Чингиз Абдуллаев

Английский бульвар

Вы, любители познания! Что же вы сделали до сих пор из любви к познанию? Совершили ли вы уже кражу или убийство, чтобы узнать, каково на душе у вора и убийцы?

Фридрих Ницше

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Все. Наконец закончилась эта унизительная проверка. Наконец я прошла нашу таможню и пересекла границу. Они смотрят на меня так, словно я собираюсь вывезти весь золотой запас страны или спрятать в своем гардеробе ручной пулемет. Сначала этот таможенник, который сверлил меня взглядом, ожидая, что я сдамся и расскажу про спрятанные доллары. Но зачем мне провозить незадекларированные доллары? Сейчас можно вывозить любую сумму, лишь бы была справка из банка. Да и глупо везти большие деньги, когда можно положить их на карточку. Что я и сделала. За последние два года я накопила около шести тысяч долларов. Для некоторых такая сумма — на один вечер, но для меня это довольно большие деньги, которые мне удалось собрать после того как я потеряла часть своих сбережений в августе девяносто восьмого.

И еще у меня есть наличные деньги. Около тысячи долларов. И я заранее обменяла в банке еще пятьсот долларов, получив три с половиной тысячи франков. Вот и все мои деньги, с которыми я собираюсь улететь во Францию. И еще я забыла сказать, что успела оплатить мое проживание заранее и теперь у меня будет чудесная неделя отдыха на Лазурном берегу в четырехзвездочной гостинице с оплаченным завтраком. Что еще нужно молодой и красивой женщине для счастья?

Отсутствие ревнивого мужа. Значит, я в полном порядке, у меня есть все, чтобы быть счастливой.

На пропускном пункте досмотр ведет молодая пограничница. Типичная стерва со злым, хотя и красивым лицом. Представляю, как она злится, когда ставит свои печати в наши паспорта. При одной мысли, что другие уезжают во Францию, а ты должна сидеть в этой будке, можно сойти с ума. Она остается в душной, жаркой, пыльной Москве, а другие улетают отдыхать куда-то на море. Эта особа смотрела на меня такими злыми глазами, что я незаметно ущипнула себя чуть ниже спины, чтобы она меня не сглазила. Было видно, как она нервничает. Как внимательно изучает мою визу. Наконец она соизволила меня спросить:

— Вы летите в Англию?

— Только с пересадкой. У меня французская виза, вернее Шенгенская.

И я лечу из Лондона в Ниццу.

— А в Лондоне вы не задержитесь? — По-моему, она искала любой повод, чтобы придраться и не поставить мне печать. Но я уже не в первый раз выезжаю и знаю все их подлые приемчики.

— У меня есть транзитная английская виза, на предыдущей странице.

Я улыбаюсь, чтобы стерва видела, что я ничего не боюсь. Она мне все равно ничего не сможет сделать. И задержать меня тоже не сможет — я не собираюсь оставаться в Англии. У меня будет пересадка в аэропорту.

Она хмурит выщипанные брови и листает странички моего паспорта.

Какое отношение имеют мои прежние визы и выезды к моей нынешней поездке, я не совсем понимаю. Но она продолжает тянуть время, чтобы я сорвалась. А я стою и улыбаюсь. Все равно мне гораздо лучше, чем ей. Она останется здесь, а я сейчас улечу. Сяду в самолет — и сразу окажусь в другом мире. Я ведь не просто лечу в Лондон. Я лечу на «Боинге» английской компании «Бритиш Айруэйз». До полной релаксации мне осталось несколько минут. Еще загляну в магазины в нашем аэропорту, хотя ничего покупать не буду.

Вот интересно, почему никто не обращает внимание на магазины в Шереметьево-2. Когда выезжаешь из страны, ты проходишь мимо нескольких магазинов, которые ломятся от хороших товаров. А когда приезжаешь в Москву, такое ощущение, что попал в магазин «Березка» еще советской поры, где товары выдают по чекам и только в одни руки. Наверное, в этом есть какой-то глубокий экономический смысл, который мне трудно понять.

Пограничница наконец подняла голову и посмотрела на меня. Сейчас она скажет, что это не мой паспорт. И не моя фотография. Хорошо, что я не была раньше лысой. Иначе все могло случиться, как в том рекламном ролике про бывшего лысого, который так долго объяснял пограничнику, как ему пересаживали волосы, что его самолет улетел. По-моему, она готова была спросить, не пересаживала ли я свои волосы. И вообще посоветовать мне остаться дома. Но она ставит печать и неожиданно улыбается. Честное слово улыбается, хотя улыбка натянутая. Я потом долго вспоминала эту улыбку. Наверное она чувствовала, что со мной что-то случится.

— Счастливого пути, — сказала она. Я мысленно пожелала ей, чтобы она сдохла. И забрала свой паспорт. Все. Теперь я пересекла нашу границу и оказалась наконец в «нейтральной зоне». Здесь уже чувствуется «запах империализма». Повсюду деловые дамочки в хороших колготках и солидные мужики, от которых пахнет достаточно солидно. Хотя попадаются и наши лоточники. Кофе с молоком. Половина на половину. Здесь уже немножко Европа, но еще немножко и наши порядки. Женский туалет закрыт. Придется переться на другую сторону. Мне всегда непонятно, почему делают одинаковое количество женских и мужских туалетов. Женщинам этих заведений требуется как минимум в два раза больше. Пока мы заходим в своих нарядах, пока выходим, пока приводим себя в порядок, пока причесываемся, пока смотримся в зеркало проходит уйма времени. Мужикам легче.

Вбежал, сделал что надо, убежал. У меня восьмилетний сын, и я знаю, что он тратит на все приготовления и последующие операции от пяти до десяти секунд. А иногда и того меньше. На ходу расстегивает штаны и на ходу застегивает. Еще нужно его уговорить помыть руки.

Подойдя ко второму туалету, я обнаружила очередь. До моего рейса еще минут сорок, и я могу постоять. Когда объявили посадку на Варшаву, две дамочки дрогнули и покинули очередь. Когда подошла наконец моя очередь, объявили о начале посадки в самолет на Лондон.

873-й рейс. И окончание посадки в пять часов вечера, за полчаса до вылета. Но я стойко держалась. Ничего страшного не случится, без меня не улетят, успокаивала я себя. Хотя, конечно, нервничала. Можно сколько угодно говорить себе, но улететь без меня они очень даже могут. Англичане живут по собственным правилам и будут ждать ровно столько, сколько положено. А про наших лучше не вспоминать. Наплюют на то, что у тебя есть билет, и вообще не пустят на посадку. В общем, когда я бежала к своему выходу, то понимала, что опаздываю. И действительно, подбежала почти последней. Меня пропустили через металлоискатель: нет ли у меня оружия.

И вот наконец я в самолете. Огромный «Боинг-767». Нужно видеть, какой он вместительный. Здесь меня встретила стюардесса, до смешного похожая на нашу пограничницу. Такие же выщипанные брови. И такое же вытянутое лицо. Но, в отличие от нашей мадам, она мило улыбалась и показала мне мое место в самом конце последнего салона. Впрочем, я и сама знала, что первый и бизнес-классы не для меня. Высоко подняв голову, я прошла мимо кресел к своему креслу в тридцать седьмом ряду. Хорошо еще, что мое место оказалось у окна. Хотела положить на полку свою сумку и обнаружила, что она забита вещами. Просто безобразие, даже в Англию умудряются таскать с собой столько вещей. Пришлось пойти в самый конец и там утрамбовать свою сумку. У меня один чемодан, который я одолжила у своей подруги Нины, очень хороший чемодан с длинным ремешком и на колесиках, который можно тянуть за собой. И вместительная сумка. Еще у меня с собой книжка, чтобы читать в дороге, и небольшая сумочка. На ее покупку я решилась не сразу. До сих пор вспоминаю, как я нервничала перед тем как войти в магазин. Но эта белая сумочка от Прады, которая стоит больше моей месячной зарплаты, придает мне столь необходимый шарм. Я выгляжу с ней просто великолепно! К тому же у меня белые туфли и светлое платье. Правда, обувь у меня не от Прады. Две покупки я бы уже не потянула. Это было бы слишком дорого.

Я протискиваюсь мимо пузатого мужчины и усаживаюсь на свое место.

Наконец-то можно отдышаться. Сразу посмотрела на сидящего рядом пузатика. Плохо выбритый, с растрепанными волосами, галстук короткий — не доходит до ремня и к тому же небрежно завязан. Нет, это не мой идеал. Если он начнет врать, что я лечу рядом с лучшим бизнесменом года, я не поверю. Во-первых, солидные люди не летают экономическим классом. А во-вторых, не с такой внешностью. Нет, нет и нет. С этим типом я не буду разговаривать. Жаль, что взяла с собой книгу.

Читать в присутствии этого толстячка — все равно что метать бисер перед свиньей. У меня с собой Генри Миллер. Эротично и с подтекстом. Хотя читать мне совсем не хочется. Я в последнее время ничего не читаю, если не считать Марининой и Донцовой. У меня есть знакомый редактор Игорь Сопиков. Он мне их и рекомендовал. А другие книги я не открываю, хотя еще несколько лет назад очень любила «Иностранную литературу».

В последние годы я только и думаю, что о работе. Наверное, это не совсем правильно. Нужно немного думать и о личной жизни. Но здесь у меня как раз полный беспорядок. Есть двое-трое мужчин, с которыми я иногда встречаюсь.

От нечего делать, от скуки. Ничего особенного. У каждого есть свои недостатки.

Один — чересчур жадный, маленький, нервный. У него, кажется, врачи нашли аденому, поэтому он все время жалуется. Второй — долговязый и несобранный.

Думает о чем угодно, только не о жизни. Он художник, но не очень известный.

Когда у него появляются деньги, он сразу звонит мне, и мы заваливаемся к нему большой компанией. Но деньги вскоре заканчиваются, и он превращается в меланхолика, который недоволен всем на свете. И наконец третий. Этот бизнесмен средней руки. Неплохой парень, моего возраста. Нормальный, с чувством юмора. В общем, все как нужно. Но у него самый большой недостаток: он женат и, кажется, любит свою жену. Все остальные женщины нужны ему лишь для развлечения. В общем, ничего конкретного. Вот так я и живу. Откуда у меня время читать книги, если я не могу устроить свою жизнь? Поэтому мне так необходимо вырываться хоть на неделю в отпуск. Желательно на какой-нибудь фешенебельный курорт. Где еще можно найти нужного мужчину? Конечно, на Лазурном берегу. Там сейчас полно толстосумов.

Думаете, все так просто? Взять билет, купить путевку, получить визу и полететь на отдых. Ничего подобного. Сначала нужно найти деньги на эту самую поездку. Затем простоять в очереди и пройти собеседование в посольстве. К женщинам до сорока пяти лет во многих иностранных посольствах относятся как к потенциальным проституткам. Нужно еще доказать, что ты вернешься домой. Хорошо, что у меня есть сын. Но плохо, что нет мужа. Хорошо, что у меня есть постоянная работа и счет в банке, но плохо, что я получаю не так много денег, как хотелось бы самой и как хотели бы в посольстве. Хорошо, что я уже была в странах Шенгенской зоны и у меня есть действующая транзитная английская виза, но плохо, что я не была на Лазурном берегу и выбрала такой известный курорт. В общем, меня мучили несколько дней, пока я получила визу. Наконец путевка у меня в руках. А до этого мне еще нужно было сделать некоторые расчеты, как и всякой молодой женщине.

Не поняли? Ну конечно, не поймете. Откуда мужчинам знать, что это за проблема. Есть виза, есть деньги — бери билет, плати и лети. Но у нас, женщин, есть еще одна, достаточно важная проблема. Нужно рассчитать все таким образом, чтобы неделя на Лазурном берегу не превратилась в пытку. Нужно предвидеть, когда у тебя начнутся критические дни, чтобы не попасть туда именно в это время. Мне всегда жалко женщин, у которых подобный «график» скачет, поэтому они не могут точно определить эти дни. У меня же это — как часы. Всегда ровно через двадцать восемь дней. В общем, идеальный вариант. Последний раз эти мои дни закончились две недели назад. И предстоящая неделя полного кайфа мне гарантирована. Я могу не думать о прокладках и подобных вещах. Хотя, как у всякой нормальной женщины, в моем багаже они есть. Потому что с любой женщиной может произойти какая-нибудь гадость.

В моем чемодане лежат еще два купальных костюма. Оба открытые и достаточно вызывающие. Один — «армейский». Этакого маскировочного темно-зеленого цвета. Говорят, это писк моды. Другой — традиционный, черный, очень открытый. Много раз убеждалась, что мужчины западают именно на такие купальники.

Фигурка у меня неплохая. К тридцати двум годам я сумела сохранить известную подтянутость. Для этого иногда занимаюсь аэробикой. Задняя часть немного тяжеловата, но это даже нравится мужчинам. Грудь у меня тоже в норме.

Конечно, параметры не как у топ-моделей, но рост вполне подходящий. Метр шестьдесят пять. Не очень высокая, но и не маленькая. В общем, готова составить счастье обеспеченному мужчине. Если при этом ему будет еще и до пятидесяти и он окажется холостым и не полным идиотом, то мне больше ничего и не нужно. Хотя моя мать считает, что на мне может жениться только дебил. Я ведь разошлась со своим мужем шесть лет назад, когда он начал неплохо зарабатывать. Он занимался продажей автомобилей, и дело у него начало ладиться. Но в наших отношениях что-то расстроилось. Сначала я узнала, что у него есть молодая любовника. Он очень любил сына (да и сейчас любит) и не готов был от нас отказываться. Но я нашла его любовницу. Смазливая дурочка с грудью чуть больше моей. Но на несколько лет моложе. Это меня, конечно, обидело очень сильно. Потом я узнала, что она — не первое его увлечение. Конечно, я не ханжа и понимала, что мужикам иногда нужно отдохнуть, оттянуться. Но не до такой же степени! Я терпела, пока не узнала, что он переспал с нашей общей знакомой. Если у него есть деньги, то это не основание для того, чтобы быть подонком. Я больше не могла его терпеть.

Когда я на него смотрела, меня колотило от бешенства! Ну и прогнала. Сейчас он женился во второй раз, и у него там тоже родился сын. Везет мерзавцу. Ну а нашего сына он по-прежнему любит. Тут я врать не стану, это было бы нечестно.

Он и деньги выделяет на мальчика очень хорошие. Тысячу долларов в месяц. Только я эти деньги не трогаю. Ни одного доллара себе не беру. Почти не беру. Иногда, бывает, потрачу сотню-другую, но не больше. Все деньги идут на мальчика. На обучение, на одежду, на игры.

Он учится в престижной школе, за которую мы платим около пятисот долларов в месяц.

Моя мама до сих пор считает, что я полная идиотка. Выгнала мужа ни за что. А когда муж спит с твоей подругой, это, значит, в порядке вещей? Она не понимает, что я выгнала его не за то, что он с кем-то спит. Да на здоровье!

Если он пользуется презервативом и соблюдает осторожность, пусть резвится с кем угодно. Мне будет больно, но я перетерплю. Но когда он обманывает так нагло, у меня на глазах флиртует с моими подругами, то уж извините. Это не просто интрижка. Значит, он подлец и способен в любой момент на предательство. А мне предатель в доме не нужен. И сын вырастет нормальным человеком, если будет меньше встречаться с этим типом. Хотя… что я такое говорю… Все равно мальчику нужен отец, и я иногда со страхом наблюдаю, что он говорит, как отец, старается быть на него похожим. Ничего не поделаешь. Говорят, в таком возрасте мальчики начинают осознавать себя мужчинами. А впереди у него переходный период…

Самолет оторвался от взлетной полосы, и мы набираем высоту. Через несколько минут исчезли огни аэропорта. Мой сосед явно оживился, повеселел, повернулся ко мне. Осмотрел меня с головы до ног и, видимо, остался доволен увиденным.

— Вы первый раз летите в Лондон? — спрашивает он, чтобы завязать разговор.

Лучше бы купил себе приличный галстук.

— Нет, — коротко отвечаю я, — не в первый.

— Нравится? — снисходительно интересуется мой сосед.

— Очень.

Я демонстративно достаю книгу и начинаю читать. Вернее, делаю вид, что читаю. Мой сосед даже не смотрит на книгу. Имя Генри Миллера ему явно ни о чем не говорит. Ну и пусть. Я не собираюсь ни разговаривать с ним, ни даже отвечать на его глупые вопросы. В аэропорту Хитроу мы с ним расстанемся, и я его больше никогда не увижу.

Увидев, что я занялась чтением, он тяжело задышал, но больше вопросов не задавал. И на том спасибо. Стюардессы начали разносить напитки, а потом и еду. Я выпила немного красного вина и от удовольствия закрыла глаза.

«Наслаждайся!» — сказала я себе. Впереди целая неделя балдежного отдыха. Ну откуда мне было знать, что я окажусь втянутой в эту историю с убийствами… И вообще, откуда мне было знать, как пройдет мой отпуск на Лазурном берегу…

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мы прибыли в лондонский аэропорт Хитроу точно в половине седьмого вечера. Оказывается, мы прилетаем в четвертый терминал, а самолеты на Ниццу вылетают из первого. Ну и, соответственно, мне нужно перебраться, в первый терминал. Это недалеко, несколько минут езды на автобусе, причем денег с вас не берут. Можно доехать и на скоростном экспрессе. Между четвертым и остальными тремя расстояние в пять минут. И денег тоже не берут. Хотя у меня было несколько фунтов, я на всякий случай купила их в Москве. Но деньги не понадобились.

Паспорт у меня проверял седой негр. Я невольно хмыкнула, увидев этого господина, похожего на важного метрдотеля. Он спросил, сколько дней я проведу в Англии, и я объяснила, что пробуду здесь только полтора часа. И показала свой билет до Ниццы. После этого он не задал мне ни единого вопроса, а только шлепнул печать и улыбнулся. Я улыбнулась ему в ответ, взяла сумку и пошла искать автобус до первого терминала.

Эти англичане — снобы и нас не очень-то любят. Ну скажите пожалуйста, почему все нормальные рейсы — из первого терминала, а рейсы из Москвы — только из четвертого? Наверное, так было заведено много лет назад, и с тех пор ничего не изменилось. Через несколько минут я уже была в первом терминале. Не нужно даже оформлять билет. Все давно оформлено в Москве, и багаж я получу только в Ницце. Остается лишь пройти на посадку, миновав границу.

Самое удивительное, что, когда вы покидаете Великобританию, никто не проверяет ваши документы. Никаких штампов в паспорте, никаких отметок. Вы просто покидаете страну по-английски, не прощаясь ни с кем. Наверное, это потому, что вас уже зарегистрировали при въезде и нет необходимости в повторных процедурах.

В первом терминале все магазины работали. Я немного потолкалась среди этого великолепия. Сейчас в Москве магазины не хуже. А ведь я еще помню времена, когда у нас было шаром покати. Но сейчас нас шикарными шмотками не удивишь. Подарки сыну и матери я куплю в Ницце. Там я получу тринадцатипроцентную скидку, положенную всем иностранцам, которые не являются гражданами Объединенной Европы. Иногда приятно, что ты не гражданин этого общего дома. Но, с другой стороны, обидно. Лучше быть гражданином Европы и ездить куда хочешь без визы, чем получать эти скидки и стоять в унизительных очередях за посольскими разрешениями.

Вот, столько говорю, а забыла представиться. Я Ксения Моржикова. У меня такая смешная фамилия от дедушки, который в Мурманске был уважаемым лоцманом, и его фамилия была Моржиков. Наверное, кто-то из его предков любил купаться в холодной воде. Дедушка Моржиков женился на моей бабушке, в результате чего появились мой отец и два его брата. Бабушка у меня из Санкт-Петербурга, чем она всегда очень гордилась, считая его самым интеллигентным городом страны. А с маминой стороны родословная у меня еще интересней. Моя бабушка, мамина мама, — англичанка. Дед работал геологом в Турции, там они и встретились. Представляете, какая это была любовь? В итоге появилась моя мама, наполовину англичанка. У моей бабушки была смешная фамилия — Марпл. Поэтому английский язык был для меня родным, а французский я выучила в школе. В результате я стала очень ценным специалистом, знающим два иностранных языка. И поступила в МГИМО на юридический факультет, решив стать юристом, специалистом по международному праву. Кто мог предположить, что к моменту окончания института развалится Советский Союз и мне придется сидеть без работы?

Потом я устроилась юрисконсультом, затем вышла замуж, сидела дома с ребенком в декретном отпуске, почти не получая денег. Мне это быстро надоело. С моими-то мозгами и знанием иностранных языков сидеть дома на шее у подлеца-мужа! Он, я думаю, был сильно удивлен, что я его выгнала. А я к тому времени уже подыскивала себе работу.

И довольно быстро нашла очень приличное место в одной компании, где требовались юристы со знанием языков. Я переводила им тексты договоров.

Это продолжалось до августа девяносто восьмого, когда все рухнуло.

Компания закрылась, всех уволили, даже не выплатив зарплаты. Я не очень долго переживала, хотя денег было не так много. Муж, наверное, думал, что я буду просить у него. А я вместо этого снова начала искать работу. И сразу вышла на Марка Борисовича Розенталя. Это известный адвокат в Москве. Я иногда не понимаю, почему евреев не любят, вместо того чтобы у них учиться. Умные, грамотные, богатые, трудолюбивые люди. Я уже три года работаю с Розенталем и, кажется, знаю их секрет. Семья, образование, поддержка друг друга. Вот главные пункты, которым они следует неукоснительно. Разве другие не могут быть похожими на них? Вообще в Москве все хорошие адвокаты — евреи. Падва, Резник, Розенталь.

К тому же выяснилось, что Марк Борисович знал моего отца. Уже через два месяца я стала его старшим помощником на всех переговорах. И начала очень хорошо зарабатывать.

Настолько хорошо, что уже через три года могу позволить себе поездку в Ниццу в самый разгар сезона, в августе месяце. У меня оплачена гостиница на восемь дней, хотя я прилетаю в Ниццу поздно вечером в воскресенье, а через неделю в понедельник рано утром улечу обратно в Лондон и, сделав пересадку, — в Москву. Получается семь дней и восемь ночей. Хотя формально туристическая фирма сделала все правильно. У меня ведь будет восемь завтраков, включая и завтрак в понедельник. Но все равно я счастлива.

Говорят, что мой отель — один из лучших в Ницце. Если не обманывают, конечно. Но я убеждена, что не обманывают. Дело в том, что президент этой туркомпании — наша клиентка. Такая эффектная дамочка, всегда затянутая в узкие платья. Говорят, что деньги на туристическую компанию ей дал известный политик, любовницей которого она была. Не знаю, не мое это дело. Если и была, то молодец, хотя у политика вкус мог бы быть и получше. Старая карга со следами пластических операций на лице к сорока пяти годам. Она хочет выглядеть в сорок пять на все двадцать. Есть такие дурочки.

Ну, в общем, она клиент Розенталя, и я уверена, что она не станет нас обманывать. Эта дамочка — нервная истеричка, и когда она поручала обслужить меня своим девочкам, она сказала это таким строгим тонким голосом, что они скорее доплатят собственные деньги, чем захотят меня обмануть. Билет до Ниццы стоит не очень дорого, учитывая, что меня все время кормят и мы летим сначала в Лондон, а потом на юг Франции. Отель тоже оказался не очень дорогим, хотя летом цены повышаются. В целом я потрачу на неделю отдыха около полутора тысяч долларов и считаю, что мне повезло. За такие деньги я лечу отдыхать в Ниццу. В город моей мечты. Я уже была несколько раз на переговорах в Лондоне и Париже, но Лазурный берег не видела. Ужасно интересно, какое там море. Неужели действительно такого лазурного цвета, как о нем рассказывают?

Перед тем как пройти на посадку я успела заглянуть в рыбный ресторан. Ну и цены там на икру, просто ужас! Невозможно себе представить. Я перевела фунты в доллары и просто ужаснулась! Килограмм хорошей белужьей икры стоит две с лишним тысячи долларов! С ума можно сойти. Теперь я поняла, почему Андрон Кончаловский пишет, как он продавал икру на Западе и жил на эти деньги.

Я бы тоже устроила такой бизнес, если бы мне разрешили ее вывозить и у меня был бы такой папа, как у него. Как только вернусь, начну покупать икру сыну. Он ее терпеть не может. Я ее тоже не очень люблю, но после того как увидела цены в лондонском аэропорту, решила из принципа ее есть. Назло всем.

Самое интересное, что в Ниццу летел точно такой же самолет, каким я прилетела из Москвы. Тоже «Боинг-767». Большой и комфортабельный. Через некоторое время я узнаю, что именно такими самолетами воспользовались террористы, которые врезались на них в башни Торгового центра в Нью-Йорке.

Представляю, сколько людей было в этих самолетах. Какой ужас! Хотя моя история не менее ужасна. Ну об этом я успею рассказать. Рейс 352-й вылетел из Лондона в восемь часов вечера. Лететь на самом деле не очень долго, да и погода была прекрасная. На этот раз соседкой у меня оказалась полная женщина, которая громко захрапела, как только самолет набрал высоту. И проснулась только когда объявили посадку.

В Ницце мы оказались около одиннадцати. Сказалась разница во времени между Англией и Францией. Пока проверяли мои документы, пока я получила багаж, было уже половина двенадцатого ночи. Честное слово, публика в салоне самолета мне понравилась. Интеллигентные люди, милые, улыбающиеся, спокойные, счастливые. А когда мы проходили пограничный контроль, я увидела молодую пару.

Он был высокий и красивый. Жена — худенькая и такая интеллигентная, в очках.

По-моему, это были греки или итальянцы. Мальчик, похожий на отца, заснул у него на руках, а девочка стояла, прислонившись к матери. Можете мне не верить, но ни один человек не пропустил отца с ребенком без очереди. Тот понял, с кем имеет дело, и сел на скамью, ожидая, когда пограничный контроль пройдут все. Мне было стыдно за всех этих хорошо пахнущих людей. Может, у нас в Москве и не такие гладкие лица, но отца со спящим ребенком наверняка не заставили бы томиться в очереди. А может, мне только так кажется. Люди меняются и не всегда в лучшую сторону.

Я забрала свой чемодан и вышла на улицу. В лицо сразу ударил запах моря. Такой специфический запах йода, соли, тепла, солнца, фруктов. Я подумала, что такси уже нет, и не представляла, как доберусь до отеля. Наш рейс, наверное, был последним: я увидела, как закрывается аэропорт, там уже никого не оставалось. Но рядом с ним было несколько такси. Я села в первую машину.

Смуглый молодой водитель, похожий на киноактера, убрав мой чемодан и сумку в багажник, спросил, куда мы едем. Я назвала отель.

Следующие несколько минут я наслаждалась невероятным зрелищем.

Ничего в жизни я не видела более красивого. Пальмы, теплое небо над головой.

Повсюду слышались музыка и смех. Наконец мы выехали на набережную. Знаменитую набережную Ниццы. Было уже за полночь, но повсюду было много огней и людей. Мы мчались по самому прекрасному проспекту, какой я видела когда-либо в жизни.

Водитель, уловив мой восторг, с улыбкой произнес, указывая на набережную:

— Английский бульвар.

Я кивнула. Он специально поехал по набережной, чтобы показать мне ночную Ниццу. Такая красота могла потрясти воображение. Светильники на бульваре освещали все вокруг.

— «Негреско», — сказал мне водитель через некоторое время, показав на здание с оранжевыми башенками, скорее похожее на дворец, чем на гостиницу.

Я уже знала по фотографиям в проспектах, что этот дворец назывался «Негреско». Очень красивый отель, о нем ходили легенды. Я подумала, что мне обязательно нужно будет здесь появиться. Если бы я только знала, с чем будет связано мое появление в «Негреско».

Автомобиль свернул налево. Теперь мы были в центре старого города.

Проехав совсем немного, машина остановилась. Я посмотрела в окно. Мой отель «Сплендид» относился к сети гостиниц «Софитель». На флагштоках развевались флаги Франции и Объединенной Европы. Я вышла из машины. Водитель достал мои чемодан и сумку. Я расплатилась с ним, не пожалев денег на чаевые. Он улыбнулся, прощаясь со мной.

Я вошла в отель. Все оформление заняло не более двух минут. Я предъявила свой заполненный ваучер, они проверили по компьютеру. Все было оплачено и подтверждено. Мне сразу же дали ключи от номера да еще и любезно предложили поднять в него мои вещи. Портье объяснил мне, что завтрак будет наверху, на террасе. Там же рядом находятся бар и плавательный бассейн. Обожаю плавательные бассейны на крыше!

Я поднялась на пятый этаж и прошла по коридору. Мой 508-й номер находился в самом конце коридора, рядом с аварийным выходом, с левой стороны.

Войдя, я осмотрела номер. Большая просторная комната, двуспальная кровать, цветной телевизор, мини-бар. Я открыла дверь в ванную комнату. Она тоже оказалась просторной. Включила свет. Как здорово! Если я не приведу в этот номер хотя бы двух мужиков, значит, я абсолютная дура. Надеюсь, что еще могу нравиться мужчинам. Я подошла к окну. Меня смутило, что за окном темно. Ах, да это же жалюзи! Наверное, от солнца. В дверь постучали. Молодой человек принес мои чемодан и сумку. Подойдя к кровати, он нажал на кнопку рядом с ней, и жалюзи начали медленно подниматься. За окном было звездное небо.

— Вы приехали в Ниццу в самое лучшее время, — сказал он, получив от меня десять франков.

Я подумала и добавила еще пять. Поблагодарив меня, молодой человек вышел, тихо закрыв за собой дверь. А я с криком бросилась на кровать.

Наконец-то свершилась мечта экзальтированной идиотки! Я в Ницце, на Лазурном берегу! От одной мысли, какие приключения меня ждут, мне хотелось кричать и танцевать от радости. Я вышла на балкон. Звездное небо и крыши в оранжевых черепицах. Ой, как же здесь хорошо…

Если все будет нормально, на следующий год возьму с собой сына. Ему нужно показать мир. Сначала мы поедем в парижский «Диснейленд», а оттуда в Ниццу. И здесь рядом еще и Канны, Антиб, Сен-Тропе и даже Монако. Я снова закричала от радости. Потом опомнилась и вернулась в комнату. Закрыла жалюзи и отправилась принимать душ. Все было прекрасно! Я ведь даже купила новое платье для выхода. Открыв мини-бар, я выпила банку кока-колы. И произнесла тост за предстоящую неделю полного счастья. После чего отправилась наконец спать. И увидела во сне Английский бульвар Ниццы.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Утром я проснулась раньше обычного. Хотя нет. Наверное, я проснулась, как всегда, в девять часов. Розенталь не требует, чтобы мы появлялись в его конторе в девять утра. Ему достаточно, если мы приходим к десяти. Зато мы работаем по-настоящему. Если бы не моя мама, которая часто остается у меня и провожает сына в школу, мне пришлось бы вставать гораздо раньше. А так я обычно встаю в девять. В это время в Ницце еще семь. Вот в семь я и проснулась. Мои биологические часы оказались точны. Лежа на кровати, я воображала, какие приключения меня ждут. Затем посмотрела на часы. Оказывается, я промечтала целый час. Пришлось бежать в ванную. Какое же это прекрасное ощущение — первый день отпуска! Все еще впереди, и ты не знаешь, что с тобой случится. Я не злоупотребляю косметикой, но нужно привести себя в порядок даже к завтраку. На макияж у меня ушло минут двадцать. После этого я надела легкий наряд, который купила во время отдыха в Польше. Ничего особенного. Цветная юбка с разрезом до бедра и короткая майка такого же цвета. Не обязательно одеваться к завтраку, как на вечерний прием. В номере у меня есть сейф, но деньги я взяла с собой. Драгоценностей у меня почти нет. Небольшие сережки, которые дала мне мама, и неплохое колечко. Но с ними проблем нет. Их можно надеть. Посмотрев на себя в зеркало, я осталась довольна увиденным. После чего отправилась завтракать.

Завтрак был на террасе, девятого, верхнего, этажа. Честно признаюсь, что он меня немного смутил. Я останавливалась в Париже в четырехзвездочных отелях. И в Лондоне тоже бывала. Поэтому имею представление о завтраках в отелях такого класса. Здесь все было гораздо проще, без большого выбора блюд. Нет, завтрак — это не для нас. Тем более, что мужчин, которые меня бы заинтересовали, здесь не просматривалось. Все были со своими семьями — женами и детьми. Один мужик мне понравился. Лет сорока пяти, не больше. Так, во всяком случае, я думала и успокаивала себя. На нем были джинсы и белая майка. Я уже успела оценить его накаченные мускулы, подвижность ягодиц и даже улыбнулась ему, когда появилась его спутница. Маленькая, противная, улыбающаяся старушка лет пятидесяти с соломенными волосами, торчащими, как пакля. Этот тип живет с такой глубокой старухой? В моем возрасте пятьдесят это уже запредельный возраст для подобных петушков. Хотя какой он петушок? Я внимательнее к нему пригляделась. Типичный старый прохиндей. Похоже, красит волосы. И выглядит так хорошо, потому что часто загорает. А вообще-то у него глупое выражение лица.

Вы, наверное, уже поняли, что это я так себя успокаиваю. Как только вижу, что уводят мужика — сразу начинаю придумывать гадости, чтобы не переживать. Почему я должна нервничать из-за того, что ему нравится старушка с паклей на голове? Я ей гожусь во внучки. Ну хорошо, в дочки. Хотя, может, ей не пятьдесят, а сорок пять. Или около того. Тогда я могу быть ее младшей сестрой. Все равно она дура, что сидит с такой кислой физиономией рядом с мужиком, который хоть и красит волосы, но выглядит очень даже ничего. Этот наглец еще пытался поймать мой взгляд, но я уже отвернулась. Парень не моего романа. Пусть отдыхает со своей пассией, найдем что-нибудь понатуральнее.

Я позавтракала и встала из-за стола. Народу было полно, это мне совсем не понравилось. Я осмотрела маленький бар с несколькими столиками для гостей. Потом пошла к бассейну. Небольшой бассейн, рядом стоят лежаки, но главное, что здесь два метра глубины, о чем предупреждают надписи. У меня сразу пропал интерес к этому бассейну. Плаваю я плохо, несмотря на свою фамилию Моржикова и на дедушку из Мурманска. Ну, в общем, плаваю я «топориком». Это бултых — и сразу на дно. Поэтому такой глубокий бассейн не для нас. Да и публика вокруг бассейна была сплошь семейная. Рядом находится небольшой джакузи, это мне нравится больше. Но все равно придется искать счастье где-нибудь в городе.

Я вернулась в номер. Теперь нужно переодеться. Белый костюм.

Вернее, он не совсем белый. С таким кремовым отливом, очень элегантный. Я свои недостатки знаю. И достоинства тоже. У меня длинные ноги и немного тяжеловатый зад. Значит, юбка должна быть гораздо выше колен, чтобы при желании можно было видеть мои загорелые, чисто выбритые ноги. Потом блузка к этой юбке. Она такого же цвета и очень неплохо на мне смотрится. Во всяком случае, заметно, что у меня хорошая фигура и упругий живот. Затем я надеваю большую шляпу, которую привезла из Польши. Беру свою дорогую сумочку от Прады, надеваю белые туфли.

Если не знать, что шляпа была куплена в Польше на толкучке, то, в общем, ничего. Обувь неплохая, а сумочка вообще обалденная. Если мужчина не дурак, такую женщину он пропустить не должен. К тому же я всегда готова ответить на приятное предложение. Это чувствуется по выражению моих серых глаз, по походке, по флюидам, которые от меня исходят. Говорят, что опытный мужчина сразу замечает женщину, готовую отозваться на его призыв. Говорят, что и мужчины, и женщины испускают особые запахи, привлекая ими друг друга, и таким образом чувствуют друг друга на уровне обоняния. Как будто мы животные. Я давно считаю, что все это вранье. Почему же тогда нравятся красивые женщины с обложек журналов или потрясающие мужчины-актеры? Мы же не можем почувствовать их запах.

Поэтому все эти теории ничего не стоят. Если кто-то нравится, то нравится, даже если он выступает по телевизору, а уж если не нравится, то может вылить на себя флакон ваших любимых духов, но ему это не поможет.

Я выхожу в город. Уже в холле замечаю на себе восхищенный мужской взгляд и поворачиваю голову. Какой-то высохший старикашка восхищенно цокает язычком. Наверное, ему лет сто. Или двести. Папаша, ты точно ко мне в номер не попадешь. Ты у меня сломаешься на пятой секунде. Если не на первой. Как только я начну раздеваться, ты сразу умрешь. В этом можешь не сомневаться. Поэтому я игнорирую его цоканье и выхожу из отеля. На улице дивная солнечная погода и прохладно, как бывает прохладно у моря. Я знаю, в какой стороне находится море, и иду по направлению к бульвару. От «Сплендида» до побережья совсем недалеко, всего несколько улиц. Карту города я взяла у портье и теперь знаю, что всегда смогу найти свой отель. Тем более, что бульвар Виктора Гюго, на котором находится мой отель, — одна из самых известных и широких улиц в Ницце.

Еще несколько минут, и я оказываюсь на Английском бульваре. Лучшая набережная в мире и самое романтичное место на всем побережье. Очень интересно продумано ее оформление. Верхний козырек — это и есть, собственно, бульвар, где стоят колонны со светильниками и нижней подсветкой. Колонны расположены группами через каждые сто-двести метров. Между ними стоят стулья и кресла, обращенные к морю. Здесь нет ресторанов и пляжей. Все спрятано внутри. Вам нужно спуститься по лестнице, и вы окажетесь на широкой полосе вдоль берега моря. Причем, каждый отель имеет собственный пляж, оборудованный рестораном или кафе. Таким образом, по бульвару вы можете ходить или кататься на роликах, а спустившись вниз — купаться или обедать. Все продумано. Это достаточно просто и в то же время рационально.

Я специально вышла к отелю «Негреско», чтобы хорошенько рассмотреть эту знаменитую гостиницу. Отель мне понравился. Это конечно, не мой «Сплендид», хотя в «Негреско», насколько я знаю, нет своего бассейна. Зато через дорогу есть собственный пляж. Я вошла внутрь и обомлела. Красота необыкновенная. В Париже я видела несколько отелей такого класса. Настоящие дворцы. Марк Борисович, приезжая в Париж, никогда не позволял себе останавливаться в отелях высшего класса. Заказывал только двух-или трехзвездочные гостиницы. Он всегда мне говорил, что глупо платить деньги за лишние канделябры и пыльные портьеры.

