Танака Кодзи

Погоня

1

«...А теперь местные новости. Сегодня ночью на Хоккайдо, между Хидака и Обихиро, на государственной автостраде № 274 вновь появилась таинственная машина-убийца. В результате столкновения с нею потерпели аварию и загорелись два легковых автомобиля...»

Голос диктора комментирует кадры телерепортажа.

Объёмное изображение делает чудовищно изуродованные человеческие лица особенно жуткими. Н-да, зрелище не из приятных — во всяком случае, не из тех, что смакуют, уютно устроившись в кресле со стаканом в руке.

Впрочем, стоит ли принимать это близко к сердцу. Заняться-то всё равно нечем — сиди себе, уткнувшись в телевизор, и потягивай дешёвое виски. Даже на пивнушку денег нет. Спать ещё рано — всего восемь часов. Конечно, можно попробовать, послонявшись по улицам, подцепить какую-нибудь девчонку, но и на это у меня сейчас, пожалуй, ни духу, ни сил не хватит...

В общем, я оказался на дне. Не жизнь, а прозябание. Томительные, пустые дни — как я устал от них! А ещё больше я устал от себя самого, от одиночества в четырёх стенах убогой комнатушки дешёвого апато...* [1]

Следуя за мелькающими на экране кадрами, диктор сообщал подробности: «На сегодняшний день количество жертв составляет двузначную цифру. Как полагают, виновник аварий загадочная машина-робот, управляемая электронным мозгом. Несмотря на все меры, принимаемые властями, ей неизменно удаётся ускользнуть от преследования. По-видимому, в дневное время суток она прячется где-то на просторах Хоккайдо, а с наступлением темноты покидает своё убежище в поисках новых жертв. Специалисты считают, что неутолимая страсть к разрушению вызвана неполадками в логическом блоке компьютера».

— Ну и дела! — изумился я. — Такие силы, даже реактивные вертолёты подняли — и не могут найти одну-единственную машину! Каким же мощным должен быть этот мозг! А если это не машина?

Что-то странное, необъяснимое крылось в поведении этой блуждающей невидимки, которую журналисты окрестили машиной-убийцей. Нечто такое, что не позволяло считать её механизмом. Она сделалась притчей во языцех с месяц назад. Таинственная машина, появившаяся на юге Хоккайдо, преследовала легковые автомобили на дорогах 274, 237, 235 и в прилегающих к ним районах. Выяснилось, что это спортивный автомобиль тёмно-зелёного цвета. Без сомнения, машина-робот — ещё никому не случалось увидеть в ней за рулём человека. В наше время почти на каждом автомобиле — система электронного управления, так что в самом факте появления машины-робота нет ничего сверхъестественного. И существование бродячей машины, которая из-за неполадок в компьютере вышла из-под контроля и носится сама по себе, тоже вполне вероятно. Но в этой машине-роботе было нечто особенное.

Казалось, что ею движет дикая, необузданная, извращённая жажда убийства. Настичь идущую впереди машину, опрокинуть её, столкнуть со скалы в пропасть, чтобы она загорелась... Жизнь водителя не принималась в расчёт. Тут и таилась главная загадка. Ведь в электронный мозг всякого робота всегда заложено обеспечение безопасности человека...

Я тряхнул головой, чтобы избавиться от наваждения, и горько усмехнулся. Что мне до подобных загадок? Сам я и ездить теперь не могу... Мрачная, словно пещера, комната. Скоро меня вышвырнут и отсюда. Скудное пособие, полученное при увольнении, уже на исходе.

Будущее не сулило ничего утешительного. Не так-то просто найти работу оказавшемуся не у дел гонщику-испытателю, если к тому же он потерял квалификацию. А я утратил главное — уверенность в себе. Я стал бояться скоростей — после той аварии на гонках, когда погиб мой товарищ по команде. Погиб по моей вине... Он умер, а я оказался здесь, в убогой комнатушке, где коротаю теперь унылые серые дни. Кому нужны гонщики, потерявшие вкус к скоростям?

Раздался звонок. Старомодный видеофон, но мне вполне годился и такой. Я снял трубку. Экран засветился, возникло изображение мужчины. Фигура была видна по пояс. Что-то знакомое почудилось мне в спокойном лице уже немолодого человека.

— Здравствуйте, Самэдзима-сан, — раздался невозмутимый, под стать лицу, голос. — Мы с вами давно не виделись. Вы, верно, меня и не помните. Я Кайда...

Я машинально кивнул. Конечно, я помнил. Как я мог не помнить его?! Отца моего товарища — того самого, что погиб в катастрофе всего полгода назад. Во время похорон эта бесстрастная маска навсегда врезалась в память. Вспоминая, я испытывал настоящие муки, хотя ничем, даже невольно, он не выдал себя, ни слова не сказал мне в укор. Да, Кайда стоически перенёс гибель единственного сына.

Друг не раз говорил, что семья его состоятельна, но я даже и в мыслях не мог представить себе истинных масштабов их богатства. Похороны были обставлены с изысканной роскошью. Прибывшие на Хоккайдо близкие покойного остановились в лучшем отеле города, заняв почти целый этаж — самые дорогие апартаменты. Сказочно богатые люди, в буквальном смысле слова не знавшие счёта деньгам, — владельцы необозримых земель и пастбищ на севере Хонсю и Хоккайдо.

