Ирина Семина, Кристина Эйхман

Академия идеального веса

Академия сказочных наук

День не предвещал ничего нового. Нет, своей жизнью Тина была вполне довольна: все у нее было – уютный дом, любимый муж, замечательные детки, верные друзья, всевозможные хобби и вполне себе приличный доход. Казалось бы, живи и радуйся! Но в последнее время Тину не оставляло чувство, что она попала в день сурка: все повторяется, все уже было. Жизнь потеряла остроту и стала похожа на диетический супчик. В нем явно не хватало специй, и над этим следовало подумать. Она ни за что на свете не отказалась бы от того, что у нее уже есть, но это не мешало желать того, чего пока не было. Только вот ведь незадача: она и сама не могла понять, чего же так не хватает в ее жизненном «супчике».

Парк, расположенный неподалеку от дома, для нее был не просто скопищем деревьев, а чем-то большим, живым и родным. Тина очень любила гулять по парку и знала в нем каждую дорожку, каждую скамейку, каждый уголок. На аллеях парка успокаивалась душа, упорядочивались мысли и уравновешивались эмоции. А еще ей казалось, что там ее голова очищается от всякого мусора и на самые сложные вопросы приходят удивительно простые ответы.

На этот раз она отправилась в парк, чтобы получить ответ на простой, казалось бы, вопрос: что делать? Что нужно добавить в жизнь, чтобы она заиграла новыми красками и снова стала вкусной?

Погрузившись в свои мысли, она свернула с аллеи и побрела по тропинке куда глаза глядят и сама не заметила, как очутилась в каком-то совершенно незнакомом месте. Странно, ведь ей казалось, что в парке нет ни одного уголка, где бы она еще не побывала. Тропинка куда-то исчезла, теперь со всех сторон ее окружали деревья, а под ногами стелился ковер из травы и мелких лесных цветов. Казалось бы, самое время затревожиться, но Тина не испытывала страха. Наоборот, в ней зародилось предвкушение чего-то очень необычного и безумно интересного… какого-то важного события, которое вот-вот должно войти в ее жизнь. Цветы росли, образуя собой дорожку, и вот по этой-то дорожке, от цветка к цветку, она и пошла, замирая от ощущения приближающегося чуда. И оно не заставило себя ждать. Обогнув пышный куст, она увидела нечто совсем уж невероятное: несколько деревьев склонились друг к другу, образуя арку, а солнце наполнило ее сияющим светом. Казалось, что это дверь в какой-то волшебный мир, Тина даже ахнула от восхищения. Надо же, в ее вдоль и поперек исхоженном парке – и такое диво дивное!

Когда она шагнула в арку, солнечные лучи вспыхнули ослепительным сиянием, заставив зажмуриться, а в следующий миг случилось странное: она оказалась совсем в другом месте. Свет сменился полумраком, и понадобилось какое-то время, чтобы глаза привыкли к новому освещению.

Она находилась в каком-то полутемном зале. Арка отодвинулась и превратилась в камин, в котором весело потрескивали дрова (несмотря на июльскую жару, в зале оказалось довольно прохладно). Перед камином стоял массивный овальный стол из темного дерева, а вокруг него были расставлены такие же стулья, большая часть из которых была занята.

– Семь, – удовлетворенно произнес чей-то голос. – Добро пожаловать в Радужное Облако! Дамы, теперь все в сборе. Вновь прибывшие, присаживайтесь к столу, и будем начинать.

Тина, как сомнамбула, двинулась к столу и присела на свободный стул, не переставая во все глаза рассматривать вышеозначенных «дам». Это были вполне себе современно одетые женщины разного возраста, и вид у них был такой же недоуменный, как и у Тины. Одна из них, крепкая такая женщина средних лет, почему-то держала в руках поварешку, другая с какого-то перепуга была в лыжной шапочке, а третья нервно оправляла глубокое декольте вечернего наряда. Рядом с Тиной расположилась уютная круглая бабушка, в ее руках быстро-быстро мелькали спицы, и на них уже просматривался будущий носок. Странная компания, что и говорить.

Во главе стола остались два свободных стула, и вот к одному-то из них откуда-то сверху порхнула девушка в легком белом платье. В прямом смысле слова порхнула, потому что за спиной у нее были… крылья. Такие тонкие, большие, полупрозрачные – прямо как у бабочки. Девушка невозмутимо сложила крылья за спиной, широкой улыбнулась и тряхнула рыжими волосами, собранными в хвост.

– Я вижу, никто не закричал и не упал в обморок, и это уже само по себе вдохновляет. Позвольте поприветствовать вас в Радужном Облаке. И для начала я должна вам кое-что объяснить, – весело сообщила она. – Несколько минут назад каждая из вас вошла в открывшийся портал и мгновенно перенеслась из того места, где находилась, в этот зал. Разумеется, оказались вы здесь не случайно, потому что каждая из вас – Мастер Слова и сказочная женщина. У нас есть предложение, от которого вы вряд ли захотите отказаться, но об этом позже. Пока же успокою вас, что сколько бы времени вы ни провели здесь, вы вернетесь обратно в свой мир ровно в тот же миг, когда и отбыли.

Несколько секунд собравшиеся осмысливали услышанное, а потом дама с поварешкой заволновалась:

– Как это «перенеслись»? У меня же борщ выкипит!

– Уверяю вас, все будет в порядке, – успокоила ее крылатая девушка. – Для вашего борща время остановилось, и он ждет вашего возвращения.

– А мое время, выходит, остановилось прямо на лыжном склоне? – уточнила та, что в шапочке.

– Именно так, – подтвердила рыжая.

– Но я же буду мешать другим лыжникам!

– Ни в коем случае. Для них склон абсолютно свободен, вас там нет. Потому что вы есть здесь.

– Но как так может быть? – недоверчиво спросила черноволосая красавица в вечернем платье.

– Уж вам ли не знать, дорогая Олеандра! – повернулась к ней рыжая.

– Откуда вы знаете мое сказочное имя? – сконфузилась та. – Я его никому и никогда не озвучивала.

– Но вы давно придумываете сказку о волшебнице Олеандре, патронессе Школы Маленьких Фей, и мы от нее и от вас просто в восторге.

– А «мы» – это кто? – робко пискнула Тина.

– Мы – это сотрудники Академии Сказочных Наук. Разрешите представиться, я – фея Кафедры Исцеляющих Сказок, вы можете называть меня Эль. Прошу вас, представьтесь друг другу.

Пока присутствующие представлялись, Тина пыталась собрать мысли в кучу, но они никак не хотели упорядочиваться и весело неслись по кругу галопом, как карусельные лошадки. Нет, это просто невозможно! Она же просто гуляла по парку, и во что это вылилось? Прошла портал и попала в Академию Сказочных Наук. Рыжая девчонка с крыльями – фея и занимается Исцеляющими Сказками. Время – остановилось. Что же это творится, люди дорогие?

Ой, оказывается, все уже назвали свои имена и теперь смотрят на Тину, а она все пропустила!

– Я – Тина, – откашлявшись, начала она. – Сказочной женщиной себя не считаю, но сказки люблю. Рада со всеми познакомиться.

– И я рад с вами всеми познакомиться! – загрохотал мужской голос, и откуда-то с потолка спикировал крупный черный ворон, который, ударившись оземь, то есть о стул, тут же обернулся импозантным мужчиной в костюме и при галстуке. – Разрешите представиться, я Максимилиан Магреус, ректор Академии, Магистр Сказочных Наук. Можно просто Маг.

– Здравствуйте… добрый день… – стали здороваться присутствующие.

– Моя помощница Эль рассказала вам, как вы очутились в Академии. А я расскажу вам, зачем мы вас здесь собрали. Вам интересно?

– Да уж пожалуйста, – закивала женщина с поварешкой. – А то у меня сейчас мозги закипят!

– И я подпрыгиваю от нетерпения, – поддержала ее лыжница.

Тине тоже не терпелось услышать, что это за «предложение, от которого трудно отказаться».

– Тогда я попрошу Эль сначала рассказать вам одну легенду. Она поможет вам понять, в чем суть проекта, разработанного Кафедрой Исцеляющей Сказки.

Эль уселась поудобнее, поправила рыжую челку и задушевным голосом начала историю:

– Давным-давно, в незапамятные времена, планета Земля входила в Магическое Содружество.

Каждая раса Содружества обладала каким-то особым даром. Одни могли повелевать стихиями, другие знали, как изменить свойства любых материалов, третьи играли с проекциями и отражениями, четвертые могли видеть под землей и доставать на поверхность клады и полезные ископаемые. А жители Земли владели совсем уж волшебным ремеслом – Магией Слова. Они умели плести узоры Сказочной Реальности. Каждый мог легко сотворить шапку-невидимку, гусли-самогуды, скатерть-самобранку и заставить летать даже простую метлу. Жизнь тогда была сказочная и очень веселая!

А особо искусные плетельщики, Миротворцы, придумывали целые Миры, в которых охотно селились всевозможные сказочные существа – жар-птицы и русалки, водяные и лешие, эльфы, гномы и драконы. Между мирами были устроены Порталы, которые позволяли свободно перемещаться на Землю и обратно.

Сейчас уже не понять, кто, когда и почему открыл портал для Гильдии Черных Колдунов. Случайно это было сделано или намеренно, уже не узнать, но в любом случае Черные Колдуны проникли на Землю и решили, что этот чудесный цветущий мир им очень подходит. Они сразу стали воплощать в жизнь коварный план по захвату планеты. Первым делом они наложили на Землю иллюзию благополучия, чтобы со стороны казалось, что все в полном порядке. Магическое Содружество долгое время даже не подозревало, что Черные Колдуны постепенно прибирают Землю к рукам.

Для начала они взялись за мужчин и постепенно внушили им, что территория соседа всегда лучше, а жена соседа всегда слаще и что все это надо добывать в бою. Начались войны, и мужчины стали предпочитать Слову оружие. Женщины оказались более стойкими, потому что их сердца прозорливее, а чувства тоньше. Тогда колдуны пошли другим путем: они сумели как-то доказать мужчинам, что они главнее женщин, потому что сильнее, а женщины, дескать, по природе своей хитры и коварны, доверять им нельзя, а надо держать в черном теле, а сопротивляющихся безжалостно истреблять. В результате этого плана многих наиболее умелых плетельщиц Сказочной Реальности уничтожили, а остальные затаились и старались не проявлять свои способности открыто.

Другие миры постепенно закрыли и запечатали свои порталы – во-первых, никому не хотелось связываться с Гильдией Черных Колдунов, а во-вторых, дело уже зашло слишком далеко, и теперь было непонятно, как с ними бороться.

Но земные Мастера Слова нашли хитроумное решение: стали обучать детишек бытовой магии и передавать знания о мире с помощью сказок. Казалось бы, сказка – ложь, простая болтовня, ничего тут магического нет, и волноваться нечего. Черные Колдуны этот момент как-то не учли и пропустили, и таким образом остатки Магии Слова сохранились на Земле, хотя, конечно, плести Сказочные Узоры уже мало кто умел и редко кто решался.

Черные Колдуны тем временем буквально грабили этот мир, причем руками его же жителей: вырубались леса, истощались полезные ископаемые, загрязнялись реки. Да и сами люди уже совсем запутались, где правда, а где ложь, и часто стали служить Черным Колдунам, даже сами того не подозревая. Разве вы не замечали, что давно уже человечество истребляет живую природу и питается мертвой пищей? Что люди сквернословят, обвиняют друг друга во всех смертных грехах, не замечая своих собственных? Многие готовы убивать только за то, что кто-то на них не похож или не разделяет их взглядов. В общем, с течением веков люди все больше становились похожи на Черных Колдунов, чего, собственно, те и добивались.

Нет, конечно, время от времени на Земле то тут, то там все еще рождались талантливые дети, из которых вырастали сильные мастера Магии Слова, но часто применяли ее не для Миротворчества, а в целях обмана и личного обогащения. Эти Мастера подвизались в политике, юриспруденции, журналистике и других областях и часто искажали реальность ничуть не меньше, чем сами Черные Колдуны. Но даже те Мастера Слова, которые выбрали путь Миротворцев, не могли проявляться в полной мере, ведь каждый из них был сам по себе и, даже если бы захотел, не мог серьезно повлиять на общую ситуацию.

Так было, пока один из них, Максимилиан Магреус, – в этом месте рассказа Маг привстал и поклонился, – не придумал оригинальное решение: долгое время с помощью Магии Слова он создавал место, где могли бы в безопасности встречаться и общаться мастера по плетению Сказочной Реальности. Сначала он соткал Радужное Облако – летучий островок вне пространства и времени, который недосягаем для восприятия Черных Колдунов. Затем внутри Облака он придумал Академию Сказочных Наук. Потом он стал по одному отыскивать сотрудников для Академии. Среди нас есть эльфы, гномы и прочие волшебные существа, владеющие самой разной магией. Есть и Мастера Слова с Земли, но их пока немного, ведь Черные Колдуны все еще сильны.

Собственно, это все, что я хотела вам рассказать. Маг, я почтительно умолкаю и передаю слово вам.

– О да! – с энтузиазмом воскликнул Маг, потирая ладони. – Все обстоит именно так, как доложила Эль. Но сначала скажите, что вы об этом думаете?

– Печально, – пригорюнилась красотка в вечернем платье.

– Но правда, – вздохнула тетушка с поварешкой.

– Чем мы можем вам помочь? – поправляя очки, спросила девочка с кудрявой челкой, которая до сих пор помалкивала и держалась в тени. – Вы ведь для этого нас сюда призвали, правда?

– Вот! Это правильный вопрос! – восхитился Маг. – Именно призвали, лучше и не скажешь!

Разумеется, вы очутились здесь не случайно. К нам в Академию Сказочных Наук мечтают попасть многие, но Радужное Облако принимает далеко не всех. Было открыто несколько десятков порталов, но сработали они только для вас семерых. Как раз по количеству мест!

– А почему именно семерых? – заинтересовалась Тина.

– Потому что семь – это магическое число и нужно ровно столько Мастеров, чтобы воплотить наш проект в жизнь.

– Погодите про проект! – вмешалась еще одна молодая женщина, которую Тина сразу вовсе не разглядела. – Я должна честно сказать: я никакой не мастер, я библиотекарь.

– Вы знаете поименно всех сказочников прошлого и настоящего и умеете вдохновенно о них рассказывать, – подсказала Эль. – Вы настоящий Доктор Сказочных Наук и Мастер Слова.

– Если я и мастер, то только в своем деле, – с сомнением произнесла красавица. – Я учитель начальной школы.

– … и еще вы придумали Школу Юных Фей, дорогая Олеандра! – опять вмешалась Эль. – Это дорогого стоит, у нас вся Академия с нетерпением ждет каждой вашей новой сказки.

– А я мастер, да не тот! Мастер производственного обучения в кулинарном техникуме, – объявила та, с поварешкой. Ой, кто бы сомневался…

– … и многие рецепты излагаете в сказочной форме, – напомнила Эль. – А еще вы очень добрая. Ваши ученики называют вас тетушка Аксал.

– Тетушка Ласка, – перевел Маг.

Тетушка Аксал застеснялась и прикрылась поварешкой.

– А я пока в школе учусь, в восьмом классе, – доложила девчонка с челкой. Такая серьезная, в очочках, сразу видно, отличница. – Сказки с детства люблю! Я что ни увижу – про все сразу сказка придумывается.

– А мы это знаем и очень ценим, у тебя получаются чудесные сказки, нежные и добрые, – растроганно пробасил Маг.

– Я вот тоже сказочница, да… У меня дома своя Академия Сказочных Наук, – не прекращая ни на минуту перебирать спицами, хихикнула вязальщица. – Четыре внука, и все мастера Слова, а также Писка, Визга и Шалостей. Их только сказками и можно хоть ненадолго утихомирить.

– Пора расширять аудиторию, – предположил Маг.

– Я мастер спорта по легкой атлетике, – отрекомендовалась девушка в шапочке. – Я точно Мастер Слова – мертвого могу уговорить. Я очень целеустремленная и всегда своего добиваюсь!

Все замолчали, выжидательно глядя на ректора.

– А почему молчит Тина? – с улыбкой спросил он. – Или вы не имеете отношения к Магии Слова?

– Думаю, что имею, – сказала Тина. – Вообще-то я психолог. Магия Слова – мой рабочий инструмент. И еще я часто для своих клиентов сочиняю сказки. Некоторые вещи через сказку донести гораздо проще, чем в научной форме. Думаю, что научная информация застревает в голове, а сказки сразу падают в душу и играют на ее тонких струнках.

– Ты просто чудо! – послала Тине воздушный поцелуй рыжая Эль. – Все правильно!

– Что бы вы ни думали, но случайных людей здесь нет, – объявил Маг. – Мои порталы настроены очень точно. Поэтому я знаю, что у каждой из вас есть следующие качества:

– добрая душа,

– зоркое сердце,

– сказочное мышление,

– вера в чудеса,

– готовность к переменам,

– неоценимый опыт,

– и самое главное, каждая из вас является мощным носителем Магии Слова, – заключил ректор. – Все вы умеете плести Сказочные Узоры. Даже если вы пока не в полной мере использовали свое мастерство, будьте уверены: в самое ближайшее время оно развернется во всю ширь.

– И тогда… что? – в наступившей тишине громким шепотом спросила школьница.

– И тогда мы начнем воплощать в жизнь наш проект, – провозгласил Маг. – Академия Сказочных Наук предлагает вернуть потерянные знания землянам. А как вернуть?

– Через сказки? – предположила Тина.

– Совершенно верно! Пора дать отпор Черным Колдунам.

– Если надо остаться здесь, я не согласна, – заявила бабушка с вязанием. – Прошу иметь в виду, у меня внуки.

– О нет, вам вовсе не нужно здесь оставаться, – поспешила разъяснить Эль. – Напротив, вы будете творить Магию Слова на Земле. Так сказать, по месту жительства.

– Но скажите, что мы можем сделать? – задумалась учительница. – Будем приставать к каждому встречному-поперечному и рассказывать сказки?

– Нет-нет, это было бы неэффективно, – поспешил успокоить ее Маг. – Мы предлагаем другое. Каждой из вас предстоит написать сказочную книгу.

– Ха! – взмахнула поварешкой женщина из кулинарного техникума. – Книгу, скажете тоже! Да я по сочинениям больше тройки никогда не получала! Нашли писателя…

– Мы нашли не столько писателя, сколько канал, – мягко объяснил Маг. – Вы, главное, пишите, а уж мы позаботимся о том, чтобы у вас все получилось.

– А как мы будем издавать эти книги? – озаботилась библиотекарь. – Нет, в самом деле, вы не представляете, насколько трудно пробиться в какое-нибудь издательство…

– Поверьте, все получится, – вмешалась Эль. – Ведь если совершается что-то во имя Света и Добра, само Мироздание начинает помогать. И вся Кафедра Исцеляющих Сказок будет работать на проект.

– Бояться трудностей – это неспортивно, – заметила лыжница. – Я – за.

– Неужели мы позволим Черным Колдунам окончательно разорить Землю? – огорченно спросила школьница. – Я очень хочу, чтобы на Землю вернулась Магия Слова! Я хочу научиться плести Сказочные Узоры и стать Миротворцем! Вы можете на меня рассчитывать.

– Поднимите руки, кто согласен, – предложила бабушка с вязанием. – Я, с вашего разрешения, проголосую носком.

Семь рук поднялось почти одновременно.

– Мы очень благодарны вам за согласие, – проникновенно сказал Маг. – Я уверен, что вместе мы сможем переменить ситуацию и нейтрализовать Черных Колдунов, а впоследствии – прогнать их и запечатать портал в их мир. Вы призваны, чтобы с помощью Магии Слова разбудить людей и вернуть им память о чудесном даре плетения Сказочной реальности.

– Если у вас есть вопросы, можете их задать, а если есть идеи, то поделиться, – предложила Эль.

– У меня вопрос, – подняла руку отличница. – О чем писать?

– Да, действительно! Надо бы как-то обозначить круг тем, – поддержала ее библиотекарь.

– Пишите о том, что вас волнует, – сказал Маг. – Что вам кажется достойным обсуждения. Что кажется неправильным и хочется поправить. Единственное условие – делайте это в сказочной форме. Ведь у нас Академия не простых наук, а Сказочных.

– У меня есть идея, – встрепенулась Тина. – Когда вы говорили, что человечество питается «мертвой пищей», я подумала, что это моя тема. Я давно экспериментирую в этой области, и мне есть чем поделиться. Можно?

– Нужно, уважаемый Мастер Слова, нужно! – с воодушевлением вскричал ректор Максимилиан Магреус – Я уже предвкушаю и желаю поскорее прочитать хотя бы первую главу.

– А мы с вами еще увидимся? – спросила школьница.

– Неоднократно! Вы все можете бывать у нас когда захотите – стоит только научиться применять Магию Слова для переноса. Скоро вы сможете это делать.

– Да-да, мы приглашаем и всегда вам будем всем рады! У нас тут очень много интересного для отдыха и вдохновения, – добавила Эль.

Что было дальше, Тина опять плохо запомнила. Задавались еще какие-то вопросы, звучали ответы, а ее мозги уже переключились на будущую книгу. Оказывается, в голове, в какой-то тайной коробочке, уже давно скопилось огромное количество информации на эту тему, а сейчас вот она высвободилась и стала стремительно выстраиваться в главы и разделы.

Очнулась Тина, когда Маг поднялся и торжественно провозгласил:

– Да здравствует Академия Сказочных Наук! Да живет Магия Слова! Да будет Свет!

И в тот же миг в зале вспыхнул свет, раздвинулись широкие портьеры, явив взгляду высоченные стрельчатые окна – по три с каждой стороны. И за каждым окном открывался свой мир, один сказочнее другого. За одним порхали гигантские бабочки, несущие на себе крошечных всадников-эльфов, за другим – танцевали тонкие ивоподобные девушки с волосами-ветвями, за третьим – кружились в хороводе сверкающие разноцветной чешуей драконы. Там были и скачущие огненные кони, гривы которых развевались пламенем, и чудесный сказочный город, раскинувшийся на холмах… «И теперь все это и мое тоже, и я смогу здесь бывать когда захочу!» – с восторгом думала Тина. У нее прямо дух захватывало от таких невероятных перспектив.

