязью. Фигуры женщин были полностью закутаны в длинные одежды. Олег не разбирался в этих женских категориях – никаб, абайя, чадра, паранджа… На головах – черные платки с белыми ленточками на лбу (отнюдь не георгиевскими). Одна из женщин держала автомат в боевом положении. Другая поднимала над головой свой «калашников» с отсутствующим прикладом – десантный вариант. Девушки позировали, делали соответствующие суровые лица. 99 процентов, что первая девушка – это Ольга! Сведенные вместе густые брови (а ведь когда-то выщипывала), глаза недобрые, вызывающие, царапающие. У Ольги не было никогда таких глаз – даже в моменты ругани, каких-то жизненных шатаний. Она могла быть вспыльчивой, но быстро отходила, могла орать, потом вымаливать прощение. Она была обыкновенной российской женщиной, со своими достоинствами и недостатками. Ее любили мужчины, а мужчины никогда не стали бы бегать за бешеными фуриями (разве что мазохисты и любители быть униженными). Но лицо было Ольгино! Ему ли не знать, как выглядит его сестра?

– Не фальсификат? – пошутил Али.

– Вроде бы она…

– А если не она?

– Тогда обменяем в течение двух недель, – с натугой улыбнулся Олег, – или обратно сдадим.

– М-м…

– Не обращай, – отмахнулся Олег. – В России товар, который не устраивает, можно обменять в течение двух недель или сдать.

– Смотри-ка, хорошая страна, – оценил Али.

– Замечательная, – кивнул Олег. – А проживешь в ней лет сорок, так вообще никуда выезжать не хочется. Все равно сидим, Али, обрисуй обстановку. Есть план, как попасть в Аль-Фараджу и умыкнуть Ольгу? Я буду твоим должником по гроб жизни, – твердо посмотрел он в глаза капитану. – Могу заплатить – любую сумму, какую скажешь. Могу похлопотать за тебя перед начальством…

– Забудь, – смутился сириец, – будем считать, что я этого не слышал. И не гневи Аллаха, договорились? Я люблю Россию, это мой второй дом… – Он извлек из бардачка потрепанную карту, развернул ее, сделал ярче свет в салоне. Карта изображала северную часть страны, пестрила топонимами. На ней были отмечены дороги, реки, все имеющиеся населенные пункты, характер местности. – Смотри сюда, – ткнул Али пальцем с аккуратно срезанным ногтем, – мы находимся здесь. Зеленое пятнышко – эта самая благословенная роща. Аль-Фараджа вот здесь. – Палец сместился на юго-запад – километров на восемьдесят. Выше осталась Эль-Ракка – самопровозглашенная столица экстремистов. Фактически можно доехать за полтора часа, учитывая изгибы дорог, и лет шесть назад мы бы легко доехали. Но сейчас война, и добираться будем долго. Местность в основном пустынная, но есть рощи, пара рек, небольшие горы… Если слушать мировые новости, особенно ваши, российские, доблестная сирийская армия ведет решительное наступление, чтобы соединиться с восставшим в Ракке народом. Ну да, ведет… То влево, то вправо, то откатывается обратно. Отдельные подразделения вырываются вперед, их тут же отсекают, и мы ломаем головы, как к ним пробиться. Здесь проходит несколько маршрутов, по которым бандиты гонят в Турцию сырую нефть из нефтеносных районов. Из-за этого турецкая разведка MIT всячески содействует террористам в приграничном районе, следит за безопасностью проезда машин с нефтью. Турецкие военные в этом тоже участвуют. На северо-востоке, кстати, также орудуют турки. Там курды сражаются с боевиками, а турки традиционно предпочитают последних первым. Видимо, больше любят, когда взрывы у них в Стамбуле устраивает ДАИШ, а не Курдская рабочая партия, – усмехнулся Али. – Логики никакой, но таковы реалии. Поэтому турки снабжают «Исламское государство» оружием, взрывчаткой, надеясь, что часть этого арсенала оно все же направит против курдов. Везут почти открыто, на автомобилях, через пограничный переход Эт-Телль-Эль-Абьяд. Вместе с боевиками в Сирию переправляются турецкие военные, обратно в Турцию вывозят на лечение раненых боевиков. В обмен на эти блага террористы гонят туркам добытую ими нефть…

– И американцы, типа, не в курсе, – кивнул Олег.

– Типа, да, – согласился Али. – Эрдоган – лучший друг. И чего они нашли в этом Эрдогане? Подлый, мстительный, сидит на шее американцев и свои условия ставит… – Он снова водил пальцем по карте. – Это полный хаос, здесь все смешалось, особенно южнее – к Евфрату. Наступать трудно, линия фронта – как верблюжьи горбы. Оппозиция наносит подлые удары – те же террористы, но «умеренные». Как правильно сказал ваш президент – чем они умеренные? Нежно взрывают, что ли? Но за них американцы и вся их коалиция, которая непонятно чем занимается. С курдами в последнее время удается договариваться – они нас не трогают, мы их. Глупо собачиться, одно дело делаем. Туркоманы сегодня за нас, завтра им турки чего-нибудь наобещают – бегут к ним. Бедуины – отдельная грустная тема. Им не объяснишь, что тут война, у них свои исторически сложившиеся дела и племенные обычаи. А «плохие парни» – это не только головорезы «Исламского государства». На днях группировка «Джейш Аль-Ислам» отличилась. Затеяли химическую атаку под Алеппо, применили хлор – люди сотнями травились и умирали. Они же атаковали цементный завод под Дамаском, захватили две сотни рабочих, половину тут же казнили – головы рубили прилюдно. Выбивали информацию из рабочих – кто тут активист проправительственных сил и агитирует за Асада…

– Интересный способ получения информации – отрубить голову, – мрачно заметил Олег.

– Ну да, обратно-то не приклеешь, – согласился Али. – Вот здесь, – обвел он пальцем городок южнее Аль-Фараджи, – головорезы «Джебхат ан-Нусры» устроили резню. Отловили полторы сотни женщин, а многие были беременны, и почти всех расстреляли за отказ участвовать в «секс-джихаде»… Наша армия через день вошла в городок, так парни плакали, когда увидели эти трупы на центральной площади…

– Я не понимаю, – пробормотал Олег, – разве такое возможно в современном мире? Как вообще такое может происходить? Ведь эти люди – чьи-то сыновья, мужья, отцы. Как они могут такое творить? Откуда они берутся? При чем тут Аллах?

– Они не люди, – объяснил Али, – а если и были среди них люди, то им головы засрали, внушили, что только так можно сохранить и возвеличить мусульманский мир. Пару раз убьешь – потом уже безразлично, в кого стрелять, даже удовольствие получают. Других же удовольствий нет – алкоголь, наркотики, азартные игры под запретом… Ладно, опускаем эту лирику, – тряхнул он головой. – Напрямую мы не проедем. Наши подразделения стоят только в Шорте, до него примерно двадцать – двадцать пять километров. Там, кстати, с позавчерашнего дня находятся полковник Бахуз и люди его штабной разведки. Проводится оперативно-штабная работа, разведка местности перед наступлением. Городок укреплен, вокруг него равнинная местность – мы там можем обороняться долго, взять врасплох полковника никому не удастся. Как видишь, это выступ, – нарисовал пальцем дугу Али. – Здесь и здесь – территории, контролируемые экстремистами. И так до самой Аль-Фараджи. Возможно, есть потайные дорожки, но в той местности я не силен. У полковника есть знающие люди, проводники из местных – он мог бы подсказать. Как потом уходить из Аль-Фараджи – ума не приложу. Скорее всего, будет шум, а боевиков там – тьма. Дать подсказку могут только люди полковника. Они проложат маршрут и сумеют связать нас с российскими военными. Так что вариант пока один – ехать в Шорт.

– Так поехали.

– Скоро поедем. – Али включил портативную рацию, начал рыскать по эфирному диапазону, вслушиваясь в помехи и обрывки слов.

– Что насчет Аль-Фараджи? – спросил Олег.

– Что именно тебя интересует? Город входит в зону подчинения Эль-Ракки. Боевики там хозяйничают и устанавливают свои порядки. Сдавать город они не будут, слишком значимый объект. Это крупный населенный пункт. В нем шайтанов – как муравьев в термитнике. И повсюду их люди. Блокированы все дороги. Фактически нам нужен не сам город, а пригород – можешь назвать это восточной окраиной. Улица Эль-Шааба, бывший лакокрасочный завод, в подвалах которого готовят женщин-смертниц… и не только смертниц. Объект усиленно охраняется. Проблема в том, что попасть на улицу Эль-Шааба мы сможем, только миновав весь город с запада на восток. Слиться с толпой. Подъехать от пустыни нереально, нас сразу же возьмут, какие бы документы я ни предъявил. Начнут разбираться – и крышка. Поэтому я бы посоветовался с Бахузом. Район Рамали, где находится улица Эль-Шааба, – зона ответственности полевого командира Насреддина Абу-Хасана, того еще головореза. Этот тип без морали. И сподвижники его такие же, с потрохами преданы «Исламскому государству». В отряде Абу-Хасана не менее полутора сотен рыл, все хорошо обучены, имеют опыт боевых и карательных операций. На вооружении – даже танки и «Хаммеры». Объект на улице Эль-Шааба охраняют не менее дюжины боевиков.

– И ни одного приятного момента? – уныло спросил Олег. – Ведь как-то проникли туда, выяснили про женщин, даже сняли их…

– Приятный момент есть, – улыбнулся Али. – Это один из охранников Абу-Хасана, лейтенант сирийской армии Адбель Гархан. Потребовались дикие усилия, чтобы его туда внедрить и сделать убедительную «легенду». Зато Абдель на хорошем счету у Абу-Хасана, его ни в чем не подозревают. У Гархана полная свобода передвижений по городу… если в этот момент он не нужен начальнику. Иногда он исполняет функции шофера – возит Насреддина. В принципе может его ликвидировать, но тогда погибнет сам. Пока это дело терпит. Именно Гархан узнал про женщин. Его снимки и стали достоянием…

– Ты можешь с ним связаться? – встрепенулся Олег.

– Ни в коем случае! – покачал головой Али. – Это может сделать только Бахуз – еще одна причина поездки в Шорт. О том, что Гархан – наш, знают только трое. Теперь и ты.

– Насчет меня можно не волноваться, – проворчал Олег. – У тебя оружие есть?

– Да, в бардачке, – кивнул Али и засмеялся: – Это волшебный бардачок. Какое оружие тебя интересует, майор? Ты сам при полном параде. Есть пистолеты, УЗИ, «М-16», парочка одноразовых «Мух» под сиденьем. Из гранат – четыре «Ф-1». Есть звездочки-сюрекены – когда-то, знаешь ли, увлекался.

Преследовало тянущее чувство, что передышка ненадолго. В районе часа ночи громоздкий, но надежный джип выбрался из окрестностей рощи, выехал на дорогу, огибающую «зеленку». Али остановился, выключил фары, двигатель, открыл окно.

– Давай помолчим, Олег. Как там говорят у вас в России: тише станешь – больше услышишь?

В России так не говорили, но мысль была верна. Они застыли, прислушались. В полумраке выделялся напряженный профиль капитана сирийской армии: стиснутые губы, нос с горбинкой. Шевелились кончики усов, когда он выпускал воздух из ноздрей. Ночная тишина звенела, как тетива. Из рощи доносилось ворчание неспящей птицы. Различались порывы ветра – они потряхивали карликовый кустарник, о чем-то шептали сухие листья. «Пора, брат, пора», – бормотал про себя Олег. Али закрыл окно и запустил двигатель. Фары включать не рискнул. Повернулся к спутнику:

– Ну что, приятель, помолимся богу на дорожку? Каждый – своему.

На третьем километре дорога превратилась в окончательно разбитую. Такие ямы проблематично было встретить даже в России. «Явно не пленные немцы строили», – думал Олег, держась за ручку над головой. Скорость передвижения упала до предела.

– Такую дорогу проще объехать, – намекнул он.

Али засмеялся. Фары включать он по-прежнему боялся, резонно полагая, что на яркий свет слетятся не только мотыльки, но и стервятники.

– Проедем еще немного. Потом выйдем на нормальный грунт, выбора нет. Там будет рискованно, но что поделаешь.

Возникало чувство, что они кругами вьются вокруг Хамана, который даже не видели. В один момент Али остановился, приложил палец к губам. Где-то далеко гудели моторы, передвигалась тяжелая техника. Несколько минут они пребывали в молчании, дожидаясь, пока растают звуки, потом продолжили движение. А вскоре объездная битая дорога влилась в нормальную грунтовку, которую в России назвали бы «большак». Выезжал на нее Али с особой осторожностью, изучая пространство слева, справа.

– Ладно, прорвемся, – и ударил по газам.

Со стороны казалось, что дорогу посыпали солью – она отчетливо белела в ночном мареве. Вдоль дороги – словно рукотворные валы, увенчанные кустами, похожими на рогатки. Местность становилась волнистой, дорога обтекала холмы, подножия которых были завалены камнями. Небо еще не серело – ночь продолжалась. Луна сменила положение и теперь светила в боковое стекло, раздражая глаза. Видимость становилась лучше, Али плавно прибавлял обороты двигателя. Внезапно скорость стала падать. Он выругался, забавно сочетая русские и арабские «идиоматические» выражения, начал ритмичными движениями прокачивать педаль акселератора. Скорость ненадолго выровнялась, но опять начала падать.

– Вот шайтан, мать его! – прорычал он. – Когда же «Тойота» наконец перестанет клепать ведра!

Для уха рядового российского автолюбителя звучало как-то причудливо. Да и год рождения этого «гордого» джипа был явно не текущий.

– Проблемы? – спросил Олег.

– Нет проблем, – опомнился Али. – Эта паршивка стала очень капризной. Масло плохо поступает, из бутылочки поить приходится. Не волнуйся, бутылочка рядом. Такое случается раз на сто километров.

Он остановился на обочине, что-то забрал с заднего сиденья и отправился разбираться с двигателем. Заскрежетал, поднимаясь, капот. Ругательства в исполнении капитана сирийской армии стали глухими и невнятными. Олег тоже вышел наружу, оставив автомат на сиденье. Сирийскую ночь насыщали всевозможные ароматы. Она отличалась от всех известных ему ночей, как небо и земля. Воздух был другой, запахи другие. Что-то приторное, терпкое, с еле уловимым оттенком гниения, но это не вызывало неприятия – как не вызывает неприятия специально приготовленная к пиву рыба с душком. Он вдыхал полной грудью и никак не мог определиться с ощущениями, отвлекал брюзжащий капитан, гремящий в капоте.

А потом и вовсе стало не до запахов. Попутным курсом на полном ходу из-за холма выскочил пикап и помчался на сближение! В нем сидели несколько вооруженных личностей, а над кузовом грозно реяло что-то похожее на ДШК на треноге! Словно молния пронзила все тело. Олег дернулся, схватил с переднего сиденья автомат. Затвор уже передернут, лишь спустить переводчик огня. Машина стремительно приближалась, водитель ударил по тормозам. Шансы дожить до утра резко сокращались. Ахнул капитан Али, что-то зазвенело в капоте. Люди были в черном. Проявлялись шапочки с белыми полосами – отличительный знак вооруженных сил «Исламского государства»! Они кричали, гремели оружием, клацали затворы. Искушать судьбу было тупо. Олег прыжками взлетел на земляной вал, повалился за косогор, открыл огонь! Первая очередь вышла не прицельной, но прошила правый борт. Заскрежетали тормоза, пикап остановился метрах в двадцати от «Тойоты», и из него высыпали, разбегаясь в разные стороны, люди. Их было четверо, включая водителя. Кто-то катился по дороге, рассыпая свинец в звездное небо. Два боевика залегли за передними колесами, они попали под обвальный огонь – Олег выпустил в них весь магазин и тут же покатился в сторону, меняя позицию. Досталось всем, извивались раненые, вспучилась крышка капота, из нее уже вырывался дымок. Он чуть не проворонил пулеметчика в кузове – тот спрятался за турелью, принялся наводить ствол. Затрещал пистолет-пулемет израильского производства – это капитан Али Самери стрелял из-за поднятого капота! Олег невольно восхитился – а ведь не лыком шит капитан! В капоте имел тайничок для хранения оружия? Пулеметчик задергался, выпал из кузова. Уцелевшие угодили под перекрестный огонь, отползали за пикап. Олег сменил магазин, краем глаза уловил, как Али переметнулся на другую сторону, откатился в водосток и опять перенес огонь на пикап. На этот раз он бил прицельно – в крышку бензобака. Выпустил не меньше половины боезапаса – и своего добился! Пули кучно дырявили кузов, пробили бак, воспламенили горючее. Заднюю часть пикапа охватило пламя. Отчаянно кричали люди, засевшие за ним. Олег побежал по гребню вала. Отметил с высоты, что Али на корточках семенит по водостоку. А у них неплохо получается! Оба одновременно вышли в тыл врага, только с разных сторон. В машине снова что-то прогремело – возможно, рванул боезапас. Пламя переросло в ослепительный факел, перекинулось на боевика. Он горел, как хворостина, сначала пытался сбить с себя огонь, орал от боли, потом припустил по дороге, оставляя за собой дымный шлейф. В него не стреляли, с этим экземпляром все было ясно. Он пробежал шагов двадцать, повалился на колени, потом распластался, раскинув горящие конечности. Его товарищу сравнительно повезло, сумел оторваться от пламени. Он злобно что-то восклицал, кашлял в дыму. Олег скатился к обочине, вскинул автомат. Но боевик опередил, разразился последней в своей жизни очередью. Олег метнулся рыбкой вбок, увертываясь от пуль. Террорист с перекошенным ртом вырвался из дымной завесы – и повалился, продырявленный очередью из УЗИ. Вслед за ним, кашляя, из дыма вывалился Али, подбежал к Олегу:

– Ты в порядке, майор?

– Да все отлично, спасибо, капитан, выручил…

– Слушай, а зачем ты стал по ним стрелять? – недоуменно спросил Али. – У меня нормальные документы, я турецкий бизнесмен, дружу с этими упырями, мог бы отболтаться.

– Ну, извини, – хмыкнул Олег, – случайно все произошло. – А про себя подумал: «Как и планировалось».

– Ну ладно, что сделали, то сделали. Значит, еще пятерых в копилку. Разгулялся ты что-то, майор. Если так пойдет, то тут не нужны ни сирийская, ни российская армии, достаточно нас с тобой… О, черт, смотри, они еще шевелятся! – Али вскинул автомат, отбежал назад и длинной очередью добил раненых, агонизирующих под колесами. – Вот теперь все, – удовлетворенно проговорил он и забросил автомат за спину.

Глава 8

Дальше неслись, как угонщики от автоинспекторов. Возбужденный Али что-то насвистывал, потом переставал свистеть, начинал убеждать, что больше плестись не стоит, лучше поднажать, территория контролируется экстремистами и еще верст десять продлится это «удовольствие». Вдоль дороги валялись электрические столбы, увитые проводами. В кювете лежали перевернувшиеся грузовики, сгоревшие военные джипы. Промчались мимо разрушенной деревни. Бой здесь когда-то шел отчаянный. Не щадили никого. Большинство домов лежало в руинах, от некоторых не осталось даже стен – только груды обломков. Чернели подозрительные бугорки, похожие на сгоревших людей.

– Местные жители, кто не сбежал, погибли все, – объяснил Али, перехватив взгляд майора. – Месяц назад сюда прорвалась рота спецназа капитана Саида Фарзули. Был приказ оседлать дорогу. Террористов выбили из деревни, захватили участок дороги. А потом два дня держали оборону под шквальным артиллерийским огнем. Боевики несколько раз переходили в атаки, чтобы заставить спецназ убраться. Спустили самых злых – саудовцев. Смертники прорывались на грузовиках, набитых взрывчаткой. Людей перемолотили немерено – и с той, и с этой стороны. Спецназовцы потеряли половину бойцов, истратили весь боезапас, в итоге пришлось откатиться, и наступление наших захлебнулось…

Этот парень имел отменный слух. Олег еще вертел головой, а Али уже заволновался, увел машину с дороги, заехал за скалу и заглушил двигатель. Через несколько минут по дороге в том же направлении промчалась колонна из нескольких пикапов («тачанки» – окрестил их про себя Олег). Словно черти вырвались из преисподней! Отвязно орали луженые глотки, с надрывом рычали мощные моторы. Видно, за первым пикапом (уничтоженным вместе с содержимым) шли с некоторым отставанием еще несколько, и гибель товарищей по оружию произвела неизгладимое впечатление. Они горели жаждой мщения. Второе происшествие за ночь в одном районе, погибли их товарищи, погибли добровольцы, прибывшие воевать против неверных по призыву Всевышнего! Колонна промчалась, не сбавляя скорости, и вскоре шум затих.

– Наша смерть была бы ужасной, попади мы им в лапы, – сказал Али. – Нас бы убивали долго и с удовольствием, отрезали бы по кусочку, наслаждались бы нашей болью… Ты готов к такому исходу, майор? Понимаешь, что это не компьютерная игра?

– Не говори, что такой исход неизбежен, – проворчал Олег. – Сделаем все, чтобы выйти живыми. А если вдуматься, капитан, то признаюсь честно: не готов. Восемь лет хожу по краю, из разных передряг выпутывался, часто ждал смерти – но смерти мгновенной, от пули, от ножа, от осколка. К мученичеству не готов, уж лучше с собой покончить, чем угодить им в лапы.

– Тогда держи наготове гранату, чтобы подорваться, – посоветовал Али. – Несчастные вы, христиане. Может, и верите в своего бога, но все равно сомневаетесь в бессмертии души. И рай у вас какой-то скучный, бестелесный. У мусульман он очень привлекательный, поэтому и смерть не кажется концом, а просто переходом к чему-то лучшему.

– Ты веришь, что после смерти будешь в раю?

– Конечно, – удивился капитан. – Все мусульмане-праведники после смерти и Судного дня попадают в райский сад Джаннат. Там ждет моя Азиль – мы обязательно будем вместе.

– Но что-то мне подсказывает, что ты не спешишь навестить райские сады, какой бы привлекательностью они ни отличались, – заметил Олег.

– Ты прав, майор, не спешу, – засмеялся Али. – Мы обязательно встретимся с Азиль, но я готов потерпеть еще лет сорок, да простит меня Аллах за непочтительность в суждениях… Короче, не морочь мне голову! – Он завел двигатель и включил заднюю передачу. Машина медленно поползла на дорогу. – Аллах послал спасительную мысль, – продолжил Али. – Пристраиваемся в хвост этим милым парням, нам нужно проехать километра четыре. Потом свернем перед кряжем Рафануи, я знаю дорогу мимо скал. Два километра по трассе Румал – Шорт, а там уже наши… если, конечно, в оперативной обстановке за сутки ничего не поменялось…

Организм уже привыкал к непрекращающейся тряске. Несколько раз за изгибами дороги мелькали огни несущейся на восток колонны. Али чудовищно рисковал, вися у них на хвосте. Фары не включал, гнал на страх и риск. Но удача хранила их в эту ночь. На востоке показались зубчатые скалы. Али ушел с дороги, резко сбросив скорость, несколько минут осваивал кочки на равнинном участке. Потянулись скалы – угрюмые, кривые, нависающие над проездом, словно пальмы над морем. Дорога превращалась в условное понятие. Белесое пространство, петляющее между глыбами, было завалено каменными огрызками. Риск проколоть колесо становился реальным. Обычная машина здесь бы не прошла. Он включил ближний свет и начал лавировать между торчащими из грунта зазубренными камнями. Пришлось Олегу покинуть машину и идти с фонарем впереди, отыскивая приемлемые участки для проезда. Оно того стоило. Опасные скалы оборвались, «секвойя» перевалила через глинистый бугор и покатила по сглаженной пади между холмами. И снова распахнулась степь, заросшая полынью и саксаулом. Али отлично ориентировался на местности – что-то радостно прокаркал и начал круто выворачивать баранку. Под колесами был гладкий асфальт! Хорошо это или плохо, Олег еще не понял. Капитан наращивал обороты, начал что-то выкрикивать по-арабски в рацию. Сунул аппарат в карман, повернул к спутнику сияющую физиономию:

– Люди Бахуза контролируют эту дорогу. Впереди Шорт. Они знают, что мы скоро будем. Нас встретят. И может быть, даже не будут стрелять, – как-то нервно засмеялся он.

И резко дал по тормозам, когда на дорогу вывалились несколько человек, вооруженных до зубов! Какие-то партизаны – «песчаный» камуфляж, гражданская обувь, водолазки под горло. Лица соответствующие – усатые, бородатые. Накачанный здоровяк вскинул гранатомет. Олег, в свою очередь, схватился за автомат и приготовился выпрыгивать на ходу.

– Сиди, это наши! – возбужденно гаркнул Али.

Машина остановилась. К ней уже бежали люди. Чуть позднее Олег сообразил, что сирийская армия, в отличие от российской, – понятие неоднородное, в ней нет единой, на все случаи, униформы. Не возбраняются кроссовки, элементы гражданской одежды, про растительность на лицах и говорить нечего. Лишь бы выполняли поставленную задачу. Вооруженная публика обступила машину. Смеялся Али, его хлопали по плечу – он знал всех в этой «деревне». Военные с любопытством посматривали на Олега, кто-то сунул руку – он охотно пожал загрубелую длань, робко улыбнулся.

