Александр Алексеевич Борискин

Превратности судьбы или жизнь вселенца — 2

ПОКА СВЕЧА ГОРЕЛА…

Фантастический роман

Часть первая. Легализация

Глава первая

Полония — одна из самых бедных планет, входящих в империю Аратан. Расположена на границе с Фронтиром. Численность жителей — около десяти миллионов человек. Под сельское хозяйство используется более половины материковой её части. Четверть оставшейся половины занимают леса, остальное — горы и болота. Большая часть планеты покрыта водой. Около планеты имеются две космические станции. Одна является базой ВКС пятого флота империи Аратан. Там же расположена Военная академия, подготавливающая офицеров для космического флота. На второй — огромная верфь, изготавливающая все виды космических кораблей, проектно — конструкторское бюро, занимающееся их проектированием, и металлургические заводы, использующие сырье, поставляемое шахтерами из близлежащего пояса астероидов. Также эти заводы пользуются металлическим ломом с кладбищ космической техники, оставшейся в космосе после ожесточенных боев между государствами Содружества, которые накопились за последние тысячелетия, поставляемые на них мусорщиками.

* * *

Бывшие рабы с Земли прибыли на Полонию на транспортном корабле патруля пятого ВКФ империи Аратан и с помощью орбитального лифта опустились в её столицу — город Колтон, где располагался космопорт и Центр по приему беженцев.

Денис совершенно не горел желанием проходить исследование своих личностных и психофизиологических параметров, в обязательном порядке проводимым со всеми разумными, поступающими в Центр приёма беженцев. Засвечивать здесь свой коэффициент собственного интеллекта, превышающий двести десять единиц, и пси-возможности десятого ранга — значит обратить на себя пристальное внимание СБ Полонии.

Еще попав на Землю, он был очень удивлен, что оказался в двадцатом веке. Даже подумал, а не в параллельном ли мире он там оказался? Но как это можно было проверить? И теперь, по пути на Полонию, узнал, что в Мирах Содружества также оказался на год ранее, чем аварийно покинул Распу. Опять перед ним встала в полный рост проблема: не попал ли он и сейчас в параллельный мир, но только Миров Содружества? Ведь господин Розумов ему ясно сказал, что перенос совершится в один из параллельных миров Земли. Так почему он не мог перенестись в параллельный Мир Содружества? Придется начинать жизнь с чистого листа, а, значит, сразу возникнут сложности с легализацией в этом времени и этом мире.

Прибыв в Центр, он не стал тусоваться со своими товарищами по несчастью, сказался уставшим и поселился в одноместном номере в гостинице при Центре. Имея три кита, полученные после дележки между рабами стоимости проданного пустотника, коммуникатор и хорошо представляя работу Центра с бывшими рабами, он решил проявить некоторую самостоятельность. Оплатил подключение планетарного галонета на срок три месяца, открыл счет в банке, привязав его к коммуникатору за отсутствием нейросети, и положил на счет два с половиной оставшиеся кита. С имеющимся у него капиталом не стоило даже предпринимать попыток каким-то образом легализоваться. На местной бирже в отделе продажи артефактов он обнаружил много предложений различных их видов. Преобладали запароленные кристаллы памяти, идущие здесь по тридцать — пятьдесят китов за штуку. Продавать имеющиеся у него кристаллы по такой цене было жалко: они стоили значительно дороже. Но, если не будет другого выхода — придется пойти на это. Выставлять на продажу комплект артефактов в виде трех спиральных пирамид он не стал: едва ли на этой планете найдутся покупатели, способные их оценить и предложить достойную цену. Выставлять же эти артефакты на межпланетный аукцион Денис побоялся: без нейросети бывший раб моментально становился объектом агрессии и очень быстро оказался бы гол как сокол, хорошо если живой. Таким образом, торопиться с продажей своего, нажитого непосильным трудом имущества, не стоило.

Всем беженцам после регистрации и заселения в гостиницу должен выдаваться комбинезон, талоны на питание на пять дней и небольшая сумма в пять китов на текущие расходы. Но для этого надо было пройти запись на обследование в медцентре. Однако, на этом все блага и заканчивались: теперь после регистрации личностных характеристик им будет предложено принять гражданство империи Аратан и определиться с дальнейшей судьбой: кто в армию, кто в кабалу к работодателю, а кто и в бродяги. Более пяти дней в гостинице Центра бывших рабов не держали. Все это Денис вычитал в памятке беженца, выданной ему при заселении в гостиницу.

«Мои знания в медицине позволяют настроить медкапсулу таким образом, чтобы заменить истинные личностные показатели на фактические. Но у меня отсутствует нейросеть, а без нее, с помощью только коммуникатора, это сделать сложно: при обследовании медтехник его обязательно заставят снять. Что же предпринять?

Есть наиболее простой способ: договориться с медтехником за вознаграждение. Чтобы, вообще не проходя обследование, получить карточку личностных характеристик с нужными мне показателями. Однако стоить это будет мне больших денег, которых я не имею. И еще. Ставить себе бюджетную нейросеть я категорически не хочу. Потом при её замене возможны различные неприятности. Надо хорошо подумать!»

Денис сходил в медцентр и записался на обследование на следующий день. Это его ни к чему не обязывало, но позволило получить талоны на питание и пять китов наличными. Кстати, пришлось опять изменить имя: в этом мире он был зарегистрирован как Ден Круг.

«Теперь имеет смысл познакомиться с медтехником: худо — бедно, но я сильный псион, и могу использовать свои пси-возможности для решения своих проблем. Ведь я же не хочу, чтобы в моей карточке были отражены выдающиеся показатели. Мне достаточно ста единиц интеллекта и отсутствия пси-способностей. Хотя неизвестно, как поведет себя медтехник после того, как я лягу в медкапсулу и мое воздействие на него прекратится. Лучше договориться по-хорошему.»

* * *

Медтехником Центра оказался уже пожилой мужчина с толстыми отвислыми щеками, маленькими поросячьими глазами, хитро смотрящими на мир. Ден подловил его на выходе из Центра, подошел и предложил перекусить в близлежащем кафе. Медтехник подозрительно на него посмотрел и поинтересовался кто он такой и зачем ему это нужно.

— Я только сегодня прибыл в Центр помощи беженцам, ничего не знаю и, прежде, чем идти в медцентр, хотел пообщаться со знающим человеком.

— Платить будете Вы? Деньги есть?

— Конечно, получил пять тысяч кредитов в Центре на карманные расходы.

— О! Богач! Ну, пошли, поедим, поговорим.

Они сделали заказ на пищевом синтезаторе. Ден расплатился. Уселись за столик около окна.

— Так что же тебя интересует?

— Получение карточки моих личностных характеристик с заранее заданными параметрами.

— О, как! Ты же беженец. Откуда такие познания?

— Пока добирались до Полонии, вояки на корабле просветили. Говорят, что с моими данными только улицы подметать.

— А что бы ты хотел?

— Коэффициент интеллекта не ниже ста. Хочу техником стать. Ремонтировать бытовые приборы. Дома этим занимался, кое в чем разбираюсь.

— А сколько у тебя фактически?

— Восемьдесят девять.

— Сложно это сделать, но возможно. Придется в долю брать врача, чтобы настройки медкапсулы произвел нужные. Требуется пятьдесят китов, и карточка — твоя.

— Столько денег у меня нет. А других вариантов нет?

— На нет и спроса нет. Я один беру тридцать тысяч кредитов.

— Тогда есть еще вариант: ты разрешаешь мне лечь в медкапсулу с моим коммуникатором. Его мне на транспортнике в медцентре дали, настроили соответствующим образом. Потом вернуть надо. И все! Само сделается, как надо.

— За пять тысяч кредитов?

— Хотелось бы поменьше… Еще нейросеть ставить…

— Ну ты и нахал! Подумай, может быть у тебя еще что-нибудь ценное имеется? Раз тебе коммуникатор, хоть и на время, дали…

— Да Вы прямо как сканер, все насквозь видите! Есть у меня еще один кристалл, говорят, с информацией Древних. Могу его предложить за эту услугу.

— Если это на самом деле кристалл памяти Древних, то он стоит больших денег.

— Я это знаю. Вот и хочу получить от Вас наряду с услугой еще и пятьдесят тысяч кредитов!

— Я же говорил, что такого другого нахала я еще не встречал! Где гарантии, что этот кристалл принадлежал Древним?

— Ну, а кому же ещё? Посмотрите в галонете: мой кристалл в точности совпадает со многими приведенными там образцами. Кроме того, можете продать его на аукционе. Из полученных денег — пятьдесят тысяч — мои, остальные — Ваши.

— Почему же ты сам этого не сделаешь?

— Интересно, как? Не имея нейросети, гражданства, и тому подобного. Кто же меня допустит до аукциона?

Ладно, уговорил. За двадцать тысяч согласен! Когда ты записан на обследование?

— Завтра на одиннадцать часов. А может, за тридцать согласишься?

— Да ты что! Если кто узнает — меня выгонят со свистом отсюда. А у меня семья, детки малые…

— От голода пухнут да по лавкам плачут, — добавил Ден.

— Не понял, что ты сказал?

— Не бери в голову. Двадцать, так двадцать. Я согласен. Какая у тебя медкапс?ла?

— Да старая, еще третьего поколения, но модернизированная. Тип MIF-63.

— Отлично! Приду завтра за десять минут до обследования. Нормально?

— Хорошо, жду! Не забудь кристалл!

* * *

В гостинице Ден ещё раз проверил все настройки коммуникатора, дописал необходимые программы. Медкапсулу, стоящую в медцентре, он хорошо знал. Сбоев быть не должно. Даже визуально, наблюдая на информационном экране медкапсулы ход обследования, можно будет видеть только значения тех параметров, которые задал Ден. А параметры были самые средние.

Первый день в Центре заканчивался, и он решил ходить в столовую перекусить: не пропадать же талонам!

В столовой находилось несколько девушек, спасшихся вместе с ним. Едва его увидев, все замахали руками, приглашая садиться рядом. Он сделал заказ на синтезаторе, поставил полученные блюда на поднос и подошел к землянам.

— Ты где пропадаешь? Мы уже сегодня прошли обследование в медцентре, получили карточки с личностными параметрами. Завтра идем к нашему куратору из центра: он будет предлагать работу. А ты уже получил карточку?

— Пока нет, обследование завтра. Куда спешить? Как только получишь направление на работу — сразу выгонят из гостиницы. А мне это надо?

— Откуда ты все знаешь?

— Так в номере гостиницы на полке лежит памятка для беженцев. Там все это и написано.

— А мы и не посмотрели! Скажи мне, Денис, на что я могу надеяться с такими личностными параметрами? Раз ты все знаешь! — спросила Берта, протягивая ему свою карточку.

Он внимательно просмотрел напечатанные там цифры.

— Берта, ты ведь раньше была медиком? С твоим коэффициентом собственного интеллекта — 176, ты можешь претендовать на нейросеть Медик7, пару имплантатов на память и интеллект и соответствующие базы знаний вплоть до шестого уровня. Для этого ты должна связаться с медучреждениями Полонии, показать им свою карточку и попросить кредит на приобретение необходимых девайсов. Правда, тебе придется лет десять поработать на фирму, пока рассчитаешься с ней за кредит, но это намного лучше, чем идти в армию, куда всех нас будут сватать в первую очередь.

— А как я буду искать эти медучреждения?

— Зайди в Центр беженцев. В регистратуре имеется справочник всех учреждений Полонии, в том числе медицинских. Начинай поочередно связываться с ними с первых в списке и далее, пока не получишь положительный ответ.

— А как я буду с ними связываться?

— Там же в регистратуре имеются бесплатные коммуникаторы, которыми ты можешь воспользоваться. Как ими пользоваться — тебя научат там же.

— Большое спасибо! Девочки, пошли со мной! У Вас тоже очень хорошие показатели в карточках. Мы можем сами выбрать себе работу!

* * *

Очутившись в конце дня в гостинице, Ден наконец нашел время для обдумывания фактов своих перемещений между мирами.

«Первое перемещение моего сознания произошло из 2015 года по летоисчислению, принятому на Земле. Я — Владимир 1948- года рождения в возрасте 67- лет «переместился» в Пола, восемнадцатилетнего юношу N- го года рождения по летоисчислению, принятому в Содружестве Миров. Для простоты расчета буду считать, что прожил в Содружестве Миров двенадцать лет, то есть, до (N+12) — го года. После этого сознание Пола «перенеслось» на Землю в август 1965-го года по летоисчислению Земли в тело Дениса Круглова, родившегося в 1946 году, девятнадцатилетнего студента, закончившего второй курс института. В своей первой жизни в 1965 году Владимир закончил десятый класс. В институт поступил в 1966 году, поэтому и не смог Денис встретиться с ним в институте в это время — тот еще не приехал в Ленинград для учебы. Далее, Денис прожил на Земле до октября 1966 года, после чего на пиратском корабле в качестве раба был доставлен в Содружество Миров. Это произошло в (N-11) — ом году по летоисчислению Миров Содружества. Таким образом, сейчас я Ден Круг, оказался на Полонии за несколько месяцев до гибели Пола в горах Рапсы. Таким образом, переноса ни в какие параллельные миры, ни Земли, ни Содружества Миров я не наблюдаю. А есть только пространственно-временной перенос матрицы моего сознания. Причем в обоих случаях с временным лагом в летоисчислении Земли: из 2015 года в 1955 год (первый перенос — временной лаг минус 60 лет), из 1967 года (с учетом прожитых 12-ти лет в Содружестве Миров) в 1965 год (второй аварийный перенос — временной лаг минус 2 года). И сейчас я нахожусь в 1966 году по летоисчислению Земли, но уже в Содружестве Миров, практически за несколько месяцев перед вторым переносом (смертью Пола). И такая ситуация предполагает множество вариантов действий, которые мне предстоит тщательно проанализировать и выбрать наиболее удачный. В отношении временных сдвигов при переносах матрицы сознания — хрен знает этих Древних и их искинов! Нет у меня адекватного объяснения тому, почему мое сознание было отправлено именно туда и в то время! Оставлю это на совести Древних!»

* * *

В медцентре все прошло отлично. Придя заранее Ден передал кристалл, получил двадцать тысяч кредитов, потом настроил связь между медкапсулой и коммуникатором и сразу распечатал карточку личностных показателей со всеми защитами. Медтехник только глазами хлопал, наблюдая за этим. Сразу же предложил купить коммуникатор за пятьдесят китов, но Ден отказался: «Не мое, надо вернуть. Тем более, как настраивать его вместе с медкапсулой — не знаю.»

«Теперь можно сходить и на собеседование к куратору. С такими показателями я могу претендовать только на самую простую бюджетную нейросеть, и работу ассенизатором или грузчиком. И это меня вполне устроит.»

Куратор сразу сказал, что Дену подходит только простейшая нейросеть, выдал направление в медцентр, где ее должны поставить бесплатно, и предложил на выбор два места работы: на погрузчике на металлургическом комбинате на космической станции или подсобным рабочим на сельскохозяйственной ферме. Ему будут залиты, тоже бесплатно, две базы знаний второго ранга в зависимости от выбранной специальности.

— А ничего другого, поприличней, у Вас нет? Я хотел техником по ремонту бытовых приборов.

— С такими показателями, как у тебя — ничего. Ты одни базы знаний второго ранга будешь изучать полгода. Кто тебя кормить будет?

— А можно мне нейросеть поставить и базы залить, а работу самому поискать? Может получше найду?

— Пять тысяч кредитов и на выбор любые десять штук баз знаний и базовая нейросеть. Только расписку напиши, что отказываешься в помощи от устройства на работу.

— А базы там же дадут, где и нейросеть?

— Да, все на складе медцентра.

Ден передал куратору пять тысяч кредитов, получил необходимые бумаги и направился обратно в медцентр к знакомому медтехнику: деньги надо ковать, пока горячо.

* * *

— Что опять случилось? Нужна помощь? — поинтересовался медтехник, увидев Дена.

— Хочу предложить взаимовыгодное дело. Я получил направление на бесплатную установку бюджетной нейросети и десяти любых баз знаний второго ранга. Сколько ты мне дашь за все эти бумаги? Ни нейросети, ни баз мне не надо.

— Как же ты собираешься деньги зарабатывать? Без нейросети?

— У меня есть коммуникатор. Пока буду им пользоваться. А поднакоплю деньжат — и поставлю специальную нейросеть Техник3. В галонете вычитал, что после бюджетной базовой нейросети вторая сеть может встать «криво», а уж третью и вовсе ставить нельзя: дураком можно остаться.

— Ну, ты и так не особо умный. А предложение твое можно рассмотреть. Только подпишешь бумаги, что тебе все установлено и ты претензий не имеешь.

— Да не вопрос! Все зависит от цены вопроса. Может быть мне выгоднее кому-нибудь другому это предложение сделать. Куратор сказал, что нейросеть и базы мне могут установить в любом месте по его направлению.

— Все-то ты знаешь. Давай считать. Сама базовая нейросеть стоит десять китов. Особым спросом не пользуется, но я знаю, кому её можно реализовать. Её я беру у тебя за семь. Десять баз знаний второго уровня по твоему выбору. Есть подешевле, есть подороже. За все вместе даю, для ровного счета, двадцать три тысячи. Итого, тридцать тысяч кредитов! Устроит?

— За все — пятьдесят, и договорились.

Они еще долго торговались, причем медтехник получал истинное удовольствие от этого процесса. Сошлись на сорока тысячах, которые тут же были переведены на счет Дена.

Медтехник подготовил все необходимые документы за «проделанную работу», которые Ден подписал, и они расстались, довольные друг другом.

* * *

«И так, что же я имею на сегодня? На моем счете чуть больше шестидесяти тысяч кредитов. Имеются на три дня талоны на питание. Этой комнатой могу пользоваться также три дня. Для продажи подготовлены кристаллы памяти Древних и комплект спиральных призм. Остальные артефакты оставляю себе. Да, забыл еще пистолет. Едва ли он здесь кому-нибудь нужен. Пусть остается у меня как оружие защиты.»

Ден лег на кровать и вошел в галонет.

«Интересно, имеются представительства государств Дальо и Рапса на Полонии? Сейчас посмотрим. Так. Имеется консульство Дальо. У Рапсы нет ничего. И что мне это даёт? Если я смогу попасть на Дальо, то продам артефакты Древних за очень приличные деньги. Там смогу поставить нейросеть, имплантаты и подтвердить все выученные базы знаний. Причем это мне сделают безо всякой проверки. Кстати, я знаю, что все посольства и консульства Дальо нацелены на покупку артефактов Древних. Схожу я завтра в консульство, посмотрю, что там и как.»

Глава вторая

Консульство государства Дальо состояло из двух строений, окруженных низенькой оградой и забором из древовидных кустов, которые были настолько густыми и колючими, что представляли неплохую защиту от местных злоумышленников и не портили его внешний вид. Оно располагалось в зеленой зоне столицы среди особняков состоятельных граждан Полонии.

Сам консул встретиться с Деном не пожелал, поэтому его принял рептилия средних лет, представившийся Проглом. Как решил Ден тот отвечал за безопасность консула и скорее всего представлял местную СБ.

Они прошли в небольшую приемную у входа и расположились за столом.

— Что вас, Ден, привело в консульство? — поинтересовался Прогл.

Ден решил продолжить разговор на языке рептилий, чем просто поразил Прогла.

— Уважаемый Прогл. Мне приходилось бывать на Дальо и я знаком со школой псионов в городе Жао, которой руководит уважаемый Рапо. Мне известно, что все заграничные учреждения Дальо с большим удовольствием приобретают артефакты Древних. Если это Вас интересует, я готов представить несколько экземпляров.

Прогл выслушал Дениса и сказал:

— Прошу Вас подождать меня. Я переговорю с консулом и скоро вернусь.

Через полчаса Прогл вернулся.

— Вас желает видеть уважаемый консул Дога, — произнес он и попросил следовать за ним. Они прошли в кабинет консула, ожидавшего их у дверей, познакомились и расселись за столом, но теперь уже с Догой во главе.

— Уважаемый Ден, — начал разговор Дога, с любопытством разглядывая его, — мы действительно приобретаем артефакты Древних и готовы Вас выслушать.

Ден почувствовал, что Дога, как ранее и Прогл, пытается прощупать его ментально. Но, встретив сопротивление установленного щита, отступил и всем своим видом изобразил уважительное внимание к Дену.

— При себе я имею некие артефакты, которые, думаю, с большим интересом будут рассмотрены и приобретены уважаемым Рапо, директором школы псионов в городе Жао. Но для этого я должен оказаться в Дальо. К сожалению, имеющихся у меня средств не хватит для этого путешествия, да и отсутствие нейросети не позволит нормально добраться до Дальо: я был некоторое время рабом у пиратов, там и потерял нейросеть и имплантаты. Но это — мои трудности. Поэтому я срочно нуждаюсь в деньгах. Я не знаю Ваши возможности, но мне необходимо поставить нейросеть Учёный последнего поколения и три имплантата по сто единиц каждый: на память, на интеллект и на усиление пси-способностей. Если у Вас имеется соответствующая медкапсула, установку девайсов я произведу самостоятельно. Потом мне надо приобрести билет на лайнер и покинуть Полонию. Для получения этих услуг и необходимых средств я готов предложить на продажу некие артефакты Древних.

— Это потребует больших затрат. Не менее шести тысяч китов. Самостоятельно я не могу распоряжаться такими суммами. Я должен связаться со своим начальством и получить разрешение. На это требуется время.

— По дальней связи это займет минуты. Я могу здесь подождать, пока Вы будете разговаривать. Если это не получится, я могу оставить Вам имеющиеся у меня артефакты под кредит в десять тысяч китов за каждый или продать за эту цену. Они стоят много дороже. Думаю, на приобретение артефактов у Вас деньги найдутся?

— Хорошо, Вы можете посидеть в приемной. Я сразу же сообщу Вам о результатах прошедших переговоров.

Кстати, я вижу Вам неизвестно, что полгода назад в нашем государстве произошла неконституционная смена режима: группа недовольных, заручившись поддержкой командора, совершила переворот. Было свергнуто правительство и на их место пришли военные. Наше консульство в этом составе доживает последние дни. Мы получили сообщение о нашей замене другими рептилиями, лояльно относящимися н новому режиму. Именно поэтому я так открыто рассказываю Вам об этом. Мы в полном составе остаемся на Лодве в эмиграции.

Свергнутое правительство очень сильно пострадало. Часть его членов была убита при захвате власти, часть выслана в соседние государства, часть отправлена на жительство в сельскую местность Дальо. Известный Вам Ладо, бывший Председатель комитета обороны Дальо, руководитель СБ государства заключен в тюрьму. Директор школы псионов в городе Жао уважаемый Рапо был убит по приказу Командора, поскольку публично осмелился оспорить его утверждение о выдающейся роли в победе над архами. Таким образом, сейчас над Дальо — «черные тучи» и пока нет того «ветра», который может их разогнать!

— Как Вы считаете, господин консул, надолго на Дальо захватила власть военная хунта?

— Думаю, до смерти Командора ничего не изменится. Когда он уйдет из жизни все его сторонники передерутся, деля власть. Минимум через десять — пятнадцать лет могут произойти изменения.

«Жалко Рапо. Хороший был рептилия, умный, авторитетный, дальновидный. Теперь его школа псионов придет в упадок.»

— Кстати, Вам неизвестна судьба школы псионов в Жао? Там ведь были созданы прекрасно оснащенные лаборатории, разрабатывались новые направления в теории применения пси-полей…»

— По дошедшим до меня слухам школа псионов в Жао больше не существует. Лаборатории и научные сотрудники переданы в подчинение военному ведомству.

— Спасибо за откровенный рассказ.

Они немного помолчали.

— Уважаемый Даго! Если все так плохо, как Вы рассказали, и вскоре будете заменены в консульстве людьми командора, то надо ли получать какое-либо разрешение на приобретение артефактов? Не лучше ли будет приобрести их у меня по той цене, которая Вас устроит. Я готов получить за артефакты озвученную ранее мною сумму, а документы подписать на ту, которая Вас устроит. Если Вы остаетесь здесь в изгнании, то деньги Вам очень не помешают!

— Очень интересное предложение! Все же мы выйдем и посоветуемся. Скоро вернемся.

Пока Ден скучал в приемной, Прогл и Дога обсудили его предложение. Они-то хорошо знали, что вправе самостоятельно принимать решения о покупке артефактов. Основной функцией консульства был поиск и приобретение артефактов Древних, на что у них имелись значительные суммы. Если Ден прав и у него действительно имеются ценные артефакты, то стоило бы на них посмотреть и выкупить, и заодно заработать для себя денег.

Через два часа они объявили Дену о готовности приобрести у него артефакты по предложенной им схеме. Однако прежде с ними должны ознакомиться эксперты и подтвердить названную Деном цену.

«Ментальное прощупывание их сознания говорит о правдивости их слов и большом желании заработать на этой сделке. Но они явно что-то не договаривают. Привлечение экспертов к оценке артефактов очень настораживает — они сами неплохие эсперы, занимающиеся поиском и приобретением артефактов. С привлечением экспертов я и сам мог бы продать артефакты значительно дороже названной цены, но это значит засветиться. А это в мои настоящие планы категорически не входит. Буду осторожен.»

— Спасибо за предложение, но я по ряду причин не могу принять его в таком виде. Мне очень жаль. Подумайте, может быть Вы готовы пойти на мои условия? Тогда еще в течение двух дней можете найти меня в гостинице Центра по приему беженцев. Через два дня я выставлю артефакты на межпланетный аукцион и их цена будет значительно выше мною предложенной.

* * *

— Прогл, почему этот Ден так себя повел? Не согласился на наши условия? Ведь в них нет ничего необычного?

— Думаю все дело в том, что он не хочет светиться с этими артефактами. Неизвестно, как они к нему попали. Также, не в его положении верить нам. А в отношении аукциона он, на мой взгляд, блефует. Скорее сего он покинет планету и попробует продать артефакты коллекционерам. Для тех совсем не обязательно мнение экспертов — они сами эксперты. Хотя при этом очень рискует: потерять голову или деньги при таком раскладе — весьма вероятно. Ты заметил, какой он сильный псион? И это без нейросети и имплантатов. Я не смог просмотреть его сознание, а он сумел покопаться в наших мозгах — я это почувствовал.

— У меня только шестой уровень пси-способностей, а у тебя — седьмой, — с обидой произнес Дога. — И что мы решим? Согласимся на его условия или забудем о нем?

— Напомни мне, когда последний раз мы сумели приобрести ценные артефакты и удостоились похвалы наших руководителей?

— Будто ты не знаешь: два года назад! За последнее время нам попадалась одна мелочёвка.

— Вот тебе и ответ на твой вопрос. Мы сами прекрасно сможем определить ценность артефактов Дена. Если они настолько хороши, то надо их приобретать не задумываясь, как можно быстрее и дороже. Разница в цене — наша!

— Тогда нечего тянуть, встреться с ним сегодня и договорись на завтра о встрече в консульстве. Да, и сопроводи его с артефактами лично, как бы чего не вышло.

— Будет сделано.

* * *

«Как быстро меняется ситуация! Только что все складывалось хорошо, и вдруг все рушится. Да еще так сильно засветился перед Проглом. Какие теперь у него мысли в голове в отношении меня?

Не решит ли он бесплатно завладеть моими атрефактами? Что же делать? Сейчас же узнаю, на какие корабли есть возможность попасть сегодня или завтра и «делаю ноги.»

В справочной космопорта он выяснил, что в ближайшие три дня никаких пассажирских рейсов, в том числе транзитных, не предвидится. На третий день ожидается транзит на планету Торна империи Авар. Имеются только каюты первого класса. Стоимость билета — сорок тысяч кредитов. Также завтра с утра будет рейс грузового катера на космическую станцию-верфь с грузом приборов для новых кораблей. Только капитан катера может решить вопрос полета пассажира. Диспетчер скинула на коммуникатор Дена связь с капитаном. Однако, сколько раз Ден не пытался связаться с ним, тот не отвечал.

«Попробую еще раз вечером, может быть повезет. Приобретать билет на ближайший лайнер, идущий на планету Торна из империи Авар совершенно не хочется.»

Ден сходил в столовую, плотно поел и решить поспать: когда еще удастся хорошо выспаться, если он завтра с утра улетит с Полонии — неизвестно.

Однако вечером его разбудил стук в дверь. Это оказался Прогл.

— Сколько я не пытался связаться по коммуникатору — Вы не отвечали. Вот и решил лично Вас навестить.

— Что-то случилось?

— Подумав, консул принял решение все же согласиться с Вашими условиями по сделке с артефактами и послал меня сообщить об этом. Вы не могли бы завтра опять подъехать в консульство, захватив с собой артефакты? Мы бы их осмотрели и определились с ценой. Если они того стоят, мы готовы приобрести их за сорок пять тысяч китов с учетом Вашего предложения. Мы заинтересованы в их приобретении.

— В прошлую встречу Вы мне не ответили, есть ли у Вас универсальная медкапсула и могу ли я ею воспользоваться для установки нейросети и имплантатов?

— Медкапсула имеется. Воспользоваться ею можно. Но помочь мы Вам не сможем: не специалисты.

— Понятно. Артефакты хранятся в банке. Тащить их оттуда я не буду — для меня это очень опасно. Предлагаю встретиться там завтра утром в специальной комнате для переговоров. Нам никто не помешает. Там же и оговорим условия договора купли\продажи артефактов. Если все устроит — сразу совершим сделку.

— Согласен. Встречаемся в банке в десять часов утра.

После ухода Прогла Ден положил все артефакты в рюкзак и поспешил в банк: надо зарезервировать банковскую ячейку и спрятать туда рюкзак. Хранить его в гостинице стало опасно.

* * *

Следующим утром в комнате для переговоров банка, арендованной на два часа консульством Дальо, встретились Ден, Прогл и Дога: все заинтересованные лица.

— Господа, пока сделка не завершена, я буду фиксировать все происходящее на коммуникаторе. Вы не возражаете?

— Пожалуйста, мы тоже хотим фиксировать все происходящее в этом помещении, — сказал Даго.

Ден открыл рюкзак и вынул из него футляр с тремя артефактами: спиральными призмами. Положил его на стол перед консулом.

— Можете открыть. Для этого нажмите белую кнопку на боковой панели футляра.

Даго нажал кнопку, и крышка футляра откинулась. Внимание дальорианцев оказалось приковано к лежащим там артефактам.

— Так их оказывается три! Денис, Вы знаете, что это такое и как его использовать?

— Знаю. Если сделка состоится, я передам Вам подготовленные мною описание и краткое руководство.

— Мы можем взять артефакты в руки?

— Пожалуйста, это не опасно.

— Как от них фонит пси-излучением! Они предназначены для работы с пси-полями?

— В том числе.

Прогл и Дога вертели в руках спиральные пирамиды, внимательно разглядывая. Затем Прогл вошел в галонет, и по отдельным их признакам попытался определить, имеются ли там предложения на продажу или покупку артефактов такого типа. Такая информация отсутствовала.

Дальорианцы аккуратно уложили артефакты в футляр, закрыли крышку и попросили Дена еще раз озвучить условия сделки.

— Стоимость комплекта артефактов из трех штук, размещенных в футляре, составляет сорок пять тысяч китов. Деньги переводятся мне на счет или передаются в виде банковских карточек на предъявителя, после чего я передаю футляр с артефактами Вам. Имеется дополнительное условие: Вы представляете мне сроком на десять часов имеющуюся у Вас универсальную медкапсулу для установки приобретенных мною девайсов: нейросети и четырех имплантатов. После выполнения дополнительного условия я с установленной нейросети сбрасываю Вам подготовленные мною материалы, позволяющие практически сразу использовать эти артефакты.

— У нас тоже дополнительное условие. После перечисления денег на Ваш счет мы должны узнать, что это за артефакты, для чего они используются и нет ли за ними какого-нибудь криминального следа.

— С условиями договора, включая оба дополнительных условия, я согласен, — произнес Ден формулу сделки.

То же самое сделал консул Даго.

После этого на счет Дена было переведено сорок пять тысяч китов. Проверив поступление денег, он перевел пятнадцать тысяч китов на счет, указанный Даго и сказал:

— Выполняя второе дополнительное условие договора я официально заявляю, что проданные артефакты Древних можно использовать для усиления пси-способностей разумных существ и для роста степеней пси-способностей человека ускоренными темпами. Мною в течении года при использовании самого маленького артефакта были увеличены собственные пси-способности с пятого до седьмого уровня. Данные артефакты не имеют какого-либо известного мне криминального следа, так как были приобретены в торговой сети одного из государств Фронтира. Методика работы с артефактами будет передана покупателям после выполнения ими первого дополнительного условия.

После этих слов дальорианцы закидали Дена множеством вопросов. Они осознали, какую редкость сумели приобрести за сравнительно небольшие деньги.

Глава третья

Нейросеть и четыре имплантата Ден решил купить в филиале корпорации «Нейросеть». Там хоть и дорого, но продукт качественный. Он попросил Прогла позвонить туда и предупредить о приходе их помощника за необходимыми девайсами. Что надо — помощник прекрасно знает.

В «Нейросетях» его уже ждали. Провели в комнату для переговоров, выдали проспекты продукции и ценники на неё. Ден сказал, что самостоятельно займется подбором необходимых девайсов. Если возникнут вопросы, обратится за советом. Набор девайсов для продажи поражал своим многообразием. Ден и предположить не мог, что такой огромный выбор может быть в такой бедной стране.

Он выбрал для себя индивидуальную нейросеть Ученый 8, подстраиваемую под конкретного пользователя при установке, стоимостью в три тысячи китов, и три имплантата по сто единиц каждый: на интеллект, память и усиление пси-способностей за тысячу двести китов. Дополнительно имплантат на силу и укрепление костно-мышечного каркаса за двести китов. Нейросеть имела десять портов для подключения различных девайсов и могла поддерживать по два имплантата одного вида. Общая стоимость заказа составила четыре тысячи четыреста китов. Ден вызвал сотрудника корпорации и сделал заказ. Попросил, чтобы его скомплектовали немедленно: он его оплатит и заберет с собой. Но прежде обязательно протестировали все девайсы, так как они отправятся на космическую станцию, где и будут установлены. В виде бонуса он решил взять базу знаний Тактик четвертого уровня за двести тридцать китов. Как только ему принесли заказ он сразу перевел деньги на указанный счет и распрощался. Не заходя в гостиницу отправился в консульство Дальо.

Там Ден внимательно протестировал по всем параметрам медкапсулу, настроил ее под свои параметры, ввел установки нейросети. Потом приготовил имплантаты, устанавливаемые после нейросети. Перевел работу медкапсулы в автоматический режим, улегся в нее и закрыл крышку. Через шесть часов медкапсула подала сигнал на пробуждение. Ден тщательно просмотрел промежуточные параметры отдельных этапов установки девайсов, зафиксированные медкапсулой. Все отвечало стандарту. Теперь через два дня нейросеть должна развернуться, то есть включиться. Дальорианцы предложили эти дни прожить в консульстве. Сразу после развертывания нейросети они ожидали выполнения первого пункта договора Деном. На самом деле инструкции уже были подготовлены и хранились в памяти коммуникатора. Ден согласился. В гостинице ему делать было нечего: все вещи находились в рюкзаке, спрятанном в банковской ячейке депозитария банка.

Наконец нейросеть развернулась. Ден настроил её интерфейс, завел на неё информацию с коммуникатора и сбросил все обещанные инструкции на нейросеть консула Даго. Пока тот в них разбирался и готовил вопросы по неясным моментам, залил себе базу знаний Тактик и начал её изучение в фоновом режиме. Потом опять запрограммировал медкапсулу на установку отметок в своей нейросети по изученным им ранее базам знаний. Это была его личная разработка, ноу-хау, позволяющая решать многие проблемы без привлечения сторонних лиц. Опять лег в медкапсулу и вышел только через три часа. Отметки были проставлены и теперь он имел право предъявлять их работодателю для подтверждения своей квалификации.

После ответа на вопросы Даго по инструкциям, они под протокол подтвердили выполнение сторонами всех пунктов договора в полном объёме и довольные друг другом расстались, чтобы уже никогда не встретиться.

* * *

Оставаться на Полонии Ден не видел смысла. Неожиданно для всех превратиться из бывшего раба с дикой планеты, имевшего интеллект, меньший девяноста единиц, в ученого, блестяще образованного с прекрасными личностными показателями, псиона десятого уровня… Нужно определиться, надо ли ему здесь светить свои возможности. Кстати, он заметил, что после развертывания нейросети его пси-способности резко увеличились и достигли прежнего уровня. А пока необходимо спрятать свои истинные показатели и характеристики, выдаваемые по любому запросу нейросетью. Ден быстро произвел необходимые настройки и теперь сеть выдавали всем желающим размер его собственного интеллекта на уровне ста единиц, и отсутствие пси-способностей.

Также нужно было решать вопрос с гражданством. Без него он становился бродягой, крайне подозрительной личностью.

«Попробую договориться с Даго о получении гражданства Дальо. Если не получится, тогда придется опять возвращаться в Центр приема беженцев. Там за приемлемую плату можно решить все вопросы. Тем более, карточка моих личностных показателей, снятая там, у меня на руках, справка об установке базовой нейросети и заливки десяти баз знаний также имеется. Вот только получать гражданство именно империи Аратан мне не хочется. Начну с разговора с консулом.»

К сожалению, Даго пояснил, что права в выдаче гражданства Дальо у него ограничены и Ден никоим образом не подпадает под их действие. Конечно, он может запросить своих руководителей на Дальо, но для этого надо много времени и еще не факт, что разрешение будет получено.

Оставался только вариант с гражданством империи Аратан.

* * *

В центр приема беженцев Ден зашел как к себе домой. Только знакомых по несчастью земляков не было: все рассеялись по просторам империи Аратан. С их то коэффициентом собственного интеллекта да не устроиться!

Он прошел сразу к своему бывшему куратору, поздоровался и остался стоять у входа, всем своим видом выражая полное раскаяние.

— Чего пришёл? Не стал брать направления на работу, теперь бродишь голодный да бездомный по Полонии. Смотри, таких как ты полиция забирает да на рудники отправляет. На воспитание. Или уже попал в какую-нибудь историю? А теперь за помощью пришел? Так мы в Центре таким не помогаем.

— Спасибо на добром слове, господин куратор! Только я теперь работаю, комнату снял у одной старушки, питаюсь регулярно.

— Ну и чего тогда приперся, раз у тебя все хорошо? Кстати, сколько ты заработал, например, за последние три дня, как ушел из гостиницы Центра?

— Пятьсот кредитов!

— Где же ты такую работу нашёл?

— А она меня сама нашла. Когда ушел из гостиницы забрел в кафе: решил на последние деньги хоть поесть хорошо. А там синтезатор пищи сломался. Хозяин бегает вокруг него ругается, мол придется пятьдесят кредитов за ремонт отдать. А я возьми да скажи, мол могу за тридцать отремонтировать, только запчасти за его счет. Он и согласился. За пятнадцать минут все сделал: там просто контакты зачистить было надо. Тогда он мне предложил еще парочку синтезаторов посмотреть, да двух роботов — уборщиков. Там посложнее ремонт оказался: до конца дня провозился, но сделал. Заработал за неполный день двести кредитов. На второй день он направил меня к своему приятелю: там тоже много бытовой техники сломанной оказалось. Я и её починил. Еще триста кредитов заработал.

— И зачем ко мне пришел?

— Так ведь я, оказывается без лицензии работать не могу: в любой момент стукнуть доброжелатели могут и в полицию забрать. Для лицензии надо иметь гражданство империи Аратан. Да и запчасти гражданам продаются со скидкой. А гражданства то у меня и нет. Вот, пришел за гражданством.

— Где же ты раньше был? Почему вовремя не получил? Теперь срок вышел, когда его бесплатно беженцам дают. Заплатишь штраф триста кредитов, напишешь заявление на получение гражданства, а мы его рассмотрим дней за пять.

— А нельзя ли без штрафа? Да и денег у меня всего девяносто кредитов осталось. Давайте я Вам лучше что-нибудь починю?

Куратор подумал минуты три и сказал:

— Отремонтируешь синтезатор пищи, робота- уборщика и автомат для приготовления куафе — все у меня дома. Тогда сразу и гражданство получишь. Справишься?

— Справлюсь!

Уже к вечеру Ден получил на свою нейросеть отметку о наличие у него гражданства империи Аратан. Все дела на Полонии были закончены.

Он сходил в банк, забрал из своего рюкзака вальтер и самые необходимые вещи повседневного обихода, устроился в гостиницу, сняв одноместный номер на три дня, и стал решать свою дальнейшую судьбу.

«Нейросеть, имплантаты имеются. Отметки об изученных базах знаний — тоже. Денег на счете: около двадцати пяти тысяч китов. Артефакты Древних: поисковый пси-радар и неизвестный минерал с сильным пси-полем имеются. Еще и запороленные кристаллы памяти Древних в количестве сто семнадцать штук. Да, вальтер с двумя пачками патронов забыл.

Чего мне еще не хватает для полного счастья? Надо прикупить комбинезон — скафандр, хорошо бы Древних. У меня такой был: имеет прекрасную защиту от шокера и игольника. В нем можно находиться в космическом пространстве до двадцати четырех часов: то есть имеется мощная система жизнеобеспечения. Встроенные генераторы позволяют создавать щиты даже от штурмовых винтовок десантников. Имеется гравигенератор — луч для перемещения грузов. Ну и медицинская аптечка. Стоит такой комбинезон от двух до трех тысяч китов в зависимости от комплектации. Только найти его трудно. Пошарю ка я в галонете, может и найду что-нибудь подходящее.»

Предложениями различных комбинезонов галонет был завален «сверху донизу», но того, что требовалось Дену — не было.

«Пройдусь я по оружейным лавкам и магазинчикам, посмотрю, поговорю с хозяевами. Может кто чего дельное и подскажет.»

Поход по лавкам и оружейным магазинам не принес ничего нового. Да, про такие комбинезоны известно, изредка попадаются, но в последнее время про них ничего не слышно. Стоят они очень дорого: более двух тысяч китов и покупателей на них отыскать трудно. В одной маленькой лавке хозяин посоветовал Дену сходить в бар «Одноногий наёмник», где собираются старые вояки, ушедшие на пенсию и доживающие свой век на Полонии:

— У них много добра, добытого в абордажах и войнах на поверхности планет. Сохранилось от прежних времен. Иногда они его продают. Может быть и тебе повезет купить комбинезон!

Ден воспользовался советом и тут же отправился в указанный бар. Лавочник был прав: основной контингент его посетителей составляли увечные наемники, закончившие службу. Они, собравшись группами за столами, пили планетарку и пиво, наверно в тысячный раз рассказывая друг другу о былых победах и поражениях.

Ден подошел к барной стойке, тоже заказал планетарку и какое-то мясное блюдо в виде сосисок. Расплатившись, спросил у бармена, такого же ветерана, не подскажет ли тот, к кому можно обратиться по вопросу приобретения комбинезона Древних. Бармен внимательно посмотрел на Дени и сказал:

— Парень, а знаешь ли ты цену такого комбинезона?

— Знаю: от двух до трех тысяч китов в зависимости от комплектации.

— А зачем он тебе понадобился?

— Улетаю в экспедицию на поиск и изучение диких планет во Фронтире от университета Полонии. Когда мой отец умирал, он завещал все свои накопленные за долгую жизнь наемника средства потратить на приобретение такого комбинезона: и удобен, и легок, и хорошо защищает. Я решил, что лучшего повода для приобретения комбинезона Древних не будет. Может быть он сохранит мне жизнь в сложной боевой ситуации, которая вероятно возникнет в экспедиции.

— А кем тебя наняли в экспедицию?

— Наемником. Буду охранять ученых.

Бармен о чем-то задумался, потом опять повернулся к Дену, уже выпившему свою порцию планетарки.

— Думаю, я могу тебе помочь. У меня имеется именно такой комбинезон, какой ты ищешь. Моя дочка выходит замуж, и я в виде приданого хочу подарить ей деньги. У нее мечта — открыть собственный ресторан. За три года в моем баре она постигла все особенности этого бизнеса. Ты сейчас свободен? А то можно подняться на второй этаж — там я живу, посмотреть комбинезон Древних. А дочь спустится вниз и постоит пока за стойкой.

Комбинезон бармена был точно такой же, каким владел в свое время Ден. Дополнительно к нему прилагались два запасных комплекта картриджей для системы жизнеобеспечения, рассчитанные на три года непрерывной работы каждый, запасные аккумуляторы, две аптечки и встроенная система связи. Как дополнительный бонус бармен предложил бластер десантника. За весь комплект он просил три тысячи китов.

Ден внимательно осмотрел комбинезон — скафандр. Выглядел он очень хорошо. Если им и пользовались, то очень редко. Затем тщательно протестировал все системы: замечаний не было.

— У меня нет замечаний, он мне вполне подходит. Однако комплектность у него не полная. Могу предложить за него только две с половиной тысячи китов.

— И чего же не хватает? — спросил с усмешкой бармен.

— Отсутствует малогабаритный движитель для перемещения как в космосе, так и в атмосфере. Прибамбасы для его крепления на комбинезоне-скафандре имеются, а движителя нет.

Бармен ухмыльнулся.

— Откуда ты все это знаешь? Хорошо, я добавлю отсутствующий движитель. Тогда цена останется прежней: три тысячи китов.

— Я согласен. Ловите стандартный договор купли\продажи. Если замечания имеются, говорите, если нет, подписывайте, я сразу же переведу за комбинезон-скафандр деньги.

Все переговоры с барменом Ден фиксировал на нейросеть под протокол, поэтому не боялся кидка.

После перевода денег Ден сложил комбинезон в специальный ранец. Общий вес его со всем обвесом составлял двенадцать килограмм. К нему сверху мог пристегиваться входящий в комплект дополнительный контейнер, превращая ранец в полноценный рюкзак.

Теперь Ден имел все, что его душенька пожелала и мог приступить к планированию будущего.

Он связался с космопортом и выяснил время пролета через Полонию лайнера, направляющегося в центральные районы империи Аратан. Корабль ожидался через девять дней. Купил каюту в первом классе до Лодвы — там лайнер делал остановку. Оставшееся время решил посвятить расшифровке паролей кристаллов Древних.

Приобрел вместо старого отлично послужившего ему коммуникатора наручный искин, полностью заменяющий коммуникатор и имеющий дополнительно много важных свойств, в том числе блок шифровки\расшифровки, огромную память и быстродействие. Настроил его связь со своей нейросетью и приступил к запланированной работе. Старый коммуникатор полностью обнулил и продал за полторы тысячи кредитов в антикварную лавку.

По прилету на Полонию лайнера «Блуждающая Звезда», занял место в каюте и приготовился к двухмесячному полету к Лодве.

Глава четвертая

Имея большой опыт передвижения среди звезд Ден первым делом перепрограммировал сейф в каюте, сменил код открывания двери и взял под контроль все системы внутреннего наблюдения на корабле. Как говорят на Земле: «предупрежден значит вооружен». Отслеживание ситуации вокруг «Блуждающей Звезды» Денис обеспечил подключением своей нейросети к главному искину лайнера. Сам корабль был построен ещё пятьдесят лет назад и эксплуатировался все это время, изредка проходя плановые ремонты. Многие устройства уже выработали гарантийный срок и нуждались в замене. Это был последний рейс лайнера перед отправкой на верфь для капитального ремонта.

Пассажиров на лайнере было тысяча двести одиннадцать при вместимости в полторы тысячи разумных. Первый класс был заполнен только наполовину, второй — тоже. Третий класс — полон.

Время полета Ден решил посвятить физической подготовке на тренажёрах и симуляторах, посещению бассейна и тира, поскольку несколько подзапустил это дело за прошедший год.

Первые десять дней полета прошли без приключений. Было две остановки, на которых производилась посадка и высадка пассажиров. Следующая остановка планировалась около планеты Спока — после шестидневного гиперпрыжка. Капитан лайнера очень не любил эти места: тут нет-нет, да и пропадали космические корабли. Главное, никто не знал, что с ними случалось. Этому месту особое внимание уделяли и патрули империи Аратан, но результата от их рейдов не было. В этот раз именно на сопровождение лайнера в этом гиперпрыжке были выделены два эсминца ВКС империи Аратан. Один вошел в гиперпрыжок ранее лайнера, второй — позже. Выйти они должны были раньше «Блуждающей Звезды» в том районе космоса, куда направлялся лайнер, и проверить этот район на безопасность. Капитан лайнера старался всегда проходить этот отрезок полета в космосе в гиперпрыжке. Для всего обслуживающего персонала лайнера на это время полета была объявлена повышенная боеготовность. Силам охраны лайнера: наёмникам, с которыми был заключен договор охраны, объявлен режим чрезвычайного положения. Все служащие корабля также дополнительно были вооружены и удвоили внимательность на своих рабочих местах. Только пассажиры лайнера за исключением Дена ничего не подозревали и продолжали беззаботно проводить время. Однако, Ден всегда был настороже. Вот и сейчас чувство тревоги превысило все допустимые границы. Также меры безопасности, принятые капитаном, не остались без его внимания. Он настроил свою нейросеть таким образом, чтобы к нему попадала информация со сканеров лайнера, работающих в непрерывном режиме во время полета.

На пятый день гиперпрыжка лайнер неожиданно выкинуло в открытый космос. Сразу включились все системы тревожной сигнализации лайнера — это была нештатная ситуация, грозящая большими проблемами как кораблю, так и его пассажирам. Системы связи не работали: в этом опасном пространстве космоса оказались включены мощные глушилки, блокирующие все системы связи корабля и не позволяющие подать сигнал бедствия.

Сканеры лайнера обнаружили четыре эсминца, направляющиеся к нему на маршевых движителях с разных сторон. Обособленно висел в космосе специальный корабль типа транспорта, предназначенный для технического противодействия: именно его приборами, было обнаружено перемещение лайнера в гиперпространстве, свернуто и вырублены системы связи.

Убежать от эсминцев, организовавших засаду, лайнер не имел возможности. Оказать серьёзное сопротивление — тоже. На борту имелись только противометеоритные щиты, лазеры и пушки. Однако капитан понимал, что сопротивляться надо всеми возможными способами: просто сдаться абордажным командам пиратов — это всем пассажирам и команде попасть в рабство и потерять лайнер, поскольку никто и никогда не находил пропавшие в этом районе космоса корабли и их пассажиров.

На корабле была объявлена боевая тревога, двери всех кают заперты по сигналу от главного биоискина, опущены защитные переборки и включены силовые щиты. Турели, расположенные в коридорах лайнера, подготовлены к бою с абордажными командами. «Блуждающая Звезда» имела мощные энергетические установки, специально поставленные на лайнере во время одного из плановых ремонтов за счет уменьшения количества кают, и могла долгое время поддерживать силовые щиты, не пропуская к лайнеру абордажные катера.

Ден наблюдал за разворачивающимися военными действиями и пытался сообразить, что он может в данной ситуации сделать, как помочь команде лайнера. Побывав уже раз в качестве раба, не испытывал никакого желания повторить этот опыт. Ден считал, что сейчас сложилась патовая ситуация: абордажные катера не могли подойти к лайнеру: не пускали мощные щиты. Он не был специалистом в противодействии абордажу, но понимал, что рано или поздно щиты просядут. А если эсминцы начнут обстрел лайнера, то долго защищаться одновременно от двух напастей: абордажных катеров и выстрелов эсминцев «Блуждающая Звезда» не сможет. Но выстрелы могут повредить лайнер, который пираты уже считали своим призом, поэтому они не заинтересованы в его полном разрушении. Долго ли будет продолжаться данная ситуация он не мог прогнозировать.

Ден обратил внимание, что абордажные катера остановились на определенном расстоянии от лайнера.

«Похоже именно там начинается активное противодействие энергетических щитов лайнера. Попробую использовать свои пси-способности и, для начала хотя бы просканировать абордажные катера, установить количество абордажников.

Численность людей определилась быстро: на каждом абордажнике было по двадцать пять человек, то есть всего сто на четырех.

«Теперь попробую пси-посылом вывести их из строя.»

Через две минуты все «энергетические сияющие точки», показывающие живых людей на одном из катеров прекратили светиться. Ден почувствовал усталость, но силы для дальнейших действий еще остались.

«Я неверно действую. Надо было на каждом катере вывести из строя по несколько человек, тогда остальные испугаются и, возможно «дадут деру».

Теперь Ден стал воздействовать пси- посылом последовательно на каждый катер, забрав жизни ещё пятнадцати человек. Через некоторое время три катера развернулись и помчались каждый к своему эсминцу. Один, с мёртвым экипажем, продолжал дрейфовать вдоль силового поля щитов лайнера.

Ден очень сильно устал — требовалось восстановление сил. Он лежал в своей каюте и размышлял о том, где взять источник пси-энергии, с помощью которого это можно сделать.

«У меня имеется непонятный минерал — артефакт, обладающий очень сильным пси-полем. Что я потеряю, если попробую использовать его для этих целей?»

Денис достал артефакт и начал эксперимент.

* * *

Командир звена эсминцев срочно собрал на своем корабле совещание капитанов пиратских кораблей. Надо было принимать решение. Ясно, что сорок пиратов в еще не начавшемся бое — огромные потери. Также ясно, что здесь поработал очень сильный псион, раз на расстоянии около полукилометра смог лишить жизни сорок человек. В то же время отпускать лайнер было нельзя: если корабль доберется до патруля, то сразу станет ясно, куда делись пропавшие корабли в этом секторе космоса и тогда на них, пиратов, объявят охоту, найдут и в живых не оставят.

Кроме того, командир получил четкий приказ: если захват лайнера не удастся — уничтожить его. Если уничтожить не получится и возникнет угроза захвата их звена — взорвать собственные корабли. Никто не должен знать, что пираты империи Авар промышляют в секторе космоса, находящемся под юрисдикцией империи Аратан.

— Какие будут предложения?

— Расстрелять лайнер, не приближаясь к нему на близкое расстояние. Рабов не брать. И быстрее уходить — корабли патруля аратанцев, не найдя лайнер в точке встречи, начнут «шерстить» космос своей новейшей аппаратурой. На одном из кораблей патруля установлен специальный прибор. Он сканирует космос и может установить место применения глушилок, — сказал один из капитанов.

— Думаю, расстрелять лайнер издалека — можно. К сожалению, пока он держит щиты — эффекта большого не будет: мы же не планировали большого боя и не запаслись необходимым количеством мощных ракет и других «подарков».

На лайнере неизвестно, что мы аварцы, поэтому — надо уходить. Мы никого не подведем.

— Как только на лайнере очухаются, они сразу на маршевых движителях направятся к нашему кораблю технической поддержки и попытаются расстрелять его. Сдвинуться с места он не может: и так его генераторы энергии еле обеспечивают работу глушилок и установки свертывания гиперпространства. Тут два варианта: наш технический корабль выключает свои установки, и мы вместе покидаем этот район космоса. Второй вариант — лайнер уничтожает его. Тогда сигнал тревоги немедленно включится, а лайнер может уйти в гиперпрыжок. И мы проиграем. Надо выбирать вариант наиболее предпочтительный для нас. Я бы выбрал первый.

— Наблюдаем за действиями лайнера еще полчаса и в зависимости от них принимаем решение, — объявил командир звена пиратских кораблей. Не забывайте, что катер с нашими мертвыми абордажниками мы должны или забрать с собой, или взорвать.

* * *

Капитан лайнера никак не мог понять, что произошло. Почему один из пиратских катеров — абордажников неожиданно перестал активно маневрировать и подавать признаки жизни, а остальные катера — поспешили к своим эсминцам.

— Капитан, произошел какой-то форс-мажор, нечто непредвиденное. Предлагаю немедленно включить маршевые движители и полным ходом двигаться к транспорту технической поддержки. Он практически безоружен. Или мы его задавим нашими щитами, или он станет убегать и тогда ему придется переключить генераторы энергии на свои маршевые движители. У нас сразу сработает аварийный сигнал, и мы сможем начать разгон для входа в гиперпрыжок, — предложил тактик.

«Лучше поступить так, как предлагает тактик. У нас появляется надежда на спасение.»

Лайнер включил маршевые движители и начал сближение с кораблем технической поддержки пиратов.

Командир звена пиратских эсминцев подал команду одному из них расстрелять дрейфующий катер, а кораблю технической поддержки — немедленно уходить.

Катер — абордажник взорвался от ракет, запущенных с эсминца. Корабль технической поддержки подал энергию на свои маршевые движители, отключив установки свертывания гиперполя и глушилки. Звено пиратских кораблей начало набирать разгон и ушло в гиперпрыжок.

Главный искин лайнера зафиксировал координаты произошедшего боя с пиратами и лайнер также ушел в гиперпрыжок в сторону планеты Спока.

* * *

Ден взял в руки артефакт и ментально попытался установить с ним связь. Он и раньше проделывал это, но тогда толку не было: без нейросети и имплантата на усиление пси-возможностей ничего не происходило. Теперь же он почувствовал, как его энергетические пси- запасы постепенно восстанавливаются. Какого-либо изменения напряженности пси-поля артефакта он не заметил.

«Скорее всего этот минерал-артефакт есть мощнейший аккумулятор пси-поля. То, что я сумел от него получить для восстановления собственных запасов — ничтожно мало по сравнения с аккумулированной в нем энергией. Предстоит интересная работа по изучению свойств и возможностей применения этого артефакта.»

Пока Ден занимался этим увлекательным делом «Блуждающая Звезда» разогналась и ушла в гиперпрыжок.

* * *

Лайнер появился в точке встречи с патрулем аратанцев с задержкой на несколько часов. Его ожидал только один корабль патруля, второй вылетел на его поиски в район космоса, в котором были зафиксированы работающие глушилки связи. Передав кораблю патруля информацию о нападении пиратов и сообщив точные координаты этого места, лайнер на маршевых движителях направился к орбитальному лифту космопорта планеты Спока. Патрульный корабль отправился на место боя, чтобы исследовать останки катера-абордажника и попытаться определить его принадлежность к одному из известных пиратских кланов.

На Споке часть пассажиров покинула лайнер. Несколько новых пассажиров заняли свои каюты и «Блуждающая Звезда» продолжила полет по своему маршруту. Больше до самой Лодвы никаких происшествий не было.

За время полета Ден с помощью своего наручного искина сумел распаролить восемь кристаллов памяти Древних. К сожалению, на них оказались личные дневниковые записи семьи одной из рас Древних. Эти записи для Дена не представляли особой ценности, и он принял решение продать их на аукционе. Институты, занимающиеся исследованием культуры и истории древних рас, с большим интересом отнесутся к этим кристаллам и приобретут за очень приличные деньги.

Прибыв на Лодву, Ден посредством орбитального лифта спустился на планету, и миновав таможню и сотрудников СБ, не удостоивших его своим вниманием, поселился в гостинице. Он был близок к своей первой цели — посещению республики лионелов на Рапсе.

Глава пятая

Ден был очень заинтересован в получении информации с Рапсы. Поэтому он пришел в консульство Рапсы, где попросил предоставить ему информацию о республике, мотивируя это желанием посетить её в туристских целях. Встретил его второй помощник консула, поинтересовавшийся причиной посещения.

— Я на днях прибыл на Лодву с Полонии. Во время полета на лайнере мне пришлось пообщаться с несколькими жителями Лодвы, которые много рассказывали о республике Рапса. Но более всего меня заинтересовали их слова об имеющемся на Рапсе Университете и наборе для работы в нем сотрудников. Я сам являюсь ученым. Специалистом по пси-полям. Хотел бы узнать, насколько рассказы моих попутчиков отвечают действительности и, если это так, что надо мне предпринять для получения научной работы в Университете Рапсы.

— Республика Рапса — очень молодое государство. Однако, с первого дня существования начало заниматься развитием науки на своей территории. Действительно, Университет Рапсы уже создан, начали проводиться научные исследования, набраны студенты, но не хватает опытных ученых и преподавателей. Ректор Университета господин Пол Алекс молодой ученый, однако весьма много сделавший в изучении артефактов Древних.

Несколько слов об истории образования республики Рапса. Она образовалась после терроформирования планеты Рапса два года назад. Само восстановление планеты осуществлялось Комитетом восстановления под руководством бывшего посла княжества Рапса на Лодве Ролом Полом. Я его хорошо знал. Весьма скользкий тип. Он использовал накопления в банке Содружества и благотворительные взносы оставшихся в живых граждан княжества и их прямых наследников для проведения этих работ. Я, конечно, свечку не держал, но ходило много слухов о том, что по крайней мере треть средств, предназначенных на терроформирование, была разворована лично им и его двумя заместителями. Могло быть и больше, но неожиданно для всех на Лодву прибыл с Дальо, человек, обладающий большими собственными средствами, которые позволили ему занять пост третьего заместителя Председателя Совета по восстановлению Рапсы. Я с ним встречался, так как он был гражданином Дальо и по прибытии зарегистрировался в консульстве. Очень умный и деловой молодой человек! Он женился на лионелке, очень симпатичной девушке по имени Тома. Потом, после приглашения народа лионелов на Рапсу, которое было одобрено Комитетом, во время выборов Парламента республики Рапса, большинство мест в нем заняли лионелы. И бывший Председатель Комитета восстановления Рол Пол расстался с мечтой стать главой Рапсы. Ему и его бывшим заместителям пришлось покинуть Рапсу, потеряв значительную часть наворованного, так как они все деньги вложили в землю на Рапсе, а продать дорого её не смогли. Они считали, что виноват во всем их третий заместитель: тот самый Пол Алекс — ректор Университета.

Если Вы хотите работать в Университете, возглавив одно из научных направлений исследований, то должны представить план исследований, указать конечные их цели, сроки выполнения и примерные объёмы финансирования. То есть, все как обычно. После рассмотрения Вашей заявки и личной беседы с ректором будет принято решение по Вашей кандидатуре. Со своей стороны, здесь, в консульстве, мы можем познакомить Вас со всеми информационными материалами об Университете, в которых раскрыты планируемые направления его научных исследований. Кроме того, мы можем сообщить на Рапсу о Вашем желании работать в Университете, передав туда всю информацию, которую Вы готовы предоставить о себе. Возможно, Вам будет также оплачен перелет и проживание на Рапсе на время принятия решения о Вашем зачислении в штаты Университета.

— Спасибо. Я хотел бы получить от Вас полную информацию об Университете. Со своей стороны, я подготовлю предлагаемую программу исследований и полную информацию о себе для передачи на Рапсу.

— Прекрасно! Информационные материалы будут переданы немедленно, а со своими личными документами ждем Вас в ближайшее время. Кстати, где Вы остановились на Лодве?

Ден назвал гостиницу и варианты связи с ним, получил запрошенную информацию и отправился изучать полученные документы.

* * *

«Меня почему-то несколько напрягает предстоящая встреча с Алексом… Как не рассуждай, фактически — мы одно целое, только у меня дополнительно получен опыт жизни в СССР, побега в Германию, перелета на корабле работорговцев с Земли в Содружество Миров и легализации здесь. Да еще мне известно будущее Пола Алекса в ближайшее время.

Не произойдет ли чего-нибудь опасного и неожиданного, какого-либо временного катаклизма при встрече? Кроме того, я совсем не уверен, что практически два совершенно одинаковых человека со сходным мировоззрением, образом мыслей, уровнем интеллекта, работающие по одной тематике в науке смогут бесконфликтно существовать, работая рядом. Очень бы не хотелось дожить до жизни такой, когда между нами пробежит «чёрная кошка». Да еще и встречи с Томой, которая должна в скором времени родить сына… Надо хорошо подумать, что мне делать в дальнейшем. О грозящей опасности я, конечно, найду способ предупредить Пола и сделаю все, чтобы покушение на него не состоялось, но что дальше? Побывать в пещере в горах Рапсы и пообщаться с искином телепорта Древних? К чему может привести эта встреча? Напроситься на посещение космической станции лионелов и вплотную заняться изучением их артефактов? Это было бы интересно…, но кто меня туда пустит? Да еще и заинтересуются, откуда мне известно о её существовании. А если пустят, то разрешат покинуть её тогда, когда я этого захочу? Вопросы, одни вопросы. Но посетить Рапсу и встретиться с Алексом надо обязательно. Буду решать стоящие передо мной проблемы по мере их поступления. А пока подготовлю документы, передам их в консульство Рапсы на Лодве и буду ожидать ответа. Одновременно попытаюсь все разузнать о жизни моих бывших «подельников» по Комитету восстановления Рапсы и точно узнать: не они ли являются заказчиками покушения на Алекса, или в этом деле замешан кто-то другой, например, лионелы.»