Зато летает он всегда бизнес-классом. Тут он денег не жалеет, считая, что удобный полет — самое главное во время подготовки к переговорам. Я как раз считаю наоборот. Лучше полететь туристическим классом, но жить в хорошем отеле.

Летите вы два или три часа, а живете целый день. Но, по-моему, Розенталь просто немного лукавит. Дело в том, что никто из московских клиентов никогда не узнает, где именно жил Марк Борисович во время своей командировки в Париж или Лондон, если сам адвокат не захочет об этом рассказать. А когда он вылетает из Москвы, то вполне может встретиться со знакомыми или клиентами. Если он полетит туристическим классом, то это может сказаться на его клиентуре. Все очень просто, и удобства тут ни при чем. Но мы делаем вид, что ничего не понимаем, и всегда соглашаемся с нашим шефом.

Я захожу в «Негреско». Ужасно интересно посмотреть, какой он внутри. Говорят, здесь золотые унитазы. Не знаю, никогда не жила. Но мне было бы не очень приятно сидеть на золотом унитазе. Хотя кто знает, может, от этого у гостей отеля лучше работает кишечник? Они ведь, бедняжки, наверное, все страдают запорами. Или полным расстройством. Они ведь не сидят на диетах и не жуют морковку, как я, когда мне нужно похудеть и влезть в очередное платье. Ну почему все женщины такие дуры, как я. Сначала мы покупаем себе тесное платье, чтобы похудеть, а потом начинаем худеть. Нет чтобы купить нормальное платье или отложить покупку до того времени, когда уже придем в форму. Я обожаю сладости, но из-за постоянной угрозы поправиться почти не ем ни конфет, ни пирожных.

Чувствую, как из-за этого нервничаю. И ничего не могу поделать с собой. Одно время даже начала курить, чтобы похудеть. Но на меня дым плохо действует: я кашляю. Пришлось бросить сигареты и перейти на раздельное питание. Это тоже помогло, но ненадолго. Легче всего вообще ничего не есть, кроме моркови и огурцов. Можно еще яблоки. Правда, от такой диеты потом на стенку лезешь от одного запаха пищи.

Разные таблетки и пищевые добавки я принципиально не употребляю. У меня маленький сын, и я молодая женщина. Может, я еще найду свое счастье и захочу родить второму мужу ребенка. Зачем мне травить себе всякой гадостью?

Поэтому я принципиально не принимаю никаких лекарств и не ложусь спать с мужчинами без презерватива. У меня с собой всегда хорошие французские презервативы. Правда, однажды получила за это по морде. Мужчина на меня обиделся и ушел. Но я лучше переживу обиду, чем буду рисковать и ложиться на аборт. Только этого мне и не хватало! Наверное, поэтому я до сих пор не могу найти нормального мужика. Мало того, что он должен быть денежный, спортивный, интеллигентный, не жадный хотя бы, я уже не говорю щедрый, умный, заботливый, но и, конечно, холостой. И к тому же согласный на мои условия. Первые месяцы, пока мы не поженимся или не сойдемся ближе, он должен пользоваться презервативом. И если все желаемые мужские качества еще можно найти в разных мужчинах по отдельности, то последний пункт вызывает у них приступ бешенства.

Они искренне полагают, что если я не замужем, мне нечего бояться.

Не перед мужем же оправдываться. Поэтому можно делать что хочешь, а потом приходится долго лечилась. Им невозможно объяснить, что это неприятно. Нет, они наоборот считают, что я их оскорбляю, когда предлагаю воспользоваться презервативом. И все в один голос повторяют чушь, что не чувствуют моего тепла и не хотят «спать в сапогах». Это такой анекдот, который известен всем мужчинам. И я точно знаю, что они врут. Сейчас эти изделия такие тонкие, что ничего не чувствуешь, словно его и нет. И потом, я не ханжа, я ведь не говорю, чтобы он пользовался им с самого начала. Все остальное можно проэкспериментировать и без резинки. Но когда доходит до главного, тут уж увольте. Мужчины сейчас пошли хлипкие, или мне такие достаются, не знаю.

Достаточно двух или трех резких движений, как у них начинается семяизвержение.

Я уже не говорю, чтобы они мне удовольствие доставили, так хотя бы себе научились доставлять. Два притопа, три прихлопа — и сразу заваливаются спать.

Очень обидно. Ну почему мужики такие сволочи?

В отеле «Негреско» я прохожу мимо портье и консьержа. Они сидят за деревянными стойками, расположенными полукругом в небольшом зале. Дальше идет огромный зал, где висит невероятная люстра. Говорят, что раньше здесь был уникальный ковер, который стоил целое состояние, но сейчас постелили небольшие коврики, а главный ковер унесли куда-то чистить. С левой стороны от входа — магазины, на другом конце зала — ресторан. Я иду направо. В глубине коридора — туалеты. Мужской и женский. Набравшись наглости, захожу в женский. Золотых унитазов здесь нет, но все оборудовано очень интересно, в стиле конца XIX века.

Есть даже гипсовые фигуры, которых я поначалу приняла за живых людей. В общем, не туалеты, а небольшие музеи. Наверное, так и должно быть в подобных отелях. Я выхожу из «Негреско», слегка обалдевшая от этих наворотов. Иду по набережной, не замечая роскошных лимузинов, проскакивающих мимо. Неожиданно какой-то серебристый кабриолет тормозит впереди меня, и я вижу руку, подзывающую меня.

От неожиданности я останавливаюсь. За рулем молодой человек, но его лица отсюда я не могу разглядеть. Впрочем, какая разница, какое у него лицо.

Если человек едет в такой роскошной машине августовским днем по Ницце, то у него на чековой книжке как минимум миллион долларов. А такая сумма может украсить любое лицо.

У меня сильно стучит сердце. Я нерешительно делаю шаг вперед. И в этот момент какая-то бесцеремонная длинноволосая особа в черных сетчатых колготках, опережает меня, подойдя к машине. Я стою как вкопанная. Упустила свою счастье. Почему у этой девицы такой вульгарный вид? Неужели он не заметил мои сумочку и костюм, а прельстился на такую дешевку?

Увы! Девица переговаривается довольно недолго. Затем согласно кивает головой и усаживается в машину. Через мгновение кабриолет трогается с места. Я успеваю рассмотреть лысую голову не очень молодого человека в темных очках. Хорошо, что я не подошла к машине. Такой мне не нужен, успокаиваю я себя. И ты ему не нужна, старая дура, говорит мне внутренний голос. Решила на четвертом десятке лет разыграть из себя молоденькую дурочку. Я продолжаю идти мимо вереницы машин, думая об этой девице, так нагло отбившей у меня никчемного миллионера. И вдруг замечаю, как рядом с человеком, сидящим в другой машине, договаривается другая девица. Я начинаю все понимать. И тут же громко смеяться.

Так громко, что от меня шарахается старенькая дамочка с собачкой. Я наконец все поняла! Поняла, почему он остановился и подозвал к себе эту девицу. Почему надел темные очки. Ну конечно же, все так и должно быть. Та длинноволосая была проституткой. Здесь, на набережной, работают проститутки. От казино «Рулл» до «Негреско» и дальше. Днем их не очень много, по вечерам же они, наверное, оккупируют всю дорогу. И я еще возмущалась, что на меня не обратили внимание! К счастью, вид у меня далеко не проститутский. А с моей дорогой сумочкой я выгляжу очень даже ничего. Теперь понятно, почему он даже не посмотрел в мою сторону, ему была нужна не женщина для знакомства. У таких деятелей всегда нет времени. Ему нужна девица для тела. На несколько минут и без затей. Такой самец мне явно не подходит. Все правильно.

Лучше по набережной не ходить, хотя мне нравится смотреть на необычный цвет моря, на широкий бульвар, протянувшийся полукругом, на возвышающиеся впереди скалы, где находится Монако. От одной мыли, что Монте-Карло так близко, я схожу с ума. О чем я думаю? Поиск нужно вести в Монако. Только там можно найти мужчину моей мечты. Я решительно поворачиваю налево, чтобы пройти к вокзалу. Судя по карте, он совсем недалеко, туда можно дойти пешком минут за десять. Что я и делаю, уже не обращая внимание на красавчиков, сидящих за столиками в кафе, на молодых мужчин, проезжающих мимо в роскошных авто. Скорее на вокзал, в Монако! От одной мысли у меня дрожат ноги.

Скоро я увижу подлинное гнездо разврата. Но потом я останавливаюсь, Куда я, собственно, спешу? Кто ездит утром в Монако? Как это в мультфильме про Винни-Пуха? «Кто ходит в гости по утрам? Тарам-тарам, тарам-тарам». Ну я и дура. Нет, нет. Не нужно никуда спешить. Еще только утро. Что мне делать сейчас в Монако? Лучше я поеду туда вечером, когда там откроются казино и начнется настоящая жизнь. Продолжая размышлять, я продвигаюсь по направлению к вокзалу.

Все равно нужно узнать, когда отходят поезда и сколько они идут до Монако.

Через несколько минут я подхожу к вокзалу. Он оказался действительно недалеко от побережья. Расстояние до вокзала примерно такое же, как от Английского бульвара до моего отеля. Вокзал совсем небольшой, красивый, такое старинное здание. Захожу в отдел информации и с изумлением, смешанным с радостью, узнаю, что от Ниццы до Монако езды всего восемнадцать минут. Это если местным экспрессом, а на обычном поезде минут двадцать пять. Вы представляете?

Всего восемнадцать минут. И поезда ходят в сторону Монако каждые пятнадцать-двадцать минут. Мне больше ничего не нужно для счастья. Можно возвращаться. Сейчас возьму купальник и пойду на пляж.

Потом пообедаю в каком-нибудь ресторанчике, а вечером поеду в Монако. Сбылась мечта идиотки. Заодно я узнала, что в другую сторону — до Канн — расстояние не больше. Всего тринадцать минут до Антиба и еще минут десять до Канн. Я обязательно проеду по всему побережью. Какая же я молодец, что приехала именно сюда. Я даже набралась наглости и купила билет до Монако. Кассир спросил:

— В одну сторону или туда и обратно? — Я зажмурилась и громко сказала:

— В одну.

Обратный билет я всегда успею купить. К тому же, можно вернуться и на такси. Или в машине нового знакомого, если он у меня появится. Нельзя пугать судьбу, поэтому я беру билет в одну сторону. Вечером я поеду в Монако. Ну откуда мне было знать, что мои приключения начнутся сегодня же ночью в Монако?

И вообще что мне было бы лучше туда вообще не ездить? Вы бы удержались? Не поехали бы в Монте-Карло, если бы находились от него на расстоянии нескольких минут езды? На самом деле Монте-Карло — это место, где находится казино. Там три деревни или три городка, которые срослись, и все вместе это называется княжеством Монако. Я шла в отель и думала о том, как мне повезло. Уже потом, вспоминая об этом, я понимала, что в тот день должно было что-то случиться. Я была настроена на приключения, на авантюрный роман, на невероятную встречу. И такая встреча произошла…

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

На пляже было полно народу, и я обратила внимание на пикантную деталь. Почти все молодые женщины, которые не боялись показывать свою грудь, снимали бюстгальтеры, оставаясь в узких бикини. Это меня немного смутило.

Получается, что возвращается сексуальная революция. Хотя чему я удивляюсь? Их мамы устроили такую революцию в конце шестидесятых, когда в нашей стране «не было секса». А теперь, тридцать лет спустя, их дети повторяют это, ничем не рискуя. У нас до сих пор нельзя появиться в таком виде в Ялте или в Сочи, если, конечно, это не специально оборудованный пляж для нудистов. Если кто-нибудь решит снять с себя бюстгальтер, то рискует сразу оказаться объектом внимания всех соседей-мужчин. О кавказских курортах я и не говорю. Там раздеться — значит согласиться не только на приставания, но и на последующие действия горячих южан. Но, если честно, сейчас никто и не ездит на кавказские курорты.

Одна моя знакомая недавно рискнула отправиться в Абхазию. Ей так нахваливали сухумские курорты. Цены действительно смешные, это правда, но вот все остальное… Она мне рассказывала, как дважды пересекала границу в одну сторону и дважды обратно. Как терпела издевательства таможенников. Как в курортном комплексе им не разрешали никуда выходить. Там была собственная охрана, а директор санатория был, кажется, родственником их президента. В общем, хорошего мало. Лучше тратить больше денег, но чувствовать себя человеком.

Глядя на этих дамочек с загорелыми грудями, я подумала, что еще не совсем готова раздеться. Наверное, к концу недели наберусь смелости, но не сейчас. К тому же я с удовольствием обнаружила, что некоторые мужчины на меня все-таки смотрят. Не очень молодые и совсем не в моем вкусе, но смотрят.

Надеюсь, что молодым я тоже нравлюсь, хотя конкуренция страшная. В такой истоме женщины готовы отдаться кому угодно и где угодно. Столько загорелых красивых тел! Я даже почувствовала себя чуть ли не бабушкой, хотя в Москве ощущала себя совсем молодой женщиной. Все-таки несправедливо устроена бабья судьба. У мужчин все гораздо лучше. К сорокам годам они становятся только опытнее и интереснее.

Говорят, что лучший любовник — это мужчина в сорок лет. А для бабы сорок — уже поздняя осень. Кому мы нужны в таком возрасте? Вот именно, никому. На наш век ничего не остается. От восемнадцати до тридцати пяти. Ну пусть до сорока, если будем за собой следить. А потом все. Никому мы больше не нужны, даже собственным мужьям. Обидно. Потом климакс и куча проблем, связанных с изменениями в организме. Кто-то получает в награду онкологию, у кого-то начинается депрессия, мы полнеем, дурнеем, звереем и глупеем. Обидно.

Вы много видели в Москве красивых женщин после сорока? Если она не актриса и не певица, то должна быть женой очень богатого человека, чтобы иметь возможность делать косметические операции, подтягивать складки на лице, набивать груди силиконом, убирать жир на бедрах, следить за волосами и кожей. В общем, некоторым это удается, хотя на них лучше не смотреть. Не знаю, где они оперируются, но некоторые наши актрисы после хирургического вмешательства меняются так, что, глядя на них, хочется перекреститься. Лица становятся глупыми и безжизненными, словно маски. Неужели мужчинам нравятся такие куклы?

Не знаю. Но, с другой стороны, очень богатые мужчины сами выбирают, с кем им жить. И предпочитают женщин, у которых молодая кожа. Вот проходимец Березовский сколько раз был женат? Тот самый, о котором вы подумали. Говорят, что он любит молодых женщин. Я ему уже не подойду. Конечно, не подойду, для этого мне нужно быть топ-моделью и скинуть лет десять. А он ведь богатый и умный человек.

Обожаю умных мужчин. Лучший признак сексуальности. Умный и в постели что-нибудь придумает, и без денег сидеть не будет.

Еще один мой кумир — Андрон Кончаловский. Я, когда на него смотрю, просто зверею от восторга. Мужику за шестьдесят, а выглядит… Его брат мне меньше нравится. Самодовольный нахал. Не люблю усатых. А вот Андрон — это просто мечта. Но он тоже предпочитает молодых и красивых. И всякий раз выбирает все моложе и моложе. Если так пойдет дальше, то он в возрасте своего папы женится на подружке своей внучки. Наверное, он правильно поступает. Так и нужно жить. Я бы тоже замуж за молодого пошла. Только мне нужно много денег. И тогда можно выбирать себе молодых. Говорят, что в Ницце есть специальная служба для стареющих дамочек. Можно «заказать» молодого человека для совместного времяпрепровождения. Наверное, старушки в шестьдесят так и делают. Вот одна такая лежит рядом со мной. Старая дрянь. Сняла свой лифчик, выставив два собачьих соска. Она, похоже, помнит еще первую мировую войну, а загорает с голой грудью. Вот все они такие. Умеют наслаждаться жизнью. А моей маме только пятьдесят шесть и если я предложу ей позагорать в таком виде на пляже, она грохнется в обморок. Вот так мы и живем, смотрим на иностранцев и завидуем до сих пор. Думали, будут деньги — появится и другой менталитет. Только так не бывает. И это совсем не от денег зависит. Мы другие, совсем другие. Эскимосы отличаются от таджиков, эстонцы от грузин, жители Западной Европы от нас. И ничего здесь не поделаешь. У каждого своя культура, свой менталитет.

Долго загорать я не стану. Если все будет нормально, завтра возьму и сниму назло всем бюстгальтер. Грудь у меня неплохая. Настоящая, без силикона.

Пусть смотрят и завидуют. Недалеко от меня дамочка прохаживается, у нее груди, как бильярдные шары. Чтобы я сдохла, если у нее они свои! Небось накачала их силиконом и теперь ходит по пляжку, демонстрируя свои прелести. А ей явно за тридцать. Этакая старлеточка, бегающая по пляжу. Ничего у тебя не выйдет, дурочка, здесь вон сколько голых баб с натуральными грудями. Интересно, если я рядом встану, на кого будут смотреть? На меня или на нее? Ростом она повыше, волосы, похоже, получше. Но у меня тоже фигура неплохая, говорят, пикантная. Не знаю, но завтра я точно разденусь. Пусть смотрят.

Я поднимаюсь, собираю свои светлые волосы сзади в пучок и, забрав одежду, иду переодеваться. Сзади кто-то цокает языком. Я не оборачиваюсь. Если я ему понравилась, он меня будет ждать при выходе. А если просто дешевый жиголо, то зачем мне такой нужен. Когда я переоделась и вышла, конечно, меня никто не ждал. Ничего другого и не могло быть. Сложив вещи в большую сумку, я ухожу с пляжа. На прощание, на всякий случай оборачиваюсь. Никто даже не смотрит в мою сторону. А эта дура с надутыми грудями по-прежнему фланирует туда-сюда, рассчитывая вызвать к себе интерес. Надо бы ей сказать, чтоб вела себя поосторожнее, а то силикон может растаять под таким солнцем.

Я вернулась в отель и приняла душ. Нет, нельзя поиск собственного счастья пускать на самотек. Сегодня поеду в Монако. Наверное, в Ницце сложно найти нормального мужчину в такую жару. Все миллионеры сейчас отдыхают на своих виллах и только вечерами выходят в свет. Казино, рестораны, прогулки. Ловить мужиков в таких местах лучше по ночам.

Переодевшись, я вышла из отеля и пообедала в какой-то закусочной.

Заказала себе пару сэндвичей и зеленый салат. Ну и цены здесь на еду! Даже в Париже они меньше. Перед входом в ресторан висит прейскурант. Только за один обед нужно заплатить не меньше пятидесяти долларов. Ну, это просто расточительство. И как тут французы живут, не понимаю. Вернувшись в отель, я решила немного отдохнуть. Чувствую, что не выспалась. К тому же вечером я поеду в Монако, нужно быть в форме.

Я проспала как сурок целых четыре часа. Проснувшись, посмотрела на часы. Был шестой час вечера. Это же нужно так глупо провести первый день! Все проспала. Я разозлилась и пошла умываться. Потом оделась. Когда вышла из дома, было уже около шести. И я сразу поняла: все поменялось. Чем ближе солнце к закату, тем сильнее меняется летняя Ницца. На улицах появляются красивые парочки, открываются все рестораны и кафе, увеличивается число автомобилей, в город выходят бродячие актеры и мимы. В общем, жизнь начинается. Я почувствовала себя гораздо лучше. Выйдя на Английский бульвар, я увидела, что и он изменился. Включена внутренняя подсветка, повсюду горят светильники.

Особенно ярко светились огни казино «Рулл», расположенного в конце бульвара, в отеле «Меридиан», балконы которого выходили на Английский бульвар.

Мне все это так понравилось, что я прошла дважды в оба конца. От «Негреско» до казино и обратно. Обстановка явно изменилась. Какие красивые мужчины появились на бульваре! Благородные, одетые в клубные пиджаки. Рядом шествовали дамочки с собачками. Кажется, вся Ницца помешана на собачках. У каждой дамочки по собачке. Поэтому нужно внимательно следить, куда вы ставите ногу, иначе рискуете вляпаться в собачье дерьмо. Хотя по местным законам владельцы собак обязаны убирать на тротуарах за своими любимцами, этого, разумеется, никто не делает.

Я взглянула на часы. Было около семи. Нужно спешить на вокзал. На этом бульваре я еще успею нагуляться. Настроение у меня изменилось в лучшую сторону. В такой обстановке можно найти кого угодно. Вечерняя Ницца нравилась мне гораздо больше. Я пошла на вокзал. Если все будет нормально, то завтра я уже буду ходить по Английскому бульвару в сопровождении подтянутого молодого человека, и на нас будут бросать завистливые взгляды все проходящие мимо молодые женщины. Да и мужчины, разумеется, тоже.

В девятнадцать тридцать три я села в вагон, и поезд повез меня в Монако. От восторга я даже прикусила губу. За окном светились огни побережья, потом мы въехали в какой-то тоннель. Через восемнадцать минут поезд остановился в Монако. По внутреннему радио объявили об этом, и я вышла из своего вагона.

Этот вокзал может привести в восторг любого. Он больше похож на современный аэропорт. Построен он под скалой. Причем, можно выходить и направо, и налево.

Это так красиво и необычно. Можно вообще никуда не выходить, а пройти на смотровую площадку, откуда открывается удивительный вид на ночной порт. Белые яхты, небольшие катера, огромный фрегат, стоящий в порту… Здесь просто великолепно! Я вышла из здания вокзала, и, пройдя длинным коридором, оказалась в порту. Там было множество людей. Играла музыка. Машины проносились мимо, и было такое ощущение, что здесь демонстрируют автомобили последних марок. Машины двигались бесшумно. Только мягкое шуршание шин. Здесь, очевидно, не только прекрасные автомобили, но и великолепные дороги. Я вспомнила, что именно в Монако проводятся автогонки. Конечно, дороги здесь должны быть особенно хорошими. Уточнив, где находится казино, я пошла в гору, мимо отеля «Эрмитаж», чьи окна выходили на порт. На верхней площадке я в восторге остановилась.

Отсюда открывалась еще более удивительная панорама. Какая я молодец, что решила приехать именно сюда! Здесь так красиво!

На всякий случай я проверила деньги и кредитные карточки. Лучше оставлять их в отеле, хотя я читала, что в Монако нет преступности. Вообще нет.

Здесь повсюду установлены камеры, и грабитель не сможет далеко уйти: его сразу обнаружат. Наверное, поэтому Монако — рай для обеспеченных людей.

Я поднялась еще выше. Еще один отель, полукругом обращенный к морю.

«Отель де Пари». Здесь даже гостиницы одна красивее другой. Я из журналов знаю, что в этом отеле останавливаются наши поп-звезды, приезжающие в Монако для получения своих наград за проданные диски. На самом деле разница между нашими «звездочками» и зарубежными «звездами» — это как столкновение двух разных миров, даже не цивилизаций, а именно миров. Марк Борисович работает с некоторыми продюсерами, оказывает им помощь в составлении документов, и поэтому я знаю, о чем говорю. На Западе любая звезда, у которой продано больше миллиона дисков, — миллионер, пожизненно обеспеченный человек. У нас же это всего лишь «раскрученный» актер, который может умереть в нищете. Про писателей я уж и не говорю. Розенталь принципиально не работает с нашими литераторами. На Западе агенты имеют определенный процент с каждой проданной книги. А у нас писателей обманывают все, кому не лень. Издатели занижают тиражи, бессовестно отнимают у авторов книг последние гроши. Сколько таких договоров я видела. Некоторые писатели соглашаются на любые условия, лишь бы книга была издана. Получают тысячу или две тысячи долларов, а их издатели зарабатывают десятки, сотни тысяч. У нас все перевернуто с ног на голову. Исполнители зависят от продюсеров, а писатели от издателей. А на Западе наоборот. Если писателю не нравится его издатель, он может выбрать другое издательство. В общем, Розенталь понял, что на наших местных писателях ничего не заработаешь. Даже представляя их интересы. И поэтому отказался с ними сотрудничать.

Я поднималась наверх и вспоминала нашу адвокатскую контору. С правой стороны от отеля находилось здание знаменитого казино. Говорят, что его проектировал сам великий Шарль Гранье, тот самый архитектор, который построил изумительное по красоте здание парижской оперы. Сделав еще несколько шагов, я остановилась.

Передать свои ощущения я просто не в состоянии. Такие картинки нужно видеть. К зданию казино по кругу подъезжали дорогие автомобили, из которых выходили нарядно одетые женщины и мужчины в строгих смокингах. Обожаю смокинги, они даже дураку придают некую значительность. Несмотря на душный жаркий вечер, все были в вечерних нарядах. Такого количества бриллиантов и других драгоценностей я никогда не видела. Справа от здания, где находится казино, я обнаружила офис ювелирной компании «Ван Клифф», а на противоположной стороне, там, где находилось второе казино, ярко светились огни ювелирного магазина «Шопард». Ну где еще несчастные миллиардеры могут покупать себе украшения? Конечно, рядом с казино. Выиграл, забежал, купил. Проиграл, тоже забежал, сдал ценности, получил деньги — и снова играть. Или они не принимают ценности в залог? Я не знаю. Вывеска на магазине гласила, что он работает до полуночи. Вы можете себе представить ювелирный магазин такого класса, работающий до двенадцати ночи? Я была права: настоящая жизнь начинается здесь с закатом солнца.

Я осторожно обошла казино. Сюда еще я успею вернуться. Пошла дальше. Еще одно казино и открытое кафе находились рядом со зданием старого казино. Дальше были ювелирные магазины. Я перебежала улицу на другую сторону.

Здесь был парк, в котором росли всевозможные деревья, в основном пальмы. Нужно видеть какой здесь чистый, ухоженный парк, как подстрижены кусты, какие тут деревья. Заработали фонтаны, и я, словно зачарованная, ходила между ними.

Повсюду стояли какие-то сюрреалистические скульптуры.

Я посмотрела вниз. У здания казино была собственная подсветка. Как жаль, что я не взяла с собой фотоаппарат, он остался в отеле. Но если честно, я его нарочно оставила. Человек с фотоаппаратом сразу превращается в любознательного туриста. Становится ясно, что он здесь в первый раз. То есть из женщины, склонной к авантюрам и приключениям и специально приехавшей для этого в Монако, я превращаюсь в обычную туристку, которая щелкает своим аппаратом, приехав на экскурсию. Нет, мне совсем не хочется, чтобы во мне видели наивную гостью. Сегодня я хочу быть женщиной-вамп, интриговать и очаровывать, соблазнять и любить.

Увидев табличку, указывающую что туалеты находятся внизу, я спустилась на эскалаторе в подземный переход. Если вы зайдете в туалет, находящийся в обычном переходе Монако, то поймете, что такое качество здешней жизни. Я вышла потрясенная. Таких туалетов нет ни в Париже, ни в Лондоне. Во всяком случае, на улицах они совсем другие. Правда, там и разного сброда много, слишком много, на мой взгляд. Но в этом меньше всего виноваты монтегаски, так называют жителей Монако! Ну почему я не родилась в Монако? У меня могла бы быть совсем другая жизнь. Впрочем, жаловаться глупо. У меня и так все нормально. Уж если я не найду себе здесь спутника жизни, то хотя бы обрету мужчину на неделю.

Больше и не нужно. Я реалистка, моя профессия предполагает изучение конкретных фактов и умение делать должные выводы.

Поэтому, подкрасив губы, я иду к выходу. Чтобы попасть в здание старого казино, больше похожее на дворец, нужно предъявить паспорт. Меня об этом предупреждали, поэтому паспорт у меня в сумочке. Меня довольно долго проверяли, пока выписывали пропуск. Пришлось еще заплатить за вход. Наверное, они думают, что я могу помогать опытным шулерам или игрокам, которые умеют угадывать номера. Хотя я не понимаю, что можно сделать, когда шарик как сумасшедший летает по кругу? Неужели действительно есть люди, которые могут просчитать логическую закономерность? Я в это не верю. Если, конечно, эти жулики не сговариваются с крупье. Тогда всякое возможно, а во всех остальных случаях это просто перестраховка владельцев казино.

Я получаю пропуск и вхожу в зал. За столиками сидят и стоят люди.

Не могу сказать, что все они похожи на английских лордов, но есть немало интересных людей. В основном мужчины. И очень нужного возраста. Я подхожу к столам. За каждым — собственные ставки. В одном месте очень большие, в других — поменьше. Сначала я смотрю на игру, кто-то выигрывает, но в основном все проигрывают, и крупье своей длинной лопаточкой собирает жетоны, сваливая их в кучу. Я всегда подозревала, что казино очень прибыльное предприятие, а здесь можно убедиться в этом собственными глазами. Я смотрела минут десять, потом рискнула сыграть. Поставила куда-то в середину, сразу на четыре номера, чтобы иметь больше шансов. И конечно, сразу выиграла.

Не очень много, но вполне прилично. Нужно было взять деньги и сразу уйти. Но я решила сыграть еще раз. Вы догадываетесь, чем все кончилось? Я проиграла не только свой выигрыш, но и еще двести долларов, то есть примерно полторы тысячи франков. Наконец я опомнилась и приказала себе кончить это безобразие. После чего поднялась и без сожаления вышла из зала. Я поняла еще одну истину. В подобных местах мужчины не смотрят на женщин, даже если перед ними будут участницы всемирного конкурса красоты. Сюда людей приводит страсть, которой они всецело отдаются. Это игра, на которой они нередко теряют свое состояние, просиживая в казино до утра. К счастью, я могу остановиться и уйти.

Мне показалось, что когда я уходила, крупье, взглянув на меня, огорченно хрюкнул. Наверное, он имеет задание разорять каждого гостя на определенную сумму.

Я выхожу из здания казино. Мне уже неинтересно играть. Но в соседнем здании есть еще одно казино. Если старое здание называется «Казино Монте-Карло», то новое названо «Кафе де Пари». Сюда можно заходить, не предъявляя паспорт. В большом зале есть даже «лошадиные бега», где скачут игрушечные лошадки с жокеями, а стоящие рядом игроки делают свои ставки. Просто сумасшедший дом! Они болеют так, словно ставят на настоящих лошадей. Здесь же играют в покер, ставят на красное и черное.

Я подхожу к одному из столиков. За ним сидят несколько молодых мужчин. Я обращаю внимание на одного, высокого и красивого, с несколько вытянутым лицом. У него коротко постриженные светло-каштановые волосы, волнующая мягкая бородка и усики. Мне нравятся его руки, пальцы. Длинные, красивые, аристократические руки. Когда он протягивает руку, я замечаю его бриллиантовые запонки. Обожаю мужчин, которые носят рубашки с запонками. Это говорит о стабильности. Такой мужчина все делает неспешно, мягко, с выдумкой.

Он поднимает голову и смотрит на меня. Взгляд задержался чуть больше, чем следовало. Он смотрит внимательно, даже как-то ободряюще. И мне кажется, что я ему нравлюсь. Выдержав его взгляд, я решаю, что мне стоит попытать счастье. И усаживаюсь на освободившийся стул. Рисковать на большую сумму не буду. Посмотрю, куда он поставит. Кажется, на двадцать один. Значит, я тоже поставлю свой жетон где-то рядом.

Конечно, мы ничего не выиграли. Но он оставляет жетон на том же числе. Я ставлю туда же свой. Мы опять ничего не выигрываем. Он улыбается.

Наверное, у него много денег. Костюм на нем сидит элегантно и свободно.

Интересно, кто он по национальности? Может, житель Монако? Или итальянец? Или, француз из южных провинций? Не знаю. Мы в третий раз ставим на двадцать один, и шарик, скользнув, попадает в лунку именно с этим числом. Ура! Мы выиграли. Я смотрю на него и вижу, как ему нравится мое состояние. Нужно взять выигрыш и уйти. Но меня больше интересует этот загадочный мужчина, чем деньги. И поэтому я остаюсь за столиком. Пусть я проиграю еще несколько сотен долларов, но мне кажется, что наше знакомство может перерасти в нечто многообещающее…

Он ставит на четырнадцать. Я повторяю все его ходы. Мы снова проигрываем.

Ставим на пять. Ничего. На семь. Выиграли. Потом три раза проигрываем. И потом два раза выигрываем. Он замечает, что мои жетоны всегда оказываются рядом с его, и одобрительно кивает. Мы уже переглядываемся и улыбаемся друг другу. Рядом с ним сидит коренастый невысокий мужчина с вьющимися черными волосами. У него глубоко посаженные глаза, острый взгляд, тонкие губы, которые он все время облизывает. Он ставит большие суммы на выигрыш. Но, в отличие от моего визави, чаще проигрывает. Однако сохраняет внешнее спокойствие. Остальные игроки нервничают, а этот улыбается, переглядываясь с моим «наставником», Так, мы продолжаем играть довольно долго, пока шесть раз не выпадает красное. И тогда мой «напарник» по игре ставит сразу две тысячи долларов на черное. Я собираю все свои жетоны, около пятисот долларов, и тоже ставлю на черное. Потом, подумав, убираю половину. В отличие от этих богачей, пятьсот долларов для меня большая сумма.

Шарик долго крутится и наконец падает в лунку. Черное. Мы выиграли.

Не так много, но выиграли. Когда ставишь на цвет, выигрыш может удвоиться, но не более того. Он снова ставит на черное. Я, немного поколебавшись, присоединяюсь к нему. Опять шарик попадает в черную лунку. Снова выиграли.

Нужно уходить, но я как зачарованная смотрю на него. В третий раз на черное.

Сейчас все проиграю! У меня на кону уже около тысячи долларов. Нужно взять деньги и бежать! Но я смотрю на запонки незнакомца и обреченно жду, когда проиграю. Трижды шарик не может выпасть на черное, затем попадает, и я снова выигрываю. От радости я улыбаюсь, не в силах сдержаться. И вижу, как довольно кивает незнакомец.

— Поздравляю вас, — говорит он на хорошем французском, — вы очень хорошо играете.

— Вы тоже, — возвращаю я ему комплимент.

Сидящий рядом с ним темноволосый незнакомец дергается от возмущения и что-то негромко говорит. Кажется, он проиграл довольно большую сумму. Шарик снова крутится, и мой визави, глядя мне в глаза, ставит на черное около десяти тысяч долларов. Мне кажется, он сошел с ума, но пусть будет так. Я ставлю две тысячи долларов на черное. И еще несколько человек ставят на черное. Это такой момент в игре, когда ставки предельно поднялись. Я смотрю на столик. На черное поставили тысяч двадцать пять, не меньше. Конечно, долларов, а не франков. Но и на красное поставлена не меньшая сумма. Ведь уже трижды подряд выпадали черные номера. Сейчас должна появиться красная цифра. Все замерли. Шарик долго вращается, и все, затаив дыхание, ждут, когда он наконец упадет. Крупье переглядывается со своим напарником. Я что-то чувствую. Я смотрю на стол и чувствую, что сейчас черное не выиграет. Но и красное тоже не выиграет. В такой момент для казино важнее, чтобы было «зеро». Зеленый ноль, когда в абсолютном выигрыше будет казино. Я делаю судорожное движение, чтобы переложить деньги на ноль, но меня словно загипнотизировали. Я могу только смотреть, как шарик падает. Конечно, «зеро». Нужно доверять своей интуиции. Общее разочарование, вздохи. Я смотрю на незнакомца, и он мне улыбается. Наверное, он умеет проигрывать. Я поднимаюсь, чтобы наконец уйти. Лучше мне вообще не играть.

Поворачиваюсь к выходу и неожиданно слышу за спиной:

— Нам сегодня не очень повезло, сеньора, но надеюсь, что в следующий раз мы окажемся удачливее.

Я поворачиваю голову, еще не смея поверить, что он пошел за мной. И вижу его за своей спиной. От него чудно пахнет ароматом неизвестного мне парфюма. От волнения я лишь киваю головой, не в силах что-либо произнести.

Неужели этот красавчик пошел за мной, оставив игровой столик? Какое счастье!

Такой мужчина может скрасить мое существование в любой точке Лазурного берега.

— Вы разрешите пригласить вас на коктейль? — спрашивает мой бывший «напарник», и я ему улыбаюсь.

Неужели наконец мне повезло? Даже если между нами ничего не произойдет, все равно будет приятно вспоминать, что такой мужчина обратил на меня внимание.

— Конечно, — отвечаю я ему, — вы играли лучше всех. Жаль, что в конце нам не повезло.

— Мне повезло, — говорит он, тонко улыбаясь.

Я чувствую приятную истому: мы действительно любим ушами. Тонкая лесть способна растопить сердце любой женщины. И я киваю ему в знак согласия, готовая идти за ним хоть на край света.

ГЛАВА ПЯТАЯ

В ресторане, расположенном рядом, он, не глядя в меню, просит официанта принести коктейль и что-то добавляет, очевидно, конкретизируя свой выбор. Мне понравилось, что он не стал смотреть меню, получается, что он достаточно часто бывает здесь. Хотя, может, он игрок, и эта перспектива меня немного пугает. Но я все равно готова сидеть с ним столько, сколько он захочет.

Нам приносят два высоких бокала. Изумительный напиток, я даже не думала, что это будет так вкусно.

— Как вас зовут? — спрашивает меня мой новый знакомый.

Я вижу, как он изучающе смотрит на меня, и мне нравится его мягкий, теплый взгляд.

— Ксения, — отвечаю я ему, ожидая, что он назовет мне свое имя.

— Какое красивое имя! — восторгается незнакомец. — Вы, наверное, из Болгарии или Польши?

— Из России, — отвечаю я ему, улыбаясь.

Мне нужно спросить, как его зовут, но я продолжаю улыбаться. Не нужно давить. Он должен сам захотеть мне все рассказать. И незнакомец правильно понимает мое молчание.

— Алессандро, — представляется он, — меня зовут Алессандро Куацца.

Я итальянец.