– Это капитан Джафар Аджани, помощник Бахуза по боевой, так сказать, части, – представил Али коренастого, похожего на разбойника мужика в расстегнутой куртке. – Его люди отвезут нас в Шорт. Все уже знают про тебя, так что не смущайся.

Несколько человек уселись назад в салон, остальные побежали по дороге. Аджани выкрикивал что-то в рацию. На обочину взгромоздился молодцеватый армейский внедорожник с пулевыми пробоинами в крыле, и солдаты стали запрыгивать в него на бегу. Джип возглавил процессию, помчался по дороге. Али с трудом поспевал за ним. Небо покрывалось предрассветной серостью. Дорога сворачивала к югу, местность снова становилась неровной. Проехали пост сирийской армии – несколько военнослужащих вышли на дорогу, на рукавах блестели трехцветные красно-бело-черные нашивки. Водитель армейского джипа призывно просигналил – свои. Дальше снова был пост, потянулась возвышенность, на вершине которой Олег заметил пулеметчика. Открылась равнина – словно гигантский «сеятель» разбросал по ней булыжники. Дорога петляла по каменным лабиринтам, которые тоже контролировали сирийские военные. Впереди показались холмы. По мере приближения они меняли конфигурацию, превращались в разрушенную крепостную стену с остатками сторожевых башен. В древности это и была крепость, призванная защищать поселение от набегов кочевников-бедуинов. Теперь это было неактуально. Небольшой городок облепил останки защитного сооружения. Колонна мчалась по пыльной дороге мимо приземистых глиняных строений, мимо бетонных стен. На пустыре возвышались силуэты двух стареньких российских танков «Т-62», неподалеку от них белели палатки военного городка, и в светлеющем воздухе колебались силуэты часовых. Остатки крепости, в очертаниях которой назойливо проступали восточные мотивы, видимо, имели значение: ведущий джип устремился в просвет между стен, въехал во внутренний двор. Здесь тоже находились люди с оружием. Выйдя из машины, Олег почувствовал грубоватый кофейный аромат, приятно щекотавший ноздри. В дальнем углу под руинами потрескивал огонь, гремела посуда, сновали невнятные личности. Капитан Джафар Аджани выпрыгнул из джипа, зашагал к Али. Беседа была недолгой. Подошел еще один военный – без оружия и боевой «сбруи».

– Спать пойдем, – широко зевая, сообщил Али. – Это лейтенант Фарук, он проводит нас.

Древняя крепость действительно функционировала. Их вели по каменной лестнице, освещенной электрическими переносками. Вереница пыльных помещений, несколько уцелевших оконных проемов на северной стороне. В одном из проемов был установлен гранатомет «АГС-17», в другом пристроился старенький (да удаленький) ДШК. Звучали приветственные возгласы, Али отзывался. В помещении, куда их проводили, не было ничего, кроме двух топчанов и нескольких закрытых баков. Сопровождающий что-то бросил и удалился.

– Спать, майор, спать… – пробормотал Али, забираясь на топчан. – Не знаю, как ты, а офицер сирийской армии уже ни на что не способен. Я почти сутки ждал тебя в роще… Падай, майор, утро вечера мудренее. Утром поговорим с полковником. В углу биотуалет, в баках дождевая вода – если надо, воспользуйся. В пластике под баками – питьевая вода…

Олег хотел только пить. Казалось, что вся жидкость вышла из тела вместе с потом. Присосался к бутылю, опорожнив его целиком, рухнул на топчан без задних ног…

Полковник Надим Бахуз основательно подзабыл русский язык. Грузный, какой-то рыхлый, с отвисшими, как у бульдога, щеками, он поприветствовал майора Кравцова на ломаном русском, поинтересовался, знаком ли тот с английским. Международный язык оба знали, мягко говоря, не в совершенстве, и это была верная гарантия, что они поймут друг друга. Капитан Али иногда вмешивался, чтобы вносить полную ясность. Полковник только что закончил инструктаж, несколько офицеров вышли из полукруглого помещения на втором этаже сторожевой башни. Полковник расстегнул униформу, вытер мятым носовым платком жирный от пота лоб. Он грузно ходил, переваливаясь с ноги на ногу. Добрался до кофейника на походном столике, разлил из него ароматный кофе в одноразовые стаканчики, жестом предложил Олегу присоединиться. Кравцов поблагодарил, взял чашку. От кофе он никогда не отказывался. Полковник развернул порванную в нескольких местах карту, мрачно на нее уставился, потом повернулся к русскому офицеру и смерил его испытывающим взглядом. Али повел себя скромно – забрал свою чашку и пристроился в углу на складном стуле. Полковника Бахуза в это утро, похоже, беспокоило несколько проблем, и проблема майора Кравцова была не первостепенной. Но, дав слово однокашнику по академии, он должен был содействовать в ее решении.

– Как там Егор? – спросил он, соорудив вялую улыбку.

– Спасибо, господин полковник, – кивнул Олег, – с полковником Атамановым все в порядке, он передает вам привет.

– Хорошо, я знаю о том, что у вас случилось, – пробасил Бахуз, покосившись на зевающего Самери. – Надеюсь, мой помощник оказывает вам посильную помощь? – И неожиданно засмеялся, отчего лицо его внезапно изменилось, озарилось светом и на краткий миг стало лицом доброго дядюшки. Разумеется, ему доложили о «бесчинствах», в которых поучаствовали его помощник и гость из далекой России.

– Да, господин полковник, пока мы справляемся, – улыбнулся Олег, – но дальше без вашей помощи будет трудно. Если позволите, я опишу создавшуюся ситуацию…

– Я знаком с ситуацией, – поморщился Бахуз, – постараюсь помочь, чем могу. Капитан Самери в вашем распоряжении. Вам нужно попасть в Аль-Фараджу, пробраться в район Рамали, на улицу Эль-Шааба. Когда прибудете в окрестности объекта, Самери свяжется с Абделем Гарханом – этот парень из окружения главаря Абу-Хасана поможет вам проникнуть в учебный центр и подстрахует. Я дал Самери номер для связи с агентом. Выделить других людей не могу, вам придется больше работать головой, чем другими видами вооружения.

– Мы не просим у вас других людей, господин полковник, – учтиво произнес Олег. – Создавать толпу – глупо, больше шансов, что нас перебьют. Будем работать тем, что есть.

– Рад, что вы это понимаете, – крякнул Бахуз. – Гархан окажет квалифицированную помощь. Должен предупредить – будет трудно. Шансы добиться успеха – невелики, но я верю, что Аллах поможет тебе, майор, освободить твою сестру. Если все закончится благополучно, Гархан уйдет с вами. Срок его работы истек, он собрал нужную информацию и должен бежать, пока не попался. Если экстремисты что-то заподозрят, нашего сотрудника ждет незавидная смерть. Прорывайтесь сюда, к Шорту, – мы будем здесь еще неделю. Если дорогу перекроют, отходите на юг, в пустыню, там больше шансов наткнуться на наши и ваши подразделения. Попадетесь американцам – тоже терпимо. Они не посмеют причинить вред российскому офицеру. Попадаться кому-то еще не рекомендую – сожрут, – иронично усмехнулся полковник.

– Как мы попадем в Аль-Фараджу? – спросил Олег.

– Попасть в Аль-Фараджу – проблема, – удрученно заметил Бахуз, – но в этом деле я помогу. Ваша задача – одолеть двадцатикилометровый участок между Шортом и Халилой. – Он показал на карте, где находится этот населенный пункт. – Ехать лучше по пустыне, игнорируя дороги. Джипы там пройдут. Местность контролируют боевики ДАИШ, но они не могут отслеживать ситуацию с воздуха. В этом районе возможно нападение – они ревностно следят за своими границами. Вам нужно прикрытие. Я распоряжусь – с вами поедет отделение солдат и капитан Джафар Аджани. Они сопроводят вас до окрестностей Халилы. Дальше вам придется работать самим. Халила формально – ничейная земля, в ней худо-бедно протекает мирная жизнь. Боевики туда частенько наведываются, наводят ужас на мирных жителей и уезжают. Вводить свои банды туда они боятся. – Полковник обвел пальцем район: – Видите, тут выступ, горловину которого мы можем перекрыть. Дальше вы поедете вот здесь. – Мозолистый палец сместился в восточном направлении. – В этом районе, как понимаете, помощи не ждите, вам придется менять внешность, притворяться своими и так далее. Местность под тотальным контролем боевиков. В Аль-Фарадже они кишат, никого из города не выпускают. Если ловят мирных жителей, собравшихся бежать, – тут же показательная казнь на центральной площади. Население запугано, боевики заставляют их рыть окопы вокруг города, насильно мобилизуют в свои формирования. Тех, кто не справляется, давят танками – есть у них такое развлечение. Вам придется смешаться с населением. У Самери есть документы и пропуска турецкого бизнесмена, качество их не очень отличное, но, если не всматриваться, нормальные документы. Готовьтесь, господа, я отдам нужные распоряжения. Не забудьте поесть и взять провизию с собой – в пустыне с ресторанами и чайными пока сложно. До какого-то этапа мы можем поддерживать с вами мобильную связь, но за Халилой этот номер уже не пройдет.

Время полковника поджимало. Вопросов скопилось множество, но пришлось о них забыть. Докладывал офицер связи: боевики на севере проводят разведку боем, возможна смена диспозиции правительственных войск. Из окон доносилась отдаленная канонада. Злоупотреблять гостеприимством больше не стоило. Во дворе напарников поджидала заправленная «Тойота» и легкий иранский гусеничный бронетранспортер Howeizeh, похожий на луноход из фантастических романов начала XX века. Капитан Джафар Аджани много говорил, жестикулировал. Олег и не пытался его понять – главное, чтобы Али понимал. Здесь же переминались несколько сирийских солдат – в кроссовках, в бронежилетах, вооруженные «калашниковыми» и штурмовыми винтовками «М-16». В основном молодые парни с печатью «обстрелянности» на небритых лицах. Один был лысоватый, в годах. «Это сержант Мустафа Эль-Хаби», – представил военнослужащего Али. Вместе с командиром – восемь человек, включая механика-водителя. Максимальное, что можно затолкать в этот тесный неудобный бронетранспортер. Капитан Аджани оборвал свою пламенную тираду, небрежно отдал честь, подмигнул Олегу и стал покрикивать на своих людей. Десантники забирались внутрь через заднюю дверь, Аджани и механик – через люк в башне.

– Они поедут первыми, – сказал Али, – будут прикрывать в случае возникновения неприятностей. Машина слабая, но автоматчики могут вести огонь изнутри, а еще у них есть крупнокалиберный пулемет. Связываться будем по рации. Ты не переживай, майор, Джафар – нормальный мужик, своих в беде не бросает, он сделает все возможное.

Маленькая колонна катила на юго-восток в пустынные земли. Пыль стояла столбом. Невзирая на гусеничный ход, творение иранских оружейников развивало приличную скорость – порядка 50 километров, пересеченная местность больше и не позволит. За окном мелькали пыльные постройки Шорта, снулые прохожие – явно не из высшего света. Над крышами проплыл минарет небольшой мечети – на весь городок имелась лишь одна молельня. Люди равнодушно провожали взглядами военных. Разбежалась детвора, гоняющая в узком проезде пустую консервную банку. Али висел на хвосте у бэтээра, держась на критической дистанции. Из люка в башне торчала широкая спина капитана Аджани, невозмутимо покачивалась.

Процессия выехала из городка, какое-то время шла по петляющей грунтовой дороге. Промелькнул усиленный пост – аналогичный БТР, маленький грузовик. Потом колонна ушла с дороги, запрыгала по кочкам. Местность не отличалась разнообразием. Надоевшие верблюжьи колючки, метлы полыни, глинистая земля, испещренная трещинами. В безоблачном небе плавными кругами барражировали ястребы. Временами пустыню разнообразили скалы – от них водитель бронемашины предпочитал держаться подальше.

– Как считаешь, доедем без приключений? – спросил Олег, перекладывая поближе автомат. Становилось жарко – в окно палило, но пока спасал кондиционер, установленный в машине.

– Об этом знает только Аллах, – засмеялся Али. – И все же в последние месяцы сирийская армия нарастила силы, теперь с ней вынуждены считаться даже американцы. У парней высокий боевой дух – в этом, кстати, немалая заслуга вашей страны.

«Может, пора эту армию присоединить к России?» – подумал Кравцов.

Шарахаться от холмов становилось труднее. Условия усложнялись, пустыня переходила в скалистую местность. Голые камни перерастали в монолиты сложной конфигурации. В парящей дымке возникла целая гряда. Водитель бэтээра повернул машину к югу, надеясь ее объехать. Справа возникла каменная возвышенность, венчаемая щербатым гребнем. «И у холмов есть глаза», – вспомнилось что-то из кинематографии ужасов. Весьма своевременно вспомнилось! Округа наполнилась грохотом, пальбой! По гребню перебегали какие-то фигуры. Мельтешили вспышки автоматных очередей. Вознеслась фигура экстремиста на склоне, он стоял, широко расставив ноги, на плече лежала тяжелая «жердь» противотанкового гранатомета «РПГ-7». Оторвалась реактивная граната от корпуса, отправилась в полет. Взрыв прогремел в нескольких десятках метров от бэтээра. Посыпалась глина, взметнулось облако пыли. БТР не пострадал, водитель проворно увел его вбок.

– Без паники! – гаркнул Али. – Поздно паниковать, майор, раньше надо было!

Гранатометчик проворно перезарядил орудие, и тут же прогремел второй взрыв. Снова недолет. От грохота закладывало уши. Али начал лихорадочно уходить влево, обогнул остановившийся БТР. Он слегка пережал педаль акселератора, машину подбросило на кочке. Удар был такой силы, что Олег чуть не пробил головой потолок. Грохотала ходовая часть. Любая машина от подобной встряски развалилась бы на куски, но японское «ведро» могло выдержать и не такие нагрузки. «Секвойя» оставалась на ходу, прыгала дальше. За спиной разгоралась суматошная стрельба. Али остановил машину, оба выпали из салона, покатились в канаву, откуда и стали свидетелями незабываемого зрелища. «Секвойя» уже не волновала экстремистов, приходилось справляться с другой проблемой. БТР на полной скорости катил к возвышенности. Надрывался крупнокалиберный пулемет в башне. Спецназовцы вели огонь из амбразур в верхней части кузова. Пули крупного калибра неплохо «правили» рельеф склона. Катились камни, сыпалась крошка. Поднялась каменная пыль в том месте, где засел гранатометчик. Шансов спастись у него не было – по крутым камням покатились оба, громоздкий гранатомет и его обладатель. Гранатометчик свалился с высоты с переломанными конечностями. На него сыпались камни, превращая человека в раздавленную квашню. Это были исламские экстремисты – на голове у боевика чернела круглая шапочка с белой лентой на лбу. Вслед за незадачливым бойцом с горы покатились еще двое – и от них под обвалом немногие уцелели. Мелькали фигурки – уцелевшие боевики прятались за камнями. Но пулеметчик увлеченно изводил боеприпасы – машина подъехала почти к подножию, огонь велся в упор. Шансов у джихадистов не было, только двоим удалось перевалить за косогор, остальные падали, прошитые пулями, катились вниз, превращались в лепешки…

Камни сыпались с вершины, словно землетрясение тряхнуло холм. Водителю пришлось отвести машину, чтобы не попасть под обвал. Представление завершилось – ответный огонь был полностью подавлен. Машина разворачивалась, устремлялась прочь от холма. Али с сияющей физиономией выбирался из ямы, махал своим сослуживцам. БТР подкатил, шумно лязгая и чадя выхлопом. Из распахнутого люка высунулась оскаленная физиономия капитана. Он что-то гаркнул, засмеялся. Смерть грязным собакам! Олег почувствовал возбуждение, хотелось смеяться. Он вытянул руку с отставленным большим пальцем – отработал спецназ действительно на отлично. Аджани картинно глянул на небо – мол, мы маленькие люди, все в ЕГО руках, снова засмеялся и исчез в люке.

– Пулеметная установка в башне – это уже наши доработали конструкцию, – объяснил Али. – Изначально эта штука была ни на что не годна. В ней можно лишь возить личный состав и отстреливаться из амбразур. Теперь это грозное вооружение. А если еще и пушку поставить, то получится мобильная крепость. Садись, майор, поехали. Ты уже привыкаешь к специфике нашей беспокойной сирийской жизни?

Кортеж мчался дальше, забирая на юг. Скалистая гряда приближалась, она обрывалась в степь, и объехать ее было несложно. На этот раз броневик вырвался вперед. Али прекратил лихачить – даже выносливая машина могла подвести в самый неподходящий момент. Он аккуратно проходил выпуклости, отыскивал ровные участки. До скал оставалось метров двести. И снова не слава богу! Послышался надрывный пронзительный рев. С северо-востока приближался летательный аппарат. Али беспокойно завертел головой. Звук принадлежал явно самолету – вертолеты грохочут иначе. «Может, наш?» – мелькнула мысль. Не успели опомниться, как из-за гряды слева по борту возник одноместный двухдвигательный штурмовик серо-стального цвета. Самолет был небольшой, но маневренный. Он шел на малой высоте, издавая пронзительный рев. Али машинально ударил по тормозам. Оба вывалились из машины, задрали головы. Он пронесся стремительно – на бреющем, на высоте не больше трехсот метров, ушел на юг и начал набирать высоту. Не наши, с досадой подумал Олег. На раздвоенном хвостовике за турбинами отчетливо выделялся знак принадлежности воздушного судна: белая звезда в черном круге и две горизонтальные «лычки» – ВВС Соединенных Штатов Америки. Но аппарат был красив и элегантен, не отнять. И пилот – рисковый американский парень. Самолет таял в дымке, превращался в размытую точку.

– Американцы, мать их! – сплюнул Али. – Типа, мы господствуем в воздухе, мы тут хозяева, бойтесь нас. А как начинает работать российская авиация – так сразу прячутся.

– Штурмовик «А-10», «Тандерболт», – задумчиво пробормотал Олег. – Где их только не использовали – и в Югославии, и в Ираке, и в Ливии. Не знал, что их и в Сирию перебросили. «Бородавочник», короче, по нашей квалификации. Сейчас их модернизируют, навешивают разные «примочки». Но наш «СУ-25» все равно лучше…

– Ладно, поехали, черт с ними, пусть летают, – махнул рукой Али.

Они торопливо расселись и тронулись с места, пытаясь догнать БТР, который не останавливался и ушел далеко вперед. Проехали не больше ста метров, как снова раздался раздражающий рев. Али забеспокоился. Олег опустил боковое стекло, высунул голову. Штурмовик развернулся и возвращался! Он практически падал с высоты, превращался из размытой точки в конкретный самолет – пока еще «игрушечный». Как-то одновременно сообразили, что сейчас произойдет. Али судорожно утопил педаль тормоза, и оба снова выпрыгнули наружу, распластались за кочками. Штурмовик, словно стрела, летел под острым углом к земле. До него оставалось километра полтора, когда загрохотала штатная авиапушка GAU-8 «Эвенджер», установленная по центру фюзеляжа! Ее создавали специально для штурмовика «А-10», одна из мощнейших артиллерийских систем, когда-либо устанавливавшихся на американских самолетах. Броневик шел без остановки, отдалился от джипа метров на триста. Поздно приказывать людям разбегаться! Олег с растущим ужасом наблюдал за происходящим. Из люка высовывался капитан Аджани, что-то кричал, срывая голос, грозил кулаком: кретины, опомнитесь! Но пятачок земли вокруг бэтээра уже превращался в ад. Пушка работала безостановочно – у семиствольного «Эвенджера» запас патронов почти неограничен. Взрывалась земля, летели комья глины, пятачок земли за несколько мгновений покрылся частоколом разрывов. Уже на подлете целая очередь прошила броневик. Штурмовик круто ушел вверх, скрылся с ревом за грядой. В этот момент и прогремел мощный взрыв. Сдетонировал боезапас, выплеснулось факелом пылающее горючее. БТР превратился в горящую груду металла, из которой повалил черный дым. Ударная волна обожгла лицо – настолько мощным был взрыв…

В ушах звенело, Олег потрясенно смотрел на то, что натворили американцы. Онемение растекалось по телу. Союзники, мать вашу! Обознались? Или специально устроили этот беспредел? Ведь были опознавательные знаки на борту бронемашины! Выл Али, исполнял какой-то зловещий танец, грозил кулаком небу. Он ругался на арабском, проклинал американских богов, всю их нацию.

– За руль, капитан! – страшным голосом проорал Олег. – Сейчас по нашу душу прилетит!

И «секвойя» затряслась, беря курс к скалам. Там, где обрывалась гряда, имелось идеальное место для укрытия. Али загнал машину за скалу, выбежали наружу, забрались за огромный валун – его словно специально сюда положили, чтобы подпереть гряду. Как чувствовали – вновь образовался рев, терзающий барабанные перепонки. Штурмовик промчался мимо – бомбить под крылом было некого – и с отчаянным грохотом унесся в небо. Похоже, пилоту этим утром было нечем заняться. Несколько минут они лежали за камнем, слушали. Капитан шепотом изрыгал витиеватые проклятия. Потом они как-то пристыженно посмотрели друг на друга, покинули укрытие и, отряхиваясь, побрели к машине. Спешить уже было некуда. Когда подъехали к месту взрыва, над ним еще витал прогорклый дым. Легкие завязывались узлом, кашель душил. Иранский броневик развалился на части, оплавленные куски металла издавали пронзительную вонь. Человеческие тела были порваны на куски, обгорели, идентифицировать их было невозможно. Валялись оторванные головы без лиц, обугленные конечности с растопыренными пальцами. Погибли все восемь бравых спецназовцев, погибли страшной смертью – даже нечего было положить в гроб. Они стояли недалеко от места взрыва, подавленно молчали. Али уже перестал ругаться, сник, глаза потухли.

– Майор, объясни, зачем они это сделали? – тихо пробормотал он. – Ведь мы воюем против одного врага…

– Они считают, что враг их врага – необязательно друг, – вышел из оцепенения Олег. – Они сами создали «Исламское государство» – может быть, невольно, но благодаря их политике в Ираке возникла эта прожорливая плесень. Поэтому воюют они с ним… как-то застенчиво, что ли, словно с собственными детьми. А ваш президент – их враг уже многие годы, они его органически не переваривают, для них в Сирии это враг номер один, и что тут говорить… Сидят и спокойно ждут, пока правительственная армия и боевики перебьют друг дружку, ослабнут, потеряют влияние…

– Хрен им, не дождутся, – процедил Али. – Они тут уже подтерлись… Югославию проутюжили – все вышло, как хотели. Хусейна в Ираке скинули – почти без проблем. Каддафи в Ливии извели – даже из самолетов не выходили. Думали, и в Сирии будет так же легко. А накось, выкуси им Сирию! Пять лет уже бьются, всякий сброд против нас вооружают, страну растерзали, а мы только сильнее становимся…

Олег отвернулся. Представление об американцах не менялось. Нация, может, и великая, но сколько дел наворотили, сколько ошибок «трудных»! Орут на всех углах о правах человека. Но только не там, где воюют их войска. И вообще как-то удачно «общечеловеческие ценности» совпадают с национальными интересами США…

– Я должен сообщить полковнику, – пробормотал Али, доставая телефон.

Олег отвернулся, направился к машине. Извлек бутылку теплой воды, выпил всю, не отрываясь. Они потеряли сопровождение. Ждать, пока подъедут другие? Под огнем исламских террористов и американских летчиков? Он курил, когда на негнущихся ногах подошел капитан. На Али лица не было. Смуглая кожа побелела, натянулась, подбородок подрагивал. Еще что-то случилось, сообразил Олег, и холодок заструился по спине. Беда, как водится, не ходит одна.

– Это был Амин, командир роты охраны… – убитым голосом поведал Али. – Он был заместителем Джафара, теперь возьмет командование… Он сообщил, что полчаса назад погиб полковник Надим Бахуз…

Олег сглотнул. Снова нестерпимо захотелось пить. К этому невозможно привыкнуть – нельзя представить мертвым человека, с которым разговаривал полтора часа назад. Полковник живой стоял перед глазами – стареющий, страдающий излишним весом, но деловой, адекватный, полный боевой энергии…

– В смысле? – прохрипел Олег. – Мы ведь говорили с ним…

– Он выехал в Куджаб в сопровождении двух машин… – бесцветным голосом говорил Али. – Там передовые посты наших войск, нужно было выяснить кое-что по диспозиции и допросить перебежчика. Полковник любил все делать сам, всегда лично выезжал на место… Была засада, вместе с ним погибли четыре офицера, пять солдат. Остальные кое-как отбились, отступили, сообщили артиллеристам. Тело полковника удалось вытащить, остальные там и остались…

Они угрюмо молчали, курили. Иногда Олег поднимал голову к небу, выискивая в нем отнюдь не Бога. Штурмовик не возвращался. Он от кого-то слышал, что часовой вылет такого самолета обходится казне Соединенных Штатов в 17 тысяч долларов. Дорогое горючее, дорогие боеприпасы, опять же амортизация летательного аппарата…

– Ты должен вернуться в Шорт? – мрачно спросил он.

