Ангелов Андрей

Оплошка

Андрей Ангелов

Оплошка

Людям с тонкой душевной организацией читать не рекомендуется…

ПРЕДИСЛОВИЕ

Я не берусь утверждать, что эта история произошла на самом деле. Вполне вероятно, её и не было. А если быть до конца откровенным, то я всё выдумал от первого предложения до последнего слова.

Однако данная выдумка имеет право на существование.

В основе сего повествования лежат козни дьявола по отношению к Божьему сыну. А поскольку уж мы верим в обоих, то, что нам известно об их жизни и ЛИЧНЫХ взаимоотношениях? Ничего, абсолютное ничего! Ни Ветхо, – ни Новозаветная литература не дают развёрнутого ответа на вопрос: что есть Бог и кто есть дьявол. Художники рисуют дьявола с рогами и копытами, а Иисуса… ну, можно зайти в любой православный храм и увидеть воочию.

С полной уверенностью утверждён лишь один принцип: Бог есть всё, что связано с благом, добром; дьявол – злое и коварное начало.

Я изобразил обоих высших существ так, как изобразил. Это не значит, что я их вижу такими. Я их вообще никак не вижу. Это просто абсурдная сказка. И всё. Ничего более.

Я не пытался сделать Иисуса краше, а дьявола ужаснее. Но постарался придать им живые, человеческие черты характера.

Конечно, здесь мы увидим и людей, обычных людей. Есть главный герой и десяток второстепенных. Есть и ангелы, и архангелы, и бесы, и – разумеется – вампиры.

Началом невероятной череды событий можно считать тот день, когда дьяволу пришла в голову мысль почитать «Книгу Страшного Суда». После чего он вызвал помощников и отдал соответствующее распоряжение…

1. СВЕТЛЕЙШЕЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ

Посреди большой и высокой комнаты стояли два беса: среднего роста, худющие, с выступающими мослами. Коричневый цвет кожи, местами покрытой клочками шерсти, длинные пальцы с крючковатыми когтями. Человеческие, но вычурно-гротескные лица, как рисуют в шаржах, абсолютно гладкие, без следов растительности. Волосы одинаковым пробором зачёсаны назад. Жёлтые глаза без ресниц, оттопыренные уши. Покрытые тёмным налётом зубы, никогда не знавшие зубной щётки. Из одежды имелись только короткие зелёные шорты с дырками сзади, откуда высовывались длинные хвосты.

– Вы разыскали человека, который мне нужен? – раздался вкрадчивый голос.

– Да, светлейший, мы его нашли. Это было нелегко, – подобострастно сказал один бес тонким альтом.

– В соответствии с Вашими инструкциями, – прогнувшись, добавил другой бес. У него был дефект речи, букву «н» произносил мягко – «нь»; как позже выяснилось, с буквой «л» были те же проблемы.

Прямо перед бесами на небольшом возвышении стоял громадный чёрный письменный стол, за ним трон с высокой спинкой на вертящейся ноге. В этом троне и сидел обладатель вкрадчивого голоса, видна была только его лысая макушка. Казалось, сидящий рассматривает большущую политическую карту мира, висящую на стене. Сразу над картой была закреплена картина Карла Брюллова «Последний день Помпеи».

Справа от бесов пылал камин, слева во всю стену была намалёвана фреска, изображающая день Страшного Суда: черти тащили грешников в ад, а сверху над ними посмеивались белокожие типы с крылышками за спиной. Окон в комнате архитектор не предусмотрел, её освещала – помимо камина – лишь синяя крутящаяся лампочка под потолком.

– И кто он? – полюбопытствовала лысина.

Бес без дефектов речи достал из кармана маленький блокнот:

– Саня Сидоркин, карманник, рецидивист. Тридцать пять лет. Отвечает всем требованиям.

– Я бы хотел выбрать для задания кого-нибудь другого, только не карманника! – резко возразил троновладелец. – Неужели во всей России он один с нужными параметрами?

– Нет, герцог, – ответил бес, заглядывая в блокнот. – Есть ещё двое. Один старый извращенец, больной лей-ке-мией, – по слогам прочитал малознакомое, а посему труднопроизносимое слово. – Сидит пожизненное в «Чёрном Лебеде», его состояние здоровья может помеша…

– А второй? – перебил лысый босс.

– Второй – сорокалетний мужик, – вмешался напарник. – Работает барменом. Довольно ловкий тип. Если б вы видели, герцог, как он кидает, а затем ловит стаканы, вы бы…

– Ты можешь короче, Порось, по существу?! – развернулся на троне к подчинённым начальник.

Светлейший имел широкое лицо с выдающимися скулами, оттопыренные острые уши, зелёные немигающие глаза с короткими ресницами. От левого глаза до верхней губы протянулся безобразный толстый шрам. Во рту алели рубиновые зубы. Одет он был в синий пиджак на белую рубашку.

Герцог уставился на нечистиков, те нервно взмахнули хвостами.

– Порось хотел сказать, – поспешил вступиться первый бес, – что бармен просто в идеале соответствует всем требованиям, но…

– Отлично! – обрадовался светлейший, не дослушав. – Именно это я и хотел услышать. Навестите его.

– Но, герцог, – загнусил Порось. – Неужели вы возьмёте к себе на работу педика?!

– Что-о-о? – шеф изменился в лице. – Ты сказал – педика?!

– Да, светлейший, этот бармен на поверку оказался педиком, – грустно подтвердил напарник Порося.

– Ненавижу педиков! – прорычал краснозубый главарь. – Пускай уж лучше карманник. Хотите знать, почему я не перевариваю карманников?!

– Хотим, герцог! – восторженно воскликнул Порось.

– Это было давно, – протянул зеленоглазый, в тоне послышались ностальгические нотки, – когда ещё у руля преисподней стоял Сатана…

– Ваш уважаемый прадедушка, – с умилением произнёс первый бес.

– Да, Хрыщ, мой Гениальный прадедушка! Поехал он как-то по важному делу в Иерусалим… – светлейший внезапно замолчал, погружаясь в воспоминания, потёр переносицу.

– И что было дальше? Поехал, и что с ним случилось? – с интересом воскликнул Порось.

– Неважно, – ответствовал лысый босс. – Потом доскажу.

Он сморщился и громко чихнул.

– Будьте здоровы, герцог! – вскричали оба беса.

– Спасибо, – босс обтёр платком рот и нос. Затем поднялся и сказал:

– Доставьте ко мне карманника. Придётся замутить с ним.

– Светлейший, здесь небольшая проблема, – вякнул Хрыщ.

– Какая проблема? – побагровел хозяин.

– Он сейчас сидит в тюряге, в Подмосковье, – объяснил Порось. – Ничего серьёзного, так, по мелочи. Увёл кошелёк у одной тётки… За руку его никто не поймал, но… менты решили Санька не отпускать и закрыли на полгода, как бы за хулиганку.

– Ну и что? – нетерпеливо прервал его светлейший.

– Если вы подождёте месяц, он выйдет на свободу, и тогда мы его привезём, – дополнил Хрыщ.

– К чёрту месяц! – напыжился главарь. – Даю вам сутки, вытащите карманника из тюряги!

– Сутки мало, герцог, – мужественно вымолвил Порось. – Там такая охрана… Надо тщательно спланировать побег, вырыть подкоп…

– Вы себя сейчас ведёте, как два тупых отморозка из комедийного кино! – заметил босс.

– Простите, светлейший, – повинился Хрыщ.

– Прощаю, – остыл начальник. – Чешите уже, время пошло.

– Можно вопрос, светлейший? – спросил разрешения Порось.

– Ну? – хозяин опустился на трон, достал из хьюмидора сигару, повертел в коротких пальцах с острыми, ухоженными ногтями, понюхал.

Порось разъяснил утвердительным тоном:

– Человек, который вам нужен, должен родиться в России в ночь на православное Рождество. Потом ему должно быть больше лет, чем Христу в земной жизни. Затем он обязан вести грешную жизнь, то есть пить, курить, трахать ба…

– Порось, ты меня достаёшь! – не дал закончить герцог. – Почему ты такой зануда? Твоя мамаша не спала, случаем, с ритором?

Он откусил сигарный кончик, выплюнув его под ноги бесам.

– Я просто хочу сказать, к чему такие сложности? – спросил Порось, почесывая хвостом клочок шерсти на груди. – Ведь можно взять для вашего задания любого смышленого человека.

Шеф чиркнул пальцем по лацкану пиджака, на конце острого ногтя вспыхнул синий огонёк. Он прикурил, выпустил клуб дыма, задул огонь.

– Об этом я прочитал в «Книге Страшного Суда», – пожал плечами главарь. – За что купил, за то и продаю. А теперь проваливайте. – Шеф закончил разговор, возвращаясь к созерцанию то ли карты, то ли шедевра изобразительного искусства.

– До свиданья, светлейший, – поклонились оба и поспешили прочь из зала.

Оставив позади позолоченную дверь, бесы двинулись через ряд высоких дворцовых комнат – с соответствующей отделкой и обстановкой.

– Почему всякую грязную работу должны делать мы?! – возмущался Порось. – За кого он нас держит?!

– Мы его помощники, Пороська, – возразил Хрыщ. – Если не хотим потерять это хлебное место, нужно выполнять все указания, даже самые грязные.

– Чёрт бы побрал эти указания! – сморщился Порось. – Надо придумать план.

2. БОЙНЯ В ТЮРЯГЕ

К высокому забору с «колючкой», огораживающему тюрьму, подошли два милиционера. Несмотря на изрядно посветлевшую кожу и отсутствие хвостов, в них нетрудно было узнать Хрыща и Порося. Те же причёски, оттопыренные уши, желтоватые глаза. Вот только вычурность лиц исчезла: носы, губы, щёки, подбородки – все было обычным, как у людей.

Пришедшие огляделись.

СИЗО стояло за трёхэтажным зданием местного ГРОВД, в окружении хозяйственных построек милиции: гаражей, ремонтных мастерских. Подальше от глаз простого подмосковного обывателя, спешащего по делам или просто вышедшего подышать свежим воздухом.

Шёл конец апреля, светило солнышко, набухали и распускались почки на деревьях, чирикали птички.

– Эх, до чего классно! – зажмурился Порось. – Весна, солнце, природа шепчет: налей и выпе…

– Заткнись, Порось! – одёрнул напарник и нажал кнопку звонка.

– Кто там? – забурчал динамик.

– Свои. Милиция, – сунулся к динамику Порось.

– И что надо милиции в СИЗО № 1? – хрипло поинтересовался динамик.

Хрыщ, с погонами капитана, оттолкнул напарника:

– Мы суточников привезли, – вмешался он. – Только что от мирового судьи.

– Сейчас, – пробухтела чёрная коробочка.

– Засунь хвост, Пороська! – Хрыщ хлопнул приятеля по заднице.

Тот запихал в штаны вылезший кусок хвоста, расправил сзади китель.

Щёлкнули засовы, проскрежетал ключ. Дверь распахнулась, за ней стоял усатый сержант в форме тюремной охраны со связкой ключей. Его только что оторвали от разглядывания картинок в мужском журнале. Усач недовольно взглянул на стоявшего ближе к двери Порося. Недовольство сменилось растерянностью, он несколько секунд, не отрываясь, смотрел на незваного гостя, потом крепко зажмурился, тряхнул головой и снова открыл глаза:

– Товарищ генерал?.. – протянул он изумлённо… Перевел взгляд на капитана… Повёл головой… – А где суточники? – тюремщик совсем растерялся.

Хрыщ выхватил из-за пояса «ТТ» и всадил сержанту пулю между глаз. Милицейский пикнул и завалился.

– Идём!

Парочка проскользнула внутрь, прикрыв за собой железную дверь, и быстро двинулась к небольшому одноэтажному зданию изолятора в глубине двора.

– Говорил я тебе, не цепляй генеральские погоны, – молвил Хрыщ. – Всё равно никто не поверит.

– Но ведь покойник, вроде, поверил, – Порось оглянулся.

– Сомневаюсь.

– Почему?

– Рожа у тебя… – Хрыщ приостановился, хихикнул, двинулся дальше.

– Какая, интересно, у меня рожа?! – Порось схватил приятеля за рукав.

Хрыщ снова остановился, оглядел предмет диалога:

– От папаши-ритора.

– Что ты хочешь этим сказать?!

– Я хочу сказать… – Хрыщ не успел закончить, из здания выскочили два охранника с автоматами. Выстрелить не успели.

Порось мгновенно снял с плеча «Калашников» и открыл огонь. Хрыщ поддержал напарника пистолетными выстрелами. Люди упали.

– Вперёд! – скомандовал Хрыщ.

* * *

Бесы заскочили в здание. В коридорчике было три двери, ведущие в кабинеты.

В первом сидел майор с вислыми усами и в наушниках. Он, видимо, слушал музыку, выбивая пальцами дробь по столу. Порось всадил ему очередь в грудь, майор зарылся в стол лицом под заключительные аккорды какой-то жизнеутверждающей мелодии.

Во втором кабинете находились молодая женщина в белом халате (наверное, тюремный медик) и бородатый старший лейтенант с красным испитым лицом. Женщина стояла у окна, в профиль к двери. Офицер ей что-то быстро говорил, держа в руке табельный пистолет. Он успел обернуться на звук распахивающейся двери и даже попытался оказать сопротивление, направив на ворвавшихся оружие. Две пули Хрыща, впившиеся в живот, не дали свершиться этому акту героизма. Медик закричала.

– Замолкни, сука! – прошипел Хрыщ и разрядил в женщину последние три патрона. Привычным движением выщелкнул обойму и вставил новую.

Порось толкнул последнюю дверь, она оказалась заперта. Короткой очередью он высадил замок, и вдруг из кабинета через дверь вылетело три пули. Одна увязла в плече беса.

– Ах ты, тварь! – вскрикнул Порось, пинком открывая дверь.

У стола, с пистолетом в руке, стоял пожилой подполковник, и взволнованно говорил в трубку телефона:

– Нападение на СИЗО, есть жертвы… – Снова выстрелил.

В ответ бес полоснул очередью, офицер глухо вскрикнул и завалился на пол. Порось приставил к его уху автомат и надавил на курок. На стены брызнули мозги.

Хрыщ тем временем расправился ещё с двумя охранниками, пытавшимися оказать сопротивление у стола дежурных. Из комнаты отдыха по нему открыли беспорядочную стрельбу из автоматов. Хрыщ припал к стене, вытащил из кармана гранату и, сдёрнув чеку, закинул её в комнату отдыха. Раздался мощный взрыв, тюрьму тряхнуло, с потолка посыпалась штукатурка.

Порось выскочил из кабинета подполковника и, пробежав несколько метров, очутился рядом с напарником.

– Где он сидит?! – спросил Хрыщ.

– Откуда я знаю? – возмутился Пороська.

– Ты что, всех замочил?

– Да, а ты? – Порось заглянул в комнату отдыха. Среди разгрома лежали два тела.

– Пришлось!.. Что же делать? – Хрыщ метнулся к столу, схватил лежащие бумаги. – Иди, прочти, где его камера.

Порось подошёл, искоса глянул, пожал плечами:

– Я не умею читать по-русски.

– Чёрт, я тоже!

В дальнем конце коридора послышался приглушенный стук.

Хрыщ огляделся, заметил узкую дверь салатового цвета с характерным изображением перевернутого треугольника.

– Подожди-ка, – он отложил бумаги, подошёл к туалету, ворвался внутрь.

Зажавшись в угол, у унитаза, сидел на корточках мальчишка лет 10-ти, очень упитанный.

– Ты кто, пацан? – спросил бес.

– Ва-а-ся, сын Татья-ны Па-авло-вны, – открыл рот мальчик. – Не убивай-айте меня-а, я-а ещё ма-алень-кий…

В туалет влетел Пороська:

– Свидетель! – радостно завопил он, поднимая автомат.

– Какой, на хрен, свидетель! Идиот! – Хрыщ стукнул по руке подельника. – Или, полагаешь, тебя будут разыскивать в преисподней?

– Ну, так всегда говорят, – оправдывался Порось, скидывая китель.

Он оторвал рукав рубахи, осмотрел раненую руку, когтями залез в зияющее на плече отверстие, вытащил пулю и подул на дырку. Она стала затягиваться на глазах.

Вася наблюдал за происходящим, открыв рот.

– Ты читать умеешь? – склонился над Василием Хрыщ.

– Да-а, не убива-а-айте, я ещё ма-а… – опомнившись, снова заголосил мальчишка.

– Маленький, – нетерпеливо перебил бес. – Слушай, пацан, нам нужно узнать, в какой камере сидит один человек. Прочти в бумагах на столе, сделаешь – будешь жить.

– А вы не врё-ёте? – заголосил малолетка.

– Нет, вставай, – Хрыщ протянул руку.

– Я зде-есь лучше посижу-у, – тянул сын Татьяны Павловны.

Порось закончил возиться с ранением, натянул китель и предложил:

– Давай его застрелим, Хрыщ, и осмотрим все камеры подряд. Их здесь всего штук одиннадцать.

Хрыщ выпрямился:

– Тоже мысль, – одобрил он.

– А вы говорите, кто вам нужен, я знаю зэков, – уже другим, нормальным голосом сказал Вася.

– Заткнись! – бросил Хрыщ. – Мы решаем, как нам поступить. – Постой, ты, правда, знаешь всех? – опомнился бес.

– Конечно, я же сын Татьяны Павловны, – прогудел парнишка, вытирая слёзы.

– Кто такая Татьяна Павловна? – заинтересовался Порось.

– Какая, на хрен, разница?! – раздражённо произнёс Хрыщ. – Пацан, нам нужен Сидоркин.

– Это Санька, что ли? – глянул исподлобья Вася.

– Да! Где он сидит, в какой камере? – воскликнул Хрыщ.

– А вы честно обещаете сохранить мне жизнь? – нагло полюбопытствовал юнец.

– Не заговаривай зубы, сопляк! – прорычал Порось. – Время тянешь, маленький ублюдок?! – Он наставил автомат. – Считаю до трёх. Раз, два…

– Он сидит в девятой камере! – вскричал в страхе сын загадочной Татьяны.

– Пойдем! – Хрыщ рванул из туалета.

– Соображаешь, пацан, когда хочешь, – оскалился Порось и нажал на курок. Вася дёрнулся и замер. Бес кинулся вслед за подельником.

* * *

– Вот она, – произнёс Хрыщ, останавливаясь у красной двери с цифрой «9», намазанной белой краской.

Он поднял пистолет и выстрелом разнёс замок. Рванул дверь на себя. Внутри камеры, на деревянном полу, служившем одновременно такой общей шконкой, сидело 5 человек.

Заключённые – кто испуганно, кто с немым вызовом, уставились на двух киллеров с оружием в руках.

– Сидоркин, пойдёшь с нами! – скомандовал Хрыщ.

Мужчина лет 35-ти на вид, светловолосый, стриженный под расчёску, с довольно приятным лицом и синими глазами, живо вскочил на ноги. На нём было спортивное трико, майка без рукавов и тапочки.

– Послушайте, ребята, я вас не знаю.

– Зато мы тебя знаем, – продолжил Хрыщ. – Выходи, ты нужен нашему хозяину.

– Вы уверены, парни? По-моему, это ошибка, – вымолвил Сидоркин.

– Нет ошибки, – возразил Хрыщ. – Давай живо!

Карманник мялся.

– Выходи или!.. – Порось сделал зверское выражение лица, поднял автомат.

– Эй?! – Хрыщу вновь пришлось стукнуть напарника по руке. – Совсем?!

Рожа Пороськи мгновенно приняла покаянное выражение:

– Извини, больше не буду.

– Ну? – Хрыщ взглянул на зэка.

– Да мне всего месяц остался. Не хочу неприятностей. Ребята, вы не понимаете, настоящие менты такие злые на меня…

Хрыщ молча вскочил в камеру, схватил Сидоркина за руку и поволок к двери.

– Эй, полегче, приятель! – крикнул вор. – Хорошо-хорошо, от вас не отвяжешься. Пусти, сам пойду.

– Живее! – Хрыщ выпустил его руку.

Карманник оглянулся на пороге:

– Пока, мужики. Скажите ментам, что я не хотел уходить с этими, по всему видно, серьёзными ребятами, и был вынужден подчиниться грубой физической си…

Порось толкнул разговорчивого вора:

– Шевелись, твою мать!

Сидоркин заспешил вслед за Хрыщём, Порось замыкал шествие.

– Это вы устроили тарарам со стрельбой? – спрашивал карманник. – Чёрт! – он увидел лежащих у дежурного стола охранников.

– Живее, чёрт возьми! – подтолкнул Порось.

Трио побежало мимо кабинетов.

– Тут полно покойников! – ужасался Саня, на ходу заглядывая в распахнутые двери.

Бесы и человек выскочили за ворота, свернули за угол. Там стоял синий «Москвич 2140» с французскими номерами.

– Тачка, прямо скажу, не ахти, – заметил вор.

– Залезай назад! – распорядился Хрыщ.

Сане ничего не оставалось, как подчиниться.

Хрыщ сел на переднее сиденье, Порось устроился за рулём, и машина рванула с места.

На полном ходу промчались мимо здания ГРОВД, где собрались все милицейские машины города, мелькали омоновцы в масках, сновали милиционеры.

Автомобиль, не сбавляя скорости, сбил какого-то майора и понёсся вперёд.

– Ну, ни хрена себе! – пробормотал Саня, оглядываясь назад.

3. КРОВАВАЯ ПОГОНЯ

Синий «Москвич» мчался по городку. Мимо скучных близнецов-пятиэтажек, продуктовых магазинов и газетных киосков. Здание СИЗО давно осталось позади.

– Давай знакомиться, Саня, – предложил пассажир на переднем сиденье, оборачиваясь. – Меня зовут Хрыщ.

– А меня Порось, – откликнулся шофёр. – Приятели называют Пороськой.

– Странные имена, – заметил Сидоркин.

– Мы двоюродные братья. Наши матери родные сёстры, – выдал справку Хрыщ. Справка нисколько не проясняла странность имен, но сказать, что их имена бесовские Хрыщ постеснялся или не догадался.

– Куда мы едем? – буркнул карманник.

– К нашему хозяину, – ответил Хрыщ. – Он хочет поручить тебе важное задание!

– Задание! Как же я не допёр?! – всплеснул руками вор. – Вы, парни, не обижайтесь, совсем безбашенные. Столько народу положили! Да мы и не уедем далеко, менты на ушах стоят… Поймают и замочат без всякого суда.

– Нас ещё никто не догонял, – успокоил Хрыщ.

– Есть закурить? – спросил Саня.

Хрыщ порылся в кармане кителя, протянул пачку сигарет:

– На.

Вор вытянул из трико коробок, закурил, вернул пачку:

– Что мне надо будет делать? Учтите, я простой карманник.

– Ты нам подходишь, – ухмыльнулся Порось.

– У кого-то кошелёк увести? – хмыкнул Сидоркин. – Я смотрю, у вас совсем другие методы.

– Герцог тебе всё объяснит, – ушёл от ответа Хрыщ.

– Ну, хорошо, ребята. Я могу представить, что вам нужен такой спец как я. Я смотрю иногда кино и знаю, что такое может быть. Но почему именно я? Что, на воле болтается мало классных щипачей? Зачем было устраивать бойню в тюряге?

– Дело в том, Санёк, – пояснил Порось, – что ты один из трёх русских, которые родились в определённый день. Ты подходишь по возрасту, образу жизни. У тебя имя, как у Александра Борджиа… – он крутанул руль, машина выехала на загородную трассу.

– Кто это такой?

– Самый известный и зловещий Римский Папа, – продолжил Хрыщ. – Продал душу. Жил в пятнадцатом веке.

– Также ты ровно на два сантиметра выше Иисуса ростом, – молвил Порось. – Это очень важно… – он кашлянул, – наверное…

– Что за Иисус? – поразился вор.

– Ну, ты, Саня, совсем тёмный, – с превосходством сказал Хрыщ. – Иисус Христос, конечно. Сын Божий.

Сидоркин затрамбовал окурок в дверную пепельницу, откинулся на сиденье, произнёс с понятной иронией в голосе:

– А вы знаете рост Христа? Поразительно! Браво! – Он хлопнул в ладоши. – Когда вы с ним познакомились?

– Мы не знакомы, – честно признался Хрыщ. – А наш хозяин встречался с ним.

– И даже болтал за жизнь, – вставил Порось.

Сидоркин взглянул на серьёзную рожу Хрыща и утвердительно произнёс:

– Я понял, ребята. Вы чокнутые. Может, отпустите, а? Обещаю забыть ваши лица.

Хрыщ ничего не ответил, лишь ухмыльнулся, отворачиваясь к окну.

– Ээй! – Сидоркин осторожно тронул его за рукав. – Ты меня слышишь?

– Саня, мы тебя искали почти год по всей стране, – лениво процедил Хрыщ. – Розыски стоили нам нервов и денег. Поэтому замолкни и не суетись. Приедем скоро к светлейшему, он всё расскажет и покажет.

«Москвич», на удивление почти бесшумно, нёсся вперёд со скоростью 100 километров в час. Городской пейзаж уже давно сменился ровными рядами сосен, мчащихся мимо в тщетной попытке обогнать беглецов. Дорога была странно пустой. Даже навстречу авто бежали лишь весенние выбоины и облака.

Вдруг сзади послышался рёв сирен, Саня оглянулся. Сквозь стекло он увидел три милицейские иномарки и микроавтобус. Эскорт погони стремительно приближался.

– Водитель синего «Москвича»! – загудел рупор. – С вами говорит начальник городского отдела внутренних дел. Приказываю прижаться к обочине и остановиться! Если вы добровольно сдадитесь, обещаю сохранить жизнь. В противном случае, все, находящиеся в машине, будут физически уничтожены. Повторяю…

Впереди, метрах в двухстах, дорога раздваивалась. На перекрёстке, перекрывая путь, стояли «УАЗ» и «Газель» с фургоном. Рядом с десяток человек в камуфляже и масках.

Карманник завертелся на сиденье:

– Теперь нам крандец! Я же говорил…

– Закройся и подай мне ствол! – рявкнул Хрыщ.

Только сейчас Сидоркин заметил лежащую на полу и прикрытую тряпкой металлическую трубу.

– Быстрее! – Саня передал трубу бесу. Хрыщ выставил гранатомет в окно, спустил курок, практически не целясь. Со свистом вылетела граната. Загораживающая перекресток «Газель» взлетела на воздух, людей раскидало. Еще секунда и «Москвич», уверенно приняв вправо, пронесся мимо горящих обломков вперемешку с трупами. За ним, не сбавляя ход, мчались милицейские машины.

Хрыщ достал из бардачка гранату, выдернул чеку, швырнул в преследователей, потом еще одну. Раздались взрывы, головная машина взлетела на воздух, еще две на полном ходу впечатались в нее. Пытавшийся затормозить микроавтобус развернуло, он завалился на правый бок и застыл.

– Пороська, останови тачку! – крикнул Хрыщ.

– Ох, что сейчас будет! – зажмурился Сидоркин.

А Хрыщ уже выскочил из машины и перезаряжал гранатомет. Положил на плечо, зажмурил левый глаз… выстрел… в воздух поднялись обломки милицейской техники.

– Ёп, мама-мия! – Саня схватился за голову.

Хрыщ бросил оружие в багажник и вскочил в салон:

– Поехали!

«Москвич» сорвался с места и понесся вперед. Бедный Санька, чертыхаясь, покрепче ухватился за спинку переднего сидения.

4. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ

И вот уже синий «АЗЛК» мчится по просёлочной дороге, подпрыгивая на колдобинах и расплескивая лужи. Вокруг ничего, только рыжая земля, даже весной не сумевшая дать жизнь новой зелени. Где-то вдалеке замаячили какие-то сооружения, то ли разрушенные, то ли недостроенные.

Показался заброшенный карьер. Не сбавляя скорости, Пороська направил машину прямо туда.

– Эээй, я хочу выйти! – занервничал Сидоркин.

– Сиди! – прикрикнул Хрыщ.

– Я умирать не желаааю! – орал воришка, истерично дёргая дверцу.

«Москвич» с разбега стал падать в котлован.

– Мамаааа! А-а-а-а! – вопил Саня, зажмурившись.

Машина, несколько раз перевернувшись, рухнула колёсами в большую лужу стоячей воды на дне кратера, подняв тучи брызг. Сидоркин приоткрыл правый глаз, машина плавно погружалась под воду, в темноту.

«Это еще не конец», – почему-то пронеслось в голове у Сани, он снова зажмурился.

В этот же миг машину дернуло, она полетела сначала вниз, потом прямо с ужасной скоростью по тёмному туннелю.

Трудно сказать, сколько длился полет. В салоне стояла удивительная тишина. Не было слышно ни шума мотора, ни шороха шин, ни свиста ветра. Казалось, можно услышать стук сердца. Но и его не было слышно. Саня потихоньку открыл глаза.

В конце туннеля забрезжил свет.

Машина вылетела из прохода, Пороська надавил на тормоз. Визжа колодками, автомобиль подпрыгнул два раза и остановился. Карманника хорошо встряхнуло, ударило о крышу.

– Оох! – он схватился за темя. – Этой тачке амортизаторы бы помощней…

– Вылезай! – скомандовал Хрыщ.

Санька выполз из машины и стал осматриваться.

Он находился во дворе огромного замка, окружённого забором из белого материала. Такие замки Сидоркин видел давным-давно, в учебнике истории за 7 класс. Кто в них тогда жил, он не помнил, но картинка почему-то до сих пор не стерлась из памяти.

Саня, задрав голову, посмотрел вверх. Там зияла тёмная пустота. Не черная, не пугающая, нет. Просто пустота. Темно не было. Наоборот, замок и двор освещались мягким светом, похожим на дневной. Источник света вор определить не мог, сколько не оглядывался.

– Где мы? Куда это мы попали? – удивлялся карманник.

– Резиденция нашего хозяина, – повёл Порось рукой. – Идём, Санёк.

Сидоркин, вслед за бесами, подошёл к массивным дверям из тёмного дерева. Возле них замерли два высоких полуголых типа в штанах до колен, с повязками на головах. Если бы не слишком длинные клыки, торчащие из ртов, а также рост под 250 см, они вполне могли бы сойти за обычных людей. Типы стояли с бесстрастными лицами, положив руки на мини-автоматы, торчавшие за поясом.

Охранник открыл грозный рот:

– Вы кто такие?

– Похоже, мы ошиблись адресом, – пробормотал под нос Сидоркин.

– Ты чего, Зудила? – воскликнул бес с капитанскими погонами. – Я – Хрыщ, а это Порось.

– Вы не похожи на Хрыща и Порося, – ответил страж.

Подельники молча взглянули друг на друга. Раз, два, три… За считанные секунды бесы претерпели трансформацию. И вот уже перед входом в замок стоят 2 коричневых существа в зелёных шортах.

– Ох, ё! – выдохнул карманник, уставившись на хвосты.

– Вы – это Хрыщ и Порось, – так же бесстрастно вымолвил другой стражник. – Проходите. Герцог вас ждёт.

Охрана сняла руки с оружия, посторонилась.

– Эй, Санёк, пошли, – братья повернулись.