Через день Ден передал документы в консульство и нанял частного детектива для слежения за Рол Дагом, Лот Рогом и Бор Вором. Его интересовало все, связанное с этими людьми: где живут, с кем встречаются, что обсуждают, чем озабочены и тому подобное.

Уже через неделю Ден получил подробный отчёт об образе жизни своих недругов.

Они постоянно встречались, обсуждали свое незавидное положение после вынужденного отъезда с Распы и потери значительной доли наворованных средств, вложенных в землю. Винили во всем Пола Алекса и искали возможность отомстить ему за свои неудачи.

Более всего Дена насторожило сообщение детектива о встречах Лот Рога — бывшего руководителя СБ республики с рядом наемников, возглавляющих отряды, специализирующиеся на рейдерстве, похищении людей, убийствах, других аналогичных деяниях. Детектив получил задание тщательно отслеживать эти встречи и фиксировать все, на них происходящее.

Несмотря на поступившее из консульства приглашение Дену прибыть на Распу для встречи с Полом, он не стал торопиться с отъездом и решил сначала получить всю запрошенную информацию о встречах Лот Рога. В итоге он узнал о заключенном соглашении с одним из отрядов наёмников на организацию покушения на Пола. Конкретные детали планируемого покушения были неизвестны, но хорошо простимулированный детектив обязался все выяснить и немедленно сообщить полученную информацию Полу. Самое главное было известно: именно Рол Даг со своими подельниками являлись организаторами покушения на Пола. Теперь можно было отправляться на Распу.

* * *

Встреча с Полом, которой так боялся Ден, прошла конструктивно. Пол расспросил его о предыдущем месте работы, изученных базах знаний, просмотрел личностные характеристики, откорректированные Деном под свою новую легенду. Его всё устроило и Ден был принят в Университет на должность научного сотрудника с окладом в сто китов на время прохождения испытательного срока, установленного в размере трёх месяцев. Ему была поручена организация лаборатории по исследованию пси-полей.

Поселился Ден в университетском общежитии для сотрудников. Составленный им план организации лаборатории был одобрен Полом и ему были выделены финансы в размере тысячи китов, которые можно было использовать согласно плану без согласования с вышестоящим начальством.

Так прошёл месяц. За это время Ден часто общался с Полом и мог как бы посмотреть на себя со стороны: каким он был раньше. И увиденное ему не очень нравилось. Как он и подозревал, их характеры были очень схожими. Они одинаково мыслили, в спорах по тематике исследований каждый старался отстоять свою точку зрения, не желая уступать даже в мелочах, хотя и признавал разумность предложений оппонента. Вместе им тяжело было работать и это отлично понимали оба.

«Похоже мы исчерпали лимит политкорректности в общении между собой. Дальше будет только хуже. Настало время предупредить Пола о грозящей ему опасности со стороны Рол Дага и его подельников, а самому отправляться в «свободное плавание»: искать своё место в этом мире.»

При следующей встрече с Полом он рассказал тому о, якобы, совершенно случайно полученных сведениях о замышляемом Рол Дагом покушении на Пола. Передал тому все контакты с частным детективом и посоветовал принять превентивные меры, пока события не вышли из-под контроля. Сам же объявил о своём уходе из Университета по причине возвращения на Полонию к своей невесте, которая отказывается покинуть родителей и переехать к нему на Рапсу. Особых возражений со стороны Пола не было, только поставлено единственное условие: закончить оснащение лаборатории приборами в установленные контрактом сроки.

«Отлично! Руки у меня развязаны: Пол предупреждён и достаточно серьёзно отнёсся к информации, решение о моём уходе также принято. Теперь осталось только решить, что мне делать дальше. Больше всего меня привлекает посещение резервной станции телепорта Древних или как её назвал искин FOU 1489 — пункта аварийной эвакуации (ПАЭ) Древних, откуда я попал в моё теперешнее тело, и возможность предложить сотрудничество биоискину этого пункта. Мне известно, что оборудование пункта нуждается в профилактике и ремонте. Я готов это сделать за ответную услугу. В чём она будет заключаться я узнаю только после беседы с искином. Значит, в ближайший выходной арендую флаер и отправляюсь в гости к биоискину. От результата переговоров с ним будут зависеть мои дальнейшие шаги. До увольнения из Университета остаётся около полутора месяцев. За это время вполне реально выполнить свои обязательства перед ним.»

Глава шестая

Расположение пещеры в горах Распы Ден прекрасно помнил. Однако всё равно использовал свой сканер пси-излучения и корректировал полёт флаера по нему. Он приземлил флаер на то же самое место, что и в прошлой жизни, вылез из него и направился к её входу. Войдя в круглый зал пещеры, Ден остановился посередине её и сказал:

— Приветствую тебя, биоискин FOU 1489 пункта аварийной эвакуации (ПАЭ) Древних! Тебе я неизвестен, однако хорошо тебя знаю, даже разговаривал с тобой, правда в будущем. Примерно около двух лет осталось до той поры. Ты мне жаловался, что оборудованию ПАЭ требуется профилактика и ремонт. Энергообеспечение его скоро прекратится, и он полностью выйдет из строя из-за тектонических процессов в горах Распы и бомбардировок планеты архами, которые пытались её завоевать. А когда я здесь находился, на меня было совершено нападение с орбиты планеты с помощью гравитационной установки. Проход с поверхности гор до этой пещеры завалило. Я оказался замурован под землёй, и ты аварийно отправил информационную матрицу моего сознания, затратив на это последние крохи энергии. Думаю, после этого ПАЭ прекратил своё существование, и ты вместе с ним и моим телом. Сегодня я здесь, чтобы провести профилактику оборудования, его ремонт, что позволит тебе и этому пункту существовать ещё долгие годы. Если тебе нужна моя помощь в этом деле — я готов приступить к работе. Добро я помню.

— Кто ты такой и как нашел проход в ПАЭ? Он был известен только моим хозяевам. Вы их называете Древними.

— Я — один из потомков Древних. Это ты определил во время нашей встречи прошлый раз. Поэтому и стал мне помогать. Моё имя — Дэн. Так нужна тебе моя помощь?

— Конечно, нужна! Первым делом необходимо восстановить шины энергоснабжения оборудования: без этого ты не сможешь задействовать ремонтных роботов. Правда, сначала их тоже надо подремонтировать. А потом я сам смогу ими управлять и произвести необходимый ремонт. Проход к складам запчастей завалило и его надо расчистить. Энергии у меня почти не осталось, хватит только на открытие двери в ангар с роботами. Там имеется запасная энергоустановка, которую необходимо запустить и подключить меня к ней. Затем зарядить ремонтные роботы: некоторые из них ещё способны делать кое-какие работы даже без замены вышедших из строя блоков. С их помощью мы расчистим путь к складам с запчастями. Ты отремонтируешь парочку роботов, остальных они отремонтируют сами. Далее роботы расчистят заваленные каналы, по которым проходят шины энергообеспечения остального оборудования, и устранят их обрывы. Вот такой мне представляется порядок работ по восстановлению ПАЭ. Берёшься его выполнить?

— В ближайшие полтора месяца я буду появляться здесь раз в три дня: надо выполнить мои обязательства перед работодателем. Потом могу работать ежедневно. Кстати, уже в следующее моё появление здесь я привезу с собой робота — диагноста. Он оценит поломки ремонтных роботов, и я смогу заказать для них необходимые запчасти. Думаю, тогда дело пойдёт быстрее.

— Едва ли. Ваши ремонтные роботы ничего не смогут сделать с имеющимися здесь: совершенно иная конструкция, материалы, принцип управления. Тебе надо привезти с собой строительных роботов для расчистки заваленных штолен и ремонта шин энергообеспечения. Вот тогда дело, может быть, и ускорится.

— Ты прав! Через три дня я привезу двух строительных и одного ремонтного робота: больше в мой флаер не поместится. Они начнут работу под твоим управлением. Для этого я захвачу с собой малогабаритную переносную энергетическую установку и от неё запитаю тебя. Тогда ты сможешь провести проверку работоспособности всего доступного тебе оборудования.

— Отлично! Жду тебя завтра!

* * *

По окончании двух месяцев непрерывной напряжённой работы деятельность ПАЭ была полностью восстановлена.

— Искин, я выполнил перед тобой всё обещанное? Ты доволен?

— Выполнил. Доволен. Вы, люди, когда хотите чего-то попросить, всегда делаете заход издалека. Нет, чтобы сразу сказать, что ты хочешь за оказанную тобой помощь! Я же помню добро, как и ты, поэтому готов выполнить любую твою просьбу в пределах моих возможностей, конечно.

— Искин, после проведённого ремонта реальность существенно изменилась: уже не будет гравитационного воздействия с орбиты на меня любимого, а значит, все коммуникации ПАЭ останутся целыми, не произойдёт наша встреча через два года, должна измениться моя судьба. Я — учёный. Вижу себя именно в такой роли и хочу посвятить оставшуюся жизнь изучению наследия моих предков — Древних. Меня интересуют в первую очередь вопросы моментального перемещения между мирами, или телепортация. Хотелось бы пройти путями Древних, посетить оставшиеся узлы сообщений между мирами, понять, как они функционируют. Ты можешь мне в этом помочь?

— Да, умеешь же ты ставить в тупик своими просьбами… Хотя, есть один вариант, который позволит выполнить твою просьбу и не нарушить запрет на разглашение секретной информации. Думаю, ты понимаешь, что Древние пришли на место других, ещё более древних жителей этой области космоса, называемых Сеятелями. Древние изучали наследие Сеятелей, улучшали и, конечно, совершенствовали его.

До того момента, как я стал искином этого ПАЭ, я использовался учёными, изучавшими наследие Сеятелей. Кое-какая информация об этих исследованиях сохранилась в моей памяти. Никто никогда не обязывал меня сохранять её в тайне, тем более, что моя память при перемещении на работу сюда была хорошо вычищена. Я не виноват, что эта работа была выполнена некачественно и кое-какая информация осталось. Тебя интересует эта информация?

— Конечно! Только смогу ли я ею воспользоваться? Если наследие Древних во многом не расшифровано нами, их потомками, то что говорить о наследии Сеятелей?

— Ты говорил, что считаешь себя учёным? Вот и покажи, на что ты способен! Тем более никаких научных секретов Сеятелей я не имею. В моей памяти сохранились только координаты нескольких узловых точек на перекрестке путей Сеятелей, используемые ими для перемещения в космическом пространстве, которые были найдены Древними. И один ещё артефакт в виде кристалла памяти для их открытия. Куда ведут эти пути — мне неизвестно. Поможет ли тебе в твоих научных исследованиях переданная мною информация — тоже. Но ты будешь иметь и координаты этого ПАЭ: сюда можно попасть, пройдя чередой узловых пунктов. То есть, ты всегда сможешь вернуться обратно в этот мир.

* * *

Ден получил от искина всю информацию о древнейших путях Сеятелей и начал подготовку к путешествию по этим путям. Как говорится, нищему собраться — только подпоясаться. Так и Ден ещё раз внимательно перебрал содержимое своего рюкзака, надел комбинезон-скафандр Древних, и с помощью искина активировал артефакт. Практически в тот же миг он оказался в какой-то пещере, посередине которой имелся высокий постамент со скульптурой неизвестной женщины. Не успел Ден осмотреться, как из одной из плоскостей постамента, сделанного из дикого камня, появился молодой мужчина, тоже с изумлением разглядывающий его…

Часть вторая. Серая жизнь вселенца

Глава первая

Двухэтажный рейсовый междугородный автобус, на котором Макар Алексеевич Рогов ехал в Таллинн из Санкт-Петербурга, наконец добрался до Ивангорода. Сто сорок километров дороги, которую можно назвать таковой только с большого бодуна, и три с лишним часа езды по ней наконец остались позади. Здесь располагался пограничный переход между Россией и Эстонией.

Макар Алексеевич перед самым въездом в город наконец очнулся от дремы, навеваемой покачиванием салона автобуса.

«Надеюсь, в Эстонии дорога будет получше. Все же — главная магистраль, соединяющая прибалтийские республики с родным Питером. Думаю, не смотря на несколько туристских автобусов, прибывших сюда ранее нас, мы пройдем границу без очереди: все же рейсовый автобус, следует по расписанию…»

— Уважаемые пассажиры! — водитель автобуса взял в руки микрофон, — Придется подождать! Впереди нас четыре туристских автобуса, которые объехать невозможно: всего одна колея. Простоим здесь не менее двух часов. Из автобуса выходить не разрешается. Я отлучусь ненадолго, попробую что-нибудь предпринять, только, скорее всего, из этого ничего не получится. Но попытка — не пытка! Прошу сохранять спокойствие и выдержку. Расписание автобуса будет нарушено: по плану, недавно согласованному погранцами России и Эстонии, нам отпущен на переход границы всего один час, фактически будет потрачено не менее трех.

«А ведь не хотел ехать автобусом! Поездом ненамного дороже, зато расписание четко соблюдается, да и по времени то на то и выходит. И пройтись по вагону можно; кости старые размять… Да все сын, Саша: «Поезжай да поезжай на автобусе». Привык на своем автомобиле границу переезжать: быстро, мол. Конечно быстро! В автомобиле два — три человека, а в автобусе — пятьдесят! Пока погранконтроль пройдут, потом с вещами таможню, да еще дважды: российскую и эстонскую границы: вот уже час — полтора и прошло.»

Макар Алексеевич Рогов — семидесятилетний, ещё крепкий мужчина в «расцвете лет», ехал в Таллинн в спа-отель Pirita, куда сын купил ему путевку на неделю как подарок к юбилею. Сам то он часто бывал в этом спа-отеле и тот очень ему нравился: прекрасный сервис, питание, процедуры, бассейн… Да и в Таллине есть, где погулять, отдохнуть.

Макар Алексеевич был уже двадцать лет вдовцом: жена еще в девяносто пятом, возвращаясь из командировки на автомобиле домой, попала в аварию и погибла. Он долго убивался по любимой жене, но ведь не вернешь? Да и время лечит. Хорошо, что есть сын, внук и внучка. Только о деде вспоминают не часто, в основном на дни рождения. А так, жить в одиночестве уже привык. Отличная двухкомнатная квартира на проспекте им. Тореза недалеко от метро, пенсия, кое-какие накопления на старость в банке, полная независимость. Друзей вот почти не осталось: кто помер, кто уехал. Но Макар Алексеевич не унывал. Имея две профессии: инженера-электрика и финансиста, проработав в закрытом НИИ, а потом на собственной фирме всю сознательную жизнь, до сих пор часто привлекался для консультирования тех или иных вопросов, связанных со своей прошлой деятельностью.

Наконец появился водитель автобуса.

— Уважаемые дамы и господа! Единственное, что удалось сделать, это получить разрешение для пассажиров покинуть автобус и посетить помещение погранперехода. Только не все и не сразу: там и так полно пассажиров туристских автобусов, ожидающих пропуска через границу.

Макар Алексеевич вышел из автобуса. С места остановки автобуса просматривалась старинная крепость. Он постоял, полюбовался, пожалел, что сейчас нельзя сходить, вблизи посмотреть, что там есть внутри. И направился в помещение погранперехода. Там ничего интересного, кроме туалета, не было.

«Еще два часа ждать нашей очереди, а может быть и больше. Поспать, что ли?»

Он вернулся в автобус: там никого не было. Устроился поудобнее на своем месте, откинул спинку сидения, вытянул ноги и заснул. Через несколько минут после этого в багажном отделении автобуса сработало взрывное устройство. Взрыв бы такой силы, что автобус подкинуло вверх и он загорелся. Когда пожар ликвидировали, нашли только останки единственного пассажира, остававшегося в автобусе.

* * *

— Макароня! Макароня! Что с тобой? Вставай! Владимир Степанович! — кричал лучший друг Вовка Смирнов, стуча ладонью по крыше кабины грузовой машины, на которой они ехали в кузове, — Макар упал и не встает! У него кровь и голова разбита!

Вовка старался посадить приятеля на лавку, но тот все время падал на бок. Наконец, машина остановилась.

— Чего стучите?! — раздался голос Владимира Степановича — завхоза ивангородского детского дома — интерната, высунувшегося из окна грузовика.

— Макар убился! На кочке машину подбросило, он упал на пол кузова, ударился головой о край лавки. Кровь хлещет, а сам лежит без движения.

Завхоз встал на ступеньку перед дверью кабины и заглянул в кузов. Макар Рожков лежал на полу кузова, голова его была в крови, он не двигался.

— Гони в больницу! — крикнул он водителю, сел около него и захлопнул дверцу.

Машина помчалась в районную больницу, своими гудками разгоняя встречные и попутные автомобили и пешеходов.

* * *

Макар лежал в палате районной больницы. С ним рядом было еще трое больных: два строителя, упавшие с рухнувших лесов на стройке, и молодой парень с травмой головы, полученной во время драки.

— Как самочувствие, молодой человек? — пожилой доктор проводил очередной обход больных. — Так ничего и не помнишь? Придется тебя отправить в Ленинград в областную больницу: там хорошее нейрохирургическое отделение. Такой молодой, всего шестнадцать лет, а потерял память. Может быть там помогут. Готовься, завтра на машине скорой помощи туда поедешь. С тобой будет сопровождающей наша медсестра Валечка. У неё твоя история болезни и остальные документы. Когда поправишься, сразу поступишь в интернат в Ленинграде: директор нашего детского дома договорился о твоем переводе. Тут тебе лучше не оставаться: против вашего завхоза завели уголовное дело в связи с твоей травмой: посчитали его виновным. А ведь здесь его жена и дочь работают: завстоловой и воспитателем. Отношение к тебе с их стороны будет соответствующее. Всё понятно?

— Понятно. А вещи мои она из интерната заберет? Там чемодан с книгами, документами, оставшимися от родителей. Мне дороги как память.

— Твой чемодан уже в камере хранения больницы. Валечка его вместе с твоими документами заберет и довезет до ленинградского интерната. Не беспокойся!

«Сегодня девятый день как я попал в больницу. Сначала, когда пришел в себя, ничего не мог понять: где я? Кто я? Хорошо, не стал сразу паниковать, обнаружив себя в теле шестнадцатилетнего подростка. Решил побольше молчать, приглядеться. Тем более, что память на самом деле не сразу стала возвращаться. Только на третий день вспомнил, что меня зовут Макар, фамилия Рожков, а не Рогов, мне шестнадцать лет, живу в детском доме, перешел в десятый класс. А на следующий день вспомнил все семьдесят лет ранее прожитой жизни. Хорошо ума хватило не болтать об этом. Что в Ленинград поеду — это хорошо. Там меня никто не знает, проще будет легализоваться. Тем более — травма головы.

Получается, что моё сознание каким-то образом перенеслось, когда я спал в автобусе, в голову этого парня. И теперь я помню всю жизнь Макара и прожитые мною семьдесят лет. Значит, мне предоставлена возможность еще прожить одну жизнь. Кто, зачем это сделал — неизвестно. Интересно, что со мной случилось там, в автобусе? Неужели во время сна умер и попал сюда? Теперь уже не узнаешь.

В ивангородском детском доме я нахожусь всего год: после смерти матери. Она угорела в баньке, что была около барака, в котором мы жили. Отец умер еще раньше, десять лет назад. Военные ранения сказались.

Окончил девятый класс, учусь хорошо. Собирался после десятого поступать в военное училище. Теперь, скорее всего, передумаю. Да и травма головы не позволит. Все же я имею два высших образования: инженер и финансист. Последнее пришлось получать уже в конце восьмидесятых, когда перестройка началась. Инженеры никому стали не нужны, а бухгалтеров и финансистов — нехватка. Пришлось собственную небольшую фирмочку организовывать: жить как-то было надо. Не ездить же в Польшу или Турцию за шмотками да на базаре продавать? Худо-бедно, но постепенно встал на ноги. Теперь сын продолжает начатое дело. Какой сын? Где он, сын то. Еще не родился. Да и родится ли, неизвестно. Сейчас лето 1961 года. Для меня — начало новой жизни.»

* * *

В ленинградской больнице особо Макаром не занимались. Тем более, что память «стала» постепенно возвращаться. Уже на десятый день выписали. Выдали справку, что в связи с травмой головы, он освобождается от занятий физкультурой на целый год. Кроме того, поставили на учет в психоневрологический диспансер: обязали проходить каждый квартал обследование.

В ленинградском интернате Макар оказался в середине августа. Младших воспитанников почти никого не было: всех разослали в пионерские лагеря. Старшие ребята, численностью всего семь человек окончившие в этом году девятый класс, в основном занимались под руководством завхоза косметическим ремонтом помещений.

Макар сразу со всеми познакомился, благо мальчиков было четыре человека. Они жили в одной спальной, где нашлось место и для его кровати. Ребята все были спокойные, учились хорошо, хотели поступать в институты. По их рассказам, в девятом классе стало учиться намного спокойнее, чем раньше: двоечников и хулиганов отправили в ПТУ после восьмого класса. Нынешние восьмиклассники к бывшим девятиклассникам не приставали: побаивались.

— Куда думаете поступать? — поинтересовался Макар у своих соседей по спальной.

— Двое хотят быть военными моряками, один хочет потупить в летное училище, а я — в медицинский институт.

— А девочки?

— Одна — архитектором хочет стать, остальные — учителями. А ты?

— Пока не решил. Год впереди. Спортом занимаетесь?

— А как же! Без спортивной подготовки в военные училища не поступить. Трое посещают секцию бокса, а я хожу на греблю. А чем ты занимаешься?

— После травмы головы на год освобожден от физкультуры. Раньше занимался спортивным ориентированием. Имею второй взрослый разряд.

* * *

К первому сентября интернат заполнился воспитанниками полностью. Макар ни с кем близко не сходился, держался обособленно. Да к нему особенно никто не лез: у всех были свои цели, к которым они стремились. К учебе его соседи относились трепетно: хорошо понимали, что никакая «волосатая» рука им в жизни не поможет за отсутствием оной. Надежда только на себя. Учились они все в одном классе в обычной городской школе. Старались держаться вместе, поскольку так проще было противостоять давлению одноклассников, живших дома. А оно было: не всем нравилось, что с ними учатся ребята из интерната. Частенько первое время приходилось ставить на место зарвавшихся наглецов. Но постепенно все друг к другу притерлись и жить стало легче.

* * *

Особенно Макара напрягало отсутствие карманных денег. Мысли о том, как их заработать легально не оставляли его.

«Жил бы я в семье — было бы значительно проще. В интернате ты у всех на виду, что-то начнешь делать — сразу набежит куча разных советчиков, да и просто любопытных. Объясняй потом, чем занимаюсь, для чего и т. п. Но это — не оправдание, личные деньги все равно нужны. Надо думать, как их заработать. Что я могу сейчас реально делать исходя из моего прежнего опыта? Могу заниматься радиолюбительством, конструировать и изготавливать карманные радиоприемники. А потом продавать их. Могу качественно ремонтировать телевизоры, магнитофоны,

радиоприемники. Это сейчас очень востребовано. Только где доставать радиодетали? Материалы, паяльник, припой?

На все нужны деньги, а их нет. Создать в интернате радиокружок и под его прикрытием выполнять работы на сторону? Можно и так, только сколько времени я потрачу без толку. Да и сразу это не получится: меня и мои возможности здесь никто не знает. Пока докажу директору интерната, что смыслю в радиоделе — месяцы пройдут. А там и школу закончу. Надо что-то другое придумать.»

Как всегда, тем кто ищет — сопутствует удача. В интернате имелся старенький телевизор «Рекорд», который подарили шефы. Он нещадно эксплуатировался, как говорят, и днем, и ночью. В итоге экран погас, а в ремонт сдать его не удавалось: во-первых, старенький, во-вторых, какие деньги в интернате, чтобы оплатить срочный ремонт? Макар вызвался его быстро отремонтировать. Покопался в нем с час и попросил денег на приобретение диодов: вышел из строя блок питания.

— Макар, ты уверен, что дело именно в них? — поинтересовался директор интерната.

— Уверен на 75 процентов.

— Почему именно на семьдесят пять? Не больше и не меньше?

— Потому, что не имею паяльника, чтобы их выпаять и тестера, чтобы их проверить. Точнее определить невозможно. В любом случае их стоимость значительно меньше стоимости ремонта. Да и в хозяйстве интерната тестер и паяльник могут пригодиться.

Получив деньги на диоды, паяльник и припой, Макар быстренько заменил пробитые диоды и на экране телевизора опять появилось изображение.

— Как быстро ты справился! — удивился директор интерната. — А можешь посмотреть старый «Авангард»? Его можно в младшую группу поставить.

— Посмотреть то смогу, да без тестера определить неисправность будет сложно. Купите тестер, тогда и посмотрю.

Тестер был куплен, телевизор «Авангард» отремонтирован. Правда, пришлось покупать еще парочку радиоламп, несколько резисторов и конденсаторов, но телевизор заработал! Слух об имеющемся в интернате мастере по ремонту радиоаппаратуры быстро вышел за его пределы после того, как некоторым его работникам были отремонтированы неработающие уже долгое время радиоустройства. И стали Макару поступать заказы со стороны. Он никому не отказывал, но сразу поставил условие: запчасти оплачивает заказчик. Стоимость ремонта определяется заранее и сообщается владельцу неисправного устройства. В зависимости от его величины заказчик решает, стоит ли проводить ремонт или дешевле купить новую вещь. Уже через месяц на заработанные деньги Макар оснастился всем необходимым инструментом, материалами, наиболее ходовыми запчастями, электрическими схемами радиоустройств и теперь имел в месяц не менее двухсот рублей на карманные расходы. Время было такое, когда специалистов по ремонту радиоаппаратуры было мало, за новым радиоустройством надо было еще побегать, поискать: всё в дефиците. Проще отремонтировать. Тем более, что Макар давал гарантию на полгода, чего не делали другие специалисты.

* * *

К учебе в школе отношение у Макара было двоякое: вся школьная программа была ему известна, но многие вещи, не считая точных наук, преподносились в духе времени. Чтобы не казаться белой вороной приходилось тратить время на приспособление к их изложению на уроках преподавателями. Троек за полугодие Макар не имел, был хорошистом, собирался получить в аттестате зрелости не более трех четверок по общественным дисциплинам.

Пора было задуматься о своей дальнейшей судьбе. Вариантов было много. Макар прекрасно сознавал, что в этой реальности повсеместно действовал принцип: «без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек!» Поэтому получить высшее образование было не просто желательно, но обязательно. К власти он совершенно не стремился. Командовать другими людьми, надувать щеки и произносить избитые истины, заниматься подхалимажем и лизоблюдством ему всегда претило. За последние тридцать лет своей прошлой жизни он привык к самостоятельности, самодостаточности, ответственности за себя и доверившихся ему людей.

От власти он никогда не ожидал ничего хорошего: лишь бы не мешала. До серьезных перемен в стране оставалось четверть века и их надо прожить так, чтобы подготовиться к ним, не оказаться на обочине жизни.

Также он не рассматривал себя в роли ученого или преподавателя, подвизавшегося на ниве технических наук. Вот не лежала у него душа к этой сфере деятельности! Макар проработал в прошлой жизни в закрытом НИИ после института четверть века, в тридцать лет защитился, стал к.т. н, но столкнулся с таким количеством несправедливостей, насмотрелся на «ученых», пробившихся к высшим постам не собственным умом и способностями, а интригами, лестью и лизоблюдством перед партийными чиновниками. Кроме того, он четко понимал, что его потенциал как ученого невысок. Кандидат наук — тот максимум, которого он может достичь.

О военной карьере он даже не думал. Тем более, что травма головы на самом деле имела место и с таким «грузом» в армии ему делать нечего.

Так на что же следует опираться при выборе дальнейшего пути?

Во-первых, на знание реалий будущего по крайней мере на ближайшие пятьдесят лет.

Во-вторых, на неплохое наследство от прошлой жизни: специальности инженера-электрика и финансиста, правда не подкрепленные дипломами.

В-третьих, на большой опыт предпринимательской деятельности.

А также на имеющееся огромное желание устроить себе и своей семье достойную жизнь, при которой не считать копейки до зарплаты, иметь большую хорошо обставленную квартиру, автомобиль, возможность ездить за границу и отдыхать в лучших санаториях на берегу моря. Как он считал, это вполне нормальные желания для человека, не зашоренного идеологическими вывертами настоящего времени. Тем более, что уже через двадцать пять лет большинство людей его страны будут именно к этому стремиться. Так куда пойти учиться?

«Вся моя прошлая жизнь показала, что без знания иностранных языков будет очень трудно сделать мои желания реальностью. И в НИИ, и работая на собственной фирме я всегда очень сожалел, что плохо владею иностранными языками. Не было ни времени, ни хороших учителей да, что уж скрывать от самого себя — особых способностей к языкам. Но, как говорят: «раньше сядешь, раньше выйдешь». Чем раньше я начну заниматься изучением языков, тем больше вероятность того, что я их изучу на достаточном уровне. Тем более, что в этом теле иностранный язык у меня идет хорошо.

Какие же языки желательно мне знать? Английский, немецкий, французский, один из скандинавских: лучше всего шведский, один из азиатских: лучше всего японский, и арабский. То есть, надо стать полиглотом. Хотеть не вредно! Надо реально оценить свои возможности и остановиться максимум на трех языках.

В школе сейчас я учу немецкий. Да и раньше его изучал. Имею большой словарный запас, могу прекрасно читать и переводить, даже специальные технические тексты. Разговорный немецкий у меня откровенно слаб. Оставляю немецкий.

Далее выбираю шведский: со шведами мне пришлось налаживать бизнес. Если бы я им владел, моя фирмочка превратилась бы в приличную фирму.

Японский или арабский? Чувствую, ни один из них не потяну. Тем более, в прошлой жизни только с японцами имел дело, да и то фрагментарно. С арабами вообще никаких дел не было. Исключаю эти языки. И вместо них выбираю английский. На нем смогу общаться худо-бедно, если потребуется, с представителями большинства стран мира.

Где я могу официально изучить эти языки? Знаю два места: ленинградский университет и педагогический институт им. Герцена. В университет едва ли сдам экзамены: там огромный конкурс. Во второй поступить значительно легче. И кем я буду, его окончив? Учителем иностранного языка в школе. Причем первые три года придется провести в сельской местности: отправят по распределению. Тем более сироту, без жилья, родных и связей. Оно мне надо? Остается университет. Там тоже вполне реален путь в учителя, но специальность будет более престижная: филолог-переводчик или лингвист. Надо поточнее узнать. Здесь открывается больше возможностей. Ну, пока об этом думать не буду: сначала надо поступить.

Как поступить в университет? Одного знания немецкого и русского языков и полученных по ним на вступительных экзаменах отличных оценок мало, надо заинтересовать собой людей, имеющих право принимать решение, в том числе по зачислению в университет. Чем их можно заинтересовать? Моими знаниями в радиоэлектронике. В университете на языковом факультете имеются лингафонные кабинеты, оснащенные магнитофонами и другой радиоаппаратурой. Кто-то наверняка должен её ремонтировать, настраивать и т. п. И такие люди имеются. Вот только какова их заработная плата? Сразу могу сказать, что очень низкая. Наверняка они получают ставку лаборанта. А значит специалисты высокой квалификации туда работать не пойдут. Это шанс! На зимних каникулах схожу туда на разведку. Может удастся показать на что я способен. Попытка не пытка. Решено! Так и поступлю.»

* * *

Еще в прошлой жизни Макар не раз бывал в университете, заходил и на факультет иностранных языков, поэтому знал, куда надо идти. В январе проходила зимняя сессия, поэтому особенно он ни на что не рассчитывал: только определиться. В первую очередь Макар отправился в помещение, где располагались лингафонные кабинеты. У одного из них толпились студенты.

— Опять пробки вылетели! Теперь пока электрика вызовут, пока он сюда доберется, вставки заменит — часа два пройдет. Когда к экзамену готовиться? — возмущалась симпатичная студентка.

— Я могу пробки починить, но только не знаю, где исправные вставки взять. Придется «жучки» делать, — сказал Макар, глядя на неё.

— Правда сможешь? Да хоть что делай, жучки, паучки, главное, чтобы аппаратура заработала. И так только половина магнитофонов в рабочем состоянии.

— Так я пройду в кабинет? Кто со мной пойдет, чтобы потом не говорили, что что-то пропало.

— Пошли, — проговорила студентка, которая больше всех возмущалась. — Девочки, если Екатерина Петровна придет, скажите ей, что мы нашли электрика и он уже ремонтирует электричество.

— Не электричество, а пробки, — уточнил Макар.

Макар открыл щиток: что он там увидел привело его в ужас.

— Как у Вас до сих пор пожара не было! Провода оголенные, все на соплях. Сейчас только жучки поставлю, подам электроэнергию в кабинет, а уж ремонтом проводки заниматься не буду. Это долго, а Вам сейчас время дорого.

— Конечно, только пробки почини. Все остальное — потом!

Макар вынул вставки, отломал три куска от мотка медной проволоки, лежащего в щитке именно для изготовления жучков — подумал он. Сделал жучки и поставил вставки на место. После этого включил рубильник. В лингафонном кабинете зажегся свет и заработали магнитофоны.

— Спасибо большое! — проговорила студентка, — Ты нас очень выручил. И откуда только так вовремя появился!

— Да вот пришел посмотреть место, где собираюсь учиться. В этом году оканчиваю десятый класс и хочу поступить в университет на Ваш факультет.

— Сюда очень трудно поступить. В прошлом году конкурс был пятнадцать человек на одно место. Сюда идут одни отличники, а поступают по протекции.

— Что ты такое говоришь, Соколова! Вот ты, например, сдала все экзамены на пятерки, и поступила без какой-либо протекции, — сказала подошедшая женщина.

— Екатерина Петровна! Но единственное исключение только подтверждает правило.

— Все, все, все! Быстро надеть наушники и заниматься! А ты кто такой, молодой человек?

— Я — будущий студент университета и Вашего факультета. В этом году заканчиваю школу и хочу тут учиться. Вот пришел познакомиться с факультетом, а тут электричество вырубилось. Пришлось ремонтом заняться. Теперь все нормально, только обязательно надо сделать профилактику щитку: все на соплях, так и до пожара недолго.

— Как тебя зовут?

— Макар.

— А что ты еще умеешь делать, Макар?

— Я могу ремонтировать любую радиоаппаратуру: телевизоры, магнитофоны, радиоприемники. Могу сделать проводку как силовую, так и слаботочную. Только надо иметь соответствующие инструменты.

— Макар, а ты можешь посмотреть вот этот магнитофон, определить, можно ли его отремонтировать?

— Могу, жаль только, что у Вас тестера нет.

— Тестера? А что это такое?

— Это такой прибор для измерений различных параметров: тока, напряжения, сопротивления в радиоустройствах.

— Вот стол нашего лаборанта. Посмотри в ящиках, может, что и отыщешь.

Макар быстро оглядел ящики стола, вынул тестер и приступил к осмотру магнитофона. Екатерина Петровна стояла рядом и с интересом наблюдала за его действиями. Уже через полчаса он включил магнитофон, который заработал.

— Работает! — радостно проговорила Екатерина Петровна. — А наш лаборант говорит, что его выбрасывать уже пора — полностью исчерпал ресурс! Ты не можешь посмотреть остальные магнитофоны? Половина из них не работает. А наш лаборант сессию сдает. Он на вечернем отделении у нас учится. Летом защищает диплом и увольняется. Надо будет нового искать, да на такие деньги разве кто пойдет? Семьдесят рублей в месяц!

— Я бы пошел, если, конечно, поступлю. Тогда с радиоаппаратурой у Вас никаких проблем не будет. Только Ваши студентки говорят, что это для меня невозможно: я ведь сирота, в интернате живу, обычную школу заканчиваю. Едва ли смогу хорошо подготовиться к экзаменам.

— Приходи завтра, я тебя проэкзаменую, определю, где твои слабые места, а потом с нашими девочками поговорю, чтобы они над тобой шефство взяли и за оставшиеся полгода подготовили к экзаменам. Если получишь хотя бы двадцать два балла на пяти экзаменах — поступишь, я тебе гарантирую. Для сирот у нас имеются льготы при поступлении. Только потом обязательно на наш факультет лаборантом пойдешь работать. Что скажешь?

— Екатерина Петровна! Да о таком я даже мечтать не мог! Конечно, согласен! В какое время мне завтра приходить для ремонта магнитофонов?

— Часам к одиннадцати. Я уже здесь буду. И с деканом факультета переговорю. Я работаю тут его заместителем, отвечаю за учебную часть. Если он согласится — все хорошо сложится.

— Обязательно завтра приду. До свидания!

Макар как на крыльях летел в интернат: похоже он выиграл джек-пот.

«Теперь бы только декан факультета согласился на предложение своего заместителя. А уж я со своей стороны постараюсь полностью выложиться, но сдать экзамены хорошо.»

* * *

Всё сложилось, как и планировала Екатерина Петровна: согласие декана получено, аттестация Макара, подтвердившая его пригодность к обучению языкам, проведена, студенты взять шефство над ним согласились, график их занятий составлен, а Макар приступил к приведению лингафонных кабинетов факультета в рабочее состояние. Теперь уже бывший лаборант, познакомившись с работой Макара по ремонту радиоустройств, сам подал в отставку. Макар же был принят на полставки лаборанта с перспективой получения полной после того, как станет студентом. У него начался очень напряженный период: надо было все успеть сделать, причем сделать хорошо. Время неслось семимильными шагами и только сильный характер позволил Макару довести разработанный им план до счастливого конца: в августе он стал студентом. Переехал из интерната в общежитие университета в комнату, где кроме него жили ещё трое студентов, все — старшекурсники. Официально был принят на работу на должность лаборанта лингафонных кабинетов факультета иняза и стал одним из студентов группы, в которой главным изучаемым языком считался немецкий, а вторым — английский. Приближался сентябрь — начало студенческой жизни.

Глава вторая

Весь первый курс Макар работал и учился как проклятый: он прекрасно знал, что сначала работаешь на авторитет, потом он работает на тебя. Время, затрачиваемое на работу лаборантом, постепенно, по мере приведения кабинетов и аппаратуры в рабочее состояние, сокращалось. Начало появляться свободное время, которое Макар тратил на изучение языков: немецкого и английского. Про шведский пока и разговора не было, хотя, имея доступ к магнитофонным записям всех языков, изучаемых в университете, он составил себе личную фонотеку немецкого, английского и шведского языков, которой постоянно пользовался в свободное время.

С получаемыми ранее большими заработками на ремонте радиоаппаратуры пришлось распрощаться: не было свободного времени. Только по воскресеньям он по старой памяти по рекомендации проверенных клиентов проводил на дому ремонт телевизоров их друзьям и хорошим знакомым, что приносило до ста рублей в месяц. С учетом стипендии и ставки лаборанта в целом выходило до двухсот рублей. Можно было подумать о переезде на съёмную квартиру, поскольку в общежитии было очень шумно, для занятий языками некомфортно. Успешно сдав первую зимнюю сессию, Макар всерьёз озаботился этим вопросом и начал подыскивать приемлемый вариант.

По рекомендации Екатерины Петровны встретился с её преподавателем, Максимом Ивановичем Дюковым, бывшем уже пять лет на пенсии, проживающим с супругой в трехкомнатной квартире недалеко от университета. Детей они не имели, жили не богато, проедая накопленные средства во время службы в посольствах во Франции и Швеции: пенсии у обоих были небольшими. Они согласились пустить его на проживание в отдельную комнату за тридцать рублей в месяц и с условием поддержания в рабочем состоянии всех имеющихся в квартире как радиотехнических, так и других приборов: холодильника, стиральной машины, кухонного комбайна, привезенных из-за границы. И им стало жить веселее, и не надо было тратить деньги на ремонт техники, довольно старой, постоянно выходящей из строя. Макар же попросил их общаться с ним только на английском (Максима Ивановича) и шведском (Надежду Петровну) языках, на что они с удовольствием согласились. Уже к лету Макар заметил существенный прогресс в изучении этих языков.

Жизнь постепенно стала втягиваться в налаженную колею. Так прошло еще два года, за которые Макар уже достаточно освоил изучаемые языки и стал часто подрабатывать гидом, проводя экскурсии для иностранцев по Ленинграду.

В 1965 году ему исполнилось двадцать лет. Он был довольно симпатичным молодым человеком ростом около 180 сантиметров, широкоплечим, светловолосым, с немного удлиненным носом и голубыми глазами, всегда отлично одетым и производящим хорошее впечатление на женщин. На него уже давно заглядывались однокурсницы, но Макар близко ни с кем из них не сходился. Ему хватало постоянной связи с молодой двадцатипятилетней Евгенией, с которой случайно познакомился, посетив её для ремонта телевизора. Женщина развелась еще два года назад. После развода была разменена трехкомнатная квартира, в которой жили ранее, на две однокомнатные, в одной из них она и проживала.

Евгения работала экономистом в выборгском районном отделении госбанка Ленинграда после окончания финансово-экономического института. Её бывший муж преподавал марксистско-ленинскую философию в том же институте, имел звание профессора, был старше её на двадцать пять лет и, по словам Евгении, жутким бабником, не пропускающим ни одной юбки. Именно это и послужило причиной их развода. Детей они не имели, поэтому развелись легко. Муж до сих пор пытался с ней помириться, неоднократно просил прощение и обещал стать примерным семьянином. Макар понимал, что лично он — проходной эпизод в жизни Евгении. Как только она встретит человека, способного создать семью и стать ей опорой в жизни, они расстанутся. А пока сложившиеся отношения устраивали обоих: встречи по воскресениям, изредка по будням, посещение театров, ресторанов, а потом секс в квартире Евгении…

* * *

Пора было подумать, как жить дальше. Окончен третий курс университета. На дворе 1965 год. У власти — Брежнев. Идеологией правит Суслов. Впереди — двадцать лет застоя.

«Через два года я закончу университет. Уже сейчас Екатерина

Петровна говорит, что если я захочу, то меня оставят в аспирантуре при условии, что я продолжу работать лаборантом на факультете. Оно мне надо? Конечно, это лучше, чем работать учителем в деревне. Но и создает определенные неудобства. Несмотря на мои успехи в учебе меня уже второй раз вычеркивают из списка студентов, направляемых в рамках обмена студентами с берлинским университетом в ГДР на годичную стажировку. Причина: перманентное отсутствие замены на должность лаборанта. Думаю, и в аспирантуре будет то же самое. А съездить за границу, пожить среди немецких студентов, окунуться в языковую среду — очень бы хотелось.

Хорошо, поступлю в аспирантуру. Через три — четыре года защищусь. Кстати, тема диссертации сама собой вырисовывается: «Терминология в научных работах по экономике и финансам по западным источникам (на примере работ экономистов ГДР и ФРГ)» или что-то подобное. Или заменить экономику и финансы на радиоэлектронику: и то и другое мне прекрасно известно по прошлой жизни. Уже сейчас можно приступить к сбору материала для диссертации.

Сразу приобрету известность в широких академических кругах, стану выезжать в составе делегаций наших специалистов в загранкомандировки. Может быть пригласят на работу во Внешторг… Следующий этап: защита докторской по теме: «Русско-немецкий и немецко-русский словарь современных терминов по экономике и финансам» или «терминов по радиоэлектронике». Мечты, мечты. Но вполне реальные. Так глядишь к тридцати пяти годам или даже на два — три года раньше доктором наук могу стать. Это как раз к 1978-80 году. За ближайшие десять — пятнадцать лет может многое произойти: неизвестно, как жизнь сложится. Одно знаю: в это время заниматься каким-либо предпринимательством невозможно. Но кое-каких благ в жизни добиться можно: квартиру получить, дачу купить, автомобиль… Может быть, за границу уехать. Чай не носитель секретов, да и пятая графа чистая. Пожалуй, на ближайшую перспективу: лет на пять, реально идти по намеченному пути, а потом видно будет».

* * *

«Вот и защищена выпускная работа в университете, получено направление в аспирантуру. Впереди — лето, первое лето, когда я смогу нормально отдохнуть. Только в июле сдам экзамены в аспирантуру и — на юг! К ласковому Черному морю. С одним своим сокурсником, которому много помогал в подготовке выпускной работы, договорился о проживании у его родителей в Алуште в Крыму. Если там будет напряжно, они обещали устроить на месяц в пансионат «Теплый стан», там у его матери работает завхозом друг детства. Думаю, лучше поселиться в пансионате: не люблю людей напрягать! Тем более деньги имеются, забашляю тому же завхозу и буду жить один в двухместном номере. Красота! Все девки мои! В апреле расстался с Евгенией: вышла замуж, вроде бы счастлива. С тех пор один горе мыкаю, скоро буду набрасываться на все, что шевелится.

Билеты на поезд до Симферополя и обратно уже купил, свой малогабаритный чудо-магнитофон, переделанный из купленного в комиссионном магазине «philips» отладил и подготовил целый блок кассет с записями инструментальной и эстрадной музыки, а также популярными танцами и песнями, пять комплектов батареек к нему также прикупил. Шикарный светлый льняной костюм в той же комиссионке приобрел, импортные темные очки, плавки и панамку забрал на время у своего приятеля… В общем, к отдыху готов!»

Макар успешно сдал экзамены в аспирантуру, попрощался с коллегами по работе и хозяевами съёмной квартиры. Максим Иванович в последнее время сильно болел, и Макар подумал: застанет ли он его в живых после возвращения с отдыха.

Полный радужных надежд он загрузился в купейный вагон, заняв верхнюю полку. Вещей у него с собой было мало: все уместились в большой портфель, используемый им для переноски инструментов при посещении клиентов.

Попутчиками Макара оказалась пожилая супружеская пара, направляющаяся в санаторий в Ялте по собесовской путевке, и молодая женщина, планирующая отдохнуть в Ялте, сняв комнату в частном секторе.

Усталость последних дней сказалась и Макар, забравшись к себе на полку, быстро уснул.

* * *

От вокзала Симферополя до Алушты Макар добрался на автобусе без приключений. На такси доехал до дома родителей своего университетского приятеля, посмотрел предложенную ему комнату, подумал и отказался. Квартира была двухкомнатная, и ему предложили пожить в проходной комнате. Макар старался никогда без особой нужды не напрягать людей, поэтому попросил устроить его в пансионат: хоть и дороже, но ни от кого не зависишь.

Мать приятеля сходила с ним в «Теплый стан», познакомила с завхозом и ушла, оставив их договариваться о поселении в пансионат. Макар сразу сказал, что хотел бы жить один и питаться в столовой этого пансионата. Завхоз предложил ему двухместный номер, который находился в стадии ремонта. Ремонт временно из-за отсутствия средств был остановлен. Макар осмотрел предложенное и не раздумывая согласился: в номере не были поклеены обои и покрашены окно, дверь и пол. Унитаз работал, душ тоже. Там же имелась одна кровать, стол и два стула. Шкаф для одежды отсутствовал. За все это предлагалось заплатить наличными пятьдесят рублей, исходя из месячного проживания. Также завхоз обещал Макару содействие в приобретении курсовки на питание за такую же цену. Итого, за месячный отдых на всем готовом в пансионате он должен был заплатить сто рублей. Долго не раздумывая, Макар согласился. Передал деньги завхозу, получил комплект постельного белья, которое обещали менять каждую неделю, сходил в столовую, где ему дали талоны на питание на тридцать дней, показали место за столом и определили питаться во вторую смену. Также он получил пропуск в пансионат, который одновременно являлся и пропуском на пляж.

Полностью всем удовлетворенный Макар положил в пакет полотенце, запасные трусы и отправился знакомиться с морем, благо пансионат располагался недалеко от него. Было около четырех часов дня и отдыхающие еще не отошли от послеобеденного сна. На пляже было малолюдно. Он занял свободный топчан, разделся и бросился в морскую волну, набегающую на берег. Уже в трех метрах от него глубина моря превышала его рост. Быстро доплыв до буйков Макар огляделся: большинство отдыхающих плескалось недалеко от берега, только одна особа женского пола плыла от буйка к буйку, приближаясь к нему. Рассмотреть её лицо было невозможно, так как она плыла кролем. Макар держался руками за буёк, ожидая незнакомку. Однако, она не стала останавливаться около него, а поплыла к следующему буйку. Только сейчас он смог её рассмотреть: молодая женщина лет двадцати пяти, в закрытом купальнике с ластами на ногах. Было видно, что плавание для неё — любимое занятие, которому она с удовольствием полностью отдается.

Макар несколько раз нырнул, но без маски что-либо разглядеть на дне было невозможно.

«Надо обязательно купить или взять напрокат ласты и маску. Тогда будет намного приятнее проводить время в море.»

Он вернулся на берег, улегся на топчан и стал следить за пловчихой. Она продолжала плавать вдоль буйков туда и обратно.

«Не знаю сколько раз она проплыла вдоль буйков до моего прихода на пляж, но уже при мне она сделала это девять раз и продолжает плавать. Может, спортсменка? Тренируется? Но, раз плавает на этом пляже, значит живет в пансионате. Вот приду на ужин и точно все разузнаю. Должен признаться, эта молодая женщина меня заинтересовала.

Как бы мне не обгореть: в Ленинграде в этом году было не до загара. Пойду-ка я в свой номер.»

* * *

Столовая пансионата была заполнена отдыхающими.

«И это только вторая смена! Сколько же отдыхающих в пансионате? Пятиэтажный спальный корпус, да еще несколько двухэтажных построек. В одной располагается администрация, во второй — столовая с кухней, в третьей — танцзал, библиотека и пункт проката инвентаря. А вот четвертая постройка — явно предназначена для элитных гостей: огорожена, вокруг неё клумбы с цветами, забор весь обвит диким виноградом… Ладно, сколько человек живет в элитном корпусе — не знаю, но в пятиэтажном, если считать, что двухместных номеров — половина, остальные — четырехместные, то около шестисот человек. Значит в столовой в одну смену помещается триста, то есть около восьмидесяти столиков. Да, так и есть, у меня столик номер семьдесят пять.

А что же творится на танцах?! Я посмотрел танцзал — максимум двести человек там комфортно разместятся. Как сказал завхоз, этот танцзал рассчитан еще и на отдыхающих расположенной рядом базы отдыха, где человек триста проживает. Даже, если открыть все окна и двери — там от духоты будет не продохнуть: вечером температура в Алуште двадцать шесть — двадцать восемь градусов! Стоит ли туда ходить? Ну, пару раз придется сходить, а потом буду танцы устраивать у себя в номере.

Сколько ни оглядываюсь, пловчиху в зале не вижу. Может быть в первую смену питается. В конце концов, на ней свет клином не сошелся. Я здесь на отдыхе. Вон сколько интересных женщин

вокруг! Без девушки не останусь! А кормят тут хорошо. Добавки просить не надо, хватает и так.»

* * *

Вечером, как в любом доме отдыха, в «Теплом стане» — танцы. Под пластинки. Когда Макар услышал, какую музыку транслирует местный радиоузел, звучащую на весь пансионат, он сразу подумал: народ на танцы не пойдет! Может какие старички и вспомнят молодость, довоенные годы, а молодежь сюда — ни ногой. Подождал полчаса и решил сходить в танцзал, посмотреть, что там творится.

Его ожидания полностью оправдались: несколько пожилых пар и с десяток женщин в возрасте сидели на стульях по периметру зала. Местный затейник — мужчина средних лет, уже в легком подпитии, уговаривал присутствующих танцевать, но на его потуги никто внимания не обращал: старички обсуждали своё здоровье, качество пищи в столовой и цены на фрукты на местном базаре.

«Что же делать? Как расшевелить этот курятник? Не со стариками же мне танцевать и не среди них искать подругу на проведение отдыха? Поговорю ка я с местным затейником, выясню ситуацию и подумаю, что можно предпринять.»

— Уважаемый! Это ведь Вы здешний распорядитель танцев? Позвольте поинтересоваться, где отдыхающие?

— А Вы кто такой? Раньше я Вас не видел. Что Вам здесь надо?

— Я — отдыхающий этого пансионата, только сегодня заселился. Сам — из Ленинграда. Вот, пришел на танцы и не пойму, кого приглашать? С этими старушками что ли танцевать?

— Где я Вам современную музыку возьму? Работаю с тем, что есть! Денег на новые пластинки мне не выделяют. Сходите к директору, пожалуйтесь! Я знаю, что он Вам скажет: «ВСЕ ДЕНЬГИ ТРАТИМ НА УЛУЧШЕННОЕ ПИТАНИЕ! ПО НЕМУ ЕСТЬ ПРЕТЕНЗИИ? НЕТ!» Вот и кручусь, как могу. Дождусь конца сезона и уволюсь! Думаете мне приятно постоянно претензии от отдыхающих выслушивать?

— Как звать то Вас, уважаемый затейник? Может я чем-нибудь смогу помочь вашему и своему горю?

— Можете называть меня Григорием. А помочь можно только современной музыкой. Она у Вас есть?

— Для начала я хочу взглянуть на вашу радиоаппаратуру. А потом видно будет. Сходим в радиорубку?

— Пошли, только от этого ничего не изменится.

В радиорубке Макар увидел проигрыватель и усилитель такие же древние, как и имеющиеся пластинки. Однако подключить его магнитофон к усилителю было можно.

— Григорий! Если я обеспечу пансионат хорошей музыкой на ближайший месяц, что я буду с этого иметь?

— А что тебе надо? Денег у меня нет.

— А рассчитаться услугами можешь?

— Это как? Нет у меня никаких услуг! Не понимаю я тебя.

— Вот, например, могу я со своей девушкой бесплатно посещать ваш кинотеатр под открытым небом и занимать любые места на выбор? Или пользоваться на пляже лежаками бесплатно? И шлюпкой с веслами для прогулки по морю? Или посещать биллиардную в любое время, хоть ночью? То же самое касается экскурсий.

— А, вот ты о чем. Если будет музыка, на которую придут отдыхающие — будут тебе и услуги!

— Ну, Григорий, смотри! Ты сказал, я — услышал! Как у нас говорят: «за базар ответишь». Подожди меня пять минут, схожу в номер, принесу магнитофон. Но его сохранность — на твоей совести. Хоть из радиорубки не выходи — следи, чтобы не украли. Он шестьсот рублей стоит! Пропадет — ты лично отдашь. Договорились?

— Сначала музыку представь, а потом договариваться будем!

Спустя некоторое время над пансионатом начала звучать современная танцевальная музыка. Сначала по одному, потом группами в танцзал стали заглядывать отдыхающие. Через полчаса там было не протолкнуться! Кому не досталось места в танцзале, начинали танцевать на заасфальтированном пятачке перед ним.

— Григорий! Согласен на мои условия?

— Согласен! Но только чтобы музыка была каждый день, когда я объявлю танцы!

— Договорились! К кому мне завтра обратиться за шлюпкой? Часов в одиннадцать?

— Обратись на спасательный пункт на нашем пляже. Я их предупрежу. Только скажи, что от меня.

— Хорошо. Ладно, схожу потанцую. А ты пока бди!

Макар поставил на воспроизведение кассету с блоком медленных танцев и направился в танцзал. Как и везде, большинство танцующих пар представляли девушки. Мужчины подпирали плечами стены и обсуждали их.

Макар огляделся.

«Все особы женского пола, представляющие интерес, или уже заняты, или танцуют. Чтобы «разбить» пару необходим еще один мужчина. Тут я никого не знаю, так что этот вариант не подходит. Придется отследить, куда направится понравившаяся мне девушка, и оказаться около неё перед началом следующего танца чтобы успеть пригласить.»

Наконец зазвучала музыка и Макар пригласил симпатичную девушку лет двадцати на танец. В танце разговорился с ней, познакомились. Звали её Вера. Приехала из Ростова на Дону, работает в областном статуправлении оператором машиносчетной станции. Отдыхала на базе отдыха рядом с пансионатом. Уже завтра уезжает. Очень жалеет, что они не встретились раньше. Молодых мужчин здесь мало и все заняты. Если бы не море, то от скуки померла. Слово за слово, разговорились. Макар еще несколько раз пригласил её танцевать. Потом предложил сходить к нему в номер, немного охладиться и попробовать местного вина, бутылку которого приобрел у входа в пансионат. Вера с радостью согласилась.

Увидев, что он живет один в номере, удивилась. А выпив стакан вина совершенно не возражала против объятий и поцелуев. А потом проявила инициативу, начав расстегивать на нем рубашку. В итоге они оказались в постели, где Вера выказала себя весьма опытной в сексе и страстной девушкой.

— Ну, хоть под конец отдыха сподобилась найти приятного молодого мужчину! А то по возвращении подругам даже рассказать нечего бы было! Давай ещё раз…

Еще одним разом они не ограничились, занимались любовью вплоть до окончания танцев. Макар еле успел забрать магнитофон из радиорубки.

«Начало отдыха — как по заказу. Скинул напряжение впервые за последние три месяца, да еще и партнерше удовольствие доставил. Жаль, что Вера уезжает уже завтра. Обещала перед обедом ещё раз в гости заглянуть, а в полвторого — на автобус. К двенадцати надо с моря вернуться, встретить, провести в гости. Что-то ещё будет!»

* * *

После отъезда Веры Макар еще не раз ходил на танцы, знакомился с девушками, приятно проводил время. Загорел, наплавался в море, нанырялся за рапанами. В конце концов, такой отдых уже стал приедаться, и он был рад, что скоро отправится домой. Пловчиха ежедневно продолжала свой часовой заплыв вдоль буйков. Видел её он только на пляже. Часто в компании с атлетически сложенными молодыми людьми. Так с ней и не познакомился.

Больше всего горевал об его отъезде Григорий. За прошедший месяц в книгу жалоб и предложений пансионата отдыхающие написали столько восторженных отзывов о его работе, что они с лихвой перекрыли все предыдущие жалобы.

— Вот видишь, и без новых пластинок хорошо работать можешь, если захочешь! — сказал ему директор пансионата. — Сходи в бухгалтерию, получи премию. Двадцать пять рублей. За отлично организованный отдых отдыхающих пансионата.

* * *

На поезд из Симферополя в Ленинград Макар чуть не опоздал. Автобус сломался по дороге. Успел вскочить в вагон перед самым отправлением, когда проводница уже готовилась закрыть дверь вагона. Вошел в купе и увидел… пловчиху! Она сидела за столиком и смотрела в окно, промокая платочком глаза. На перроне стояла молоденькая девушка, очень на неё похожая, и тоже рукой размазывала слезы по щекам. Когда поезд тронулся, она ещё некоторое время шла за вагоном, махая рукой на прощанье.

Макар уселся рядом с пловчихой на свою полку. В этот раз он занимал нижнюю. Верхняя принадлежала пловчихе. Ещё две полки были свободны. Когда проводница собирала билеты, то на его вопрос об остальных попутчиках сказала, что они сядут позже, когда поезд въедет в Украину.

— Давайте знакомиться, — произнес он, глядя на девушку. — Нам еще более суток предстоит ехать вместе. Макар, — представился он.

— Мария, — произнесла девушка. — Вы до Ленинграда?

— Да, а Вы?

— Тоже. В самом Ленинграде живете?

— В самом.

Они помолчали.

— А я Вас видел в Алуште. Целый месяц наблюдал заплывы вдоль буйков пляжа пансионата «Теплый стан». Вы в нем отдыхали?

— Нет, я жила дома, а на пляж приходила купаться. Я местная. Вы же видели, меня сестра провожала.

— В Ленинграде работаете или учитесь?

— Учусь. В университете на экономическом факультете. Закончила четвертый курс. А Вы?

— Учусь тоже в университете на инязе, только в аспирантуре.

Опять помолчали.

— Если хотите мы можем поменяться полками. У меня нижняя. Вам на ней будет удобнее.

— Спасибо. С удовольствием. А то перед самым отъездом упала и потянула связки. Немного побаливает нога.

— Мария, вы плаванием занимаетесь? Ведь каждый день целый час плавать, да еще быстро, без отдыха… Тренировались?

— Я всё детство провела у моря. Без плавания не представляю жизни. Удавалось ежедневно на часок вырываться на море, вот и плавала, сколько могла. А так целыми днями работала дома в саду и огороде. У нас свой домик на горе при въезде в Алушту. Мама у меня сильно болеет.

— А что сестра? Не помогает по дому?

— Конечно помогает! Я уехала, она приехала. У родственников в Харькове гостила.

За такими разговорами время быстро пролетело до посадки новых попутчиков. Два лётчика, лейтенанта добирались до нового места службы в Сольцы, что в Новгородской области на границе с Ленинградской. Дело было к ночи, и все улеглись спать.

На следующий день всем купе поедали домашние пирожки с яблоками, курятиной и капустой, наготовленные мамой Марии в дорогу дочери.

— Как хорошо, что у меня такие попутчики! Если бы не Вы, пирожки бы зачерствели, а так все до одного съели.

Оставшееся время до Сольцов играли в карты, рассказывали различные случаи из жизни. В общем, в дороге не скучали. После Сольцов до Ленинграда оставалось ехать около двух часов. По приезду, Макар и Мария распрощались. Они и не подозревали, что им еще придется встретиться спустя много лет при весьма трагических обстоятельствах.

Глава третья

Макар добрался до съёмной квартиры только к одиннадцати часам вечера. Позвонил в дверь. Долго не открывали. Наконец за дверью раздался голос Надежды Петровны:

— Кто там?

— Это я, Макар, откройте.

Щелкнули засовы и дверь открылась. Макар прошел в прихожую, взглянул на хозяйку и вздрогнул: на него смотрело совершенно белое лицо, изборожденное морщинами, с потухшими глазами и черными кругами вокруг них.

— Надежда Петровна! Что случилось?

— Третьего дня похоронили Максима Ивановича.

Ты уехал, ему день ото дня становилось все хуже и хуже. Начали отказывать внутренние органы, потом остановилось сердце. Умер дома, на моих руках. Высказал свою последнюю волю. Пошли в гостиную, я тебе все расскажу.

В гостиной они сели за стол, и Надежда Петровна продолжила рассказ.

— Перед смертью Максим Иванович сильно сокрушался, что я остаюсь одна. Родных у меня не осталось, в этом году исполнится семьдесят пять лет. Сбережения тоже подходят к концу. Пенсия, сам знаешь, небольшая. Так вот, он завещал мне тебя усыновить, прописать в этой квартире. Сказал, что ты сможешь позаботиться обо мне в старости. Помнишь добро. Ну, а когда я помру, квартира твоя будет. Ты молодой, женишься, детей заведешь. Такая квартира в самый раз тебе будет. Вот только как усыновление оформить? Сама то я из дома не выхожу, придется тебе все это делать. Если, конечно, ты согласишься и исполнишь последнюю волю Максима Ивановича.

Надежда Петровна замолчала, горестно вздохнула, вытерла платочком набежавшие слезы и требовательно посмотрела на Макара. Тот смотрел на неё и было ему бесконечно её жалко.

«Остаться одной на самом закате жизни, когда нет сил даже выйти из дома за хлебом… Не хотел бы для себя я такой судьбы. Придется принимать предложение Надежды Петровны. Ну, хоть сам себе не ври, ведь меня полностью устраивает такое предложение. Оно сразу закрывает для меня жилищную проблему на много лет вперед. Придется подсуетиться. Посоветоваться с адвокатами, то, другое. А главное, найти деньги для решения этих вопросов. У меня накоплено полторы тысячи, не знаю, хватит ли. У Надежды Петровны неудобно спрашивать о деньгах, еще чего нехорошее подумает.»

— Надежда Петровна, я согласен. Не знаю, как быстро удастся это сделать, но я буду стараться. Не волнуйтесь, я позабочусь о Вас, как и завещал Максим Иванович.

— Спасибо тебе, Макар. Вот возьми, — и она протянула ему небольшую коробочку. — Максим Иванович велел тебе её отдать, говорил, что на оформление усыновления и прописки потребуется.

Макар взял её в руки и поразился весу. Открыл и обнаружил там двадцать золотых червонцев.

— Надежда Петровна! Я постараюсь обойтись своими силами. Только в крайнем случае продам это золото. Храните его у себя. Если потребуется, я к Вам обращусь.

— Ну, как знаешь. Я только выполняю волю Максима Ивановича. Я и сама до самой его смерти не знала о золоте.

— Они еще недолго посидели, да и разошлись по своим комнатам. Макар заметил, что настроение у Надежды Петровны немного улучшилось после разговора с ним.

* * *

Максим, еще будучи студентом, стал собирать материалы для своей диссертации. Уже два года по иностранным источникам он находил и классифицировал все термины, используемые немецкими учеными для написания своих работ по радиоэлектронике. Именно её он решил взять за основу создания тематического справочника терминов. Макар посчитал, что при существующей в СССР системе планового ведения хозяйства какие-либо термины рыночной экономики едва ли заинтересуют научную общественность, а если и заинтересуют, то круг специалистов будет весьма невелик. Время ещё не подошло. А вот систематизированная терминология по радиоэлектронике необходима многим специалистам: и ученым, и инженерам, и студентам.