— Разумеется, я вас помню. Очень рад вашему звонку... — едва слышно пробормотал я. Где взять силы поднять на него глаза? Долг сердца забывается нескоро. А я — я отнял у него самое дорогое.

— Не так-то просто оказалось узнать ваш новый адрес...

— Да, я сменил и работу, и жильё. Под гору катишься без остановки, — с горькой издёвкой над самим собой ответил я. Пожалуй, я не меньше его имел право на сочувствие. Моя потеря тоже была велика.

— Я не оторвал вас от дел?

— Как видите. — Я обвёл рукой убийственное уныние стены. — Свободного времени у меня теперь предостаточно.

— Ну вот и хорошо. — Он улыбнулся. — Значит, можно рассчитывать на вас. Сделайте одолжение, не сочтите за труд пожаловать завтра ко мне в отель.

Я кивнул. Нельзя сказать, чтобы меня привела в восторг эта просьба, но, вероятно, у него есть какие-то основания...

В ту ночь мне приснился сон. Я несусь по кругу бок о бок с погибшим товарищем. К финишу мы приходим вместе. Но всё происходит не на привычной арене — вокруг, насколько хватает глаз, простирается бескрайняя равнина. И мы мчимся в этом безбрежном просторе вдвоём, охваченные необъяснимой злобой, стремясь обогнать друг друга.

2

Освещённый мягким светом электронных ламп, застланный алыми коврами коридор гостиницы; в воздухе особое благоухание — всё как всегда и везде, где деньги текут рекой. Очутившись перед нужной мне дверью, я постучал, вошёл — и на мгновенье точно ослеп. Изысканный банкетный стол, а за ним мужчина и женщина. Но ослепил меня, конечно, не вид яств и не элегантная фигура самого Кайды. Рядом с ним сидела девушка в очень простом, но элегантном платье для коктейлей — без единого украшения. Да они были ей и ни к чему. Ни одна драгоценность мира не добавила бы прелести такой красавице.

— Это Эйдзи Самэдзима. Помнишь, я рассказывал тебе о нём. Товарищ по команде нашего Сесукэ... Они были очень дружны.

Старик перевёл взгляд с девушки на меня.

— Познакомьтесь, пожалуйста, Самэдзима-сан. Эта девушка была наречённой моего сына. Её зовут Маки. Маки Кикумото. Она мне как дочь. Когда Сесукэ не стало, она заняла его место в семье.

Девушка с улыбкой склонила голову с длинными, постаринному причёсанными волосами. Но улыбались лишь губы, глаза смотрели неприязненно. «Дружба твоя была так горяча, что ты погубил его», — казалось, говорили они.

— Я попросил её присутствовать при нашем разговоре, продолжал Кайда, — ведь это имеет к ней самое непосредственное отношение.

Мы приступили к трапезе, и на некоторое время воцарилось молчание. Креветки, белое вино. Стоит ли говорить, что напиток был превосходен. Я с благодарностью взглянул на старика: как хорошо, что они не предложили встретиться в моей убогой лачуге. Некое тщеславие ещё жило в моей душе. И тут я уловил затаённую боль в глазах Маки. Или это было сострадание к старому Кайде?

Мы уже покончили с супом и успели сменить десяток тем ничего не значащей светской беседы, как вдруг Кайда решительно произнёс:

— Думаю, пора поговорить о деле.

Лицо девушки напряглось.

— Не так давно на Хоккайдо появилась загадочная машина-робот. Её называют машиной-убийцей. Вы, вероятно, слышали.

— Разумеется. Кругом только и разговоров, что о ней.

— М-да... Ну и что вы об этом думаете?

— Просто необъяснимо — вот и всё, что я могу сказать. Конечно, это робот с электронным мозгом. Тут ничего необычного нет. Но должен же у неё когда-то иссякнуть бензин? Она не может двигаться сама по себе! Чудес не бывает!

Старик провёл языком по пересохшим губам и кивнул.

— Ну а если допустить, что машиной управляет не обычный компьютер, а самоорганизующаяся система, подобная человеческому разуму? — медленно проговорил он.

— Не может быть! — усомнился я. — До сих пор никому не удавалось создать такое мощное кибернетическое устройство столь малых размеров! Проще пересадить в машину живой человеческий мозг.

— Что ж... — Старик снова кивнул; он весь как-то поник, осунулся, складки у губ выдавали чудовищное напряжение. — Ты угадал...

Я похолодел:

— Откуда вам это известно?

— Известно. Потому, что это сделал я.

Внезапно заговорила девушка — в первый раз за весь вечер. Голос её звучал бесстрастно:

— Самэдзима-сан, Сесукэ жив. Во всяком случае, жив его разум. А машина — это оболочка, в которой он существует.

— Теперь я отдаю себе отчёт в том, что совершил непростительную ошибку, — хрипло проговорил Кайда. — Можно оправдывать это чем угодно — слепой родительской любовью, волей покойного... Но всё равно нельзя было решаться на это безумие.

— Значит, вы поместили мозг Сесукэ в блок управления машины? — Я осип от волнения. Мой собственный голос показался мне чужим.