– Ох, ё-ё-ё! – Сидоркин ещё больше вытаращил глаза.

– Ну же, шевелись, твою маму!..

Карманник на ватных ногах приблизился к стражникам. Вслед за Хрыщём, опасливо косясь на вооружённых типов, юркнул в дверь.

– Не сцы! – ободрил Порось, подталкивая Саню в спину. – Это же обычные вампиры.

Бесы и Сидоркин прошли через анфиладу роскошных дворцовых комнат. Тот же мягкий свет проникал в помещение сквозь цветные окна. У каждого прохода, с автоматами за поясами, стояли полуголые вампиры-бойцы.

– Неплохо живёт ваш хозяин… совсем… неплохо! – Саня восхищённо вертел башкой.

* * *

Троица подошла к высокой, позолоченной двери. Хрыщ не без усилия открыл ее, и все очутились в уже знакомом кабинете… В царившем полумраке ярким пятном пылал камин. Посреди комнаты, лицом к двери, заложив руки за спину, стоял сам хозяин кабинета. Цепкий взгляд холодных глаз остановился на Сане. Провожатые замерли в почтительных позах. Карманник, немного испуганно, смотрел на рожу со шрамом.

– Это и есть Сидоркин Саня? – вкрадчиво спросил хозяин, не глядя на бесов.

– Да, светлейший, – ответил Порось.

– Подождите за дверью, – распорядился шеф.

Бесы молча вышли, прикрыв за собой дверь.

– Рад видеть, Саня, – герцог расплылся в улыбке, обнажив рубиновые резцы. – Садись, – кивнул на стул рядом со столом.

Чуток помедлив, вор присел.

– Я – дьявол, – представился хозяин кабинета. – Вся та нечисть, главарём которой я являюсь, называет меня: Светлейший Герцог Мира Сего. Особо приближённым разрешено величать просто Светлейшим или Герцогом. Ты тоже можешь так меня звать.

Светлейший немного помолчал, пристально вглядываясь в недоуменное лицо воришки, и продолжил:

– Мои помощники вытащили тебя из тюряги для того, чтобы ты исполнил моё маленькое поручение.

Сидоркин хлопал глазами.

– Я знаю, что ты беден, как церковная мышь. Потому и воруешь. Сделаешь работу – осыплю деньгами. Какую валюту предпочитаешь?

Саня решил, что молчать далее неприлично, а быть может, даже опасно. Поэтому он спросил:

– Ты, правда, дьявол? Настоящий?

– Нет, ты мне нравишься, – расхохотался светлейший. – Что, непохож?

Карманник растерянно вгляделся в физиономию собеседника, неожиданно сам улыбнулся:

– Ага, дьявол… Знаешь, люди тебя рисуют несколько другим… – Улыбка соскочила с лица, он поднялся, приложил руку ко лбу, сказал смиренно. – Я, наверное, пойду. Похоже, к нам в камеру снова загнали травку, я обкурился и глючу. Выйду на воздух, полегчает…

Вор двинулся к двери.

– Ты чего несёшь, дурак? Сам хоть понял, что сказал? – дьявол вновь заливисто заржал.

– Спокойствие, – успокоил себя Сидоркин. Он, как робот, подошёл к двери, взялся за ручку, оглянулся на лысый глюк. – Я всё стерпел: придурков с дурацкими именами, груду покойников, бешеную гонку, этот дворец под землёй и даже твою физиономию… Но работа, предлагаемая САМИМ дьяволом – это чересчур, слишком чересчур!

Карманник открыл дверь, на него воззрились вооружённые вампиры. Сидоркин быстро прикрыл створку, снова повернулся. Дьявол ещё посмеивался:

– Давненько я так не веселился, – признался он.

Вор ущипнул себя за руку, скривился от боли, оглядел кабинет, взглянул на владельца ада:

– Черт, похоже, ты и вправду не глюк.

– Ну, спасибо, – иронично произнёс светлейший.

– Хорошо. Убедил. Ты – дьявол, – продолжил Саня уже смелее. – Я не верю, что с тобой встречаюсь, но ты сидишь передо мной, и я вынужден признать факт этой встречи. И раз мы встретились, – затараторил Саня, – и ты предлагаешь… на тебя поработать, то я должен сказать одну вещь. У меня есть бабушка, богомольная старушка. Она часто повторяет, что сделка с дьяволом к добру не приведёт. Я не очень рублю в таких вещах, но понимаю, что моя душа…

– К чёрту «но»! – вскричал дьявол и щёлкнул пальцами. – Смотри!

Пол посреди кабинета раздвинулся, а стул (на котором пять минут назад сидел карманник) завис в воздухе. До Сани донеслись стоны, кряхтенье, обрывки фраз на незнакомых языках. Он с опаской сделал несколько шагов вперед, взглянул вниз. Это было похоже на шахту грузового лифта, в которой толпилось множество полупрозрачных существ нежно—розового цвета. Души колыхались, толкали друг друга.

– Видишь? – прищурился адовладелец. – Мой отстойник забит под завязку.

Он щёлкнул пальцами два раза, пол пришёл в исходное состояние.

– Такого добра, как душ у меня навалом! И уж твоя мне точно не нужна, – проговорил светлейший, усаживаясь на трон. – Садись, потолкуем.

Сидоркин огляделся:

– Я лучше сюда, – сказал он с сомнением, и сел на стул у стены. Закинул ногу на ногу. – Что за работа?

– Работа пустяковая, – заверил герцог. – Вкратце суть такова: в Западной Сибири есть захудалый мужской монастырь. Нужно туда проникнуть и украсть одну штуку.

– И?

– Что «И»? Всё. Передашь её мне, а я отвалю бабок любой национальности. Сто тысяч хватит?

– А как же мой побег? – сомневался карманник. – Моя дорога сейчас до первого патрульного мента.

– Ты веришь в мою мощь? – спросил дьявол.

Такой прямой вопрос подразумевал прямой ответ.

– Ясен перец! Кто же не верит в мощь дьявола, – вымолвил вор.

– Вот и отлично. Я тебе сделаю любую ксиву, подгоню тачку… в общем, присмотрю первое время.

– Уходить в нелегалы? – в задумчивости протянул Сидоркин, опуская глаза. – Это не совсем по мне, не привык прятаться, – он прямо взглянул на собеседника. – Ста тысяч будет маловато!

– Ну, ты крендель! – изумился герцог. – Сколько же хочешь?

– Сначала объясни расклад поподробнее, – попросил Саня.

– Определённо ты мне нравишься, – похвалил светлейший. – Не люблю людей, готовых взяться за дело очертя голову, без раздумий… – Зеленоглазый герцог поскрёб шрам. – Значит так. В монастыре есть храм, где монахи молятся. Вообще-то они молятся всегда, но в храме для этого дела собираются все вместе. Храм на две части делит перегородка, сделанная из икон. Одна из этих частей представляет собой комнату, что называется алтарь. Посреди алтаря стоит высокий стол, на котором лежит Библия. А под столом есть ниша, где стоит коричневый ящик. В ящике находятся кости одного поганца—святого. Тебе делов-то, отломать пару досок, достать ящик и вынести его за стены монастыря. Об остальном позаботятся мои ребята. Что скажешь?

Сидоркин немного подумал, затем неуверенно протянул:

– Не нравится мне эта затея. Красть из монастыря кости святого… Я не такой уж боголюб и далеко не праведник, но… ссориться с Богом, – он поскрёб грудь, – как-то не с руки.

– Саня, не набивай себе цену. Будешь выпендриваться, отправлю назад в тюрягу, – пригрозил герцог. – Там тебя ждёт горячая встреча!

– Слушай, ты же всемогущ, – вскинулся карманник. – Почему бы тебе самому не заняться этим делом? Как понимаю, для тебя это раз плюнуть.

– Есть причины, – туманно ответил герцог. – Так берёшься за дело или желаешь вернуться назад?

Саня почесал висок:

– Если дашь крепкую верёвку, крюк… как я понял, нужно лезть через стену. Вообще, в юности я занимался альпинизмом… – он помусолил нос.

– Вот только не надо самодеятельности! – поморщился дьявол. – Я ценю инициативу, но сейчас не тот случай. Нельзя, чтобы из-за малейшей оплошности все сорвалось. Нельзя! – зеленые глаза герцога вспыхнули грозным огнем. – Я разработал тщательный план!

Светлейший встал из-за стола, прошёл к камину.

– Ты придёшь в монастырь, попросишься в послушники. Пожалуешься настоятелю на горькую жизнь, потерю идеалов… – дьявол взял кочергу, помешал ею в огне. – Что, мол, в душе пустота, решил обратиться к Богу… ну ты, вроде, парень смышленый, сообразишь. – Он отставил кочергу. – Феофилу понравится подобная бодяга. Тебя примут в послушники с испытательным сроком. Будут заставлять делать грязную работу, придётся отказаться от водки и табака. Терпи!

– Да я… – начал Сидоркин.

Работодатель предупредительно выставил ладонь:

– Знаю, ты не терпила! Придётся, дело того стоит.

– Как долго? – мрачно спросил Саня.

– У тебя срок – три дня. Сегодня вторник, нужно успеть до вечера пятницы перед Пасхой. Просечёшь обстановку, улучишь нужный момент. Монахи доверяют друг другу и никогда не закрывают храм на замок. Там и замка-то нет… – Дьявол огладил лысину. – Как тебе план?

– Ты мне заплатишь миллион! – рубанул Сидоркин. – Половину в долларах, половину в евро! Тогда можешь на меня рассчитывать!

– Ты охренел совсем?! – возмутился светлейший. – Ты собираешься украсть полотно Рембрандта, так что ли?! – Герцог присел на стул рядом. – Прибавлю десяток тысяч.

– Имей в виду, – карманник внешне раскрепостился, – мне всю жизнь придётся скрываться, твои ребята положили кучу народа.

Дьявол подумал:

– Хорошо, 115 тысяч.

– Нет, ты жмот, – обнаглел вор. – Прибавлять по пятёрке… торгуйся по-настоящему.

Он повернулся к дьяволу и в упор взглянул на него.

Шрам герцога налился кровью:

– И ты торгуйся! Ты, вообще, не снижаешь несусветную сумму!

– Для дьявола миллион – несусветная сумма? – усмехнулся Сидоркин. – Ладно, сбавлю сотню тысяч.

Он сложил руки на груди, гордо откинулся на спинку стула.

Светлейший подумал:

– Дам 118 тысяч… – ещё пару секунд поразмышлял, – с половиной.

– Имей совесть, – произнёс карманник. – Убиты менты, легавые землю будут рыть, пока меня не найдут. А когда найдут, не будут рассусоливать и разбираться: виновен, невиновен… Вмиг пришьют, не успею сказать «жопа»!

– Вот и прекрасно! – воскликнул дьявол, потирая руки.

– Безмерно счастлив, – пробухтел Саня, искоса глянув на собеседника. – Тебе, гляжу, радостно?

– Ты превратно истолковал мою радость, – ответил герцог. – Когда тебя убьют…

Сидоркин рассерженно посмотрел и заерзал на стуле.

– Ну, пусть даже не убьют, – исправился светлейший. – Но люди же смертны, и ты когда-нибудь умрёшь. После смерти, конечно, попадёшь в моё хозяйство. В этом нет никаких сомнений, ты слишком грешен. А у меня будешь жить, как король, – промурлыкал дьявол. – Устрою на местечко попрохладней. Даю слово! Подумай о душе, Саня.

– Дай хоть тысяч двести, – сдался Сидоркин. – На земле тоже хочется пожить в удовольствие. К тому же, менты…

– Хорошо! – громыхнул герцог. – Сто сорок две.

– Половина в американских деньгах, половина в европейских, – напомнил Сидоркин.

– Какой разговор? – оскалился светлейший. – Договорились?

Он протянул руку.

– Договорились, – карманник пожал руку и добавил:

– Я бы хотел получить аванс.

5. ЭСКОРТ-АВАНС

Через четверть часа Порось, Хрыщ и Саня входили в огромный зал с колоннами. Главное место здесь занимала синяя гладь бассейна, площадью около ста квадратных метров.

– Девочки! – крикнул Хрыщ, хлопнув в ладоши, как заправский султан.

Из-за колонн вышли брюнетка и блондинка топлесс. Остановились перед троицей в самых соблазнительных позах.

– Это покойницы? – с дрожью в голосе спросил вор.

– Мы что, похожи на извращенцев? – вознегодовал Порось. – Эскорт-услуги, двести баксов в час. Все по высшему разряду!

– Мы не знали, каких баб ты больше любишь, – вставил Хрыщ. – Решили взять австралиек. Ты как к австралийкам?

– Или ты патриот, больше любишь родную кровь? – хохотнул Порось.

– Да ладно, ребята, – Сидоркин почесал яйцо. – Баба – она везде баба: жопа, сиськи, посредине треугольник.

– Ну что, девочки, потрахаемся? – он потер руки в предвкушении и сделал несколько шагов вперёд.

– Саня, девочки не говорят по-русски, они австралийки, – повторил Хрыщ.

– Да и черт с ним! Нам слова не нужны, – беспечно произнёс Саня. – Да, девочки? – он по-хозяйски приобнял красоток и чмокнул брюнетку в атласное плечико.

– Слушай, Хрыщ, а на каком же языке они болтают? – спросил у брата Порось.

– На австралийском, конечно, – брякнул тот.

– Саня, у тебя есть три часа. Девочки покажут сауну, сделают массаж, дадут – куда хочешь, – инструктировал Хрыщ. – Водкой особо не увлекайся, завтра утром отвезём тебя на работу.

– Привет, ребята, – махнул рукой Сидоркин, увлекая красоток в глубь комнаты и на ходу стаскивая штаны.

– Хозяин велел не брить рожу! Не забудь! – крикнул вдогонку Порось.

Но карманник и проститутки уже в обнимку прыгали в бассейн, визжа и поднимая тучи брызг.

– Идём, Пороська, выпьем после трудов, – сказал Хрыщ, завистливо глядя на плескающуюся троицу.

– Нам ещё баб отвозить, – напомнил Порось.

– Ты не садишься выпивши за руль? – поразился Хрыщ.

– Герцог приказал доставить шлюх домой в целости и сохранности, без всяких дорожных происшествий. Их сутенёр – старый приятель светлейшего. Ни один волосок не должен упасть с их голов. Иначе он нас пообещал поиметь.

– Ооо, дааа! – раздался голос карманника. – Делай, детка!..

Хрыщ резко повернулся и пошёл прочь. Пороська засеменил следом.

6. ДОРОГА К ПОСЛУШАНИЮ

Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь узкое окно комнаты. Пробежались по разбросанным по полу вещам. Отразившись от стены, скользнули по большой кровати с резными ножками. На ней, уткнувшись носом в подушку и раскинув руки, беззаботно спал Сидоркин. Солнечный луч упал на нос воришки, пощекотал за ухом. Побежал дальше и, споткнувшись о голую Санину пятку, бессовестно выглядывавшую из-под смятой простыни, остановился, разливая свет по дремавшей комнате.

В спальню зашёл Порось, бросил на постель свёрток, дёрнул вора за ногу:

– Вставай, Санёк.

Сидоркин что-то промычал, подёргивая носом.

– Поднимайся. Утро, – продолжал трясти его бес.

Саня открыл глаза, резко сел на кровати, заспанным взором воззрился на хвостатое существо в зеленых шортах. Голова гудела. Саня вспомнил вчерашний день и поморщился.

– Что, тяжко? На, выходи из сумрака, – ухмыльнулся Пороська, протягивая Сидоркину бутылку «Пунша». – Я принес одежду, – кивнул на сверток. – Опохмеляйся, сцы, одевайся. И поскорее. Времени мало.

Воришка открыл бутылку зубами, сделал добрый глоток:

– А-а, как нектар по жопе! – пропел Саня, на полсекунды прикрыв глаза.

Поставил «Пунш» на тумбочку, потянул свёрток. Из оберточной бумаги вывалилось какое-то тряпье. Сидоркин, кривясь, расправил драную кофту:

– Что это, чёрт возьми?!

– Свитер.

– Вижу, что не штаны! С какого бомжа вы это сняли? Нет, я, конечно, не… не герцог, но… какого хрена я должен это надевать?!

– Тебе надо выглядеть естественно. Настоятель должен поверить, что у тебя плохая житуха. И без Бога чертовски плохо! Так распорядился герцог. Все, одевайся! Жду в машине, – отчеканил бес, удаляясь.

Саня еще раз оглядел, валяющееся на кровати рванье, вздохнул и начал натягивать штаны.

– Красавец! – проворчал Сидоркин, рассматривая свое отражение в большом зеркале, в старинной бронзовой рамке. Чёрные штаны с заплатами на коленях, рваный синий свитер и резиновые галоши.

– Чувствую себя полным кретином, – пробубнил Саня, взял бутылку, сделал еще один жадный глоток и вышел из спальни.

* * *

В коридорах замка было тихо и пусто. Санек, не оборачиваясь, зашагал к выходу. Остановился перед охранниками-вампирами.

– Что скажете, ребята? – От вчерашнего трепета перед исполинами не осталось и следа. – Как вам прикид? – Сидоркин повертелся перед стражниками. Кровососы продолжали стоять с каменными лицами.

Саня шагнул за порог и вдохнул утренний воздух полной грудью. Неожиданная уверенность наполняла его. Может быть, потому что ему предстояло заняться делом, в котором он был, несомненно, профессионалом. А, может, он просто надеялся, что, покинув это странное место, он вернется в тот прежний, знакомый ему мир и все произошедшее окажется просто сном. Был ли сон страшным? В этом Саня уже не был столь уверен. А вот странным – точно был.

– Надо спешить, успеть до обедни, – Порось выдернул Сидоркина из задумчивости. – Игумен запрётся в церкви, и будет славить Бога. А кадровые вопросы решает только он. Не успеем, тогда будешь куковать под стенами обители до вечера! – предупредил бес, усаживаясь на переднее сидение «Москвича».

Сидоркин в который раз с сомнением оглядел машину и полез в салон.

– Слушайте, вы бы все-таки тачку поприличней нашли, – предложил карманник. – На такой рухляди сейчас ездят только нищие работяги.

– И чем это тебе не нравится наша тачка? – поинтересовался сидящий за рулем Хрыщ, с ухмылкой поглядывая на Саню в зеркало заднего вида.

Сидоркин в ответ лишь равнодушно пожал плечами.

Бес повернул ключ зажигания, и автомобиль, набирая обороты, понёсся прямо на белую стену, окружавшую резиденцию… После вчерашних приключений Саня, конечно, догадывался, что сейчас произойдет, но все равно было как-то не по себе. Стена стремительно приближалась. В последнюю секунду Саня все-таки не выдержал и зажмурился. Машина плавно вошла в стену… Вновь тёмный туннель с резкими поворотами… Карманник медленно открыл глаза, покрутил головой.

– Дороги у вас… – посетовал он. – Трудновато привыкнуть к въездам… – «Москвич» выскочил из болотца и понёсся вперёд. – Оп, и выездам…

А автомобиль уже мчался по сосново – пихтово – ёлочному лесу.

– Возьми, Санёк, мобилу, – Порось подал трубку. – Аккумулятор не садится. Звонит без денег из любой точки мира, хоть с Северного полюса. Когда ящик с костями будет у тебя, наберёшь номер – четыре шестёрки, мы подъедем.

– Я почему-то думал, ваш номер три шестёрки, – ухмыльнулся карманник.

– Кончишь работу, оставишь трубу у себя, – дополнил Хрыщ. – До конца жизни будешь бесплатно звонить.

«Машина нищих работяг» выехала из бора, остановилась на поле.

– Всё, приехали, – объявил Хрыщ. – Выгружайся. Что делать – ты знаешь. Удачи!

– Счастливо, Санёк, – напутствовал Порось.

– Увидимся, – Сидоркин вышел из машины. «Москвич» развернулся и понесся обратно, оставляя воришку одного посреди высохшей равнины, где только местами пробивались зеленые ростки.

В полукилометре белели стены монастыря, серебрился купол храма. Слева от Божьей обители тянулись поля, на горизонте виднелись строения небольшого городка. Справа шумел лес.

* * *

Саня подтянул драные штаны и уверенной походкой направился к монастырю.

Остановился перед тяжёлыми, обитыми железом, воротами. Постучал. Щёлкнуло окошечко, показалось лицо.

– Здорово, приятель. Позови аббата.

– У нас нет аббата! – писклявым голосом сказало лицо.

– Кто же у вас смотрящий? – недоумевал вор.

– Кто? – удивилось лицо.

– Ну, главный.

– Игумен Феофил!

– Давай его.

– А зачем он тебе? – полюбопытствовало лицо.

Такой простой вопрос вывел карманника из себя:

– Уж не затем, чтобы просто посмотреть на его рожу! Не видишь, я бедный странник! – Сидоркин сунул к окну рваный рукав. – Надоело бичевать, хочу принять постриг.

– Подожди немного, я узнаю!.. – смиренно ответило лицо, прикрывая окошко.

– Может, запустишь?! – Санька стукнул по воротам. Железо отозвалось гулким эхом.

7. ИГУМЕН ФЕОФИЛ

Долго ждать Сидоркину не пришлось. Лицо вернулось быстро, отворило ворота и впустило странника.

– Следуй за мной! – пропищал монах и повел воришку через монастырский двор к белокаменному зданию.

Настоятель сидел за столом в небольшой комнатке, тело облегала ряса. На шее, на тонком шнурке, висел крест белого металла. На вид ему было около 50-ти лет, длинные каштановые волосы обрамляли узкое лицо. Серые глаза, растрёпанная борода, нос картошкой.

– Значит, ты желаешь постричься? – мягким баритоном спросил игумен.

Сидоркин кивнул.

– Тебя что-то толкнуло на этот шаг, сынок? Или испытываешь потребность души?

– Да, потребность души, – ответил карманник. Шмыгнул носом и добавил. – И толкнуло тоже… Жизнь поганая, бедность!

Игумен оглядел затрапезную одежду гостя, мятое с похмелья лицо и согласно покивал:

– Хорошо, в душу не полезу… Господь всё видит, он наблюдает за нами…

– Что дальше? Берёшь меня в монахи? – нетерпеливо произнёс Сидоркин. – Я очень хочу! – Саня прижал руку к груди. – Хрено-ово мне без Бога!

– Отвыкай от жаргона! – посоветовал игумен. – А звание инока – почётное звание, его нужно заслужить! Я могу принять тебя в нашу дружную семью послушником…

– Послушник – это типа ученика?

– Послушание даётся человеку для искушения бесами! – торжественно изрёк игумен. – Своего рода испытательный срок! Устав монастыря висит на стене в каждой келье… Однако я бы хотел разъяснить кое-какие его положения…

Сидоркин стал яростно мусолить нос.

– Чего нельзя делать, что рекомендуется… – ровным торжественным тоном продолжал святой отец.

– Может потом, аббат! – нетерпеливо крикнул карманник, оставляя свой нос в покое. – Я… э-э-э…

– Я – игумен, прошу называть меня игумен! – поправил настоятель. – Вероятно, тебе не терпится начать трудиться во славу Божью?..

Саня сделал неопределённый жест.

– Я приветствую твой благой почин! – кивнул Феофил, явно считая жест Сани согласием. – Но тебе надо усвоить одну непреложную истину – дух должен преобладать над телом! «Отче наш» знаешь?

– Это молитва? – зевнул Сидоркин.

– Молитва! – подтвердил черноризец. – Тебе необходимо заучить её наизусть и в трудные моменты произносить…

Карманник снова взялся за свой нос.

– Владеешь какой-нибудь специальностью? – расспрашивал далее игумен.

– Специальностью? – вор неожиданно улыбнулся. – А как же!

– И какой? – настоятель потрогал крест на груди.

– Доставляю неприятности людям! – весело заржал карманник.

Игумен строго взглянул на Сидоркина.

Тот резко превратил смеющуюся морду в покаянную рожицу:

– Э-э… кхм… но вот решил завязать со старой жизнью, начать с нового листа. Желаю, чтобы Бог мне в этом помог!..

– Отрадно слышать! – откликнулся святоша. – В добрый путь! Пойдем, я покажу тебе твою новую обитель…

8. БРАТ ТРИФОН

Игумен и карманник, не спеша, обходили монастырские постройки. Зашли в коровник – приземистое здание метров 20-ти длиной. В стойлах стояли штук восемь коров и быков. Двинулись в глубину помещения.

– Говядину мы едим очень редко… В основном, держим скотинку ради молока, иногда продаём бычье мясо. Там, – игумен ткнул рукой в сторону, – есть ещё стайка, где находится молодняк… Вообще, у нас большое хозяйство: коровки, огородик, за стенами обители картофельное поле… Своя пекарня, штук десять курочек…

Вор посматривал по сторонам, с отвращением вдыхая запах навоза. Игумен подвёл его к длинному худому человеку в рясе, с большими карими глазами и жидкой бородёнкой. Тот вилами накладывал сено в тачку, видимо, собирался кормить животину.

– Познакомься, Трифон! – сказал настоятель. – Новый послушник – Александр! Будет трудиться пока здесь…

Трифон воткнул вилы, по-доброму улыбнулся:

– Здравствуй, брат!

– Здорово, бродяга! – Сидоркин протянул руку.

Инок перестал улыбаться, изумлённо посмотрел на игумена, игумен строго взглянул на вора.

– То есть, я хотел сказать… «здравствуй, брат», – смутился Саня, не зная, куда деть руку. – Хороший коровник, – он покрутил головой, – и скотина чудная.

– Иеромонах Трифон возьмёт шефство над тобой! – продолжил игумен. – Спать будете в одной келье… У нас все спят по двое, потому что мало места! Осваивайся…

Игумен кивнул Трифону и повернулся к выходу.

– А спецодежду мне выдадут? – спросил Сидоркин.

– Лишних ряс пока нету! – ответил настоятель, глядя через плечо. – Но в субботу, перед Пасхой, Трифон отправится в близлежащий городок – за свечами… Купит тебе рясу, только размер скажи!

– Игумен Феофил! Я могу отдать Александру мой старый подрясник, он мне маловат! Его погладить надо только! – подал голос Трифон.

– По благодати! Работайте! – молвил Феофил и вышел.

– Ну, что, брат, с кормежкой я сам управлюсь, а ты пока бери ведро… вон там, в углу стоит! – Трифон ткнул пальцем в дальний угол, где хранилась на полках или просто висела на гвоздях хозяйственная утварь, – да начинай доить!

* * *

– Смотри, это Маруся, корова смирная, ласковая! – монах подвел Санька к бурой коровенке с большим белым пятном на боку. – Коровка без норова! Всех подпускает! Даже ребенок справится! – улыбнулся брат Трифон и погладил Марусю по широкому лбу. – Начинай с Богом, а я потом подсоблю!

Карманник сходил за ведром, уселся на низкий табурет возле Маруси и начал доить. Пальцы соскальзывали с сосков, в ведро падали жалкие капли.

– Ну, доись, скотина! – прикрикнул вор. – Тьфууу! – он сплюнул.

Саня промучился еще какое-то время. Трифон давно закончил с сеном и уже с двумя полными вёдрами молока шел мимо Сидоркина.

– Как успехи, брат Александр? – остановился возле стойла.

– Ни хрена успехов! – отрезал Саня. – Только пальцы устали!

– Помолись! – посоветовал инок. – Я чувствую, ты потерял мир в сердце… Дай-ка я покажу! – Трифон поставил ведра.

Карманник уступил место, монах сел на стульчик, бодро задёргал соски, звонкие струйки молока застучали о ведро.

– Ты не бойся, сжимай сильнее! – учил Трифон. – И с нажимом тяни!.. Видишь?

– Вижу, – мрачно изрёк Сидоркин, облокачиваясь на загородку. – Послушай, как тебя там.

– Трифон! – любезно подсказал инок, не отрываясь от сосков.

– Ну да, Трифон. Ты давно здесь?

– Девять лет было на Сретение!

– Чем на воле занимался?

– Я артист, играл в театре!

– А чего в монахи-то пошёл?

– Назрела потребность души!.. – обиняком высказался Трифон.

– И как тебе тут?

– Хорошо! – инок перестал дёргать соски, посмотрел на собеседника. – Я не пожалел!.. Работа во славу Божью, свежий воздух, общение с Господом! Никаких грязных и похотливых мыслей… крепну в вере! Ещё апостол Иаков говорил: «Дружба с миром есть вражда против Бога. И кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу»!

Монах произнёс стихи из Библии проникновенно, глядя на карманника блаженным взором. Затем добавил, теребя бородёнку:

– Послание Святого апостола Иакова, глава четыре, стих четыре!

– Ну, ты пряник! – восхитился Сидоркин. – Ты всю Библию знаешь по главам?

– У меня ещё период духовной юности… – смиренно ответил Трифон, опуская глаза. – Господь учит: знать не главное, главное выполнять то, что знаешь!.. Иди-ка сюда, давай руку!

Сидоркин закатал рукава, присел, протянул ладонь. Инок обхватил её своими пальцами, приставил к вымени.

– Бери сосок! – командовал он. – Сжимай… так… сильнее… оттягивай… – Струйка молока брызнула в ведро. – Прочувствовал силу нажима? Попробуй ещё… хорошо!

Трифон поднялся.

– Дальше пробуй сам! Научишься, брат! Я поначалу, вообще, не знал, с какой стороны подходить к корове! Бог дал мне разумение!.. Я на кухню! – Инок подхватил вёдра и удалился.

Саня сел на табурет, уставился на молоко на дне ведра.

– Ну и вонища! – помахал рукой перед носом. – Знал бы, захватил респиратор.

Корова повернула голову, замычала.

– Что смотришь, дура? – рявкнул вор. – Пожалуй, надо потребовать у герцога премиальные за вредные условия труда, – проворчал Саня и неуверенно потянул за соски.

9. БРАТ АНТОНИЙ

После мастер-класса Трифона дело пошло гораздо лучше. Белые струйки живо брызгали в ведро. Саня даже не заметил, как это занятие увлекло его.

Вдруг он услышал чей-то мягкий тенор:

– Брат Трифон! Ты гдеее?

Саня встал, выглянул из-за перегородки. Монах с худым, аскетичным лицом и аккуратной бородкой подошел к стойлу и с удивлением уставился на Сидоркина.

– Ты кто?

– Я-то? – усмехнулся карманник. – Новый послушник, Саней зовут.

– А я брат Антоний! – представился монах, с любопытством оглядывая вора. – Откуда к нам, брат?

– Отсюда не видно, – Сидоркин почесал голову. – Город Москва – слышал?

– Слышал… – протянул Антоний, пристально разглядывая голую до плеча Санину левую руку. – Кто это? – ткнул пальцем в существо с крыльями за спиной, красовавшееся на Санином предплечье.

Сидоркин скосил взгляд на татуировку:

– Ангел, ему уже лет пять.

– Мне кажется это не ангел!.. – вдруг побледнел Антоний. – А дьявол, замаскированный под ангела!.. А ты его лазутчик и замыслил что-то недоброе! – попятился монах.

Сидоркин напрягся: «Он что, ясновидящий?!». Уверенность монаха в правильности своей догадки была очевидна.

Брат Антоний продолжал с испугом отступать, затем со всех ног бросился вон, чуть не сбив брата Трифона, возвращавшегося с пустыми ведрами.