Уже собирая материалы Макар понял, что надо сразу заниматься и анализом терминов по радиоэлектронике на английском языке: все же английских авторов было на порядок больше, чем немецких. Тем более, что было значительное число заимствований терминов из английского языка немецкими учеными. Приходилось много времени тратить на работу в техническом отделе университетской библиотеке, перелопачивая горы научных и технических изданий. Не имея компьютера было очень хлопотно проводить эту работу. Пришлось даже разработать собственную систему сбора информации с помощью закодированных перфорированных карточек с отверстиями.

Поступая в аспирантуру, он предупредил своего руководителя — Екатерину Петровну об интересующей его теме диссертации и обещал по возвращению из отпуска рассказать о своём замысле и показать уже собранные материалы. И вот это время наступило.

Макар сложил в свой безразмерный портфель самые важные собранные материалы, захватил предполагаемый план и макет диссертации. В назначенное время он появился на кафедре, где его с нетерпением ожидала Екатерина Петровна: не часто на самом начальном этапе учебы в аспирантуре соискатель готов показать уже готовый материал и обозначить выбранную им самим тему диссертации, представив её план и макет.

В начале встречи Екатерина Петровна попросила Макара рассказать о предстоящей работе все, что он считает нужным. Прерывать его она не будет и только по окончанию доклада выскажет своё мнение.

Выступление Макара продолжалось около часа.

«Да это уже готовая диссертация! Кое-что расширить, где-то углубить, систематизировать — на все потребуется не более двух лет. И самое главное — это реальная польза от проведенных исследований! Результаты этой работы будут немедленно востребованы и реализованы на практике. Ай да Макар!»

— Макар, мне все нравится: и тема, и макет диссертации, и подбор, и объём представленного материала. Надо только привести его к виду, привычному для такого вида работ, чтобы оппоненты и Члены ученого Совета не восприняли диссертацию как подрыв основ лексикографии. Ведь представление тобой материала больше похоже на толковый словарь терминов, а не на обычный словарь иностранного языка. Считаю, что эти материалы вполне могут составить ядро будущей диссертации. Также думаю, что имеется широкое поле деятельности в этом направлении, что реально может вылиться в подготовку докторской диссертации. А сейчас поговорим обо всем более предметно.

Они около двух часов проговорили, разбирая наработки Макара, намечая вопросы, которые следует уточнить в процессе написания диссертации. В конце встречи Екатерина Петровна сказала:

— Если ты серьёзно отнесешься к работе над диссертацией, не будешь валять дурака и лениться, с завтрашнего дня приступишь к подготовке сдачи кандидатского минимума, то вполне реально защититься через два года. В любом случае, даже если это не получится, лишний год для подготовки не помешает. Думаю, что в особой опеке ты не нуждаешься. Не реже раза в месяц докладывай мне о своих успехах, если возникнут вопросы — не стесняйся, задавай. Если в чем-то потребуется помощь — обращайся, я всегда тебе помогу. Все понятно?

— Понятно. Спасибо. Постараюсь не подвести.

* * *

Хлопоты по усыновлению Макара Надеждой Петровной оказались не столько сложными, сколько длительными. Макар сходил на юридический факультет университета и поговорил со специалистом по этому вопросу доцентом Ромчуком, встретиться с которым ему настоятельно рекомендовала Екатеринам Петровна. Разузнав о порядке действий, перечне требуемых документов, а, самое главное, об адвокате, который с успехом этими делами занимается, Макар поблагодарил доцента, подарив ему бутылку массандровского марочного кагора, привезенного из Крыма. Доцент в его присутствии позвонил адвокату и рекомендовал тому заняться делом Макара.

Они встретились в квартире Надежды Петровны, куда адвокат пришел, чтобы познакомиться с ней лично. Убедившись, что она сама заинтересована и очень хочет побыстрее решить вопрос усыновления, предложил ей и Макару оформить официальные доверенности на него для представления их интересов в этом деле во всех инстанциях. Также они заключили договор о поручении ему ведения дела об усыновлении. Позже, при личном разговоре с Макаром, адвокат озвучил общую сумму, которая потребуется, исходя из его практики, для решения этого дела: одна тысяча рублей ему в виде гонорара и еще шестьсот — семьсот рублей для «смазки» нужных людей. Аванс в размере половины названной суммы сразу, остальное — после выполнения поручения. Макар под расписку передал ему восемьсот рублей и попросил по возможности не затягивать дело. Адвокат обещал, что все будет решено ещё до Нового года.

* * *

Поскольку Макар продолжал выполнять особо важные обязанности лаборанта на факультете иняза, по решению завкафедрой эта работа ему была зачтена как обязательная практика ассистентом. Тем самым он сэкономил много времени для работы над диссертацией и подготовке к сдаче кандидатского минимума.

Время шло неумолимо. В середине декабря Макар получил документы об усыновлении и стал хлопотать о постоянной прописке в квартире Надежды Петровны. По совету того же адвоката он договорился с неким Иваном Кузьмичом, специалистом в решении вопроса с пропиской, заплатив тому пятьсот рублей. Весной его прописали, и он получил соответствующие права на квартиру.

Надежда Петровна немного отошла после смерти мужа: время лечит. Она не выходила из квартиры, больше лежала и не могла особо ею заниматься. Макар был очень много времени занят в университете: уходил утром и возвращался около восьми часов вечера. Поэтому убирать квартиру, готовить, стирать и гладить белье просто не мог физически. Поэтому почел за благо нанять приходящую домработницу для выполнения этих работ. Такая женщина нашлась в их доме в соседнем подъезде: ей было очень удобно в свое свободное время выполнять работы по дому. Ежемесячно он выдавал ей сто восемьдесят рублей на покупку продуктов, оплату коммунальных услуг, зарплату за работу по дому. Две трети пенсии Надежды Петровны также входили в эту сумму — она на этом настояла, считая, что не может быть иждивенкой. Оставшиеся деньги она складывала в коробку: тратить их ей было не на что.

В итоге, все были довольны.

Глава четвертая

По окончании второго года учебы в очной аспирантуре в 1969 году Максим вышел на защиту диссертации. Кандидатский минимум успешно сдан. Отзывы руководителя и оппонентов получены, автореферат диссертации разослан. Даже имеется отзыв из закрытого НИИ, в котором в прошлой жизни работал Макар, о практической ценности диссертации. Кстати, когда там познакомились с авторефератом, а потом не поленились и просмотрели саму диссертацию в библиотеке университета, Макар получил предложение стать в отделе научно-технической информации НИИ начальником. Он обещал подумать, но отнесся к этому предложению весьма скептически. Должность начальника предполагала получение соответствующей формы допуска, а значит гарантировала большие сложности для выезда за границу.

Кстати, при посещении НИИ в технической библиотеке Макар увидел двойника Макара Алексеевича Рогова из прошлой жизни, то есть себя. Молодой парень, только что окончивший институт, просматривал техническую литературу. Макар давно сообразил, что эта реальность хоть и очень похожа на ту, в которой он прожил прошлую жизнь, но другая. Небольшие отличия в названиях, правилах поведения, ментальности людей не сразу, но бросались ему в глаза. Он решил не выпускать из виду этого молодого человека и помочь ему в случае необходимости.

Защита была намечена на октябрь в зале Ученого Совета университета. Предполагалось много гостей, так как тема работы вызвала неподдельный интерес.

Во время защиты диссертации присутствующие сотрудники университета и гости забросали Макара множеством вопросов, на которые получили исчерпывающие ответы. «Черные шары» при голосовании отсутствовали, что было достаточно редко на таких защитах.

На следующий день после банкета двадцатичетырехлетний кандидат наук (правда ещё не имеющий положительное решение ВАК и соответствующий диплом) имел разговор с завкафедрой о дальнейших перспективах сотрудничества. Макару было предложено возглавить учебную лабораторию факультета, включающую лингафонные кабинеты, бюро множительной техники, библиотеку и небольшую мастерскую. Всего в его подчинении должно быть два инженера, четыре лаборанта и механик. После официального подтверждения результата защиты кандидатской диссертации его зарплата должна составлять триста рублей, а пока была — только сто восемьдесят.

Была еще одна заманушка — обещание звания доцента. А поскольку для получения необходимо было иметь определенное число учебных часов, их ему обещали зачесть за проведение лабораторных работ и написание методичек. Конечно, тут ответственности намного больше. Но зато и тратить время на учебную работу было не нужно. В целом, Макара все устраивало. Главное, давало возможность писать докторскую диссертацию. Он хорошо подумал, согласился и поставил единственное условие: кадрами лаборатории он занимается единолично. Кто не тянет — увольняет, не смотря на прошлые заслуги, кто готов работать — принимает. И еще выбил два места в общежитии для будущих работников лаборатории.

* * *

Надежда Петровна в последнее время сильно сдала. Недавно ей исполнилось семьдесят семь лет. Она практически не вставала с кровати. Последнее время её мучили сердцебиения, часто перемежающиеся с сильным падением давления. Наблюдающий её врач предупредил Макара о возможности в ближайшее время остановки сердца. Да и сама Надежда Петровна чувствовала: её жизнь подходит к своему концу. Она передала Макару все имеющиеся у неё ценности, даже оформила завещание в его пользу, хотя делать это было не обязательно. Отдала Макару запечатанный конверт, попросив вскрыть только после своей смерти. Сделала последние распоряжения: во что обрядить перед похоронами, обязательно отпеть в церкви и похоронить рядом с Максимом Ивановичем. Попросила на общей их могиле установить крест с табличкой, обозначающий имена похороненных людей. Ну и хоть изредка навещать могилу, прибирая её. И уже спустя несколько дней тихо умерла во сне.

Макар все выполнил в точности, как было завещано. На поминки собралось совсем мало людей: несколько стариков, ранее работавших с Надеждой Петровной, да пришла Екатерина Петровна, хорошо её знавшая. С удивлением Макар узнал, что в войну Надежда Петровна работала в советском посольстве в Стокгольме помощником посла, отвечала за связи с общественностью. Об этом эпизоде своей жизни она никогда не рассказывала. Также один из стариков рассказал, что Надежда Петровна происходила из старинного дворянского рода. У их семьи было большое имение в Финляндии на границе с Швецией недалеко от города Торнио. Судьба семьи и усадьбы Надежды Петровны ему не известна. Но он точно знает, что у неё был старший брат, который после революции остался жить в Финляндии.

Когда гости разошлись, и домработница убрала посуду, Макар устроился в кресле под торшером и вскрыл конверт. В нём оказалось письмо, адресованное ему и ещё один конверт. Сначала он прочитал письмо.

«Макар, это письмо — небольшой рассказ о моей жизни. Когда ты его прочитаешь, в следующем конверте найдешь бумаги, о которых я пишу в этом письме.

Я родилась в 1893 году в Гельсингфорсе. Мои родители были дворянами. Моему прапрадеду было пожаловано большое имение в Финляндии за успехи в войне со Швецией, после которой Финляндия отошла России. Это имение стало нашим родовым гнездом. У меня был старший брат Александр, который умер во время войны с Германией в 1943 году. Я присутствовала на его похоронах, приехав из Стокгольма при сообщении о его кончине. Адвокат нашей семьи объявил мне, что после смерти брата, который не оставил потомства, я являюсь единственной наследницей всего состояния семьи. Поскольку я не могла остаться в Финляндии (мой супруг Максим Иванович в это время работал в посольстве СССР в Лондоне, и я могла его сильно подвести, если бы приняла это решение), то по совету адвоката был заключён договор со одной шведской фирмой об управлении этим имением до тех пор, пока я или мои наследники снова не выразят желание самостоятельно это делать. Прибыль от имения ежегодно должна перечисляться на счет в шведском банке.

Так сложились обстоятельства, что мы с Максимом Ивановичем не могли покинуть СССР, так как были невыездными. Также не могли воспользоваться деньгами со счета за границей. О нем никто не знает.

Макар, по закону об усыновлении ты являешься моим наследником. Я специально написала завещание, в котором ясно выразила эту свою волю. Не знаю, сможешь ли ты воспользоваться завещанным тебе имуществом, но все бумаги, подтверждающие мои слова, находятся в конверте. Там же имеется мое свидетельство о рождении, паспорт, полученный в 1913 году и свидетельство о браке с Максимом Ивановичем. Наряду с имеющимися в конверте документами, полностью подтверждающими мое право собственности на имение и счет в банке, эти документы позволят тебе вступить в наследство. Не забудь к ним присовокупить документы о твоем усыновлении, моё завещание и свидетельство о моей смерти. Это письмо тоже сохрани — это еще одно подтверждение твоего права на наследство. Никогда не продавай маленький семейный каменный дом, расположенный недалеко от большого дома в городе Торнио. Как им можно воспользоваться я рассказала тебе ранее.

Извини за это несколько сумбурное письмо, но мне трудно писать: руки отказываются держать перо.

Прощай! С Богом! Не забывай нас с Максимом Ивановичем. Мы любили тебя.

Надежда Петровна Дюкова (в девичестве Бахмина).

СССР. Ленинград. Ноябрь 1969 год.

Макар сидел, глубоко задумавшись.

«Теперь мне стало понятно многое из того, что ранее удивляло и даже несколько смущало в поведении Максима Ивановича и Надежды Петровны. Они уже тогда, шесть лет назад, планировали сделать меня своим наследником. Потому такая чрезвычайная тщательность в оформлении всех документов.

Он открыл второй конверт и просмотрел находящиеся в нем документы.

«Ещё будет время их тщательно изучить. Но теперь, исходя из полученной информации, придется несколько скорректировать планы на будущее. Жизнь становится все интересней и неожиданней.»

* * *

Как-то сразу возникло множество проблем, требующих решения. И одна из первоочередных — вопрос с излишком жилплощади. Макар получил официальное письмо из жилищной комиссии райсовета с просьбой явиться на её заседание.

Он не стал терять попусту время, а сразу связался со специалистом по решению вопросов прописки, уже помогавшим ему ранее, Иваном Кузьмичом, с просьбой разъяснить: что это такое и каковы могут быть последствия. И через три дня получил исчерпывающий ответ: его квартира очень понравилась заместителю райсовета, недавно назначенному на эту должность и получившему двухкомнатную квартиру в соседнем доме. Во-первых, своим расположением, во-вторых площадью и наличием в ней трех изолированных комнат, а также жуткой завистью жены этого начальника: как так, её муж такой ответственный работник имеет двухкомнатную квартиру, а тут какой-то преподаватель университета, к тому же одинокий — живет в трехкомнатной квартире. Конечно, Макар имеет право на дополнительную площадь как кандидат наук, но только в размере жилищного минимума, а его квартира имеет площадь шестьдесят пять метров, что значительно больше установленной нормы.

На вопрос, что делать, получил совет: добровольно обменяться квартирами с этим человеком, не доводя дело до конфликта. У того — двухкомнатная квартира площадью пятьдесят один квадратный метр также с изолированными комнатами, кухней в восемь метров, раздельным туалетом и ванной, установленным городским телефоном. Вполне подходит холостяку для нормальной жизни и только немного превышает установленную норму. Больше ни от кого поползновений на эту квартиру быть не должно. Иначе его трехкомнатная квартира может превратиться в коммунальную, или его принудительно по решению суда заставят переехать в квартиру меньшей площади со значительно худшими условиями проживания и в другом районе города. Причем обмен — наилучший для Макара вариант.

Он подумал и согласился. Терять время на тяжбу с властью, причем с заведомо известным результатом — глупо. Лучше поступиться малым, чем потерять все. Тем более, юридически его позиция была шаткая: действительно он один жил в трехкомнатной квартире, чем нарушал существующие жилищные нормы.

Осуществить полюбовный обмен квартирами взялся этот самый специалист, причем за услуги не взял ни копейки. Макар чувствовал, что его «развели», но выхода не видел. И дал согласие на обмен. Уже в течение месяца он переехал в двухкомнатную квартиру, которая оказалась отремонтированной, с новой сантехникой и даже с небольшим балкончиком. Телефон ему также оставили бывшие хозяева. Особенно о потере трехкомнатной квартиры он не жалел: жениться пока не собирался, для нормальной жизни двух комнат вполне было достаточно. От университета и метро близко. Третий этаж кирпичного дома еще дореволюционной постройки с проведенным капитальным ремонтом, с толстенными стенами, железобетонными перекрытиями и центральным отоплением.

* * *

Надо было решать, как правильно поступить с информацией о праве на владение недвижимостью в Финляндии. Первое, что напрашивалось, скромно «молчать об этом в тряпочку». Но навести справки — желательно. Макар в университетской библиотеке почитал действующие в Швеции и Финляндии законы о наследственном праве. Конечно, юристом он не был, но ума хватило понять, что торопиться не надо, его право на наследство оформлено очень грамотно и не зависит от времени обращения для вступления в права наследования.

«Сейчас у меня есть более важная задача: как можно быстрее подготовить и защитить докторскую диссертацию. А наследство — подождет до лучших времен. Тем более, я знаю, что они обязательно наступят.»

Глава пятая

К лету 1972 года большая часть докторской диссертации была написана. Основным итогом докторской работы Макара должны стать англо-русский и немецко-русский толковые словари терминов радиоэлектроники. Макеты их были подготовлены для печати. Сейчас проходило согласование с издательским отделом университета. Решение о печати словарей было принято на Ученом Совете университета по представлению кафедры в связи с их большой практической ценностью. Заявки на них поступили практически из всех учебных заведений страны, научных и конструкторских организаций, занимающихся проектированием радиоэлектронной аппаратуры. Издательство «Советская энциклопедия» также включило в планы 1973 года выпуск этих словарей довольно большими тиражами.

Авторитет Макара как знающего специалиста по переводу технической литературы по радиоэлектронике с английского, немецкого и шведского языков неумолимо рос. К нему постоянно обращались за консультациями работники различных организаций.

* * *

Наконец, в этом году летом его отправили на месяц в ГДР руководителем делегации студентов. Она должна была самолетом добраться до Берлина, неделю пожить там, познакомиться с местным университетом, потом проехать по стране, посмотреть, как живут немцы в социалистическом раю, и закончить путешествие двухнедельным отдыхом у моря на острове Узедом, где располагался студенческий летний лагерь. И вернуться обратно на теплоходе, курсирующем по маршруту Росток — Альбек — Ленинград. Такую замечательную поездку профинансировало общество советско-германской дружбы. Делегация была небольшой: вместе с Макаром — одиннадцать человек. Все студенты четвертого курса. Семь парней и три девушки. Как сказала Екатерина Петровна, включением Макара в состав этой делегации были отмечены его заслуги перед факультетом иняза университета за последние десять лет беспорочной работы.

Перед поездкой с членами делегации проводилась серьёзная идеологическая работа: и в комитете комсомола университета, и в райкоме комсомола, и в Большом доме на Литейном. Макар до сих пор оставался комсомольцем: его приняли в члены ВЛКСМ еще в школе в девятом классе. В партию он не стремился, хотел спокойно выйти из комсомола по возрасту. Да ему особенно и не предлагали: это надо было заслужить! А как тут заслужишь, если как белка в колесе целыми днями крутишься, то ремонтируя аппаратуру лингафонных кабинетов, то работая над диссертациями.

Заграничных паспортов членам делегации не вручили, обошлись бумагой, куда вписали фамилии и номера советских паспортов, дату отлета в Берлин и дату посадки на теплоход в Альбеке, а также фамилию ответственного руководителя делегации — Макара. Ему же под роспись передали деньги: по сто немецких марок на человека. Это на карманные расходы в течение месяца. Билеты на самолёт и теплоход, поездка на автобусе по ГДР, проживание в гостинице и студенческом лагере, питание — все было заранее оплачено обществом советско-германской дружбы. Немецкое отделение общества организовало эту поездку советских студентов, а советское отделение — встречную поездку немецких.

Макар прекрасно понимал, что сто марок на месяц — это даже на пиво не хватит. А еще подарки купить, сувениры… Поэтому, едва узнав о поездке, сразу поинтересовался в комитете комсомола, кто возглавлял аналогичную делегацию в прошлый раз? И немедленно отправился на юридический факультет искать аспиранта Медведева: надо было выяснить все нюансы поездки и определить свои дополнительные возможности.

— Дмитрий? Я — Макар, работаю на факультете иняза. Меня назначили руководителем делегации студентов в ГДР. Я слышал, в прошлом году ты подвизался в той же роли? Расскажешь, что да как? Мне перед поездкой надо сориентироваться.

— Чем занимаешься на факультете?

— Работаю начальником учебной лаборатории, командую лингафонными кабинетами, кандидат наук.

— Макар, здесь шумно. Может где за стенами университета пересечемся?

— Хорошо. Ты сейчас чем занят? Отлучиться на час — два можешь? Я недалеко живу. Один. Пошли ко мне.

— Пошли!

Уже спустя четверть часа они сидели на кухне за бутылкой сухого вина.

— Так, что тебя интересует?

— А все: что, почему, как, кому, сколько… Я ведь первый раз еду за границу.

— Понятно. Тогда слушай. Мою делегацию организовывало немецкое отделение общества советско-германской дружбы. В организацию поездки я ни разу за все время не вмешался: все было на высшем уровне. Встретили, привезли, накормили, сводили — показали, спать уложили — и так все по программе. Кстати, программу выдали мне сразу при первой встрече.

Особых инцидентов не было. Только парни пару раз напивались да хотели морды немцам бить. Еле унял. Пришлось пригрозить репрессиями дома. У меня делегация состояла только из парней. Было бы хоть несколько девочек — было бы легче.

Расселяли нас по два человека. Меня, как руководителя, селили всегда одного. Питались в кафе. Заказывали сами, что хотели. За все платили немцы. Ну, что еще тебя интересует?

— Что с собой брали? Как подарки и сувениры покупали? Выданных денег хватило?

— Это — самый больной вопрос. Сто марок ни на что не хватит. Мне умные люди подсказали выход из этого положения. Оказывается, можно сразу с куратором делегации договориться и получить от него определенную сумму в немецких марках. А потом возместить её, передав эквивалент в рублях нашему куратору, встречающему немецкие группы. Но на большие деньги не рассчитывай: по сто — сто пятьдесят марок на человека, не больше. Соответственно, столько же в рублях по курсу отдать придется. Если договоришься, то тебе назовут имя нашего куратора и где его найти. Найдешь и отдашь рубли.

— А если не получится отдать?

— Ну, не знаю. Не было такого случая. Как и кто будет с тобой разбираться мне неизвестно. Думаю, тут лучше свои отдать, если кто-то из членов делегации отдавать не захочет. Я так сразу с каждым договаривался отдельно: если хочет дополнительно получить сто марок, то должен вернуть мне по приезде в Ленинград сумму в рублях по курсу. Отказавшихся не было.

— А если стуканет кто?

— Неужели ты думаешь, что те, кто должен, об этом не знают? Главное — не зарываться. Сказано сто марок — и все. И дураку ясно, что официально выданных денег даже на пиво не хватит. Вот, глаза и закрывают. Но раз на раз не приходится. Тут я тебе ничего гарантировать не могу. Если, кого из делегации надо «прихватить», а потом в разработку пустить, завербовать, могут что угодно сделать. Это — твой риск. Я знаю, некоторые руководители вообще этим не занимаются. Живут бедно, но зато спокойно.

— Понятно. А что стоит купить в ГДР?

— Ну, здесь я не советчик. Лично я все деньги потратил на пиво, аттракционы, девочек. В общем, хорошо провел время. Теперь есть, что вспомнить.

А некоторые ребята все копили на подарки да сувениры, на пиво не тратили. Потом обижались на тех, кто не жмотничал.

— А чего обижаться то? Ведь им никто ничего не должен?

— Вот и я так думаю. А обижались, что их пивом не угощали. Есть такие люди.

Макар узнал, что хотел, и теперь задумался, как ему поступить. Он понимал, что его кандидатура для вербовки — очень перспективна. А тут предъявят обвинение, свидетельские показания с других членов делегации получат: мало, кто упираться будет, своя рубашка ближе к телу. И предложат пойти в стукачи, иначе пообещают всю жизнь испортить. Они это могут.

«Нет, не буду этим заниматься. Лучше попробую для себя сто — двести марок где-нибудь найти. Если на таможне обнаружат — скажу, что от Надежды Петровны остались: она раньше часто за границу ездила. Посоветуюсь с Екатериной Петровной: она все про все знает.»

* * *

Екатерина Петровна обещала помочь с марками. С факультета преподаватели часто ездили в ГДР и у них иногда оставались неиспользованные деньги.

На следующий день она передала Макару восемьдесят марок, взяв в обмен рублями по двойному курсу. Но Макар и этому был рад. Кроме того, он решил взять с собой золотые часы, которые приобрел на двадцатипятилетие. Если совсем с деньгами прижмет — можно будет попробовать продать.

Много шмоток он с собой брать не стал: пару рубашек, запасные трусы, две пары носков и шлепанцы: на море купаться ходить. Все прекрасно поместилось в его заслуженном портфеле.

Вылетели в Берлин без происшествий. Приземлились вовремя. Встречала их молодая женщина, которая сразу привела к автобусу. Все расселись, Макар впереди рядом с Мартой. Поехали. Марта по пути рассказывала про достопримечательности Берлина. Доехали до студенческого общежития, где их расселили по комнатам.

— Через час встречаемся у входа, — сказала Марта. — Пойдем обедать.

Все общение велось на немецком языке.

После обеда было объявлено свободное время. Все студенты пошли гулять, а Макар по просьбе Марты, остался: надо было обсудить программу пребывания в Берлине. Оказалось, что на каждом этапе: Берлин и университет, недельная поездка по ГДР, отдых на Узедоме к ним будет прикреплен отдельный куратор. За посещение университета и экскурсии по Берлину отвечает Марта. За поездку по ГДР — Гюнтер, за отдых в студенческом лагере — Карина. У каждого куратора своя программа, которую после согласования с Макаром размножат и отдадут каждому делегату. Макар внимательно просмотрел подготовленную программу и со всем согласился.

— Может сходим в кафе, отметим знакомство и наш приезд в Берлин? — предложил он Марте.

Та тактично отказалась, сославшись на занятость. Расстались до ужина, который должен был проходить в столовой общежития.

— Вот там и отметим Ваш приезд, — заговорщицки подмигнув проговорила Марта.

* * *

Все студенты уже знали, что ожидается ужин с вином. Поскольку каждый делегат прихватил с собой из дома бутылку водки, коллективно решили взять на ужин всего две бутылки. Ну не напиваться же! Также было решено все оставшиеся бутылки отдать Макару — на хранение. Чтобы ни у кого и мысли плохой не возникло.

На ужине кроме Марты находились еще четыре молодые немки.

«Чтобы было поровну мужчин и женщин. Значит, намечаются танцы.»

Вечер прошел весело. Играл магнитофон, танцевали, пели немецкие песни. Макар заметил, что пользуется особым вниманием у женского пола, но вида не подавал и никого из девушек не выделял.

Оставшиеся дни в Берлине были посвящены экскурсиям, прогулкам по городу, встречам с немецкими студентами.

Неожиданно для себя Макар обнаружил, что пользуется определенной известностью среди преподавателей университета. Оказывается, в библиотеке имелся экземпляр его кандидатской диссертации и составленный словарь терминов по радиоэлектронике на немецком и русском языке. Эти материалы активно использовались в учебном процессе.

Первая неделя пребывания в ГДР пролетела незаметно. Начинался второй этап: недельное путешествие по стране. Каждый день делегация оказывалась в новом городе, где проводились экскурсии, встречи со студентами.

Наконец, добрались до студенческого лагеря на острове Узедом, известного огромным песчаным пляжем, тянущимся от самой польской границы на десять километров по берегу Балтийского моря. Погода радовала студентов: дождей почти не было, августовское солнце пекло нещадно. По вечерам всегда были танцы, работали пивбары и кафе, где подавалось вино. Макар с удовольствием предавался отдыху. Вспоминал Алушту, частые приключения в женском обществе. Здесь старался ни с кем не вступать в близкие отношения, хотя и наши студентки, и немецкие постоянно проявляли к нему внимание. Ста восьмидесяти марок ему вполне хватило, чтобы не казаться нищим на этом празднике жизни. Даже купил несколько мелких сувениров для раздачи сотрудникам кафедры.

В последний день пребывания в ГДР для делегации был устроен праздничный ужин с песнями, танцами, дегустацией немецких сухих вин и разных сортов пива.

На следующий день делегацию отвезли в порт, где они сели на теплоход, и уже через день выходили из морского порта в Ленинграде. Путешествие закончилось. Макар возвращался на работу полный сил и идей. А также очень был рад, что во время пребывания делегации в ГДР никаких инцидентов не было.

* * *

Университет встретил его возвращение, не заметив: до начала занятий оставалось семь дней, и преподаватели еще в нем не появлялись. Однако, появились представители Большого дома на Литейном, попросив написать подробный отчет о времяпровождении членов делегации в ГДР, отметив поведение каждого студента и дав им объективные индивидуальные характеристики. Эта писанина заняла у Макара два дня. После передачи отчета заказчикам, через день его пригласили на беседу, где буквально по предложениям разобрали его отчет. А после этого пришлось писать отчет для комитета комсомола, правда не такой подробный, как предыдущий. Наконец, все такого рода дела были завершены и можно было приниматься за завершение докторской диссертации. Эта работа для Макара стояла на первом месте.

Глава шестая

Весной 1974 года Макар успешно защитил докторскую диссертацию. Как и на прошлой защите — при большом стечении публики и также без единого «черного шара». В двадцать девять лет стать доктором наук! По специальности филология и лексикография, а не по одной из дисциплин, где требуется гениальность: математике, физике, химии, биологии…

Его работа получила большую известность в мире. Особенно реально изданные англо-русский и немецко-русский словари по радиоэлектронике и жемчужина коллекции англо-немецко-русский словарь по радиоэлектронике. Заказы на этот словарь шли из разных концов мира, им пользовались практически во всех технических учебных заведениях ведущих мировых держав. Только по заказам из-за границы было отпечатано более трехсот тысяч словарей, что принесло очень неплохие валютные поступления стране. Была открыта новая статья экспорта, обеспечивающая ежегодные поступления валюты в СССР в миллионы долларов, поскольку книги имеют свойство быстро изнашиваться, особенно словари, которыми постоянно пользуются.

Макар получил очень неплохой гонорар за издание своих словарей — целых пять тысяч рублей, и право приобрести на эти деньги ВАЗ Жигули первой модели, выпуск которых только начался в СССР.

ВАК довольно быстро рассмотрел докторскую диссертацию, и уже летом Макар получил от него официальное подтверждение. Кроме того, ему было присвоено звание доцента, к которому он шел целых семь лет. Сказалось отсутствие необходимого количества часов лекций, прочитанных студентам.

Его никогда не привлекала преподавательская деятельность, не приносила ему морального удовлетворения. Возиться со студентами ему категорически не хотелось. Он еще отлично помнил свои студенческие годы и всегда оценивал знания студентов не ниже «хорошо», несмотря на их реальные успехи. Ну какой из него мог выйти преподаватель!?

В университете нельзя быть просто ученым. Надо обязательно заниматься преподаванием. Поэтому он прекрасно понимал сложности, которые его ожидают в ближайшее время. При таком раскладе профессором ему никогда не стать.

А именно от этого зависит и оклад, и другие блага. Перейти на работу в какой-нибудь академический институт, например, старшим научным сотрудником или руководителем отдела, конечно, можно, но кто его туда возьмет? Там и своих докторов наук хватает, годами просиживающих штаны в ожидании повышения в должности.

«Наверно, можно договориться с ректором университета и, как исключение, освободиться от учебной нагрузки, посвятив себя разработке новых словарей по экономике и финансам и поддержании словарей по радиоэлектроники в актуальном состоянии, так как этот раздел науки и техники прогрессирует поистине семимильными шагами.»

Но Макар прекрасно понимал: он и так является предметом жуткой зависти своих коллег: кто из них в двадцать девять лет стал доктором наук? Чья известность просто зашкаливает, чего никогда не было среди филологов их университета? Кто еще получает такие гонорары за свои научные труды и чьи книги издаются огромными тиражами? Поэтому, прежде, чем принимать решение о своём дальнейшем жизненном пути, Макар, как делал это много раз, решил посоветоваться с Екатериной Петровной. Ей недавно исполнилось шестьдесят лет, она собиралась уходить на пенсию и поэтому Макар считал её лицом не заинтересованным, способным дать объективный совет.

— Екатерина Петровна! Хочу посоветоваться, как мне жить дальше. Вы всегда принимали участие в моей карьере и всегда Ваши советы были умны и доброжелательны. Не было случая, когда я об этом пожалел. Вот и сейчас мне нужен совет: по какому пути идти дальше? К преподаванию у меня нет никакого интереса, подняться в звании выше доцента — нереально. Хочется приступить к созданию новых словарей по экономико-финансовой направленности, добавив в них шведский язык. В то же время одному везти этот груз становится невмоготу: надо ведь вносить изменения в уже изданные словари, собирать материал для новых… Что мне делать?

— Макар, ты далеко не первый, кто задаёт такой вопрос в России. Как у нас говорят: «и хочется, и колется, и мама не велит». Тебе всего двадцать девять лет, и ты уже доктор наук. Вот я свою докторскую писала почти двадцать пять лет и защитилась в пятьдесят два года. Но ты кандидатскую написал за два года и докторскую за четыре. Я думаю, ты знаешь, что у тебя масса завистников, в том числе и в нашем университете. Их много и среди людей, занимающих ключевые должности в ректорате. Могу откровенно сказать: ходу вверх здесь тебе не дадут. Когда будешь уходить, будут на словах сожалеть об этом, предлагать остаться и т. п., но это лишь игра. В душе будут рады, что ты уйдешь из нашего университета, не будешь представлять собой реальный образец того, чего может добиться талантливый человек, самостоятельно прошедший путь от воспитанника интерната до доктора наук, и всего за двенадцать лет! Идти на работу в академический институт, занимающийся близкой тебе проблематикой, можно, но едва ли разумно. Там свои люди, свои проблемы, свои темы научных исследований. Тебе просто не дадут заниматься тем, что тебе по душе. Будешь годы занимать место научного сотрудника, выполняя поручения людей, менее способных, чем ты, но занимающих высокие должности. От такой жизни сначала заскучаешь, а потом, как истинный русский человек, начнешь попивать и в конце концов сопьёшься. К сожалению, много таких примеров прошло перед моими глазами за долгую жизнь. Что же следует из моих слов?

В СССР тебе делать нечего. И удерживать здесь тебя будут только органы, следуя общим идеологическим установкам сверху. Так просто, по твоему желанию, тебя за границу не выпустят. Значит, надо дать им основание, вескую причину для того, чтобы разрешить выезд. Ты не помнишь, но до войны многие наши ученые стажировались за границей. Сейчас эта практика забыта. Так почему её не возродить? Я переписываюсь со многими учеными в Англии и США, скандинавских стран, имеющими общие со мной научные интересы. К сожалению, они далеки от создания словарей. Могу, просто в порядке информирования, сообщить о тебе, дать лестные характеристики, рекомендовать присмотреться к твоей деятельности. Это — в порядке вещей. Даже те, кто будут у нас перлюстрировать мои письма, не смогут ни к чему придраться. Одновременно с одним моим хорошим знакомым — ученым, часто бывающим за границей, я передам им письмо с просьбой официально пригласить тебя на стажировку в один из ведущих западных университетов. Если такое письмо поступит в наш университет, думаю никто категорически не будет возражать: ни ректорат, ни компетентные органы. С секретами ты дел никогда не имел, допуска не имеешь, характеризуешься положительно. Как тебе моё предложение?

— Предложение хорошее. Я с ним согласен. Только, если бы мне пришлось выбирать, я предпочел бы оказаться в Швеции, в Стокгольме. Насколько это сложно?

— Хорошо, напишу и туда. Если будет несколько предложений — у тебя будет выбор. Но, сам должен понимать, это дело не быстрое. Думаю, еще месяцев шесть тебе придется поработать в университете. Сейчас уходить отсюда тебе нет никакого резона: именно отсюда отпустят тебя безо всяких проблем. Да и готовиться к отъезду надо заранее, не в спешке. Я буду держать тебя в курсе событий.

* * *

Екатерина Петровна как в воду смотрела: приглашения на стажировку Макара стали приходить через четыре месяца после памятного разговора. Первое пришло из Оксфорда (Великобритания), затем из Сорбонны (Франция), чуть позже из Массачусетского технологического университета (США), и последнее — от одного из научных институтов, занимающихся вопросами экономики и экологии в Шведской Королевской Академии наук из Стокгольма.

Опять Макар оказался в центре внимания университетской общественности. Его пригласил на беседу ректор и спросил об отношении к поездке на стажировку за границу. Познакомил со всеми приглашениями.

— Я с удовольствием съездил бы на стажировку в Швецию. Хоть язык я знаю, но не так хорошо, как немецкий и английский. Заодно бы подтянул знание шведского языка. Я знаком с работами Шведской Королевской Академии наук по экономике, филологии, языкознанию. В ней работают крупные специалисты мирового уровня. Думаю, смогу получить там много полезного. На какой срок рассчитана стажировка?

— На три года. Если Вы поедете стажироваться, то получите конкретное задание по интересующей нас тематике. Под руководством одного из ведущих специалистов принимающей стороны — академика, Вы должны выполнить по этому заданию исследование, получить научный результат, а также отзыв руководителя.

По возвращении в СССР по итогам стажировки будет принято решение об использовании Ваших способностей в одном из институтов нашей Академии наук. Думаю, в должности не ниже начальника отдела.

У Вас будут какие-нибудь пожелания по тематике исследований во время стажировки?

— Я хотел бы завершить работу над составлением словаря по вопросам экономики и финансов на английском, немецком, шведском и русском языках. Мне кажется, что с развитием международных связей нашей страны с другими мировыми державами, исследования такого рода будут весьма актуальны.

— Я полностью согласен с Вашим мнением. Прошу подготовить черновик заявки. На ректорате мы его рассмотрим, внесем замечания и потом утвердим на Ученом Совете университета. Наше предложение будет отправлено в Москву в Академию наук, где и будет принято окончательное решение.

* * *

Только через два месяца состоялось решение Академии наук «О направлении на стажировку по просьбе Шведской Королевской Академии наук доцента, доктора филологических наук Ленинградского государственного университета Рожкова Макара Алексеевича. В связи с тем, что Рожков М. А. направляется по просьбе принимающей стороны, финансирование стажировки во всем объёме возлагается на принимающую сторону…»

«Ничего другого я и не ожидал. Финансировать стажировку должны шведы. А вот знают ли они об этом? Надо уточнить, а то и денег на билет в Швецию негде будет взять. Или за свои кровные приобретать? Едва ли за рубли продадут. Надо бы съездить в Шведское консульство в Ленинграде с этим решением нашей Академии наук и приглашением шведов, проконсультироваться. Заодно узнать про визы. Я понял, что оформлением мне документов будет заниматься университет. Надо сходить в отдел международного сотрудничества, может быть они мне что-нибудь разъяснят.»

В отделе международного сотрудничества университета Макару сказали, чтобы он не волновался, никуда ему ездить не надо, они этим делом занимаются и в течение месяца все документы для поездки будут готовы. Ему будет выписана командировка на срок стажировки, и выдан билет на самолет до Стокгольма, а также командировочные в шведских кронах на одни сутки, чтобы он смог добраться до принимающего института. О дате приезда Макара в Швецию сообщат. Когда срок стажировки будет подходить к концу, он должен обратиться в наше посольство и получить там билет на самолет до Ленинграда. Финансирование пребывания Макара в Швеции берет на себя Шведская Королевская Академия наук, о чем она сообщила своим письмом в университет.

За оставшееся до отъезда время Макар решил вопрос с бронированием за ним до его возвращения своей квартиры, оплатил квартплату за три года вперед, пошил чехлы и укрыл ими всю мебель, вставил дополнительные замки в дверь и попросил районный отдел милиции опечатать дверь в момент его отъезда и периодически проверять сохранность печати. Все это пришлось делать потому, что Макар не хотел пускать на время своего отсутствия временных жильцов, потому что знал: все временное когда-нибудь становится постоянным.

Он надеялся, что во время стажировки сможет несколько раз приехать в Ленинград. Вот тогда и воспользуется своей квартирой.

Месяц до отъезда пролетел быстро. Макар получил заграничный синий паспорт со шведской визой, действительной в течение трех лет, прошел инструктаж в Большом доме на Литейном, собрал чемодан с самыми необходимыми вещами, забрал в отделе международного сотрудничества билет на самолет и командировочные. Рано утром 26 апреля 1975 года на такси Макар прибыл в аэропорт и зарегистрировался на рейс до Стокгольма. Прошел пограничный и таможенный контроль и, когда объявили посадку, прошел в самолет. Начинался новый этап в его жизни.

«Вроде бы ничего не забыл. Самое главное, бумаги, оставленные Надеждой Петровной, со мной. А я волновался, что таможня будет досматривать мой багаж! Даже не заставили его открывать. Зря потратил столько времени на изготовление второго дна в чемодане. Кроме документов на наследство забрал с собой все золотые червонцы и по одному экземпляру моих словарей. Понадобятся для работы.»

Салон самолета был заполнен полностью. Место рядом с Макаром занял швед: мужчина средних лет. Разговорились. Он возвращался с Ленинградской АЭС, где их фирма по договору монтировала контрольное оборудование для диспетчерского зала второго блока. В Стокгольме он пересаживался на самолет до города Эребру, где и находилась его фирма. Пришлось и Макару немного рассказать о себе и цели поездки в Швецию. Сообщение о планируемой разработке словаря по радиоэлектронике на английском, немецком, шведском и русском языках привело попутчика в восторг. Оказалось, что перевод технической документации на монтируемое оборудование на АЭС отстает от назначенных сроков, что сильно задерживает сдачу объекта. Переводчики, конечно, имеются, но с техническими терминами не знакомы. Тут же последовало предложение выполнить данную работу, причем Макару были обещаны очень приличные деньги. Однако, не зная объем работ, соглашаться на это предложение Макар не спешил, хотя деньги ему были очень нужны. Он прямо сказал, что хотел бы сначала оценить сложность и объем предлагаемой работы.

— Это можно сделать немедленно! У меня с собой имеется комплект документации на шведском языке.

Швед открыл портфель и вручил Макару тоненькую папочку. Открыв её, Макар обнаружил сорок листов бумаги, содержащих текстовый материал и электрические схемы. Он просмотрел материал, прикинул свои возможности и решил, что сможет выполнить эту работу не особенно напрягаясь за два дня.

— Как срочно надо сделать перевод?

— Уже вчера, — ответил швед. — Но самый последний срок — пять дней. За каждый сэкономленный день будет выплачена премия в размере двадцати процентов от суммы договора.

— Я могу взяться за эту работу и даже несколько сократить определенный Вами срок при двух условиях: все электрические схемы я чертить не буду, надпишу только на них на русском языке все обозначения, и у меня нет печатной машинки с русским алфавитом. Как только Вы её мне предоставите, то я сразу начну работу. И еще, кто у меня её примет и выплатит обусловленный гонорар?

— Сразу по прилету в Стокгольм я свяжусь с представителем нашей фирмы в этом городе и предупрежу о нашей договоренности. Позво́ните ей по телефону, и она доставит Вам все необходимое. С этого момента начнется отсчет начала работы. Она же и выплатит обусловленный гонорар.

Швед достал из портмоне свою визитку и написал на ней телефон и имя: Ellena. После чего передал её Макару. Тот сделал то же самое со своей визиткой, которые предусмотрительно напечатал в университетской типографии, но предупредил, что пока не знает свой телефон в Стокгольме.

Когда закончились эти переговоры самолет уже заходил на посадку. Через полчаса они вошли в аэропорт. Макар заметил молодого мужчину, держащего табличку с его именем. Он распрощался со шведом и направился к встречающему его представителю Шведской Королевской Академии наук.

Глава седьмая

— Вы не меня встречаете? Я — Макар Рожков, прибыл на стажировку в Шведскую Королевскую Академию наук, — спросил Макар, подойдя к высокому рыжеватому мужчине, лет тридцати на вид, с табличкой «Макар» в руках.

— Вас. Я — Эрик Хольм. Распоряжением директора института экономики и экологии при Шведской Академии Наук я утвержден Вашим куратором на все время стажировки. Пройдёмте к моему автомобилю. Я отвезу Вас в пансион, квартиру в котором сняла Академия. Также нам надо совершить ряд формальностей.

Они сели в SAAB седан и поехали по шоссе в город.

— Эрик, это Ваш личный автомобиль?

— Да, купил его в прошлом году. Он не новый. Прошлый хозяин пользовался им три года, пробег — тридцать тысяч километров. Мне он достался за семьдесят процентов от первоначальной цены. Автомобиль в отличном состоянии, я им очень доволен. А какой автомобиль у Вас?

— Жигули ВАЗ 2101, едва ли он Вам известен. Его производство начато недавно. Прототипом является итальянский FIAT 124. А что за пансион, куда мы едем?

— Пансион «Эдем», расположен в десяти минутах ходьбы от нашего института. Вмещает пятнадцать постояльцев. Квартиры — в виде студий, довольно большие. В каждой имеется кухонный уголок, санузел и душ. Предназначен для проживания командированных. В настоящее время заполнен наполовину — многие постояльцы уже разъехались до осени. Никогда не слышал жалоб на условия проживания. Если что-то не понравится, можете жить в гостинице или снять квартиру. В этом случае Вам будет возмещаться сумма, равная стоимости проживания в «Эдеме», остальное оплачиваете самостоятельно.

— И бывали такие случаи?

— Очень редко. Так поступают супружеские пары, которым тесно в студиях.

Когда автомобиль въехал в Стокгольм, Макар начал узнавать знакомые места. В конце девяностых он несколько раз приезжал сюда по делам своей фирмы. Они пересекли город, объехав центр, и остановились на тенистой улочке около двухэтажного дома, выкрашенного в зеленый цвет.

Вышли из автомобиля и прошли в пансион.

На входе имелась стойка, за которой сидел пожилой мужчина.

— Привет, Оле! Привел тебе нового постояльца.

Это Макар Рожков, он из СССР. Если не сбежит от тебя, то будет здесь жить три года. В какой номер ты его определишь?

— Приятно встретить русского. Вы не часто у нас бываете. Пройдемте на второй этаж. В угловом номере Вам будет удобно: и номер побольше, и соседи только с одной стороны, мешать Вам будут меньше. Кстати, соседний номер свободен до осени. Господин Курт из Германии уже уехал домой.

Макар осмотрел номер. Площадью метров тридцать пять. Разбит на зоны.

Кухонная, где имеются электрическая плита, холодильник и посудомоечная машина. А также стоит маленький стол для готовки и шкаф с кухонной утварью и посудой.

Жилая: полуторная кровать, шкаф для одежды, пуфик, на стене — телевизор и средних размеров обеденный стол с четырьмя стульями.

Рабочая: письменный стол для занятий, полка для книг, два стула, сейф, вмонтированный в стену, и на столе — телефон, радиоприёмник, стоящий на подоконнике.

Санитарная за тонкой перегородкой: раковина умывальника, душевая кабинка, биде и унитаз. Рядом примостилась маленькая стиральная машина. Раздвижная алюминиевая сушилка.

В номере имелось несколько гравюр с видами Стокгольма и две картины маслом: на одной изображён шторм на море, на другой — сельский пейзаж.

В целом, номер Макару понравился.

— Ежедневно проводится уборка номера. Раз в две недели — генеральная уборка. Бельё меняется раз в неделю по четвергам. При уходе из номера ключ сдавать не надо: мы имеем дубль. Приходить и уходить в пансион Вы можете в любое время. Не забудьте в течение двух дней подойти ко мне и заполнить анкету постояльца. Она нужна для регистрации Вас в полиции.

Не разрешается нарушать режим покоя: с одиннадцати вечера до семи часов утра. Оставлять включёнными электроприборы и воду при уходе из номера. Вот, кажется, и всё, — сообщил Оле правила для постояльцев и ушел к себе за стойку.

Когда Макар и Эрик остались одни, последний достал из портфеля ведомость и пачку шведских крон.

— Здесь — 4118 шведских крон — Ваша стипендия до первого июня. Получите и распишитесь. Стипендия рассчитана на траты в размере тридцать долларов в день и выдаётся в шведских кронах по курсу. Пока осматривайтесь, погуляйте по окрестностям. В четверг, первого мая я зайду за Вами в девять часов утра и провожу в институт. Пообедать можно в кафе и ресторанах: их множество вокруг. От пансиона в центр города идут автобусы. Если, что будет непонятно — можете спросить Оле, он с радостью расскажет. Любит поговорить. Если вопросов нет, я ухожу. До встречи в четверг. Да, совсем забыл, вот моя визитка. Там указаны рабочий и домашний телефоны. В случае необходимости звоните.

* * *

«Попутчик-швед за перевод техдокументации предложил мне тысячу крон. Это около двухсот пятидесяти долларов или моя стипендия за неделю. Всего сорок листов, из них часть — схемы. В среднем получается тридцать пять полноценных листов текста. Значит за перевод одного листа четвертого формата он платит двадцать пять крон или шесть с четвертью долларов. Неплохо! Позвоню ка я Элен, пусть скорее несет пишущую машинку, бумагу, копирку и листы с электрическими схемами без надписей. Хоть через три дня карманные деньги появятся.»

* * *

Элен появилась в пансионе через два часа. Высокая, эффектно выглядящая молодая женщина в брючном костюме принесла все заказанное и оставила договор на перевод техдокументации.

— Позвоните сразу, как будет готово. Я забираю переведенный текст и первым же рейсом вылетаю в Ленинград. Очень прошу. Постарайтесь выполнить работу так быстро, как возможно, — сказала она и мило улыбнулась Макару.

Макар проверил печатную машинку — работает.

— Сколько делать копий?

— Хватит трех, все равно придется размножать на ксероксе. Четвертая копия редко получается хорошей. Что-нибудь еще надо?

«Конечно, надо. Только еще не время «подбивать клинья». Думаю, это не последняя наша встреча. Вон как она мило мне улыбается. Хватит мечтать! Пора делать деньги!»

— Обязательно сообщу. Ваш телефон я знаю.

— Тогда, до свидания!

* * *

Утром во вторник Макар позвонил Элен и сообщил, что работа выполнена. Уже через час она появилась в его номере в пансионе.

— Принимайте работу, — сказал он, протягивая Элен три папки с переводами. — В каждой папке свой экземпляр. Как и договаривались.

— Отлично! Могу от Вас позвонить в аэропорт и заказать билет до Ленинграда?

— Пожалуйста.

Элен заказала билет на вечерний рейс. Потом протянула Макару конверт с деньгами.

— Здесь тысяча шестьсот крон с учетом премии за скорость. Все верно?

— Да, спасибо.

— Верните мне один подписанный экземпляр договора и подпишите расходный ордер на получение денег. Кстати, может быть Вы не знаете, но надо обязательно хранить все договора и приходные и расходные ордера. По окончании года Вы должны составить налоговую декларацию и заплатить налоги. В случае прихода налогового инспектора для проверки Вы предъявите ему свою налоговую декларацию и первичные документы. Если у Вас возникнут трудности с составлением декларации, можете обратиться ко мне: я дипломированный специалист по этим вопросам и за небольшое вознаграждение всегда помогу.

— Обязательно обращусь к Вам за советом. Может быть и раньше. Вы когда возвращаетесь из Ленинграда?

— Не позже субботы.

— Может быть сходим куда-нибудь в воскресенье, посидим, отпразднуем мой первый заработок в Швеции? Только выбор за Вами: я тут пока ничего не знаю.

— Почему же не сходить? Воскресенье у меня как раз свободно. Позвоните мне около двенадцати часов: определимся с местом и временем встречи. Ой, я ещё должна собраться! Извините, но я побегу. До свидания!

«Удачное начало моей стажировки: и денег заработал, и с симпатичной женщиной познакомился. Завтра у меня свободный день. Смогу хоть по окрестностям пансиона походить. А то всю половину воскресенья и весь понедельник как проклятый просидел за переводом. Устал. Надо отдохнуть.»

* * *

Как и было договорено с Эриком, Макар в четверг в девять часов утра вышел из пансиона, и они направились на встречу с академиком Акселем Янссоном, специалистом по экономике, назначенным руководителем стажировки Макара. Эрик был чем-то сильно озабочен, хмурился и Макар не стал приставать к нему с вопросами, хотя их накопилось предостаточно.

Они прошли в здание института, поднялись на второй этаж и оказались у приемной академика Янссона. В приёмной их встретила секретарь академика, женщина средних лет, представившаяся Мари Густафссон.

— Придется немного подождать. Вам назначено на девять тридцать, — проговорила Мари, улыбнувшись Макару. — К нам на стажировку еще ни разу не приезжали ученые из СССР. Вы хорошо говорите по-шведски, учили язык в университете?

— Нет, самостоятельно. Но мне в освоении языка помогала моя мать. Она в войну работала в советском посольстве в Стокгольме помощником посла и прекрасно знала шведский язык.

— Так она шведка?

«Закину ка я удочку, может рыбка клюнет? А не рано? А чего ждать, раньше сядешь, раньше выйдешь. Риск — благородное дело.»

— Нет, русская. Просто наша семья еще с конца восемнадцатого века владеет поместьем на границе Финляндии и Швеции около города Торнио. Мать там родилась и прожила более двадцати лет. Отсюда и знание языка.

Из кабинета ректора вышел мужчина, раскланялся с Макаром и Эрихом и покинул приёмную. Мари прошла в кабинет и закрыла за собой дверь.

— «Наверно, рассказывает академику о содержании нашего разговора.»

Минут через пять она вышла.

— Можете заходить, господин академик ждет Вас. И Вы, Эрик, тоже.

Макар прошел в кабинет, за ним Эрик.

«Комната метров двадцать пять. Все стены — в книжных шкафах. У окна большой старинный письменный стол с приставным столиком и двумя стульями. За столом небольшого роста, совершенно лысый старичок.»

— Проходите, господа, присаживайтесь, — академик взмахнул рукой, показывая на стулья у приставного столика. — Ну, с Эриком я знаком. А Вы, значит, доктор из СССР, составитель словарей, Макар Рожков.

В ответ, молча, Макар поклонился.

— Ничего, что я так, просто, без разведения антимоний? Я уже старик, скоро семьдесят лет исполнится, мне можно. Да и Вам проще, сразу договоримся: я люблю, когда меня называют «академик», а как к Вам удобнее обращаться?

«Схулиганить, что ли? По большому счету от этого академика мне ничего не надо. Что и как делать, я и без него знаю. Что ж, поступлю, как он.»

— Мне больше нравится, когда ко мне обращаются «профессор», или, в крайнем случае, Макар.

— Тогда я выбираю «Макар». А то смешно будет наблюдать за нашими разговорами со стороны. И так. Вы приехали в Стокгольм на стажировку на три года. Эрик встретил? Поселил в пансион? Проблем никаких не возникло?

— Спасибо, все хорошо.

— Эрик будет Вашим куратором по всем вопросам, кроме научных. Если к нему нет вопросов, то, Эрик, можете идти. Мы с Макаром поговорим о его научной стажировке.

Эрик поклонился и молча вышел из кабинета.

— И так. Давайте Макар, откровенно поговорим о причине Вашего приезда сюда. Я, так думаю, цель Вашего приезда другая. Ко мне обратился мой друг, академик Густав Петерссон с просьбой стать Вашим руководителем на время стажировки. В документах, полученных из Вашего университета, написано, что Вашей целью является составление англо-немецко-шведско-русского словаря терминов по экономике и финансам. Я словарями никогда не занимался и помочь в этом деле не смогу. Что Вы ожидаете от меня?

— Опыт составления специализированных словарей у меня имеется. Моя докторская диссертация была посвящена составлению аналогичного словаря по радиоэлектронике. Я привез один экземпляр и могу Вам его показать, если интересно.

От Вас я хочу иногда получать разъяснение тех или иных специальных терминов, используемых в работах по экономике и финансам, имеющих несколько смыслов, то есть, двоякое толкование. Ну и будет неплохо, если иногда Вы будете просматривать термины, которые я включу в словарь, на его полноту. Но это необязательно. Думаю, остальное я смогу сделать самостоятельно. И еще. Если это будет возможно, мне нужен доступ к вычислительной машине Вашего институтского вычислительного центра. Программы для ЭВМ я составлю самостоятельно.

— Это интересно! Для чего Вы будете использовать ЭВМ?

— В словаре будет несколько тысяч терминов на четырех языках. Работая над предыдущим словарем, я не пользовался ЭВМ, а все делал вручную. Это — чрезвычайно трудоёмкая работа. Чтобы значительно снизить трудозатраты и исключить ошибки, я изучил языки программирования и теперь готов применить разработанные программы на практике — для обработки материалов, используемых для составления словаря. По моим расчетам, мне будет достаточно получать машинное время в вычислительном центре не более шести часов в неделю. Сначала — для отладки программ под используемые в вычислительном центре ЭВМ, потом — непосредственно для работы над словарем. Думаю, этой помощи будет достаточно.

— Ответьте мне, откуда у Вас знание терминов радиоэлектроники, экономики и финансов? Ведь Вы по образованию филолог?

— Я много занимался, изучал эти науки и, смею надеяться, разбираюсь в них на уровне магистра.

— Понятно. Больше нет никакой причины Вашего приезда на стажировку именно в Швецию? Мне известно, что добиться такой поездки очень сложно.

— Имеются еще личные вопросы, которые я хотел бы решить в течение этих трех лет, но к теме моей стажировки они не имеют отношения и ни в коей мере не помешают в её выполнении.

— Ну, Ваши личные дела меня не интересуют. Я попрошу за следующую неделю составить план работ по прохождению стажировки и представить мне на утверждение. Можете включить в него и необходимое количество часов работы в вычислительном центре. Я решу этот вопрос. В понедельник к двенадцати часам дня подойдите к начальнику ВЦ, он будет предупрежден, и познакомьтесь с работой центра. Заодно и определите марку ЭВМ, на которой будете работать. Связь со мной держите через Мари. Вы свободны.

Глава восьмая

Большой работы составление плана стажировки не требовало. Макар взял за основу свой же план подготовки докторской диссертации, внеся в него раздел, связанный с работой в вычислительном центре (ВЦ) института. Три года — это большой срок. Торопиться и возвращаться в СССР из Швеции досрочно он не собирался. Наоборот, он был бы совершенно не против задержаться здесь подольше.

Условия жизни в пансионе, предоставленные Академией наук, стипендия, интересная работа — все заставляло смотреть в будущее с оптимизмом.

«Надо бы разработать план решения собственных личных дел: получение наследства. Думаю, это займет много времени и денег. Время у меня пока есть, а вот денег, достаточных даже для начала этой работы — нет.

Идти в банк и попытаться по имеющимся документам на завещание получить доступ к счету — из области фантастики. На это должно быть решение суда. То же самое с компанией, занимающейся управлением поместьем. А вот посетить юридическую контору, с которой Надежда Петровна контактировала в 1943 году после смерти брата — стоит. Вот только не представляю, сколько будет стоить их консультация по моему вопросу.

Желательно также съездить в поместье, посмотреть, что это такое. Но для этого надо, наверное, оформлять финскую визу. Это — также вопрос к юристам. Значит, первым делом надо посетить юриста и понять, какие действия, в принципе, я должен осуществить. Каков их порядок и примерная стоимость.

Где же мне найти юриста, и опытного, и не задирающего цену за свои услуги? Пока я имею только двух знакомых в Стокгольме, к которым могу обратиться с этим вопросом — Эрик и Элен. В отношении Элен пока ничего не ясно. Только после встречи с ней в воскресенье можно будет сказать что-либо определенное.

Все же, не стоит «гнать лошадей». Надо спокойно пожить, вписаться в здешнее общество, завести знакомства… И только после этого начинать что-либо предпринимать. Пока же стоит затратить усилия на поиск приработка. Две — три тысячи крон в месяц дополнительно к стипендии необходимо иметь.»

* * *

Макар решил посвятить субботу изучению местных газет, для чего задумал посетить университетскую библиотеку. Надо было знать, чем живет общество в Стокгольме, какие проблемы интересуют шведов. Заодно и посмотреть предложения по работе.

В библиотеку его записали без проблем: только переписали данные паспорта и зарегистрировали пропуск в институт.

А вот проблемы, актуальные для шведов в текущем году, о которых он узнал, почитав газеты, раскололи общество. Предложение принять на государственном уровне модель семьи, когда детей отбирают из семей и отправляют на воспитание в детские сады и ясли, а матерей заставляют идти на работу, не понравилось очень многим. Или попытка перейти в Швеции на английский язык, которая длительное время дебатировалась в парламенте…

Местные новости были не лучше: в Стокгольме объявился маньяк, который нападает на женщин, возвращающихся в одиночестве домой. Сначала их насилует, а потом зверски убивает. Уже зафиксировано пять жертв. Полиция удвоила количество патрульных на улицах сразу же после первого изнасилования, но преступления продолжаются.

В разделе «Работа» нашлось много предложений, в основном, не квалифицированного труда, которые Макар просмотрел по диагонали.

«Отрицательный результат — тоже результат. Значит, я не там ищу. Что я могу делать такого, что не могут другие, или могут, но значительно хуже меня?

— Работать синхронным переводчиком на четырех языках;

— Работать репетитором при изучении любого, из четырех известных мне языков;

— Заниматься переводом специализированных текстов по тематике: радиоэлектроника, экономика, финансы.

Вот и найдем тех, кому такие услуги необходимы, заодно, и расценки на них. Где и как искать? Тут не обойтись без консультаций коренного шведа. Например, в Ленинграде на Сенной площади постоянно действует неофициальное место встречи тех, кто хочет сдать и арендовать жильё. Только коренной ленинградец знает о таком месте. То же самое и в Стокгольме. Но Швеция — это не СССР. В Швеции реклама услуг — на каждом углу, все газеты забиты различными объявлениями. В СССР этого нет. Может быть дать объявление в газету? Все же, сначала проконсультируюсь у Эрика. Позвоню ему немедленно.»

* * *

Разговор с Эриком дал повод для размышлений. Макар предполагал, что в Швеции все не так, как в СССР, но не настолько же! Сначала Эрик даже не понял, что хочет от него Макар, а когда осознал вопрос, сначала просто впал в ступор, а потом объяснил ему, что не комильфо подрабатывать частными уроками или переводами доктору наук, проходящему стажировку в Шведской Королевской Академии наук! Даже приехавшему из СССР! Подработать можно чтением лекций студентам, проведением семинаров, участием в научных хозрасчетных работах, проводимых институтом для заказчиков… И все эти вопросы надо решать с академиком, который найдет возможность помочь с приработком.

«Хорошо, что я не сказал ему о сделанном мною переводе сорока листов техдокументации и полученном гонораре! Что-то говорит мне о том, что это не последний перевод, сделанный мною для этой фирмы, я и не подумаю от них отказываться.»

* * *

С утра в воскресенье Макар сходил в парикмахерскую, потом привел свой костюм в порядок, погладил рубашку, начистил ботинки. Ровно в двенадцать позвонил Элен. Она долго не брала трубку, наконец раздался её заспанный голос.

— Алло-о-о.

— Привет, это Макар. Как ты и просила, звоню тебе в двенадцать часов дня.

— Хай! Уже двенадцать часов? — удивилась Элен. — Рейс в Ленинграде несколько раз откладывали. Мы прилетели в Стокгольм только в пять утра. Пока добралась до дома, пока то да сё. Совершенно не выспалась. Я помню о своём обещании. Заезжай за мной (она продиктовала адрес) около семи часов. Я закажу места в ресторанчике «Северный берег», там отличная рыбная кухня… Всё, я пошла досыпать.

«Нехорошо получилось. Ну, я не виноват. Я хотел погулять с Элен по городу. Прогулка должна была плавно перейти в ужин в ресторане, а потом… Значит, у меня есть время заняться делами стажировки. Буду готовить план для академика.»

* * *

Без пятнадцати минут семь такси остановилось у небольшого каменного домика, окруженного кованой оградой, на окраине Стокгольма. Макар вышел из автомобиля и стоял около открытой дверцы, ожидая Элен. Не прошло и тридцати секунд как она появилась из калитки. Элен была в тёмно-красном шёлковом платье, очень ей идущем, и в туфлях на высоком каблуке. Кроме браслета на руке никаких украшений на ней не было надето.

Она подошла к Макару, поцеловала его в щеку, и они забрались в такси.

— В ресторан «Северный берег»! — сказал Макар.

Минут через двадцать такси выехало на набережную залива и остановилось у входа в ресторан.