Я чувствую, что краснею от радости. Всегда мечтала познакомиться с кем-то из итальянцев. Они кажутся мне такими романтиками. К тому же его имя по странному совпадению похоже на имя моего сына. Мне всегда нравилось имя Александр, ведь это имя носили великие люди в прошлом. Александр Македонский, Александр Невский. Когда мы с мужем выбирали имя для мальчика, то решили, что он будет Александром — Сашей. Конечно, я ничего не говорю своему знакомому, ему незачем знать такие подробности, но для себя отмечаю подобное совпадение как чрезвычайно счастливое.

— Вы живете в Монако? — по-французски он говорит с южным акцентом.

Я должна была сразу понять, что он итальянец.

— Нет, в Ницце. Я приехала сюда на отдых.

Так приятно произносить эти слова. «Я приехала на отдых в Ниццу».

Вы чувствуете, как звучит? Все-таки я правильно сделала, что сюда приехала. Ну где еще можно познакомиться с таким красивым молодым человеком? Я чувствую, как он все время смотрит на меня, словно изучая мои черты. Наверное, я ему понравилась. Сколько ему лет. Тридцать пять? Или сорок? Есть мужчины со вкусом, которым нравятся настоящие женщины, а не смазливые девочки. Наверное, Алессандро именно такой человек.

— Где вы живете в России, — интересуется он, — в Москве?

— Да, — киваю я ему. — Вы бывали в Москве?

— Конечно. Два раза. Мне очень нравится ваша страна и ваш город, — оживленно говорит Алессандро. — Я еще был в Санкт-Петербурге и в Киеве.

Он немного путает. Киев, это уже в другом государстве, но я не стану его подправлять. В конце концов, иностранец не обязан знать разницу между Россией и Украиной. Они всех нас называют русскими. Ну и пусть. У меня сегодня прекрасное настроение, и я готова простить ему эту географическую ошибку.

— Сеньора приехала на курорт одна? — спрашивает он, глядя на меня влажными глазами.

Инстинкт самосохранения должен был сработать внутри меня. Нужно сказать, что приехала с подругой или жду своего друга. Но мне не хочется ничего придумывать. Я приехала сюда в поисках приключений, а совсем не для того чтобы ограждаться от незнакомых мужчин. Нет, я не стану ему врать.

— Одна, — киваю я своему собеседнику, — мне нравится путешествовать одной. У меня договор с английской туристической компанией, которая предоставила мне отель и билеты на самолет, — на всякий случай сообщаю я.

— Вы первый раз на Лазурном берегу? — интересуется Алессандро.

— Нет, однажды была проездом, — мне не хочется, чтобы он видел во мне провинциальную дурочку. — Я работаю в фирме, которая сотрудничает с ведущими компаниями Франции и Англии, — не обязательно говорить, что это адвокатская контора Розенталя и наши клиенты либо бывшие рецидивисты, либо разбогатевшие чиновники, которые вовремя успели удрать за границу.

— Вам нравится в Монако? — продолжает задавать вопросы Алессандро.

— Очень, — искренне отвечаю я ему, глядя на вереницу подъезжающих к старому казино машин.

И в этот момент к нашему столику подходит тот самый тип с глубоко посаженными глазами, который сидел рядом с ним за игровым столом. Мне это сразу не понравилось. Неужели я ошиблась и они профессиональные игроки?

— Добрый вечер, Алессандро, — говорит по-итальянски подошедший.

Эту фразу я поняла. А дальше он произносит еще несколько слов, которые я не понимаю. Алессандро улыбается, встает и, показывая на меня, переходит на английский. По-английски он говорит свободно и без акцента, словно это его родной язык.

— Познакомься, Цирил, это сеньора Ксения. Она приехала из Москвы, путешествует и отдыхает. Сеньора Ксения, я хочу представить вам сеньора Цирила Бохничека. Он хорват и мой старый знакомый.

Они все-таки знакомы. Я немного насторожилась, но решила не показывать вида. Протянула руку этому Цирилу. Он, галантно поцеловав ее, сел напротив меня.

— Сегодня игра не идет, — лениво сообщил он, заказав подбежавшему официанту джин с тоником.

Алессандро кивнул и отвернулся. Больше об игре они не говорили. Это меня немного успокоило. Может, они не игроки, а лишь скучающие джентльмены, которые проматывают свои состояния в казино Монако?

Цирил оказался неплохим собеседником. Он рассказывает анекдоты, и мы весело смеемся над приключениями англичан и французов. Я обратила внимание, что многие любят рассказывать анекдоты о своих соседях. Мы сидим за столиком еще минут тридцать. После чего Цирил смотрит на часы и напоминает, что они приглашены на прием к маркизе Бриньоне в Ниццу.

— Тебе нужно забрать документы, — говорит он Алессандро.

Тот нехотя кивает, глядя на часы. Затем пожимает плечами:

— Может, поехать завтра? — в голосе Алессандро звучит недовольство.

— Завтра они уедут, — возражает Цирил, также глядя на часы, — а тебе бумаги нужны уже завтра утром.

— Да, — соглашается Алессандро, — но мне не хочется отсюда уезжать.

Сеньора Ксения, вы не составите нам компанию?

— Вы хотите, чтобы я поехала с вами? — удивляюсь я его предложению.

В сущности, мы только познакомились. Но он кивает, и я растерянно молчу.

Собственно, я и приехала из Ниццы. И мне все равно нужно туда возвращаться. К тому же я не купила обратный билет, а сейчас уже достаточно поздно. Странно, что прием у маркизы проходит так поздно, но, очевидно, здесь такие нравы. После недолгого колебания я не очень решительно соглашаюсь.

Все-таки нужно быть осторожнее. Вдруг это грабители и они захотят отобрать у меня мои деньги?

— Вы отвезете меня в гостиницу? — на всякий случай спрашиваю я.

Я понимаю, что такой вопрос не нужно задавать. Я могу обидеть собеседников, которые решат, что я им не доверяю. И выдать в себе провинциалку.

Но умные мужчины принимают мои сомнения нормально.

— Мы заедем к маркизе, и потом я отвезу вас в отель, — предлагает Алессандро.

— Конечно, — быстро соглашаюсь я, чтобы не обидеть моего нового знакомого.

Можно подумать, что я только и делаю, что езжу в гости к маркизам.

Алессандро встает и уходит к своему автомобилю. Цирил заговорщически наклоняется ко мне и тихо шепчет:

— Между прочим, сеньор Куацца самый известный ухажер во всей Италии. Перед его обаянием не может устоять ни одна женщина.

— В таком случае я не завидую его супруге, — холодно отвечаю я этому наглецу. Он мне очень не нравится. Но Цирил улыбается еще шире.

— Алессандро не женат, — сообщает он мне. — Еще не нашлась женщина, которая может вскружить ему голову настолько, чтобы он пошел под венец. Но жених он завидный. Один из самых известных и богатых людей в Италии.

Я делаю вид, что меня не интересуют подобные мелочи, хотя слушаю очень внимательно. Может, Алессандро — это моя новая судьба?

— Чем он занимается? — спрашиваю я Цирила.

— Разве он вам не говорил? — удивляется тот. — Недвижимость, сеньора. У него несколько домов в Милане, Турине, Генуе, Перудже. Если бы вы видели его роскошный дворец в Риме! Многие аристократы охотно посещают его столичный дом. А какая у него яхта! Если мы остановимся на побережье, ближе к порту, я смогу показать вам его яхту. Он купил ее у самого Куцумариса и заплатил за эту «игрушку» больше трех миллионов долларов.

Я киваю, как будто понимаю, что он говорит. Хотя кроме последней суммы, мне ничего не понятно. Но если мой новый знакомый в состоянии заплатить такую сумму за яхту, имеет дома в стольких городах Италии и действительно крупный бизнесмен, то мне необыкновенно повезло. В этот момент раздается автомобильный сигнал. Это подъехал на машине Алессандро. Мы поднимаемся, чтобы сесть в автомобиль, и я задаю свой. последний вопрос:

— Вы его давно знаете?

— Уже лет десять, — охотно отвечает Цирил. — На самом деле здесь все знают друг друга. Сложился очень тесный круг общения. Все ходят в гости друг к другу, все обо всех все знают. Монако — очень маленькая страна, сеньора Ксения, а на нашем побережье традиционно отдыхают люди, которые приезжают сюда из года в год.

Когда мы подошли к машине, я отбросила последние сомнения. Конечно же, Алессандро не аферист. Это видно по его запонкам и по его манерам. И зачем Цирилу врать мне, рассказывая об успехах сеньора Куаццы? К тому же мы выходим на площадь и я вижу автомобиль, за рулем которого сидит Алессандро. Я не очень разбираюсь в автомобилях, но вижу, что это очень дорогой кабриолет «бентли».

Такая машина стоит больше, чем я получу за всю свою жизнь. Человек за рулем подобного автомобиля не станет грабить одинокую женщину в расчете поживиться ее несколькими франками. И вообще, глупо думать, что я имею дело с грабителями или игроками. Такую машину невозможно взять в аренду, ее можно только купить.

Поэтому я без колебаний прохожу к автомобилю. Цирил любезно усаживается на заднее сиденье, и я оказываюсь рядом с Алессандро на переднем.

Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного. Машина будто летела. А какая замечательная дорога, какие тоннели мы проезжали. Внизу были видны огни Ниццы. Алессандро беспрерывно шутил, улыбался, и я видела его прекрасные зубы. Я даже подумала, что нужно себя ущипнуть, слишком легко мне удалось знакомство с таким человеком. Может, у него русская бабушка и ему нравится славянский тип лица? Ведь хорват Цирил тоже славянин. Хорваты, кажется, католики по вероисповеданию. Но здесь тоже все правильно. Хорваты всегда тянулись к итальянцам и вообще к западному миру, как и словенцы. А православные сербы, греки, македонцы относили себя к восточному миру. Это я помню еще из учебников истории. Хотя лично мне все равно, в какую церковь ходит Алессандро. Если он попросит меня пойти в синагогу или буддийский храм, я охотно соглашусь. Такой мужчина встречается раз в жизни. Это как выигранный лотерейный билет. Один на миллион.

Машина летит по направлению к Ницце. Мы сворачиваем с трассы, направляясь к городу. Я уже абсолютно успокоилась. Очевидно, я ему нравлюсь, в этом нет никаких сомнений. Я замечаю, что он внимательно следит за выражением моего лица, за моими словами. Так может вести себя только влюбленный. Нужно его немного помучить, но совсем немного, чтобы только распалить его желания.

Главное — не соглашаться переспать с ним в первую же ночь. Хотя мне будет очень трудно ему отказать. Но пусть он знает, что имеет дело с порядочной женщиной, а не с любительницей приключений.

Отказать нужно мягко, чтобы не обидеть. Но одновременно нужно дать понять, что уже завтра он может рассчитывать на мою благосклонность. Пусть один день попостится, ничего страшного. Если я ему действительно нравлюсь, он и завтра будет готов возить меня от Монако до Ниццы. Даже в сопровождении своего знакомого.

Мы подъезжаем к высокой ограде. Ворота автоматически открываются, и автомобиль въезжает на дорожку, ведущую к дому. Машина останавливается на площадке перед домом. Здесь, наверное, гектара три или четыре. Я вижу несколько роскошных машин на стоянке.

Алессандро поворачивается ко мне и озаряет меня белоснежной улыбкой.

— Становится прохладно, — говорит он, нажимая какую-то кнопку.

Над нами поднимается верх автомобиля, и через минуту мы сидим уже в закрытой машине. Алессандро улыбается еще раз и выходит из автомобиля; «Какой он заботливый», — думаю я, с умилением глядя в ему вслед. Он идет в сторону дома, а мы вдвоем с Цирилом остаемся в салоне автомобиля. Признаться, я немного разочарована. Наверное в душе я надеялась, что он пригласит меня в дом. Введет, так сказать, в высшее общество Ниццы. С другой стороны, как я могу появиться в доме маркизы в таком виде? У меня неплохой костюм, но он светлый и явно не годится для вечернего приема. К тому же, кроме сумочки, у меня ничего нет. Даже обувь явно не тянет на тот класс, какой должен быть на приеме у маркизы и соответствовать этому дому и машине, в которой я приехала.

Алессандро входит в дом. Мы сидим в машине. Неожиданно Цирил спрашивает меня:

— Вы когда-нибудь были на Капри?

— Нет, — отвечаю я, чуть обернувшись, — я вообще в Италии была только один раз. В Милане. Больше нигде. И мне очень хочется посмотреть Италию.

— Эта лучшая страна в мире! — пылко заявляет Цирил.

Все-таки он мне не нравится. В его словах и жестах есть нечто нарочитое, лживое. Может, это потому, что он мне не нравится внешне? Или потому, что его присутствие мешает моему общению с Алессандро? Не знаю, почему, но Цирил мне не понравился с самого начала.

— Посмотрите, — вдруг говорит он, — у меня есть фотографии Капри.

Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть фотографии, которые он почему-то держит в руках. Интересные снимки. Если на Капри действительно так красиво, то туда нужно обязательно съездить. Интересно, когда выйдет Алессандро. Я поворачиваю голову, не досмотрев фотографии, и вижу, как от высокого окна во втором этаже отходит Алессандро и какая-то высокая женщина.

Только этого не хватало! Неужели маркиза его любовница? А Цирил продолжает настойчиво показывать мне эти дурацкие фотографии. Я поворачиваюсь к нему спиной и молчу. Он, почувствовав неладное, убирает фотографии, но тоже молчит.

— Сколько лет этой маркизе? — спрашиваю я, кивая на дом.

— Вы ревнуете, — веселится Цирил, — думаете, что мы приехали к его любовнице? Уверяю вас, вы напрасно так нервничаете.

— Я не нервничаю, — холодно отвечаю я, — просто хочу знать, кто такая эта маркиза и сколько ей лет.

— Под шестьдесят, — немного подумав, говорит Цирил. — Кажется, именно так. Поэтому в любовницы или в близкие знакомые сеньору Куацца она явно не подходит. К тому же они, по-моему, родственники, а в Италии культ семьи очень силен.

— Меня не интересует, в каких она отношениях с сеньором Куацца, — отвечаю я достаточно строго. — Мне интересно, кто такая эта маркиза. У нее роскошный дом.

— Конечно, — оживился Цирил, — она родственница Ротшильдов.

Кажется, приходится кузиной одному из них. Ее муж был управляющим банком Ротшильдов во Франции. Очень известная и богатая семья, имеющая итальянские, французские и еврейские корни.

Я немного успокаиваюсь. Если ей под шестьдесят и она так богата, то можно не беспокоиться. Куацца слишком богат и независим, чтобы ухаживать за старушкой, годящейся ему в матери, даже если она очень хорошо сохранилась. А сама старуха не будет заводить себе такого любовника. С ним будут одни неприятности. Начнем с того, что он может не согласиться. И закончим несоответствием темпераментов. Она может найти любого жиголо на Английском бульваре. Ей достаточно только пожелать. Я сижу и жду, когда выйдет Алессандро, а сзади бубнит Цирил.

Минут через десять Алессандро выходит из дома и садится в машину.

Мы разворачиваемся и уезжаем. Когда машина отъезжает от дома, я снова смотрю на дом и вижу в окне высокую женщину с седыми волосами, одетую в длинное темное платье.

Едва мы выезжаем за ограду, ворота автоматически захлопываются.

Наверное, охранник сидит за пультом и видит всех приезжающих и уезжающих.

Машина, набирая скорость, движется к морю.

— В каком отеле вы живете? — интересуется Алессандро.

— В «Сплендиде», — поясняю я ему, делая веселое лицо.

Неужели он отвезет меня так рано в отель? На часах только двенадцать. Для Ниццы это почти «детское время». Но он поворачивает автомобиль в сторону старого города. Как обидно. Но я героически молчу.

Может, мы еще высадим где-нибудь по дороге этого противного Цирила и я предложу Алессандро подняться ко мне в номер на чашку кофе. Хотя какое кофе в полночь? Ну, хорошо. Предложу ему меня проводить. Нет-нет. Я помню, помню о своем обещании. И о своем принципе. Нельзя сдаваться в первую ночь знакомства.

Но он может сейчас уехать и никогда больше не появиться в Ницце. А мне совсем не хочется терять такого мужчину.

Но машина продолжает двигаться, а я как дура молчу. Алессандро, очевидно, почувствовав мое состояние, снова улыбается и, нажав уже знакомую мне кнопку, убирает верх автомобиля, который автоматически складывается сзади.

Свежий морской ветер приятно щекочет мне лицо. Мы снова едем по Английскому бульвару. Здесь так красиво. Алессандро, едва мы проезжаем «Негреско», поворачивает влево. И вскоре мы оказываемся рядом со «Сплендидом». Я чувствую комок в горле. Наше знакомство прерывается, не начавшись. Как глупо.

Получается, что они всего лишь привезли меня обратно в Ниццу и угостили по дороге коктейлем. Обидно и глупо. А я еще подозревала, что они хотят на меня напасть. Зачем им нужно на меня нападать, если одно колесо «бентли» стоит дороже всего того, что у меня можно отнять.

Автомобиль тормозит рядом со зданием.

— До свидания, сеньора Ксения, — говорит Цирил.

Он готов пересесть на переднее сидение и занять мое место. Я киваю ему на прощание и открываю дверцу. Алессандро, настоящий джентльмен, выходит из автомобиля, чтобы проводить меня до отеля. Я все еще надеюсь, что это уловка и он захочет ко мне подняться. Я чувствую аромат его парфюма. Мы входим в небольшой холл отеля. Алессандро, взяв мою руку, нежно целует ее.

— Мне было очень приятно с вами познакомиться, сеньора Ксения, — говорит он, глядя мне в глаза.

Я все еще надеюсь, что он захочет хотя бы узнать, в каком номере я остановилась. Но он больше ничего не спрашивает. Я держу лицо, чувствую, как сильно краснею. Напрасно я потеряла столько времени. Сразу было ясно, что это не мой «герой». Ему, наверное, было интересно провести время с такой провинциалкой. И он оценил и мой внешний вид, и все остальное.

— До свидания.

Он поворачивается и идет к своей машине. Красивый и богатый.

Которого я упустила.

Потом я вхожу в кабину лифта, и следом за мной втискивается плюгавенький мужчина с редкими волосами, ростом мне до подбородка. Он смотрит на меня влажными глазками и смазливо улыбается. Этому типу только кивни — и он сразу поскачет за тобой в номер. Но я не хочу ему кивать после Алессандро. Я поворачиваюсь к нему спиной.

В своем номере я даже не раздеваюсь. Просто падаю на постель и плачу. Мне обидно, что я такая дура. Решила, что в первый же вечер могу соблазнить миллионера-плейбоя, который знаком со всякими маркизами, с семьей Ротшильдов, ездит на «Бентли» и любит играть в казино Монте-Карло. Неужели такой мужчина мог всерьез заинтересоваться мной? Я плакала, вспоминая фотографии Капри, которые мне показывал Цирил. Туда я тоже никогда не попаду. Я была убеждена, что больше никогда не увижу ни сеньора Алессандро Куацца, ни его знакомого Цирила Бохничека. Откуда мне было знать, о чем они говорили в машине, отъезжая от моего отеля?..

ИНТЕРЛЮДИЯ

Машина набрала скорость, двигаясь в сторону Монте-Карло. Алессандро достал сигарету, щелкнул зажигалкой. Цирил молча смотрел на него. Он ждал, когда первым заговорит сидевший за рулем Алессандро. Тот выдохнул дым.

— Кажется, все прошло нормально, — сказал Алессандро, — во всяком случае, я так думаю.

— Она поверила? — спросил Цирил.

— Не знаю. Мы разговаривали всего несколько минут, и я поспешил вниз, опасаясь, что кто-нибудь из гостей может подойти к машине.

— К нам никто не подходил. И я показывал ей фотографии Капри, когда вы появились в окне.

— Я заметил. Ты все сделал точно.

— А ты все здорово придумал, — сказал Цирил. — Как тебе удалось ее разглядеть? Мне показалось, что ты будешь долго искать, а ты ее сразу нашел.

— Я увидел ее, когда она вошла в зал. Лицо другое, но фигура очень подходит. К тому же она была одета в светлое платье. И я подумал, что все может получиться.

Цирил кивнул в знак согласия. Он не курил и поэтому терпеливо ждал, когда его собеседник докурит сигарету и выбросит окурок.

Раздался звонок мобильного телефона.

Алессандро достал аппарат.

— Я вас слушаю, — сказал он, взглянув на Цирила.

— Добрый вечер, Алессандро, — услышал он знакомый женский голос. — Как у вас дела? Все в порядке?

— Спасибо, — нахмурился Алессандро. — Где ты находишься?

— Я завтра приезжаю на Лазурный берег. Хочу увидеться с Сибиллой.

Мама сказала, что вместе с Сибиллой заезжала сегодня к ней. Она рядом с тобой?

Дай ей трубку.

— Нет, — ответил Алессандро, — ее нет рядом. Но мы всегда рады тебя видеть, Симона. Каким рейсом ты прилетаешь? Мы тебя встретим.

— Не нужно. Я приеду на машине. Мы будем на яхте Арчи. Он ждет меня завтра в Сен-Тропе. Я приеду к одиннадцати, не раньше, но надеюсь, что твоя яхта тоже там будет. Чао, Алессандро. Увидимся завтра вечером.

Алессандро убрал аппарат. Посмотрел на Цирила.

— Что-нибудь случилось? — спросил Цирил.

— Завтра приезжает Симона, — коротко сообщил Алессандро, сжимая губы.

Он нахмурился, и Цирил заметил, что его напарник взволнован.

— Успокойся, — посоветовал он, — не нужно так нервничать.

Что-нибудь придумаем до завтра. Можно повторить наш трюк. Нам опять понадобится твоя знакомая.

Алессандро молчал, сосредоточенно глядя перед собой.

— Ты взял номер телефона нашей русской гостьи? — уточнил Цирил.

— Нет. Но она живет в «Сплендиде».

— А как ее фамилия?

Алессандро взглянул на Цирила и резко затормозил.

— Я кретин, — резко сказал он.

— Когда женщина тебе не интересна, ты не хочешь знать, где она живет, — цинично заметил Цирил. — Ничего страшного. Вернемся в отель и узнаем, где живет русская сеньора Ксения. В отеле не может быть много русских женщин с таким редким именем. К тому же она говорила, что отель ей заказывала английская туристическая фирма. Наверное, филиал фирмы находится в России.

Сзади сигналили автомобили. Алессандро кивнул, трогаясь с места.

— Вернемся, — решил он. Уже через минуту он улыбнулся.

— Я думал, что никогда больше ее не увижу, — сознался Алессандро.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Утром я проснулась и вспомнила все, что со мной произошло вчера.

Было очень обидно. Я поднялась и поплелась на завтрак. Опять те же лица, которые я видела вчера. Все приехали сюда со своими семьями. Одна итальянка мне очень понравилась. Небольшого роста, полненькая, про таких говорят — «пикантная». Она была с мужем и сыном, которые ее явно тяготили. Она, как и я, смотрела по сторонам, явно в поисках подходящего партнера для флирта. Но таковых здесь не было. Я услышала, русскую речь и обернулась. За столом сидел полный рыхлый мужчина лет пятидесяти, а рядом — его супруга необъятных размеров. Я вздохнула и вышла из ресторана.

Можете себе представить, с каким унылым лицом я спустилась к себе в номер?

Этот глубокий бассейн на крыше отеля меня уже не радовал. Хотя, может, стоит один раз туда подняться? Опять тащиться на Английский бульвар и загорать среди девочек, похожих на топ-моделей, мне не хотелось. Они слишком напоминают мне о моем возрасте. Поэтому, чертыхнувшись, я переоделась в купальник и пошла к лифту, чтобы подняться на верхний этаж. Пока солнце до полудня еще не набрало сил, можно немного искупаться, держась за край бассейна.

Или посидеть немного в круглом небольшом джакузи. Я вышла к бассейну и обнаружила уже знакомую итальянку в синем купальном костюме, который был ей явно мал. Или она специально нашла такой купальник, который лишь слегка прикрывал ее грудь и почти не скрывал все, что было внизу. Во всяком случае, я могла увидеть ее бритый… ну, вы догадываетесь, о чем я говорю. Она расположилась на лежанке и смотрела вокруг себя скучающим взглядом. Ей явно не хватало мужчин, а рахитичный супруг и сынишка не могли ее порадовать.

Она посмотрела на меня достаточно неприязненно. Ей не нужна была соперница. Хотя какая я, к черту, соперница. И за кого здесь бороться? За ее рахитичного мужа с разбросанными конечностями? Или за того толстяка, моего соотечественника, который задыхается даже при подъеме в кабине лифта. Я включила джакузи и уселась в него, наблюдая за остальными. Настроение было окончательно испорчено. Непонятно, что я здесь делаю. Может, опять вечером поехать в Монако? Или с меня достаточно одной поездки в это казино? Может, отправиться в Канны или в Антиб, там тоже будет интересно. «Не догоню, так согреюсь». Увижу Канны, знаменитую лестницу, по которой в мае проходят звезды мирового кино.

В общем, я вылезла из джакузи, посмотрела на бассейн и решила, что не буду рисковать. Ну что это за купание, когда вы держитесь за ручки лестницы, боясь сделать шаг в сторону. Нет, мне такой бассейн не подходит. Мало того, что он такой маленький, он еще и глубокий.

Я взяла свою одежду и пошла к лифту. Кажется, даже итальянка оценила мой героический отход и сочувствующе посмотрела мне вслед. Или с завистью? Она никуда не могла уйти, у нее здесь семья. Мне хоть повезло, я могу идти, куда хочу. Хотя куда я хочу идти, никто не знает, в том числе и я сама. Я спустилась на свой этаж и уныло поплелась в номер. Открыла дверь и вошла в комнату. Когда я открыла дверь, меня поразил необычный запах. Вчера его не было. Или они использовали какое-то новое средство для чистки полов? Но я ошиблась. Не могу передать радость, которую я испытала, войдя в комнату. В огромной корзине стоял букет — самый роскошный из тех, которые я когда-либо видела. Прекрасная корзина и около пятидесяти белых роз. Такие розы дарят обычно примам оперного или балетного театра, а никак не случайным знакомым. Я подошла ближе, все еще не решаясь поверить своим глазам. Такое просто невозможно! Может, ошиблись, доставив в мой номер чужой букет? Но среди роз я обнаружила конверт, на котором был указан мой номер. Мой номер!

Маленькая записка была написана от руки.

"Сеньора Ксения. Я надеюсь, что сегодня мы с вами увидимся. Жду вас в пять часов вечера на Английском бульваре рядом с казино. Поедем на вечерний прием.

Ваш Алессандро Куацца".

От радости я даже взвизгнула. Какая же я была дура! Ну почему мы обычно так плохо думаем о людях? Он настоящий джентльмен, вел себя безупречно, а я решила, что он похож на тех дворовых ребят, с которыми я выросла. Вчера я хотела, чтобы он поднялся ко мне в номер и начал приставать. Я уже думала, как буду ему отказывать, в каких выражениях, чтобы его не обидеть. Потом я обиделась, что он даже не напросился ко мне в гости, не понимая, что у этого человека совсем другая логика. Для него было нормально подвезти понравившуюся ему женщину в другой город. И абсолютно нормально оставить ее в отеле, даже не спросив, в каком номере она живет. Ну зачем ему нужно было спрашивать мой номер, если он точно знал в каком отеле я остановилась. Достаточно подойти к портье, и он все скажет. А сегодня утром я вдруг получаю роскошный букет цветов. Нет, я и в самом деле дура. Я тут же побежала к зеркалу. Наверное, во мне что-то есть, если такой красивый мужчина увлекся мною. Может, ему было неудобно показывать свои чувства при этом противном Цириле?

Настроение у меня было такое, что хотелось петь и танцевать. Я посмотрела на часы. До назначенного времени еще около шести часов. Нельзя терять ни минуты. Я могу сделать в парикмахерской красивую прическу. Не знаю, сколько здесь стоят услуги хорошего визажиста, но я не пожалею никаких денег, чтобы выглядеть сегодня вечером по-королевски. Я даже готова раскошелиться и купить любое красивое платье за любые мыслимые деньги. Конечно, на ту сумму, которая у меня есть. Ведь к платью нужны будут туфли и сумочка. А все вместе может потянуть на несколько тысяч долларов. Но гулять так гулять. Когда еще я смогу понравиться итальянскому миллионеру? Нет-нет. Жалеть деньги не буду. Это мой последний шанс. Может, я выйду за него замуж и буду жить где-нибудь во дворце на Капри… Или в Милане… Или по очереди в Москве и в Риме. А может быть, он познакомит меня с семейством Ротшильдов и мой портрет появится в каком-нибудь популярном журнале… Я села в кресло и зажмурилась от удовольствия. Представляю лицо моего первого мужа. И всех моих ухажеров. Как они удивятся, когда узнают, за кого я вышла замуж. А своего сына Сашу я смогу устроить в лучший институт мира. Пусть учится и сам решает, кем ему быть.

Я уже видела заголовки в журналах. «Женщина, которая сделала себя сама». К тому же я знаю английский и французский языки. Заодно выучу и итальянский. Не женщина, а находка. Может я еще смогу родить? От этой мысли у меня что-то потянуло внизу, как будто снова зашевелился Саша. Роды у меня были тяжелые, Саша чуть не задохнулся, когда выходил. У него была небольшая асфиксия. Хорошо еще, что все хорошо закончилось. Тогда я была гораздо моложе.

Но ради Алессандро я могу сделать попытку еще раз. Он наверняка захочет наследника или наследницу. Ничего не поделаешь, придется рожать.

От удовольствия я растянулась на кровати прямо в мокром купальнике.

Я уже ни о чем не думаю, кроме предстоящей встречи. Как мне повезло, что я встретила именно такого джентльмена! Ой, какая я дура. Целых полчаса потеряла.

Так нельзя. Нужно срочно бежать в магазины. Пусть я потрачу даже половину своих денег, но зато куплю все что нужно, чтобы выглядеть настоящей леди. Я вскочила с кровати и бросилась в ванную комнату.

Через полчаса я уже спешила в сторону рю де Франс, где находятся бутики известных фирм. Портье показал мне, куда идти. От моего отеля это совсем недалеко, полторы-две минуты. Нужно пройти по рю де Франс и выйти на рю де Массен. А потом свернуть на рю Парадиз. На этих улицах одни бутики. Можно пройти немного дальше и оказаться на площади Массена, где находится филиал Галери Лафайет.

Я пошла в бутики. Господи, какое счастье, что я раньше туда не ходила! Вернее, не интересовалась ценами. Цены были просто зверские, по-настоящему невозможные. Я даже испугалась, что мне не хватит денег. Вы представляете? Шести тысяч долларов, которые были у меня на карточке, могло не хватить. Я решила, что не нужно ничего особенно выдумывать, но половину суммы можно потратить. Сначала нужно найти хорошее платье. В бутиках цены были умопомрачительные. Я пошла в Галери Лафайет. Здесь цены были гораздо ниже, но я поняла, что это обычный ширпотреб. И решила, что точно так же подумают и знакомые Алессандро, если он захочет представить меня бомонду Лазурного берега.

Нет, нет. Если решила выбирать, то самое лучшее. В конце концов, у меня есть возможность купить то, что всем понравится. К тому же эти вещи я не собираюсь никому дарить, а оставлю навсегда себе. Даже если они не понравятся Алессандро, даже если он не придет вечером на свидание, — конечно, в подобное я не верю и не хочу даже предполагать, — но если вдруг что-то случится со мной и я не смогу появиться в пять часов вечера на Английском бульваре, то и тогда все купленные вещи останутся у меня.

Я вернулась на рю Парадиз и смело вошла в самый дорогой бутик «Шанель».

Это была моя самая дорогая покупка в жизни. Я купила платье за полторы тысячи долларов. Обычное черное платье с фирменным знаком из перекрещенных полуколец «Шанели». Полторы тысячи долларов! За такие деньги я могла купить неплохую машину в Москве. Мне еще выписали чек на такс-фри и сразу предложили сумочку за тысячу долларов, или семь с лишним тысяч франков, да еще обувь за половину этой цены. Но я уже выбежала из магазина. В бутике от Гуччи я приобрела сумочку за две тысячи франков и обувь на такую же сумму. А потом потратила еще несколько сотен долларов в магазине нижнего белья. В общей сложности у меня ушло около трех тысяч долларов. Просто немыслимая для меня сумма. Абсолютно немыслимая. Но, с другой стороны, разве можно встречаться с миллионером в платье, которое стоит пятьдесят или сто долларов? Я ведь не Золушка, а квалифицированный юрист со знанием иностранных языков. Почему я должна выглядеть, как замарашка? А такое платье и сумочку я в Москве дешевле все равно не куплю. И если мне понадобится вечером куда-нибудь пойти, я теперь буду выглядеть не хуже, чем любимая дочь Марка Борисовича, на которую он тратит огромные деньги и которая явно того не заслуживает. Ну, это на мой субъективный взгляд. Может, я просто ей завидую, вспоминая, что у меня нет такого папы, который мог давать мне столько денег «на шпильки».

Я возвращалась домой как на крыльях. Сегодня я буду неотразимой.

Пусть все завидуют. Нужно взять фотоаппарат и снять нашу встречу. Хотя нет, нельзя. Он решит, что я провинциалка и будет относиться ко мне снисходительно.

После моего вчерашнего разумного поведения, когда я не стала бросаться ему на шею, он понял, что имеет дело с выдержанной, интеллигентной, достаточно разумной и самодостаточной женщиной. Мне это приятно. К тому же он показал себя настоящим итальянским идальго. Нет, идальго — это, кажется, у испанцев. У итальянцев сеньоры и маркизы. Или другое слово? Я не помню точно, но все равно Алессандро джентльмен. Мне не зря так нравится это имя. Теперь я буду жить в окружении двух Александров — Саши маленького и Алессандро большого.

А оказавшись между двумя Александрами, я могу загадывать желания.

Что я и буду делать.

Вернувшись в отель, я вдруг испугалась, что мои вещи могут похитить из номера. Поэтому свалила все в один большой пакет от «Шанели» и попросила разрешения оставить его у портье. Он удивленно взглянул на меня, но разрешил оставить сверток внизу. Отдав ему сверток, я побежала в парикмахерскую. Нужно сказать, что хорошая парикмахерская стоит дорого и в Москве, и в Париже, и в Ницце. Поэтому, просидев несколько часов в зале, я оставила там около трехсот долларов. Правда, сделав при этом, кроме прически, маникюр и педикюр.

Теперь я была готова к встрече. На часах было около четырех, когда я вспомнила, что хочу есть. Купив сэндвич и бутылку воды, я позволила себе перекусить. Нужно быть слегка голодной, чтобы чувствовать себя в форме. Нельзя на полный желудок встречаться с любимым человеком, это сильно ослабляет чувства, я это точно знаю. В половине пятого я вышла из кабины лифта. И увидела глаза портье. А также глаза всех остальных мужчин, находившихся в холле. Нет, я не преувеличиваю. Нужно было видеть их восхищенные взгляды. Я подошла к портье и протянула ему конверт, в котором были паспорт и обратный билет. На всякий случай я вложила в паспорт сто долларов, чтобы иметь деньги, если все мои наличные и кредитные карточки пропадут. Наверное, где-то в глубине души я не до конца верила в свое счастье и поэтому оставляла себе путь для отступления.

Неужели такой букет мог прислать обычный вор или карточный шулер? Нет, нет и еще раз нет. Я видела, как он играет. Ему не везет так же, как и всем остальным. И у него манеры интеллигентного человека. Мне нечего бояться, но паспорт и билеты я на всякий случай оставлю в отеле.

Всю дорогу до бульвара меня сопровождали взгляды мужчин. Парикмахер сделал мне хорошую прическу, подняв волосы наверх. Он предложил мне именно такую форму, и я согласилась. А моя сумочка от Гуччи и остроносая обувь могли поразить кого угодно. Но платье! Платье! Логотип фирмы «Шанель» знают во всем мире. И я подумала, что выгляжу на миллион долларов. Даже дорогое нижнее белье вызывало совсем другие ощущения. Я вышла на Английский бульвар. Было без десяти пять, и вокруг было очень светло. На меня действительно обращали внимание. Я старалась сохранять невозмутимое спокойствие, но мне с трудом удавалось удерживаться от улыбки. Потом я решила, что сдерживаться не стоит. И начала улыбаться всем подряд. Теперь я понимаю, почему у очень богатых людей всегда хорошее настроение. На самом деле, в дорогой одежде чувствуешь себя совсем по-другому. Это абсолютно иная форма существования.

Я шла по бульвару и наслаждалась прекрасной погодой и восхищенными взглядами прохожих. Женщины оглядывали меня с некоторым недоумением. Одетая в столь дорогое платье женщина, у которой к тому же такая сумочка и обувь, не должна ходить одна по бульвару. Какой-то мужчина остановился на переходе, забыв о зеленом свете, разрешающем ему пройти на другую сторону. Он смотрел на меня, застыв как истукан. Я усмехнулась и, помахав ему левой рукой, пошла дальше.

На пляже копошилась большая группа людей. Среди них были и полицейские. Я посмотрела в их сторону. Там лежало нечто бесформенное, прикрытое простыней. Похоже, мертвый дельфин, выброшенный на берег. Акул здесь, кажется, не бывает. Я еще подумала о своей удаче. Именно сегодня я не купалась в море. Наверное, разлагающееся животное — это ужасное зрелище. Я поспешила пройти мимо. У меня были другие интересы в этот вечер.

Рядом с казино находился вход в отель «Ле Меридиан». Там уже стоял знакомый мне «Бентли» с открытым верхом. Я подошла ближе, недоуменно оглядываясь. Надеюсь, что сегодня Алессандро появится без своего напарника.

Тоже мне Санчо Панса при Дон Кихоте. Я стояла около машины и не понимала, куда делся Алессандро. Наконец я его увидела. Он стоял у газетного киоска, рядом со стоянкой такси, в нескольких метрах от меня и листал какой-то журнал. Он поднял голову, посмотрел на меня и снова принялся читать.

Он меня не узнал. От радости я даже слегка подпрыгнула на месте.

Алессандро был в клубном синем пиджаке и белых брюках. На нем была красивая синяя рубашка с незнакомой мне эмблемой и очень элегантный ремень. Я смотрела на него, ожидая, когда он посмотрит в мою сторону. Потом улыбнулась, решив, что нужно сделать ему сюрприз и, перейдя дорогу, осторожно направилась к нему. Он поднял голову. И снова ее отпустил. Затем снова быстро поднял, и я увидела его изумленные глаза.