Монах удивлённо посмотрел на монаха. Затем Трифон глянул на Саню. Карманник пожал плечами, стараясь не выдать своего напряжения.

Умом воришка понимал, что татуировка не доказательство его преступного сговора с нечистой силой, но волна, которую мог поднять прозорливый инок, вызывала опасения. Лишнее внимание к его скромной персоне Сидоркину было явно ни к чему. Провалить такое дело он просто не мог!

– Вот, видишь, уже лучше! – как ни в чем не бывало, проговорил брат Трифон, глядя в наполовину полное ведро Сидоркина. – А скоро вообще освоишься! – Одобрительно закивал монах. – Довольно на сегодня! Пойдем трапезничать, брат Александр! – Инок взял ведро и пошел к выходу.

Саня облегченно вздохнул и даже мысленно поблагодарил Бога за такую реакцию Трифона и поспешил за монахом.

10. РЕЦЕПТЫ ТРАПЕЗЫ

В столовой, по обеим сторонам длинного деревянного стола, накрытого старенькой, но чистой клетчатой клеенкой, стояло 20 иноков. Возглавлявший трапезу игумен Феофил степенно оглядел братство, молвил звучно:

– Братия, хочу вам напомнить слова Иисуса, сказанные им на горе ученикам: «просите и дано будет вам»…

– Евангелие от Матфея, глава седьмая, стих седьмой! – негромко произнёс Трифон.

Сидоркин, стоящий напротив Трифона, с интересом наблюдал за происходящим.

– Ибо всякий просящий получает…

– Евангелие от Матфея, глава седьмая, стих восьмой! – тут же отозвался Трифон.

– В чём смысл этих слов для нас, братияяя?.. – игумен воздел руки. – Я знаю, хорошо знаю! – Он опустил руки, оглядел иноков. – И вы знаете, поэтому я не буду рассуждать по данному поводу… А кто не знает смысла слов Иисуса, – Феофил глянул на послушника, – тот скоро узнает! Замечу лишь, – настоятель повысил голос, – что удел иноков просить Господа за прегрешения людей! Что мы и делаем в перерывах между физическим трудом, а иногда и во время оного! Иисус внимает нашим молитвам и даёт людям прощение грехов… Не зазнавайтесь только, братия!

Монахи дружно закивали.

– И помните: Господь постоянно испытывает нашу духовную крепость! Смотрит, как мы сами противостоим искушениям! Проверяет наше желание помочь торжеству Божьего Царства!

– Истинно, игумен Феофил! – гаркнуло 20 глоток.

Сидоркин даже вздрогнул от неожиданного выкрика.

– А теперь помолимся, как учил Иисус на благословенной горе! – наказал настоятель. – «Молясь, не говорите лишнего, поскольку Господь знает, чего вы хотите, и не оставит вас»…

Монахи послушно склонили головы и забормотали.

– Евангелие от Матфея, глава шестая, стихи седьмой и восьмой! – произнёс Трифон, как автомат, и тоже забубнил.

Саня стоял, как белая ворона среди богомольных черноризцев… Молитвы никакой он не знал. Что шептали стоящие рядом братья, расслышать было практически невозможно. Воришка опустил голову и уставился на стоящую перед ним плетеную корзинку с черным хлебом.

– Аминь! – резюмировал настоятель. – Приступим к трапезе…

Все опустились на лавки и стали вкушать.

Хлеб был мигом разобран, карманник протянул руку к корзинке и схватил пустоту. Он посмотрел на Трифона, инок жрал так, что трещали щёки, успевая только глотать и чавкая. Нечего и говорить, что другие тоже ели с жадностью, за исключением настоятеля. Слышался лишь стук ложек и причмокивания.

Трифон за 15 секунд подчистил свою чашку, вылил в рот остатки бульона, облизал ложку… мгновенно выпил молоко из железной кружки, посмотрел на визави:

– Ты почему не ешь?

Карманник помешал ложкой в тарелке:

– А что это за бурда?

– Гороховый суп с лапшой! – инок смотрел жадными глазами.

Сидоркин обвёл взором стол. Монахи смотрели на его тарелку и кружку с голодным блеском в глазах, их посуда была пуста. Один Феофил чинно ел, равномерно поднимая и опуская ложку, ни на что не обращая внимания.

– Если не хочешь, я могу съесть за тебя! – облизнулся коллега по коровнику.

Ворюга усмехнулся:

– Иисус учит: «просите и дано будет вам?» – Он подвинул свою порцию к Трифону. – Жри! – Развёл руками. – Извиняйте, братия, порция одна. Занимайте очередь, кто будет трескать за меня в следующий раз.

Монахи покорно склонили головы.

11. ПЕРВАЯ НОЧЬ: КУ-КУ

После вечерней трапезы все разошлись почивать по своим кельям.

…Вот уже битый час Саня ворочался на деревянном топчане. Он лежал одетый, кутаясь в тоненькое клетчатое одеяло, и пытаясь согреться. Заснуть никак не удавалось.

Луна посылала мутный свет через маленькое окошечко, без стекла, под потолком, еле-еле освещая нехитрое убранство кельи. Два топчана, стол и пара стульев. Вот и всё, до тошноты просто и незатейливо.

Саня откинул одеяло, сел на лежанке, поёжился, натянул рукава свитера на кисти рук.

– Ну и дубак! Как они здесь живут? – пробормотал Сидоркин, поглядывая на спящего в полутора метрах от него Трифона. – И этот еще храпит, сукин сын!..

Послушник чиркнул зажигалкой, зажёг восковую свечу в стеклянной банке, стоявшей на столе. Поднялся, накинул на плечи старенькое одеяло, вышел в коридор…

…Саня отыскал кухню, щёлкнул выключателем. Столовую залил тусклый электрический свет. Карманник задул свечку, подошёл к газовой плите, заглянул в чайник, из настенного шкафа вытащил пачку заварки.

– Ты что тут делаешь, сынок? – раздался мягкий баритон за спиной.

Полуночник обернулся, возле него стоял настоятель.

«Вот уж точно, что я здесь делаю?» – промелькнуло в Саниной голове.

– Чайку хотел попить, – объяснил послушник, показывая пачку. – Задубел совсем… к-как вы здесь спите? Хоть бы отопление провели.

– Трапезы по ночам запрещены! – ответствовал Феофил. – Это записано в Уставе! – Он забрал пачку, поставил назад. – А отопление нам ни к чему, дух должен преобладать над грешной плотью… Мы живём по правилам, установленным Алексием Сибирским!

– Лёха Сибирский? – удивился карманник. – Так я его знаю, авторитет солнцевский. Он вас спонсирует?

– Я говорю про Святого Алексия, жившего в девятнадцатом веке! – строго произнёс настоятель. – Он был миссионером в Сибири и основал обитель! Тут же покоится его прах…

– Ну, прости за серость, – усмехнулся Сидоркин, разводя руками. Одеяло тотчас соскользнуло на пол. Саня поднял его, вновь накинул на плечи.

– Что же мне делать? – спросил он. – Я не могу заснуть. Может, феназепамчику дашь?

– Помолись, сынок! – последовал традиционный ответ. – Молитва исцеляет недуги и помогает справиться с любой проблемой!

– Да я ж не умею! – вскричал послушник.

– Для общения с Господом не требуется специальных знаний… Просто попроси его о сне, можно про себя! Главное, чтобы слова были искренни, шли от сердца… Хочешь, вместе попросим?

– Благодарю, аббат, но я уж как-нибудь сам, – проворчал Сидоркин, отходя от плиты.

– Я игумен, игумен Феофил! – лицо монаха сморщилось в страстной гримасе: он поднял брови, вытянул губы. Рука трогала крест на груди.

– Какая, разница, на х!.. – вскинулся вор и вдруг осёкся, с испугом вглядываясь в кухонную стену. Физиономия карманника застыла.

С белой штукатурки, как с экрана кинотеатра, на него смотрел дьявол. Он сидел за своим столом и, ухмыляясь, грозил Сане толстым пальцем. Сидоркин моргнул. Видение исчезло. Саня сглотнул и повернулся к монаху.

– Хорошо, что поправил меня. Так, говоришь, надо просто озадачить Бога проблемой и он всё сделает?

– Иди за мной… – сказал настоятель, выходя из кухни.

Они прошли по темному коридору, и вошли в какую-то дверь.

– Заходи! – произнес Феофил и включил свет.

Саня переступил порог, осмотрелся… Небольшая комнатка, примерно 3 на 4 метра, с окном и белёными стенами. Дальняя стена увешана иконами. Небольшой столик, накрытый зелёной скатертью, на нем книга.

– Это наша часовенка… – пояснил игумен, крестясь на иконы. – Почаще бывай здесь… общайся с Господом, как я учил… делись наболевшим… Совсем скоро почувствуешь, как твоё естество обволакивает благодать! – Он кивнул и вышел.
Саня помассировал висок, подошёл к столику, взял Библию, пролистнул, положил назад. Достал из кармана телефон. Одеяло упало на пол, на сей раз окончательно. Вор наморщил лоб, набрал номер.

* * *

В Сидоркинской камере жизнь продолжалась. Двое играли в карты на полу-нарах, третий сидел рядом и наблюдал за игрой, один спал в углу. Послышалось приглушенное жужжание мобильного телефона. Крепкий мужик лет 60-ти, с короткой седой стрижкой, пошарил рукой под матрасом и вытащил выдавший виды аппарат, взглянул на номер, хмыкнул, пожал плечами, передал карты наблюдателю:

– Доиграй за меня.

Сам отошёл, сел на корточки у стены, приложил трубку к уху, мрачно помолчал пару секунд, дыша в трубку:

– Я.

Вновь двухсекундное молчание и лицо седого посветлело:

– Кто? Саня? Здоров, бродяга! Ты где?

Сидоркин в этот момент подошёл к окну, отдёрнул занавеску, глянул в темноту, крутнулся на галошах:

– Где? Хмм… В добровольном заточении.

– В заточении? Тебя что, повязали? – донеслось из телефона.

– Я сам себя повязал, – усмехнулся карманник.

– Ты сдался? – выспрашивал седой, поглядывая на дверь камеры.

– Нет, дядя Вася, – отвечал послушник. – Ты скажи лучше, как у вас жизнь.

– Плохо, Саня, – отозвался дядя Вася, поглаживая голову. – Менты озверели. Никаких свиданок и посылок, баланда и то через раз. Пришлось неслабо отвалить, чтоб телефон вернули, да карты еще для развлечения оставили. Типы, что тебя забрали, положили всю дежурную смену во главе с хозяином, а также сына Татьяны Павловны. Кто это такие, можешь сказать? Беспредельщики? И на хрена ты им нужен?

– Это помощники дьявола, – честно ответил Сидоркин. – Я вступил с ним в сделку и выполняю одно его поручение. Обещал хорошо забашлять!

– Ты поосторожнее будь, Саня, – ответствовал зэк, ничуть не удивившись. – Этот дьявол, видно, насмотрелся мексиканских боевиков. Чуть не по нему, пристрелит, знаю я таких отмороженных.

– Не боись за меня, дядь Вась, прорвусь, – ухмыльнулся Сидоркин, садясь на столик и болтая ногами. – Дьявол, думаю, челове… эм… в общем, слово держит. Жадный только, торгуется больно.

– Если торгуется, может, не кинет, – высказался бывший сокамерник. – Но всё равно не расслабляйся. – Седой вздохнул, почесал грудь под тельняшкой. – Тюрягу-то хотят расформировать, возить будут в соседний город. Говорят, здесь разгром по полной. Приехали областные попки, трясут местных… Нас на допросы таскают. Тебе сейчас попасться – могила. Следаки мыслят, что ты в теме.

– Ну, хрена они меня достанут! – с наигранной бравадой сказал карманник. Он тоже тяжко вздохнул. – Расскажи-ка про ребят…

* * *

В ту секунду, когда Сидоркин произнёс слово «ребят», проснулся Трифон. Он спустил ноги с лежака, сел, чиркнул спичкой, поднёс к столу. Свечки не было. Спичка потухла.

Монах порылся в поисках новой свечки под тюфяком, служившем и матрасом, и подушкой, и кладовкой. Вновь вспыхнула спичка, слабый огонек воскового огарка осветил келью. Иеромонах недоумённо оглядел пустую постель соседа:

– Хм… ни свечи, ни послушника!.. – пробормотал он, свешивая босые ноги с топчана. Инок поправил помятую во сне рясу, подошел к двери. Осторожно вышел в коридор. Притворил дверь и двинулся вдоль темных стен в поисках нерадивого соседа.

* * *

– …бывай, дядь Вася. Привет бродягам, – карманник отключил связь.

Поскрёб темя, набрал следующий номер.

– Алё, это кто?.. Мне нужна Танюха.

– А кто её спрашивает? – спросила, зевая, симпатичная черноволосая девушка на другом конце провода.

Она лежала в ванной полной пены, прижимая плечом мобильник к уху и рассматривая причудливые пенные фигурки, тающие на ладошке.

– Санёк. Помнишь, в прошлом году схлестнулись в Сочи? – доложил Сидоркин, улыбаясь. – Это ведь ты, Тань, теперь узнал.

– Помню, конечно, – дама села поудобней в ванной. – Ты откуда в два часа ночи?

– Из монастыря звоню, – хохотнул Сидоркин. – Где-то в окрестностях твоего города находится.

– Что ты там делаешь? Решил спасти душу? – рассмеялась Танюха. – Судя по тому, какой трах ты мне устроил в Сочи, на тебя не похоже. Или завязал с мирской жизнью?

– Не угадала, я здесь по делу. Через пару-тройку дней намыливаюсь поехать куда-нибудь далеко-далеко. Хотел взять тебя с собой.

– С тобой хоть к чёрту в задницу! – ответила собеседница, с наслаждением вдыхая запах бергамота и поглаживая грудь. – Когда тебя ждать?

– В пятницу вечером, в крайнем случае, в суббот… – Сидоркин насторожился, в коридоре послышались шаги.

Он быстро отключил мобильник, сунул в карман, соскочил со стола.

Дверь открылась, на пороге стоял Трифон со свечой в руке:

– Вот ты где!..

– Да-а… – Саня обернулся, взял Библию, показал иноку. – Вот, читаю.

– Молодец, брат! Ну… не буду мешать! – похвалил Трифон и пошлепал босыми ногами прочь.

Как только он скрылся, карманник вытянул мобилу, нажал кнопку повторного набора:

– Танюх, извини. Меня отвлекли тут чуть-чуть. На чём мы остановились?

Вдруг в дверях снова показалась жидкая бороденка Трифона. Сидоркин спрятал руку с телефоном за спину.

– Не забудь выключить свет! – произнёс инок и снова скрылся за дверью.

– Кретин! – выругался вор. Поднёс к уху трубку. – Прости, Тань, тут один урод мешается…

12. БРАТ, ЗАРОСШИЙ ДО УШЕЙ БОРОДОЙ

Утро следующего дня выдалось солнечным и теплым.

Саня справлял малую нужду на монастырскую стену, у коровника, когда услышал знакомый голос настоятеля:

– Сынок, зачем ты это делаешь?

Вор стряс последние капли, засунул естество в штаны, повернулся.

Игумен с укоризной разглядывал послушника, сложив руки на животе.

– Больше так не поступай… – продолжил Феофил. – Это наш дом… Негоже осквернять его… Для естественных нужд есть три туалета возле ворот… А сейчас иди за мной!

Сидоркин послушно двинулся за игуменом по дорожке, посыпанной опилками.

– Я тебе говорил, кажется, что у нас большое хозяйство! – рассказывал Феофил, широко шагая. Саня еле поспевал за ним. – Мы всё делаем своими руками! В городке покупаем лишь то, что сложно произвести в домашних условиях: муку, свечи, ткани, керосин для автономной электростанции, дрова на лесопилке…

– Это храм? – вдруг прервал его разглагольствования Сидоркин, ткнув пальцем на одноглавое здание.

– Да, сынок, храм имени преподобного святителя Алексия! – произнёс Феофил, мимоходом взглядывая на церковь и, не останавливаясь, шествуя дальше. – Если ты хочешь причаститься, то бишь, укрепиться в вере, в Пасху будет такая возможность… Только прежде надо подготовить себя к таинству исповедью и строгим постом! – И тут же, без перехода, добавил:

– Как тебе в обители, немного освоился? Ты гдее? – он оглянулся.

Саня шёл позади почти задом, глядя на храм. Зацепился ногой за ногу, чуть не упал, ткнулся в настоятеля.

– Осторожнее! – поддержал Феофил.

– Благодарю, аббат! – карманник отстранился.

– Игумен! – возопил монах. – Я игумен Феофил! О, Господи! – он воздел руки к небу, – вразуми хоть ты этого послушника!

Сидоркин изумлённо посмотрел на лицо настоятеля, искажённое страстной мукой:

– А, ну да, игумен… – произнёс он смущённо. – Прости, аббат, я постоянно забываю название твоей должности.

– У-уахх! – настоятель сжал кулаки, глянул бешеными глазами. – Чёрт побери! – тут же захлопнул рот, опасливо зыркнул на солнечное небо, перекрестился, проворчал. – С тобой и до греха недалече…

Дальше двинулись молча.

Возле туалетов «ЗИЛ» вываливал из кузова толстые чурки. За процессом наблюдали десять иноков. Сидоркин и игумен подошли к стоящим монахам.

– Поможешь порубить и перетаскать дрова! – кратко приказал настоятель Сане, поворачивая назад. Сделал три шага, оглянулся и добавил:

– Зайдёшь ко мне в кабинет после ужина! Пойдём в часовенку и будем вместе молиться, чтобы Бог вразумил тебя на запоминание непривычных слов…

– Чёрт возьми, мне это надо? – пробормотал Сидоркин вслед.

Фигура Феофила удалялась. Вор встряхнулся, подбежал к кабине «ЗИЛа», вспрыгнул на подножку:

– Слышь, братан, дай сигарету.

Шофёр протянул пачку.

– Я возьму пару? – спросил Саня.

– Бери, – усмехнулся водитель. – Ты здесь работаешь, нанятой?

– Я послушник! – вор вытащил две сигареты, сунул в карман.

– А чего одежда не монашеская?

– Я новообращённый, ещё не успел приобрести.
Карманник спрыгнул на землю, махнул рукой, осмотрелся. Монахи стояли с другой стороны машины. Вдали настоятель входил в здание, где располагались кельи. Больше во дворе никого не было. Сидоркин устремил взгляд на шпиль колокольни. Тот ясно вырисовывался на фоне утреннего неба. Одинокое облако проплыло мимо.
Стараясь не привлекать внимания, Саня направился к колокольне. По старым деревянным ступеням поднялся на самый верх звонницы. Выудил из кармана зажигалку. Прикурил, прикрывая ладонью огонек, и с удовольствием затянулся табачным дымком.

Внизу стукнула дверь, раздалось топанье. Кто-то поднимался. Карманник напоследок жадно затянулся, выкинул оставшийся чинарик. Помахал рукой, разгоняя дым.

Тут же его взору предстал запыхавшийся Трифон.

– Я приметил, что ты вошёл сюда! – сказал тот, тяжело дыша. Приложил руку к сердцу, глубоко вздохнул. – Пойдем! Я погладил мою старую рясу, примеришь…

Сидоркин нехотя поплелся за монахом.
– Она еще совсем новая! Я аккуратно носил! Просто маловата мне стала! – Не умолкал по дороге Трифон.
Инок в радостном возбуждении вошел в келью. Схватил с топчана платье и протянул Сидоркину. – На, надевай!

Саня напялил.

– Как на тебя сшита! – воскликнул Трифон, наклоняя голову вбок.

Сидоркин стоял посреди кельи и оглядывал себя. На нём топорщился длинный дьяконовский стихарь, в просторечии именуемый рясой.

– Зеркало есть? – спросил вор.

– Зеркал не держим! – бодро ответил инок. – Изобретение дьявола!

– Этот скупердяй изобрёл зееркалоо? – негромко поразился Саня, обращаясь сам к себе.

Впрочем, Трифон не слушал, он с детским восторгом на лице разглядывал одежду. Казалось, монах сейчас захлопает в ладоши.

– Повернись, брат! – попросил он.

Послушник послушно повернулся на 360 градусов.

– Нигде не жмёт? – проявил беспокойство инок.

– Сойдёт. Просторней, чем тюремная роба.

– Брат Трифон, можно тебя на минутку? – в келью заглянул монах, заросший до ушей бородой.

– Можно! – Трифон глянул последний разок на рясу и вышел.
– Ну что, в таком прикиде не стыдно и храм навестить, – рассудительно изрёк Сидоркин.

13. БРАТ СЕРГИЙ

Сидоркин, облачённый в рясу, колол дрова, изредка поглядывая на храм. Ещё трое черноризцев занимались тем же – кто-то таскал в близлежащее строение готовые чурки, кто-то сортировал дерево.

К карманнику подошёл монах. [1]

Он был упитан. На полголовы ниже Сани. Бороды не было. Вернее, слабая щетина пробивалась, но бороды как таковой, не было. Вероятно, она просто плохо росла. Ну, что ещё? Тёмные волосы до шеи, пухлые щёки, нос кнопкой. Маленький, аккуратный, резко очерченный рот. И глаза – голубые и круглые, как у сиамского кота.

– Брат Алекса-андр! – позвал он тихо тонким голоском.

Сидоркин воткнул топор в чурку, разогнул поясницу:

– Ну?

– Ты не шутил вчера за ужином насчёт еды? Ты и сегодня есть не будешь? Я желаю занять очередь!

– Жрать хочешь? – ухмыльнулся карманник.

– Ага… – вздохнул собеседник.

– Тебя как зовут? – послушник внимательно, даже очень, присматривался к иноку.

– Брат Сергий… – монах глядел наивными глазами.

– Это ты меня впускал на территорию, когда я стучал? – припомнил вор.

– Я… – упитанный выжидающе смотрел.

– Ты когда снова дежуришь у ворот?

– Сегодня вечером и ночью… А что?

– Серёга, ты первый в очереди за баландой! – объявил карманник.

– Спасибо… А зачем ты спросил про моё дежурство?

– Иди-ка сюда, – поманил пальцем Сидоркин.

Он нагнулся, было, к уху монаха, но заметил, что никто не работает. Иноки замерли, прислушиваясь. Вор выпрямился.

– Вас учили, что подслушивать нехорошо? – спросил он, обводя братию грозным взором.

– Да брось, брат! – ответствовал монах, заросший до ушей бородой, тот самый, что заглядывал в келью, когда карманник мерил рясу. – В этих стенах нет секретов! Господь всё видит…

– Я уже слышал это. И вот что скажу! Видимо, у Господа работа такая – подслушивать и подглядывать! – отпарировал послушник. – Но какое отношение вы имеете к его работе? Я хочу сказать брату Серёге глубоко личную вещь, которая касается только меня!

Бородач пожал плечами, развернулся и понёс дрова в чулан, другие тоже принялись за работу.

Из жилого помещения показался настоятель, направился к дровосекам.

– Его только не хватало, – проворчал Саня. – Позже поговорим, – произнёс, обращаясь к Сергию, и снова взялся за топор.

* * *

Был вечер. Все, как обычно, собрались за трапезой. Сквозь окна столовой-кухни проникал мягкий свет, окрашенный в красное. Два десятка монахов заворожено наблюдали, как настоятель хлебает гороховый суп с лапшой. Саня сидел напротив Трифона, время от времени с задумчивым видом кидая в рот маленькие кусочки хлеба.

Игумен отложил ложку, допил остатки бульона, отставил тарелку. Затем чинно, не спеша, выпил молоко. Как по команде, с тяжким вздохом, монахи поднялись.

– Спасибо Господу, который нас поит и кормит! – нараспев возгласил Феофил. – Да святится имя его ныне и присно и во веки веков! Благослови братию, Иисус!

– Аллилуйя! – грянуло 20 глоток.

– Детки мои! – возвышенно сказал игумен. – На повестке вечера один важный вопрос! Нужно отнести брату Сергию его порцию супа и молока на пост к воротам! Кто желает это сделать?

– Яяяяя! – одновременно крикнуло 20 голосов.

Настоятель обвёл глазами стол, увидел полную тарелку, стоявшую перед послушником, поднял на него взор:

– Ты, почему не ешь, брат Александр? Нет аппетита?

– Типа того, – ответил Сидоркин. – Очищаю душу…

– Послушник Александр отнесёт брату Сергию суп и молоко! – объявил игумен. – Все свободны, можете заняться личными делами… Александр, отнесёшь пищу, и придёшь ко мне, не запамятуй!

Сидоркин молча кивнул, собрал нехитрые яства и вышел из трапезной. В правой руке он нёс небольшой тазик, накрытый листом бумаги. В левой держал литровую кружку молока, сверху неё покоилась тарелка с хлебом. Подошел к кирпичному флигельку возле ворот. Ударил ногой в дверь. Она, скрипя петлями, отворилась. Сидоркин вошёл. Побелённые стены были чисты, без обоев и картинок. В углу, на тумбочке, стояла икона. Еще были стол под клеенкой, коричневый диван и два стула – убранство флигелька не отличалось оригинальностью.

На этом самом коричневом диване и возлежал брат Сергий. Увидев Саню, сразу вскочил.

– Вот твоя жратва! – сказал Сидоркин, ставя посуду на стол. – И моя порция, как и обещал.

– Спасибо, брат Александр! – инок присел на стул, достал из ящика стола алюминиевую ложку, и – придирчиво ощупав глазами тазик – принялся, жадно чавкая, поглощать похлёбку.

– Слушай, Серёга, я хочу тебе помочь… – начал Саня, опускаясь на диван.

Монах на секунду оторвался от еды, посмотрел на вора, показывая, что слушает, и вновь погрузился в чавканье.

– Я вижу, что ты здесь постоянно голодаешь, – продолжал карманник, закидывая ногу за ногу. – Мало того, кормят всякой дрянью… Я смогу тебя выручить. Как думаешь, почему я ничего не трескаю?

Инок недоумённо подвигал плечами, промычал с набитым ртом:

– У-у-у?..

– У меня был с собой запас хавки, – пояснил ворюга. – Я пронёс её в карманах штанов и за поясом. Как понимаешь, много я пронести не мог, и еда уже закончилась. Но сегодня мне привезут из города уже много. Я желаю поделиться с тобой.

– А что тебе привезут? – Сергий, наконец, смог сказать.

– Что привезут? – повторил послушник. – Гм… Ну, колбасу, всякие там паштеты… курицу…

– До воскресенья Великий пост, мясного нельзя! – возразил монах, жуя слова. Рот был забит супом.

– Ты, главное, не грузись постом! – осадил Сидоркин. – Господь, думаю, не обидится, если мы немного потешим плоть.

– Ты уве-ерен? – спросил инок.

Он вытянул губами из тазика остатки жидкости, проглотил. Взялся за кружку.

– Конечно! Ты ведь хочешь курицу?

– Хочу! – согласился Сергий, потупив глаза.

Затем он, громко булькая, в несколько глотков, опорожнил кружку с молоком.

– Ну и классно! Сегодня ночью я стукну в окно, отопрёшь ворота. Возьму продукты и сразу назад. Поделим их по-братски! – Саня встал, собираясь уходить. – Жди!

– Почему ты заботишься обо мне? – Сергий также поднялся.

– Нравишься ты мне, Серёга! – подмигнул ворик. – В тебе есть что-то такое… э-э-э… – он щёлкнул пальцами, огляделся, упёрся взглядом в икону и неожиданно выпалил. – От Бога!

Монах хлопнул ресницами.

– Нет, точно! – развивал мысль Сидоркин. Он подошёл к лику Спасителя, взял иконку в руки, посмотрел на толстяка. – Ты и этот Парень сильно похожи!

Сергий, заворожено глядя на собеседника, провёл пальцами по щеке, ощупал подбородок, нос.

– Посмотри в зеркало, увидишь!

– В обители нет зеркал… – грустно констатировал монах. – Это дьявольское изобретение…

– Ну, я тебе говорю, – не отставал карманник, ставя икону назад. – Те же глаза, губы… – Он приблизился к иноку, хлопнул по плечу. – Ты, случайно, не в родстве с ним, явно далёкий потомок.

– У меня в Израиле дядя жил! – сообщил Сергий, зардевшись.

– Ну, вот видишь! Бог, кажется, был евреем?

– Иудеем! – поправил монах. – Что, в принципе, одно и то же!

– А я что говорю! До ночи, Серега, – усмехнулся Сидоркин. – Пойду, приготовлю мешок побольше для еды. – Саня вышел.

14. ЧИСТЫЙ ЧЕТВЕРГ

Сидоркин потянул дверь игуменского кабинета и очутился внутри. Феофил сидел за столом, глубоко погружённый в чтение. Он был так увлечён процессом, что даже не слышал, как Саня зашёл.

Сидоркин кашлянул. Ноль эмоций.

– Аббат! – позвал негромко Саня. Никакого ответа.

– Ээй! – крикнул Сидоркин, он пожевал губами и добавил. – Фе…фил?..

– Ааа?.. – настоятель встрепенулся. Затем поднял глаза, нежданно улыбнулся, показал рукой. – Присаживайся!

Возле единственного окна стоял стул, перед ним таз с водой.

Сидоркин подошёл к стулу, переставил его на полметра и сел.

– Разувайся! – скомандовал Феофил, вставая.

– Зачем? – удивился послушник.

– Буду мыть тебе ноги! – ответствовал игумен, закатывая рукава.

– Чтоо? – поразился Саня.

– Сегодня Чистый четверг! – со значением произнёс настоятель.

– Я знаю, что четверг… – протянул Сидоркин. – Слушай, ты случайно не педик?..

Игумен стал подходить, расставив поднятые руки, как хирург, готовый к операции.

– Сто-ой! – вор вскочил, спрятался за спинку стула. Предупредительно выставил вперед ладонь.

– Не надо! Не подходи! У меня три ходки, но я никогда не имел мужиков, не говоря уж о том, что мужики не имели меня! Так что ты ошибся адресом!

– Сынок, ты не понял меня… – мягко произнёс Феофил. – В четверг перед Пасхой у нас все моют друг другу ноги…

– Ну и мойте, я-то тут при чём? – сопротивлялся карманник, отступая задом к выходу.

– Брат Александр, это новозаветная традиция, запечатлённая в Писании! – игумен остановился возле стула. – В данный день Иисус мыл ноги своим ученикам и наказывал им делать то же самое своим знакомым в дальнейшей жизни… А также учить этому людей!

– Да ты что!? – Сидоркин остановился. Опустил руки. – Но… для… чего!?

– Тем самым Иисус показывал, как надо вырабатывать кротость и смирение в себе! Кроме того, мытьё чужих ног – хороший способ укротить гордыню… Я сегодня накричал на тебя и выругался, тем самым войдя во грех… Мне не очень приятно мыть твои ноги, они, наверно, жутко воняют после коровника… – Феофил опустил голову, затем резко вскинул. – Но я желаю смирить свою плоть, искупить грех и встретить Пасху с чистым сердцем! Поэтому разувайся, садись на стул и не сопротивляйся!.. Потом, как я и обещал, мы вместе пойдём в часовенку и я помогу тебе уговорить Иисуса на то, чтобы он помог тебе… – Феофил замолчал, подвигал нижней губой. Похоже, он сам запутался в замысловатом предложении. – В общем, ты знаешь, о чём мы будем просить! – закончил игумен.