Интерьер ресторана был стилизован под внутренности старинного драккара, как его представлял дизайнер. Стены отделаны деревом. Кое-где висели гобелены. Освещение было выполнено с помощью специальных удлиненных электроламп, имитирующих факелы. Зал был небольшой: всего десять столов, половина из них на двух человек. На небольшой эстраде стояли музыкальные инструменты, но музыкантов пока не было. Постепенно зал заполнялся и уже спустя полчаса свободных мест не было.

— Здесь собирается особенная публика: в основном люди, имеющие дело с морем. Моряки, рыбаки, кораблестроители. Мой отец долгое время работал на местной верфи и часто приводил меня сюда… Тут только рыбная кухня, но повар — бывший кок с круизного теплохода — владелец этого ресторана, готовит такие кулинарные шедевры, что сюда можно попасть только по предварительной записи.

— Как же мы попали сюда?

— Я тут часто бываю, кроме того оказываю услуги по составлению финансовой отчетности владельцу ресторана. Поэтому всегда обеспечена здесь местом. Скоро выйдут музыканты, можно будет потанцевать. Я взяла на себя смелость сделать предварительно заказ: некоторые блюда готовятся долго и в ограниченном количестве. Мне хотелось, чтобы ты познакомился с лучшими образцами шведской рыбной кухни и знал, на что надо ориентироваться. Не возражаешь?

— Даже рад этому. Едва ли я когда-нибудь попал бы сюда самостоятельно. Что будем пить? Заказать шампанское? Надо выпить за первую нашу встречу и знакомство.

— Я заказала бутылку белого вина, но, если ты так хочешь, не откажусь и от шампанского. Я пью брют.

Элен рассказала, что три года назад окончила экономический факультет университета, по протекции отца устроилась на работу в проектно-конструкторскую организацию с собственным производством, для которой и делал перевод техдокументации Макар. Побывала замужем, развелась. Ей двадцать пять лет. Работой довольна: по делам фирмы пришлось побывать во многих странах.

Они много танцевали, ели замечательные рыбные блюда, в общем, хорошо проводили время. Около одиннадцати Элен засобиралась домой:

— Завтра на работу. Надо выспаться.

Макар заказал такси. Около дома Элен он вышел из такси её проводить.

— Зайдешь выпить кофе? — предложила она.

— Не откажусь, — ответил Макар и отпустил такси. — Мы никому не помешаем? Уже поздно.

— Никому. Я живу одна. Мать умерла ещё десять лет назад, а отец живет с семьёй моей старшей сестры. Он на пенсии, а у сестры два сына — он в них души не чает.

Они сидели в небольшой кухне, и пока Элен готовила кофе, продолжали разговаривать.

— Этот дом достался мне после развода с мужем. Он был капитаном на военном корабле шведских ВМС. Жили с ним хорошо, пока не случилось несчастье: на корабле произошел взрыв. Комиссия признала мужа виновным в этом происшествии и отправила его в отставку. Так в сорок лет он оказался не у дел. Начал пить, все больше и больше. Я как раз оканчивала университет. Потом начались ссоры, незаслуженные обвинения во всех смертных грехах. Всё закончилось разводом. Полгода назад я случайно встретила его, даже сначала не узнала: так сильно он изменился! Обрюзг, постарел, одет как бомж, в кампании таких же алкоголиков…

Элен достала бутылку виски, налила себе и залпом выпила.

— Будешь? Наливай себе сам. Что-то у меня совсем испортилось настроение. Смотрю, и тебе испортила. Не будем усугублять. Пора ложиться спать. Позвони мне.

Макару стало ясно, что Элен теперь будет жалеть себя, своё неудавшееся замужество, разбитые мечты… Он вызвал такси, пообещал звонить и уехал в пансион.

«Поход в ресторан сократил мои сбережения на триста пятьдесят крон. Теперь буду знать, сколько стоит пригласить девушку в приличный ресторан Стокгольма. Всё, что ни делается, делается к лучшему. Завершение вечера не удалось так, как я хотел. Может быть это и неплохо. Позвоню Элен, договорюсь о новой встрече… Тогда все и получится. Надо ложиться спать. Уже час ночи. Завтра в двенадцать у меня встреча с начальником институтского ВЦ. Надо выспаться. Предстоят серьёзные разговоры.»

* * *

ВЦ института представлял из себя машинный зал, в котором находилось три ЭВМ производства США, и участок подготовки информации на перфолентах и перфокартах. Начальник ВЦ Ульф Генрихссен встретил Макара и сделал некоторые пояснения.

— Я слышал, у Вас в СССР выпускают ЭВМ собственной разработки: «Минск-22», «БЭСМ-6» и ЕС ЭВМ? Или ЕС ЭВМ — улучшенная копия американской IBM S-360?

— Я — не специалист по ЭВМ. На ВЦ университета в Ленинграде работал на ЕС ЭВМ. Написал несколько программ для ускорения работы над словарями. Они у меня с собой. Хочу их использовать и у Вас. Только не знаю, подойдут ли они к Вашим ЭВМ?

— Мы используем две ЭВМ IBM 370 и одну 360-ой модели. На каком языке программирования Вы писали свои программы?

— Фортран. Еще изучал ДОС.

— Отлично! Приносите Ваши программы, мы попробуем их запустить. Они на перфокартах или в распечатках?

— И так и так.

— Я прикреплю к Вам нашего программиста. С ней Вы будете отлаживать программы в случае необходимости. Также она организует для Вас подготовку данных на перфокартах. Лотта, иди сюда! — Ульф помахал рукой молодой женщине, сидящей за монитором перед ЭВМ.

— Познакомься. Это Макар, он из СССР. Проходит стажировку в нашем институте. У него имеется несколько программ на Фортране и ДОСе, которые использовались на ВЦ университета в Ленинграде. Я назначаю тебя его куратором при работе на ВЦ. Академик дал добро на его работу.

— Лотта, — произнесла девушка и мило покраснела.

— Разбирайтесь без меня, — сказал Ульф и ушёл.

— Лотта, я не специалист по программированию и ЭВМ. Я занимаюсь лексикографией. По специальности я филолог, лингвист. Доктор наук. Сейчас разрабатываю словарь терминов по экономике и финансам на английском, немецком, шведском и русском языках. Программ сейчас у меня с собой нет. Они в пансионе, где я живу. Назначьте мне время, и я их принесу.

— Хорошо. Приходите в среду в это же время. Я буду здесь: специально освобожусь к этому времени, и мы все посмотрим и обсудим.

Глава девятая

Постепенно все налаживалось. Уже через две недели после посещения ВЦ Макар констатировал, что Лотта — хороший программист. Она не только запустила на ЭВМ центра привезенные им программы, но и значительно их улучшила. Пригласившего её в ресторан Макара, чтобы отметить такое событие, она «продинамила», не явившись в назначенное время. Правда, потом оправдалась неожиданно приехавшей в гости тётушкой, но осадок остался. Как-то не получалось у Макара завоёвывать сердца шведок. В Ленинграде у него с этим проблем не было. Элен неожиданно улетела в командировку в Бразилию, так что после памятного похода в рыбный ресторан они даже не виделись. Еще одно знакомство с командированной из Англии преподавательницей Оксфорда также не повлекло за собой продолжения: приступ аппендицита отправил её в больницу.

Месяц пребывания Макара в Стокгольме подходил к концу. Были выполнены все обязательные предварительные работы: утвержден у академика план стажировки, отлажены программы для ЭВМ, начат сбор материала для словаря. Предстояла серьёзная длительная рутинная работа.

В Стокгольме Макар уже обвыкся, частые длительные пешеходные походы по городу позволили его хорошо узнать. Любимым местом Стокгольма у Макара стал морской порт. Он мог неотрывно наблюдать за швартовкой и уходом океанских кораблей, слаженной работой портовых кранов и докеров.

Единственным нерешённым вопросом остался приработок. Академик обещал подумать над этим, но пока от него никаких предложений не поступало. От полученных за перевод техдокументации тысячи шестисот крон осталось только пятьсот, и Макар постоянно ощущал некоторое неудобство в связи с этим.

Так прошёл ещё месяц. Летом пансион почти опустел: кроме Макара там жили ещё два постояльца, с которыми он не пересекался.

Неожиданно ему позвонила Элен, сообщила, что на днях вернулась из Южной Америки и хотела бы встретиться по поручению своего начальства. Макар согласился. Встреча состоялась в офисе компании.

— Очень рада тебя видеть! Я так соскучилась по дому за эти полтора месяца отсутствия.

— Элен, ты прекрасно выглядишь: загорела, сделала новую прическу… О, да еще вышла замуж, — Макар заметил обручальное кольцо на её левой руке.

— Да, неожиданно для себя я стала супругой немца, живущего в Аргентине. Роман продолжался десять дней и закончился свадьбой.

— Чем занимается твой супруг?

— Он — технический директор крупной судостроительной аргентинской компании. Как раз с этим и связана моя просьба о встрече. У тебя до конца лета много свободного времени? Есть желание неплохо заработать?

— И время и желание имеются. Хорошо бы услышать подробности.

— Эта компания получила большой заказ из СССР на постройку целой линейки сухогрузов: всего восемь кораблей разного водоизмещения. От выполнения заказа будет зависеть успешность дальнейшего сотрудничества. Вся техдокументация на сухогрузы разрабатывается на английском языке. Одним из условий договора является предоставление комплекта технической документации на русском языке. А вот с этим возникли сложности: переводчики на русский язык в компании имеются, но плохо знают терминологию электрической и электронной составляющей оборудования проектируемых сухогрузов, так как до этого не занимались подобной работой, а только оформлением договоров. Они не гарантируют качество перевода.

Когда муж сказал об этом, я сразу подумала о тебе. И предложила воспользоваться твоими услугами при переводе техдокументации. Даже привезла целый дипломат схем и описаний электрики и электроники сухогрузов — всего около тысячи листов. Установленный срок выполнения задания — четыре месяца. Можешь посмотреть и определить, возьмешься ли ты за эту работу. Со мной также два экземпляра договора, подписанного со стороны компании. Если согласишься — сразу подписывай и приступай к работе.

— А что делать, если я буду не согласен с отдельными положениями договора?

— Напишешь протокол разногласий. Я его телеграфом передам в компанию. Они рассмотрят и сообщат, принимают или нет. Если принимают — ты подписываешь договор с записью: «С протоколом разногласий», а согласие компании, полученное с телеграфа, прикладываешь к своему экземпляру договора. И всё!

Макар посмотрел техдокументацию из дипломата. Её было около тысячи листов. Бегло просмотрел текст: всё понятно. Отдельные термины на английском, присущие электро- и радиотехнической составляющей оборудования кораблей, также понятны по смыслу. Но их немного и сильно работу не затруднят.

— Не можешь сказать, сколько еще ожидается документов?

— Еще три дипломата. В каждом примерно столько же. Да, я тебе отдам мою печатную машинку с русским шрифтом. Это — мой подарок. Я приехала домой, чтобы забрать свои вещи. Не тащить же мне машинку в Аргентину?!

— Что в отношении оплаты?

— В компании расценки следующие: один лист четвертого формата — семь с половиной долларов — это с учетом перевода на очень сложный русский язык. Если помнишь, прошлая твоя работа с переводом со шведского на русский оценивалась дешевле: всего шесть с четвертью долларов за лист, не смотря на то, сколько на нём текста. Если есть схемы и рисунки с обозначениями — их надо переводить, а рисовать — не надо: все схемы и рисунки выполнены на отдельных листах без надписей. Я их взяла с собой. И ещё имеется бонус: за каждые десять дней досрочного выполнения работы выплачивается премия в пятьсот долларов. За неделю до окончания работ с документами из дипломата сообщи об этом телеграфом. Приедет наш человек, заберет выполненную работу и передаст новую.

Аванс в три тысячи долларов я передам тебе сейчас наличными. Остальные деньги будут переводиться на твой счет сразу по получению от тебя выполненной работы. Всё понятно?

— Дай посмотреть договор. Надеюсь, с ним все в порядке? Ты его смотрела?

— Я его сама готовила. Договор стандартный, но с учетом некоторых особенностей, что я увидела при работе с техдокументацией для моей предыдущей фирмы.

«Восемь листов в день… Думаю несложно будет перевести и напечатать. Это значит — сто двадцать дней работы. Если в день переводить по десять — двенадцать листов, то одного дипломата мне хватит на три месяца работы. Таким образом вполне реально получить премию в полторы тысячи долларов в квартал. Ещё имеется три дипломата документов. То есть, работы здесь примерно на год. А что там написано в договоре в отношении сроков?»

Макар просмотрел договор. Как и говорила Элен, по нему на каждый дипломат отводилось четыре месяца работы. Всего — шестнадцать. Его это устроило. Он подписал договор, получил от Элен три тысячи долларов, забрал дипломат с документами и печатную машинку. На такси добрался до пансиона.

«Решена главная моя проблема на ближайший год. За вычетом налогов, как сказала Элен, чистыми я получу примерно тридцать тысяч долларов. Это сто двадцать тысяч крон. Неплохо.»

* * *

Теперь, когда появились деньги, Макар мог приступить к осуществлению своей важнейшей задачи: получению наследства. Ещё от Элен он узнал об известной юридической фирме, занимающейся оказанием юридических услуг населению и организациям. Он позвонил в фирму «Юридические услуги», представился иностранцем, нуждающимся в помощи при получении наследства, и договорился о встрече.

Фирма располагалась в центре Стокгольма в двухэтажном особняке и производила очень солидное впечатление. Явившись в назначенное время, Макар встретился с дежурным юристом, проводящим предварительное ознакомление с делами клиентов. Они прошли в комнату для переговоров. Юрист сразу предупредил Макара, что проводит предварительное изучение всех документов для определения перспективности положительного решения по делу. Его консультация стоит двести крон и, если клиент готов их заплатить, он может приступить к работе.

«Интересный способ проверки финансовой обеспеченности будущих клиентов! Можешь сразу оплатить пятьдесят долларов незнамо за что — и будешь допущен к серьёзным специалистам.»

— Я должен оплатить Ваши услуги сейчас, или после консультации? В кассу ли Вам лично?

— Оплата производится мне перед консультацией. Я подготовил для Вас квитанцию об оплате. Сразу после получения двухсот крон я передам её Вам.

Макар передал юристу деньги, получил квитанцию и, по его просьбе, кратко изложил суть дела. Юрист очень внимательно его выслушал, несколько раз просмотрел представленные документы, потом сказал:

— Мы возьмемся за это дело. Подождите немного, сейчас Вами займется специалист по наследственным делам.

Минут через пять в комнату для переговоров зашел представительный мужчина, на вид лет сорока — сорока пяти, представился Исаком Линдом и ещё раз попросил Макара изложить суть дела, но только как можно более подробно. По ходу рассказа задавал много вопросов, а затем внимательно рассмотрел представленные документы. Практически каждый из них удостоился одного — двух вопросов. В итоге, Исак объявил, что их юридическая фирма берется за это дело и их услуги составят двадцать тысяч крон, причем аванс в сумме пяти тысяч крон должен быть оплачен сразу, после подписания договора. Макар согласился со сделанным предложением. Однако, прежде, чем подписать договор, Исак предложил Макару заключить с фирмой долговременный контракт, стать их постоянным клиентом.

— Наша фирма оказывает очень широкий спектр юридических услуг: наследственные дела, оформление и отслеживание исполнения договоров купли\ продажи недвижимости, имущественные споры, также занимаемся ведением уголовных дел.

Представьте себе, что Вы вдруг стали одной из сторон уголовного дела. Один телефонный звонок нам и немедленно в полиции появляется наш юрист, который своими советами очень облегчает Ваше общение с полицейскими. Абонентская плата по такому договору составляет две тысячи крон в год и вносится ежегодно. Кстати, наши постоянные клиенты имеют скидку по отдельным разовым делам, ведущимся по их просьбе нашей фирмой. Скидка составляет десять процентов от общей суммы договора.

«Почему бы и нет. Если удастся получить наследство мне предстоит ещё не раз участвовать в различных делах, требующих юридической поддержки. К постоянному клиенту отношение особое. Надо соглашаться!»

— Я — согласен. Покажите мне оба договора, но первым я подпишу договор на долговременное сотрудничество.

Исак понимающе покачал головой:

— Безусловно, в этом случае договор на ведение Вашего наследственного дела будет стоить всего восемнадцать тысяч крон. Вы, практически, получаете бесплатное абонентское обслуживание на один год. Поздравляю, у Вас хорошо работает голова!

Макар внимательно изучил оба договора, подписал их и в кассе фирмы оставил оговоренный аванс в сумме пять тысяч крон.

— Исак, ответьте мне на один вопрос: почему в договоре отсутствует срок его окончания? Моё дело может длиться годами?

— Не волнуйтесь, мы сами заинтересованы в скорейшем разрешении Вашего дела. Ведь именно после его завершения мы получим остаток средств по договору. Аналогичные наследственные дела длятся, обычно, три — шесть месяцев. Но Вы — иностранец. К Вам со стороны органов юстиции будет привлечено особое внимание. Сообразуясь с этим, мы не стали указывать срок выполнения договора, но, думаю, он будет закрыт через девять — двенадцать месяцев.

«Вот так, за один день я лишился семи тысяч двухсот крон из имеющихся у меня двенадцати тысяч пятисот! Однако, нисколько не жалко: дело о наследстве ещё на шажок продвинулось в сторону его разрешения.»

Макар попросил сделать ему копии всех передаваемых фирме документов и заверить их у нотариуса. Он оплатил эту услугу и, забрав копии и получив заверения, что о ходе дела он будет информироваться еженедельно, отправился в пансион.

* * *

Надо было отрабатывать полученный аванс. Макар прикинул: сейчас начало июля. Если ежедневно он будет готовить перевод двенадцати листов техдокументации из Аргентины, то сможет закончить эту работу за восемьдесят четыре дня. Это значит, что каждый месяц будет иметь по два полноценных дня отдыха. Вся работа будет выполнена за три месяца, то есть реально получить с учетом аванса и премии за досрочное выполнение первого этапа договора еще шесть тысяч долларов. Поэтому Макар четко распланировал режим дня. С утра тратит не менее четырех часов в зависимости от того, над чем работает: или в библиотеке, или на ВЦ, или непосредственно над словарём. После обеда шесть часов посвящает переводу документов. Вечером после девяти часов обязательная прогулка по Стокгольму с заходом в парки, гавань и другие интересные места. Причем — в любую погоду. Макар прекрасно понимал, что отдыхать надо обязательно: потерянное здоровье ни за какие деньги не купишь.

* * *

В конце августа стали возвращаться постояльцы пансиона. Стало многолюдно и шумно.

Возвратился из отпуска и академик. Он сразу призвал к себе Макара с отчетом о проделанной работе. Убедившись, что тот летом не бил баклуши, а работал по им утверждённому плану, немного подобрел и сделал ему несколько предложений:

— Макар, ты обращался ко мне с просьбой о приработке. Я тут подумал, пообщался с кем надо, и могу предложить тебе два варианта. Первый — взять двух аспирантов, поступивших в нашу аспирантуру этим летом. Ежемесячно за каждого полагается вознаграждение в тысячу крон. Второе — пойти преподавать факультативно русский язык в столичный Учительский институт. Они согласны предоставить тебе шестнадцать часов в месяц с вознаграждением в сто крон за каждый час. Что тебе больше по душе?

«Если бы ты, старый пень, предложил эти варианты в начале лета, я, скорее всего, согласился бы. Хотя никакого желания заниматься именно преподавательской работой никогда не испытывал. Теперь же, после заключения договора с судостроительной компанией из Аргентины — тем более не хочу. От работы по переводу я получаю в восемнадцать раз больше, чем от предлагаемой тобой.»

— Вы знаете, я думаю, что больше пользы я получу, работая по плану стажировки. Уже кое-что начало получаться. Я, пожалуй, откажусь от Ваших предложений.

— Очень разумный поступок! Ведь недаром же стажеры находятся на полном пансионе, занимаясь наукой в Королевской Академии. Я полностью приветствую твоё решение!

* * *

«Пора подумать о замене моих водительских прав на шведские. Если куплю автомобиль, то со своими старыми правами здесь ездить нельзя. Надо сходить в полицейский участок, выяснить, что для этого надо сделать.»

В полицейском участке Макара направили в отдел организации дорожного движения, где с изумлением рассматривали его водительское удостоверение. Потом долго совещались и, наконец, объявили своё решение: он должен снова сдать экзамены на получение прав. На вопрос Макара: когда? он получил ответ: да хоть сейчас, только надо заплатить двести крон.

Первым делом он сдал теоретический экзамен по правилам вождения, получив девяносто баллов из ста возможных при проходном в восемьдесят единиц. За экзамен по практическому вождению он получил сто баллов из ста возможных. Уже на следующий день Макар любовался новенькими шведскими правами, действительными на десять лет.

Теперь покупка автомобиля перешла из разряда желаемой в практическую плоскость. Еще по прошлой жизни ему очень нравился маленький японский джип «Самурай». Но та модель, которую он имел в виду, должна быть выпущена только через три года. После поисков среди газетных объявлений и посещения салонов продажи подержанных автомобилей ему попался на глаза маленький японский автомобильчик «Honda civic» 1973 года выпуска с полуторалитровым двигателем, имеющим мощность в пятьдесят три лошадиные силы и с пятиступенчатой механической коробкой передач. Автомобиль был изготовлен в северном исполнении и продавался очень дешево: всего за шесть тысяч крон. Столько Макар имел в наличии и, не задумываясь, заплатил требуемую сумму. Автомобиль оказался очень прост в управлении, не боялся проселочных дорог, небольших ям и других напастей и полностью подходил Макару.

Глава десятая

Сентябрь подходил к концу. До выполнения первого этапа работ по переводу технической документации для Аргентины оставалась неделя. Как и было договорено, он телеграфом известил об этом судостроительную компанию. Её представитель прибыл в Стокгольм первого октября. Макар передал ему обратно дипломат с техдокументацией на английском языке, дополнив его переводом на русский. Взамен получил новый дипломат с документацией. Также на его счет поступили шесть тысяч долларов за выполнение первого этапа работы с учетом премии в полторы тысячи и аванс в три тысячи долларов за второй этап.

«Неплохо! Только у меня подошли к концу свободные деньги, как сразу я разбогател на тридцать шесть тысяч крон. Если дело пойдет так и дальше, я заработаю столько, что мне не придется работать оставшиеся два года стажировки: свободных денег будет достаточно.»

* * *

Прошло ещё полтора месяца. Позвонил Исак и предложил съездить и посмотреть поместье Макара.

— Дело сдвинулось с мертвой точки. Думаю, в конце зимы или ранней весной наследственное дело перейдет в стадию рассмотрения в суде. Зимой туда ехать не хочется: и дороги плохие: гололед и снежные заносы, холод, да и мало чего мы сможем увидеть под снегом. А представлять, что конкретно входит в состав поместья, в каком оно состоянии — необходимо. Мало ли как всё повернется и надо будет немедленно принимать те ли иные решения. А без знания конкретики можно допустить непоправимые ошибки.

Предлагаю на пару съездить в Финляндию в город Торнио. Потратим на это дело неделю, зато потом не попадем впросак.

— Когда поедем? Мне нужно время, чтобы договориться в институте об отпуске на неделю по семейным обстоятельствам.

— Поехали пятнадцатого ноября. Погода хоть и дождливая, но снега нет и пока не предвидится. Думаю, надо ехать на автомобиле. Бензин — пополам.

— Тогда поедем на моей Хонде. Заодно проверим её ходовые качества.

— Договорились. Только сходи в консульство Финляндии. Может быть тебе надо оформлять визу. Мы-то переезжаем границу без проблем. Не помню, когда там требовали шведский паспорт. Я тоже возьму права. Путь не близкий — тысяча километров. Будем подменять друг друга за рулем. Думаю, если утром выедем, то вечером уже доберемся до места.

— Хорошо. Все сделаю, как надо. Только нужно ли нам так торопиться? Я предлагаю ехать не спеша, не более трехсот пятидесяти — четырехсот километров в сутки. По пути будем останавливаться в городах. Ведь я Швецию совершенно не знаю. Заодно и со страной познакомлюсь.

— Пожалуй, так на самом деле лучше. Хоть отдохнем от этой чертовой работы!

Выехали рано утром. Дорога проходила вдоль Ботнического залива на север. Проехали 395 километров, остановились в городе Сундсвалле. Устроились в гостинице, пообедали и пошли осматривать местные достопримечательности. Город маленький, знаменит большим количеством лесопилок и пожарами. За всю свою историю выгорал полностью четыре раза, пока в 1888 году центр города не выстроили из камня. Темнело быстро, да и устали путешественники сильно, поэтому вернулись в гостиницу и легли спать.

Утром снова в путь. Теперь остановка в городке Шеллефтео, до которого проехали около трехсот километров. Стало ощутимо холоднее. Население города около пятидесяти тысяч человек. Имеются металлургические заводы, гидроэлектростанция. Особо смотреть в городе нечего. Макар предложил возвращаться в гостиницу, лечь спать, а завтра утром выехать пораньше и доехать до конечного пункта их путешествия — города Торнио в Финляндии, около которого и находилось его поместье.

В Торнио въехали в двенадцать часов дня. Светило солнце, был небольшой мороз. Оставив автомобиль на стоянке у гостиницы, пошли по городу. В его центре в парке находился большой каменный дом, в котором до войны жила семья Надежды Петровны. Сейчас в нем, стараниями управляющей компании, была организована четырехзвездочная гостиница.

Недалеко от дома на краю парка Макар заметил небольшой каменный дом, огороженный кованой изгородью. Подойти поближе к нему не удалось: вышедший им навстречу охранник заявил, что это частное владение и посторонним вход запрещен.

«Похоже, именно про этот маленький дом мне говорила Надежда Петровна. Она предупреждала, что, если я надумаю продавать поместье, этот дом и земля вокруг него должны остаться обязательно в моей собственности. Для этого в наследстве он выделен в отдельную опцию. Что-то связано с семейным преданием на его счет. Даже сказала, чтО я должен обязательно сделать внутри него, когда дом перейдет мне по наследству. Одно плохо: я невнимательно слушал её в этот момент, поскольку был шокирован свалившейся на меня информацией о поместье, доставшемся в наследство.»

— А кто может разрешить нам войти в этот дом и осмотреть его изнутри? — поинтересовался Макар.

— Только представители управляющей компании, которая управляет этим старинным поместьем.

— Что же еще входит в это поместье? — спросил Исак.

Похоже, что охраннику было скучно и он рад был поговорить с приезжими людьми.

— Всего я, конечно, не знаю, но компания управляет гольф-клубом, поле которого одной частью находится в Швеции, а другой — в Финляндии. Это очень известный клуб. Он имеет несколько гостиниц, где размещаются туристы и спортсмены. Кроме того, здесь сильно развита спортивная рыбалка: даже проводятся соревнования между спортсменами-рыбаками. По крайней мере, гостиницы никогда не пустуют. Также имеется несколько молочных ферм и маслосыродельных заводов. Вся земля к северу от Торнио принадлежит старинному поместью, которым управляет эта компания. Там хороший строевой лес. Имеется большой деревообрабатывающий комбинат, продукция которого поставляется на экспорт. Много диких животных, на которых за плату регулярно устраивается охота.

Можно сказать, что большинство жителей Торнио работают на этих предприятиях.

— Значит, компания получает большой доход от управления поместьем?

— Каких-либо цифр назвать Вам я не могу, только знаю, что многие богатые люди из Стокгольма хотели бы приобрести это поместье. Они не раз приезжали сюда, интересовались. Значит — доход оно дает приличный.

— Но ведь не приобрели?

— Говорят, что поместье не продается. Там какие-то заморочки с наследниками. Наверно, им выгодно, чтобы всем управляла компания, а они получали ежегодный доход. Если хотите больше узнать — поезжайте по мосту через реку в шведский город Хапаранда. Там находится офис управляющей компании.

— Спасибо за очень интересный рассказ, — поблагодарил охранника Исак.

По пути в гостиницу он сказал Макару:

— Сейчас нам совершенно не с руки показывать какой-либо интерес к поместью и этой управляющей компании. Вот получишь его в наследство, тогда и объявимся. Кто его знает, какие палки в колеса может вставить эта компания в дело о наследстве. Похоже, больше мы ничего не узнаем. Пошли в гостиницу, переночуем, да завтра обратно в Стокгольм.

Вечером, на шестой день от начала путешествия, Макар вернулся в пансион.

* * *

В декабре в Швеции празднуют два самых любимых праздника в году: Рождество — 25-го числа и Святую Люсию — 13 декабря. Если Рождество считается семейным праздником, то все корпоративы в преддверии Рождества проводятся в день Святой Люсии.

Этот праздник начинается еще затемно. Блондинки в одних трусиках и белых прозрачных ночнушках, символизирующие Святую Люсию, в окружении полураздетых молодых людей ходят по улицам городов, распевая праздничные песни. Ими они будят жителей, поздравляют с праздником, раздавая всем желающим имбирные пряники и горячий кофе. Их не смущает даже мороз и снег, по которому они ходят голыми ногами.

Ближе к вечеру начинают проводиться корпоративы в офисах, на которые приглашаются дети и подростки, одетые в белые платья. Они выступают перед взрослыми, распевая песни и танцуя. Затем уже начинаются собственно корпоративы, где также песни, танцы и веселье, подкрепляемые напитками и яствами со шведского стола, заканчиваются за полночь.

В институте, где Макар проходил стажировку, корпоратив в праздник Святой Люсии был доброй традицией. Подготовка к нему начиналась загодя: собирались взносы с участников, закупалась еда и напитки, покупались подарки, организовывалось приглашение детей.

Макару поручили приглашение детей из близлежащей школы для выступления на корпоративе, проводимом в институте

Директор школы, благообразный пожилой мужчина, вызвал классную руководительницу седьмого класса Марту Перссон, только первый год преподававшую в школе после окончания Учительского института, познакомил её с Макаром и распорядился организовать выполнение его просьбы.

Марта — молодая симпатичная девушка, еще хорошо помнившая своё участие в таких мероприятиях, с энтузиазмом взялась за дело. Она отвела Макара в преподавательскую, где быстро набросала план выступления на корпоративе своих учеников. Макар, впервые занимающийся этим делом, всецело положился на её опыт и со всеми предложениями соглашался без возражений. На требование Марты о подаче автобуса к школе, чтобы забрать детей и отвезти в институт, а после выступления развезти по домам, согласился, решив, что это в порядке вещей. На вопрос о подарках для школьников, участвующих в выступлениях, только пожал плечами, сказав, что он иностранец, занимается этим делом первый раз и не знает досконально существующих правил. Марта заявила, что подарки — обязательны, а то на следующий год никто из учеников не согласится на выступление на корпоративе. Макар подумал и не стал возражать, только предупредил, что сам подарками заниматься не будет, а даст некоторую сумму, которую Марта потратит на их покупку. Средняя сумма на один подарок была определена в двадцать крон, а общая — в двести с учетом десяти участников выступления. Деньги он сразу же отдал Марте. Они договорились еще раз встретиться за день до праздника и оговорить все нюансы, обменялись телефонами, и Макар отправился в институт.

Он рассказал ответственному за подготовку праздника — Эрику о своих договоренностях в школе и попросил решить вопрос с автобусом и возмещением ему двухсот крон. Эрик только посмеялся: ты договаривался, ты всё и решай. Автобус и подарки для школьников в смете затрат на корпоратив не предусмотрены! Но потом сжалился и решил помочь с институтским автобусом: договориться с его привлечением для перевозки детей. В отношении денег — только развел руками: мол, в первый раз слышит о каких-либо подарках школьникам.

Одиннадцатого декабря Макар ещё раз встретился с Мартой, уточнил время подачи автобуса к институту и начала развозки детей по домам. В заключение встречи пригласил её принять участие в празднике, обещав проводить домой, если он поздно закончится. Марта засмущалась, на её щёчках проступил лёгкий румянец, но потом согласилась.

Макару она понравилась: симпатичная девушка с хорошей фигурой, обязательная, отстаивает интересы детей и, кроме того, преподает в школе немецкий язык, на котором они сразу после знакомства и разговаривали. На этом настояла Марта, узнав, чем занимается Макар в институте и желая получить дополнительную языковую практику.

Точно в назначенное время Макар подъехал на автобусе к школе. Дети во главе с Мартой быстро заняли места и уже через десять минут вошли в институт. Их выступление всем очень понравилось: им много хлопали и просили повторить некоторые номера.

После того, как Макар с Мартой развезли детей по домам, вернулись в институт, где уже вовсю шло веселье. Они немедленно подключились к нему. Много танцевали, пели, не раз подходили к столам с закуской и выпивкой. В одиннадцать часов Марта сказала, что ей надо домой: отец у неё строгий и она обещала вернуться до полуночи.

— Давай прогуляемся пешком. До моего дома идти минут сорок. Мороз всего пять градусов, на улицах много людей, везде фейерверки, бенгальские огни, — предложила она Макару.

Он согласился. Марта взяла его под руку, и они пошли по праздничному Стокгольму. Уже давно Макару не было так хорошо.

«Неужели я на старости лет влюбился? Мне тридцать, ей двадцать один год. Впервые думаю об этом с сожалением: где мои двадцать пять!»

Они дошли до калитки дома Марты, некоторое время стояли, прощаясь. Макар обнял её и поцеловал. Она ответила, закинув руки ему на плечи. Потом оттолкнула, сказала: «Позвони!» и убежала в дом.

До пансиона Макар пешком добрался только около часа ночи. Несмотря на позднее время, улицы Стокгольма были полны людей. Все расходились по домам. Праздник заканчивался.

Глава одиннадцатая

Как и планировал Макар, за неделю до нового года он телеграфом сообщил в Аргентину, что перевод документов из второго дипломата закончен. Тридцать первого декабря его посетил представитель судостроительной компании, забрал переведенные документы и оставил новые в третьем дипломате. На его счет опять поступило девять тысяч долларов.

Декабрьские праздники пролетели быстро.

Неожиданно утром второго января позвонил Исак и попросил посетить их компанию. Макар не стал медлить и уже на следующий день они встретились в комнате для переговоров.

— Макар, хочу рассказать, как обстоят дела с наследованием.

— Что-то случилось? Мы же виделись перед новым годом, и ты ничего не сказал.

— Просто я ожидал ответ из министерства юстиции Финляндии на наш запрос относительно твоего дела. Вчера мы получили ответ и теперь ясно, что делать дальше.

И так. Начну по порядку и очень подробно. Напомню, что «Юридические услуги» — компания со штаб-квартирой в Стокгольме, имеет филиалы в Финляндии, Норвегии и Дании. Со всеми этими странами у Швеции имеются соглашения о признании ими решений судов по наследственным делам, состоявшихся в любой из этих стран. Поэтому, несмотря на то, что наследуемое тобой поместье расположено в Финляндии, мы взялись за это дело. Пятнадцатого января этого года должно состояться заседание стокгольмского городского суда по твоему делу. Я не сомневаюсь, что решение будет вынесено в твою пользу. После решения суда по закону отводится еще три месяца для подачи апелляции на это решение, после чего оно вступает в законную силу. Согласно этому решению ты будешь признан законным наследником Надежды Петровны Дюковой, умершей в Ленинграде. После этого в течение двух месяцев ты должен официально принять это наследство.

— Отлично! Что же мешает этому?

— Однако, в декабре 1975-го года сеймом Финляндии, как я по привычке называю парламент, приняты дополнения в законы, которыми регулируются права на наследство. Срок начала вступления в силу этих дополнений — со второго квартала этого года. Нам не хватает буквально месяца, чтобы наши решения подпали под действие старых законов, то есть, без указанных дополнений.

Сразу при получении официальных документов о сути принятых дополнений и проанализировав их мы направили запрос в министерство юстиции Финляндии с просьбой ответить на ряд вопросов, связанных с применением действующих в настоящее время соглашений между нашими странами по наследственным делам, которые никто не изменял и не отменял, но положения которых в некоторых моментах вступают в противоречие принятым дополнениям в законы Финляндии.

— Это серьёзные изменения и дополнения?

— В частности, ряд моментов, касающихся именно твоего дела: заседание суда по твоему делу состоится в Швеции в январе, а срок апелляции по нему закончится в апреле, когда уже вступит в действие дополнение в финский закон. А оно гласит, что со второго квартала дела о наследовании активов, превышающие десять миллионов финских марок, подлежат рассмотрению только в финских судах. На наш запрос: в суде какой страны должна рассматриваться апелляция по твоему делу ответ гласит: до 1-го апреля — в суде Швеции, после этого срока до истечения трех месяцев со дня суда в Швеции — в суде Финляндии. При этом в суде Финляндии рассматривается только апелляция, а само решение суда Швеции считается законным и не требует нового рассмотрения. Если апелляция после первого апреля не поступит в суд Финляндии, то по истечении трёх месяцев после рассмотрения судом Швеции, его решение вступает в законную силу и полностью подтверждается министерством юстиции Финляндии. Если апелляция рассматривается в суде Финляндии и решение шведского суда будет отменено, то имеется один вариант действий: передача дела на рассмотрение международного суда.

— Как же можно помочь этому делу?

— Я считаю, что надо как можно быстрее провести заседание суда в Стокгольме. Все, что мы можем сделать, это перенести его с 15-го января на послезавтра — 5-ое января. Это позволит сократить до минимума время подачи кем-либо апелляции в финский суд. Для переноса суда необходимо твоё заявление. Текст я уже составил, нужна только твоя подпись. Всё остальное сделает наша компания.

— Исак, ты считаешь, что финский суд может оспорить решение шведского суда? А как же соглашение между странами о равенстве судебных решений, принимаемых странами — участниками соглашения?

— Моё мнение таково: решение шведского суда может быть изменено только при наличии очень серьёзных документов при апелляции, полностью опровергающих его решение.

— Но ты его допускаешь? Может быть лучше сразу передать дело на решение финского суда?

— Не вижу смысла. Если апелляция будет содержать настолько серьёзные документы, что финский суд отменит решение шведского суда, тогда я не сомневаюсь, что и сам шведский суд отменил бы своё решение. Пока я таких документов не видел и об их наличии мне ничего не известно.

— Ясно. Где надо поставить подпись?

* * *

Заседание городского суда Стокгольма прошло буднично. Исак представил дело о признании Макара наследником умершей в Ленинграде Надежды Петровны Дюковой и, после этого, вступлении в силу завещания, написанного завещателем перед смертью и заверенное нотариусом в Ленинграде. Все документы дела были переданы в суд заблаговременно в установленные сроки.

Суд рассмотрел представленные документы, признал их перечень достаточным для рассмотрения дела, после чего заслушал Макара и Исака. После не продолжительного совещания суда было принято положительное решение по всем вопросам дела о наследовании. Один экземпляр решения суда передано Макару, второй — отправлен в министерство юстиции Финляндии, третий — в архив стокгольмского городского суда.

Опять потянулось время ожидания. Макар продолжал стажировку, работал над переводом документов из Аргентины, изредка встречался с Мартой. Заканчивался март. И опять звонок от Исака и приглашение посетить юридическую компанию.

— Какие-нибудь новости по моему делу?

— Да. Вчера нас посетили представители управляющей компании, занимающейся управлением твоим поместьем. У нас состоялся очень интересный разговор, суть которого я сейчас изложу.

Напоминаю факты. В 1943 году умирает брат Надежды Петровны и она приезжает в Финля?дию на его похороны, где представители юридической компании, длительное время ведущие дела семьи, показывают ей завещание брата, согласно которому она является единственной его наследницей. Она подписывает необходимые документы о вступлении в наследство и, в связи с тем, что не может лично заниматься управлением поместьем, по совету той же юридической компании нанимает управляющую компанию для управления поместьем. Между ею и компанией заключается договор. И документ о вступлении в наследство, и договор с управляющей компанией у нас имеются.

— Конечно, имеются! Я лично передал эти документы тебе!

— Продолжаю. Вплоть до 1963 года указанная управляющая компания занимается делами поместья и довольно успешно. Все положения заключенного договора полностью выполняются. В 1963 году сменяется руководство компании. В течение следующих двух лет из-за неудачных финансовых решений с другими предприятиями, которыми она управляла наряду с поместьем Надежды Петровны, компания оказывается банкротом. Подчеркиваю, банкрот — управляющая компания, а не поместье.

— Значит, поместье оставалось доходным все время действия договора об управлении?

— Конечно! Суд, рассмотревший вопрос банкротства компании, установил, что она не может в дальнейшем заниматься управлением поместьем. В связи с тем, что связи с Надеждой Петровной у управляющей компании — банкрота не имелось, суд не мог пригласить её для принятия решения о судьбе управления поместьем. Поэтому своим решением назначил другую компанию в качестве управляющей. Но, никакого договора между этой компанией и Надеждой Петровной заключено не было. Однако, прежние условия договора были продублированы в решении суда.

— С кем же был заключен договор?

— В таких случаях договор заключается со специальной государственной попечительской организацией, на время представляющей интересы отсутствующего наследника.

Новая управляющая компания успешно управляла поместьем и за последние двенадцать лет значительно увеличила её активы, введя в действие новые объекты. При этом вносила в их уставный капитал как свои средства, так и средства со счета поместья, а также средства других инвесторов. Конечно, бухгалтерский баланс этих вложений велся, и сейчас вполне реально разделить старые активы поместья с новыми. Но вот что касается разделения доходов, полученных от них — имеются большие трудности. Поэтому возможен новый судебный процесс, посвященный определению твоей доли в доходах. По моему опыту такой процесс может продолжаться годами. Самое главное: ты так и не сможешь войти в права наследования до его окончания и распоряжаться наследуемыми денежными средствами.

— А эта специальная государственная попечительская компания разве не должна следить за соблюдением моих прав как наследника?

— Она только формально представляет права наследника до его фактического появления, после чего её участие прекращается.

Представители управляющей компании, посетившие нас, предложили следующее решение этой проблемы: они готовы передать тебе в виде наследства согласованную с тобой некую сумму отступного при условии, что ты откажешься от каких-либо иных требований по данному наследству. В этом случае они также не будут подавать апелляцию и дело о наследовании может быть решено в установленные законом сроки. Для этого от тебя требуется подписание соответствующего документа. Каково твоё отношение к такому предложению?

«Управлять поместьем я в любом случае не собирался. Мне это не нужно. Единственное, что я обещал Надежде Петровне: оставить себе маленький каменный домик с участком земли в Торнио, выделенный в отдельную опцию в наследстве. Кстати, когда мы там были с Исаком, то видели, что этот домик просто охраняется и никакого участия в извлечении прибыли из активов наследства не принимает.»

— Моё решение следующее. Я согласен на получение в виде наследства некоей суммы отступных, только при её расчете я хотел бы, чтобы принимала участие Ваша компания. И обязательно, подчёркиваю, обязательно в мою собственность должен перейти небольшой каменный домик с участком земли, расположенный в Торнио. Он выделен в наследстве отдельной опцией. Мы его с тобой видели, когда там побывали.

— Это правильное решение! Безусловно, мы примем участие в расчёте суммы отступного, проследив отсутствие каких-либо неточностей, и обязательно поставим вопрос о каменном доме с участком земли. Я понял, что домик — это необходимое условие положительного решения на полученное предложение?

— Да, иначе, я буду требовать суда по разделу активов наследства несмотря на любую длительность этого процесса.

* * *

Переговоры между компанией «Юридические услуги» и управляющей компанией продолжались несколько дней и закончились принятием решения, устраивающего обе стороны. Макар в виде отступного от наследства получал на свой счет в банке пятьдесят три миллиона долларов и каменный домик с участком земли в Торнио. Апелляцию ни одна из сторон не подавала, поэтому уже в июле во время своего отпуска Макар планировал посетить Финляндию и вступить в права наследования недвижимостью в Торнио.

Также в июне он передал представителю судостроительной компании в Аргентине последние переведенные документы из четвертого дипломата, получил от неё гонорар и закрыл договор.

«В течение года я решил проблему наследства. Причем, по моему мнению, весьма удачно. На полученные отступные я приобрел золото, которое положил на металлический счет в Handelsbanken, имеющий свои отделения во всех крупных странах мира. Из опыта прошлой жизни я хорошо помню, какими темпами дорожало золото в мире, начиная с конца семидесятых годов. Кроме того, стал законным владельцем каменного дома с участком земли в Торнио, который надо посетить в ближайшее время: договор на его охрану заканчивается в следующем месяце и мне надо определиться на месте, как поступить дальше.»

* * *

За прошедшие полгода также произошло много событий. Макар и Марта стали часто встречаться. Он даже удостоился чести в июне посетить её дом и познакомился с родителями: они хотели знать, с кем их дочь проводит так много времени.

Мать Марты была шведкой, долгое время работала учительницей в школе, но последнее время постоянно болела: повышенное давление и стенокардия. Отец — датчанин по национальности, был старшим помощником капитана большого сухогруза, приписанного к порту Антверпена. Дома появлялся периодически, когда его корабль заходил в Стокгольм или в близлежащие порты. В Оденсе — главном городе острова Фюн в Дании у него был собственный дом, оставшийся от родителей. Продавать его он не хотел и всё время уговаривал жену уехать из Стокгольма.

Когда мать узнала о Макаре, она потребовала привести его домой и познакомить с родителями. В следующее появление в Стокгольме отца Марты такой день настал.

— Макар, — представился «будущий жених», входя в родительский дом Марты.

— Хенрик, — ответил отец, протягивая руку для пожатия, — это моя супруга Ольга. Приятно с Вами познакомиться. Проходите в гостиную.

Они прошли в гостиную и разместились за круглым столом, на котором стояли чашки для кофе и тарелка с печеньем.

— Кофе? — спросила Мать.

— Не откажусь, — проговорил Макар.

Марта наблюдала за этой церемонией едва сдерживая смех.

«Сейчас мамочка с папочкой все вызнают про Макара: кто, когда, сколько… Не успокоятся, пока им не станет все предельно ясно. Уж я-то их хорошо знаю!»

— Чем занимаетесь по жизни? — поинтересовался отец.

— Я ученый, лингвист. Занимаюсь составлением англо-немецко-шведско-русских словарей, предназначенных для перевода текстов по радиоэлектронике, экономике и финансам. Доктор наук. Сейчас нахожусь на стажировке в Королевской Академии наук. Еще осталось стажироваться два года. Родителей у меня нет. Постоянно живу в Ленинграде, работаю в университете.

— Женаты не были? — немедленно поинтересовалась мать.

— Нет. Раньше совершенно не было времени для знакомства с девушками: учеба в университете одновременно с работой, защита сначала кандидатской, потом докторской диссертации. Так и дожил до тридцати лет холостяком.

«Какой серьёзный молодой человек! Не то, что те молодые шалопаи, раньше крутившиеся вокруг моей дочери!»

— Как успехи в стажировке? — спросил отец.

— Нормально. Что планировал сделать за год — всё выполнил. Даже иду с некоторым опережением.

— Что собираетесь делать после окончания стажировки? — опять задала вопрос мать.

— Как я уже говорил, стажировка окончится летом 1978 года. Тогда же у меня закончится действие и выданного мне заграничного паспорта. Вы же понимаете, что без паспорта жить нельзя. Придется возвращаться в СССР. После стажировки в Швеции мне должны предложить в СССР работу по специальности, но какую и где — пока неизвестно.

— Вы очень хотите возвращаться в СССР? Если Вам предложат остаться в Швеции, что будете делать? — спросил отец.

— Я по натуре — космополит, человек мира. Могу жить там, где будет хорошо моей семье, ну и мне, конечно. Вот когда последует соответствующее предложение, тогда и буду решать.

— А если женитесь на иностранке? Тогда обязательно возвращаться в СССР?

— Доподлинно этого не знаю: пока этим вопросом не интересовался. Но по опыту знакомых мне известно, если такое случится, многие остаются за границей в стране, где проживает жена. Тогда или остаются гражданами СССР, проживающими за границей, и получают новый паспорт, который обязаны менять через каждые пять лет, или получают второе гражданство — той страны, где проживает их жена, одновременно оставаясь гражданами СССР, или отказываются от гражданства СССР и принимают гражданство новой страны. В отношении второго гражданства я могу ошибаться: не знаю, разрешено ли оно в СССР.

— А как Вы обеспечены материально? Вашей заработной платы в СССР хватит, чтобы содержать семью и достойно жить? — поинтересовалась мать.

«Ну вот, дошли и до моего материального положения. Стоит ли говорить о наследстве? Наверное, стоит. Все равно узнают, если женюсь на Марте. Ещё подумают что-то плохое про меня, если скрою…»

— На зарплату доктора наук можно достойно проживать в СССР: её хватит и на питание, и на одежду, и на отдых в отпуске. Только с выбором товаров в магазинах СССР — не просто. Деньги есть, а купить нечего. Например, в Швеции в магазине можно купить более десяти сортов колбасы или сыра, у нас — два — три, не больше. Приличную одежду можно только шить у портных — готовое платье такое, что не всегда его прилично надеть. Во всем дефицит. Конечно, это явление временное, каждый год наступает улучшение, но с тем, что имеется в Швеции — не сравнить.

«Правду говорит. Мой сухогруз несколько раз заходил в Ленинград и Одессу: дефицит во всем.»

— В отношении моего материального положения могу сказать следующее. В Ленинграде я живу в двухкомнатной квартире, имею автомашину. Недавно в Финляндии получил наследство от своей приемной матери: дом с землей в городе Торнио и несколько десятков миллионов долларов на счете в банке. К сожалению, этими деньгами в СССР едва ли смогу воспользоваться. Там про наследство ничего не знают, да я и никого в это не хочу посвящать: могу всего лишиться. В Торнио я еще не был, собираюсь на днях туда съездить, посмотреть на дом. Да, еще купил недавно себе автомобиль «Honda», небольшой, для городских поездок. Ну, вот и всё.»

За столом воцарилось молчание. Все переваривали только что услышанные новости.

«Достойный жених! Пусть женятся и остаются в Швеции. Я в виде приданого отдам дочери этот дом, а сама уеду в Данию. Молодые должны жить отдельно от родителей.»

«Ну, Макар, ты и хитрец! Мне ничего про наследство не говорил! Так ты, оказывается, богач!»

«Отличная партия для дочери! Подарю им на свадьбу свою яхту. Всё равно почти не пользуюсь. Дочка научит, как ею управлять, со мной не раз выходила в море.»

Молчание затягивалось.

«Самое время объявить о желании жениться на Марте!»

Его нарушил Макар:

— Уважаемые Ольга и Хенрик! Я люблю Вашу дочь и прошу её руки! Я уже говорил с ней об этом и она согласилась на моё предложение!

— Я — согласна! — проговорила мать. По её щекам слёзы проложили две дорожки. — Хенрик тоже согласен!

Глава двенадцатая

После получения от родителей Марты согласия на брак, Макар и Марта быстренько собрались и отправились «погулять». Выслушивать от них сентенции о свадьбе, приданом, подарках, брачном договоре совершенно не хотелось.

— А почему ты не сказал мне раньше о твоем богатстве?

— А надо было?

— А почему нет?

— Знаешь, наша беседа очень похожа на то, как говорят евреи в СССР.

— Это как?

— Они часто отвечают вопросом на вопрос, когда не знают, что ответить.

— Значит, ты не знаешь, что мне ответить?

— Думаю, потому не говорил, что не был уверен, есть ли у нас общее будущее.

— А теперь уверен? В общем будущем?

— Теперь — уверен!

Они шли по парку, вокруг бегали дети, мамочки катили коляски.

— Макар! Вот мы с тобой поженимся. А дальше что? Поедем в СССР? Останемся в Швеции? Ты уже решил?

— Думаю, решать мы должны вместе. Раз теперь у нас общее будущее.

— Я бы лучше осталась в Швеции. Специально взяла в библиотеке книгу Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ» и начала читать, чтобы понять, что это такое — СССР, в котором ты родился и жил. И знаешь, не смогла осилить даже половины первого тома: там такие страшные вещи написаны! Не хочу жить в такой стране.

— Жизнь идет и всё меняется. Сейчас уже меньше стало беззакония, репрессий, доносов и допросов. Но они, конечно, ещё есть. Больше всего мне не нравится в СССР то, что каким бы головастым и рукастым ты не был, без славословия партийным начальникам: бывшим и настоящим, мертвым и живым ты ничего не достигнешь. Попадешь в разряд неблагонадёжных и на этом твоя карьера закончится. Есть, конечно, люди, на которых держится военная мощь страны. Им многое позволено кроме критики партии. Критиковать — значит перейти в лагерь врагов. Так считают партийные начальники. Хотя, на мой взгляд, критика всегда необходима. Без неё невозможно взглянуть на любое событие или идею непредвзято, со многих сторон и сделать правильные выводы.

— Вот видишь, ты и сам не хочешь жить среди таких людей! Давай останемся в Швеции или уедем куда-нибудь в другую страну: Бельгию, Англию или Западную Германию.

— Понимаешь, зло никогда не было вечным. И в СССР начнутся перемены. И очень скоро. И кто будет там находиться в это время — будет иметь огромные преференции. СССР — огромная страна, люди которой за десятилетия забыли, как делать бизнес, отвечать за свои поступки, не надеяться на дядю, а только на себя. Её ждёт великое будущее, только путь к нему не будет усеян розами.

Думаю, нам не стоит уезжать в СССР, но мне надо остаться гражданином этой страны или получить второе гражданство. Это позволит принять непосредственное участие в тех преобразованиях, которые начнутся через десяток лет. Ну и заодно заработать на кусок хлеба с маслом для нашей семьи.

— Я очень рада это услышать от тебя. Каковы наши ближайшие планы?

— Я должен вступить в наследство в Финляндии — это в первую очередь. Сроки поджимают.

Надо сходить в посольство СССР в Стокгольме и всё узнать о женитьбе на иностранках, а главное, о последствиях этого. Очень не хочу, чтобы рано или поздно это негативно отразилось на тебе и наших детях.

Думаю, в конце лета сыграть с тобой свадьбу.

А что делать дальше — бой покажет.

— Какой бой?

— Так говорят у нас, русских, когда много неясного и неизвестно заранее, как поступать наиболее разумно.

— Макар, когда в Финляндию поедешь? Возьми меня с собой.

— Взять то я не прочь, да что твои родители скажут? Сначала получи у них разрешение.

— Мама не пустит…

— Ну, на нет и суда нет. Ещё съездим и не раз.

* * *

В этот раз Макар ехал в Торнио в одиночестве на своей Хонде. У него были на руках: решение Стокгольмского суда о вступлении в наследование каменным домиком в Торнио, письмо министерства юстиции Финляндии о регистрации этого объекта недвижимости в местном муниципалитете в его собственность и паспорт с отметкой посольства о беспрепятственном проезде в Финляндию как владельцу недвижимости.

До Торнео он добрался за два дня, остановился в гостинице и сразу лег спать: очень устал за дорогу. Утром позавтракал и направился в муниципалитет, где предъявил указанные бумаги, заплатил положенную пошлину за регистрацию недвижимости и в сопровождении работника муниципалитета и полицейского отправился в парк к своему дому.

От представителя управляющей компании у него было письмо в местную полицию, что в связи с появлением наследника договор охраны домика ими продлеваться не будет. Этот вопрос необходимо решать с новым собственником, то есть с Макаром.

В этот раз дом охранял другой охранник, не тот с которым зимой вели разговор они с Исаком. Полицейский переговорил с охранником, предупредил, что через три дня договор на охрану перестаёт действовать, но оставшиеся дни тот должен отработать. Забрал у него ключ от дома и передал его Макару.

— Есть ли необходимость в нашем присутствии при первом посещении Вами дома? — спросил он.

— Давайте всё же зайдем все вместе. Мало ли что мы там увидим, — ответил Макар.

Они подошли к дому. Макар открыл ключом входную дверь. В доме практически ничего не было. Только в гостиной стоял крепкий старинной работы массивный дубовый стол с четырьмя стульями да несколько лавок. Слой пыли в два пальца покрывал всё вокруг.

— Вы что, сюда ни разу не заходили? — спросил полицейский охранника.

— Нет, нас предупредили, что в дом входить запрещается. А ключ дали на всякий случай: вдруг пожар или ещё что случится.

Всей группой они обошли дом, прикрывая носы платками: он был пуст. После этого полицейский и служащий муниципалитета покинули дом, попросив Макара определиться, будет ли он заключать договор на охрану. Охранник тоже вышел на улицу и прошел в будку около ворот — своё постоянное место. Макар остался один.

«Первым делом надо нанять женщин, чтобы навести в доме порядок: убрать пыль, вымыть полы и окна. Связаться с местными энергетиками: надо подать в дом электричество и провести ревизию электропроводки, пригласить сантехников для ревизии системы подачи воды и канализации. Все же более тридцати лет дом простоял без обслуживания! И уже потом проделать всё то, что просила Надежда Петровна.»

Макар прошел в будку к охраннику и поинтересовался, не знает ли тот, кто бы мог навести в доме чистоту.

— Я могу прислать жену и дочку. Они все сделают. Только надо купить принадлежности для уборки да определиться с платой.

— Хорошо, зови сейчас своих женщин. Пусть они определят фронт работ, составят перечень того, что им надо для уборки и назовут её стоимость. А я их подожду здесь. Не волнуйся, теперь я могу распоряжаться охраной дома.

Охранник отправился выполнять поручение Макара, а тот снова вернулся в дом. Он старался ступать очень осторожно, так как любое резкое движение вызывало в доме пыльную бурю.

«Дом внутри производит неплохое впечатление.

Нигде не видно гнили, везде сухо. Крыша не протекает. Имеются все удобства. Похоже, он уже реконструировался: имеется угольный котел для отопления, колонки для нагрева воды на кухне и в ванной. Благоустроенный туалет. Размеры дома не велики: снаружи шесть на восемь метров, цокольный этаж, первый этаж, второй этаж. Да еще и чердак. Пойду ка я отсюда: столько пыли наглотался, что и прокашляться не смогу. Подожду женщин на улице.»

Макар обошел вдоль изгороди участок земли, где стоял дом. Участок был небольшой, соток двадцать. Из построек, кроме будки охранника около ворот, стоял деревянный сарай с огромным навесным замком на двери. Вторые ворота позади дома выходили прямо на дорогу, проложенную вокруг парка. Они также были заперты на замок. Калитка, врезанная в изгородь около ворот, была закрыта на мощный металлический засов, уже сильно заржавевший, зафиксированный также ржавым навесным замком. Вдоль ограды были высажены туи, хорошо загораживающие двор от любопытных взглядов. Двор зарос высокой травой. Дорожки, выложенные диким камнем, также заросли и были завалены старыми листьями, принесенными ветром из парка. Было видно, что тут давно никто ничего не убирал.

«Да здесь работы на неделю! Чтобы навести и поддерживать хоть какой-нибудь порядок надо нанимать дворника. Вот и охранник с женщинами идут сюда. Сейчас они определятся с уборкой в доме, а я попробую договориться с охранником убрать двор. Может быть он согласится.»

* * *

Макар не ошибся: целую неделю пять нанятых им работников занимались наведением порядка в доме и во дворе. Он постоянно присутствовал при этом, наблюдая и контролируя их работу. Дубовый стол в гостиной оказался горой завален всевозможными находками, обнаруженными в доме и во дворе при уборке. Там были ключи от навесных замков, несколько столовых серебряных приборов, даже кошелек с довоенными монетами и другие мелочи.

Несмотря на наличие ключей, навесные замки пришлось срезать: настолько они проржавели. Также пришлось местами заменить старую электропроводку и поставить новые установочные электроприборы: счетчики, выключатели, розетки. Приобрести современную электроплиту на кухню и установить электроводонагреватели в ванной и кухне вместо работающих колонок на угле. Была проведена ревизия угольного котла, заменено несколько труб водоснабжения, очищен септик. Двор также был приведен в порядок: трава выкошена, дорожки восстановлены, весь мусор вывезен.

Всего он потратил на приведения дома и участка в порядок более тридцати тысяч крон.

Макар осмотрел сарай: его вполне можно было использовать в виде гаража. Места в нем вполне хватило для его Хонды и ещё осталось для второго автомобиля.

Он купил в мебельном магазине большую двуспальную кровать, постельное бельё, кое-какую кухонную утварь и решил переселиться из гостиницы в собственный дом. Надолго в Торнио задерживаться Макар не планировал: еще три дня и надо возвращаться домой, в Стокгольм. Договор на охрану дома был продлен на год, также за дополнительную плату охранник и напарником взялись поддерживать чистоту в доме и порядок во дворе.

Осталось только выполнить последнюю просьбу Надежды Петровны.

* * *

Макар внимательно осмотрел дом. Толстенные стены, сложенные из дикого камня, упирались в гранитное скальное основание, заменяющее фундамент. Мощные деревянные перекрытия из дубовых бревен, обитые досками, могли выдержать многотонную нагрузку. Стропила были выполнены из соснового бруса сечением триста на триста миллиметров, крыша покрыта медными листами. Видно было, что дом строился на века и постоянно реконструировался в соответствии с велениями эпохи.

Макар спустился на цокольный этаж. Он состоял из двух помещений площадью около двадцати квадратных метров каждое. Они были совершенно пустыми, но по полу был насыпан слой песка.

«Так, припоминаю, в дальней комнате цокольного этажа в правом от прохода углу находится вход в подвал.»

Он ногами разгреб песок: его слой не превышал нескольких сантиметров, и обнаружил заподлицо с поверхностью пола металлический люк с врезным замком. Макар подергал ручку: замок был закрыт и люк не открывался. Сам люк был похож на те, которые врезаются в перегородки между отсеками в подводных лодках. Их Макар видел в фильмах о ВОВ. Только этот был со встроенным замком. Он задумался.

«Что-то мне Надежда Петровна говорила насчет того, где находится ключ от этого люка. Вроде бы надо подняться на чердак и посмотреть стропила, на которые набиты доски крыши. В одном из них имеется тайник, где и спрятан ключ. Но в каком? И как этот тайник выглядит? Не помню. Да и она говорила, что ей показали этот тайник в детстве. Всё, что она запомнила: тайник находится в одном из боковых брусьев стропил в самом верху, около конька.

Надо взять фонарь в автомобиле и поискать.»

На чердаке Макар внимательно осмотрел все стропила: ничего похожего на тайник не обнаружил.

«Все ли я правильно делаю? Там ли ищу? Надежда Петровна могла забыть, на каком чердаке надо искать тайник. Это может быть большой дом в парке, или сарай около моего дома, или какая-нибудь другая постройка, уже снесённая ввиду ветхости… Схожу-ка я сначала в сарай!»

В сарае, пригнувшись под низкой крышей, он обошел все стропила и на одном из них заметил аккуратно, заподлицо подогнанную планку, прикрывающую, наверное, некое углубление, сделанное в бруске. Осторожно, плоской отверткой, так как других инструментов у него не было, Макар попытался сковырнуть эту планку. Похоже, она плотно была вбита в углубление, так как поддавалась с трудом. В конце концов планка расщепилась, Макар выковырял её остатки и обнаружил кожаный футлярчик. В нем находилось два ключа и какая-то деревянная палочка, сантиметров десять длиной с фигурным концом, изображающим голову рыбы. С другого конца палочки было сделано отверстие.

«Отверстие для продевания шнурка. Наверное, эту деревяшку надо носить на шее.»

Макар вернулся на цокольный этаж, по пути прихватив из машины монтировку, опустился на колени над люком и попробовал вставить в отверстие один из найденных ключей.

«Так. Этот не подходит. Попробую другой. Ага, вошел «как к себе домой», но не проворачивается. Боюсь, если приложу большее усилие — ключ сломается. Надо залить в отверстие масло. Кажется, после ремонта осталась бутылочка с машинным маслом на кухне.»

Залив масло в отверстие для ключа и подождав минут десять, Макар попытался ещё раз открыть замок люка. Со скрежетом, но замок открылся. Он потянул за ручку люка, но тот не поддавался. С помощью монтировки и вспомнив чью-то мать, Макар всё же сумел приподнять люк, подсунул в открывшуюся щель деревянный брусок. Немного отдохнув, продолжил с помощью рычага начатую работу. Наконец, с ужасающим скрежетом люк на металлических петлях откинулся наружу.

Макар увидел тёмный лаз. Фонарик высветил только клубящийся туман. Дна видно не было.

«Что это еще такое? Туман в погребе? Что-то спускаться туда меня совершенно не тянет!»

Он повернулся к крышке люка и только тогда заметил прикрепленный к нему с внутренней стороны пакет, замотанный в полиэтиленовую плёнку.

«Похоже, эта захоронка сделана перед самой ВОВ, когда появился полиэтилен. Наверное, в этом пакете находятся какие-нибудь инструкции. Сначала надо с ними познакомиться, а уж потом что-либо делать.»