— Сесукэ был просто одержим машинами, — ответила за старика Маки. — Машины, скорость — он весь был в этом. Он не захотел расстаться с этим даже после смерти. Даже после того, как умерла его плоть. И дядюшка... Нет, мы — мы не могли пренебречь его последней волей.

Меня как громом поразило. В это было просто невозможно поверить, вот так, сразу. Конечно, современная бионика добилась потрясающих успехов, да и операциями по гомопластике теперь никого не удивишь. Но человеческий мозг!.. Связать его с электронной системой!.. Словно прочитав мои мысли, Кайда сказал:

— Как вам известно, я располагаю средствами. Я оплатил сложнейшую операцию. Конечно, риск был, но... Всё прошло удачно. Разум моего сына ожил. Сесукэ перевоплотился в красивый спортивный автомобиль, изготовленный по специальному заказу — газотурбинный двигатель, ходовая часть, как на гоночных машинах. Мои владения на Хоккайдо достаточно обширны, как я полагал, но...

— Он не пожелал признавать отведённых ему границ и начал преследовать и уничтожать проезжающие по шоссе автомашины.

— Да, вы совершенно правы. — В голосе старика послышалось отчаяние. — Видимо, он постепенно сходит с ума. Чем ещё это объяснить! Не могу понять почему. В него будто вселился злой дух. Но как бы то ни было, его пора остановить. К счастью, никто ещё не догадался, что убийцей движет человеческий мозг. Операция была сделана в строжайшей тайне. Врачи немало получили за обещание держать язык за зубами. Так вот, пока правда не выплыла наружу, этому надо положить конец.

— Как вы себе это представляете? Ведь у него машина, которой нет равных. Вы же сами говорили, что она изготовлена по специальному заказу. Догнать её, и то будет трудно.

— Поэтому мы и доверились вам. Вы ведь дружили с Сесукэ, вместе участвовали в гонках. Знаете его привычки, нрав, манеру езды. Никто, кроме вас, не сумеет его поймать. А машину вам я уже приготовил. Тоже сделана по специальному заказу. Но — увы! — всего лишь не уступает той.

— Я вижу, вы всё предусмотрели, — пробормотал я. Неизъяснимая горечь закипала в моей груди. Я ведь уже не тот, я не могу ездить как прежде!.. Как им это растолковать?

— Ведь это ваша вина, — вдруг тихо проронила Маки. — Из-за вас он лишился телесной оболочки. Да, такова была его воля. Но, может, именно отчаяние, неудовлетворённость своим новым телом и привели его к помешательству? Вы должны помочь ему.

— Как? Вы понимаете, что говорите?! Допустим, я уничтожу машину. Но ведь вместе с машиной погибнет и он!

— Я готов ко всему, — глухо ответил старик. — Во всём полагаюсь на вас.

У меня перехватило горло. Западня, и выхода из неё нет...

— Хорошо. Постараюсь что-нибудь сделать, — выдавил я через силу.

3

Я взглянул на табло электронных часов: два пополуночи. Стёкла машины точно залиты чёрным лаком — такая вокруг глухая, непроницаемая тьма. Впереди пустынная, открытая всем ветрам дорога через перевал. И в дневное-то время по ней нечасто проезжают машины. Это государственная автострада, недавно отремонтированная. Она тянется от Юбари до Хидаки и проходит в основном по гористой местности, где редко встретишь человеческое жильё. Я приметил её на четвёртый день поисков.

Первые рейсы прошли впустую. Конечно, выезжал я только по ночам, но на таких оживлённых трассах, как дороги 237 и 38, и в ночное время шёл нескончаемый поток трайлеров дальнего следования, проносились патрульные машины и полицейские мотоциклы — в общем, вскоре стало ясно, что рассчитывать здесь на встречу с машиной-убийцей было наивностью, простительной разве что молокососам из «гоночного племени» — любителям острых ощущений, рыскающим по дорогам в надежде случайно наткнуться на неё. Равнины на Хоккайдо близ Хидаки широки, и, вероятно, случайность встречи ничтожна. Моя работа требовала терпения.

Приглушённо, недовольно урчит мотор. Оно и понятно: двигатель даёт до 20 тысяч оборотов в минуту, развивая мощность в 200 лошадиных сил, и черепашья езда со скоростью 60 километров в час для моего стального коня просто оскорбление. Какой восторг я испытал, впервые увидев этот двухместный автомобиль, совершеннейшее воплощение мощи и изящества! Да, он был прекрасен. Чуть изогнутое, клинообразное ярко-алое тело. Сложнейшее электронное устройство автоматического управления, воздушная подушка, противоударный бампер — всё, до мельчайших деталей, что требуется для безопасности водителя, предусмотрено и учтено.

У меня был план. Эти дальние прогулки по хайвею я совершал отнюдь не ради развлечения. Я изучал плацдарм. Кроме того, мне следовало восстановить форму и привыкнуть к машине.

...Впервые забравшись в кабину, я разбирался в приборной панели, как вдруг надо мной раздался голос старого Кайды:

— Обратите, пожалуйста, внимание на этот тумблер.

Я взглянул. Тумблер как тумблер. Ничего примечательного.

— Это устройство, стреляющее масляными зарядами. Масло разливается по дороге, и шины начинают скользить. Вы сможете использовать его в критический момент как козырную карту.

— Масляный заряд?! — Мне стало не по себе. Я взглянул на старика. — Вы и об этом подумали...