— Сеньора Ксения, — удивленно пробормотал он, — вы выглядите сегодня совсем по-другому. Я бы вас не узнал.

Это был комплимент, и я почувствовала, как начинаю краснеть. Если учесть, что я давно не замечала за собой ничего подобного, то можно сказать, что я научилась краснеть заново именно на Лазурном берегу. Кажется, вчера я тоже краснела, как дурочка.

— Это хорошо или плохо? — спрашиваю я у него, подходя ближе.

Он с некоторым восхищением и, кажется, даже с испугом осматривает меня с головы до ног. Я замечаю его взгляд и на моем платье, и на моей сумочке.

Мне кажется, он даже озадачен. Наверное, он рассчитывал произвести на меня впечатление своими миллионами, поразить богатством. А перед ним стояла женщина, «упакованная» в несколько тысяч долларов. Если бы я лепила на себя сотенные бумажки, то, вероятно, закрыла бы большую часть тела. Впрочем, я не жалею. За один его такой изумленно-восхищенно-испуганный взгляд я готова отдать что угодно.

— Пойдемте, — приглашает он меня к своей машине.

Мы вместе переходим дорогу и он галантно открывает мне дверцу. Я сажусь на переднее сидение. В этой двухдверной машине лучше сидеть впереди. Он садится рядом.

— Вы не возражаете, — говорит мне Алессандро несколько ошеломленно, — если мы поедем в Монако? Там меня ждет моя яхта.

И он еще спрашивает. Конечно, не возражаю. Я киваю в знак согласия.

Где наша не пропадала. В таком платье я могу отправиться на прием к королеве, не говоря уж о яхте.

Как хорошо, что я не поскупилась на дорогую одежду. Машина трогается с места, и я ощущаю себя принцессой. В такой одежде, в такой машине, с таким человеком, в таком месте! И куда я еду? В Монако, на его яхту. А вы думали, наверное, что абсолютного счастья не бывает.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Комиссар Бертран стоял рядом с лежащим на берегу трупом молодой женщины. Тело обнаружили сегодня утром официанты, которые приехали открывать ресторан. Молодая женщина лежала немного в стороне и, казалось, отдыхала. В этой части пляжа было много бомжей, и официанты поначалу не обратили на нее внимание. Затем один из них подошел ближе и с криком отпрянул. У несчастной было разбито лицо. На ней почти не было одежды, хотя убийцы предусмотрительно накрыли ее какими-то кусками одеяла. Вызванные полицейские констатировали смерть от удушья. Было очевидно, что женщину изнасиловали, а затем задушили.

После чего маньяк изуродовал лицо женщины до неузнаваемости. Сразу удалось определить, что она мулатка и ей не больше тридцати лет. Судя по обрывкам одежды, она была достаточно обеспеченным человеком. Скорее всего ее сюда принесли и бросили. Допрошенные охранники местных ресторанов ничего не видели.

Бертран мрачно смотрел, как уносят тело несчастной. Если узнают, что в Ницце появился маньяк, это нанесет страшный удар по туризму на Лазурном берегу. В последние годы доходы и без того начали снижаться. Мэр Ниццы уже успел предупредить его, чтобы полицейские не поднимали шума и не давали никаких интервью. Женщина просто утонула, когда купалась. Такую версию придумали специально для журналистов. Никто не должен знать, что на Английском бульваре появился маньяк.

Если это действительно маньяк, то его быстро найдут. Ницца не тот город, где можно безнаказанно убивать женщин. Здесь работают не только агенты полиции в штатском. Город наводнен информаторами, которые сообщают полиции о всех подозрительных личностях, появляющихся в городе. Поэтому Бертран будет ждать. Если этот маньяк заезжий гастролер, то он себя выдаст. А если это кто-то из местных, то второго шанса ему не предоставят. Все сотрудники полиции будут предупреждены и если в городе появится неизвестный, который будет пытаться перенести длинный тяжелый сверток, его сразу задержат.

Бертран смотрит, как уносят тело несчастной. Получается, что ее где-то изнасиловали и убили, а потом труп перенесли на побережье. Так глупо рискуя. Ведь на бульваре до утра полно отдыхающих, влюбленных, туристов, просто романтиков и людей, не имеющих своей крыши над головой. Здесь всегда многолюдно, и убийца просто фантастически рисковал. Зачем ему нужно было выставлять тело напоказ? Или ему нужна слава? Может быть, у маньяка не все нормально с психикой? Если это так, то найти психопата будет несложно. Заодно нужно оповестить и всех сотрудников полиции, работающих с проститутками. Пусть подготовят молодых женщин к подобной встрече.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В Монако мы приехали минут через двадцать. В уже знакомый мне порт.

Там стояло несколько десятков яхт, катеров, фрегатов, в общем разных морских судов, в которых я не разбираюсь. Алессандро оказался очень милым человеком. Я так и думала, что на него оказывает плохое влияние этот непонятный Цирил.

Мы мило проболтали всю дорогу. Нужно было слышать, как он со мной разговаривал, какие вопросы задавал, как на меня смотрел. В общем, все было так, как я себе представляла. А потом мы приехали в порт. Он оставил машину на стоянке и поманил меня за собой, забрав большую сумку из багажника. За таким мужчиной я готова была идти куда угодно, хоть на край света. И я не задумываясь вышла из машины, чтобы идти за ним.

Когда он показал мне свою «Глорию», я подумала, что уже видела такую яхту во сне. Великолепная яхта белого цвета. Все было просто замечательно! Он поднялся первым и помог мне подняться следом. Я осторожно двигалась по мостику и вдруг замерла. Откуда-то изнутри показалась девушка. И не просто показалась. Навстречу вышла молодая особа лет двадцати пяти. На ней были легкое белое платье под которым угадывались узкое бикини и голая грудь. У нее были светлые волосы и круглое лицо с выпученными глазами идиотки. Она смотрела на нас обоих и широко улыбалась. До сих пор не понимаю, как я не свалилась в воду.

Алессандро подхватил меня, поняв мое состояние. Он нахмурился и неожиданно громко крикнул:

— Патрисия, ты с ума сошла? Что ты здесь делаешь?

Я сошла на яхту и теперь смотрела на девушку, ожидая, как она объяснит свое появление. Но неизвестная мне Патрисия пожала плечами и вполне искренне сказала:

— Должен был приехать Джеф, но он задержался в Ментоне. Он попросил меня приехать подождать вас на яхте.

— Черт бы его побрал! — закричал Алессандро.

Он выругался еще громче, но я не поняла его ругательства-он говорил по-итальянски. Затем, спохватившись, он обернулся ко мне:

— Извините, сеньора Ксения. Это Патрисия, подружка моего шкипера Джефа. Он знал, что сегодня мы выходим в рейс и должен был ждать меня на яхте.

Но, как видите, он задержался и прислал вместо себя ее.

У меня отлегло от сердца. Никогда не нужно предполагать худшее.

Если бы Алессандро не вел себя столь искренне, я могла бы заподозрить его. Но если рассуждать здраво, то зачем приглашать меня на яхту, зная, что там находится чужая подружка. По-моему, это глупо. Везти меня из Ниццы только для того, чтобы позлить. Очень нерационально.

— Можешь уходить, — зло приказал Алессандро Патрисии, — и скажи Джефу, что я его уволю, если он еще раз меня подведет.

Эта девица не выпускала изо рта жвачку. Она глупо кивнула и пошла к трапу, чтобы уйти с яхты. Я провожала ее таким радостным взглядом, что она даже споткнулась, когда сошла на причал, и еще раз обернулась. Я видела, как нервничал Алессандро, как его буквально трясло из-за неисполнительности Джефа.

Не скрою, мне было приятно видеть это его состояние. Получалось, что девица нарушила наше уединение. Алессандро предложил мне спуститься в каюту. С правой стороны, очевидно, находилась его каюта, а с левой — каюта для гостей. Впереди располагался просторный салон, в котором могли поместиться человек двадцать гостей. В общем, не яхта, а мечта. К тому же Алессандро объяснил мне, что управлять такой яхтой очень легко. С управлением справляется один человек.

Он по-прежнему вел себя столь безупречно, что это меня даже немного обижало. Предложив мне пройти в правую каюту, он вошел в свою, чтобы переодеться.

В моей каюте не было ничего особенного. Просторная кровать, шкафы, туалет, душ и умывальник. Все просто и рассчитано на комфортабельный отдых. На этой кровати вполне могли поместиться двое, настолько просторной она была.

Очевидно, яхту строили по индивидуальному заказу самого хозяина. В ванной комнате висел халат от которого чудесно пахло. Было заметно, что он новый или его принесли из чистки. Я вышла из каюты на палубу и увидела, что стоящие на причале молодые люди обсуждают нашу яхту. Они показывали в нашу сторону и о чем-то громко говорили. Наверное, о достоинствах этой яхты. Мне было приятно, что я стою на палубе, а они меня обсуждают.

Через минуту появился Алессандро. Он успел переодеться в белый свитер и легкие брюки. На ногах были мягкие белые туфли. Он объяснил мне, что должен вывести яхту из порта. Я согласно кивнула, все было так романтично.

— Можешь пройти в бар и что-нибудь выпить, пока мы будем выходить, — пояснил мне Алессандро.

Я не заставила себя долго упрашивать. В салоне был потрясающий по своим запасам бар. Я долго выбирала, чего мне хочется. И наконец решила, что нужно остановиться на шампанском «Дон Периньон». Но бутылка была закрыта, и я подумала, что лучше воспользоваться открытой. Одна из высоких бутылок незнакомого мне прежде белого мозельского вина оказалось открытой. Я налила себе немного и попробовала. Вкус был просто восхитительный. Я наполнила бокал и устроилась на диване, глядя вокруг. Яхта выходила из порта. Я поднялась и быстро вышла из салона. Господи, неужели это происходит со мной? О такой жизни я и мечтать не смела. Не могла себе представить, что подобное может случиться со мной. Как будто сбылись самые заветные сны.

Алессандро управлял судном спокойно, как и подобает опытному яхтсмену. Он был красив, и я невольно залюбовалась его профилем. Такой человек не может не нравиться женщинам. Куда запропастился этот ненормальный Джеф? Если бы он появился, может, Алессандро не стоял сейчас за штурвалом. Мы выходили из порта довольно долго, минут тридцать. Когда наконец мы оказались в море, он поставил яхту на автоматическое управление, выбрав нужный курс. И подошел ко мне.

— Здесь так романтично, — призналась я ему.

Он стоял и смотрел мне в глаза. Честное слово, я потянулась первой.

Ну разве можно отказать себе в подобном удовольствии? Наши губы соприкоснулись.

Еще никогда в жизни я не испытывала такого удовольствия от поцелуя с мужчиной.

Даже когда впервые целовалась, будучи студенткой, на спор. Даже когда меня целовал мой будущий муж. Никогда я ничего подобного не испытывала. Я почувствовала, как приятная истома охватывает все мое тело. Но он явно не торопился. Поцеловав меня еще раз, он вернулся к штурвалу.

— Мы должны быть к десяти часам вечера в Сен-Тропе, — объяснил мне Алессандро, — и поэтому придется идти на максимальной скорости. Я не могу позволить себе отвлекаться, здесь полно чужих яхт, за рулем которых могут быть новички.

Я понимающе кивнула. Честное слово, было очень обидно, что он не может отвлечься на меня из-за халатности неизвестного мне Джефа и его глупой норовистой подруги Патрисии. Мне действительно было очень обидно.

Яхта шла на предельной скорости по направлению к Сен-Тропе. Мне стало немного скучно. Берег был уже не виден, а проходившие мимо яхты меня мало интересовали. Меня больше волновал Алессандро, который вынужден был стоять в рубке. Я вошла к нему, и он обернулся. Я увидела стоявший перед ним пустой стакан. Очевидно, он пил только воду.

— Может, ты чего-то хочешь? — спросила я его, переходя на «ты». — Принести тебе что-нибудь из бара?

— Не нужно, — улыбнулся он. — Сейчас я вернусь. Только ты ничего не трогай.

Он вышел из рубки. Она была расположена на самому носу и отсюда были видны огоньки проходивших яхт. Внезапно зазвонил телефон. Я вздрогнула, посмотрела по сторонам. На столике лежал аппарат мобильной связи. Совсем маленький. Именно он и звонил. Я подошла к телефону. Это был красивый модный аппарат модели «панасоник». Совсем небольшой, скорее женский, чем мужской, и очень изящный. Телефон продолжал звонить. Я увидела номер на табло, который высветился. Номер был похожий на номер моего знакомого. 34-43. Такой запоминающийся зеркальный номер. А впереди были другие цифры: 44-22. Я еще подумала, как интересно составлен номер. И даже протянула руку, чтобы ответить.

Но в этот момент в рубку вошел Алессандро.

— Не трогай! — крикнул он, и я отдернула руку.

Он быстро подошел и, взглянув на меня, отключил телефон.

— Ты хочешь, чтобы меня достали и на этой яхте? — спросил он, несколько напряженно улыбаясь. — Если узнают, что я здесь, мне придется повернуть обратно в Монако и улететь в Милан. Ты этого хочешь?

— Нет, — улыбнулась я, подходя к нему ближе.

Он был такой милый. Его правая рука легла мне на бедро. Ну когда наконец он перейдет к более конкретным вещам? Алессандро подошел к рулю и посмотрел вперед. После чего обернулся, протянул руку и сильно сжал меня, привлекая к себе. Ну наконец-то. Может, он вспомнит, что рядом с ним красивая женщина, которая приехала сюда только из-за него.

Он снова ставит яхту на автомат и осторожно меня целует. Я чувствую на себя его опытные руки. Слишком опытные. Он поднимает мне платье, и я запоздало думаю, что оно может помяться. А ведь такое платье невозможно отгладить в обычном отеле. Нужно будет искать опытного мастера. Но сейчас мне все равно. Пусть делает, что хочет. Он медленно расстегивает замок, снимает с меня платье. Кажется, ему доставляет удовольствие сам процесс раздевания.

Я не решаюсь его трогать. Мне он кажется таким недосягаемым! Какие у него требовательные пальцы. Я начинаю легонько стонать от удовольствия. Мое белье вызывает у него радостный смешок. Как будто он заранее знал, что у меня будет именно такое белье. Еще через несколько мгновений я стою рядом с ним абсолютно голая. В рубке есть небольшой диван. И он бережно опускает меня на него. При этом сам все время смотрит в сторону моря. Я его не виню. Я все прекрасно понимаю. И вообще мне нравится, когда мужчины помнят о порученном им деле.

Единственное, что меня немного обижает, что он не стал раздеваться.

Брюки, конечно, он снял, но остался в свитере. Я не стала настаивать. Это наше первое свидание, пусть все будет так, как он хочет. Пусть все будет так, как ему удобно. Должна сказать, что я считала себя достаточно откровенным человеком. И для меня не было никаких табу в сексе. Но сеньор Алессандро Куацци меня удивил. Нет, нет, не было ничего необычного. Вы напрасно начали думать о каких-то диких позах или извращениях. Ничего подобного не было. Но я все равно очень удивилась. Обычно я имела дело с мужчинами, которые успевали закончить все свои дела за три, от силы четыре-пять минут. Потом они быстро успокаивались и засыпали. Алессандро оказался совсем другим. Его ласки заняли минут тридцать.

И это была только прелюдия. Я чувствовала, как меня качает все сильнее, и еще через полчаса, кажется, совершенно искренне несколько раз вскрикнула. Больше ничего не буду рассказывать, можете сами домыслить, как мне было хорошо.

…Я поднялась и, забрав одежду, пошла принимать душ. Вода была мягкой, словно я принимала душ где-нибудь в центре Парижа, а не на яхте в море.

Мы шли на предельной скорости, но я не чувствовала, что яхта скользит по волнам. Когда я закончила купаться и протянула руку за одеждой, то неожиданно увидела стоящего в каюте Алессандро. Я даже вздрогнула от неожиданности. И от охватившего меня теплого чувства. Неужели он пришел сюда, чтобы посмотреть на меня? Или он хочет повторить наш «эксперимент»?

Но я ошиблась. Он смотрел на меня и мягко улыбался. Затем неожиданно протянул мне какой-то сверток:

— Сегодня хорошая погода, а в Сен-Тропе бывает очень душно, — пояснил мне Алессандро, — в своем черном платье от «Шанели» ты выглядишь просто великолепно. Но в таком виде нельзя появиться в Сен-Тропе на пляже. Надеюсь, ты меня понимаешь.

— Понимаю, — кивнула я, стыдливо прикрываясь.

Все-таки я не была голливудской актрисой, и мне было немного стыдно стоять голой перед мужчиной, с которым я только вчера познакомилась.

— Я принес тебе подходящую одежду, — пояснил он, выходя из каюты. — Если тебе понравится, можешь ее надеть.

Я быстро вытерлась полотенцем и развернула сверток. В нем был дивный купальный костюм. Прозрачная белая рубашка и шорты. Странно, что он подумал даже о купальном костюме, хотя, наверное, он прав. Как мне купаться, если я буду в платье от Шанель? Ходить по яхте в черном вечернем платье в сорокоградусную жару? И еще на таких каблуках? Он все продумал. Это признак настоящего мужчины. И, кажется, я ему нравлюсь.

Мне было стыдно. В постели я вела себя очень статично. Можно было бы проявить немного инициативы. И еще немного легкой агрессии. Нужно было не получать удовольствие, а доставлять удовольствие ему. Он может подумать, что я ничего не умею. Ничего, надеюсь, это было не в последний раз. Если мужчина дарит мне купальный костюм, это совсем не для того, чтобы всегда видеть меня одетой.

Я надела на себя то, что он принес. И снова вышла на палубу. Солнце клонилось к горизонту. Стоял удивительно красивый оранжевый закат. Море было действительно лазурного цвета. Мне было спокойно и приятно. Я снова спустилась в бар и на этот раз выбрала другую бутылку вина.

— Нет, нет, нет, — услышала я голос Алессандро. Он смотрел, как я выбираю вино. — Так не пойдет. Мы начали наше знакомство с коктейля и должны продолжить его в том же темпе.

— Как хочешь, — я готова была сделать все, лишь бы ему понравиться.

— Иди последи за штурвалом, — предложил он, — я сам сделаю коктейль и принесу его для нас обоих.

Я пошла в рубку. В этом прозрачном полуодеянии я чувствовала себя как наложница в гареме турецкого султана. Но, наверное, наложницей быть не так уж плохо. Во всяком случае, мне нравилось мое состояние. Я смотрела на море и видела белые паруса яхт. Такое ощущение, что здесь было царство яхтсменов. Все прибрежные города Лазурного берега переполнены этими элегантными яхтами.

Впереди показалась яхта, и я подумала, что это может быть опасно. Нужно позвать Алессандро, чтобы он повернул в сторону. Иначе можно столкнуться. Я вышла из рубки и поспешила в салон. Алессандро шел мне навстречу.

— Извини! — крикнула я ему. — Но впереди, кажется, яхта.

— Подожди.

Он поставил поднос с двумя высокими стаканами, наполненными какой-то полупрозрачной жидкостью, и поспешил в рубку.

Яхта повернула в сторону. Я протянула руку, чтобы взять один стакан.

— Не спеши, — услышала я за спиной и оглянулась.

Алессандро, загадочно улыбаясь, подошел ко мне.

— Что случилось? — спросила я.

— Сегодня наше первое свидание, — пояснил он. — Скажи, что ты больше всего любишь? Я хочу сделать тебе подарок.

— Ничего.

Вымогать что-то у богатого ухажера после первого свидания — это, по-моему, верх безнравственности. Может, я немного старомодна, но подарки и деньги я от него не возьму. Только этого не хватало.

— Мне ничего не нужно, — твердо сказала я.

— Я знаю, ты богатый человек, — улыбнулся Алессандро. — Обратил внимание на твое новое платье, сумочку и обувь. Но мне хотелось подарить тебе что-нибудь личное. Например розу, если ты ее любишь, или щенка. Что-нибудь глубоко личное.

Опять я села в калошу. Почему я забываю, что имею дело с необычным человеком? Неужели я могла подумать, что он будет дарить мне вульгарные золотые кольца или предложит денег, что меня бы оскорбило. Как глупо я себя веду.

— Подаришь мне попугая, — неожиданно говорю я. — Всегда мечтала иметь экзотического попугая, который умеет разговаривать.

— Договорились, — он поднял стакан с желтой трубочкой и протянул его мне. Себе он взял стакан с синей трубочкой.

— За твое здоровье, — сказал он, легонько чокаясь со мной.

— За твое, — поддержала я, и мы выпили.

Он ушел в рубку, а я осталась сидеть на палубе, чувствуя, как легкий ветерок овевает мое лицо. Что было потом, я плохо помню. Очевидно, сказались и морская качка, и выпитое до этого вино. И этот коктейль. Через два часа мы подошли к порту Сен-Тропе. Я помню, что в порту было множество людей и яхт. Помню, что все смеялись и махали мне руками. И я тоже смеялась и тоже махала. Но почему-то не могла подняться со своего места. Алессандро все время был рядом, и мы целовались. Я помню его влажные губы. И еще в моих грезах был этот противный Цирил. А потом я окончательно заснула. И только почувствовала, как сильные руки Алессандро поднимают меня и несут в каюту.

«Опять он будет стараться, а я буду лежать, как бревно», — мелькнула у меня негодующая мысль.

Но я больше ничего не помню. Совсем ничего.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я проснулась, чувствуя непривычную тяжесть в голове. И зачем вчера я так много выпила! Как это глупо. Первый раз в жизни оказалась в Сен-Тропе и так напилась. Хотя я ничего особенного не пила. Только два бокала вина и коктейль, приготовленный Алессандро. Наверное, коктейль был очень крепкий. Я подняла голову. Какой ужас! Я лежала в постели в одном купальном костюме. Я невольно поежилась. Как неудобно! Что он обо мне подумает? Ведь вчера я была в рубашке и шортах. Вероятно, он пытался за мной ухаживать, даже раздел меня, но потом понял, что я была не в том состоянии. И махнув на меня рукой, ушел, оставив свою гостью отсыпаться. Ой, как стыдно.

Я сразу вскочила с постели. Заглянула в шкаф. Там висит мое черное платье. Ведь я приглашена на вечерний прием! Кажется, мы должны были куда-то поехать. А вместо этого я напилась, и меня разморило. Нет, нет. Я поняла, в чем дело. Сначала непривычно крепкое вино, потом другое вино. Потом мы занимались сексом. А потом я снова выпила. Наверное, нельзя было все смешивать. Да еще и жаркая погода, морская качка. Вот меня и разморило. Я протянула руку к платью.

Посмотрела в окно. Надевать вечерний наряд в такое утро было бы еще большей глупостью. Я подошла к другому шкафу, открыла его. Там висела моя вчерашняя одежда. Легкая белая рубашка и шорты. Ну в чем еще мне ходить по этой чертовой яхте? Я же не могу появиться наверху в купальном костюме. Хотя — почему нет?

Очень даже могу. Это будет не только красиво, но и вызывающе сексуально. В конце концов все девицы, которых я видела на соседних яхтах, ходили именно в таких нарядах. Почему я должна быть в другом? Пусть Алессандро видит, как замечательно я выгляжу.

Я подхожу к зеркалу, достаю щетку и причесываюсь. На полочке лежит стандартный набор. Одноразовая щетка в упаковке, маленькая зубная паста. Как хорошо все продумано. Я чищу зубы и снова причесываюсь. Теперь можно идти наверх. Я решительно поправляю купальник и выхожу из каюты. Яхта лениво качается на волнах, и кажется, что мы стоим на месте. Я слышу громкий разговор.

Алессандро что-то говорит по-итальянски. Как жаль, что я не знаю этого языка.

Но голос Алессандро я узнала сразу. Еще несколько решительных фраз. Собеседник о чем-то его спрашивает. Кажется, они договариваются. Я чуть приподнимаю голову. Алессандро стоит на корме и кивает незнакомому мне человеку. У того негроидные черты лица, но он достаточно светлый. Толстые губы, жесткие волосы, приплюснутый широкий нос. Я обращаю внимание на его уши. Похоже, он был борцом или боксером. Но он совсем молодой, не старше двадцати пяти. Незнакомец кивает и уходит с яхты. Я слышу его удаляющиеся шаги. И когда наконец проходит целая минута, я решаю появиться на палубе. Мое появление должно быть эффектным. Я возвращаюсь в каюту и завязываю вокруг бедер рубашку. После чего снова выхожу в коридор, чтобы подняться наверх, на палубу.

Я медленно поднимаюсь. Яхта стоит в порту и лениво качается на волнах среди десятков других. Алессандро полусидит-полулежит на лежанке, стоящей на корме. Услышав шаги, он оборачивается и, увидев меня, широко улыбается.

— Как ты спала? — спрашивает он меня, не вставая.

Наверное, он очень устал.

— Прекрасно.

Я подхожу к нему, чтобы поцеловаться, и уже наклоняюсь, но он почему-то отворачивает лицо, и я целую его в щеку. Наверное, он немного обижен из-за вчерашнего. Хотел поехать со мной на прием, а я заснула. Ничего, сегодня я не стану пить и покажу, какая я на самом деле в постели.

— Садись, — добродушно хлопает меня по мягкому месту Алессандро.

Признаться такая фамильярность меня несколько коробит. Но я беру соседнюю лежанку и устраиваюсь рядом.

— Ты вчера заснула очень рано, — смеется Алессандро.

Кажется, у него хорошее настроение.

— Действительно, рано, — соглашаюсь я, глядя на него.

Сегодня он выглядит более спокойным, расслабленным. Вчера было заметно, что он нервничал, дергался. Наверное, тоже переживал. Цирил все наврал, сказав, что Алессандро — настоящий плейбой. А сеньор Куацца просто очень отзывчивый, порядочный, чуткий, внимательный человек, которому я понравилась. И который ведет себя так деликатно.

— Уже десять часов, — он смотрит на часы. — Мне нужно съездить в Ниццу, а ты останешься здесь. Если, конечно, не возражаешь. Я заказал для тебя завтрак. Как только приедет Джеф, я уеду. А потом мы вместе пообедаем.

Я киваю в знак согласия. С этим человеком я готова на все! Если он захочет, чтобы я прыгнула в море, я прыгну, не задумываясь. Я ему доверяю.

— Мы еще в Сен-Тропе? — недоуменно спрашиваю я, глядя по сторонам.

Кажется, мне знаком этот порт. — Нет, — смеется Алессандро, — ночью мы вернулись в Монако. Ты спала, и я не хотел тебя будить.

— И ты привел яхту обратно! — ужаснулась я его стойкости. — Значит, ты почти не спал.

— Обратно плыть было легче, — говорит Алессандро.

Он чисто выбрит и выглядит бодро, словно не было тяжелого перехода туда и обратно. Хотя, наверное, маршрут Монако — Сен-Тропе не такой уж тяжелый.

Повсюду много яхт, есть полицейские катера. Ничего страшного случиться не может. Но все равно он молодец.

— Скоро приедет Джеф, — говорит он, глядя на часы. — Он уже звонил и должен появиться с минуты на минуту.

— У тебя остался мобильный телефон? — спрашиваю я, вспомнив, что целых два дня не звонила домой.

— Конечно остался, — удивляется Алессандро.

Он достает серебристую «мотороллу». Похоже, у него куча всяких телефонов.

— Я хотела позвонить в Москву, — поясняю я. — Нужно предупредить моих близких, что я остаюсь на яхте. Чтобы не волновались. Они могут позвонить в отель и меня не застать.

— У тебя ревнивый муж? — смеется Алессандро, убирая аппарат.

Он в белых шортах, и в белой майке с короткими рукавами. Его длинные красивые загорелые ноги смотрятся очень сексуально. Я думаю, что согласилась бы на любое его предложение. Но сегодня утром он не настроен на подобное занятие.

— У меня нет мужа, — пытаюсь объяснить я.

Он смеется и отмахивается. В конце концов и я начинаю смеяться над глупой ситуацией. Ну действительно, чего я дергаюсь? Успею еще позвонить своим, ничего не случится.

— За мной заедет Цирил, и мы поедем в Ниццу, — говорит мне Алессандро. — Я вернусь часа через полтора-два. Только ты не уходи, а обязательно меня дождись.

— Конечно, дождусь.

Я удивлена, что он мог подумать, что я способна внезапно уйти. Я не сумасшедшая. И неблагодарной никогда не была.

Я вижу, как по трапу к нам поднимается официант в белом пиджаке. Я лежу, не двигаясь. Не нужно показывать, что я смущена. Ведь он пришел, чтобы обслужить нашу яхту. Как быстро мы привыкаем быть господами. И как трудно отвыкаем от своего подчиненного положения. Официанту лет сорок — сорок пять. Он накрывает на стол и почтительно удаляется. Наверное, его вызвали из ближайшего ресторана. Мы проходим в салон, и я только сейчас чувствую, как проголодалась.

Потом мы долго завтракаем, смеемся и разговариваем. У Алессандро сегодня прекрасное настроение.

Пока мы завтракали, на яхте появился еще один человек. Я испуганно охнула, когда в салон вошел долговязый темноглазый мужчина с непропорционально большой головой и плохо выбритый. Он смотрит на Алессандро и что-то робко говорит. Алессандро ему отвечает, очевидно, ругает его за Патрисию. Я сразу догадалась, что это был тот самый Джеф, который должен был охранять яхту и доставить нас в Сен-Тропе. Джеф бурчит какие-то оправдания, но хозяин словно хлестает его по лицу. Затем Алессандро встает и бросает еще несколько слов на прощание. Джеф кивает и выходит из салона.

— Ты меня жди, — просит Алессандро и целует меня в голову.

Как будто я маленькая девочка. Я согласно киваю ему и думаю, что он все-таки немного обижен на меня. Через некоторое время Алессандро появляется на палубе в знакомом мне синем клубном пиджаке с золотыми пуговицами и в светлых брюках. Он посылает мне воздушный поцелуй и идет к причалу. Там уже ждет машина. Кажется «мерседес», но отсюда мне трудно разглядеть. Однако я вижу, что рядом с автомобилем стоит улыбающийся Цирил. Кажется, он даже помахал мне рукой, но я отвернулась. Алессандро садится в автомобиль, Цирил устраивается за рулем, и они уезжают.

Я внезапно понимаю, что стою на палубе почти голая. Джеф в рубке, а мне здесь делать нечего. Я иду в салон, где беру бутылку апельсинового сока и бутылку минеральной воды «Сан-Бернардино». После чего направляюсь в свою каюту.

Буду ждать Алессандро там. Он обещал скоро вернуться, и мне нужно встретить его в хорошей форме. Во всяком случае, сегодня я уж точно не засну. И постараюсь продемонстрировать ему все, на что способна. Откуда мне знать, о чем сейчас говорят Алессандро и Цирил в салоне «мерседеса».

ИНТЕРЛЮДИЯ

Обычно когда за рулем кто-нибудь другой, Алессандро нервничает. Но на этот раз он сидит спокойно, хотя когда Цирил тормозит, его спутник делает непроизвольное движение ногой, словно нажимая на невидимый тормоз.

— Я говорил, что все будет нормально, — бормочет Цирил, — все получилось, как мы хотели.

— Она поверила?

— Конечно, поверила. Арчи рассказал ей, что Сибилла всю ночь провалялась на твоей яхте. Симона приехала поздно, и ваша яхта уже отправилась в обратный путь. А телефон у вас был отключен. В общем, все прошло так, как должно было пройти. Арчи подтвердит хоть под присягой, что он видел Сибиллу на твоей яхте.

— Хорошо, — задумчиво говорит Алессандро. — Ты знаешь, эта дура вчера накупила себе таких дорогих нарядов, что я даже испугался. Не исключено, что потратила все свои деньги. Приобрела в бутиках кучу новых вещей. Эта дурочка действительно думает, что я могу влюбиться в такую корову.

— Ты с ней спал?

— Конечно. Иначе она бы мне не поверила. Ничего особенного. Пылкая женщина, давно не спавшая с мужчинами. Если учесть ее возраст, то она еще достаточно подвижна. Мне было интересно, как она будет себя вести. Ничего особенного. Хватала меня за уши, шептала какие-то слова. Я заметил, что у нее было очень красивое белье. Наверное, купила, чтобы произвести на меня впечатление.

— Какое белье? — не понимает Цирил.

— Нижнее белье. Она заплатила за эти трусики не меньше ста долларов. Приятно было пощупать. Мне нужно было ее раздеть, чтобы потом заставить надеть одежду Сибиллы.

— Судя по ее большому заду, ты должен был получить удовольствие.

— Это ее единственное достоинство. После моих девочек быть с такой старухой — все равно что пить грубое крестьянское вино после вермута. Но, в общем, было неплохо. Я ожидал худшего, — Алессандро криво ухмыляется. — Но одну небольшую ошибку я все-таки допустил. Оставил свой мобильник включенным, когда он вошла в рубку. И именно в этот момент позвонила Симона. Но я быстро вернулся и отключил аппарат.

— Если бы она ответила, все могло сорваться, — нахмурился Цирил.

— К счастью, она оказалась достаточно робкой. В этом отношении нам повезло. Если бы вместо нее была Сибилла, та бы обязательно ответила. Не задумываясь. После того как наша знакомая приняла душ, я дал ей одежду Сибиллы и приготовил для нее наш фирменный «коктейль». Она его выпила и сразу начала засыпать. Я устроил ее на палубе. Остальное ты видел. Когда вы с Арчи громко приветствовали нас, мы с ней целовались. Я покорно изображал страсть. А эта дурочка отвечала мне даже в полусонном состоянии. Уже позже, на глазах у всех, я понес ее в постель. А потом мы отплыли в Монако.

— Арчи говорил, что у вас романтическая любовь, — недобро усмехнулся Цирил.

— Пусть все так и думают. Два билета я купил, заплатив своей кредитной карточкой, чтобы можно было проверить. Чек лежит у меня в кармане.

Когда в больнице будут производить опись вещей, ты должен обратить внимание на копию счета. Ее должны обязательно внести в протокол.

— Можешь не беспокоиться, — кивнул Цирил, — все сделаем как нужно.

— Хорошо. Теперь нужно решать, что делать с этой русской особой. У нее в Ницце никого нет, она никого не знает. Собирается звонить в Москву и рассказать о яхте, на которой отдыхала. Поэтому лучше не тянуть…

Он замолчал, выразительно взглянув на Цирила.

— Сегодня ночью? — уточнил Цирил, глядя перед собой.

— Да, — кивнул Алессандро, — не будем откладывать. У меня сохранится прекрасное воспоминание об этой наивной дурочке. Выгонишь ее с яхты сегодня днем. Чтобы она успела вернуться в Ниццу, позвонить домой, рассказать, что живет в отеле. А вечером можно ее навестить. Никто не свяжет ее убийство с нашей историей. Ты меня понял?

— Все сделаем, — Цирил посмотрел на спутника. — Опять под маньяка?

— Зачем ты это спрашиваешь? — резко ответил Алессандро. — Это не моя часть работы.

— Вы были близки. Я думал…

— Не нужно думать, Цирил. Сделайте свою работу аккуратно и чисто. А как там получится, меня не касается. Для этого мы с тобой разрабатывали операцию столько месяцев. И ничего больше не говори мне об этой русской. Ее никогда не было в моей жизни. Ты понял? Ее никогда не было.

Цирил сжал губы и молчал. Он все понял без лишних объяснений.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Я лежу в каюте уже четвертый час. Иногда я выхожу на палубу, чтобы увидеть безмолвного Джефа, который устроился в рубке и, кажется, вполне доволен своим существованием. Хоть бы здесь была какая-нибудь газета или журнал.

Официант давно все убрал со стола. Я чувствую, что начинаю нервничать. Отсюда до Ниццы минут пятнадцать-двадцать езды, даже меньше.

Столько же обратно. Алессандро говорил, что вернется через два часа. Прошло уже больше четырех, а его все нет. Спрашивать что-либо у Джефа бесполезно. Он лежит, как истукан, и даже не смотрит в мою сторону. Когда мои часы показывают три, я понимаю, что больше не могу лежать спокойно. Но, с другой стороны, я помню, что обещала Алессандро подождать его. Он мог задержаться в Ницце. С деловыми мужчинами так бывает, потому не нужно нервничать. Тем не менее, спокойно валяться — не в моих правилах.

Я поднимаюсь, одеваю эти дурацкие шорты и прозрачную белую рубашку.

Хорошо, что в сумочке есть темные очки. Я надеваю их и выхожу на палубу. Джеф лениво смотрит на меня. Когда я подхожу к мостику, соединяющему яхту с причалом, он делает слабую попытку остановить меня.

— Не уходите, — говорит он мне вслед, — должен приехать сеньор Бохничек.

По-французски Джеф говорит с чудовищным акцентом. К тому же от него пахнет луком и еще чем-то неприятным. Я видела его подружку. «Какой мужлан должен быть ее другом?» — подумала я вчера. И не ошиблась. К тому же у меня неплохое обоняние, и я чувствую запах его тела, смешанный с запахом моря, он вызывает у меня отвращение. Мама считала, что мне нужно поступать на химический факультет или стать фармацевтом, настолько безошибочно я угадывала запахи. Я и сейчас любой запах чувствую лучше, чем остальные. Наверное, среди моих предков были охотники.

— Я сойду на берег, немного погуляю и вернусь, — пытаюсь втолковать я этому типу.

Но все бесполезно. Махнув на него рукой, я перешла на причал.

Несмотря на дневную жару, в порту много людей. Я прогуливаюсь вдоль причала.

Наша яхта не хуже других. Наверное, многие даже завидуют ее владельцу. Я подхожу к киоску, где продают журналы и газеты. Нужно купить какой-нибудь журнал, чтобы скоротать время. Я долго выбираю и наконец нахожу нужный.

Протягиваю продавцу и роюсь в карманах. Конечно же, я забыла свои деньги в сумочке. Откуда у меня могут быть деньги в шортах. Я смотрю на яхту и возвращаю журнал продавцу. Милый дяденька в берете. Типичный француз. Ему лет шестьдесят.

Он удивленно вскидывает брови:

— Мадам не хочет брать журнал?