– Ну, ладно, – Сидоркин вновь присел, стащил галоши и носки, пробормотав: – Хорошо, что Иисус мыл только ноги.

Настоятель нагнулся, переставил таз к стулу, встал на колени. Карманник опустил ступни в воду.

15. ВТОРАЯ НОЧЬ: КРАЖА

Давно уже стемнело. Луна стояла в последней четверти. На территории монастыря не слышалось ни шороха. От угла храма отделилась тёмная фигура, перебежала несколько метров до входа в церковь, потянула на себя дверь и исчезла внутри.

Прошла минута, в алтаре вспыхнула зажигалка, осветив Санькино лицо. Он повёл рукой… Язычок пламени выхватил из мрака выключатель, находящийся прямо у царских врат, рядом с вешалкой, на которой висели рясы: белая, чёрная, голубая. Карманник щёлкнул выключателем. В алтаре загорелся электрический свет от 4-х светильников, закреплённых по углам комнаты. Сидоркин положил зажигалку в карман брюк, приблизился к широкому деревянному столу посреди алтаря – Святому Престолу. Он был накрыт двумя скатертями – одна из них, конечно, плащаница, о чем Саня не имел ни малейшего понятия, для него это были просто две скатерти – коричневая, сверху белая. На столе лежала Библия в красивом переплёте.

– Кажись, этот стол мне и нужен, – вымолвил Саня, сжимая в руках выдергу. Потом положил инструмент на пол, рядом опустил Библию. Одновременно сдернул обе скатерти. Стол обнажился. Вор обошел его кругом, глядя с прищуром, увидел две шарнирных петли, соединяющих столешницу и основание. На всякий случай ощупал их рукой.

– Отлично! – обрадовался Санёк. – Выдерга не понадобится. Похоже, герцог напутал насчёт взлома, все гораздо проще.

Карманник взялся двумя руками за столешницу, она легко поддалась, как крышка от шкатулки. Сидоркин откинул эту «крышку», заглянул внутрь Престола, практически нырнул в него, что-то схватил и выпрямился. В руках у воришки оказался коричневый ларец с двумя ручками по бокам – рака. Карманник опустил раку на пол. Вернул столешницу в исходное состояние, укрыл Престол скатертями, кинул Библию на место. Стащил через голову рясу, расстелил на полу. Переставил раку на рясу, секунду подумал. Лицо выражало интерес. Вор опустился на корточки, открыл лакированную крышку. Его взору предстали кости, кое-где обтянутые остатками кожи. Черепа не было. Сидоркин вытащил один мосол, повертел в пальцах, бросил назад и хотел уже было захлопнуть крышку, но тут… Какой-то мутный блеск в раке привлек Санино внимание. Там, под грудой костей, что-то лежало. Карманник запустил руку в ящик и вытащил это ЧТО-ТО. На ржавую проволоку, свёрнутую кольцом, были нанизаны два жёлтых ключа. Саня позвенел ими, раздался мелодичный звон.

– Золото! – сразу определил Санёк.

Внезапно он насторожился, с улицы слышались чьи-то негромкие, но уверенные шаги. Саня затих, звук, кажется, усилился. Вор положил ключи рядом на пол, вскочил, метнулся к вратам, перепрыгивая через раку. Нога зацепилась за открытую крышку, ящик с тихим грохотом перевернулся, часть костей рассыпалась.

– Чёрт! – выругался послушник, мельком оглянувшись. Он припал к щели царских врат. – Вот чёрт! – выругался ещё раз.

Вор бросился назад, стал в спешке кидать кости в ларец, прикрыл крышку, завернул раку в рясу. Подхватил, огляделся, бросился к занавескам в левой части алтаря. Нырнул за ширму. Глазам предстала клетушка размером полтора на полтора метра. Здесь были столик, стул и этажерка с книгами. На стене электрический светильник. Сидоркин поставил раку на стол, выглянул из укрытия, чуть раздвинув занавески. На полу возле Святого Престола мирно лежала выдерга, в 30-ти см от неё золотые ключи.

– Ах, чтоб тебя! – Сидоркин двумя прыжками одолел расстояние до Престола, схватил забытые предметы. Кто-то кашлянул уже совсем-совсем близко. Ворюга рванул за спасительные занавески.

Царские врата распахнулись, вошёл игумен Феофил. Осмотрелся, укоризненно покачал головой:

– Кто это свет не потушил? Не экономим керосин!

Монах стал перебирать одежду на вешалке. Санькины очи наблюдали за ним сквозь щель между косяком и шторой. Настоятель вытащил из карманчика чёрной рясы упаковку жёлтых таблеток, одну положил в рот, упаковку сунул себе в карман. Шумно вздохнул, сделал шаг к вратам… вдруг остановился, уперев взор в пол у Престола. Нагнулся, поднял маленькую косточку, оглядел, ощупывая пальцами:

– Кажется, куриная, – пробормотал черноризец, покачивая головой. – Сейчас же Великий пост! – он подошёл к окну, открыл форточку, выкинул туда косточку, прикрыл фортку назад, сказал рассудительно:

– Какая сволочь, интересно, жрёт наших кур? Завтра надо пересчитать несушек!

Игумен пересёк алтарь, выключил свет, закрыл царские врата и стал удаляться.

Саня выдохнул. Для уверенности выждал еще минутку. Потом в темноте засветился экран мобильного телефона. На нём, под пиканье кнопок, появились подряд четыре цифры «6», стрелка показала вызов. Затем экран метнулся вверх.

– Алло, – во мраке раздался Санин голос. – Хрыщ?.. Узнал? Короче, ящик у меня. Подъезжайте… Ага, хорошо… Через десять минут у ворот зоны… – Сидоркин нетерпеливо фыркнул. – Ну да, монастыря. И передайте дьяволу, пусть платит премию за досрочно выполненную работу!.. Алло, алло! Отключился, гад!

* * *

Прошло несколько минут, дверь церкви медленно приоткрылась, высунулась Санькина голова. Никого не заметив, Сидоркин выскочил наружу, скачками пробежал 20 метров до флигеля. Поставил раку, обмотанную рясой, в угол у ворот, осторожно забарабанил пальцами по окну.

– Кто та-ам? – послышался тонкий голос инока.

– Открывай, Серёга, это я – Саня! – быстро произнёс карманник, посекундно оглядываясь назад.

Щёлкнул шпингалет, в темноте, на пороге, стоял Сергий.

– Ты чего без света сидишь? – решил удивиться послушник. – Или спал?

– Игумен Феофил запрещает жечь электричество без крайней необходимости… – грустно ответил монах. – Говорит, темнота способствует более искренней молитве… А у меня бессонница… – инок вздохнул.

– Сочувствую, – ухмыльнулся карманник. – Отпирай ворота, сейчас подъедет мой приятель.

– А где твой мешо-ок? – уставился инок на пустые руки вора. – Ты же сказал, что еды будет много и возьмёшь мешо-ок!..

– Он у выхода, – пояснил Саня. – Пойдем.

Черноризец и жулик приблизились к воротам. Сидоркин подхватил раку, монах звенел ключами, открывая. Он повернулся к послушнику:

– Это и есть мешо-ок?

– Ага, – карманник постарался развернуться так, чтобы инок не видел ящик в рясе, зажатый под мышкой.

– Это не пустой мешо-ок! – голосисто заявил Сергий. – Там что-то лежит! Дай я посмотрю!

– Тише, Серёга! – зашипел карманник, оглядываясь.

– Нет, ты что-то взял, я хочу взглянуть! – заголосил монах, подпирая спиной выход.

– Здесь банка под компот, – нашёлся вор. – Любишь компот?

– Люблю… – Сергий сбавил тон.

Послышался шум работающего двигателя, взвизгнули тормоза.

– Тсс! – Саня приложил палец к губам. – Слышишь, приехал мой приятель. Сейчас я возьму продукты, мы запрёмся во флигеле и всё хорошенько рассмотрим. Договорились, Серёга?

Инок глядел круглыми глазами и молчал.

– Ладно, дай-ка! – Саня отодвинул монаха в сторону, открыл ворота. Не далее, чем в трёх метрах от ворот, тихо клокотал мотором синий «Москвич» с зажжёнными фарами.

Сидоркин кинул раку на заднее сиденье, прыгнул туда сам и автомобиль тот час же умчался.

Сергий недоумённым взглядом проводил машину:

– Ты ку-уда, брат Алекса-андр?

16. ДЬЯВОЛЬСКИЙ РАСЧЁТ

Синий «Москвич» стоял на тихой улочке тихого городка, на неохраняемой стоянке среди десятки других машин. В салоне автомобиля горел свет.

– Здесь спокойно и никто не помешает, – удовлетворённо сказал Порось.

– Вот, ребята, – вор передал ящик Хрыщу.

Хрыщ принял ларец, отбросил рясу, посмотрел на лакированную крышку, поскрёб её когтями.

– Как, Санёк, монастырь?

– Хуже зоны! Надо бы потребовать у вашего хозяина прибавку за вредность, – усмехнулся Сидоркин. – Дайте сигарету. Помираю без курева, за всё время курил всего пару раз.

– У меня нету, – ощупал карманы шортов Порось. – Ты так неожиданно позвонил, мы торопились. А у тебя, Хрыщ?

– Я тоже не взял, – ответил брат, ставя раку под ноги. – Ты честно, Саня, заработал сто тысяч, обещанные светлейшим! – Он стал рыться в бардачке.

– Сто-о-о тысяч!? – Сидоркин изменился в лице. – Но он мне обещал 142 тысячи! – крикнул карманник.

– Да, но хозяин уже частично расплатился с тобой, – разъяснил Пороська. – Шикарные девочки, сауна, французский коньяк, номер «люкс» в его резиденции… Забыл?

Сидоркин смог лишь процедить, мотнув головой:

– Твою мать!..

– Вот, – Хрыщ протянул две пластиковые карточки. – По пятьдесят тысяч на каждой карте. На одной рубли, на другой не рубли. Пин-коды – все шестёрки.

– Что значит рубли!? – вскричал Саня, мельком взглянув на карточки. – При чём здесь рубли!? Договор касался долларов и евро!

– С долларами у герцога напряг, – хмыкнул Хрыщ. – Разницу в курсе он пообещал вернуть, когда ты умрёшь. Получишь тогда всё сполна… А европейские деньги тут, бери.

Карманнику ничего не осталось, как грустно взять карточки.

– Вот ключи от тачки, – Хрыщ подал связку из двух маленьких ключиков.

– Документы и шмотки в сумке, – кивнул Порось.

Сидоркин подтянул к себе лежащую рядом спортивную сумку, вытащил паспорт. Открыл, прочёл негромко:

– Альберт Петрович Эйнштейн… Место рождения: город Милан, Миланская область.

– Что это? – спросил карманник, показывая документ.

– Паспорт, – откликнулся Хрыщ. – Всё путём – корочки настоящие, печати тоже. Прямо из паспортного стола! Ни один мент ничего не заподозрит.

– Выходит, я родился в Милане, Миланской области? – с издёвкой произнёс Санёк.

Хрыщ недоуменно посмотрел на Порося.

– Тебе не нравится город? – удивился Порось. – Я сам там ни разу не был, но много слышал о нём лестного. А главное, далеко отсюда. Никто не опознает, если что…

– Ага, – прошипел вор и вдруг заорал. – Ты, чёртов идиот! Даже школьники знают, что Милан находиться в И-та-ли-и! Я уж молчу про имя, которым вы меня наградили!

– Да ты чего, Санек! – воодушевленно воскликнул Порось. – Когда ты узнаешь, в честь какого величайшего чувака тебя так обозначили, то ты…

– Ты чем меня слушал, задней дыркой? – перебил брата Хрыщ. – Я же чётко сказал, записать город Монреаль, Монреальской области!

Порось обиделся и принял насупленный вид. Хрыщ смущенно улыбался. Сидоркин осознал, что дьявольская жадность – это не самое плохое, что ему ещё предстоит пережить.

– Извини, Саня, накладка вышла, – покаялся Хрыщ. – Переночуй в этом городишке. Здесь есть неплохая гостиница, «Жемчужина Сибири» называется. А завтра… вернее, уже сегодня утром, мы завезём новую ксиву.

– И кем вы меня собираетесь сделать сегодня утром? Кейптаунцем или алжирцем? – вопросительно усмехнулся Сидоркин. Он бросил карточки и паспорт в сумку. – До Новосибирска далеко отсюда?

– Мы отъехали от монастыря десять километров, – вслух размыслил Хрыщ. – Значит, где-то километров девяносто осталось.

– Ладно. Передайте светлейшему, что он жадный, мерзкий… – Сидоркин вдруг осёкся.

Бесы выжидающе смотрели.

– …нет! Не надо ничего передавать, – опомнился карманник. Он подбросил ключики на ладони. – Где моя тачка?

– Вон она! – Порось повернулся, показал пальцем.

– Эта серебристая иномарка с синей крышей? – переспросил Сидоркин, наклоняясь вперёд и щурясь. – Я же просил кабриолет!

– Нет, – поправил Порось. – Рядом… Белая «Волга».

Между серебристым и красным авто находилась странная «Волга».

– Что!? Это «Волга»!? – прошипел Саня.

– Конечно, шестьдесят второго года выпуска, – ответил Хрыщ. – На раритете будешь ездить, Саня!

– Я не возьму эту рухлядь! – отказался Сидоркин.

– Дело твоё, – Хрыщ вновь развернулся к нему мордой. – Но кабриолет ты вряд ли дождёшься.

– Это всё? – уточнил карманник. – Тогда я пошёл.

– Пока, – Хрыщ подал когтистую руку.

Вор пожал.

– Хрыщ, премию-то ему отдай, – вякнул Порось.

– Что за премия? – насторожился Санёк, переводя взор с брата на брата.

– А, ну да, – Хрыщ фальшиво заулыбался, – совсем забыл. – Он злобно глянул на не в меру разговорчивого подельника, залез в карман шортов. – Герцог оценил твоё рвение и оперативность, выдал премию.

Бес протянул тонюсенькую стопку русских денег.

– Здесь тысяча рублей, – проинформировал Порось.

– Ему не стыдно поощрять работников такими суммами!? – справедливо возмутился карманник и помусолил нос, как делал частенько в сложные моменты жизни. – Хотя, что я говорю… откуда у герцога, к хрену, стыд?

– Ты отказываешься? – спросил Хрыщ с плохо скрываемой радостью.

– Давай, чего уж…

Вор взял деньги. Хрыщ стал вздыхать. Порось с интересом смотрел, как Саня по привычке считает купюры.

– Здесь только восемьсот?! – удивился Сидоркин.

– Не может быть! – Хрыщ постарался изобразить недоверие.

Карманник ещё раз быстро перебрал сторублёвки.

– Говорю же, восемьсот! Где ещё двести!? – гаркнул Сидоркин.

– Мелочный ты человек, Саня! – посетовал Хрыщ, снова вздохнув. – А ещё на светлейшего прёшь. Из-за двухсот рублей устраиваешь скандал!

– Ааа!.. – Сидоркин безнадежно махнул рукой, открыл дверцу, вылез. – Надеюсь больше не увидеть ваши рожи! – пробубнил, с чувством хлопая дверкой.

– Чего сидишь, заводи! – толкнул брата Хрыщ. – Тянули тебя за язык!

– А я знал, что ты задумал кинуть Санька? – Порось обиженно заморгал, повернул ключ зажигания.

Машина зафырчала.

Сидоркин стоял со спортивной сумкой в руке. Автомобиль отъехал задом, разворачиваясь. Свет в салоне по-прежнему горел, Хрыщ яростно что-то выговаривал родному брату.

17. ЗОЛОТЫЕ КЛЮЧИ

Дьявол сидел за своим рабочим столом, в новом чёрном костюме. Перед ним, на столешнице, покоилась рака.

– Отлично сработали, ребята, – промурлыкал хозяин. – Вы заслуживаете награды.

Хрыщ и Порось, стоящие посреди кабинета, заулыбались. Последний толкнул брата, показал поднятый вверх большой палец.

Дьявол открыл раку, высыпал содержимое прямо на стол. Разгрёб кости. Обеспокоено глянул на бесов. Снова судорожно перерыл содержимое.

– Где ключи? – спросил тихо.

Бесы перестали улыбаться.

– Хм, – Хрыщ подвигал бровями. – Вы сказали – ключи, светлейший?

– Да, золотые ключи, сделанные Сатаной! – медленно проговорил хозяин, делая ударение на каждом слове. – Их нету! – он с размаху ударил ладонью по груде костей.

– Мы даже не открывали ящик! – заверил Порось, прижимая руку к сердцу.

– А может, светлейший, и не было никаких ключей? – предположил Хрыщ.

– Это карманник! – прорычал босс. – Он спёр! Чёрт! – Он вскочил. – Чувствовал, нельзя иметь дело с карманниками! Уж лучше бы педика нанял!

– Э-э-э… кхм… герцог, может, расскажете, что это за ключи? – нерешительно предложил Порось.

Босс вытащил из хьюмидора сигару, прикурил «по-дьявольски» – от пылающего пальца, выпустил клуб дыма, нервно прошёлся вдоль карты мира, снова плюхнулся в кресло.

– Ключи активируют ловушку для Божьего сына, которая находится в Его же Гробе, – произнёс дьявол, катая желваки. – Её сделал мой прадед ещё в четвёртом веке, когда на месте Гроба Господня, в Иерусалиме, был построен первый храм. Он много раз перестраивался, однако на ловушку это не влияло… Этот дьявольский механизм, названный так в мою честь, основан на законах физики. Я в физике ни хрена не рублю, не знаю, как, почему эта штуковина работает, но она работает! – Шеф дёрнулся в кресле. – И механизм этот существует до сих пор. – Он попыхтел сигарой и продолжил. – Раз в год, на Пасху, вот уже тысячу семьсот лет Иисус спускается в свой Гроб и незримо присутствует там до окончания дня воскресенья. Смотрит на прихожан, что-то вспоминает, ностальгирует. Он ведь излишне сентиментален, – усмехнулся хозяин. – Заодно зажигает Благодатный огонь. В восточной части храма Гроба Господня есть две замочные дырки. Точное их местонахождение я не открою. Если вставить туда ключи и повернуть по часовой стрелке, то механизм сработает. Сделать это надо перед приходом Божьего сына в храм, то есть в утро субботы. Так написано в «Книге Страшного Суда». Иисус не сможет выйти назад. И если он пробудет в Гробе до рассвета понедельника, то… никогда уже не вернётся к себе на небеса! Он просто-напросто исчезнет, превратится в пар! – Шеф пыхнул сигарой, задумчиво наблюдая, как в воздухе растворяется очередное кольцо дыма.

– Но разве возможно такое!? – поразился Хрыщ. – Ведь Божий сын бессмертен! Об этом ещё в школе рассказывали!

– Все смертны, даже Боги, – ухмыльнулся властитель. – Нужно лишь найти подходящий способ убийства.

– И Вас, герцог, можно убить? – прогнулся Порось.

– Ч-ч-чтооо ты сказал?! – зарычал хозяин.

Порось побледнел:

– Э-э… я не то хотел спросить. М-м-м… меня интересует следующее… А если ключи повернуть против часовой стрелки? Что будет?

– Сволочь! – шеф хлопнул ладонью по столу. – Даже думать не хочу об этом.

Пороська испуганно поджал хвост.

– Вы представляете, какие перспективы для меня открывает гибель Иисуса?! – босс снова вскочил, зашагал по кабинету. Бесы напряжённо следили за ним. – Старый маразматик, Бог-отец, ничего не сможет мне противопоставить. Он слишком дряхл. Сын – его единственная надежда. Призрак Страшного Суда, – хозяин коснулся фрески на стене, – канет в Лету. Настанет моя власть! Безраздельная!

– Герцог, а почему Ваш уважаемый прадедушка сам не привёл в действие ловушку? – спросил Хрыщ.

– Ему не повезло, Хрыщ, – нахмурился повелитель. – Он поехал в Иерусалим, чтобы это исполнить. Но на базаре, какой-то щипач, банально увёл у него ключи из кармана. Чёрт, теперь вы понимаете, почему я терпеть не могу карманников!?

Господин замолчал, дымя сигарой, вернулся к столу, сел на трон.

– И что было дальше, светлейший? – изогнулся Пороська. – Вы так увлекательно рассказываете!

– Кончай льстить, Порось, – отозвался властелин. – Для этого у меня есть парочка штатных жополизов. Они специально обучались и делают это лучше тебя.

Порось шмыгнул носом, как мальчишка, которого отчитали за излишнее любопытство.

– Уж не знаю, кому этот карманник-еврей загнал ключи и где они хранились всё это время, – продолжил дьявол, – но с год назад я узнал, что они находятся в этой чёртовой раке, – хозяин показал на ларец, – с останками подлеца-святого. Я вбухал кучу денег из собственных сбережений, – шеф выпрямился на сиденье, – пробил адрес ящика, – он пихнул ладонью ларчик. – Всё подготовил, в соответствии с предписаниями «Книги Страшного Суда» нашёл нужного человека… А в итоге оказался в жопе! Я стану посмешищем!

Господин яростно ткнул сигарой в пепельницу.

– Герцог, я не понимаю, на хрена Сане ключи, – изрёк Хрыщ. – Вы же заплатили ему сто тысяч, подарили раритетную тачку…

– Премию дали, – вмешался Порось.

– Он хорошо упакован! – заключил Хрыщ. – Какого хрена ему ключи?

– Откуда я знаю! – отмахнулся повелитель. – Людям всегда всего мало… От них чего угодно можно ожидать!

– От Вас тоже можно ожидать чего угодно, светлейший, – дополнил Порось.

– Я дьявол – мне можно, – проворчал скупердяй, сплёвывая в сторону. – Природа у меня такая.

– У людей тоже природа…

– Заткнись, Порось! – оборвал босс. Он встал, упёр руки в столешницу и рявкнул:

– Найдите карманника и отберите у него ключи! Потом замочите, сукиного сына! У вас, максимум сутки, сегодня уже пятница, день Распятия! Меньше, чем через тридцать часов Иисус будет в своём Гробе! А нужно ещё успеть сделать кой-какие приготовления.

– Светлейший, а если мы не сможем его найти? – с опаской решил уточнить Пороська. – Возможно, он сменит документы, изменит внешность… я видел недавно киношку, так там один мужик…

– Ты, драный любитель дешёвых боевиков! – проревел дьявол, яростно хлестнув хвостом. – Если через сутки ключи не будут у меня, я заставлю вас сгрызть кости этого кретина! – Босс сгрёб несколько костей, рассыпанных по столу, запустил ими в помощников. – Убирайтесь и не приходите с пустыми руками!

Бесы попятились к выходу.

18. ДИЛЕММЫ

«Кажется, я встрял по-крупному. Как же можно было забыть положить их в ящик», – размышлял про себя Сидоркин.

Он лежал на кровати в дешёвом гостиничном номере, и с интересом разглядывал золотые ключи.

«Такую оплошку дал! Подлец-аббат напряг, пришёл не вовремя, и вылетело! Светлейший подумает… больше, чем уверен… что я затарил ключи специально. И, как пить дать, пришлёт своих отмороженных помощников меня пришить. Я сдохну и попаду в ад, где над моей душой будут очень и очень долго измываться!». Сидоркин передёрнул шеей, присел на постели, взвесил ключи в руке.

«Тяжёлые… грамм сто потянут. Да и отделка… антиквариат, любой знающий спец кучу бабок отстегнёт. Что же делать?». Карманник подошёл к окну, на улице была сплошная темень.

«Что же делать? Думай, Саня, думай, – проговорил Сидоркин, обращаясь к своему отражению в ночном стекле, – ты не такой тупой, как уроды-бесы, сделавшие тебя уроженцем Миланской области. Хорошо, что в этой гостинице персонал не меньше тупорыл, а то бы ночевал на улице… м-да…». Вор прошёлся по номеру, встал у стены, опустил голову.

«А, может, избавиться от ключей? Включить дурака, мол, ничего не знаю, ящик не открывал?..».

«Не поверят… А поверят – всё равно убьют…», – мысли змеились ядовито и прямолинейно.
«Интересно, зачем ключи светлейшему? Уж явно хочет замутить что-то важное…».
Саня бросил ключи на кровать, взял со спинки стула пиджак, подошел к зеркалу. Черные штаны, черные туфли, белая рубашка. В руках дорогой черный пиджак. Усмехнулся.

«Шмотки выбрал мне, как на похороны. Будто заранее знал, что будет стремиться сделать из меня покойника».
Карманник скривился.
«К чёрту дурацкие мысли! – он стал натягивать пиджак. – Отсюда надо срочно линять. Карточки обналичить, сделать новые документы… Потом свалить в какую-нибудь жаркую страну и пусть бесы ищут меня до самой моей кончины. Авось, не найдут. А после смерти будет видно, может не так всё и страшно».

Сидоркин оправил пиджак, вздохнул, взял ключи, подбросил на ладони: – Один вопрос, как же с ними поступить?..

* * *

Белая «Волга», чихая и кашляя, неспешно ехала по трассе. Мелькнула табличка «Новосибирск 2 км».

– Алло, мне нужен Шаман, – говорил Сидоркин, прижимая трубку к уху. – Кто я?.. Саня. От дяди Васи. – Карманник кивнул, – да, Вася Седой… Он обрисовал мои проблемы? – Саня помусолил нос, чуть не выронив при этом телефон и немного нарушив траекторию движения. – Лады. Где я?.. Въезжаю в город. Тут, кажется, рынок, – Саня смотрел по сторонам. – Речной вокзал? Не вопрос! Буду часа через два. Пока, – карманник отключился, сунул телефон в карман и вдруг резко надавил на тормоза. – Чёрт!

Еще каких-то 20 см и Санина «Волга» имела все шансы неприлично сблизиться с задом синего «Москвича», стоявшего впереди на светофоре. Сидоркин облегченно выдохнул, но тут же снова напрягся, уставившись на этот «Москвич».

– Н-надеюсь, это не они!.. – пробормотал он испуганно.

Из окна «Москвича» высунулась белобрысая голова, и страшно тараща глаза, показала Сане кулак. Сидоркин в ответ только блаженно улыбнулся.

19. БАНК «СИБИРСКИЙ КАПИТАЛ»

Белая «Волга» неспешно двигалась в своем ряду, время от времени дергаясь и чихая. Саня вертел головой вправо-влево в поисках нужной вывески.

В одной из новостроек, возле белых пластиковых дверей, заметил табличку «Банк „Сибирский Капитал“». Не доехав до банка нескольких метров, «Волга» чихнула последний раз и заглохла прямо посреди дороги. Карманник выскочил из салона, с силой пнул по дверке:

– Чёртов раритет!

Движение вокруг продолжалось, другие автомобили просто объезжали возникшую помеху и двигались дальше по своему маршруту.

Сидоркин двинулся к банку, прошёл мимо охранника, уверенно потянул на себя дверь. В тамбуре стояли три банкомата.

Саня достал карточки, всунул жёлтую в банкомат, потыкал кнопки. Ничего.

– Что за хрен! – воскликнул Сидоркин. Выдернул карту, поднёс к глазам. – Банк Опанаса Панасюка!? Украина?! Герцог впал в маразм!? Или он считает гривну европейской валютой!?

Только что вошедший почтенный седовласый мужчина в очках изумлённо посмотрел на брызгающего слюной типа в чёрном костюме. Осторожно его обошёл, вставил свою карточку в автомат, выдающий рубли.

– Это он специально! – не успокаивался Сидоркин. – Сукин, трижды сукин сын! – он бросил карту на пол, с силой топнул по ней, разломав. Затем посмотрел на белую карточку. – Надеюсь, с рублями всё в порядке?

Вор повернулся к рублёвому автомату, седовласый всё ещё возился возле него.

– Скоро ты, мужик? – раздражённо спросил Сидоркин.

Очкарик не ответил и не повернулся.

– А-ааа! – Саня оттолкнул его.

– Что вы себе позволяете? – произнёс мужчина утробным голосом. – Я сейчас позову охранника!

Карманник выдернул его карточку и стопку денег из щели, подал всё это очкарику со словами:

– Извини, мужик, но я спешу. За мной, скорее всего, охотится дьявол, ты бы на моём месте вёл себя точно так же! Убирайся или жди, когда я закончу!

Седовласый, прижимая деньги и карточку к груди, выскочил из помещения.

Сидоркин сунул карту в банкомат, нажал кнопки. На сей раз автомат не отказал и выдал пачку сторублёвок. Саня схватил их и сунул в боковой карман… Повторил операцию… Новая пачка перекочевала в карман Саниного пиджака.

* * *

На улице, а вернее, на дороге, возле брошенной вором раритетной «Волги», остановилась машина ДПС. Вылезли трое милицейских, окружили антикварный автомобиль… Стали осматриваться в поисках водителя…

* * *

А водитель, тем временем, только успевал рассовывать купюры по карманам. Чуть позади нетерпеливо переминались три человека: двое мужчин интеллигентного вида и бабулька в синем плаще, цветастом платочке и с решительным курносым лицом.

– Скоро вы, молодой человек? – визгливо спросила бабка.

– Скоро, – обнадёжил Санёк, не оборачиваясь. – Ещё десять тысяч осталось. Самому надоело, банкомат расплачивается одними сторублёвками.

Карманник вытащил очередную стопку, когда за спиной раздалась короткая автоматная очередь. Одна пуля ударила в стену, в 1 см от головы. Холодея, Сидоркин развернулся с поднятыми руками. Под ногами валялись три трупа тех самых граждан, которым не терпелось обналичить свои карточки. Труп одного мужчины, правда, немного ворочался. Прямо перед вором стояли Хрыщ и Порось в человеческом облике, в милицейской форме, и с «Калашниковыми» в руках.

– Вычислили меня по карточке, да, – скорее констатировал, чем спросил, карманник.

– Соображаешь, – ухмыльнулся Порось.

Саня медленно попятился.

– Ребята, может, договоримся? – попросил он.

– Извини, Санёк, герцог велел тебя замочить при любом раскладе, – беззлобно произнёс Порось. – Лично мне ты даже нравишься…

– Не отвлекайся, Пороська, – осадил Хрыщ. – Возьмём ключи, а потом его пришьём.

– Дак, давай сначала пришьём, а потом заберём. У трупа проще их вытащить, – предложил Порось. – Живые такие беспокойные!

– А если он ключи куда-нибудь спрятал? – резонно молвил Хрыщ.

– Дак, надо спросить у него самого, где сейчас ключи, – Порось посмотрел на брата. – С собой или нет?

– Иногда тебя осеняют блестящие идеи! – воскликнул Хрыщ, смотря на кузена с искренним восхищением.

Воспользовавшись тем, что братья разглядывают друг друга, Сидоркин сделал небольшой скачок и, толкнув дверь, метнулся в главный зал банка. Деньги, зажатые в руке, разлетелись по тамбуру. Перескочив через трупы, бесы кинулись за ним.

В операционном зале, карманник с размаху ударился о высокого благообразного мужчину в сером костюме и при галстуке.