– Нет, майор, должен… но не вернусь, – поколебавшись, ответил Али. – Полковник Бахуз приказал работать с тобой. Приказа, отменяющего этот приказ, он не отдавал. Я с тобой, майор.

– Я рад, Али, – облегченно вздохнул Али. – Надеюсь, мы справимся быстро. Будем ждать похоронную команду?

– Не будем, – помотал головой Али. – Я сказал, наши в курсе, что здесь случилось. Они сообщат российским военным, как ведут себя их американские коллеги. Никого, понятно, не накажут, выкрутятся, что-нибудь наврут, – усмехнулся он, – они это умеют. Сирийский бронетранспортер допустил опасное сближение с мирным самолетом ВВС США, по нему стреляли из охотничьих ружей, выводя из душевного равновесия пилота… Западу ведь наплевать, верно? Ладно, поехали…

Глава 9

Бог миловал – на заключительном этапе 20-километрового путешествия ничего опасного не произошло. Ближе к Халиле стали появляться деревья, зеленели небольшие рощи. Али сделал остановку метрах в пятистах от дороги. Несколько минут они в бинокль наблюдали за трафиком в окрестностях Халилы. Проехала старенькая «европейка», грузовичок, подержанное средство передвижения, подозрительно смахивающее на «Жигули». До Халилы было рукой подать.

– Может, объедем?

– Не получится, – подумав, возразил Али, – местность изрезана. Теперь мы можем передвигаться только по дорогам. Меняем номера – прямо сейчас. У меня есть запасной комплект. Если на холме кто-то выжил, они могли разглядеть номер.

– Думаешь, поможет?

– Не забывай, что я турецкий бизнесмен, чему имеются убедительные бумаги. И номера мы поставим турецкие. Я в совершенстве знаю турецкий язык…

– И я – ну прямо вылитый турок, – поддержал Олег.

– А тебе лучше держать язык за зубами, – посоветовал Али. – Сойдешь за моего немого помощника. Аллах поможет – обзаведемся формой боевиков ДАИШ, тогда будет легче.

– Чем-то подтверждается принадлежность человека к вооруженным силам «Исламского государства»? – спросил Олег. – Бумага с печатью, аналог солдатской книжки? Какие у них в ходу документы?

– Да ничем не подтверждается, – фыркнул Али. – Командиры небольших подразделений знают своих бойцов в лицо. А еще на роже должна быть печать, что ты готов «мочить» неверных и умереть с именем Аллаха на устах. Но это разные, знаешь ли, вещи – я вот тоже хочу умереть с именем Аллаха на устах. Но в представлениях этих отморозков я – жалкий вероотступник, который достоин только смерти.

Через четверть часа они въехали в Халилу: ничем не примечательный городок, который пощадила война – во всяком случае разрушенные обстрелом здания в глаза не бросались. Но естественной разрухи хватало. Городок посреди пустыни явно не относился к разряду процветающих. На въезде в город работала заправка. Желающих пополнить запасы горючего не наблюдалось. В городе была единственная, какая-то бесконечная улочка. Вдоль нее тянулись светлые одно-двухэтажные строения с обветшалыми вывесками, с заваленными мусором тротуарами. Над мечетью развевался флаг – черное полотнище с белыми арабскими письменами. «Нет бога, кроме Аллаха. И пророк его Мухаммед». Вроде бы все правильно, любой из полутора миллиардов мусульман согласится с утверждением, но все же, все же… Вооруженные боевики на улице не попадались, но риск все равно огромный. Нервы были напряжены до предела.

В центре городка работал небольшой магазинчик – у входа стояла группа из нескольких женщин, с ног до головы закутанных в темные паранджи. Их лица закрывали сетки. Женщины пугливо отпрянули от тротуара, когда «секвойя» пропылила мимо.

– Вашим людям тут будет скучно, майор, – усмехнулся он. – Вино и сигареты не купить в принципе – только у подпольных дельцов, продажа и потребление караются смертной казнью. Могут на месте пристрелить, могут, для приличия, за угол завести. А то привяжут к джипу и будут таскать за собой по пустыне. А если нужна показательная казнь, то ночку пожить дадут, а утром на площади голову камнем размозжат. Девчонок тут найти нереально – это позволено только тем, кто воюет за идеалы ДАИШ. В заведении не посидеть, ни казино, ни боулинга, ни бильярда, под запретом даже футбол и прочие спортивные игры. Про шахматы и шашки, телевизор и Интернет даже молчу. Понятие «права человека» может вызвать только истерический смех…

– Скучновато, – согласился Олег. – Поневоле возникнет потребность взяться за оружие и кого-нибудь убить. А потом прикрыться нормами шариата и знаменем Аллаха.

– Несколько упрощенно, – хмыкнул сириец, – но молодец, схватываешь. Вот черт, да разрази тебя аллах…

Он резко ударил по тормозам, когда из примыкающего переулка выехал черный потрепанный пикап и перегородил проезд! Это был не пикап – пикапище! Огромный как троллейбус! Из кузова выпрыгнули четверо и взяли автоматы наизготовку. Все понятно, снова прошляпили! На этих парнях пробу было негде ставить! Бурый камуфляж, засученные рукава, как у эсэсовцев, один в бандане, другие в традиционных черных шапочках, бороды лопатами, автоматическое оружие. Двое были в темных очках, двое не скрывали лиц, хотя такие физиономии можно бы и скрыть! Командовал «парадом» высокий бандит, на целую голову выше остальных. Его грудь крест-накрест переплетали пулеметные ленты, а в мощной лапе с легкостью помещался ручной автомат с коробчатым магазином.

– Капитан, спалились… – зашипел Олег, хватаясь за автомат.

– Не трогай оружие, сиди… – буркнул Али, натягивая стояночный тормоз. – Ослеп, что ли, майор? Они уже целятся в нас, в сито превратят. Пусть проверяют, отбрешемся… Ладно, ты не будешь немым, какой ты, на хрен, немой, ты мой помощник с Украины, симпатизируешь идеалам, которые проповедует Аль-Багдади…

Трое действительно целились из автоматов. Рослый боевик с густыми бровями и изогнутым носом делал небрежные приглашающие пассы – выйти из машины и подойти с документами. Пришлось покинуть «секвойю» и направиться к ним. Эти несколько метров давались с неимоверным трудом, ноги не шли. В голове царила круговерть. Лица боевиков не выражали ничего хорошего. Они внимательно следили за чужаками – те, похоже, неплохо вмещались в прорезях прицелов. К Олегу подскочил невысокий жилистый парень в маске, проворно его обыскал. Проделал то же самое с Али, припустил к джипу. Он что-то прокричал, показывая на автомат, оставленный Олегом на сиденье. «Не криминал, – подумал Кравцов. – Если бы сигареты или виски…»

Али шуршал бумагами, совал рослому типу, что-то подобострастно бубнил по-турецки. Потом переходил на ломаный арабский, с него – на ломаный английский. Боевик небрежно полистал бумаги, которые мало его интересовали. Покосился на товарищей, на Олега, кинул мимолетный взгляд вдоль дороги. Немного поколебавшись, сунул фальшивые документы себе в карман. Это было недобрым знаком. Али побледнел, начал с удвоенной страстью что-то бормотать. Складывалось впечатление, что боевики ему в принципе верят, дело в другом. «Неужели в машине?» – сообразил Олег. – Почему бы нет? Нормальная машина, знатный «проходимец», и им же невдомек, что это «ведро» следует поить из бутылочки…»

Он лихорадочно соображал: что делать? Срываться и класть всю компанию – не хватает пока «суперспособностей». Двое держали их на прицеле, а рослый бандит подошел к худощавому подельнику, стали шептаться. Они оба периодически косились на «секвойю». Все понятно. Завезут подальше и там убьют, чтобы не светиться. «Турок» свой, сотрудничает с экстремистской группировкой в нефтяной области, за его убийство по головке не погладят. Но если концы в воду – кто будет разбираться? А машину – нашли, пустая стояла. О бое западнее Халилы, в котором фигурировала черная «секвойя», боевики, видимо, не знали.

Рослый хмуро уставился на Олега, что-то спросил.

– Браття, я свій, – глотая слова, забормотал Олег. – Що не так? Що відбува́ться? Я люблю Ісламську державу, я приїхав надати йому посильну допомогу з далекої України… Там всі поважають вас, розуміють ваш світогляд, повністю солідарні з вами в боротьбі з диктаторською нечестивою Росією… Я хочу бути в вашій країні, брати, проливати кров за Аллаха. Що не так?

Он нес какую-то сумбурную галиматью, дожидаясь удобного момента. Кто-то должен отвернуться, ослабить бдительность. А Али поддержит, возьмет на себя часть забот. Но эти люди были тертые калачи, они лишь загадочно ухмылялись, переглядывались. Рослый повернулся к пикапу, махнул рукой. Водитель, оставшийся за рулем, сдал машину назад, освобождая проезд. Один из боевиков схватил за шиворот Кравцова, другой – сирийца, пинками погнали к «секвойе». Затолкали на заднее сиденье, подперли боками. Оглянуться не успели, в них уже упирались стволы, скалились волчьи морды. Возмущался Али: мол, братья, что вы делаете, мы же за вас? – а в глазах уже поселялся злобный огонек. Четвертый боевик взгромоздился за руль, и машина помчалась дальше по улице. Шарахнулась женщина в длинной парандже, испуганно прижалась к стене дома.

Городок оборвался, улица перетекала в дорогу, убегающую в пустыню. За последними домами водитель повернул направо. Несколько минут внедорожник трясся по кочкам мимо гор мусора, проехал заросли кустарника и остановился у захламленного пруда. «В буквальном смысле концы в воду», – тоскливо подумал Олег. Машина остановилась у края небольшого обрыва. Пленников схватили, вытащили из машины. Эти черти вели себя на редкость грамотно – видно, случались в практике прецеденты. Одну лишь ошибку они допустили, причем серьезную: не связали руки своим жертвам. Их особо не развлекали разговорами, лишь рослый что-то равнодушно бросил Али, подтолкнул к обрыву. Другие сильные руки толкнули в спину Олега, а нога отвесила пинок. Он затормозил перед обрывом, обернулся. Нога скользнула по тяжелому камню, вросшему в грунт, вывернула его из лунки. Что за бред? Рослый что-то бросил подельникам, те отступили, опустили автоматы. Верзила вскинул пулемет, висящий на груди. Слабое дуновение воздуха – что-то свистнуло. Ну наконец-то, Олег уже устал ждать! Капитан Самери выбросил тонкое лезвие из рукава – оно покоилось в специальном вшитом кармашке, и верзила с пулеметом качнулся – он еще не успел оттянуть затвор. До синевы отточенное лезвие, без рукоятки, но с хвостовиком, полностью вошло в горло, перекрыв дыхательные пути. Рослый выхаркнул бурую массу, выронил пулемет. В глазах поселился ужас, он схватился за горло, начал судорожно нащупывать поразивший его предмет, а затем свалился ничком всей своей массой, затрясся в эффектной агонии. Носок ботинка уже нащупал тот самый килограммовый камень, швырнул его! Когда-то в юности Олег неплохо играл в футбол. Камень угодил в коленку молодому боевику в темных очках. Треснула кость. Он ахнул, повалился на поврежденную ногу. Двое оставшихся уже отпрыгивали, вскидывая автоматы. Поздно! На них навалились дружно, в прыжке, оттолкнувшись от обрыва. Били жестко, дробили кулаками скулы, разбивали носы, не чувствуя судороги в сведенных конечностях. Боковое зрение не дремало – противник под Олегом хрипел, теряя сознание, он уловил движение, бросил его – путь отдохнет последний раз в жизни – и кинулся на парня со сломанной коленкой. Тот пытался наставить автомат на мишень. Он двинул в постное «табло», выхватил из ножен боевика его же собственный нож и начал бить в живот. Тот еще не умер, он оставил его в покое, вернулся к первому, добивал размеренными ударами по лицу. Потом опомнился, отпрянул, оттащил зарвавшегося Али – тот тоже разминался над своим противником, как над боксерской грушей. С бороды террориста сочилась кровь, он что-то шамкал беззубым ртом.

– Подожди, Али, – прохрипел Олег, – не будем пока добивать этих двоих. Стаскиваем с них одежду, пока живы, переоденемся, станем вылитыми боевиками «Исламского государства».

– А почему не добить-то? – не понимал сириец.

– Брезгливый потому что. Тебе – не знаю, а мне с покойника донашивать как-то претит.

Они стаскивали с боевиков униформу – те стонали, закатывали глаза, один умолял не убивать на ломаном русском (узнал по речи бывшего соотечественника из СНГ) – и только после этого добили точными ножевыми ударами. Перевели дыхание, вытерли пот, с каким-то юмором посмотрели друг на друга.

– Отбрешемся, говоришь? – хмыкнул Олег.

– Ну, отбрехались же, – пожал плечами сириец.

Униформу в отдельных местах пришлось застирывать, оттирать песком. Облачались в мокрое – проблем с высыханием не было. Мертвецы мешались, путались под ногами, приходилось постоянно на них натыкаться.

– Куда ни наступи – все к деньгам, – мрачно пошутил Олег.

– Это как? – не понял сириец.

– Примета есть такая в России: вступишь в дерьмо – богатым будешь. Не напрягайся, Али, это только фольклор, в противном случае все население моей страны уже ворочало бы миллиардами…

– Скинем в пруд? – задумался Али, ткнув подбородком в мертвецов.

– Не утонут, – возразил Олег. – Ну не тонет оно, пойми, приятель. – Его разбирал какой-то нервный смех.

Али понял и тоже начал смеяться. Действительно, бессмысленно топить эту кучу дерьма. Они уже мертвые, ко дну не пойдут, потому что в легких воздух, а не вода… Их оставили как есть, переоделись, заправились, подтянули униформу. Больше всего импонировали маски, способные перевоплощаться в черные шапочки. Оба критично осматривали друг друга, делали замечания, которые тут же на месте устраняли. Камуфляж смотрелся ладно, даже кроссовки оказались по размеру. Свою одежду затолкали под сиденье в джип. Повесили автоматы на грудь, всю амуницию, снаряжение.

– Я так понимаю, мы уже не курьеры турецких контрабандистов нефти, – заметил Олег.

– Да, майор, ты догадлив, – согласился Али. – Запомни имя – Акбар аль-Ахмад. Это не чай, это полевой командир ДАИШ, прославившийся лютой жестокостью. Его подразделения действуют в районе Нархаллы. Мы – его посланцы, прибыли в Аль-Фараджу, чтобы найти его сбежавшую жену Джамилю. Появилась информация, что она скрывается в этом городе, и шефу очень нужно, чтобы мы нашли ее живой. Вполне правдоподобная легенда. Мы не обязаны ни перед кем отчитываться о том, где находимся. Мы – доверенные лица аль-Ахмада, выполняем его личное распоряжение – пусть проверяют.

– Ну, и проверят, – проворчал Олег.

– Аль-Ахмад погиб под Нархаллой – а это в районе Хомса, то есть далеко, – больше суток назад. Нашла собаку справедливая пуля… – Глаза капитана хитро заблестели. – В общем, не грузись, майор, доказать ничего невозможно. Как мы можем попасться на проверке, если мы в доску «свои» – посмотри на нас. Я – местный, сириец, ты – татарин, прибыл воевать из России. Не надо никаких фальшивых имен – мы те, кем являемся на самом деле. Ну, почти…

Они не забыли о водителе пикапа, ожидавшем своих подельников. Тот, наверное, начал волноваться – что-то долго их нет. Али провел машину мимо мусорных куч, остановился недалеко от выезда на дорогу. Олег отправился один, натянув маску. Прошел узким переулком, игнорируя лающую собаку и женщину, юркнувшую в дом. Пикап стоял на том же месте, загородив проезд. Он подошел сзади, постучал в окно. Дверь открылась, высунулась физиономия, покрытая мелкими оспинами, что-то чирикнула по-арабски, и Олег молниеносным движением всадил нож в горло – с таким расчетом, чтобы залило не его, а приборную панель. Аккуратно пристроил голову на рулевое колесо, закрыл дверь и назидательно погрозил кому-то указательным пальцем. Затем неспешно двинул обратно, надеясь, что обошлось без свидетелей…

До пригородов Аль-Фараджи добрались без приключений. «Разрушений в городе немного, – просвещал по дороге Али. – Гарнизон тут был небольшой, подкреплений не дождались, полковник, командующий местным полком, держался два дня, потом начал выводить людей к югу. Это было полтора года назад. Полностью разрушены несколько кварталов в центре и парочка на окраине. Там в подвалах еще живут люди. А в остальном все цело. Не сказать, что жизнь как довоенная, но по крайней мере не бомбят».

И все же приметы войны ощущались на каждом шагу. Небольшой пригород в нескольких километрах от городской границы был полностью разрушен. От трехэтажных домов остались лишь каркасы, просвечиваемые насквозь. Вздыбленный асфальт, поваленные столбы. Видимость порядка все же пытались соблюсти: сгоревшие легковушки и пикапы стащили в кучу под фундаменты руин и даже составили друг на дружку – видимо, автокраном, – чтобы занимали меньше места. Смотрелось причудливо: в кузове пикапа находилась сплющенная легковая «Мазда», а сверху весь этот натюрморт венчал еще один пикап, привалившийся к оконным перекрытиям второго этажа. По пустырю бродили собаки, дети копались в горах мусора. Пришлось на полминуты прикрыть окно – вонь царила неимоверная.

– Во что страну превратили, уроды… – с отчаянием бормотал Али, пристраиваясь в хвост короткой автомобильной очереди: машины по обочине объезжали воронку на дороге – за полтора года ее не удосужились залатать. – А ведь красивая была страна, люди радовались, жили, работали. По вечерам в заведениях сидели, повсюду реклама горела, красивые аллеи, парки, машины… Ну и кто это будет теперь возвращать обратно? Обама какая-нибудь? Абу Бакр – который у них тут за главного? Дебил со справкой, мать его…

Дальше разрушений было немного, но запустение чувствовалось во всем. В город еще не въехали. Из попавшихся навстречу трех автозаправок работала одна, но наплыва автомобилистов тоже не наблюдалось. «Секвойя» с достоинством катила по дороге. Приближался город – большой, раскинувшийся в долине между волнистыми холмами. С расстояния нескольких километров он смотрелся вполне прилично. Дома из белого камня – в основном квадратные коробки, несколько высотных зданий, сферические купола мечетей, иглы минаретов, торчащие в небо, словно заводские трубы. Имелись и трубы – большей частью на окраине, но дым из них не шел. То и дело взгляд упирался в армейские джипы, в вооруженных боевиков, снующих вдоль дороги. Наметанный глаз Али подметил проблему на дороге. Сместились на обочину, встали. Они сидели, развалившись в креслах, небрежно выставив локти и стволы в раскрытые окна.

– В пятистах метрах контрольный пост, – сообщил капитан. – Дорога под горку, все видно. Там очередь из автомобилей. Можем внаглую пролезть без очереди, все, кто с оружием, так и делают. Может, прокатит, а может не прокатить. На этом посту проверка щепетильная. Дальше будет проще. Главное – здесь. Давай подумаем, нужна ли нам эта машина.

– Не жалко? – спросил Олег.

– Легко пришла – легко ушла, – засмеялся Али. – Она не моя, другую добуду. Эту тачку не назвать неприметной. Она уже несколько раз засвечивалась. Пока Аллах нас хранит, но когда-нибудь нарвемся. Жалко, конечно, она со мной уже больше месяца, пою из бутылочки, как своего ребенка…

– Пойдем пешком на пост? – засомневался Олег. – Будем обходить огородами?

Али размышлял недолго, запустил двигатель и съехал на ближнюю примыкающую дорогу. Переулок вывел к пустырю, покосившемуся кирпичному забору. Здесь стояло несколько крупных нефтевозов. Слева находилась парковка, чудом сохранившаяся в приличном виде. За оградой скрывалось частично функционирующее предприятие или нефтехранилище. Они оставили машину на парковке. В ней не было ничего компрометирующего, за исключением оружия и грязной гражданской одежды. На лобовое стекло Али приклеил что-то вроде стикера с арабскими надписями и флагом квазигосударства. «Вроде амулета, гарантирующего сохранность», – подумал Олег.

– Сегодня-завтра простоит, – проворчал Али, с сожалением разглядывая свою красотку, – а больше и не надо.

Обходить контрольный пост было неправильно. Заметят – появятся вопросы. «Главное, не показывай вида, – напутствовал Али, когда они пешком возвращались на дорогу. – Мы хозяева в этом мире, нам плевать на всех». Со стороны действительно все было в тему – «заслуженный» камуфляж, пыльные щетинистые лица, боевая амуниция, свисающая с жилетов, как игрушки с новогодней елки. Они вышли на дорогу, Али поднял руку – остановился небольшой грузовичок с военными в кузове. Он бросил несколько слов водителю, и тот согласно кивнул.

– В кузов садимся, – буркнул Али, – попросил до города подбросить.

В кузове валялись матрасы, какая-то мешковина. Несколько вооруженных парней неплохо устроились. Защитные комбинезоны, повязки на лбах, оружие со всего света. Они безропотно подвинулись – в происходящем не было ничего необычного. «Аллах акбар!» – приветствовал «соратников» Али. «Аллах акбар!» – вторил ему Олег. «Аллах акбар!» – лениво отзывались боевики. «Как же мне хочется их всех горячо обнять», – с брезгливостью подумал Олег. Машина тронулась, кузов тряхнуло. Он не успел сесть и едва не подмял худосочного парня, у которого на поясе висело устрашающее мачете. Пассажиры засмеялись, и Олег засмеялся, хотя с большим удовольствием выдернул бы сейчас эту штуку и порубил всех в мелкую капусту. Он привалился к борту, важно надул щеки (подглядел, что Али делает то же самое). В конце концов, нужно все испытать в жизни…

Обладатель ножа что-то спросил у него по-арабски. Олег приветливо улыбнулся, ткнул пальцем в рот, гортанно прокаркал: «Татар, татар, крымский татар, нот араб… Аллах акбар!» Парень понятливо кивнул, заткнулся. Али едва заметно кивнул: нормально, на троечку. Лукавый огонек мелькнул в глазах.

Все присутствующие быстро потеряли к ним интерес. Возвращались, очевидно, с караула, служба была не сахар. Через минуту машина подъехала к шлагбауму, и Олег лениво повернул голову. В очереди на проверку стояли несколько легковушек, пара старых грузовичков. Водитель лохом не был – сдал влево, с выездом на встречную полосу, покатил к шлагбауму, сотрясая кабину гневными выкриками: посторонись, чернь! Мелькнуло испуганное лицо седоусого сирийца, он прыгнул в свой подержанный «Опель», сдал назад, освобождая проезд. Нервы были натянуты как струны. Люди вокруг говорили по-арабски – в машине, вне машины. Олег демонстративно зевал, изображал полное равнодушие. Водитель что-то объяснял мускулистому постовому в черной маске. Тот не возражал, охотно кивал, бросал отрывочные фразы. Пост был основательно милитаризован: полдюжины бойцов в униформе, пулемет на треноге. Водителя никто не заставлял говорить, что он подбросил двоих, и он, похоже, не говорил – рядовое дело. Боец запрыгнул на подножку, завис над кузовом, смерил взглядом пассажиров и спрыгнул обратно. Транспортное средство двинулось дальше. Предательский пот стекал со лба. Снова что-то каркнул паренек с мачете, остальные захрюкали. Олег уставился на него недобрым взглядом, тот словно подавился, отвернул голову.

Машина медленно въехала в город. Постов для тотальной проверки всех въезжающих больше не было. Подрастали здания, появлялись не изувеченные взрывами заборы. Где-то в стороне надрывно, на отчаянно-протяжной ноте «Алла-Алла» горланил муэдзин с минарета, созывая правоверных на дневную молитву. Видно, время пришло: пассажиры грузовика становились на колени лицами на восток, начинали, кто как мог, делать намаз. Али охотно присоединился к ним, закрыл глаза, что-то шептал. Олег был не силен в мусульманских религиозных обрядах, но делал примерно то же, что Али.

Грузовик далеко не пошел, начал выворачивать с дороги, видимо, казарма экстремистов находилась на окраине. Али подался вперед, застучал по кабине: высаживай, мол. И снова потрясание кулаками, суровое «Аллах акбар!», формальные улыбки по случаю прощания. Грузовик убрался в тесный переулок, а двое «новообращенных» зашагали по улице. Они двигались неспешно, с достоинством, независимо поглядывая по сторонам.

– Это центральная улица Аз-Рахиль, – негромко проинформировал Али, – она тянется через всю Аль-Фараджу с запада на восток, а потом плавно переходит в нужную нам Эль-Шаабу. Фактически не нужно никуда сворачивать, идем прямо.