– Портал в ваше пространство открыт, – сказал маг и приглашающим жестом указал на камин. Теперь вместо пламени в нем опять сиял ослепительный свет, и туда стали одна за другой нырять новоиспеченные Мастера Слова. Вот исчезла в сиянии школьница… Вот, подобрав подол платья, ступила в камин черноволосая красавица… Следующей в портал шагнула Тина.

Миг – и она вновь стояла перед аркой из деревьев, только никакого сияния там теперь не наблюдалось. На всякий случай она прошла сквозь арку туда и еще обратно – нет, ничего.

Кстати, сразу за аркой обнаружилась и дорожка, и Тина быстро определила, в каком месте парка находится. А ведь казалось, что заблудилась!

И хотя их предупредили, что на Землю они вернутся в тот же миг, не потеряв ни секунды времени, Тине казалось, что она отсутствует уже давно и дома ее заждались. Она неслась из парка целеустремленно, как торпеда, и все вокруг было очень ярким и каким-то новым. Да, определенно, она нашла свою «приправу» – это сказки! Жизнь заиграла новыми красками и ароматами и казалась такой вку-у-усной!

Дома Тина поскорее кинулась к письменному столу: пока никого нет, следовало записать все свои идеи. Книга уже жила в ней, толкалась ножками и просилась наружу.

Тина подвинула к себе чистый лист и вывела:

«АКАДЕМИЯ ДОСТИЖЕНИЯ ИДЕАЛЬНОГО ВЕСА».

Все всегда случается к лучшему

Опять зудит. Да, именно так можно назвать то состояние, когда очень хочется написать сказку. Тема назойливо прыгает перед глазами и просится на бумагу.

– Так чего ты ждешь? Пиши! – прозвучал звонкий голосок из кухни.

Вот так сюрприз! Дома никого, а мне голоса чудятся. И это еще не все… похоже, мне еще и феечки мерещатся! Одна сидит на столе и грызет бублик, который не намного меньше ее собственного роста. Пышненькая такая милашка.

Вторая совсем стройняшка, порхает под потолком, что-то напевает и при этом активно двигает ножками и ручками. Третья феечка – это смесь из первой и второй: не пухленькая, но и не худая, талия ярко выражена, ножки крепенькие. Воркует над тестом каким-то на рабочем столе.

Ну а четвертый экземпляр удивляет больше всего. Какая-то депрессивная фея – ручки бессильно повисли вдоль тела, глазки грустно смотрят в окно.

– Пиши, пока есть муза! – продолжает звонкий голосок из-под потолка.

– Ага, мы уже умираем от любопытства! Интересно, что ты в этот раз будешь писать? – добавила пышечка и стряхнула крошки с пухленьких колен.

Эх, была не была! Напишу, а чего ж? Только раз уж у меня галлюцинации, то пусть они мне и помогают.

Сказка первая

Экстренное совещание

– Давай уже быстрее, поторопись! Экстренное ведь, а ты тут копаешься, – бурчал Стрессовый Фактор.

– Ты меня не торопи, успеем еще, – оскалилась Тщательность.

Вокруг все суетились, спешили, и чувствовалось явное напряжение.

– Что случилось-то, хоть кто-нибудь знает? – допытывалось Аналитическое Мышление. Однако все отмахивались или просто, дернув плечом, мчались дальше.

Дверь в Большой Зал Заседаний была открыта, и оттуда доносились голоса – тихие успокаивающие и истерические высокие.

Нежность протиснулась мимо всех и вбежала в зал, голоса смолкли, а она просто запела. Никто не понял слов, не понял смысла, просто всем стало хорошо. За это время вошли остальные, и предстала их взору картина невероятная.

На подоконнике, вцепившись в оконные рамы, стояли Пищеварение и Душевный Баланс. Они отчаянно рыдали, и слезы их летели вниз чуть ли не потоком. Казалось, еще миг – и они бросятся вниз, и водопад слез поглотит их навеки. Но заслышав песнь Нежности, они обернулись и замерли, а потом медленно присели и сползли с подоконника на пол. По залу прокатился вздох облегчения. Всхлипы их становились все тише, а Нежность обняла неудавшихся горе-самоубийц и усадила в кресла во главе стола.

Заботливость поднесла чайку успокоительного, и все собравшиеся расселись вокруг стола. Разговор начало Аналитическое Мышление.

– Что здесь происходит? Давайте вместе разберемся что ли.

– Простите нас, что всех напугали. Мы просто поняли, что не можем так дальше. Устали оба, сил больше нет, с хозяйкой мы в разладе, вот и решили уйти из жизни.

– Вы что, совсем с ума сошли? Мы же без вас тоже следом бы канули! – заголосила в ответ на это Пылкость Чувств.

– Тише, милая, тише. Мы все знаем ваш нрав. Но ведь мы не для взаимных обвинений собрались, а чтобы обсудить все и ра-зо-бра-ться. Мы ж тут все братья и сестры. Итак, что вы поняли, мои дорогие? Как именно «так» вы не можете дальше?

Первым заговорило Пищеварение:

– Хозяйка наша отлично понимает, что для меня хорошо, а что плохо. Книжек умных начиталась, поэкспериментировала, я ей сигналы отчетливые всегда шлю, когда мне хорошо, а когда плохо. Вот на мясо у нас, например, «совсем плохо», гниение полное и застой, ну я ей как сигнал – спазмы и отрыжку, она вроде отказалась от этого продукта. Но вот только запах жареного мяса в ноздри, и она как животное: ням – и кусок во рту. Что мне с ней делать, а?

Чувство Голода вмешалось в монотонный монолог.

– А мне что, тоже тогда вместе с вами прыгать? Меня-то вообще не слушают! Говорю отчетливо: дайте витаминов, пожалуйста, а меня чем забивают? А нехватку углеводов вообще конфетами глушат. Что это такое???

– Подождите с конфетами, давайте все по очереди, – вставила Упорядоченность.

Аккуратность встала и предложила вести протокол, все по пунктам разобрать. Во-первых, разобрались с мясом, которое пищеварение особенно ненавидело, все-таки проблем с ним больше всего.

Выявили всей гурьбой, что нужно Чувству Голода посильнее себя проявлять. Интуиции и Внутреннему Голосу дали аванс, чтобы хозяйку заставляли получше прислушиваться к Чувству Голода. А то засидится, забегается, он уже и погромче себя проявляет, а она «Ой, сейчас, ой, еще вот это быстренько закончу…»

Вызвали Память, освежили знания о питании, а заодно о том, как мясо из животных добывается, и велели Памяти почаще хозяйке фразы из книг да картинки о бедных зверушках посылать. Укрепили сотрудничество Обоняния и Памяти, чтобы Память Обонянию напоминала, что не стоит ловиться на вкусно пахнущие специи.

Память пообещала всем, что как только Обоняние уловит запах мясца или колбаски, она тут же пошлет сигнал в Мозг, чтобы тот вспомнил, как ужасно пахнет на скотобойне или как кровоточит стейк при разрезании.

А Пищеварение обещало еще сильнее сигналить после приема. Что, мол, совсем мне плохо, не справляюсь. Решили транспортировку бактерий улучшить и разместить их именно во рту, чтобы в случае рецидива запашок посильнее был. Авось хозяйку это проймет.

Следующей проблемой были молочные продукты. У хозяйки непереносимость лактозы, т. е. молочного сахара, а она что? В цикориевый кофе ей, видите ли, молочка непреодолимо хочется. А соевое покупать для себя самой жаба душит. Жабу эту нашли, душить не стали, просто выкинули из окна. Самооценку подтянули повыше, чтобы хозяйку при покупках поддерживала.

С сыром уже было сложнее, потому как реакция не такая мгновенная. Нет ни колик, ни газов, разве что через денек Кишечник пожалуется, но его уже давно никто особо не слушает.

Сидевший на самом дальнем краю Баланс Минералов попросил слова.

– Понимаете, это я, наверное, виноват. Мне ведь кальция не хватает и много еще чего, что чаще всего в соленых вещах есть. А сыр-то, ох какой он солененький да запашистый!

Осуждать Баланс Минералов никто не стал, Упорядоченность занесла в протокол приказ об упорядоченном режиме приема минеральных веществ. Чтобы корнеплоды каждый день употреблялись, да и бобовых бы побольше, и проросшей пшеницы тоже.

Далее обсудили йогурт, творог и молоко в чистом виде, без кофе. Оказалось, хозяйка – какой позор и стыд! – подъедает за своими детьми. Ужас просто, ну как в голодном краю – ни кусочка не выбрасываем. Ну, не доел ребенок свой творожок или йогурт, зачем в себя-то пихать? В мойку его безжалостно! Нежность подпитала Самооценку: «Крепись, родная, мы тебя любим все, но и ты себя люби и цени!»

Сметана. Ох уж эта сметана! Хочется хозяюшке салатика иногда с помидорчиками и сметанкой. На помощь пришло Творческое Мышление и предложило заменить сметану на соевый йогурт. Вкусно и очень полезно, заметку сделали, Память будет хозяйке напоминать, что нужно купить не только молоко соевое, но и йогуртик. Лень было запротестовала, но ее тут же пресекли: ничего страшного, что магазин, где это добро можно купить, расположен далековато. Ради здоровья можно и проехаться.

Настал черед яиц, тут оказалось все не так просто. В чистом виде у хозяйки с яйцами любви сроду не получалось, сплошная взаимная непереносимость, и хозяйка отказалась от яиц, поняв это. Но вот если яйца прятались в пироге или печенюшках, тут ее ничто не удерживало от употребления. Однако выпечка с яйцами Желудку была не по вкусу, и булькал он возмущенно во весь голос, но его заглушали Удовольствие и Наслаждение.

Таким образом, подобрались к проблеме со сладким. Хозяйка со стрессом своим обходиться не была научена. Как, например, рассердится на домашних, так к шоколадке пальцы сами тянутся. Как спешка рабочая, так цап конфетку! Постановили: во-первых, нужно стресс минимизировать до возможных размеров. Во-вторых, убрать сладости подальше и меньше печь вкусняшек всяких. В-третьих, найти альтернативы для снятия стресса – есть же они, в самом деле.

Тема была очень обширной, а посему решили остановиться пока на этом, иначе ведь утро настанет, хозяйка проснется, а еще много чего не обсудили. Вот с пирогами ведь еще какое дело – мертвые они, как ни крути, все ингредиенты жареные-пареные, молотые-крученые. Пищеварение же очень позитивно отзывалось о сыроедении, девичий румянец прямо на щеках выступил. Хозяюшка тоже все понимает, чувствует подъем сил, когда не ест мертвую пищу, но нет-нет да и запихает в себя пирог-другой. Прямо беда!

Да вот только семья ее требует пирогов, мяска и прочих вкусностей-вредностей, и приходится готовить сначала им, а на себя потом и сил что-то не хватает. Лень опять-таки выступает: это ведь надо салатик-то накромсать еще (ох, неохота иногда!), да и есть уже сильно хочется. Организационный Талант предложил готовить сначала сырую пищу, потом другую: не хватит сил на то, чтобы суп доварить – пусть муж доделывает. Заблаговременно задумываться, чего в себя вводить будем, очень даже хорошо и полезно.

Тут в зал забежала маленькая Любовь к Себе, прижалась к Нежности и защебетала что-то. Нежность встала, взяла Душевный Баланс под руку и объяснила всем:

– Раз вы тут так хорошо уже все уладили, мы уходим, полные надежды на изменения.

– Подождите, о чем вы? Мы же еще совсем не выслушали Душевный Баланс. Нужно ведь и его мотивы для суицида узнать.

– Все просто. Когда хозяйка с Пищеварением не в ладу, тогда и Балансу Душевному перепадает. Ему ведь тоже питание нужно правильное. А толку от шоколадки, если она сначала подбадривает, а потом такой откат ужасный. То-то потом хозяйка еще более раздраженная на всех и вся!

Никто и возражать не стал: все верно, был мотив. От такой жизни и игнорирования потребностей порой точно сбежать хочется!

Все зашумели и потянулись к выходу.

– Вы думаете, пора заканчивать совещание? Уже все решили? – спросила Скептичность.

– Нет, вы можете еще посовещаться, только смените зал, пожалуйста. Мы же сейчас в Сознании сидим. Напротив Зал Подсознания, располагайтесь там, пообщайтесь еще по душам. А нам пора, Любочке порция Нежности нужна.

– Тогда и я с вами, порадую Любовь своими знаками. А коль вы в Подсознание пойдете, мне там, увы, делать нечего, – промурлыкало Внимание.

На том и порешили.

Утром хозяйка первым делом сделала себе свежий сок, выпила и заулыбалась от радости. Хорошо-то как! Она раз и навсегда решила, что надо взяться за питание, да только не в открытую, а исподтишка. Цель есть, желание тоже, стимула достаточно, главное – не зацикливаемся слишком сильно, время на перестановку нужно, время…

Поговорим о любви

– Ишь как у тебя получилось, – заявила крепенькая феюшка, накрывая тесто полотенцем. И сказала она это так, что неясно было, это она похвалила или пожурила.

– А мне нравится, – неожиданно сказала грустная фея. Она села на подоконник и медленно раскачивала ножками.

– Может быть, познакомимся? Вот тебя как зовут? – спросила я пышненькую фею.

– Булочка, – представилась она и принялась грызть сухарик.

Булочка? Оригинальное имечко, ничего не скажешь. Хотя кто их знает, как у них с именами. Может, что больше всего любишь, так тебя и зовут?

– А ты что любишь больше всего? – спросила стройняшка, плавно приземлившись на холодильник.

– Ой, вы что, мысли умеете читать? – удивилась я.

– Ага. Мы еще много чего умеем. Меня, между прочим, зовут Прелесть, – подмигнув, сказала она.

Свежеиспеченная теория о раздаче имен лопнула как мыльный пузырь.

– А если бы эта теория подтвердилась, как бы тебя звали? – спросила меня грустная фея.

– Не знаю.

– А что ты любишь? – спросила Прелесть.

– Что люблю? Ой, сказка родилась! Хотите послушать? – спросила я.

– Еще как хотим!

И феи полетели за мной к компьютеру.

Сказка вторая

Что я люблю…

В желудке было опять мерзко, все бурлило и булькало. Ведь знаю, что от сладостей потом так плохо будет, и все равно их ем, ну что за ужас, а? Старательно чистя зубы, я пыталась не корить себя и не ругать, смысла в этом мало. Ну почему я их ем, да еще и на ночь глядя? Вопрос прыгал в голове, как резиновый мячик.

– Ты же знаешь, что, почему и за что! Так что это совсем неправильные вопросы.

Дико озираясь в поисках того, кому мог принадлежать голос, я пробежалась по дому, даже приоткрыла дверь ванной и выглянула в коридор. Никого… неужели померещилось?

– Правильнее было бы спросить, зачем ты их ешь.

Когда я осознала, что мое собственное отражение смотрит на меня с укоризной и щетки зубной там не видно, голова закружилась, и я присела на край ванны. Что же это такого в тех конфетах было, что зеркало со мной заговорило?

– Итак, зачем ты ешь сладости? – донеслось из Зазеркалья.

– Чтобы получить удовольствие, чтобы подсластить жизнь, – пролепетала я, с опаской смотря на свое отражение.

– А есть ли другие подсластители? Коленки еще дрожали, было, мягко говоря, не по себе. Во рту какой-то стальной привкус. Мысли разбегаются по углам. Наверное, вид у меня был настолько ошарашенный, что мое отражение улыбнулось.

– Что ты любишь делать? Что тебе нравится? Помнишь «Денискины рассказы» Драгунского? Конкретно – «Что я люблю». Кто тебе мешает свой такой написать?

Я очень люблю воду – вот что первое приходит на ум. Люблю стоять в душе, закидывать голову наверх и чувствовать упругие струйки на лбу, а потом, наоборот, наклонить голову вперед и почувствовать щекотку на затылке и на шейном позвонке. А это чувство после душа? Чувствуешь себя такой чистой-пречистой.

– Написать-то дело не сложное, но как это связано со сладостями? – чуть осмелев, спросила я зеркало. Если уж я схожу с ума, то пусть хоть от этого польза какая-нибудь будет. Хоть разберусь со своими проблемами.

– Написать – это только первый шаг. Затем постарайся встроить в свою жизнь побольше таких полезных вкусностей для души. – Отражение подмигнуло, подбадривающе улыбнулось и принялось, наконец, чистить зубы.

Хорошая идея. Что я еще люблю? Воду люблю во всех ее проявлениях. Чтобы не путаться, продолжу с водой в жидком состоянии. Люблю налить очень горячую ванну с несколькими каплями бергамота или лаванды и медленно-медленно погружаться в этот «кипяток». Мурашки по всем телу! А потом полежать и сползти с головой под воду. Пузырьки воды поднимаются по коже головы. Как это неописуемо!

Но и холодную воду тоже люблю. Люблю с утра обливаться холодной водой. Взбадривает отлично. А бывает, проснешься, вся такая тепленькая и разморенная, и холода не хочется ужасно, но пересилишь себя и гордишься собой. Люблю сначала прогреться на солнышке, а потом запрыгнуть в прохладную влагу. Люблю ходить босиком по холодной воде, в ручьях лесных или горных или по берегу бурной реки. А как я детстве любила шлепать по лужам! Срочно надо купить себе резиновые сапоги.

Люблю, когда в жаркой бане по спине стекают капельки. Люблю после бани окунуться в холодный чан или облиться ледяной водой. В прошлом году была зимой в сауне и, напарившись, окуналась в прорубь – это было восхитительно. А когда пить сильно хочется, а? Вот это истинное наслаждение, пьешь и не нарадуешься.

А еще люблю грызть кубики льда из напитков. Люблю комкать снег голыми руками, без рукавиц, и наблюдать, как он тает. Или когда снежинки на лицо падают, это тоже люблю очень. Люблю скользить на коньках по льду, невероятное чувство странной невесомости. Люблю, когда выпадает первый снег, все вокруг становится таким умиротворенным и тихим.

Ладно, хватит про воду. И вообще надо бы больше практических вещей записать, снег ведь только зимой бывает. Раз вспомнила про коньки, то и ролики стоит упомянуть. Люблю кататься на роликах. Люблю, когда ветер играет в волосах, люблю эту скорость, этот драйв. Вроде как ты бежишь, но настолько быстро, что в ушах свистит. Так быстро бегать я не умею, а вот ездить – еще как.

Да, ездить люблю в целом. На велосипеде по весеннему парку или на машине по скоростной дороге. Давишь на педаль и мчишься, мчишься… На лошади пробовала, мне не очень понравилось, так как я никак не могла научиться запрыгивать на скакуна. Что я еще люблю?

Люблю колдовать на кухне. Люблю экспериментировать, пробовать новые рецепты. И конечно, приятно, когда результат покоряет всех гостей. Люблю печь с детьми. Люблю месить тесто. Люблю запах свежеиспеченного хлеба. А когда печенюшки пекутся в духовке, то есть всегда такой незаметный момент превращения или чуда. Только что это были кусочки теста – и вот это уже хрумкие румяные ароматные вкусняшки.

Про хрумкать. Очень люблю хрустеть морковкой. Грызть вообще люблю невероятно. Впиться в яблоко зубами и чувствовать, как твой рот наполняется соком. А еще люблю, когда мелкие помидорки во рту «взрываются». Нажимаешь на нее зубами, и она разбрызгивается в разные стороны. Что-то я на кухне застряла, все про еду да про еду. А, вот еще: люблю, когда кухня после очередной уборки вся просто сияет чистотой.

Люблю рисовать. Нет, не профессиональные картины, а просто люблю наносить кистью краску на поверхность. Люблю запах белил, в нем есть что-то такое свежее. Про свежесть: люблю гулять под дождем. Капли барабанят о зонт, на улицах пусто, а воздух просто пресвежайший. И люблю засыпать в свежей постели. М-м-м, этот запах и это чувство ни с чем не сравнить.

Люблю ночью прижиматься к детям или к мужу. Уткнуться носом в затылок и почувствовать тепло другого человека. Люблю утром проснуться раньше всех и делать гимнастику под музыку из наушников. Мечтаю иметь свой сад и делать это на улице. А пока делаю это то тут, то там.

Люблю пить чай с вареньем или душистым медом вприкуску. Набирать на краешек ложечки и с наслаждением облизывать или сосать. Стоп, это опять сладости. Что я еще люблю? Шить люблю. Мне нравится при виде какой-то ткани обдумывать варианты того, что можно из этого сделать. Сам процесс за машинкой тоже очень нравится, это мерное «та-та-та» расслабляет. Можно всю свою лишнюю энергию выпустить. Люблю, когда изделие готово и результат превосходит ожидания.

Люблю, когда меня дети мои обнимают и гладят или нежно перебирают волосы своими пальчиками. Люблю наблюдать, как они набирают свой жизненный опыт, мне доставляет большое удовольствие наблюдать за ними, как они развиваются. Долгое время что-то не получается, а тут раз – и едет сама на роликах. Вот это эндорфин в кровь, скажу я вам!

Люблю смотреть за звездное небо. Оно такое необъятное, что понимаешь, как ничтожны все твои заморочки. Еще люблю смотреть на огонь, лучше всего на костер, который сама развела. Чувствовать запах дыма, слышать треск сучьев. Люблю поджаривать кусочки хлеба на огне. Нет, про еду договорились не писать.

Люблю по вечерам записывать все самое хорошее, что произошло со мной за день. И конечно, все крупинки нового опыта. Узнала то-то, поняла, осознала, почему и зачем. Люблю познавать себя. Люблю читать книги на эту тему. А еще люблю читать в инете посты на любимых блогах. Романы и прочее читать не могу, мозги ужасно замусориваются, потом лежу и все детали обмусоливаю, это не по мне.