Над головой просвистели пули. Посетители жались к стенам, охраны не было видно. Бесы, ухмыляясь, подходили. Бежать дальше было некуда. Саня застыл на месте.

– Генерал, может, объясните, что происходит? – строго спросил благообразный, глянув на Порося.

Хрыщ ответил за брата:

– Этот человек опасный преступник, – мотнул автоматом в Санину сторону. – Мы должны его арестовать.

– Ну, так арестовывайте! – повысил голос мужчина. – При чём здесь мой банк?! Зачем стрелять, кто мне возместит ущерб!?

– Они не менты, а отморозки, – вякнул Сидоркин.

– Заткнись, Санёк! – цыкнул Порось.

Владелец ещё не видел трупов у входа и явно не просекал ситуацию.

– Меня ваши разборки не касаются! Менты, бандиты… Мне до фени. Но вы должны убраться из моего банка! Сию минуту! Разбирайтесь в другом месте! Если вы этого не сделаете…

Порось всадил в широкую грудь владельца банка автоматную очередь. Мужчина, захрипев, рухнул.

В банк вбежали трое милицейских, тех самых, что осматривали Сидоркинскую машину. Один крикнул, указывая на Саню:

– Это тот тип, что устроил беспредел в Подмосковье! Его рожа на всех ориентировках!

– Ребята, только не стреляйте! – закричал в ответ бедный Саня. – Я совершенно ни при чём!

Бесы синхронно развернулись к милицейским, без разговоров открыли огонь. Служители закона стали отстреливаться из табельного оружия.

По помещению с противным визгом метались пули, сыпались стёкла, калечились стены. Вор присел, испуганно озираясь. Силы, конечно, были неравны. Автоматы есть автоматы, да ещё в руках профессиональных убийц. Перестрелка заняла всего несколько секунд. Милицейские рухнули на пол, срезанные пулями. Упал и Хрыщ.

– Хрыщ, – позвал Пороська, склоняясь над братом. У того во лбу зияла аккуратная дырка.

Раненный открыл глаза:

– Где карманник?
Ответить Порось не успел, на его голову опустился стул. Бес рухнул лицом на грудь лежащему брату.

* * *

Сидоркин вылетел из банка, перепрыгнул через мёртвого охранника у входа. Рискуя быть сбитым, метнулся на проезжую часть, замахал руками:

– Сто-о-ой!

Чуть не наехав на него, завизжала колодками желтая иномарка. Из авто выскочил краснорожий дядька:

– Ты охреневший!?

Сидоркин молча распахнул переднюю дверцу, вскочил на сиденье.

– Ты чего творишь, скотина!? – Дядька сунулся в салон. – А ну выпрыгивай!

Вор запустил руку в карман, вытащил ворох сторублёвок, бухнул на панель:

– Поехали, шеф!

– Куда везти? – шофёр в секунду оказался за рулем.

Из банка выбежали бесы, оглядываясь в поисках Сани.

– К Речному вокзалу! – скомандовал воришка.

Автомобиль рванул с места, вливаясь в поток других машин.

* * *

Бесы растерянно озирались у дверей «Сибирского Капитала». Народу у банка не наблюдалось, проезжавшие мимо автомобили не обращали внимания на двух милицейских с автоматами. Где-то вдали завыла сирена. Может быть, это из банка успели вызвать подмогу. А может, ДПС-ники устроили погоню за каким-то злостным нарушителем ПДД. Или сами решили проскочить перекресток на красный свет. А может, неслась «Скорая помощь»? Впрочем, не это волновало сейчас подельников. Они упустили мишень и теперь их мысли занимали только два извечных вопроса: Кто виноват? И Что делать?

– На хрена ты стал палить!? – возмущался Хрыщ, потирая лоб. На месте пулевого отверстия белел свежий шрам. – Молча подошли бы и взяли! Ни шума, ни пыли, всё тихо-мирно! Отвезли бы его куда-нибудь, забрали ключи и пристрелили!

– Ты видел, охранник схватился за пистолет, – оправдывался Пороська.

– Ну и что! У него газовая пушка! Я уж хотел дать ему по башке прикладом, а ты стрелять! – возмутился Хрыщ. – А зачем ты застрелил людей, что тёрлись возле карманника?

– Они мешали моему обзору! – заявил Порось.

– Меша-али! – передразнил Хрыщ. – Где теперь его искать?! Ты слишком кровожаден, Пороська!

– Слушай, Хрыщ, а может герцог всё же ошибся и ключи не у Санька? – предположил Порось. – По-моему, он слишком предубеждён против карманников.

Бес почесал дулом автомата щёку.

– Вот заставит тебя сожрать кости святого придурка, тогда поверишь, что герцог неправым не бывает! – в сердцах сказал Хрыщ.

– Это же верная смерть! – вскричал Пороська.

– А я о чём? Нам, главное, сейчас карманника найти. А виновен он или нет, пусть светлейший сам с ним после разбирается.

Зазвонил мобильник.

– Слушаю вас, светлейший! – поспешно ответил на звонок Хрыщ.

Порось замер, прислонился к подельнику, но то, что говорит хозяин, было слышно только уху напарника:

– Мы? Да так, думаем, куда он мог пойти, – Хрыщ посмотрел на брата. – Да, мы в Новосибирске. Стоим возле банка. Карманника нет… Что вы, герцог? Какая стрельба?.. Да, мы понимаем, что сейчас надо стрелять лишь в крайнем случае. Побольше хитрости, как вы учили… – Хрыщ вдруг напряжённо замер. – Что!? Так, запоминаю… Ага… Ага… Ага… До свиданья.

Хрыщ отключился.

– Ну что сказал светлейший? – Порось сгорал от любопытства.

– Его полиция проследила телефонные звонки карманника. Он звонил нескольким людям с мобильника, который мы ему дали. Двое находятся здесь, в Новосибирске. Знакомая девка и один местный криминальный авторитет. Надо разделиться. Ты устроишь засаду в одном месте, я в другом. Адреса я запомнил.

– Но, Хрыщ, тачка-то у нас одна, – заволновался сын ритора. – Кому-то придётся на попутке добираться до нужного места. Время потеряем, Санёк может уйти.

– Так что же делать? – задумался Хрыщ.

– Поехали вместе, – предложил Порось. – Устроим засаду по какому-то одному адресу. Как понимаю, он должен нанести визит обоим знакомым?

– Пороська, ты сегодня в ударе! – Хрыщ кивнул. – Ты просто плодишь здравые мысли!

Порось зарделся.

– Надо только решить, к кому ехать, – рассуждал далее Хрыщ. – Идём к тачке, подумаем.

«Москвич» был припаркован метрах в 6-ти от банка. Только подельники собрались сесть в машину, как рядом, у обочины, затормозил микроавтобус вишнёвого цвета. Из него выскочили люди в камуфляже и масках. Наставили на бесов автоматы, часть бросилась к банку.

– Бросьте оружие! – крикнул спецназовец.

– Да что же это такое! – воскликнул Хрыщ. – И как тут без стрельбы обойдешься!

* * *

Через 6 минут синий «Москвич» с французскими номерами уже мчался по городу. Хрыщ сидел за рулём. Его лицо украшали свежие шрамы. К уже нам известному – на лбу, добавились на подбородке и на левой щеке. Пороська вертел в руках ухо.

– Хрыщ, припаркуйся где-нибудь, я пришью ухо, – канючил он.

Брат мрачно изрёк:

– У меня в жопе пуля и я молчу. Надо спешить. Положи пока в бардачок.

– Я не могу без уха-а! – нервничал Порось. – Я не фотогеничен…

– Какие слова тебе известны, – усмехнулся Хрыщ. – Не пудри мозги, Пороська, трепись нормальным языком.

– Не переводи стрелки, – возмутился брат. – Я же тебе помог, вытянул из твоей рожи три пули. Войди в моё положение. Всё, что от тебя требуется – это остановить долбаную тачку на долбаной обочине! – психовал Порось.

…А возле банка «Сибирский Капитал» асфальт был завален целыми и нецелыми трупами омоновцев. Валялось теперь уже никому не нужное оружие, от автобуса осталась груда искорёженного металла.

20. ДВА ВИЗИТА СИДОРКИНА

На здании старой постройки – у Речного вокзала – по фасаду протянулись большие буквы: «РЕСТОРАЦИЯ». Сидоркин зашёл в заведение, подошёл к бармену – высокому парню с небольшими, аккуратными усиками.

– Мне нужен Шаман, – сказал вор. – Он должен ждать.

Сзади к нему приблизился здоровый жлоб средних лет и среднего роста. Внимательно посмотрел на Санька:

– Пойдём.

Бугай и карманник прошли в дверь за стойкой, миновали коридор и очутились в кабинете. Хозяин – черноволосый мужик лет 40-ка (в его облике явно прослеживалось кровное сходство с Чингисханом) пробуравил Саню чёрными блестящими глазами, произнёс:

– Садись.

Сидоркин опустился в кресло, провожатый удалился.

– Мне звонил Вася Седой, – вымолвил Шаман. – Уважаю его, правильный вор, старой закалки. Чалились вместе?

– Да, – ответствовал Саня.

– Вася просил оказать всяческое содействие. Я уже несколько лет, как отошёл от дел, у меня честный бизнес… Но другу Седого я помогу! Ему я обязан, сильно обязан! – Шаман произносил свою речь, не спуская с карманника тёмных глаз. – Итак, тебе нужна ксива, – сказал он утвердительно.

Санёк кивнул.

– Расценки тебе известны?

– Известны, – Сидоркин вытащил из кармана пачку денег, не считая, положил на стол.

Шаман кинул деньги в ящик стола: – Нужна фотография.

Карманник достал миланский паспорт, вырвал из него листок с фото.

– Пойдёт? Желательно, побыстрее.

Авторитет взял вырванный листок.

– Через три часа тебя устроит?

– Так живо!? – поразился вор. – Неслабо вы работаете, москвичи такой скорости могут только позавидовать!

– Ты же сам сказал, побыстрее, – усмехнулся Шаман. – А желание клиента – закон.

– Отлично! – потер руки Саня. – У меня тут еще один вопрос. Нужен толковый антиквар. Толковый и надежный. Не подскажешь?

– Толковые – они все надежные, – заметил Шаман. – Вот, возьми адресок, – протянул аккуратный блокнотный листок. – Хороший спец. И не жадный. Скажешь, от меня.

* * *

Толковый, надежный, а главное – не жадный спец, жил в нескольких кварталах от «РЕСТОРАЦИИ». Сидоркин решил в этот раз обойтись без такси. Слишком активно развивались события в его жизни в последнее время. Хотелось просто пройтись по набережной вдоль реки. Не пробежать, не промчаться, не пронестись, спасаясь от погони, заметая следы и унося ноги, а именно пройтись. Вдохнуть свежий влажный воздух с привкусом весны. Саня сам удивился внезапно нахлынувшей на него сентиментальности. Но сопротивляться душевному порыву не стал. Так и шел, подставляя лицо весеннему ветру и пиная попадающиеся по дороге камешки, пока не добрался до нужного домика – аккуратного, квадратообразного здания с вывеской «Антикварная лавка».

В салоне антикварного магазина Сидоркина встретил полноватый мужчина в сером костюме, с горбатым носом и седыми висками. Голову покрывала еврейская шапочка.

– Слушаю вас, – любезно сказал хозяин.

– Мне порекомендовал вас Шаман, как толкового специалиста. Вы знаете его?

– Да, уважаемый человек. – Мужчина наклонил голову. – Пойдемте в кабинет, молодой человек. Там нам будет удобнее. – Пригласил антиквар, пропуская Саню вперед.

Он расположился за столом тёмного дерева, постукивая изящной дорогой ручкой по столешнице. Сидоркин бросил на стол золотые ключи:

– Сколько вы дадите?

Еврей взвесил ключи в руке, поднёс к лицу.

– Где вы их взяли? – спросил он взволнованно.

– Вам не всё равно! – сразу окрысился продавец.

– Простите, – повинился еврей. – Не в моих правилах совать нос в чужие дела, вырвалось… Очень уж необычны!

– Лады, – простил Саня. – Я знаю, что это антиквариат. Золотые ключи и вряд ли в мире есть даже похожие. Сколько вы можете заплатить?

Антиквар тщательно подумал:

– Вещь уникальная, да… Первый раз вижу ключи из золота такой тонкой отделки. Похожи на отмычку от реального замка. – Оценщик пристально глянул на Сидоркина. – Так, сразу, я могу дать хорошую сумму. Но если вы зайдёте вечером, то прибавлю.

Диалог происходил в комнате, уставленной и увешанной антиквариатом. Множество причудливых часов, картины, иконы, шкатулки, две статуи, бонбоньерка.

– Когда к вам зайти? – нетерпеливо спросил карманник. – Во сколько?

Еврей пожевал задумчивыми губами:

– Часиков в девятнадцать. Я сделаю кой-какие анализы, полистаю специальные книжки…

Карманник немного подумал:

– Ну, хорошо. Если с ключами случится беда, будете иметь дело с Шаманом.

– У меня солидная фирма! – воскликнул антиквар.

Сидоркин выдернул из стаканчика, стоящего на столе, листок бумаги, ловко вытащил из еврейских пальцев ручку, чиркнул несколько цифр. Подал листок собеседнику.

– Номер моего мобильного. На всякий случай. Если что, звоните, может, раньше экспертизу проведёте.

Антиквар посмотрел на листок:

– Шесть, шесть, шесть, шесть, шесть? – недоумённо взглянул на вора. – Ваш мобильный?

– Да, подарок одного типа. Скажите время, и я пошёл.

Еврей глянул на наручные часы:

– Двенадцать часов, тридцать минут.
– Пока-пока, – Сидоркин направился к выходу.

21. ЯВЛЕНИЕ АВРААМА И «МОНА-ЛИЗА»

Синий «Москвич» находился во дворе красного девятиэтажного дома. Сосредоточенно закусив губу и прищурив правый глаз, Порось занимался восстановлением своего облика, пытаясь поймать свое изображение в зеркале заднего вида. Сделал последний стежок, оборвал нитку, повернул зеркало. Левое ухо было пришито крупными стежками, правда, немного криво. Бес потрогал его, оттянул:

– Пойдёт! – удовлетворённо протянул он.

В машину сел Хрыщ.

– Девка дома, – сообщил он. – Ну-ка, – подёргал ухо подельника. – Как родное.

– Хрыщ, оно и есть родное, – поправил двоюродный брат.

– По-моему, у тебя оно было немного другой формы, – произнёс Хрыщ, вглядываясь в ухо. – Ты где его подобрал?

– На асфальте возле банка, – пожал плечами Пороська. – Там, где мы убивали.

– Ты, наверно, схватил по ошибке чужое, – рассуждал Хрыщ. – Там было несколько ушей, точно помню. Пару я лично отстрелил, а когда ты взорвал тротиловую шашку, так, вообще, ошмётки полетели во все стороны. Не только уши, головы разлетелись.

– Что же, возвращаться? – обеспокоился Порось, трогая ухо.

– Погоди, – Хрыщ вгляделся в пришитую плоть. – Вспомни, у тебя была здесь родинка?

– Кажется, нет, – неуверенно сказал Порось. – А, может, и была… Я же не баба, чтобы собой любоваться. Нужно вернуться к банку и осмотреть все уши! – под конец бес повысил голос.

– Все отстреленные уши уже в морге, – возразил Хрыщ. – И я не собираюсь туда ехать из-за такой мелочи, как твоё ухо.

– Для тебя моё ухо мелочь!? – рассердился Порось. – Что бы ты сказал, если б был на моём месте!? Я не хочу ходить с ментовским ухом!

– А придётся, Пороська, – осклабился Хрыщ. – Напомню, что герцог приказал работать, как можно тише, не привлекая особого внимания. Без крайней нужды не убивать. На мочилово возле банка ему плевать, но если светлейший узнает, что там мы упустили карманника… – он со значением глянул на брата. – У нас осталось несколько часов. Потом ты потеряешь не только ухо, но и до хрена чего. – Бес вылез из машины. – Идём, устроим засаду в квартире девки.

* * *

Антиквар сидел за своим столом и рассматривал ключи через лупу. Из двери за его спиной, служившей проходом к служебному входу, появился горбоносый юноша лет 22-х. Тонкую фигуру обтягивала изящная кожаная курточка поверх красной рубашки. Парень подошел к старому еврею сзади, заглянул через плечо. Увидел ключи, лицо мгновенно напряглось:

– Где ты их взял, дядя Соломон!?

Дядя оглянулся на племянника:

– Один человек принёс. Красота, не правда ли?

– Дай-ка! – молодой еврейчик взял связку, повертел в тонких пальцах, пробормотал. – Неужели те самые ключи!?

– Тебе они знакомы? – полюбопытствовал антиквар.

– Где этот человек!? – крикнул юноша.

Дядька удивлённо посмотрел на племянника:

– Не знаю… вечером обещал зайти. А что случилось?

– Мне надо всё обдумать, – сказал парень и с ключами в ладони, почти побежал к основному выходу, ведущему в магазин.

– Авраам! – Соломон вытянул руку. – Ты куда?! Куда с золотом?!

Еврейчик, не слушая, выскочил вон.

Антиквар тяжело вздохнул, достал носовой платок, промокнул лоб:

– Фу-у-у! Что его так взволновало? Шаман меня убьёт!

* * *

Сидоркин подошёл к подъезду красной девятиэтажки, дёрнул дверь, кодовый замок молча отказал его потуге.

– Код Танюха не сказала, – опомнился Саня. – Позвонить, спросить…

Вор вынул трубку, отошёл от двери на несколько шагов, набрал номер…

И вдруг напрягся, рука медленно опустилась. Не далее чем в 20-ти метрах, возле песочницы, он приметил синий «Москвич»… В машине никого не было. Сидоркин огляделся. Хозяев «Москвича» рядом не наблюдалось. Саня стал судорожно соображать, что ему делать дальше.

А хозяева «Москвича» в это время находились в квартире на третьем этаже.

Хрыщ, откинувшись на диване, смотрел мультик. В кресле сидела черноволосая девушка, уже знакомая нам Танюха. Руки и ноги ее были обмотаны скотчем, рот заклеен липкой лентой.

Порось топтался у окна, глядя во двор через бинокль.

– Пороська, ты чего там выглядываешь? – отвлёкся Хрыщ.

– Смотрю, чтобы тачку не увели, – отозвался кровожадный брат.

– Кому она сейчас нужна? – хохотнул Хрыщ. – Иди лучше посмотри, может у этой бабы есть что-нибудь из шмоток поприличней. Надо бы переодеться.

Их милицейские мундиры находились в плачевном состоянии: рваные, грязные, в пятнах крови.

– Может, трахнем девку? – предложил Порось, почёсывая известное место. Он опустил бинокль, посмотрел на напарника. – Всё равно Санька пока нет.

– У меня сейчас нестоячка, – отказался Хрыщ.

– А у меня стоячка! – радостно вскричал Порось. – Я её могу и один уделать!

– Кретин! – обругал Хрыщ. – Светлейший скоро отобьёт тебе стояк! Иди, смотри шмотки!

На журнальном столике запиликал мобильник.

Бесы уставились на него, Хрыщ осторожно подошёл, взял трубку. На экране горела надпись: «Номер абонента не установлен».

– Это точно карманник! Я его нутром чую, – прорычал Хрыщ в сторону подельника.

– Если это твой знакомый Санёк, скажи, что ты дома и ждёшь его! Поняла!? – подпустив в тон угрозы, приказал девушке.

Танюха зло сверкнула карими глазами. Хрыщ резко содрал скотч с губ. Телефон внезапно смолк. Бес озадаченно уставился на аппарат.

– Вы, уроды! Кто вы, вообще, такие!? – зашлась в ругательствах дама. – Освободите меня немедленно, отморозки! Если вы не сделаете, как я сказала, то пожалеете! Мои друзья вам яйца оторвут!

– Заткнись! – в ярости закричал Хрыщ, снова заклеивая девушке рот. – Ты ещё будешь доставать! – Он с силой швырнул телефон на пол, топнул по нему ногой.

– Что? – зыркнул на брата.

– Ты чего, Хры-ыщ? – изумлённо протянул тот.

Хрыщ бухнулся на диван:

– Ничего! Когда над тобой висит угроза уничтожения, не таким будешь!

– Хрыщ, герцог нас любит, – ласково сказал Пороська. – Я думаю, он нас не убьёт в случае неудачи. Ну, поругает, быть может, побьет… помнишь, когда мы пытались украсть для него «Мону—Лизу» из Лувра? Без положительного результата, – как сказал герцог! В наказание неделю посидели в яме с крысами и всё.

– Сравнил! – хмыкнул Хрыщ, поглаживая автомат, лежащий рядом. – Какую-то рисованную бабу и ключи от смерти Иисуса!

– Это не просто рисованная баба, а «Мона-Лиза», – возразил Порось. – Всем известно, что герцог тащится от великого Леонардо…

– Хорош болтать! – оборвал Хрыщ. – Дуй за шмотками!
Пороська положил бинокль на подоконник и вышел в другую комнату.

22. ТОЛСТЯК С ТРОЙНЫМ ПОДБОРОДКОМ

Антиквар Соломон стоял посреди кабинета и, мурлыкая под нос заунывную мелодию, продавал старинные часы маленькому толстому покупателю с заплывшими глазками и тройным подбородком, одетому в чёрный кожаный плащ.

Всех важных посетителей Соломон предпочитал принимать исключительно в своем кабинете. А важными дядя Соломон считал всех, кто появлялся в его лавке и имел какие-никакие средства. Стоило посетителю проявить чуть более пристальный интерес к какому-нибудь экспонату и пройти негласную проверку Соломона на платежеспособность, как он тут же оказывался в кабинете антиквара. И тут начиналось волшебство…

– Ведь это первая четверть девятнадцатого века, – говорил антиквар, стоя у стены и держа в руках часы. – Принадлежали семье поэта Жуковского, воспитателя Александра второго.

– Кончай заливать, Соломон, – ответил покупатель. – Где жил Жуковский и где мы?

– Для вещей нет расстояний, – заверил еврей. – Недавно я продал чудесный канделябр, которым владел Антон Павлович Чехов… Могу сбавить пятьдесят, но не более. Мне же тоже надо иметь какую-то выгоду. Вы понимаете? Я ведь купил часы, а не украл.

В кабинет со стороны магазина зашёл Арик.

– Авраам, наконец-то! – обрадовался дядька. – Где тебя носило?

– Отойдём, дядя, – попросил Арик.

– Извините, – антиквар передал покупателю часы. – Хорошо подумайте над моей ценой. Часы того стоят, а как бьют! Вы бы слышали их бой!..

– Дядя Соломон! – нетерпеливо воскликнул юноша.

– Иду, иду, – дядя бросил извиняющийся взгляд на толстяка. – Я скоро, – и подошёл к племяннику, стоявшему в противоположном углу, подальше от покупателя.

Толстяк достал из кармана плаща маленькую белую трубочку с разъёмом на конце, как у граммофона, приставил её к уху вместе с часами, делая вид, что слушает их ход.

– Зачем ты взял вещь, тебе не принадлежавшую!? – строгим шёпотом заговорил Соломон. – Ты знаешь цену этих ключей!? Там девяносто восемь с половиной граммов золота высшей пробы! Да одна работа стоит целое состояние! А моя репутация!?..

– Вот они, – прервал дядю молодой человек, отдавая ключи. – Я внезапно ушёл, потому что мне надо было всё обдумать. И я принял решение. Мне необходимо немедленно встретиться с продавцом, потому что сегодня уже пятница – день Распятия. Кто, вообще, этот продавец?

– Приятель одного, очень уважаемого мною, человека, – Соломон опустил ключи в карман брюк. – Что тебе до него, Арик? Ты же не вникал никогда в мои дела.

– Дядя, поверь, это очень важно! – твёрдо заявил юноша. – Положи ключи в сейф и никому-никому о них не говори. Хорошо?

– Не в моих привычках рассказывать кому-то о делах, – пожал плечами Соломон, он изучающе взглянул на еврейчика. – Что-то стряслось, Авраам? Расскажи, поделись с мудрым жидом.

Юноша секунду колебался, оглянулся на толстяка. Тот с невозмутимым видом продолжал слушать часы. Арик вновь посмотрел на дядю:

– Не стоит, дядя Соломон. Долго объяснять… да ты и не поймёшь… У меня к тебе просьба. Завтра утром мне и продавцу ключей понадобится улететь в Израиль, в Иерусалим. Поспособствуй, у тебя же есть связи.

– Авраам, ты, наверно, заболел! – забеспокоился Соломон. – Давай я приглашу врача. У меня есть знакомый доктор, Шпильман его фамилия, так он…

– Дядя Соломон, я здоров, – заверил еврейчик. – Выполни мою просьбу, пожалуйста! Мне и этому человеку предстоит спасти Землю!

Антиквар поднёс руку ко лбу:

– Голова заболела, – пожаловался он слабым голосом. – Что ты несёшь, Авраам? Какую землю?

– Нашу с тобой, – сказал племянник. – Ты подумай пока, а сейчас дай адрес продавца.

– Ох-хэх! – вздохнул мудрый жид. – Беда с тобой, Арик. Как загоришься какой идеей, не успокоишься.

– Дядя Соломон, мои идеи всегда правильные и нужные, – отпарировал Авраам. – Вспомни, именно я предсказал дефолт девяносто восьмого года, хотя был ещё ребёнком. Ты меня послушал, и все рубли заблаговременно вложил в доллары. И вместо потери обрёл кругленькую сумму.

– Знаю, знаю, – кивнул Соломон. – Я рад, что ты у меня есть!

– Я тоже рад, дядя Соломон. Дай мне адрес!

– У меня его нет, – развёл руками антиквар.

– Плохо, – опечалился юноша.

– Но у меня есть его телефон, – продолжил дядька.

– Где!? – крикнул парень.

– Не кричи, Арик, распугаешь покупателей, – пожурил Соломон.

Авраам снова оглянулся, толстяк всё слушал бойкое тиканье раритетных часов.

– Вот, – Соломон взял со стола клочок бумажки, протянул. – Он сказал, это номер мобильного, а по количеству цифр… похож на городской.

Юноша выхватил бумажку:

– Действительно, странный телефон, – пробормотал он. – Пять по шесть… Ладно, спасибо, дядя.

Еврейчик крупным шагом вышел из кабинета.

Антиквар вытянул платок, отёр лоб, подошёл к покупателю:

– Извините. Молодёжь… Продолжим нашу беседу.
Толстяк с тройным подбородком молча смотрел на Соломона, держа в руках часы, принадлежавшие семье поэта Жуковского – воспитателя царя-освободителя.

* * *

Карманник сидел на корточках у синего «Москвича» и спускал колесо. Двери и капот авто были похожи на решето, странно, что ни одна пуля не попала в шины. Именно эту несправедливость Саня и собирался исправить.

– Сукины дети! – бормотал он, поглядывая на девятиэтажку. – Хрен вы куда уедете, пешком пойдете…

А бесы в этот момент с ухмылками оглядывали друг друга. На Хрыще красовались лосины, топик и лёгкая белая ветровка. Порось был облачён в розовый халат до колен.

– Класс! – восхитился Пороська. – Тебе идёт! – Он огладил полы халата. – Гляну, как там наша тачка.

Бес взял бинокль, посмотрел в окно. Возле правого переднего колеса возился Сидоркин. Вот он встал…

– Сан-нё-ёк! – взвизгнул Порось.

– Где!? – Хрыщ подскочил, мельком глянул. – Бежим!
Братья схватили автоматы и выскочили из квартиры. Однако через секунду Порось вернулся в комнату, поднял оружие, прицелился… Девушка отчаянно задёргалась, карие глаза расширились от ужаса. Пороська вздохнул и прошил её короткой очередью… Бросился прочь…
Сидоркин задумчиво посмотрел на ладонь, где лежали четыре золотника от колёс. Он размахнулся, зашвырнул их подальше. В кармане зазвонил мобильник. Саня удовлетворенно отряхнул ладони и полез за телефоном.

Улюлюкая, из подъезда выбежали бесы.

– Эй, Санёк, иди сюда! – крикнул Пороська.

Карманник оглянулся и побледнел.

– Отдавай ключи, гад! – заорал Хрыщ.

Порось выстрелил и почти попал: пуля окарябала косточку на правом Санином запястье. Карманник чертыхнулся и выронил телефон.

Стоять и дальше столбом было опасно для жизни, Сидоркин сорвался с места и побежал.

– Стреляй только по ногам, – предупредил Хрыщ.

Он навскидку дал короткую очередь и бросился в погоню. Порось уже бежал следом.

– Классная охота! – в восторге крикнул риторский сын, посылая очередь.

Пули вспороли асфальт у самых пяток дичи.

– Клёво! – Хрыщ выстрелил. В глазах горел охотничий блеск.

– Эй, придурки! – крикнул вор, оглядываясь на бегу. – Прикид у вас потрясающий! Лосины, бабский халат… Ещё отрастить сиськи и на панель…

Сидоркин ускорил ход и свернул за угол.

Братья остановились, шумно дыша.

Хрыщ высунул раздвоенный, как у змеи язык:

– Этот карманник бегает почище зайца!

– Так нам его не догнать, – Порось грустно взмахнул автоматом. – Возвращаемся к тачке?

Возле синего автомобиля, на земле, лежала блестящая телефонная трубка. Телефон настойчиво звонил.

Хрыщ нагнулся, поднял, сказал удовлетворённо:

– Мобила, которую герцог подарил карманнику, – передал автомат брату, – подержи-ка. – Сам ткнул ногтем в кнопку, поднёс телефон к уху. – Слушаю.

Примерно в километре от бесов, на берегу Оби, возле Речного вокзала, стоял Авраам и говорил в трубу:

– Наконец-то дозвонился… я хочу поговорить о золотых ключах, которые вы намерены продать. Я племянник Соломона – Арик.

– Золотые ключи! – вскричал Хрыщ. – Они у тебя!?

– Вы же оставили их у дяди? – удивился юноша.

– А, ну да, ну да, – Хрыщ подмигнул брату. – Конечно же, я знаю, где ключи, просто… мы не поняли друг друга, – фальшиво посетовал он.

– Мне надо с вами встретиться. Немедленно! Это очень важно. По всей вероятности, вы не представляете истинной, подлинной ценности ключей! – продолжил парень, оглядываясь кругом.

– Где ты будешь?

Порось с надеждой смотрел на телефон в руке брата.

– Ладно, найду, через полчаса мы… то есть я, подъеду.

Бес отключился, по роже плавало удивление, смешанное с радостью.

– Кто звонил? – спросил Порось.

– Один жид. Карманник хочет загнать его дядюшке ключи. Жид назначил мне встречу, думая, что я – это Саня. Сейчас мы приедем в нужное место, возьмём еврейчика за яйца, он выложит нам, где живёт его дядя Соломон. Затем заберём у Соломона ключи и вернёмся с этой грёбаной земли назад, к своим шлюхам и кокаину.

– А как же Санёк? – спросил Порось.

– Чёрт с ним! Пусть пока бегает, рано или поздно его всё равно кто-нибудь достанет! – Хрыщ подпрыгивал от возбуждения. – Дай-ка, я тебя, Пороська, поцелую! – Он обхватил напарника руками, громко чмокнул в щёку. – Поехали!