День летел стремительно. В какой-то миг до Олега дошло, что суматошный день фактически завершился, солнце опускается к западу. Час-другой, и начнет смеркаться. Улица Аз-Рахиль уносилась на восток, прямая как проспект. Облупленные здания, щербатые тротуары. Понурые пыльные пальмы, когда-то формировавшие красивые аллеи. Улицу обступали невысокие дома в три-четыре этажа. Безыскусная арабская архитектура второй половины XX века – прямоугольные фасады, утопленные в здания лоджии – или, наоборот, длинные балконы, обвивающие по периметру все здание. Людей на улице было сравнительно много – женщины в паранджах и никабах, целиком закрывающих лица, их, как правило, сопровождали мужчины. Последних здесь было большинство. Безусые юнцы, пожилые. Мужчин призывного возраста было не очень много. Бороды отращивали практически все – одна из обязательных норм шариата. За непослушание можно было огрести плетей или даже расстрел, чтобы другим неповадно было. Олег обратил внимание, что весь город увешан флагами «Исламского государства» – черными, зелеными, желтыми, но с одной и той же надписью о едином реальном боге на земле (все остальные, видимо, подделки). На соседней улице ревел мегафон: хриплый голос что-то с пафосом вещал. Город гудел, как муравейник. Даже в этих адских условиях он умудрялся жить. Часто встречались вооруженные боевики. Одни степенно прохаживались, другие спешили. Им уступали дорогу, женщины испуганно прижимались к краю тротуара. Бросалось в глаза, с каким пренебрежением экстремисты относятся к гражданскому населению – людей игнорировали, толкали, могли обругать зазевавшуюся женщину.

Ближе к центру становился плотнее автомобильный трафик. На многих машинах развевались те же флаги. Популярностью пользовались пикапы с пулеметами на турелях. В них, как правило, находились несколько вооруженных субъектов. Водители таких машин правила не соблюдали. Буквально на глазах потрепанный пикап с вооруженными людьми зацепил на перекрестке идущую по главной дороге легковушку. Повреждения были незначительные. Но боевики высыпали из машины, образовав затор на дороге, и несколько минут увлеченно пинали пожилого сирийца. Тот не дергался, лежал, обхватив руками голову, жалобно поминал имя Аллаха. К своему удивлению, Олег заметил несколько желтых машин с шашечками – «отрыжку диктаторского режима Асада». Они никуда не ехали, понуро стояли у тротуара. Медленно проехал по первой полосе грузовик с низкими бортами. В нем сидели молодые женщины, вооруженные автоматами Калашникова. Молодые, судя по глазам, чернобровые, большеглазые. На головах платки, нижние части лица тоже закрыты платками с арабской вязью. Боевые подруги джихадистов. Они не разговаривали между собой. Одна из «одалисок» мазнула взглядом Олега, задержалась на нем. Это точно была не Ольга, но он напрягся. Что мешает Ольге (если она еще жива) оказаться в подобном автомобиле? Подразделение явно осуществляло надзорную работу – вычленяло в толпе представительниц слабого пола, следило, чтобы правильно были одеты, не красили ногти, не шатались по улицам без мужчин. Их не волновала грубость коллег-мужчин, то, что посреди перекрестка несколько отморозков жестоко избивают ни в чем не повинного пожилого сирийца. Олег не подал вида, но как-то тоскливо стало на душе. Снова бряцали доспехами всадники Апокалипсиса…

Впереди возникла небольшая площадь с круговым движением. Когда-то красивая – в белокаменных вазонах росли причудливые пальмы, дорожки обвивали аккуратные газоны, в центре площади возвышалась литая стела с барельефом. К настоящему времени большинство вазонов разбили, из обломков торчало непонятно что, на газонах колосились сорняки, стелу сбили (она валялась, переломанная пополам), оставив лишь постамент. Зато за сохранившейся декоративной оградой высилась импровизированная виселица, на которой висели четыре мужских трупа. Причем висели давно – мухи и прочая летающая живность основательно объели лица. Все остальное благополучно разлагалось на жаре. Руки повешенных были связаны за спиной. Они висели на недосягаемой высоте. На пятачке у постамента играли дети – маленькие, лет семи-восьми. Во что играли, непонятно – какая-то странная смесь пятнашек и регби. На покойников никто не обращал внимания – привычный антураж.

– Бедняги, – прошептал Олег. – За что их так?

– А я откуда знаю? – пожал плечами Али. – Телевизор смотрели, в Интернет лазили, на наркотиках или пьянке попались… Может, струсили на поле боя или сбежать хотели от своих. Такое часто бывает – люди клюют на красивую пропаганду и обещанный рай на земле, приезжают, а тут такое… Обрати, кстати, внимание – на той стороне единственная стоящая достопримечательность Аль-Фараджи – красивейшая мечеть Аббас аль-Барани. Это был йеменский мусульманин, шахид и табиин – последователь сподвижников пророка Мухаммеда, хотя ни разу с ним лично не общался. Что-то вроде ваших апостолов, продвигающих в массы учение Христа. Весьма почитаемая в Сирии фигура, поскольку жил он и творил здесь. Экстремисты, когда захватили город, хотели взорвать мечеть, но потом передумали – этим бы явно настроили население против себя. Просто обнесли здание забором и не пускают в него молиться. Аль-Барани был шиитом…

Мечеть действительно производила впечатление. Белокаменная, в изразцах, с резными портиками и голубыми куполами. Летучие прямоугольные очертания, элегантная аркада – здание словно парило в воздухе вместе с четырьмя иглообразными минаретами. Площадь перед мечетью опоясывал бетонный забор, вдоль которого прогуливались автоматчики в камуфляже. Местные жители этот участок проходили быстро, опустив головы. За перекрестком стояло разрушенное здание, позади него на пустыре рычали экскаваторы. Работала техника, толпились люди – в основном молодежь и дети. Экскаваторы что-то сгребали ковшами, давили мощными гусеницами. Олег остановился, начал всматриваться. Вроде не людей, и то хорошо. Какая-то невнятная светло-серая масса, состоящая из множества продолговатых элементов, с расстояния было трудно разглядеть конкретно.

– «Мальборо-лайт», – усмехнулся Али, подтолкнув напарника. – Конфисковали очередную партию контрабандных сигарет и теперь с упоением ее давят. А может, старый склад распотрошили. Обычное дело, не обращай внимания.

Захлопали выстрелы. Стали оборачиваться прохожие. Никто не побежал, не стал кричать. Обычный фон – к постоянной стрельбе привыкаешь так же, как в лесу к птичьему пению. Из подъезда углового здания выкатился визжащий клубок – женщина, закутанная в паранджу, да еще и с платком-чадрой, в котором немудрено запутаться. Она и запуталась. Задралась паранджа, показались белые ноги. Возмущенно загудели прохожие – бесстыдница, позор-то какой! Женщина, плача, встала на колени, стала судорожно оправлять свои одежды. Сбилась сетка-никаб, мелькнуло симпатичное зареванное личико. Следом за ней выбежали двое мускулистых мужчин – в униформе, перепоясанные ремнями. У лохматого громилы на поясе висела самая настоящая кривая сабля! Они схватили женщину под локти, потащили к краю тротуара, где дожидался приземистый пикап – самое популярное средство передвижения в стране. Смеялся водитель, подпирающий капот, смеялись громилы. Никто из прохожих не вмешивался, люди останавливались, с любопытством смотрели. Следом за женщиной выбежала еще одна – поплотнее, видимо, постарше. Она частила, как печатная машинка, о чем-то упрашивала громил. Видимо, мать или другая близкая родственница. Громилы не реагировали. Тогда она стала хватать их за руки, повалилась на колени, зарыдала в полный голос. Громила оттолкнул ее, отвернулся. Она вскочила с колен, бросилась к нему. Но наступила на свою же паранджу, потеряла равновесие, упала на него. Нога громилы соскользнула с тротуара, он чуть не треснулся лбом о пикап. Сообщники радостно потешались. Громила разъярился, схватил женщину за горло, ударил по голове кулаком. От удара с нее свалилась чадра, на обозрение предстали седые волосы, зареванное морщинистое лицо. Она упала на колени, уткнулась головой в асфальт. Этим могло бы закончиться, но сподвижники громилы продолжали хохмить. Веселый оказался народ. Громила вконец разозлился, выхватил саблю и мощным ударом отсек женщине голову! Толпа ахнула. Голова покатилась по тротуару, оставляя за собой красную дорожку. Подельники замолчали. Водитель, привалившийся к капоту, озадаченно почесал затылок. Забилась в истерике дочь. Садисты спохватились, схватили ее с двух сторон, забросили в кузов. Она свернулась в клубок, стала вздрагивать. Громила отправился ловить сбежавшую голову, схватил ее за волосы, метко метнул в кузов. Туда же забросили обезглавленное туловище. Он садился в машину последним, злобно обозрел собравшихся людей, что-то прошипел и захлопнул дверь. Пикап отъехал от тротуара.

Движение возобновилось. Люди снова шли по своим делам, стараясь не ступить на кровавую дорожку.

– Мне не почудилось? – пробормотал Олег.

– Это реальность, майор… – У капитана Али посинели губы. – Это другой мир, он не твой, он даже не мой… Здесь нет человеческих законов, бессмысленные убийства, может, и не поощряются, но за них не наказывают… Фактически в глазах прохожих женщина сама виновата – бросилась на представителя власти. Могла не бросаться, тогда бы выжила. Сама виновата. Отсутствие закона, знаешь ли, не освобождает от ответственности… – неловко пошутил он.

Солнце садилось. Приходилось прибавить темп. Бог пока миловал, но долго ли продлится везение? Территория «халифата» тем временем продолжала удивлять. Проехал грузовик, в котором сидели вооруженные до зубов люди в масках – они общались на русском языке! Отчетливо доносился родной мат, кто-то взахлеб рассказывал, как славно вчера отдохнул с одной черноокой сиреной, которая оказалась пропагандисткой ИГ, а, стало быть, подругой по оружию. И вообще тут славно, братцы! Разве такое можно испытать в занюханной России! Грузовик свернул налево, пришлось остановиться, чтобы его пропустить. Мужчины в масках не были похожи на рядовых экстремистов. Да, собственно, и на мусульман. Ничего, подумал Олег, религия приложится. Главное, чтобы деловые качества были в норме.

– Родные голоса, майор? – усмехнулся Али. – У меня такое тоже было. Дружил с Ахметом Далбани, в полиции были не разлей вода, абсолютно адекватный парень. А потом замкнуло что-то в голове, переметнулся к ДАИШ, зверствовал, горла резал, пока окончательно «крышу» не снесло. Его свои же с крыши спихнули. А потом танк по нему удачно проехал. Я видел тело. Он, представляешь, еще вздрагивал, зубы скалил. Вот и говори после этого, что дьявол не может вселиться в человека…

Еще одна площадь, по которой под командованием офицера маршировал отряд. Старший выкрикивал агитки, подчиненные хором повторяли. Весь отряд был облачен в новенький камуфляж. Уже издали подразделение показалось Олегу каким-то странным. «Это же дети!» – вдруг осенило его. Голоса были тонкие, писклявые. Мальчишки – максимум восемь-девять лет, хорошо хоть без оружия. У каждого на лбу была повязка, камуфляж им шили специально – все подогнано, все по размеру. Они с энтузиазмом маршировали, кричали «Смерть неверным!», «С нами Аллах!». Из колонны перестраивались в шеренги, имитировали переход в атаку, причем получалось у них слаженно и по-военному грамотно. Это смотрелось как-то диковато и жутко. Маленькие, не разбирающиеся в жизни, податливый материал вроде пластилина, из которого можно лепить что угодно!

– В Гамарре недавно полицейский участок взорвали, – мрачно сообщил Али. – Восемь человек погибли – трое сотрудников, остальные посетители. Разбираться начали, в ужас пришли. Женщина и семилетний ребенок пришли в участок, за руки держались. Женщина назвала имя сотрудника, кабинет. О льготах за покойного мужа, дескать, надо поговорить. А когда вошли в кабинет, ребенок и взорвался. Видно, «мамочка» привела в действие пульт. В двух комнатах погибли люди. Он, оказывается, с ног до головы был обвешан взрывчаткой. А эта милая особа и впрямь оказалась его матерью… Я просто не понимаю, что в головах у людей?! Обрати внимание, какие они задорные и счастливые – рады, что нужны взрослым дядям. Правильный подход, психология, чтоб ее…

«Все правильно, – подумал Олег, – вкусная колбаса получается только из счастливых поросят».

На другом конце площади был небольшой рынок. Продавали в основном еду. Кто-то разложил скобяные товары, проеденные ржавчиной, кто-то избавлялся от старых кофт и брюк. Заниматься бизнесом тоже не поощрялось. Торговцы со страхом на них смотрели, а когда они проходили мимо, отворачивали взгляды. «Работает имидж», – одобрительно пробормотал Али. Он приобрел у седобородого старца, похожего на старика Хоттабыча, два здоровых безымянных пирожка, бутылку воды. Собрался рассчитаться, забренчал мелочью в кармане. Торговец в ужасе замахал руками: не надо платить, не надо платить! Настаивать не стали, чтобы не привлекать внимание. Старик расточал благодарности им вслед – за то, что не дали по шее, что не забрали весь товар. Сразу видно, порядочные люди.

Жевали на ходу. В далекие 90-е похожие штуки в российских городах продавали на каждом углу, их называли пян-се, и это было, с оговорками, съедобно. Блюдо считалось корейским. Сирийское тоже готовили на пару, но мясо было жестче, сильнее отдавало луком, какими-то неведомыми травами.

– Это нормальная еда, – уверял Али, – дедушке невыгодно продавать отраву. Кто-нибудь нажалуется, и завтра его расстреляют, как пособника неверных.

Землю окутывали легкие сумерки, когда они вошли в полностью разрушенный квартал. От многих зданий не уцелело даже основы – только груды строительного мусора. Район производил гнетущее впечатление. Они прибавили шаг. Аборигенов здесь почти не было. Медленно проехала машина с боевиками. Интересоваться, кто такие, не стали. Олег кивнул боевику в маске, тот кивнул в ответ. Здесь еще пахло смертью и ужасом, отчего становилось как-то не по себе. Приближался район Рамали. Еще один квартал – разрушения в нем носили щадящий характер, и город вроде бы закончился. Али пробормотал, что надо сбавить шаг, «закосить» под патруль. К патрулю никто не привяжется, он сам к кому угодно привяжется! Нервы завязывались в тугой узел, было трудно дышать. Они приближались к финальной точке путешествия. За спиной остался перекресток – пересечение улицы с кольцевой дорогой вокруг Аль-Фараджи. Дальше – Эль-Шааба. В благополучные годы – промышленная зона, а сейчас там все запущено. Имелась пара объектов – но использовались они не по назначению. Собственно, один из них и являлся зоной особого внимания…

Глава 10

По курсу возвышались заборы, за ними – мглистые строения, о которых пока нельзя было сказать ничего вразумительного. Район располагался в долине между обрывистыми возвышенностями – его действительно было проблематично обойти. Дорога казалась вымершей, правда, где-то справа различался шум. Кричали люди, сотрясла пространство автоматная очередь. «Развлекается народ», – не размыкая губ, процедил Али.

С каждой минутой в душу вкрадывалось опасение, что они действуют неправильно. К объекту стоило подбираться скрытно, имея представление о постах и препятствиях. Медленно проехала машина с вооруженными людьми. Все лица развернулись в их сторону. Она притормозила, и из кабины вышел статный боевик – явно бывший офицер, – направился к ним. Несколько минут Али ему что-то втолковывал, офицер недоверчиво качал головой. Потом произнес не очень длинную тираду и вернулся в машину. Зафыркал двигатель, транспортное средство отправилось дальше.

– Это был патруль, – сообщил Али. – Я втер ему легенду о жене Акбара Ахмада, которой мы решили придерживаться. Не знаю, поверил ли он, но решил не связываться. Мы приближаемся к охраняемой зоне. Думаю, хватит мелькать на открытом месте. Чем-то попахивает, нет? – усмехнулся он.

– Чем? – не понял Олег, втягивая воздух.

– Духом авантюризма, майор… Давай-ка укроемся, от греха подальше.

Еще не стемнело, но к тому уверенно шло. Они повернули вправо, двинулись вдоль забора до ближайших кустарниковых насаждений, залегли в кустах, внимательно прислушиваясь. Приятное расслабление потекло по телу – уже несколько часов они находились на ногах.

– Отдохни пока, майор, – прошептал Али, – а я попробую связаться с Гарханом. Самое время вспомнить о его существовании.

Связаться сразу не удалось, но сигнал, по крайней мере, прошел. «А если этот парень уже «под колпаком»? – с опаской думал Олег, грызя невкусную сирийскую травинку. – Западня, короткий бой, конец…»

Гархан перезвонил через несколько минут. Голос Али подрагивал от волнения. О чем они говорили? Разговор продолжался минуты четыре, а потом сириец подполз к Олегу, возбужденно зашептал:

– Абдель сегодня на месте… Абу Хасан уехал, будет через два часа, не раньше. Гархан отвертелся, остался на базе, сослался на недомогание… Наверное, его кортеж мы и видели. База Хасана на том же заводе, только в другом корпусе. Цех, который нас интересует, охраняется дюжиной бойцов, Абдель в их числе. Женщин увезли после обеда на полигон, но скоро должны доставить… Абдель объяснил, как нам лучше пробраться к цеху. Нужно сделать небольшой крюк, пройти по оврагу… Проблема, что этот объект здесь не единственный, на нашем пути что-то вроде тюрьмы, ее тоже обойдем…

– Али, пойдем, не мотай нервы! – взмолился Олег.

Он сильно волновался и уже не скрывал этого. Сумерки, как назло, еще не сгустились, они на корточках пробирались вдоль забора. Спустились в овраг, заваленный зловонным мусором, пробрались через горы заплесневелых отходов. Вокруг вздымались корпуса заброшенных предприятий. В стороне гудели моторы, плясали блики света. Овраг сгладился, пришлось выйти на поверхность. Бетонный забор переходил в двухрядную металлическую сетку, увенчанную колючей проволокой и гирляндами изоляторов. Ограда находилась под током. Вовремя услышали шум и распластались. Шоркал ногами часовой, обходящий периметр. Возможно, это и была «обещанная» тюрьма. Боевик мычал под нос, по сторонам не смотрел – тупо обходил периметр. Терпеливо дождались, пока он растает в дымке, и поползли вдоль сетки. Открылся пустырь, на котором горел прожектор, возились люди. Все это было очень далеко. Лаяли собаки, гоготали охранники, кого-то били. Похоже, измывались над заключенными, одетыми в ярко-оранжевую робу. Возникли неприятные ассоциации: весь мир облетали кадры, на которых террористы перерезали глотки людям в такой же робе. Заключенные работали, позвякивал инструмент. Потом раздались возмущенные крики, простучала очередь. Было видно, как упали двое в тюремной одежде, а остальные сбились в кучку. Там явно что-то происходило. Видимо, приобщение к истинной вере.

– Еще двоих списали, сволочи… – ругнулся Али.

– А этих-то за что?

– Может, работали нерадиво, или просто так, или сигареты у них нашли… Говорю же, майор, курение – грех…

– Просто смертный грех… – бормотал Олег, переползая в кустарник. – Нормальные порядочки: людей убивать десятками и сотнями – не грех, а покурить – грех…

Больше всего он боялся проявить слабость. С разным злом сталкивала жизнь, но чтобы столкнуть с АБСОЛЮТНЫМ ЗЛОМ… Агент Гархан обещал дыру в заборе, и таковая нашлась. Кустарник в этом месте примыкал к ограде. Дыра была скорее не в заборе, а под ним. Возможно, собака вырыла. Немного в стороне находилась свалка деревянной тары, и они, перебежав за укрытие, стали следить. Снова большой пустырь. В отличие от первого он освещался только луной. В глубине двора возвышалось большое продолговатое здание – один из цехов лакокрасочной фабрики. В крайних окнах матово поблескивал свет. В средней части выделялась дверь – очевидно, заднее крыльцо. Здесь находилась тыльная сторона цеха. Доносился равномерный приглушенный гул – работал генератор. Но где? Что находилось с обратной стороны? Справа проявлялись подсобные строения, слева нечто вытянутое, похожее на склад. Идей не возникало. Али помалкивал. Оставалось вверить свою судьбу неведомому сирийскому лазутчику по фамилии Гархан. И «курсистки» где-то задерживались…

Как вовремя они расположились в укромном уголке! За подсобками заскрипели ворота (возможно, не основные), и на пустырь въехали два автобуса. Они остановились посреди двора. Первыми выскользнули вооруженные охранники, отошли подальше. Начали выбираться женщины – много женщин, все были одинаковые в своих долгополых одеяниях, словно под копирку! Они выходили из первого автобуса, из второго, сливались в аморфную массу. Вдруг одна из представительниц слабого пола истошно взвизгнула, вспыхнула свара. Толпа зашевелилась, загуляла волнами. Потом она расступилась, из нее вышвырнули женщину, та покатилась по земле, крича от боли. Раздался мстительный смех. Оружия у этих одалисок не было (видимо, пока не доверяли), и это правильно – они бы перебили друг дружку. Нет в мире существа опаснее, чем обиженная женщина, оскорбленная женщина, женщина в состоянии аффекта! Загремели выстрелы – охранники стреляли в воздух, успокаивая толпу. Дамы затихали, снова становились покорными созданиями. По команде они пришли в движение – в сторону двери потек тонкий ручеек. Женщины по одной исчезали в здании, и вскоре на пустыре никого не осталось. Видимо, как низшие существа, они имели право пользоваться только задней дверью. Развернулись автобусы, поехали обратно к воротам. Застонала женщина, лежащая посреди пустыря, попыталась подняться, но не смогла, снова рухнула на землю. Она что-то бормотала, но слова не прослушивались. Подошли автоматчики, взяли ее за ноги, поволокли к зданию.

У Олега зуб на зуб не попадал. Откуда дикая мысль, что это Ольга? Али внимательно посмотрел на него и, кажется, поняв, что терзает майора, спросил:

– Твоя сестра говорит по-арабски?

– С чего ты взял? – Олег запнулся. – Нет, конечно… Разве что выучила…

– Тогда успокойся, это не она. У этой куколки арабский язык – родной… Готов, майор, забраться к тигру в пасть? Можно не ждать полночи – охранник на крыльце кричал, что через десять минут все курсантки должны спать…

Пересекать двор было опасно. Али шепнул, что надо зайти с другой стороны, есть там одна лазейка. А здесь лишь единственная дверь, на окнах решетки… Они крались по «катетам» вдоль забора. Замирали через несколько шагов, вслушивались. Торцевую часть здания миновали без остановок – там негде было укрыться, и залегли под неплохо сохранившимися пальмами, наблюдая за ситуацией у главного входа. С этой стороны крыльцо было массивнее. Позади него возвышались силуэты нескольких припаркованных машин. Территорию окружал забор из бетона, напротив входа проглядывали высокие решетчатые ворота – на вид немонолитные. Пространство перед входом в цех освещал прожектор, установленный на крыше караульной будки. Сама будка находилась слева от ворот. Подле нее во мраке колыхалась фигура часового. Недалеко от ворот кучкой стояли еще несколько человек – охрана, здоровые мускулистые лбы, в строгом камуфляже, черных ботинках, вооруженные автоматами. Они увлеченно общались, посмеивались. Служба, по-видимому, нравилась – быть пастухами большого женского стада, из которого ковались ценные кадры для нужд одиозной террористической группировки. И тут верховодил здоровенный дылда – рослый, широкий, выше всех на полголовы, с какой-то отталкивающей физиономией, завершающейся окладистой черной бородой. Он ржал громче всех, хлопнул по плечу соратника, рассказывавшего какую-то веселую историю, потом что-то бросил хриплым баритоном, показывая на окна второго этажа. Подвал, судя по жесту, являлся не единственным объектом охраны. Группа разделилась. Четверо остались во дворе, а трое, включая дылду, потащились в здание.

– Видишь, гараж примыкает к зданию, – прошептал Али, кивая на приземистое продолговатое строение, стоящее вдоль бесконечного цеха. До него, как и до угла здания, было недалеко, метра три пустого пространства, заваленного мусором. – Нам нужно туда. Третье по счету подвальное окно, там решетка держится на соплях… ну, если верить Абделю…

– У тебя есть основания ему не верить? – насторожился Олег.

– Шучу, – хмыкнул Али. – Но даже Абдель может ошибаться. Не будем гнать. Держу пари, за гараж охранники ходят справлять нужду.

Он оказался прав. От кучки автоматчиков отделился один, засеменил за гараж. Вернулся через минуту, застегивая штаны. Компания из четырех человек потянулась к воротам, растаяла в сгустившемся мраке. Пора. Две тени перебежали пустое пространство, юркнули за гараж и двинулись вдоль фундамента цеха. Али ползал на коленях, отыскивая крохотное оконце, в которое с трудом мог протиснуться человек. Он кряхтел, просовывая внутрь руку. Стекло отсутствовало, только решетка, которая действительно держалась на честном слове. Глухо хрустнул металл, и он начал медленно вползать внутрь. Пропала голова, пропало туловище, затем ноги, и вскоре из темноты донесся шепот: прошу вас, сэр… Олег вкручивался в это оконце тем же образом. Навалилась абсолютная темень, в которой мурашками ощущалась замкнутость пространства. Пару минут они сидели на корточках. В подвале было душно, запах плесени наполнял помещение. Олег привстал, вытянул руку вверх, и она тут же уперлась в шершавый потолок. Чувства не обманули. В этом странном месте не было никого, кроме них. Выждав еще немного, они включили фонари. Это оказался не подвал – полуподвал, а основные подземные помещения, видимо, располагались ниже. Все пространство было завалено каким-то хламом – гнилыми досками, коробками, старой рухлядью. Помещение оказалось ограниченным, в дальней стене чернел проем. Они начали смещаться на корточках, делая остановки, чтобы ничего не упустить. В окружающем пространстве царила тишина, только снизу доносился равномерный гул – работал генератор.