Наверное, потому что с детства очень люблю читать, люблю и писать. Сказки люблю писать больше всего. Но и посты в блогах тоже. А как я раньше любила окунаться в книжку с головой! Чувствовать с главным героем, видеть все его глазами. В последнее время я стала слишком сильно чувствовать настроение, в котором было написано произведение. В итоге потом могу упасть на три-четыре тона, редко встречаются по-настоящему позитивные книги.

Пока что мне больше ничего в голову не приходит, но думаю, что этого тоже пока достаточно. Спасибо тебе, отражение, может быть, поболтаем как-нибудь еще?

Искореняем неправильные словечки

– А я люблю, чтобы все было по-моему.

Чтобы планы сбывались. Люблю чувствовать себя сильной, – сказала крепенькая фея. – Меня зовут Сильняшка, – добавила она.

– Так все-таки имена у вас связаны с чем-то любимым? – спросила я.

– Не обязательно, – вставила грустная фея.

– Меня зовут Дезире, – сказала она, опуская глаза.

Дезире по-французски «желание». Любопытно, как это взаимосвязано с ее грустью?

– Я грущу, потому что не могу получить всего того, что хочу, – объяснила она.

А я уже успела забыть, что они мысли умеют читать.

– Феечки, милые, вы мне поможете разобраться с моей проблемой? – спросила я. – Вы же феи…

– А что у тебя за проблема?

Будто сами не знают! Чего притворяться?

– Хочу похудеть, а не получается! – рявкнула я.

– А зачем? – спросила стройная Прелесть.

– Как зачем? Хочу избавиться от лишнего веса.

– Ух, какие у тебя выражения, – поморщила носик грустная Дезире.

– А давай мы тебе теперь сказку сотворим? – предложила Сильняшка.

– Почему бы и нет? А про что сказочка будет? Феи задумались, но ненадолго.

– Про вилку про неправильные слова и, конечно, про проблемы с весом.

Сказка третья

Как похудеть?

Этот вопрос Тамина задавала себе не в первый раз, никогда она не была худышкой, всегда стремилась избавиться от лишних кило. История ничем не оригинальная: с детства была крупной девочкой, крепко сложенной. После пятнадцати лет пошли первые попытки: диеты, тренировки, гимнастика, но стать более-менее стройной получилось только после родов. Непонятно, по каким причинам, но тогда организм добровольно согласился распрощаться с восемью килограммами.

– Эх, как похудеть-то, а? – тяжко вздохнула девушка и грустно отхлебнула чай.

– А зачем тебе это? – послышался голос. Мамочка родная! Это ведь вилка стояла на столе и выпуклыми глазками разглядывала девушку.

– Ты чего убиваешься? Вот сегодня в магазине ты себя ведь видела сзади, да? Там камера снимала, и ты могла посмотреть на себя со стороны. Ну что? Толстая ты, а? Чего молчишь?

Тамина с трудом проглотила остывший чай и прокрутила в уме ситуацию в магазине. Права ведь эта… нет, язык не поворачивается назвать ее «вилкой». Мысль в голове не укладывается, что уже с приборами столовыми разговаривать начала.

– Нет, не толстая, но пару кило надо бы сбросить, – наконец овладев собой, ответила Тамина.

– А ты не задумывалась, каким словами ты тут кидаешься? Как же твое тело согласится на такое? Все у нее только «сбросить», «избавиться» или «похудеть». Что за негативизм такой, а? Ты мозгами раскинь, какой корень в слове «худеть»? Худо, а значит, плохо. Ты сначала телу даешь пищу, а потом забрать пытаешься, не пройдет такой трюк, – гневно закончила тираду Вилка.

Девушка поставила кружку в мойку и направила свой разум на поиски подходящих слов, с лингвистикой она всегда дружила.

– Так, значит, «похудеть» не подходит, «сбросить вес» как-то отрицательно, как будто с тонущего корабля пытаются балласт скинуть. Про «избавиться» тоже ясно, только от чего-то плохого можно избавляться, а это значило бы, что я себя не люблю. «Сесть на диету»? Тоже не то, зачем мне садиться? Я ведь, наоборот, подвижная, не усижу ведь, да и застой не люблю. Плюс это неправильно, надо цель формировать, а не процесс. – Девушка ходила по кухне, а Вилка в это время прыгала по столу и следила за ней.

– Стать стройной! – воскликнула Тамина радостно. – Подходит?

– Ну, в целом да, – согласилась Вилка. – Уже намного лучше. Только ты мне объясни, что ты понимаешь под понятием «стройная». В сантиметрах или в пропорциях, как хочешь, но мне точность нужна. И что мадам намерена сделать для этого?

«Вот же назойливая какая попалась», – подумала Тамина. Ей хотелось иметь наконец-то не такие обширные бедра, ну можно на размер меньше. Только тут выходила нестыковка. Ведь если на бедрах сделать минус 6 см, то и в остальных местах тоже станет меньше. Грудь еще меньше, ключица еще больше будет выпирать. Да и возможно ли это вообще? Кости бедер и так уже спереди торчат, это же потом вообще будет ужас просто.

– Знаешь, мне бы даже не липший жир убрать, его у меня и так немного. Не было никогда у меня «складок», «фалд» или «роликов». Мне бы подтянутой быть, что ли, чтобы не так вот обвисло и дрябленько.

– А кто тебе мешает гимнастические упражнения делать? – нагло наехала Вилка на девушку. – Ишь какая, ей надо и стройность, и ничего для этого не делать.

– Ну у других же получается как-то? – со злостью и обидой попыталась защититься Тамина. – Могут есть что хотят и сколько хотят и ни на грамм не поправляются, а я…

– А что ты? Что ты прибедняешься сразу? Чего чуть что в роль жертвы-то впадаешь? Ах, бедная я, бедная, не могу жрать шоколад килограммами. И вообще, откуда ты знаешь, как красоткам достается их фигура? Ты что, подглядывала за ними? И вообще, у тебя метаболизм другой, нечего себя с худышками сравнивать. У одних людей организм откладывает «на потом», у других нет. Радоваться надо, что твой умудряется из того, что ему дают, еще и откладывать. А ты его ругаешь!

Слезы так и норовили навернуться на глаза, хотелось взять эту вилку и кинуть больно об стол, чтобы не болтала таких гадостей. Неправда! Тамина постоянно пыталась делать какую-то гимнастику, из интернета тащила на комп информацию мегабайтами. Только вот не хватало самодисциплины, чтобы делать эти упражнения хотя бы два-три раза в неделю. Через недели две надоедало, короткое дыхание у нее, это она знала. Злость утихомиривалась, зато приходило осознание, что Тамина сама виновата в том, что у нее не та фигура, какую хотелось бы.

– Ну и что мне делать? – спросила в конце концов девушка, сев за стол.

– А мне откуда знать? – озадачилась Вилка. – Может, для начала перестать думать, что ты толстеешь от еды? У тебя отличный обмен веществ, зачем его корить? Должна, правда, отдать тебе должное: ты уже пыталась решить проблему. Помнится мне, серьезно задавалась вопросом: «Что я пытаюсь заесть?» Даже потом искала другие варианты. Озлобленность и ярость надо бы хоть как-то выпускать, да хоть кулаком ударить по столу можно. Или физическая нагрузка: уйти на улицу, побегать, поскакать, покататься на роликах. Стресс снимать медитациями или делать сразу так, чтобы стресса было минимум.

– Слушай, а ведь когда я веганила серьезно и ела только сырое, у меня ведь никакого целлюлита не было. Все гладенько было и ровно. Но почему я не могу отказаться от всей этой «варенки» и прочего ненужного?

– А вот это уже вопрос серьезный. Умница, докопалась. Решишь этот вопрос, и все у тебя наладится. Что тебе мешает? Убери это из своей жизни, и ты найдешь свою уравновешенность. Тебе, между прочим, не кажется странным, что и там тоже корень «вес»?

На это Тамина никогда не обращала внимания, хотя давно уже стремилась к балансу и гармонии. Может быть, уравновешенные люди такие, потому что они все могут быстро взвесить? Все свои решения и связанные с этим последствия…

– Ах ты моя Вилочка, какая ты умненькая! – пропела Тамина и заплясала по кухне. В этот момент вошел муж и не без удивления стал созерцать сию картину.

– Тамочка, у тебя все в порядке? – нежно спросил он.

– Еще как! Лучше не бывает! – Девушка чмокнула супруга в щеку и, аккуратно положив вилку на стол, побежала записывать свои мысли. Вот ведь как бывает, можно и у столового прибора набраться мудрости.

Поговорим о чистом организме

– Феечки, родненькие, так это прямо про меня сказочка! – Может быть, и про тебя, – грустно пожало плечиками Дезире.

– И как все разложили по полочкам! Ай да умнички!

– Только что толку? – скептически спросила Сильняшка.

– В смысле? – удивилась я.

– Послушала сказочку, покивала головой, и все. Ничего ведь изменять не будешь в своей жизни.

Неприятно-то как, когда тебя так открыто обвиняют. Ну, держись!

– Неправда! Я вот возьму и точно изменю свое отношение к себе. Не буду больше себя толстой считать. И на фитнес запишусь, и словечки больше не буду употреблять неверные.

– А что? Я разве против? – удивилась Сильняшка.

Прелесть подсела к Сильняшке и что-то ей прошептала на ушко.

– Хорошо, извини за грубость. Просто мне показалось, что ты ничего не будешь менять. Так ведь уже не раз бывало, правда?

– Да ладно. Наоборот, спасибо за то, что разозлила, у меня теперь уверенность появилась, что возьмусь за себя.

– А чтобы закрепить эффект, сделаем путешествие медитативное, – предложила Дезире.

– Какое путешествие? И как это делается?

– Проще простого! Ты закрываешь глаза, – подхватила идею Прелесть, – и просто слушаешь наши напутствия. А потом расскажешь, что видела, где была, какие эмоции испытывала. Идет?

Сказка четвертая

Смотритель

– Хозяйка! Сюда! Сюда! – раздался голос в темноте, и Мара увидела вдалеке отблеск света, к которому недолго думая и направилась. А что тут думать-то? Как бы вы поступили, если вдруг оказались непонятно где и непонятно как, да еще и в кромешной темноте?

«Хозяйка или нет, главное, там хоть светло», – подумала Мара и еще быстрее зашагала.

Темнота немного отступила, и Мара смогла рассмотреть того, кто звал ее таким странным прозвищем. Длинный, сухощавый и немного долговязый старик, одет просто, балахон и холщовые штаны, ноги босые. Сначала он размахивал фонарем, чтобы Маре было легче видеть, куда идти, и не оступиться. Потом просто стоял и рассматривал пространство.

– Хозяйка! – восторженно воскликнул старец, когда Мара подошла совсем близко.

– Хозяйка? Хм, а ты тогда кто? – спросила Мара.

– Я Смотритель, ваша светлость, – пробубнил старик и, подняв фонарь повыше, зашлепал босыми ногами вперед.

– Смотритель чего? Где мы и куда идем?

– Мы внутри вашего драгоценного тела и идем на осмотр.

Маре ничего не оставалось делать, как шагать следом. Вокруг было мрачно, с высокого темного потолка свисали какие-то ошметки, пол был скользкий, а стены обшарпанные и на вид мокрые. «Неужели это мое тело?» – ошарашенно думала Мара.

– Да, хозяйка, все очень запущено, – пробормотал Смотритель, будто прочитав мысли.

– А почему это так? Кто за это в ответе? Почему здесь никто не убирается? – возмутилась Мара.

– Эх, хозяюшка, не поспевают ваши слуги верные, слишком много мусора поступает.

Мусор? Мара в шоке пыталась осмыслить услышанное. О чем он? Она очень правильно питается и всегда старается не испытывать негативных эмоций.

– Раньше с хозяевами было проще. Ели они только сырую пищу, коль разозлятся, так выпустят злобу наружу. А сейчас? Ох-охо-хонюшки… Вы и даже детей так воспитываете: не кричи, не реви, не ори, не бегай, не прыгай, не капризничай. А что же делать тогда со всем этим? Вот и висит это добро все здесь.

– А при чем тут сыроедение? – спросила Мара. Недавно одна подруга расхваливала этот вид питания, но Мара как-то не прониклась.

– А при том, свет очей наших. Сырые продукты ваш организм прекрасно усваивает, а вот в вареных да жареных нет уже энзимов для самопереваривания. Это мертвые продукты, витамины-то при нагревании разрушаются. И что делать с этими отбросами? Вот и откладываем, и распихиваем, куда можем.

К этому времени старец проводил Мару через узкие тоннели, которые обзывал на своем наречии «селюлит».

– Вот и тут уже все полно, некуда девать шлаки.

– А разве это от шлаков? Я думала, это мне от мамы передалось, – удивилась Мара.

– Ага, и от мамы, и от папы, ваша пресветлость, – немного ухмыльнувшись, ответил он.

– Значит кремы, гимнастика и массажи – это все бред?

– Ну, кремы-то всякие точно, а вот химнастикой и массашами шлаки с места можно сдвинуть. Только вот чтобы они еще вышли, это же сколько труда надо приложить!

И тут они подошли к огромному скоплению чего-то бурого с серыми прожилками.

– Вы уж не гневайтесь, пришлось вот уж даже такое соорудить, чтобы куда-то ваши пирожки да пельмени складывать.

– Раз это мусор, то почему же вы его не выводите? – обиделась Мара.

– Извольте, это сюда.

И они пошли опять узкими коридорами и проходами.

– Вот, о светлейшая, прибыли.

– Где это мы?

Стены в этом тоннеле были не просто грязными, они покрылись коростой, толстым слоем. И тут и там можно было заметить маленьких человечков, которые пытались отшкрябать хоть немного, но все падало на пол и собиралось там кучками.

– Не верится, что это все во мне, – ужасалась Мара.

– Почему это не убирают? – возмутилась она, ткнув ногой в близлежащую кучку.

– Не поспеваем-с, – опустив голову, ответил Смотритель.

– Тут ведь масса вон какая… Чего же вы, милейшая, в себя только не натолкали!

Они прошли еще немного дальше, и Маре стало дурно: голова кружилась, слегка подташнивало. Тут пахло гнилью и тухлятиной.

– Да, барыня, так и есть. Гниет тут много чего, и мясо, и рыба. Ну не предназначен людской кишечник для такого. Слишком длинный он, вот и тухнет тут все. Плюс еще такое дело: животинка-то когда растет, то ее пичкают антибиотиками всякими, это нас очень ослабляет. Ну и нельзя забывать про поток эмоций. Сколько адреналина в последнее время в мясце! Их же огромными стадами взаперти да вплотную друг к дружке держат, вот и звереют они. А когда на бойню их ведут, вы хоть себе представляете, какой страх они испытывают? Или хотите сказать, скотина не умеет бояться? Это ведь все на клеточном уровне сохраняется и потом нам передается. Вот и трясемся тоже все потом. Кто от ярости, кто от страха.

Мара прикрыла ладонью рот и нос, так запах казался менее едким.

– И что же делать? – сдавленно спросила она.

– Чистить, хозяюшка, чистить. Поголодать можно денек-другой, можно на соках, если уж совсем голод невмоготу. Травы есть специальные, лекарей поспрашивайте.

– А от этого та бурая гадость тоже уйдет?

– Может, и уйдет, а может, и нет. Не могу сказать точно. Но этим вы уж нам точно поможете. Только вы после чисток не кидайте уж нового мусора, ладно?

Мара кивнула, но тут голова стала кружиться еще сильнее, и она потеряла сознание. Очнулась в своей кровати – сил ни на что нет, тяжесть с утра, как всегда, свинцовая. Эх, видимо, прав Смотритель, пора от балласта ненужного освобождаться…

Первые разговоры с самой собой

– Что-то у меня такое впечатление, будто вы, мои дорогие, из меня вегетарианку-сыроедку сделать хотите, – сказала я шутливым тоном.

– Что ты, что ты! – всплеснула ручками Булочка. И я сразу поверила, что это не так. Ну как может такая вот пышечка иметь что-то против нежной выпечки и головокружительных сладостей?

– Понимаешь, просто очень важно понимать, что лишний вес – это всего лишь знак или сигнал твоего тела, что ты неправильно питаешься. Понимаешь?

– Я? Неправильно? Вы что, спятили совсем? Да я салаты обожаю, хлеб только темный ем, от сладостей почти всегда отказываюсь. Что еще неправильного? И что за несправедливость? Другие вот пиццу и картошку-фри каждый день едят – и ничего, не пухнут, а мне стоит только посмотреть на тортик шоколадный, весы уже на следующий день как взбесились.

Феечки насупились.

– Во-первых, никакой несправедливости нет. У каждого свой организм. Радуйся, что у тебя такое тело, которое сразу тебе говорит, что вот это для тебя плохо. А не терпит годами, чтобы потом инфарктом отреагировать, – радостно отрапортовала Сильняшка.

– А во-вторых, милая моя, – продолжила Дезире, – зачем ты на весы каждый день запрыгиваешь? Зачем ты себя мучаешь?

– Ну, а в-третьих, у меня еще одна сказочка родилась, – продолжила Сильняшка.

Сказка пятая

Лишний вес, покажись!

Опять срыв! Планировала десять дней строгости и очищения, а вышло всего четыре. И самое обидное, что даже после четырех «страстных» дней вернуться назад к нормальному питанию было невероятно сложно. Каждый день появлялись какие-то новые соблазны, и эго вновь и вновь одурманивало разум отговорками. Жасмин сидела в полном отчаянии у компьютера, страдала, и тут наткнулась на статью:

«…Но в любом случае человек, страдающий от ожирения, пережил много унижений в детстве или подростковом возрасте и до сих пор испытывает страх оказаться в постыдной для него ситуации или поставить в такую ситуацию другого человека».

Что-то екнуло внутри, тихо так и почти незаметно. Те пара лишних кило, что мешали Жасмин, с трудом можно было назвать ожирением. Несколько лет назад ей удалось сбросить восемь килограммов, и она стала чувствовать себя почти стройной. С одной стороны, она очень требовательна к себе и поэтому корит себя за любую мелочь, но, с другой стороны, не будь этого, она бы до сих пор стыдилась своего тела. Так, вернемся к статье. Унижения в детстве? Сложно сказать… обиды – да, боль – да, страх – тоже да, но унижения? Что там еще?

«Одной из главных сдерживающих причин, которые накапливают жир, является: привязанность в мышлении, привязанность к образу жизни, старые обиды и потрясения, угрызения совести. Человек нянчится со своими старыми обидами, причиненными старыми ранами».

А вот это как раз в яблочко! Нет, не насчет привязанности в мышлении и к образу жизни, этого у Жасмин иногда, наоборот, слишком мало, непостоянная, как море. А вот насчет «нянчится с обидами» – это точно. Надо бы наконец разобраться со старыми ранами, простить всех обидчиков и забыть навсегда.

«Избыток веса является для такого человека своего рода защитой от тех, кто требует от него слишком многого, пользуясь тем, что он не умеет говорить «нет» и склонен все взваливать на свои плечи. Возможно также, что этот человек часто и уже очень долго чувствует себя зажатым между двумя другими людьми или какими-то ситуациями. Он изо всех сил старается сделать счастливыми этих людей. Чем сильнее его желание сделать счастливыми других, тем труднее ему осознать собственные потребности».

Наверное, в этом секрет того, что Жасмин удалось все-таки избавиться от лишнего жира. Она перестала взваливать все на себя, научилась доверять другим и спокойно может теперь дать им делать что-то за нее. Говорить «нет» тоже уже почти научилась, стала спрашивать себя чаще, хочет ли она этого или нет, нужно ли это ей или нет. Но она одновременно понимала, что находится только в начале пути и столкнулась с преградой, понять которую была не в силах.

Жасмин дочитала статью, прочитала еще одну сказку, в которой девушка разговаривала со своей болезнью. Мол, болезнь всегда приходит в качестве помощника, чтобы человек мог разобраться с чем-то в душе, что-то исправить. И тут детальки пазла сложились в единую картинку: вот оно, решение! В статье говорилось о том, что ожирение – это болезнь, а раз с болезнью можно поговорить, то и с лишним весом пообщаться тоже можно.

Девушка устроилась удобнее на кровати, включила тихую музыку и постаралась прислушаться к себе. Для начала она попыталась почувствовать, где именно лишний вес ей мешает больше всего. Что-то мешало. Ага, вот оно что, почему он лишний? В теле не бывает ничего лишнего! Раз организм отложил что-то, значит, оно ему нужно, нужно для души. А как же тогда быть? На понятие «ожирение» тоже никто не откликается. Ясное дело, талия на месте, какая речь может быть об ожирении. Если согласно глупым стандартам и есть где-то лишние сантиметры, то они особо в глаза не бросаются. Жасмин со временем научилась скрывать свои недостатки. Главное – правильно подобрать одежду, и крупные бедра уже не крупные. Все довольно-таки пропорционально.

«Я хочу разобраться с этой проблемой! – мысленно проговорила Жасмин. – Хочу понять, почему регулярно ем то, от чего мне потом плохо. Хочу вскрыть все старые раны, удалить гной и дать им зажить. Хочу понять, зачем мое тело накапливает и откладывает. Хочу избавиться от страха быть привлекательной!»

От последней фразы девушка сама оторопела. Неужели она правда боится быть красивой? А ведь точно! Если она станет еще стройнее, то и мужчины будут больше внимания обращать. А она ох как боится этих коварных существ. Вот оно как! Неужели все они коварные и злые? Что это такое всплывает? Внезапно Жасмин охватил ужас: было такое впечатление, что она заглянула в темный подвал. Очень хотелось встать и прекратить медитацию, но тут она увидела в кресле рядом с кроватью женщину.

Она была вовсе не уродиной, хотя и писаной красавицей ее не назовешь: и фигура нормальная, и волосы красивые, милое личико. А вот глаза! Страх, чистый страх был виден в них. И от этого страха хотелось отшатнуться, уйти, убежать подальше, сделать все, только бы не смотреть ей в глаза.