Глава тринадцатая

Макар забрал пакет и поднялся на первый этаж. Уселся за стол и положил его перед собой. Аккуратно разрезал полиэтилен и достал толстый конверт из серой бумаги. Открыл его и вытряс содержимое на столешницу.

«Так, что здесь… Конверт. В нём несколько листов какой-то бледно-желтой бумаги, с неровно обрезанными краями и текстом, написанным на очень похожим на русский язык, но с ятями и твердыми знаками. Совершенно не читаемый: подпорченный водой и с какими-то коричневыми пятнами. И ещё один конверт с двумя листами с текстом на шведском языке. Начну с последнего.»

Макар положил перед собой два листа и прочитал следующее:

«Мой потомок! Не знаю, кто ты: мужчина или женщина. Но раз читаешь это письмо, то оно попало именно в те руки, кому и предназначалось. Несколько слов о себе. Я — последний мужчина из старинного русского дворянского рода Бахтиных. Мой прапрадед — Тит Евграфыч Бахтин после войны со шведами получил в своё владение большое поместье на границе Швеции и Финляндии как поощрение за мужество и верность Государю императору России. Я уже много лет живу в Финляндии, не являюсь гражданином России и не совсем хорошо владею русским языком, поэтому прошу простить за ошибки, допущенные мною в этом письме.

Наша семья около двухсот лет владеет этим поместьем и из поколения в поколение передаёт тайну, ставшую доступной нам ещё при первом её владельце: Тите Евграфыче Бахтине, нашем предке. В этом конверте имеется послание Тита Евграфыча, собственноручно им написанное, завещающее эту тайну своим потомкам. К сожалению, текст плохо сохранился: не раз был залит водой и кровью наших предков. Поэтому я кратко излагаю его содержание.

При первом посещении деревни Торни Титом Евграфычем, ставшем его владельцем и образовавшем на этом месте поместье, он обнаружил среди его жителей старца — финна по имени Каапро, что означает «сильный человек бога», который очень почитался его жителями. Тот жил в маленькой землянке и к нему приходили за советом как жители этой деревни, так и других, близлежащих селений. Каапро был очень стар. Когда Тит Евграфыч увидел его, тот был почти при смерти: лежал, не вставая. Вся деревня обихаживала его, но жизнь в нём угасала с каждым днём. При встрече Каапро на чистом русском языке сказал Титу Евграфычу, что прозревает будущее его семьи и готов ему его рассказать при условии, что тот выполнит его желания. Тит Евграфыч, подумав, согласился и на кресте поклялся точно выполнить их. Каапро сказал, что примерно через два столетия появится наследник семьи, не являющийся его прямым потомком, который единственный овладеет тайной деревянной рыбы, что позволит занять его семье одно из первых мест в будущем мире. Но для этого Тит Евграфыч должен на месте его землянки построить каменный дом, в котором спрятать от людей ход под землю, где клубится туман. Этот ход находится в его землянке под лавкой на которой он лежит. Тогда деревня Торна станет центром процветающего поместья и принесет семье Тита Евграфыча почет и уважение сильных мира сего. Также он должен хорошо обращаться с подневольными ему крестьянами в поместье, сохранить деревянную рыбу, которую получит от Каппро, и суметь донести до наследника это его завещание. Ещё он сообщил, что ход под землю и деревянная рыба — это две неразрывные вещи, которые позволят сбыться его предсказанию.

Тит Евграфыч выполнил все пожелания Каапро и завещал своим потомкам сделать всё для того, чтобы пророчество старца сбылось. Если ты, наследник, читающий моё письмо, не тот человек, о котором говорит пророчество Каапро, продолжай выполнять завещание Тита Евграфыча, сохраняя тайну хода и деревянной рыбы. У тебя все равно ничего не получится. Только погибнешь. В противном случае используй деревянную рыбу и ход под землю, в котором клубится туман, для возвеличивания нашей семьи. Как это сделать — мне не известно. Да поможет тебе Бог!»

Макар молча сидел, переваривая прочитанное.

«С какой стороны я подпадаю под это пророчество? Я — не прямой потомок Тита Евграфыча. Это первое, и единственное. Ну, ещё посвящен в пророчество, знаю, где находится ход под землю и держал в руках деревянную рыбу. Если, конечно, этот кусок дерева с вырезанной головой рыбы и есть эта самая «деревянная рыба». Однако, как воспользоваться этим — даже не представляю. Оно всё это мне надо? Что потребует от меня реализация этого пророчества — неизвестно. А погибнуть — раз плюнуть. Якобы конечным результатом выполнения его будет попадание меня в число самых могущественных людей на Земле. А что это такое? Власть мне не нужна. От большого богатства бы — не отказался, зная, как с ним поступить. Но поставит ли оно меня в ряд с этими могущественными людьми? Вот не вижу ничего, что могло бы подвигнуть меня приступить к реализации этого пророчества. Да и как его реализовывать, если никому это неизвестно. Почему именно я могу это узнать и сделать? Бред!

Верну всё в первоначальное положение: прикреплю письмо к люку, закрою им ход под землю, запру люк, замаскирую ход песком, уберу ключ и деревянную рыбу в тайник на чердаке сарая. И забуду обо всём этом на время. Может быть что-нибудь изменится со мной или миром вокруг меня, и я начну действовать. Но не сейчас.»

Макар сделал всё, что запланировал. Потом запер металлическую дверь, ведущую на цокольный этаж, и убрал в тайник оба ключа и деревянную рыбу.

На следующий день, еще раз очень тщательно проинструктировав охранников дома, на автомобиле покинул город Торнио, предварительно заехав в полицию. Там он оставил копию договора на охрану дома, письменную инструкцию для охранников и ключи от дома. За плату малую договорился о постоянном надзоре за своим домом и охранниками. Оставил свои координаты в Стокгольме и просил в случае чего немедленно его обо всем информировать.

* * *

Сразу по возвращении Макар позвонил Марте, рассказал, что задержался в Торнио так долго потому, что пришлось приводить в порядок дом и решать ряд вопросов по его охране на ближайшие годы.

— Сейчас отосплюсь в пансионе и завтра схожу в посольство. Чем занималась пока меня не было?

— На тебя обижалась! Бросил девушку одну, а сам уехал путешествовать в Финляндию.

— Так я же не отдыхать ездил, да и родители тебя не отпустили. Какие у нас новости?

— Отец опять ушел в рейс, вернётся через месяц. Мать занялась подготовкой к свадьбе. Собирает мне приданое, хочет подарить на свадьбу семейный дом, а сама уехать в Данию. Отец решил нам на свадьбу подарить свою яхту! Давай сходим, посмотрим. Она стоит на причале в яхт-клубе. Я знаю, как туда пройти.

— Интересно, что мы с ней будем делать?

— Как что, ходить по Ботническому заливу: в Хельсинки, Торнио… У меня имеется документ о сдаче экзамена на вождение яхты. Мы с отцом каждый год летом ходили в Финляндию. Даже один раз в Данию на остров Фюн, где его дом. Знаешь, как это хорошо ходить под парусом по морю!

— А если ветра не будет? Так и простоим посередине моря без движения. А если шторм? Яхта то хоть большая?

— Средняя. Девять метров длиной, около трех шириной. Имеется движитель на двести пятьдесят лошадиных сил. Немецкий, дизельный. Оснащена радаром, эхолотом, радиостанцией. Построена в 1970 году на верфи в Дании. Можно сказать, совсем новая. Отец за неё почти триста пятьдесят тысяч долларов заплатил. Нам потому хочет её отдать, что всегда во время его рейсов на сухогрузе она простаивает. Думает, мы чаще ею будем пользоваться.

— Ну, не знаю. Я никогда под парусом не ходил. Не представляю даже, каково это. Да и экзамены на яхтсмена не сдавал, парусами не умею пользоваться. На мой взгляд яхта — большая, можно ли управлять ею двум яхтсменам?

— Всё управление автоматизировано с помощью электромоторов и лебедок. Только кнопки нажимай! Захочешь — научишься.

Да, ещё мама сходила к нашему семейному юристу и переговорила о моём замужестве. Сказала, что он советует обязательно заключить брачный договор. Мало ли, что в жизни случается. У моих родителей он тоже есть. Что ты об этом думаешь?

— У нас в СССР брачные договоры не в ходу. Даже не знаю, есть ли вообще у кого. Но раз здесь так принято, то ничего не имею против. Пусть юрист составляет. Я почитаю, дам моим юристам посмотреть…

* * *

Поход в посольство СССР в Стокгольме очень насторожил Макара. Придя туда и сказав дежурному о цели прихода, был проведен к служащему посольства, занимающемуся вопросами соотечественников. Между ними состоялся следующий разговор:

— Я — Макар Рожков. Доктор наук, доцент ленинградского университета. По направлению Академии наук СССР прохожу трехгодичную стажировку в Шведской Королевской Академии наук. Прошел всего один год стажировки, осталось два года. Обстоятельства сложились таким образом, что я женюсь на гражданке Швеции примерно через два месяца. Я бы хотел узнать, какие правила существуют, если они есть, для граждан СССР при женитьбе на иностранцах.

— Подождите немного, я ознакомлюсь с Вашим личным делом, и мы продолжим разговор.

Макар просидел в одиночестве в комнате для переговоров полчаса. Теперь пришли два сотрудника посольства, которые стали задавать множество вопросов, касающихся будущей жены Макара. Вопросов было так много, и они были настолько разнообразны, что на половину из них он не смог ответить. Причем вопросы задавались, по мнению Макара, в форме, минимально допустимой для общения между соотечественниками. Это его сильно разозлило, и он решил поставить на место допустивших бестактность служащих посольства.

— Извините, с кем я имею дело? Вы мне не представились.

— Мы представляем службу посольства, обеспечивающую взаимодействие с соотечественниками. Наши имена Вам знать не обязательно. Вы являетесь гражданином СССР, находитесь в загранкомандировке, пришли в посольство своей страны и должны отвечать на все наши вопросы без каких-либо изъятий. Вам все понятно?

— Мне не понятен тон, каким задаются вопросы, а также их содержание. Я пришел в посольство с конкретным вопросом и хотел бы получить на него конкретный ответ. Если Вы не компетентны или не хотите отвечать, то так и скажите. Я найду другую возможность получить их.

— Гражданин Рожков! Вы знаете, что ведёте себя недопустимо с работниками посольства? От полученной Вами характеристики, подготовленной нами, зависит дальнейшее продвижение по службе, заграничные командировки, да и вообще возможность поездок за границу!

— Какое отношение всё Вами перечисленное имеет к вопросу о моей женитьбе?

— Прямое! Только после знакомства с Вашей будущей женой, определения её отношения к нашей стране, будет решаться вопрос предоставления ей гражданства СССР. Если же по каким-либо параметрам она не будет удовлетворять предъявляемым к ней требованиям как супруги гражданина СССР, то гражданство она не получит, а Вы не получите разрешение на этот брак!

— Таким образом, любовь Вами не принимается в расчеты?

— Этот фактор не является определяющим при решении данного вопроса.

— Хорошо, в этой части беседы мне всё понятно. Теперь просветите меня о возможности получения мною второго гражданства той страны, гражданкой которого является моя жена.

— Никакого второго гражданства по действующему законодательству Вы иметь не можете.

— Если всё же я женюсь на гражданке Швеции, то какие это будет иметь последствия лично для меня?

— Самые отрицательные. В лучшем случае Вам будет позволено проживать за границей, оставаясь гражданином СССР, но Вы должны приезжать в нашу страну для перерегистрации имеющегося у Вас заграничного паспорта раз в пять лет. От характеристик, полученных Вами от нас, будет прямо зависеть продление заграничного паспорта. Поэтому мы Вам советуем изменить своё отношение к служащим посольства и, тем самым, обеспечить полную лояльность к Вашей родине.

— И последний вопрос. Если мне не будет продлён заграничный паспорт, и я останусь жить в СССР, то сможет ли моя жена получить визу для проживания вместе со мной в СССР?

— Это будет зависеть от многих причин, с некоторыми мы Вас уже познакомили в этой беседе.

— Спасибо. Я должен осмыслить полученную информацию. Когда я смогу подойти ещё раз для окончательного решения моего вопроса?

— В любое время, когда сочтете для себя возможным сотрудничать с нами.

«Вот и поговорили. Или я чего-то не понимаю или этот наезд на меня имеет какие-то далеко идущие цели. Неужели дело идет к вербовке меня в качестве секретного сотрудника органов? И все эти завуалированные угрозы должны склонить меня к такому шагу? Но это же глупость! Я женюсь на шведке и подам документы на получение шведского гражданства, отказавшись от гражданства СССР. И что они могут сделать в этом случае? Отобрать у меня квартиру в Ленинграде? Автомобиль? Уволить из университета? Наверное, эти потери они «мерят на свой аршин». Или они считают, что я не смогу найти здесь работу и погибну от голодной смерти? Неужели в их представлении и квартира, и автомобиль, и работа в университете должны крепчайшим якорем держать меня на коротком поводке, заставить плясать под их дудку? Как-то я был лучшего мнения об умственных способностях сотрудников наших органов. Неужели они настолько наивны?»

Макар глубоко задумался.

«Самое неприятное — это потеря гражданства СССР. В этом случае моё участие в предстоящих переменах в стране может не состояться. Или отказ в продлении мне заграничного паспорта. Тогда я стану невыездным и не смогу встречаться с женой, если ей не дадут визу. Куда не кинь — везде клин. Расскажу все Марте. Вместе и решим, что делать.»

Глава четырнадцатая

Когда Макар рассказал Марте о результатах своего посещения посольства, её возмущению не было предела.

— Как можно жить в стране, которая не считает возможным содействовать процветанию семьи? Разлучить мужа и жену! Не давать визы и отбирать загранпаспорта безо всякого на то основания! Или еще того лучше — давать или не давать разрешение на женитьбу? Да это восемнадцатый век какой-то! Даже и не думай больше ходить в это дурацкое посольство. Распишемся в мэрии, сыграем свадьбу и будем жить поживать и добро наживать. Мне вот лично от твоего СССР ничего не нужно. А тебе? Я понимаю, это страна, в которой ты родился. Но по твоим рассказам после того, как прожил два года в детском доме, всего добивался самостоятельно: своим умом, знаниями, способностями. Квартиру тебе не государство дало, а, наоборот, отобрало и вместо большой поселило в маленькую, автомобиль сам купил. Как защитил докторскую диссертацию, то работу хорошую не предложило, предпочла выпихнуть на три года из страны, да ещё от содержания во время стажировки отказалось! Переложило на принимающую сторону. Хорошо хоть никому не известно, что ты получил наследство и стал богатым человеком! А узнало бы, так все меры предприняло, чтобы отобрать у тебя всё! А тебе, в лучшем случае, какие-нибудь крохи оставило. Да еще и шантажировать бы стало.

Нет! Оставайся в Швеции, получай шведское гражданство. Работу себе найдешь: вон за год больше тридцати тысяч долларов заработал. А теперь и вообще можешь не работать: живи в своё удовольствие!

В общем, отношение Марты к жизни в СССР ему было понятно. Теперь надо было разобраться с вопросом получения шведского гражданства, возможностью дальнейшего прохождения стажировки в Академии наук и зарабатыванием денег. Сидеть дома, не работая, кататься на яхте и просто прожигать жизнь Макару категорически не хотелось. Он считал: то, что легко пришло, легко и уйдет. И строить расчеты только на полученное наследство было бы глупо. Надо поговорить со знающими людьми. И повод вскоре представился.

Марта принесла ему для ознакомления труд семейного юриста: брачный договор, и рассказала, что мать в виде приданого хочет отдать ей свой дом в Стокгольме, а отец подарить на свадьбу яхту. Макар связался с «Юридическими услугами» и договорился о встрече.

— Привет, Макар! Ещё одно наследство? Ну, это мы быстро оформим! — пошутил Исак при встрече.

— Исак, даже не знаю, к кому мне теперь обратиться за юридической помощью. Хотелось бы продолжать сотрудничество с тобой, да не уверен, что обратился по адресу.

— А ты не стесняйся, изложи свои вопросы, я подумаю, как тебе лучше помочь.

Макар всё рассказал: и про предстоящую женитьбу, и про брачный договор, и про посещение посольства.

Исак задумался на короткое время, потом высказал своё мнение:

— Брачным договором, оформлением приданого, свадебных подарков займется Карл — он специалист по этим вопросам. Вопросами получения гражданства — Оскар. Он на них «собаку съел». Правовыми нюансами взаимоотношения тебя и Шведской Королевской Академии наук после изменения гражданства — Стефан. Они всё в лучшем виде тебе разъяснят и предложат оптимальный вариант, а если надо, то наша компания примет в этом участие. Поскольку все вопросы взаимосвязаны, лучше их изложить одновременно сразу всем трем специалистам, а они уже определятся, кто чем займется. Согласен?

— Полностью полагаюсь на твоё мнение.

После двухчасовой беседы стороны чётко уяснили все нюансы проблемы и договорились встретиться через неделю, не забыв заключить договор на юридические услуги в сумме по девятьсот крон на каждого специалиста с учетом десятипроцентной скидки.

* * *

На следующую встречу с юристами Макар взял с собой Марту: пусть послушает умных людей и убедится, что он от неё не хочет ничего скрывать.

Начал разговор Карл:

— Я внимательно изучил брачный договор, переданный мне. Что я могу сказать? Он стандартный. Принимая участие во многих бракоразводных процессах, я изучил самые болевые точки, возникающие при разделе имущества и детей. Предлагаю дополнить его разделом об имуществе Ваших общих детей и правом любого из родителей видеться с ними независимо от того, с кем из них проживает ребёнок. Вот, посмотрите подготовленные мною разделы, — проговорил он и передал текст Макару и Марте. — Также хочу еще раз предупредить, что имущество, принадлежащее мужу и жене до свадьбы, остается в их собственности после развода. Это же касается и подарков на свадьбу, сделанных отдельно мужу и жене, и упомянутых в брачном договоре. То есть, они остаются в собственности того, кому они преподнесены. Общие подарки делятся в равных долях между ними. Всё нажитое семьёй имущество после заключения брака, а также денежные средства в банке, ценные бумаги, и т. п. делятся между партнёрами в равных долях. И последнее, на содержание детей в случае развода, той стороне, у которой остаются дети другая сторона ежемесячно выплачивает пособие в размере, установленном судом на бракоразводном процессе.

Макар и Марта внимательно выслушали пояснения Карла, прочитали дополнение к брачному договору и взяли тайм-аут на раздумье.

Карл, ответив на вопросы, удалился. Следующим выступил Оскар.

— В отношении получения второго гражданства Швеции всё не так однозначно. По действующему законодательству претендент на шведское гражданство, уже имеющий какое-либо другое, должен отказаться от первого и только тогда он может получить гражданство Швеции. Имеется одно исключение: второе шведское гражданство могут получить молодые люди до двадцати двух лет, родившиеся в семье шведов, то есть лиц, имеющих шведское гражданство. Никакое владение недвижимостью, счетами в шведских банках, женитьба на шведках не являются определяющими при получении второго гражданства, однако, для получения первого — безусловно являются. В итоге, Макар может получить гражданство Швеции только отказавшись от гражданства СССР. Кстати, граждане СССР также по закону не могут иметь двойного гражданства. Но для них действует ряд исключений, связанных с получением гражданства стран народной демократии, правда оговоренные целым рядом условий.

Я нашел некий вариант, который, может быть, подойдёт для Вашего случая. Вы, Макар, ведь имеете официально зарегистрированную недвижимость в Финляндии? Зарегистрировав брак со шведкой и опираясь на соглашения между Швецией и Финляндией об особых взаимоотношениях, в частности, в отношении семейных пар, и будучи владельцем недвижимости в Финляндии, Вы можете подать ходатайство на получение финского гражданства и получить его, не отказываясь от гражданства СССР. То есть Вы получите паспорт Финляндии, если нигде в официальных документах не будете писать, что являетесь гражданином СССР. Наша юридическая компания берётся за это дело. Но Вы должны понимать: получив гражданство Финляндии можете быть лишены гражданства СССР, если об этом станет известно в Вашем посольстве. И Вам не продлят ещё на пять лет паспорт гражданина СССР.

— Если я Вас правильно понял, мне нельзя ставить в известность своё посольство о женитьбе на шведке и получении гражданства Финляндии и тогда, может быть, мне продлят мой паспорт еще на пять лет?

— Ну, где-то так.

— А каковы последствия того, что эта афера выяснится именно в момент моего нахождения в СССР для продления действия паспорта?

— Не могу даже предположить последствия этого для Вас: в СССР дела решаются не по закону, а по решению вышестоящих органов.

— Значит, Ваше предложение таково: мне получить гражданство Финляндии. С гражданством Швеции пока вообще не связываться, так как в этой стране двойное гражданство запрещено. Держать в тайне от сотрудников посольства свою женитьбу на шведке и, тем более, получение финского паспорта. И положиться на русский «Авось»?

— К сожалению, ничего другого предложить не могу.

— Ещё один вопрос: а не сообщит ли Финляндия в СССР о предоставлении мне своего гражданства?

— Не сообщит. Нигде в будущем в официальных бумагах не будет зафиксировано, что Вы дополнительно имеете гражданство СССР. Об этом мы позаботимся.

— Таким образом, для жизни в СССР я буду иметь советский паспорт, а во время выезда за границу пользоваться финским? Но ведь, чтобы получить заграничный паспорт в СССР надо заполнить кучу анкет, в одной из которых, я это помню отлично, есть вопрос о наличие второго паспорта.

Думаю, это чревато для меня серьёзными последствиями. Лучше сразу отказаться от гражданства СССР и получить шведское на основании женитьбы на шведке. А в Финляндию меня и так всегда пустят.

Он помолчал.

— Может быть, не скрывать в посольстве факт моей женитьбы на шведке, а официально поставить их в известность об этом и одновременно попросить, конечно, хорошо обосновав просьбу, оставить мне гражданство СССР и разрешить проживание в Швеции? Если это получится, то позже оформить паспорт Финляндии и пользоваться им при жизни на Западе, не связываясь в течение пяти лет с посольством СССР при получении виз для посещения других стран, используя для этого финский паспорт?

— Это — наиболее приемлемый и честный вариант. Если Вам откажут в праве остаться гражданином СССР и жить в Швеции, Вы всегда можете отказаться от гражданства СССР и получить шведское.

— Спасибо за консультацию. Тут тоже нельзя ничего решать, хорошо не подумав. О своём окончательном решении я сообщу позже.

Последним выступил Стефан:

— Я проанализировал шведское законодательство и имеющиеся прецеденты, похожие на Ваш случай, и пришел к выводу: Ваше желание продолжить стажировку в Шведской Королевской Академии наук — реально даже при потере гражданства СССР. При этом Вы остаётесь на полном пансионе Академии наук до окончания срока стажировки.

Для этого необходимо официальное заявление в Академию наук с просьбой продолжить стажировку с объяснением причин потери гражданства СССР. Наиболее удобной причиной будет заключение брака со шведкой и принятие шведского или финского гражданства. Если со стороны принимающего Вас института Академии наук не будет возражений, а ещё лучше, будет согласие на продолжение стажировки, то Королевская Академия наук разрешит продолжение стажировки с сохранением первоначальных условий. Я в этом не сомневаюсь.

— Спасибо. Здесь мне всё понятно.

Макар ещё некоторое время молча раздумывал, потом вместе с Мартой покинул комнату переговоров юридической компании.

* * *

Макар и Марта уединились в её комнате в родительском доме и ещё раз внимательно проанализировали услышанное.

— Думаю, первое и последнее предложение надо принимать полностью, — сказала Марта. — А во втором поступить так, как ты предложил: нам с тобой пожениться, не спрашивая на это ничьего разрешения, поставить в известность об этом де факто посольство СССР, написать просьбу о разрешении тебе работать в Швеции оставаясь гражданином СССР и раз в пять лет продлевать срок действия твоего паспорта. Если ты получишь отказ, то принимаешь гражданство Швеции и отказываешься от гражданства СССР.

Мне, почему-то кажется, что власти СССР пойдут на это. Они ведь заинтересованы в том, чтобы как можно больше граждан СССР, устроившихся за границей, жило и работало на Западе, оставаясь связанными со своей страной. Ведь влияние на этих граждан в любом случае останется и может быть при случае использовано в их интересах.

— Какая ты у меня умная девушка! Я ведь и сам склонялся именно к этому. Решено, так и будем действовать. Свадьба назначена на тридцатое августа, ничего не меняется, подготовка к ней продолжается, как запланировано.

Глава пятнадцатая

Свадьба прошла тихо и скромно. Кроме родителей Марты, её тёти и трёх подружек по Учительскому институту присутствовал только Исак — со стороны Макара. Макар был атеистом, но по просьбе Марты и её родителей принял участие в венчании, после чего молодые зарегистрировали свой брак в мэрии и отметили это событие в маленьком ресторанчике, который Макар снял на весь вечер. После чего удалились в комнату Марты в доме её родителей, где провели незабываемую для молодожёнов ночь. Макар у Марты был первым мужчиной, поэтому старался быть предельно осторожным и внимательным к своей супруге.

Первого сентября Марта отправилась на работу в школу, а Макар — в институт. Там сразу обратили внимание на наличие кольца на его левой руке. Начались расспросы, поздравления и Макар организовал небольшую «поляну» для своих коллег по работе. Даже академик, услышав о его женитьбе, поинтересовался, кто же его избранница, а узнав, что она шведка, поздравил его и сказал, что из шведок выходят лучшие жены, сославшись на свой опыт семейной жизни.

В конце сентября мать Марты перебралась в дом мужа в Данию, переписав свой стокгольмский дом на дочь. Теперь молодожены жили в собственном каменном двухэтажном доме и наслаждались независимостью и друг другом.

Яхта, подаренная отцом Марты, была Макаром осмотрена и признана пригодной для плавания внутри Ботнического залива, что они с Мартой по воскресным дням до наступления осенних штормов часто делали. Постепенно Макару всё больше и больше нравилось хождение под парусом, и он даже записался на курсы яхтсменов, поставив перед собой задачу к следующему лету овладеть теорией и получить документ, разрешающий самостоятельное управление яхтой.

Также Макар покинул пансионат и стал получать деньги, ранее оплачиваемые Академией наук за его проживание там, на свой счёт. Деньги были небольшие: всего четыреста пятьдесят крон в месяц, но всё равно — приятно.

Его стажировка проходила по плану. К новому году он рассчитывал в черновом варианте подготовить англо- немецко-шведско-русский словарь экономических и финансовых терминов. Заранее стал готовиться к его широкому распространению в других странах. Для этого Марта основала компанию «Словари и разговорники», которая этим должна заниматься. Она была гражданкой Швеции и поэтому ей было намного проще создать компанию, чем Макару. В этой компании он занял пост директора, руководящего её деятельностью. Оклад у него был символический, но начало предпринимательской деятельности в Швеции положено. Компания предложила издательскому отделу института отпечатать пятьсот экземпляров словаря за свой счёт, чтобы разослать в виде сигнальных экземпляров по предполагаемым заказчикам и таким образом определить на него спрос. По своему прежнему опыту Макар рассчитывал, что новый словарь удачно закроет имеющуюся нишу на рынке словарей и его компания, профинансировав следующий его тираж и разослав заказчикам, заработает неплохие деньги.

По шведскому законодательству разрабатываемый им словарь был его интеллектуальной собственностью, поэтому Макар имел право на это.

В конце сентября Макар сходил в посольство СССР в Стокгольме, куда передал своё заявление о желании сохранить гражданство и получить разрешение на работу за границей. С ним имел разговор третий советник посольства, который внимательно выслушал его резоны и обещал, что к новому году решение по его заявлению будет принято, а он своевременно о нём проинформирован по новому адресу проживания в доме своей жены.

* * *

Освободившись от ежедневной обязательной работы по переводу технических текстов для судостроительной компании в Аргентине, Макар вместо радости ощущал какую-то пустоту, настолько он привык к этой работе. Посоветовавшись с Мартой, он решил расширить деятельность компании «Словари и разговорники», дополнив её оказанием услуг по переводу сразу на четырех языках.

Работа в школе стала тяготить Марту: заниматься собственным делом было куда интереснее, и она оставила школу, полностью переключившись на работу в компании. Марта отвечала за направление деятельности компании, занимающейся переводами со шведского на немецкий и обратно. Конечно, Макар постоянно подключался к её работе, помогал и обучал. Постепенно она набиралась опыта и в будущем должна была стать неплохим переводчиком.

Заказов их компания пока имела немного, и Макар их количество в настоящее время не старался увеличить. Рост заказов сразу бы привёл к увеличению количества сотрудников компании, а этого на данном этапе развитии их бизнеса ему было не надо. Макар считал, что главное сейчас для них — высокое качество переводов, а не погоня за количеством заказов. Сначала надо заявить о себе как о специалистах высокого класса, заработать авторитет, занять нишу рынка перевода сложных финансовых, технических и экономических текстов. И в этом направлении их компания работала довольно успешно. У «Словарей и разговорников» стал складываться круг заказчиков из числа специалистов институтов Шведской Королевской Академии наук, которым требовались высокоточные и грамотные переводы их работ для опубликования в научных журналах за рубежом. Известность компании росла и уже к лету 1977-го года количество заказов возросло настолько, что Макар был вынужден заняться расширением штата сотрудников.

Разосланные сигнальные экземпляры новых словарей начали оборачиваться довольно крупными заказами. Пришлось заключать договоры с издательствами, имеющими опыт их печати, поскольку издательский отдел института не мог обеспечить такие объёмы. К лету было отпечатано и разослано более трехсот тысяч экземпляров словарей, а заказы продолжали поступать. Только от реализации этого первого тиража по пятьдесят долларов за словарь компания Макара заработала чистой прибыли более девяти миллионов долларов.

* * *

Обещанное приглашение в посольство СССР перед новым годом так и не состоялось. Сам Макар инициативу в этом не проявлял, считая, что всё равно от него ничего не зависит, но «чуйка» прогнозировала грядущие неприятности.

Первый звоночек прозвенел в апреле 1977-го года. Макара пригласил академик и познакомил с письмом, полученным Академией наук из СССР.

В письме говорилось, что в связи с особыми обстоятельствами Макар с первого мая отзывается из Швеции и его стажировка прекращается.

— Макар, не знаешь, что произошло?

— Точно не знаю, но догадываюсь. Это связано с моей женитьбой на шведке. Перед свадьбой я посещал посольство и предупредил о предстоящей свадьбе. Мне было выражено неудовольствие тем, что я предварительно не испросил разрешение посольства на женитьбу, не познакомил сотрудников посольства со своей невестой и, вообще, веду себя не так, как им бы хотелось. Меня предупредили, что могу лишиться заграничного паспорта и сделаться невыездным. Я посчитал, что женитьба — моё личное дело и ни у кого никакого разрешения испрашивать не стал. После заключения брака, я побывал в посольстве и оставил там заявление с просьбой разрешить мне работу за границей, продлить на пять лет действие моего паспорта и выдать визу для посещения СССР моей жене. Мне обещали дать ответ на моё заявление до нового года, однако ничего сделано не было. Теперь вот это письмо к Вам. Думаю, в ближайшие дни меня пригласят в посольство, где поставят в известность об аннулировании моей визы в Швецию, сокращения на год срока действия заграничного паспорта и отзыве в СССР.

— И всё это из-за женитьбы на шведке? — не поверил академик. — Но ведь семья — это святое! Как можно разбивать семью из-за амбиций бюрократов! Что же ты предпримешь?

— Сначала я хочу познакомиться с официальной версией моего отзыва со стажировки. Если мои предположения верны, то возвращаться в СССР не буду. Ничего хорошего меня там не ждёт. Попрошу гражданство Швеции и напишу заявление в Шведскую Королевскую Академию наук с просьбой: дать возможность завершить стажировку. При этом откажусь от содержания меня за последний год стажировки за счёт Академии наук. Одновременно начну искать возможность продолжить свою научную деятельность в избранном мною направлении в одном из шведских университетов. Думаю, успешно оконченная стажировка повысит мои шансы на поиск работы.

— Макар, могу обещать своё полное содействие в осуществлении твоих замыслов. Думаю, это правильное решение.

Через три дня Макар получил официальное приглашение в посольство СССР. Прежде, чем туда идти он еще раз посоветовался с юристами «Юридических услуг» в отношении своих действий в случае, если его не выпустят из посольства и насильно отправят в СССР. Они посоветовали ему заранее написать заявление в компетентные органы Швеции о предоставлении ему шведского гражданства и отказе от гражданства СССР, заверить дату его написания у нотариуса и оставить в юридической компании вместе с просьбой заняться этим делом. Если события пойдут по предполагаемому Макаром сценарию, то «Юридические услуги» смогут немедленно подключиться и принять необходимые меры.

В указанное в приглашении время Макар пришел в посольство СССР и сразу был проведен в кабинет третьего советника посла, с которым встречался несколько месяцев назад.

— Я Вас пригласил сюда, чтобы официально объявить о принятом решении по Вашему заявлению.

После этого он зачитал текст на бланке Министерства иностранных дел СССР с подписями и печатью. Он гласил: «… в связи с перечисленным Министерство иностранных дел СССР принимает следующее решение:

— просьбу гражданина Рожкова М. А. не удовлетворять,

— отозвать Рожкова М.А. из Швеции, прекратить его стажировку в Шведской Королевской Академии наук за год до истечения установленного срока,

— с первого мая считать заграничный паспорт, выданный Рожкову М.А. недействительным,

— обеспечить возвращение Рожкова М.А. в СССР, для чего выдать ему билет на авиарейс Стокгольм — Ленинград N6572 на тридцатое апреля 1977-го года…».

— Вам все понятно в принятом решении, гражданин Рожков? Пояснений не требуется?

— Всё понятно.

— Сейчас Вас проводят в канцелярию посольства, где получите билет на самолёт. Оставшиеся до отлета дни советую посвятить сбору вещей и завершению работ по стажировке в Академии наук. Письмо об этом им направлено несколько дней назад. Я Вас больше не задерживаю.

«Хоть выпустили из посольства, а могли поступить более жестко. Все сомнения прочь! Теперь — в юридическую компанию. Настало время кардинально решать вопрос моего гражданства.»

* * *

Больше Макар в посольстве не появлялся. Все хлопоты по этому делу взяла на себя компания «Юридические услуги».

К июлю были решены основные вопросы: получен временный паспорт Швеции и разрешение на работу, издан приказ в Академии наук о продлении на год стажировки Макара без сохранения содержания — за его собственные средства, принято решение Министерством внутренних дел о сокращении пятилетнего срока, необходимого для получения постоянного гражданства Швеции, до одного года в связи с особыми обстоятельствами.

Из посольства СССР Макар получил уведомление о лишении его гражданства, изъятии у него квартиры и лишении прописки, реализации автомобиля в доход государства, за средства на его счёте в сбербанке отправки его личных вещей в контейнере морским путём в Швецию.

«Не ожидал такой заботы обо мне со стороны отечества! Из личных вещей наибольшую ценность представляет чемодан с документами, привезенный в Ленинград из Ивангорода. Что-то говорит мне, что его среди отправленных вещей не будет, а будет всякое бесполезное тряпьё.»

Больше всего случившемуся была рада Марта. У неё наконец отлегло от сердца, перестали мучить невесёлые мысли, связанные с возможной разлукой с Макаром.

Всё лето они посвятили путешествиям на яхте. Макар сдал экзамены и получил удостоверение яхтсмена. Они сходили под парусами в Хельсинки, потом в Торнио, посетили собственный дом Макара. Внутри он был обихожен, чист и двор поддерживался в порядке. Марта и Макар прожили в нём неделю, обходили пешком окрестности города, побывали на поле для гольфа, ранее входившем в поместье, где взяли несколько платных уроков игры. Макар еще на один год продлил контракт на охрану дома.

* * *

Компания «Словари и разговорники» получила из печати второй тираж словарей и начала рассылку их заказчикам. Макару стали часто поступать предложения продать право на издание его словарей от издательств США, ФРГ, Великобритании. Были разосланы ответы с согласием при условии, что подготовленные дополнения к словарям Макар будет издавать самостоятельно. Только на продаже прав было получено еще около десяти миллионов долларов.

Реализация второго тиража принесла еще около двенадцати миллионов долларов чистой прибыли. Компания «Словари и разговорники» заканчивала 1977-ой год с отличными финансовыми результатами. После вычетов налогов чистая прибыль составила почти тридцать миллионов долларов.

Но не всё было так безоблачно в жизни молодой семьи. Обострилась болезнь матери Марты. Она не выходила из больницы. В октябре умерла от инсульта. Марта была на её похоронах. Отец Марты также сильно расстраивался от потери близкого человека. Приближался срок выхода его на пенсию, и он предложил съехаться и жить вместе. Он продаёт дом в Дании и покупает дом рядом с домом Марты. Или они вместо двух домов покупают более просторный дом в Стокгольме и живут вместе.

Марта была уже на третьем месяце беременности, и отец хотел посвятить свою старость внукам.

Глава шестнадцатая

Марту воодушевило предложение отца приобрести новый большой дом, где и поселиться всем вместе. Макар был против этого. Он считал, что наилучшее предложение — покупка дома для отца недалеко от них.

— Понимаешь, твой отец не такой уж старый мужчина. Пройдет год, два и печаль по поводу смерти жены притупится. Он будет останавливать свой взгляд на других женщинах. Может быть, кто-то ему понравится. И что ты будешь делать, если он поселит её в нашем общем доме? Тем более, если она тебе не понравится? Лучше даже не допускать возможность возникновения таких проблем в будущем.

— Конечно, все мужчины такие! Как понравится какая юбка, готовы все забыть и нестись за ней сломя голову! Мой отец не такой, он любил маму и никогда не будет встречаться с другой женщиной!

— Да я разве возражаю? Вполне могу поверить, что он — исключение из правила. И всё же, Марта, я против того, чтобы нам жить всем вместе. Тем более, ты никогда больше месяца не жила с ним под одной крышей. В Стокгольме он бывал наездами. А когда встречаешься с человеком редко, то не всегда можешь узнать его положительные и, тем более, отрицательные стороны. Люди редко их демонстрируют сразу после знакомства.

Не мытьём, так катаньем Макару удалось убедить Марту искать дом для отца рядом с ними. Обращение в риэлтерские конторы, поиски через знакомых — и дом нашёлся. Он располагался на параллельной улице в одном квартале с ними. Земельные участи обоих домов соприкасались и разделялись только оградой.

— Вот видишь, как славно получилось: прорежем в ограде калитку и можно ходить друг к другу в гости напрямую, не обходя вокруг квартала.

— Да, мне самой нравится. Макар, у нас есть деньги для покупки этого дома? А то пока отец продаст свой дом в Дании, этот могут уже купить.

— Деньги мы найдем, ты только уточни у отца: на самом ли деле он решил переселиться в Стокгольм? Может быть это было минутное желание. Всё же там — его родовой дом и расставаться с ним ему будет тяжело.

— Я только вчера разговаривала с ним по телефону и рассказала, что мы нашли дом для него. Он очень обрадовался. Подтвердил своё желание жить рядом с нами и уже начал искать покупателя на свой дом. Его пенсионные бумаги уже рассмотрены и через месяц — два пенсия будет назначена. А пока его перевели с сухогруза в офис компании — пересидеть это время.

— Хорошо, я свяжусь с компанией «Юридические услуги» и они всё оформят.

Весной отец Марты переехал в Стокгольм.

* * *

Беременность Марты протекала тяжело: сильный токсикоз. Её несколько раз даже помещали в госпиталь на сохранение ребенка. Уже было известно, что будет мальчик, и Макар был очень рад этому известию.

Перед родами, за неделю, Марта опять оказалась в госпитале: гипертензия. Роды проходили тяжело, но ребёнок родился без особых последствий для роженицы кроме сильного кровотечения. Потом началась родильная горячка, перешедшая в сепсис, сильная гипертензия и Марта умерла.

Ребёнок был выношенным и здоровым. Первые два месяца после рождения он находился в госпитале: мамочки делились с ним лишним молоком. Потом Макар нашел для него кормилицу, которая со своим ребёнком — девочкой поселилась в его доме. На первое время это решило проблему, но кормилица не могла жить у Макара постоянно: у неё была своя семья.

Макар очень тяжело перенёс смерть жены: замкнулся, впал в депрессию, забросил начатые проекты, но стажировку закончил, получил отличную характеристику от академика и ряд предложений о работе в академических институтах.

Очень сильно помог ему в этот тяжёлый период жизни отец Марты. Он взял на себя все текущие заботы по организации жизни малыша, которого назвали в его честь Хенриком. Постоянно проводил с ним время, играл, гулял, обихаживал. Когда кормилица вернулась к себе домой, организовал кормление Хенрика смесями.

Ребёнок рос здоровым, хорошо развивался, постоянно находился под наблюдением детского врача, нанятого Макаром.

Постепенно депрессия стала покидать Макара: время лечит. Он опять вернулся к работе в компании «Словари и разговорники», стал восстанавливать утраченные контракты, но расширяться не торопился: ему хватало работы над дополнениями к изданным словарям и переводом специальных текстов для постоянных клиентов: учёных Академии наук. Полученных доходов вполне хватало для безбедного существования.

Практически незаметно для него прошло получение гражданства Швеции и постоянного паспорта.

Макар постоянно стал проводить свободное время с Хенриком, деля его с отцом Марты.

«Два Хенрика: старый да малый вернули мне вкус к жизни. Если бы не они — не могу даже предположить до чего бы я докатился.»

Так прошло еще два года. Наступил 1980 год.

* * *

Маленький Хенрик быстро рос и хорошо развивался. Он ходил в детский сад, где общался со своими сверстниками, но оставаться дома с дедом ему было намного интереснее. Дед читал ему сказки, рассказывал о сухогрузе, на котором не раз обогнул земной шар, играл в разные игры. Конечно, Хенрик был очень мал и не всё понимал в рассказах деда, но всегда слушал его очень внимательно, что доставляло тому огромную радость.

Макар продолжал руководить своей компанией, очень много путешествовал на яхте, проводил каждый год по месяцу в своём доме в Торнио. Каждый раз бывая там он открывал люк в подвал и пытался как-то определить, что такое там находится. Почему клубится туман? Почему даже самая длинная веревка, опускаемая туда, не достаёт дна? Причём здесь деревянная палочка с головой рыбы? Все его эксперименты по определению того, что находится в ходе под землю были неудачными: свет фонаря, опущенного в ход, терялся уже в метре от поверхности. Стенки хода под землю просматривались не более, чем на полметра в глубину, были совершенно гладкими и блестели от света фонаря. Никаких скоб, штырей, выемок на стенках не было. Это определил Макар, опуская длинный шест вдоль стен колодца.

Наконец, он пришел к выводу, что надо попробовать туда спуститься самому и разобраться со всем непонятным на месте. Привлекать кого-либо в помощь он не стал — хорошо помнил запрещение о раскрытии тайны этого места посторонним. Хотя кого считать посторонним? Старшего Хенрика? Да, посторонний. Марту, пока она была жива? Тоже да. Младший Хенрик еще настолько мал, что только лет через двенадцать — пятнадцать ему можно рассказать об этом ходе: уж его посторонним считать никак нельзя.

«А проживу ли я столько лет? В любой момент со мной может что-нибудь случиться: несчастный случай, болезнь, да мало ли что… Завещать сыну возню с этой тайной? А вдруг он погибнет, пытаясь раскрыть её? Ну уж нет! Нечего на других перекладывать этот крест. Тем более, я уже морально созрел для путешествия по ходу под землю. Надо только оформить завещание, чтобы душа была спокойна за будущее сына. И хорошо подготовиться к этому походу: продумать вид и количество снаряжения, состав вещей, которые надо взять с собой, приспособления, позволяющие мне с минимальными затратами сил выбраться из колодца, ведь, подтягиваясь на руках, я едва ли смогу подняться более, чем на двадцать метров, разработать тактику спуска. Я — не спортсмен, не диггер… Вот этому и посвящу всю наступающую зиму, чтобы следующим летом, в июне, осуществить задуманное.»

* * *

По просьбе Макара «Юридические услуги» подготовили ему завещание сыну, позволяющее надеяться, что тот будет нормально обеспечен и получит неплохое образование. Опекуном до наступления совершеннолетия сына Макар назначил Хенрика старшего: тому сейчас было шестьдесят два года, на здоровье не жалуется и, как он надеялся, сможет вырастить внука. Также написал письмо сыну, в котором подробно рассказал про тайну дома в Торнио, оставив тому самому решать, что с этой тайной делать. По его завещанию, письмо Хенрик должен получить и прочитать в двадцать один год, то есть, в своё совершеннолетие.

Макар совершенно не представлял, с чем может столкнуться, спустившись в колодец. И набирать много всего с собой было глупо: тащить же самому придется, но и оказаться с голыми руками в случае какой-либо опасности тоже нельзя.

Он еще раз внимательно рассмотрел рисунок из письма брата Надежды Петровны. В нем глубина колодца не была обозначена.

Первым делом надо было решить, на какую глубину он будет опускаться. Если иметь какой-нибудь механизм, который может вытащить его на поверхность, то это одно дело, если же надеяться только на собственные силы — другое. Однако, проводя эксперименты с измерением глубина колодца, Макар определил, что в колодце отсутствует гравитация. Но, на всей ли глубине? Первое, что приходило в голову: использовать полиспасты. Макар посетил клуб альпинистов, где получил полную консультацию и конкретные советы по спуску в колодец и подъёму из него только с помощью силы собственных рук. Применять для этого какой-либо движитель, тянущий верёвку, ему не рекомендовали: любая случайность — и спасения нет: например, пропадет электроэнергия, подаваемая на электромотор, или заглохнет бензиновый или дизельный двигатель… И таких случайностей — множество. Если ты в одиночестве, то только можно надеяться на собственные силы. Там же в клубе Макару показали альпинистские полиспасты, наиболее удобные для использования в альпинизме. Самое большое ограничение: Макар не был уверен, что сможет переносить точку крепления полиспаста, спускаясь в колодец. Но, по крайней мере, все его усилия даже электросверлом просверлить отверстие в стенке колодца, куда он смог дотянуться сверху, успехом не увенчались. В итоге путём расчета и проб ему подобрали полиспаст, позволяющий подняться человеку его веса и силы с грузом в тридцать килограмм на плечах с глубины в сто метров. Освоение его и тренировки заняли примерно две недели, зато Макар был уверен, что сможет опуститься и подняться в одиночестве на это расстояние. И сил для этого у него хватит. Полиспаст крепился на треноге, устанавливаемой над колодцем, и жестко закрепляемой на поверхности.

Первый вопрос — спуск под землю был решён. Для подстраховки он заказал изготовление штанг из алюминия, которые можно соединять друг с другом, наращивая общую длину получающегося длинного шеста, который можно опустить в колодец.

Какая должна быть экипировка при спуске под землю его также просветили альпинисты. Вместе с полиспастом, он приобрёл в клубе альпинистский костюм, рюкзак и несколько титановых гвоздей: на всякий случай.

От того, сколько продлится его путешествие, зависело количество продуктов, забираемое с собой.

«Неделя! Не больше. За это время: «или пан, или пропал»! Это будет разведка. Если что-нибудь найду интересное и смогу вернуться, то следующее путешествие может быть и более долгим. А пока — только неделя!»

Макар решил, что сначала он опустится в колодец не более, чем на десять метров. На следующий день — на двадцать. И так будет увеличивать расстояние до предельной глубины в сто метров.

«Надо ли каждый раз тащить с собой рюкзак? Если на какой-нибудь глубине я обнаружу отнорок, то всегда смогу подняться наверх, забрать рюкзак и снова спуститься до этого места. А если отнорка не будет и я просто окажусь в каком-нибудь другом мире, как часто пишут фантасты? И подняться за рюкзаком не будет возможности? А я, «голый и босый», с пустыми руками, да еще незнамо где? Рисковать попусту не буду: спускаюсь с полным рюкзаком.»

Далее следовало определить, что брать с собой, кроме продуктов.

«Возьму стандартный набор альпиниста. Там всё, что надо для путешествия: и набор продуктов, и личные вещи, и утварь… Надо иметь оружие. Вот тут проблема. Дела с ним никогда не имел. Какое? Сколько? Как с ним обращаться?… Придётся записываться в клуб охотников и там пройти подготовку. Хорошо хоть, время еще достаточно. Там и определюсь с оружием и боеприпасами.»

Первичная подготовка в клубе охотников продолжалась три месяца. За это время Макар познакомился с видами оружия, его назначением, научился стрелять и ухаживать за ним. Получил охотничий билет и право на приобретения оружия.

Для путешествия приобрел себе охотничью двустволку-вертикалку на двенадцатый и шестнадцатый калибр. Выбирал самую маленькую и лёгкую. Также все приспособления к ней, выстрелы с пулей и дробью, пулелейку, порох, свинец.

Последними его приобретениями стали: малогабаритный фонарик с креплением на лоб, запас для него батареек и аккумулятор, небольшая солнечная батарея, позволяющая заряжать аккумулятор (батарею он выпросил в институте физики у знакомого ученого, для которого перевел много статей, да и то всего на месяц), титановый топорик, охотничий нож из золингеновской стали, швейцарский мультитул и походный комплект для починки снаряжения: нитки, иголки, клей и т. п.

Завершающей стадией подготовки стало вступление в клуб туристов. Двухнедельная подготовка в нём и три похода: однодневный по лесу, трёхдневный по воде на лодках и недельный в горы. Результатом их стало приобретение малогабаритного комплекта рыбака: крючков, лески, поплавков и карабинчиков, а также аптечки с большим набором лекарств и инструкцией по ее использованию на все случаи жизни.

Он приобрел новый кошелек, в который положил по десятку золотых и серебряных монет, какие сумел приобрести, и спрятал его в боковой карман рюкзака.

Теперь Макар был готов к путешествию под землю.

Глава семнадцатая

В конце мая Макар на своей яхте дошёл до Торнио и разгрузился. В этот раз пришлось арендовать грузовик для перевозки трёхметровых штанг и треноги в разобранном виде. Заодно он загрузил в кузов свой снаряженный для похода тридцатикилограммовый рюкзак, три бухты прочного тонкого лавсанового шнура и две бухты тросика, скрученного из стальной проволоки.

Приехав во двор дома с помощью охранника быстро разгрузился, отпустил того на две недели в отпуск и наконец остался один.

Не спеша перетаскал всё привезённое на цокольный этаж в помещение, где находился ход под землю, перекусил и решил ещё раз продумать порядок своих действий.

Макар положил перед собой рисунок, скопированный из письма брата Надежды Петровны, и в очередной раз внимательно его рассмотрел.

/ \

/ смерть\

_______/ \_________

слега-I--- I-

они I________________________ I мы

«Значит так. Передо мной схематично изображен колодец. «Мы» — означает сторону колодца, расположенную в моём доме. «Они» — другой конец колодца, выходящий неясно куда.

«Слега» — толстая деревянная палка, проходящая внутри колодца и соединяющая обе его стороны. Расположена примерно в центре колодца. В середине колодца между его сторонами в отдалении от каждого конца располагается ещё один колодец — диаметром раза в два больший, чем наш, и соединяющийся с нашим под прямым углом. Он обозначен словом «Смерть», то есть туда ни в коем случае нельзя идти.

Длина слеги нигде не обозначена. У меня с собой имеются сорок алюминиевых штанг — труб диаметром пять сантиметров, которые я могу жестко соединять между собой и опускать в колодец. То есть, получить длинную трубу, которая, может быть, достигнет стороны «Они». Тогда, если в колодце на самом деле отсутствует гравитация, я спокойно пройду по нему, держась за трубу. Даже не так: одену на трубу карабин, а веревку, привязанную к нему, закреплю на поясе. Так будет надежнее. Да, надо будет конец трубы обязательно закрепить с моей стороны: вдруг она провалится в колодец, и я её потеряю. Хорошо, что в каждом месте соединения алюминиевых штанг на муфтах имеется специальное ушко, к которому я могу прицепиться карабином. Это также повышает надежность перемещения в колодце. Решено: с полиспастами я пока не заморачиваюсь, а начинаю собирать трубу, опуская ее в колодец.»

Спустя полчаса Макар споро работал руками, ввинчивая концы штанг в муфту, их соединяющую, и проталкивал трубу в колодец. Никакого сопротивления этому он не чувствовал: труба пока не дошла до другого конца колодца и ни во что не упёрлась. Когда он удлинил трубу двадцатой штангой и попытался протолкнуть её в колодец, этого не получилось: примерно на середине вновь добавленной штанги труба во что-то уперлась.

«Это может означать, что труба достигла стороны «Они» и уперлась в какое-то препятствие. А может и нет! Пока не пройдёшь вдоль трубы — не узнаешь. Надо идти. Интересно, на всём протяжении колодца есть воздух? В самом начале, где клубится туман, он имеется: я опускал в него голову и прекрасно дышал. Ничего, если в какой-то момент он пропадет, я сразу уйду с этого места обратно. Да, не хватило ума заранее запастись кислородным аппаратом, который используют пожарные. Куда мне торопиться? Схожу ка я к ним и приобрету такой аппарат. Лишним он не будет.»

Макар вышел из дома и направился в сторону пожарной станции, располагающейся в центре города. В глубине души он понимал: ему не столько нужен кислородный аппарат, сколько совершенно не хочется отправляться в путешествие в колодец.

«Никаких колебаний! Сейчас достану аппарат и полезу в колодец. Есть же у меня воля в конце концов!»

После разговора с начальником пожарной станции Макар получил полностью заряженный кислородный аппарат. Пришлось сказать, что он собирается спуститься в глубокий колодец, из которого берёт воду: тот засорился и требует чистки. А в колодце может присутствовать углекислый газ. Начальник пожарки проникся и дал Макару аппарат до следующего дня в обмен на бутылку коньяка.

* * *

Макар закрепил конец трубы за треногу для полиспаста, установленную над входом в колодец и, в свою очередь, жестко прикреплённую к полу цокольного этажа, одел карабин на трубу, закрепив конец верёвки, привязанный к карабину, к своему поясу. Затем надел на шею шнурок, продетый в отверстие в деревянной рыбе, рюкзак, включил фонарь, укреплённый на лбу, протянул шланг от кислородного аппарата ко рту, не беря загубник в рот, перекрестился, хотя не верил ни в Бога, ни в кого другого, и головой вниз полез в колодец, перебирая руками по трубе.

Вокруг клубился туман. Макару показалось, что по мере погружения в колодец возникает слабенькая гравитация. При этом туман начинает постепенно рассеиваться. Когда он добрался до середины колодца: до десятой штанги, туман сильно поредел, и Макар заметил уходящий в сторону широкий отнорок. Там тумана практически не было, а гравитация была значительно сильнее, чем в колодце: его явно туда тянуло. Где верх, где низ он давно уже не соображал. Не задерживаясь на этом месте, он проскочил какую-то радужную пленку, перекрывающую колодец, продолжил перебирать руками по трубе и двинулся дальше. Гравитация стала ослабевать, а туман сгущаться. Неожиданно его голова вынырнула из тумана.

«Колодец закончился. Я достиг стороны «Они». Дышу легко. Вокруг довольно темно, но в свете фонаря видно, что труба упирается в потолок какой-то пещеры. Буду выбираться из колодца.»

Макар, упёршись руками на край колодца, вылез из него. Тут же снял рюкзак и достал разобранную двустволку. Зарядил её: осторожность — прежде всего.

«Пройдусь по пещере, осмотрюсь, потом решу, что делать. Рюкзак оставлю пока здесь. Да, надо проверить, куда повернётся головой деревянная рыба, если положить её в котелок с водой. В Торнио она всё время показывала направление на вход в колодец.»

Деревянная рыба и на стороне «Они» не подвела: её голова точно направлялась на вход в колодец, когда Макар обходил его вокруг по пещере.

«Ясно. Верну шнурок с деревянной рыбой обратно на шею и буду беречь её как зеницу ока — это мой компас домой!»

Забрав с собой бинокль, пару запасных батареек для фонаря и заметив время, Макар осторожно направился из зала, где находился вход в колодец: оттуда вёл всего один проход. Он был естественного происхождения: стены с торчащими из них острыми сколами гранита упирались в пол и потолок, такой же фактуры. Идти было плохо: постоянно надо смотреть себе под ноги, чтобы не упасть. По проходу вполне мог пройти человек не нагибаясь.

Буквально через пять метров Макар подошел к завалу из камней, преграждающему путь дальше. Между потолком и верхней кромкой завала просматривалось небольшое свободное пространство, куда он заглянул, вскарабкавшись по камням. Там находился следующий зал.

«Если убрать сверху камни, то вполне можно пролезть. Камни не большие. Это вполне мне по силам.»

Следующий зал имел форму круга и в нём явно просматривались следы присутствия человека. Во-первых, стены были облагорожены: сбиты острые камни, выступающие из стен. Во-вторых, пол также был выровнен. В-третьих, на полу при выходе из зала, были брошены носилки, металлическая тачка, кирки, ломы и кувалды, уже совершенно ржавые со сгнившими деревянными ручками.

«Похоже, именно из осколков камней, оставшихся после облагораживания прохода к залу с входом в колодец, и был сделан завал. Значит, кто-то специально пытался перекрыть туда проход.»

Макар осторожно прошел дальше: на протяжении всего пути стены и пол были облагорожены: срублены острые выступающие камни из стен и пола вплоть до самого выхода из пещеры, заканчивающейся небольшим залом с выходом наружу, который представлял собой узкую щель в склоне горы, заросшую колючим кустарником и полузасыпанную камнями. Пол этой пещеры был устелен скелетами десятка людей, десятилетия, а может столетия пролежавших здесь. Отдельные кожаные вещи, металлические части одежды: ремни, пряжки, пуговицы виднелись среди костей. Макар, осторожно ступая, пробрался среди них к выходу, по пути подобрав пару небольших кожаных кошельков.

«Похоже здесь были убиты рабочие, которые облагораживали проход к колодцу. На отдельных черепах видны отверстия от огнестрельного оружия. Но сколько лет прошло после этой трагедии я определить не могу: не специалист.»

Добравшись до выхода Макар осторожно высунул голову и огляделся по сторонам. Он находился на склоне горы, заросшей кустарником. Кое-где виднелись отдельные деревья, вцепившиеся своими корнями в каменистую почву. Было заметно, что камнепад тут бывает часто: склон был усыпан камнями, крупными и мелкими. Внизу он заканчивался плоской долиной, заросшей деревьями, через которую пробегал петляющий между огромными валунами и нагромождением камней, не широкий быстрый ручей. Как определил Макар, по прямой до него было с полкилометра. Никаких тропинок и дорог он не увидел. За долиной опять просматривались горы.

Макар взглянул на часы.

«Прошло уже шесть часов, как я вошел в колодец. Начинает смеркаться. Очень хочется взглянуть на небо прежде, чем вернусь домой. Небо поможет мне определиться, на Земле ли я нахожусь. Дождусь звёзд: облаков нет, ночь должна быть лунная. Хотя может быть здесь и луны нет. Удовлетворю своё любопытство и буду возвращаться домой.»

* * *

Звёздное небо с луной выглядело так же, как и земное. Макар находился в северном полушарии Земли, но где — пока было неясно.

«Значит, это параллельный мир. Не мог же я оказаться в прошлом? Это же невозможно. Пора идти домой.

Через два часа Макар вылез из колодца в своём доме: обратно возвращался налегке. Рюкзак оставил в пещере на другой стороне колодца.

Предстояло хорошо обдумать прошедшее путешествие, сделать выводы и внести необходимые корректировки.

Впрыск адренолина в кровь Макара хорошо повлиял на его самочувствие. Он был полон планов и сил осуществить задуманное. Во-первых, завтра надо было вернуть кислородный аппарат в местную пожарку, во-вторых, придумать, как правдиво замотивировать своё отсутствие в доме на ближайшее время, пока он будет находиться в параллельном мире, в-третьих, рассмотреть содержимое найденных кошельков.

Глава восемнадцатая

Хорошо выспавшись, Макар отнёс кислородный прибор в пожарку, поблагодарил начальника, сказав, что только с его помощью смог очистить колодец. (Правда перед этим пришлось выпустить из баллона почти весь кислород, иначе могли возникнуть ненужные вопросы.)

Затем зашёл к охраннику и предупредил его, что собирается съездить на несколько дней в шведский город Хапаранда по делам. Если он кому-нибудь понадобится, то пусть ждут его возвращения.

Дома, сидя за столом, вытряс содержимое кошельков на газету и внимательно рассмотрел находившиеся там монеты. Их было всего семь штук. Первое, на что он обратил внимание, эти монеты формой и содержанием были очень похожи на выпускаемые на Земле в девятнадцатом веке. Второе — год выпуска был отчеканен арабскими цифрами: с 1844 по 1868. Достоинством монеты были 1, 3, 5 и 10 единиц. Всё это было отчеканено на одной их стороне. На другой — какой-то герб с надписью на немецком языке. Слова было разобрать невозможно. Все монеты кроме двух серебряных были медные.

«О чём всё это мне говорит? Летоисчисление в том мире, похоже, совпадает с нашим. С момента убийства рабочих прошло не менее ста лет. Похоже, что люди, работавшие в пещере, были из Германии. К сожалению, монеты сильно истёрты и ничего прочитать на них не удалось.»

Макар пополнил свой кошелек новоделом: золотыми и серебряными монетами, посчитав, что всегда сможет их превратить в местную валюту. Также прикупил ювелирку. В это посещение параллельного мира надо было добраться до любого населенного пункта, посмотреть, что за люди здесь живут. К сожалению, у него не было никаких документов. В качестве компромисса Макар решил взять свой советский паспорт, который он так и не сдал в посольство.

Он решил перетащить в параллельный мир надувную резиновую лодку, на которой сплавиться по увиденному им ручью. Не идти же пешком, когда течение само доставит его до нужного места! Лодка была на яхте. Пришлось принести её оттуда.

Больше никаких других идей не возникло. При встрече с людьми Макар решил придерживаться легенды о заблудившемся туристе. И то в случае, если ему будут заданы прямые вопросы на этот счёт.

* * *

Переход в параллельный мир прошёл удачно: Макар надел на плечи рюкзак с упакованной в него резиновой лодкой, по бокам приладил два весла, чтобы освободить руки, и — головой в колодец. Десять минут неспешного перемещения в колодце — и уже на другой стороне. В этот раз он приостановился при проходе через радужную плёнку в середине колодца: хотелось понять, что это такое.

«Наверно, так выглядит граница между нашими мирами. Именно здесь максимальная гравитация, которая сходит на нет при приближении к выходу из колодца. Никаких неприятных ощущений я не испытываю при проходе сквозь эту плёнку. Есть у меня одно предположение: именно влияние «деревянной рыбы» даёт возможность осуществить этот проход. В следующий раз оставлю этот артефакт в одном из миров и попробую пройти через плёнку. Если пройду: значит я не прав. Не сумею — тогда «деревянная рыба» не только компас, указывающий на точку перехода между мирами, но ещё и ключ, открывающий этот переход. И тогда её надо хранить как зеницу ока: второго такого артефакта у меня нет и, скорее всего, не будет.»

Макар решил, что тащить сразу и рюкзаки с лодкой и снаряжением тяжело: склон полон камней и один неудачный шаг может привести к падению с неизвестными последствиями. Поэтому он повесил сначала на плечи рюкзак с лодкой, взял в руки двустволку, вылез из пещеры и не спеша пошёл в сторону ручья. Уже через полчаса он стоял на берегу, наблюдая быстрое движение различного мусора по его поверхности: листья с деревьев, какие-то небольшие палочки и ветки, несомые течением воды, проплывали перед ним. Ручей был неглубокий, дно — каменистое, вода — холодная и прозрачная, течение — быстрое.

«Не дай Бог наскочить на резиновой лодке на камень или какое-нибудь притопленное дерево: враз пропорешь днище, потеряешь рюкзак с припасами, да и сам вымокнешь. При сплаве по этому ручью надо быть предельно внимательным и осторожным. Может быть стоит изготовить легкий якорь, который будет волочиться по дну ручья и не давать лодке разгоняться? Это же просто: подобрать голыш, каких на берегу лежит немеряно, обвязать его веревкой, закрепить её за ушко на корме лодки и опустить в воду. Самое главное: проплыть этот горный участок, дальше на долине течение станет не таким быстрым и мои ухищрения не понадобятся.»

Макар накачал лодку с помощью «лягушки», загрузил в неё рюкзак, привязав его верёвкой к специальному ушку на борту лодки, вставил уключины и отплыл от берега. Лодку быстро понесло по течению. Пришлось срочно опускать заранее приготовленный «якорь». Скорость лодки сразу снизилась и стало возможным управлять её движением. Спустя три часа ручей стал шире, и он влился в реку. Скорость течения уменьшилась, и Макар вынул «якорь» из воды. За это время он проплыл не меньше двадцати — двадцати пяти километров.