– Ну, и где твой Гархан? – прошептал Олег.

– Будет тебе Гархан, будет… Под наши пули он не полезет, не волнуйся… Он все объяснил – свою работу сделал, забудь пока про него…

Они выскользнули в проем, обнаружив за ним вертикальную каменную шахту и винтовую лестницу, которая вела не только вниз, где тускло мерцал электрический свет, но и вверх.

– Выключаем фонари, спускаемся вниз, там что-то вроде тамбура и охранник – дай бог, если один…

– Подожди! – возразил Олег. – Если выгорит и мы заберем мою сестру, то этой же дорогой назад не пойдем. Мы ее просто не вытащим. Будет шум, а во дворе автоматчики…

– Я все прекрасно понимаю, доверься, майор. Доверься мне и Гархану…

Они выключили фонари, стали медленно спускаться. Разрази аллах эту скрипящую и трещащую ржавую лестницу! Электрический свет становился ярче. Они одолели несколько витков, присели на корточки. Внизу просматривались короткий коридор, озаренный светом низковольтной лампы, нижняя часть двери, пустые деревянные ящики, ноги в стоптанных армейских ботинках 44-го размера… Али, сгруппировавшись, спрыгнул вниз – иного варианта не было, одолеть бесшумно эти метры нереально! Олег летел за ним, выхватывая на ходу нож. Охраннику было скучно. Но только не теперь. Развлечений – через край! Он резко повернулся, распахнул рот, чтобы заорать, – и изменился в лице, когда тонкий нож вспорол брюхо до самого позвоночника. Крик не состоялся, он хрипел, качался, а лезвие вгрызалось в кишечник, рвало желудок. Олег подскочил к нему, подхватил падающий автомат, а самого охранника совместными усилиями пристроили на ящик. Тот не спешил умирать. Шевелил пальцами, выпучив глаза, хлопал ртом, из которого пеной выползало то, что и должно. Пришлось подождать, пока он отмучается.

– В ящик сыграл? – задумчиво пробормотал Али.

– Можно и так сказать, – согласился Кравцов. – Как ты думаешь, курсантки уже спят?

– Думаю, что после трудного дня они спят без задних ног. Но в подвале пять или шесть рыл, которых надо убрать.

– Что внизу? – Олег на цыпочках подошел к двери, приложил ухо.

– Раньше там был склад готовой продукции. Чувствуешь, запашок еще остался? Помещение большое, изогнутое. Там классы для обучения, казармы, чтобы спать, помещения для наказанных, не знаю, что еще… Справа за дверью должна быть караулка, думаю, не стоит ее пока трогать. Коридор, двери из коридора… Как это называется у вас в России?..

– Коридорная система, – подсказал Олег. – Что, Али, пойдем дальше или перекурим?

Дверь, слава богу, не скрипела. Они просочились в узкую щель, оказались в широком пустом коридоре. Здесь было освещение, но не яркое. Высокий бетонный потолок, бетонный пол, справа застекленная дверь, два окна караулки. Из-за двери доносился смех. Они согнулись в три погибели, двинулись гусиными шагами. Али привстал над окном – и быстро опустился.

– Там трое, – сообщил он тягучим шепотом, доставая из-за пазухи укороченную «беретту» 9-го калибра с глушителем. – Но пока оставим их в покое, никуда не денутся, они не собираются выходить. Пьют чай и ругают своего взводного командира Карима Нархуди, который не дает развлечься с наказанными женщинами…

«Командиров всегда за глаза ругают, – подумал Олег. – Плох тот солдат, который не мечтает убить своего командира».

Они заскользили дальше, миновали застекленную часть караулки, перебежали к первой двери. За дверью было тихо, замок отсутствовал. Олег сидел на корточках, выставив автомат, контролировал оставшуюся сзади караулку, а капитан сунулся в помещение. Потом перебежал через коридор, проверил комнату напротив и, вернувшись, сообщил:

– Здесь девушек нет. Классы – один из них, похоже, по взрывному делу… Казармы, если по логике, в конце подвала…

Вспомнился анекдот. Школа террористов. Класс смертников. Учитель: «Дети, смотрите внимательно. Я буду это показывать только один раз…» Олег невольно хрюкнул, и Али удивленно посмотрел на него.

Они опять снялись с места, припустили на цыпочках по коридору, вооружившись на всякий случай ножами. Принятые меры оказались не лишними. Только свернули за изгиб коридора, как столкнулись лбами с идущими навстречу двумя охранниками! Они помалкивали (видимо, наговорились), ничем не афишировали свое приближение, оттого и случился этот конфуз. Идущие на смерть приветствовали «Цезаря» сдавленными хрипами – приготовленные ножи без преамбул пошли в дело. Даешь российский и сирийский спецназ! Парочка свалилась на пол, истекая кровью. У одного глаза вываливались из орбит, он непроизвольно пытался вытащить из горла нож, путался в собственной бороде. У второго рукоятка торчала из сердца. Он сползал по стенке, судорожно вздрагивая, сползал медленно, испытывая терпение, но стоило вырвать из него нож, начал сползать быстрее, растянулся в проходе, выставив ноги.

– Пошли, пошли, – торопил Олег напарника, который, хищно блестя зубами, вытирал о штанину мертвеца испачканный нож.

Казармы действительно располагались в глубине подвала. Они устремились туда. Четыре двери перед тупиком – все приоткрыты. Они подбирались на цыпочках, затаив дыхание. Сердце рвалось из груди – какие-то метры отделяли Олега от сестры! Какой же будет эта долгожданная встреча? Какого черта? Здесь масса женщин, они уже перекованы, преданы исламистам с потрохами, зомбированы насквозь – набросятся всем кагалом на двоих «беззащитных» спецназовцев… Он прокручивал в голове варианты. Из темных помещений доносились жалобные стоны спящих, кто-то храпел, кто-то невнятно мямлил. Скрипели кровати. Наработались, бедные, спят мертвым сном… Входить в каждую спальню, освещать лица спящих? Бред, кто-нибудь проснется, поднимет тревогу. А убивать прекрасный пол он не мог, пусть даже этот пол скоро отправится взрывать невинных людей по всему миру…

– Черт, мы не можем туда заходить, – попятился Олег на середину прохода. – Ее надо как-то вызвать… хотя бы в караулку… Ее зовут Ольга, она из Москвы…

– Дубина ты, майор, – покачал головой Али, – это в прошлой жизни она была Ольгой из Москвы, а теперь и сама об этом не помнит. Гархан навел справки: ее зовут Заида. Заида Эльмаз. Если помнишь, она формально замужем за неким турком, у которого куча паспортов для всех российских красавиц… Хорошо, я понял тебя, пошли. Мы все равно не можем тут долго находиться.

Они проделали обратный путь, прижимаясь к стенам. Перешагнули через трупы. Один из них еще не окончательно перетек в это «почетное» качество – мелко вибрировал, шевелил зрачками. Задумались как-то одновременно, схватили тела за ноги, затащили в ближайший класс. Эх, школа первая моя… Пригнувшись, заскользили к караулке, скорчились под дверью, дружно выдохнули и посмотрели друг на друга.

Али поднялся, одернул камуфляж и первым вошел в помещение – с прямой спиной, насупленный. Олег, спрятав в рукаве нож, пристроился сзади. В караулке действительно находились трое. Развалились, позевывали. Обычная караулка – раньше тут, видимо, сидело материально ответственное лицо. Стол, широкие лавки, красочный плакат, изображающий халифа всея «Исламского государства» господина Абу Бакра аль-Багдади. Все трое дружно повернули физиономии – просящие если не кирпича, то точно пули. Один из них нахмурился, поднялся. Али что-то резко спросил, охранник нахмурился еще больше. Тогда Али, соорудив раздраженную мину – не понимают, дескать, товарищи, – вытащил руку, спрятанную за спиной и сжимавшую пистолет с глушителем. Раздался сухой треск. Экстремист перевалился через лавку с пробитой грудью (давно уже подметили, что эти парни не утруждают себя по ночам бронежилетами). Другой подпрыгнул и весьма удачно подавился пулей – она влетела в рот, словно муха, жидкость с осколками черепа живописно забрызгала стену, а охранник, свернув вторую лавку, разлегся, задрав ноги. Третий – молодой, прыщавый, с рыжей клочковатой бородой – впал в ступор, впрочем, ненадолго. Метнулся к автомату, приставленному к стене… и застыл, как истукан, обнаружив, что Олег целится ему в голову. Он вращал глазами, моргал. Всевышний этой ночью оказался бессилен избавить его от неприятностей. Задрожали губы, он жалобно забормотал: «Алла… Алла…» Но бесполезно – Аллах был глух и нем. Али уже знал, что делать. Он приблизился к парню и начал ему вкрадчиво что-то втирать. До того не доходило. Али повторил дважды – со всеми подробностями. И дважды в его тираде прозвучало имя: Заида Эльмаз.

Бравый боец на поверку оказался слабым и безвольным. Он начал вникать, лихорадочно закивал, попятился и шмякнулся на стул, дрожащая рука потянулась к микрофону на подставке, соединенному проводом с примитивной панелью управления. «Не вызвал бы попутно какого-нибудь беса», – подумал Олег, подошел поближе и приставил ствол к затылку боевика. Тот затрясся крупной дрожью, щелкнул тумблером на панели, поднес ко рту микрофон и произнес дрожащим голосом нужную фразу на весь подвал. Выждал немного, повторил. Имя «Заида Эльмаз» прозвучало отчетливо.

– Спасибо, дорогой, – пробормотал Олег.

– Да идет он в баню, – буркнул Али и всадил в трясущийся затылок пулю. Голова упала на стол, который мгновенно окрасился кровью.

– Думаешь, придет? – дрогнувшим голосом спросил Олег. – Не приведет с собой посторонних?

– Не может не прийти, – кивнул Али. – С этим строго. Исполнительность на высоте. Учат спать чутко, реагировать моментально. Другие не придут, они же не дуры. Но вот проснуться могут многие… Черт, майор, она, кажется, бежит… – Он бросил отчаянный взгляд на живописно разбросанные трупы – уже не убрать помещение – и отодвинулся в сторону.

Олег задыхался от волнения. Он слышал, как шуршат по полу ноги в войлочных тапках. Господи, а вдруг не она? Вдруг разорется, узрев тела, побежит назад? Он стоял и дергался, как кукла в пальцах кукловода. Почему все так сумбурно? Где четкий нерушимый план – залог успеха в любом безнадежном деле? Она была уже рядом, взялась за дверную ручку, поколебалась, зачем-то постучала. Али что-то гаркнул. Олег в последний миг натянул маску, закатанную на лоб. Передумал, хотел снова поднять, но поздно, согнутая пополам фигурка в черной парандже скользнула в караулку. Тихо ойкнула, обнаружив внутри вселенский «беспорядок». Попятилась. Но Али был наготове, заступил дорогу. Она уткнулась в него и снова ойкнула.

– Все в порядке, Заида, – скрипнул Олег чужим голосом, отчаянно надеясь, что русский язык она еще не забыла. – Не надо кричать, все в порядке. Эти люди предатели, они хотели тебя продать в сексуальное рабство вождю племени бедуинов.

Он выпалил первое, что пришло на ум, перехватив уважительный взгляд Али: молодец, майор, импровизируешь. Женщина молчала – и правильно делала. Только богу ведомо, что происходило сейчас под ее глупой черепушкой.

– Заида, сними с головы покрывало, – приказал Олег. Женщина шевельнулась, выказывая удивление. – Сними, говорю, немедленно! – повторил он с нажимом. – Это приказ. Мы должны убедиться, что ты та самая Заида, про которую нам говорили. Это простится, это не грех.

Он мог бы сам подойти, стащить с нее это долбаное покрывало, заодно отхлестать по отощавшей заднице, чтобы больше такого не вытворяла! Женщина помялась, робко сняла с головы ткань, и Олег увидел испуганные покорные глаза сестры! Это точно была она, Ольга! Но у нее никогда раньше не было покорных и испуганных глаз! В горле пересохло от чудовищного волнения. Он нашел ее, аллилуйя! Кожа девушки стала серой, щеки ввалились, на лбу и в уголках губ залегли морщины, состарившие ее лет на десять, но это точно была она! Манекенщица, блин! Али, стоящий позади девушки, жадно изучал его лицо и все понял. Узнал братец сестрицу! Он не спрашивал разрешения – поднял руку и двинул ее ладонью по затылку! Ольга качнулась, глаза ее закатились, и она стала падать, но Али подхватил ее.

– Ты что творишь? – ахнул Олег. – Какого черта?!

– Заткнись! – зашипел Али. – Хочешь, чтобы она тут разоралась, всех баб подняла в ружье? Ты для нее никто, не соображаешь? Не пойдет она с нами по доброй воле, пока мозги ей не вправишь… Не переживай, майор, подумаешь, по затылку двинул. Очнется скоро, все нормально будет. Ищи лучше, чем ее связать…

Олег лихорадочно метался по караулке, выгреб из угла кучу тряпок, мешковины. Ольга была без сознания, бедная девочка… Пороть ее, как сидорову козу! Он обмотал ей рот каким-то вонючим тряпьем, ничего, потерпит, связал руки за спиной, чтобы не махала ими, не царапалась. Заключительным этапом водрузил на голову мешок, завязал, чтобы не свалился.

– Красивая, красивая… – ухмылялся Али, наблюдая за его работой. – Знаешь, майор, а у тебя действительно красивая сестра. Жалко будет, если пропадет такая… Ну, и что уставился? У меня пятно лазерного прицела на лбу? Твоя сестра, ты и тащи…

Он шел впереди, с автоматом, прокладывая дорогу, а Олег взвалил сестру поперек плеча и еле поспевал за ним. Все нормально, своя ноша не тянет. Они выбрались в тамбур, где, подмяв ящик, валялось бездыханное тело. Успели, слава богу, никто не приходил! Вперед, на лестницу! Али перепрыгивал через ступени, а Олег поднимался медленно, следя за тем, чтобы не повредить свою ношу. Когда он, отдуваясь, сошел с лестницы и перебрался через порожек, Али в нетерпении подпрыгивал, держа автомат на взводе. Свет от фонаря шнырял по захламленному помещению первого этажа.

– Черт, где же Гархан? – Голос напарника срывался от волнения. – Он должен был ждать здесь, чтобы вывести нас… Прости, майор, накладка вышла, не знаю, что у него случилось… Может, сейчас подойдет…

Ага, дела задержали человека. Он знал, он чувствовал, что все пойдет не так! Вот что значит довериться незнакомому дяде, у которого своих забот полон рот!

Это было просторное производственное помещение. Вдоль стен еще стояло станочное оборудование, покрытое ржавчиной, возвышались стеллажи, забитые неликвидным хламом. На полу мусор, грязь, с потолка свешивались обрывки проводов и куски потолочных покрытий. Рельсы, утопленные в пол, тележка на рельсах. Справа имелась металлическая двустворчатая дверь, под нее и убегали рельсы – видимо, в соседний цех. Там наверняка должен быть выход. В противоположном конце проявлялась короткая лестница, за ней еще одна дверь – фактически под потолком: проход на третий этаж? Черт ногу сломит…

– Давай успокоимся, – предложил Олег, – и терпеливо подождем. Здесь есть куда спрятаться.

– Плохая идея, майор, – процедил сквозь зубы Али. – Мы могли бы спрятаться и подождать, не наделай внизу кучу трупов. Объявят тревогу, оцепят объект – и нам хана.

«Своя ноша» уже начинала отдавливать плечо. Олег аккуратно опустил сестру на пол, и она, застонав, стала приходить в себя, выгнула спину. Али отвлекся на нее, подмигнул.

– Что, майор, украл-таки свою невесту? Ладно, постой тут минутку, а я схожу, посмотрю, есть ли выход. – И, подбежав к железным дверям, просочился за створки…

Олег в раздумье уставился на «пробуждающуюся» сестру. С добрым утром, милая, называется. Вдруг проснулась какая-то злость на нее. Эту паршивку надо строго наказать! Мешковина вместе с головой уже ходила ходуном, извивалось щуплое тельце, Ольга замычала. Надо бы укрытие найти, мелькнула ценная мысль. Он нагнулся, чтобы ее поднять и оттащить за ближайший станок, но тут она возмущенно заурчала, дернулась, пнула ногой по казеннику автомата – он сорвался с плеча и упал на пол. Хорошо, что ствол был заперт на предохранитель. «Дура, ты что творишь?!» – чуть не заорал Олег. Бросился поднимать автомат…

И встал как вкопанный, ослепленный светом, оглушенный окриком! Сообразил, что, если поднимет автомат, жизнь его продлится чертовски недолго. Пустится в бега – тоже достанут. Отчаяние захлестнуло – как же так?! Сердце колотилось с какими-то подозрительными провалами. Он отвел руки в стороны, демонстрируя пустые ладони, чтобы не ударили раньше времени, начал медленно поворачиваться. Олег не слышал, как отворилась дверь под потолком, зато увидел, как по лестнице спускается автоматчик со злобной харей, держа майора на прицеле. За ним спускался еще один – с физиономией нисколько не добрее. Этот целился в Олега из пистолета. За ними шел третий – высокий широкоплечий дылда с окладистой бородой и рожей неандертальца! Он вспомнил этого дылду. Эти трое отделились во дворе от кучки охранников и исчезли в здании. Видимо, поднялись наверх по своим делам. Как случилось, что эту компанию упустили из виду? Ведь их не было в подвале!

Олег стоял, подняв руки, с каменным лицом, а в голове протекал мучительный мыслительный процесс. Упыри приближались, держа его на мушке. Как-то объясниться, потянуть резину? Наврать с три короба? Мол, это его невеста, а сам он в доску свой? Затянуть время, пока не вернется Али? Но вернется – все равно будет пальба, кто-нибудь пострадает…

Решение не созревало. Трое спустились с лестницы, подходили все ближе, растянувшись в цепь, – двое впереди, громила чуть сзади. Идущий в авангарде бросил что-то резкое, ткнув стволом в извивающуюся Ольгу. Олег не успел ответить. Громила, находящийся между ними, как-то плавно извлек из подсумка короткоствольный пистолет с глушителем, выстрелил в голову одному, потом другому! Боевики повалились замертво практически синхронно. Выстрелы были хорошие, произведены профессионально. Громила оскалился. Его улыбка уже не казалась такой зловещей. Третий выстрел он делать не стал, поставил пистолет на предохранитель и сунул обратно в подсумок, не сводя внимательных глаз с майора спецназа. Олег поколебался, стал нагибаться, чтобы поднять автомат. Громила не препятствовал, смотрел на него, склонив голову.

Распахнулись двустворчатые двери, влетел Али с фонарем.

– Абдель, ты здесь? – выпалил он машинально по-русски и испустил облегченный вздох: – А я ищу тебя по всему заводу! Я что-то пропустил? – с изумлением уставился Али на два окровавленных тела.

Начал пробирать нервный смех. Неисповедимы пути господни. И вовсе не зверская у этого дылды рожа. Олег снова забросил Ольгу на плечо. Она осипла от мычания, извивалась, как червяк, лягалась коленками.

Гархан произнес трубным голосом не очень длинную фразу, состроил виноватый лик, что смотрелось в принципе потешно.

– Он извиняется, что так вышло, – пояснил Али. – Уверяет, что не его вина, эти двое задержали, потом висело на связи начальство… Наш агент не понимает по-русски, уж извини его, майор. Знает ломаный английский, так что можете понять друг друга. Но он парень немногословный…

«В отличие от тебя», – подумал Олег. И стартовала суматошная гонка! Гархан возглавлял процессию, летел семимильными шагами. Олег семенил последним, получая от болтающейся на плече Ольги незаслуженные тумаки. Они спешили через какие-то пустые мастерские, узкие проходы, заставленные тележками, заваленные банками с красками, которые вряд ли в ближайшее десятилетие кому-то понадобятся. «Второй пикап от крыльца, – передал по эстафете Али, – GMC. В нем полный бак, пулемет, он полностью исправен, хотя и произведен козлами-американцами…» Мелькали ободранные стены холла, узкая проходная, в которой никого не было. Гархан вывалился первым – и началось! Несколько охранников мялись во дворе, встревоженные, что на их вызовы по рации никто не отзывается. Возможно, стукнули начальству. Они что-то закричали Гархану, но этот парень уже перевоплотился в другого Гархана! Вспыхнула ожесточенная стрельба – Гархан и Али ударили одновременно. Автоматчики метались в свете прожектора, не понимая – за что их?! Двое повалились сразу, остальные пустились наутек к воротам. Но им вслед уже летели гранаты. Грохотали взрывы. Осколки достали убегающих – они упали, корчились в пыли двора. Гархан что-то бросил Али, рыкнул на Олега и помчался прыжками к припаркованным у здания машинам. Олег понял без переводчика, перехватил украденную сестру, заспешил за Гарханом. Али остался у крыльца, бил короткими очередями по воротам, где еще метались двое недобитых охранников. Гархан работал с похвальной быстротой – он уже выводил задним ходом с парковки внушительный американский пикап-внедорожник с впечатляющей колесной базой. Машина была вызывающе белой, впереди салон на пять путешествующих персон, позади небольшой квадратный кузов, в котором на приваренной турели был установлен пулемет. Неофициальное наименование транспортного средства – «техничка». А еще проще – «джихадомобиль». Слишком быстро стал Гархан выворачивать руль – зацепил соседний джип, чуть не выдернул его из ряда. Черт с ним! Он круто развернулся, встал. Олег уже затаскивал в заднюю дверь скрученное тело. Откуда столько энергии – лягалась, как породистая лошадка! У Гархана лопнуло терпение – спрыгнул с подножки, оттолкнул майора, легким движением утрамбовал Ольгу под сиденье. Поосторожнее бы надо, не дрова, чай… Подбежал возбужденный Али, забросил автомат на пассажирское кресло, прыгнул сам, что-то лая на родном языке. Олег карабкался на заднее сиденье, стараясь не переломать торчащие ноги Ольги. Машину тряхнуло – что-то отвалилось, покатилось по бетонке. Ну, очень мило. Гархан уже рвал с места в карьер, мчался к решетчатым воротам, набирая скорость. Да плевать! Сгорел сарай – гори и хата! Мелькнуло мертвое тело в камуфляже, валявшееся возле будки, мелькнул еще один боевик – живой, он судорожно рвал заклинивший затвор. А когда машина мчалась мимо, прекратил это тщетное занятие, орал, грозя кулаком.

На полной скорости внедорожник протаранил ворота, вынес их на проезжую часть – четко под колеса подъезжающего грузовичка! Это было подкрепление, вызванное встревоженными охранниками! Удар пришелся в правый борт, грузовичок частично наехал на ворота, его повело в сторону, он пошел юзом, вылетел на обочину и там перевернулся. Пассажиры пикапа возбужденно загомонили. Гархан начал круто выворачивать вправо.

– Мы не поедем через Аль-Фараджу? – удивился Олег.

– Не поедем! – сказал Али. – Мы туда только по большой нужде! Да и сам полюбуйся!

Полюбоваться было на что. По дороге, ведущей от центра города, мчались несколько машин. Пока еще далеко, порядка полукилометра. Неужели сам мэтр Абу-Хасан решил вернуться? Гархан боевито рыкнул, утопил педаль. Пикап помчался по асфальту, который в этой части пригорода еще носил терпимый характер. Их вычислили, за спиной разгорелась стрельба! Рассчитывать на попадание с такого расстояния глупо, но, видимо, рассчитывали. Пока еще трудно было понять, догоняют ли их. Промышленная зона растянулась на несколько километров, пикап летел, как на крыльях. Теперь стреляли не только сзади, но и спереди, и сбоку! «Пригнись!» – кричал Али. Машина получила несколько пробоин – не в «жизненно важные органы». Опасную зону миновали быстро. Снова сокрушительный удар, разлетелся в клочья шлагбаум, протянутый через дорогу! Через триста метров – еще один! За окном плясали какие-то холмы, нависали скалы – понятно, почему нельзя было подойти к объекту с востока. Зато выйти можно с музыкой! Али стрелял из автомата в открытое окно, энергично бранился на всех известных ему языках. Потом откинулся – устал, закрыл окно. Пикап уже летел по пустыне, дорога вонзалась в нее, как раскаленный нож в масло. Олег опомнился – Ольга под ногами как-то подозрительно стонала. Он принялся ее вытаскивать, стараясь ничего не сломать, усадил справа на сиденье. Она вертелась, норовила засадить ему пяткой. Видит бог, она его не узнавала. Возможно, отдавала себе отчет, что голос знакомый, но меньше всего хотела знать, кому он принадлежит. Повязка на рту еще держалась, руки по-прежнему были связаны, но мешок на голове уже сбился. Олег водрузил его обратно, завязал. Пусть жестоко, но пока нужно, когда-нибудь поймет. Почувствовав себя сидящей, Ольга на короткое время успокоилась. Потом опять заерзала, стала переворачиваться.