– Кто ты и чего ты боишься? – спросила Жасмин так спокойно, будто появление незнакомки в ее спальне было чем-то повседневным.

– А ты меня не узнаешь? Как давно ты смотрела на себя в зеркало? – спросила та тихо.

– Ты хочешь сказать, ты – это я?

– Я твоя внутренняя женщина. Ты задала правильные вопросы, проявила истинное желание решить проблемы, вот я и пришла.

– Ты не ответила. Чего ты боишься?

– Людей.

– А почему? Неужели все они такие плохие? Жасмин в этот момент показалось странным, что они поменялись ролями, теперь она, наоборот, уверяла в том, что мир прекрасен и надо только верить в это. В целом она всегда была оптимисткой, но вот внутри оставалось еще столько закоулков и столько дверей с тяжелыми засовами, куда не мог пробиться яркий свет любви. А ведь так и есть. Она и правда боится людей, подсознательно ожидает ножа в спину. Ей сложно верить, когда ее хвалят, все ей чудится, что человек имеет свои причины, чтобы так говорить.

– Почему я регулярно ем то, от чего мне потом плохо? – спросила Жасмин.

– В такие моменты твоей душе плохо, и, может быть, твое тело всего лишь пытается дать тебе таким образом сигнал. Как лампочка мигающая.

– А почему моей душе плохо?

– По-разному бывает. Иногда ты загоняешь себя чересчур, переутомляешься, а душе покой нужен, равновесие и радости побольше.

– Это стресс. Я уже не раз замечала, что ем потом как лошадь. Только ни разу не задумывалась над тем, что обжорство – это сигнал тела. Только вот что делать, когда лампочка загорается?

– Во-первых, надо сделать так, чтобы она не загоралась или загоралась очень редко. А во-вторых, составить список продуктов, которые можно есть в такие моменты. Что-нибудь такое, что ты обычно себе не позволяешь, но и слишком плохо тебе от этого тоже не будет.

Жасмин задумалась. Да, список – это хорошо. Она очень любит списки и всяческие таблицы и системы. Если частое питание, то обязательно строго через каждые два часа. И чтобы каждый день время приема пищи оставалось одинаковым, и если сегодня в девять фрукты, то чтобы и завтра тоже фрукты. И все бы хорошо, если бы к таблицам не прилагалась одна незримая сущность – Контролер в образе суровой старухи. Проявлялось это как неукоснительная пунктуальность, строгость к себе и чрезмерная требовательность. Иногда, правда, Жасмин становилось совсем уж невыносимо, и наступал срыв: ей удавалось на какое-то время избавиться от гнета этой сухой и злобной старухи. Как раз тогда приходила пора торжества Пышки, и она давала себе волю во всем, предаваясь безудержным безумствам: ела что хотела, глотала нередко, даже не прожевав, будто боялась, что вернется Контролер и вся лафа кончится.

– Хорошо, я составлю список. Почему моей душе еще плохо бывает?

– Если ты не можешь пустить ситуацию на самотек, дать миру просто существовать. Если пытаешься вставить его в свои жесткие рамки, подстроить его под свои представления.

– Да, тут много всего, все факторы разные. Например, чрезмерное желание всем управлять, держать все под контролем. Нередко уже замечала, что зверею, если что-то идет не так, как мне хотелось. Раз не по-моему – значит плохо. Ну и ожидания постоянные, вечно хочу и того и этого, и побольше. Все мне мало. Постараюсь научиться отпускать, закрывать дело. О, появилась идея: представить себе папку толстую такую, мысленно все туда сложить и закрыть. Как тебе?

– Отлично. Но ты натолкнула меня на другую мысль. Тебе нередко слишком важно мнение других. Тебе хочется, чтобы другие заметили твой труд, твои старания, похвалили и погладили по головке. А если ты этого не получаешь, то тебе плохо.

– Да, ты права. Над этим тоже надо поработать. А ты можешь помочь мне отпустить старые обиды?

– С этим так быстро не справимся. Ты годами копила их, складывала, как драгоценности, в разные потайные шкатулки, регулярно вытаскивала, чтобы почувствовать вновь, пожалеть себя вдоволь.

Жасмин стало немного стыдно.

– Но ты молодец, что хочешь с этим разобраться. Можно просто регулярно во время медитации осознанно поднимать с самого дна подсознания старые обиды и осознанно их прощать. Человек, обидевший тебя, тогда поступал так, как считал правильным, он, возможно, и не хотел тебя обидеть. И это было так давно! Ты уже давно не ребенок, ты взрослая, и тебе уже вовсе не нужна «толстая шкура», чтобы защищаться от обидчиков.

– Спасибо тебе огромное, я так много поняла. А сейчас я утомилась, можно я отдохну?

Ответа не последовало, визави просто растаяла в воздухе, а Жасмин еще долго переваривала информацию.

Шизофрения, здравствуй!

Сказка заставила меня задуматься.

– Слушай, – оживилась Дезире, – а может быть, тебе тоже со своим телом поговорить?

– Феечки, родненькие, так ведь и до шизофрении докатиться можно. Что же это будет, если я сама с собой разговаривать начну? – взмолилась я.

– Привет, шизофрения! – захихикала Прелесть.

– По крайней мере, у тебя будет великолепный собеседник! – пошутила Крепышка.

Мне было не до смеха.

– Вы что, издеваетесь?

– Нет, что ты! – спохватилась Дезире. – Ты возьми и с телом поговори. Чего ждать, пока какая-то внутренняя женщина появится? Возьми и напрямую диалог начни!

– А мне эта идея нравится, – заявила Булочка.

– И как это сделать? Что, вот так и сказать: «Тело, давай поговорим!»?

– А почему бы и нет? – робко спросила опять погрустневшая Дезире.

– Извини, я не хотела тебя обидеть, я просто правда понятия не имею, как это сделать.

Булочка вспорхнула ко мне на плечо.

– А ты чайку попей душистого, расслабься, глаза прикрой, и вперед.

– Куда вперед? – не поняла я.

– Ну как куда? – удивилась Булочка. – В свое тело.

– Так я вроде всегда в нем.

– А ты послушай, что внутри творится. Поговори с ним.

Сказка шестая

Диалог с телом

– Здравствуй, дорогое мое тело. Давай поговорим?

– Ну здравствуй. Только я что-то не чувствую, чтобы я было дорогим.

– Почему это?

– А когда ты в последний раз меня гладила нежно? Когда делала мне приятно? Крема тебе на меня и то жалко. Заскочишь в душ, быстро-быстро помоешься и бегом дальше. Нет бы потереть меня мочалкой, растереть скрабом, помылить ласково. А про педикюр, маникюр и эпиляцию я даже не вспоминаю. А еще говоришь, что дорогое…

– Прости! Твоя правда, я слишком мало внимания уделяю тебе, все спешу куда-то, для других стараюсь. Если я тебе пообещаю чаще тебя баловать, могли бы мы поговорить?

– На что мне твои обещания? Ты же про них забудешь через неделю. Вот если бы ты меня полюбила от всей души, приняла таким, какое есть… Но поговорить – это я всегда за. Что тебя волнует?

– Поняла я, что мой внешний вид – это зеркало моей души. Если в моей душе что-то не так, то ты всегда сразу сигнал наружу посылаешь, так ведь?

– Да, но довольно-таки часто ты эти сигналы не просто не видишь и не слышишь, ты их старательно игнорируешь или, еще хуже, не разобравшись в моем послании, пытаешься его стереть.

– Про какие сигналы ты говоришь сейчас?

– Кожа сухая – это раз. Трещина на пятке – это два. Боли в пояснице, это три. Напряжение в плечах и шее – это четыре. Ну и напоследок можно назвать жировые отложения.

– А вот про последнее я как раз и хочу с тобой поговорить. Почему у меня такие широкие бедра? Несоразмерно широкие, я бы сказала.

– Так ты же всегда хочешь быть сильной. «Я все сумею, я все смогу!» – не твой ли девиз? Да, еще все сама и сама, никого не подпускаешь помогать. Тебе ведь надо, чтобы сделано было все именно так, как тебе хочется.

– Выходит, если я научусь отпускать контроль, научусь доверять другим, научусь верить в то, что они все сделают так, как надо, то бедра станут стройными?

– Не все так просто. Помнишь, вчера знакомая сказала: «Я теперь поняла, что если муж сделает так, как он хочет, то выходит вполне хорошо»?

– Да, помню. Меня это очень зацепило. Это ведь и есть любовь настоящая – принимать другого таким, какой он есть. Есть еще причины для широких бедер? О чем ты еще сигналишь? Какие сигналы я еще не понимаю?

– Кроме того, именно там откладываются старые обиды, да и свежие постоянно прибывают.

– Обиды? Неужели я такая обидчивая?

– Да нет, совсем нет! А как насчет того мальчика в детском садике, который тебя по попе грубо шлепнул?

– Невероятный негодяй! До сих пор как вспомню – так волна гнева накрывает.

– Милая, так это ведь уже сколько лет назад-то было? А ты все помнишь и простить его не можешь. А в юности сколько всего происходило! Сколько обидчиков ты помнишь, а?

– Но ведь они все были неправы! Вот тот парень, что познакомился со мной только ради того, чтобы к моей подруге подкатить. Разве это честно?

– Со своей точки зрения, каждый прав. В твоих глазах было слишком много страха, от тебя за километр несло желанием быть с кем-нибудь, ну хоть с кем-нибудь! Но зачем парню девушка, которая не верит в себя? Которой нужен кто-то для счастья? Кому нужны пиявки?

– Неужели я была пиявкой? И это было так видно?

– Души всегда общаются друг с другом. Человек этого даже может и не заметить, но ему неприятно общаться с таким визави. Вот ты тогда смеялась и радовалась? Веселилась и светилась? Нет, ты была почти всегда в роли Жертвы. Кому хочется быть Спасателем?

– Но ведь это сколько раз, значит, я ошибалась! Это ведь сколько перелопатить теперь надо!

– Не жалуйся, не так уж и много. По одной обиде в день отпустишь, авось за год разберемся. Надо ведь еще учесть, что грехи можно и кучками спускать.

– Кучками?

– Если случаи одинаковые, то можно их все вместе сразу. Сколько обид связано с тем, что парень выбрал не тебя… когда тебе он нравился, а ты ему нет?

– Не знаю, не считала этих козлов.

– А почему козлов? Мы же только что разобрались вроде бы.

– Прости, вырвалось нечаянно.

– Это всего лишь показывает, сколько злобы ты на них держишь. А оно тебе нужно? Отпусти ты их, это ведь все равно уже в прошлом. Тебе тогда, видимо, нужна была такая роль Страдалицы. А теперь закрой тот лист и начни с нуля.

– Но ведь я даже имен их не помню!

– А зачем они тебе? Вспомни сам сюжет, вспомни чувства, связанные с этим, обстоятельства, где было это и когда. Пойми того человека, позволь ему быть самим собой. Он не хотел тебе зла, не хотел сделать больно. Пошли ему немного любви.

– Какой любви, ты что? У меня самой ее мало!

– А любовь такая штука, что чем больше ее отдаешь, тем больше ее у тебя становится. Так устроен мир.

– Постараюсь… Совет, во всяком случае, дельный. Можно еще вопрос? Почему у меня ножки не мирового стандарта?

– А какой он, этот мировой стандарт?

– Ну, это девушки стройные, худенькие, чтобы юбку можно короткую-прекороткую надеть и не выглядеть при этом как пампушка.

– А ты хочешь надеть такую короткую юбку? Ты сможешь в ней выйти на улицу? Ты ведь боишься, что на тебя внимание обратит мужской пол.

– Эх, опять твоя правда. Но все-таки ноги у меня не стройные, а мощные такие, как колонны под тяжестью конструкции.

– Вот тебе и ответ. Избавься от всего, что тебя отягощает, и тогда пропадет необходимость мощности и увесистости.

– А что меня отягощает?

– Вот это да! Живет человек с мусором и не знает, что от него избавляться надо.

– Смотря что мусором обзывать…

– Опять же обиды. И еще злость, например. Ты любишь оценивать людей, осуждать, по категориям классифицировать. Вот тот поступает так и эдак, а этот вот так. А твое ли это дело? Ты что, только так себя хорошо чувствуешь? Только если ты возвышаешься за счет других?

– Ох… И откуда ты это все знаешь?

– Это не я знаю, а душа твоя. Еще вопросы будут?

– Да, последний. Почему у меня местами обвисшая кожа, дряблая что ли? Не хватает упругости то тут, то там.

– А как часто ты чувствуешь себя брошенной, покинутой, так, что тебе хочется помощи? Но ты не можешь о ней попросить: то гордости слишком много, сама, мол, справлюсь, то интереснее себя пожалеть.

– А при чем тут это?!

– А при том! Ты иногда слишком зависима от близких. Не перестаю удивляться, как твой муж такую массу требований терпит. «Ты мне цветы дари, комплиментами засыпай, замечай все мелочи, которые я делаю для тебя и просто так, хвали мою еду, хвали меня всегда и много». А то, что ты не та, которую хочется на руках носить, это ничего, да?

– Не понимаю, почему это связано с вялостью и низким тонусом мышц.

– Что тут понимать? Ты выглядишь обессиленной, тебе хочется, чтобы тебя поддержали. Это и выражаю я, твое тело. Помнишь понятие hambra del halma – голод души? У тебя нередко случается эмоциональный голод. Тебе не хватает общения.

– Выходит, если я буду получать это общение, то и попа подтянется?

– Не совсем так. Можно есть и оставаться голодным. Можно болтать часами, но душа не насытится. Тебе нужны люди-наставники, у которых ты можешь учиться. Но не смей вести себя высокомерно с другими. Ты не лучше других и не хуже.

– Хорошо, я поняла. Что еще?

– Тебе постоянно кажется, что тебе уделяют мало внимания. И поэтому ты нередко впадаешь в роль жертвы. «Ах, я бедная сиротка. Меня обманули, меня неправильно поняли, меня забыли!» Скажешь нет?

– Вот ведь какой парадокс! С одной стороны, я хочу казаться сильной, а с другой, я чувствую себя недостаточно важной особой, раз стараюсь привлечь внимание.

– Да, это и правда очень интересное сочетание. Пойми, если ты получаешь внимание, то тебе удается не чувствовать себя покинутой. Но на до-то, наоборот, научиться не чувствовать себя покинутой, и тогда тебе перестанет быть важным внимание других.

– А как это сделать?

– Научись принимать отказы, перестань цепляться и заискивать из страха. И скажу тебе по секрету, с этим связаны также твои взлеты и падения. У тебя все хорошо и тебе радостно, а потом вдруг раз – и грустно. Сама не понимаешь почему, да? Надо просто разобраться, за падениями скрываются твои страхи.

– Звучит очень интересно.

– А еще ты склонна сливаться с другими, склонна чувствовать себя в ответе за их счастье.

– Да, это я уже знаю, но не думала, что эта способность чувствовать других так связана с зависимостью.

– Это еще не все. Ты знала, что зависимые чаще всего страдают булимией. Им не хватало внимания своего отца, и теперь они нередко пытаются наверстать это таким образом.

– Нет, не знала. Полезная информация. В целом великолепный разговор получился. Спасибо тебе, тело.

– Всегда к твоим услугам! Давай почаще общаться…

Осознание другой проблемы

Вот это да! Столько открытий! Столько всего осознала. Надо бы почаще со своим телом разговаривать. Феечки молчали, что-то обдумывали.

– Мне понравился твой диалог, – тихо сказала Дезире.

– Мне тоже! – радостно пропела Прелесть. – Столько подсказок! Вот где простор для перфекционизма открывается.

– Сгинь ты со своим постоянным стремлением все улучшить! – прошипела Сильняшка с неожиданной злостью в голосе.

– Ты чего это? – удивились феюшки.

– Я тоже думала, что феи не умеют злиться, – удивилась я.

Сильняшка отвернулась и молча смотрела в окно. Когда она повернулась к нам, то в ее глазках стояли слезы.

– Милочка, что с тобой? – забеспокоилась Булочка.

– Вам этого не понять, – почти шепотом ответила крепенькая феечка, и ее крылышки поникли.

Все феи столпились вокруг Сильняшки. Дезире гладила ее по плечу, Булочка колдовала над чашечкой чая для подружки, а Прелесть, ничего не понимая, виновато заглядывала ей в глаза.

– А может, ты попробуешь нам рассказать, в чем дело? – предложила я. Вид такой феи просто выбивал из колеи. Хотелось ее развеселить.

– Сказку вам сочинить? – спросила Сильняшка. – Что же, попробую, хуже ведь не станет, да?

Сказка седьмая

У Ахмеда в будуаре

Танук посмотрела на себя в зеркало и ужаснулась. Только что она отправила в далекое путешествие весь свой обед и чувствовала себя на 50 % хорошо, а на 50 – плохо. С одной стороны, не будет болеть живот, не будет мучить совесть, и лишний жир не отложится. А с другой стороны, ей было стыдно, да, по-настоящему стыдно за содеянное. Она даже двери всегда закрывала специально на ключ, чтобы не дай бог кто-нибудь узнал об этом.

В красных прослезившихся глазах Танук увидела удовлетворение. Да, она была рада, что сделала это. А почему? Потому что вновь обрела контроль над ситуацией. Она переела, съела что-то совсем запретное, не смогла удержаться, но теперь, пусть и с опозданием, смогла поймать равновесие. Она поняла, что каждый раз ее срывы были похожи на падение с каната. Идет она, идет по канату, строго по линии, ни шагу влево и ни шагу вправо, очень строго ведет сама себя по жизни. А потом вдруг раз – и вниз! Но если еду в себе не оставлять, быстренько избавиться от нее, то будто получается зацепиться в последний момент за канат и забраться назад. Можно баюкать себя ложью, что все в порядке.

– Нет! Ничего не в порядке! – гневно подумала Танук. – Ничего! Ведь это уже булимия! Не проходит и недели, чтобы я не закрывалась после еды в туалете! – И горькие слезы полились из глаз. Все решено, надо записываться к диетологу или к лекарю специальному.

Сказано – сделано. Как-то так вышло, что ее попросили прийти сразу на следующий день. Танук волновалась и в последний момент даже хотела уйти, но потом собралась с духом и вошла.

Время ожидания прошло как во сне, забежала ассистентка и провела ее в уютную комнату. Это было совсем не то, что ожидала напуганная Танук. Не было ни кушетки, ни стола письменного, даже плакатов о правильном питании не было. Она попала в своеобразный будуар: абсолютно круглая комната, около стены мягкий диван с огромной кучей подушек, играет спокойная музыка. Стены окрашены в теплые тона, разукрашены узором, под потолком висит люстра вычурная.

Балконная дверь открылась, и вошел – или, скорее, впорхнул – дедулечка в длинной одежде. Танук, ахнув, так и села на краешек дивана. «Ему бы еще усы подлиннее и платок белый на голову, будет как падишах восточный», – подумала Танук и встала.

– Здравствуйте, – робко пробормотала она.

– И тебе здоровья на век твой! – весело ответил старик. – Не против, что я на ты? Не люблю я это формальное «вы», оно меня ужасно стесняет. Зато и ты меня можешь просто Ахмедом называть.

– Танук, – ответила девушка и попыталась улыбнуться.

– Красивое имя, очень красивое. Как и его обладательница. Присаживайся, устраивайся поудобнее. Что тебя привело ко мне?

Старец оказался прав, если бы он был с ней на «вы», она бы долго и мучительно ходила вокруг да около. А так он сразу располагал к себе, вызывал симпатию.

– У меня проблемы с питанием, – выпалила Танук и немного расслабилась.

– А они у всех, кто ко мне приходит, – наливая воды в стакан и все так же обворожительно улыбаясь, ответил Ахмед. – Ты не похожа на дистрофика, о бриллиант моих очей!

Да, Танук никогда не была худышкой, скорее пышкой. Потом удалось сбросить вес, и она стала «нормальной». Сжимая ручки сумочки, она ломала голову над вопросом, с чего же начать.

– Смелей рассказывай, не бойся. Ахмед чужие тайны никому не разболтает.

– Мне кажется, у меня булимия, – тихо сказала Танук, не поднимая глаз от пола.

– С чего ты это взяла? Вроде вес у тебя в норме, вид тоже вполне здоровый.

– Я регулярно запираюсь в туалете после еды, чтобы извергнуть из себя все съеденное, – призналась Танук.

– Что значит «регулярно» и зачем ты это делаешь, о звезда моего сердца?

Танук покраснела, ей было очень стыдно говорить об этом. Он ведь прекрасно понимает все, зачем он мучает ее? Не она первая такая, небось. Девушка посмотрела в окно, долго думала, как ей выкрутиться, и тут ее просто наповал сбила мысль, что Ахмед ведь не злой и не хочет ее обидеть. С чего она взяла, что он ее мучает? Он хочет ей помочь, это она понимала.

– Бывает, что по три-четыре раза в неделю, бывает, месяцами ничего не случается, – выдавила наконец Танук.

– А в день по сколько раз? – немного посерьезнев, спросил старик, протягивая ей стакан с водой.

– Чаще всего только один раз, но бывает и по два, очень редко по три.

– А когда это происходит чаще всего? – продолжал уточнять он.

– О, это я уже поняла, – обрадовалась Танук, что может хоть как-то показать свою разумность и смышленость. – Это если я испытала стресс или если пропустила прием пищи.

И тут же она вновь замкнулась в себе. Неужели она это знала всегда? Ей опять стало стыдно. Ай-яй-яй, такая большая девочка и не может разобраться сама с проблемой. Раз она знает, что это последствия стресса или нерегулярного питания, то надо просто исключить это все. Она больно закусила губу и стала нервно перебирать бахрому на подушке.