— Это мой принцип — доводить дело до конца, — побелев как мел, но не отводя глаз, твёрдо сказал он. — Хотелось бы, чтобы вы поняли: это не игрушки.

— Вы правы. — Я выбрался из кабины. Разумеется, я понимал, понимал с той самой секунды, когда впервые увидел свою машину.

— Вам понравился цвет? — Маки, сцепив пальцы, смотрела на меня. В её тоне мне почудилась ледяная усмешка.

— Кажется, киноварь? Немного ярковато, но, в общем, неплохо, — отозвался я.

— Я внимательно изучила статистику несчастных случаев. Более тридцати процентов машин, подвергшихся нападению, были выкрашены в красный цвет. Поэтому мы и вашу решили покрасить так же. Именно красные машины вызывают у него особую ненависть. Как вы думаете, отчего?

— Вот как... — растерянно протянул я, холодея от догадки: когда случилась та авария, я был как раз на ярко-красной машине. Неужели он так меня ненавидит? Но вслух я невозмутимо произнёс:

— Вероятно, красный цвет действует возбуждающе, как наиболее острый раздражитель для его воспалённого мозга. Вот и всё, что я могу предположить.

Она кивнула. Даже сейчас я не могу без боли подумать об этой её надменной, всепонимающей усмешке...

Дорога неуклонно шла вверх. До зимы ещё довольно далеко, но по ночам в горах холод уже пронизывает до костей. На рассвете полотно дороги покрывается корочкой льда, и надо быть предельно осторожным.

Яркий свет фар раздвигал морозную, жуткую тьму ночи. Я заворожённо смотрел, как рушится за каждым поворотом, рассеиваясь под этим острым лучом, непроницаемая глухая стена. Казалось, в мире нет никого — только машина и я.

И тут... Я весь обратился в слух. Где-то впереди послышался металлический перестук, многократно повторённый горным эхом,— неровный, захлёбывающийся стук мотора. Затем пронзительный гудок и следом за ним — звук, который невозможно спутать ни с чем, — раздирающий, до боли в зубах пронзительный скрежет разламывающегося металла. Я приглушил мотор, и в наступившей тишине звуки стали слышны удивительно отчётливо.

Я судорожно перевёл дух и выжал педаль газа. На перевале явно что-то случилось. Но если в таком месте, да к тому же в такой час, случилась беда, значит, ищи машину-убийцу. Почти наверняка.

Не дать ей скрыться! Я мчался, срезая повороты. Только такая машина — со стальным кордом на скатах и сверхпрочной подвеской — могла выдержать подобные нагрузки. Я чувствовал её так, как не способен чувствовать ни один, даже самый тонкий электронный мозг. Ну уж! Ведь так виртуозно управлять машиной, как компьютер... Да, но ни один компьютер не станет гнать, как я, выжимая из двигателя всё, на что он способен,ведь электронный мозг должен прежде всего обеспечивать безопасность!

Я вихрем взлетел к перевалу. Крутой поворот — и я увидел яркое пламя. Справа стеной высились скалы. Левая сторона уступом нависала над пропастью. А на обочине, на узеньком свободном пространстве, громоздились, вздыбившись, три опрокинутые легковушки. Они полыхали вовсю. Я резко нажал на тормоз. Машина пошла юзом, но у места происшествия остановилась. Отблески пламени высвечивали две повреждённые человеческие фигуры — видимо, выбросило из машин при ударе. Если кто-то и оставался в кабине, я был бессилен помочь: так неистово вздымался огонь, пожиравший искорёженные, смятые кузова, разрисованные яркими полосами! Вот оно что! «Гоночное племя» — искатели приключений...

Я подошёл к распластанным на асфальте телам. Если бедняги ещё дышат, надо что-то сделать. И в этот момент мне в спину упёрся сноп света. Я стремительно обернулся. Во мраке из-под нависающей кручи светились два ярких глаза.

Несколько секунд чудовище, таившееся во мраке, пристально разглядывало меня. Я стоял оцепенев. Мотор заработал громче. Чудовище явно готовилось улизнуть.

Устремившись ввысь, языки пламени высветили такой же, как у меня, двухместный спортивный автомобиль тёмно-зелёного цвета. Машина-убийца! Старый Кайда оснастил её радаром, телесенсорной аппаратурой и прочими электронными штуковинами подумать страшно! И тут я заметил в кабине, где не могло никого быть, бледное лицо в ореоле распущенных длинных волос. В следующий миг машина рванулась и исчезла во тьме точно дух.

Оцепенение спало. Захлопнув на ходу дверцу, я круто развернулся, так, что взвизгнули шины, — но было уже поздно. Я проиграл, не успев открыть военных действий.

Миновав перевал, я стремительно помчался вниз. Нёсся, пока не достиг окраин Юбари. Дорога до самого города была пустынна, словно выметена. Ни огонька не мелькнуло на ней. Машина-убийца, казалось, растворилась в воздухе.

4

— Вы были правы. Он действительно сошёл с ума, — сказал я наутро за завтраком.

Это была поздняя трапеза. Вернувшись на ферму почти на рассвете, я уснул как убитый и только что поднялся. В огромном зале за столом сидели Кайда и Маки — она снова гостила у старика.