– Сидеть! – проорал он ей в ухо. – Сидеть, не шевелиться!

Он мог бы заняться ее воспитанием, но назревали события. Погоня висела на хвосте, не отставала. Это были быстроходные машины, оснащенные пулеметами. Стрелки там, правда, сидели неважные. Стреляли много, но попали только в задний борт, выполненный из качественной стали. Настоящее американское качество… Стрелка спидометра перевалила за 140, приближалась к 150. Пейзаж за окном уже не различался, превращался в рябь. Гархан что-то выкрикнул.

– Идем на пределе, – перевел Али. – Слишком тяжелая машина, быстрее не разгонимся. А медленнее нельзя, нас скоро догонят. У них тачки легче.

– Али, скажи Абделю, чтобы держал скорость, – бросил Олег. – Я попробую перебраться в кузов, воспользуюсь пулеметом.

– Ты уверен? Тебя же сдует.

– Ладно, не стращай, не дистрофик. Проследи за моей непоседой.

Гархан одобрительно забубнил по-английски:

– Давай, парень, действуй… А не повезет… ну что ж, мы отомстим за тебя…

– По крайней мере точно выпьем за твое здоровье, – добавил по-русски Али.

Приятно, когда тебя подбадривают доброй шуткой. Олег открыл окно, начал выбираться наружу, одновременно изворачиваясь. Али перегнулся через сиденье, схватил его за ноги. Это помогло. Вихрь вскружил голову, зазвенело в ушах. Ведь точно сдует! Он подался вперед, схватился обеими руками за край кузовного борта. Эх, была не была!

– Отпускай! – Али ослабил хватку, он согнул в коленях ноги, выбросил их из машины. И все завертелось, аж дух захватило! Его едва не оторвало, спасла сила в руках. Олег болтался вдоль борта, как постиранная простыня, держась из последних сил. Ноги от асфальта отделяли жалкие сантиметры. Рывок! – ведь это не просто так, жизнь висит на волоске! – забросил ногу за борт. Передохнул, перевалился сам. Несколько секунд лежал, не веря своему счастью. Реально ведь на волосок был. Ладно, проехали. Турель была приварена к полу в центре кузова. Это позволяло вращать пулемет на 360°. Он подтянулся, встал, расставив ноги. Какой приятный сюрприз! Старый добрый советский ДШК, переживший не одну войну и не один десяток вооруженных конфликтов! Калибр 12,7, классическая мощь, но тяжелый, и длина больше полутора метров, попробуй потаскай такую штуковину… Лента с патронами уже стояла, тянулась в коробчатый магазин, валяющийся в углу кузова. В железном ящике еще два – спасибо, господа исламисты!

Олег не замечал, что над головой свистят пули. Обернулся – глинистая пустыня распахивала свои объятия. Взгляд в другую сторону. Как мило – их настигала только одна машина! Вторая, видимо, отстала. Он ударил длинной очередью. Пулемет затрясся. Получайте мастер-класс! До преследователей оставалось метров двести. Пулемет стучал, сжирая патроны, но машину трясло, в таких условиях никуда не попасть. Идея пришла внезапно.

– Абдель, стоп! – заорал он во все горло.

И этот мужик, похоже, все понял, начал плавно притормаживать. Все сильнее, сильнее… Фары преследователей приближались. Ничего, он успеет. Давай, Абделька!.. Пикап остановился, когда до идущей по пятам машины осталось метров сто. От неожиданности те тоже стали притормаживать. Но это роли уже не играло. Стрелять из неподвижной машины было сущим удовольствием. Олег припал к прицелу, открыл огонь. Держите, специальное предложение, только сегодня! Девяносто метров, семьдесят, пятьдесят… Он проявил выдержку и выиграл. Еще немного, и погоня смяла бы кузов. Он слышал, как разлетелось боковое стекло. Можно биться об заклад, что досталось водителю. Машина вдруг пошла юзом, ее затрясло, она запрыгала на дороге, резко повернула и помчалась в кювет. Перевернулась как минимум дважды. И когда Гархан тронул машину дальше, а Али исполнил восторженную сольную партию, ночное пространство озарил сноп пламени – вспыхнуло горючее! Невольно закрадывалась мысль: не осиротел ли доблестный отряд достопочтенного Насреддина Абу-Хасана?

Олег повернулся лицом вперед, схватившись за продольный поручень. Свежий ветер приводил в чувство. Неплохая асфальтовая дорога прорезала пустыню. Еще одна безлунная безумная ночь. И вдруг в свете фар очертилась приближающаяся развилка, мелькнуло несколько дорожных знаков. Гархан сбросил скорость, и машина на развилке повернула вправо.

– Эй, майор, едем на запад, к Шорту! – крикнул из кабины Али.

К Шорту так к Шорту. Хоть к черту! Олег не возражал. Каким путем пришли, таким и уйдут. Но снова все шло не так. Впереди показалась еще одна колонна. Пока далеко, в паре километров, но приближалась очень быстро. Явно не случайные люди – по пикапу уже стреляли! Рассуждать о причине явления было некогда. Одно понятно – у боевиков неплохо налажена связь. Гархан затормозил, сдал в кювет задним ходом, развернулся и снова пошел к развилке, где опять свернул вправо, но теперь уже на юг. Покрытие по-прежнему оставалось асфальтовым, качество дороги было сносным. Матерился в салоне темпераментный Али. Как на юг? Зачем на юг? Им не нужно на юг! «А что у нас на юге?» – невольно задался вопросом Олег. Пустыня? Редкие горные районы? Районы, которые однозначно никто не контролирует и которые ежедневно переходят из рук в руки?

Рановато было рассуждать о будущем, когда имелись проблемы с настоящим. Преследователи – три быстроходных джипа – тоже прошли развилку и пристроились в хвост. Эти были умнее предыдущих, тупо не лезли. Попробовали было приблизиться, но Олег ударил меткой очередью, пули пропороли асфальт под колесами, головная машина завиляла и только чудом удержалась на дороге…

Это была бесконечная игра на изматывание. Не меньше получаса они держались на одной и той же дистанции. Иногда постреливали. Потом стали рисковать, вырывались вперед, и приходилось открывать огонь. Олег сменил магазин, затем второй, тогда и стал понятен план противника – вынудить истратить боеприпасы, взять живыми. Им это удавалось! Боеприпасы подходили к концу, стрелковое оружие не в счет. Иногда противник открывал шквальный огонь, приходилось падать на грязный пол, пули деформировали задний борт, крошили бампер, каким-то чудом не задевали колеса, худо-бедно прикрытые металлическими щитками. Али выбросил из салона гранату. Она покатилась по обочине, взорвалась на краю дороги. Слишком мало – четыре секунды до взрыва. Боевикам даже объезжать не пришлось. Он выбросил вторую. Она укатилась в кювет, где благополучно и рванула, никому не причинив вреда. Колонна пошла на отрыв, застучал пулемет. Олег припал к турели, ударил кучно, в одну точку. Он должен был до них достучаться! И запоздало сообразил, что у джипа бронированный корпус и ему эти пули что слону дробина! Возможно, у американцев слямзили, или собственные мастера постарались. Тысяча чертей! Закончилась лента! Он шарил под ногами, больше не было ничего. Он слышал, как заулюлюкали боевики в салоне, стали приближаться. И в этот момент Гархан осуществил рискованный маневр: резко свернул влево на примыкающую под углом дорогу! Машина накренилась, левые колеса зависли над дорогой! Олег перекатился на левый борт, чтобы как-то уравновесить это безобразие. Визжали протекторы, тормоза. Пикап каким-то чудом не перевернулся, выпрыгнул на примыкающую дорогу, помчался дальше. А погоня пролетела мимо! Головной внедорожник затормозил, второму, чтобы избежать столкновения, пришлось совершить опасный маневр. Пока они разворачивались, пока въезжали на дорогу, прошло время. Фора выдалась отменная. Восторженно улюлюкал в салоне Али – с адреналином этой ночью наигрались вволю! Но погоня и не думала отступать – они были упрямы, как ослы. Неужели удалось прикончить Абу-Хасана и теперь они из кожи лезли, чтобы отомстить? Или работали под страхом смерти?

Появилось время для передышки. Дорога была ровная (хотя и не асфальт), за бортом простиралась пустыня, но по курсу уже маячили холмы, и за обочинами появлялись каменные горки.

– Притормози! – крикнул Олег.

Гархан остановился, он перебрался в салон на мягкое сиденье и только сейчас осознал, до какого безобразия устал. Гархан снова разогнал машину, и гонка продолжилась. Олег обернулся. Враждующие партии разделяло не меньше километра, пусть попотеют. За это время надо что-нибудь придумать.

– Молодец, майор, – похвалил Али.

– Стараюсь, – проворчал Олег и покосился на Ольгу. Та словно заснула. Сидела неподвижно, с мешком на голове, равномерно дышала. Он не рискнул ее трогать – устала, пусть отдохнет.

– Въезжаем в горный район Гамрат, – объявил Али, – небольшая горная цепь с севера на юг. Населенные пункты отсутствуют, район никто не контролирует – его очень трудно, знаешь ли, контролировать, но временами случаются стычки. То одни забредут, то другие. Наши войска расположены западнее и южнее. Для нас лучше всего проскочить насквозь без задержки.

– Ночь длинная, проскочим, – заверил Олег и снова обернулся. Показалось, что фары преследователей стали как-то ближе?

Гархан тоже забеспокоился, прибавил скорость и обронил что-то сквозь зубы.

– Гархан говорит, что здесь одна дорога, – сказал капитан. – Можно спрятаться в скалах, но пока таких мест он не видит.

– Спрячемся… – пробормотал Олег, припадая к окну. И отшатнулся, сердце чуть не ухнуло в пятки – они ехали по краю крутого обрыва! Камни выскакивали из-под колес и сыпались в пропасть. Опасный участок продолжался недолго, дорога сместилась вправо. Вздымались угрюмые скалы, груды камней усыпали обочины. Дорога петляла, и становилось неясно, где застряла погоня.

– Быстрее нельзя? – спросил Олег.

– Разобьемся, – отозвался Али. – Здесь опасно, всякое может случиться. Ты не волнуйся, эти парни тоже быстро не поедут.

Зашевелилась Ольга. Олег настороженно покосился в ее сторону. Может, развязать, поговорить по душам? Нет, еще рано. Пусть поволнуется, потом покорнее будет. Она продолжала возиться. Руки за спиной пыталась распутать?

Все произошло внезапно! Тлела в ней искра, держала при себе, и вдруг все вырвалось наружу! Раздался пронзительный рев дикой кошки! Ольга дернулась, и руки ее оказались впереди туловища, на свободе! Развязалась-таки – чувствуется упрямая порода Кравцовых! Сорвала с себя мешок, глаза блестят, волосы торчат в разные стороны! Повязка на рту тоже была сорвана – умудрилась перетереть зубами. Олег ахнул, метнулся к ней, чтобы утихомирить, и никак не ожидал, что она врежет ему острым кулачком под дых. Дыхание перехватило, потемнело в глазах, и он на несколько секунд потерял ориентацию. Этих мгновений Ольге хватило, чтобы учинить бедлам. Она метнулась вперед и обхватила за горло сидящего за рулем Гархана! Тот не ожидал нападения. Бык был здоровый, но фактор неожиданности сработал. Она обвила ему горло предплечьями, прилепилась, как пиявка, отодрать ее было невозможно. Встрепенулся Али, но поздно. Гархан выпустил руль, утерял на миг контроль над дорогой. Этого хватило, чтобы машину неудержимо повело вправо. Али пришел на помощь, вцепился в руль, но тоже не смог ее удержать. Три диких мужских крика слились в один, когда машина передним правым колесом стала проваливаться в обрыв. Но все эти вопли перекрыл сатанинский женский хохот – Ольга не понимала, что ведет себя как самоубийца! Мир начал переворачиваться, точку возврата прошли. Тяжелая машина завалилась правым бортом и покатилась с обрыва. Несколько раз перевернулась – Олег еще был в сознании, такого ужаса и чувства беззащитности он раньше не испытывал! Его швыряло по салону. А потом последовал суровый удар, от которого фактически выбило дух!

Но какие-то капли сознания еще теплились. Вспыхивало что-то в голове, но угасало, становилось блеклым. Он смутно помнил, как по дороге над обрывом пронеслась колонна преследователей. Их не заметили – трудно заметить машину, валяющуюся под обрывом. Стихли звуки, вместе с ними угомонилось и сознание…

Глава 11

Целая вечность прошла, прежде чем Олег очнулся. Болели конечности, ныли отбитые органы, состояние головы – отдельная грустная тема. В горле царил жестокий сушняк. Слава богу, живой! Он дернулся, навел резкость. Сквозь мутную серость проступали предметы. Ольга лежала рядом, в какой-то перекрученной позе. На вид казалась целой, дышала, крови не видно. Слипшиеся волосы залепили искаженное лицо. Спасибо, боже, сохранил свою непутевую дщерь… Олег начал поворачиваться, острая боль пропорола поясницу, ослепительная карусель завертелась перед глазами…

Он, видимо, снова потерял сознание – на пять или десять минут. Потом услышал, как захрустели камни под ногами, кто-то пытался открыть заднюю дверь.

– Вставай, майор, мир без нас не справится… – донесся до него безжизненный голос капитана Самери.

Олег выпал в открытую дверь. Редкая удача – перевернувшись несколько раз, основательно помяв бока, пикап приземлился на колеса и в таком положении благополучно переночевал. Бензобак остался целым, горючее не пролилось. Олег куда-то пополз, в бессилии остановился, сел. Голова кружилась, зрение барахлило. Серел рассвет, значит, несколько часов они точно провалялись. Погоня пролетела мимо, уже, наверное, вернулась на базу, не выполнив поставленную задачу, получает дюлей от начальства…

– Заодно и поспали, – хрюкнул Али, присаживаясь рядом.

Олег повернул голову. Его напарник выглядел тоже не очень, бледный, весь какой-то обвисший, в усах поблескивала то ли пыль, то ли седина. На лбу красовалась ссадина – кровь давно засохла. Он держался правой рукой за левое плечо.

– Ты в порядке? – прошептал Олег.

– Да, все нормально, могло быть хуже, нам повезло… Руку ушиб, вроде нет перелома…

– Где Абдель?

– Там, – кивнул подбородком Али.

Олег со скрипом повернул голову. Здоровяк Гархан сидел на камне под обрывом, обхватив руками виски, и раскачивался из стороны в сторону, бормоча что-то бессвязное. Между толстыми пальцами проступала кровь.

– Бодался с лобовым стеклом, – объяснил Али. – Одолел его, разнес к чертовой матери, выпал через капот и ночь провел на камнях. Но ничего, первым очнулся. Голова чугунная, выживет. С твоей сестрой тоже порядок, тряхнуло, головой ударилась, сотрясение. Скоро будет с нами.

Олег привстал и осмотрелся. Рассвет еще только намечался, но темнота уже удалилась. Обрыв, с которого они падали, оказался не таким уж впечатляющим – метров шесть высотой. Даже не обрыв, а крутой склон, благодаря чему машина и не обрушилась камнем. Здесь находилось небольшое открытое место, засыпанное каменным крошевом. Трещины в земле, редкие пучки травы. Тихо журчала вода – неподалеку протекал ручей. За спиной низина, глухой кустарник. А дальше – снова скалы, скалы…

Шевелиться не хотелось. Самочувствие улучшалось, но медленно. Ольга в машине не подавала признаков жизни. Может, притворяется и снова замышляет мятеж? Но мысли разбегались, не хотели концентрироваться. Со стоном поднялся Гархан, заковылял к машине. Вернулся через минуту, волоча все три автомата и тряпочную сумку с аптечкой. Сел рядом, вопросительно уставился. Теперь Олег понимал, почему джихадисты так и не смогли вывести этого агента на чистую воду. Простой, как сирийский фунт, угрюмый, не очень умный – во всяком случае, внешне. В этом верзиле в последнюю очередь заподозришь вражеского агента! Намек поняли, совместными усилиями промыли перекисью водорода ранку на голове, обмотали бинтом.

– Все в порядке, Абдель? – спросил Олег.

– Да, спасибо, – выдавил по-английски Гархан, – уже лучше.

– Получается, ты уволился по собственному желанию? – пошутил Олег.

Гархан сообразил, что он имеет в виду, усмехнулся.

– Ага, забухал и не вышел на работу, – поддержал Али. – Могу представить, какой сейчас переполох на объекте. Хорошую взбучку мы им устроили…

Мужчины поднялись и побрели к источнику. Тонкий прозрачный ручеек вытекал из-под скалы и убегал в низину с кустарником. Все трое встали на колени, жадно пили, срыгивали, снова пили. «Словно с бодуна», – подумал Олег. Потом уставились друг на друга и засмеялись. Три богатыря благополучно превращались в трех поросят. Али достал сигареты, закурили. Гархан оказался некурящим, отмахнулся от предложенной пачки. Он обошел со всех сторон машину, удрученно покачал головой. Автотранспортное средство пребывало в плачевном состоянии. Бока и крыша были хорошо смяты, крышку капота согнуло. Передний бампер окончательно отвалился (ему и после выноса ворот пришлось несладко), задний держался на честном слове. От пулемета в кузове осталась только турель, и ту практически вырвало с куском пола. Пулемет в «неоперабельном» состоянии валялся под обрывом. Лобовое стекло отсутствовало. Гархан озабоченно покачал головой, забрался в салон и повернул ключ зажигания. Машина вздрогнула… и завелась! Он не поверил своим ушам – недоверчиво стоял и слушал. Мужчины одобрительно загудели. Гархан забрался на сиденье, начал прокачивать педаль газа на холостых оборотах. Все работало.

От тряски очнулась Ольга, застонала. Гархан торопливо выключил двигатель и покинул машину. Хватило вчерашнего – горло не железное. Олег уже был готов к тяжелым продолжительным переговорам. Он подошел к машине, заглянул в распахнутую заднюю дверь. Дикая кошка никуда не делась. Ее лицо исказилось от ненависти, она ударила ногой, но на этот раз Олег увернулся. Ольга застонала, ей тоже досталось. Он обошел с другой стороны, открыл дверь – к счастью, ее тоже не заклинило, – схватил сестру под мышки и вытащил из машины. Ночное происшествие дурь из нее не выбило, Ольга брыкалась, пыталась вырваться. Он оттащил ее от машины, бросил на камни. Она тут же решила подняться, вскрикнула от боли в подвернутой ноге, но это ее не остановило. Что же происходило у нее в голове? Он бросился к ней, потряс кулаком перед глазами:

– А ну лежать, а то, ей-богу, высеку!

Она извивалась на камнях, пыталась натянуть на голову скомканную чадру, он отобрал ее, порвал, выкинул. Вот еще новости! Пусть все ее видят, какая стала! Подошли Али с Гарханом, встали рядом, скрестив руки на груди, стали оказывать молчаливую моральную поддержку. Оба не скрывали язвительных усмешек. Ольга судорожно дергалась, стреляла глазами. Ее действительно превратили в невротичку. Она царапала ногтями глину, приподняла голову, пронзительно уставилась на брата. Он невольно почувствовал трепет: смотреть таким взглядом можно только на заклятого врага. Впрочем, можно и с юмором подойти (сестра-то уже с ним): как пошел брат на брата, сестра на сестру, и пролилось море крови на большой деревенской свадьбе…

– И что ты скалишься? – процедила Ольга.

– А ты чего на меня уставилась, как самонаводящаяся ракета? – парировал Олег. – Только не говори, что не узнаешь. Память не совсем отбило?

Возможно, показалось, что в глазах сестры мелькнул проблеск. Она затравленно покосилась по сторонам. Над душой висели трое, попытка к бегству с подвернутой ногой в корне исключалась. Она глухо выругалась.

– Знаешь, дорогая, – поморщился Олег, – русский мат, безусловно, безмерная ценность нашей культуры, но тебе он не идет. Впрочем, я рад, что ты еще способна ругаться по-русски.

– Как ты здесь оказался? – Она продолжала сверлить его пронзительным взглядом.

– За тобой приехал.

– Зачем?

– Скажу тебе честно, Ольга, из соображений психологического комфорта. Да и люблю я тебя, дура.

– Я не Ольга! – выплюнула сестра. – Не называй меня так! Я – Заида!

– Хрен-то ты Заида, – возразил Олег, – ты – Ольга Кравцова, или как там тебя… Шперлинг – и ей останешься навсегда, если замуж снова не выскочишь…

– Я замужем! – Она царапала ногтями землю. Ногти были неухоженные, грязные, обкусанные. А ведь раньше раз в полмесяца бегала делать маникюр!

– Ах да, конечно, – язвительно засмеялся Олег. – Ты замужем за хитрожопым турком Тарканом Эльмазом, который на деле является вербовщиком террористической группировки «Исламское государство». Который замусорил тебе мозги, подчинил себе, от которого ты зависима полностью, не отдавая себе отчет. Ну и где он сейчас, твой муженек? Он рядом с тобой, вы спите вместе? У вас большой белокаменный особняк на море? Когда ты его последний раз видела? Очнись же, дура! Ты никогда его больше не увидишь! Он сейчас компостирует мозги совсем другой кретинке!

– Заткнись! – взвилась Ольга. – Я ненавижу тебя, ты мне чужой! Если любишь – дай жить так, как я хочу! Здесь мой дом, моя родина, мой муж! Я приняла ислам, я прозрела – как же я жила! Я люблю своих братьев и сестер, они никогда меня не обманут! Скоро приедет мой муж, мы будем вместе! Отстань от меня, я не буду жить в стране неверных, я предпочту принять мученическую смерть, чем жить в одной стране с неверными! Я ненавижу неверных, мы утопим их в крови! Мы умеем, нас многому научили! Мы построим всемирный халифат – самое справедливое на земле общество! А если нет, то погибнем, и Аллах примет наши души в рай!

Она брызгала слюной, несла свои агитки, которые психологи-изуверы прочно вбили ей в голову. Олег тихо облезал, приходил в ужас. Во что они ее превратили? Такие эмоции – и на общественно полезное бы дело. И чувствовал, что сам начинает заводиться, не может держать себя в руках. С каким удовольствием он отхлестал бы ее по щекам! Видели бы отец с матерью, чем стало их дите!

– Ты дура, Ольга, какая же ты дура… Твои духовные наставники, которых ты превозносишь, убивают людей сотнями и тысячами – ни за что, только за то, что они не хотят следовать придуманным ими абсурдным нормам. А зачастую – просто так, для устрашения других. Это справедливое общество? Людей расстреливают, вешают, рубят головы, забивают палками, жгут, уничтожают химическим оружием, давят танками. За что? Это варварство, Ольга. Так не поступала ни одна террористическая организация. Эти люди ни в чем не виноваты.

– Они неверные…

– Да неужели? – всплеснул он руками. – Половина из этих людей – те же мусульмане, верят в того же Аллаха, а другого Аллаха, как известно, нет. Христиане, курды, езиды… не поверишь, Ольга, это нормальные люди, которые хотели бы жить со всеми в мире. Они никому не угрожали. А если уж вы верите в свой халифат, в необходимость жить по нормам шариата – так убеждайте людей словом, воспитывайте их духовно, несите правду в массы, раз убеждены в ней. Зачем убивать людей тысячами, наводить страх на всю планету?

– Это лживая западная пропаганда! – выпалила Ольга. – Ты глуп, ты неуч, с тобой не о чем говорить! Уезжай в свою Россию, оставь меня в покое! Я нашла себя, я счастлива! Я приняла ислам, и это величайшее счастье, какое только есть… – Она поперхнулась, стала кашлять.

– Что-то ты не выглядишь счастливой, моя дорогая. – Олег еще не потерял решимость ее переубедить. – Вдумайся, Ольга, что ты творишь? Жить надо здесь, в этом мире, жить и наслаждаться, не надо думать, что будет после. Живи в мире, не греши, и после смерти все будет хорошо. У тебя же вся жизнь впереди. Есть квартира, да живи где хочешь – в Москве, в Петербурге, в Испании. Выйдешь замуж, нарожаешь детей. Жизнь прекрасна и удивительна, как бы смешно это ни звучало. Ты сама ее должна строить, без оглядки на доброжелателей, и прожить ее надо где угодно, только не во мраке халифата! Глупенькая, ты ведь долго не протянешь! Засрут мозги окончательно, наденут пояс шахида и заставят взорваться в людном месте. А тебе это надо? Думаешь, вспомнят после этого о тебе добрым словом? Проклянут же на века!

Ольга засмеялась – жестко, желчно, цинично. Она приподнялась и смеялась ему в лицо. И он постиг с какой-то обреченностью – все, он опоздал. Это другой мир, другой полюс. В нем нет ничего того, что было раньше. Ценности поменялись на обратные. Все прошлое – это мусор. И люди из прошлого – такой же мусор, какими бы близкими и родными они ни были.