По берегам реки росли деревья и кустарник. Кое-где к воде подходили тропинки, протоптанные зверьём. Никаких признаков людей и жилья заметно не было. С редкими остановками, чтобы «размять ноги», Макар проплыл весь световой день и только, когда солнце стало опускаться, пристал к берегу на ночевку, выбрав для этого небольшую бухту с песчаным пляжем, окружённую деревьями. По его расчётам за день он проплыл не менее пятидесяти километров.

Пользуясь навыками, полученными в клубе туристов, поставил легкую одноместную палатку, развёл костёр в яме, приготовил ужин. Тишина. Вокруг никого, только птицы да плеск рыбы в воде.

«Погода стоит отличная: ночью градусов двадцать. Никаких комаров, оводов и мошки. Благодать. Небо чистое, облаков нет. Взошла луна, зажглись звёзды.»

Макар сидел на валуне у самой воды и изучал небо.

«Не видно ни огней самолетов, ни спутников. Или я попал на край земли, или цивилизация этого мира очень сильно отстала от нашей. Завтра плыву ещё весь день. Если опять ничего интересного не увижу, буду возвращаться обратно. Пешком мне придётся идти дней пять: сплошные заросли кустарника вдоль реки. Длительность следующего похода надо планировать не меньше, чем на месяц. Рюкзак и лодку мне обратно не донести, поэтому её придется оставить: припрячу где-нибудь на берегу. Надо подумать, на чём и как мне лучше перемещаться следующий раз: если всё время на лодках, то их не напасёшься. Да и обратно на своих двоих с рюкзаком не находишься. Всё, надо спать. Завтра с утра — снова в путь.»

* * *

Следующий день был копией предыдущего. Только течение реки сильно замедлилось, и Макар проплыл не более тридцати километров. Пейзаж вокруг почти не изменился, только дополнительно вдоль реки стали появляться луга, заросшие травой, и ручьи, с обоих сторон впадающие в реку. Признаков людей заметно не было.

«Всего по реке я проплыл километров восемьдесят — сто. Но река сильно крутилась, да и по дуге заворачивала на юг. Да еще километров двадцать пять по ручью, под прямым углом втекающим в реку. Если пойти пешком напрямик, я сокращу путь наполовину или треть. Мой «деревянный» компас точно укажет направление на колодец. Вот только бы знать, проходима ли туда дорога? Не потеряю ли я времени больше, чем потрачу, идя вдоль реки. С другой стороны, если буду возвращаться обратно по своим следам, что нового я узнаю об этом мире? Решено. Прячу лодку здесь и возвращаюсь напрямик, руководствуясь показаниями своего артефакта. А сейчас спать.»

Утром поднялся ветер, набежали тучи. Пасмурно. Макар спрятал лодку в приметном месте на берегу в корнях большого дуба. Отметил место тайника. Собрал палатку, подготовил ружьё, набрал в котелок воду и опустил туда «деревянную рыбу». Она показала точное направление. Пора возвращаться домой.

* * *

Первые полтора дня прошли относительно легко: путь шёл по долине, подъём если и был, то небольшой. Пришлось перейти несколько мелких ручьёв. По пути ничего интересного Макар не заметил. К концу второго дня деревянная рыба указала точно на чернеющий впереди лес: если обходить, то неизвестно, будет ли это легче, чем идти прямо через него. Макар решил, не доходя до леса сделать привал на ночлег. Утром за два часа добрался до первых деревьев. Чуть дальше они стояли стеной и пугающе шумели листвой. Он вошёл в лес: сразу стало темно. С ружьём наперевес Макар пробирался между деревьями, постоянно сверяясь с направлением, показываемым артефактом. Чем глубже он забирался в лес, тем становилось темнее. Чаще стали встречаться завалы из деревьев. По пути попалось несколько тропок, проторённых лесными обитателями. Жаль, они не совпадали с нужным направлением движения. Приходилось пробираться через чащобу.

Движение резко замедлилось.

«Вот об этом я и думал с самого начала. Если такими темпами буду и дальше двигаться, то всё преимущество от сокращения пути будет потеряно. Да ещё и эти постоянные завалы!»

По лесу Макар пробирался уже несколько часов, пока, к концу дня, не вышел на полянку со стоящим на ней деревянным домом. Вокруг него наросло по пояс травы. Никаких натоптанных тропинок не было заметно. Около дома располагался небольшой дровяной сарай, в открытые ворота которого было видно, что он наполовину заполнен берёзовыми поленьями. Сам участок вокруг дома был ограждён чёрным от сырости, покосившимся забором. Ворота и калитка были закрыты.

Макар остановился невдалеке от ворот и огляделся. Вокруг никого не было. Он достал из котелка с водой «деревянную рыбу», продел в нее шнурок и повесил на шею. Потом подошёл к калитке около ворот и попробовал её открыть: часть забора, в который она была врезана, тут же завалилась внутрь участка. Прошёл ещё пять шагов и взобрался на покосившееся деревянное крыльцо. Над крыльцом раньше был сделан навес из досок, но со временем доски сгнили и под действием тяжести нападавшего на них снега, завалились вниз. Похоже, это произошло не больше года назад, потому что крыльцо было в более-менее приличном состоянии.

Макар подёргал дверь за ручку. Полотно двери отсырело и не поддавалось. Он усилил давление и дверь со скрипом открылась наружу. В доме было темно. Пришлось доставать фонарь и прилаживать его на лоб.

Пройдя небольшие сени и открыв следующую дверь, Макар оказался в кухне. Здесь стояла большая печь, сложенная из дикого камня, с кучей поленьев, наваленных перед топкой. Пахло сыростью и гнилью. Около окна кухни располагался большой дубовый стол с лавками по сторонам. На стене висела полка с утварью. Дверь в следующее помещение открылась значительно легче, чем предыдущие. Это была гостиная, обставленная очень незатейливо: стол с лавками, у стены шкаф с посудой, в углу стоял комод. На полу были постелены домотканые половики. В одну из стен гостиной была врезана стенка печи. Похоже, кухонная печь отапливала весь дом, выходя своими стенами в каждую комнату. Здесь было сухо.

Следующая дверь привела Макара в спальню. Здесь кроме кровати и стула находились два здоровенных сундука, закрытых на навесные замки.

То, что Макар сначала принял за тряпьё, горой наваленное на кровать, при ближайшем рассмотрении оказалась мумией старика. Удивительно, но в дом не проникли ни мыши, ни другие лесные зверушки. Мумия была совершенно нетронутой. На стуле около кровати лежала деревянная доска с процарапанным на ней текстом. Ножик, используемый для этого, валялся на полу.

Макар взял в руки доску и с удивлением увидел довольно разборчиво нацарапанный текст на немецком языке. Он гласил: «Неизвестный! Прошу выполнить мою последнюю волю: похоронить мои останки. Всё, что ты найдёшь в доме — твоё. В сундуках: деньги, одежда, документы. Ключи от них — под подушкой. В сарае под поленницей зарыт бочонок с золотом. Я его намыл сам в ручье около дома. Если интересно, то вместе с документами найдёшь описание моей жизни. Прочитай его. Если нет — сожги рукопись. Возьми мой перстень с правой руки. Когда взглянешь на него — вспомнишь обо мне — мне будет приятно. Это — фамильная драгоценность. Не продавай его. Ещё раз прошу: похорони меня по-человечески. Декабрь 1978.» и подпись «Иосиф».

Глава девятнадцатая

Первым делом Макар выкопал могилу на краю поляны около большого дуба. Снял тряпьё, наброшенное на мумию, и устелил им дно могилы. Видно было, что человек готовился к смерти. Его руки были сложены на груди так, чтобы в них можно было вставить крест или свечу. На правой высохшей руке Макар увидел перстень, о котором писал незнакомец. Он аккуратно снял его с пальца и сунул в карман. Закинул постельное бельё, на котором тот лежал, на его тело, аккуратно обмотал верёвкой и отнес к могиле. Макар знал только одну молитву «Отче наш…», которую и прочитал перед похоронами. Затем опустил тело в могилу и закопал её. В головах поставил деревянный крест, сбитый титановым гвоздём из двух досок, найденных в дровнике.

«Последнюю просьбу выполнил. Теперь открою сундуки и посмотрю, что там есть. Больше всего меня интересуют документы и записки, оставленные там. Прочитав их, может быть, мне станет яснее, куда я попал.»

* * *

В одном сундуке лежала одежда, явно принадлежащая военному человеку высокого ранга: парадный мундир с золотыми эполетами, весь увешанный наградами, ещё парочка мундиров попроще, сабля, ручка которой была украшена драгоценными камнями, футляр с дуэльными пистолетами, также отделанными золотом. Кроме этой дорогой сабли там находились ещё несколько шпаг, сабель и кинжалов, но попроще. Там же лежала подзорная труба, несколько книг по военному делу, с которыми Макар решил познакомиться позднее, и шинель с золотыми погонами. Вся одежда уже пришла в негодность: расползалась, когда её трогали руками.

Во втором сундуке он нашёл несколько кожаных мешков. В одном из них лежали три шкатулки, во втором: холщовые мешочки с золотыми монетами, ювелирными изделиями и несколькими пачками ценных бумаг на предъявителя, упакованные в промасленную бумагу, в третьем — пачка государственных деловых бумаг с печатями, перевязанная шёлковой лентой, также обернутая промасленной бумагой.

В шкатулках находились личные документы покойного, также пачка документов на других людей, несколько закладных, документы на право владения пятью домами, и папка с надписью: «Жизнеописание».

Макар наскоро приготовил себе ужин и сразу же занялся изучением попавших ему в руки документов. Так увлёкся чтением, что не заметил, как наступил рассвет.

«Кое-что прояснилось. Что же я извлёк из прочитанного? Страна, в которой я нахожусь, называется Германский Союз и включает территорию, занимаемую в нашем мире Германией, Данией, Норвегией, Швецией и Финляндией. Во главе Германского Союза стоит кайзер Вильгельм Восьмой. В Германский Союз входит пять герцогств: Германское, Датское, Норвежское, Финляндское и Шведское. Ими управляют близкие родственники кайзера. Германский Союз имеет конституцию, которая провозглашает равные права всех его жителей.

В 1970-м году, летом, племянник герцога Шведского граф Иосиф Кройцверг, генерал, один из полководцев Германского Союза, сорока лет от роду был изобличён в подготовке заговора против кайзера. Узнав об этом, он бежал из столицы Швеции города Стокгольма с десятью своими соратниками на паруснике. Они обогнули Швецию с юга и высадились на побережье недалеко от города Хальмстад. Парусник затопили, чтобы скрыть следы высадки.

На мой взгляд, решение бежать в это место — весьма спорное. Я бы убежал в Польшу или Московию — так в том мире называлась Россия. Хотя, с этими странами отношения Германского Союза были очень напряжёнными. Конечно, я не владею ситуацией, может быть это их решение было единственно верным.

Двигались они на лошадях вдоль реки Ниса, их поклажу везли нанятые ими местные жители. Не доезжая городка Гисбург решили свернуть на восток: один из беглецов знал, что в том районе совершенно дикие необжитые места. Здесь расстались с проводниками, выкупили у них лошадей, на которых везли свои пожитки. Доехали до ближайшей деревни, где наняли семерых местных жителей — крестьян для постройки им жилья. Продолжили путь на северо-восток, и решили осесть на жительство в лесу рядом с озером. Они считали, что проживут здесь несколько лет, пока их родственники не выпросят для них прощение у кайзера или пока он не умрёт.

Началось строительство домов. Нанятые люди торопились выполнить своё обещание до начала зимы: им были обещаны большие деньги. В первый построенный дом поселился граф Иосиф. А потом всех беглецов и крестьян — строителей прихватила какая-то неизвестная болезнь, от которой люди умирали в течение нескольких дней. Когда четверо строителей умерли, остальные, тоже больные, бросили беглецов и отправились домой. Неизвестно, смогли ли они добраться до своих близких. Из беглецов выжили только три человека, включая графа Иосифа. Пока они болели их лошади пропали. Что с ними случилось — никто не знал.

Наступила зима. Три человека жили в единственном построенном доме. Они были совершенно не приспособлены к такой жизни. Питались привезенными с собой продуктами, ходили на охоту, ловили рыбу на озере, заготавливали дрова. Теплой одежды у них было мало. Деньги имелись — купить что-либо было негде. Постепенно втянулись в такую жизнь, и все ждали лета: решили выбираться к людям. Весной случилось несчастье: один беглец провалился под лёд на озере, но сумел вылезти на лед. Второй, спасая его, тоже провалился под лёд и утонул. Совершенно замерзший, покрытый коркой льда, человек сумел дойти до дома, где у него началась жестокая простуда и он в три дня сгорел от жара.

Так граф Иосиф Кройцверг остался один. Да еще умудрился поранить топором ногу при заготовке дров. Рана затянулась, но он стал сильно хромать: ходил медленно, приволакивая ногу, которая постоянно болела. Теперь добраться до людей стало просто невозможно. Прожил граф в одиночестве почти до 1979-го года. За эти восемь лет он изучил все окрестности, обнаружил ручей, в котором оказалось золото. Стал заниматься его добычей прекрасно понимая, что никогда воспользоваться им не сможет. Просто проводил время. Надеялся, что на его дом выйдут люди.

В декабре 1978-го года простудился и заболел. Очень сильно ослаб. В последние дни не вставал с постели. Только и смог нацарапать ножом записку на доске. Умер до нового года. За прошедшие года его труп практически мумифицировался.

Вот такая судьба!

Что же я узнал о жизни в этом параллельном мире? Цивилизация находится на уровне начала — середины нашего девятнадцатого века. Совсем недавно изобрели паровую машину, построили первый паровоз и начали строительство железных дорог в герцогствах Германского Союза. Как обстоят дела в других странах — мне неизвестно.

В шкатулке нашлись документы на всех десятерых беглецов. Один из них на момент побега отпраздновал своё двадцатипятилетие, то есть был моим ровесником. Карл фон Дениц, дворянин, адъютант графа. Родился в Баварии. Там имелось их родовое поместье недалеко от Мюнхена. Как он попал в Швецию и что стало с его родителями — мне неизвестно. В документах приводится описание его фигуры и лица. Особые приметы отсутствуют. Я совпадаю с ними по многим параметрам. Как вариант, могу воспользоваться этими документами для путешествия по Германскому Союзу и за его пределами. Когда доберусь до Торнио, постараюсь определиться на карте, где находится этот дом и пещера с колодцем. Примет много: Швеция, место на северо-восток от городка Гисбург, рядом озеро, недалеко река, берущая начало в горах: Ниса, хотя в нашем мире это скорее всего Ниссан. Горы старые, сильно разрушенные. Жаль, что среди бумаг графа не оказалось карты. Как они могли пуститься в такое путешествие без неё! Или утратили во время бегства? Еще одна проблема: я никогда не ездил на лошади. Если я назовусь дворянином Карлом фон Дениц, то сразу спалюсь. Вывод: должен научиться, без этого мне тут делать нечего.

По моим расчётам отсюда до пещеры с колодцем мне идти день — полтора. Всё зависит от сложности дороги. Поэтому многое из доставшегося мне богатства с собой забирать не стоит. Сюда смогу сходить ещё не раз до зимы. Бочонок с золотом даже и вырывать из-под поленницы сейчас не буду. Да и золотые монеты тащить с собой нечего. Они мне и здесь могут пригодиться. Возьму с собой парочку: покажу нумизматам.

Заберу с собой саблю: уж очень красивая. У Хенрика старшего скоро юбилей — шестьдесят пять лет. Подарю ему. Пусть порадуется. Он собирает холодное оружие. Сабля займёт в его коллекции почётное место. Еще прихвачу все документы беглецов, «Жизнеописание», три книги. И хватит. Надо почитать, разобраться.

Только надо на всякий случай подготовить схрон, куда всё ценное спрятать: раз я сюда зашёл, то и другие могут. Всё. Надо хоть немного поспать. Еще схрон готовить… Чувствую, что уйду я отсюда только послезавтра, не раньше.»

* * *

Как и предполагал Макар, до колодца он добирался один день. На этом пути постоянно делал зарубки на деревьях, а когда вышел из леса — строил пирамидки из камней, чтобы сразу выйти к лесному дому.

Через колодец перебрался в свой мир тоже без приключений. Дома сразу принял ванну, побрился и отправился ужинать в ресторан в Торнио: настолько ему надоела походная еда. Ну не турист он, чтобы находить в такой жизни сплошные удовольствия.

Вернувшись из ресторана сразу завалился спать: столько, сколько ему пришлось пройти пешком за последнюю неделю он никогда не ходил.

Оставшееся до отплытия в Стокгольм время Макар решил посвятить анализу собранной в походе информации и планированию следующих походов в параллельный мир.

Также надо было проверить предположение об артефакте как ключе для преодоления радужной плёнки в колодце, разделяющей параллельные миры. Именно с этого он и решил начать.

Макар спустился на цокольный этаж, прошел к колодцу, снял с шеи шнурок с надетой на него «деревянной рыбой» и положил артефакт на стоящий рядом стул. Укрепил на лбу фонарь и опустился в колодец. Не спеша перебирая руками добрался до радужной плёнки, делящей колодец на две части. Потрогал её рукой: она пластично прогнулась, но руку не пропустила. Усилил давление: то же самое. Тогда взял в руку нож и ткнул им в плёнку. Нож спокойно преодолел препятствие, но, когда до плёнки дошла ладонь, плёнка её не пропустила.

«Значит, плёнка пропускает только не живые предметы. Для того, чтобы её преодолеть живому существу, необходимо у него наличие артефакта.»

Эксперимент полностью подтвердил его предположение.

* * *

«Что же мне даёт полученная в путешествии в параллельный мир информация?

Во-первых, её недостаточно, чтобы составить представление о нём. Значит, необходимо посетить параллельный мир, причем выйти к людям и попутешествовать по нему. К сожалению, я не видел обычную одежду, которую носят жители шведского герцогства. По виду парадного мундира генерала судить о ней невозможно. По тем обрывкам, что прикрывали тело мумии, можно предположить её похожей на одежду жителей девятнадцатого века, которую я видел в шведских музеях. На это и буду ориентироваться.

Во-вторых, совершенно неясно, что мне делать в этом мире. Как я его могу использовать? Ну, например, продолжать мыть золото в ручье, который нашёл граф, и переправлять его в свой мир. Но это мелко. Сколько того золота намою? Я достаточно богат, чтобы тратить на такое занятие своё время. Мне проще заработать не меньше денег обычным путём, проживая в человеческих условиях, пользуясь всеми благами цивилизации. Понять, какая цель должна быть главной для меня, можно только познакомившись с параллельным миром. Значит, надо готовиться к длительному путешествию. И обязательно научиться держаться на лошади.

Думаю, ничего больше существенного я не придумаю. Надо возвращаться домой, постепенно сворачивать дела в своей компании и готовиться к путешествию. У меня ничто не горит, поэтому определю его срок: с мая по сентябрь следующего года.

Глава двадцатая

Стокгольм встретил Макара приветливым солнцем, лёгким ветерком и радостными объятиями Хенрика младшего. Хенрик старший так бурно свои эмоции не демонстрировал, но было видно, что он тоже очень рад видеть зятя. Сели за стол, служанка поставила закуску, Хенрик старший — «Столичную». Из всех водок он предпочитал только её.

— Как яхта? Всё в порядке?

— Яхта замечательная. Хоть завтра на регату. До Торнио дошёл за три дня с остановками по пути. Но уже старенькая стала, требует ремонта. Договорился на верфи в Торнио следующей весной ее подремонтировать. Как твоя коллекция? Пополняется?

— Медленно, но верно. Не хватает вещи, которая бы стала витриной коллекции, акцентом, доминантой. А почему ты спрашиваешь?

— Хочу тебе к юбилею преподнести некий подарок для пополнения коллекции. Так что через месяц получишь свою доминанту.

— Макар, ну так же нельзя! Заманил, поматросил и бросил! Как же я буду жить этот месяц, ты не подумал? Дари немедленно! Это тебе зачтётся.

Макар и сам понимал, что говорить о подарке не следовало. Но слово — не воробей, вылетело — не поймаешь. Он сходил в свою комнату, достал из рюкзака завёрнутую в брезент саблю с ножнами, и отдал Хенрику — старшему.

Тот принял подарок. Трясущимися руками развернул свёрток, достал саблю и замер в восхищении.

— Где ты её достал? Ей место в Королевском музее, а не в моей скромной коллекции. Сколько же ты за неё заплатил?

— Это — подарок, и этим всё сказано. Как говорят: «Без комментариев!» Хенрик, пойми, мне для тебя ничего не жалко!

— Ну, раз так, давай примем сто грамм русской «Столичной», чтобы эта сабля висела в центре моей коллекции и была её украшением!

* * *

Намеченные дела выполнялись Макаром медленно, но верно. Записался в Клуб любителей лошадей. Там же для любителей проводились курсы владением холодным оружием: саблей, шпагой и кинжалом. Конечно, за полгода многого не постигнешь, но азы узнаешь. Научился седлать коня, скакать на нём, обихаживать.

«Какая жалость, нельзя лошадь провести через колодец! Так бы до людей не на своих двоих добирался, а четырёх лошадиных!»

Макар долго разбирался с картой, пытаясь по полученным приметам отыскать местонахождение дома графа. По его расчётам оно находилось в пятидесяти — шестидесяти километрах на северо- восток от городка Гиславед. В том мире он назывался Гисберг.

«Если бы я продолжил тогда сплавляться по реке на лодке, то через десять — пятнадцать километров добрался бы до этого городка. Наверное, имеет смысл, дойдя до дома графа, от него направиться к реке: это, скорее всего, Ниса, отыскать спрятанную надувную лодку и на ней доплыть до Гисберга. Это намного лучше, чем тащиться пешком по лесу.»

Также Макар сократил свои бизнес-дела до минимума: оставил только внесение изменений и дополнений в словари. Причем подгадал так, чтобы время с мая по сентябрь ничем срочным не было занято.

То есть, к маю 1981-го года он был готов к длительному путешествию по параллельному миру.

* * *

Перед тем, как отправиться путешествовать по другому миру, Макар имел серьёзный разговор с Хенриком старшим.

— Хенрик, мне скучно! Жизнь, проводимая мною в Стокгольме, совершенно не интересна. Душа требует новых впечатлений, знакомств, острых переживаний. Как ты успел заметить, я пытался в последние годы после смерти Марты найти себе хобби: записался в клубы туристов, альпинистов, охотников, даже в клуб любителей лошадей!.. И нигде не прикипел душой! Только твоя яхта, хождение под парусами, приносят мне радость в жизни. Я решил в мае отправиться на яхте в путешествие по Балтийскому и Северному морям с заходом в Северную Норвегию. Рисковать жизнью я не собираюсь: у меня есть Хенрик младший и ему нужен отец. Прошу тебя, на время моего отсутствия заботься о внуке.

— Макар, ты бы мог меня об этом и не просить: я люблю Хенрика больше жизни! Долго ты собираешься путешествовать?

— Собираюсь возвратиться домой в сентябре. Если от меня не будет вестей с мая по сентябрь — не волнуйся, это означает, что у меня просто не было возможности подать о себе весточку. Если же и после сентября я не вернусь — тогда дело плохо. Но, если у меня будет хоть малейшая возможность вернуться — я обязательно вернусь, хоть через год, хоть через пять лет! Не хорони меня, если не получишь неопровержимых сведений о моей гибели! Завещание я уже подготовил. Возьми один экземпляр, второй находится в «Юридических услугах». Я всё завещал сыну. Ты — его опекун. Вот номер моего номерного счёта и пароль в банке. Он — на предъявителя. Там десять миллионов долларов. Думаю, Вам достаточно для нормальной жизни.

— Как я тебя понимаю, Макар! Сам — такой! Жаль, Хенрик ещё очень мал, так бы мы могли все вместе отправиться в море на яхте. Думаю, лет через пять, это будет уже можно осуществить.

* * *

Особенно много времени Макар посвятил изучению найденных документов. Очень его заинтересовала имеющаяся в наличии подорожная грамота, выданная графу Иосифу в Шведском герцогстве и разрешающая передвигаться по всему Германскому Союзу.

«Надо и мне такую сделать на имя Карла фон Деница. Ксерокопия тут уже имеется, даже цветная. Попрошу в институте сделать экземпляр подорожной с заменой имени графа Иосифа на имя Карла фон Деница. А если поинтересуются для чего — скажу, что на юбилей другу хочу подарить: чтобы он, мол, без виз преодолевать границы мог. Шутка такая. Посмеёмся вместе да забудем.»

Теперь у Макара был полный комплект документов. Позаботился он и о том, чтобы сделать несколько подорожных, отличающихся только местом и датой выдачи да сроком действия. Было неизвестно, работает ли, да и жив ли ещё тот чиновник, который якобы подписал подорожную. А из нескольких, после того, как станет ясно, какой документ более правдоподобен, можно выбрать подходящую. Кроме того, Макар решил, что в Швеции будет пользоваться подорожной, выданной в Германском герцогстве, в Дании — в Норвежском и т. п.

И последний вопрос, но далеко не второстепенный — это одежда. Макар посетил несколько постановок в местном театре, где временем действия являлся девятнадцатый век, и внимательно рассмотрел одежду, в которой выступали артисты. Она была очень похожа на ту, что он видел в параллельном мире. Затем посетил костюмерную театра и договорился о пошиве для него двух комплектов одежды, включая плащ, различной расцветки, но в неброских тёмных тонах из шерстяной ткани. Также пару светлых рубашек и обувь: сапоги и штиблеты.

«Вот теперь я, кажется, полностью готов для перехода в параллельный мир. Но сколько же мне придется тащить с собой вещей! Ещё один рюкзак наберётся, кроме уже собранного. Сейчас начало апреля. Через две недели отплываю в Торнио. Там, в своём доме, тщательно пересортирую все вещи и постараюсь уменьшить их количество до минимума. Надо помнить, что всё необходимое я могу купить и там. Мне же ещё и транспортную тележку тащить!»

Двадцать четвёртого апреля 1981-го года Макар, распрощавшись с обоими Хенриками, ушел на яхте в Торнио.

* * *

В Торнио на местной верфи он оставил свою яхту, заключив договор о её капитальном ремонте: после её постройки прошло уже около пятнадцати лет и её корпус нуждался в замене на новые, современные материалы. Кроме того, надо было обновить интерьер и заменить аппаратуру на более современную. Забрать яхту Макар собирался в конце сентября, что и было зафиксировано в договоре. Оплату за ремонт произвел полностью, чтобы владельцы верфи не волновались и не били тревогу в случае задержки его появления за яхтой на некоторое время.

Предупредил охранников в Торнио о своём отъезде на всё лето в Норвегию и попросил организовать охрану дома с первого мая, рассчитывая тридцатого апреля перейти в параллельный мир.

Вещи были отобраны, рюкзаки собраны, новая транспортная тележка проверена и упакована. Она была сделана из легких прочных материалов и, кроме больших колес, имела специальные полозья, которые можно было укрепить вместо них и использовать ее как волокушу.

С утра тридцатого апреля Макар стал перетаскивать собранные вещи через колодец. Пришлось трижды проходить этот путь, пока всё подготовленное не было перенесено на ту сторону.

Потом еще три ходки от пещеры к подножью горы, где заканчивалась каменная осыпь, и загрузка тележки.

На ночь глядя отправляться в путь было глупо, поэтому Макар устроился на ночлег в своей одноместной палатке. Не спалось. Ночь была лунная, небо — всё в звёздах. Настроение тревожное. Кое-как дождался рассвета, позавтракал и отправился в путь, таща за собой тележку, ориентируясь по оставленным в прошлом году каменным пирамидкам. Путешествие в неизвестность началось.

Макар добирался до лесного дома в два раза дольше, чем возвращался от него до пещеры в прошлом году: тележка, конечно, очень облегчила путь, но не везде удавалось её протащить. Особенно сложно оказалось перемещаться с ней по лесу. Приходилось разгружать, переносить груз через препятствие, потом опять загружать. И так много раз. Устал Макар за этот поход сильно и решил немного отдохнуть: провести в доме два дня, заодно и откопать бочонок с золотом.

Пришлось разбирать поленницу дров и под ней выкапывать яму с метр глубиной. Хорошо хоть место, где был закопан бочонок, было хорошо заметно. Бочонок был из-под вина, десятилитровый, завернутый в брезент. Макар еле вытащил его из ямы — настолько он был тяжёлым. Осторожно выбил деревянную затычку и высыпал на расстеленную полиэтиленовую пленку немного его содержимого. Это был золотой песок. Отдельные крупинки были крупными, но в своей массе — очень мелкими. Ссыпал обратно всё золото, оставив себе грамм пятьдесят, опять завернул бочонок в брезент и закопал его на прежнем месте. Сложил поленницу и закрыл дверь в сарай, подперев её колом.

«Схожу к ручью, посмотрю, где Граф добывал золото. Попробую сам, ведь не зря читал книжки, как это делать.»

До ручья было недалеко: метров сто пятьдесят. К нему вела хорошо видимая тропинка. Она же привела Макара и к месту, где граф мыл золото. Тут лежала ржавая лопата, волокуша для грунта и пара промывочных самодельных лотков: почти сгнивших, не пригодных для работы.

«Значит, в этот раз золотом заниматься не буду. В следующий раз, если он представится, сделаю новые лотки и тогда попробую мыть золото.»

Макар достал из захоронки около дома мешочек с золотыми монетами, переложив часть себе в кошелек. Остальные спрятал в рюкзак. Туда же положил мешочек с ювелиркой.

«Вроде, всё, что собирался, взял. Осталось рюкзаки закрепить в тележке, и — в путь к реке. Хорошо, что прошлый раз делал зарубки на деревьях: выйду прямо к месту, где спрятал лодку.»

Ещё два дня пути по лесу и вот она: река!

«Надеюсь, моя лодка на месте и цела: всё-таки зиму провела на морозе. Ремкомплект со мной, если надо — починю.»

Макар подошел к дереву, где в корнях спрятал лодку, отбросил ветки, которыми замаскировал это место, раскопал неглубокую яму и достал упакованную в рюкзак лодку. Пришлось повозиться с «лягушкой»: растрескался от мороза резиновый шланг. В остальном всё было нормально. Разложил лодку около воды, накачал её, а сам занялся обустройством ночлега: в путь надо отправляться с утра. Да и за лодкой понаблюдать нужно: вдруг где-то еще трещины образовались. Лучше здесь и сейчас отремонтировать, чем спасать своё имущество из воды. Через час опять осмотрел лодку: в двух отсеках по левому борту давление воздуха явно стало меньше. Значит — трещины. Надо срочно ремонтировать. Нашёл и наложил резиновые заплатки на найденные трещины и оставил лодку в покое до утра: тогда еще раз будет осмотр. Сам приготовил ужин и завалился спать.

Утром Макар внимательно осмотрел лодку: всё было в порядке. Спустил её на воду, перетаскал в неё два рюкзака, разобранную тележку, закрепил груз и оттолкнул лодку от берега.

«Поехали!» — вспомнил он слова первого космонавта перед стартом в космос.

«А ведь у меня начинается не менее сложное и захватывающее путешествие» — подумал Макар, берясь за вёсла и выгребая на середину реки, где течение подхватило и понесло её в сторону Гисберга.

Глава двадцать первая

Как и предполагал Макар, проплыв по реке километров двенадцать — пятнадцать к полудню, над деревьями, растущими вдоль реки, показался сначала крест, блестящий на солнце, потом шпиль, затем высокая серая башня, а за ней и церковь, выстроенная в центре небольшого городка, протянувшегося вдоль правого берега реки.

«Гисберг — даже не знаю, город это или большая деревня. Имеются как каменные дома, так и много деревянных. Пожалуй, пора пристать к берегу. А вот и причал: много рыбацких лодок. Тут и мне место найдется.»

Макар заработал вёслами и вскоре прицепил свою лодку к деревянному причалу. За ним с интересом наблюдали несколько мужчин и детей, стоящих рядом с причалом.

— Уважаемые! Не подскажете путешественнику, где можно остановиться на ночь?

— Тут всего три постоялых двора: один на берегу реки, рядом с причалом, вон то красное здание, и два — в центре города.

— Спасибо!

Макар вытащил лодку на берег, быстро собрал тележку, спустил воздух из лодки и засунул её в рюкзак. Затем загрузил все вещи в тележку и покатил её к постоялому двору. Стайка ребятни сопровождала его на некотором отдалении. Он остановился около входа на постоялый двор, подозвал одного из ребят постарше и сказал:

— Посмотришь за моей тележкой, пока я устраиваюсь, получишь монетку.

— Конечно, господин!

Макар прошел внутрь дома и оказался в большом тёмном зале, заполненным людьми, сидящими за столами и поглощающими напитки и пищу, разносимую двумя женщинами. Он подошёл к стойке и спросил буфетчика:

— Уважаемый! Найдется комната на несколько дней?

— Конечно. Вам одному? У нас имеются три свободные комнаты.

— Да, одному, но самую лучшую. Сначала хочу её посмотреть.

Буфетчик тут же подозвал одну из женщин, разносящих еду, и отправил её на второй этаж показать комнаты.

Первая комната была небольшой: по середине стояла большая кровать, рядом шкаф, стол со стулом и на стене висел рукомойник, под которым стояло ведро. Вторая была в точности похожая на первую. Третья — побольше первых двух, имела за дощатой перегородкой что-то наподобие большой деревянной бочки для помывки. Рядом стояло ведро для переноски воды. Вся остальная мебель была такой же, как в первых комнатах.

— Это — лучшая комната? А где туалет?

— Да, это самая лучшая комната в городских постоялых дворах. В ней всегда останавливаются чиновники, приезжающие к нам из Хальмстада. И самая дорогая: марка за ночь, правда, с едой и ванной. Туалет — в конце коридора, подальше от комнат, чтобы не портить настроение постояльцам неприятным запахом.

— А как лучше всего добраться до Хальмстада?

— Быстрее всего — на лошадях по дороге вдоль реки. А лучше — на большой парусной лодке. Там даже каюты имеются для желающих. Без каюты — три марки, с каютой — пять. Еду надо брать с собой.

— И сколько дней плыть на лодке?

— Четыре дня. А на лошадях добираться — три. И ещё: на лодке можно провозить груз до трёх пудов бесплатно. Если больше, то придётся доплатить. На лошадях много не провезёшь. Только в дилижансе на крыше, но там надо за груз платить.

— Часто лодки и дилижансы отправляются отсюда в Хальмстад?

— И то и другое через день. Сегодня — лодка, отплытие в девять часов, завтра — дилижанс. Отъезд в восемь.

— Банк в городе есть?

— А как же! У нас есть отделение банка Svenska Handenlsbanken. Недавно открылось. Работает все дни кроме субботы и воскресенья.

— Интересно, а такие монеты у Вас в ходу? — Макар протянул женщине медные и две серебряные монеты, найденные в кошельках у убитых рабочих в пещере.

— Это старые деньги. Они были в ходу только до введения единой валюты: марки Германского Союза в начале этого века. Старое серебро и сейчас в ходу. Одна монета — побольше размером — три марки, вторая — одна марка.

— Спасибо, Вы мне очень помогли. Оставьте себе одну марку.

Женщина с удовольствием забрала серебро и спросила:

— Так Вы берёте эту комнату?

— Да. Кто наносит в бочку воду для мытья? В дороге я уже несколько дней и хочу вымыться.

— Так я и наношу. Вода входит в стоимость комнаты. Вам, когда надо?

— Как только принесу вещи, так и надо будет.

Макар спустился вниз и сказал буфетчику, что снимает комнату за марку в день на три дня. Попросил разменять серебрушку, чтобы рассчитаться с мальчишкой, присматривающим за тележкой. Также попросил поднять вещи в комнату.

Буфетчик подал знак вышибале, стоящему у дверей, и Макар с ним вышли на крыльцо.

— Вон тележка с двумя рюкзаками. Пока носишь рюкзаки, я разберу тележку и сложу её также в другой рюкзак. Потом и его принесёшь.

Он рассчитался с мальчишкой, отдал рюкзаки вышибале и быстро разобрал тележку, спрятав её в рюкзак. В номере Макар рассчитался с ним также.

Приняв «ванну» и переодевшись в чистое нижнее бельё и новую верхнюю одежду, Макар отправился в банк. Сначала он хотел просто разобраться, стоит ли связываться с хранением в нем денег. Местные правила и законы он не знал, поэтому приходилось всё постигать методом «научного тыка».

Там его сразу провели к управляющему местным отделением банка, который встретил на пороге своего кабинета и усадил за стол.

— Чем наше отделение известнейшего в Шведском герцогстве банка может помочь Вам? — поинтересовался управляющий.

— Я имею некую сумму в золоте и хотел бы положить её в Ваш банк на свой счёт. Что для этого надо сделать? Какие условия вклада Вы мне можете предложить и каковы гарантии сохранения вклада и тайны вклада? Моё имя Карл фон Дениц, я с юга Германского герцогства, путешествую по диким местам Швеции в качестве учёного: изучаю флору и фауну. У меня имеется соответствующая подорожная. Теперь собираюсь возвращаться домой.

— Очень приятно познакомиться. Моё имя Густав Оле — управляющий. О какой сумме в золоте идет речь?

— О весьма значительной. Я никогда особенно не доверял банкам. Всегда старался сам хранить свои деньги. Но сейчас мне придётся проехать весь юг Шведского герцогства, переправиться в Германское герцогство через море, проехать его насквозь с севера на юг. Всё путешествие займет около двух месяцев и в пути может случиться всё, что угодно. Именно поэтому я и пришёл к Вам чтобы понять: могу ли я доверить Вам мои деньги?

— Наш банк — один из самых старых банков Швеции, существует с середины семнадцатого века, то есть ещё до образования Германского Союза. Имеет самый большой капитал среди всех банков Союза и ежегодно получает наибольшую прибыль по сравнению с другими банками. Имеет отделения во всех крупных городах Германского Союза. Положив свои деньги на счёт, открытый у нас, Вы сможете их снять в любом другом отделении банка Германского Союза. Если Вы положите свои деньги на специальный депозитный счёт на определённый срок, то получите дополнительно некую сумму в процентах от величины суммы денег на счёте. От одного до пяти процентов годовых. Если просто захотите открыть счёт и положить на него свои сбережения для того, чтобы снять в любое время, то процент будет очень небольшим: от одной до трёх десятых процента годовых. Его величина зависит от суммы вклада и времени хранения его в нашем банке. Если вы положите денежные средства в золоте, то и получите их также в золоте. Если это будут банкноты — то также в банкнотах. Надеюсь, Вы знаете между ними разницу. В отношении гарантии сохранения тайны вклада — она охраняется соответствующим законом Германского Союза. За её нарушение в любом герцогстве Союза предусмотрено наказание: до десяти лет каторжных работ. Вроде бы, я ответил на все Ваши вопросы. Если что-либо не ясно, спрашивайте.

— Какой Вы выдадите мне документ об наличии у меня счёта в Вашем банке? И не может ли злоумышленник, завладевший преступным путём этим документом, получить по нему мои деньги?

— Этим документом является договор между Вами и банком. Один экземпляр имеете Вы, второй — хранится в банке. Деньги получить можете только Вы, предъявив удостоверение личности и назвав специальное кодовое слово. Копия договора будет немедленно разослана во все отделения банка в Германском Союзе, а также в другие страны, с которыми банк взаимодействует. Срок доставки этого документа не превышает двух месяцев. Кроме того, мы сообщаем телеграфом номер договора, имя владельца счета, сумму вклада и кодовое слово. Конечно, всё в зашифрованном виде. Это для того, чтобы владелец вклада мог распоряжаться частью своего вклада в размере десять процентов ещё до получения копии договора другими нашими отделениями. Все эти условия отражены в договоре.

— Понятно. Вы меня убедили. Можете готовить договор, а я пока схожу за деньгами.

Через полчаса Макар открыл счёт, на который положил сто тысяч золотых марок — именно так называлась валюта в Германском Союзе. Это составляло примерно десять килограмм золота в монетах. Кодовое слово он придумал сам: «Электрон».

Макар оставил себе в виде наличных тысячу золотых марок. Этой суммы ему должно хватить на ближайшие два месяца на текущие расходы. Кроме того, у него был мешочек с ювелиркой и мешочек с небольшим количеством золотого песка. В случае необходимости он мог реализовать их и получить деньги.

* * *

Одежда Макара практически не отличалась от той, в которой ходила местная знать. Поэтому не было нужды менять её на другую.

Он сходил на пристань и приобрёл билет на лодку до Хальмстада в отдельную каюту с отправлением через день. Также оплатил превышение веса багажа над разрешённым для бесплатного провоза. Прогулялся по городку, поужинал в городском ресторане: там неплохо кормили. Зашел в книжную лавку и приобрёл учебник истории Германского Союза, компактную политическую карту этого мира и Книгу всемирной истории, изданную университетом в Берлине в 1970 году. Вернулся к себе в комнату, пролистал книги и улёгся спать: день был очень насыщен новыми впечатлениями. Более внимательно изучить приобретённые книги Макар решил во время путешествия в Хальмстад.

* * *

Каюта на лодке была совсем маленькая: два на два метра. Вещи, которые Макар вёз с собой, надо было хранить в каюте. Поэтому перед любым путешественником стоял вопрос: где их разместить. Все три рюкзака он положил между кроватью и стенкой каюты на пол и теперь, чтобы залезть на кровать, надо было перелезать через них. Полотно двери в каюту просто откатывалось вдоль стены и открывался проход в коридор. Дверь можно было запереть изнутри, вставив хитрый клин сбоку под полотно. Снаружи её можно запереть на навесной замок, ключ от которого пассажиры получали при входе на лодку. Имелось и маленькое окошко, расположенное над кроватью. Также в углу стояло ведро, использующееся для оправки, которое выносилось и выливалось за борт самим пассажиром.

«Удобства тут — хуже, чем в лесу: там хоть в кустики сбегать можно. А каково приходится пассажирам на палубе, где и мужчины, и женщины и дети сидят все вместе?»

Макар не афишировал наличие оружия: оно в разобранном виде хранилось в его рюкзаке. Но, пройдясь по лодке, посмотрев на её пассажиров, особенно тех, что расположились на палубе, понял, что пора его собирать и заряжать. Там были «ещё те» рожи. Особенно его удивило одно знакомое лицо: вышибала из гостиницы. Тот старательно отворачивался от Макара, но, на такой маленькой лодке не спрячешься. Поэтому им пришлось перекинуться парой слов, и Макар узнал, что тот взял недельный отпуск и теперь направляется в Хальмстад к дальним родственникам.

«Не говорил он мне раньше, что собирается плыть со мной на одной лодке, хотя и знал, когда я отплываю. Что-то это мне не нравится.»

В остальных трёх каютах поселились: пожилая супружеская пара шведов, направляющаяся в Мальмё повидаться с внуками, купец с охранником и товаром, занявшие сразу две каюты. Причём они везде появлялись вооружённые, сразу показав, что будут защищать себя и своё добро всеми доступными им способами.

«Значит, по пути всё не так спокойно, как говорили на пристани при продаже билетов. Надо будет пообщаться с купцом и договориться о взаимопомощи в случае необходимости. Кстати, и у шкипера имеется ружьё, которое находится рядом с ним.»

Лодкой управлял шкипер, постоянно сидевший на корме за рулём, держась за кормило, и два матроса, занимающиеся с парусами при наличии ветра. Они постоянно были при деле, подменяя друг друга. Когда двое работали, третий отдыхал. К сожалению ветер бывал нечасто, поэтому лодка двигалась по течению не быстро.

«Вот почему плавание занимает четыре дня: в световой день по течению можно проплыть не более пятидесяти километров.»

Остановки на ночь совершались в хорошо оборудованных местах, где можно было развести костёр из заранее заготовленных дров и приготовить горячую пищу, а также поспать пассажирам с палубы, так как свободного места прилечь на палубе не было: все они сидели по бортам лодки впритык. Середина её была занята их вещами. Имелся и маленький крытый гальюн, установленный на носу. В нём стояло ведро, которое на веревке опускалось пассажиром за борт, где тщательно споласкивалось после использования.

В случае непогоды над палубой натягивался брезент. Уж как он защищал от дождя Макар даже не мог себе представить.

Общение с купцом выявило полное согласие того вместе давать отпор бандитам в случае их нападения на лодку.

— Не часто, но бывают нападения на пассажиров, особенно в часы ночёвок. Хотя иногда и на лодках подплывают и грабят всех подряд. Убивать не убивают, на разденут до гола, да ещё и с женщинами позабавятся, — поделился информацией купец. — Давайте устроим дежурство по ночам: нас трое, можно спать по очереди. С лодки на берег будем сходить только по нужде. А во время движения также один из нас постоянно будет на палубе. Так всем нам будет спокойнее.

— Я согласен. Только не попадём ли мы в кутузку, если убьём или раним кого-нибудь из нападавших? Не сделают ли нас виновными за это?

— Да что Вы! Ещё и премию выпишут. Не волнуйтесь. У нас можно выжить только сначала стреляя, а потом думая: нужно ли было стрелять!

Вот так и началось путешествие Макара в Хальмстад.

Глава двадцать вторая

Лодка плыла по течению. Ей помогал парус: сегодня было ветряно и шкипер приказал матросам его установить.

— Это, к сожалению, ненадолго, — проговорил купец, останавливаясь около Макара. — Ветры здесь очень непостоянны: по подует час — два и прекратится, а то начнёт задувать против течения.

— Уважаемый! Не подскажете, что это за маленький пароходик тащит три лодки и баржу нам навстречу?

— Почему нет? Этот, как Вы сказали, пароходик тащит против течения лодки, которые ранее сделали рейс из Гисберга в Хальмстад. Им самим этот путь проделать очень сложно: паровой машины у них нет, а про ветер, паруса и течение я Вам уже говорил. А в барже — товары, которые заказали купцы. Она разгрузится, потом её заполнят товарами из Гисберга и пароходик на обратном пути притащит её в Хальмстад.

— Спасибо, теперь понятно, как функционирует «речной путь».

— Вы не забыли: с пяти часов вечера до ночёвки Ваша очередь дежурить. Я договорился со шкипером: он разрешил сидеть около него во время дежурства. Он сам заинтересован в нашей помощи в случае нападения бандитов. Два — три раза в месяц они происходят. Как правило, бандиты действуют по наводке: с пассажиров на палубе брать нечего, а вот с Вас и меня — можно неплохо поживиться.

— А сам то шкипер не боится попасть бандитам в руки?

— Насколько мне известно, бандиты никогда не грабят, а тем более не убивают шкипера и матросов.

— Я, конечно, не могу ничего утверждать, но неожиданно среди пассажиров я увидел вышибалу из гостиницы, где останавливался в городе. Вон он сидит самым крайним ближе к носу лодки, отвернул от нас голову. Я уверен, что решение путешествовать на лодке им принято неспроста. Не является ли он тем самым наводчиком, о котором Вы говорили?

— Хорошо, что Вы об этом сказали. Предупрежу своего спутника: пусть не спускает с него глаз, да и сам буду за ним присматривать.

— Пойду в каюту. Приготовлю оружие для вечернего дежурства.

* * *

Макар собрал своё ружьё, зарядил, приготовил патронташ с сорока восемью зарядами. Также достал Вальтер, который прикупил перед путешествием в колодец. В кобуре повесил его на свой поясной ремень. Также запасся патронами на всякий случай. Интуиция говорила ему, что в первую ночь ничего не произойдет, а вот на второй день — может случиться всё, что угодно.

Время было, и Макар решил познакомиться с картой мира, купленной в книжной лавке. Внимательно рассмотрел её и получил массу незабываемых впечатлений!

Его родной СССР был представлен Московией. С ней граничил на северо-востоке Германский Союз, то есть граница проходила с Финляндским герцогством.

«Надо же! На востоке Германский Союз граничит с Великой Польшей, включающей в себя Польшу, все прибалтийские республики: Литву, Латвию и Эстонию, западную часть Украины, а также Пруссию.

На юге находится Австрийский Союз, включающий Австрию, Венгрию, Чехию, Словакию, страны Бенилюкса, Грецию, Италию и Балканские страны.

Швейцария осталась посередине Европы в гордом одиночестве: по какой-то причине ни один Союз на неё не претендует!

На западе граница проходит с Франко-Испанским Союзом, в который вместе с Испанией, Францией, Бельгией и Нидерландами входит и маленькая Португалия.

Московия с запада граничит с Великой Польшей, с юга с Турцией, включающей Крым и Кавказ, с востока граница простирается примерно на полторы тысячи километров восточнее Уральских гор и проходит по реке Енисей, за которой располагается Великий Китай, включающий все среднеазиатские республики СССР.

В Азии были показаны только Япония, Великий Китай и Индия, причём Индия занимала территорию, где при СССР была Индия и Пакистан. Остальные страны: Корея, Вьетнам и другие, входящие в юго-восточную Азию, контролируются Великим Китаем.

Вот это Великий Китай! Да по площади он только немного уступает территории, занимаемой СССР в моём мире! Как всё отличается от моей реальности!

Даже Северная Америка называется просто Американским Союзом, в который входят известные мне США, Мексика и Канада!

То, что в моём мире называлось южно-американскими странами или латиноамериканскими теперь называется Южно-Американским Союзом, включающим эти страны.

В Великобританию входят кроме неё еще Австралия и Новая Зеландия.

Ближний Восток здесь превратился в Союз Арабских стран, называемый по-иному Халифатом.

Африка поделена на кусочки — колонии между всеми основными Союзами. Даже и разбираться не хочется, что и кому принадлежит. Там на карте такая чересполосица! Будет время — посмотрю повнимательнее.»

Макар на самом деле испытал шок, познакомившись с политической картой нового мира. До вечернего дежурства оставалось три часа. Он перекусил и решил немного подремать под плеск волн, ударяющихся в борта лодки.

* * *

Не успел соснуть и часа, как его разбудили два выстрела, раздавшиеся на палубе. Макар вскочил, оделся и с оружием, приведённым в боевую готовность, осторожно выглянул в коридор из каюты. Из соседней каюты выглядывал охранник купца, также вооружённый ружьём. Он махнул ему рукой, приглашая следовать за ним.

Они вылезли по трапу на палубу около шкипера и огляделись по сторонам. Купец и шкипер, присев за левым бортом, что-то рассматривали на берегу. Недалеко от них находились и оба матроса: один держал в руках багор, другой управлял лодкой.

— Что случилось? Кто стрелял?

— Мы стреляли, — сказал купец, кивая на шкипера. — В этом месте реки приходится прижиматься к левому берегу: там глубже. Я смотрел в ту сторону. До берега — не более десяти метров. Неожиданно заметил двух мужчин, выскочивших на берег из-за кустов. В руках у них были небольшие пики, мы их называем дротиками. Они стали метать их в шкипера и меня. Вон в правый борт изнутри лодки воткнулось два дротика, а еще один — снаружи в левый борт. Я стал стрелять, шкипер меня поддержал. Но на берегу уже никого не было: нападающие спрятались в кустах.

— Так и было, — поддержал купца шкипер. — Если бы они в нас попали, то плохо бы это кончилось: сколько их — мы не знаем, но не двое, а больше — это точно. Впереди узкий проход. Только две лодки бок о бок могут пройти — там метров десять только по ширине безопасная глубина. Руль я бросил, схватился за ружьё. Если бы не подоспел матрос, схватившийся за кормило, лодка вполне могла уткнуться в берег. А там бандиты заскочили бы на лодку и… Это их излюбленная тактика.

— Почему же они не стреляли в Вас из ружей, — поинтересовался Макар.

— Кто его знает. Может нет патронов или их очень мало — пожалели, или вообще нет ружей. Бандиты — то разные бывают: победнее, побогаче. Сейчас начало мая. Всякие недобитки выползают из своих зимних нор: голые и босые. Всё, что было запасено на выживание зимой — спущено. Вот и делают себе оружие в меру своих разумений. Им, главное, одна хорошая добыча в начале сезона, потом они прибарахлятся, встанут на ноги и уже не с дротиками будут разбойничать. В общем, нам пока повезло. Сейчас уже можно идти в сторону середины реки — подальше от берега. Там

безопаснее.

Пассажиры на палубе сидели, пригнув головы. Кое-кто вповалку лежал на палубе, кто-то заполз под лавки. Вышибала стоял и вглядывался в кусты на берегу. В его руке Макар заметил револьвер.

— Похоже, это путешествие будет не простым, — сказал купец. — Едва ли они от нас так просто отстанут. По берегу обгонят на лошадях и будут поджидать на ближайшей стоянке.

— И так может быть, — согласился шкипер. — Только стоянка — на правом берегу. Чтобы до неё добраться надо переправиться на другую сторону реки. А лодок у бандитов нет: так бы с них на нас напали. Брода тоже близко нет. Едва ли их две группы. Но, всякое может быть. Я ни разу не замечал, чтобы за один рейс на лодку нападали дважды. На ночёвке надо быть осторожными. Но пристать к берегу всё равно придётся: людям надо оправиться, приготовить еду, поспать. Стоянка — через два с половиной часа. Уже смеркается.

Шкипер положил ружьё на палубу, сменил у кормила матроса, и лодка поплыла дальше вниз по течению по середине реки: это примерно метров по тридцать — сорок от каждого берега.

* * *

Когда лодка пристала к берегу на месте стоянки стало уже совсем темно. Одни пассажиры с палубы быстро развели костёр из приготовленных заранее дров и начали готовить пищу. Другие готовили лежанки из лапника елей и скошенной травы. Макар с купцом и охранником остались на лодке, которая стояла на якоре метрах в двух от берега. На него была сброшена одна сходня.

Макар заступил на дежурство. Он ходил по палубе лодки и внимательно прислушивался к звукам, доносящимся с берега и реки. На небе была полная луна, которую изредка скрывали быстро летевшие в небе облака. Костры на берегу неплохо освещали берег. Через час пассажиры уже устроились на подготовленных спальных местах. Пятеро детей и две женщины уже спали на палубе лодки. Наконец, все уснули.

Шкипер и два матроса ушли в свою каюту и тоже улеглись спать. Они не дежурили: надо отдохнуть, впереди целый день предстояла тяжелая работа.

Макар медленно прохаживался по палубе, держа наготове ружьё. Ровно в полночь его сменил охранник купца, заступивший на дежурство до трёх часов ночи. А потом вахту примет купец.

Перекусив, Макар улёгся на лежанку и тут же уснул. Проснулся он от топота пассажиров, возвращающихся на лодку. Солнце уже всходило, и пора было отправляться в путь.

* * *

Второй день пути мало чем отличался от первого. Единственное: лодка теперь постоянно держалась середины довольно широкой реки, и путешественники могли не бояться неожиданного нападения бандитов среди дня. Лёгкий ветерок позволил поставить парус, и лодка двигалась по реке значительно быстрее, чем планировал шкипер.

— Будем ночевать на запасной стоянке. Может это и лучше: если бандиты нас ждут, то только не там. А догнать нас пешком по берегу реки смогут только к концу ночи, и сильно устанут. А может быть и вообще не догонят. Отсюда вывод: надо отплывать как можно раньше, лучше перед рассветом. Здоровее будем. Хотя нам, конечно, повезло: Вас трое мужчин с оружием среди пассажиров. Можем отбиться от банды человек в семь. Если среди пассажиров нет их засланца — тот может в спину нам ударить. Надо быть настороже, — сказал шкипер Макару, управляя лодкой.

Макар сидел рядом с ним: в каюте было душно, окно не открывалось. Ружьё лежало рядом на палубе. Шкипер — пятидесятилетний мужчина, рассказывал о своей жизни и приключениях во время плавания на лодках по реке, чем занимался уже четверть века. Слушая его рассказы, Макар ясно представлял какой суровой жизнью жили люди в этом мире. Постоянная забота о хлебе насущном, жилье, одежде была для его жителей повседневностью. Они могли рассчитывать только на собственные силы: помощи ждать было не от кого. Государство только умело брать. Что-либо давало оно очень неохотно, да и не простому люду.

«Хорошо, что я тут прохожу как ученый и богатый человек. Если бы не случайная находка дома в лесу со всеми документами, деньгами, золотом мне было бы во много раз труднее вживаться в него. В Хальмстаде сразу же избавлюсь от лишних вещей, прикуплю приличный чемодан, одежду и отправлюсь в Германское герцогство. Только надо быть осторожным и не соваться на юг Германии, где родился и жил Карл фон Дениц. Хоть и прошло более десяти лет после его исчезновения, но родственники то живы. Враз опознают во мне самозванца. После Германского герцогства съезжу в Датское, потом в Норвежское и вернусь в свой мир. Оттуда должно быть близко до пещеры с колодцем. Только — только успею к началу осени. Планы, планы. Человек полагает, а Бог располагает. Самое главное: до сих пор не определился, что мне от этого мира нужно. Если только посмотреть, полюбопытствовать, как здесь люди живут — это одно. Замутить что-нибудь этакое…, что станет главным в моей жизни — совсем другое.»

У Макара со шкипером установились нормальные отношения: один хотел узнать об этом мире как можно больше, второй нашёл свободные уши и вливал туда всё, что накопилось годами: окружающие его люди все байки слышали по многу раз и старались сразу убежать, придумывая себе неотложные дела, как только шкипер начинал свою бодягу. Но больше всего Макара заинтересовали рассуждения шкипера о женщинах в частности и о супружеской жизни в основном.

— Вы — ещё молодой человек. Всё у Вас впереди. Вот Вам совет умудрённого жизнью человека: не спешите жениться! Женщины — все одинаковые: поболтать, покрасоваться в мужниных подарках, не пустить в пивную к приятелям, не дать, если якобы «болит голова», а на самом деле — если что-то не по ней… А, тем более, в нашем герцогстве! Враз оженят, особенно, если богатенький попадётся. Да как хитро, что сразу и не сообразишь! Законы разные выдумали: если на балу больше трёх раз пригласил на танец, а тебе не отказали — прошу бриться — помолвка. Если поцеловал, хоть как: по пьяни или из ухарства — помолвка. Ну, а уж если залез на кого не надо — то под венец, или ноги переломают да на помойку выбросят: хорошо, если не убьют! А попробуй от помолвки отговориться! Меньше, чем тысячью марками не отделаешься. А всё почему? Мужиков у нас мало: война то только пятнадцать лет назад закончилась. Сколько вдов осталось! Во всём соку бабы, а мужиков — нет! Только алкоголики одни или увечные: без рук, без ног. Много такие наработают? А на что семью содержать? Хоть на панель иди — да и там не протолкнуться. На выданье тоже девушек полно. Уж какое приданое за ними дают, да только всё равно никто замуж не берёт. Молодых мужчин мало — побили на войне, старых — не хотят, любовь требуется! Вот так лет пять повыбирают — и за любого замуж пойдут, если невтерпёж уже.

А государство со своими законами: тут как тут, понимает, что кто-то для очередной войны «мясо» должен рожать. Вот и придумало эти правила дурацкие, да соглядатаев поставило. Только от них откупиться можно. Опять тысячу марок отдавай!

Очень интересно всё это было узнать Макару и правильно выработать линию поведения со слабым полом в этом мире.

Глава двадцать третья

В этот раз к берегу подходили уже в наступающей темноте. Эта стоянка была оборудована значительно хуже, чем предыдущая, хотя дрова и тут были. Отсутствовали только стожки сена. Уже в темноте пассажиры развели костер и приготовили ужин. Через час на берегу раздавался храп. Вышибала после ужина вернулся ночевать на лодку: здесь место на палубе среди женщин и детей нашлось и ему. Это Макар отметил, постоянно наблюдая за ним.

«Значит, если он наводчик банды и «засланный казачок», то этой ночью будет действовать в одиночку, поскольку едва ли успеют бандиты добраться сюда по берегу на лошадях ночью, если успеют — только под утро. И рассчитывать на них — глупо. Но и в одиночку напасть на троих вооружённых мужчин даже имея пистолет — очень опасно. Значит, сначала разделается по-тихому, ножом, с дежурным на палубе, потом, вооружившись его оружием, снова попробует во сне прирезать остальных пассажиров. Как говорил купец — шкипера бандит не тронет. То-то он не дежурит с нами ночью. Но как вышибала зайдёт в наши каюты? Их все пассажиры запирают на ночь. Да и в одиночестве это сделать очень сложно. Думаю, у него есть сообщник или сообщники среди тех мужчин, которые остались спать на берегу. Ликвидировав дежурного, он запустит на лодку своих сообщников и тогда можно через двери расстрелять спящих людей: места, где расположены лавки в каютах хорошо известны, а двери — из тонких досок — пуля спокойно прошибёт и убьёт или ранит пассажира. Кроме того, можно снаружи зафиксировать двери, связав дужки для замков верёвками, и не дать пассажирам выйти из кают на помощь друг другу. И расправиться с ними по одному. Похоже, предстоит тяжелая ночь. Надо предупредить купца и охранником о моих соображениях.»

Наступила ночь. Мужчины на лодке не спали, ожидая нападения. В дежурство Макара ничего не случилось. Следующим заступил купец. Тоже всё спокойно. Третьим на вахту встал охранник. Макар предупредил его: если и будет нападение, то сейчас. Поэтому смотри в оба. А сам вместе с купцом расположились в коридоре перед лесенкой на палубу. Он предложил купцу подняться наверх и втроём дежурить вместе с охранником, но тот воспротивился: места, где они могли расположиться, просто не было, а стоять на ногах четыре часа — тяжело. Кроме того, защитники в этом случае представляли бы хорошие мишени для ружей бандитов. Хоть Макар и был не согласен, но спорить не стал: не специалист он в этом деле. Купцу — виднее. Да и охранник сказал, что это лишнее: втроём только мешать друг другу будем в случае нападения.

Прошло еще два часа. Через час — начнёт светать — самое сладкое время сна. Купец задремал. Макар тоже стал «клевать носом». Только небольшая волна, поднятая ветром, плескалась о борт лодки, заглушая звуки снаружи.

Какой-то звук в лодке встряхнул Макара ото сна. Что-то с лёгким стуком упало на палубу. Он осторожно потряс купца за плечо, убедился, что тот проснулся и жестами приказал ему молчать. Они один за другим тихонько стали подниматься по лесенке на палубу, держа наготове ружья. Первым шёл Макар. Он осторожно выглянул из трюма: сразу перед лесенкой на полу лежало тело охранника с перерезанным горлом. У борта стоял вышибала и готовился опустить трап на берег: для этого надо было просто постепенно ослаблять верёвку, которая удерживала его на весу.

Купец тоже выглянул на палубу, быстро оценил ситуацию и прошептал на ухо Макару: «Не спеши! Как только по трапу пойдут бандиты — будем стрелять. Ты — в вышибалу, я — в остальных.» Ружья у них были сняты с предохранителя. Подготовлены к стрельбе.

— Заходите, только тихо. Дежурного я убрал, остальные спят в каютах. Возьмите его ружьё и следуйте за мной, — громким шепотом проговорил вышибала, как только над палубой показалась голова первого бандита.

— Стреляем! — проговорил купец, и два выстрела слились в один.

Вышибала упал на палубу, а голова первого бандита лопнула, как перезревший арбуз. Макар выскочил на палубу и на расстоянии полутора метров от себя увидел второго бандита. Не раздумывая спустил курок. Тот упал со сходни в воду. Ещё один мужчина, стоявший у сходен, бросился в сторону от лодки вдоль берега. Купец, успевший перезарядить ружьё, выстрелил в него, но промахнулся: было темно и бандит успел убежать.

От прозвучавших выстрелов проснулись пассажиры. Дети и женщины кричали и плакали. Мужчины на берегу стояли молча. Никто не спешил на помощь. Наконец, над палубой показалась по пояс фигура шкипера, поднимающегося по лесенке. За ним шли два матроса: один с багром, второй с ножом.

— Отбились? — спросил шкипер, поднимая ружьё и втыкая его дуло в спину купца.

Прозвучал ещё один выстрел и купец упал вперёд прямо на Макара. Тот сначала не понял, что произошло, но спустя мгновение оттолкнул в сторону труп купца и выстрелил в шкипера, пока тот возился с зарядкой своего «бердыша». В обойме ружья Макара оставалось ещё три выстрела, два из которых он разрядил в матросов. Первый упал, а второй бросил нож и бегом побежал вниз в свою каюту, где и спрятался.

— Эй, мужики! Хватит стоять. Все бандиты убиты. Идите сюда, помогите их стащить на берег.