— Хочу. Но я сошла с яхты, забыв взять с собой деньги, — чистосердечно признаюсь я, указывая в сторону «Глории».

Продавец смотрит на меня. Он вполне способен оценить мой вид.

Может, даже видел, когда я сходила на причал. И понимает, что я не вру. Глупо было бы не пытаться не заплатить за журнал. Он улыбается и протягивает мне его.

— Нет, нет, — я возвращаю ему журнал во второй раз. — Сейчас я вернусь на яхту и принесу деньги.

— Мадам, — говорит он, мягко улыбаясь, — неужели вы думаете, что старик Ленуар не способен оценить своих покупателей? Я работаю уже сорок с лишним лет. И научился отличать правду от лжи. Возьмите журнал. Когда захотите, можете вернуться и заплатить. Я буду здесь до восьми часов вечера. В любое удобное для вас время, мадам.

От такого предложения невозможно отказаться. Я забираю журнал, улыбаюсь старику и медленно возвращаюсь к нашей яхте. Ну куда пропал Алессандро? Я уже начинаю волноваться. Мое появление Джеф встречает угрюмым взглядом. Наверное, он думал, что я собираюсь сбежать. Еще два часа бесплодных ожиданий. И наконец я слышу, как на яхту кто-то прыгает и быстро идет к рубке.

Задыхаясь от счастья, я бегу наверх. И сталкиваюсь в дверях с подлецом Цирилом.

— Что случилось? — спрашиваю я его. Мне неприятен плотоядный взгляд его глубоко посаженных глазок.

— У нас несчастье, — выдыхает Цирил.

Он отступает немного назад, пропуская меня. Я пытаюсь сохранить хладнокровие. Что могло случиться? Автомобильная авария?

— Где Алессандро? — спрашиваю я Цирила. — Почему его до сих пор нет?

— Он в больнице, — коротко отвечает Цирил.

Я чувствую, как меня начинает колотить. Так я и думала. Счастье не бывает полным. За все нужно платить.

— В какой больнице? — спрашиваю я, прислоняясь к внешней стенке салона. — Что произошло? Вы попали в аварию? Я должна немедленно поехать к нему.

— Нет, — возражает Цирил, — у него сейчас журналисты, и вы только навредите ему, если появитесь там.

— Что случилось?! — кажется, я закричала.

— Успокойтесь, — грубо говорит мне Цирил. — Не нужно устраивать истерику. Ничего страшного не произошло. Мы провожали в Ницце на вокзале наших знакомых. А когда вышли к машине, произошел спор с каким-то темнокожим.

Алессандро был в плохом настроении. Слово за слово… Меня не было рядом с ним.

Я покупал газеты. И когда вышел, услышал крик. Этот человек ударил несколько раз Алессандро по лицу. Похоже, что он бывший спортсмен. Свидетели говорят, что между ними произошла ссора. Алессандро упал, а бандит сбежал. Мы вызвали полицию и «скорую помощь». Алессандро отвезли в больницу. Говорят, у него внутренние повреждения, но не очень тяжелые. Врачи считают, что ему нужно побыть в больнице один-два дня. Ничего страшного не произошло, но врачи решили его полностью обследовать. Вот и вся наша история. Отнеситесь к ней спокойно.

Цирил оглянулся по сторонам, словно боясь, что нас могут подслушать.

— Вам нельзя появляться в больнице, — строго предупредил он. — Дело в том, что у сеньора Алессандро Куацца есть невеста. Не нужно нервничать, они уже не встречаются. Но формально они все еще жених и невеста. Разумеется, в больнице об этом никто не знает. И журналистов мы тоже ни во что не посвящаем.

Сеньор Алессандро — увлекающийся человек, и теперь ему нравитесь вы. Но это не значит, что он готов на публичный скандал. Если вы появитесь в больнице, вас сразу засекут папарацци. И ваша фотография попадет во все газеты. Сеньор Алессандро хотел бы избежать ненужной огласки. Он просил меня передать вам привет и его извинения. Через день, максимум два его отпустят. И он сам найдет вас. Вы меня поняли?

Из всего сказанного я понимаю, что Алессандро попал в больницу, а я не могу к нему пойти. Я стою и глотаю слезы. Как глупо и самонадеянно было рассчитывать на такое везение! Никогда не бывает, чтобы все было хорошо. Если началась белая полоса, то жди: она закончится и придет черная. Одно успокаивает: ничего страшного не произошло. Если, конечно, Цирил не врет. Но зачем ему врать?

Я возвращаюсь в каюту. У меня дрожат руки. Я переодеваюсь, пытаясь осмыслить все, что произошло. Кто мог подумать, что все так странно закончится.

А может, Цирил врет и Алессандро уже погиб? Нет, этот вариант я полностью исключаю. Нужно узнать, в какой больнице находится сеньор Куацца. Я глотаю слезы, стараясь не разреветься. Переодеваюсь в свое черное платье. Как же все это не правильно! Я беру свою сумочку и иду к выходу. Потом замечаю на белой рубашке, в которой я была, пятно от апельсинового сока. Нет, так нельзя. И хотя я в ужасном настроении, но понимаю, что не нужно оставлять на яхте грязные вещи. Поискав пакет, я кладу в него купальный костюм, шорты и рубашку. Надеюсь, Алессандро не подумает, что я его ограбила. Я вернусь на яхту уже в этом наряде. Ему будет приятно меня увидеть.

Я выхожу из каюты на палубу, плохо соображая, что делаю. Цирил стоит в стороне, внимательно наблюдая за мной.

— Извините, — говорю я ему, — где здесь стоянка такси?

— Такси можно вызвать прямо в порт. — Он указывает мне на будку, где установлены бесплатные телефоны и сигналы вызова такси. Я киваю. Просить этого типа отвезти меня в Ниццу, очевидно, бесполезно.

— В какой больнице лежит Алессандро? — спрашиваю я у Цирила, но тот качает головой:

— Не нужно сеньора, мы ведь с вами договорились. Как только врачи разрешат ему выйти, он сам позвонит вам. Я думаю, это произойдет через день или два. Нужно подождать.

Я машинально киваю и иду к выходу на причал. Перехожу мостик, еще раз оглядываюсь. Прощай, «Глория». Я была здесь так счастлива. Но счастье не бывает долгим. Я вспоминаю про журнал. Кажется, я оставила его в каюте. Ничего, я его еще почитаю. Но заплатить нужно. Я подхожу к киоску и протягиваю деньги.

Ленуар меня не узнал. А потом, узнав, заулыбался. Я надела темные очки, чтобы он не видел мои заплаканные глаза. Он берет деньги и благодарит меня. Я вызываю такси и, когда машина приезжает, устраиваюсь на заднем сидении и даю волю слезам. Водитель время от времени оглядывается на меня, словно опасается, что я могу выскочить из автомобиля. Мы приезжаем в Ниццу, подъезжаем к «Сплендиду».

Вчера вечером я отсюда ушла. Как давно это было! Я поднимаюсь в свой номер и бросаюсь на постель. Сказка кончилась. И никто мне больше не нужен, кроме Алессандро. Нет, я все равно не смогу успокоиться. Хотя бы одним глазком на него посмотреть, узнать, что с ним случилось. Я обзвоню все больницы, но найду свое счастье. Обязательно найду.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Немного успокоившись, я села за телефон. Конечно, придется заплатить за звонки, но это не очень дорого. Заодно позвонила в Москву и узнала, что у моих все нормально. Заверила их, что отдыхаю прекрасно. Но мама слишком хорошо меня знает и, кажется, не поверила. Тем не менее, я бодро попрощалась, а затем принялась звонить в больницы. Честное слово, легче было бы найти бандита, который подрался с Алессандро, чем его самого. Наконец мне удалось выяснись, что он лежит в больнице, находящейся в пригороде Ниццы, в Вильфранш-сюр-Мер. Туда его привезла «скорая помощь». Когда я узнала об этом, часы показывали уже семь. Ехать немедленно — таким было мое решение. Но я вспомнила, что с утра ничего не ела. И уже семь вечера.

Наверное, в больницу меня не пустят. Лучше поехать утром. Я приняла душ, вымыла голову, переоделась в свой светлый костюм и пошла в город.

Настроение было мерзкое, но я подумала, что лучше все же пройтись по городу, чем сидеть в номере.

На Английском бульваре по-прежнему было много людей. На набережной находился ресторан «Миссисипи», оттуда доносились музыка и громкие песни. Там было весело, и я, перейдя дорогу, направилась в этот ресторан. Цены, конечно, «кусались», но я с удовольствием заказала себе французский рыбный суп с тертым сыром и какое-то большое рыбное блюдо. Я решила, что мне не помешает выпить белого вина, и заказала небольшую бутылочку. Конечно, вино оказалось не таким, какое я попробовала на яхте Алессандро, но все равно было приятно.

После плотного ужина мир показался мне менее ужасным. Ничего страшного не произошло, успокаивала я себя. Алессандро мог просто исчезнуть из моей жизни. И тогда вряд ли стал бы присылать Цирила. Тем более, что я убедилась: Цирил говорил правду. Никто не собирался мне врать. Алессандро действительно находится в больнице. И если это так, то почему я должна волноваться? Человек проявил деликатность, прислав своего знакомого, чтобы предупредить меня. Он просил меня не появляться в больнице, чтобы не давать повод журналистам раздуть сенсацию. В общем, все шло нормально, но я почему-то волновалась.

Вокруг смеялись люди, громко играла музыка. Я начала улыбаться.

Жизнь уж не казалась мне такой несправедливой. Алессандро любит меня и доказал это, прислав Цирила. Наверное, он очень значительный человек, если даже в больнице журналисты и фотографы стремятся что-то узнать, чтобы сделать о нем репортаж.

Я вдруг подумала, что ничего не знаю о мужчине, с которым провела ночь на яхте. Такого со мной еще не случалось. Раньше я узнавала обо всем подробно, прежде чем согласиться на интимную близость. А сейчас я словно потеряла голову. Хотя, по большому счету, нужно поступать именно так. Есть что-то бухгалтерское в наших расчетах, когда мы взвешиваем, стоит или не стоит встречаться с тем или иным мужчиной. И мы еще мучаем представителей сильного пола, пытаясь доказать им, сколь недостижимым призом является каждая из нас. А может, мы все не правы? Может, влюбляться нужно именно так, как это делают мужчины? Увидев красивую женщину, они больше ни о чем не думают. Им важно добиться ее расположения, и их мало интересует ее социальное, финансовое положение, вообще все эти детали. Может, нам, женщинам, тоже стоит так себя вести? Уметь полностью отдаваться собственной страсти, не раздумывая. Увы, мы по-другому устроены. У нас так не получается. Нам нужен постоянный партнер. Мы хотим знать, кого впускаем в свой мир, в свое лоно. Нам нужны детали, подробности, частности. Мы должны все знать о своих избранниках. И, наверное, это тоже правильно. Просто мы совсем разные люди. Мужчины и женщины. И поэтому я, сидя за столиком, огорченно думаю, что ничего не знаю о жизни Алессандро, хотя он знает обо мне еще меньше.

Был одиннадцатый час, когда, выпив чашечку крепкого кофе, я пошла по направлению к своему отелю. Я так устала, что ни о чем другом уже не хотелось думать. Приму душ и лягу в постель. А завтра с утра поеду к Алессандро в больницу. Я не нарушу его покой. Просто мне нужно убедиться, что с ним все в порядке. Нужно узнать, как он себя чувствует.

Мимо меня прошли два молодых человека, и один из них, повернувшись в мою сторону, весело подмигнул. Я улыбнулась ему в ответ. Такие мальчики для меня слишком молоды. Ему не больше двадцати. Или я уже чувствую свои годы?

Конечно, нет. Какая глупость. Не хочется об этом думать, но мне уже за тридцать. Говорят, что женщина после тридцати становится более раскованной и острее чувствует. Конечно, становится. При одной мысли, что через несколько лет ты уже не будешь никому нужна, можно сойти с ума. Если вас будут успокаивать и рассказывать сказки про Софи Лорен и Элизабет Тейлор, которые и в пожилом возрасте смотрелись очень неплохо, вы им не очень верьте. Софи Лорен — единственная в своем роде, которая сумела сохраниться в старости. А насчет второй я не очень уверена. Моя бабушка выглядела в свои годы гораздо лучше, чем распухшая от безделья и алкоголя бывшая красавица Элизабет Тейлор с непонятной мальчишеской прической и бесформенной фигурой.

Хочется любви и тепла. Хочется одного мужчину на всю жизнь. Хочется любить и быть любимой. Возможно, что Алессандро Куацца как раз тот самый идеал, к которому я пытаюсь приблизиться всю свою жизнь. Даже если он не захочет связать со мной свою судьбу — а было бы слишком дерзко даже мечтать о подобном, — то и тогда он останется лучшим воспоминанием в моей жизни. Праздником, который всегда будет со мной.

Подходя к отелю, я вспоминаю, как заснула вчера в Сен-Тропе, и улыбаюсь. Сегодня я буду спать в своей постели. Вернее, на чужой кровати в отеле «Сплендид», но на эту неделю она стала моей. Я вхожу в лифт и поднимаюсь на свой этаж. Выхожу в коридор. У меня хорошее настроение: завтра я поеду к Алессандро. Но чем дальше я иду по коридору, тем труднее мне дается каждый шаг.

Внезапно я останавливаюсь. Меня что-то беспокоит. Что именно? Или я выпила слишком много вина? Нет. Я делаю еще два шага по направлению к моему номеру. Я уже совсем близко. И вдруг начинаю понимать, что меня беспокоит. Запах.

Знакомый запах немытого тела, смешанный с запахами морской соли, йода, лука.

Это запах Джефа, который я уловила сегодня днем. Это его запах. Но что делает Джеф в моем отеле? Может, он принес цветы от Алессандро? Я не удивлюсь, если увижу еще один букет в своем номере. Улыбаясь, я подхожу к двери и достаю карточку.

В этот момент у меня за спиной кто-то открывает дверь, и я слышу, как с громким смехом из номера выходит немолодая парочка. Им лет по пятьдесят.

Оба загорелые, счастливые, довольные. Кажется, немцы.

— Пардон, фрау, — говорит мне мужчина, увлекая свою спутницу.

Я улыбаюсь ему в ответ и вдруг слышу, что в моем номере кто-то делает шаг в сторону от двери. Здесь нет глазков, но за дверью явно кто-то стоит и подслушивает. Может, Алессандро выпустили из больницы? Я хочу открыть дверь, но в последнюю секунду замираю. Если бы Алессандро приехал из больницы, он не стал бы ждать меня в номере. И как бы он туда попал? Никто не даст ему ключи от моего номера. Он вполне мог дождаться меня в холле. Тогда кто же там?

И почему я чувствую этот острый запах? Нет, мне не нравится, что кто-то мог открыть мою дверь и спрятаться в номере, дожидаясь меня. Нет-нет. Мне это решительно не нравится. Рядом с моим номером находится дверь, ведущая к запасному выходу, на аварийную лестницу. Я решительно стучу в свою дверь и, сделав шаг, оказываюсь на аварийной лестнице. Теперь нужно подождать. Я слышу, как медленно открывается дверь моего номера. Я чуть приоткрываю дверь в коридор. Тот же отвратительный запах. Наверное, так пахнут гнилые зубы Джефа. Я быстро бегу по лестнице. Нужно предупредить портье, что в моем номере посторонний. Добежав до первого этажа, я выхожу в холл и пытаюсь отдышаться. До стойки портье несколько шагов. Я делаю первый…

— Сеньора Ксения! — слышу я за своей спиной знакомый голос.

Это Цирил, который читает газету, сидя в кресле. Он мне и нужен. Я поворачиваюсь к нему. Позже я думала, какой дурой нужно быть, чтобы сразу не понять, что делал Цирил в холле моего отеля.

— Что с Алессандро? — спрашиваю я его.

Это главное, что меня волнует.

— Все в порядке, — он убирает газету и делает усилие, чтобы улыбнуться. — Он просил передать вам привет.

— И больше ничего?

— Нет, — кажется, он удивлен. — Почему вы спрашиваете?

— В моем номере кто-то прячется. Кажется, ваш Джеф, — объясняю я ему.

— С чего вы взяли? — хмурится Цирил.

Он задает мне этот вопрос очень тихо.

— Я почувствовала чужой запах, — пытаюсь объяснить я ему, — а когда постучала в свою дверь, то поняла, что в номере кто-то есть.

— С чего вы взяли, что это Джеф? — спрашивает Цирил.

— Не знаю. Но мне показалось, что это был его запах.

— У вас такое хорошее обоняние? — улыбается Цирил. — Пойдемте проверим, есть ли кто в вашем номере.

— Может, лучше предупредить портье? — делаю я шаг в сторону стойки портье.

— Не нужно! — он цепко хватает меня за руку, и я удивленно оборачиваюсь, глядя на него.

— Не забывайте, что вы подруга Алессандро Куацца, — напоминает мне Цирил. — Если о таком скандале узнают журналисты, ему будет неприятно. Лучше мы сами поднимемся наверх и проверим, кто прячется в вашем номере.

— Идемте, — соглашаюсь я. Мы идем по направлению к лифту. Мы стоим в холле и ждем, пока кабина спустится на первый этаж. Я стою рядом и терпеливо жду. Краем глаза замечаю, как над губой Цирила выступают капельки пота. Он быстро вытирает их ладонью. И нетерпеливо смотрит на табло, показывающее движение кабины. Я смотрю на него и неожиданно начинаю волноваться.

У меня в комнате есть кто-то посторонний. И я почти убеждена, что это Джеф. Я почувствовала его запах. Я слышала, как открывалась моя дверь.

Спустившись вниз, я нашла в холле Цирила. Что он делает в моем отеле? Неужели пришел только для того, чтобы передать мне привет? Мог бы позвонить и передать.

Значит так: пока неизвестный находится в моем номере, Цирил сидел в холле.

Дверцы кабины открываются, и Цирил пропускает меня вперед. Я вхожу в кабину, он идет следом. За нами успевает вбежать высокий мужчина, который явно торопится и все время смотрит на часы. Уже полночь, интересно куда торопится этот незнакомец? Цирил недовольно смотрит на него, но молчит. Пока мы поднимаемся, у меня есть несколько секунд на размышление. Значит, Цирил находится в отеле, а в моем номере прячется Джеф. И теперь мы вместе с Цирилом идем проверять мой номер.

Господи! Как я раньше не догадалась? Конечно, Цирил и Джеф не хотят, чтобы я встречалась с Алессандро. Они решили меня убрать. Не знаю, почему, но они хотят от меня избавиться. Может, им заплатила бывшая невеста Алессандро, чтобы меня убрали с ее пути? Как же я сразу не поняла, почему здесь появился Цирил. Как все это глупо…

Кабина лифта останавливается на четвертом этаже, и незнакомец выходит. Мы остаемся с Цирилом вдвоем. Он нажимает кнопку пятого этажа. Я замечаю, что он волнуется. На пятом этаже кабина останавливается. Цирил выходит первым и ждет, когда выйду я. Сделав шаг по направлению к нему, я неожиданно нажимаю кнопку первого этажа. Он не сразу понимает, что произошло. Я делаю шаг назад, и дверцы лифта закрываются. Цирил слишком долго ждал.

— Стой! — кричит он, бросаясь ко мне. Но поздно. Створки кабины закрылись, и я чувствую, как лифт движется вниз. И еще слышу крики Цирила. И его ругательства. У меня исчезают последние сомнения. Они хотят от меня избавиться! Им наверняка заплатили, чтобы не допустить моих встреч с Алессандро. Мне всегда не нравился Цирил, я чувствовала, что он может предать своего друга.

Кабина лифта останавливается на первом этаже, и я бегу к стойке портье.

— Мосье, у меня в номере кто-то чужой! — кричу я ему. — Срочно вызовите полицию! Ко мне залез вор.

Портье растерянно смотрит на меня. Его стойка находится рядом с входной дверью, и никаких незнакомых лиц он не видел. Тем не менее он поднимает трубку и что-то говорит. Я нетерпеливо смотрю по сторонам. Когда же наконец появятся полицейские? Но вместо них я вижу двоих мужчин, один из которых, очевидно, сотрудник охраны, а другой менеджер отеля.

— Пойдемте посмотрим, — предлагает один из них.

Он явно пытается меня успокоить. От волнения я не могу произнести ни слова, а лишь судорожно киваю. Мы направляемся к лифту, поднимаемся на пятый этаж. Я иду между мужчинами, словно опасаясь, что на меня может наброситься неведомый зверь. Мы подходим к входной двери. Менеджер громко стучит. Никакого ответа. Он стучит еще раз. Опять нет ответа. Он достает свой ключ и открывает дверь. Мы входим в номер. Менеджер включает свет. Здесь никого нет. Постель чисто убрана, все мои вещи на месте. Чемодан стоит рядом со столиком — там, где я его оставила.

Охранник поднимает жалюзи и выходит на балкон. Опять никого. Он осматривает шкафы. В них висит моя одежда. Менеджер проверят ванную комнату.

— Проверьте свои вещи, мадам, — просит он меня.

Я уже и без проверки вижу, что все на месте. Собственно, красть у меня нечего. Если не считать моего дорогого платья, которое я вчера купила и которое висит в шкафу. Все мое имущество со мной, кроме документов, которые я оставила у портье.

— Все в порядке, — говорю я им смущенно.

— Наверное, вы ошиблись, — снисходительно улыбается менеджер отеля.

— У нас иногда случаются подобные инциденты. Гости путают свой этаж, и им кажется, что в их номер кто-то забрался. Не волнуйтесь мадам, у нас собственная охрана, и не было ни одного случая воровства за последние десять лет.

— С чем вас и поздравляю, — говорю я этому самодовольному типу.

Что еще я могу сказать? Рассказать ему о моих отношениях с Алессандро? Или упорно доказывать, что я слышала, как кто-то открывал мою дверь? Ничего не докажешь. Все равно он решит, что я сумасшедшая.

— Извините, — говорю я ему, — кажется, я действительно ошиблась.

— Ничего страшного, мадам. Мы всегда рады вам помочь.

Менеджер снисходительно улыбается мне. Я кажусь ему экзальтированной дамочкой, каких немало на Лазурном берегу в летний сезон. Он выходит вместе с охранником. И я слышу, как он негромко говорит своему напарнику:

— У них так всегда. Все время им мерещатся посторонние мужчины.

Они приглушенно смеются и уходят. Я закрываю дверь на все замки.

Приставив стул к двери, я кладу на него чемодан. Если кто-нибудь попытается сюда войти, нужно будет выломать дверь и опрокинуть стул с чемоданом. За это время я успею выскочить на балкон и закричать. Я вхожу в ванную комнату. Мою лицо и руки. Достаю полотенце, чтобы вытереться, и чувствую отвратительный запах Джефа. От неожиданности я чуть не плачу. Мне еще смеют говорить, что здесь никого не было! Он явно вытирал руки или лицо моим полотенцем! Видимо, сидел и ждал, когда я приду. Было жарко, а кондиционер он включить не решился, чтобы не выдать своего присутствия. Поэтому так остро пахнет его потом: он все время вытирал лицо моим полотенцем. Бросив полотенце на пол, я беру другое.

Выхожу из ванной и без сил опускаюсь на постель. Если Цирил и Джеф хотели меня убить, то они могут повторить свою попытку. И этот индюк менеджер об этом даже не узнает. Мне нельзя здесь оставаться. Мне ни в коем случае нельзя здесь оставаться. Нужно снять номер в другом отеле. Если, конечно, получится. Сейчас август, и все отели переполнены. Но все равно я должна отсюда уйти. В любом случае я должна покинуть этот номер.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Джеф удивился, когда услышал голоса за дверью. Он сделал несколько осторожных шагов и прислушался. В коридоре шумела немецкая парочка. Затем раздался громкий стук. Джеф замер, но затем решил, что нужно открыть. Очевидно, стучали соседи, громкие голоса которых он слышал. Он подошел и открыл дверь. В коридоре никого не было. Джеф вернулся и сел на край ванной. Когда наконец вернется эта русская? Неужели она будет гулять до утра? Или найдет другую яхту?

Джеф был ограниченным, замкнутым человеком. Ему с трудом удалось найти подругу, да и та была явно не эталоном красоты. И сошлась с Джефом скорее на почве пристрастия к легким наркотикам, чем из-за взаимной симпатии. Вообще Джефу не очень везло с женщинами. Зато повезло с хозяином. Алессандро Куацца взял его на работу еще несколько лет назад. И давал не только деньги. Почему-то хозяину нравилось смотреть, как Джеф спит с его знакомыми женщинами. Алессандро платил огромные деньги самым красивым проституткам и топ-моделям, а потом с удовольствием наблюдал, как роскошные женщины оказываются в объятиях Джефа. Ему нравилось уступать своих подружек пахнущему потом и луком Джефу. Наверное, это был изощренный вид садизма, о котором женщины не подозревали. Разумеется, они не отказывались: ведь деньги были уплачены, а им никто не давал гарантий, что они будут спать именно с хозяином яхты. Но нужно было видеть, как морщились молодые женщины, оказавшись рядом с этим животным. Джеф был готов на все ради хозяина.

Он опоздал вчера в Монако не по своей воле. Хозяин приказал найти одного человека, с которым они должны были встретиться в Ментоне. Но нужный человек умудрился опоздать, и Джеф, беспокоясь, что не успеет на яхту, предупредил об этом свою подружку. Хозяин был в ярости и пообещал убить Джефа, если тот еще раз его подведет.

Джеф услышал быстрые шаги в коридоре и снова поднялся. Кто-то опять постучал в дверь. Потом еще раз. Джеф замер в нерешительности.

— Открывай дверь, — услышал он знакомый голос Цирила.

Джеф сразу впустил напарника хозяина в номер.

— Уходим отсюда, — быстро проговорил Цирил, — она догадалась.

Джеф ничего не понял. Вернее, он не сразу понял слова Цирила. Но тот, схватив его за руку, выволок в коридор и потащил за собой к аварийной лестнице.

— Эта сука все поняла, — проворчал сквозь зубы Цирил, спускаясь по лестнице. — Завтра будем сидеть в машине и ждать, когда она утром выйдет отсюда. Ты меня понял?

— Ждать всю ночь?

— Если понадобится, то и две ночи, — огрызнулся Цирил. — Это все из-за тебя. Зачем ты открыл дверь, когда она постучала?

— Я думал, это немцы. Они так шумели.

— Не нужно было думать. Теперь нам нужно ждать, когда она выйдет из отеля. Идем быстрее, иначе они закроют двери и мы не выйдем отсюда.

Выйдя из отеля, они направились к автомобилю Цирила, стоявшему чуть в стороне. Уселись. Цирил достал телефон и набрал номер Алессандро.

— Добрый вечер, — тихо сказал он.

— Как у вас дела? — поинтересовался Алессандро. — Все в порядке?

— Нет, — ответил Цирил, покосившись на Джефа. — Ничего не вышло. Не получилось.

— Как это не получилось? — занервничал Алессандро. — Ты с ума сошел? Как у вас могло не получиться?

— Сорвалось. Но мы находимся рядом с отелем и…

Алессандро выругался. Потом немного помолчал, приходя в себя.

— Делайте, что хотите, но чтобы до завтрашнего утра все было кончено. Останьтесь рядом с отелем и ждите всю ночь. Нельзя чтобы завтра утром она попыталась попасть в больницу. Нельзя этого допустить, Цирил.

— Я все понимаю…

— Ничего ты не понимаешь! — крикнул Алессандро. — Если бы понимал, не стал бы мне сообщать такую неприятную новость. В общем, у тебя одна ночь.

Делай что хочешь…

Он отключился. Цирил убрал аппарат, посмотрел на Джефа. Достал из бардачка пистолет, проверил обойму.

— Ее нужно убить, — твердо сказал Цирил. — Будем сидеть здесь всю ночь.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я мечусь в своем номере, как в клетке. Потом вспоминаю про телефон.

Можно узнать, в каком отеле есть свободные места. Я поднимаю трубку и снова кладу ее. Так нельзя. Я ведь юрист по образованию, должна понимать, что делаю.

Меня можно вычислить. Проверить мои телефонные разговоры и узнать, в какой отель я звонила. Нет, так нельзя. Мне нужно отсюда вырваться и найти другое место. Можно взять такси и поехать в другой город. В Антиб или в Канны. Вообще в любой город, лишь бы оказаться отсюда подальше. Конечно, мои вещи не пропадут, но я могу забрать и свой чемодан. Хотя нет. С чемоданом мне будет сложнее. Нет, нет. Нужно взять только самые необходимые вещи.

Зубная паста, щетка, косметичка, смена белья. Мне нужно спрятаться только на одну ночь. Потом я найду Алессандро и все ему расскажу. Он сам решит, что делать с этим Цирилом. Когда он все узнает, то примет меры. Может, даже даст мне телохранителей. Я ему обязательно все расскажу. Пусть знает, чем занимаются Цирил и Джеф за его спиной. Пусть знает. Я еще раз осматриваю номер.

В пакете лежит одежда, в которой я была на яхте. Ее можно оставить, она мне не понадобится. И вообще мне сейчас не до купальных костюмов. Дура. Называется приехала на отдых. Меня чуть не убили из-за моей любви к Алессандро, из-за нашей встречи. Наверное, Цирил не случайно рассказал мне о его невесте. А если это он организовал нападение на Алессандро на вокзале в Ницце? Очень может быть. В любом случае Цирил — страшный человек, и мне нужно отсюда бежать.

Все сложено, и я забираю свою сумку. Жаль, что мое дорогое платье остается висеть в шкафу. Я смотрю на него некоторое время, затем пожимаю плечами. Надеюсь, что Цирилу оно не понадобится, а убирать его в чемодан я не хочу. Я иду к выходу, потом возвращаюсь. Знаю, что я дура, но по-другому не могу. В такой ситуации нужно думать о спасении своей жизни. А я думаю о спасении своего дорого платья. Не хочу я его просто так оставлять в шкафу. Если Цирил снова появится, он может порвать его. Из вредности. Или Джеф будет лапать своими вонючими грязными руками. Нет-нет. Я не оставлю свое платье на вешалке.

Это не правильно. Я хватаю платье и, сложив пополам, убираю его в чемодан. Потом убираю туда же новую сумочку и обувь. Ничего, что платье помнется, потом я его сама отглажу. Но это лучше, чем если оно останется висеть в шкафу. Чемодан я закрываю на ключ и на кодовый замок. Теперь не доберутся. Ломать чемодан они не станут. А выносить отсюда чужой багаж им не придет в голову. Не такие же они идиоты. Теперь им не добраться до моего платья.

Я знаю, что должна думать совсем о других вещах. Но так уж мы, бабы, устроены. Для нас дорогое платье — это совсем не мелочь, а важная составляющая жизни. Взяв сумку, я направляюсь к выходу. Ну почему в американских фильмах все так легко, а мне приходится так трудно? Можно позвать кого-нибудь снизу, чтобы забрал мою сумку и вызвал такси. Это лучше, чем самой выходить из номера, рискуя нарваться на этих бандитов. Я поднимаю трубку и звоню в службу багажа. Довольно долго никто не отвечает. Уже за полночь, и они, наверное, отдыхают. Наконец мне отвечает портье.

— Я вас слушаю, — говорит мне портье.

Именно он взял трубку. Видимо, телефон переключен на него.

— Пусть кто-нибудь поднимется ко мне за багажом, — прошу я портье и слышу привычное: «Сейчас пришлю, мадам».

Наверное, портье, положив трубку, недовольно говорит: «Опять эта сумасшедшая русская чего-то хочет».

Ждать пришлось долго. Минут десять, если не больше. Наконец появляется мальчик лет восемнадцати. Лучше бы они вообще никого не присылали.

Мальчик берет мою сумку, и мы идем к лифту. Я держусь в середине коридора, готовая броситься бежать, едва увидев кого-нибудь из моих знакомых. Но никого нет. Когда мы подходим к лифту, створки двери неожиданно открываются, и я вижу как оттуда выходит незнакомец. Я испуганно шарахаюсь, едва не сбив с ног мальчика, который несет мою сумку. Он изумленно смотрит на меня. Наверное, будет потом рассказывать менеджеру, какая я идиотка. Но мне уже все равно. Мы спускаемся вниз, и я забираю свой паспорт.

— Чек аут? — уточняет портье, решив, что я уезжаю.

— Нет.

Хорошо, что я знаю французский и английский. В этой ситуации мое единственное спасение — знание языков.

— Мои вещи остались в номере, — объясняю я ему, — и мне нужна машина. Такси на вокзал.

— Извините, мадам, — говорит мне удивленный портье, — но вокзал уже закрыт. Поезда не ходят после часа ночи.

— Все равно вызовите, — настаиваю я. Мне нельзя здесь оставаться в любом случае.

— Куда вы поедете, мадам? — уточняет портье.

Кажется, он очень удивлен.

— В Канны, — выпаливаю я первое, что приходит мне в голову.

Очевидно, такой ответ его устраивает. И он поднимает трубку, чтобы вызвать машину. Я сижу в холле и жду, когда подъедет такси. В отличие от мальчика, который поднимался с первого этажа на пятый более десяти минут, такси подкатывает к отелю уже через две минуты. Мальчик берет мою сумку, и мы идем к машине. Я выхожу из отеля и пугливо оглядываюсь. Никого нет. Улица пуста. Я усаживаюсь в такси, дав мальчику чаевые — десять франков. Кажется, он не очень доволен. Наверное, за ночное обслуживание у них принято давать больше. Но в том случае, если они появляются вовремя. Я говорю водителю, парню лет двадцати пяти:

— В Канны.

Он даже не спрашивает, куда именно. Это потом я поняла, почему он не спросил. Канны на самом деле маленький поселок, в нем всего несколько улиц.

Он легко трогает машину с места. На всякий случай я оборачиваюсь. Никого. Хотя на другой стороне улицы тронулась какая-то машина. Или мне показалось?

Довольно быстро мы выезжаем на трассу. Дорога между Ниццой и Каннами тоже особенная. Такое ощущение, что часть дороги пробита внутри скалы.

По обеим сторонам возвышаются холмы. Мы несемся на большой скорости в сторону Канн. Я все время смотрю назад, но там мелькают фары разных автомобилей, и какой из них был у отеля мне трудно отсюда различить. Откуда я знаю, кто за нами едет. Ночью по трассе много машин.

— Куда вас отвезти? — спрашивает водитель, когда мы подъезжаем к городку.

— В отель, — поясняю я ему, глядя на часы. Уже второй час ночи.

— Какой отель? — улыбается водитель. — «Мажестик»? «Мартинез»?

«Карлтон Интерконтиненталь»? Или «Нога Хилтон»?

Ну откуда я знаю, какой отель мне нужен. В любом случае мне понадобится номер до утра. Зачем мне дорогой отель?

— Мне нужен недорогой отель. В Каннах есть трехзвездочные отели?

— В Каннах все есть, — улыбается молодой человек, направляя машину в сторону вокзала.

Мы подъезжаем к небольшому зданию, и он, оставив меня в салоне автомобиля, идет в отель. Я невольно оглядываюсь по сторонам. Интересно, куда он меня привез? Что это за отель? Кажется, какая-то ночлежка. Убежав от Цирила, я могу нарваться на бомжей или наркоманов. Куда он меня привез? Я смотрю по сторонам и вдруг с ужасом замечаю, как к такси подъезжает другая машина. Я его слишком хорошо знаю, чтобы спутать. Это «мерседес» Цирила. Они следили за мной все время, двигаясь от самой Ниццы! Машина останавливается. И в этот момент я резко открываю дверцу и вываливаюсь из машины. У меня нет времени ждать, пока меня убьют. Я бегу за ближайший дом и неожиданно слышу треск разбиваемого стекла. Это еще что такое? Они бросаются в меня камнями? Совсем с ума сошли? Я оборачиваюсь и вижу, что Цирил целится в меня из пистолета с длинным дулом. Ну надо же быть такой дурой! Он стреляет в меня из пистолета с глушителем, поэтому выстрелы и не слышны. Цирил стреляет еще раз, и пуля едва не задевает мое ухо.

Мое счастье, что этот подонок плохо стреляет. Говорят, что талантливый человек талантлив во всем. Наверное, бездарный также бездарен во всех своих проявлениях. Если в меня не может попасть с расстояния в двадцать метров.

Представляете, о чем я думала в такой момент! На бегу, задыхаясь. Обувь мне мешает, но снять ее на ходу не могу. Забегаю за следующий угол и мчусь дальше.

Пусть они меня найдут! Когда я была студенткой, то брала призы по легкой атлетике. И хотя сейчас у меня одышка и я сильно располнела, тем не менее некоторые навыки остались. Я успеваю снять обувь и бросить ее в сумку. Я бегу изо всех сил, просто лечу над тротуаром. Почему в этих чертовых Каннах нет полицейских. Куда они все подевались?

Я забегаю еще раз за угол. Если так пойдет дальше, то скоро я потеряю ориентацию и, сделав полный круг, окажусь за спинами моих преследователей. Этого нельзя допустить. Поэтому я бегу в сторону моря. И неожиданно оказываюсь на берегу. Впереди ничего нет. Только слышен шум моря.

Оглядываюсь по сторонам. Неужели здесь нет ни такси, ни приличных отелей?

Нельзя здесь долго оставаться. Лучше побегу в другую сторону. С сумкой в руках я бегу в сторону светящихся окнами домов. Никогда не думала, что попаду в такую глупую ситуацию. Ночью в Каннах. Навстречу мне шагает пожилая пара. Им лет по семьдесят. Он в шортах и в темной майке, а она тоже в шортах и в светлой майке.

Конечно, пользы от них мало, но хотя бы узнаю, куда бежать и в какой стороне находится полиция.

— Где здесь полиция? — спрашиваю я у этих придурков.

Они лопочут что-то по-немецки. Такое ощущение, что здесь только немецкие туристы. Как объяснить им, что мне нужно? И оставаться долго здесь нельзя. Иначе меня догонят и пристрелят вместе с этими бодрыми старичками.