– Конечно, братец, я отдам свою земную ничтожную жизнь за Всевышнего. Думаешь, мне страшно? Я к этому готова. Хоть сегодня, хоть завтра. Нашел чем пугать. А люди поймут и будут завидовать – может быть, не сейчас, через годы… Так что, братец, лучше сразу меня расстреляй, если не хочешь, чтобы я кого-нибудь взорвала.

Идея пришла спонтанно, в порыве отчаяния. Он боялся ее снова потерять и ни за что бы так не сделал. Идея была рискованная, но оно того стоило.

– Знаешь что, Ольга, а иди ты к черту, ладно? Стараешься из-за тебя, жизнью рискуешь, чтобы вытащить из дерьма, а ты – тварь неблагодарная. Окончательную дуру из тебя сделали. Вали! – подтвердил он в ответ на изумленный взгляд. – Вон тропа, – показал Олег на часть обрыва, где крутой склон сглаживался. – Поднимешься, увидишь дорогу и топай по ней. Рано или поздно придешь к своим садистам и отморозкам. Только должен тебя предупредить: скорее всего, тебя убьют, и эта смерть будет не так почетна, как ты думаешь. Убьют, как предательницу, беглянку, тебя не спасет ни Всевышний, ни твои новые подруги. И попадешь ты не в рай, а в ад. Сможешь убедить, что тебя похитили, – все равно убьют. Так что выбирай. Все, Ольга, катись, нам к своим надо доехать.

Он отвернулся, перехватив изумленный взгляд Али. Странный человек, чего тогда мучились? Олег подмигнул ему, и Али, все поняв, успокоился. Ольга подлетела к брату, задышала тяжело, посмотрела как-то странно, еще раз посмотрела. Потом тапочки зашоркали по камням, она не удержалась, обернулась и снова засеменила, стала взбираться на склон, помогая себе руками…

Вскоре Ольга исчезла за косогором. Он припустил за ней, поднялся на обрыв, перебежал за массивный камень. Ольга сначала бежала, потом шла. Шаги ее делались короче и короче, будто она сомневалась. Оглянулась – Олег спрятал голову. Немного постояла и отправилась дальше. Но снова шаги стали вялыми, словно ноги обрастали тяжестью. Она боролась с собой, но не могла заставить себя идти быстрее. Вот окончательно остановилась, ноги подкосились, и она опустилась на колени.

Когда Олег подошел, Ольга сидела в пыли посреди проезжей части, голова была опущена, она с тоской и злостью смотрела себе под ноги. Он сел рядом, она бросила на него неприязненный взгляд, поморщилась, снова опустила глаза.

– Ты как Анна Каренина, – пошутил он.

– Да пошел ты, – буркнула сестра.

Посидели еще несколько минут. С Ольгой что-то происходило, она уже не была той особой, у которой «крышу» сносило от ненависти. Поневоле приходилось работать ушами. Поедет машина – придется обоим нырять в обрыв.

– Голова трещит, сил нет… О, милостивый Аллах… – скривилась она.

– Надеюсь, он все же благословит тебя, – осторожно заметил Олег. – Вам давали какие-нибудь препараты, наркотики? Читали настойчивые лекции с многократными повторениями одних и тех же утверждений? Подмешивали что-нибудь в еду?

– Да пошел ты… – повторила она, уже без прежней страсти. – Зачем это спрашиваешь?

– Каждый пациент имеет право знать, от чего он умер, – отделался шуткой Олег. – Скажи, сестренка, ты реально была готова надеть на себя пояс шахидки и произвести подрыв по указанию наставников?

– Конечно, – удивленно посмотрела на него Ольга. – Я и сейчас готова.

– Ты че, дура?

Она закашлялась. Олег усмехнулся, взял ее за руку, повел обратно. Она сначала упиралась, шипела, потом замкнулась в себе, перестала сопротивляться.

А внизу уже кипела работа. Урчал пикап, Гархан завершал мелкие ремонтные работы. Али бегал с бутылками, набирал воду в ручье. Возвращение Ольги восприняли как само собой разумеющееся (а если нет, то виду не подали), не стали глумиться, ухмыляться, а сразу загрузили работой. Пикап пока не утратил способность перемещаться, он съехал вниз, подмяв кустарник, а остальные блуждали по округе, искали выезд из каменного лабиринта. В итоге удалось проехать между скалами и вскарабкаться на дорогу. Осталось покинуть это мрачное горное царство, проехать половину сирийской пустыни и при этом не попасть в очередной капкан…

Глава 12

Гархан ошибся – дорог в этой местности хватало, и очень скоро они заблудились. Видимо, на развилке повернули не туда, и дорога, стремящаяся к югу, вдруг ушла налево. Он упорно гнал искалеченный пикап, хотя уместнее было бы развернуться и попытать счастье на другой дороге. «Проедем и здесь, – успокаивал Али. – Все дороги выводят из Гамрата, мы не можем здесь кружить до бесконечности». Очень кстати выяснилось, что в горном районе они не одни. Где-то слева за скалами вспыхнула перестрелка – впрочем, быстро оборвалась. Затем прогремели два взрыва. Гархан, стиснув зубы, давил на педаль акселератора, виртуозно проходил сложные повороты. Иногда он опасливо поглядывал в зеркало, но Ольга утратила желание броситься ему на шею. Она сидела, сжавшись в комок, нахохлилась, отстраненно смотрела в пол. Беспокоить ее не стоило, пусть сама справляется со своими демонами. Снова вспыхнула стрельба. Ольга вздрогнула, втянула голову в плечи. Дорога, слава богу, поворачивала вправо, за монолитную скалу, протянувшуюся на «полквартала». За изгибом дороги их и поджидала очередная ловушка!

Навстречу шел грузовик с бортовым кузовом. Он резко затормозил, и кто-то из кузова швырнул через кабину гранату! Она, естественно, не долетела, но вновь сработал фактор неожиданности, да и реакция после ночных событий была замедленной. Гархан машинально свернул влево, и пикап протаранил бампером огромный валун, возвышающийся за обочиной! Все остались целы, но тряхнуло душевно. Это уже ни в какие ворота! Сколько можно! Самое любопытное, что люди в грузовике не были боевиками «Исламского государства» и явно ошиблись, поджидали других. Они что-то кричали, выпрыгивая из кузова, стреляли в воздух из автоматов. Их было не меньше десятка, они бежали к машине. Сопротивляться в таких условиях было глупо. Даже уничтожь половину, другие расстреляют их в упор. И кто такие, чего надо? Люди подбегали, распахивали двери, вытаскивали их с криками из салона, отобрали оружие. В основном молодежь, небритая, но безбородая. Вроде сирийцы, одеты цивильно, джинсы, белые и цветные футболки, кто-то в бронежилете, кто-то в камуфляжных штанах. Затем обшарили машину, заглянули в кузов. Они реально были разочарованы – ждали других. Складывалось впечатление, что в сирийских горах проводилась пионерская игра «Зарница».

– Али, что им нужно? Кто такие? – хрипел Олег, когда его схватили за локти два оскаленных «студента».

Гархан, на котором висели трое, пытался их скинуть, отчасти это удалось, но потом ему двинули прикладом по виску, и он упал на колени. Али что-то спрашивал у схвативших его людей. Пленников поволокли к монолитной скале, бросили у подножия. Они поднялись, затравленно озираясь. Шансов было негусто. Оружие отобрали. Ножи, припрятанные в «тайничках», положение не спасали. Снова отчаянная ситуация! Бампер у пикапа был расквашен, он надежно сросся с валуном и теперь на сто процентов непригоден к путешествию. Да и перспективы дальнейшего путешествия становились сомнительными. Двое молодчиков держали их на прицеле, остальные эмоционально ругались, жестикулируя, как итальянцы. В кабине грузовика сидел шофер, смотрел в их сторону и поигрывал пистолетом. Али был бледен, но держался. Глухо бранился по-арабски Гархан. Покачивалась Ольга, смотрела в одну точку, плавала в своих параллельных мирах.

– Али, кто они? – тихо спросил Олег.

– Да придурки… – презрительно сплюнул капитан. – Называют себя «Народным фронтом за перемены и освобождение». Типа внутренней умеренной оппозиции. Детище некоего Кадри Джамиля – бывшего функционера коммунистической партии. Выступали против любого иностранного вмешательства, за мирные перемены, клеймили всех, кто пытался воздействовать на ситуацию в Сирии из-за рубежа. Потом у них стали появляться подразделения охраны, дружины защиты порядка…

– Демократы, что ли? – сморщился Олег.

– Ну, если этот термин можно использовать в этой стране… Да хрен на их воззрения, майор! Делать-то нам что? Они засаду подготовили, других ждали, а тут мы подвернулись. Нельзя говорить, что мы с Гарханом сирийские военные, что ты – российский офицер, что твоя сестра обучалась на шахидку у джихадистов. Это верная смерть. Кто мы такие? Что им скажем?

Впрочем, все эти терзания уже не имели значения. Коллективный разум в процессе горячего спора принял решение. Кто бы ни были эти четверо, всех в расход! Нечего путаться под ногами. Вполне разумное для этой страны решение. Молодые автоматчики размашисто зашагали к ним. Командно проорал старший – с усами, в полосатой футболке и с гирляндой подсумков на поясе. Автоматчики прикладами подталкивали пленных к скале. Гархан ругался в полный голос. Со злостью сплевывал Али.

– Майор, представляешь, они нас кончать собрались! Не спросив, кто такие, без всякого разбирательства! Демократы, черт бы их побрал!

Сердце защемило. Как же глупо, в это трудно поверить! Олег пытался закрыть собой Ольгу, а она вдруг начала злобно смеяться:

– Ну что, Кравцов, доволен? Добился своего? Какой же глупый ты, братец! И эта банда – твои друзья?

Он кусал губы. Выждать момент, швырнуть нож в старшего (Али сделает то же самое), в прыжке завладеть автоматом, повалить хотя бы парочку, пока сам не падешь смертью храбрых! Видит бог, он так бы и сделал. Не к лицу офицеру российского спецназа истуканом стоять у стенки и ждать пули. Четверо выстроились посреди дороги, вскинули автоматы, передернули затворы. Олег напрягся, переглянулся с Али, едва заметно кивнули друг другу.

И тут вдруг дробно застучал крупнокалиберный пулемет! Гора свинца обрушилась на молодых оппозиционеров – борцов за демократические преобразования! Пулемет находился где-то в скалах – стрелок выбрал идеальную позицию. Орудие стучало без остановки, вырабатывая магазин. Первыми попадали бойцы расстрельной команды. Заметались те, кто был рядом, кто-то успел ударить по скалам, но ни в кого не попал. Пулеметчик работал невозмутимо, люди падали как подкошенные. Разлетелось стекло в кабине грузовика, задергался шофер под градом свинца – он, кажется, уже наигрался со своим пистолетом. Двое уцелевших бросились прочь по дороге, подбрасывая ноги, но далеко не убежали – пулеметчик перенес огонь, и в следующий миг оба уже корчились в пыли, набитые под завязку свинцом. Стрельба оборвалась.

– Спасибо тебе, Всевышний… – заикаясь, пробормотал Али. – Твое великодушие воистину не ведает границ, и мудрость безбрежна… Клянусь, я больше никогда не согрешу, буду исправно отправлять религиозные ритуалы…

– Ты бы не спешил с неисполнимыми обещаниями, – тихо заметил Олег. – Полагаю, для нас было бы лучше, если бы эти милые парни, царство им небесное, нас прикончили…

Пулеметчик остался на своем «рабочем» месте. Заурчал двигатель за скалой, показался маленький грузовичок MAN. Он остановился, стали спешиваться люди в черных комбинезонах, в черных масках и с зелеными повязками на лбах. Они подходили, держа автоматы наперевес. Зашевелился один из раненых, испустил тягучий стон, и боевик добил его короткой очередью.

– Ну все, опять влипли, – убитым голосом проговорил Али. – Группировка «Джебхат ан-Нусра» – филиал «Аль-Каиды» в Сирии, ближайшие союзники ДАИШ. Теперь понятно, кого эти славные парни тут выслеживали…

К ним подошли и стали с любопытством разглядывать, тихо переговаривались. Пленники смотрели на них без всяких эмоций. Ольга хотела что-то сказать, но передумала, сказать ей действительно было нечего. Занятная ситуация – вроде эти парни полная противоположность предыдущим, а опять же нельзя представляться сирийскими военными, российским офицером и «студенткой» учебного заведения джихадистов, пустившейся в бега (пусть и не по своей воле). Олег уже начинал запутываться в хитросплетениях местных группировок и их политических платформ. Капитан Али, видимо, решил изящно проскользнуть между Сциллой и Харибдой и начал что-то впаривать стоящему перед ним боевику. При этом показывал на Гархана, на Олега, на мнущуюся с потерянным видом Ольгу. Гархан с важным видом кивал. Олег тоже начал кивать, хотя понятия не имел, о чем толковал Али. Ольга помалкивала, прерывисто дышала в затылок. Все кончилось очень просто – боевик расхохотался и похлопал Али по плечу. После этого что-то крикнул своим товарищам, застрявшим у машины, те тоже рассмеялись.

– Ну все, майор, пипец, – с убитым видом выдохнул Али. – Эти парни поддерживают рабочую связь с людьми Абу-Хасана и… ну, как бы это сказать?..

– Сами поймать нас не смогли, разослали союзникам ориентировки, – подсказал Олег, – приметы, все такое. И теперь нас со всеми воинскими почестями передадут обратно «Исламскому государству», где нас будет ждать долгая и мучительная смерть. А взамен получат какие-нибудь уступки или аналогичные подарки.

– Да, майор, ты становишься политически грамотным. Но мы можем немного порадоваться – пока нас не убьют. И даже бить не будут, чтобы сдать по описи целыми и невредимыми.

Их не били – два бойца притащили ворох веревок и принялись со знанием дела связывать пленников. Связывали так, что даже о минимальных шансах на побег приходилось забыть. Свободными оставались только ноги – ниже колен. С Ольгой тоже не церемонились, притащили очередной мешок, водрузили на голову, чтобы не смущала своим личиком благочестивых правоверных, и хорошенько обмотали вокруг шеи. «Ольга, не переживай, не волнуйся, – прошептал Олег. – Это ненадолго, скоро все кончится». Он должен был как любящий брат, прибывший ее спасать, что-то говорить! Нельзя показывать, что облажался. Остальным пленникам головы оставили открытыми. Их гнали к грузовичку, хватали за шиворот, за ноги, забрасывали в кузов, и они катились к переднему борту под дружный гогот «грузчиков». В грузовике лежало запасное колесо. Отталкиваясь ногами, Олег взобрался на него, привалился спиной к борту. Он должен был видеть, что происходит вокруг. Пусть не владеть ситуацией, но хотя бы отслеживать. Ольге было наплевать, она свернулась клубком, уткнулась ему в ноги. В кузов вскарабкались трое, расселись вдоль бортов. Он сильно сомневался, что у джихадистов есть чувство юмора, но эти трое так на них смотрели, что он начал сомневаться в своих сомнениях.

Грузовик выбирался из теснины задним ходом. За скалой обнаружилось что-то вроде дорожной развязки, и он стал неуклюже разворачиваться. Сзади послышалось рычание. Чадя копотью, таща за собой клубы пыли, вперед проехали два «джихадомобиля» (в кузове каждого сидели четверо боевиков) и покатили по дороге над головокружительным обрывом. Грузовик пристроился им в хвост.

Не меньше получаса колонна кружила по горным серпантинам. Пейзажи менялись, как в калейдоскопе, но во всех фигурировали скалы, обрывы, каменные завалы, бедная растительность. Боевики стащили с себя маски, оживленно переговаривались. Все арабы – бородатые, брутальные, явно подготовленные к боевым действиям. Угрюмо молчал Гархан – видимо, представлял свое «триумфальное» возвращение к «товарищам по оружию» в Аль-Фарадже. Пыхтел и помалкивал Али, много думал, кусал губы.

Горы оборвались внезапно – имеют они в Сирии такое свойство. Колонна катила с горки по ухабистой дороге. На юге расстилалась безбрежная сирийская пустыня – пока не пески, глинистая земля с редким кустарником. До выезда на голую местность оставалось метров сто. Мелькали последние скалы.

Взрывы загремели внезапно – с оглушительным грохотом, с выбрасываемыми вверх снопами пламени! Стреляли из гранатометов «РПГ-7». Кумулятивные гранаты от этого оружия имели неплохую боевую мощь. Испуганно закричала Ольга, загорланили остальные. Машина завиляла, вскочили охранники. Водитель резко затормозил – все трое повалились с возмущенными криками. Начали подниматься, передергивать затворы. Яростно завозились пленники. Как всегда в критических ситуациях, кто-то истово молится, кто-то истово матерится! Олег извернулся, вывернул голову. На дороге творился ад, все плавало в дыму. Орали боевики, сидящие в пикапах, строчили из автоматов, вряд ли представляя куда. Первые выстрелы гранатометчиков были неудачные, но потом у них пошло веселее. Снова загремели взрывы. У головной машины лопнули колеса, она вильнула в сторону, перевернулась, покатилась, теряя содержимое и обретая неисправимые увечья. У второй машины граната взорвалась под передними колесами. Олег с невольным восхищением наблюдал, как капот утыкается в землю, задний борт взлетает в небо, разлетаются боевики, как ошметки мусора, и машина тоже начинает безудержно кувыркаться…

Он зажмурился – сейчас и с ними произойдет то же самое! Но ничего подобного не произошло. Водитель успел остановиться. Хлопнули дверцы – сидящие в кабине выпрыгнули наружу и открыли огонь. С холмов разразилась плотная стрельба, и у этих парней просто не было шанса. Что поделать, «Иншалла», как говорится – смирись, мусульманин, перед волей Аллаха! Они падали, прошитые пулями. Кто-то кинулся обратно по дороге, но и он очень быстро уткнулся мертвым в пыль. Борта грузовика были металлические – возможно, это и спасло пленников. От скал уже бежали люди с радостными криками, размахивали автоматами. И снова молодежь! В принципе аккуратно стриженные, чернявые, с нормальными человеческими лицами. Одеты в какую-то смесь военного и гражданского. В рядах их спасителей были даже женщины! Простоволосые, загорелые, без всяких мусульманских глупостей, закрывающих лицо. Снова в стороне рычали моторы – и у этих ребят был припрятан транспорт.

– Майор, это курды… – взволнованно прохрипел Али, – курдское ополчение, на востоке их поселения, они их защищают… Это лучше, чем «Нусра», но тоже не подарок. За американца ты не прокатишь. Признаваться, что мы сирийские военные, тоже нежелательно, тут как Аллах даст… Всякая причастность твоей сестры к ДАИШ – боже упаси!..

В кузов уже вскарабкались бравые ребята, увешанные пулеметными лентами. Улыбнулась симпатичная девушка в клетчатой рубашке, похожая на армянку, – автомат в ее тонких руках смотрелся инородным телом. Она присела на корточки, с любопытством воззрилась на Олега – тоже инородное тело.

– Я – российский офицер, – сказал он по-русски, а когда все вопросительно на него уставились, перешел на английский: – Я – офицер, Россия, специальное подразделение, майор Кравцов. – И несколько раз повторил эту фразу, должен кто-то хоть немного знать по-английски! Видимо, знали. Курды стали ожесточенно спорить. Девушка участия в споре не принимала, склонила головку, продолжая его разглядывать. Бойцы окончили спор, один из них наклонился к Олегу и что-то сказал. Можно подумать, он понял! Али тоже пожал плечами – не силен в курдских диалектах. Бойцы выпрыгнули из машины, остался лишь молодой кудрявый паренек. Он прислонился к борту, пристроил автомат на колени. Развязывать пленников не стали, даже русского офицера, только с Ольги стащили мешок. Она тяжело дышала, лоснилась от пота и с откровенной злобой поглядывала на брата:

– Я тебя убью, Кравцов…

– Почему? – не понял он.

– Потому что…

– Ну, теперь все будет отлично, – самоуверенно заявил Али. – Помурыжат, но все равно не убьют. Скоро будем у своих.

Тяжело вздохнул и отвернулся Гархан. Похоже, здоровяк решил немного вздремнуть.

И снова началась безумная гонка. Их не только не стали развязывать, но даже транспорт не сменили, только шофера своего посадили. Нормальный грузовичок – какой ни есть, а трофей. Впереди пылили два аналогичных грузовика. Курды торопились – видимо, увязли в чужой территории, спешили выбраться в зону своей ответственности. Ландшафт изменился, местность стала волнистой, вокруг вздымались округлые холмы. Растительность почти пропала. Песчаные участки чередовались глинистыми проплешинами солончаков.

– А этих, интересно, кто убьет? – пробормотал Олег, исподлобья глядя на зевающего паренька с автоматом. Ей-богу, дежавю какое-то.

– Типун тебе на язык! – испугался Али. – Этих не надо убивать, пусть будут.

Он не успел договорить – с холмов разгорелась стрельба! Тревожно перекликались бойцы в машинах, кучерявый парнишка быстро перевернулся, передернул затвор и припал к борту. На вершине холма возникли два джипа с мятыми брезентовыми тентами. В них сидели люди, закутанные с ног до головы в серые бурнусы. Они стреляли из автоматов, из каких-то древних трескучих берданок! Дружно кричали, грозили кулаками. Курды с правых бортов открыли беспорядочный огонь. Водители джипов словно того и ждали – включили задние передачи, и машины пропали. Никто не бросился в погоню, колонна продолжала движение. Какое-то время автоматчики провожали глазами тающие в дымке холмы, потом успокоились, стали заниматься своими делами.

– И что, черт возьми, это было? – спросил Олег.

– Бедуины, – фыркнул Али. – Ну, живут они тут, уже пять тысяч лет кочуют по пустыням Ближнего Востока, и хрен им объяснишь, что идет война. Когда-то на верблюдах кочевали, теперь на джипах – технический прогресс называется. Так и живут в своих юртах. Пока война не началась, показывали себя туристам за деньги, катали на верблюдах всех желающих. Сейчас наркотики возят караванами, оружие…

– А к нам-то чего прицепились?

– А я откуда знаю? – пожал плечами Али. – Я же не Аллах – все знать.

Он замолчал на полуслове, сделал круглые глаза. И Олег, услышав звук, оцепенел. Тонкий свист, переходящий в зловещий протяжный вой! Каждый военный знает, что это такое! Мина взорвалась перед первой машиной! Сидящим в кабине, похоже, досталось. Машина въехала в свежую воронку, застряла в ней изувеченным капотом, перегородила движение. Остальным пришлось остановиться. И снова началось безумное светопреставление! Взрывы гремели с нарастающей частотой. Где-то за холмами находилась минометная батарея, а в зоне видимости сидел корректировщик, управлял огнем. Мины свистели, падали с оглушительными хлопками – слева, справа от машин. Курды прыгали с бортов, истекали кровью раненые. Они стреляли, но куда – противник не появлялся! Кучерявый парнишка спрыгнул на землю, принялся долбить из автомата по гребню ближайшего холма. Неподалеку взорвалась мина – парня посекло осколками, он катался по земле с жалобными криками. Батарея методично продолжала обстрел. И вот ведь чудо – обстреливали только первые машины. Видимо, намеренно, имели информацию о характере «груза» в замыкающем грузовике. Думать об этих странностях не хотелось. Олег оттолкнулся ногой, повалился на хнычущую Ольгу, закрыл ее собой. Она кряхтела под ним, ругалась. Все ругались – Гархан, капитан Самери! Уцелевшие курды предпочли не искушать судьбу, начали отступать. Прыгали в кювет, бежали к холмам справа от дороги. На ходу оборачивались, стреляли. Олег приподнял голову – ну не мог он в этом не участвовать! Выживших оказалось человек семь, трое из них уже нырнули за холм, поддерживали огнем товарищей. А с противоположной стороны тоже били автоматы. Трое успели добежать, а девушке в клетчатой рубашке очередь пропорола спину, она застыла, потом повалилась навзничь, раскинув руки, уставилась в небо мертвыми глазами…

Голова уже плохо соображала. Происходило явно что-то нежелательное. С холмов на левой стороне сбегали люди, выпрыгивали на дорогу. Пальба не унималась – курды отстреливались с вершины холма, их выдавливали оттуда плотным огнем. Атакующих было не меньше взвода, они действовали слаженно, грамотно, как-то по-военному. Часть этих людей уже бежала вдоль взорванной колонны. Вроде в камуфляже, смуглые, безбородые, без знаков различия и принадлежности к какой-либо партии.