— Вы, наверное, уже слышали о ночном происшествии, — продолжал я. — Новые жертвы. На сей раз три машины. Я был там, на месте преступления. И он был там, рядом со мной. Притаился в темноте, как хищный зверь. Не могу сказать, узнал ли он меня. Но мне кажется, он глумился надо мной. Нет, это не биоробот. Это зверь, наделённый человеческой душой. Одержимый неутолимой жаждой разрушения злой дух. Вы правы — его необходимо уничтожить.

— Вечером погибли ещё двое, — прошептала Маки. У её рта прорезались морщинки. Я вдруг осознал, что должна испытывать она: даже умело наложенная косметика не могла скрыть страшной усталости. — Но это несправедливо — обвинять во всём только его! Это всё «гоночное племя»... Они опять преследовали его, травили из пустой забавы. Не он, а они охотились за ним — вот и получили по заслугам.

— Силы были слишком неравны, — с вызовом ответил я. — Опыт, да и сами машины... Даже смешно ставить их рядом. Как гонщик Сесукэ не знал себе равных, ни один компьютер не смог бы сравниться с ним, а вы ещё дали ему самую совершенную в мире машину. Кто же может превзойти его теперь, когда машина и гонщик слились воедино? Исход был предрешён. Зверское убийство — иначе это не назовёшь.

Глаза Маки вспыхнули. Мои слова явно вызвали в её душе бурю негодования. Но это длилось лишь мгновение, и не следи я за ней, так ничего бы и не заметил.

— И ещё одно: кто-то помогает ему.

Кайда судорожно глотнул.

— Почему вы так решили?

— Потому что без посторонней помощи он просто не может обойтись. Как он пополняет запасы горючего? Допустим даже, грабит бензоколонки, но ведь заливать бензин в баки он сам не способен. Нет, ему привозят бензин в убежище, где он прячется днём. Кстати, у полиции уже возникли такие же подозрения. Что до меня, то я в этом просто уверен.

— Уверен? — как эхо повторила Маки. По губам её вновь скользнула тень холодной усмешки. — Вы хотите сказать, что видели его сообщника?

Я поймал её взгляд и попытался разгадать его, но напрасно. Душа Маки была закрыта для меня. Мгновение я колебался. Меня так и подмывало сказать: «Да, я видел его собственными глазами. Я ясно видел чьё-то лицо». Но в последний момент сдержался и сухо ответил: «Сообщник существует. И тянуть надо за эту ниточку».

— Ну что ж, — подытожил Кайда. — Надеемся на вас. Можете требовать всё, что вам понадобится.

— Ничего не нужно. Дайте мне только время.

Минут через пятьдесят я застал Маки на заднем дворе, у конюшни. Она выводила лошадь. Прогулки верхом были её излюбленным занятием. В джинсовом костюме и высоких сапожках для верховой езды Маки была просто очаровательна. Есть женщины, чья красота тем ярче, чем скромнее наряд. Маки была из их числа. Она увидела меня, когда садилась в седло. Гневно тряхнув волосами — движение её не было ни грубым, ни вульгарным, — она смерила меня взглядом и холодно осведомилась:

— Вы что-нибудь хотите добавить?

— Я хочу поговорить с вами наедине, — ответил я. — Хочу спросить вас о двух вещах. Вероятно, вы сочтёте мои вопросы нескромными, но всё же прошу вас ответить. Где вы были сегодня ночью?

— Ночью? В своей постели. Правда, я не спала.

Её глаза снова вызывающе сверкнули. Что-то потаённое, скрытое в самом сердце Маки, зажигало этот огонь.

— Хорошо. Скажу вам правду. Сегодня я не ночевала дома. Я уезжала на своей машине. — У Маки был белый спортивный автомобиль с роторным двигателем, чуть меньше моего. — Не могла уснуть — вот и ездила всю ночь по дорогам. Вы удовлетворены?

Я кивнул. В этих словах мне открылся весь характер Маки: не отступать, не ответив на вызов, не лгать, даже в самых крайних случаях.

— И второй вопрос. Скажите, вы всё ещё любите его? Сесукэ Кайду?..

Её лицо застыло. Она смотрела на меня так, будто видела впервые. Бездонная пропасть пролегла между нами.

— Я уже говорила... Сесукэ Кайда не умер. Он существует. Его душа — пусть она заточена в машине — жива. Его чистая, бесценная душа, сокровище, которое принадлежало только мне, не погибла. Почему я не могу любить её?

— «Чистая, бесценная»... Да, когда-то, прежде. Но теперь... Она надломлена, искалечена. Ненависть и злоба — только они живут в ней. Эта душа сделалась недостойной вас. Вы сказали тогда, что я должен помочь ему. Что вы имели в виду? Чтобы я оставил его в покое? Или довёл дело до конца?

— Вы слепец! — почти выкрикнула Маки. — Неужели вы не видите, как я страдаю? — Маска с её лица спала, оно исказилось от ярости. Не помня себя, Маки взмахнула хлыстом и резко натянула повод, осадив нетерпеливо гарцевавшего коня.

— Я ещё не всё сказал. Так вот: я должен его остановить. И я остановлю его, чего бы мне это ни стоило. Потому что это я — объект ненависти Сесукэ. Став киборгом, он мучительно переживает свою неполноценность. Отчаяние толкает его на месть — вот отчего он стремится уничтожить все попадающиеся ему машины. Но главная его цель — люди. Их мучительная смерть доставляет ему наслаждение. Довольно бессмысленных убийств. Я здесь — и не буду убегать. Я бросаю ему вызов.