Авраам спрятал телефон в карман синих джинсов, постоял несколько секунд, задумчиво глядя на воду, после посмотрел на часы и пошёл прочь.

К месту, где секундой раньше находился еврейчик, приблизился толстяк с тройным подбородком и в чёрном кожаном плаще. При солнечном свете хорошо было видно, что он обут в высокие армейские ботинки. Покупатель часов сложил длинную антенну в небольшую чёрную коробочку, сунул её в карман. Затем вынул мобилу, ткнул толстым пальцем в кнопку, поднёс телефон к уху:
– Алло, герцог! У меня есть для вас важная информация.

23. ИЗГНАНИЕ МОНАХА

На следующее утро после ухода вора монахи собрались в церкви. Они молча стояли посреди храма, вперив взгляды в иконостас. Из царских врат вышел настоятель, с грустным лицом, и спросил:

– Все собрались?

– Почти! – откликнулся монах, заросший до самых ушей бородой. Тот самый, который давеча доказывал Сидоркину, что в монастыре секретов нет. – Брат Антоний на дежурстве возле ворот, брат Дормидонт сидит в туалете уже полтора часа, а брат Трифон принимает роды у Пеструшки…

– Хорошо, у них уважительные причины…

Игумен спустился по двум ступенькам, остановился возле амвона и проникновенно произнёс:

– Братия! Сегодня ночью нас покинул послушник Александр! Но это ничто по сравнению с тем, что он сделал! Послушник… а более некому кроме него… похитил раку с мощами преподобного Алексия – основателя и покровителя нашей обители! Я перед утренней службой открыл Святой Престол! Хотел тряпочкой обтереть пыль с самой раки, а также вытереть нишу, где она стоит… Однако, рака исчезлааа!.. Чуть позже в алтаре, в своей комнате для чтения, я нашёл выдергу… Кто сегодня ночью дежурил у ворот?

Иноки расступились полукругом, посредине остался стоять упитанный брат Сергий.

– Сергий! – с ударением произнёс Феофил. – Желаешь молвить?

– Ну, я… – начал инок и замолчал, потупив глаза.

– Сергий, Господу всё известно! – вкрадчиво сказал игумен. – Покайся, облегчи душу…

– Я видел Александра… – промямлил инок. – И открыл ему ворота…

– Он вышел с ракой? – выспрашивал Феофил.

Сергий посмотрел на братию, как бы ища поддержки:

– Александр нёс с собой большой мешок, где что-то лежало…

– Значит, ты явился сообщником нерадивого послушника!?

– Что вы, игумен Феофил!? – вскричал монах, глядя прямо в игуменские зрачки. Он прижал руку к груди. – Клянусь, что я…

– Иисус учит – никогда не клянись! – перебил Феофил. – Говори либо «да», либо «нет», но не смей клясться!

– Простите, игумен Феофил! – плаксиво попросил Сергий, – я больше не буду клясться…

– Как ты мог выпустить Александра!? – негодовал настоятель. – Тебе же известно, что с территории обители никого, даже меня, нельзя выпускать без тщательного личного досмотра! Если бы святой Алексий не ввёл это правило, монастырь давно бы унесли в карманах!

Монахи дружно и согласно покивали.

– Александр сказал, что в мешке баночка… – произнёс бедный Сергий, вращая наивными глазами.

– К-ка-акая баночка? – изумился Феофил.

– Под компот, он обещал принести компот!

Иноки заржали.

– Сергий, тебя провели, как последнего лоха! – в гневе заорал настоятель. Тут же поднял глаза вверх, осенил себя крестным знамением:

– Господи, прости!

Смех стих сам собой.

Игумен пожевал губы и внушительно заговорил:

– Брат Сергий, ты провинился перед Богом и перед нами! Я не осуждаю, по всему видно, что вор воспользовался твоей наивностью… И я не вызову милицию, чтобы она искала виновных, ибо земной суд неправеден… Когда ты умрёшь, пусть Господь сам разбирается с твоей душой! – Феофил решительно кашлянул. – Тем не менее, порок должен быть наказан! Я изгоняю тебя из монастыря навеки! А завтра свяжусь с нашим архиепископом, он оповестит все другие обители, и ты будешь вынужден остаток жизни провести в миру!

– Вы вносите меня в «чёрный список»!? – побледнел инок. – Вы не можете так поступить с потомком Иисуса!

– Чтооо!? – игумен открыл рот.

Братия напряглась.

– Неужели вы не замечали! – Сергий показал на стену с изображением Спасителя. – У нас с ним фамильные черты лица!

Монахи синхронно уставились на стену.

Игумен смешался, посмотрел на фреску и рявкнул:

– Пошёл вон, богохульник!

Сергий с опущенной головой двинулся к выходу. Монахи расступились перед ним.

– Помолимся, братия! – возгласил Феофил.

24. ТРЕТИЙ ВИЗИТ СИДОРКИНА

Сидоркин обежал девятиэтажку кругом и осторожно выглянул из-за другого угла дома. Он увидел отъезжающий «Москвич». Подбежал к подъезду, оттуда как раз выходил мальчишка с велосипедом лет 12-ти. Карманник оттолкнул его и юркнул внутрь.

– Ты совсем!? – крикнул пацан, пошатнувшись и еле удержав велосипед.

Вор не слышал, прыгая через две ступеньки, он мчался по лестнице.

Оказавшись на третьем этаже, на секунду задумался, определяя нужную квартиру, рванул на себя светло-коричневую дверь. Та легко поддалась, Саня вбежал в комнату, увидел на диване застреленную девушку.

– Танюха! – он бросился к даме, приподнял ей голову, отодрал ото рта скотч, потрогал блузку, на груди испачканную кровью. – Суки, Танька-то при чём!? Ты точно убита!? – вор наклонился к груди, стал слушать сердце.

Где-то запиликал сотовый телефон. Карманник осторожно перенес Танюху на диван, выпрямился, огляделся. Нагнулся к милицейскому кителю с капитанскими погонами, вытянул мобилу, задумчиво посмотрел. Телефон разрывался. Сидоркин включил связь, поднёс мобильник к уху.

– Алло, Хрыщ! – послышался в трубке густой голос хозяина преисподней.

Дьявол лежал на животе, на нешироком массажном столе. Спина, ноги, жопа были покрыты густыми зарослями почти человеческих волос, шерсть росла только на хвосте. Разбитной, чисто выбритый парень, делал ему массаж ног.

– Мне сейчас звонил агент, – продолжал светлейший, – ключи, которые нам нужны, находятся у одного старого еврея по имени Соломон. У этого Соломона есть племянник по имени Арик. Он созванивался пятнадцать минут назад с подлецом-карманником. Чуваки забили стрелку. Встречаются в «РЕСТОРАЦИИ», это такое название закусочной. И это у Речного вокзала. Запоминай!

Сидоркин в квартире Танюхи напряжённо запоминал.
– Молодому еврейчику известно всё о моих планах. Он хочет поделиться информацией с вором. Чёрт-те что может получиться! – Светлейший перенёс мобилу к правому уху. – У моего агента приказ только вести наблюдение. Так что бросайте все изыскания! Едьте в «РЕСТОРАЦИЮ»! Кстати, ей владеет тот драный авторитет, которому карманник звонил с какой-то просьбой. Я только что узнал… – Шеф хлестнул хвостом, жиганув по рукам массажиста. – Пришейте и карманника, и еврейчика! Потом неситесь к Соломону, мой агент покажет дорогу, заберёте ключи. Всё, удачи! Если упустите сейчас, как утром у банка, вам не жить!..
Саня ошарашено посмотрел на телефон. Трубка издавала короткие гудки.

– Как какой-то еврейчик мог со мной созваниваться, если пятнадцать минут назад я бегал вокруг дома? – пробормотал он. – Если только…

Карманник широко открытыми глазами невидяще уставился на окно. Перед мысленным взором мелькнуло: улюлюкая, из подъезда выбежали бесы, Порось выстрелил. Пуля задела запястье, телефон упал на асфальт. Саня бросился бежать. Телефон лежал кнопками вверх, и звонил, не умолкая…

Оцепенение прошло. Вор встряхнулся, заметил на подоконнике бинокль, глянул через него на улицу. Трубки на асфальте он не увидел.

Сидоркин положил оптический прибор назад, прошёлся по комнате, крутнулся на каблуках, опустился на диван рядом с Танюхой, в задумчивости взъерошил волосы. Затем отложил мобильник, провёл ладонями по лицу, помусолил нос, откинулся на спинку дивана и сказал вслух:

– Давайте разберёмся. Пятнадцать минут назад на мой мобильник звонил молодой еврейчик по имени Арик, племянник антиквара Соломона, у которого я на время оставил золотые ключи. Вероятно, у Соломона Арик взял мой номер. Но я с ним не говорил, значит, скорее всего, он разговаривал с кем-то из братьев, выдавшим себя за меня, Сидоркина Саню. Арик знает всё о планах герцога насчёт ключей. Герцог не хочет, чтобы я тоже узнал о них и дал команду убить и Арика. Братья приедут в «РЕСТОРАЦИЮ», положат опять кучу народа, убьют еврейчика, убьют Шамана… Кстати, откуда светлейший знает, что я звонил Шаману? Видно, мой телефон на прослушке…

Карманник откинулся на спинку дивана, вытянул ноги, заложил сцепленные руки за голову.

– Дальше… У «РЕСТОРАЦИИ» дежурит агент герцога. Братья не знают, где живёт Соломон, но знает агент. Он покажет беспредельщикам дорогу, те убьют Соломона, заберут ключи и передадут их хозяину. Адовладелец получит то, что ему надо и… возможно, на время отстанет от меня. И что в итоге? Дьявол будет в шоколаде, его слуги тоже, остальные персонажи данной замутки будут мертвы. А яяя?.. Я буду в жопе! Ни документов, ни денег, нахожусь в федеральном розыске… А после смерти, надеюсь, что не скорой, но, тем не менее, передо мной маячит перспектива ада. Делааа!..

Сидоркин посмотрел на Танюху, лежащую в нелепой позе, вздохнул. Набрал номер неотложки.

– Скорая? Пришлите врача… Женщина ранена… Да, огнестрельное ранение… Сердце бьётся немного. Дыхание очень-очень слабое. Ччтоо?.. – Саня возмущённо заорал в трубку. – Откуда я знаю день её рождения!? Я случайный гость! – Вор выдохнул и заявил умиротворённым криком. – Ты, недоумок! При чём здесь её давление!? У неё в груди три дырки от автоматных пуль!.. К-как?! Как я узнал, что пули автоматные!? Догадался! Послушай, диспетчер, мать твою так!.. – Умиротворённый крик стал тише. – Я не собираюсь с тобой ругаться, сукин сын! Просто, если девчонка умрёт, виновником этого будет твоя тупая, медленно соображающая репа! Высылай «Амбуланс» или понадобится труповозка! Записывай адрес!
Саня продиктовал координаты и отключил трубу. Сунул телефон в карман и быстро покинул квартиру.

25. КАК КАЧАТЬ КОЛЁСА

Бесы ехали по городу со скоростью три километра в час. Машина натужно ревела.

– Ты можешь быстрее, Пороська?! – нервничал Хрыщ.

– Последнее выжимаю, – оправдывался Порось. – Что случилось с тачкой, не пойму.

Их стала обгонять белая иномарка. Её шофёр замедлил ход и крикнул в открытую форточку:

– Колёса накачайте, придурки!

Иномарка легко обогнала «Москвич» и стала быстро отрываться.

– Что он сказал? – поинтересовался Хрыщ.

– Предложил накачать колёса, – удивлённым тоном ответил Порось.

– А их разве надо качать!? Ну-ка, останови!

Машина прижалась к обочине…

Братья вышли из авто и с глубоким вниманием принялись изучать правое переднее колесо.

– Ну и как их качать? – Порось пнул по колесу туфлёй.

– Погоди-ка. – Хрыщ подбежал к стоящей неподалёку красной иномарке. – Слышь, чувак, подскажи, как качать колёса, – обратился к водителю.

Шофёр, толстомордый, здоровенный, наголо бритый парень, лениво посмотрел на странного прохожего:

– Вали отсюда, чудо!

Хрыщ, не сказав ни слова, возвратился к «Москвичу», достал из салона автомат, передёрнул затвор.

Порось оторвался от созерцания уже правого заднего колеса:

– Кого ты собрался мочить? Может, помочь?

– Я сам!

Хрыщ приблизился к окну водителя красной иномарки, наставил оружие:

– Я спрашиваю, как качать колёса, – произнёс он ровным тоном.

Парень побледнел, задвигал нижней губой:

– Ты чего? Отмороженный, что ли?

– Вылезай из тачки! – скомандовал Хрыщ. – Будешь качать!

* * *

Сидоркин вылез из такси, сунул водителю деньги, толкнул дверцу, авто отъехало. Во второй раз за день он стоял возле здания, по фасаду которого протянулись большие буквы «РЕСТОРАЦИЯ». Карманник огляделся, прыжками одолел десяток метров до входной двери. Из неё вышел темноволосый парень в чёрных очках и кожаной куртке, покосился на Саню и пошёл по дороге, насвистывая.

Вор потянул дверь, осторожно заглянул внутрь, глазам предстал почти пустой зал. Две молодые пары за одним столиком пили пунш. Отдельный столик заняла невидимая за развёрнутой газетой личность. У стены Саня приметил молодого горбоносого юношу с курчавыми волосами. Перед ним стояла кофейная чашка. Юноша хлебнул напитка, отвернул рукав, посмотрел на часы.

Сидоркин обернулся назад, ничего подозрительного не заметил, проскользнул в помещение.

Горбоносый поднял глаза, увидел перед собой светловолосого мужчину с настороженными голубыми глазами, в чёрном костюме поверх белой рубашки.

– Ты Арик? – быстро задал вопрос владелец голубых глаз.

Юноша поднялся:

– Да… а вы тот человек, что желает продать ключи от Гроба Господня?

– Чего-о-о? – Саня прищурился. – Ты сказал – от Грооба!?

– Ну, не совсем от Гроба, – смущённо улыбнулся Авраам. – Точнее, от дьявольского механизма, что там находится.

– Дьявольский механизм?.. – повторил карманник, хлопая глазами.

– Сейчас я всё объясню! – суетливо заверил еврейчик. – Вы присаживайтесь.

Сидоркин оглянулся на входную дверь:

– Пошли-ка отсюда, Арик. После расскажешь… Чувствую, здесь скоро будет жарковато. Идём за мной.

Юноша посмотрел на напряжённое лицо продавца ключей, достал из кармана синих джинсов сторублёвую купюру, припечатал её к столешнице и двинулся следом за провожатым.

– Мы к Шаману! – бросил Сидоркин.

Давешний бармен кивнул.

Человек за отдельным столиком опустил газету, им оказался толстяк с тройным подбородком и в армейских ботинках. Он успел заметить Авраама, притянувшего за собой дверь, ведущую во внутренние помещения.

Карманник и Арик вошли в кабинет Шамана.

Тот молча выдвинул ящик стола, бросил на его поверхность документ с золотым тиснением на обложке:

– Вот твоя ксива. А это кто? – пальцем показал на Авраама.

Сидоркин и еврейчик стояли у порога. Переглянулись.

Санёк приблизился к столу, взял свой новый паспорт и сказал:

– Шаман, я хочу спасти твоё заведение.

Монголоид удивлённо приподнял брови.

Сидоркин продолжил, не спуская с него серьёзных глаз:

– Сейчас сюда должны нагрянуть два отморозка…

* * *

Хрыщ и Пороська с удовлетворением обошли кругом свою машину, по очереди постукивая ногами по туго накачанным колесам. Затем с не меньшим удовлетворением оглядели друг друга.

– Вот теперь можно и погоню продолжить, – изрек Порось.

– Прощай, дебилоид! – крикнул Хрыщ, махая рукой.

Бритый парень в женском розовом халате, едва прикрывающим бёдра, уставился вслед отъезжающему «Москвичу».

26. РАСКЛАДЫ БЕСОВ

Автомобиль бесов, взвизгнув тормозами, остановился прямо напротив двери «РЕСТОРАЦИИ». Из машины выскочил Хрыщ в лосинах и ветровке, на Поросе красовались черные джинсы, клетчатая рубашка и коричневая кожаная куртка бритоголового водителя красной иномарки. Чтобы одежда сидела впору, Пороська подвернул брюки и рукава куртки.

Бесы разобрали с заднего сиденья автоматы. Подошли к двери, за стеклом висела табличка «Закрыто». На братьев она не произвела должного впечатления. Во-первых, как мы помним, они не умели читать по-русски, а во-вторых, запретные надписи такого рода никогда их не останавливали.

Поэтому Хрыщ, не обращая внимания на вывеску, дёрнул дверь, она не поддалась. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Тот же молчаливый отказ.

– Может, перерыв и нет никого? – предположил Порось.

– Чччёрт! – воскликнул Хрыщ. – Провозились с тачкой! Ублюдок-карманник во всём виноват! Почему он так бегает от смерти!? Сдох бы в банке и никаких проблем!

– Знаешь, Хрыщ, я его понимаю, – проникновенно вякнул Порось. – Ему не хочется умирать. Санёк догадывается, что герцог его у себя на молекулы разрежет.

– Тебе-то что до него!? – гневно зыркнул Хрыщ. – Почему о нём думаешь!?

– Но ты тоже о нем думаешь, – возразил Пороська. – У нас задание такое – думать о Сидоркине Саньке.

– Я думаю по-другому, не как ты! – отрезал Хрыщ. – Надо решить, что дальше делать. Значит так… Молодой жид сказал, что ключи у его дяди Соломона, – мрачно произнес Хрыщ. Он поскрёб щёку. – А сейчас главное – ключи. Хрен с ним, с карманником. Нужно узнать, где живёт Соломон. Надо найти его раньше, чем карманник появится у него. Вдруг Саня передумает продавать ключи, заберёт их и смоется в неизвестном направлении. Другой вопрос – этот жидок, племянник Соломона. Он сказал, что у него для карманника важная информация. Саня и жидок могут встретиться. Необходимо помешать их встрече. Иначе, вполне вероятно, они могут помешать герцогу. А тогда герцог отпилит нам мешающие… по его мнению… места. Надо позвонить ему, быть может, герцог знает, где живёт Соломон?

– Потрясно! – брат смотрел, открыв рот. – Ты, Хрыщ, прямо стратег!

– Не одному тебе классные идеи выдвигать, – оскалился Хрыщ. – Дай мобилу.

– Но она у тебя, – возразил Порось.

Хрыщ прислонил автомат к двери, ощупал карманы белой ветровки, вынул трубку:

– У меня только мобила карманника.

– Какая разница, звони с неё, – предложил потомок ритора.

– Но мне нужна наша! – раздражённо вымолвил Хрыщ.

– А, дай-ка! – Порось выхватил трубу.

Из-за угла, держась за руки, вынырнули парень с девушкой. Направились, было, к дверям «РЕСТОРАЦИИ», заметили в паре метров от себя вооружённых людей, остановились, открыв рты.

– Чего вылупились!? – проревел Хрыщ, хватая автомат.

Парочка испуганно попятилась, рванула назад за угол.

– Мобила осталась в ментовском костюме! – осенило Хрыща. Его физиономия перекосилась, он развернулся и хлестнул очередью по витрине. Зазвенели посыпавшиеся стёкла.

Хрыщ заорал, глядя на брата бешеными глазами:

– Надоела эта работа! Брошу всё, уеду к тёплому морю, п-пусть герцог сам решает свои проблемы! – Бес подошёл к машине, открыл дверцу водителя, кинул автомат на пассажирское сидение. – Пусть на земле хреновей, чем у нас, зато спокойней.

– Хрыщ, ты серьёзно!? – не поверил Пороська.

Он изумлённо смотрел, в одной руке держал мобильник, в другой автомат.

– Брось оружие! – раздался сзади него сиплый голос.

– Кто там? – спросил Пороська у брата.

– Какой-то тип с пистолетом в руке, – апатично сказал Хрыщ.

Возле разбитых, стеклянных входных дверей стоял тот самый человек средних лет и среднего роста, что провожал Сидоркина к Шаману. Обеими руками он держал «ТТ».

Вышли еще двое – представители монголоидной расы, тоже вооружённые пистолетами.

– Ещё два ублюдка с пушками, – тем же апатичным тоном добавил Хрыщ.

– Ещё трое… У них даже автомат есть, – ухмыльнулся Хрыщ.

– Брось оружие! – произнёс тип средних лет, поводя пистолетом.

Пороська поднял руку, сунул мобилу в карман.

– Руки! – крикнул один из представителей монголоидов и тут же выстрелил, пуля впилась в плечо беса.

– Ах! – Пороська схватился за плечо, но оружие не выпустил.

Другой бандит подбежал, вырвал у беса автомат.

В дверном проёме возник Шаман:

– Ведите их в заднюю комнату! – распорядился он. – Потолкуем, похоже, Саня не ошибся.

– Слышал, Хрыщ? – произнёс Порось, оглядываясь. – Санёк уже здесь был.

– Слышал, – кивнул Хрыщ, оглядывая братков.

Шаман зашёл в помещение.

– Эй, вы, отморозки! – крикнул монголоид. – Сейчас медленно, не делая лишних движений, заходите внутрь. Один неправильный взгляд и вы станете похожи на вашу дырявую машину.

Бандиты стали рассредоточиваться, окружая бесов.

– Ты по-прежнему хочешь всё бросить и уехать в тёплые края? – спросил Порось, глядя на брата.

Он так всё время и стоял: спиной к команде Шамана, лицом к брату. Хрыщ застыл у передней дверцы, закрывающей тело от икр до груди.

– Я передумал, Пороська, – обнажил жёлто-серые зубы Хрыщ. – Мы с тобой ещё поделаем дела. Минутный срыв, только и всего! Надо найти хорошего спеца по исцелению нервов…

– Я рад! – проинформировал Порось. – Каков план?

– Замочим этих гадов. Потом ты позвонишь светлейшему, узнаешь то, что нам нужно. Я тем временем по-быстрому сгоняю на квартиру девки, заберу мобилу… нельзя её людям оставлять.

– Ты прав, – согласился брат.

– Потихоньку подняли руки! – скомандовал монголоид, держа Хрыща на мушке.

Три человека окружили Пороську.

– Где будем мочить? – спросил Порось, не обращая ни на кого внимания.

– Лучше внутри, лишняя шумиха нам не нужна, сам понимаешь… – предложил Хрыщ после двухсекундного раздумья. – Да и надо бы выспросить у главаря, что Саня ему наболтал. Хотя…

– Слушай, а может главарь знает и Соломона? – вдохновенно спросил Пороська. – Раз Санёк знает этого раскосого типа, то тип может знать Соломона.

– А откуда карманник знает раскосого типа? – озадачился Хрыщ. – Может, он и есть тот самый авторитет, которому звонил вор. Саня же не местный, вряд ли у него здесь полно знакомых…

– Мыысль! – одобрил Порось.

– Это что тогда получается? – продолжал Хрыщ. – Жид назначил карманнику встречу в той самой ресторации, где командует знакомый Сане авторитет. Если Саня здесь был, а он здесь был… как обмолвился раскосый… он мог случайно встретиться с жидом. Я не утверждаю, но это могло быть. А раз жид знает что-то важное относительно ключей, то он выложит карманнику всё, что знает. И что будет дальше, не знает никто.

– Шевелитесь, падлы! – монголоид ткнул пистолетом в спину Хрыщу.

– Пороська, меняем план! – сказал Хрыщ, разворачиваясь к бойцу. – Да не тыкай меня пушкой! – возмутился он. – Больно же! Сейчас расскажу брату план, и пойдём внутрь. Погоди минутку.

Монголоид в изумлении отступил. Такое и при таких обстоятельствах он слышал впервые.

– Слушай, Пороська. Когда зайдём внутрь, порешим всех, кроме главного. У него же в подробностях разузнаем, когда Саня был, с кем был, чего болтал… Смотря по тому, что раскосый расскажет, решим, что делать.

– Верно. Узнаем у раскосого адрес Соломона, – развил тему Пороська. – Ведь Санёк как-то нашёл его. К жидам без протекции не ходят, та ещё порода. Быть может, раскосый и навёл Санька на Соломона?.. Тогда, зная адрес, можно считать, что ключи в кармане!

– Так и сделаем! – резюмировал Хрыщ. Он вышел из-за дверцы авто, сказал беспечно. – Пойдемте, ублюдки! – Чуть обернулся к монголоиду. – В тачке мой автомат. Захвати, он мне сейчас будет нужен…

Монголоид послушно заткнул свой пистолет за пояс, взял с переднего сиденья бесовской автомат.

Бесы, в окружении бандитов, прошли сквозь разбитое стекло. Подошли и остановились напротив Шамана. Главарь криво ухмыльнулся:

– Сейчас вам разъяснят, что нехорошо портить чужую собственность… А уж тем более, бегать по городу, который вам не принадлежит, с оружием! И не надейтесь, что я отдам вас ментам, хотя они тоже вне себя. Вы убили пятнадцать их людей возле банка и девять ни в чём не повинных граждан. Мы жили до вас более-менее спокойно… вы устроили беспредел! Если хотите быстро умереть, скажете, кто ваш хозяин и, вообще, откуда и зачем нарисовались. Уведите в заднюю комнату! – Шаман махнул рукой, взял со стойки бокал пунша.
Двое подтолкнули бесов стволами автоматов…

27. БОГ-ДОЧЬ

Саня и Авраам сидели в сквере на лавочке. Аллея была безлюдна, никто их не тревожил.

– Выходит, если ключи повернуть против часовой стрелки, то ловушка исчезнет, – спрашивал вор, – и Бог останется жить?

Еврейчик кивнул:

– Только не Бог, а Иисус.

– Разве Иисус не Бог? – удивился Саня.

– Сын Божий.

– Ни хрена не пойму! Богов что – целая семья? – поразился Сидоркин. – Бог-отец, Бог-сын… Бог-мать?.. А как насчёт Бога-дочери?

– Бога-матери нет, есть Богородица! – строго сказал Арик. – И давай оставим эту тему. На время.

– Ладно, – кивнул Саня. – Мне Божья родословная не очень уж и интересна… – Он поскрёб затылок. – Ты уверен, что с ключами всё обстоит именно так?

– Конечно, – Арик глядел спокойным взором.

– И почему ты так уверен? – допытывался карманник.

– Понимаешь… У каждой медали две стороны…

– Знаю, – усмехнулся Сидоркин. – И у жопы две половинки.

Еврейчик вскинул недоумённые глаза на собеседника.

– Да не грузись, – вновь усмехнулся Санёк. – Я в курсе, что каждая палка имеет два конца. Объясни популярно, в развёрнутом виде.

– Ну, если есть яд, то обязательно существует противоядие. Так получилось, что в данной ситуации именно я являюсь такой вакциной против дьявола. Моё понимание таково: поскольку дьявол строит козни против Иисуса, то должен же кто-то спасти его. В конце концов, он наш добрый господин.

– Ты ведь жид, – сощурился карманник. – У вас, вроде, другая вера?

– Я христианин, – просто ответил Арик. – А вера не имеет значения. Иисус существует, и он – Божий сын, что бы не говорили адепты других конфессий.

– Слушай, но откуда тебе всё-таки известен весь расклад насчёт дьявольской ловушки и прочего? – недоумевал Сидоркин.

– Сие есть тайна, – пожал плечами Арик. – Проснулся утром несколько лет назад и понял, что знаю. Кажется, это было ранней весной.

– Да брось пургу гнать! – не поверил Саня. – Лично я думаю, что, либо: А) Ты прочитал об этом в старинной книжке. – Вор стал загибать пальцы. – Б) Ты общался с дьяволом; и В) Тебя просветил Бог.

Еврейчик слушал с живым блеском в глазах.

Карманник сплюнул и продолжил:

– Книгу я откидываю, это слишком просто. Что касаемо дьявола, то этот лысый жмот очень не хотел, чтобы мы встретились. И не думаю, чтобы он будет с кем-то делиться своими планами. По ходу, светлейший даже слугам не слишком доверяет, коли не сказал им про ключи в ящике, иначе они б стопудов проверили их наличие…

– Ключи были в ящике? – смог вставить реплику Арик.

– Да, не сбивай! – Карманник помусолил нос и закончил. – Остаётся одно – тебя насчёт всей замутки просветил Бог.

Авраам отрицательно качнул головой:

– Господь слишком чист, чтобы задумываться об инсинуациях дьявола! И у него хватает работы. Недосуг думать о себе. Мы – люди, требуем постоянной заботы и помощи… Кроме того, Иисусу ничего не стоит самому расправиться с дьяволом. Для такого дела ему не требуются помощники!

– А может он тебя испытывает на прочность? – предположил Саня. – Собздишь или нет? Нечто подобное, правда, по другому поводу, говорил мой знакомый аббат. Быть может, Бог свёл нас вместе специально, чтобы тебя проверить?

Еврейчик задумался, Сидоркин с усмешкой смотрел.

Наконец, племянник антиквара сказал:

– Вряд ли. В таком важном деле, как его жизнь, Иисус не станет полагаться на волю случая. Всё-таки люди опасны своей непредсказуемостью. Даже апостол Пётр – первый и самый верный ученик Иисуса, три раза отказался от него! Чего уж о нас говорить!?

– Лады, оставим это. Считай, что убедил. – Сидоркин достал пачку сигарет, закурил, чиркнув зажигалкой. – Другой вопрос, зачем тебе я? Сам ведь можешь легко всё обделать. Если дело в ключах, то я отдам их бесплатно. Я имею понятия.

– Господь учит – люби ближнего! Ибо любовь к нему есть любовь к Иисусу!.. Вот я и хочу оказать услугу, дать тебе возможность спасти его.

– Думаешь, Бог оценит и зачтёт после смерти? – грустно усмехнулся Саня.

– По поводу загробной жизни я могу сказать одно – пути Господни неисповедимы, – флегматично ответил еврейчик. – Однако, зная о его неизречимой милости, а также о врождённом чувстве благодарности, можно предполагать, что да.

Сидоркин произнёс меланхолично:

– Учти, за мной охотятся два беса-отморозка. Так что ты и твой дядя тоже оказались под прицелом из-за меня и этих грёбаных ключей… Если честно, я решил встретиться с тобой по одной причине. Думал, ты знаешь, как мне избежать мести дьявола. Но я тебе нужен лишь для того, чтобы выручить Бога. Вместо спасения предлагаешь работу! Но я боюсь бесов! Если бы ты увидел их за работой, а работа у них одна – убивать, ты бы тоже боялся. Я не трус, но, как и для Иисуса, моя жизнь для меня самая важная вещь!

– Не бойтесь убивающих тело, а душу убить не могущих! – назидательно продекламировал Арик. – Земная жизнь – пустяк. Подумай о вечности!

– То же самое мне сказал дьявол, когда предлагал поработать на себя, – вздохнул карманник.

– Не знаю, что тебе говорил дьявол, – отпарировал юноша, – однако ты имеешь возможность оказать Господу на самом деле неоценимую услугу. Ты много грешил, как большинство людей. Есть шанс искупить грехи.