Светало. Трупы бандитов и шкипера с матросом лежали в ряд на берегу. Купец и охранник — немного поодаль. С ними рядом сидел третий матрос, легко раненый Макаром в руку. У него были связаны ноги и здоровая рука примотана к туловищу верёвкой. Раненая рука, перевязанная Макаром, держалась на повязке, перекинутой через шею. Поодаль сидели мужики, перед которыми стоял Макар.

— Сейчас при Вас я допрошу матроса. Вы внимательно слушайте и запоминайте.

Макар подошёл к раненому и спросил:

— Расскажи, кто организовал это за нападение?

Тот явно находился в шоковом состоянии и молча смотрел на Макара, не говоря ни слова. Тот поднял дуло ружья и ткнул им в раненую руку матроса.

— Будешь молчать — застрелю! Но сначала прострелю обе ноги и здоровую руку. Рассказывай! — после чего ещё раз ткнул дулом руку матроса.

Тот вскрикнул. После этого слова полились из его рта широкой рекой.

Выяснилось, что шкипер уже неоднократно промышлял бандитизмом. Примерно раз в месяц его банда совершала нападение на лодку, которой он управлял. Наводчиком банды был вышибала с постоялого двора. Он заранее сообщал о богатых пассажирах, которых стоило потрясти и освободить от лишнего имущества. Как правило, бандиты никого не убивали, а только грабили. В этот раз вышибала предупредил, что едет богатенький учёный — немец и купец с охранником, везущий товар в Хальмстад. Однако, у всех имеется оружие и в этот раз дело только ограблением не кончится.

Однако, шкипер решил, что дело того стоит и разработал следующий хитроумный план.

Два бандита делают засаду на лодку в месте, где она по лоции должна прижаться к берегу, и бросают в неё дротики, но так, чтобы не причинить никому вреда. Однако это нападение заставит пассажиров забеспокоиться. Шкипер их немного успокоит, сказав, что не помнит случая, когда бандиты дважды нападали на лодку за один рейс. Чтобы ещё больше притупить внимание, ускорит движение лодки по реке, приказав поставить парус. За счёт чего лодка будет двигаться быстрее и стоянка на ночь будет организована в запасном месте. При этом всем будет объявлено, что если их и ждут бандиты, то только на месте обычной стоянки. Бандиты же получили указание сразу двигаться именно к временной стоянке и там ожидать лодку. К сожалению, пассажиры не успокоились и решили организовать дежурство. Пришлось отправлять вышибалу спать на лодку с заданием: убрать дежурного и опустить сходни, по которым три бандита, ожидающие ночи в лесу около временной стоянки, поднимутся на лодку и перебьют вооружённых пассажиров. Себя и двух матросов он оставил в запасе: они должны были подключиться, если что-то пойдёт не по плану.

План был хорош, но исполнение — подкачало. И, в первую очередь из-за того, что у учёного — немца оказалось многозарядное ружьё, которое не надо перезаряжать после каждого выстрела. В то время это была большая редкость. Так план и провалился.

Пассажирам необходимо было решать, что делать дальше. Самостоятельно управлять лодкой — таких умельцев среди них не было. Макар, конечно, мог бы этим заняться, но он не представлял лоцию реки и мог посадить ее на мель в любое время.

— Сделаем так, — предложил он пассажирам, — я сажусь за кормило и сажаю около себя раненого матроса для подстраховки: он знает лоцию, но не может держать кормило. Мужчины по нашим командам управляются с парусом: там всё просто. Немедленно отплываем и плывём до города без остановок. Сегодня опять дует попутный ветер, поэтому шансы доплыть весьма велики.

— Ветер на этом участке реки ветер всегда попутный и дует постоянно, — подключился к разговору матрос. — Я готов помогать Вам, если в полиции Вы скажете, что я не принимал участия в нападении и никого не убил.

— Я могу подтвердить, что ты ни в кого не стрелял и не угрожал ножом, но что не состоял в этой банде — подтвердить невозможно. Что бы я ни говорил, у полиции имеются свои методы допроса, и я уверен, что ты всё расскажешь, как миленький.

— Тогда отпустите меня перед городом. Скажете, что я сбежал во время нападения.

— Ага, и я буду объяснять полиции, почему все вооружённые пассажиры убиты, а шкипер и матрос — из моего ружья, а я остался в живых! Нет уж, я тебя лично сдам полицейским, а ты выкручивайся как сможешь. Если откажешься мне помогать управлять лодкой — обойдусь без тебя, но привяжу к мачте и буду постоянно дергать за верёвку, привязанную к твоей раненой руке.

— Я — согласен.

* * *

В Хальмстад лодка прибыла уже ночью. Хорошо, что была полная луна и на небе не было облаков. Пристань находилась примерно по середине города и была освещена керосиновыми фонарями. Сразу же по прибытии была вызвана полиция и конная труповозка. Все убитые отправлены в местный морг, раненый бандит в кутузку, пассажиры, у которых не было денег, размещены в пакгаузе на пристани, Макар и супружеская пара шведов отправились в гостиницу. Все пассажиры были предупреждены, что пока не дадут показания полиции о происшествии, не имеют права покидать места ночлега.

С утра началось дознание, продолжавшееся весь день. Были опрошены все пассажиры, включая детей старше десяти лет. Особенно долго дознаватели разговаривали с Макаром. Он и сам был не рад такому вниманию к своей персоне со стороны полиции. С другой стороны, если его документы, да и он сам пройдут эту проверку без замечаний, то можно считать легализацию в этом мире успешно пройденной.

Уже на следующий день все газеты Хальмстада опубликовали описание нападения бандитов на лодку и решительные действия пассажиров, в том числе и погибших. С Макаром было проведено несколько встреч репортёров, на которых он в подробностях рассказал о происшествии. Всё-таки семь трупов, в том числе четыре трупа бандитов и один захваченный, хоть и раненый — это было много.

Через день ажиотаж стал спадать, и Макар смог пройтись по лавкам и скупкам и продать все лишние вещи: в первую очередь разборную тележку и надувную лодку. Причем, очень дорого. Приобрёл в магазине два комплекта новой модной одежды, большой кожаный чемодан, отвечающий его статусу, и купил билет в первый класс на пароход, курсирующий между Хальмстадом и Ростоком в Германском герцогстве. Отправление парохода было через два дня, которые Макар посвятил знакомству с городом.

Хальмстат был в несколько раз больше Гисберга как по количеству жителей, так и по занимаемой площади. В нём имелась собственная верфь, выпускающая пароходы, механический завод, изготавливающий паровые машины, ещё несколько различных мастерских, мануфактур, консервных заводов, занимающихся переработкой рыбы, две больницы, морской порт, принимающий корабли и обрабатывающий поступающие грузы, технический и учительский институты, два десятка школ и гимназий, множество магазинов, лавок и даже собственный театр, в котором ставили пьесы, оперы и давали концерты приезжие артисты.

Из Хальмстада начали строить железную дорогу в Мальмё, который, в свою очередь уже была соединен со Стокгольмом.

Город и область развивались усиленными темпами, и Макар предвидел, что лет через десять здесь будет развитый промышленный район Шведского герцогства.

Два дня пролетели быстро, и Макар занял оплаченную каюту первого класса на пароходе, идущем в Росток. Путешествие продолжалось.

Глава двадцать четвёртая

Пароход шустро бежал по Балтийскому морю в сторону Ростока. Как выяснил Макар скорость в десять узлов тут считалась очень приличной. Значит до Ростока с заходом в Данию для бункеровки им плыть четыре дня.

Каюта первого класса, в которой он расположился на время этого рейса, давала большие преимущества пассажиру: обед с капитаном или, в случае отсутствия того, со старшим помощником, посещение капитанского мостика, откуда управлялся пароход, возможность задавать глупые вопросы капитану и получать на них умные ответы, бесплатно получать любые напитки в баре и т. п. Всего таких кают было десять. В этот рейс оказались занятыми только семь: путешествие в них было достаточно дорогим удовольствием, и желающих его получить было немного.

«Тут даже молодые женщины имеются. Как только мужья отпускают таких красоток одних путешествовать в первом классе? Я бы не отпустил!»

Макар совершал прогулки по верхней палубе, откуда любовался морем, встречными пароходами и парусниками, раскланивался с другими пассажирами первого и второго класса, допущенными на неё, много времени проводил в каюте, читая Историю Германского Союза и Мировую историю. Всё это было очень интересно и познавательно.

Например, он узнал, что создание Германского Союза произошло в конце прошлого века после изнурительной войны всех со всеми в Европе, продолжавшейся двадцать лет. Примерно в то же время образовались Великая Польша, Австрийский Союз и Франко-Испанский Союз. Именно страны, образовавшие эти Союзы, и воевали друг с другом, пока, наконец, не определились союзники, которые и образовали указанные Союзы под эгидой наиболее сильных стран.

«Чтобы воевать всем со всеми должна быть очень веская причина! Одной из причин войн в моём мире в девятнадцатом веке было завоевание колоний. Здесь об этом ничего не говорится.»

Причинами этой войны всех со всеми называлось несколько, но главной, как понял Макар, были амбиции их правителей, стремление захватить и нагнуть под себя остальные страны Европы.

В результате войны население Европы уполовинилось, везде наступили разруха и запустение. Развитие промышленности и науки было заторможено на десятилетия. Как результат, сил дальше воевать ни у кого не осталось. Вот в этот момент и стали образовываться Союзы стран, связанных или родственными связями их правителей, или общими экономическими и военными интересами.

«Несколько странное объяснение! Конечно, может быть и так, но меня это не убеждает.»

Макар считал, что эти Союзы очень неустойчивы и рано или поздно должны распасться. Когда именно? Тогда, когда страны полностью восстановятся после войн, когда сменится несколько поколений, ещё помнящих ужасы этих войн, когда неравномерность развития промышленности в странах Союзов станет решающим фактором для рывка одних стран и отставания от них других. Когда отдельные страны — лидеры, не захотят отдавать часть своих богатств, созданных их жителями, другим, в виде помощи более бедным и отсталым странам, входящим в Союзы.

Когда такое время настанет Макар не знал, но считал, что оно не за горами.

«Как ни крути, всё определяет уровень экономического развития. Можно громко стучать себя в грудь, говорить, что мы самые сильные, умные и хорошие, но, если экономически государство отстаёт от других — все его потуги казаться мировым лидером вызывают только жалость.»

Отношения между Союзами оставались напряжёнными, но ограничивались вяло текущими пограничными конфликтами: большая война никому была не нужна. Постепенно и эти конфликты затухали. Правители Союзов начали понимать, что их амбиции могут привести к потере власти и лучше сотрудничать в науке, торговле, организовывать промышленность, становиться более экономически развитыми, чем воевать за две — три деревни, расположенные на спорных территориях.

«Я просто удивляюсь, учёные-историки почти полностью разжевали всем имеющим власть людям, что надо делать, что нельзя, что может привести к краху страну, но их никто не слушает. Опять амбиции зашкаливают. Хорошо хоть стали понимать, что лучше плохой мир, чем хорошая война.»

* * *

Но одним чтением книг молодому человеку жить не интересно. Так и Макар стал заглядываться на женщин на пароходе. Сами собой завязывались знакомства, возникали симпатии и антипатии. Кровь играла. Но Макар хорошо помнил рассказы шкипера — бандита о матримониальных нравах в этом мире, поэтому был очень осторожен: никаких отношений с незамужними женщинами и молоденькими девушками! Внимание только вдовушкам, разведёнкам и замужним женщинам, путешествующим в одиночестве.

Как говорится: «Кто ищет, тот всегда найдёт.» Не остался в одиночестве и Макар.

Познакомился с Марго он в баре, куда зашёл выпить рюмку коньяка после часового нахождения на верхней палубе, во время которого основательно продрог от сильного встречного ветра. Макар даже решил, что этот ветер — предвестник шторма, но старший помощник, с которым он поделился этим наблюдением, заверил его, что шторма не предвидится, хотя барометр и падает.

Марго сидела в одиночестве за столиком и держала во рту соломинку, опущенную в стакан с коктейлем «Сюрприз». Он ещё раньше обратил внимание на эту молодую женщину, всегда прогуливающуюся в одиночестве по пароходу.

Макар попросил разрешения присесть за её столик, поскольку все остальные были заняты.

— Пожалуйста. Заодно просветите меня в отношении погоды, — сказала незнакомка. — Я видела, что Вы долго разговаривали со старшим помощником, показывая на волны и тучи на горизонте.

— Позвольте представиться: Карл фон Дениц, ученый — естествоиспытатель, возвращаюсь из путешествия по диким местам Швеции.

— Графиня Марго Монро, проживаю во Франко-Испанском Союзе в Париже. Возвращаюсь домой после похорон моей матушки, ранее проживавщей в Мальмё.

«Уж не знаю, какая она графиня Марго, наверное, такая же как я учёный Карл фон Дениц, но женщина молодая и симпатичная. Похоже, тоже скучает и не прочь завязать интрижку.»

— Почему же Вы отправились домой из Хальмстада, а не из Мальмё? Там и порт и кораблей больше, чем здесь.

— Я посещала поместье, которое по завещанию отошло в мою собственность. Оно расположено около Хальмстада. Надо было отдать необходимые распоряжения.

«Я обратила внимание на этого молодого человека еще при посадке на пароход. Всё время один, хотя не «бука», мило улыбается женщинам, говорит любезности. Явно не прочь завязать со мной романтическое знакомство. Посмотрим, куда эта кривая вывезет.»

— Чем же Вы занимаетесь в Париже?

— Чем может заниматься замужняя женщина? Как говорят у Вас в Германии: kinder, kuche, kirche.

— Много ли у Вас kinder?

— Пока нет. Я всего год, как вышла замуж. И вообще, разве об этом должен разговаривать молодой человек с дамой?

— Вы правы. Мне нет прощенья! Я немедленно исправлюсь. Только ответьте мне на единственный вопрос: как шведка могла выйти замуж за француза?

— О, это очень романтическая история. Три года назад летом я возвращалась из Стокгольма в Мальмё на дилижансе. По дороге на нас напали бандиты. Убили кучера, двух охранников. Я была в ужасе, когда представила, что меня ждёт в следующий момент. Но тут, как в сказке, появился рыцарь на белом коне, да не один, а в сопровождении десятка солдат, которые убили бандитов и спасли нас. Там мы и познакомились. Граф Анри де Монро, посланник Франко-Испанского Союза в Шведском герцогстве своим поступком завоевал моё сердце и после полутора лет ухаживаний я согласилась стать его женой. Вот уже год я живу под Парижем в поместье мужа, а он постоянно в разъездах: то в Копенгагене, то в Вене, то в Москве — выполняет дипломатические поручения. За этот год мы прожили вместе не более трёх месяцев! Так что о каких kinder Вы говорите!

«Похоже, графине очень не хватает мужского внимания при таком муже. Буду стараться его восполнить.»

— Извините графиня, я не хотел причинить Вам боль. Так вот, возвращаюсь к Вашему вопросу о погоде. Шторма не будет! Сильное волнение — возможно, но не шторм. Так сказал старший помощник нашего почтенного капитана. Я смотрю, Вы прекрасно переносите качку. Имеете большой опыт передвижения по морям?

— У моего отца имеется большая яхта, на которой мы часто выходили в море. Я даже ею управляла! Морская болезнь мне неизвестна. А Вы тоже, смотрю, не боитесь качки.

— Мне, как и Вам, приходилось на яхте ходить по Ботническому заливу и Балтике. Это — моё любимое занятие в качестве отдыха…

Так и просидели Макар и Марго в баре, разговаривая о разных пустяках. Незаметно почувствовали влечение, которое на следующий день бросило их в объятия друг друга. До конца плавания оставалось только два дня, и любовники провели их, не выходя из каюты. Расставание по приходу парохода в Росток было с налётом грусти: оба понимали, что больше едва ли когда-нибудь увидятся вновь.

«Несмотря на некоторые нюансы, встреча с Марго принесла мне определённое успокоение: сбросил напряжение, снял озабоченность. Думаю, и Марго получила то, чего ей так не хватало: мужскую ласку. Мне даже жалко Марго: ей двадцать четыре года, мужу — сорок пять. Если в ближайшее время они не заведут детей, Марго с таким взрывным темпераментом вполне может пуститься во все тяжкие. Хочется пожелать ей счастья в семейной жизни.»

* * *

В Ростоке Макар задержался на два дня: осмотрел город, приобрёл билет на поезд до Берлина. Германия быстрыми темпами покрывала свою территорию сетью железных дорог. Концерн Круппа каждый год наращивал производство железнодорожных рельсов. Вот и только что построенная колея соединила Росток со столицей.

Поездка в вагоне первого класса была удобной и комфортабельной. Путь длиной около ста пятидесяти километров поезд преодолел за пять часов с трёхминутными остановками в городах и некоторых деревнях по пути следования.

Соседом по купе Макара оказался чиновник министерства промышленности Германского герцогства Отто фон Дитрих. Это был маленький, кругленький, бородатый мужчина лет пятидесяти, который возвращался из Ростока после инспекции верфи, выпускающей пароходы. Он был полон впечатлений от поездки и в течение всего пути до Берлина рассказывал, как много сделано там благодаря его непосредственному участию.

В частности, речь зашла об использовании электрогенераторов, работающих от парового двигателя корабля, для освещения. Особенно перспективным ему казалось использования электроэнергии для прожекторов, работающих на принципе образования электрической дуги между двумя угольными электродами.

— Господин фон Дитрих, позвольте поинтересоваться, кто же является изобретателем и производителем электрогенераторов в Германском Союзе?

— Как можно, господин фон Дениц, это — военная тайна! А с какой целью интересуетесь?

— Я возвращаюсь из Шведского герцогства. В Росток добирался на шведском пароходе. Так вот, на нём установлено два таких прожектора, о которых Вы мне рассказываете. Электрогенераторы для них изготовлены в Стокгольме частной электротехнической компанией ASEA, там же и другое электротехническое оборудование: мощные осветительные лампы, рубильники, медные кабели. Они рекламируют свою продукцию, где только можно. Я так думаю: чем больше произведут и продадут, тем больше денег заработают, значит больше средств в развитие науки и производства вложат. А интересуюсь я для того, чтобы понять: Шведское или Германское герцогство впереди по развитию этого вида продукции. Хочется, чтобы Германия была впереди!

Отто фон Дитмар помолчал минуту, усиленно переваривая полученную информацию, затем сказал:

— В чём-то Вы правы, но раз наши власти считают, что надо секретить эти данные — они правы по определению — ведь это наши власти. А мы, как добропорядочные немцы, должны выполнять их указания. Оrdnung есть ordnung!

Макар решил за благо согласиться с этим чиновником, но себе отметил: в Германии как был раньше ordnung, так и остался, даже несмотря на то, что в итоге получается.

* * *

Берлин поразил Макара наличием большого количества полицейских на улицах и тем почтением, с которым к ним относились берлинцы. Из прошлой жизни он не помнил ничего похожего.

Остановился в небольшом отеле недалеко от центра, чтобы не привлекать к себе особого внимания. Был уже вечер, и он решил поужинать в ресторане отеля. Там также состоялось знакомство, в будущем изменившее всю его жизнь.

Когда Макар вошел в ресторан, метрдотель тут же посадил его за столик, занятый стариком благообразного вида, убелённого сединами и с длинной бородой, заплетённой в три косички, одетого в черный халат, расшитый золотыми цветами.

«Что за странный человек попался на моём пути? И как он в таком виде не шокирует публику? Или все уже к этому привыкли?»

Старик тоже не спускал с Макара глаз, пока тот делал заказ. Спустя несколько минут, явно стесняясь, обратился на английском языке:

— Извините за беспокойство, но я не смог преодолеть своё любопытство: откуда Вы приехали? Я имею в виду, в какой стране Вы родились? Ой, я же не представился! Раджимурат Пейхлеви, подданный Великобритании, нахожусь в Берлине по приглашению Берлинского университета для исследования моих врождённых сверхъестественных способностей.

«Не было печали, да черти накачали! И зачем я попёрся в этот ресторан! Теперь с непонятно кем приходится общаться, причём, с неизвестными последствиями.»

— Карл фон Дениц, учёный-естествоиспытатель.

Родился на юге Германии, — представился Макар.

— Очень приятно познакомиться! Знаете, я так соскучился по речи на английском языке! Оказывается, в Германии мало кто его знает. Если не секрет, что Вы делаете в Берлине? Не найдёте ли времени пообщаться со мной: у Вас очень интересная аура. С такой я сталкивался только один раз ещё на родине. Это был очень интересный человек!

— В Берлине я проездом. В отношении найти время пообщаться: не могу ничего сказать определённого, поскольку не знаю, сколько пробуду здесь. Может быть придётся уехать отсюда в ближайшее время.

— Господин Карл фон Дениц! Думаю, Вы зря отказываетесь! Если я прав, и Вы тот человек, что я думаю, общение со мной Вам просто необходимо! Только я смогу открыть Вам то, что скрыто за завесой тайны!

«Вот, ещё один сумасшедший на мою голову! Чувствую, так просто он от меня не отстанет. Соглашусь пообщаться тет-а-тет, но не более часа. И лучше сразу после ужина. Сделал дело — гуляй смело!»

— Хорошо, господин ээээ Раджипури, извините, сразу не запомнил Вашего имени.

— Ничего страшного: Раджимурат Пейхвели! Можете называть меня просто Раджи, так меня называют мои близкие друзья. Хочу, чтобы и Вы вошли в их число.

— Господин Раджи, думаю после ужина у меня найдётся время пообщаться с Вами. Вас устроит общение в моём номере?

— Большое спасибо! Уверен, Вы не пожалеете о знакомстве со мной!

После ужина новые знакомые отправились в номер Макара для «общения».

Глава двадцать пятая

Номер у Макара был большой: две комнаты, одна спальня, вторая — гостиная. Вот в ней и расположились хозяин с гостем. Уселись за столом друг против друга. Макар молчал, только смотрел на Раджи, ожидая рассказа. Тот тоже не спешил. Наконец, начал говорить.

— Уважаемый Карл! Я — очень стар. В этом году мне исполнится восемьдесят семь лет. Так молодо выгляжу потому, что довелось прикоснуться к тайне. К сожалению, только прикоснуться, а не раскрыть её. Но, начну по порядку.

Я родился в бывшей колонии Великобритании в местечке, расположенном между Индией и Пакистаном, в самый разгар мировой войны. Тогда Индия и Пакистан были провинциями владений Великобритании на берегу индийского океана. Эти провинции имели различную религию, постоянно между ними происходили конфликты и только войска, введенные туда Великобританией, поддерживали мир на этой территории. После войны эти провинции превратились в отдельные государства, на равных с другими странами: Англией, Ирландией, Шотландией, Уэльсом, входящие в её состав. Мой отец был известным колдуном, к которому постоянно обращались местные жители за помощью в решении своих проблем: лечении, предсказании будущего, изменении его и т. п. Слава отца распостранилась далеко за пределы места, где мы жили. Постепенно и англичане стали пользоваться его услугами, потом всё чаще и чаще, поскольку у него не было неудач. Так об отце узнали в Англии. Сама королева Великобритании пригласила нашу семью поселиться в Лондоне. Это произошло восемьдесят лет назад.

С самого детства отец занимался со мной, передавая свои умения. Он говорил, что мои способности значительно превышают его собственные и сравнимы со способностями его отца — великого колдуна, который мог дополнительно к тому, что делал отец, ещё и читать мысли людей, перемещаться в мгновение ока на расстояния до двух миль, и взглядом перемещать предметы весом до ста фунтов. К сожалению, всему, что умел дед, он научить не мог — сам не знал, как это делать. Однако я заметил, что чисто произвольно, не объяснимо для меня самого, кое-что из способностей деда у меня стало проявляться к двенадцати годам.

Я начал видеть ауру людей, потоки энергий в мире, пробовал манипулировать ими. После смерти отца (он предвидел свою смерть) от пули бандита, полученной при ограблении нашего дома, умерла и моя мать. Я остался в живых, будучи в это время в другом городе. Отец знал, что избежать смерти не сможет — она предназначена ему судьбой. Это случилось, когда мне исполнилось тридцать пять лет. И я остался один. Накопления в семье были, поэтому я не испытывал нужды и мог полностью отдаться совершенствованию своих способностей.

Ни я сам, ни отец не афишировали мои способности, а, наоборот, скрывали их. Отец мне говорил, что провидит для меня большую беду, если ранее, чем мне исполнится сорок лет, люди узнают о них. Я продал дом в Лондоне и переехал в Париж, где вёл жизнь рантье, постоянно совершенствуя свои способности и открывая в себе новые возможности. С 1934 года я открыл свой кабинет и начал заниматься целительством. Очень быстро у меня появилась богатая клиентура, я хорошо зарабатывал. Проработал я в Париже сорок лет и в 1974 году прекратил деятельность. Переехал в Лондон и ушёл на покой: всё же мне исполнилось восемьдесят лет. Последние годы я провел, как говорят, доживая свой век. Я — здоровый человек несмотря на мой преклонный возраст. И проживу до 1990-го года — так говорит моя интуиция.

Пять лет назад я встретил человека, аура которого мне показалась очень необычной. Я с ним познакомился и предложил помощь в лечении болезни сердца: у него уже было два инфаркта и без лечения он прожил бы не более года — двух. Этот человек согласился, приняв одно моё условие: кроме лечения я хотел провести исследование его ауры. Это была очень интересная научная, даже более того, исследовательская работа. С этим человеком мы стали хорошими приятелями. Я поддерживал его сердце, а он был со мной откровенен, раскрыв тайну своей жизни, которая объяснила необычность его ауры.

По договорённости с ним я не мог никому о ней рассказать до его смерти. К сожалению, в прошлом году он погиб, причём совершенно нелепым образом: принимал ванну в своём доме, поскользнулся и ударился головой о край. И человек погиб.

Как я говорил, он посвятил меня в свою тайну. Она была связана напрямую с его аурой. И сегодня я увидел Вас, человека, имеющего ауру, очень похожую на ту, какая была у него! Если бы Вы согласились на один эксперимент… От его результата зависит, смогу ли я посвятить Вас в эту тайну. Если — да, то Вы будете, наверное, единственным человеком в этом мире, способным ею воспользоваться. Эксперимент очень простой. У меня имеется небольшой прибор, разработанный в результате общения с тем человеком, реакция которого на Вашу ауру сразу покажет, можете ли Вы реализовать на практике то, что он мог делать. Тогда я открою Вам эту тайну, и Вы сами решите: воспользуетесь ли этим знанием или нет.

«Вот это предложение! Аура, тайна, прибор… Этот Раджи меня заинтриговал.»

— Скажите, Раджи, опасен ли эксперимент с этим прибором для моего здоровья?

— Не опасен совершенно! При включённом приборе Вы просто проведете рукой над его поверхностью. Если воздушное пространство между рукой и прибором изменит свой цвет — Ваша аура и аура того человека идентичны, и я могу раскрыть его тайну. Если такой реакции не будет, значит Вы не подходите для обладания этой тайной.

— Насколько интересна, важна, эксклюзивна — я не могу подобрать нужного слова — эта тайна? Что она мне может дать?

— Всё зависит от Вас. Если бы я оказался на Вашем месте — без раздумий реализовал её. Не раскрывая сути могу сказать: обладание ею станет для Вас самым значимым событием в жизни.

— Я — согласен. Где этот прибор?

— В моём номере. Я немедленно его принесу сюда.

* * *

Прибор представлял из себя маленькую деревянную шкатулку, инкрустированную серебром. Раджи поставил её на стол и дотронулся до серебряной кнопки сбоку шкатулки.

— Готово. Поднесите ладонь к её верхней поверхности.

Макар медленно провёл рукой над шкатулкой. Воздух между рукой и поверхностью окрасился в красный цвет.

— Получилось! Теперь для полной чистоты эксперимента это проделаю и я, — проговорил Раджи, поднося свою руку к шкатулке. Ничего не произошло.

— Прекрасно. Вы, Карл фон Дениц, тот человек, который может перемещаться между мирами!

* * *

Когда Раджи наконец успокоился и опять сел за стол, Макар услышал рассказ о «страшной тайне».

— Тот человек, о котором я говорил, был выходцем из другого мира. Он проходил из того мира в этот по специальному ходу. По его словам, отец также неоднократно пользовался им. Он же и рассказал о ходе сыну. Этот человек — единственный из пяти детей в семье обладал такой способностью и единственный из них знал о ходе. После смерти отца сумел переместиться из своего мира в наш. Потом он несколько раз при мне уходил туда и возвращался обратно. Сколько всего раз проделывал это — мне неизвестно, но, думаю, много. У него не было семьи и некому передать тайну, которой владел.

Ход в этом мире находится в принадлежавшем ему доме в Лондоне. После его смерти я приобрёл этот дом. Теперь это моя собственность.

С той стороны, то есть в другом мире, также находится Лондон и стоит дом, который также принадлежал этому человеку. Кто сейчас в нём хозяин — мне неизвестно. Но, по словам моего друга, в том доме никто не жил, кроме него. Вполне возможно, что в другом мире никто и не знает о смерти этого человека. Если бы я оказался на Вашем месте, то обязательно попробовал перейти в другой мир по этому ходу. Там бы сориентировался и приобрёл дом, предложив сегодняшнему его хозяину любые деньги. И тогда мы будем обладать ходом между мирами! С этой стороны — я, с той стороны — Вы!

— Хорошо, и что мы будем делать дальше?

— Как что? Вы будете ходить между мирами, изучать тот мир. Если он Вам понравится — можете остаться там жить.

— Для изучения другого мира необходимо подвижничество! Что бы я там не узнал нового, никому, кроме Вас я об этом рассказать не смогу. Вы это понимаете? Если эту тайну узнает кто-нибудь ещё, кроме нас, наши жизни будут в огромной опасности. Опять же, чтобы изучать тот мир, нужна свобода рук. Что я под этим понимаю? Я не должен тратить время на зарабатывание денег. Должен иметь жильё, одежду, питание, средства для передвижения по тому миру. Да много чего ещё. То есть, быть как Вы сейчас — рантье. А чтобы им быть, должен иметь очень приличный счёт в банке. Не думаю, что деньги нашего мира имеют хождение в том. Значит я должен их сначала там заработать. Простейший способ — это купить в этом мире золото и продать его там. А нужно ли оно там? Имеет ли оно ту же ценность, что и в нашем мире? И таких проблем возникнет множество!

По мере того, как говорил Макар, лицо Раджи вытягивалось, он на глазах бледнел, губы и руки у него тряслись, а глаза стали совершенно растерянными.

— Что же Вы предлагаете?

— Первое — это продать дом в Лондоне мне. Я должен быть уверен, что всегда смогу вернуться в этот мир, что бы с Вами не случилось, когда буду находиться в другом.

Второе — Вы должны рассказать мне всё, что Вам стало известно о другом мире от того человека. Я не хочу оказаться в кутузке, когда появлюсь там.

— Какая кутузка!?

— Представьте себе: я прошёл в другой мир и оказался в доме, но не пустом, а в котором живут люди. Кто я в их представлении? Вор! Что они со мной сделают? Сдадут в полицию. Там поинтересуются моими документами — и что я предъявлю? Как объясню своё появление?

Кроме того, мне неизвестны законы, действующие в той стране, где находится тот Лондон, неизвестны их деньги, обычаи… Ничего не известно!

Без серьёзной подготовки путешествие в другой мир обречено на провал! Давайте думать, как можно минимизировать мои риски. И начать нужно Вам: вспоминать всё сказанное тем человеком о другом мире, всё тщательно записывать. Определиться, можете ли Вы выделить мне какую-либо сумму на путешествие в другой мир. Я, конечно, человек не бедный, но и тратить все свои деньги на это не намерен.

В конце концов Вы должны чётко поставить передо мной задачу, раз мы партнёры, что именно Вас интересует там. Чтобы, решая лично свои проблемы, я мог удовлетворить и Ваше любопытство. В общем, всё не так просто. Предлагаю Вам тщательно обдумать мои слова, ещё раз встретиться и обо всём предметно поговорить.

— Вы правы. Действительно, вопросов задано много. Надо искать на них ответы. Когда покинете Берлин?

— Думаю, через неделю. Я поеду в Данию. У меня там дела. Далее собираюсь в Норвегию. Но, если мы сможем решить наши вопросы, я готов пересмотреть свои планы. Несмотря на все сложности — меня интересует Ваше предложение. Я готов работать над его осуществлением.

— Ясно. Предлагаю встретиться перед Вашим отъездом. Думаю, я буду готов обсудить всё еще раз, но более конструктивно. Давайте встретимся через пять дней, здесь же, в это же время.

— Договорились.

«Это что же получается? Я, будучи стариком, из своего мира вселился в подростка другого мира. Дожил в нём до тридцати с хвостиком лет и сумел перейти в следующий мир, в котором сейчас и нахожусь. Находясь в нем, случайно встретил человека, который предложил мне путешествие в четвёртый по счёту мир. И всё это происходит со мной! Почему? Кто я такой? Для чего и кому надо вести меня по параллельным мирам Земли? Совершенно не понятно. Примем это как данность. Посмотрим, что будет происходить дальше.»

* * *

Во время новой встречи между Раджи и Макаром был достигнут консенсус.

Раджи якобы продавал свой дом в Лондоне и вырученные от этого деньги вкладывал в путешествие Макара в другой мир. То есть, Макар бесплатно становился владельцем дома в Лондоне, но далее использовал только свои средства для финансирования их общего дела.

Макар получил от Раджи папку, в которой лежало сорок три листа бумаги, исписанных мелким почерком. Это было всё то, что вспомнил тот от пятилетнего общения с представителем другого мира.

Раджи передал Макару проект соглашения между ними, в котором подтверждалась передача (продажа) дома и чётко были сформулированы те вопросы, на которые Раджи хотел получить ответы от Макара по результатам нахождения того в другом мире.

Также было решено, что Макар пересматривает свои планы и немедленно отправляется вместе с Раджи в Лондон для совершения сделки с домом и подготовки к путешествию в другой мир. Первое путешествие должно совершиться в июле текущего года. Чтобы уложиться в согласованные сроки, Раджи по своим каналам помогает Макару получить визу в Великобританию и подорожную от властей Германского Союза на это путешествие.

Также было подписано представленное Раджи соглашение о сотрудничестве его и Макара. Конечно, стороны хорошо понимали, что это просто бумага, особенно никого ни к чему не обязывающая. Только честность сторон и нужда их друг в друге позволяли надеяться на неукоснительное соблюдение положений этого соглашения.

Часть третья. Одиночка

Глава первая

В Лондоне Раджи и Макар остановились в таинственном доме с ходом в другой мир. Он располагался на юго-востоке города на тихой улочке среди таких же старинных каменных домов, сложенных из красного кирпича.

«Дому не менее ста лет, двухэтажный, с сухим глубоким подвалом. Крыша двухскатная, покрыта черепицей. Под ней — чердак, на который ведет винтовая лестница. Видно, что дом неоднократно перестраивался и реконструировался: центральное отопление от угольного котла, современное оборудование на кухне. Участок у дома небольшой, но там помещается каретный сарай с небольшой конюшней и комнатой для конюха, пустые. Дом огорожен кованой оградой около двух метров высотой с калиткой и воротами.

На первом этаже: гардероб, кухня, гостиная, туалет и комната для прислуги. На втором — две спальни, кабинет, туалет и ванная. На чердаке расположены три бочки для воды, которая самотёком поступает в туалеты, ванную и на кухню. Под одной из бочек построена печка: для подогрева воды. Удобства в доме — по первому классу для сегодняшнего времени. Такой дом дорого стоит. Думаю, Раджи с зубовным скрежетом пошёл на передачу его мне.»

После осмотра дома Раджи и Макар прошли в кабинет и продолжили разговор.

— Где же ход в другой мир? В подвале?

— Нет. Ход в другой мир расположен в леднике, проход в который идёт из каретного сарая. Вы, наверное, не заметили металлическую дверь, ведущую в небольшую пристройку, из которой начинается лестница в ледник. Там глубоко: не менее четырёх метров. В одной из стен ледника имеется замаскированная дверь среди стеллажей для хранения продуктов, открыв которую Вы попадёте в маленькую комнатку. Вот из неё можете перейти в другой мир. Если есть желание можем сходить, посмотреть.

— Конечно, есть. Пошли.

Они опять вышли из дома и прошли в каретный сарай, оттуда через дверь, которую Раджи открыл ключом, на лестницу, ведущую в ледник. Опять дверь. Ледник был пуст. Лёд в нём отсутствовал, поэтому было не холодно.

Раджи подошёл к одному из стеллажей и отодвинул его от стены. Показалась новая дверь. Он и её открыл ключом. Она вела в узкий коридор, из которого имелось три отнорка не более метра длиной, заканчивающихся стенами, сложенными из дикого камня. От керосинового фонаря, который Раджи держал в дрожащих руках, вокруг метались тени.

— И где же путь в другой мир?

— В последнем отнорке. Ты можешь просто войти в эту стену из дикого камня и окажешься там. Она не является для тебя препятствием. Я же — ощущу только холодный камень.

— А эти два отнорка? Куда они ведут?

— Никуда. Там — просто каменная стена. Я задавал такой же вопрос прежнему хозяину дома. Он предположил, что они сделаны для маскировки истинного хода.

«Едва ли это так. На мой непросвещённый взгляд это также проходы, только в другие миры. И чтобы там оказаться, надо иметь артефакт, что-то вроде моей «деревянной рыбы». Кстати, надо проверить, мой артефакт не является ли универсальным ключом для прохода и в другие миры? Но это я уже сделаю без Раджи.»

Они опять вернулись в дом.

— Я рассчитал прислугу, когда уезжал в Берлин. Если хочешь, могу снова её позвать. Это очень аккуратная пожилая женщина, следившая за порядком в доме, готовившая мне еду, следящая за работающим угольным котлом и стирающая мне бельё и постельные принадлежности. Жила она в комнате для прислуги, никогда не ходила в каретный сарай и мне не мешала. Думаю, она с удовольствием вернётся обратно. Да и нам нужно постоянное обслуживание. Я буду жить в своей спальне, а ты устроишься в гостевой, как мы и договаривались.

— Если прислуга действительно так хороша — конечно, приглашай её снова. Когда мы займёмся оформлением документов на дом? Время дорого.

— Сегодня я приглашу своего юриста, вы познакомитесь, и я поручу ему эту работу. На пять часов вечера, тебе удобно?

— Вполне. Я хочу сходить в город. Посмотреть его. К пяти часам вернусь.

* * *

Все дела с юристом заняли два часа. Он забрал документы Макара и Раджи, также документы на дом и обещал всё сделать в течение трёх дней.

Это время компаньоны посвятили подготовке Макара к путешествию. Шить какую-то особую одежду необходимости не было: прежний хозяин дома ходил в другой мир не переодеваясь. Раджи отдал Макару свой саквояж для вещей, которые там могут понадобиться. Макар собирался взять с собой принадлежности для гигиены: мыло, бритву, зубную щетку и порошок, комплект нижнего белья, Вальтер с запасом патронов, мешочек с золотым песком и часть ювелирки, взятой из дома в лесу. Столовые принадлежности, охотничий нож, моток крепкой верёвки. Раджи ему презентовал набор отмычек и блокнот для записей с тремя карандашами. Ещё он положил туда запас продуктов на три дня.

— Раджи, а ты хорошо осмотрел дом после приобретения? В нём не было каких-нибудь тайников?

— Конечно. Я осмотрел все комнаты, кухню и даже комнату для прислуги. Побывал и на чердаке. Ничего не нашёл.

— А каретный сарай, конюшню, ледник ты осматривал? Ведь когда прежний хозяин уходил в тот мир и возвращался обратно, он где-то должен был прятать свои документы?

— Наверное. Ледник я осмотрел тщательно. Вот каретный сарай, конюшню и комнату для конюха — поверхностно. Думаю, он хранил документы в сейфовой ячейке в банке.

— Едва ли. Когда он умер, наверняка была бы вскрыта полицией сейфовая ячейка и обнаружены документы. И их наличие вызвало бы множество вопросов у полиции. Началось бы расследование, опрос всех знакомых. В их число попал бы и ты. Это всё было?

— Нет. Расследования не было. Смерть от несчастного случая была неоспорима. Дом через шесть месяцев выставили на торги, так как наследники не появились. И я купил его у мэрии.

— Давай еще раз всё осмотрим. Особенно каретный сарай и конюшню. Ведь где-то хозяин прятал свои документы? Или они были спрятаны с той стороны прохода? Это тоже могло быть. Если это так, то первое, что я сделаю: это тщательно обыщу дом и постройки с той стороны. Иметь хоть какие-нибудь документы в моём случае просто необходимо.

Они очень внимательно обыскали дом, каретный сарай, конюшню и ледник. Ничего не нашли. Под конец зашли в комнату кучера.

— Прежний хозяин не держал экипаж. У него не было кучера. Здесь мы тоже ничего не найдём, — проговорил Раджи в спину Макара, внимательно осматривающего последнее помещение.

Макар обошёл комнату по периметру, осматривая стены. Комната было совершенно пуста, только в стенном шкафу для верхней одежды висел старый плащ и стояли стоптанные сапоги. Также он осмотрел и пол. Никакие тайники не наблюдались. Тогда он вынул из шкафа плащ и сапоги. Эти вещи были такие старые и грязные, что на них не позарились даже люди, готовившие дом для продажи. Внутри стенного шкафа также было пусто. Макар осмотрел карманы плаща — пусто. Взял в руки сапоги: старые, кожа потрескалась. Им самое место на помойке. Осмотрел каблуки: стоптанные. Но каблук на правом сапоге привлёк его внимание: он был немного толще каблука на левом. Макар попробовал покачать каблук из стороны в сторону, покрутить его: ничего. Тогда он забрался рукой во внутрь сапога и отодрал стельку. Ножом подцепил изнутри подошву со стороны пятки. Она легко отделилась и под ней в каблуке оказалось углубление, в котором находился маленький ключ с очень хитрой бородкой.

Раджи, наблюдавший с интересом за действиями Макара, вскрикнул:

— Я знаю, от чего этот ключ! От сейфовой ячейки в банке. У меня — такой же. Но кто нас до неё допустит?

Макар ещё раз взял в руки плащ. Осмотрел его со всех сторон. Потом стал ощупывать швы: ничего. Добрался до воротника. Вгляделся в шов, соединяющий воротник и спинку плаща в месте, где пришита вешалка. Ножом подрезал нитки под вешалкой и пальцем выковырял из пространства между слоями ткани кусочек толстой вощёной бумаги с каким-то текстом.

— Раджи, у тебя есть лупа?

— Зачем она мне. У меня прекрасное зрение.

— Тогда прочитай, — Макар протянул Раджи найденный текст.

— Этот текст написан на неизвестном мне языке. Я ничего не могу прочитать! Буквы похожи на сербские.

— Хорошо, пошли в дом. Так есть у тебя лупа или нет? Или тебе придётся текст продублировать большими буквами на листе бумаги. Я попытаюсь его прочесть.

— Уже через полчаса Макар прочитал текст, написанный на русском языке. Он гласил: «Ситибанк. Код 913, кодовое слово «вымпел», на анонимное лицо. Необходимо иметь ключ от ячейки.»

— Когда пойдём в банк? — С нетерпением спросил Раджи. — Сегодня он работает до трёх, а сейчас только двенадцать.

— Давай определимся, кто пойдёт в банк: я или ты. Или вместе.

— Вместе! Раз мы партнёры, то вместе!

— Хорошо.

* * *

Из банка они принесли небольшую сумку, которая лежала в сейфовой ячейке. Расположились за столом в гостиной, и Макар расстегнул застёжки. Потом вывалил всё содержимое на стол. Партнёры, затаив дыхание рассматривали вещи на столе. Там были: большое кожаное портмоне, туго набитое. Две маленькие костяные статуэтки. Одна — африканской женщины, вторая — похожа на представительницу индейского племени из Америки. Красивый костяной нож для разрезания конвертов и перевязанные шёлковой нитью две китайские палочки для еды.

— Что же это может означать? — проговорил Раджи.

Макар пожал плечами.

«Статуэтки, костяной нож и китайские палочки: скорее всего артефакты, подобные моей «деревянной рыбе», являющиеся ключами для перехода в другие миры. Но я, пожалуй, пока умолчу об этом. А потом — видно будет.»

Макар открыл портмоне и вынул из него документы на имя Дэвида Стоуна, толстую пачку денег, пару конвертов с какими-то бумагами и свёрток, раскрыв который обнаружил документы на недвижимость: дом в Лондоне и поместье в Шотландии, расположенное около Эдинбурга — всё на имя Дэвида Стоуна.

— Именно так звали того человека — хозяина этого дома, — проговорил Раджи, взяв в руки найденные документы. — Всё намного упрощается. Документы на дом в другом мире имеются, хотя по возрасту ты значительно моложе Дэвида. Тебе надо найти юриста, который перепишет дом на тебя. Для этого нужна нотариальная доверенность от имени Дэвида, позволяющая тебе произвести эту операцию. То есть, нужен ещё и нотариус. Тебе придётся решить эти вопросы: деньги есть. Советую тебе не связываться в этих делах с лондонцами: гнилой народ. Лучше съезди в Ирландию — там не любят англичан и нужные тебе документы оформят с радостью.

— Оформят с радостью, вот только на кого? У меня же нет документов того мира?

— Так ты же будешь в Ирландии! Там и сделаешь себе документы. Страна бедная, деньги там любят. Не переживай! Жаль, я туда не могу попасть, так бы всё за три дня сделал!

Пока Раджи просматривал бумаги в конвертах, Макар пересчитал деньги: три с половиной тысячи фунтов стерлингов.

«Хоть я и не знаю их покупательную способность, но думаю — это не малая сумма. Тем более, могу продать золото и ювелирку. Документы себе и собственность на дом и поместье смогу оформить. Тем более, что поместье не простое: думаю, оттуда тоже имеется ход в другой мир, поскольку в сумке имеется четыре артефакта. Не буду спешить, всё может быть и не так.»

— Макар, здесь написано, что Дэвид имел собственность и в Московии, только она названа Россией. Я так подумал, поскольку тут упоминается город Москва. Одно письмо — отчёт управляющего из Москвы, датированный началом позапрошлого года. Поищи в доме, может быть найдёшь документы и на эту собственность. Тогда, заодно, и её в Ирландии оформишь.

Там же письмо — напоминание из банка об окончании действия договора по обслуживанию счёта Дэвида и необходимости или закрыть счёт, или забрать деньги. С этим письмом надо разбираться отдельно. Но я бы тебе не советовал связываться с этим делом: банк не обманешь! Наоборот, попадёшься только так. Лучше забудь про это письмо и эти деньги. Тем более, может быть именно они и лежат в портмоне. Кстати, сколько там денег?

— Три с половиной тысячи фунтов стерлингов.

— Очень неплохие деньги! Благодаря твоей настойчивости мы нашли просто клад! Он позволит тебе быстро и легко легализоваться в том мире. Я очень рад!

«А уж как я рад, как рад! На меня просто накатывается какой-то каток других миров! Только чтобы побывать в них, если я правильно определил суть найденных артефактов, мне не хватит и всей жизни!»

— Макар! Бумаги во втором конверте все упрощают. Тут имеется распоряжение нотариусу на продажу дома в Лондоне и поместья под Эдинбургом при условии предъявления ему вот этой бумаги. — Раджи передал Макару лист бумаги с текстом. — Только надо вписать сюда паспортные данные этого человека. И сказать кодовое слово, подтверждающее, что это — именно тот человек. Вот, на отдельном листе оно написано: «Артефакт».

Макар и Раджи встретились с юристом, который передал документы на лондонский дом Макару, получил обещанный гонорар и удалился.

Перед спуском в ледник Макар, не показывая Раджи, переложил из рюкзака в саквояж светодиодный фонарик с запасом батареек, спички и газовую зажигалку. Ещё раз просмотрел содержимое оставляемого рюкзака: Раджи вполне мог полюбопытствовать, что там есть интересного.

Пришлось забрать с собой бытовые вещи, взятые из своего мира: зубную пасту, мыло и шампунь, а двустволку разобрать и упаковать в пакет, который перевязать верёвкой и снова спрятать в рюкзак. Проверил, надет ли на шею артефакт «деревянная рыба». Макар теперь никогда не снимал его. Вроде бы всё было готово к новому путешествию.

Вместе с Раджи они спустились в ледник. Тот нёс два зажжённых керосиновых фонаря: один для Макара, второй — себе, чтобы пройти по лестнице и не сломать ноги.

Перед уходом в другой мир они обнялись. Раджи отдал Макару зажжённый фонарь. Тот сделал шаг прямо в каменную стену и пропал.

Глава вторая

Проход сквозь стену показался Макару аналогичным перемещению сквозь плёнку в колодце при переходе в этот мир. Сначала он почувствовал некоторое сопротивление, потом, будто нечто признало в нём человека, которому разрешён этот проход, сопротивление исчезло. Макар оказался в слабо освещённой очень маленькой комнате, напоминающей чулан, с окном под потолком, причём окном давно не мытым, заросшим грязью. Стоял запах затхлости: помещение очень давно не проветривалось. Керосиновый фонарь в руке позволил оглядеться.

«Действительно чулан. В одном углу стоят несколько швабр, веников и метёлок, другой занят вставленными друг в друга жестяными вёдрами. На стене приделано несколько планок, к которым привязаны верёвки. На них вывешены для просушки половые тряпки. А с потолка свисает электрическая лампочка!»

Макар повернулся направо к двери и около неё на стене увидел выключатель. Щёлкнул им и свет загорелся. После этого он погасил керосиновую лампу и повесил её на вбитый в стену гвоздь.

«Я прошёл через стену, сложенную из дикого камня. Остальные стены — из красного кирпича. Похоже, в этом чулане никто давно не появлялся. Половые тряпки высохли до жестяной твёрдости, испускают неприятный запах. Попробую открыть дверь. Так, тут имеется замочная скважина: надо поискать ключ.»

Ключ оказался висящим на гвозде, вбитом в наличник двери. Макар найденным ключом открыл замок. От несильного нажатия дверь открылась, и он оказался в тёмном узком коридоре, в который выходили ещё три двери. За одной оказалось помещение, занятое выключенным универсальным котлом центрального отопления, работающим на любых видах топлива: электричестве, газе, угле и дереве. За другой — дровяной склад, заполненный расколотыми берёзовыми поленьями и небольшим бункером с углём. Под потолком имелось небольшое окно, закрытое металлической дверцей.

«Понятно, это хозяйственное помещение. Обычно оно располагается в полуподвальном помещении. Через эту дверцу идёт загрузка резервного топлива для котла. Здесь мне делать нечего. Пойду дальше. В доме тихо: ни звука. Похоже, в нём никого нет.»

Следующая дверь выходила на небольшую площадку, с которой начиналась лестница наверх. Также на ней имелась ещё одна дверь. Макар открыл её: это помещение было отдано под прачечную. Здесь стояла большая стиральная машина, на стенах висело несколько мощных электрических сушилок, около стены располагалась гладильная доска с электрическим утюгом. Из потолка выходила труба вентиляции.

Макар осторожно стал подниматься по лестнице, постоянно прислушиваясь. Было тихо.

Лестница вывела его в коридор с дверьми в кухню, туалет, ванную и гостиную, сообщающуюся с кухней окном для подачи пищи. Кухня через тамбур имела «чёрный» выход из дома. Дверь из гостиной вела в прихожую, откуда следующая дверь вела также через тамбур на улицу. Это был главный вход. Сюда же выходила парадная лестница, ведущая на второй этаж.

Гостиная была просторной и очень хорошо отделана, обставлена современной мебелью, а кухня — современным оборудованием.

На втором этаже располагались две спальни, кабинет, курительная комната с биллиардным столом, туалет и ванная. Также имелась лестница на чердак, где, как понял Макар, располагалась комната для прислуги и нечто вроде гардероба, наполненного мужской одеждой.

«Хорошо этот мужик жил! И я бы в таком доме пожить не отказался! Самое интересное — это полное совпадение с моим временем! Те же вещи, та же комфортность жилья. Неужели это другой параллельный мир, отличный от моего? Надо получше разобраться. Если это мой мир, то добираться в другие параллельные миры отсюда в десять раз проще, чем из Торнио. Сел на самолёт в Стокгольме — и ты в Лондоне. Спустился в чулан — и ты в другом мире. А оттуда ещё в три мира дорожки ведут! Только надо точно определить, в какой мир я сейчас попал. Кстати, гардероб имеется. Надо посмотреть, может быть подберу что-нибудь по своей фигуре!»

Следующие полчаса Макар провёл в гардеробе, подбирая себе костюм. Потом сходил в кабинет, где проверил все ящики стола и обнаружил связку ключей. Конечно, у него были отмычки, но наличие ключей — это намного лучше.

Время подходило к пяти часам дня. Сидеть в доме Макару не хотелось. Он убедился, что дом уже давно никто не посещал.

«Как проверить, что дом не поставлен на охрану? Самое простое — это выключить электричество. Проверишь — не проверишь, но систему охраны выключишь. Конечно, она может питаться от аккумуляторов, но я прошёл весь дом вдоль и поперёк и ничего похожего не видел.

Надо выйти в город и погулять. В окно я видел мужчин на улице, одетых как я — после переодевания в гардеробе. Одежда мне немного свободна, но это не страшно: по росту с прежним хозяином мы не слишком различались. Вот только как мне выйти незаметно на улицу? Эта улочка — как большая деревня: окна домов выходят на улицу, соседи всё замечают. Так недолго и в полицию попасть. Посмотрю, есть ли ещё один выход из дома на улицу.»

Макар ещё раз обошёл дом, тщательно через окна рассматривая окрестности. Единственное, что он увидел, это гараж, выходящий воротами в переулок. В него выходили ворота гаражей и из других домов. Удачно было то, что окна домов не выходили в переулок, а там наблюдались только высокие глухие заборы. В ворота была врезана калитка.

«Мои действия следующие. Я со связкой ключей пробираюсь в гараж, прохожу через него, открываю калитку — и я на улице. Таким же образом возвращаюсь обратно. Но сделаю это вечером, в темноте, так безопасней. А пока обследую дом тщательнее: вдруг обнаружу что-нибудь важное.»

* * *

Обследование дома в исполнении Макара больше походило на обыск. В кабинете нашелся сейф, который Макар открыл ключом из связки. В нём находились копии документов на владение недвижимостью. В спальне — тайник в полу за кроватью. Там лежала картонная коробка с мелкими купюрами на сумму чуть более пятисот фунтов стерлингов. В биллиардной за стеллажом с книгами — ещё один сейф. К сожалению, от него ключа не было. Больше ничего интересного он не обнаружил.

Стало смеркаться. Пора выходить на прогулку.

Макар прошёл через чёрный ход из кухни во двор, пробежал метров шесть до гаражной двери, открыл её ключом, прошёл в гараж. Там стоял автомобиль — французский Пежо. Бочком пробрался до калитки, врезанной в гаражные ворота, и осторожно открыл её. В переулке никого не было. Он выскользнул на улицу и запер калитку. Быстрым шагом направился в сторону центра Лондона. Была среда, магазины работали до восьми часов вечера. Злачные места: пабы, кафе и рестораны только стали заполняться посетителями. Но Макар стремился добраться до главпочтамта. Он решил, что наиболее верный способ проверить, находится ли он в своём мире — это позвонить в Стокгольм к себе домой. Если ответит Хенрик старший, то можно сообщить о своём путешествии, узнать о здоровье сына. Если телефонную трубку возьмёт незнакомый человек — значит это другой мир. Если телефон не ответит, то можно позвонить на ИВЦ в Шведскую Королевскую академию наук: он работает круглосуточно, и кто-нибудь всегда есть на месте. Макара там хорошо знали, и он мог по ответам на свои вопросы точно определить: в каком мире находится.

Соединение с абонентом международного телефонного разговора пришлось ожидать целый час. Наконец, его вызвали в кабинку для разговора.

— Алло! Хенрик, это ты?

— Да. Это ты, Макар? Почему не пишешь? Уже прошёл месяц, как ты уплыл на яхте, а от тебя нет ни одной весточки. Всё нормально? Ты где?

— В Англии. У меня всё хорошо. Вот решил позвонить, сообщить о себе. Через несколько дней ухожу в Ирландию. Там пробуду немного и пойду в Норвегию. Извини, это международный телефонный разговор. Мне дали всего две минуты, и они подходят к концу. Расскажи, как Вы живете, как сын.

— У нас всё отлично. Хенрик здоров, постоянно спрашивает, когда ты приедешь. Ждёт «заморские подарочки». Попусту не рискуй, помни — у тебя сын, которого надо поставить на ноги. Ждём тебя до…

«Время разговора закончилось. Главный результат — я убедился, что нахожусь в своём мире. Это сильно меняет дело. Хорошо, что у меня с собой кроме документов на имя Карла имеются документы на моё собственное имя. Выехать по ним из Англии не удастся: нет виз. Зато можно оформить дом и поместье на него, что значительно всё упростит. Надо вписать их данные в лист, найденный в конверте в портмоне. Также очень хорошо продумать мои последующие действия в связи с вновь открывшимися обстоятельствами. Сейчас я схожу в ресторан и поужинаю. Потом — домой, спать. И, конечно, всё взвесить, продумать и решить, что делать дальше.»

* * *

Как ни крутил Макар в голове сложившуюся ситуацию, но как подойти к нотариусу и что тому говорить — не представлял. Даже посоветоваться здесь было не с кем.

«Приду я к нотариусу, представлюсь, передам ему лист с моими данными и подписанный Дэвидом Стоуном, — и что? Так он и побежит оформлять на меня продажу собственности, принадлежащей Дэвиду. Попросит назвать кодовое слово — назову. И что это изменит? Явно не хватает какого-то звена в моих рассуждениях. А не хватает копии распоряжения нотариусу о продаже этого имущества. Где же оно может быть? Вроде бы обыскал весь дом, ничего не нашёл. Единственное, не смог открыть сейф в биллиардной: не нашёл ключи. Придётся ещё раз обыскать дом. Конечно, можно и без этих документов прийти к нотариусу, но с ними — будет гарантия выполнения распоряжения, отданного Дэвидом нотариусу.

Решено, завтра с утра ищу ключ от сейфа.

Да, мне надо поселиться в гостинице. Нечего как зайцу по ночам в дом пробираться, боясь любого шороха. Завтра с утра поищу бумаги, а вечером поеду в гостиницу. Паспорт у меня есть. На отсутствие визы на ресепшен внимание едва ли обратят, чай не полиция. Всё, надо спать.»

* * *

Поиски ключа начались с того, что Макар представил себя на месте Дэвида.

«Куда бы я спрятал ключ от сейфа? Причем так, чтобы не бегать по дому за ним, а сразу — раз — и достал. Сейф — в биллиардной. Я бы спрятал ключ там же. Там и начну поиски.»

Биллиардная была одновременно и курительной комнатой. Кроме биллиардного стола там находились бар с напитками и небольшой столик с тремя кожаными креслами. На столике стояла коробка с кубинскими сигарами, рядом — мраморная пепельница, в которой лежал коробок со спичками и нож для обрезки сигар. Небольшой стеллаж с бокалами и рюмками стоял около стены. На стенах висели гравюры с видами Лондона. За одной из них был спрятан вмурованный в стену сейф. Хрустальная люстра завершала интерьер.

Макар медленно обошёл комнату по кругу. Посидел в кресле. Открыл коробку с сигарами. Взял в руки массивную пепельницу, осмотрел её. Кием покатал шары на биллиардном столе. Открыл бар и внимательно рассмотрел его содержимое. Глаз ни за что не зацепился.

Около стеллажа стояла маленькая, на три ступеньки деревянная лесенка, выполненная в виде горки.

«Наверно, Дэвид забирался на неё, чтобы достать коробку с биллиардными шарами, лежащую на верхней полке стеллажа. Лесенка лёгкая, устойчивая, в верхней ступеньке имеется специальное отверстие для её переноски.»

Макар легко поднял лесенку и поставил её на свободное место посередине комнаты между биллиардным столом и маленьким столиком. Отошёл к стене и ещё раз окинул взглядом комнату. Глаз зацепился за лесенку, стоящую под хрустальной люстрой.

«Я бы спрятал ключ в люстре: легко достать, всегда под рукой, да и спрятан хорошо: люстра имеет такой вид, что в ней спрятать ничего нельзя. Осмотрю ка люстру внимательнее.»

Он забрался на верхнюю ступеньку лесенки. Лицо оказалось напротив люстры.

«Так, шесть хрустальных плафонов, вокруг каждого — хрустальные подвески, тоже шесть. Люстра висит на крюке, вкрученном в потолок. Его прикрывает также прозрачная воронка. Конструкция люстры выполнена из тонких латунных трубок, сходящихся в трехсантиметровый шарик под воронкой. Тоже хрустальный. Патроны для лампочек — латунные. Грани плафонов и подвесок методом напыления покрыты металлом, с цветом, похожим на латунь. Подвески длиной сантиметров десять, прикреплены к плафонам металлическими колечками, с которых легко снимаются. Форма подвесок: стилизованный крест, к концам поперечной планки которого также прикреплены маленькие хрустальные подвески. Нижнее основание креста выполнено в виде небольшой плоской планочки шириной сантиметр с разрезами снизу и по бокам. Всё совершенно прозрачно, на виду и ключ здесь прятать некуда.

Макар продолжал стоять на лесенке, разглядывая люстру. Глаз явно за что-то зацепился, что-то в люстре было неправильно. Интуиция шептала: «Ищи здесь!».

«Подвески! Какая у них необычная форма. Крест. Если убрать поперечную планку с креста, то, что останется будет формой сильно напоминать ключ. Тем более, что нижняя планка с разрезами снизу и с боков похожа на бородку у ключа. А ведь и поперечная планка тоже необходима: надо же как-то вращать ключ в замочной скважине!»

Макар стал внимательно рассматривать каждую подвеску, пока его взгляд не остановился на одной из них: поперечные разрезы были разной глубины и толщины, тогда как у остальных — совершено одинаковые.

Он осторожно снял её с колечка, спустился с лесенки и сел на кресло. Рассмотрел снятую подвеску: это был настоящий ключ, только выполненный из стекла. На боковых гранях бородки были заметны царапины, оставленные механизмом замка.

«Но ключ выполнен из стекла! Почему же он не ломается при прокручивании механизма замка? Да потому, что это особое стекло! Вон, даже на моей яхте переднее стекло рубки выполнено из броневого стекла. Хоть из пистолета в него стреляй — не разобьётся.»

Макар подошёл к сейфу, вставил стеклянный ключ в замочную скважину и осторожно стал вращать, держа его за поперечную планку. Три поворота ключа вокруг своей оси — щелчок — сейф открылся. Внутри него лежали какие-то папки с деловыми бумагами, две пачки государственных облигаций центрального банка Англии, перевязанные шелковой лентой, и пачка крупных купюр фунтов стерлингов, стянутая резинкой.

Макар выгреб всё из сейфа и положил на маленький стол, сел на кресло и принялся внимательно изучать добытое непосильным трудом.

В папке лежала копия соглашения с нотариусом по продаже им принадлежащей Дэвиду недвижимости лицу, указанному в отдельном документе, подписанным Дэвидом, с указанием перевести деньги от сделки на определённый счёт. Общая сумма составила пятнадцать миллионов шестьсот тысяч фунтов стерлингов.

Кроме этих документов там лежали бумаги, подтверждающие право собственности на недвижимость в городе Москве в государстве Московии.

«Жаль, что этот нотариус не может сразу продать мне и московскую недвижимость: другой параллельный мир. Тот, из которого я перешёл в этот. Думаю, с этим мне поможет Раджи.»

Макар пересчитал найденные деньги: сто двадцать девять тысяч фунтов стерлингов.

«Жду вечера, забираю документы и вещи и перебираюсь на жительство в гостиницу. Завтра посещаю нотариуса.»

Глава третья

Утро в отеле началось с завтрака. Отель — четыре звезды, завтрак — шведский стол, жильцов немного: наверно потому, что Макар встал в девять часов и едва успел позавтракать. Теперь его путь лежал к нотариусу. Адрес и телефон его были указаны в Соглашении. По просьбе Макара сотрудница ресепшен вызвала для него такси и уже в половине двенадцатого он входил в офис нотариуса.

Пришлось немного подождать: тот принимал клиента. После того, как нотариус освободился, его помощник пригласил Макара в кабинет.

— Добрый день! Чем могу помочь?

— Здравствуйте! Моё имя: Макар Рожков. Я — гражданин Швеции.

— Извините, не представился: Джордж Полонски, нотариус. Слушаю Вас.