– Не волнуйся, дочка. Ты умница, что пришла к Ахмеду. Первый шаг всегда самый тяжелый. Но я вижу, ты отличница, – сказал он, делая маленький глоток воды. Лицо его при этом озарилось таким наслаждением, будто он пил не простую воду, а нектар богов. – Ты не просто сделала первый шаг, ты уже зашла далеко вперед. Я знаю, что ты сейчас думаешь: мол, раз знаю, клуша я эдакая, в каких ситуациях я это делаю, то почему не могу их просто избегать? Старый Ахмед угадал, о сокровище моей души?

Танук кивнула и с трудом сдерживала слезы. В груди все горело: да, он был прав, он отлично понял ее чувства. А еще ей было больно, будто он ткнул в самое больное место. И страшно, да, стало ужасно страшно. Она почувствовала, что этот человек реально может ей помочь. Что же она будет делать без этой проблемы? И тут же, будто отрезвев, Танук удивилась, что прячет голову в песок, как глупая птица страус, только вот непонятно зачем. Ведь зачем она пришла сюда? Чтобы разобраться. Так почему бы не довериться Ахмеду? А вдруг поможет?

– Не кори себя и тем более не ругай, красавица. Ты встала на правильный путь, ты задумалась над решением еще до того, как пришла ко мне. Представь себе, что ты стоишь у небольшого озера-проблемы. Ты можешь просто высушить озеро, но оно наполнится вновь. Чтобы раз и навсегда разобраться со всем этим, надо идти к истокам, идти вверх против течения.

Танук смотрела на старика с легким недоумением. Ох уж эти восточные мудрецы и их сравнения. Ключевая мысль была рядом, но все-таки ухватить ее не получалось.

– У этого озера не один приток, а множество, – продолжал Ахмед. – Тут и бурные реки, и шумные ручьи, и подземные источники. Только если ты до конца поймешь все причины и их следствия, то сможешь осушить озеро навсегда.

– А как же это сделать?

– Будем играть в вопросы? – хитро улыбаясь, спросил старик. – Зачем, почему, когда, при каких обстоятельствах, с кем, где… – стал он перечислять на пальцах.

– А может, не надо? Страшно как-то.

– Протесты принимаются, сахарная моя. Ахмед никого ни к чему не принуждает. Ты всегда можешь уйти и остаться с проблемой опять наедине. Хочешь, чтобы и дальше твое эго тебя дурачило?

Мозг Танук заработал, будто в реактивном модуле.

– Зачем? Потому что хочу вернуть себе контроль, – вырвалось у нее быстрее, чем она смогла это обстоятельно обдумать.

– А зачем тебе контроль? Что случится, если его не будет?

– Не знаю…

– Думай пока. Это один из притоков, и будем подниматься по нему вверх, пока не найдем первопричины.

– Без контроля мне страшно, я чувствую себя потерянной. Мне нужна система, нужно что-то, во что я могу верить.

– Ну и верь, кто тебе не дает. Зачем тебе при этом вести себя с самой собой, как с нерадивой рабой? Зачем себя хлестать плеткой за любое непослушание?

Танук опять покраснела от стыда. А ведь так оно и есть. Садомазохистка просто, эдакая строгая мадам с прутиками, плетками и цепями. Зачем нужен контроль? Зачем?

– Попытайся вспомнить, когда ты испытывала схожие чувства ранее. Когда ты чувствовала себя увереннее, если был контроль?

– Не могу! – всхлипнула Танук. – Не получается! Теоретически я понимаю, что от меня требуется, но не могу вспомнить ни одного случая.

– А откуда у тебя эта строгость и завышенная требовательность к себе? – не успокаивался старик.

– Не знаю! Ничего я не знаю! – с этими словами потекли первые слезы по щекам, упали на блузку, и Танук захотелось сжаться в комочек.

Старый Ахмед подсел к девушке, обнял за плечи и тихо сказал:

– На сегодня, думаю, хватит. Ты и так уже многое поняла. Приходи через неделю.

Танук не пришла ни через неделю, ни через месяц. Прошло полгода, прежде чем Танук вновь вошла в круглый будуар Ахмеда.

– Танук! О, как я рад, как я рад. Проходи, присаживайся, – обрадовался старик.

– Я тоже рада тебя видеть, хотя я так боялась этой встречи.

– А чего это так, дорогая? – удивился Ахмед.

– Мне казалось, что я иду к тебе как на экзамен. Ты дал мне задание, и я должна была показать, что я справилась.

Ахмед заулыбался, видно было, что он с трудом сдерживает смех.

– А теперь?

– Теперь я поняла, что мне не нужно быть отличницей, можно просто жить и радоваться. Ты дал мне связку ключей, и один за другим я открывала тайные уголки своей души. Зачем, спрашивала я себя, зачем я так поступаю? Зачем мне эта ситуация дана? Что я должна в ней понять? И отпускать контроль становилось все легче и легче. Как ни странно, вместе с этим пропали и переедания. Помнишь, ты рассказывал про озеро-проблему? Не думаю, что я осушила все озеро, я скорее поняла, что это не проблема. Это озеро – это я, моя душа. И надо просто сделать так, чтобы в него не поступала грязная вода. Тогда и душа будет чистой и спокойной.

Ахмед внимательно слушал и кивал в знак уважения.

– Но ты ведь пришла не только затем, чтобы рассказать мне о своих достижениях?

– Да, ты прав. Я не уверена в одном вопросе. Рвота – это ведь защитная функция организма: если человек съел что-то не то, то его начинает тошнить. Это сигнал организма, что поступила неправильная пища. И если я эту функцию отключу совсем, не перейду ли я при этом грань дозволенного?

– О, у тебя появилось много мудрости.

– Смеетесь надо мной? – расстроилась Танук.

– Ай-яй-яй, ты зачем так? Я серьезно тебя хвалю, у тебя прибавилось зрелости.

Танук потупила взгляд и чуть было вновь не испытала стыд, но вовремя поймала себя и просто улыбнулась.

– Прости, Ахмед, что-то мне померещилось, – мягко сказала она.

– Ты абсолютно права, что нельзя подавлять рвоту или тошноту. Но ты должна чутко исследовать причины. Тебя тошнит потому, что этот продукт и правда тебе не подходит, или потому, что ты считаешь, что съела что-то «неправильное»?

– Знаешь, у меня почти не осталось неправильных продуктов, запретных, так сказать. Если мне этого очень хочется, то, значит, моему телу это сейчас очень нужно.

– Если очень хочется, но нельзя, то, значит, можно? – рассмеялся Ахмед, и Танук подхватила его веселый смех.

– Если тебе плохо, то надо дать волю организму. Если ты съела это без мысли, что потом можно от этого избавиться, и если даже и не подумала о том, что тебе может быть плохо от съеденного, организм вполне способен сам выпустить гадость наружу. Организм умный, он знает! А ты можешь ему помочь, не вводя в него заведомо некачественную пищу. Уразумела, о бассейн моего оазиса?

– Уразумела! – закивала Танук.

– Самое главное – это то, что ты идешь в правильном направлении: ты стала осознаннее относиться к своему питанию. Ты не просто ешь, ты понимаешь, делаешь ты это из-за природного голода или от скуки, стресса или жалости к себе.

– Спасибо Ахмед, спасибо тебе!

– Всегда рад, всегда рад! Приходи ко мне в будуар, поговорим еще…

Открываю новый вид академии

– Сильняшечка, милая! Как же ты справляешься с этим всем? – сочувствуя, спросила Прелесть.

– С чем? Это не про меня сказка! Это про Танук! – начала было защищаться Сильняшка.

Грустная Дезире обняла ее, и они тихо стояли так до тех пор, пока крылышки у крепенькой феи не расправились и не затрепетали.

– Так-то лучше, – улыбнулась Дезире.

– Знаешь, не обязательно быть всегда сильной, – тихо проговорила Булочка.

– Да, я это тоже начинаю понимать, – вмешалась я. – Смотрю я на вас и понимаю, что вы все такие разные, но все такие красивые. Каждая по-своему!

– Не без этого, – улыбнулась Прелесть.

– Ты всегда прелестна, – ответила я. – А вот и Сильняшка, и Булочка, да и Дезире не совсем соответствуют стандартам красоты.

– У нас, фей, свои стандарты, – мягко сказала Булочка.

У меня в животе так странно вдруг стало, как будто я влюбилась, будто бабочки запорхали.

– Девочки! Что это со мной?

– А что?

– Ну, мне кажется, я сейчас взлечу…

– А может, это вдохновение? – спросила Прелесть.

– Вдохновение? Хм, может быть. А что делать?

– Выпускать, что же еще? А то еще раздует во все стороны! Обрисуй все то, что узнала!

– Вот дают, «обрисуй»! Будто я каждый день картины маслом пишу.

– А зачем картину писать? Ты сказку напиши. Вот о том, что только что поняла. Что мы все красивые, независимо от того, как выглядим…

Сказка восьмая

Академия достижения идеального веса

Лора не верила ни в целебные пилюли, ни в «похудательные» чаи, прошла она уже и обертывания, и фитнес по пять раз в неделю. Не помогало ничего. Хотя нет, результат был, иногда значительный, иногда менее заметный, но буквально месяца через два вес переставал падать, а затем вновь нарастал в виде жировых прослоек. Визитку этой странной академии ей дала сияющая от радости подруга, и она бросилась туда в надежде на спасение.

Войдя в дверь с красивой табличкой, Лора ойкнула и подумала было, что ошиблась кабинетом.

За столом сидела женщина с округлыми объемами, у нее были крупные груди, да и бедра не маленькие. Пышечка, в общем, правда очень привлекательная, и локоны каштановые были тут ни при чем. Эта женщина излучала уверенность, что она красива, и это передавалось окружающему миру.

– Простите, кажется, я ошиблась, – прошелестела Лора и хотела было уже выйти.

– Не спешите, милочка, похоже, вы как раз ко мне, – сказала пампушка, и Лора вздрогнула. Этот голос был настолько обворожительным и приятным!

– Мне в академию похудения, – попыталась объяснить Лора.

– Нет, это не здесь. Здесь академия достижения идеального веса, – поправила красотка.

– А в чем разница? – спросила Лора.

– В чем? Это в двух словах не расскажешь. Да вы садитесь, в ногах правды нет.

Лора присела и стала разглядывать фотографии на стене. Очень стройная девушка с черным каре в центре группы женщин, рядом еще одна фотография с той же женщиной, но группа другая. А вот яркая блондинка, но не такая худая, пропорции где-то как раз идеальные 90-60-90, тоже несколько групп разных с ней рядом. Выше – прямо-таки круглая женщина, но такая красивая, и опять в центре толпы. Ага, а вот и пампушка с группой.

– Это все ваши ведущие курсов? – спросила Лора.

– В смысле «все мои»? – переспросила женщина. Лора не могла избавиться от чувства, что все эти «ведущие» чем-то похожи друг на друга. И тут женщина рассмеялась, да так, что локоны задорно подскакивали у ее лица. Лора, не понимая, смотрела на нее.

– Это все я и мои участницы, – успокоившись, сказала женщина. – Меня Алина зовут, – представилась она.

– А меня Лора, – последовал ответ.

Она еще раз присмотрелась к фотографиям. Да, точно, черты лица всегда одинаковые, только на одном фото скулы выделяются, а на другом лицо скорее округлое.

– И вот это тоже вы? – спросила Лора, показывая на мальчикоподобную рыженькую красотку.

– Можно и на ты. Да, это я, – подтвердила Алина.

– И когда это было? – удивилась Лора.

– А мы сейчас посмотрим. – Алина встала и сняла рамку со стены. При этом Лора увидела, что ее собеседница одета в мини-юбку, обтягивающую довольно-таки пухлую попу. И даже это выглядело, как ни странно, очень привлекательно.

– Три года назад, – подсчитала Алина. Лора задумалась, хотелось сказать своей визави, что она очень раздалась вширь, но неудобно как-то.

– А вот это? – спросила Лора, показывая на грушевидную женщину с явным лишним весом в виде «спасательных кругов» на талии.

– А это два года назад, – объяснила Алина. А теперь вернемся к твоему вопросу. В чем разница между похудением и идеальным весом. Вот у меня, как ты думаешь, вес идеальный?

– Не знаю даже, – смутилась Лора.

– А для кого идеальный? Вот для меня он идеальный, а в модельном бизнесе с меня потребуют минус кило эдак десять-пятнадцать.

– А как ты определила, что он для тебя идеальный? – спросила сбитая с толку Лора.

– Мне моя душа подсказала. В школе меня всегда «килькой» обзывали, да и в универе я была плоская как доска. Ах, как я страдала! Что я только не испробовала!

– А потом? – спросила Лора.

– А потом я перестала убегать от проблем, простила себе ненависть и злость, и вес стал расти сам, хотя я ничего не изменяла в своем питании.

Разум Лоры сопротивлялся понять это. Он старательно пытался найти логику в сказанном.

– Выходит, у тебя было наоборот? Сначала худая, потом толстая, и ты всем теперь доказываешь, что вот так лучше? – выдал результат компьютер Лоры.

– А разве я толстая? Вот здесь, я думаю, это можно было сказать обо мне, – сказала Алина и показала на женщину-шарик. – Но даже здесь у меня был идеальный вес, – улыбаясь, поправилась она.

– Как так? – возмутилась Лора.

– Идеальный для того времени. Тогда я страдала комплексом спасателя, мир хотела улучшить, да себя забыла, все делала для других. А сколько я работала!

– Прости, я совсем не понимаю тебя, – призналась Лора.

Алина достала вторую чашку.

– Будешь чай? – предложила она.

– Не откажусь, только если он не черный и не зеленый.

– У меня, кстати, только синий, – расхохоталась Алина. – Наше тело – это всего лишь сосуд для души, слышала уже такое? А я могу сказать больше, наше тело – всего лишь одежда для души. Какую сотворим – такую и наденем.

От этих мыслей опасно веяло свободой. «Не может такого быть! – вопил разум. – Не может!» Но Лора как завороженная внимала словам Алины.

– Если твоей душе нужна защита, тело создаст ее в виде килограммов. Если ты убегаешь и хочешь спрятаться, то тело станет тонким и мелким. Если ты страдаешь перфекционизмом, то тело будет совершенным, но душа неподвижной.

– А чем страдаешь ты? – спросила, как в полусне, Лора.

Этот вопрос вызвал новый приступ смеха, и локоны вновь танцевали в воздухе.

– Уже ничем, – ответила Алина, успокоившись. – Я прошла через все стадии. Я хотела испытать стыд за свое тело, я его испытала. Я хотела узнать, что такое ярость на свое тело, и я ее тоже получила.

– Но как ты могла захотеть такое? – удивилась Лора.

– А ты, хочешь сказать, не хотела? – удивилась в ответ Алина.

Этот вопрос поставил Лору в тупик. С одной стороны, ясно, что ни один вменяемый человек не может захотеть испытывать стыд и страх или ярость и зависть. Но с другой стороны, раз Алина так уверенно об этом говорит, что-то, может быть, и есть за всем этим.

– Когда-то давным-давно твоя душа сидела на облачке, болтала ножками, и ей захотелось узнать, что такое «эмоции». Она составила себе список интересующих ее чувств и воплотилась, т. е. начала узнавать, что к чему, на собственном опыте. И нельзя говорить, что ты не выбирала, только потому, что ты этого не помнишь.

– Нельзя? – Лора почувствовала, как внутри поднимается гнев. – А почему нельзя? Если я действительно ничего такого не помню?

– Смешная ты, – хмыкнула Алина. – Сама выбрала, а теперь злишься.

– А я и не выбирала! Разве я выбирала себе родителей полных и чтобы их гены мне передались? Разве я выбирала мир, в котором полнота не в моде? Разве… – Лорин гнев иссяк, толком даже не разыгравшись. Она замерла на полуслове и поняла, что Алина права. Вдруг пришло понимание, что все это чистая правда. Да, она сама выбрала себе и мир, и родителей, и даже тело.

– А что, если я поняла, что такое гнев и что такое стыд, могу ли я сказать «хватит, довольно»? – спросила она.

Алина загадочно улыбнулась и сделала глоток чая.

– А ты как думаешь?

– Наверное, могу.

– Посмотри на меня, я ведь смогла. Я наигралась. «Весь мир театр, а мы в нем лишь актеры», – пропела она.

– Неужели все так просто?

– А тебе хочется, чтобы было сложно? Так получи и распишись. Результат будет достигаться с тяжким трудом, – развеселилась Алина.

И правда, получается, мы не ищем легких путей, – подумала Лора.

– Нашим душам скучно без тела, вот они и воплощаются. Им хочется поиграть, но поиграть со вкусом. Поэтому заранее пишется сценарий. Можно этот сценарий проиграть – и потом в экспромт.

– И твое нынешнее тело – это тоже экспромт?

– Ай да молодец, на лету схватываешь! – похвалила Алина. – Да, я создала себе именно эту оболочку, потому что хочу познать, каково это – быть такой вот пышечкой.

– Выходит, мы все сами создаем свое тело? – переспросила Лора.

– Ага, только одни делают это неосознанно, а другие осознают свои действия.

У Лоры голова пошла кругом. Это ведь какие перспективы открываются! Хочешь быть худышкой – пожалуйста, хочешь пышкой – да бери, не жалко.

– Но ведь до сих пор я все время хотела быть стройной. Почему я не могла создать себе такое тело?

– «Камень тяжелый подняться не дает, пески желтые на грудь легли, трава зелена ноги спутала», – процитировала Алина. – В каждой сказке есть свой урок. Освободишься от застарелых страхов, от стыда глупого, от угрызений совести, от зависти, гордыни да от ярости и сможешь творить и радоваться своему произведению искусства.

– Так говоришь, будто это так легко.

– А оно так и есть. Радикальное прощение может выпотрошить все твои шкафы от скелетов. Надо только взяться. Найди книжку Типпинга – и вперед! Лучше нее для прощения ничего не придумаешь.

… Прошло с тех пор немало лет… Да глупости, даже месяца не прошло. Лора систематически отработала свой список негативных эмоций, поблагодарила мсье Типпинга за его метод и взялась за свое тело. Она была уверена, что даже ДНК можно изменить, ведь это тоже всего лишь информация, пусть и генная.

Изменяю возможности человека

Крылья! У меня появились крылья за спиной! Нет, не настоящие, скорее невидимые. Мне хотелось порхать под потолком.

– Милые мои! Мне так хорошо стало!

– Вдохновение творит чудеса, – тихо пропела Дезире, робко улыбаясь.

– А у меня теперь просто мания величия какая-то развивается! Только не говорите, что это тоже нормально. Шизофрении я уже не боюсь, теперь планы у меня наполеоновские!

Феечки улыбались и смотрели на меня с ожиданием.

– И что будем делать? – весело спросила Булочка.

– Себя в порядок привели, теперь будем человеков переделывать, – захихикала я.

– И что бы ты хотела переделать?

– Есть одна идея, правда, не знаю…

– Чего ты там еще не знаешь? Выпускай свою манию величия, повеселимся!

Что-то мне еще мешало.

– А ты обращала внимание на то, что сказки – они не простые, они самосбывающиеся. Так что давай напишем сказку, и все правда изменится.

– Нет, так мне еще сложнее будет. Страшновато быть создателем новых реальностей, страшно быть богом.

– А зачем богом, можно и богиней! – вставила наша божественная Прелесть.

– Нет, если страшно, надо по-другому, – вмешалась Дезире. – Ты представь себе, что ты ребенок и это все игра или фантазия.

– Это идея! – воспряла я духом. – Внимание, рождается новая сказка!

Сказка девятая

Пробуждение фагоцитов

– Дорогие мои однополчане! Многоуважаемые фагоциты, фагоцитихи, фагоцитищи и фагоцитики! – Голос гремел над толпой, и в нем чувствовалась сила лидера. – Дорогие мои пожиратели клеток! Вот уже больше десяти лет мы все в ужасной ситуации. В те давние времена, которые многие из вас и не застали, наш великий босс решила, что она может просто так взять и уничтожить питание для миллионов из нас. Тогда они растворились в соляном растворе и были удалены.

– Мамочка, это поэтому нам нельзя трогать ни жиринки? – спросила маленькая фагоцитинка с бантиком на макушке.

– Тише, милая, тише. Да, моя родная, поэтому, – подтвердила фагоцитиха немалого размера, находящаяся рядом.

Митинг тем временем продолжался.

– Это были суровые времена! Нам запретили не только жировые клетки, но и из-за вечных диет не оставалось ничего лишнего. Мы голодали до тех пор, пока один из нас не решился на отчаянный шаг – впал в летаргический сон. Нас становилось все меньше и меньше, и, как назло, даже ни одной болезни за все время не было. Нам не давали даже слизи…

По толпе пронесся тяжелый вздох.

– Но услышьте радостную весть, родные мои! Наша милая хозяйка образумилась! На нее снизошло озарение, и она… – оратор замер, чтобы повысить напряжение.

– Она… Вы в это не поверите! Она сегодня дала приказ на удаление не только жировых клеток, но и всяческих шлаков, прикрепленных к ним, а также закупоренных в них.

Последние слова утонули в ликовании.

– Папа, папа! А можно, я сразу вот здесь и сейчас откушу кусочек от этой вот жирненькой клетки? – спросил фагоцитик в шортиках, дергая мегафагоцит за рубашку.

– Подожди-ка секундочку еще, – сказал тот. А в чем загвоздка? – выкрикнул он так громко, что его услышал оратор.

Толпа затихла, зашуршала. И тут и там высказывались сомнения.

– Да, – громко ответил лидер. – Есть один пунктик. Хозяйка оставляет за собой право решать, какие именно районы расчищать первыми.

– Что за бред? – возмутилась худощавая фагоцитиха. – Да что она о себе возомнила? Откуда ей знать, где начинать?

– Однополчане! Не будем сетовать о том, чего у нас нет. Давайте лучше радоваться тому, что мы получили! Босс у нас мудрая, она не посылает нас сразу на все фронты. Зато нам отдали бедра и ноги! Вы хоть представляете себе, какой это ареал? В связи с этим объявляется всенародное гуляние и бесплатный фуршет!