– Эх, не повезло… – простонал Али. – Накаркал ты, майор… Это турецкие военные… Вот не повезло же… Они хронически не переваривают курдов – ни в каком виде, и чтобы их уничтожать, готовы пойти на союз даже с ДАИШ… Все, майор, не светит нам ничего хорошего…

Это стало понятно, когда турецкие солдаты с сосредоточенными лицами полезли в кузов. Пленным и рта не дали раскрыть. Олег приподнялся, чтобы выразить свое решительное мнение, но тяжелый ботинок ударил по голове, и он потерял сознание. Дальнейшее откладывалось как-то смутно. Всю компанию, включая тяжелого Гархана, выбросили из машины, куда-то перегрузили. Сначала везли на пикапе, потом забросили в кузов армейского грузовика, разложили на полу. Вокруг сидели какие-то усатые тараканы в касках. Это реально были турецкие военные, они даже не таились! Простуженно ревел мотор, громыхали рессоры. Тента не было, и перед глазами дрожало пронзительно-голубое небо. Олег проваливался в забытье, приходил в себя. Однажды попытался приподняться – снова получил ботинком. Вмешался посторонний звук – низко над колонной пролетели вертолеты. Шевельнулась надежда, но быстро погасла – это были машины обеспечения, не боевые. На бортах вертолетов отчетливо выделялись звезды в круге. ВВС США. Америка и Турция – братья навек! И плевать американцам, что тут турки творят. Солдаты высунулись из машины, приветливо замахали пилотам. Пыль летела в кузов, туман клубился перед глазами. Эх, дороги, пыль да туман…

Это было чертовски долгое путешествие, несколько раз Олег терял сознание, потом возвращался. Рядом охали и стонали товарищи и сестра. Урывками укладывалось в голове, как машина съехала с дороги, их вытащили наружу, кому-то передали. Олега схватили за шиворот, поволокли в другую машину. Снова кузов, снова поездка, то же небо над головой. Когда их выгружали, он относительно очнулся. Это был какой-то крохотный городок посреди песчаной пустыни. Глинобитные и бетонные стены, заборы, приземистые здания, похожие на склады или ангары, вокруг множество вооруженных людей. Их тащили под локти, одаривая тумаками. Знакомые комбинезоны, знакомые черно-белые ленточки на головных уборах… «Исламское государство»! Все вернулось на круги своя. Турки знали, кого прибрали, и охотно передали их своим «временным попутчикам». На, боже, что нам не гоже. Он держался из последних сил, чтобы не потерять сознание. Пленников приволокли к кирпичному одноэтажному строению на краю населенного пункта. В нем имелись крохотные окна, заделанные решетками. Здание выглядело обветшалым, непригодным к эксплуатации. Олег старался все запоминать. В городке располагалась большая база экстремистов. Возможно, штаб, командный пункт, склады. Большой пустырь, штабеля деревянных ящиков, за забором два танка «Т-62», несколько грузовиков с крытыми бортами, два джипа у крыльца. Гудела, проезжая по дороге, колонна огромных нефтевозов. Округа гремела и лязгала. Пленников повели в обход здания, втолкнули внутрь через заднее крыльцо. Правила обращения с военнопленными эти уроды, конечно, не читали – гнали по коридору, колотя по затылкам. Втолкнули в пустую комнату с решетками. И тут порезвились – пинали их, били прикладами. Еще немного посмеялись и ушли, прославляя Аллаха хриплыми выкриками. Дверь захлопнулась, лязгнул засов.

Они оказались в небольшом помещении с ободранными стенами. В нем не было абсолютно ничего, кроме зарешеченного оконца, выходящего на глухой забор, и железной двери. Видимо, боевики были заняты, решили позднее заняться пленными. Пленники подползали друг к другу, поворачивались спинами, распутывали веревки. Немели пальцы, ломались и отваливались ногти. Но все же развязались, на что ушли последние силы. Снова валялись, блуждая по грани между обмороком и явью. Ольга глотала слезы, шмыгала носом – возвращалась в нормальное состояние. Гархан поднялся на колени, молился.

– Не жалеешь, Али, что связался со мной? – прошептал Олег.

На лбу капитана цвел роскошный багровый рубец, оставленный прикладом.

– Это глупый вопрос, майор, – прошептал он. – Почитай Коран. Один из столпов ислама – вера в предопределение. Судьбы каждого из нас вписаны Аллахом в Книгу вечности. Мы не властны над своей судьбой. Мы не несем ответственности за происходящее и не можем ничего изменить… А вообще-то я рад, что смог тебе помочь. Пусть даже так…

К вечеру автоматчики принесли еду. Бросили несколько мисок с тухлятиной и пластиковую бутылку с желтоватым содержимым. Поиздевались и ушли.

– Кушанье подано… – прошептал Олег. – Что-то мне совсем не хочется…

Ольга подползла, понюхала. Поползла обратно, пробормотав, что в еде черви.

– А что ты хотела, сестрица? Фуа-гру с пармезаном? Подожди, домой приедем – будет тебе и фуа-гра, и пармезан…

Язвить брату у Ольги не было сил. «Друзья, давайте накопим силы, – предложил Олег. – Пока их может дать только сон. Возможно, они нам еще пригодятся». Он уснул на голом полу, без задних ног, без сновидений, и проспал всю ночь…

А утро началось, как нельзя, бодро. Олег подлетел от оглушительного рева. Самолеты! Вскочил, бросился к окну. И полетел обратно, когда дрогнула земля, и на базу джихадистов стали сыпаться бомбы! Несколько мощных взрывов прогремело во дворе, еще один – в другом конце здания, где они находились. В окно летела пыль, земля продолжала вздрагивать. На базе творилось что-то несусветное. Орали люди. Рев летательных аппаратов не умолкал – самолеты заходили на бомбежку по очереди, один за другим. Олег решил рискнуть, снова бросился к окну, припал к решетке. И опять отшатнулся – прямо на него с неба падал светло-серый тактический штурмовой бомбардировщик «Су-24»! Наши! Он кинулся обратно, рухнул на Ольгу. Бомбы рассыпались по другим целям, зданию повезло. Снова рев, снова грохотало в стороне, в глубине базы. «Ну все, трындец террористам», – радостно подумал Олег. Мысль о том, что их накроет вместе с игиловцами, как-то не огорчала. Еще один самолет зашел на бомбежку – рвануло так, что пошатнулся разум. Пришлось схватиться за стенку…

Здание подлетело в воздух. Стены покрылись трещинами. Сыпалась штукатурка с потолка, который начал как-то подозрительно прогибаться. Скрипели косяки дверного проема. Скособочилась дверь, вылезла из петель. Сейчас или никогда, мелькнуло в голове.

– Ну что, друзья, готовы сражаться? – спросил Олег, отталкиваясь от стены. Все смотрели на него, выпучив глаза, вроде проснулись.

– Давай, – кивнул Али, – может, другая у нас судьба, ошибся я…

Оба ударили по двери в две ноги. Она вздрогнула, но удержалась. Взревел Гархан, бросился на нее, вынес одним ударом, вывалился вместе с дверью в коридор. Олег перелетел через порог, схватил кусок оторванного косяка – странное оружие, но ладно. Гархан еще возился, поднимался, а он уже бежал по коридору. Навстречу вылетел перепуганный охранник, выставил автомат. Не успел – Олег уже швырнул ему в лоб обломок древесины. Бросок оказался метким, боевика отбросило. Олег схватил выпавший «АКС» и выстрелил охраннику в голову. Повернул оружие, ударил по изгибу коридора, в котором образовались еще двое. Он не пожалел на них весь магазин, напичкал их свинцом по самое не балуй.

– Али, вооружайтесь, забирайте боеприпасы! За Ольгой смотрите! – выкрикнул Олег, отстегивая с убитого боевика жилет с боеприпасами.

Состояние было сродни пьяному – словно веселящего газа вдохнул. Майор спецназа находился в родной стихии. Он кричал, чтобы быстрее выходили из здания – сейчас оно рухнет! Сам тоже выскочил на крыльцо. Во дворе творился ад. Несколько мертвых тел, поваленный забор с воротами, огромная воронка посреди двора. Горели танки за оградой, горел, словно маленький нефтеперерабатывающий завод, крупный нефтевоз. Дым от пожара застилал округу. Самолеты снова заходили над базой – но теперь в другом конце. Во дворе еще мелькали люди. Двое пробежали через разбомбленные ворота. Из-за угла вырвался пыльный джип, «восьмерками» помчался к воротам – уцелевшие боевики спешили покинуть базу. Олег вскинул автомат, поймал в прорезь прицела окно водителя. Короткой очередью разнесло стекло. Водитель ткнулся головой в руль, машина врезалась в разбросанные по двору деревянные ящики, поволокла несколько штук, уперлась в забор. Распахнулась задняя дверь, выпрыгнул с воспаленными глазами еще один боевик и тут же переломился пополам, сраженный пулей.

Олег скачками подлетел к джипу. Других пассажиров не было. Повреждения капота – терпимые. Двигатель работал. Он запрыгнул за руль, перевел рычаг на заднюю передачу – и машина задним ходом понеслась к крыльцу.

– Садитесь, живо! – гаркнул Кравцов, делая лихой разворот на краю воронки.

Ольга первой залезла в машину – вечно эти «восточные» женщины со своими пышными одеждами! Али помог ей дружеским тычком в спину. Не спи, женщина! Гархан строчил по кому-то с крыльца, потом выбил из автомата пустой магазин, бросился, пригибаясь, к машине…

Азарт пьянил, крохотная надежда обрастала шансами, как снежный ком. Бомбардировщики улетели, но вся база была затянута плотным облаком дыма. Горело несколько зданий, горела техника. В дыму метался и кашлял деморализованный персонал. Джип промчался сквозь растерзанные ворота, полетел к развилке.

– Нам на юг! – выкрикнул Олег. – Это где?

– Там! – возбужденный Али выстрелил пальцем. – Мы были в деревне Рашат, здесь раньше находились склады сирийской ПВО…

Руль влево, и вперед – в светлое будущее! Асфальт местами потрескался, чернели выбоины, но все могло быть гораздо хуже. Олег едва не продавливал пол, утапливая газ. Голова кружилась, но руль он держал уверенно. Промчавшись метров шестьсот, Олег вскинул глаза к зеркалу. Над деревней висела туча дыма, из нее в нескольких местах вырывалось пламя. И вдруг из этой тучи вылупились несколько автомобилей, кинулись вдогонку. Точно вдогонку – в спину грохотал крупнокалиберный пулемет «Браунинг – М-2»! Олег ругнулся, снова гонка с препятствиями! Быстрее ехать просто некуда! Три машины, изрыгая огонь, неслись за ними, медленно сокращая дистанцию. Какого черта? Им сегодня больше заняться нечем?! Разлетелось заднее стекло – Гархан выставил его прикладом, как-то вывернулся, начал долбить короткими очередями. Не помогало. Погоня все равно приближалась. А машина с разбитым капотом просто не могла идти быстрее! Впереди слева показались строения, занесенные песком. Крохотная заброшенная деревушка – десяток дворов, фактически голые стены и черные квадраты оконных проемов. Далеко еще.

К панели была прикреплена рация. Ничего удивительного – боевики общаются между собой, подслушивают тех, кто пользуется открытыми частотами. Олег схватил устройство, начал судорожно переключать каналы.

– Меня кто-нибудь слышит? – кричал он по-русски. – Говорит майор Кравцов! Я – командир спецподразделения Федеральной службы по борьбе с террором! Требуется помощь! Направляемся на юг от деревни Рашат! Ориентир – облако дыма! Нас преследуют боевики «Исламского государства»! Срочно требуется помощь! – Он переключил канал – и снова: – Говорит майор Кравцов! Командир спецподразделения…

Олег успел выпалить это раза четыре, как вдруг обнаружил, что скорость катастрофически падает. Вытекало масло, двигатель работал, как будто им скребли по битому стеклу. Погоня на хвосте! Он повернул налево – до кучки занесенных строений было метров сто. Никто не возмущался – это последний шанс. Машина прыгала по песчаным кочкам, шла рывками, движок кашлял.

– Все в укрытие! – заорал Олег, направляя машину между скособоченными домишками.

Никто не хотел умирать. Но что делать? В наличии имелись лишь автоматы и ограниченный запас патронов. Дома фактически развалились, стены осели в землю. Как тут можно было жить? Они разбежались, заняли укрытия. Олег втащил Ольгу в ближайшую постройку, бросил на пол:

– Лежи! И чтобы ни шагу! – а сам кинулся к окну, припал к «условному» подоконнику. Колонна приближалась. Надрывался «браунинг», бил по строениям, дырявя их насквозь. Машины съезжали с дороги, катили к деревне. Олег выстрелил одиночным – и пулеметчик «отзывчиво» перевалился через борт. Словно сговорились все трое – ударили одновременно длинными очередями. Боевики стали спрыгивать с машин и откатываться в разные стороны. Двое уткнулись носами в песок и уже не поднимались. Приходилось экономить патроны. Олег сменил магазин, стегнул длинной очередью. Кто-то охнул, схватившись за живот – не перебежал… Заговорили два автомата в соседней постройке – держатся еще ребята! Он снова стрелял, хотя уже фактически ничего не видел. Боевики подползали все ближе. Рыжий бородач метнул гранату. Сила броска оказалась похвальной – мощная «Ф-1» грохнула между строениями. Посыпались куски стен. В ушах звенело, трещала голова – контузии только не хватало… Но Олег упорно высовывал ствол, поливал раскаленным свинцом. И двое первых не выдержали, стали отползать.

– Майор, Гархана ранили! – отчаянно завопил Али.

– Сильно?

– А хрен его знает! Плечо прострелили!

Но огонь по-прежнему велся из двух стволов. Молодец Гархан! Эту армию точно надо присоединить к России!

Они держали боевиков, не давали им приблизиться. Захрипел, схватившись за грудь, метатель гранаты, задергался, как эпилептик. И вдруг дошло, аж сердце закололо – в зоне видимости остались только две машины! Где третья? Вроде отползала назад, но он, увлеченный поединком, выпустил ее из виду. Подалась в обход? Дьявол! Олег отшатнулся. И вдруг отчаянный женский вопль стегнул по ушам! Он развернулся в прыжке. Боевик с перекошенной дергающейся физиономией подкрался сзади к постройке, влетел внутрь. И в этот момент Ольга прыгнула ему сзади на шею! Она висела на нем, вырывала автомат, а он вертелся, пытаясь ее скинуть.

– Не лезь, сволочь! – кричала Ольга.

Бандит дернулся, взревев, сбросил с себя женщину. В этот момент Олег и пробил ему череп. Затем вылетел из постройки, перекувыркнувшись через плечо, ударил в тыл – по проходу между домами! Лучше поздно, чем никогда! Боевики, прибывшие в объезд, не ожидали этого. Их было трое, и каждому досталась своя порция. Невозможно промахнуться в этом узком пространстве. Олег вбежал обратно в постройку, кинулся к окну, на бегу перезаряжая автомат…

Вертолет свалился, как снег на голову! Чудеса пустынной акустики! Ревели турбовальные двигатели, осточертело вращались лопасти. Он завис в нескольких метрах над дорогой – вместительный транспортно-штурмовой «Ми-8» со светло-песочными боками и красной звездой на боку. Покачался – в ход пошли пулеметы калибра 7,62! Шквал огня ударил по джипам, воспламенив их в тот же миг, накрыл залегших в песке боевиков – ни одному не дал шанса! Двое подскочили, чтобы пуститься наутек, и попадали, орошая песок брызгами крови. Плотность огня была ужасающей. По строениям вертолет не стрелял – да в общем-то и не нужно было, там оставались только свои. Вертолет опустился на дорогу, открылась дверь, выпрыгнули российские десантники в полном облачении и разбежались, вытягиваясь в цепь. Но никто не стрелял, люди ждали…

В голове гудели колокола. Олег двигался, точно слепой. Убедился, что с Ольгой все в порядке – она пыталась подняться с глупой улыбкой, – вышел наружу, отбросил автомат в сторону и спросил слабым голосом:

– Мужики, вы живы?

– Живы… – не очень убедительно отозвался Али.

Ну и слава богу. Олег пошел вперед, мимо мертвых тел, мимо горящих внедорожников, и широко расставил руки, чтобы свои видели, что он без оружия. Десантники медленно двинулись ему навстречу. От вертолета бежал плечистый маленький мужик в форме пилота – держал руками головной убор, чтобы не сдуло ветром.

– Вы майор Кравцов? – крикнул он. Олег кивнул. Пилот заулыбался, подбежал, подхватил майора. – Я – командир экипажа капитан Замятин, со мной отделение десантников… Мы прибыли с базы в Асане – это десять минут лета…

– Как вы нас нашли? – пробормотал Олег.

– Ну вы даете, майор! – засмеялся Замятин. – Сами же такой переполох устроили на весь эфир! Командир базы майор Харчук сразу связался с вашим управлением, с неким полковником Атамановым. Полковник приказал, чтобы мы немедленно летели вас спасать, доставили на базу живого или мертвого…

– Прямо так и сказал? – удивился Олег.

– Так и сказал. Но лучше живого. Слава богу, мы успели, вам крупно повезло. Прошу на борт, майор. Через четверть часа будем в Асане. Вечером от нас летит борт на базу в Хмеймим, полетите с ним. Из Хмеймима ночью уходит грузовой «Ил-76» в Москву… Вы просто счастливчик, майор, словно под вас подгадали. К утру будете в столице…

– Подождите, капитан, со мной люди, – опомнился Олег. – Я сейчас их приведу.

Он побежал обратно, и откуда только взялись силы? Его товарищи уже выбирались из укрытий, растерянно улыбались. Ревела Ольга, размазывала слезы по щекам. Моргал капитан Али Самери – шутки не шли, да и вообще из горла ничего не шло. Гархан согнулся пополам, держался за простреленное плечо. К нему уже подбегал боец с аптечкой. Олег попытался их всех обнять, но трудно обнять необъятное. Ноги больше не держали, тряслись, он опустился на колени. Все остальные тоже падали, и никакая сила в мире, даже отлетающий вертолет, не могла бы их поднять.

– Что, друзья, посидим на дорожку? – Из горла вырывался смех, похожий на хрип (или наоборот). Даже Аллаху Всевышнему было невдомек, до какой же степени он устал…

Эпилог

– Ольга, ты как? – спросил Олег.

– Да нормально… – помявшись, ответила она. В трубке было слышно, как шумит палата реабилитационного центра. – Ты же сам меня сюда привез. Из одного дурдома в другой… Ладно-ладно, братец, не хочу сравнивать эти два дурдома, – буркнула она примирительно. – Да все со мной хорошо, пора на волю. Сегодня 7 апреля, сколько можно тут торчать? Все лекции уже прослушала, наизусть их знаю, все анализы сдала и пересдала…

– Я поговорю с врачами, завтра приеду, увезу тебя в Заславль.

– Мы будем жить втроем? – оживилась Ольга. – Дружной крепкой семьей?

– Нет, – отрезал он. – Я буду жить этажом выше и внимательно следить, чтобы ты опять куда-нибудь не влипла. Наставлю «жучков», видеокамер, составлю тебе строгий жизненный график…

– Надеюсь, ты шутишь?

– Да шучу, успокойся. Но завтра точно приеду, жди.

– Угу… Подожди, Олег… Это самое… Спасибо тебе большое, что сделал это.

– Ой, да ладно, – неожиданно для себя смутился Олег. – Какие пустяки! Мне это ничего не стоило. За неделю управился. Пока, сестрица.

– Угу…

Он отключил телефон, но аппарат опять завелся, начал требовательно выводить «Прощание славянки»:

– Привет, майор! – раздался бодрый голос сирийского капитана.

– Али? – изумился Олег. – Такое ощущение, дружище, что мы и не расставались. Ты где?

– Вообще-то в Дамаске, – хмыкнул капитан. – Полковник Бахуз предоставил мне отпуск на четыре дня – для поправки, так сказать, пошатнувшегося здоровья…

– Стоп! – нахмурился Олег. – Поправь меня, если ошибаюсь, но полковник Надим Бахуз погиб в результате подлого нападения игиловцев…

– Поправляю, – рассмеялся Али. – Черта с два он погиб! Погибли все, кто находился рядом с ним, и полковника тоже посчитали мертвым – да он и был как труп! Только в морге обнаружилось слабое сердцебиение и дыхание! Сразу стали проводить необходимые реабилитационные процедуры… В общем, сейчас он в коме, но живой.

– Ага, – смекнул Олег, – то есть полковник Бахуз вышел из комы, отдал все необходимые распоряжения, включая твой отпуск, и опять удалился в кому?

– Ладно, не придирайся к словам. Главное, что сейчас я в отпуске и четыре дня проведу без войны. У тебя все в порядке?

– Все отлично. Как там наш друг Гархан?

– Награжден за доблесть во вражеском тылу. Рана оказалась сквозной, больше нытья было… Ладно, майор, некогда мне, – заторопился Али. – Важная встреча… В следующий раз встретимся в скайпе, выпьем за наше здоровье. Соберешься еще раз в Сирию, обязательно предупреди.

– Нет уж, – рассмеялся Олег, – лучше вы к нам. До встречи в скайпе, дружище!

Он бросил телефон на пол и повернулся к женщине, лежащей рядом. Сегодня у них был «отгул», и, согласно плану, они не должны были вылезать из кровати до вечера.

– Точно все кончилось, Олежка? – Лиза обвилась вокруг него, вздохнула – с облегчением и все-таки пока еще с недоверием.

– Точно, – заверил он. – Можем жить спокойно.

Впрочем, телефон под кроватью, исполнивший пронзительную арию бензопилы, намекал, что возможны варианты. Олег вздохнул, потянулся за аппаратом.

– Собственно, у меня всего одна новость для тебя, майор, – без вступлений заявил куратор группы полковник Атаманов. – Ты восстановлен на службе, во всех правах, и даже имеешь право на некоторую денежную компенсацию. Но о последнем я тебе ничего не говорил. Так что бросай свою провинцию и прибывай в столицу для дальнейшего прохождения службы. Скажем, через двое суток.

Противоречивые чувства метались в голове. Он прикладывал усилия, чтобы не выдать их. Если Лиза все поймет, то выходной будет начисто испорчен. Пока она ни о чем не догадывалась, спокойно гладила его по плечу, загадочно улыбалась. Но он ведь может совместить эти два дела, важнее которых для него ничего нет!

В дверь позвонили. Они с изумлением уставились друг на друга, со вздохом поднялись, стали закутываться в халаты.

– Егор Тимофеевич, можете подождать? – сказал Олег в трубку и с телефоном в руке прошествовал до прихожей, открыл дверь.

На площадке мялись два товарища в полицейской форме. Один был старшим лейтенантом, другой просто лейтенантом.

– Вы не ошиблись? – удивился Олег.

– Старший лейтенант Козлов, – представился старший по званию. – Я ваш участковый. А это мой помощник, лейтенант Баранов. Мы не ошиблись, гражданин. Поступило заявление от гражданина Аркадия Штельмаха, проживающего в соседнем доме. По его утверждению, примерно неделю назад вы напали на компанию его друзей, мирно проводящих вечер, и всех избили. Пострадавшим пришлось обратиться в больницу. Они и сейчас еще не оправились от избиения. Граждане описали ваши приметы и указали примерное место проживания. Вы же гражданин Кравцов? Мы приходили к вам несколько раз, но не застали дома.

«Я в Сирии был, – подумал Олег. – У меня и справка есть».

– Очень жаль, гражданин Кравцов, но мы обязаны реагировать на сигналы граждан. Пройдемте, пожалуйста, с нами в отделение.

Боже, как ему не хотелось этой тягомотины…

– Товарищ полковник, вы еще здесь? – поднес он телефон к уху.

– Ты куда пропал, Кравцов? – возмутился куратор. – Думаешь, у меня больше нет дел, как ждать, пока ты там наговоришься?

– Докладываю, товарищ полковник, – строгим голосом произнес Олег, – за моим порогом стоят два сотрудника местной полиции и собираются пришить мне избиение группы местных хулиганов. Если меня посадят, товарищ полковник, то дальнейшая служба в рядах спецназа на благо Отечества…

– Дай сюда старшего! – рявкнул куратор.

– Держи, старлей, тебя. – Олег протянул трубку полицейскому.

– Кто это? – сглотнув, спросил тот.

– Ты бери, бери, все скажут.

Участковый поднес трубку к уху, пробормотал: «Слушаю». И примерно полминуты слушал, чувствуя себя очень неуютно. То бледнел, то покрывался румянцем, крик полковника доносился даже до Олега. Затем промямлил: «Я понял», торопливо отдал трубку и козырнул:

– Все в порядке, извините… Послушайте, гражданин, – замялся полицейский, – а он точно тот, кем представился?

– Не знаю, кем он представился, – отрезал Олег, – но с этим господином лучше не связываться.

Он закрыл дверь и отправился в спальню. Лиза стояла в проеме, прислонившись к косяку, смотрела жалобно, как ребенок.

– Все в порядке. Больше не потревожат, – обняв ее, прошептал он на ухо.

– Ты можешь мне что-нибудь гарантировать в этой жизни? – чуть не простонала Лиза. – Опять ведь уедешь… А я буду ждать, бегать от двери к окнам…

– Если будешь ждать, то все нормально, – он погладил ее по мягким волосам. – Вот завтра пойдем и заявление подадим. Это я точно могу гарантировать. Хотя постой, я ведь еще не делал тебе предложение?

– Нет.

– Исправлюсь. Сегодня.

– А что сейчас?

– А сейчас, дорогая, продолжим начатое… – улыбнулся Олег, поднимая Лизу на руки.

Content

Александр Тамоников
Брат за сестру

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Эпилог