— Мой хороший знакомый и Ваш клиент Дэвид Стоун передал мне некую бумагу, согласно которой Вы должны продать мне недвижимость, которая ему принадлежит. Он называл дом в Лондоне и поместье в Шотландии. Я обратился по адресу?

— Что с случилось с Дэвидом? Он собирался продать свою недвижимость только при особых обстоятельствах.

— Дэвид не давал мне указания рассказывать кому-либо о нём. Так Вам предъявить распоряжение Дэвида?

— Всё это очень странно. Дэвид — мой старинный друг. Я не имею от него вестей больше года. Вдруг являетесь Вы и предъявляете его распоряжение. Скажите кодовое слово, Вам его должен был назвать Дэвид!

— «Артефакт». Правильно?

— Да, верно. Но всё же, что случилось с Дэвидом? Он жив?

— Господин Полонски, давайте договоримся: сначала Вы исполняете распоряжение Дэвида, а потом я рассказываю всё, что сочту нужным, о нём.

— Вы не оставляете мне выбора. Передайте распоряжение моего клиента и предъявите копию самого соглашения. Только в этом случае я стану его выполнять!

— Не горячитесь, господин Полонски. Вы не в праве требовать у меня копию Соглашения Дэвида с Вами. Мне что, обратиться в Нотариальную палату Лондона?

— Господин Рожков, извините! Но мне будет спокойнее, если я увижу копию Соглашения. Я знаю, где она хранилась и что достать Соглашение из того места мог только Дэвид.

— Но это будет Ваше последнее требование? Или за ним последуют ещё, и ещё, и ещё?

— Последнее!

Макар достал из кожаной папки, которую взял из кабинета Дэвида и в которой хранил теперь свои документы, копию Соглашения и распоряжение и протянул их нотариусу. Тот взял бумаги и, не отрывая глаз от кожаной папки, спросил:

— Откуда у Вас эта папка?

— Именно в этой папке Дэвид передал мне эти бумаги. Она хранилась у него в кабинете.

Нотариус помолчал минуту и сказал:

— Я выполню распоряжение Дэвида, но Вы мне расскажете потом, что с ним произошло. Думаю, Вам потребуется юридическое сопровождение предстоящей сделки купли продажи этой недвижимости. У Вас имеется юрист?

— Я — клиент шведской юридической компании «Юридические услуги», главный офис которой находится в Стокгольме. Если это необходимо, я могу привлечь их в любое время для этой работы.

— Думаю необходимо. Как Вы с ней свяжетесь?

— Если Вы мне позволите совершить от Вас телефонный звонок в Стокгольм, то я могу сделать это немедленно.

— Конечно! Скажите телефонный номер в Стокгольме, мой помощник закажет разговор.

Пока Макар ожидал телефонный разговор, нотариус внимательно разглядывал документы, полученные от него, как будто видел их впервые.

Наконец, телефонное соединение со Стокгольмом состоялось, и Макар в присутствии Полонски рассказал о причинах обращения. Тут же получил согласие взять юридическую составляющую дела на себя. Выяснилось, что «Юридические услуги» имеют Соглашение с английской юридической фирмой «Смит и партнёры» о взаимной помощи и сотрудничестве. Юристы этой фирмы будут представлять интересы Макара в этом деле. Объяснение этому было следующее: только английские юристы знают все особенности собственного законодательства и только они способны на высочайшем уровне решать юридические вопросы в Великобритании.

Нотариус был полностью удовлетворён состоявшемся разговором и его итогом.

— Как только юристы фирмы «Смит и партнёры» прибудут сюда, я сразу начну выполнение моей части Соглашения. Можете от меня связаться с их представителями в Лондоне и определиться о времени встречи.

Макар позвонил по телефону в указанную фирму, выяснил, что она уже получила по телеграфу распоряжение из Стокгольма заняться его делом, и обговорил время и место встречи в нотариальной конторе господина Полонски. Дело закрутилось!

* * *

Нотариус был прав: без юридического сопровождения сделка по приобретению недвижимого имущества Дэвида длилась бы годами. А так до конца июля всё было закончено и недвижимость была зарегистрирована на имя Макара Рожкова. Юристы даже перевыполнили план: Макар получил вид на жительство в Англии, как владелец крупной недвижимости, и мог приезжать туда без визы. После оплаты сделки на счёте у него осталось около пяти миллионов долларов.

«Мне надо обязательно съездить в поместье в Шотландию и поговорить с его управляющим. По бумагам, поместье ежегодно приносит неплохой доход. Оно специализируется на разведении овец, переработке шерсти и заготовке мяса, которое поставляется в мясные лавки и рестораны. Годовая прибыль превышает полтора миллиона фунтов стерлингов. Также имеется мастерская, которая выделывает из шерсти нитки и изготавливает знаменитые шотландские пледы, имеющие постоянный спрос среди англичан и гостей из других стран.

Обязательно надо выяснить, имеется ли там ход в другой мир, о котором я узнал от Раджи. Конечно, скорее всего это дело не одного дня, но попытаться стоит. Ещё необходимо перейти в предыдущий мир и встретиться с Раджи. Он, наверное, волнуется. Надо его успокоить. Тем более, что возвращаться мне придётся через тот мир, то есть, через колодец. Иначе возникнут проблемы с выездом из Англии и въездом в Швецию из-за отсутствия виз. А оно мне надо?»

* * *

Встреча с Раджи превратилась в «отчёт о проделанной работе». Пока он не узнал обо всех нюансах этого путешествия — не оставлял Макара в покое. Он рассказал, что новый мир в своём развитии обогнал этот на сотню лет. Пришлось приложить много усилий, чтобы получить там настоящие документы. Теперь в новом мире он — гражданин Швеции Макар Рожков. Оформление недвижимости ещё не окончено: пришлось её покупать, а таких денег у Макара нет. Поэтому в скором времени он снова будет вынужден сходить в новый мир, где подписать долговые обязательства, так как берёт кредит в банке. А потом вернуться сюда и уехать на родину на юг Германии, где попытается достать золото для переправки его в новый мир чтобы закрыть кредит.

Также в следующее появление в этом мире Макар обещал привезти Раджи книги по истории нового мира, его географический атлас и ручку-самописку с несколькими бутылочками чернил. Такую ручку Раджи видел у Дэвида и очень хотел её иметь.

Через два дня Макар вернулся в новый мир и сразу же уехал в Шотландию.

* * *

Управляющий поместьем понравился Макару с первого взгляда. Седой пожилой мужчина умудрялся быть в курсе всего, что происходило в поместье. Макар поприсутствовал на еженедельной планёрке и решил, что менять этого человека не стоит: тот вполне на своём месте. Последующий разговор с ним показал, что управляющий имеет своё представление о дальнейшем развитии производств в поместье и готов предоставить план, подкреплённый финансовыми расчётами. Макар познакомился с планом и дал добро на его реализацию, для чего разрешил использовать четверть получаемой за год прибыли.

Дом хозяина поместья располагался на холме, откуда можно было видеть практически всю округу. Он был старый, построен еще в прошлом веке на месте другого дома, сложен из дикого камня и ни разу не реконструировался. Управляющий рассказал Макару, что ни раз предлагал пустить часть прибыли на его модернизацию, но прежний хозяин категорически запрещал что-либо переделывать в доме. Когда приезжал в поместье всегда останавливался у него в доме, а дом на холме только посещал, проводя там иногда два — три дня в одиночестве. Объяснял эту причуду желанием прикоснуться к старине и тем, что отдыхает в этом доме душой.

Макар тоже посетил дом на холме, излазил все его закоулки, но ничего похожего на ход в параллельный мир обнаружить не смог. Перед отъездом подтвердил указание прежнего хозяина ничего в доме на холме не перестраивать, обещав по приезду сюда в следующий раз принять окончательное решение.

Посчитав, что полностью выполнил свои обязанности хозяина поместья, покинул его, прожив в нём неделю, и возвратился в Лондон.

«Теперь можно возвращаться обратно в «мир Раджи» (так он стал называть параллельный мир, в который попал через колодец в доме в Торнио). Остался месяц до конца обозначенного мною срока возвращения домой. Может быть стоит съездить в Московию и попытаться там перевести имеющуюся недвижимость Дэвида под своё крыло? Нет, не стоит торопиться. И так я очень много сделал за прошедшие три с половиной месяца! Доплыву на пароходе до Норвегии. Там зафрахтую лодку и по воде: по реке и ручьям, а потом на лошадях — доберусь до колодца. Направление похода мне покажет мой артефакт. На это путешествие запланирую целый месяц. Возвращаться по реке Нисе по старому маршруту не хочу: там слишком наследил. Да и непонятно местным жителям будет моё стремление попасть в дикие места на зиму глядя.»

Макар приобрёл для Раджи заказанные им книги и авторучку и перешёл обратно, в «мир Раджи».

* * *

Кроме сборов для возвращения в свой мир, Макар хотел проверить ещё одну свою гипотезу: универсальность артефакта «деревянная рыба». Для этого и должен был воспользоваться шкатулкой Раджи, определяющей наличие у человека структуры ауры, позволяющей переходить из мира в мир через известные ходы.

Он считал, что только артефакт изменяет ауру человека. Конечно, может быть и попадаются люди с видами ауры, позволяющими им проходить между мирами, но их очень мало. Когда Раджи проводил с ним эксперимент, то на шее Макара висел артефакт «деревянная рыба». А вот был бы получен такой же результат без него? В этом Макар сомневался. Кроме «деревянной рыбы» у него теперь имелись еще две статуэтки, костяной нож и китайские палочки для еды. Их Макар также считал артефактами. Они также нуждались в проверке.

Проверять свою гипотезу в присутствии Раджи Макар не хотел категорически. Вдруг она верна? Тогда Раджи тоже захочет перейти в другой мир, воспользовавшись артефактом, и ему будет очень трудно отказать в этом желании, а отдавать артефакт в другие руки совершенно не стоило: он мог пропасть безвозвратно.

Поэтому Макар решил попытаться договориться с Раджи на временную передачу ему шкатулки, хотя совершенно не верил в такую возможность. Можно воспользоваться ею, не ставя об этом его в известность. Но это было сложно сделать: шкатулка находилась постоянно в комнате Раджи, он ею очень дорожил, поэтому хранил постоянно в сейфе, а сам практически не покидал дома.

Значит, надо искусственно создать условия, при которых он сможет воспользоваться шкатулкой Раджи. Дубликат ключа от сейфа Раджи у Макара имелся. Необходимо только под благовидным предлогом на время эксперимента отправить Раджи из дома. И такой предлог нашёлся. Когда Макар рассказывал о перипетиях своего путешествия в другой мир, он поведал об обещании нотариусу представить доказательства ненасильственной гибели Дэвида. С нотариусом предстояло вести дела по выкупу недвижимости Дэвида ещё долго, а значит требовалось выполнить это обязательство. Таким образом, надо было получить копию полицейского протокола, где отражались причины гибели и давалось письменное заключение судмедэксперта, подтверждающее правоту расследования. Из них двоих только Раджи был способен достать копию этих документов, воспользовавшись своими связями. И пришлось ему покинуть дом и направиться в полицию для решения этого вопроса.

К этому моменту у Макара всё было готово. Он прошёл в комнату Раджи, внимательно осмотрел дверцу сейфа: там была установлена контролька — приклеен человеческий волос. Заметив место установки, Макар снял волос и ключом открыл сейф. Внимательно оглядел его внутренности на наличие дополнительных контролек. Ничего не обнаружив, достал оттуда шкатулку и поставил её на стол. Дотронулся до серебряной кнопки на боковой стенке, как делал Раджи, для ее включения.

Не снимая с шеи артефакта «деревянная рыба» провел рукой над крышкой. Опять в пространстве между рукой и крышкой воздух стал красного цвета.

«Шкатулка работает!»

Снял с шеи артефакт, отложил его в сторону и опять повторил эксперимент. Ничего не произошло: воздух не изменил цвет, то есть не стал красным.

«Я был прав: только наличие артефакта меняет ауру человека и позволяет проходить в другие миры.»

После этого проделал такой же опыт и с другими артефактами. Они также изменяли цвет воздуха, но каждый артефакт — на свой собственный. Статуэтка негритянки — на чёрный цвет, статуэтка латиноамериканки — на розовый, костяной нож — на зелёный и китайские палочки для еды — на жёлтый.

«Значит, каждый артефакт открывает проход только в свой параллельный мир вне зависимости от месторасположения хода. «Деревянная рыба» открыла проход через колодец в «мир Раджи» из Торнио, расположенного в Финляндии, в Швецию. Этот же артефакт позволил переместиться мне из «мира Раджи» в мой мир и обратно через стену из дикого камня из Лондона одного мира в Лондон другого. Однако, этот же самый артефакт не позволил найти проход в другой мир из моего поместья в Шотландии. Если бы я взял с собой остальные артефакты, думаю, один из них смог бы изменить мою ауру таким образом, чтобы этот проход состоялся. Но тогда почему ни один из найденных артефактов не окрасил воздух в красный цвет? С каким же артефактом Дэвид перемещался из моего мира в «мир Раджи» и обратно? Ведь у него не было «деревянной рыбы»?

Тут может быть только одно решение: он перемещался через третий мир. Например, используя артефакт «костяной нож» перемещался в «мир ножа». Из «мира ножа» с помощью амулета «негритянка» перемещался в мой мир. Обратно — таким же образом. Значит, я прав: каждый артефакт открывает проход только в один параллельный мир! Значит, дублёров артефактов у меня нет. Конечно, это не означает, что они вообще отсутствуют, но я их не имею. Вывод: каждый артефакт — индивидуален и его надо беречь как зеницу ока.

Ещё бы надо узнать, могу ли я с помощью артефакта переместить кого-либо вместе с собой в другой мир, например, взяв его за руку, то есть обеспечив прямой контакт наших тел. Изменятся ли при этом ауры обоих тел? Такое исследование я могу провести и дома без шкатулки Раджи, просто перемещаясь по колодцу из Торнио в Швецию и обратно. Только надо найти такого реципиента, который не расскажет об этом эксперименте никому.»

Макар убрал шкатулку в сейф, запер его, восстановил контрольку, использовав именно тот волос, что применялся ранее, и ушёл к себе в комнату ожидать прихода Раджи.

Тот появился только через три часа, принеся с собой копию искомых документов, которые передал Макару.

Теперь осталось только одно важное дело: подготовка к путешествию домой через Норвегию и проход по колодцу в свой мир.

Макар решил сразу одеться по-походному, взять с собой только рюкзак, перенеся чемоданы с вещами в Лондон своего мира. Там же оставить все артефакты кроме «деревянной рыбы», положив их в сейфовую банковскую ячейку. Сборы были недолгими. Пора отправляться в путь.

Глава четвертая

К сожалению, планы пришлось поменять кардинально. Когда Макар стал выяснять, на чём можно удобнее всего добраться из Лондона в Норвежское герцогство, выяснилось, что после прошедшей войны регулярное сообщение между этими территориями так и не восстановлено. Добираться туда на перекладных — это потерять массу времени. Имелся хороший вариант: на рейсовом пароходе Лондон — Гетеборг, отправляющимся через три дня, добраться до Гетеборга, купить лошадь и оттуда по хорошей дороге доехать до города Трамено. Продать лошадь и пешочком добраться до пещеры, откуда перейти в свой родной мир. Идти пешком придётся километров шестьдесят, то есть два дня. Также до Трамено можно проехать на дилижансе: это четыре дня пути. В этом случае не надо покупать и потом продавать лошадь, и выйти можно, не доезжая Трамено, тем самым сэкономив километров десять пути пешком за счёт срезания углов. После просчёта этих вариантов Макар решил выбрать последний.

Ещё раз перебрал рюкзак, приготовившись к пешеходному переходу и ночёвке в пути, приобрёл билет на пароход и уже утром четвёртого дня вышел в Гетеборге. Не задерживаясь в городе, сел в дилижанс и во второй половине четвёртого дня не доезжая Трамено, покинул его.

Пользуясь артефактом, определил направление на пещеру с колодцем, прошел километров десять и устроился на ночлег. Рано утром продолжил путь и, на исходе второго дня, прошагав сорок километров, добрался до пещеры. Уже через час он оказался в своём доме в Торнио. Поужинал и завалился спать: устал он очень сильно.

Проснулся Макар только в середине следующего дня и направился на верфь, где реконструировалась его яхта. Оказалось, что уже две недели как она была готова и ожидала прихода хозяина. Позвонил Хенрику старшему и предупредил, что через неделю вернётся на яхте в Стокгольм. Ещё три дня посвятил приёмке яхты, освоению новых навигационных приборов и системы автоматики по управлению парусами. Пятнадцатого сентября вышел в Ботнический залив и через несколько дней оказался дома в Стокгольме. Четырехмесячное путешествие было успешно завершено.

Дома его с нетерпением ожидали два Хенрика, рассчитывая услышать рассказ о приключениях и получить «заморские подарки». Их ожидания, конечно, были выполнены. Не без некоторой фантазии, но рассказы Макара звучали вполне правдоподобно.

* * *

Посетив свою фирму и определив фронт первоочередных работ, Макар, засучив рукава, стал приводить дела в порядок. За месяц он сделал всё необходимое, разместил заказы на печать дополнений и изменений к своим словарям, и его помощник начал комплектование и отправку посылок согласно заключённым договорам. Теперь можно было немного передохнуть и систематизировать полученные в путешествии знания и впечатлении.

«На сегодняшний день я имею пять артефактов, открывающих проходы в параллельные миры. Причём только один из них мне удалось проверить и убедиться в его работоспособности.

Артефакт работает, открывая ближайший к нему проход в мир, с которым он соединён. Как пример: артефакт «деревянная рыба» открыл из Торнио проход в пещеру недалеко от Гисберга, а не в Лондон, где также имелся выход в мир Раджи. Тот же артефакт открыл проход из мира Раджи в мой родной мир из Лондона в Лондон и обратно, поскольку это был ближайший к этой географической точке проход в другой мир. Но это только моё предположение. С такой же вероятностью эти миры соединены указанными проходами, соединяющими только эти географические точки, а не расположенные рядом друг с другом.

Требуется проверка остальных артефактов. Надо установить, являются ли они взаимозаменяемыми, то есть, можно ли с их помощью пройти, например, по известным мне двум ходам, или нет. Также интересно понять, нельзя ли с их помощью пройти из известных мне точек, где начинаются ходы между мирами, открываемые артефактом «деревянная рыба», в какие-нибудь другие миры. А значит определить: не являются ли уже найденные ходы между мирами началом или окончанием перехода в третьи миры, открываемые другими артефактами.

Уже первое путешествие в мир Раджи позволило мне приобрести недвижимость в Лондоне и Шотландии. Думаю, что имеющаяся недвижимость в Москве государства Московии также связана с приобретением дома, в котором имеется ход в другие миры. Это требует дополнительной проверки. В отношении дома на холме в Шотландии — аналогично. То же самое касается и приобретения недвижимости в других мирах, куда имеются выходы из известных мне ходов.

Все эти перемещения между мирами требуют больших затрат времени и финансов — на приобретение недвижимости. Кое-какие запасы у меня имеются, но явно их не хватит для освоения всех доступных мне миров. Как я могу решить эти задачи? Только расширением участников этого «проекта»: одному мне везде не успеть. Кого я могу привлечь? Только двух Хенриков, причем один из них — ребёнок. И он может начать участвовать в этом проекте не раньше, чем станет совершеннолетним. Значит — только Хенрик-старший. Но ему далеко за шестьдесят. Силы уже не те, да и продолжительность участия в проекте — невелика: все мы смертны. Таким образом люди — это самое тонкое звено, если не укрепить которое, проект будет не осуществлён.

Теперь финансы. Я могу использовать собственные накопления; прибыль, получаемую от всех принадлежащих мне предприятий, расположенных в доступных мне параллельных мирах; те клады, которые удастся обнаружить в новых мирах и накопления вновь привлекаемых участников проекта. Но всё это можно оценить, только посетив неизвестные мне миры.

Хочу — не хочу, а Хенрику — старшему придётся всё рассказать. И про параллельные миры, и про артефакты… Может, идею какую стоящую подаст.

И последнее. Впереди — зима. Теперь она мне не страшна — не пешком от пещеры до Гисберга добираться. В Англию прилечу на самолёте, перейду в мир Раджи и можно осваивать новые артефакты. По крайней мере месяца три — четыре этому могу посвятить. От поздней осени до ранней весны. Как раз в это время в моём бизнесе нагрузка невелика.

* * *

— Хенрик, есть у меня к тебе серьёзный разговор, — сказал Макар как-то после ужина, когда сын ушёл с нянькой в спальню. — Пошли в кабинет, поговорим.

И он рассказал Хенрику про артефакты, параллельные миры, свои планы, связанные с их изучением.

— Макар, скажи мне: зачем тебе всё это надо? В итоге, чего ты хочешь добиться? Кроме как потешить своё любопытство. Богаче ты не станешь — в этих мирах для обогащения работать надо, а не просто прийти, руку протянуть, набрать золота мешок и обратно вернуться. Ты и в этом мире человек небедный. Захочешь ещё богаче стать — только работай. Твой бизнес востребован, тебя знают, уважают. А будешь по другим мирам шастать, так и не вернуться можешь: например, артефакт отберут, или ограбят, или убьют. Да мало ли что ещё может случиться. Хенрик еще мал, я — уже стар, много ли мне лет жизни осталось. Кто сына на ноги поставит? Конечно, интересно узнать, что там в этих мирах происходит, как люди живут… Но, ответь мне, тебе-то это зачем?

Макар задумался. На такой прямой вопрос от близкого человека требовалось ответить так же прямо.

«На самом деле, зачем мне исследовать эти параллельные миры, обрастать в них недвижимостью, чтобы сделать независимым ни от кого проход между мирами. Ну, побываю я там, посмотрю, что к чему, а дальше что? Власти мне в этих мирах не надо, да и получить её где бы то ни было будет не просто. Большого богатства — тоже. То, что имею мне и моей семье вполне достаточно.

Заниматься прогрессорством? Не такая уж я разносторонне развитая личность, чтобы «во всех науках знать толк». Мне ли не знать, что для толчка в развитии страны, мира нужен прогресс одновременно во многих направлениях науки и техники. И я один его обеспечить не смогу.

Стать спасителем человечества в случае какой-либо угрозы ему со стороны внешнего врага? Через мои ходы между мирами много человек провести не удастся, хоть семью успеть спасти… Да, не знаю, что Хенрику ответить. Хотя, конечно, любопытно другие миры посетить, посмотреть, как там люди живут. Думаю, именно это и движет мною в их исследовании. А вдруг там есть что-то, чем можно облагодетельствовать человечество именно моего мира?»

— Трудно, Хенрик, ответить на твой вопрос. Вот поставь себя на моё место: знать то, что мне известно, мочь, что я могу, и ничего не сделать? Это как-то не по-людски.

— А может лучше обратиться в Шведскую Королевскую Академию наук? Рассказать, что тебе известно про ходы между мирами, и предложить создать международный Центр по изучению этого феномена. В этом случае и люди появятся, и финансирование, да и ты в стороне от этого дела не останешься.

— Знаешь, Хенрик, как-то я не верю во всеобъемлющую доброту людей. Думаю, сразу военные к этому делу подключатся, засекретят всё, будут прикидывать, как можно мою информацию для своих дел использовать, во вред остальным государствам. И потом, как говорят: что знают трое, то знает и свинья. Не смогут эту информацию в тайне сохранить. Начнут разведки других стран этим заниматься, искать. На меня выйдут, Хенриком шантажировать будут. Вот, чего я боюсь больше всего!

— Значит, надо не в Академию наук обратиться, а в Организацию Объединённых Наций и сделать эту информацию достоянием всего человечества.

— Знаешь, это даже не смешно. В ООН тоже люди сидят, представители своих стран. Не за человечество они радеть будут, а в первую очередь за свою страну, свой народ. Стоит мне поступить так, как ты предлагаешь, в Швеции нас без соли съедят. Найдутся люди, которые объявят меня не патриотом, предателем интересов страны, охоту на меня начнут, убьют, да и Вас с Хенриком не пожалеют.

В тайне надо держать эту информацию так долго, как можно. Но и на месте не стоять: потихонечку изучать другие миры теми силами, что у меня имеются. И смотреть, как ситуация в нашем мире будет развиваться. Я же не враг человечеству! Если пойму, что знание о других мирах станет необходимо нашему миру — «раскрою сию тайну великую».

— Значит, будешь изучать другие миры в одиночку? Ведь пропадёшь, Макар.

— Буду осторожен. На рожон не полезу. Всё, что узнаю, буду записывать. Артефакты и записи — спрячу. Только ты будешь знать, где и что лежит. Если пропаду, значит так мне на роду написано. Тем более, уже пришлось уже раз пропасть. Ну, это к делу не относится. Одно обещаю: тебе буду рассказывать всё, что узнаю. Если пропаду — ты можешь поступить со всей мною собранной информацией как считаешь нужным.

* * *

После этого разговора Макар стал готовиться к дальнейшему исследованию других миров. Пока в одиночку.

Глава пятая

В конце ноября 1984 года на самолёте Макар вернулся в Лондон. В доме ничего не изменилось. Достал спрятанные артефакты из сейфа в биллиардной. Сразу перешёл в мир Раджи — в свой дом в Лондоне. Поднялся из ледника, где оставил свои вещи, на первый этаж. Там ему встретилась служанка, очень удивившаяся его появлению.

— Господин Карл, когда Вы приехали? Наверно вчера, когда я брала выходной. Уже прошла неделя, как уехал господин Раджи. Он предупредил меня, что ожидает Вашего возвращения и просил передать, что вернётся к новому году. У него дела в Берлинском университете. Сейчас я накормлю Вас обедом. Наверно, очень устали в дороге, раз проспали завтрак.

— Спасибо, только приведу себя в порядок после сна и спущусь в гостиную.

Макар поднялся в свою спальню, огляделся. Всё по-старому. Зашёл в ванную, умылся. Переоделся в одежду этого мира и спустился в гостиную.

— Обед сегодня у меня скромный, — сказала служанка, поставив на стол супницу и налив тарелку до краёв, — я не ожидала Вашего приезда. Ужин приготовлю из трёх блюд, как Вы любите.

— Всё хорошо, не волнуйся. Ещё не знаю, буду ли я ужинать дома. У меня намечены деловые встречи. Если до восьми часов не вернусь — не жди меня, значит пообедаю в ресторане с партнёрами.

После обеда Макар вернулся в кабинет. Надо было менять планы: поскольку Раджи будет отсутствовать еще не менее трех недель можно воспользоваться этой возможностью и заняться проверкой остальных ходов в другие миры, находящихся в леднике, и артефактов.

«И так. В леднике имеются три отнорка. Самый дальний ведёт в мой родной мир в Лондон. Куда ведут остальные — мне неизвестно. Также неизвестно, с помощью каких артефактов эти ходы открываются. Поэтому первым делом соберём рюкзак, заполнив его всем необходимым для путешествия в неизвестность. Да чего собирать то. Мой рюкзак готов для похода, надо только его содержимое ещё раз просмотреть. Далее подобрать артефакты к отноркам: нечего с собой тащить все артефакты в неизвестность. Вот когда откроется проход в другой мир, и я там побываю, а также если увижу другие ходы в иные миры, тогда и буду брать их по одному с собой и там с ними экспериментировать.»

Макар просмотрел содержимое рюкзака — всё, что нужно. Добавил в него комплект батареек для фонарика. Достал все артефакты: «деревянную рыбу», статуэтку негритянки, статуэтку латиноамериканки, костяной нож и палочки для еды. Разложил их на стеллаже.

Надел рюкзак, положил в карман «деревянную рыбу» — с ней он решил никогда не расставаться, сделал её своим талисманом, зажал в руке статуэтку негритянки и попытался пройти сквозь стену из дикого камня в ближнем отнорке. Ничего не получилось. Тогда прошел в следующий отнорок — то же самое.

Поменял статуэтку негритянки на статуэтку латиноамериканки — опять облом.

Теперь зажал в руке костяной нож — и в ближнем отнорке почувствовал, что его рука свободно проходит сквозь стену. Макар не стал двигаться дальше, забрал все остальные артефакты, положил рюкзак на пол ледника и вернулся обратно в свой мир в Лондон, где спрятал их в сейф, находящийся в биллиардной. Потом вернулся обратно.

«Так, артефакт «костяной нож» открывает ход в ближнем отнорке. Надеваю рюкзак, артефакт — на шею, чтобы соприкасался с телом, и вперёд!»

* * *

Мир, открывшийся Макару после прохода сквозь стену, представлял собой какие-то старые развалины, заросшие травой и заваленные битым камнем: кирпичами, кусками бетона с торчащей из них арматурой, и покорёженными металлическими балками. Он стоял спиной к стене из дикого камня, ранее являвшейся частью подвала кирпичного дома. Тишина. Ни людей, ни птиц, ни зверей не видно вокруг.

Макар вынул из рюкзака ружьё, собрал его, повесил на грудь. Прошёл немного вперёд и проверил, работает ли артефакт — «костяной нож» указывал точно на стену, из которой он вышел.

«Интересно, где же я оказался? Вокруг одни развалины. Надо забраться повыше и оглядеться.»

С большим трудом Макар пробрался сквозь нагромождение разбитых бетонных конструкций, куч битого кирпича и влез на разрушенную стену дома по бетонному перекрытию, одним концом опирающемуся на землю, другим на остатки дома. Вокруг, насколько видел глаз, были руины города. Причём города современного. Некоторые разрушенные дома возвышались над остальными на десять — пятнадцать этажей. Кое-где среди руин виднелись покорёженные автомобили. Заметно было, что произошедший катаклизм сопровождался сильными пожарами: здесь и там торчали обугленные концы деревянных конструкций. Макар узнал в них остатки сгоревшей мебели. Глубокие воронки, заполненные водой, наводили на мысли о бомбардировке авиацией или обстреле города артиллерией.

«Похоже, я нахожусь в эпицентре разрушений. Там, дальше, видны менее разрушенные коробки зданий, некоторые даже крыши частично сохранили.»

С большим трудом: мешал тяжёлый рюкзак, Макар пробирался сквозь развалины в сторону ближайшего неплохо сохранившегося кирпичного шестиэтажного здания, стоящего в полукилометре от него. Весь путь занял не менее двух часов.

«Похоже, это был жилой дом, на первом этаже которого располагался или магазин, или какое-то учреждение. Плохо только, что здесь был пожар. Ни вывески, ни стекол в окнах дома не сохранилось. Надо поскорее узнать, куда я попал. А чтобы это сделать — пробраться в квартиры на верхних этажах, где не видно следов пожара, и поискать там информацию среди сохранившихся вещей.»

Тащиться с рюкзаком по обломанным пролётам лестницы с первого на второй этаж дома Макару совершенно не хотелось. Он достал из рюкзака верёвку с грузом на конце и, как учили альпинисты, попытался забросить её на второй этаж. С пятого раза это удалось: верёвка обмоталась о сломанные металлические перила лестницы со второго на третий этаж. Макар поставил свой рюкзак в угол, забросал его разным хламом, чтобы не бросался в глаза, и полез по верёвке наверх.

Железобетонные пролёты лестницы выше второго этажа были целыми, только местами отсутствовали перила. Лестница была покрыта копотью. Макар медленно, останавливаясь на каждой лестничной клетке, поднимался наверх. До пятого этажа в доме всё выгорело, начиная с входных дверей до обстановки в квартирах.

«Надо идти сразу на шестой этаж. Думаю, там вероятность найти целую квартиру значительно больше.»

На лестничную клетку шестого этажа выходило две двери: одна металлическая, другая деревянная. Обе хорошо сохранились. Макар потянул за ручку металлической двери, не надеясь на успех. Неожиданно, с ужасным скрипом она немного приоткрылась: обесточенный электрический замок не работал. Второй замок — обычный сувальный механический — не был заперт. Макар двумя руками ухватился за дверное полотно, потянул на себя и дверь ещё на пятнадцать сантиметров отошла от косяка. В образовавшуюся щель с трудом, но можно было протиснуться, что он и сделал.

Прихожая была очень маленькой: только раздеться. На стене висело зеркало с полностью облезшей амальгамой. В шкафу для верхней одежды находилось демисезонное женское пальто, шляпка и стояли сапожки. В коридор, выходящий из прихожей, выходили три двери. Первая дверь вела в маленькую кухоньку. Тут был стол с двумя табуретками, холодильник неизвестной Макару марки: «Stopwarm», раковина и маленький разделочный столик с встроенной в него электрической плитой на два места. Над ними во всю стену висела полка с кухонной утварью и посудой.

За следующей дверью находился совмещённый санузел. Последняя дверь выходила в большую комнату, площадью метров тридцать. Она была разделена составленными вместе шкафами из-под одежды (платяного) и для книг, на две части. В одной стояли кровать, на которой лежало мумифицированное тело молодой девушки, трюмо, стул и пуфик. Сюда же выходили дверцы платяного шкафа. Во второй — обеденный стол с четырьмя стульями, горка со стеклянной посудой, осколки которой валялись перед ней, письменный стол со стулом около книжного шкафа. Вся мебель была старая и вообще всё в квартире выглядело очень бедно.

Макар открыл книжный шкаф. Верхние полки были заполнены технической литературой на немецком языке. Здесь стояли учебники по математике, физике, теоретической механике, сопромату, лежали исписанные тетради. Внизу стоял кожаный портфель рыжего цвета, заполненный учебниками.

В ящике стола Макар обнаружил дневник.

На его первой странице было написано:

«Этому дневнику я буду доверять мои самые сокровенные мечты, записывать самые важные события моей жизни. Он только для меня. Никому не позволено его читать. Вот перестану жить, тогда и станет можно! Алиса Вебер, май 1973 год. Берлин.»

Макар открыл последнюю страницу дневника:

«Сегодня, 21 июня 1981 года я пришла с занятий из университета и прилегла отдохнуть: день был очень тяжёлый, сдавала экзамен по теоретической механике. Получила «хорошо», чему очень рада: ни сопромат, ни теормех мне никогда не нравились, хотя я понимаю, что в моей специальности: конструирование гироскопов, знание этих предметов необходимо. Проснулась от страшного грохота и тряски. Дом ходил ходуном. Все окна разбились, мебель попадала на пол. Слышались крики людей. Я подошла к окну: Берлина не существовало, вокруг одни развалины. С неба падали бомбы, взрывались и из них поднимался черно-жёлтый дым. Люди, выскочившие на улицу, вдохнув его, сразу падали на землю: их мучил ужасающий кашель. Через несколько минут они умирали. Дым медленно поднимался вверх. Я следила, как он дошёл до третьего этажа, четвертого, потом стал рассеиваться. Вместо него начался пожар: мой дом горел. Я не знаю, что мне делать. Если пожар дойдёт до шестого этажа — я сгорю. Я не хочу умирать, мне всего двадцать лет! Дым от пожара поднимается всё выше и выше. Уже нечем дышать! Прощайте, люди! Пусть будут прокляты политики, которые всё-таки допустили эту войну. Я ИДУ УМИРАТЬ!!!»

Макар закрыл дневник.

«Не знаю, выжили где-нибудь люди в этом мире или нет, но здесь мне делать нечего. Возвращаюсь домой.»

* * *

Еще через три часа он прошёл обратно в мир Раджи. Тело было совершенно разбито, на сердце — тяжесть.

«Думаю, Дэвид также побывал в этом мире. Недаром на ручке «костяного ножа» выцарапан крест. К сожалению, в этих развалинах, даже если и был еще один ход в какой-нибудь мир, то он разрушен или завален обломками дома. Может быть, когда будут исследованы другие миры, я и приду в этот мир ещё раз, но в другое место, а пока погожу. Надо прочитать дневник Алисы и составить своё представление о её мире. Буду называть его: «мир Алисы».

Завтра предстоит исследование последнего отнорка. Не дай Бог, я увижу за стеной из дикого камня что-то подобное! Всё, надо отдохнуть, предстоит тяжёлая ночь и нелёгкий день.»

Макар принял душ, съел ужин, приготовленный заботливой служанкой, и забылся тяжёлым сном.

Глава шестая

Макар так много думал над проблемой поиска артефактов, открывающих проходы в другие миры, что даже во сне подсознание продолжало выдавать на-гора новые идеи. Вот и на следующее утро, проснувшись, сразу вспомнил сон, в котором он пробовал использовать различные комбинации артефактов для создания новых ключей, открывающих ходы.

«Если удастся подобрать такую комбинацию из имеющихся у меня артефактов, кроме одного, которая позволит получить эксклюзивное перестроение ауры человека, то тогда я смогу получить метод подбора артефактов, позволяющий открывать практически любые ходы в другие миры! Например, я имею четыре артефакта, кроме пятого — «деревянной рыбы». Моя задача: найти такую комбинацию сочетаний этих артефактов, которые в совокупности действуют на ауру человека аналогично действию артефакта «деревянная рыба». Причём в такой комбинации может использоваться от двух до четырёх артефактов. А если использовать все пять, то количество их комбинаций увеличится, а значит, теоретически, может увеличиться и количество ходов, открываемых в другие миры.

И так. Чтобы выявить необходимое сочетание четырёх артефактов, заменяющее собой артефакт «деревянная рыба», необходимо исследовать всего десять их сочетаний.»

Макар забрал из сейфа шкатулку Раджи и начал экспериментировать. Он поочередно вешал себе на шею сочетания артефактов и проверял с помощью шкатулки: стала ли его аура аналогичной ауре при использовании артефакта «деревянная рыба», то есть, окрасился воздух между ладонью и шкатулкой в красный цвет или нет. При варианте: «статуэтка негритянки» + «костяной нож» + «палочки для еды» его аура совпала с аурой, получающейся при применении одной «деревянной рыбы».

Он проверил все возможные сочетания пяти артефактов, которых оказалось двадцать один, и получил следующую информацию.

Первое: каждый артефакт из имеющихся можно продублировать сочетанием нескольких оставшихся артефактов.

Второе: определено дополнительно к уже известным пяти аурам от применения артефактов и отличающихся друг от друга цветом воздушного пространства между ладонью и шкатулкой, соответствующих: красному, черному, розовому, желтому и зелёному цветам еще несколько аур, точно соответствующих фиолетовому, синему и изумрудному. Макар сделал вывод, что это — ключи к пока не найденным ходам между мирами.

Чтобы удостовериться в результатах эксперимента, он надел на себя амулеты: «статуэтка негритянки» + «костяной нож»+ «палочки для еды» и свободно прошёл в свой мир в Лондоне и вернулся обратно в мир Раджи также в Лондоне.

В завершении эксперимента Макар составил таблицу, в которую занёс полученные данные. Теперь в любой момент он мог её открыть и посмотреть, сочетание каких артефактов помогут ему решить стоящую перед ним задачу прохода в тот или иной мир. В этих трудах и закончился второй день пребывания Макара в мире Раджи.

* * *

Остался только один неисследованный ход в неизвестный мир: ведущий из среднего отнорка. Как ранее определил Макар, он открывался с помощью одного артефакта «статуэтка

латиноамериканки». Оснастившись, как и ранее рюкзаком, надев на шею артефакт «статуэтка латиноамериканки» Макар шагнул в легко пропустившую его сквозь себя стену из дикого камня в среднем отнорке. И оказался в пещере, слабо освещённой солнечным светом, проникающим через многочисленные глубокие трещины в её своде.

«И как только эту пещеру не засыпало до сих пор рухнувшим сводом. Не представляю, за счёт чего он еще держится при наличии такого количества щелей. Хотя, именно с той стороны, откуда я сюда прошёл, в своде никаких щелей нет. И если он рухнет, то пространство перед ходом засыпано не будет. А вот и ещё один проход вглубь пещеры — в метре слева сразу за моей спиной. Как я понимаю, идти вперёд через пещеру на выход под растрескавшимся сводом, очень опасно. Значит, пойду по тому, что слева.»

Макар повесил на грудь ружьё, включил фонарик и пошёл по узкому проходу вглубь пещеры. Проход то расширялся, то сужался. Он явно был естественного происхождения. Под ногами попадались мелкие и крупные камни.

«Хорошо, что мне пока не встретилось ни одной развилки. Иначе бы стоял и думал, куда идти? Вправо или влево. Этот проход хоть и крутит из стороны в сторону, но, по моим ощущениям и направлению, указываемому артефактом, я двигаюсь в одну сторону. В пути я уже около часа, а проход не кончается. Хотя и чувствуется лёгкий сквознячок. Иду ещё полчаса, потом делаю привал.»

Полчаса прошло, но Макар продолжал идти: лёгкий сквознячок постепенно превращался в сквозняк. Если бы тоннель, по которому он шёл, не изгибался из стороны в сторону, причём часто очень сильно, сквозняк вполне мог превратиться в нечто большее. Постепенно в тоннеле становилось светлее.

«Значит, скоро дойду до выхода. Надо удвоить внимание.»

Тоннель разветвлялся: в правом чувствовался очень сильный поток воздуха, в левом — слабый.

«Куды бечь? Пойду налево, и привычнее, и спокойнее.»

Через тройку поворотов, пройдя метров триста, Макар оказался перед металлической дверью, в верхней части которой было врезано небольшое зарешёченное окошко. Подойдя вплотную, он увидел за ней какой-то бункер, явно искусственного происхождения.

«Похоже он сделан полностью из монолитного железобетона: видны характерные следы опалубки. Да и сама его форма: куб со стороной метров пять говорит об этом. Напротив двери виднеется ещё одна ржавая металлическая дверь, открытая настежь. Через неё и освещается это помещение.

Дверь оказалась запертой на засов с другой стороны, который фиксировался огромным навесным замком, весящим не менее двух килограмм. Всё это Макар определил, просунув руку между прутьями решётки.

«Что же делать? Открыть замок через решетку, хоть и при наличии отмычек, с моими способностями я не смогу. Дверь такая, что её только миной вышибить можно.

Придётся возвращаться к развилке и идти по правому ответвлению тоннеля.»

Усиленно сопротивляясь напору воздуха, Макар медленно продвигался вперёд. Уже некоторое время впереди послышался шум, похожий на работу электромотора, крутящего лопасти вентилятора.

«Конечно! Это работает приточная вентиляция! А я нахожусь очень близко от места её установки. Надо искать по сторонам этого тоннеля карман, от которого начинается технический тоннель для ремонтников, он обязательно должен быть.»

Действительно, уже через десять метров Макар заметил в стене встроенную заподлицо со стенами металлическую дверь, запертую с его стороны на мощный засов. Он открыл его и прошёл по узкому и невысокому тоннелю до помещения, где был установлен мощный электрический вентилятор. Крыльчатка его находилась в небольшом отнорке, соединяющим тоннель с выходом на поверхность. Вал электромотора соединялся с осью крыльчатки через редуктор. Сам электромотор был установлен в отдельном помещении, где находился электрический щиток с вольтметром и рубильником для подключения электроэнергии, верстак со слесарным инструментом, пара табуреток и металлический шкаф. В этом помещении людей не было.

«Какое-то странное размещение помещений: проход к электромотору возможен из основного тоннеля только по техническому, отдельного входа снаружи нет. Для чего? Чтобы ремонтникам сюда попасть, они должны открыть дверь в левое ответвление и по нему пройти в мастерскую? Как-то сложно всё это.

Чтобы мне выйти отсюда, придётся выключить электромотор и пролезть через лопасти вентилятора. Другого пути не вижу. Но, как только электромотор будет отключен, сразу приборы покажут это и ремонтники будут тут как тут. И увидят, что рубильник выключен. Сам он выключиться не мог, значит, это кто-то сделал. Начнутся поиски виновного. А вот кто будет искать — это самое интересное!

Для чего сделана приточная вентиляция в этот длиннющий тоннель? Я не знаю, за пещеру со сводом в трещинах я не заходил. Вход в пещеру, по крайней мере с этой стороны, закрыт. Значит, посторонние люди сюда не заходят. Раз так, то искать «диверсантов» будут спецслужбы. Поэтому остановить вентилятор нужно так, чтобы это было похоже на аварию. Например, короткое замыкание и выбило предохранители. Оборудование здесь не новое, давно пора в утиль отправлять, но пока работает. Какое в нём самое «тонкое» место? Надо всё внимательно осмотреть и по месту определиться.»

После осмотра Макар решил, что проще всего нагнуть металлический уголок, приваренный к корпусу электромотора и находящийся над одной из его клемм. Уголок ржавый до невозможности, висит давно и вполне мог сам согнуться под своим весом в месте, где поработала ржавчина.

Он надел резиновые монтёрские перчатки, лежащие на верстаке, взял в руку кусок диэлектрика, очень похожего на эбонит, и им стал нагибать уголок, упираясь в его висящий конец. Для этого хватило совсем небольшого усилия. Уголок согнулся и, не доходя нескольких миллиметров до клеммы, между ними проскочила искра, а потом возникла электрическая дуга. Сразу выбило предохранители и вентилятор остановился.

Макар быстро положил на место перчатки и кусок диэлектрика, вышел в технологический тоннель, по нему — до двери, закрыл её за собой на засов. Между лопастями вентилятора было достаточно свободного места, чтобы мог пролезть человек. Ещё немного времени — и он вылез наружу. Огляделся. Это был склон невысокой горы. Выход из тоннеля находился почти у самого её подножия. Рядом с ним имелся еще один вход.

«Похоже, это тот самый вход, что закрыт на засов с замком. Надо побыстрее отсюда убираться: неизвестно, когда сюда доберутся ремонтники. Невдалеке виднеется небольшая роща, пойду туда.»

В рощице Макар устроился в тени дубов и решил понаблюдать за дорогой, ведущей к входу в тоннель.

«Заодно узнаю время, необходимое ремонтникам для того, чтобы добраться сюда. Интересно, на чём они приедут.»

Спустя полчаса на дороге показались два велосипедиста, споро крутящие педали весьма неплохих велосипедов. Они доехали до начала склона, слезли с велосипедов и ведя их за руль поднялись к входу в тоннель. Оставив велосипеды снаружи, тут же скрылись в тоннеле. Спустя полчаса вентилятор заработал. Гул от него в сильно ослабленном виде Макар хорошо слышал. Потом появились и сами ремонтники, которые тут же оседлали своих металлических коней и укатили по дороге обратно к месту службы.

«Люди как люди. Европейские черты лица. Белые. Одеты в голубые рабочие комбинезоны. Велосипеды у них значительно лучше тех, что имеются в моем мире. Но немного уступают тем, с которыми мне приходилось иметь дело в моём первом мире до вселения. Добирались эти работяги на велосипедах сюда минут двадцать. Значит, проехали не более пяти километров. Что же мне делать? Возвращаться обратно или попытаться определиться со страной, куда я попал? Это потребует не менее нескольких дней. Путешествовать придётся без документов, денег и не зная местного языка: было бы очень хорошо хотя бы его знать. Всё же, надо возвращаться. Эту экспедицию надо подготовить более основательно. А для начала вернуться в мастерскую и всё там внимательно осмотреть. Может быть найдётся хоть какая-нибудь зацепка, отвечающая на эти вопросы. Отмычки у меня с собой, так что навесной замок снаружи я смогу открыть. Вот только как его закрыть за собой? Может быть, навесить его на засов, а сам засов не задвигать? Пусть ремонтники думают, что сами забыли запереть дверь.»

Макар прошёл обратно в мастерскую и стал внимательно осматриваться. На электродвигателе надпись на шильдике была выполнена иероглифами. Цифры — арабские. На электрическом щитке никаких надписей не было. На верстаке лежала замасленная газета. Раньше её здесь не было.

«Похоже, ребята устроили здесь обед, а газету убрать забыли. Газета напечатана на неизвестном мне языке. Это не кириллица, на романские и арабские буквы не похоже. Возьму её с собой. Попробую дома определить. Так, что имеется в ящике для инструмента? Ничего, какой-то хлам. Только одна медная монетка завалялась. Её тоже в карман. Больше ничего нет. Ухожу.»

Макар добрался до пещеры, откуда был ход в мир Раджи, спустя два часа. Уходить в свой мир он не спешил.

«Может быть стоит пройти вперёд? Тут всего-то метра три пробежать под ненадежным сводом. Авось не обвалится. Не возвращаться же ничего не узнав? Пройду вперед немного и сразу вернусь.»

Глава седьмая

Что это идея очень плохая Макар понял сразу, перебежав на другую сторону пещеры и вскочив в следующий тоннель. Свод пещеры сзади него рухнул. Что послужило толчком к обвалу пока было неизвестно, но даже узнав в точности причину этого несчастья ему не стало бы от этого легче. Он стоял примерно в трёх метрах от бывшего входа в пещеру, весь обсыпанный пылью, и, когда пыль более-менее улеглась, принялся рассматривать с помощью фонарика завал из камней и песка, запечатавший проход. Выхода на поверхность не было: свод пещеры по толщине явно превосходил её высоту.

«Ещё раз убедился в том, что моя интуиция неплохо работает, да только голова постоянно даёт сбои! Теперь одна надежда: выбраться наружу и снова пройти тоннелем до пещеры с входом в этот мир, надеясь, что завал не добрался до хода в мир Раджи. А пока придётся идти по этому тоннелю, надеясь найти выход наружу.»

* * *

Макар медленно шёл по тоннелю, освещая дорогу фонариком. Было видно, что в отдельных местах этот естественный подземный тоннель был подправлен: кое-где расширен и убраны наиболее острые камни, торчащие из стен. Но это был чисто «косметический» ремонт, создавший минимальные удобства для передвижения по нему. И это навевало определённые мысли в его голову.

«Тоннель довольно длинный: от пещеры до входа, где стоит вентилятор, не менее восьми — десяти километров. Да и этот отрезок тоже не маленький: я прошёл уже километра два, а конца его не видно. Мощности вентилятора, даже такого мощного, для тоннеля такой длины явно мало. Хотя мне совсем неизвестно для каких целей он поставлен. Может быть, когда я дойду до его конца, что-то прояснится. Но одно уже можно сказать: по этому тоннелю раньше ходили люди и довольно часто. Иначе никто бы не стал его облагораживать и ставить вентилятор.»

Пройдя ещё километра два Макар вошел в большую пещеру, посередине которой бил фонтанчик воды, которая тут же стекала по прорубленной в камне пола пещеры канавке в щель около стены. По стенам пещеры стояли деревянные, почти сгнившие, пустые стеллажи. Одной из сторон пещеры была рукотворная стена из дикого камня с вмурованной в неё металлической дверью. Дверь была ржавая, петли сильно проржавели тоже. Винты, на которых они крепились к ней, уже не имели шляпок — те превратились в ржавчину.

«Попробую поддеть петли своей сапёрной лопаткой. Думаю, моих усилий хватит, чтобы их сорвать с полотна, а дверь завалить на пол.»

Титановая лопатка выдержала, а вот дверь нет. С грохотом она завалилась на пол пещеры. Макар еле успел отскочить в сторону. Открывшийся проход оказался также тоннелем, но коротким: метров пятьдесят, закончившимся еще одной пещерой, но явно рукотворной. Пещера была круглой, потолок имел форму острого конца яйца и был высотой около пяти метров. Посередине пещеры на постаменте из дикого камня высотой около трех метров стояла метровая статуя женщины-латиноамериканки.

«Да это же копия моего артефакта! Это что: местное божество, теперь преданное забвению? Поскольку сюда перестали ходить люди, то это предположение похоже на правду.»

Только сейчас Макар почувствовал, что висящий на шнурке на его шее артефакт «статуэтка латиноамериканки» шевелится, стараясь расположиться горизонтально, головой в сторону статуи.

«Значит, там имеется ход в другой мир! Как же мне поступить? Искать выход на поверхность из этого тоннеля, или попробовать воспользоваться этим ходом? У меня имеется с собой еще артефакт «деревянная рыба» — мой талисман. Может быть в том мире, куда я попаду, с его помощью или помощью этих двух артефактов одновременно я смогу вернуться обратно? В конце концов, что я теряю? Пройдя в следующий мир и не найдя оттуда выхода, я всегда могу вернуться сюда. Надо достать «деревянную рыбу» и посмотреть на её реакцию на эту статую.»

Артефакт «деревянная рыба», как только оказалась на шее у Макара, также немедленно сориентировался на статую.

«Интересно! Выходит, здесь имеются два, а то и три хода в следующие миры: на один реагирует «статуэтка латиноамериканки», на второй — «деревянная рыба», на третий — оба эти артефакта. Как говорят, «чем глубже в лес, тем больше дров». Так и у меня: количество ходов всё увеличивается по мере того, как я осваиваю известные мне проходы.»

Теперь от решения Макара многое зависело. Какой вариант выбрать? Конечно, напрашивался вариант использовать артефакт «статуэтка латиноамериканки». Как уже показал предыдущий опыт, вероятность того, что он вернётся туда, откуда пришёл, очень велика. Конечно, он мог вернуться в другое место того мира, откуда пришёл в этот, но в таком случае добраться до дома будет значительно проще. Настораживал вариант использовать артефакт «деревянная рыба». Вроде бы ранее он установил, что один артефакт соединяет только два мира. Если он сработает сейчас и перенесёт Макара в мир Раджи или его мир, то придётся пересматривать созданную им теорию. Третий вариант: использование совместно двух артефактов — должен открыть проход в неизвестный мир.

«Жаль, интуиция молчит. Сделаю так: испытаю артефакт «статуэтка латиноамериканки». Если вернусь в мир Раджи, то с его помощью могу опять вернуться сюда и теперь уже испытать артефакт «деревянная рыба». Если и он перенесёт меня в мой мир, то только после этого буду испытывать оба эти артефакта вместе. Пожалуй, так будет наиболее безопасно. Как же мне не хватает напарника! Хоть посоветоваться было бы с кем!»

Макар опять убрал артефакт «деревянная рыба» в карман, надел «статуэтку латиноамериканки», подошёл к постаменту статуи и коснулся его рукой в центре, прямо под статуей. Рука провалилась в камень. Ещё шаг, и он оказался в другом мире. Но каком?

* * *

Место, где находился Макар, было ему совершенно незнакомо. Опять подвал, но кирпичный, однако стенка, из которой он вышел — сложена из дикого камня. Свет фонарика наткнулся на дверь, сделанную из широких дубовых плах. Подвал был пустой.

Макар подошёл к двери и осторожно толкнул её, поскольку ручки на ней не было. Дверь легко пошла вперёд, и он увидел перед собой деревянную лестницу, идущую наверх. Макар прислушался. Всё тихо. Осторожно ступая, он поднялся по ней наверх и оказался в кухне. У стены стояла большая русская печь. Рядом были навалены дрова. Посредине стоял большой деревянный стол с лавкой, а на стенах висели полки с кухонной утварью. Везде была пыль. Похоже, люди здесь давно не появлялись.

Следующая дверь привела его в сени. Из них можно было попасть на улицу: за ней слышался говор проходящих мимо людей на русском языке, ржание лошадей и стук колёс телег о брусчатку. Тут также имелся проход в прихожую, где стояли две вешалки. Одна — пустая, на второй висел брезентовый плащ и фартук дворника. Следующим помещением была гостиная, одной стеной примыкающая к кухне и отапливаемая русской печью. Обстановка бедная: большой стол с лавками по бокам, посудный шкаф и зеркало на стене.

Дом был деревянный, обитый изнутри досками.

Ещё одна дверь вела на лестницу, похоже, идущую на второй этаж. Там было две комнаты: спальная и кабинет. Обе небольшие, также скудно обставленные.

Окно кабинета выходило на улицу, где наблюдалось интенсивное движение народа. Окно из спальной выходило во двор, где стоял один большой сарай. И дом, и сарай, и небольшой участок при доме были обнесены плотным деревянным забором метра два высотой. Двор зарос травой. Везде царило запустение.

«Похоже, это Московия. И город Москва. А мир — Раджи. Дом же этот принадлежит Дэвиду. Соваться сейчас на улицу мне не с руки. Надо возвращаться обратно в пещеру со статуей.»

* * *

«Теперь опробуем артефакт «деревянная рыба».

Макар снял с шеи статуэтку, положил её в карман и надел второй артефакт. Подошёл к постаменту и приложил руку в то место, что и предыдущий раз. Рука наткнулась на холодный камень.

«Что случилось? Артефакт не работает? Значит, все мои предыдущие рассуждения неверны? Попробую поступить так: буду обходить постамент вокруг и пробовать найти ход в другой мир на одной из его сторон.»

Макар пошёл по часовой стрелке вокруг постамента, проводя рукой по его поверхности. Левая сторона постамента никак не отреагировала на его прикосновение. Вторая — задняя — тоже. А вот правая сторона приняла руку Макара, а затем и всё его тело. Новое место было чем-то ему очень знакомо. Он напряг память, прокручивая в голове все возможные варианты.

«Очень похоже на подвал дома на холме в моём поместье в Шотландии. Я ведь здесь обшарил всё, что можно, но так ничего и не нашёл. Так, на сегодня эксперименты закончены. Возвращаюсь в Лондон на поезде. А там из своего дома перехожу в свой же дом в Лондоне в мире Раджи.»

* * *

Управляющий поместьем был очень удивлён появлению Макара. Тот объяснил это тем, что находился в Уэллсе и на обратном пути решил заехать сюда. Поинтересовался делами поместья, пробыл два дня и на поезде из Эдинбурга выехал в Лондон. Через день Макар вышел из третьего отнорка в леднике своего дома в Лондоне мира Раджи. Своим появлением в доме опять привёл в смущение служанку: он отсутствовал три дня, куда ушёл и откуда пришёл она не заметила, а спросить не решилась.

Немного отдохнув, Макар решил подвести некоторые итоги своих последних путешествий.

Практически всё, что досталось по воле случая ему от Дэвида было переведено в его собственность, кроме подворья в Московии. Чтобы и оно стало принадлежать ему, надо хорошо подумать, как это сделать. Но это не «горит» и не требует от него каких-то сверх усилий.

Им обнаружено ещё два мира: мир Алисы и неизвестный мир, в котором общий уровень техники соответствовал миру Макара, но люди говорили на каком-то странном языке, даже ему, лингвисту, непонятном.

Надо обязательно побывать в мире Алисы и разобраться, остались ли там люди, что вообще случилось с ними. Тем более, что уровень развития этого мира был сравним с уровнем его мира.

Даже недолгое пребывание в неизвестном мире показало Макару новые возможности эффективного применения артефактов: при их удачном сочетании можно использовать месторасположение уже известных ходов в другие миры для поиска и проникновения в совершенно новые неизвестные, даже Дэвиду, миры. Как, например, произошло после эксперимента с постаментом статуи латиноамериканки. Отсюда вывод: надо всякий раз очень внимательно изучать найденные ходы с точки зрения их использования для старта в новые неизведанные миры.

Опять ребром встал вопрос отсутствия сил и средств для исследования уже обнаруженных миров и поиска новых. Одиночка он и есть одиночка.

Хорошо бы чётко для себя уяснить цели своих исследований. Удовлетворение собственного любопытства конечно является одной из таких целей, но далеко не главной.

«Ведь для чего-то необходимо было на склоне лет вселить моё сознание сначала в подростка, потом позволить прикоснуться к тайне перехода между мирами, получить в своё распоряжение инструмент перехода — артефакты… Как же всем этим с умом распорядиться? Хоть бы появилась какая-нибудь подсказка, позволяющая прекратить бессистемные метания и заняться целенаправленными исследованиями.»

Глава восьмая

Возвращение Раджи 28 декабря произошло незаметно: он просто появился в гостиной во время обеда. Выглядел очень озабоченным и угнетённым.

— Раджи, здравствуй! Что случилось? На тебе лица нет!

— О, Макар! Рад тебя видеть! Когда расскажешь о своих приключениях?

— Только после того, как узнаю, что с тобой случилось. Ты совершено не похож на себя. Чем-то сильно озабочен, даже несколько угрюм, на мой взгляд. Раньше я тебя таким не видел. Ты не заболел?

— Макар, помнится, я говорил тебе, что доживу почти до конца века. Так что болен я или нет — больше десятка лет ещё проживу. А расстроен я из-за того, что у меня резко ухудшились особые способности. Скоро превращусь в обыкновенного человека и буду дальше деградировать. Специально ездил в Берлин на консультацию к медикам: диагноз поставлен. Прогрессирующий рассеянный склероз. Как представлю, что меня ждёт впереди…

— Может, не так всё плохо? Ошибка невозможна?

— Скорее всего нет. Симптомы налицо. Современные врачи не умеют лечить эту болезнь. Вот оказаться бы в твоём мире или хотя бы получить оттуда лекарства… У вас лечат эту болезнь?

— Не знаю. Давай, сделаем так: опиши подробно симптомы, только очень подробно. Я перейду в свой мир и проконсультируюсь с врачами. Всё выясню. Если это можно, то принесу необходимые лекарства. Может быть, не всё так плохо, как тебе кажется.

— Хорошо, давай попробуем! Когда ты сможешь туда перейти?

— Да в любое время. Только учти, что впереди праздники. Едва ли врачи смогут мне уделить много внимания, а фармацевты приготовить необходимые лекарства. Поэтому поторопись. Если сегодня я получу от тебя описание симптомов, то уже завтра утром встречусь с врачами.

— Через два часа всё будет готово!

* * *

Посещение врача прошло буднично.

— Уважаемый! Я не являюсь пациентом, я только хочу получить консультацию, но заплачу за неё как за приём больного. Не возражаете?

— Э-э-э, нет!

— Мой дед живёт в Шотландии. Ему более восьмидесяти лет. Однако до таких лет оставался в трезвом уме и твердой памяти. В последнее время стал чувствовать себя всё хуже и хуже. К врачам обращаться отказывается категорически. Еле смог уговорить его самолично изложить на бумаге симптомы болезни. Вот, почитайте, — и Макар протянул врачу записку Раджи.

Тот внимательно несколько раз прочитал текст, подумал немного и сказал:

— Это — симптомы рассеянного склероза. Болезнь не излечима. Можно только замедлить её течение. Я выпишу Вам необходимые лекарства и порядок их приёма. Также созвонюсь с моим хорошим приятелем — опытным фармацевтом. Он изготовит их ещё до новогодних праздников. Пусть Ваш дед принимает их регулярно, как написано в рецепте. Большая просьба посетить меня через три месяца и рассказать о результатах. Может быть придётся откорректировать назначение. Всё это будет для Вас бесплатно: меня заинтересовал сам метод лечения болезни на расстоянии.

— Хорошо, давайте рецепт и подскажите адрес фармацевта.

* * *

Раджи получил коробку с лекарствами и инструкцию по их приёму перед самым Новым годом.

— Хоть и не принято дарить на Новый год лекарства, но в твоём случае это допустимо. Врач просил систематически фиксировать результаты приёма лекарств. Через три месяца я снова его посещу и по результатам твоих записей он назначит дальнейшее лечение.

— Макар, всё же, в твоём времени эта болезнь излечивается или нет?

— Нет, не излечивается. Но можно медикаментозно значительно замедлить её развитие. В этом времени и это невозможно. Поэтому принимай лекарства, скрупулёзно следуй предписаниям врача и надейся на лучшее.

— Спасибо на добром слове. Расскажи мне о своих приключениях в моё отсутствие. Ведь ты посещал и неоднократно другие миры?

— Да, я несколько раз бывал в Англии и Шотландии, посещал свою собственность. Контролировал и руководил. И опять собираюсь наведываться в Шотландию: там разворачиваются большие дела. Я задумал значительно расширить производство шерсти и мяса в поместье. Нужно зарабатывать деньги, чтобы рассчитаться по долгам.

— Когда планируешь следующее посещение своего мира?

— Числа третьего января. Праздник закончится и ничто мне не помешает. Пойду одеваться к встрече Нового года. Как говорят: как Новый год встретишь, так и проживёшь! Раджи, проверь как накрыт стол. Гостей мы не ждём, но встретить его должны по первому классу!

* * *

Как и было запланировано, Макар перешёл в Лондон в свой мир третьего января. Далее сначала поездом, потом на автомобиле добрался до своего поместья в Шотландии. Его приезд был для всех работников поместья большой неожиданностью. Управляющего на месте не было. Макар сразу прошёл в дом на холме, предупредив служащих, что не появится несколько дней. Потом прошёл в подвал, надел артефакты и шагнул в стену из дикого камня. Через мгновение оказался в пещере со статуей латиноамериканки.

Первое, что он там увидел, был молодой человек, весьма необычно одетый, который тоже удивлённо его разглядывал.

«Что происходит? Кто этот человек?»

Конец второй книги.

Content

Александр Алексеевич Борискин
Превратности судьбы или жизнь вселенца — 2
ПОКА СВЕЧА ГОРЕЛА…
Фантастический роман

Часть первая. Легализация

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Часть вторая. Серая жизнь вселенца

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвёртая

Глава двадцать пятая

Часть третья. Одиночка

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая