Кир Булычев

Уважаемая редакция! (Кирпичный завод)

* * *

Уважаемая редакция!

У меня с вами, как вижу, наладилось здоровое деловое сотрудничество, и поэтому я обращаюсь сегодня к вам, хотя, быть может, следовало обратиться в милицию.

Но не спешите отбрасывать в сторону мое письмо как заведомо не имеющее литературной ценности; никто не знает, как повернется завтра его жизнь и к каким переживаниям приведет такой поворот.

Нижеуказанное несчастье случилось не непосредственно со мной, а с моим старым знакомым и соседом по дому Корнелием Ивановичем Удаловым, о котором вам, должно быть, известно. На днях он постучался ко мне в дверь, и вид его был взволнованным.

– Слушай, сосед, – произнес он. – Получается переплет с загадкой.

И с этими словами Корнелий поставил на пол посреди моей комнаты обыкновенного вида дорожную сумку, каковые продаются в нашем универмаге из расчета приблизительно в пределах 10—12 рублей. Ввиду того, что я выразил непонимание, Корнелий Удалов рассказал мне историю, связанную с этой сумкой.

Корнелий Удалов находился в служебной командировке в области и в зале ожидания аэропорта провел несколько часов ввиду плохой погоды на скамье. С ним находилась дорожная сумка, в которой были разные предметы гигиенического значения, а также некоторые подарки, купленные им в области для его супруги Ксении и сына. Рядом с Удаловым садились и уходили различные люди, которые улетали во все концы нашей Родины по мере подготовки самолетов. Поэтому Удалов не может установить момента, когда его сумку случайно подменили. Причину этому я усматриваю в том, что наша местная промышленность выпускает ограниченный ассортимент дорожных сумок, мало различающихся по внешнему виду и оформлению.

Прилетев в г. Великий Гусляр, Удалов решил дойти от аэропорта до дома пешком, потому что была хорошая, правда, несколько пыльная погода.

Удалов шел по дороге в течение нескольких минут, когда ощутил, что сумка в его руках стала значительно тяжелее, чем первоначально. Он отнес этот эффект за счет своей личной усталости, вызванной трудной командировкой и длительным пребыванием в аэропорту. Однако с каждым шагом сумка становилась более увесистой, и в результате Удалову пришлось остановиться, чтобы передохнуть. По словам Корнелия Ивановича, к этому моменту сумка, весившая ранее менее пяти килограммов, обрела вес около полутора пудов. Передохнув, Удалов с трудом поднял сумку и не успел сделать нескольких шагов, как почувствовал облегчение. Он не понял, что тому причиной, а сзади раздался голос:

– Гражданин, кирпич потеряли!

Удалов оглянулся и увидел незнакомого человека, указывающего пальцем на лежащий в пыли серый кирпич.

– Я? – спросил Корнелий Иванович.

– Вы, – сказал незнакомый человек и, подойдя к кирпичу, нагнулся, с трудом оторвал кирпич от земли и добавил: – Золотой он, что ли?

Так как в голосе человека звучала подозрительность, Удалов поспешил успокоить его словами:

– Нет, это самый простой кирпич.

– А зачем с собой носишь? – поинтересовался незнакомец.

– Для дела, – сказал Удалов. – Птичник строю.

Эти его слова были ложью, но примите во внимание растерянность, овладевшую товарищем Удаловым в этот момент. Он решительно отобрал кирпич у незнакомца и только тогда задумался, каким образом кирпич мог выпасть из застегнутой на молнию сумки.

Подождав, пока незнакомец скроется, Корнелий Удалов, решивший уже, что происшедшее с ним не более как глупая шутка прохожего, положил кирпич на землю и проследовал далее, радуясь легкости своей ноши.

На подходе к центру города Корнелий Иванович вновь ощутил, что сумка в его руках тяжелеет. Но процесс тяжеления был постепенным, и опомнился Корнелий Удалов только в тот момент, когда услышал за своей спиной женский голос:

– Гражданин, вы кирпич обронили.

Этот возглас заставил Удалова вздрогнуть и даже замереть. Как он мне впоследствии признался, он не сразу осмелился обернуться. Но когда обернулся, то увидел, что на тротуаре позади него лежит серый кирпич, а незнакомая ему миловидная девушка указывает на кирпич пальцем.

– Я не ронял кирпича, – сказал Удалов, подозревая, что девушка тоже состоит в заговоре против него. – Я не ронял кирпича, потому что не ношу с собой кирпичей и, кроме того, у меня сумка застегнутая.

– Простите, гражданин, – сказала девушка, – но я собственными глазами видела, как из вашей сумки упал кирпич.

Удалов на всякий случай осмотрел сумку, но никаких следов выпадения из нее кирпичей не обнаружил.

Встревоженный и несколько смущенный, Удалов проследовал дальше и при входе во двор нашего дома услышал, как что-то шлепнулось на землю сзади. Удалов кинул взгляд назад и увидел в воротах дома серый кирпич.

По приходе домой К. Удалова ожидали новые неприятности. Когда он вошел в свою квартиру и раскрыл сумку для того, чтобы извлечь из нее гостинцы, он обнаружил, что в сумке нет никаких гостинцев, а также гигиенических приспособлений в виде зубной щетки. В сумке находился ящик, схожий с трансформатором, только размером 50х30х22 см. Когда Удалов попытался вынуть трансформатор из сумки, тот оказался прикрепленным к ее дну и не извлекался наружу. На этом этапе Корнелию Ивановичу пришлось отказаться от дальнейшего исследования аппарата, так как супруга и дети потребовали подарков, которых у него в наличии не оказалось, и Удалову пришлось долго оправдываться, что сумку ему подменили в аэропорту.

На вопрос своей супруги, что же Корнелий получил взамен гостинцев и гигиенических принадлежностей, он неожиданно для самого себя ответил:

– Кирпичный завод.

Его супруга Ксения решила, что он издевается над ней, и огласила дом гневными возгласами, которые заставили Удалова удалиться из дома и искать защиты и убежища у соседей, что с ним происходило и раньше.

Так как ближайшего друга Корнелия, которого зовут А. Грубин, дома не оказалось по причине отъезда в отпуск, то К. Удалов обратился с просьбой об убежище ко мне, как к человеку в летах и уважаемому.

При совместном исследовании нами сумки, содержащей прибор «КИУЛ» (Кирпичный изготовитель Удалова – Ложкина – название условное), нами было обнаружено отверстие в дне сумки размером 20х12 см, прикрытое кожимитовым клапаном, плотно примыкающим к остальной плоскости дна, с таким, очевидно, расчетом, что он открывается лишь в момент готовности кирпича. В торцевых сторонах сумки нами обнаружены небольшие отверстия общим числом 47 (диаметр отверстия 4 мм), назначение которых нам не удалось установить.

По окончании исследования прибора «КИУЛ» мы с товарищем Удаловым сошлись на том, что нам следует отнести прибор в газету либо в милицию для нахождения его законного владельца. Для этой цели мы взяли сумку и вышли с ней на улицу. Наш путь лежал к редакции газеты, так как там работает известный своей любовью ко всему новому корреспондент М. Стендаль.

Примерно через сто шагов Корнелий Иванович, несший сумку, обратился ко мне со словами:

– Слушай, Ложкин, сумка опять тяжелее стала.

Я взял сумку на рук К. Удалова и вынужден был согласиться с его мнением. На этом мы с тов. Удаловым решили вернуться домой, движимые естественной любознательностью, для того чтобы взять с собой безмен и контролировать возрастающий вес сумки. До дому мы дойти не успели, так как неожиданно сумка стала легкой и мы услышали возглас:

– Товарищи, зачем кирпичами швыряетесь?

Мы немедленно обернулись и увидели, что в трех шагах позади нас на мостовой лежит серый кирпич, на который нам указывает прохожий, а именно, что важно для дальнейшего изложения, Никифоренко Семен, счетовод конторы «Заготлось» (по заготовлению рыбы лососевых пород), личность неприятная, с которым нам приходилось сталкиваться в товарищеском суде ввиду отторжения им части участка его соседки.

Мы сразу вернулись к кирпичу, и когда я попытался поднять его с земли, оказалось, что кирпич очень тяжел. Он был тяжелее обычного кирпича по крайней мере втрое.

– Ясно, – сказал я, к сожалению, не обратив внимания на присутствие рядом Семена Никифоренко, – машина работает только на ходу. У меня сумка полчаса лежала, и ничего не произошло.

– Машина? – спросил Никифоренко.

– Ничего особенного, она чужая, – попытался отвязаться от него К. Удалов, но Никифоренко, как известно, весьма настырен. В результате мы вернулись домой, сопровождаемые этим человеком, и по дороге он выпытал у нас все обстоятельства появления машины у Корнелия Ивановича.

Наши попытки расколоть или разрубить кирпич, произведенный в сумке неизвестно из чего, не привели к желаемому эффекту. Именно тогда мы поняли, что в наших руках оказалась случайно ценная и передовая строительная машина, о пропаже которой может беспокоиться целый научно-исследовательский институт. Но нас продолжала мучить загадка: откуда сумка берет сырье для столь исключительных кирпичей?

Для выяснения этого обстоятельства мы возобновили путешествие к редакции газеты, пользуясь через каждые пять шагов безменом и наблюдая за сумкой визуально. В конце концов нам удалось составить график утяжеления аппарата, который дал наибольший привес во время прохода мимо строительной площадки у памятника Землепроходцам, однако привес по отношению к пройденному расстоянию упал во время перехода через недавно вымытую поливочной машиной площадь Дружбы.

Открытие пришло в тот момент, когда мимо нас проехала машина (а мы в этот миг проходили по незамощенной Пятиугольной улице) и подняла облако пыли.

– Смотрите! – воскликнул тогда Удалов. – Она втягивает пыль!

И в самом деле. Мы увидели, как пыль тонкими струйками втягивалась в отверстия на торцевых сторонах сумки.

– Это революция в строительном деле! – сказал тогда Удалов.

– Вот дела! – сказал на это Семен Никифоренко, который от нас не отставал. – А я для фундамента стоящего кирпича достать не могу.

К сожалению, в азарте открытия мы не обратили должного внимания на слова этого недостойного человека, и последовавшие вслед за тем драматические события выветрили эти слова из нашей памяти.

Моя супруга, гр. Ложкина, женщина тихая и скромная, догнала нас у самых подходов к редакции газеты и сказала, что пришли маляры ремонтировать наш этаж, – этого события мы ждали давно. Она также сказала, что переговоры с малярами должны вести мы, и если мы не вступим в переговоры немедленно, маляры уйдут красить соседний дом, чем они уже угрожали и моей жене, и супруге Удалова. Мы хотели было занести сначала сумку в редакцию газеты, но моя супруга была очень настойчива, и нам пришлось последовать за ней.

В этот момент коварный Никифоренко предложил нам свою помощь в передаче сумки тов. М. Стендалю, и мы последовали за моей супругой.

Вы можете, дорогая редакция, представить наше изумление и негодование, когда мы, придя через час в редакцию, узнали от Михаила Стендаля, что сумка в его распоряжение не поступала и Семена Никифоренко он в глаза не видел.

Когда мы все трое прибежали к Никифоренко, этот ничтожный собственник нагло заявил, что сумку оставил редакционному курьеру. На справедливое возражение М. Стендаля, что в редакции в настоящее время нет курьера, С. Никифоренко ответил, что за неимением курьера он передал сумку сторожу с бородой (а такого в редакции тоже нет). Все наши уговоры и даже угрозы результата не дали.

Так как это событие имело место позавчера, то весь вчерашний день мы провели в негласном наблюдении за С. Никифоренко. Наблюдение позволило нам выяснить следующее: в 10.20 утра С. Никифоренко был замечен гуляющим возле ювелирной мастерской с сумкой в руке, замаскированной под авоську с апельсинами. Подозреваем, что Никифоренко надеялся собрать золотую пыль, вылетающую через форточку мастерской, и создать себе золотой кирпичик. При виде нас С. Никифоренко обратился в бегство.

В 11.30, по сообщению общих знакомых, С. Никифоренко замечен в окрестностях цементного склада в момент разгрузки там вагонов с цементом. Через плечо у него был мешок, в который он складывал цементные кирпичи. В 13.45 человек, отвечающий описанию С. Никифоренко, с сумкой и мешком, шел за колхозным стадом по пыльной дорожке в окрестностях Великого Гусляра. Можно только удивляться выносливости и упорству этого стяжателя.

Понимая, какое значение имеет пропавший прибор для промышленного строительства, мы намерены продолжать наблюдение и устроить ночную засаду у дома С. Никифоренко. Со своей стороны просим вас немедленно принять меры и запросить Академию наук, какой из институтов утерял опытную установку по производству кирпича.

С уважением и нетерпением

Николай ЛОЖКИН,

натуралист-любитель

г. Великий Гусляр.

Показания Н. Ложкина подтверждаю:

Корнелий Удалов,

директор стройконторы

г. Великий Гусляр.

От редакции:

В результате принятых нами мер был обнаружен владелец утерянной сумки и в гор. Великий Гусляр направлена авторитетная группа, изъявшая с помощью тт. Ложкина и Удалова сумку у гр. Никифоренко С.С. Нам представилась возможность ознакомиться с благодарственным письмом, направленным на имя тт. Ложкина и Удалова, которое мы, с их разрешения, публикуем на страницах нашего журнала.

Дорогие товарищи Ложкин и Удалов!

Коллектив пылесосного завода и лично изобретатель пылесоса «Мальстрем» Г.К. Заварухин выражают вам искреннюю благодарность за находку и пылевые испытания нашей новой модели.

Наша новая модель портативного пылесоса повышенной всасываемости была разработана для приходящих домработниц, многодетных бабушек и сотрудников фирмы добрых услуг «Заря». Для чего пылесос был помещен в непритязательного вида недорогую упаковку на основе хозяйственной сумки. Однако внедрение пылесоса «Мальстрем» в производство тормозилось нерешенной проблемой избавления от спрессованных брикетов пыли, которые оставались на местах работы пылесоса и мешали дальнейшему функционированию обеспыленной территории.

Производственная идея использования пылевых брикетов для нужд строительства, предложенная тт. Ложкиным и Удаловым, решает проблему серийного производства пылесоса «Мальстрем». В знак признательности просим вас, уважаемые товарищи, принять от нас в подарок два пылесоса системы «Мальстрем» для использования дома с передачей отходов в виде пылевых брикетов на нужды жилищного строительства в гор. Великий Гусляр. Напоминаем, что срок годности батареи – 2 месяца, но пылесос может работать и от сети переменного тока.

С уважением и пожеланием успехов в работе и личной жизни, от имени сотрудников пылесосного завода

Г.К. Заварухин.

Content

Кир Булычев
Уважаемая редакция! (Кирпичный завод)