Махнув на них рукой, я бегу дальше. Оглянувшись в очередной раз, я вдруг вижу моих преследователей. Напрасно я бегу по главной улице, нужно скрыться в другом месте. Я круто сворачиваю на соседнюю улицу и бегу, уже не обращая внимание на случайных прохожих. Они мне все равно не помогут. Может, закричать? Но меня увезут в полицию за нарушение общественного порядка. Потом внесут в компьютер, где собираются все данные на приехавших в Шенгенскую зону туристов. И больше никогда не пустят в страны Западной Европы за правонарушение. Я это точно знаю. И вообще лучше не обращаться в полицию. Ведь я не смогу ничего доказать. Я вряд ли смогу найти улицу, где в меня стрелял Цирил. А без этого мне никто не поверит. Портье и менеджер скажут, что я обычная истеричка. А водитель такси обвинит меня в том, что я сбежала, не заплатив за проезд. Ой как неприятно.

Я бегу дальше. В полицию я обращаться не стану, это решено. Тогда мне нужен какой-нибудь отель, чтобы спрятаться. Иначе мне конец. Почему мне так не везет? Один раз в жизни познакомилась с приличным человеком и сразу нарвалась на убийц, которых наняла его ревнивая невеста. Или я ошибаюсь, и они хотят захватить меня в заложницы, чтобы потом шантажировать Алессандро? Нет.

Если бы хотели взять в заложницы, то не стали бы стрелять. А Цирил стрелял в меня с явным расчетом попасть мне в голову или в спину.

Почему здесь такие длинные и пустые улицы. Куда все подевались?

Наверное, в другой части города. Я встретила несколько влюбленных парочек, один раз наткнулась даже на пару полицейских. Мужчина и женщина. Тоже мне символ равноправия. Женщина одета в форму и носит пистолет, но, мне кажется, она из него стреляет только на учениях. А мужчина недовольно посмотрел на меня и отвернулся. Он даже не поинтересовался, почему я без обуви и куда так спешу.

Я бегу по улице Антиба и смотрю назад. Пока никого не видно. На улице Канады я сворачиваю направо. Почему-то мне понравилось это название.

Часто пишут, что Канада — рай для эмигрантов, вот я и решила свернуть. Может, улица выведет меня куда нужно. И почти сразу я увидела белое здание отеля.

«Карлтон Интерконтиненталь». Кажется, об этом отеле говорил водитель. Теперь только бы здесь оказалось место.

Надев обувь, я вбегаю в холл. Заспанный швейцар недовольно смотрит на меня. За стойкой портье стоят две девушки. Я подбегаю к ним.

— Мне нужен номер, — говорю я тяжело дыша и оглядываясь по сторонам.

Пока здесь никого нет. Но если ворвется Цирил, то тучный швейцар и две девушки его явно не остановят.

— Конечно, мадам, — говорит мне одна из девушек. — Вы зарезервировали номер?

— Нет. Я только приехала. Моя машина испортилась, и я пешком пришла к вам… — Мне нужно как можно быстрее получить номер, поэтому я моментально придумываю эту историю. — Когда вы сможете предоставить мне номер?

Девушки о чем-то переговариваются. «Карлтон» внешне похож на «Негреско». Такой же белый дворец и два шпиля по краям.

— Извините, мадам, — наконец говорит одна из них, — у нас остались только номера с видом на море.

— Давайте мне один, — требую я, доставая деньги. Кредитной карточкой я платить не буду, чтобы меня не могли найти.

— Вы хотите заплатить наличными? — удивляется девушка. — Номер стоит две тысячи франков.

«Ну почему мне так не везет, — думаю я, едва не плача, — скоро я потрачу все свои деньги и останусь без средств к существованию. Даже уехать отсюда не смогу».

— Согласна, — говорю я, сжимая зубы. — Только побыстрее. Я очень устала и хочу спать.

— Конечно, мадам. Заполните карточку.

Она протягивает мне бланк для регистрации. Только этого не хватало.

Но я вспоминаю про свою бабушку. Ничего страшного. Я заполню формуляр на фамилию Марпл. Пусть потом ищут, куда делась эта англичанка. Цирил тоже меня не найдет, хотя теперь я ни в чем не уверена.

Я протягиваю заполненный листок девушке вместе с деньгами. Она читает и согласно кивает, затем вводит данные в компьютер. Наверное, эта милая девушка думает, что я — сумасбродная англичанка. Примчалась пешком во втором часу ночи и снимает один из самых дорогих номеров с видом на море. Да еще и платит наличными. Почему сумасбродная? Но ведь сутки уже прошли. Выходит, что я плачу такие деньги, чтобы остаться в отеле всего до двенадцати дня. И тут девушка, улыбаясь, говорит мне:

— Наш расчетный час — одиннадцать утра.

— Пусть будет одиннадцать, — соглашаюсь я.

Теперь она решит, что я не просто сумасбродная англичанка, а шизофреничка, если соглашаюсь на любые условия. Нужно, конечно, позвонить в «Сплендид» и предупредить портье, что я оплачу такси, как только вернусь в Ниццу. Но это лучше сделать завтра и в другом месте. У меня есть мобильный телефон, однако я оставила его в Москве. Решила, видите ли, отдохнуть от всех проблем. К тому же звонки по такому телефону из Франции очень дороги. Ну почему я такая чокнутая? Решила сэкономить копейки, а потратила здесь уже несколько тысяч долларов.

Я получаю ключ, беру свою сумку и иду к лифту. Здесь кабины попросторнее.

И вообще обстановка шикарная. Мой номер находится рядом с лифтом. Я открываю ключом дверь и вхожу в номер. Обидно платить такие деньги, когда есть номер в Ницце. Подлец Цирил! Я подам на него в суд и приложу чек из «Карлтона».

Вхожу в комнату и включаю свет. Честное слово, в любое другое время у меня бы сердце забилось от радости. Просторный номер с изумительным видом на море. Что еще нужно для счастья? Он в тысячу раз лучше моего номера в Ницце. Но я все равно расстроена. Сколько денег я выбросила на ветер! С таким трудом их зарабатываю и так глупо трачу. Нужно было хотя бы поторговаться. Какие глупости лезут в голову. Кто же торгуется в отелях такого класса? Меня бы просто выгнали. К тому же я была безумно рада, когда узнала, что меня готовы принять.

Очень хочется выйти на балкон и посмотреть на ночную панораму. Но я знаю, что не выйду. Цирил и его мрачный напарник могут увидеть меня с улицы. И еще: нужно предупредить девушек, чтобы они никому не говорили, что я здесь. Я поднимаю трубку и вызываю портье.

— Извините, что я беспокою, — говорю я девушке-портье. — Я была с другом, но он меня бросил. Поэтому я не хочу с ним разговаривать. Если вас будут спрашивать обо мне, пожалуйста, никому ничего не говорите. Я хотела бы отдохнуть хотя бы одну ночь.

В отелях такого класса к подобным просьбам относятся с пониманием.

Когда клиент платит такие деньги, он вправе рассчитывать на то, что все его просьбы будут выполнены.

— Не беспокойтесь, — говорит мне девушка. — Мы вообще не даем справок о наших гостях. Ни одному человеку. Можете спать спокойно. Приятных вам снов.

Поблагодарив, я кладу трубку, немного успокоившись. Если она сказала правду, то до утра Цирил меня не найдет. А завтра утром я вызову такси и поеду в госпиталь. Пусть Алессандро узнает, кто есть кто! Пусть узнает, что его предал собственный слуга. Или матрос. Я не знаю, кем там числится этот Джеф. Может, он его водитель или лакей, но все равно сукин сын.

Раздеваюсь и медленно иду в ванную комнату. Включаю свет.

Равнодушно отмечаю, что здесь очень красиво. Нужно жить в таких отелях, огорченно думаю я. И механически считаю. Семь дней по две тысячи франков. Нет, даже восемь, ведь у меня восемь ночей в «Сплендиде». Итого: шестнадцать тысяч франков. Больше двух тысяч долларов за неделю отдыха. Это нам не подходит.

Такой отдых могут позволить себе только друзья Алессандро из семейства Ротшильдов.

Все равно обидно. Нужно быть хотя бы Розенталем, чтобы отдыхать в таком отеле. Интересно, что сам Марк Борисович никогда не был на Лазурном берегу. Его сюда и не тянет. Единственные люди, кого деньги не портят, — это евреи-адвокаты. Розенталь остался таким, каким был и пять лет назад, и десять, и тридцать. Хотя я точно знаю, что он много зарабатывает. Что его участие в защите стоит дорого. Но Розенталь никогда не потратит деньги просто так. Даже если у него будет несколько миллионов долларов. Он лично проверяет все счета, подсчитывает каждый рубль при выдаче зарплаты, проверяет нашего бухгалтера.

Наверное, это правильно. Ведь он деньги не ворует, а зарабатывает. А это принципиальная разница. Я вообще не знаю людей, которых могут испортить деньги, заработанные трудом. Начиная с самого богатого человека в мире Билла Гейтса, который, создав «Майкрософт», заработал миллиарды, и кончая нашим Марком Борисовичем Розенталем. Заработанные деньги всегда ценятся больше. И люди, сумевшие их заработать, вызывают уважение.

Я не говорю о наших доморощенных олигархах. С ними все ясно. Это даже не воры, а просто халявщики. Когда распадалось государство, каждый из них отхватил какую-то часть государственной собственности. Один — цветные металлы, другой — государственный завод, третий — нефтяные скважины, четвертый — газ. Но у них не хватило мозгов, чтобы украсть все тихо. Они просто публично присвоили себе государственную собственность. Поэтому я не уважаю наших олигархов, но ценю Марка Борисовича. Он не только профессиональный юрист, но и умный, все понимающий человек. Жаль, что сейчас его нет рядом со мной. Он бы дал мне дельный совет. Но если его нет рядом, значит, я должна раскинуть собственными мозгами. Начну с того, что пробьюсь, наконец, к Алессандро и все ему расскажу.

Когда он обо всем узнает, все устроится.

Я пошла принимать душ. С удовольствием начала открывать шампуни и бальзамы, стоящие на полочке в ванной. Нет, все-таки даже в моей ситуации можно получать удовольствие. И пусть Цирил провалится ко всем чертям. Я слегка застонала от удовольствия, а потом немного поплакала. Не говорите, что в своих действиях я непоследовательна. Я это и сама знаю.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Ночью я спала плохо, все время просыпалась. Мне казалось, что Цирил влезает на мой балкон. Или открывает замок и незаметно входит, чтобы меня задушить. Под утро я совсем не могла спать, так меня замучили кошмары. Но никто в моем номере не появился. И я поняла, что страх — это наш собственный кошмар, когда мы ждем чего-то ирреального и сами боимся себе в этом признаться. Я поднялась, умылась и заказала себе завтрак в номер. Было вкусно и красиво. Я плотно поела. Обидно платить такие деньги за номер и не завтракать. Выпила весь кофе, что был в кофейнике. После чего еще раз приняла душ, переоделась и попросила портье вызвать мне такси.

Часы показывали восемь утра, когда я покинула гостеприимный «Карлтон». Как бы то ни было, мне здесь было хорошо, и я решила, что по возможности всегда буду останавливаться в отелях сети «Интерконтиненталь». Если честно, то я немного врала сама себе. Ну откуда у меня такие деньги, чтобы жить в подобных отелях? Скорее, у меня будут деньги для той обшарпанной гостиницы, куда вчера ночью привез меня таксист.

Сев в машину, я огляделась по сторонам. Опять никого. Но я уже была научена горьким опытом. Водителем был пожилой араб, лет под шестьдесят.

— Сделайте круг вокруг отеля, — попросила я его.

Он удивленно взглянул на меня, но круг сделал. «Хвоста» не было.

Теперь можно направиться в больницу. Я назвала адрес, добавив, что еду в больницу. Водитель кивнул, обнаружив улыбке все свои зубы. Зубы у него были не очень хорошие, зато свои. Я не могу похвастаться, что никогда не хожу к зубному врачу. Наверное, каждый человек время от времени посещает стоматолога. У меня нормальные зубы, но несколько пломб я уже поставила. Обидно, конечно, что в моем возрасте у меня не такие зубы, как у этого таксиста-араба.

Во время поездки я дважды просила его отклониться от маршрута, чтобы проверить, нет ли преследования. Но Цирила и его напарника нигде не было.

Кажется, я их провела. Пусть теперь мучаются и ищут меня по всем отелям городка. На самом деле в знаменитых Каннах только две длинные улицы. Набережная Круазетт и улица Антиба. И еще несколько мелких, перпендикулярных улочек.

Больше ничего нет. Абсолютно ничего. На побережье находится знаменитый Дворец фестивалей и казино. Недалеко расположен отель «Мажестик». Дальше идут «Хилтон», «Карлтон» и «Мартинез». Есть еще десяток отелей высокого класса и десяток дешевых. Вот и все. Больше в Каннах ничего нет. Но весь мир стремится попасть сюда в мае, чтобы увидеть открытие фестиваля, посмотреть, как звезды кино поднимаются по лестнице, покрытой красным ковром. И, конечно, почувствовать атмосферу этого праздника. Я ехала и думала, что Канны меня разочаровали. Забыла сказать, что на улице Антиба находится большинство бутиков города, которым не нашлось места на побережье.

Мы подъехали к больнице примерно в половине девятого. Я вышла и огляделась. Похоже отсюда мне придется добираться пешком.

— Где находится стоянка такси? — поинтересовалась я у моего араба.

Тот покачал головой:

— Здесь нет стоянок такси, мадам. Если вам понадобится машина, вы можете вызвать ее по телефону.

Он поискал карточку с номером его телефона и протянул ее мне. Все такси на побережье снабжены радиотелефонами и аппаратами мобильной связи.

— А как отсюда выбраться, если не будет такси? — поинтересовалась я.

— Внизу стоянка автобуса, — показал мне водитель, — но до нее два с половиной километра. Больше здесь ничего нет, мадам.

— Спасибо.

Я дала ему деньги по счетчику и щедрые чаевые. Вдруг он мне еще понадобится.

Когда такси уехало, я почувствовала себя очень одинокой. Вокруг никого. Взяв сумку, я пошла в приемную, чтобы узнать, где находится мой возлюбленный. Наверное, так должно было случиться, успокаивала я себя. В конце концов ничего страшного не произошло. Он попал в больницу с незначительными ушибами. Цирил говорил, что его скоро выпишут. Хотя я не могу верить Цирилу, но, надеюсь, что хоть на этот раз он сказал правду.

Больница была небольшой, у нас такие лечебницы называют сельскими.

Трехэтажное здание, вероятно, человек на двадцать пять больных. Я подошла к стойке, где сидела миловидная пожилая женщина. Совсем не обязательно с ней знакомиться. Ведь Алессандро — известный человек, и ему может не понравиться, что я его ищу. Пусть решат, что я журналистка. Надев очки, я подошла к женщине.

— Извините меня, мадам, вы не скажете, где лежит мсье Алессандро Куацца?

— Конечно, — улыбнулась мне женщина.

Она оказалось милым и добрым человеком. Это не наши церберы. Ведь если подумать, зачем нужны дежурные в приемных? Чтобы давать информацию о больных, помогать всем, кто к ним обращается. Что делают наши регистраторши?

Хамят, злятся, грубят, нервничают. И никогда у них не получишь правильного ответа. Может, это из-за неустроенной жизни? У нас даже в информационных отделах умудряются ничего не сказать. А здесь мне сразу объяснили, где лежит мсье Куацца и как к нему пройти. Было приятно и легко. Я улыбнулась женщине и пошла по коридору. Поднялась на второй этаж. Сейчас я увижу своего мужчину.

Какая мне разница, что с ним произошло. Даже если он потеряет руку или ногу, я и тогда его не брошу. Наверное, во мне есть некоторая жертвенность. Хотя какая это жертвенность? Просто я забочусь о себе и не хочу упустить такого мужчину.

Когда я была школьницей, то часто думала о подвиге декабристок. Нам так и внушали тогда, что это был подвиг. А по-моему глубокому убеждению, никакого подвига не было. Это абсолютно нормально, когда женщина хочет быть рядом с любимым человеком. И никакой это не подвиг. Нужно объяснять детям, а особенно девочкам, что это — нормальная жизнь. Что нужно бороться за свою любовь, никогда ее не предавать. И всегда стараться быть рядом с любимым. А если не любишь — вот тогда это действительно подвиг. Жить рядом с нелюбимым человеком — это пытка, которую не каждая может выдержать.

Я поднималась по лестнице, думая об Алессандро. Какие требовательные пальцы у него были. И какие опытные. С ним будет нелегко. Пусть у нас впереди редкие встречи, но я никогда его не брошу. Я посмотрела на свое отражение в стекле. У меня еще все впереди! Я молодая и красивая женщина, которая любит и хочет взаимности. Я еще способна родить — мальчика, умного, как Алессандро, и девочку, похожую на меня. Или на нас обоих. Пусть она будет такой же красивой, как и ее родители. Сумка мне очень мешает, но ничего не поделаешь.

Приходится таскать ее с собой. На втором этаже безлюдно. Только две медсестры в конце коридора. Я смотрю на номера палат и чувствую, как волнуюсь. Сейчас я увижу Алессандро. Сейчас я ему все расскажу.

Я нашла его палату и уже собралась войти. Протянула руку, чтобы открыть дверь. В этот момент мимо прошел врач и я вдруг почему-то застеснялась.

Чего я стесняюсь? Я открываю дверь и вхожу. Большая просторная палата. Кровать, рядом тумбочка. Телевизор. На тумбочке стоит несъеденный завтрак. Видимо, Алессандро куда-то вышел. Может, его позвали на процедуры. Капельницы рядом нет, значит с ним все в порядке. Я подхожу к вешалке. На ней висит его одежда.

Все верно. Это его палата. Слышны мужские шаги, и я быстро прячусь в ванной комнате. Пусть мое появление будет для него сюрпризом. Я слышу, как он входит в палату. Кажется, он не один.

— Мадемуазель волнуется? — слышу я знакомый голос.

Интересно, к кому он обращается?

— Конечно нет.

Уверенный женский голос заставляет меня замереть. Я осторожно кладу сумку на пол. Интересно, кто это такая? Неужели невеста нашла Алессандро в больнице? Наверное, она считает, что меня уже нет в живых. Ах, стерва.

Я чуть приоткрываю дверь. Алессандро, стоя в больничном халате, привлекает к себе медсестру. Ей не больше двадцати, но, судя по тому, как она держится, эта девочка знает о сексе гораздо больше меня. Он обнимает ее, привлекает к себе, и я вижу, как его рука лезет ей под юбку. Я начинаю краснеть и задыхаться. Слишком хорошо я знаю этот уверенный жест. Он целует ее, а я наблюдаю за ними, изо всех сил пытаясь сдержаться. В этот момент раздается телефонный звонок. Протянув левую руку, он берет трубку. Правой он расстегивает ей пуговицы на груди.

Алессандро говорит по-итальянски, но я понимаю, что он говорит с Цирилом. И почему-то его ругает. Медсестра, очевидно, понимает меньше и поэтому улыбается. Он заканчивает с пуговицами и приподнимает бюстгальтер. Глаза бы мои не видели такого бесстыдства! Он действует почти автоматически. Ругает Цирила, в этом нет никаких сомнений, он его ругает. И одновременно ласкает грудь медсестры. Все мужики сволочи, я об этом всегда говорила.

Я все еще не хочу поверить в очевидное. Наверное, Алессандро ругает Цирила за его вчерашнее преследование. Похоже, он очень недоволен. А насчет медсестры тоже не стоит нервничать. Ведь Алессандро — молодой и красивый мужчина, а я ему не жена. И он не обязан соблюдать мне верность. И все таки…

И все таки… Порядочные мужчины не бросаются так на первую встречную. Не исключено, что он немного сексуально озабоченный. Как все итальянцы. Вообще южные народы гораздо темпераментнее северных. Это, наверное, объясняется наличием солнца в крови и специй в еде.

Он что-то кричит Цирилу и бросает трубку. Медсестра улыбается.

— Ты его ругаешь? — спрашивает она. Теперь левая рука у Алессандро свободна, и он ласкает ее ногу.

— Ругаю, — мягко соглашается Алессандро, целуя ее в грудь. — Сегодня ночью он не смог найти нужную мне женщину.

— А говорил, что будешь утром ждать меня.

Она его даже не упрекает. Ей, видимо, все равно, с кем он еще проводит время, и только ленивое любопытство заставляет ее задавать вопросы.

— Конечно, тебя.

Он, продолжая целовать ее грудь, снимает бюстгальтер. Меня он так не целовал, вспоминаю я с возмущением. Он начинает возиться с ее юбкой. Но она сама поворачивается, помогая ему. Какое бесстыжее поколение идет нам на смену!

— Это была моя знакомая, — я с ужасом слышу, что он говорит обо мне. — Он должен был ее найти и не нашел.

— Значит, ты хотел, чтобы он привез ее к тебе вместо меня?

Эта дурочка изображает ревность, продолжая раздеваться. Хоть бы остановилась на секунду.

— Ни в коем случае! — хохочет Алессандро. — Это старая дева с мозгами коровы, которая никому не нужна.

Господи, и это он говорит обо мне! Какая же я старая дева, у меня сын есть. И муж был. Да и сам Алессандро мог убедиться, что я не девственница.

Но он продолжает:

— Она приехала из России. Этакий неуклюжий мешок с обвисшими грудями и большой задницей…

Это невозможно слышать! Сейчас выйду и надаю ему пощечин.

— Она считает себя сексуально привлекательный, — смеется это чудовище, — думает, что может нравиться мужчинам. Вчера она отправилась в магазины и накупила себе дорогого белья на тысячу долларов…

Только на триста. Хотя… если прибавить платье. И сумочку. И обувь. И этот тип еще смеет издеваться! Но он продолжает:

— Эта старая дура думает, что если нацепит на себя платье от «Шанели», то станет привлекательной, — Алессандро хохочет. — Она даже не умеет вести себя в постели. Пугается каждого движения и стонет, как павиан.

Скотина. Это он говорит обо мне! Ну и дрянь!

— Она может побеждать на конкурсах сексуально озабоченных бабушек, — продолжает давиться от смеха Алессандро.

Он сбрасывает с себя халат и предстает перед девицей абсолютно обнаженным. После чего поворачивает ее, и оказывается у нее за спиной. Не могу на это смотреть! Все мужчины — раз и навсегда — сволочи! Настоящие сволочи.

Никому нельзя верить!

— Значит, тебе нужна старая дева, — говорит она, изгибаясь и наслаждаясь.

— Надеюсь, ты не такая.

Он дергается, и она дергается вместе с ним. И оба хохочут. Смеются надо мной.

Если бы в этот момент у меня было оружие, я бы его убила! Хорошо, что у меня ничего не было. Но я вынуждена стоять и ждать. Отвратительное зрелище совокупления двух животных. Вообще в сексе есть что-то недостойное, гадкое, мерзкое. Люди уподобляются козлам или собакам. Никогда не думала, что так противно смотреть на это со стороны. И как можно получать от секса удовольствие! Если я расскажу, как извращенно они себя вели, ни один редактор не пропустит мою рукопись. Я возненавидела мужчин раз и навсегда, увидев Алессандро с этой глупой и похотливой медсестрой.

Наконец эта пытка закончилась и она начала одеваться. Я испуганно подумала, что они захотят принять душ, но напрасно — этим животным не нужно было ничего подобного. Они оделись, и он пошел следом за ней, очевидно, принимать какое-то лекарство. Или ему должны были сделать рентген, чтобы убедиться в отсутствии внутренних повреждений. На лице у него был заметен синяк, но я бы поставила ему еще один, побольше.

Когда они вышли, я почувствовала, что у меня дрожат руки. Мерзавец, подонок, негодяй! Как он мог так обо мне говорить! А я ему так верила. Мне он казался идеалом мужчины. И вдруг такой поворот. «С мозгами коровы». Это он говорил про меня! «Неуклюжий мешок с обвисшими грудями и большой задницей».

Какая мерзость! Я подняла свою сумку и чуть на закричала от злости. Ненавижу всех мужчин! Чтобы они все сдохли! Все мужчины на свете! Господи, сделай так, чтобы они все сдохли…

Хотя нет. Не нужно. Беру свои слова обратно. Кое-кто пусть сдохнет, а некоторые пусть останутся. Среди будущих мужчин есть и мой сын. Надеюсь, он вырастет порядочным человеком и не будет обращаться с женщинами, как этот итальянский прохвост. Макаронник. Плейбой чертов.

Взяв сумку, я выхожу из его палаты. Ноги моей больше здесь не будет! И из-за этого мерзавца я потратила столько денег! Платье от Шанель, обувь, сумочка, белье. А он еще смеялся над моим бельем. Чтобы он сдох! Как он смеет надо мной смеяться?!

С трудом сдерживаюсь, чтобы не найти этого типа и не выложить ему все, что о нем думаю. Не нужно. Я накажу его презрением. Соберу свои вещи и уеду из Ниццы. Чтобы никогда больше его не видеть. Никогда в жизни. Я спускаюсь вниз и чувствую, как меня трясет от ненависти и злости. Даже не потому, что он оказался таким подлецом. Вы бы видели его лицо, когда он гладил грудь этой проститутки-медсестры. Было видно, что она его не очень волнует. А обо мне он говорил со смехом, как говорят о городских сумасшедших — без злости и жалости.

У меня на глазах слезы. Как я могла так обмануться?! Как я могла ему поверить?! Я надеваю очки, чтобы никто не видел моего лица. И спускаюсь в приемную. Подхожу к уже знакомой даме.

— Мне срочно нужно вызвать такси, — прошу я ее.

Тут я вспоминаю об арабе. Нет, лучше ему не звонить, пусть вызовет кого хочет. Лишь бы Цирил не смог меня найти. Женщина кивает. Я вижу табличку на ее груди. Мадам Дюруфле. Она указывает мне на стул, стоящий у стены, но я не могу спокойно сидеть. Чувствую как слезы льются у меня из глаз. Не столько от жалости к себе, сколько от ненависти. Мне захотелось приключений, и я их в полной мере получила. Так мне и нужно!

Я иду в туалет. Снимаю очки и смотрю на себя в зеркало. Честное слово, я постарела за те несколько минут, что стояла в ванной комнате палаты Алессандро. В зеркале я вижу немолодую женщину с растрепанными волосами и с набухшими мешками под глазами. Так и должно быть. Я ведь уже двое суток нормально не спала. Или даже трое. Противно смотреть на себя. Я собираю волосы на голове, стараясь не смотреть на свое отражение в зеркале, надеваю очки и выхожу из туалета. Мадам Дюруфле любезно сообщает мне, что машина придет через пять минут. Я киваю и усаживаюсь на стул. Мимо снуют врачи и медсестры.

Кажется, в какой-то момент я даже всхлипнула. Мадам Дюруфле, взглянув на меня, поинтересовалась:

— Вам нужна помощь?

— Нет, спасибо.

Интересно, чем она мне может помочь? Отравить Алессандро? Или передать ему, что он подлец?

Через пять минут приходит наконец такси и я, подняв свою сумку, иду к выходу. Больше я никогда сюда не приеду. И никогда в жизни не стану даже разговаривать с Алессандро. Так я думала, выходя из отеля. Но откуда мне было знать, что ждет меня впереди?..

Я сажусь в машину и прошу отвезти меня в Ниццу. По дороге я начинаю плакать, и таксист испуганно косится на меня. Наконец я успокаиваюсь и вытираю слезы. И вдруг начинаю понимать, что ничего не кончилось. Все только начинается. Значит, я ошибалась. Выходит, что Цирил и Джеф искали меня по заданию Алессандро. Получается, что они… все трое… хотят меня убить. «Хотят меня убить», — повторяю ошеломленно. Я была так потрясена поведением Алессандро и его словами, что не смогла оценить сложившуюся ситуацию. Выходит, он приказал Цирилу и Джефу меня найти. Найти и убить. Но почему? За что? Неужели только за то, что я прокатилась на его яхте до Сен-Тропе и обратно? Или за то, что я выпила на яхте два бокала вина, бутылку апельсинового сока и бутылку воды?

Почему он хочет от меня избавиться? Почему он послал Цирила? Я начинаю вспоминать все, что со мной случилось с момента знакомства с Алессандро, и чувствую как меня начинает колотить от страха. Слезы у меня высохли, и я начинаю анализировать все, что произошло. И чем больше я думаю, тем страшнее мне становится.

— Подождите, — прошу я таксиста, — мы не поедем в Ниццу. Давайте я сойду где-нибудь в другом месте.

— В каком месте? — удивляется таксист.

— Какой город находится рядом?

— Антиб, — отвечает изумленный водитель.

— Давайте в Антиб, — киваю я ему, продолжая думать о своем.

Сегодня мне нужно многое осмыслить.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Таксист привез меня в Антиб, небольшой городок, слившийся с поселком Жоан-ле-Пен. Между Ниццой и Каннами. Я сижу в ресторане, который трогательно называется «Голубой слон». И, заказав себе чашечку кофе, я начинаю вспоминать все, что со мной приключилось.

Итак. Мы познакомились в казино. Цирил сидел рядом с Алессандро и не обращал на меня никакого внимания. А вот Алессандро сразу начал смотреть в мою сторону, словно внимательно изучая. Все так и было. Он смотрел, и я видела, как внимательно оценивает он мою внешность. Если я сразу показалось ему женщиной с большим задом и обвисшей грудью, зачем он пригласил меня на коктейль, а потом подвез до Ниццы? Первая загадка. Он посадил меня в машину и повез к маркизе. Как ее звали? Все равно не вспомню, ну и черт с ней. Он повез меня к ней. Мы стояли во дворе, и он перед тем как уйти поднял верх машины, сказав, что может пойти дождь. И я, дура, ему поверила. Никакого дождя и быть не могло. Погода была прекрасная, но он сделал так, чтобы я сидела в закрытой машине. И в тот момент, когда он подвел кого-то к окну, Цирил начал меня отвлекать, показывать фотографии Капри. Ни до, ни после Цирил не делал ничего подобного. Значит, ему нужно было, чтобы я отвернулась.

Я почувствовала, как у меня пересохло в горле. Я уже выпила две чашки кофе и собиралась заказать третью. Он не дал мне фотографии в руки, это я точно помню, а заставил повернуться, чтобы я смотрела их из его рук. Значит, им было нужно, чтобы я сидела в машине, но смотревший сверху человек не мог увидеть моего лица.

Поняв, что нащупываю верный путь, я нахмурилась. Будем думать дальше. Потом меня привезли в Ниццу. Он попрощался, даже не спросив, в каком номере я живу, даже не предложив завтра встретиться. У него было холодное, отстраненное, равнодушное лицо. Я приняла его за джентльмена, а это был обычный эгоист. Я сыграла свою роль и больше не была ему нужна.

Вспоминаем дальше. Я поднялась к себе, и они уехали. Потом что-то случилось. Не знаю, что именно. Это вторая загадка. И тогда он решил, что я ему снова нужна. Прислал мне роскошный букет и записку с приглашением на прием.

Никакого приема не было, он соврал. Хотя мы неплохо покатались. Но зачем он соврал? И он явно занервничал, когда увидел вместо Джефа его девушку. Он не хотел, чтобы на яхте меня видели посторонние. Предположим. Ну и что? Он написал, что будет прием, и я вырядилась в темное платье. Как идиотка носилась весь день по магазинам.

Что было на яхте? Я выпила немного вина, потом мы занялись сексом.

Если я ему не нравилась, зачем он изображал страсть? Судя по всему, этот сукин сын ничего не делает просто так. Значит он хотел меня раздеть… раздеть и… раздеть и… заставить надеть другое платье. Помню, что я еще удивилась, но не стала возражать. Он дал мне купальник и костюм, причем шорты были мне немного малы. Они так сжимали мне ягодицы. И прозрачная рубашка. Потом он принес коктейль. Когда я хотела взять стакан с синей трубочкой, он сделал так, чтобы я взяла другой, с желтой. Это я точно помню. У меня был стакан с желтой трубочкой, а у него — с синей. Получается, что он что-то подмешал мне в коктейль какое-то лекарство. Я свою норму знаю. От двух стаканов вина со мной ничего не могло случиться. В коктейле что-то было. Он отвел меня на палубу и уложил на лежанку.

Потом, когда мы прибыли в Сен-Тропе, я оказалась в бессознательном состоянии. Кажется, он все время меня целовал. А потом отнес в каюту и оставил там, ничем не прикрыв. Просто раздел и бросил. Какая свинья!

Выходит, что ему я была нужна и в Сен-Тропе. Именно в этом наряде.

Интересно, кому он принадлежал? Я ничего об этом не знаю. Выходит, он меня все время обманывал. На следующее утро он вызвал Джефа и уехал на вокзал. Потом приехал Цирил и сообщил, что Алессандро попал в больницу. Им было важно, чтобы меня на яхте не было. Я собрала вещи и уехала. А ночью меня уже ждали Цирил и Джеф, чтобы убить. Все сходится. Получается, что я сыграла свою роль и теперь уже не была ему нужна.

Как мне было обидно! Получается, что меня использовали как последнюю идиотку! И теперь для завершения спектакля меня нужно убить. Конечно, я могу уехать. Улететь первым рейсом в Москву. А вещи мне отель потом вышлет. В Москве они меня не станут искать. Или лучше пойти в полицию? Хотя что я могу рассказать? Сказку про то, как я каталась на яхте? Или как там напилась? У меня нет никаких доказательств, только смутные подозрения. У меня ничего нет. Кроме моей одежды, которая была на яхте. Я, кажется, принесла ее в отель, чтобы отстирать пятно от апельсинового сока на рубашке.

У меня нет доказательств. Я вообще не знаю, зачем я могла понадобиться этой странной троице. Может, Алессандро вообще не тот, за кого себя выдает? Хотя у него дорогая машина, шикарная яхта и куча денег. Но зачем ему меня убивать?

Четвертую порцию кофе я заказывать не буду. Нужно спокойно посидеть и поразмышлять. Что мне делать? Конечно, я хочу отомстить этому негодяю.

Конечно, я хочу расстроить его планы. Но я должна знать, что ему нужно. И зачем ему была нужна именно я. Как же мне действовать?

В этот момент у человека за соседним столом зазвонил телефон, и я невольно вздрогнула. Телефон. Когда раздался звонок на яхту, он забрал аппарат, не разрешив мне разговаривать. Я видела, что он нервничает. Он буквально ворвался в рубку и выхватил аппарат. Значит, он боялся, что я могу что-то узнать. Или поговорить с человеком, с которым не должна была говорить. От напряжения у меня заболела голова.

34-43, номер я помнила наизусть. Он был похож на наш московский. И первые четыре цифры. Мне они еще показались смешными. Целое и половина. 44-22.

Точно. Я запомнила номер. От неожиданности я поднялась, потом села. Потом снова встала и подошла к официанту.

— У вас есть телефон? — спросила я. — Мне нужно срочно позвонить.

— Конечно, мадам, — улыбнулся молодой человек, — номер нашего телефона 93-34-28-80. Я дам вам нашу карточку.

— Нет, вы меня не поняли. Мне нужен телефон, чтобы позвонить.

— Телефон рядом со стойкой, — показал мне официант.

Я прошла к стойке и быстро набрала нужный номер. Оператор сообщил, что я не набрала первые две цифры. Я совсем потеряла голову. Ведь во Франции, когда звонишь по местному аппарату, нужно набирать еще две первые цифры. Я набрала десять цифр, и мне ответил женский голос.

— Алло, я вас слушаю.

— Здравствуйте…

Я вдруг подумала, что не знаю, о чем говорить. А если эта женщина — невеста Алессандро или подружка Цирила, то что мне ей сказать?

— Говорите, — потребовала женщина.

— Извините, — я должна была с чего-то начать. — Это говорит знакомая Алессандро Куацца. Вы знаете такого человека?

— Конечно, знаю. А кто это говорит?

— Его знакомая.

От волнения у меня дрожала рука. Если я опять ошибусь, то следующего шанса у меня не будет.

— Дело в том, что я вчера была на яхте сеньора Алессандро…

— Кто вы такая? Зачем вы мне звоните? Я не знаю никаких знакомых Алессандро, — нервно сказала женщина, судя по голосу, достаточно молодая.

— Вчера ночью я ночевала на его яхте, — вдруг разозлилась я, — и вы звонили к нам на яхту поздно вечером. Я хотела поговорить с вами, но если вы не хотите…

Я уже хотела положить трубку, но вдруг услышала:

— Подождите. Вы его знакомая?

— Да.

— Близкая знакомая?

— Не очень, — с горечью ответила я.

— А почему вы знаете, что вчера вечером я ему звонила? Он ведь мне не ответил. И я не звонила ему. Я звонила совсем другому человеку.

— Я стояла рядом и видела ваш номер — он высветился на аппарате. Но он не стал вам отвечать.

— Кто вы такая? — снова нервно спросила меня незнакомка.

— Но я же вам сказала, — у меня больше не было сил разговаривать с этой дамочкой напрасно я ей позвонила. — Я знакомая Алессандро.

— Дело в том, что вчера вечером я ему не звонила, — продолжала она.

— Я звонила своей кузине. Но она мне не ответила.

— Ваш номер был на аппарате, и я его запомнила.

— Какой был аппарат? — быстро спросила она. — Вы запомнили аппарат?

— Конечно. Серебристый «панасоник», а почему вы спрашиваете?

Впрочем, это уже все равно, до свидания. Извините, что я вас побеспокоила.

— Подождите, — вдруг сказала она. Я почувствовала, что она сомневается. Затем незнакомка сказала:

— Нам нужно с вами увидеться. Вы уверены, что вчера ночью на яхте не было другой женщины, кроме вас?

— Не было, — подтвердила я.

— Где вы сейчас находитесь? — требовательно спросила она.

— В ресторане «Голубой слон». В Антибе.

— Через два часа я буду в Антибе. Вы можете меня подождать?

— Могу. Я хотела с вами увидеться и поговорить.

— Очень хорошо. Никуда не уходите. Это может оказаться важнее, чем вы думаете. Никуда не уходите из ресторана. До свидания.

Я положила трубку. Неужели сработало? Почему она так заволновалась?

И почему спросила про аппарат? Она сказала, что звонила своей сестре. Значит это был не его аппарат. Утром, когда Алессандро уезжал, у него в руках был уже другой мобильник. Неужели он выбросил старый? Нет. Он его не выбросил. Это был аппарат сестры незнакомки, и ее не было на яхте. И поэтому он не хотел, чтобы я ответила? Может, он выдавал меня за сестру незнакомки? Господи, неужели такое возможно?