Все вокруг затанцевали, митинг превратился в праздник. Сначала выпили все испорченные жидкости и закусили поломанными и старыми клетками. Затем двинулись гурьбой в ноги и бедра. Была мысль взяться сначала за колени и потом пойти выше, но потом все фагоциты разбились на гарнизоны и разлетелись по всей дозволенной территории. Всюду слышались чавканье и треск. Затем маленькие фагоцитики пробрались в подкожный регион.

– Ура! Здесь целлюлита на всех хватит! – И вниз полетели огрызки, которые поднимали фагоциты постарше, проглатывали целиком и от этого раздувались как воздушные шарики. Нет, это скорее похоже было на то, как стеклодув раздувает горячую массу. В какой-то момент шары поднимались вверх, там их толкали вниз, и они разлетались на тысячи радужных осколков, которые как капельки впитывались в поверхность, а та начинала сильнее пульсировать.

А остальные фагоциты продолжали уже неторопливо. Эйфория сменилась старательностью. Крупные мегафагоциты выстроились рядами и прочищали слой за слоем, за ними бежали мелкие фагоцитики и подчищали то, что не заметили большие. Стеклянные шары переливались, как мыльные пузыри, и то тут, то там раздавался веселый звон.

Хозяйка спала крепким сном и видела во сне, что она становится легкой и порхает, как бабочка, над цветочным лугом. А фагоциты, напевая песенки, продолжали чистку. Скоро, совсем скоро ножки хозяйки, да и ягодицы тоже, будут подтянутыми и упругими. Теперь, когда жировых тканей остался минимум, мышечные ткани получили возможность для роста. Так что через каких-то два месяца хозяйка скажет своему отражению: «У-у-х, какая ты красавица!»

Продолжаем путешествие внутрь

– Попахивает революцией! – потирая руки, прокомментировала Сильняшка.

– Еще как! – улыбнулась я.

– Ах, как мне все это нравится! – всплеснула пухлыми ручками Булочка. – Надо срочно напечь печенюшек и заварить чаю.

– Вечно ты со своим чаем! – возмутилась я. – От печенья толстеют! Как ты вообще можешь делать мне такие предложения? Безобразие!

Пышная феечка посмотрела на меня удивлено.

– Ты чего? Тебе не нравятся мои печеньки?

– Нет, что ты! – попыталась я спасти ситуацию.

– А кроме революции, тут еще и осуждение в воздухе витает, – ринулась Сильняшка защищать подругу.

– Осуждение? Вы что? – опешила я.

– А как это еще назвать? Ну, любит наша Булочка пить чай со сладким. Ну и что? Она не ты, а ты не она. У каждого свои радости.

Вот так всегда, не думаешь себе ничего, а бац – и конфликт создаешь.

– Милые мои, да я не осуждаю Булочку, честно-честно! – решила я защитить свою честь.

– А я и не обижаюсь! – улыбнулась Булочка.

– Вот и прекрасно!

– Революция, что ли, отменяется? – удивилась Сильняшка.

И правда, что-то мое настроение боевое куда-то улетучилось.

– Не расстраивайся, – утешила меня грустная Дезире. – Все всегда случается к лучшему! Хочешь, я для тебя сказочку сочиню, хочешь?

Что за вопрос, еще как хочу!

Сказка десятая

Все ответы можно найти в себе

Эта фраза из последнего фильма почему-то запомнилась Яне и теперь, как назойливый хит, крутилась в голове. Когда Яне это изрядно поднадоело, она вышла погулять в парк. На улице уже который день шел дождь, трава чавкала под ногами, а дорожки превратились в лужи. Куда она шла? А просто так, без какой-либо цели… Вот бывает так, что можно просто наслаждаться процессом.

Беседка. Не может быть! Ее там раньше не было… Или была? А впрочем, она очень кстати. Может быть, здесь под шум дождя она сможет, наконец, найти те самые ответы в себе. Какой сюрприз! В центре на столике сидела, свернувшись клубочком, черная кошка. Да не простая, а волшебная – Яна сразу узнала ее по цепочке золотой на шее.

– А почему ты не под дубом? – спросила она.

– В такую погоду? – удивилась кошка. – Ветчину ты не принесла, насколько я понимаю.

– Нет, прости. Я не ожидала тебя здесь встретить. Мне просто хотелось побыть наедине с самой собой.

– Мне что, уйти? – ухмыльнулась она своей кошачьей улыбкой.

– Нет, что ты! Думаю, ты мне даже можешь помочь. «Все ответы можно найти в себе», – процитировала девушка.

– Да, надо только вопрос правильно сформулировать.

А вот с этим у нее, похоже, проблемы. Неужели прямо вот так взять и спросить: «Почему я не стройная?» Сразу просыпается внутренний критик: мол, надо меньше жрать. Так ведь она вроде и не ест так много. Да и знает она некоторых особ, которые едят намного больше, а тощие при этом, как топ-модели.

– Мурлыка, а Мурлыка, помоги, а? Как правильно спросить, чтобы тот ответ найти, который маячит где-то на заднем фоне?

– Ты про вес, что ли? – спросила кошка и подсела к Яне ближе.

– Ага, – уныло кивнула та. – Бьюсь с ним, бьюсь, а результаты все не те.

– А ты закон противодействия помнишь?

– Ты имеешь в виду, что чем больше действия, тем больше сопротивления будет?

– Умница, запомнила. Твои потуги – это не исключение. Ты столько сил тратишь на размышления, как этого добиться, на новые планы и изменения в питании, ни о чем больше думать не можешь. Ну как тут вселенной дать тебе желанное?

Права Мурка, ох как права.

– Но мне что, руки сложить и ждать, пока я не растолстею до неимоверных объемов?

– Хочешь, так жди, кто не дает? Чего ожидаешь, то и получишь.

– Но я боюсь потолстеть, понимаешь?! – вырвалось у Яны.

– Вот с этого и надо начинать. Почему боишься?

– Не хочу быть толстой, не хочу быть непривлекательной.

– А разве одно исключает другое?

– Нет, я хочу быть стройной и привлекательной.

– Но ты ведь и сейчас уже стройная.

– Да, но как быть со складочками на животе и с этими обширными бедрами?

– Любить и лелеять, моя родная. Важно научиться принимать себя такой, какая ты есть. Со всеми своими складочками и отложениями. Кстати, на бедрах скапливаются как раз таки детские обиды, не хочешь за них взяться?

Да, надо бы проработать. Только сначала их ведь еще и вспомнить все надо. А это ой-ой-ой как больно, и не хочется лезть туда, ой, как не хочется.

– Можно к вопросу-то вернуться? Как его сформулировать правильно?

– А чем тебе не нравится данная постановка?

– Ну, там ответы не те всплывают.

– Эге, милая, это голос разума. А ты к душе прислушайся.

Хорошо, попробуем еще раз. «Почему я не стройная?» Сначала она опять услышала ехидный голосок, мол, а что ты для этого делаешь, ась? И вообще, кто ты такая, чтобы быть стройной? Тебе на роду написано быть такой, все женщины в твоей семье полные. Однако голос стал медленно стихать и вскоре совсем умолк. Последовала тишина, какое-то безбрежное молчание. И вот в нем-то как раз девушка и расслышала: «Потому что ты считаешь себя недостойной».

М-да, вот как, оказывается, все просто. Будет чувствовать, что достойна быть стройной, то и тело подчинится указу. А нет, так увольте, радуйтесь тому, что есть. Но как сделать так, чтобы она почувствовала себя достойной? Это ведь оценку свою надо поднять, и полюбить себя, и баловать себя, и много еще чего.

– Ну почему всегда все вот так непросто? – взмолилась Яна. Кошка, однако, уже крепко спала, и ей не было дела до барабанной дроби дождя по крыше беседки.

Яна погладила кошку на прощание и пошла домой. Спасибо тебе, Мурка, за помощь! Девушка шлепала по лужам и строила планы, как будет себя баловать и любить.

Прощаю себе свой лишний вес

– Хорошая у этой Яны кошка. Мне бы такую, – тихо позавидовала я.

– А кто тебе мешает? Иди и подкармливай ее, она и тебе расскажет про все тонкости твоей души, – удивилась Дезире.

– Что за глупости? У нас в парке ближайшем даже беседки нет, – возмутилась я.

– Никакие не глупости! И беседка тут ни при чем. Ты можешь просто закрыть глаза и побыть Яной.

– Ты имеешь в виду, что мне надо пофантазировать, и я попаду туда, в беседку к кошке? – не унималась я.

Прелесть отпорхнула под потолок, ее место заняла Булочка.

– Конечно! – улыбнулась она своей самой обворожительной улыбкой.

– Булочка, послушай, а почему ты такая красивая? Вот в толк не возьму, ты же такая вся пухленькая, а радостная всегда просто невероятно!

– А что мне грустить? – Театрально всплеснув ручками в воздухе, она присела на край стола.

– Неужели тебе никогда не хотелось быть стройненькой, как Прелесть?

Булочка посмотрела на меня снисходительно.

– Не-а, никогда! Я себе всегда такой нравилась, какая есть! Только наслышана я, что есть такие особи, которые стыдятся своего внешнего вида.

– Ага, есть, – потупила я взгляд. – И что им делать?

– Как что? Прощать! Прощать свой лишний вес!

– Булочка, а как это делать?

– Учись, пока я жива! – захохотала она.

Сказка одиннадцатая

Прости себе свой вес

Вы когда-нибудь слышали о том, что чем больше вы чего-нибудь хотите, тем труднее этого добиться? Нет? Не может такого быть, говорите? А давайте я вам про это расскажу!

Итак, мы все создаем свой мир двумя методами: сопротивляемся тому, чего не хотим, и тянемся к тому, чего у нас нет. Во-первых, мы осуждаем других, что это плохо, и это неправильно, и то не так, но таким образом направляем свое внимание на то, что нам не нравится. А куда внимание, туда и энергия. А во-вторых, мы постоянно чего-то хотим, чего у нас нет. Опять-таки вся сила направлена не туда. Только если отпустить это желание, то можно стать свободным.

Отпустить – значит простить себе это. Простить свое желание сбросить вес. Принять. Да, это есть во мне (или было), да, это дано мне, чтобы я что-то поняла, но такова жизнь, и она все равно прекрасна. И что феноменально – желание сбросить вес либо ослабеет, либо пропадет совсем.

А затем возьмемся за желание быть худенькой. За желание иметь то, чего у меня нет. Куда энергия при этом течет? Правильно, не в ту сторону. Усиливаем тот факт, что этого не имеем. Радуйтесь тому, что есть, благодарите тело за все, что оно делает, и не желайте того, чего у вас нет.

Разобрались с собой? Отлично! Перейдем к внешнему миру. Можно простить маме то, что она такие гены по наследству передала. Раз дала, значит, так надо было. Значит, я сама себе маму такую выбрала, чтобы что-то понять. Заодно можно общество простить и окружение свое, что время полных женщин прошло и быть полной считается не модным. Повсюду в рекламе только худышки. Раз выбрала именно это время для инкарнации, значит, так было надо. Как иначе научиться любить себя? Нет, не прекрасную и совершенную. А именно не такую как все. То-то…

Ой, совсем забыла! Как у вас насчет осуждения? Иногда у меня бывает такое возмущение насчет складок и жировых отложений у других. Ну, как же можно себя так запускать? Возмущаюсь я молча, про себя, тихонько, но свою энергию посылаю опять не в том направлении. То же самое и с завистью. Завидую. Да, признаюсь честно, стараюсь сдерживаться, как могу, но все равно завидую! Ох, эти стройненькие ножки и подтянутые попки…

Надо еще сказать, что я всегда завидовала хрупким женщинам. Мне всегда казалось, что они выглядят, как маленькие Дюймовочки. И при этом мне абсолютно ясно, что даже если я со своим ростом буду весить очень мало, я никогда не буду выглядеть как Дюймовочка. А что прячется за всем этим? Если я буду маленькая и хрупкая, меня будут больше любить, будут больше помогать. Вот какое недоразумение получается.

И в конце я советую простить еще один пунктик. Если была потребность иметь защитную оболочку, то ее себе «нажирают». Да, эти пухлые коленочки и эти крепкие бедра, все это было необходимо, чтобы чувствовать себя защищенной и чтобы в душе было уютно. У меня ранимая душа, которая хотела спрятаться. А теперь ей можно выйти, я больше не ожидаю подлостей от моего мира.

И всех, кому неясно, как правильно прощать, отправляю к мсье Типпингу. Есть такая классная методика «Радикальное прощение» – милости просим. Приятного всем прощения!

Феечки, а ну в очередь!

– Ух ты, как это мощно! Булочка, милая, спасибо тебе огромное! Оказывается, я о тебе много еще не знаю.

– Хочешь чаю? Я тебе с удовольствием все расскажу!

– Чай – да, но только без сахара и сладостей! – твердо заявила Сильняшка.

– А чего это ты за нее отвечаешь? – возмутилась Булочка и уперла ручки в бока.

– Знаете, феюшки милые мои, я бы со всеми вами хотела поближе познакомиться. Только давайте по очереди, ладно? – попыталась я примирить свой зверинец.

Сильняшка ничего не ответила, а я достала морковку и паприку красную, почистила, порезала и на тарелочке все красиво разложила. Потом налила себе еще любимого чаю и села за стол.

– Ну, Булочка, рассказывай, кто ты такая, – пошутила я.

– Что тебя конкретно интересует? – спросила она в ответ.

– В целом все, что связано с твоей внешностью. Почему ты пухленькая и все-таки привлекательная? Как мне этого тоже добиться?

– Не все так просто, красавица. Давай я тебе как сказочнице про себя сказку расскажу.

– Давай, – обрадовалась я. – Люблю сказки! Жуть как люблю! И настроение поднимают, и вывихи мозгов вправляют, да и мудрости добавляют.

– Сказка ложь, да в ней намек, красным девицам урок!

И рассказала мне Булочка свою историю.

Сказка двенадцатая

Фея Булочка

Жила-была феечка, великолепная просто феечка. Пышненькая, пухленькая, румяная, как свежая выпечка, и звали ее также уютно и вкусно – Булочка. Феюшка была радостной, любила уют и тепло и порхала от цветка к цветку, не задумываясь особо над жизнью. А чего грустить? Все прекрасно, мир дружелюбный, все Булочку любили. Чего еще надо?

Но вот однажды прилетела на тот луг злая ведьма, и захотелось ей напакостить немного. Увидела она Булочку и задумала дело нехорошее. Присела она на травку и заохала как могла громко.

– Ох! Ах! Охо-хох!

Булочка завидела гостью на своем лугу и полетела ее встречать.

– Что у вас случилось? В чем дело? Почему вы так охаете? – вежливо спросила она.

– А чего радоваться? Дел невпроворот, все тело ноет, жить не хочется! – стала жаловаться ведьма.

Булочка была юной феей и не разглядела ведьмину сущность, приняла ее за странницу уставшую.

– А вы присядьте, отдохните! – предложила Булочка, протягивая гостье чашку чая.

Ведьма чай выпила, печенье все съела, а все продолжает свои жалобы на бедную фею изливать. Булочка ведь добрейшая душа, хочется ей помочь хоть чем-то.

– Может, я могу вам помочь с делами вашими?

– Не знаю, справишься ли. Печенье-то у тебя сухое да черствое. Я из вежливости съела, но, судя по всему, ты хозяйка не так чтобы очень.

Наша Булочка ошарашенно смотрела на гостью и только хлопала глазками. До сих пор ее кулинарные деяния еще никто не критиковал. Хотела она было обидеться, да жалко ей стало старушку.

– А вы не судите строго. Чем могу помочь?

– Ну, раз так спрашиваешь, то мне надо бы на болоте мошек наловить. Вот тебе банка, вот сачок, лети и лови, – почти приказала ведьма.

Мошек ловить? Ужас какой! На болоте сыро и слякотно, лететь туда Булочке совсем не хотелось, да что поделаешь?

К вечеру она вернулась уставшая, но довольная: полная банка мошек. Она выбирала самых крупных, самых особенных.

– И чего это ты тут наловила? – недовольно возмутилась ведьма.

– А что? Что не так?

Не так было все. Угодить ведьме оказалось совсем непросто, а если быть точным, то совсем не удавалось. Наша веселая Булочка с каждым днем становилась все более усталой и (какой кошмар!) стала даже временами злобной. Но вот отказать старушке никак не могла, все задания да поручения выполняла, какими бы они ни были противными.

Какое-то время спустя мимо пролетала еще одна фея, была она постарше и помудрее нашей Булочки, но дружили они на равных. И что она увидела? Измотанная Булочка тайком от всех поедала печенье.

– Булочка, привет! – воскликнула мудрая фея.

– Ой, привет, Мудра, – встрепенулась Булочка, поспешно пряча печеньки за спиной.

– А что моя подружка даже не угостит меня? – пошутила Мудра.

– Нет, что ты, конечно же, угощу! Подожди, я свеженьких наколдую…

Булочка колдовала с упоением, но все-таки была заметна усталость.

– С каких это ты пор прячешься во время чаепития?

– Ну, мне же нельзя сладкое, – опустив глаза, начала было объяснять Булочка.

– С чего это вдруг?

– От сладкого толстеют, а я и так уже полная. Мудра внимательно осмотрела Булочку.

– Очень полная! Полная радости и веселья. Была, по крайней мере. Что-то ты грустная какая-то. И откуда такие мысли?

– В лада сказала, что я толстая и неуклюжая.

– Влада? Кто это? Мы знакомы?

– Нет, она недавно у нас поселилась.

– А почему ты ее слушаешь? Скажи-ка мне, родная: неужели ты себя некрасивой считаешь?

Губы у Булочки вздрогнули, и она, не выдержав, расплакалась.

– Ну-ну, разве стоит сырость разводить из-за какой-то старой глупой ведьмы? – попыталась успокоить ее Мудра.

– Ведьмы? Ты что? Она не ведьма, она путница.

– Путница? А почему она не в пути? Да ты сама присмотрись! – Мудра протянула Булочке лупу.

– Ой, и правда ведьма! – испугалась Булочка, разглядев внутреннюю сущность своей гостьи.

– Всякое бывает. А теперь посмотри на себя в зеркало, – предложила Мудра и подвела свою подружку к озерцу.

Булочка так и ахнула. На нее смотрело одутловатое личико с кругами под глазами. Куда подевались пышные формы? Все круглое и бесформенное.

– Мудрочка, что же я натворила?

– Все поправимо!

– Да, надо срочно на диету садиться.

– Диету? – Глаза у Мудры округлись. – А тебя сильно зацепило! Во-первых, перестань прислуживать этой ведьме. Во-вторых, чаще делай то, что тебе нравится, и все наладится!

Булочка все еще в ужасе смотрела на свое отражение.

– Нет, ничего не выйдет. Надо летать больше, гимнастику делать и питание изменить…

– Милая, замри, пожалуйста. Что ты видишь?

– Жирную, толстую и ужасно некрасивую фею.

– А я вижу очень даже миловидную феечку с самыми пышными формами. Ты только посмотри на эти щечки! А эти ручки пухленькие с ямочками на том месте, где у других косточки проступают. Прелесть просто! Да ты вся такая кругленькая и аппетитная, зачем тебе худеть!

Пышечка еще раз вгляделась. Мда, правда, не все так страшно. Чудесная такая феечка, пухленькая, как ангелочек. Она поправила платьице, распрямила крылышки и задорно подмигнула.

– Ой, Мудра, ну что бы я без тебя делала?

– С ума бы сошла! – улыбнулась подруга. – Ой, совсем забыла! Смотри, что я принесла с собой!

Шоколадный торт оказался невообразимо вкусным, и чаепитие удалось на славу. Булочка больше никогда не слушала ни путников, ни путниц. Радовалась жизни и жила себе спокойно.

Продолжаем знакомство

Сильняшка задумчиво посматривала из окна.

– Похоже, я созрела, – пробормотала наконец она.

– Для чего? – спросила я.

– Для сказки. Слушайте и внимайте, – шутливо начала она свой рассказ.

Сказка тринадцатая

Фея Сильняшка

Вы думаете, сильными рождаются? Нет, сильными становятся. Мы специально (хотя и неосознанно) выбираем себе ту сферу, которая нас лучше всего закалит. Одни ищут себе попроще и полегче, другие лезут в самое пекло.

Так вот: я сильная. Очень сильная! И бедра мои об этом говорят всем, кто не умеет читать мысли. Они широкие, крепкие и сильные. Походка у меня в связи с этим далеко не плавная, скорее резкая. Что? Феи не ходят, а летают? Ну, тогда полет у меня резкий. Нет ни плавности, ни женственности. Решимость и сила, вот что излучает мой внешний вид.

Если бы я была особой не женского пола, а мужского, то крепкими на вид у меня были бы не бедра. Нет, и так бывает. Но чаще сильные мужчины – это сильно развитая грудная клетка. Волевые такие, знаете? Но раз я феюшка, то у меня бедра крепкие.

А хотите, секрет расскажу? Тайну великую? Почему мы такие сильные? Правда хотите? Тогда скажу, но только вам: потому что боимся быть слабыми. Боимся боли. Боимся разочарования. И поэтому мы такие, что никому себя обидеть не дадим. Никому даже на ум не придет попытаться нас задеть чем-нибудь. Как двинем бедром – мало не покажется!

Но это еще не все. Далеко не все. Главная моя черта – это желание все контролировать. Все должно быть так, как я этого хочу, или совсем никак. Только я знаю, как правильно делать и как должно быть. Только я! И я впадаю в ярость, когда что-то идет не по-моему. Мне всегда очень хочется контролировать процесс. Быть в курсе всех дел, чтобы, если что, сразу вмешаться и направить все и всех на путь истинный.

Когда я об этом говорю, это звучит так подло и низко. Но когда я живу этим, то это приносит удовольствие. Мне доставляет огромное удовольствие, когда запланированное отлично складывается в пазл повседневности. А планы строить я просто обожаю. И желательно, чтобы их было много, и все с массой подробностей. И упаси господи того, кто будет рядом, если хотя бы мельчайшая деталь не сойдется.