– Не надо только меня уламывать! Я этого не люблю! Даже дьявол просёк! – Саня отбросил окурок, встал, с задумчивым видом прошёлся возле скамейки, снова сел. – Думаю, выбор у меня небогат. Из огня да в полымя! – Саня в который раз тяжко вздохнул. – В ад мне попадать никак нельзя! Дьявол мою душу распустит на нитки и сошьёт себе упаковку для члена! А если я спасу Бога, он заступится за мою душу и не отдаст её светлейшему. Наверное… – Карманник взглянул на собеседника. – Перво-наперво надо забрать ключи у твоего дяди. Бесы не знают адрес его магазина, но знает агент дьявола, что следил или до сих пор следит за тобой.

– Агент!? – еврейчик огляделся.

– Да, не верти башкой! – Сидоркин прикурил очередную сигарету. – У агента нет приказа отбирать ключи, он только наблюдает. Но дьявол может отдать ему новый приказ… И ещё, вполне, что агент остался у ресторации поджидать братьев. А мы сидим в этом сквере целый час, быть может, твоего дядю уже убивают и забирают ключи!

Еврейчик подпрыгнул, как мяч:

– Так чего мы сидим и болтаем!? Бежим в «Лавку»! Что же ты молчал!?

Карманник выпустил клуб дыма, тоже встал:

– Так скоро бесам до ресторации не добраться. Я спустил у их тачки колёса. Так эти придурки поехали на спущенных шинах, сам видел! Пока они сообразят, что к чему, пока наладят машину… пройдёт куча времени. Но поспешать надо. Далеко отсюда до магазина Соломона?

– Минут двадцать быстрым шагом, – ответил Арик, переминаясь.

– Попёрли!

Вор выкинул окурок, парочка заспешила по аллее.

28. АЛЛО, ГЕРЦОГ

– Алло, герцог, – говорил Порось, прижимая мобильник к уху. – У нас хорошие новости. – Он сидел за столом Шамана, в его кабинете, положив ноги на столешницу. – Ключи почти что нашлись.

– Почти?! – переспросил дьявол. – Вы ещё их не забрали?!

Хозяин в чёрном клетчатом халате стоял в своей бильярдной, с кием в руке.

– Уже скоро заберём, – заверил Порось. – Благодаря счастливой случайности мы нашли ресторацию, где Санёк имел встречу с жидком. Этот жид – племянник одного антиквара по имени Соломон. Так вот, ключи находятся у Соломона.

– Ни хрена не пойму, – недоумевал дьявол. – Мою наколку, сказанную Хрыщу насчёт Соломона и ресторации, ты называешь счастливой случайностью?!

– Вы что-то путаете, – произнёс Пороська беспечно. – Вы, герцог, ничего не говорили Хрыщу о том, что только что сказали.

– Ты уверен?

– Абсолют! – заверил Пороська. – Мы с Хрыщём ни на минуту не расставались.

– Кому же я всё это рассказывал?.. – удивился светлейший. Догадка мелькнула в зелёных глазах, он побагровел, с силой стукнул кием по бильярдному столу. Палка сломалась. – Хотя, я знаю кому! – Зашипел дьявол. – Опять карманник! С…снова этот хитровыструганный карманник! Убейте его, Порось, слышишь, убейте! – Уже орал в трубку светлейший. – Мне не терпится растерзать его душу!

Пороська отдёрнул трубку от уха, так кричал хозяин. Поднял глаза вверх. Не далее, чем в полутора метрах от него, на стуле, стоял Шаман. Руки были связаны впереди, во рту торчал кляп. Шею захлестнула петля, другой конец верёвки был привязан к крюку от люстры. Потомок Чингисхана с яростью смотрел на беса одним глазом, второй был выбит или выколот.

Дьявол немного успокоился, вытер тыльной стороной ладони высокий лоб.

– Порось, где сейчас карманник?

– Точно неизвестно. Хозяин ресторации после пристрастного допроса показал, что карманник и жид встречались. Куда пошли, он не знает, но знает адрес Соломона.

– Вы где сейчас? – дьявол подошёл к бару, налил себе из фигуристой бутылки темного пойла.

– Я в ресторации, а Хрыщ поехал забрать мобилу. Он забыл её в квартире девки. Мы там сидели в засаде. Сейчас подъедет, и сразу двинем к Соломону. Мы бы сразу к нему поехали, да хозяин ресторации не желал колоться. Поэтому, пока я с ним занимался, Хрыщ решил не терять времени и сгонять к девке. Вы ведь понимаете, герцог, что не надо оставлять трубку людям!

– Ладно, как только Хрыщ подъедет, мчитесь к Соломону! Вас в ресторации должен был ждать мой агент, – дьявол залпом выпил из стакана, даже не поморщившись. – Но поскольку я сам рассказал карманнику о работе, которую поручаю вам, то, ясен перец, он предупредил еврейчика, и парочка слиняла оттуда. Агент, естественно, отправился за ними. Он-то их не упустит, не лоханётся, как вы у банка!

– Светлейший, Вы знаете про банк!? – воскликнул Порось.

– Действуйте! – вместо ответа сказал дьявол.

Он отключил связь, вновь приблизился к бильярдному столу, упёр руки в сукно, подумал несколько секунд. Затем набрал шестизначный номер, сказал в телефон:

– Алло, Конфуз! Слушай меня внимательно…

Порось встал из-за стола, сунул сотовый в карман брюк. Взял лежащую на столешнице пачку сигарет, прикурил. Подошел к авторитету, тот глядел с той же немой злобой. Бес несколько секунд, прищурившись, наблюдал за Шаманом, глядя снизу вверх, снова затянулся… и толкнул стул. Сделал несколько шагов к выходу, на пороге оглянулся. Тело висело, дёргаясь в петле. Секунда… три… десять… и движения прекратились, туловище обмякло.

– Отправляйся к дьяволу, – сказал Пороська без всякой злобы. – Дружки будут скучать там без тебя… Да и кому ты нужен на земле таким уродливым? Без глаза и с собственным членом в собственной заднице. – Бес сделал ещё пару затяжек и выкинул окурок. – Как он не сдох после всего и даже сознание не потерял?! Живучий, гадёныш!..

Пороська прошёл по узкому темному коридору, очутился непосредственно в самой закусочной.

Здесь царил разгром: стены и бар – в пулевых отверстиях, пол усыпан битым стеклом и гильзами, на полу шесть трупов, столы и стулья разломаны, все перевёрнуто вверх дном.

Бес отыскал за барной стойкой целую бутылку «Пунша», гнилыми зубами сдёрнул пробку, хорошо глотнул, двинул к выходу на улицу.
У разбитых дверей сделал ещё глоток, отшвырнул бутылку, шагнул за порог, на свежий воздух. Уселся на деревянную скамейку, находившуюся в 5 метрах от входа в «РЕСТОРАЦИЮ». Засвистел, упёршись руками в лавочку и поглядывая по сторонам.

29. СОЮЗ «СПАСЕНИЕ ИИСУСА»

Тёмная иномарка мчалась по Новосибирску.

– И как житуха в монастыре? – спрашивал пассажира седоватый водитель лет 55-ти, в кожаной кепке.

– Ничего… – тонким голосом отвечал наш знакомый Сергий, сидящий на переднем сиденье. – Только некоторые пользуются своим служебным положением!

– Такое везде… – усмехнулся шофёр. – Пока существуют начальники, будет служебное положение. – Он мельком глянул на инока. – А сейчас куда, домой на побывку?

– Нет, я возвращаюсь в мир! – ответствовал Сергий, глядя по сторонам. – Пойду служить в Кафедральный Собор… здесь, в городе… Буду там петь!

– А чего в монахи ходил?

– Захотел лёгкой жизни! – честно ответил Сергий. – Остановите тут, пожалуйста…

Машина прижалась к бордюру.

– Сколько возьмёте с меня за проезд? – инок смотрел круглыми глазами, в голосе слышалось беспокойство.

– Да иди уж, – усмехнулся водила. – Что взять с нищих служителей? Попросишь у Бога милости для меня, и в расчёте.

– Спасибо! – монах стал безуспешно дёргать дверцу. – Как её открыть?

Седоватый перегнулся, потянул за ручку. Сергий вылез, протопал 6 метров по тротуару и исчез в аккуратном, квадратообразном домике с вывеской «Антикварная лавка».

Водитель проводил его взглядом, вставил в зубы сигарету.

– Одна-ако? – протянул с весёлым удивлением. – Надо было все-таки содрать с него бабки!..

* * *

Инок подошёл к кассе и обратился к продавцу – коротко стриженному, курчавому мужчине 40-ка лет, в еврейской шапочке:

– Здравствуйте!

– ЗдРавствуйте, – прокартавил продавец, учтиво вставая со стула. – Чем могу служить?

– Я бы хотел продать одну вещь…

– Что за вещь? – отозвался приказчик.

Монах воровато оглянулся на входную дверь, порылся за пазухой рясы и положил на прилавок изящный жёлтый крест примерно 15-ти см длиной.

Приказчик поднёс его к глазам, повертел в пальцах… со знанием дела хмыкнул. Положил крест на прилавок.

Сергий с волнением во взоре наблюдал за каждым его движением.

Служащий открыл дверь, ведущую во внутренние помещения, и крикнул:

– Хозяин, монах пРинёс золотой кРест! По-моему, сеРедина девятнадцатого века!

* * *

Хрыщ стоял возле неработающего телевизора в квартире Танюхи. Сама Танюха лежала на полу, на носилках, руки-ноги были освобождены от липких пут. Нечего и говорить, что девушка даже не шевелилась. Возле неё лицом вниз валялся медбрат, прикрытый медицинским халатом. Из-под халата торчали голые ступни и кусок задницы. Одежда медбрата – серые штаны и зелёный свитер, перекочевала на нечистика.

К стене, рядом с диваном, жалась бригада «Скорой помощи»: среднего роста худощавый мужчина с чемоданчиком в руке, видимо, врач; молодой парень – ещё один медбрат, и золотокудрая девушка – ассистент.

Бес нацеливал автомат по очереди на каждого и грозно спрашивал:

– Среди вас есть спец по нервам?! У меня нервы стали ни к чёрту, надо срочно лечить!

– Я невропатолог по специальности, – подал дрожащий голос доктор.

– Ты лечишь нервы?!

– Лечил… до того, как перешёл работать на «Скорую».

– Хорошо лечил!? – оскалился Хрыщ.

– Н-никто не жаловался, – врач стал заикаться.

Парень цеплялся пальцами за стену, пытаясь слиться с ней в единое и нераздельное целое, девушка молитвенно сложила руки на груди, беспорядочно блуждая испуганным взглядом в поисках спасения.

– Ну-ка, пристрели кого-нибудь! – приказал Хрыщ. Он приблизился к доктору, сунул ему автомат. – На свой выбор, разрешаю.

– Я-я н-не м-могу… – проблеял врач, вжимаясь в стену.

– Сможешь, – успокоил бес.

Он обхватил безвольную, трясущуюся руку эскулапа своей, положил указательный палец доктора на курок. Повернул автомат, подлаживая под палец… Внезапно оружие гулко выстрелило. Пуля засела у Хрыща под шеей, а крови не было.

– Ма-ама! – в ужасе прошептал медбрат.

– Ты не в меня стреляй! – проворчал Хрыщ, немного покачнувшись, но не выпуская руку врача. – Одежду только испортил.

Девушка молча рванулась, пытаясь выбежать из угла.

Реакция Хрыща сработала молниеносно. Эскулаповым пальцем он нажал на спусковой крючок. Ассистентка сделала скачок и рухнула на пол, неловко подвернув ногу. Между лопаток медленно проявлялись две кровавые дырки.

Хрыщ выхватил автомат, сделал шаг назад и надавил на спуск. Три пули впились в грудь доктора. Он выронил чемоданчик, схватился одной рукой за рану, другой за плечо медбрата. Глаза, выражавшие дикую муку, закатились. Доктор упал лицом вверх, испуская изо рта кровавую пену.

– Теперь ты грешен! – объявил убийца. – И, значит, пойдёшь в ад. Наверху могут многое простить, но только не покойников… И я, наконец, подлечу нервы, иначе эта работа совсем их истреплет! Да и Пороське не помешает, тоже стал срываться…

Бес посмотрел на медбрата. Тот всхлипывал, слёзы текли по лицу. Парень стоял неестественно прямо, чуть закинув голову назад, и смотрел вперёд ничего не видящим взором.

– А ты живи! – объявил Хрыщ, опуская автомат. – Я не такой кровожадный, как Порось, убиваю только в интересах дела. – Бес сделал два шага по направлению к выходу, оглянулся. – Иногда бывают срывы, но… это издержки вредного производства…

Бес пошёл прочь.

Медбрат не слышал его разглагольствований. Он, по-прежнему, почти беззвучно плакал, уставившись в одну точку.

* * *

Приказчик в антикварной лавке сидел на табурете, откинувшись на стену, и читал газету. Звякнул колокольчик над входом, продавец опустил газету, посмотрел на дверь. Показался Авраам, за ним незнакомый мужчина в чёрном костюме.

– Хасим, дядя на месте? – осведомился еврейчик, останавливаясь возле кассы.

– Да, у него клиент, – Хасим ответил, не поднимаясь, с интересом поглядывая на спутника Авраама.

– Идём, Саша!

Парочка зашла за прилавок, еврейчик потянул на себя белую дверь, ведущую в кабинет, и чуть не столкнулся в проходе с толстым монахом.

– Прошу прощения! – Обошёл Божьего служителя, подошёл к дядиному столу, присел напротив Соломона и задвигал губами. Сидоркин лишь услышал его первый выкрик: «Дядя Соломон!». Далее Арик стал говорить тише.

– Серё-ёга!? – удивился карманник, разглядывая инока.

– Здравствуй, Александр!.. – смутился монах. Он почему-то потупил глаза.

– Что ты тут делаешь!? – Вор стоял, подперев плечом открытую дверь.

– Да так… – Сергий ещё больше зарделся. – Кое-что продавал… – Затем расстрига взглянул на недавнего послушника и добавил обиженно. – Меня выгнали из обители! Из-за тебя!

Приказчик наблюдал, навострив уши и забыв про газету.

– Как это? – Сидоркин изобразил непонимание.

– Игумен Феофил очень рассердился на меня за то, что ты в моё дежурство украл раку… Ты сюда её продал?

– Рака – это ящик с костями? Так называется?

Сергий кивнул:

– Да. В раке лежал прах святого Алексия, покровителя монастыря…

– И ящик, и кости я отдал дьяволу, Серёга, – будничным тоном произнёс карманник. – Боюсь, для монастыря они потеряны. Если только вашему аббату не придёт в голову спуститься за этими вещами в преисподнюю. Только помимо костей вашего святого пряника там лежали ключи спасения. Вот, хочу спасти Бога. Он бы сам себя спас, но, по ходу, не знает о грозящей опасности.

Инок открыл рот и быстро-быстро заморгал. Приказчик сильно вытянул голову и тоже открыл рот, прислушиваясь.

– Саша, подойди! – позвал Арик.

– Пойдём-ка со мной! – Сидоркин развернул инока, легонько подтолкнул. Дверь за ними плавно закрылась.

Монах не двигался с места, по-прежнему часто моргая.

– Идём, идём! – карманник обнял невольного подельника за плечи. Так они и прошли к столу.

– Арик, познакомься, и вы тоже, Соломон! – торжественно сказал Саня. – Это мой подельник – Серёга. Помог вынести… как ты сказал?

– Рака… – пробормотал инок, переводя взгляд со старого еврея на молодого.

– Ага. – Саня кивнул. – Помог мне вынести раку с ключами с территории монастыря! За что аббат вытурил его оттуда.

Еврейчик поразился:

– Саша, ты украл раку с прахом святого!?

– Конечно! – передёрнул плечами Санёк. – Ты думал, я ключи на улице нашёл!?

Соломон не проявлял ни малейшего удивления, лицо его было бесстрастно.

– Игумен Феофил внёс меня в «чёрный список»! – сообщил Сергий. – Меня больше не примут ни в один монастырь! – пожаловался монах.

Впрочем, последнее сообщение осталось без внимания.

Сидоркин взял по-хозяйски два стула с высокими спинками от стены, поставил их возле стола. Бухнулся на свой стул, хлопнул по сиденью другого ладонью:

– Садись, Серёга! Потолкуешь с нами. Может, подскажешь чего, всё-таки Бога ты должен знать лучше всех нас.

Сергий опустился на сиденье, чинно сложив руки на коленях.

– Ты ввёл дядю в курс дела? – спросил Сидоркин у еврейчика.

– Нет, но дядя нам поможет. Правда?

– Да, я помогу вам, – антиквар посмотрел на Саню. – Знаете, когда Авраам загорается какой-то идеей, его невозможно переубедить. А так как его идеи всегда приносят ощутимую выгоду нашему с ним благосостоянию, – еврей потёр пальцы друг о дружку, – то я подчиняюсь.

– Дядя! – прервал еврейчик. – Расскажи Саше, что ты сделал по моей просьбе.

Монах снова открыл рот. Вообще, это у него была характерная черта. Когда инок внимательно слушал, он всегда держал рот полуоткрытым. Правда, если не ел.

– Арик всегда меня одёргивает. – Соломон забарабанил пальцами по столу. – Но я прощаю, ведь он – мой единственный и любимый племянник… – Жид оставил стол в покое. – Я позвонил своему человеку, он работает на таможне, в аэропорту «Толмачёво». Вы с Ариком завтра в пять часов утра летите грузовым рейсом. Приземлитесь в Тель-Авиве, и на автобусе доедете до Иерусалима.

– Прекрасно! – обрадовался еврейчик. – Я тебе говорил, Саша, что мой дядя самый ловкий и понимающий! Завтра мы будем уже в Святом городе! Посетим то место, которое нам нужно, и всё закончится!

– Для Бога закончится, но не для меня, – проворчал карманник. – А до завтра нужно ещё дожить! Ты сказал дяде про отморозков?

– Нет ещё, – еврейчик отрицательно мотнул головой.

– Тогда скажу я! – Сидоркин прямо взглянул на антиквара. – Соломон! Я не буду пудрить вам мозги всей хренотенью, что узнал час назад. Совсем скоро… к вашему магазинчику подгребут два отмороженных типа, для которых убить легче, чем посцать! Где-то рядом болтается ещё один тип, который всё выглядывает и вынюхивает… – Карманник яростно мусолил нос. – Поэтому сейчас мы все быстро валим прочь! Уйдем из магазина хитрым способом, которому меня научил дядя Вася Седой. Обрубает любую погоню. Серёга пойдёт с нами. Когда будем в безопасности и уверены, что никто не следит, Серёга – иди куда хочешь, – вор похлопал инока по плечу. – Соломон, а вы отдайте мне ключи! И до понедельника не светитесь ни дома, ни на работе. Тогда будете живы!

30. ПРИШИТОЕ УХО

К «РЕСТОРАЦИИ», завывая сиренами, подъехали две милицейские машины: чёрная «Волга» и «УАЗ». Из автомобилей выскочили 8 человек.

Трое милицейских в бронежилетах с надписями «ОМОН» на спинах, с автоматами и в масках. Они первые, настороженно поводя оружием, зашли внутрь.

– Все чисто! – послышалось из здания.

Еще три человека двинулись в «РЕСТОРАЦИИ»: человек с чемоданчиком, затем снова человек с чемоданчиком – видимо, эксперт и медик, потом ещё молодой парнишка в штатском.

Ещё двое, следователь и опер, подошли к Поросю, гревшемуся на солнышке.

– Кто вы? – спросил следователь – высокий, белозубый мужчина с интеллигентным лицом, тонкими губами, с папкой в руке и в сером костюме.

– Моё имя тебе ничего не скажет! – кичливо ответил Пороська, щуря от солнца желтые глаза.

– Знаешь его? – обратился следователь к коллеге.

Коллега-опер был немного полноватым человеком с лысым черепом, проницательными глазами и толстыми губами. Плечи обтягивала чёрная кожанка. Он произнёс, обнажив сверху справа жёлтую фиксу:

– Среди Шамановской братвы такого нету.

И тут же спросил сам:

– Ты давно здесь сидишь? И зачем, вообще, сидишь?

– А на хрена тебе знать!? – поинтересовался Пороська, ухмыляясь.

Лысый опер сгрёб его за плечо:

– Как разговариваешь, урод!?

– Полегче! – огрызнулся бес в человеческом обличье, пытаясь стряхнуть руку. – У меня прострелено это плечо!

Опер держал цепко, поэтому Поросю пришлось укусить его за указательный палец.

Милицейский вскрикнул, отдёрнул руку, с изумлением посмотрел на медленно проступающие капельки крови на укушенном пальце. Следователь обалдевшим взглядом тоже смотрел на палец. Затем оба одновременно и молча посмотрели на Порося. Тот продолжал сидеть, как ни в чём не бывало, поглядывая по сторонам. Рожа была такая же безмятежная, как и в начале разговора.

– Гляди, Коля, – сказал следователь тихо. – У него ухо пришито. Видно, парень псих.

– Мне прививку делать от бешенства!?

– Не помешает!

Подбежал молодой парнишка в штатском:

– Товарищ капитан!.. – обратился он к лысому оперу.

– Ну… – отозвался тот, все так же удивленно глядя на укушенный палец.

Красные капли падали на асфальт.

– Вы руку поранили? – озаботился парень, при этом поглядывая на беса.

– Ерунда…

– Как сказать, Коля! – возразил следователь. – Тебя ни разу не кусала бешеная собака? То же самое!

– Он мою кровь с асфальта будет слизывать! – отпарировал опер, наконец выходя из ступора. Он зажал рану на пальце и обратился к молодому. – Что там? – мотнул головой на ресторацию.

Паренёк оторвался от рассматривания странного типа с пришитым ухом, и сказал возбуждённо:

– Настоящая бойня! Всё, как у банка – гора трупов и полный разгром!.. Похоже, ребята, что учинили это, поклонники фильмов Тарантино!

– Ладно, иди, попробуй найти свидетелей! – распорядился капитан.

– А это кто? – парнишка показал на Пороську.

Работники милиции разговаривали, стоя полукругом возле лавочки. Порось не слушал их трёп, сидел себе молча и сидел, как будто был один.

– У меня чувство, что парень в курсе темы! – с усмешкой произнёс следователь.

– Я тоже так считаю, – вымолвил опер. – Странно, почему он не убежал?

– Псих, – пожал плечами следователь. – Кто знает, что у него в башке?

– Верблюдов, ты ещё здесь?! Марш за свидетелями!

– Ага! – парень последний раз оглядел Пороську и убежал.

– Я его гружу! – сказал лысый, кивая на беса.

– Давай. Я пойду, посмотрю, что да как. Будь поосторожнее, психи непредсказуемы, – напутствовал прокурорский, удаляясь в сторону разгромленной «РЕСТОРАЦИИ».

Опер сгрёб непочтительного Пороську за грудки, приподнимая с лавки.

К закусочной, на полной скорости, подлетел синий «Москвич». Громко взвизгнув тормозами, врезался в зад милицейскому «Уазику».

Следователь на полпути резко обернулся и застыл на месте.

Из ресторации выскочили омоновцы.

Капитан с Поросем в руках повернулся к «Москвичу». Машина дала задний ход, проехала метра три до скамейки, остановилась. Хрыщ дотянулся до пассажирской дверки, распахнул перед братом:

– Проблемы, Пороська?

Омоновцы уже бежали к лавочке. Капитан нервно смотрел на Хрыща, не выпуская Порося из рук.

– Наконец-то! Я узнал адрес Соломона, надо срочно ехать! – воскликнул Пороська.

– Так садись, – пригласил Хрыщ. – Или тебе мешает этот лысый ублюдок?!

– Что ты!? – удивился Пороська. – Мне пора! – сказал он, обращаясь к милицейскому капитану.

Первый омоновец был уже возле бампера. Ему оставалось сделать последний прыжок. Пороська ловко извернулся, прыгнул в «Москвич», автомобиль рванул с места.

Омоновец хотел схватиться за открытую переднюю дверцу, но опоздал на полсекунды и схватил пустоту. По инерции пробежал ещё метр, остановился. Другие двое остановились возле капитана.

Тот стоял и таращил глаза, пытаясь понять, что произошло. На него странным образом была одета коричневая куртка беса, только не сзади, как положено, а спереди и наизнанку, на манер смирительной рубашки.

Первый омоновец вернулся к троице, глянул на лавочку, там мирно лежала граната с вытащенной чекой.

А дальше все происходило совсем не так, как в кино: никто не бросился накрывать смертоносный подарок своим героическим телом, никто не героически не закричал «Ложись!», даже никто отважно не рванул врассыпную от заминированной лавочки…

Дальше… просто прогремел мощный взрыв…

Через секунду на асфальте лежали тела троих омоновцев и капитана, изрезанные осколками. Клубился дым.

Ругаясь и кряхтя, с земли поднялся следователь, изрядно помятый. На щеке алела кровь, стекая струйкой. Он размазал кровь рукавом, ошарашено уставившись на трупы.

31. СЛУЖБА «НАХРЕН БОГА»

В кабинете антиквара шли приготовления к отступлению.

Соломон возился у небольшого сейфа, вделанного в стену – с кодовым и внутренними замками.

Арика не было.

Саня, стоя у стола, вертел в руках золотой крест примерно 15-ти см длиной.

Сергий, сидя на своём стуле, глядел на Сидоркина.

– Значит, тебя выгнали не с пустыми руками? – с усмешкой спрашивал карманник. – Что за крест? Ограбил аббата?

– Жить надо на что-то… – засмущался монах, опуская глаза.

– И ты решил обеспечить себе безбедную житуху, не прилагая к тому особых усилий? – продолжил вор, не убирая усмешки.

Из магазина появился Арик, сказал с порога:

– Хасим закрыл лавку и ушёл. Через стекло я ничего подозрительного не заметил!

Еврейчик встал рядом с Сидоркиным.

– Отлично! – одобрил Саня. – Он закрыл магазин так, как я распорядился?

– Да, – подтвердил Арик. – На один английский замок. Его легко открыть изнутри.

Карманник положил крест на стол, снова обратился к иноку ироничным тоном:

– Скажи-ка мне, Серёга, как же быть с твоим воровством? Ладно, я – законченный жулик. Но ты монах, по твоим понятиям, воровство – это грех!

– Грех – оставлять человека на произвол судьбы! – насупившись, ответил Сергий.

– Вот! – Соломон положил на стол золотые ключи, взглянул на Саню. – Вы меня сильно напугали рассказом об отмороженных типах. Может, позвонить в милицию или оповестить Шамана? Он – очень крутой!

– Против типов не выстоит и спецназ! Вы уж поверьте! – Сидоркин задумчиво сгреб ключи, крутанул их на указательном пальце и подкинул на полметра вверх.

Сергий заворожено смотрел, как ключи переворачиваются в воздухе, сверкая искусительной желтизной. Ключи взлетали и падали в Санину ладонь всего три четверти секунды, но монаху показалось, что это продолжалось три четверти часа, так притягательно было зрелище.

– Хорошо, – кротко согласился Соломон, явно приняв на веру слова Сидоркина. Он отошел стенному шкафу, открыл дверку, снял с вешалки длинный чёрный матерчатый плащ, стал одевать.

Саня поймал ключи и сжал их в ладони.

– Александр! – подал голос инок, его глаза блестели. – Из-за этих ключей ты и украл раку?

– Верно, – ухмыльнулся карманник, вновь перевешивая ключи на указательный палец. – Неужели ты полагаешь, что кто-то мог польститься на старые кости вашего дурака—святого?! – спросил у монаха, вращая ключи на пальце.

Сергий жадно взглядывал: – А можно их посмотреть?

– Да, можно, – Сидоркин отдал ключи.

Инок стал ощупывать золото пухлыми пальцами, тяжело дыша.

Соломон достал из сейфа две толстые пачки долларов, разложил по карманам, захлопнул дверцу, стал закрывать замки.

Саня обратился к Аврааму, который стоял рядом с романтичным видом:

– Поступаем, как договорились. Я и Серёга выходим через служебный вход. Потом…

Послышалась автоматная очередь, ещё одна… звон разбитого стекла, грохот…

Сидоркин мигом оборвал инструктаж и крикнул, глядя на дверь, ведущую в магазин:

– Отморозки пришли! Меняем задумку! Быстро все к служебному входу!

Карманник подтолкнул Арика, тот бросился к чёрному входу, открыл дверь, скрылся в проёме.

Санёк дёрнул Сергия за руку, инок вскочил.

– Шуруй! – прикрикнул Сидоркин.

Монах засеменил вслед за еврейчиком.

Вор подбежал к антиквару, стал пихать:

– Пошли, Соломон!

– Золотой крест! – еврей кинулся к столу.

Дверь, ведущая в магазин, распахнулась, в кабинет ввалились Хрыщ и Порось.

– Санёк! – заорал Пороська.

– Чччёррт! – Сидоркин кинулся в дверной проём.

Порось дал короткую очередь. Одна пуля попала пожилому еврею в правую ногу. Жид вскрикнул, пошатнулся, рухнул на колено, перекатился на спину, зажимая бедро обеими руками. Из-под пальцев сочилась кровь.

Бесы подбежали.

– Где ключи!? – заревел Пороська.

– Ты отдал их карманнику!? – прорычал Хрыщ.

– Отвечай! – Пороська взмахнул автоматом и с силой опустил кованый приклад на голову еврея.

Удар пришёлся точно в лоб, Соломон обмяк.

– Зачем ты это сделал!? – Хрыщ толкнул брата. – Как он теперь ответит!?

– Это его проблемы! – заносчиво ответил Порось.

Хрыщ ошалело посмотрел на подельника:

– А?.. – взглянул на неподвижно лежащего антиквара.

На улице раздались три сочных, громких хлопка.

– Бежим! – крикнул Хрыщ.

* * *

Бесы выскочили из дверей служебного входа, огляделись.

– Туда! – показал направление Хрыщ.

Братья свернули за угол… и внезапно остановились.

Прямо под ногами лежали два тела.

В паре метров от тел стоял толстяк в чёрном плаще, с заплывшими глазками и с тройным подбородком. Он подул на дымящееся дуло револьвера:

– Ну, парни, приходиться выполнять вашу работу! – толстяк сунул оружие в карман плаща.

– Ты кто? – спросил Хрыщ, не знавший ни о каком агенте. Он настороженно водил стволом автомата.

– Расслабься, – усмехнулся нежданный помощник. – Я – Конфуз. Служба «НБ». – Он вытащил из кармана треугольный серебряный значок. На нём была выгравирована шестиконечная звёздочка.

Порось нагнулся над трупами. Отложив автомат, кряхтя, перевернул тело в чёрном костюме, лицом вверх.

В груди зияли две раны. Пороська расстегнул пиджак, разорвал белую рубашку, приложил пришитое ухо к сердцу. Затем вскочил, подхватив оружие.

– Санёк – покойник! – объявил он, взглядывая на брата, потом посмотрел на толстяка. – Ты агент?

– Служба «Нахрен Бога», – ответил за агента Хрыщ, хмурясь и тиская автомат. Кажется, он был недоволен непрошенной помощью.

– Дьявольская Безопасность! – вскричал Пороська.