Время до встречи я провела в напряженном ожидании. И ровно через два часа снова подошла к ресторану «Голубой слон». Заказала себе очередную чашечку кофе. Незнакомку я увидела еще издали. Именно такой я ее себе и представляла. Она подъехала на темно-синем «пежо» и, выйдя из него, направилась к ресторану. Я сидела недалеко от входа за столиком, надев очки. Волосы я предварительно собрала в пучок. Она двигалась ко мне, тревожно оглядываясь по сторонам. Увидев меня, она слегка пошатнулась. Затем нерешительно сделала шаг, потом второй. И наконец быстро подошла ко мне.

— Это вы звонили мне? — спросила незнакомка.

Она была в сером костюме, который стоит, наверное, целое состояние.

И с очень элегантной черной сумочкой.

— Я. А как вы поняли? — удивилась я, оглядываясь на соседние столики.

Рядом сидели в одиночестве по меньшей мере пять молодых женщин.

Почему она выбрала именно меня?

— Я сразу поняла, — незнакомка опустилась на стул и внимательно посмотрела на меня. — Снимите очки, — неожиданно попросила она.

Я сняла очки. Она пристально смотрела на меня, потом кивнула.

— Я так и думала. Никогда не верила этому прохвосту Алессандро.

Ее слова прозвучали для меня как музыка. Я тоже считала его прохвостом и отныне тоже ему не верила. Кажется, мы сумеем найти общий язык. Во всяком случае, у нас есть то, что нас сближает.

Заказав чашечку кофе подбежавшему официанту, она спросила:

— Почему вы решили мне позвонить?

— Я видела как он нервничал, когда зазвонил телефон. Извините, как вас зовут?

— Симона Бриньоне, я сестра Сибиллы Скарнелли.

Она сказала так, будто я должна знать, кто такие эти Бриньоне или Скарнелли. Хотя первую фамилию я, кажется, слышала… Точно, слышала.

— Меня зовут Ксения, — представилась я, — Ксения Моржикова.

— Я думала, вы полька, — призналась Симона. — Откуда вы приехали?

— Из России. А вы не родственница маркизы Бриньоне?

— Я ее дочь, — удивилась Симона. — А откуда вы знаете мою мать?

Я рассказала ей о нашем знакомстве с Алессандро. Как он предложил подвезти меня в Ниццу, как мы поехали домой к ее матери. Как он ушел в дом, подняв верх автомобиля, в котором мы сидели. И как Цирил пытался отвлечь меня, показывая фотографии. Она бледнеет, ее тонкие аристократические пальцы сжимают столик.

— Негодяй, — шепчет она, — какой негодяй!

— Что случилось? — я все еще не понимаю.

Симона открывает сумочку, нервно взмахивает рукой и достает фотографию. Она протягивает ее мне, и я растерянно смотрю на женщину, которая стоит рядом с Симоной. Но этого не может быть! Мы с ней никогда не были знакомы, иначе я бы запомнила ее лицо. На карточке рядом с Симоной стою я. Мы находимся на борту какой-то яхты, и на мне та самая легкая рубашка и купальный костюм, в которых я была вчера ночью. Я всматриваюсь в фотографию и вдруг понимаю, что это не монтаж. Рядом с Симоной стоит другая женщина.

— Да, — подтверждает мои подозрения Симона, когда, полная изумления, я поднимаю на нее глаза, — это моя двоюродная сестра Сибилла Скарнелли. Вы очень на нее похожи. Особенно когда надеваете очки и собираете наверх волосы. Именно поэтому он и выбрал вас.

Теперь я наконец начинаю понимать все, что со мной произошло…

ИНТЕРЛЮДИЯ

Алессандро лежал на кровати и смотрел футбольный матч. Когда нападающий «Ромы» не смог забить пенальти, он зло чертыхнулся и выключил телевизор. Затем взял телефонный аппарат, набрал нужный номер.

— Как у вас дела? — мрачно поинтересовался он.

— Мы ждем ее у отеля в Ницце, — доложил Цирил, — дежурим по очереди. Рано или поздно она сюда приедет.

— Она может появиться слишком поздно! — закричал Алессандро. — И вместе с полицией.

— Она могла обратиться в полицию и вчера ночью, — возразил Цирил, — но почему-то не стала. Может, мы ошиблись и она приехала сюда на заработки?

— С ее-то телом? — рассмеялся Алессандро. — Ты совсем спятил. Кто будет платить за такое тело? Неужели она похожа на проститутку? Просто как нормальный человек, она не хочет иметь дело с полицией. Русские вообще делятся на две категории. Тех, кто боится полицейских и обходит их стороной. И тех, кто ничего не боится, в том числе и полицию. Это либо испуганные туристы, которых дурят наши аферисты, либо мафия, которая не признает никаких законов.

— А если она из мафии? — пошутил Цирил.

— В таком случае нас обоих отправят на тот свет, не дожидаясь, пока мы объясним, что пытались сделать. Но можешь успокоиться: к мафии она не имеет никакого отношения.

— Мы не нашли ее в Каннах, — виновато признался Цирил. — Обошли все отели, но ее не нашли. Сейчас мы по очереди спим в машине перед отелем. Если она не приедет и сюда, значит, мы ошиблись. Может ее наняли, чтобы она за нами следила?

— У тебя извращенное сознание. Сказываются последствия контузии, — пробормотал Алессандро. — Хватит придумывать ужасы. Это обыкновенная женщина, которая приехала на Лазурный берег в поисках приключений. Для нее Английский бульвар в Ницце — самое роскошное место в мире. И она обязательно вернется в отель. Немного успокоится и вернется. Денег у нее не так много, чтобы шататься по другим гостиницам в летний сезон. Поэтому сидите и ждите. Постарайтесь не заснуть, а то упустите.

— Не беспокойся, не проспим.

— Будет лучше, если вы сделаете, как в первый раз, — советует Алессандро. — Ты меня понял?

— Для этого нам нужно попасть к ней в номер, — говорит Цирил. — Если бы ты вышел из больницы, все было бы гораздо проще.

— Ты же знаешь, что мне нужно отсидеться тут еще день-два. Эта Симона стала такой подозрительной. Она, кажется, не верит, что я действительно нахожусь в больнице. И собирается приехать ко мне, чтобы узнать, что со мной случилось. Представляешь, что будет, если я отсюда уеду? Мне нужно остаться здесь до ее приезда.

— И все-таки нам было бы проще с тобой, — повторил Цирил. — Эта русская была без ума от тебя. Если ты вдруг появишься здесь, она забудет обо всем на свете.

— Поздно об этом говорить. Сидите и ждите ее. Никуда не уходите.

Хоть три дня, хоть четыре. У нее еще есть время. Женщины бальзаковского возраста обычно бывают настырными, всегда помни об этом, Цирил.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Мы сидим потрясенные и смотрим друг на друга. Симона убирает фотографию.

— Мы уже несколько дней не можем найти Сибиллу, — поясняет Симона.

— На звонки она не отвечает. И никто не знает, где она. Сибилла — невеста Алессандро, и моему отцу удалось узнать, что она уехала из дома, забрав большую сумму наличных денег и все семейные драгоценности. Несколько дней мы пытаемся ее найти, но телефон либо отключен, либо никто не отвечает.

Теперь я понимаю, почему он не выбросил аппарат. Видимо, ему было важно проверить, кто звонит Сибилле.

Симона продолжает:

— Три дня назад мой отец позвонил Алессандро и попросил его срочно найти Сибиллу. Мы не думали, что он приедет на виллу к моим родителям. Но неожиданно два дня назад он появился поздно вечером на нашей вилле в Ницце. Он все рассчитал точно. Отца и меня дома не было, а мать не стала выходить, убедившись, что Сибилла сидит в машине. Он показал ей сверху вас, и она не стала ни о чем спрашивать.

— Почему?

— У Сибиллы всегда был трудный характер. Она рано потеряла мать.

Мой дядя ее просто обожал. Единственный ребенок, она была для него как любимая игрушка. После его смерти она стала совсем неуправляемой. Два года назад ее задержали в Неаполе. Тогда у нее нашли наркотики. Она прошла курс лечения, прибавила в весе, у нее стал улучшаться характер. И вдруг появляется этот аферист Алессандро. С ним она почувствовала себя гораздо лучше, во всяком случае, на первых порах. Но потом начались обычные срывы. По-моему, он даже поощрял эти срывы.

Симона замолчала и тяжело вздохнула.

— Мама позвонила и сообщила, что Алессандро приезжал к ней вместе с Сибиллой. И тогда я позвонила ему, чтобы поговорить с кузиной. Но он сказал, что ее нет рядом с ним. Тогда я сказала ему, что на следующий день буду на яхте моего друга в Сен-Тропе.

Теперь я все поняла. Симона, даже не подозревая, ответила на все мои вопросы.

— Дело в том, — сказала я, — что они привезли меня в отель и мы холодно попрощались. Я еще подумала, что он больше никогда не захочет меня видеть. А на следующий день он вдруг прислал мне букет цветов.

— Он понял, что ему нужно снова вас показать, — кивнула Симона, — понял после моего звонка.

— Да. И он попросил меня о встрече, сказав, что мы поедем на вечерний прием. Я, конечно, пришла в темном платье. Мы поехали на его яхту. Там нас должен был ждать Джеф, но он не успел вернуться из Ментоны. Вместо него на яхте была его знакомая, отвратительная девица с круглым лицом и выпученными глазами.

— Я ее не знаю. А Джефа Сибилла очень не любила. Она говорила, что он играет роль своеобразного евнуха при Алессандро.

— Почему евнуха? У него, по-моему, есть подружка. Я ее видела на яхте.

— Не в том смысле. Она считала, что Алессандро доставляет удовольствие знакомить своих женщин именно с Джефом. Однако лично я его не знаю, поэтому ничего не могу сказать.

— Вам повезло. Это не тот случай, когда нужно сожалеть, что вы с ними не знакомы, — призналась я Симоне. — В общем, мы вышли в море и Алессандро сам встал у руля. Потом он попросил меня переодеться, сказав, что именно так нужно одеться в Сен-Тропе. Он принес мне купальный костюм, шорты, светлую рубашку.

— Обычно Сибилла так одевалась на яхте, — вспомнила Симона. — Теперь понятно, почему Арчи был уверен, что видел Сибиллу.

— Теперь я понимаю, зачем ему было нужно меня переодеть. Перед тем как войти в порт Сен-Тропе он дал мне выпить какой-то коктейль, и я совсем потеряла голову. Наверное, там был наркотик. Я только помню, что когда я легла, он все время меня целовал.

— Он разыграл спектакль, — пояснила Симона. — Я приехала поздно, и он решил разыграть спектакль перед моим другом Арчи. Тот носит очки, у него неважное зрение, и Алессандро этим воспользовался. Он выдал вас за Сибиллу. Они пришвартовались рядом с яхтой Арчи. Вы остались лежать на палубе, а Алессандро перешел на нашу яхту. А затем вернулся к себе. Арчи видел, что вы лежите на палубе, но не подошел к вам, чтобы не потревожить. Он знал о проблемах Сибиллы.

К тому же рядом с ним был этот подлец Цирил Бохничек. Тот самый, с которым вы ездили на виллу к моей матери. Он объявлен военным преступником в Боснии, поэтому вынужден скрываться во Франции. Он, стоя рядом с Арчи, сказал, что на яхте «Глория» находятся Алессандро и Сибилла. Арчи видел собственными глазами, как вы обнимались и целовались. Когда я появилась в Сен-Тропе, яхта «Глория» уже покинула порт, но Арчи был убежден, что видел мою кузину. Алессандро выполнил свою задачу. Сначала мать, а потом мой друг видели Сибиллу, которая почему-то упорно не хотела со мной разговаривать. Но, по замыслу Алессандро, я должна была успокоиться. И тогда он решает окончательно закрепить свое алиби.

Вчера вечером он позвонил мне якобы из больницы и сообщил, что Сибилла и ее горничная Элоди уехали в Париж дневным экспрессом, а сам он находится в клинике. Я еще удивилась, что он сказал мне про билеты. Объяснил, что покупал их сам. Видимо, купил билеты по кредитной карточке, чтобы обеспечить доказательство своей невиновности. А потом выбросил билеты. И придумал, что лежит в больнице…

— Это правда, — перебила я Симону.

— Что правда? — не поняла Симона.

— Он действительно находится в больнице, — пояснила я. — Сегодня утром я его там видела.

— Значит, он не соврал, — задумчиво произнесла Симона. — Но как он оказался в больнице? Или это случайность?

— Давайте проверим еще раз, — предложила я ей. — Если он врал нам все время, то почему сказал правду на этот раз?

— Но вы говорите, что он действительно в больнице?

— Я сейчас вам расскажу. Я видела, как он уехал в Ниццу на машине Цирила. Понимаете меня, Симона? У него прекрасная машина «Бентли», и если он собирался отвезти на вокзал свою невесту, зачем ему садиться в автомобиль Цирила? Только потому, что он точно знал, что именно произойдет на вокзале. На яхту он уже не вернется. Он попадет в больницу, и машину обратно поведет Цирил.

Свою машину, Симона.

— Для чего он это делал? — не поняла Симона.

— Ему нужно было алиби! — торжествующе произнесла я.

«Как хорошо, что я поступила именно на юридический. Там учат не просто логике, но и умению мыслить», — подумала я.

— Сначала он показал меня вашей матери, выдав за вашу кузину. Потом напоил коктейлем с наркотиком и предъявил меня вашему другу в одежде Сибиллы.

Но этого мало. Он понимает, что рано или поздно его могут спросить, куда она пропала? Пропала вместе со своей горничной. И тогда он придумывает еще один трюк. Уезжает на вокзал якобы проводить свою невесту и ее горничную. Причем, едет в чужой машине. На вокзале не фиксируются паспортные данные отъезжающих.

Его алиби будет обеспечено показаниями Цирила, который под присягой подтвердит, что они проводили Сибиллу и горничную. Но этого мало. Все знают, какова репутация у Цирила, и ему могут не поверить. Дело в том, что я закончила юридический факультет, — объясняю я Симоне, — и работаю в солидной адвокатской конторе. Мне известно одно важное обстоятельство. Когда люди начинают врать, они невольно выдают себя. Чем больше говорят, тем быстрее себя выдают. И еще одна закономерность. Два человека не могут договориться и врать одинаково. Это просто невозможно. Детали могут не совпасть, если они врут. Это знает любой криминалист. Рано утром, когда я выходила из каюты, я увидела, что Алессандро разговаривает с неизвестным мне темнокожим молодым человеком. Я обратила внимание на его уши. Такие бывают у борцов или боксеров. Через некоторое время неизвестный ушел, а Цирил приехал за Алессандро и они якобы поехали провожать вашу кузину. Но об этом ни Алессандро, ни Цирил ничего мне не сказали, чтобы не посвящать меня в детали. Однако Цирил проговорился. Он сказал, что на вокзале Алессандро подрался с каким-то темнокожим бандитом, возможно, бывшим спортсменом. Я еще тогда подумала о таком странном совпадении. Именно с похожим человеком Алессандро говорил утром на своей яхте. Этот темнокожий совсем не был похож на обычных знакомых Алессандро. Очевидно, он его нанял, чтобы тот обеспечил ему алиби.

— Каким образом? — не поняла Симона.

— Очень просто. Он якобы провожает женщин, а потом возвращается к машине. Здесь неожиданно появляется агрессивный хулиган, который наносит Алессандро несколько сильных ударов по лицу и по ребрам. Ничего страшного, но Алессандро увозят в больницу, где он пробудет несколько дней под надзором врачей. Увозят в небольшую больницу, которую он не может покинуть незаметно для окружающих. Алиби ему обеспечено. Ведь он провожал Сибиллу и ее горничную. Чем дольше он будет находиться в больнице, тем лучше для его плана. Вот и все.

Остается убрать меня, и никто никогда не догадается о его гениально придуманном плане. Тем более, что я действительно похожа на вашу сестру. Хотя я не принимаю наркотики и набираю веса от не праведной жизни, — не удержалась я от колкости.

— Извините меня, — тихо произнесла Симона, — я, кажется, сказала глупость про фигуру кузины и невольно обидела вас. Извините меня.

Как я люблю аристократов. Когда они не правы, то считают возможным извиниться. И вообще ведут себя как приличные люди, в отличие от людей неприличных.

— Как-нибудь переживу, — я улыбаюсь Симоне. — Зато мы разгадали его дьявольский план.

— Если он узнает, что вы обо всем догадались, — говорит Симона, — то вам действительно будет угрожать опасность.

— Он уже знает. Сегодня ночью меня дважды пытались убить, — хладнокровно сообщаю я ей.

Сейчас я кажусь себе немного Шерлоком Холмсом, немного Эркюлем Пуаро. И даже немного Дронго. Тем самым аналитиком, про которого сейчас все говорят. Наверное, в XXI веке нужно быть уже Дронго. Говорят, он распутывает преступления не только с помощью своего аналитического ума, но и пользуясь современными техническими средствами, в том числе и компьютерами.

Симона внимательно смотрит на меня. Она поразительно хладнокровный человек. Я чувствую симпатию к этой молодой женщине, словно она действительно моя двоюродная сестра.

— Вам нужно спрятаться, — быстро решает она, — а я поеду в полицию.

— И что вы им скажете?

— Все, что мы знаем.

— Мы ничего не знаем, — грустно поясняю я ей. — Вы можете рассказать, что он возил меня на виллу вашей матери. А он будет доказывать, что хотел успокоить семью своей бывшей невесты. Вы расскажете о том, что я была на яхте, а он скажет, что ему нравится такой тип женщин, что вообще он может встречаться, с кем захочет. Про вокзал я вообще не говорю. Там все не в нашу пользу. Что еще вы им расскажете? Я могу дать показания, что меня хотели убить.

Но менеджер отеля, в котором я остановилась, скажет, что я обычная истеричка и что в отеле никого не было. Что еще вы можете предъявить? Ничего. У него будут свидетельские показания Цирила и Джефа. Его алиби после событий на вокзале вообще безупречно. Он неплохо проводит время в больнице, я сама видела, что он там выделывает. Что вы ему предъявите? Пропажу Сибиллы и ее горничной? Но вы сами говорите, что у вашей кузины были проблемы с наркотиками. Она могла куда-то уехать, и никто не докажет, что в ее исчезновении виноват Алессандро.

Симона долго молчала. Потом мрачно сказала:

— Я не совсем понимаю, на чьей вы стороне. Получается, что вы играете на стороне Алессандро.

— Нет. Я играю на вашей стороне. И на своей. Я, как и вы, хочу наказать убийцу и негодяя Алессандро. Но это нужно сделать умнее. А не так топорно, как вы хотите.

— Вы понимаете, о чем вы говорите? — всплеснула руками Симона. — Вас могут убить в любой момент, а вы хотите придумать какой-то план. Неужели вам не страшно?

— Страшно, — кивнула я, — но сегодня утром я была у него в больнице. И случайно услышала, что он обо мне говорил одной смазливой медсестре. Он сказал, что у меня «мозги коровы», а я собираюсь ему доказать, что это не совсем так. И переиграть Алессандро его же методами.

— Вы мстительный человек, — она впервые усмехнулась, затем нахмурилась. — Как вы думаете, что могло случиться с моей кузиной? Дело в том, что мой отец хотел ограничить ее юридическую дееспособность и подготовил материалы для передачи в суд. Она исчезла в очень неподходящее время.

Я молчала.

— Думаете, что ее нет в живых? — Она явно беспокоилась за свою сестру. Но я не хотела ее обманывать. Если Алессандро ведет себя так нагло, то это значит… Это значит, что настоящей Сибиллы уже нет в живых. Как и ее несчастной горничной.

Симона правильно поняла мое молчание. Она подозвала официанта и попросила принести еще чашечку кофе.

— Вам тоже, мадам? — спрашивает меня уже знакомый официант.

Я вздрагиваю. Одиннадцатая чашка кофе — это перебор. Но, с другой стороны, нужно поддержать Симону. Это как алкоголь, который пьют вдвоем.

— Несите, — разрешаю я, и он исчезает в глубине кафе.

— У вас есть план? — спрашивает Симона.

— Я его только начала продумывать, — честно признаюсь я, — но в любом случае мне нужно забрать вещи, которые остались в моем номере.

— Ваши вещи? — не понимает Симона.

— Дело не в моих вещах, — объясняю я ей. — В моем номере в отеле «Сплендид» остались вещи вашей кузины. Купальный костюм, шорты и рубашка. Их нужно забрать, пока Цирил Бохничек и его партнер меня не опередили.

— Зачем они вам нужны?

— Пока не знаю. Но в любом случае нам они пригодятся. Мы потом решим, как их использовать.

— Что еще?

— Мне нужно найти подходящее место, где я могу спрятаться от своих преследователей.

— Это не проблема. Яхта Арчи для этой цели — лучшее место. У него работают два матроса, которых он знает много лет. Они с удовольствием вас примут.

— Я бы не хотела стеснять вашего друга.

— Мы с ним живем уже четыре года, — спокойно говорит Симона. — Он президент крупнейшего химического концерна в нашей стране. Да нет, пожалуй, в Европе. И сейчас он отдыхает на своей яхте. Кроме двух матросов, на яхте постоянно находятся еще двое телохранителей. Самые опытные профессионалы, каких я когда-либо видела. Может, мы вообще поручим им это дело. Пусть проверят и самого Алессандро, и его людей.

— Нет, — упрямо говорю я, — он сказал, что я особа с мозгами коровы.

— Вы об этом уже говорили.

— Именно поэтому нам не нужны телохранители. Но я с удовольствием останусь на яхте вашего друга, если, конечно, там есть место.

— Это крейсерская яхта, — поясняет мне, чуть улыбнувшись, Симона.Там восемь кают и просторный салон. Можете ни о чем не думать. Я позвоню Арчи и попрошу его вас принять. Видит он действительно неважно, но соображает хорошо.

Мы обсудим с ним наши проблемы.

— Это другое дело, — сразу соглашаюсь я. — И ни в коем случае не сообщайте в полицию. В конце концов, он делал все, чтобы обмануть именно вас.

Не вашу мать и не вашего друга — их он использовал в качестве орудий. Только чтобы обмануть вас. И меня.

Она молчит. Кажется, начинает понимать. Обожаю феминисток. Если им сказать, что мужчина хочет доказать свое преимущество, они, начинают звереть.

Так и Симона. Кажется, она начала понимать, как нужно поступить.

— Давайте думать вместе, — предлагает она. — Он не должен остаться безнаказанным. Сибилла не была ангелом, но она была моей кузиной. И в их в семье больше никого не осталось. Я думаю, вам нужно переехать на яхту Арчи уже сегодня. Вы согласны?

Она еще спрашивает! Я получила такого союзника, что могу горы свернуть. А этого слизняка Алессандро я просто раздавлю. Как он про меня сказал? Обвисшие груди и слишком большой зад. Посмотрим, что он скажет, когда узнает, что я придумала. А я уже начала придумывать. И знаю, каким будет первый шаг, который мы сделаем.

ИНТЕРЛЮДИЯ

Алессандро ждет, когда появится медсестра, чтобы сделать ему укол.

Он нетерпеливо смотрит на часы. Входит женщина лет сорока. У нее миловидное полное лицо. Увидев пациента, она улыбается. Алессандро покорно поворачивается, чтобы обнажить место для укола. Женщина подходит ближе.

— Как вы себя чувствуете, сеньор Куацца? — спрашивает она.

— Очень неплохо, — отвечает, улыбаясь, Алессандро, — особенно, когда вижу вас, Мадлен.

— Какой вы забавный, — она готовит иглу. — Говорят, вас сегодня навещали.

— Нет, — усмехается Алессандро, — еще не успели.

— Опять вы шутите, — смеется Мадлен, ловко делая укол. — А мне сказали, что утром у вас была гостья.

Он вдруг понимает, что она не шутит.

— Какая гостья? — произносит Алессандро осипшим голосом. — У меня сегодня не было никаких гостей.

— Она спрашивала про вас и поднялась к вам в палату, — улыбается Мадлен. — Сегодня утром, когда вам принесли завтрак.

— Утром, — растерянно говорит Алессандро.

Он вспоминает, что именно было утром, и хмурится. Улыбка сползает с его лица. Неужели она была рядом в тот момент, когда к нему приходила девица.

— Что с вами? — испуганно спрашивает Мадлен.

Но он поднимается с постели и, оттолкнув женщину, спешит в коридор.

Быстро бежит по лестнице вниз. Подходит к регистратуре, где сидит дежурная.

— Сегодня ко мне приходили? — спрашивает он, чуть задыхаясь.

— Да, — спокойно подтверждает мадам Дюруфле — Сегодня утром к вам приходила молодая женщина.

— Лет тридцати пяти. Полноватая, среднего роста?

— Правильно. Она была в темных очках. И волосы были собраны сзади.

— Не может быть! — растерянно говорит Алессандро. — Этого не может быть! Она ко мне не заходила.

— Не знаю, — отвечает мадам Дюруфле. — Но она была очень подавлена.

Я даже подумала, что она переживает из-за вас, мсье Куацца. Очень приятная молодая женщина… Вы меня слышите, мсье Куацца?

Он бросился назад. Взбежав на второй этаж, он ворвался в свой номер и достал телефонный аппарат. Дрожащими руками набрал номер.

— Возникли большие проблемы, Цирил. Русская приезжала сегодня утром в больницу.

— Она сейчас у тебя? — обрадовался Цирил.

— Нет! — заорал Алессандро. — Она была здесь в тот момент, когда у меня была медсестра. Которую ты видел. Представляешь? Она, видимо, все видела или слышала. Теперь она меня возненавидит. Я еще говорил о ней какие-то глупости. Кажется, смеялся над ней. Дежурная говорит, что она уехала в очень подавленном состоянии.

— Это плохо, — рассудительно сказал Цирил. — Если она решит тебе отомстить, то это будет совсем плохо. Оскорбленная женщина — самый страшный враг.

— Скажи что-нибудь другое, — посоветовал Алессандро. — В общем, так, Цирил. Она может пойти в полицию или уехать. Что бы ни случилось, ты обязан ее найти. Если не справитесь с Джефом, найми частных детективов. Обыщите все побережье, все отели Лазурного берега, но найдите эту дамочку. Ты обязан ее найти. Заплати любые деньги детективам, пусть они ее ищут. И постарайся осторожно проверить в полиции: может, она уже там была.

— Ты останешься в больнице?

— А куда мне еще идти. Ты должен был только встретить ее в номере, а вместо этого вы с Джефом устроили бег наперегонки и упустили ее. Ты не должен был выпускать ее из номера. Это было совсем нетрудно.

— Не кричи, — посоветовал Цирил.

— Я не кричу, — разозлился Алессандро. — Оставь Джефа и прямо сейчас отправляйся в частное сыскное агентство. Дай им данные на Моржикову.

Пусть начнут поиски. Если понадобится, можешь заплатить любые деньги. Ты меня понял, Цирил? Любые. Кажется, мы несколько недооценили эту русскую. Она всех нас обманула.

— Мы ее все равно найдем, — пообещал Цирил. — Если она еще не уехала, то никуда не денется. Проверим по компьютерной сети и найдем.

— Пусть проверят всех одиноких женщин ее возраста, — напомнил Алессандро. — Она может зарегистрироваться на чужую фамилию.

— Может, она русский шпион? — рассмеялся Цирил.

Алессандро убрал аппарат и тяжело опустился на кровать. Неужели они действительно просчитались с этой русской? А ведь вначале все шло так хорошо…

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Мы приехали в Сен-Тропе на автомобиле Симоны. Я была просто поражена этим небольшим поселком. Яхты стояли в ряд и оранжевое солнце освещало прибрежные рестораны. Симона была права: яхта Арчи была последним достижением дизайнерской мысли в яхтостроении. Невозможно рассказать об огромном судне, на котором можно совершать даже океанские переходы. К тому же мне понравился Арчи.

Признаюсь, что я настороженно отношусь к миллионерам. Обычно это черствые эгоисты, которые думают лишь о прибыли. К тому же после общения с Алессандро у меня пропал всякий интерес к богатым проходимцам. Но Арчи оказался совсем не таким. Он наполовину англичанин, наполовину француз. Очевидно, это лучшее соотношение среди европейцев.

Арчи, руководитель крупнейшего концерна, оказался и весьма начитанным человеком. Сколько раз я общалась с иностранцами и поражалась узости их мышления. Многие англичане никогда не читали Диккенса, Бернарда Шоу, Теккерея, Голсуорси, Шекспира, Байрона. А многие французы не читали Дюма, Бальзака, Золя, Мопассана. В общем, об этом можно много говорить. Но эти в конце концов личное дело каждого. Думаете, так много людей в нашей стране читают Достоевского, Толстого или Чехова? Хотя это я перегнула. У нас все равно читают больше, гораздо больше.

Мы обсуждали проблему весь вечер. И сумели выработать единую стратегию. Для начала Арчи послал одного из своих телохранителей в отель «Сплендид» за моими вещами. Телохранитель приехал в отель, вошел ко мне в номер, собрал вещи и ушел, даже не поставив в известность администрацию «Сплендида». Хорошо, конечно, что он такой профессионал. Но плохо, что из отеля можно вынести целый чемодан и никто вас при этом не остановит. Даже Джеф, который дежурил там в машине Цирила.

Чемодан привезли на яхту, и мы получили, наконец, оружие против Алессандро. Теперь следовало претворить в жизнь наш план, и многое зависело именно от меня. На следующий день Симона повезла меня в Монако на своей машине.

Я была в том самом купальном костюме, который дал мне Алессандро. И в шортах, в которые я с трудом влезала. И в просторной, светлой, почти прозрачной рубашке.

Еще я собрала волосы назад и надела темные очки.

Яхта «Глория» стояла у причала. Джеф и Цирил дежурили у моего отеля. На яхте никого не было. Пройдя мимо яхты, я подошла к уже знакомому киоску с журналами.

— Добрый день, — поздоровалась я с киоскером.

Он улыбнулся мне в ответ.

— Как ваши дела, мадам? — спросил меня этот учтивый француз в берете.

— Все прекрасно. Я приехала со своей сестрой, — мне оставалось только показать на Симону.

Киоскер кивнул в знак приветствия. Мы купили у него журналов почти на тысячу франков, поэтому он должен был нас запомнить.

После этого мы вернулись в Сен-Тропе. Узнать, какая группа крови была у Сибиллы, оказалось совсем нетрудно. Такая же, как у Симоны. Третья группа, отрицательный резус-фактор. Симоне нужно было только порезать палец и оставить на одежде кровавые пятна. После чего один из телохранителей Арчи повез вещи на яхту и оставил в моей каюте. Оставил под матрасом с таким расчетом, чтобы их можно было найти.

Теперь предстоял самый важный шаг. Симона заказала мне такое же платье, в каком ходила ее кузина. Нужно сказать, что вкус у Сибиллы был не лучший. Цветастая рубашка и темные джинсы. Мне сделали такую же прическу, какая была у Сибиллы. Надев очки, я снова появилась в больнице, уже зная, что Алессандро собирается выписываться этим вечером. Меня наверняка искали по всему побережью. Но как можно было меня найти, если я жила на яхте Арчи и никуда не выходила без Симоны.

Мы приехали в больницу, и я нашла уже знакомую мне мадам Дюруфле.

Конечно, она меня сразу узнала. Я попросила ее позвонить в палату Алессандро и сообщить ему, что приехала его невеста Сибилла Скарнелли. Я даже вручила ей визитную карточку Сибиллы, которую дала мне Симона. Все, кто меня там видел, смогут подтвердить, что я очень нервничала. Как только визитку унесли, я сразу уехала. Представляю, что было с Алессандро, когда ему сообщили о визите погибшей невесты и передали ее визитную карточку. Наверное, он решил, что мертвая явилась с того света. Или все понял и теперь проклинает меня. Не знаю, что там с ним было, но уже через тридцать минут он выписался из больницы и, вызвав такси, уехал к себе в Монако, на свою яхту. Получалось, что все его труды были напрасны. Ведь он создал фантом невесты, чтобы доказать, что она уехала в Париж. И даже согласился получить ушибы и синяки, чтобы гарантировать себе алиби. А оказалось, что все это зря. Ведь мадам Дюруфле отметила в своем журнале, что через несколько дней после инцидента на вокзале к мсье Куацца приезжала его невеста, которая была на него обижена и не стала его ждать. К тому же многие меня видели. Значит, его невеста была жива и после того, как он попал в больницу. Представляю, в какое бешенство он впал! Поэтому он и уехал сразу на свою яхту.

Мы вернулись вместе с Симоной в Сен-Тропе и выпили шампанского за наш будущий успех. Увы, мы не догадывались, что за нами уже следил один из тех частных детективов, которых нанял Цирил. Вообще никогда не следует считать себя умнее других. И никогда не нужно думать, что вы предусмотрели абсолютно все.

Так просто не бывает. Вот и мы допустили небольшую ошибку. Я слишком часто стала появляться на палубе яхты, когда она находилась в порту. И, разумеется, привлекла внимание одного из частных детективов, оказавшихся на побережье. Уже через несколько минут Цирил знал, где меня искать…

ИНТЕРЛЮДИЯ

Когда ему сообщили о приезде Сибиллы Скарнелли, он решил, что это неудачная шутка Цирила. И терпеливо ждал, когда тот придет. Но в палате никто не появлялся. Алессандро, подождав несколько минут, решительно поднялся и вышел в коридор. Здесь никого не было. Неужели кто-то так глупо пошутил?

Встревоженный, он пошел к лестнице. Спустился вниз. За стойкой сидела мадам Дюруфле.

— Кто ко мне приехал? — нарочито равнодушно спросил Алессандро.

— Ваша невеста, — ответила мадам Дюруфле.

Алессандро нахмурился. Нет, это уже не шутка. Это настоящий вызов.

Как здесь могла появиться его невеста, которой уже не было в живых? Кто посмел так странно его разыгрывать? Неужели эта настырная русская особа?

— Как она выглядела? — рявкнул он, заставив мадам Дюруфле вздрогнуть. — Вы ее сами видели?

— Видела, — кивнула она. — Так же, как и раньше. Она уже приезжала к вам, мсье Куацца.

— Это была не она! — закричал, теряя терпение, Алессандро. — Вернее, сегодня приезжала совсем другая женщина. Это аферистка, которая выдает себя за мою невесту.

— Лучше вам самому с ней разобраться, — сказала мадам Дюруфле, строго глядя на собеседника.

— Как разобраться? Где она находится? Она приходит к вам и уходит от вас. Я не могу ее увидеть.

— Это ваши проблемы, мсье Куацца. Не нужно кричать…

— Извините, — он хотел уйти, но неожиданно задал вопрос. — А как она выглядела?

— У нее волосы собраны сзади, она в темных очках, в джинсах, в цветной рубашке, — сообщила ему мадам Дюруфле.

— Вы с ума сошли! — ошеломленно произнес Алессандро. — Что вы такое говорите? Как она могла быть так одета? Вам, наверное, показалось.

— Мне никогда ничего не кажется, мсье Куацца. И я настоятельно советую вам подняться к себе и принять успокоительное. Иначе мне придется вызвать врача.

— Пошли вы все к черту! — заорал Алессандро. — Эта стерва издевается надо мной.

— Мсье Куацца, — услышал он за спиной голос пожилой медсестры. — Я поднималась в ваш номер, но там вас не было. Ваша невеста передала вам свою карточку.

Она протянула карточку. Алессандро, посмотрев на визитку, изумленно оглянулся по сторонам.

— Теперь вы убедились? — холодно спросила мадам Дюруфле.

Он уже никого не слушал. Резко повернувшись, он направился в палату. Скомканная визитная карточка невесты полетела на пол. Каким образом эта идиотка Ксения узнала о его планах? Откуда ей стало известно, что носила Сибилла? Кто мог ей это рассказать. Она впервые на Лазурном берегу. Никто ее здесь не знает. И она никого. Она никогда не видела Сибиллу, не встречалась с ней. Получается, что кто-то ее направляет. И визитка Сибиллы… Как она могла оказаться у Ксении?

Войдя в палату, Алессандро потянулся за телефонным аппаратом. Но вдруг опустил руку. Случайных совпадений тут быть не может… Ксения, одевшись как Сибилла, приехала в больницу. И этим лишила его алиби. А о его алиби знал лишь один человек. Только этот человек мог рассказать Ксении о его плане. И только он мог дать ей визитку убитой невесты. Карточка могла быть только у него. Только с ним, находясь на отдыхе, общалась Ксения. Все совпадает. Все становится на свои места. Значит, они решили его шантажировать! Вдвоем. Этим человеком может быть только Цирил Бохничек.

Он крепко зажмурил глаза, тряхнул головой. Нужно вспомнить все, что случилось за это время. Цирил довольно легко пошел на убийство. Рассчитывая на солидное вознаграждение, он задушил горничную Элоди. По существу, он шантажировал своего напарника, и Алессандро не мог ему отказать. Они оказались связаны кровью.

Именно Цирил предложил план спектакля, разыгранного на вокзале.

Именно с ним Алессандро продумывал все детали грандиозного обмана, когда нужно было убедить всех, что Сибилла реально существует. И только Цирилу были известны все подробности. Что же произошло? Цирил и Ксения сидели в машине, когда он ушел к маркизе Бриньоне. Цирил показывал ей фотографии. Интересно, о чем они говорили?

Потом Цирил по указанию Алессандро послал ей цветы. Он же убедил Арчи, что на палубе были Алессандро и Сибилла. Все делал Цирил. Он должен был подтвердить алиби Алессандро и выгнать с яхты Ксению Моржикову. Странно, что у него ничего не получилось в отеле. Цирил так и не сумел внятно объяснить, почему она не вошла в свой номер. Дальше — больше. Она уезжает в Канны, и они едут за ней. Там Цирил несколько раз стреляет в нее. И не попадает. Прошедший войну человек не может попасть в неуклюжую женщину с расстояния в десять метров. И Алессандро должен поверить в эти невероятные стечения обстоятельств?

Потом они ее теряют. Не могут найти в небольшом городке, хотя и обходят все отели.