Я искоса взглянул на залитое слезами лицо Маки.

— Прошу вас передать ему это. Если вы случайно увидите его сообщника... Скажите, что я хочу встретиться с Сесукэ в честном поединке, как когда-то на гонках.

— Передам! — закричала Маки, вонзая шпоры в бока лошади. Оттолкнув меня, конь взвился на дыбы и бешеным галопом унёсся прочь. Я проводил взглядом удаляющийся силуэт. Затем повернулся и зашагал к усадьбе. Я хотел ещё раз поговорить со старым Кайдой. Мне срочно требовалась одна вещь.

5

Я ждал. Теперь это стало моей работой — ждать. Машина моя была укрыта в лесочке, у главного въезда на ферму; никто, выезжая из ворот, не миновал бы меня. И я не мог пропустить того, кого столь терпеливо ждал.

После встречи с машиной-убийцей прошло трое суток. С той ночи она затаилась. Вероятно, кончилось горючее. Прячется где-нибудь в укромном месте, пока сообщник не пополнит запасы.

Я совершил несколько вылазок за пределы фермы. Разумеется для отвода глаз. Выехав за ворота, я сразу сворачивал сюда, гасил фары и ждал, ждал.

И вот наступил третий вечер. Я даже пал духом: меня одолевали сомнения — не ошибся ли я в расчётах? Потирая правой рукой затёкшее плечо, левой вытащил сигарету. Пачка уже почти опустела. Во рту был отвратительный привкус. Мотор работал на холостых оборотах, спасала лишь печка, да и та грела едва-едва. Но не успел я затянуться, как вдруг...

На вмонтированном в приборную панель экране внезапно ожила неподвижная до сих пор точка. Раздалось негромкое гудение. Прибор носил название «Гомер», это было радиоволновое следящее устройство. Он был настроен на меченый объект, излучавший короткие волны. «Гомер» мог «держать» движущуюся цель на расстоянии свыше десяти километров. Это о нём я разговаривал со старым Кайдой.

Я незаметно подложил излучатель в одну из машин на ферме — в чудесную белую спортивную машину Маки Кикумото. И теперь точка на экране пришла в движение. Глухой ночью Маки куда-то собралась. Куда? К машине-убийце, к Сесукэ Кайде! Я больше не сомневался в том, кто помощник Сесукэ.

Белый автомобиль медленно подкатил к воротам. Открылась дверца. Сияние луны осветило хрупкую фигурку, затянутую в кожаное пальто. Она отворила ворота, вывела машину за пределы фермы и, вернувшись, снова затворила их.

Выждав несколько минут, я двинулся следом за белой машиной. Я не боялся потерять Маки. Прибор безошибочно улавливал сигналы, мерцающий огонёк указывал путь.

Маки гнала на север, по автостраде № 273, в сторону городка Симидзу. Она мчалась по безлюдному, поднимавшемуся к перевалу Хикати шоссе. Временами стрелка спидометра подскакивала к сотне. Маки стремилась к цели.

Я следовал за ней с интервалом в три километра. Три километра — это как раз то расстояние, на котором незаметен свет фар. Пока Маки едет по автостраде. Но вскоре она непременно должна где-то свернуть в горы, привести меня в убежище Сесукэ Кайды.

Страх перед скоростью давно исчез, я и не заметил, когда это случилось. Теперь мною владело одно чувство — чувство долга. Машину-убийцу породила слепая отцовская любовь, но всё же первопричиной кошмара был я. Единственная мысль гнала меня вперёд: я, и никто другой, вызвал к жизни это «чудовище Франкенштейна», рыскающее на просторах Хоккайдо. Только уничтожив его, я мог искупить свой грех.

Следя за светящейся точкой, я увлёкся и не смотрел по сторонам. Опомнился лишь тогда, когда в зеркале заднего вида — совсем близко от меня — вдруг расцвели ослепительные цветы чьих-то фар. Это была целая колонна — не меньше десяти машин. Они старались окружить меня, мчались напролом, растянувшись по всей ширине дороги, и я догадался — это не простые машины. Натужный рёв моторов действовал мне на нервы, точно назойливо жужжащие пчёлы. Но преследователи, казалось, наслаждались этим воем. Ускользнув от бдительного ока дорожной полиции, «гоночное племя» неслось, упиваясь восторгом скоростей.

Я заколебался: непонятно, что им нужно. Можно попробовать оторваться от них, выжав из мотора всё, на что он способен. Но эти идиоты с восторгом погонятся за мной. А на подобные игры времени у меня нет... Секундного промедления, пока я пребывал в нерешительности, оказалось достаточно, чтобы головная машина обошла меня. Теперь я был полностью окружён. Сзади часто-часто замигал сигнал «Уступить дорогу».

Я притормозил и не торопясь подъехал к обочине. Они тоже остановились, вылезли из машин и направились ко мне. Их было человек десять, в одинаковых гоночных костюмах, со свастикой на белом фоне. Я огляделся: у всех, без исключения, великолепные мощные «кары». Классический образчик «гоночного племени».