Да, ярость. Про нее я уже говорила. Причем это такая странная ярость… Снаружи я вся такая белая и пушистая. А вот внутри просто вулкан, который вот-вот взорвется. Спасайся кто может! Я не кричу постоянно, не ругаюсь. Нет, я многое терплю. Терплю-терплю, а потом…

Хотя даже не так. Я не терплю. Я просто не осознаю, что мне это не по душе. Или осознаю, но мне кажется, что это мелочь и не стоит по этому поводу кипятиться. Одна капля и еще одна, и бац – бочка полная, трещит по швам, и кому-то достается ушат ледяной воды.

Вот такие мы, сильные люди. Любим советовать, руководить, быть наставниками, а внутри остаемся незрелыми и ранимыми.

Неужели это тоже фея?

Сказать, что я была в шоке, – это не сказать ничего.

– Не думала я, что феи и такие бывают. Я думала, что вы все такие радостные и если что и делаете, так порхаете с цветка на цветок.

– Феи тоже люди, – грустно пошутила Дезире.

– Принимаешь эстафету? – спросила я.

– Ага, принимаю.

Сказка четырнадцатая

Фея Дезире

Жила-была на белом свете одна фея. Была она не как все феи. Большие глаза, полные печали и грусти, ручки, как плети, свисают вдоль дрябленького тельца. Крылышки – да и те какие-то не упругие, как пожухлый цветок. Грустная такая фея, депрессивная.

Фею эту все в лесу знали, и кто жалел, кто пытался помочь, а кто просто обходил стороной. Кому хочется заразиться депрессией? А были и такие жители леса, которые говорили, что феюшка эта специально на себя наговаривает чушь, чтобы ее убедили в противоположном.

Конечно, это было не так. Дезире – а звали фею именно так – правда не верила в то, что она может быть красива или даже прелестна. Кто угодно, но не она. Бывают красавицы, а бывают и уродины, что же тут поделаешь? И когда ей делали комплимент, она искала неискренность в голосе. Мол, сказали, чтобы подбодрить, или же им надо чего-нибудь, нектара цветочного или росы утренней. Дезире в глубине души считала себя неудачницей. Она часто не знала, что делать со своей жизнью. Нередко считала себя плохой феей. И верила, что если только вот получится стать подтянутой и энергичной, то станет она счастливой. А до этого – ни-ни.

А еще Дезире была мастером диссоциации. Мастером, вы спросите, чего? А вот чего! Люди делятся на две категории: «Если тебе больно – стань сильнее» и «Если тебе больно – уйди». Феи тоже делятся на эти категории. И Дезире явно не хотела становиться сильнее. На это просто не было сил. Она уходила. Уходила в себя. Замыкалась, но при этом как-то отстранялась от себя, от своих чувств, от своего маленького тела.

«Я не здесь, поэтому мне нельзя сделать больно». Вот такой девиз. Физически-то она была на месте, но свое ранимое нутро закрывала на сто замков. А нутро было просто вах какое ранимое! Она могла обидеться на что угодно. Никто в сказочном лесу не хочет обижать. Просто Дезире искала себе такие ситуации, где можно было получить сполна. То с ворчливой вороной разговорится, то с кикиморой.

И та и другая могли ляпнуть что-нибудь эдакое, нелицеприятное. Дезире обижалась, замыкала еще сильнее свою душу на сто замков и в следующий раз не реагировала даже на настоящие подковырки. В итоге она частенько сама не знала, чего хочет. «Меня здесь нет». А кого нет, того и не обидят. Все верно, правда, в связи с тем, что Дезире сама не знала, что чувствует, и подавляла все эмоции, то и делала она частенько совсем не то, чего ей хотелось бы. Поддавалась чужим желаниям. Чуждым и непонятным ее душе…

Грустная, в общем, получается история…

Бывает и так

Мда, грустная история. Правда, по-настоящему погрустить нам не дала Прелесть.

– Раз уж вы все тут сказки сочиняете про себя, я тоже не хуже.

– Никто этого и не утверждал, – возмутилась Сильняшка.

– Тогда устраивайтесь поудобнее и слушайте.

Сказка пятнадцатая

Превращение в бабочку

Недавно я поняла, что многие люди думают, что превратиться в бабочку – это очень просто. Сначала ешь без перерыва, потом кокон вокруг себя обматываешь, спишь себе там спокойно, просыпаешься – и бац – ты бабочка-красавица. Бред сивой кобылы! – скажу я вам.

Во-первых, сам процесс поедания не так уж и приятен. Есть – нет, простите, жрать! – хочется постоянно: только что сгрызла лист, набила живот, и опять уже желудок урчит. Для меня это было мучительно. Листья ведь не все подходят, надо подбирать те, от которых гусеницы превращаются в бабочек. Если бы я была капустницей, дело было бы, наверное, проще, целый вилок капусты в твоем распоряжении. А тут один листик съешь – и ползи по ветке наверх, ищи другой.

Как же я была рада, когда, наконец, почувствовала, что наелась. Боже, какое это чувство великолепное! Сытость, наконец-то сытость! Только я рано обрадовалась, потому что меня сразу начало клонить в сон. А я гусеница умная, знаю, что нельзя спать просто так, я ведь не птичий корм, я будущая бабочка. В общем, отдохнуть у меня не получилось, и я сплела себе кокон. Про это подробностей, пардон, не будет. Слишком уж тема сложная. Что, не понимаете? A ниточки откуда у нас, гусениц, появляются? То-то.

Когда погас последний лучик света и вокруг меня сомкнулась полная тьма, я облегченно вздохнула и, наконец, спокойно уснула. Но спать пришлось недолго. Меня крючило от боли, выворачивало наизнанку, и не кричала я только потому, что гусеницы этого не умеют делать. Хотя в тот момент я, наверное, была уже полубабочкой. Одна, в изоляции от мира, никто тебе не может помочь, ты сама должна справиться. Терпи, казак, атаманом будешь!

Мне очень сложно сказать, что было более изнурительным: обжираться листьями, строить кокон, превращаться или вылезать из кокона. А вы думали, это раз – и выпорхнула? Первые движения – это жуть. Не хочется двигаться, хочется еще чуть-чуть поспать, но ты понимаешь, что кокон тебе уже маленький и пора на свободу. Страшно. Да какое там страшно. Паника. Абсолютная паника. Смогу ли? А что там снаружи? Может, уже зима? И каково это – летать? Что скажут другие? Страх перед новым – один из самых распространенных.

Но крылья… Крылья хотят распрямиться, хотят полета свободного. И ты чувствуешь, как они наполняются силой, как выталкивают тебя наружу. И ты не можешь иначе, не можешь оставаться внутри этого пусть и уютного, но уже маленького для тебя мирка. Регулярно впадаешь при этом в отключку. Нет, не засыпаешь, просто отключаешься от усталости. Понимаешь, что тебя временно не было, только когда очнешься. Это борьба с собой.

«Не хочу больше, это больно!» – пищит один голосок внутри тебя.

«Надо. Так надо. Потерпи еще немного», – уговаривает другой.

«У тебя все получится!» – подбадривает третий.

И ты борешься, временами опускаешь руки, но потом, набравшись сил, опять продолжаешь трансформацию. Процесс начался, и его не остановишь. Ты понимаешь, что никогда уже не будешь глупой гусеницей, думающей только о вкусных листьях на завтрак, обед и ужин. Ты уже мечтаешь о цветочном нектаре, об искусстве порхания и о других наслаждениях. И вот это очень тревожно. Осознание, что назад пути нет. И помощи не будет, а если кто-то и вздумает тебе помочь и взломает твой кокон, летать ты никогда не научишься. Крылья будут недостаточно сильными.

Но, как и все мучения, и это когда-нибудь кончается. Свет, ослепительный свет затуманивает рассудок. Вдох-выдох, вдох-выдох – и первый взмах крыльев. Сначала осторожно, чтобы почувствовать их, затем сильнее и быстрее. И вот я полетела… Невероятное чувство! Первый полет описать невозможно. Мир внизу, а ты здесь в воздухе, голова идет кругом, хочется петь и плясать, что мы, кстати, и делаем. Нет, бабочки не просто порхают, они танцуют, вы присмотритесь.

Зачем я это все рассказываю? Нет, мне не нужно ваше сочувствие и ваша жалость. У каждого свой путь, каждый его выбирает сам. Я заметила одну невероятную вещь: я прошла процесс трансформации, из гусеницы стала бабочкой, но у меня в чем-то осталось мышление гусеницы. Идет девочка мимо, а мне хочется под лист спрятаться, чтобы она меня не видела, такую страшную. А она восхищенно таращит глаза и, не веря им, протягивает ручонку мне навстречу.

– Мама, смотри какая красивая! – шепчет она.

Я красивая? Ой, правда, я ведь уже бабочка. Взмах крыльев – и вперед, к новым цветам. Да, я забываю, что я не противная гусеница, на которую многие смотрят с брезгливостью. Я бабочка, и моя судьба – летать, восхищать и радоваться. И если нет рядом людей, которые как завороженные следят за моим полетом, мне приходится напоминать об этом себе самой. Я бабочка, и я прекрасна, великолепна и чудесна. Это стоило того, мой труд не пропал зря.

Желаю всем вам удачи в вашем процессе трансформации! Помните, рожденный летать – ползать будет только какое-то время. А потом с ним обязательно произойдет что-нибудь другое!

Горилла выходила из-за Нила

– Девочки! Милые! Вы даже не представляете себе, какой мне сегодня странный сон приснился! – взбудоражено протараторила я, входя на кухню.

– Ой, расскажи, расскажи! – наперебой затребовали они.

– Даже не знаю, с чего начать. Приснилась мне горилла. Да такая странная! Во-первых, мультяшная какая-то, ну не настоящая, что ли. Во-вторых, в каждой лапе по чемодану или сумке, на спине рюкзак или вещмешок какой-то, в зубах узел непонятный держит. Но и это еще не все: у нее на животе и вокруг попы подушки привязаны были веревками. Жуть какая-то комичная.

Феечки призадумались, и первой ожила Сильняшка:

– Мне кажется, это неспроста.

– Да, разве сны снятся просто так? – подтвердила Прелесть.

– А я думаю, я знаю, к чему это, – тихо добавила Булочка.

Мы все уставились на нашу пышечку с немым вопросом в глазах.

– Это твое тело с тобой пытается поговорить. Тело? Вот уж сюрприз! В прошлый раз мы ведь напрямую общались, чего ж теперь обезьянничать?

– Булочка, ты уж извини, но я не понимаю, – призналась я.

– А я тебе объясню, – со слезами на глазах сказала она. – Только можно я сказкой? Ведь в этой горилле я себя увидела, понимаешь?

– Давай сказку, мы все слушаем!

Сказка шестнадцатая

Знакомьтесь: горилла!

Знаете, работа у меня очень интересная, скучно не бывает. Ко мне приходят не только люди, но и сказочные персонажи. И в этот раз я была вновь приятно удивлена, когда дверь открылась и вошла горилла. Но настолько несуразная, что я не смогла сдержать улыбку.

Горилла, как и полагается, была большой, в каждой лапе держала либо чемодан, либо сумку. Поэтому передвигалась она очень медленно, путаясь лапами в своем потрепанном багаже. В зубах держала какой-то грязный узел с вещами. Да и это еще не все: на животе и на бедрах привязаны пышные подушки. Животное кое-как справилось с дверью и застыло на пороге.

– Проходите, проходите! Присаживайтесь, устраивайтесь поудобнее, – предложила я.

Это, однако, было почти невозможным. Даже в самом большом кресле горилле мешали подушки на боках, чемоданы и сумки падали, горилла их спешно поднимала и прижимала лапами к себе или пододвигала к креслу. В конце концов она все-таки успокоилась и вновь замерла.

– Что вас привело ко мне? Чем могу помочь?

– М-м-м, – промямлила горилла, продолжая сжимать зубами грязный узел.

– Разрешите вам помочь? – предложила я и, освободив узел из зубов, положила его на пол возле гориллы. Она тут же положила на него сверху лапу.

– Сама не знаю, зачем пришла, – пробасила горилла. – Жить мне тяжко, все тащу на себе, тащу, устаю ужасно. А что делать дальше, не знаю.

– Давайте-ка сначала разберемся, что это у вас за барахло с собой? – спросила я.

– Это не барахло! – злобно ответила она. – Это нужные вещи!

– Простите, я не хотела вас обидеть. Давайте-ка разберемся. Покажите, что там.

– Не знаю. А вы не захотите у меня это забрать?

– Зачем мне ваши вещи? Захотите, сами с ними расстанетесь. А нет, так таскайте за собой, в чем вопрос?

Горилла нерешительно осмотрела свой багаж и первым делом развязала узел. В нем лежала одежда самых разных размеров и фасонов. Мы стали перебирать вещи и обнаружили одежду с пятнами, дырками и в просто-таки непригодном состоянии.

– Зачем вы это таскаете с собой?

– Правильно, в следующий раз дома в шкафу оставлю, – согласилась она.

– Да нет же! Зачем это вам вообще? Ведь вы такая прелестная особа. Неужели вы будете такое носить?

Горилла покраснела и, немного поразмыслив, сказала:

– Но эти вещи для меня так много значат! Вот эту кофточку мне сын подарил. А эти брюки я очень удачно сторговала во время путешествия. А в этом платье я замуж выходила! Вы не смотрите, что его на подоле моль проела и все кружавчики порвались. Так-то оно очень даже красивое было! Памятные вещички, в общем.

– Вот и оставьте себе память, а от вещей избавьтесь. Вы ведь были счастливы от того, что сын о вас подумал, правильно? И от удачной покупки тоже было хорошо, правда? Оставьте себе эмоции, а это выбросьте.

Лапы медленно перебирали вещи, и горилла то улыбалась, то томно вздыхала. Отодвинув кучу непригодных вещей в сторону, она вопросительно посмотрела на меня.

– Что дальше?

– А теперь посмотрим насчет размера вашего. Вот эта вещица, кажется, вам очень велика. А эта, наоборот, даже мартышке не налезет. Зачем это вам?

– А вдруг я потолстею? Или случится чудо, и я похудею?

– Чтобы чудеса вошли в вашу жизнь, для них надо место освободить. А когда вы не выбрасываете ненужное, то знаете, что вы Вселенной говорите?

Горилла отрицательно покачала головой.

– Эй ты, Вселенная! Слышишь! Я ужасно боюсь остаться без ничего.

– Боюсь, – подтвердила моя странная пациентка.

– А вы не бойтесь! Научитесь доверять, что когда вам что-то понадобится, у вас будут средства и возможности это приобрести или получить.

Немного помедлив, горилла отобрала еще одну кучку вещей и робко мне улыбнулась.

– Какая вы молодец! А что у вас в сумках и чемоданах? – спросила я.

– Драгоценности!

– Неужели? Можно посмотреть?

Горилла открыла первую сумку, и моему взору предстали статуэтки, вазочки, баночки и рамочки с фотографиями.

– А где же драгоценности? – удивилась я.

– Разве вы не видите? Вот эту прелестную вещицу мне купил муж на день рождения! – и она сунула мне под нос что-то непонятное.

– А вот это мои троюродные тети, – показала она фотографию в деревянной рамочке.

– М-да, – только и смогла сказать я.

– То-то! – самодовольно сказала горилла, умильно любуясь своими «сокровищами».

– А это вам кто подарил? – спросила я, доставая из сумки чайничек с надбитым носиком.

Вы хотя бы раз видели гориллу в задумчивом виде? Нет? А я вот испытала это удовольствие.

– Не могу припомнить. Но согласитесь, такой практичный!

– Не знаю, у него же носик надбитый. А крышечка где?

– Разбилась, наверное, или потерялась, – пробормотала горилла, шаря в сумке.

– А давайте вот что попробуем: поставьте все свои сокровища вот сюда на полку и рассмотрите их внимательно.

Горилла оказалась очень покладистая. Она одну за другой вытаскивала вещицы из сумок и чемоданов и, налюбовавшись, расставляла их на полку. А я, помогая ей, составляла предметы рядом по категориям. Кастрюльки к кастрюлькам, рамочки к рамочкам и так далее.

В итоге набралась немаленькая коллекция сахарниц, затем по количеству одинаковых предметов следовали разномастные тарелки и чашки. Кастрюльки тоже не отставали. Но больше всего оказалось фотографий, старых открыток, приглашений и писем.

– Скажите, как часто вы вытаскиваете эти вещи и любуетесь ими? – спросила я.

– Ну, не очень-то часто. Думаю вот дома их теперь тоже так расставить по полочкам. Красиво-то как, оказывается!

– Да, идея хорошая, – похвалила я. – Только давайте сначала уберем все то, от чего вы себя чувствуете бедной или обделенной. Вот эта кружка потертая, например, вы из нее пьете чай?

– Право, даже не знаю, может, и пью. Не помню.

– Не делайте этого больше. Выбросьте ее на помойку. Посмотрите, сколько у вас еще красивой посуды. Пользуйтесь ею, а остальное выкиньте.

Вот теперь я смогла получить еще и удовольствие лицезреть гориллу в нерешительности.

– А разве можно из праздничной посуды каждый день есть? – спросила она, как сирота, выпрашивающая конфету.

– А кто запрещает? Пусть каждый день будет праздник!

– А что, пусть будет! – приободрилась горилла. – А это тогда куда? – ткнула она пальцем в вазочку с трещиной.

– Вот сюда! – показала я, доставая мусорное ведро.

Ох и повеселились мы! Посуда звенела, бренчала, стучала о ведро. Звякала, крякала, брякала, и мы, подтанцовывая под слышимый только нам мотив, чувствовали себя то ли ведьмами на шабаше, то ли сумасшедшими в день, когда санитары отдыхают. В мусорную корзину отправилась также толстая пачка старых писем, приглашений и открыток.

Все самое нужное аккуратно складывалось в приготовленную мной коробку. Горилла собиралась дома расставить все необходимое на полки, а хлам оставить здесь, чтобы даже не было соблазна вытащить назад. И тут она охнула, потому что когда она наклонилась вперед, на голову ей с плеч съехал тяжелый вещмешок.

– А что у вас здесь?

– Сюда я складываю записки. Меня часто просят помочь, и я всегда рада, да только я забывчивая. Вот записываю и складываю.

– Тяжело, наверное, таскать чужие дела на своих плечах?

– Не без этого, – созналась она, резко расшнуровала мешок и ахнула. Ей навстречу выпорхнула целая стая пестрой моли. Мотыльки закружились вокруг нас и устремились к окну.

– Выпустим? – спросила я.

– Ну не есть же их, – хихикнула горилла.

Мотыльки взвились стройным роем ввысь и скоро исчезли из виду. И тут я вновь обратила внимание на подушки вокруг бедер и живота у гориллы.

– Все хочу спросить, зачем вам вот это? – теребя бечевку, спросила я.

– Понимаете, когда я со своими чемоданами, тюками и сумками таскалась, я ведь ни в одни двери не проходила, везде цеплялась. Синяки набивала, и даже посерьезнее ушибы были. Да и другие меня то и дело пытались пырнуть, толкнуть или двинуть в бок. Вот я и обвязалась в защиту подушками, чтобы никто мне больно не мог сделать.

– Но теперь сумок нет, чемоданов тоже. Может, попробуем без подушек?

– Знаете, я бы с удовольствием, но, честно говоря, что-то еще мешает.

– А что?

В этот раз горилла заходила по кабинету и, что-то бормоча под нос, почесывала то затылок, то под мышками.

– Знаете, вот тут, – показала она на грудь, – пусто как-то стало. Ужасно пусто, вот хоть просто волком вой!

– Это временно, это пройдет. Вы наполните это пространство радостью бытия, и вы уже не будете копить хлам.

– Может быть. Мне так и легко стало, прямо бабочкой себя чувствую.

– Отлично! Только вот бабочки с подушками не дружат.

Бечевка не поддавалась напору, видимо, давно были узлы завязаны. Однако, пыхтя, мы все-таки разрезали ее ножницами. И каково же было мое удивление, когда подушки упали на пол! Горилла-то, оказывается, стройненькая такая… Нет, не то чтобы худенькая, а фигуристая. Загляденье просто! И бедра круглые, и талия видна, насколько это возможно у гориллы. Взяв ее за лапу, я подвела ее к зеркалу.

– Принимайте чудо! Вы просто красавица! Да еще какая!

Горилла долго разглядывала себя, поворачивалась то так, то эдак, но в конце широко улыбнулась и крепко меня обняла. Пусть у меня дух сперло от таких объятий, но как же я люблю свою работу! Как же приятно делать людей счастливыми! И обезьян тоже.

Совсем иной подход

Сильняшка задумчиво порхала под потолком, да так энергично, что, казалось, лампа сейчас свалится.

– Извини, Булочка, я не совсем понимаю, как горилла связана с тобой.

– Ну как тут не понимать, – заступилась Прелесть. – Ее пышность связана с тем, что она таскает за собой все подряд. Это символически ведь вещи, а в реальности это вот жировые складочки.

– А мне ты нравишься такой пухленькой, – вставила Дезире.

– Я не говорю, что она мне не нравится. Булочка, ты у нас самая-самая, знаешь ведь это, да?

Булочка утерла слезы и, улыбнувшись, кивнула. И тут меня будто током ударило.

– Булочка, вот руку на сердце положа, ты себя считаешь красивой?

– Да, а что?

– Честно?

– Конечно, как может быть иначе?

Может, еще как может. Боже, это ведь я только такая, что недурна собой, но вечно что-то мне мерещится. Ну как от этого избавиться?