На следующее утро они едут в Ниццу, а она оказывается в больнице в самый неподходящий момент. Интересно, от кого она узнала, где находится Алессандро? Она пришла и ушла, словно для того, чтобы опровергнуть алиби Алессандро. А сегодня она проделала вообще дикий ход! В одежде Сибиллы Ксения явилась в больницу и объявила, что она — его невеста. И вновь исчезла, словно растворилась. Как она смогла просчитать его реакцию? И откуда у нее визитка Сибиллы? Она передала ее только для того, чтобы у Алессандро не было алиби?

Чтобы карточку видели врачи и медсестры?

Алессандро был в подавленном состоянии. Значит ли это, что его напарник начал игру против него? Уже несколько дней детективы лучших агентств ищут русскую женщину и не могут найти. А она открыто приезжает в больницу. Так нагло может себя вести только человек, уверенный в безнаказанности. «Очень трудно искать черную кошку в темной комнате, особенно если ее там нет», — так, кажется, гласит китайская мудрость. Он должен был догадаться: Цирил решил его подставить. Он ведет с ним игру, посвятив в свои планы Ксению. И алиби, которое они выстраивали, летит к черту, если свидетели подтвердят, что невеста навещала Алессандро в больнице. Получается, что Цирила уже не удовлетворяет третья часть. Он претендует на все. Аппетит приходит во время еды.

Алессандро начал одеваться. Он провел здесь уже три дня. Срок вполне достаточный, чтобы все обдумать. Значит, Цирил решил его сдать… Он всегда так хладнокровен и спокоен. И почему он должен волноваться? Ведь у него есть опыт двух войн, которого нет у Алессандро. Вот Цирил и решил начать свою игру.

Алессандро вызывает по телефону такси. Теперь нужно спокойно отсюда уехать. И на яхте обдумать, что же произошло. Ксения не могла договориться с Джефом, это ясно. Он слишком глуп и наивен, чтобы идти на подобные хитрости.

Никого из местных она не знает. Получается, что посвятить ее во все подробности плана мог только Цирил. Алессандро сжимает кулаки. Ясно: его напарник захотел присвоить и оставшиеся две трети. Ему мало тех денег, которые обещаны Алессандро. Он хочет забрать все, как настоящий победитель.

Уложив вещи, Алессандро идет к выходу. Ксения не могла встретиться с маркизом Бриньоне или с кем-то из семьи Сибиллы. Таких совпадений не бывает.

Значит, его предал Цирил. Этот хорват решил, что в последний момент он более всего подойдет для такой роли. Посмотрим, что он скажет, когда Алессандро появится рядом с ним.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

(ПРОДОЛЖЕНИЕ)

Вечером я вышла на палубу яхты подышать свежим воздухом. У меня было прекрасное настроение. Во-первых, завтра я наконец рассчитаюсь с подлецом Алессандро Куацца, убийцей своей невесты. Ему не удалось с моей помощью получить алиби. Во-вторых, я познакомилась с прекрасными людьми. Арчи и Симона — гармоничная пара. Им давно пора пожениться, но они стесняются говорить о своих чувствах. Аристократы недорезанные. Хотя Симоне пора рожать, и напрасно она тянет, дожидаясь, когда Арчи сделает ей предложение. Ему уже за сорок, и он стесняется предложить любимой женщине брачный союз, опасаясь показаться навязчивым или непонятым. Можете себе представить такое? Любой наш олигарх либо уже раз сто сделал бы ей предложение, либо послал бы ее к черту. А глава крупнейшего концерна в Европе считает себя не вправе предложить любимой женщине выйти за него замуж, ибо он, видите ли, не может навязать себя аристократке с родословной, восходящей к средним векам.

На берегу перед яхтами толпятся фокусники, актеры, мимы, клоуны. Я вижу, как один мим искусно копирует статую свободы, время от времени застывая в характерной позе под аплодисменты зевак. Ему аплодируют и бросают монеты. На мне уже знакомые джинсы и коротая майка. В Сен-Тропе меня никто не знает.

Поэтому я спускаюсь вниз и прохожу мимо телохранителя. Тот, улыбнувшись, кивает мне в знак приветствия. Охрана уже привыкла к моему присутствию на яхте, и не задает лишних вопросов.

Спустившись на набережную, я подхожу ближе к миму. Вокруг множество людей. Мим продолжает развлекать публику. Теперь он изображает Биг Бен, нацепив на голову колпак в виде башни с часами. Зрители смеются и аплодируют. Французы традиционно не очень любят англичан.

Мне интересно смотреть на любое зрелище. Когда еще я попаду в Сен-Тропе и смогу увидеть что-то подобное? Поэтому, работая локтями, я протискиваюсь к центру круга. Десяти минут достаточно, чтобы разочароваться.

Представление весьма примитивно. Очевидно, это мим-ученик или мим-двоешник. Мне становится скучно, и я выбираюсь из толпы. Пройдя мимо машин, стоящих у тротуара, я оказываюсь недалеко от яхты Арчи. Я смотрю, не появится ли сейчас на палубе ее хозяин. И в этот момент распахивается дверца стоящего рядом автомобиля. Я бы никогда не подумала, что у Цирила может быть такая развалина!

Очевидно, эта машина бывает ему нужна для рискованных мероприятий. Я вижу в глубине салона Цирила с пистолетом в руках. На дуло надет глушитель.

— Садись в машину, — негромко приказывает Цирил.

Я смотрю на яхту. Она совсем близко. Но если я закричу, он выстрелит. В этом можно не сомневаться. И никто не поймет, что случилось. А ведь до яхты Арчи всего шагов пятьдесят…

— Быстрее! — командует Цирил.

Я вынуждена подчиниться. Наклонив голову, я лезу в салон автомобиля. В этот момент Цирил вдруг крепко прижимает к моему носу какую-то тряпку. Я пытаюсь сопротивляться, хочу крикнуть, оттолкнуть его руку, но чувствую, как захлебываюсь в какой-то дремоте, мои руки слабеют и я проваливаюсь в небытие. И даже не чувствую, как Цирил втаскивает меня на заднее сидение, чтобы пересесть за руль и быстро уехать.

Меня начнут искать почти сразу после похищения. Но, к сожалению, этого я уже не увижу.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Когда веревки больно врезаются в тело, их начинаешь чувствовать даже в одурманенном состоянии. Хочется сбросить их с себя, размять затекшие руки. Не знаю, почему так происходит, но сначала вы видите во сне, что вам связывают руки, а потом, проснувшись, обнаруживаете, что все так и случилось на самом деле.

Я открыла глаза и глубоко вздохнула. И чуть не задохнулась от пыли.

Где я нахожусь? Темно и пыльно. Но пол подо мной слегка трясется, как будто я нахожусь на моторной лодке. Нет, не на моторной. Скорее, в машине. Я пытаюсь подняться и чувствую, что голова упирается во что-то твердое, Меня трясет сильнее, и я снова падаю. Теперь я обнаруживаю, что ноги у меня тоже связаны. А рот заклеен какой-то лентой, от которой трудно избавиться. Если я правильно понимаю, меня связали по рукам и ногам, заклеили рот и запихнули в багажник автомобиля. От возмущения и обиды хочется плакать. Алессандро был прав: у меня действительно «коровьи мозги», если я так глупо попалась. Сама виновата!

Он, наверное, платил частным детективам огромные деньги и обещал еще большую награду, если они меня найдут. Они и нашли. Из-за моей неосторожности. Бедная Симона! Она не справится одна с этими мерзавцами. И весь наш план — коту под хвост.

Я делаю еще несколько попыток развязать руки или ноги. Но ничего не выходит. Цирил связал меня крепким узлом. Не знаю, каким. Морским или другим, но развязаться невозможно. Я снова задыхаюсь и плачу от бессилия и бешенства.

Мы едем довольно долго, наверное, больше часа. Я уже чувствую, что не могу больше лежать в этом пыльном багажнике. Но вот машина куда-то въезжает и останавливается. Я слышу громкие шаги. Багажник открывается, и ко мне наклоняется человек с глубоко посаженными глазами. Это подлец Цирил. Он ухмыляется, поднимает меня и переносит куда-то на пол. Я успеваю оглядеться. Мы находимся в гараже. Дверь закрыта. Я лежу на цементном полу.

Цирил торжествует.

— Ты думала, что можешь всех перехитрить? — спрашивает он. — Решила, что мы никогда тебя не найдем?

Если бы у меня не был заклеен скотчем рот, я бы ему сказала все, что о нем думаю. Он хорват, славянин, и сумеет понять мои ругательства по-русски. И хотя мне далеко до моего дедушки Моржикова, но пару-тройку ругательств я знаю и смогу чувствительно уколоть эту гниду, прежде чем он меня убьет. Но он почему-то медлит. Интересно, почему не видно Алессандро? Где он?

Но Цирил оставляет меня на полу и куда-то уходит. Я слышу, как он поднимается по лестнице, видимо, в дом. Я все-таки не могу ничего понять. Напрасно я влезла в мужскую игру.

Почему Цирил медлит? Какая же я дура! Я должна была догадаться, что убийство не входит в его планы. Если бы он хотел со мной расправиться, то сразу выстрелил бы в Сен-Тропе и уехал. Или подкрался незаметно ко мне в толпе. Но он привез меня сюда. Боялся, что убийство привлечет внимание окружающих? Нет, дело не в этом. Я ему зачем-то нужна живая. Именно живая и невредимая. А может, он получил указание Алессандро не трогать меня, так как тот лично хочет расправиться со мной за визит в больницу?

Что обо мне подумают Симона и ее друг? Они могут решить, что я испугалась и сбежала. Нет, не нужно так плохо думать о людях. Они поймут, что со мной случилась беда. И если Цирил сумел меня найти, то Арчи с его возможностями сделает это еще быстрее. Так я себя успокаивала, понимая, что на самом деле поиски могут затянуться на несколько дней, а за это время Цирил или кто-то из его друзей могут меня убить тысячу раз. Но пока я ему явно зачем-то нужна.

Цирил возвращается с набором каких-то инструментов. Неужели он будет меня пытать? Я не знаю никаких тайн, а если и знаю, то готова их сразу выложить. Меня незачем пытать, как Зою Космодемьянскую. У меня нет такой силы воли. Достаточно ударить меня пару раз по лицу — и я все расскажу. Все, что знаю. Я боюсь физической боли. Я всегда была отчаянной трусихой. Но Цирилу, кажется, наплевать на мои секреты. Развязав мне руки, он наручниками приковывает меня к вбитым в стене кольцам. Про себя я думаю, что стала окольцованной. На самом деле мне не до смеха, но что еще делать в такой ситуации? Он убирает ленту с моего рта. Когда он отрывал скотч, было больно.

Наверное, лента обработана специальным клеем, чтобы хорошо держалась. Я пытаюсь открыть рот и чувствую, как у меня слипаются губы. Затем бандит развязывает мне ноги. И стоит надо мной, довольный своей работой.

— Чего улыбаешься? — строго спрашиваю я. — Зачем вы меня преследуете? Что я вам плохого сделала?

— А ты не знаешь? — он наклоняется ко мне и хватает своими хищными пальцами за подбородок, высоко поднимая мне голову. — Ты уже успела переспать с Алессандро? — интересуется этот грязный тип.

— Убери руки! — шиплю я. — Не хочу с тобой разговаривать.

— Ты еще ничего не поняла. Ты больше ничего не решаешь, — говорит мне Цирил. — Теперь за тебя решают другие люди. Жить тебе или умереть.

Он сильно сжимает мне грудь. Наверное, хочет, чтобы я закричала. Но я молчу. Пусть измывается, как хочет. Я все равно буду молчать. Конечно, я не Зоя Космодемьянская, но что-то «демьянское» во мне есть. Буду молчать до тех пор, пока смогу терпеть.

Цирил смотрит мне в глаза. Похоже, ему приятно меня мучить. И почему я так неосмотрительно ушла с яхты? Цирил смотрит на меня и улыбается.

— Может, позвать Джефа, чтобы он с тобой развлекся. Или самому попробовать? Как ты считаешь?

Я произношу хорошее французское ругательство. Но он только улыбается и снова наклоняется ко мне.

— Боишься, — говорит он, не сомневаясь, что так оно и есть. — Понимаешь, что я с тобой могу сделать? Правильно делаешь, что боишься. Я тебя живой не выпущу. По кускам резать буду, если с Алессандро не договорюсь.

Я по-прежнему молчу. Не стоит унижаться перед этим мерзавцем. Пусть знает, что я его презираю.

— Ты не молчи, — неожиданно советует мне Цирил. — Может, сегодня твой последний день. Или завтра. Или послезавтра. Никто из нас не знает, когда умрет. Но насчет себя можешь не сомневаться. Ждать тебе осталось недолго.

Если бы он узнал, что не доживет сегодня до вечера, то сильно бы удивился. Но он ничего не знает. И я тоже. Я не сомневаюсь, что он прав. Да и любой человек в моей ситуации думал бы так же. Откуда мне было знать тогда, как все повернется…

Цирил ухмыляется и снова уходит. Я долго кашляю. Не мог пропылесосить этот чертов багажник, прежде чем меня туда запихнуть. Как только он уходит, я начинаю дергать руками и ногами. Но кольца вбиты надежно. Ноги у меня свободны, но какая от этого польза?

Почему Цирил привез меня сюда? И где Алессандро? Стоя с поднятыми руками, я гадаю, что происходит.

Позже я поняла, что случилось. Симона сказала мне, что Сибилла исчезла не просто так. Она сбежала из дома, захватив все фамильные драгоценности. Значит, у Алессандро должны были появиться очень большие деньги.

И похоже, Цирил об этом узнал.

Когда через некоторое время я стала обдумывать ситуацию, в которую попала, то поняла, что события развивались согласно логике этих негодяев. Они не доверяли друг другу. Они вообще никому не доверяют. Говорят, что Зло победить невозможно, что Добро всегда будет ему уступать. Возможно, это правда.

Но Зло обречено не потому, что может потерпеть поражение в схватке с Добром.

Ничего подобного. Зло пожирает себя изнутри. Это и есть его основная характеристика. Самая главная и самая важная. Зло не может развиваться, идет только внутренняя экспансия, когда Зло самоутверждается за счет собственных резервов.

Я сидела в гараже и невольно считала минуты. Когда время пошло на часы, я начала кричать, но меня никто не слышал. Когда прошло еще несколько часов, я решила, что нужно попытать счастье. И снова закричала изо всех сил. Но гараж, похоже, находился под домом, и меня никто не мог услышать. Я огляделась.

Может, тут есть инструменты и с их помощью я смогу освободиться? В этот момент я услышала, как к гаражу подъехал автомобиль. И шаги Цирила, спешившего навстречу гостю.

— Здравствуй, Цирил.

Услышав знакомый голос, я закрыла глаза от страха. Если Алессандро войдет в гараж и обнаружит меня в таком виде, то мне конец. Никто меня не спасет. Представляю, как он на меня зол. Но, кажется, Цирил решил сыграть свою партию. Я прислушалась. Отсюда явственно был слышен их разговор.

— Добрый вечер, Алессандро.

— Ты так и не нашел нашу русскую? — Почему Алессандро стоит у машины, а не подходит к гаражу? Он ведет себя непонятно. Но и Цирил стоит, не двигаясь с места. Он явно недоволен неожиданным приездом напарника.

— Я ее найду, — отвечает Цирил. Я напрягаюсь. Он не сказал, что нашел.

Он пообещал найти. Я была права. Цирил начал собственную игру.

— Когда найдешь, Цирил? — громко спрашивает Алессандро. — Ты уже дважды ее упустил. Лучшие детективы побережья не смогли ее обнаружить. Или не захотели? Как это понимать?

— Как хочешь, — огрызается Цирил. — Ты знаешь, что я всегда играю на твоей стороне.

— Раньше знал. А сейчас не знаю.

— Что ты хочешь этим сказать?!

— Я ухожу в море. Мне надоели твой игры, Цирил. Если хочешь, уйдем вместе. Нам нельзя здесь больше оставаться.

— Нет, — отвечает после некоторого колебания Цирил.

Конечно, он не хочет. Ему важно остаться рядом со мной, чтобы иметь возможность шантажировать напарника.

— Она приходила ко мне в больницу! — вдруг начинает кричать Алессандро. — Нацепила одежду Сибиллы и явилась! Ты можешь мне сказать, от кого она узнала адрес? Как могла догадаться о нашем плане? И кто рассказал ей о нарядах Сибиллы?

— И ты подозреваешь меня? — в голосе Цирила прозвучала угроза.

— Кого же мне еще подозревать! — Алессандро явно не владел собой. — Она прислала мне визитную карточку Сибиллы. Ты можешь сказать, откуда у нее появилась эта карточка?

Конечно, Цирил знает, откуда. И конечно, он может сказать. Ведь он знал, что я была на яхте Арчи. Но рассказать об этом напарнику — значит лишиться главного козыря, который он прячет в гараже. В какой-то момент я даже хотела закричать, чтобы Алессандро узнал, что я здесь. Но вовремя прикусила язык. Пока я жива, Цирил будет меня охранять, чтобы иметь возможность шантажировать Алессандро. А если тот узнает, что я здесь, Цирил лишится этой возможности. И тогда они могут решить, что я ненужный элемент, мешающий их «мужской дружбе». Два негодяя затеяли свои игры, и каждый пытается обмануть другого.

— Может, она смогла выйти на Симону…

Цирилу нужно что-то говорить, и я понимаю, как ему не хочется этого делать. Но и молчать все время нельзя.

— Каким образом? — в голосе Алессандро появляются издевательские нотки. — Моржикова поехала в дом маркизы Бриньоне, чтобы познакомиться? Ты веришь в такую чушь?

— Не кричи, — просит его Цирил. — не знаю, откуда у нее визитная карточка.

— Не знаешь, — в этот момент, очевидно, Алессандро достал пистолет и наставил его на бывшего друга. — Стой спокойно! — командует он. — Я звонил в агентство, и мне сообщили, что еще вчера ночью передали тебе адрес, где скрывается Моржикова. Ты, как видно, не сумел до меня дозвониться? Или не смог меня найти?

В этот момент Цирил понял, что оправдываться бессмысленно.

Алессандро ему все равно не поверит. Но Цирил был профессионалом, прошедшим войну. А мой бывший «друг» всего лишь неудачником, плейбоем, игроком, прохвостом, брачным аферистом, но не убийцей. И Цирил решил его опередить. Но на этот раз он ошибся. Очевидно, Алессандро был очень зол, к тому же он прекрасно знал, с кем имел дело, и был наготове.

Через несколько секунд я услышала два выстрела, прозвучавших почти одновременно. Еще через секунду раздался звук падающего тела. Очевидно, Цирил сумел быстро достать свой пистолет, как это бывает в ковбойских фильмах. И оба выстрелили почти одновременно. Насколько же они не доверяли друг другу!

Интересно, кто из них упал, размышляла я в этот момент. Я не знала, чему радоваться. Если убит Алессандро, то Цирил вернется и выполнит свои угрозы. А если убит Цирил, то Алессандро может, войдя в гараж, найти меня и подвергнуть еще большим издевательствам.

Я стою и стараюсь не дышать. Потом я слышу звук шагов. И стук дверцы автомобиля. Машина уезжает, и я перевожу дыхание. Теперь я знаю, кто лежит на земле перед гаражом. Это Цирил. Видимо, Алессандро успел выстрелить первым. А невольным виновником случившегося стала опять я. Алессандро никогда и в голову не придет, что я запомнила восьмизначный номер телефона, который высветился на аппарате его знакомой. Он, наверное, вообще забыл об этом. А Цирил просчитался. Алессандро выстрелил первым.

Но от этого мне не легче. Машина уезжает, и я остаюсь одна.

Абсолютно одна, закованная в наручники. Наверное, мне нужно более подробно рассказать, как я мучилась всю ночь, пытаясь расшатать кольца.

Как стерла себе руки до крови, как миллиметр за миллиметром вытягивала кольца из стены. Не меньше восьми часов. Ужасно хотелось пить. Но еще страшнее была мысль, что умру здесь голодной смертью. Или от жажды. Ведь меня могли не найти. Забыла сказать еще об одной неприятности. Конечно, о ней можно и не говорить, но если быть предельно откровенной… В общем, пить мне очень хотелось. Но еще больше хотелось в туалет. Я терпела несколько часов, а потом поняла, что это глупо. Все равно здесь никто не появится. А помочь себе могу только я сама. В такой ситуации люди обычно теряют стыд. Вот и я не стала дожидаться, пока мне принесут судно или освободят. Вы уже, наверное, догадались, что я сделала. Запаха почти не было, но я была вся мокрая. Я по-прежнему дергала кольца, чтобы вытащить их из стены. Похоже, они были закреплены недавно, иначе они бы не поддались. Миллиметр за миллиметром… Как же мне было тяжело! Сколько раз я кричала и плакала. Но все равно дергала эти проклятые кольца.

И наконец одно упало мне на колени. Потом пошло легче. Я дотянулась до какого-то молотка и с его помощью справилась со вторым кольцом за полчаса. И вот наконец-то я вышла из гаража? На земле лежал Цирил. Он уже остыл, а на его губах была та презрительная улыбка, из-за которой я его так не любила.

Я поднялась в дом. Здесь никого не было. В холодильнике я нашла паштет, масло, бутылку вина, ветчину. Хлеба не было, но меня это не остановило.

Я с жадностью поела. Уже позже я узнала, что дом находился в районе, примыкающем к Тудону, с другой стороны от Ниццы. И о нем никто не знал, кроме Алессандро. Значит, если бы я не выбралась из гаража, мы бы так и остались вдвоем: убитый Цирил и умершая от голода Ксения Моржикова. Очень обидно было бы умереть в таком прекрасном месте…

Я хотела сразу же позвонить Симоне. Но потом решила сначала привести себя в порядок. Постирав белье, я развесила его сушиться, помогая этому процессу феном, который нашла в комнате. Интересно, зачем Цирилу фен? С его вечно жирными волосами. Вероятно, он приводил сюда своих знакомых женщин.

Наверное, на моем месте любой мужчина сразу же Позвонил бы в полицию. Или Симоне. Но я не мужчина. Я не могу принимать людей в мокром белье. К тому же мне еще пришлось вытереть лужу в гараже. Словом, перед тем как позвонить, я привела себя в порядок. И лишь затем набрала номер Симоны. Оказывается, они уже сходили с ума, пытаясь меня найти. Труп, я конечно не тронула. Это не мое дело.

Пусть полиция решит, что делать с телом Цирила.

Я хочу быть предельно откровенной, поэтому расскажу еще об одном факте. В комнате висел пиджак Цирила, и я не удержалась посмотреть, что у него лежит в карманах. В бумажнике, кроме кредитных карточек, было около пяти тысяч долларов. Я пересчитала деньги. Мне было ужасно обидно, что я потратила больше трех тысяч из-за этих мерзавцев. Из-за Алессандро и его напарника. Поэтому я решила действовать по справедливости. Три тысячи я взяла себе в качестве компенсации за причиненные неудобства. Как раз ту сумму, которую потратила. И две положила обратно. Я ведь не воровка, хотя за моральный ущерб можно было взять и оставшиеся. Но я подумала, что у меня останется еще мое платье, обувь, сумочка и дорогое белье.

Симона и Арчи с двумя телохранителями приехали через час. И мы вместе обсудили ситуацию. Ждать больше не имело смысла. Мы уже сделали все, что могли сделать. К тому же Алессандро так глупо подставился, застрелив своего напарника.

На часах был полдень, когда мы вызвали полицию. И сразу все завертелось. Приехало несколько полицейских машин, появился сам комиссар Бертран. Я рассказала все, что слышала, утаив лишь факт моего пленения. Я даже почти искренне всплакнула по убитому. Бертран, кажется, мне поверил. Или сделал вид, что поверил. Но потом началось самое интересное.

Яхту «Глория» задержали к вечеру того же дня. Просто послали за ней полицейский вертолет и вынудили вернуться в порт. В результате тщательного обыска на яхте была найдена одежда Сибиллы со следами крови, относившейся к той же группе, что была у нее. Алессандро клялся и божился, что это не ее кровь, но ему никто не верил. Пистолет он, конечно, выбросил, но мои показания были против него. К тому же выяснилось, что его роскошную машину зафиксировали на трассе, когда он ехал по направлению к Тулону.

Потом показания дал старик-киоскер. Он рассказал, что видел несколько раз сходившую с яхты молодую женщину. И сразу опознал среди предъявленных ему фотографий Сибиллу Скарнелли. Дальше — больше. Мадам Дюруфле рассказала комиссару, что невеста их пациента несколько раз приезжала к нему в больницу и каждый раз уходила в слезах. Больше того, она добавила, что Алессандро назвал свою невесту аферисткой. И был очень недоволен ее приездами в больницу.

Получалось, что алиби Алессандро рассыпалось в прах. Но самые главные показания дала я. Когда он заявил, что на яхте не было его невесты, а в Сен-Тропе с ним каталась именно я, комиссар Бертран устроил мне допрос. И я показала, что всю ночь проспала у себя в отеле. Более того, я никогда не бывала в Сен-Тропе, а тем более на его яхте. Представляете, как он орал, доказывая обратное, какие ругательства произносил? Но все было напрасно. Все было против него. Арчи тоже показал, что они с Цирилом узнали Сибиллу, когда та была в Сен-Тропе вместе с Алессандро. И мать Симоны — баронесса Бриньоне — дала показания под присягой, что видела свою племянницу, которая приезжала вместе с Алессандро и Цирилом. К сожалению, последний дать показаний не мог.

Получалось, что Алессандро начал игру, которая обернулась против него. Но самое страшное было впереди. Эксперты смогли идентифицировать тело, найденное на Английском бульваре. Это была Элоди. Преступники хотели представить ее как жертву маньяка, чтобы потом списать на него и мою смерть.

Джеф, не выдержав напряжения, все рассказал следователю. Правда, дата смерти Сибиллы не совпадала с датой по рассказу Джефа, но следователь просто оформил протокол другим числом, чтобы они совпали. Это к вопросу о деталях. В таких случаях каждый факт имеет значение.

Когда я встретилась с Алессандро в последний раз у комиссара Бертрана, он был в ярости. Он кусал губы и смотрел на меня так, словно хотел разорвать на куски. Нужно было видеть, как он нервничал! Я подумала, что он может упасть в обморок от сознания того, что его переиграла женщина, которую он не только не уважал, но и считал дурой. Последние слова, которые я произнесла, он, очевидно, запомнит на всю жизнь:

— «Женщина с мозгами коровы», — напомнила я ему обидные для меня слова, — ты так говорил обо мне, Алессандро. Теперь ты убедился, что коровьи мозги были у тебя. Вернее, бычьи. Такие мозги бывают у особей, которых готовят для поединков на арене с тореадорами. Они видят только красное полотнище и не способны соображать. Кроме денег и женщин, ты больше ничего не видел, Алессандро, и поэтому проиграл. Как бык на корриде. Теперь ты уже никому не нужен. И никому не страшен, Алессандро. Прощай.

Вот тут я поняла, что такое настоящее счастье! Он взревел, как раненое животное, и едва не бросился на меня. Его удержали двое полицейских и строгий окрик комиссара Бертрана. Последнее, что я помню, это его затравленный, страшный взгляд. Он не мог никому доказать, что вместо Сибиллы каждый раз показывал меня. Но его игра была настолько сложной, что в конце концов он запутался в ней сам.

Мне пришлось задержаться на несколько дней в Ницце, пока оформляли мои документы и протоколы допросов. Комиссар Бертран сказал, что без меня они никогда бы не смогли раскрыть это запутанное дело. Он не сомневался, что Алессандро убил свою невесту на яхте и сбросил тело в море. На самом деле все так и было, только в другое время и при других обстоятельствах. Но разве для правосудия это главное?

По вечерам я выходила на Английский бульвар и смотрела на море.

Где-то на большой глубине лежало тело Сибиллы Скарнелли, так и не ставшей супругой Алессандро. К тому же выяснилось, что у него было долгов на полмиллиона долларов и что он успел прикарманить деньги своей невесты. Прохвост останется прохвостом при любых обстоятельствах. И не только потому, что он меня так нагло обманывал. Он обманывал всех. Свою невесту, своего напарника, своих знакомых. Этот человек был воплощением пороков. И я совсем не жалею, что у нас не получился роман. Честное слово, не жалею. Или… почти не жалею. Ну разве мне не мог встретиться порядочный человек со своей яхтой? Значит, не судьба.

Через некоторое время мы узнали подробности, как были убиты Сибилла и ее горничная Элоди. И все газеты Франции назвали эти преступления самыми таинственными в уходящем году. Многие даже обыгрывали фамилию моей бабушки, говоря, что я — достойная внучка миссис Марпл.

ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ДО СОБЫТИЙ

У Сибиллы болела голова. Вчера она попробовала новое лекарство, но оно не помогало. Да и не могло помочь. После того как она прошла курс лечения от наркотической зависимости в Америке, врачи предупредили ее, что с наркотиками нужно покончить, иначе она может умереть. Сибилла взглянула на себя в зеркало. Старая баба с уставшим лицом. А ведь ей только тридцать. И она выглядит почти старухой. Кажется, Алессандро уже не обращает на нее внимания.

Ему больше нравятся молодые и наглые девицы с набережной.

Но сейчас они в море. Почему нет Элоди? Почему она к ней не спускается? Сибилла надела халат и вышла из каюты. Настроение было паршивое.

Она услышала чьи-то стоны, шум. Прислушалась. Кажется, в салоне что-то происходит. Неужели Алессандро не хватает девочек и он решил заняться любовью с Элоди? Только этого не хватало! Элоди — молодая женщина, но явно не во вкусе Алессандро. И вообще он не имеет права смотреть на горничную своей невесты.

Ради этого негодяя она унесла из дома все деньги и фамильные драгоценности.

Все, что принадлежало ее отцу и матери. И отдала этому мерзавцу.

Держась за стенку, она поднялась наверх. В салоне мелькали тени.

Она свела брови. Какой мерзавец Алессандро! Наверное, решил, что в море ему все позволено. Обойдя салон, она открыла дверь. Картина, которая ей открылась, ее потрясла. Такого она не ожидала! Алессандро сидел на диване и улыбался. Он никого не трогал. Он лишь наблюдал. Его друг и напарник Цирил держал за руки несчастную Элоди, а этот вонючий Джеф, от которого вечно несло луком и какой-то гадостью, насиловал ее. Нет, Цирил не только держал ее за руки, он ласкал ее грудь. Какая грязь, какой ужас? Сибилла закричала, Джеф обернулся. Он был такой страшный! Голый и страшный. Алессандро лишь усмехнулся. Очевидно, такие сцены доставляли ему удовольствие. «Вероятно, Алессандро — типичный извращенец», — подумала Сибилла.

Схватив бутылку, она швырнула ее в Алессандро. Тот вскочил.

— Хватит, — лениво сказал он, — нам надоели твои фокусы.

— Подонки! — закричала Сибилла и схватила другую бутылку.

На этот раз она подошла ближе и замахнулась на Алессандро.

— Иди отсюда!

Он оттолкнул женщину, и она едва не упала. Но успела больно ударить его по руке.

— Убирайся! — заорал он еще громче. На этот раз он толкнул ее изо всех сил. Она и так нетвердо стояла на ногах, поэтому отлетела к двери. К тому же в этот момент яхту тряхнуло. Все было против несчастной Сибиллы. Удар был сильным. Она ударилась головой не о дверь, к которой толкнул ее Алессандро, а об угол стола. Удар пришелся в висок. Смерть была мгновенной. Мужчины замерли, не сразу поняв, что произошло.

Алессандро, чуть помедлив, подошел к ней и приподнял ее голову.

— Так даже лучше, — задумчиво сказал он. — Сибилла нам только мешала.

— Нет! — закричала Элоди. — Что вы наделали? Она мертва?

— Притворяется, — зло огрызнулся Алессандро.

— Вы убили ее!

Кажется, крик горничной могли услышать с любого судна неподалеку.

Цирил взглянул на Алессандро. Они всегда понимали друг друга без слов. Эту услугу Алессандро никогда не забудет. Элоди так и не поняла, что происходит. Пальцы Цирила сомкнулись на ее горле. Она захрипела. Джеф стоял и молча смотрел, как Цирил душит несчастную. Элоди пыталась вырваться, но затем обмякла. Наконец судорога свела ее тело, и она затихла. Цирил разжал руки.

— Вот и все, — сказал он, — теперь свидетелей нет. И ничего не было. А Джеф не в счет. Я правильно говорю, Джеф?

— Да, — растерянно подтвердил тот. Алессандро и Цирил вышли из салона.

— Ты ведь этого хотел, — негромко сказал Цирил, — она давно действовала тебе на нервы. К тому же ты уже получил от нее все, что тебе было нужно. Насколько я знаю, ты теперь владелец ценностей более чем на два миллиона долларов.

— На три, — сказал Алессандро, странно посмотрев в сторону Цирила.

— Нет, на два, — хладнокровно возразил Цирил, — я думаю, будет справедливо, если я получу треть. Заметь, Алессандро, я не настаиваю на половине. Это было бы нечестно. Мне достаточно трети. А две трети твои. Твоя доля и доля придурка Джефа.

— Ты справедливый человек, — усмехнулся Алессандро. — А как мне объяснить исчезновение Сибиллы? Ведь люди, спросят, куда она подевалась. К тому же вместе с горничной…

— Купи билеты на экспресс, — посоветовал Цирил, — на свою кредитную карточку. И скажи всем, что отправил их в Париж. Я могу подтвердить, что мы с тобой провожали их. И будет совсем хорошо, если на вокзале ты устроишь какую-нибудь драку и попадешь в больницу. В таком случае у тебя будет алиби.

Никому и в голову не придет, что ты мог убить двух женщин.

— Это может не сработать, — задумчиво сказал Алессандро. — Лучше найти женщину, похожую на Сибиллу, и сделать так, чтобы многие ее видели. А потом провернуть твой трюк на вокзале.

— Что потом делать с женщиной?

— То же, что с Элоди. Ты ведь хочешь получить одну треть, Цирил?

Или я ошибаюсь? А труп этой несчастной дурочки Элоди нужно оставить на пляже.

Но сделать так, чтобы никто не смог ее узнать. Потом мы подбросим туда же труп женщины, которая будет нам помогать. И полиция решит, что в Ницце появился маньяк.

— Ты сейчас это придумал или раньше?

— Конечно, раньше. Когда я смотрел на Сибиллу, меня колотило от злости. Из-за денег этой наркоманки я должен был терпеть ее на яхте. И ничего не мог сделать — у меня долгов на полмиллиона долларов.

— Я помню. Значит, договорились.

Цирил усмехнулся и протянул руку. Алессандро, чуть помедлив, пожал ее.

— А насчет Сибиллы не беспокойся, — добавил Цирил. — Я сделаю так, что ее труп не найдут и через тысячу лет. Привяжем груз и отправим на дно к рыбам.

Алессандро устремил взгляд на едва различимый вдали берег.

Возможно, этот вариант неплох. Сибилла не должна была жить. Они выжали из нее все, что смогли. Говорят, ее дядя готов был доказывать в суде юридическую недееспособность племянницы. Если ему удался бы подобный трюк, все деньги оказались бы под контролем семьи Бриньоне. Цирилу не обязательно знать, что суд должен начать рассмотрение дела Сибиллы через несколько дней, и смерть его невесты была давно запрограммирована. Допустить ее к суду означало для Алессандро потерять не только деньги, но и лишиться всякой перспективы. А он не хотел терять ни того, ни другого. Оставалось найти женщину, внешне похожую на Сибиллу. И тогда можно будет считать игру законченной.

Когда через несколько дней Алессандро увидел в казино Монако Ксению Моржикову, то даже вздрогнул от неожиданности. Она была очень похожа на его невесту. Если надеть на нее темные очки и собрать волосы сзади, можно принять эту русскую за располневшую итальянку. «Это судьба», — подумал Алессандро. Он даже не мог предположить, насколько был прав.

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ ПОСЛЕ ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ

Я вернулась в Москву. Вернулась совсем другим человеком. Наверное, мне нужно было пройти через такие испытания, чтобы понять, чего я стою. И чего стоят окружающие меня люди. Марк Борисович говорит, что я сильно изменилась. И не в лучшую сторону. Постепенно я превращаюсь в сварливую, подозрительную и очень требовательную особу без определенного возраста. С одним из моих друзей мы часто встречаемся, и, кажется, он готов сделать мне предложение. Разумеется, я не схожу из-за него с ума, но он мне определенно нравится. А главное, он нравится моему сыну Саше. Не могу называть его Александром после всего случившегося. Он для меня навсегда останется Сашей.

Забыла сказать о самом важном. Я теперь настоящий адвокат, партнер Марка Борисовича. Выступаю в судах и встречаюсь с заключенными. Розенталь считает, что у меня большое будущее.

Симона собирается замуж за своего Арчи. Он мне очень нравится.

Совсем не в том смысле, о каком вы подумали. Это настоящий мужчина, теплый, мягкий, добрый, ироничный. Никогда бы не подумала, что он возглавляет концерн, в котором работает сорок тысяч человек. Наверное, богатый человек должен быть именно таким. Интеллигентным, добрым и порядочным. Я изменила свое мнение о миллионерах, познакомившись с Арчи. Хотя, какой он миллионер… Он миллиардер.

И в долларовом эквиваленте, и тем более во франках. Франков, кстати, скоро не будет. Появятся евро.

Алессандро получил пожизненный срок. Джефу дали шесть лет, но, говорят, он довольно быстро попал под амнистию и вышел из тюрьмы. Сейчас он работает в каком-то монастыре в Северной Италии. Наверное, там ему спокойнее.

Вот, собственно, и вся моя история. История моих приключений на Лазурном берегу. Думаю, что все должно было случиться именно так, как случилось. А на будущий год я возьму своего второго мужа и сына в Ниццу. И мы покатаемся на яхте Арчи. И пройдемся по Английскому бульвару в Ницце — самому лучшему бульвару, который я когда-либо видела. И на этот раз я не стану искать приключений. Ведь со мной будут муж и сын. А когда мы вместе, нам не нужны никакие приключения. Жизнь так прекрасна!

Content

Чингиз Абдуллаев
Английский бульвар

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ИНТЕРЛЮДИЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ЗА НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ ДО СОБЫТИЙ

ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ ПОСЛЕ ОПИСЫВАЕМЫХ СОБЫТИЙ