Подошедший к моей машине юнец — похоже, один из главарей — нетерпеливо постучал костяшками пальцев по боковому окну. Я опустил стекло. Он беззастенчиво просунул голову внутрь, и в нос мне ударил сладковатый запах марихуаны.

— До нас дошли слухи... — сквозь зубы процедил он.

— Какие же? — полюбопытствовал я.

— Что кое-кто начал охоту. Мы бы не возражали... Каждый волен делать то, что ему вздумается. Но есть одна загвоздка. — Я посмотрел на его ввалившиеся щёки и почувствовал, как внутри, под ложечкой, растекается противный холодок. — Дело в том, что это наша добыча. Мы тоже охотимся за ним. Он искалечил много наших товарищей. Некоторые погибли. И мы не собираемся уступать его чужому. Ты понял?

«Вот оно что, — подумал я. — Информация просочилась. Кто-то на ферме не умеет держать язык за зубами. Все старания старого Кайды были впустую».

— Я не имею к этому никакого отношения.

— Брось придуриваться! Приметы твои нам известны. И потом не станешь же ты уверять, что просто решил покататься здесь на машине в такой час.

Я прикусил губу. Резким движением попытался поднять стекло, но он оказался проворней на какую-то долю секунды. Что-то холодное упёрлось мне в горло. Охотничий нож!

— Не дури. Глуши мотор и вылезай.

Я подчинился. Бывают моменты, когда выбирать не приходится, если тебе дорога жизнь. Криво успехнувшись, юнец спрятал нож во внутренний карман и издевательски протянул: «Уж извини...» — и в тот же миг затылок обожгло, в глаза ударило ослепительной вспышкой. Колени мои подкосились, и я рухнул на землю.

Очнулся я от страшного холода. Сколько времени я пролежал здесь, на дороге? Само собой, молодчиков уже и след простыл. Кое-как доковыляв до машины, я упал на сиденье. Ключ так и торчал в замке зажигания. Я завёл мотор, включил следящее устройство и увидел именно то, что и ожидал увидеть. Огонька на экране не было. Объект вышел из зоны приёма сигналов. Что ж, они добились своего. Я потерял то, за чем охотился.

6

Затылок раскалывался от боли. Сознание то и дело затуманивалось. Но машина моя неслась вперёд. Я должен был догнать их! Ведь когда Маки встретится с Сесукэ, она передаст ему горючее. «Кровь» снова заструится в жилах убийцы! Он сможет двигаться. Но если чудовище опять выйдет на дорогу, то почти наверняка наткнётся на «гоночное племя». Этого нельзя допустить. Машина-убийца — моя! Я тоже не собирался уступать её кому бы то ни было. Да и довольно бессмысленного кровопролития. «Гоночное племя» — не ровня Сесукэ, я не раз имел возможность в этом убедиться. Конец был неизбежно один — гибель машин и людей. Любителю не тягаться с профессионалом.

Я нёсся вдоль берега Сарюгавы, к перевалу. Если не найду их там, поверну обратно и у Хидаки выскочу на дорогу, ведущую к Юбари. Именно тут, на дорогах, связывающих Хидаку, Ибури, Сорати и Камикаву, и прячется машина-убийца.

Близился час, когда ночная тьма всего черней и гуще. За поворотами извилистой, ведущей вверх дороги в свете фар всплывало пустынное, первозданно чистое полотно. Даже патрульную машину не встретишь здесь. Слишком глухой уголок.

Я задумался. Отчего же он всё-таки сошёл с ума? Гонщик-профессионал постоянно балансирует на грани между жизнью и смертью. В этом Сесукэ должен был отдавать себе отчёт. Потеряв телесную оболочку, он сам пожелал превратиться в машину. Воля его исполнилась. Он слился в единое целое с машиной, которую так любил. Но блаженство длилось недолго. Почему? Потому что, видимо, существование кибернетического организма в конечном счёте лишено смысла. Живой человеческий разум не в состоянии жить в холодных металлических недрах...

Внезапно впереди сверкнули яркие огни. Дорога здесь делала плавный поворот. С левой стороны поднимались скалы, справа зияла бездонная пропасть. Неожиданно метрах в двухстах от меня вспыхнул отражённый склоном горы свет фар. И тут же из-за поворота на невероятной скорости вылетела машина. Её здорово занесло, но она мгновенно выровнялась. Когда я пришёл в себя от изумления — не часто видишь такой высокий класс езды, — она была уже далеко. Однако я успел разглядеть низкую осадку двухместного спортивного автомобиля и его цвет — тёмно-зелёный... Он! Ошибки быть не могло. Я узнал обводы машины-убийцы. Они навсегда врезались мне в память.

Я механически переключил передачу, резко нажал на тормоз. Машина пошла юзом и остановилась. В эту секунду меня ослепило снова: из-за поворота нарастал свет. Послышался визг шин, и из-за скалы выскочило несколько машин. Точно свора охотничьих псов, гонящих лисицу. Псы учуяли добычу. Они отыскали заклятого врага, и началась травля.