Дезире посмотрела на меня и заявила:

– Я знаю, как тебе от этого избавиться. Давай заговор от лишнего веса тебе сделаем. Как в этой сказке…

Сказка семнадцатая

Заговор от лишнего веса

Настя в нерешительности стояла перед дверьми. Может, не стоит? Может, все это мошенничество? Может, лучше уйти и продолжать жить дальше, как жила? Ну уж нет! Надоело! Насте тоже хотелось быть стройной и красивой, и она вспомнила свою подругу Светку. Вот с нее-то все и началось.

На прошлой неделе они договорились посидеть в кафе, поболтать о том о сем. Светка ворвалась в кафе тайфуном, великолепная, прекрасная – все мужчины чуть шеи не посворачивали. А она весело подбежала к столику, чмокнула Настю в щечку и села напротив. Настя смотрела на нее во все глаза!

– Светка? Что это с тобой? Ты что, влюбилась, что ли?

– Ага, и по уши!

– В кого?

– В себя!

– Это как?

– А вот так!

– Ты что, похудела, что ли?

– Не-а, ни на грамм!

И рассказала Светка тогда Насте про бабку-ведунью. Мол, сложно пересказывать все детали, но после нее у Светки будто пелена с глаз спала.

– Жизнь прекрасна! Надо в это только верить! – щебетала Светка.

И вот Настя стоит, протянув руку к звонку, и не решается нажать кнопку. Эх, была не была! Звонок был простой, видимо, с советских времен еще остался, но двери открыли сразу, будто ждали именно этого звонка.

– Вы Настя? – спросила пожилая женщина в строгом платье с белым кружевным воротничком. – Проходите, – сказала она, не дожидаясь ответа.

– М-да, похоже, правда не стоило приходить, – тоскливо подумала Настя. Обыкновенная квартира, обыкновенный интерьер, обыкновенная сухонькая старушка, хотя и очень опрятная. Женщина усадила Настю в кресло, села напротив и налила обеим чаю.

– Чем могу быть полезна? – спросила хозяйка.

– Мне ваш телефон подруга дала, Светлана Котькина… – начала было Настя.

– А, Светочка! Ну и как она? Впрочем, не важно это. Тебе-то чем могу помочь?

Настя опустила глаза и медлила с ответом.

– Мне бы заговор от лишнего веса… да только я не знаю, что-то вы не похожи на цыганку или потомственную ведунью.

Женщина улыбнулась.

– Да, похоже, тебе надо антураж подходящий, без этого никак. Будет, не вопрос, сейчас устроим.

Мне в глаза посмотри, а потом в чашку с чаем гляди, да глаз не отрывай, пока не скажу.

Настя сделала, как было сказано, и будто в омут с головой: все расплылось, потекло, замерцало, а когда к ее руке кто-то прикоснулся и она подняла глаза, то ахнула от удивления. Не было ни квартиры, ни ухоженной женщины напротив. Настя сидела на деревянной лавке у грубого деревянного стола в деревенской избе. Под потолком висели пучки трав, на русской печи кот сидел черный, глаза сверкали, как угольки.

А напротив Насти сидела бабулечка в платочке ситцевом.

– Ну, Настенька, рассказывай, чем бабка Федотья тебе помочь может.

– Ой, так это вы? – удивилась Настя. – А как это…

– Не спрашивай, не спрашивай, чайку лучше еще попей да разговор начинай.

Настя сделала еще глоток душистого чая и попыталась собраться с мыслями.

– Баб Федя, мне бы заговор от лишнего веса, – сказала она и удивилась тому, как она просто вошла в роль. Даже «Баб Федя» звучало абсолютно естественно.

– Заговор, говоришь? А зачем он тебе? Ты и так ведь не тучная.

– Да ладно вам приукрашивать, – отмахнулась Настя.

– А ну-ка, девуленька, встань-ка ровненько да посмотри-ка в окошко, – попросила старушка. Затем она провела руками над головой, возле груди и за спиной.

– Батюшки свет, да у тебя же порча!

– Порча? А кто ее навел?

– Сама ты и навела, милая. Ну, это ничего, мы сейчас быстренько ее снимем. Садись.

Старушка достала блюдо, налила в него что-то из небольшого пузырька.

– Смотри на воду, смотри и слушай, – почти приказала она Насте.

– Ангелы святые, помогите-спасите, – запричитала полушепотом старушка, водя над блюдом руками. – Девицу красную Настю на путь истинный наставьте. Наваждение снимите, одержимость растворите, в воде чистой распустите…

Дальше Настя не расслышала, она как завороженная смотрела в блюдо и очнулась только, когда старушка мокрой рукой протерла ей лоб и громко провозгласила:

– Сгинь, наваждение! Сгинь!

Настя почувствовала такое тепло в груди, что хотелось плакать и смеяться одновременно.

– Ну вот и все, душенька. Пойдем к зеркалу, оно вон там, за пологом.

Мамочка родная! Девушка смотрела на отражение и не могла поверить своим глазам. Милая-то какая!

– Что видишь? – спросила бабулечка.

– Красавица писаная! – выдохнула Настя. – Что же это вы мной сделали, баба Федя?

– Ничего, сладкая, ничего.

– Ой, я, кажется, уже похудела?

– Нет, иначе бы одежа тебе твоя велика стала. А она, вишь, как влитая сидит.

– Но я ничего не понимаю… Как?! Старушка усадила Настю за стол.

– Дитятко, тут понимать ничего и не надо. Ты на себя порчу навела, а я ее сняла.

– Не наводила я никакую порчу!

– Ох, еще как наводила. У тебя с батькой как? Он тебя баловал сильно?

– Какой там баловал! Его и дома-то почти никогда не было, все на работе да на работе. А если и был дома, то на меня внимания мало обращал.

– Вот оно как, видишь?

– Ничего не вижу! – ответила Настя. – При чем тут мой отец?

– Ты же, еще когда ребенком была, себе в головку свою светлую вталдычила, что тебя твой папенька не любит, раз не целует и не обнимает да подарков не дарит, так ведь?

Настя с трудом сдерживала слезы.

– Баба Федя, а откуда вы это знаете? И при чем тут все-таки мой вес?

– А при том, золотая моя, что ты, наивное дитя, подумала, что с тобой что-то не то, коль тебе не показывают любовь. Надо, значит, быть другой, надо учиться лучше в школе, надо как-то заработать эту любовь. Да не может тот человек, что сам любви не получил, ее кому-то давать.

Слезы покатились по щекам, Настя шмыгнула носом.

– Ну, допустим, даже так, но что дальше-то?

– А чем дальше – тем пуще. Ты поверила в то, что напридумывала сама себе. Ты ведь была желанным дитятком, твой отец тебя больше десятка лет ждал. А ты, глупенькая, думала, что не любит, и все тут. Так мало того, ты ведь веру ох какую в это вложила, стопудовую! А во что веришь, то и получишь. Вот и встречались тебе потом люди на твоем пути, которые тебя не любили такой, какая ты есть, да унижали и угнетали тебя.

Настя уже не пыталась сдерживать слезы, они лились ручьем. Казалось, что вся обида и злость и на отца, и на всех обидчиков вытекала из глаз потоком.

– Баба Федя, но я все еще не понимаю, как это связано с порчей, – успокаиваясь, выдавила Настя.

– А ты слухай дальше, дитятко мое. Сначала ты подумала, что тебя не любят, потом поверила в это, затем получила подтверждение от мира, встретила людей, которые тебя не любят. И вот тут-то на тебя бес напал, стала ты словно одержимая. Ты же, глупенькая, поверила, что надо себя изменять. Но разве лучше нашего творца сделаешь? Тебя Бог сотворил такой, какая ты есть. Прекрасное и изумительное создание! Изменить себя не изменишь, только испортишь! Порча сильная у тебя была. Ты сильным бесом одержима была. Верила, что вот если только похудеешь, то сразу тебя все полюбят. Ты, плачь, плачь, родненькая, слезы чистят душу. Не сдерживай, а я тебе дальше все объясню.

И объяснила бабка Федотья Насте, что ошибалась она. Что надо беса изгонять из своей жизни. Как только он опять за свое возьмется да жизнью Настиной захочет управлять, надо ему говорить: «Сгинь-сгинь, уходи прочь!» Нельзя отдавать ему власть, нельзя верить в то, что надо вот только еще пару кило сбросить, и все будет лучше, чем было.

– Душенька, ты же красавица! Теперь-то ты видишь это? Ну вот и ладненько. А папеньку ты своего прости да помилуй. Он ведь тоже не со зла, не мог он по-иному. Да и ты сама себе такого родителя выбрала. В прошлой жизни небось тебя батенькина любовь душила. Или, может, ты, наоборот, сама была отцом нелюбящим.

– Баба Федя, а то, что я жизнь свою всю контролировать пыталась, это тоже от этого?

– Так это ведь не ты, а бес тот, наваждение твое. Но ты смотри не пущай его больше к себе. Ешь что хочешь, наслаждайся и не думай ни о чем! Хватит себя терзать да мучить.

Настя вытерла слезы, высморкалась, выпила еще кружку чая и стала прощаться. Как в бреду она вышла из избы и неожиданно оказалась в том же самом чистом подъезде. Обернулась и увидела двери знакомые и звонок, который все боялась нажать. «Ой-ой-ой, все-таки мошенники», – запаниковала Настя и стала искать свой кошелек. Нет, все деньги на месте. Странно. Девушка медленно спустилась вниз и вышла на улицу.

А там весна! На деревьях листики нежные, трава сочно-зеленая, птицы трезвонят, каждая на свой лад. У Насти просто мурашки по коже. Летать хочется, порхать и всех целовать и обнимать. На душе такой покой и радость! Мимо проходящий мужчина улыбнулся Насте и обвел ее восхищенным взглядом. Пока она шла к остановке автобусной, реакция всех представителей мужского пола была такой же. Один мальчик даже остановился и, потянув маму свою за руку, сказал:

– Мама, смотри, это весенняя фея, да?

А Настя развернулась и, как могла быстро, побежала назад к дому ведуньи. Очень хотелось ей отблагодарить ее. Она мигом взлетела по ступенькам, запыхавшись, нажала на звонок и замерла в удивлении, когда дверь ей открыла та же самая пожилая женщина в строгом платье.

– Но… А где баба Федя? Как вы это сделали? Где изба? – спросила Настя, заглядывая в квартиру.

– Вот здесь, – ответила женщина, постучав Настю легонько по лбу.

Девушка прислонилась к косяку и почувствовала сильное головокружение.

– Гипноз? Ловкость рук и никакого обмана? – недоверчиво спросила Настя. – Значит, ничего не было? Ни порчи, ни наваждения?

– Оно-то как раз и было. Но что было, то прошло! Ты, главное, не впускай эту идею фикс больше в свою жизнь. Не контролируй свою жизнь, а просто живи! Ты чего вернулась, забыла чего?

– Нет, отблагодарить вас хотела, – и Настя достала кошелек.

– Отблагодарить? Деньгами? Не глупи! Дари это знание всем, дари миру любовь, твори чудеса. В общем, будь счастливой женщиной!

Настя легкой походкой шла по улице, и казалось ей, что она и не касается земли совсем. «Весна, прекрасная пора», – думала она и улыбалась прохожим такой обворожительной улыбкой, что они забывали все свои заботы и невзгоды.

А зачем мне нужен лишний вес?

Да, есть над чем задуматься. И ведь очень похоже на меня. Очень.

– Да ты не грусти, мы ведь скольким уже помогли? Ты ведь теперь знаешь про беса. И можешь его сама изгонять, – медленно сказала Дезире.

– А что, если она его совсем не хочет изгонять? – дерзко спросила Сильняшка.

– Как так? – удивилась я.

– Ты все страдаешь – «лишний вес, лишний вес». Сбросить его пытаешься. А ты хоть раз задумывалась, зачем он тебе?

– Да он мне не нужен! Забирайте, милые мои! – запротестовала я.

Сильняшка переглянулась с Прелестью и Булочкой.

– Если что-то есть, значит, оно зачем-то нужно, – с видом умного философа высказала Булочка.

Так вот над чем лучше задуматься. Вот к чему они клонят.

– И как мне это узнать? – спросила я.

– А ты, как всегда, просто вопрос задай, и ответы придут сами.

– Вечно вы со своими загадочными ответами.

– Все очень просто: зачем тебе НЕ худеть? Так появилась еще одна сказка.

Сказка восемнадцатая

Зачем мне НЕ худеть?

Какую роль играет лишний вес в моей жизни?

Чему он помогает? Я особа дотошная, отличница просто, раз спросили – надо ответить. Мамочка родная, лучше бы я была двоечницей… Но ответами я с вами поделюсь, дабы вам не пришлось на эти вопросы отвечать да голову свою прекрасную ломать.

1. Не худеть – это классная вещь! Ведь если похудеешь (и не дай бог еще и НЕ потолстеешь назад), то решишь проблему раз и навсегда. Что я буду делать без этой проблемы? Вы что, спятили? Это моя жизнь, мысли о том, что съесть, и как, и где, и зачем, и почему – это огромная часть моей жизни. Нет, терять такое нельзя, лучше уж не худеть.

2. Если я похудею, то стану привлекательной. А это ай-яй-яй и ах-ах-ах как страшно. Честно. Ведь тогда и мужчины будут обращать внимание, а я их боюсь. Сильно боюсь. Они все лживые и обязательно обманут или сделают больно. В общем, быть НЕ худой очень даже удобно. Нет короткой юбки – нет и приставаний!

3. Совсем недавно я уже похудела до своего идеального веса, НО, чтобы держать вес, надо было бы отказаться от углеводов. От всех углеводов. Ладно, макароны и хлеб пусть, как-нибудь обойдемся.

Ладно, конфеты и пирожные, их можно и сухофруктами или фруктами заменить. А вот от гречки любимой отказаться навсегда? Нет уж! Итак, НЕ худеть – это классно, потому что можно продолжать есть любимую еду. Можно себя не ограничивать.

4. Чему же еще помогает лишний вес? Он дает видимость силы. Как бы это объяснить… Если я крупная (нет, я отнюдь не толстая!), то я излучаю силу. Бойтесь меня, враги мои! И не враги, конечно, тоже. Мне хочется выглядеть так, чтобы никому даже в голову не пришло, что меня можно обидеть. Это раз. А два – это то, что приятно ощущать себя сильной. Приятно, когда другие восхищаются твоей силой. Ах, как ты можешь и это, и то. М-м-м, прямо бальзам на душу.

5. А еще лишний вес помогает откладывать жизнь на потом. Да, именно так, как описывалось в этой статье. «Вот сброшу пару кило и потом…» Да, буду счастлива именно потом, не здесь и не сейчас, а потом, когда-нибудь. Перед глазами постоянно маячит морковка-цель, которую никогда не достигнешь. Но цель вроде как есть, и к ней надо стремиться. А значит, можно пока не жить на полную катушку.

6. И еще один очень интересный пункт. Благодаря моему «лишнему» весу я постоянно получаю дозу мучений. Ой, и не говорите, сама удивилась открытию. А ведь я, оказывается, просто мазохист, только плеткой я сама себя шпыняю. Другим не позволю, еще чего не хватало. Нет, я сначала ограничиваю себя в еде, мучаю сама себя, морально истязаю: это нельзя, это тоже. Затем срыв, мучает совесть, опять плохо. А потом, если вес не сдвинулся с места, то обидно, досадно и мучительно. А когда понимаешь, что опять придется начинать все сначала, – о, вот тут масса мучительных эмоций гарантирована.

7. Не худеть – это значит всегда оставаться недовольной собой. Кроме того, что я мазохистка, я еще и перфекционистка. Все надо сделать на все сто! Только вот старательности и аккуратности, да и выносливости на это не хватает. Поэтому остаются только завышенные требования к себе. А от них можно опять-таки пострадать вдоволь. А если я похудею, я ведь стану совершенной, что еще потом делать?

8. Зачем еще НЕ худеть? Какая от этого польза? Если я похудею, то это ведь значит, надо будет либо одежу ушивать, либо новую покупать. А я жадная, для себя жадная (жуть какая жадина!), купить себе что-то – жаба давит, ужас просто, как мне сложно тратить деньги на себя. Итак, не худеть – это опять-таки классно. Носи себе свой минимальный гардероб и радуйся жизни…

9. Роль лишнего веса в моей жизни? Ответ: огромная. И одно это открытие стоит отдельного пункта. В моей жизни есть муж, дети, семья, дом, работа, хобби и много еще чего. Но для всего этого остается всего-то половина (а то и меньше) времени. Сколько я уже потратила времени на вникание в новую диету, на чтение книг, статей и прочей информации о «правильном» питании? Сколько ушло на то, чтобы выстроить новую систему питания? А сколько уходит на постоянные мысли о том, что я съела и что этого не стоило делать? Сколько времени и, главное, сколько жизненных сил?! А ведь потом приходится еще и придерживаться своего добровольного заключения в тюрьму новой диеты. И в случае неудачи вновь собирать себя по осколкам…

10. И, в конце концов, чему же еще помогает лишний вес? Великолепно поддерживается чувство, что я неудачница, ничего в этой жизни не добилась и все мои старания коту под хвост. Ничего я не стою и стоить не буду. Самооценка заниженная? Ну да, есть немного ☺

Вместо заключения

Записала я все это, и стало мне немного грустно.

– Вот теперь ты созрела, – как всегда грустно сказала Дезире.

– Созрела для чего? – удивилась я.

– Дальше ты сама. Мы тебе уже не нужны.

– Как это не нужны, вы что, милые мои? Может, я что-то не так понимаю? Нет, они все стали вдруг такими серьезными. Прелесть вспорхнула мне на плечо и как-то торжественно продекларировала:

– Если ты предпринимала не одну попытку похудеть… Если ты не раз сбрасывала вес и он возвращался на свое место… Если ты страдаешь от того, что видишь в зеркале… то у тебя нет проблем с лишним весом, у тебя неправильное отношение к питанию.

– Пищевое расстройство? – удивилась я. – И как это связано со сказкой про «не худеть»?

– Ты открыла в себе все те причины, которые заставляют тебя есть, когда ты не голодна. И именно от этого ты не худенькая, понимаешь?

Немного смутно, но смысл улавливался. Да, так ведь и есть. Вот она, первопричина. И какой смысл бороться со следствиями? Надо взяться за корень проблемы. Феюшки ушли из моей жизни, как и ушло желание похудеть. Теперь я хочу разобраться, почему переедаю, что заедаю и как с этим быть. Но это уже новая книга и новые сказки.

Мы сидели за овальным столом в каминном зале – я, фея Эль и сам ректор Максимилиан Магреус. В камине вместо пламени, изгибаясь и подпрыгивая, танцевали две саламандры. Перед каждым из нас стояла чашка ароматного чая из трав семи миров.

Мне только что провели экскурсию по Академии Сказочных Наук, и я была переполнена впечатлениями.

Маг перевернул последнюю страницу моей книги и посмотрел на меня.

– Ну как? – тревожно спросила я, едва сдерживая волнение.

– Неплохо, неплохо, – похвалил он. – Ты просто сказочно талантлива!

– Вся Кафедра Исцеляющих Сказок в восторге, – подтвердила Эль. – О таких серьезных вещах – и так увлекательно! Поздравляю!

– Тина, а тебе не кажется, что твоя книга как бы не окончена? – спросил Маг. – Или ты так и задумала?

– Именно задумала! – активно закивала головой я. – Во-первых, тема далеко не исчерпана. Во-вторых, это намекает на открытые горизонты. А в-третьих…

– И что же в-третьих? – лукаво улыбнулась Эль.

– А в-третьих, я уже пишу новую книгу! – выпалила я. – И в голове столько идей, что еще на десяток книг хватит.

– Я почему-то так и думал! – протрубил Маг. – Магия Слова – это невероятно увлекательное волшебство.

– Девчонки тоже пишут, – порадовала меня Эль. – Кажется, наш проект набирает обороты.

– Хочешь, покажу, как я все придумал? – предложил Маг. – Это та Сказочная Реальность, которая может стать явью.

– Конечно, хочу, еще спрашиваете!

Он щелкнул пальцами, и одно из волшебных окон засветилось. В нем сейчас была наша Земля – красивая, цветущая, зеленая. Там был наш парк, который превратился в настоящий лес. Над аллеей кружились в танце гигантские бабочки. На травке ребятишки под предводительством Феи учились творить несложные заклинания, и над поляной неслись мыльные пузыри самых причудливых цветов и размеров. Я увидела среди них и своих ребятишек – они очень старались, и у них получалось. А по аллее на белом единороге, в длинном серебристом платье с газовой накидкой мне навстречу ехала… я сама. И в руках у меня была целая стопка книг, которые мне еще предстоит написать.

Content

Ирина Семина, Кристина Эйхман
Академия идеального веса

Академия сказочных наук

Все всегда случается к лучшему

Сказка первая Экстренное совещание

Поговорим о любви

Сказка вторая Что я люблю…

Искореняем неправильные словечки

Сказка третья Как похудеть?

Поговорим о чистом организме

Сказка четвертая Смотритель

Первые разговоры с самой собой

Сказка пятая Лишний вес, покажись!

Шизофрения, здравствуй!

Сказка шестая Диалог с телом

Осознание другой проблемы

Сказка седьмая У Ахмеда в будуаре

Открываю новый вид академии

Сказка восьмая Академия достижения идеального веса

Изменяю возможности человека

Сказка девятая Пробуждение фагоцитов

Продолжаем путешествие внутрь

Сказка десятая Все ответы можно найти в себе

Прощаю себе свой лишний вес

Сказка одиннадцатая Прости себе свой вес

Феечки, а ну в очередь!

Сказка двенадцатая Фея Булочка

Продолжаем знакомство

Сказка тринадцатая Фея Сильняшка

Неужели это тоже фея?

Сказка четырнадцатая Фея Дезире

Бывает и так

Сказка пятнадцатая Превращение в бабочку

Горилла выходила из-за Нила

Сказка шестнадцатая Знакомьтесь: горилла!

Совсем иной подход

Сказка семнадцатая Заговор от лишнего веса

А зачем мне нужен лишний вес?

Сказка восемнадцатая Зачем мне НЕ худеть?

Вместо заключения