Я не мог взять в толк, почему Сесукэ убегал. Или перед тем, как покончить с ними, он решил немного поразвлечься? Пальцы мои сами потянулись к тумблеру на приборной доске. Масляная пушка... Она стреляла пластиковыми капсулами, каждая содержала около пяти литров масла. Капсулы выстреливались сжатым воздухом из отверстия рядом с решёткой радиатора. Попав в цель, снаряд разрывался, и масло заливало дорогу. Я уже убедился в действенности этого «оружия». Старый Кайда был прагматиком и, тратя деньги на столь опасное и противозаконное приспособление, исходил из того, что когда-нибудь оно обязательно пригодится. Я повернул тумблер. От выстрела машина содрогнулась. Огни переднего автомобиля словно заволокло дымкой. Дальнейшее выглядело неправдоподобно: машина потеряла управление и завертелась на месте, точно собака, пытающаяся поймать собственный хвост. Я от души пожелал, чтобы водитель оказался на высоте. Ведь я вовсе не хотел, чтобы он угодил в пропасть. Пронзительный визг тормозов, скрежет железа... Три передние машины скользили, сцепившись вместе, пока не уткнулись в склон горы.

Дальше я смотреть не стал. Резко развернувшись, я рванул вперёд, как ракета со старта. Меня больше не занимала судьба «гоночного племени». Я начал погоню.

Повороты так и мелькали за окном. Дорога шла вниз. Заложив очередной вираж, я наконец увидел его — впереди, метрах в пятистах. Высвеченный из тьмы светом моих фар, тёмно-зелёный автомобиль начал сбрасывать скорость, явно подпуская меня поближе.

Я повис у него на хвосте, немного справа. Он вылетел на встречную полосу. Прибавил газ. И мы понеслись, почти слившись друг с другом. Я бросил взгляд в боковое стекло. Зловещий силуэт спортивного автомобиля точно распластавшийся на земле паук. Там, под приборным щитком, в блоке контроля, бьётся живой разум Сесукэ Кайды, окружённый сложнейшей электроникой. Но... Он не один! В кабине, в которой не может быть никого, я разглядел чей-то бледный профиль.

Лицо повернулось ко мне. Маки! Сверкнули белые зубы. На её лице застыло странное выражение блаженства, точно она была совершенно пьяна. И тут я понял. Она переживала наивысшее наслаждение. Ни с чем не сравнимое счастье — вверить себя любимому человеку...

Время от времени Сесукэ давал восторженный гудок. Он приветствовал меня! Он искренне радовался нашей встрече... Лицо моё залила краска стыда. Выходит, я ошибся? Напрасно думал, что он меня ненавидит?

Однако испытывать угрызения совести мне пришлось недолго. Резко вильнув, Сесукэ нанёс мне сильный удар по корпусу. Я перехватил руль и отчаянно попытался выровнять потерявший управление автомобиль. Машина-убийца оправдывала своё название. Проявление дружеских чувств было лишь минутной слабостью.

Новая яростная атака! Один за другим следовали жестокие удары. Справа чернела пропасть. Похоже, он, обезумев от ярости, старался столкнуть меня туда. Мы оба уподобились диким животным, забывшим обо всём на свете в упоении кровавого боя. Мы вкладывали в удары всё своё умение и ловкость, чутко подмечая малейший промах друг друга.

Визг шин раздирал барабанные перепонки, оглушительно грохотали крылья. Промелькнуло несколько поворотов.

Наши силы и шансы на победу были примерно равны. Но такая гонка на бешеной скорости не могла продолжаться бесконечно. Когда я понял это, то был уже на волосок от гибели.

После очередной, особенно жестокой атаки мой автомобиль потерял управление и понёсся прямо на бетонный бортик. Я изо всех сил нажал на педаль тормоза и, упёршись, вывернул руль влево. Сминая, словно бумагу, стальной кузов, машина врезалась в ограждение и остановилась, зависнув над пропастью передними колёсами.

Я дёрнул ручку дверцы, но она не подалась. Наверное, заклинило при ударе. А он пронёсся вперёд и теперь, круто развернувшись, приготовился к атаке. Оцепенев, я наблюдал за ним.

Чтобы сбросить меня в ад, Сесукэ вовсе не требовалось усилий. Достаточно было лишь слегка подтолкнуть сзади...

Одна из фар у него не горела: разбилась во время схватки. Но этот единственный глаз яростно слепил меня. Зажмурившись, я ждал конца. Но конец всё не наступал. Вместо этого раздался сильный удар о бортик и одновременно отчаянный скрежет тормозов.

Открыв глаза, я увидел: машина-убийца летела над пропастью, медленно падая вниз. Она едва не задела меня. На секунду мелькнуло лицо Маки — запрокинутое, с перекошенным в беззвучном вопле ртом.

Не знаю, почему он вдруг потерял управление. Может, при ударе о бортик у меня вылился на дорогу весь запас масла. А он неосмотрительно вылетел на эту скользкую поверхность. При разгоне скольжение фатально. Аварийное антиблокирующее устройство тормозов не успело сработать. Все попытки удержаться на дороге оказались тщетны, и он — нет, они полетели в ад. Вместо меня.

Смолкло в ущелье долгое грохочущее эхо. Неправдоподобная тишина окружила меня. Я висел на пристяжных ремнях, как на кресте, и не мог перевести дух. Нужно было ещё немало времени, чтобы прийти в себя.

Примечания

1

Апато — многоквартирные дома стандартной постройки.

Content

Танака Кодзи
Погоня

Примечания