– Меня направил герцог вам в помощь. Я убил карманника и жида, – сказал агент. – Забирайте у покойников ключи и возвращайтесь в ад. Светлейший вас ждёт.

Толстяк повернулся и пошёл прочь.

Где-то невдалеке, в который раз за день, завыли милицейские сирены.

32. ПЕРСИКИ

Дьявол плескался в бассейне. Он вынырнул, помотал головой, подплыл к лесенке, ухватился за гладкий поручень и вылез из воды. Возле бассейна стоял лёгкий пляжный столик. На столике – тарелка с персиками. Рядом фигуристая бутылка, и негранёный стакан.

На герцоге были семейные трусы в цветочек, до колен. Светлейший взял со стульчика длинное полотенце и стал вытирать изрядно волосатое тело. Хвост спокойно спускался на пол.

В помещении с колоннами появились Хрыщ и Порось в своём бесовском обличье, правда, на сей раз, бёдра обтягивали шорты красного цвета.

Дьявол промокнул глаза, бросил полотенце на стул. Помощники почтительно переминались. Шеф налил в стакан на два пальца тёмного пойла, выпил одним духом, поставил стакан, закусил персиком, протянул руку:

– Давайте ключи!

– Ключей нет, светлейший, – ответил Хрыщ.

– Чтоооо!? – рявкнул хозяин преисподней. – Как это понимать!?

Испуганное эхо забилось между колоннами.

– Мы обыскали тело карманника, – продолжил Хрыщ, – а также тело молодого еврейчика.

– Ещё мы перевернули вверх дном лавку Соломона, – добавил Порось. – Их нигде нету…

Дьявол задумался:

– Карманник и еврейчик мертвы, это хорошо. Но ведь самого Соломона вы не пристрелили. Что он рассказал?

– Э-эм… герцог… он сдох, – доложил Хрыщ.

– Вы всё-таки стреляли в него!? – озадачился шеф. – Надо было сначала допросить! Вы что, совсем тупые!? – хозяин сжал кулаки.

– Нет, герцог, мы не стреляли в Соломона и хотели его допросить, – грустно сказал Хрыщ.

– Так что мы не тупые! – вставил напарник.

– Просто Порось слишком сильно ударил антиквара по голове прикладом, – докончил мысль Хрыщ.

– Вот, кретины! – гневался светлейший, сверля помощников зелёными немигающими глазами. – Вы так вошли во вкус убийства, что перестали совсем шевелить мозгами! – Хвост шефа поднялся в воздух, покачиваясь из стороны в сторону, казалось, он им виляет. – Я не узнаю вас! Вы же можете здраво рассуждать, – хозяин внезапно перешёл на отеческий тон. – Взять, к примеру, блестящую, не побоюсь этого слова, операцию по поиску нужного мне человека. В ста пятидесятимиллионной стране вы смогли его найти даже в тюряге. Другое дело, что он оказался козлом… Или сегодняшний случай. Вы сами, без всяких подсказок, допёрли, что ключи находятся у антиквара Соломона, сами же пробили его адрес…

– Это была, светлейший, моя идея! – заулыбался Порось.

– И в то же время такая агрессия, жестокость, – продолжал господин. – Зачем вы положили отряд ОМОНа возле банка? – голос властителя посуровел. – На хрена ты, Хрыщ, перестрелял почти всю бригаду «Скорой помощи»?! Отвечай!

Порось перестал улыбаться. Хрыщ надулся:

– Нервы, светлейший, – пробормотал он.

– Слушайте, может вам отдохнуть от умственной работы? – вкрадчиво произнёс босс. – Спуститься в преисподнюю, поработать кочегарами или разделочниками? А!? – снова рявкнул хозяин.

Бесы переглянулись, смущённо воззрились на хозяина.

– Только не туда, герцог, – попросил Хрыщ. – В преисподней слишком душно и постоянное давление на барабанные перепонки. Прошу, дайте нам ещё шанс, мы найдём ключи до утра субботы.

– Стоит ли? – властелин задумчиво оглядел помощников. – Опять чего-нибудь сморозите, как Порось… не далее, чем… парочку часов назад. Сначала оторвал Шаману яйца, а потом стал расспрашивать. Хорошо, что узкоглазый оказался крепким парнем, не сдох сразу!

– Вы и это знаете, светлейший?! – удивился Порось.

– Я всё знаю, – усмехнулся шеф. – Профессия у меня такая.

– Простите, герцог, но не всё, – изогнулся Порось. – Вы не знаете, где сейчас ключи.

Светлейший вновь налил в стакан, опрокинул его содержимое в рот, вновь закусил персиком:

– Представь себе, знаю!

– И где же, герцог!? – вскричал Хрыщ. – Скажите нам, и на этот раз мы их не упустим!

Хозяин сжал губы, пристально взглянул на бесов:

– Ладно, вы получите шанс.

Братья повеселели.

– С карманником и еврейчиком был толстый монах, которому удалось слинять. У карманника никогда не было знакомых монахов, у еврейчика и подавно. Но карманник, пока жил в монастыре, мог свести дружбу с кем-то из богомольных!.. Поэтому немедленно отправляйтесь в обитель, узнайте, кто из Божьих служителей её покинул и где он сейчас находится! Ключи у монаха, больше негде!

– Сделаем, светлейший! – откликнулся Хрыщ.

– Мы достанем монаха! – решительно заявил Порось.

– Делайте и доставайте, – господин вгрызся в новый персик, жёлтый сок тёк по чисто выбритому подбородку. – Да, заодно верните раку в монастырь. Мне она на хрен не нужна. Возьмёте её в моей личной кладовке.

Бесы синхронно, как вымуштрованные солдаты, развернулись, сделали по два шага вперед.

– Порось! – окликнул дьявол с набитым ртом.

Братья остановились, повернулись.

– Что у тебя с ухом? Мне кажется, оно ментовское.

33. ГАВРИИЛ ИОАННОВИЧ

Возле антикварной лавки стояли труповозка и милицейский «УАЗ».

Человек в лейтенантских погонах что-то обмерял рулеткой. Другой человек, в штатском, быстро писал на капоте «Уазика». На коленях возле трупов ползал эскулап. За жёлтой лентой, огораживающей территорию убийства, толпилась публика. Тут и там слышались перешептывания: «Такой молодой…», «Бог взял…», «Интересно, есть у него дети…», «Красивый был типчик…», «Кажется, я его где-то видел…», «Какие же всё-таки мёртвые страшные…».

От Санькиного трупа отделилась душа, взмыла вверх на несколько метров. Душа была почти полной копией тела: тот же цвет лица, та же одежда, плотность тела и головы. Только следы от пуль исчезли. Душа трепетала в воздухе, как осенний лист, качаясь на ветру.

Дух зябко передёрнул плечами, недоумённо огляделся по сторонам, посмотрел вниз. Увидел своё тело, в томной позе раскинувшееся на асфальте, рядом лежал молодой еврейчик.

Из-за угла вышли двое санитаров с носилками, накрытыми чёрным матерчатым плащом Соломона. Видимо, на них лежал сам хозяин лавки.

– Ну, ни хрена себе! – воскликнул дух. – Меня что, убили!?

От жалости по потерянной жизни Сидоркин чуть не заплакал. Он шмыгнул носом, вытер рукавом пиджака правый глаз… Однако времени горевать Сане не отвели.

Рядом, как джинн из бутылки, возник маленький, седенький старичок в длинном платье до пят, похожем на ночную рубашку, с посохом в руке. Сморщенное личико украшали огромные белые усищи, голубые глаза лучились строгой добротой. Высоким звучным голосом, плохо соответствовавшим внешнему виду, старичок торжественно вымолвил:

– Ну что, раб Божий, новопреставленный Александр? Пора в путь! Я провожу тебя на суд, проводимый по воле Господней! – Кашлянул в сухонький кулачок и добавил менее напыщенным тоном. – Можешь звать меня Гавриил Иоаннович, я архангел и твой проводник.

Провожатый махнул посохом и плавно воспарил.

– Да ладно!.. – пробормотал Саня.

Карманник окинул последний раз взглядом сцену внизу и… неведомая сила повлекла его вверх и вверх, вслед за дедом Гавриилом.

34. СТРАСТИ В МОНАСТЫРСКОМ ДВОРЕ: НАЧАЛО

По черноватой степной земле мчался «КамАЗ», пробивая мрак фарами и подпрыгивая на кочках. Над Сибирью раскинулась ночь. Порось яростно крутил руль, Хрыщ сидел рядом и курил сигарету.

Свет фар выхватил из темноты приближающиеся постройки монастыря.

«КамАЗ» снёс монастырские ворота, въехал на территорию, развернулся, освещая электрическим светом пространство перед флигелем.

Из флигеля выбежал брат Трифон с перекошенным лицом. Мотор заглох, но яркий свет фар продолжал слепить ошалелого монаха. Бесы выпрыгнули из машины, как черти из табакерки. Именно, как черти, в своем истинном облике: вычурно-гротескные рожи, коричневый цвет кожи, хвосты, торчащие из-под замасленных спецовок. Нечистики осмотрелись, двинулись к Трифону.

Тот сощурился, вглядываясь, побледнел, поднял ладонь щепотью, осенил себя крестным знамением.

Бесы, ухмыляясь, подходили.

– Отче Наш, иже еси на небеси, да святится Имя Твое, да приидет Царствие Твое, да будет во… – инок ожесточённо крестил братьев.

– Хорош паклями размахивать! – оборвал его Хрыщ, стукнув по руке.

Монах сказал прерывисто:

– Вы пришли за мной!? – он вжался в стену флигелька, подпустил в голос страстности, прижал к худой груди сжатые ладони. – Клянусь, к краже раки я не имею ни малейшего отношения! Мой сосед-послушник ничего мне не говорил про свой подлый замысел! Пожалуйста, не забирайте меня в ад! Я отмолю все-все грехи, даже самые мелкие! – Трифон поднял глаза к ночному небу. – Господь Боже! Прошу у тебя прощения! Я знаю, что грешен, Господи….

– Заткнись! – вмешался Порось. – Ты нам на хрен не нужен!

– Правда!? – монах опустил глаза, тревожно поглядел на незваных гостей. – Тогда кто вам нужен? Я скажу, где этот человек!

– Эй, Трифон, что случилось? – послышался от храма голос Феофила. – Что это за машина и где ворота?

– Нам нужен ваш игумен, – произнёс Хрыщ, не обращая на голос внимания. – Ты покажешь, где он!

Настоятель в чёрном подряснике и с неизменным крестом на груди вступил на освещённое пространство:

– Вы кто такие?! – зычно поинтересовался он.

Бесы повернулись к нему.

– Вот он, игумен Феофил! – крикнул Трифон, поглядывая на затылки братьев и наставив указательный палец на игумена.

– Что за маскарад? – строго спрашивал Феофил. – Я знаю, зачем вы переоделись в чертей, но не знаю… в точности, чего хотите! Если решили нас ограбить, то в обители ничего нет! Расстрига Сергий украл все наши сбережения: сорок тысяч рублей, а также золотой крест, принадлежавший ещё святому Алексию!

– С этого места поподробнее! – попросил приказным тоном Хрыщ. – Кто такой этот расстрига Сергий?

– Мой бывший инок… – флегматично пожал плечами игумен. – Невольный сообщник одного святотатца-послушника…

В этот момент послышался топот четырёх десятков ног, Феофил обернулся.

К флигелю приблизилась толпа черноризцев, вооружённых кольями, топорами, просто досками. Монахи остановились возле игумена, тот взглядывал то на них, то на братьев.

– Это что за восстание монахов? – насмешливо протянул Порось.

Иноки разглядывали пришельцев в течение 6 секунд.

– Бееесы! – крикнул брат Антоний, стоявший во главе толпы и размахивающий топором.

– Свят-свят-свят!.. – забормотали иноки, крестясь.

Один лишь Антоний не крестился, а помахивал топором с диким блеском в глазах.

– Сгиньте, нечистые! – возопил он.

Тут вмешался Феофил, которому надоели переглядки, он развернулся к братии полностью лицом, успокаивающе воздел руки:

– Братия! Бесы не ходят по земле и у них совершенно другой вид!

Монахи тотчас затихли. Они слушали, открыв рты. Антоний опустил руку с оружием и недовольно морщился при словах духовного наставника.

– Они с рогами и копытами! – продолжал Феофил. – Покрыты шерстью!.. Бесы не умеют управлять современной техникой… – он показал на «КамАЗ».

– Но, игумен Феофил! – не сдержался Антоний, показывая на братьев. – Они…

– Молчи, брат Антоний! – предостерег настоятель и продолжил тем же увещевательным тоном. – Это просто бандиты, желающие ограбить нашу бедную обитель… Их необычный вид – это обычные маски и грим… Классический приём, чтобы потом бандитов нельзя было опознать…

Бесы внимательно слушали речь, ухмыляясь. Наконец, Порось насмешливо выкрикнул:

– Феофил, не вешай братии лапшу! Много ты понимаешь в бесовской породе!

Иноки выжидающе воззрились на игумена, тот жевал губы.

– Лучше скажи, где нам найти расстригу! – предложил Хрыщ.

Настоятель развернулся к флигелю лицом и спросил:

– Если я дам вам адрес Сергия, то уйдёте?

– Ты ещё будешь торговаться, сукин сын!? – изумился Порось. – Он достал из-за пояса, под спецовкой, пистолет. – Колись быстро!

– Видите!? – вскричал игумен, тыкая указательным пальцем в братьев. – У них пистолет! А оружие бесов – это острые зубы и когти на руках!..

Феофил поднял левую руку, назидательно помахал пальцем. Пороська выстрелил, пуля срезала указующий перст, он упал на землю, из культяшки фонтанчиком брызнула кровь.

Иноки посмотрели на искалеченную конечность, синхронно сделали по два шага вперёд, уставились на палец, лежащий под ногами игумена. Феофил даже не пикнул, лишь с удивлением посмотрел на кисть, затем взглянул вниз – на палец. Потом на бесов, после снова на кисть и опять на бесов.

– Господь не оставит меня! – сказал он твёрдо. – А вас накажет!

Феофил зажал рану пальцами другой руки.

Иноки, по-прежнему, глядели на отстреленный палец, как на чудо.

– Мы оценили твоё мужество, – сказал Хрыщ. – Однако кончай кобениться и гнать порожняк! Твои представления о бесах устарели на двести лет. Давай адрес расстриги, и мы оставим вас в покое. Иначе монастырь превратится в кладбище!

– Ага! – осклабился Порось, крутанув в пальцах пистолет.

– Он должен находиться в Новосибирске… во всяком случае, у него там жила престарелая мать… – Феофил скрипнул зубами, всё же, видно, рана давала себя знать. – Я дам её адрес!

Игумен разыскал глазами Антония:

– Брат Антоний, сходи в мою келью! На тумбочке, у кровати, лежит красная папка, принеси её… И захвати из аптечки бинт, иначе я изойду кровью! Знаешь, где стоит аптечка?

– Знаю, в самой тумбочке! – Антоний передал топор соседу – монаху, заросшему до ушей бородой… и быстро ушёл. [2]

Бесы всё ухмылялись, Пороська поигрывал пистолетом.

Брат Трифон за их спинами стоял ни жив, ни мёртв.

35. ХОЛОДНАЯ ПРОПОВЕДЬ

Сидоркин и Гавриил Иоаннович летели в тёмной, мерцающей пустоте. Куда ни кинь взгляд, мелкой россыпью были разбросаны звёзды, тускло освещая две фигуры.

Санькина душа летела сжавшись, обхватив себя руками, на лице блестела изморозь.

– Ттут вс-сегда такой дуб-бак? – спросил карманник.

Дедушка Гавриил как будто не чувствовал ледяного дыхания космоса.

– В космическом вакууме всегда холодно, чадо. Потерпи, завтра прилетим, – проговорил он воодушевлённо, поворачивая к подопечному румяное лицо.

– За-а-автра!? – вскричал Сидоркин. – Я загнусь до зааавтра!

– Ты уже умер, – напомнил старичок. – Так что не переживай по данному поводу.

Мимо пролетела, легко обогнав странников, летающая тарелка. За ней, сразу, ещё одна.

– К-кто эт-то? – полюбопытствовал вор. – Инопланетяне?

Дедуся поджал губы, затем звучно и высокопарно возгласил:

– Великие праведники, чадо! Безгрешные и скромные души, всю жизнь трудившиеся в благодатном лоне Церкви!

– Блатные… – пробормотал Санька, тоскливым взором провожая корабли. – Будущие полож-женцы, белая кость, етих их… – он завистливо сглотнул.

– Удобную доставку нужно заслужить, – развивал мысль Гавриил. – Иисус учит – земная жизнь дана людям для того, чтобы заработать спасение в раю. И не обходит праведников благодатью. Создаёт им все удобства! В чистилище, куда мы держим путь, селит в люксовых номерах. К их услугам всё, что угодно безгрешной душе: нравоучительные фильмы и книги, бильярд, лото, самые лучшие овощи и рыба. После чистилища праведные души отправляются в Эдем – райский сад! Там они гуляют, общаются друг с другом, дружат со зверями…

Карманник дрожал от холода, злобно поглядывая на архангела. А тот разливался соловьём:

– …им радостно и они умиротворены! Душам праведников позволено беседовать с Богом-отцом, который мудро управляет раем! А также святители учатся у таких великих и достойных личностей, как равноапостольный император Константин, бывший правитель Византии – Восточной Римской империи; Орлеанская Дева; Сергий Радо…

– Твою мать! – не выдержал карманник. – Заткнись ты, чёртов зануда! Без твоей хренотени тошно!

Старичок охнул, с укоризной мотнул головёнкой, покрытой седым пухом, и умолк, насупившись. После взмахнул посохом и демонстративно отлетел вперёд.

36. СТРАСТИ В МОНАСТЫРСКОМ ДВОРЕ: ОКОНЧАНИЕ

В толпе монахов наметилось шевеление. Подбежал запыхавшийся брат Антоний, подал игумену бинт и красную папку. Феофил взял бинт здоровой рукой, сказал:

– Открой четырнадцатую страницу и читай, а я пока перемотаю рану!

Он тут же занялся первичной перевязкой, а попросту стал наматывать бинт на кисть.

Антоний торжественно возгласил:

– Инок Сергий, в миру Сергей Анатольевич Кац! Домашний адрес: город Новосибирск, улица Тихая, дом номер восемьдесят, квартира номер семь! Родился шестого апреля…

– Хватит, хватит, брат Антоний! – перебил настоятель, не отвлекаясь от оказания первой медицинской помощи самому себе. – Им нужен только адрес!

– Тихая, восемьдесят – семь, – негромко повторил Хрыщ и крикнул. – Молодец Феофил! Ты оказал дьяволу услугу! Поехали, Пороська.

– Может, постреляем? – предложил Порось. – Монахи, один хрен, в рай попадут. Благодеяние окажем. Им, поди, самим не терпится на небо!

– Я обещал оставить их в покое… – в раздумье проворчал Хрыщ, окидывая взглядом иноков. – Кроме того, времени нет.

– С каких это пор ты выполняешь свои обещания? – удивился Порось и стал уговаривать. – А мочилово займёт минуту. Я под сиденье ЗРК закинул.

Братия напряжённо вслушивалась в разговор.

– Брат Викентий, завяжи бинт! – попросил игумен стоящего рядом монаха, заросшего до самых ушей бородой. [3] Тот не обратил внимания на просьбу и вытягивал голову, пытаясь уловить то, о чём говорили бесы.

– Не гони, Пороська, – решительно возразил Хрыщ. – Герцог приказал вернуть монахам ящик. Мы не можем отдать его покойникам!

Он направился к машине.

Порось с разочарованным видом сунул пистолет за пояс и двинулся следом.

– Брат Викентий! – прикрикнул Феофил. – Тебя просить несколько раз!?

– А!? – встрепенулся Викентий, ошалело посмотрел на настоятеля и произнёс радостно. – Они уходят, игумен Феофил!

– Я рад, что бандиты выполняют своё обещание! – невозмутимо ответил игумен, глядя прямо на брата Викентия. – Но моей руке от этого не легче… – он сунул кисть бородачу. – Завязывай бинт!

– Сейчас… – смиренно сказал Викентий и стал возиться с бинтом.

Хрыщ открыл дверцу, всунулся в салон, вытащил раку, размахнулся и швырнул. Ящик упал к ногам братии, послышался дружный вздох:

– А-а-ах!

– Благодарите дьявола! – крикнул Хрыщ.

Он залез в кабину. Пороська уже сидел за рулём, включая зажигание, спросил:

– Что ты положил в ларец? Я ведь сам видел, как кости святого светлейший закинул в сейф. Будет кормить ими тех, кто не оправдал его доверие.

– Первое, что попалось под руку, – ответил Хрыщ.

«КамАЗ» взревел, отъезжая.

– Возблагодарим Господа! – крикнул Феофил. Он воздел руки к небу. – За вновь обретённую святыню! Нечестивцы раскаялись и вернули её!

– Аллилуйя! – грянули монахи.

Лишь брат Антоний не кричал. Он вздрогнул от крика и испуганно посмотрел на игумена.

– Братия! Устроим торжественный молебен! Прямо сейчас!

– Игумен Феофил! – подал голос Трифон. – А как же быть с воротами?..

37. ОЧЕРЕДНАЯ БОЙНЯ

Знакомый «Москвич» с парижскими номерами нёсся по трассе. Хотя узнать его теперь было непросто. Машина ярко блестела в солнечных лучах свежей жёлтой краской, пулевые отверстия были заделаны.

Конечно, в автомобиле находились бесы. Они снова сменили не только тачку, но и, в который раз, свой внешний вид: опять человеческое обличье, одинаковые чёрные костюмы, зачесанные назад лоснящиеся волосы.

– Слушай, Пороська, – обратился к шоферу Хрыщ, – ты не устал от этих превращений? Я так скоро забуду, который я настоящий… Давно нас так часто не мотало… Голова кругом, – посетовал Хрыщ.

– А мне нравится, – весело промурлыкал Порось. – Чувствую себя кинозвездой! Я ведь когда-то очень давно, еще в детстве, подумывал о сцене… Правда, мне все говорили, что у меня таланта маловато… Ну, если быть совсем честным, то говорили, что у меня его и вовсе нет… Даже на курсы дьявольских жополизов не взяли, – загрустил Порось. – Эээх!

– Зато ты классно умеешь отрезать яйца! – ободрил кузен.

– И то верно! – встрепенулся от грусти Пороська.

Мелькнула табличка: «Новосибирск 2 км». Хрыщ достал из бардачка карту города.

Впереди замаячила машина ДПС. Милицейский взмахнул жезлом.

– Менты, – произнёс Пороська. – Хотят, чтобы мы остановились.

Хрыщ поднял голову, оторвавшись от изучения карты:

– Останови.

– Зачем? – удивился Порось, проезжая мимо милицейской машины.

– Сейчас объясню! – прикрикнул Хрыщ, оглядываясь назад. – Давай останавливайся!

– Не вопрос, – Пороська прижал авто к обочине, повернулся к брату. – Нуу?

– У нас очень мало времени, – произнёс Хрыщ, тыкая в карту. – Улица Тихая, где живёт расстрига, находится чёрт знает где, ехать через весь город! В большом городе не так просто проехать из конца в конец… А потом, расстриги может не быть дома, придётся ждать… Начнём убегать, погоня и перестрелка отнимут ещё время. Если мы через три часа не принесём ключи, герцог нас больше не простит.

Подошёл милицейский в жёлто-зелёном жилете, с ним два омоновца с автоматами.

Представитель власти постучал в окно.

– Доставай документы, – сказал Хрыщ. – Пусть проверяет и отваливает.

Порось открыл окошко, стал рыться за пазухой.

– Старший лейтенант Козлов, – произнёс милицейский. – Попрошу выйти из машины.

– Для чегоо это? – вскинулся Пороська. – Ты должен спросить документы.

– Я сам решаю, что и кому я должен, – усмехнулся милицейский. – А ездить по дорогам России с номерами иностранного государства запрещено.

Пороська повернулся к брату:

– Хрыщ, без стрельбы не обойтись. Я знал, нельзя останавливаться! Зря ты иногда ко мне не прислушиваешься! Если бы проскочили, авось бы за нами не погнались!

– Плохо ты знаешь русских ментов, – усмехнулся Хрыщ. – Они бы преследовали до последнего, пока не сдохли!.. А про запрет на французские номера слышу первый раз… Куда ты положил пластид, под заднее сиденье или в багажник?

38. ОБРЕТЕНИЕ СВЯТОЙ РАКИ

Монахи, вытянув шеи, окружили аналой в храме, на котором покоилась злополучная рака. Игумен торжественно сказал:

– Взглянем же, братия, на останки преподобного Алексия, дабы почтить их воочию! Славьте Господа за то, что благодаря его воле нечестивые грабители вернули раку в лоно святой обители!

– Но, игумен Феофил! – вмешался брат Антоний. – Вы слышали, что сказали бесы – благодарите дьявола! Наверное, по приказу дьявола у нас похитили раку, а его слуги – бесы, приехавшие на «КамАЗе», её вернули, после того, как дьявол вволю натешился над останками бедного Алексия!

Игумен отыскал глазами инока, сказал мягко:

– Брат Антоний, ты заблуждаешься… Я повторяю, бесы не водят машину и не стреляют из пистолета… И так далее всё, что я уже говорил… И заткнись! – вдруг рявкнул он. – Твои мысли от лукавого, зайдёшь ко мне в кабинет после, я популярно всё объясню!

Настоятель поджал губы и продолжил далее:

– Воля Господа не подлежит обсуждению! Я не сомневаюсь теперь, при более глубоком размышлении, что Иисус вразумил грабителей своим праведным гневом! То есть они вернули раку не из-за того, что раскаялись и им стало стыдно, а испугавшись гнева Господня! И это хорошо для них, возможно, они перестанут бандитствовать и начнут нравственную жизнь… Ибо, как написано: «Начало мудрости есть страх Господень»!..

Тут же в тишине прозвучал голос Трифона:

– Притча царя Соломона, сына Давида, номер один, стих семь!

– Замолчите вы всеее! – затрясся игумен. Он с яростью стукнул здоровым кулаком по крышке раки.

Монахи глубокомысленно воззрились сначала на ларец, потом на лицо Феофила.

Настоятель потряс рукой, посмотрел на раку, затем на иноков, немного смутился, потёр об рясу ушибленную кисть и произнёс смущённо:

– Итак, братия, откроем раку!

Игумен поднял крышку обоими руками. Взорам иноков предстала дохлая серая кошка. Все монахи, кроме двух, зажали носы.

– Чччч-то это?.. – пролепетал Феофил, теребя обеими руками крест.

– Дохлая кошка… – изрёк Трифон.

– А может, кот… – добавил Викентий.

Настоятель растерянно оглядел иноков, встретился взглядом с братом Антонием. Антоний пальцами обеих рук показывал рога на своей голове, а на его лице ясно читалось: «Я же говорил про бесов, а вы мне не верили!».

Игумен задрал подбородок к куполу храма, вперил взор в изображение Спасителя, простёр вверх руки:

– Господиии, а где же мощи преподобного Алексия!?..

39. СИТУАЦИЯ В МОРГЕ

В помещении морга было тихо. Один из недавно привезенных трупов, накрытых белой простынёй, пошевелил ногой с привязанной к большому пальцу биркой. Затем откинул простыню, сел на блестящем столе. Трупом оказался молодой еврейчик. Он недоумённо оглядел себя, осмотрелся:

– Где я?

Кругом стояло с десяток прозекторских столов, накрытых простынями, было прохладно. В комнату вошёл здоровенный косматый мужик, с густыми бровями и в серой куртке. Уставился на Арика.

– Здрасьте, – кивнул последний. – Скажите, где я? Неужели в морге?

Мужик проворчал что-то под нос и выскочил за дверь.

Авраам соскочил на пол, обмотал бёдра простыней. Сделал два шага.

Дверь распахнулась, в покойницкую ворвался тот самый косматый мужик с бейсбольной битой в руках.

– Опять жмурик ожил! – зарычал он. – Почему вы всегда воскресаете в моё дежурство!?

Служащий вскинул биту кверху и двинулся к еврейчику.

– Ээей! – тот выставил вперед руки. – Я не жмурик, я живой! Правда! У меня просто была временная остановка сердца! Такое уже случалось десять лет назад!

– Все так говорят! – мрачно изрёк мужик, отводя биту для удара.

Еврейчик отпрыгнул, бита ударила пустоту.

– Ты спятил!? Я не труп!

– Покойники не должны ходить! – не верил служка. – Им положено лежать!

Он прыгнул за воскресшим. Жид увернулся, забежал за соседний стол, неловко зацепив на нём простыню. Бита вновь ударила воздух. Простыня с трупа сползла, Авраам боковым зрением увидел спокойное, бледное дядино лицо.

– Дядя Соломон! – еврейчик сразу забыл про недоверчивого мужика, склонился над мертвецом, вглядываясь в знакомые черты. На дядином лбу темнела большая шишка.

Мужик уже приблизился к несговорчивому покойнику, уже в третий раз занёс биту, но остановился. Сказал удивлённо, более спокойным голосом:

– Ты плачешь!? Первый раз вижу плачущий труп… – он опустил биту. – Ты, верно, взаправду живо-ой!

Еврейчик действительно плакал, слезинки скользили по его щекам, и капали на равнодушное лицо самого близкого и дорогого ему человека.

40. КОНТОРА ГОСПОДА

Сидоркин и его гид по-прежнему неслись в космическом вакууме. Саня уже покрылся сосульками, стуча зубами, он крикнул в спину архангелу:

– Лладн-но, Гав-вррила… – секунду подумал, – Иввановввич, не обиж-жайся! Скажжи, скоро ли, а? Я застыллл, как негр в Сибб-би-ири!

Проводник развернулся и величаво вытянул руку с посохом:

– Мы почти на месте.

Карманник пристально вгляделся вперёд, в нескольких километрах виднелось большое белое облако.

Ещё какое-то время Сидоркин и Гавриил летели молча. Белое облако приближалось… Сидоркин нырнул в туман и через минуту опустился на твёрдую поверхность… разжал и опустил руки, разогнул спину. Колыхать его перестало, что не могло не радовать… Было тепло, воришка стал оттаивать, сосульки падали с ушей и носа. Саня почувствовал себя увереннее, начал осматриваться.

Он находился в выложенном каменными плитами дворе замка. Карманник стоял с боковой стороны дворца и входа не видел. Двор опоясывала стена из белого материала. Нечего говорить, что было светло, как днём, метрах в 50-ти от поверхности всё было затянуто белым туманом, из которого и вылетел вор. Сбоку находилась телефонная вышка. Перед Саней, прямо из каменных плит, вверх тянулся ствол пальмы.

В памяти, второй раз за последние два дня, всплыли школьные воспоминания о замках из учебника истории за 7 класс… Кто в них жил? Рыцари?.. Короли?.. Великаны?.. Интерес на лице Сидоркина сменился недоумением, а затем испугом.

– Мне кажется, эту местность я уже видел… – пробормотал Санёк. – Куда меня доставил грёбаный архангел!? А может, он вовсе не архангел, а прикидывался!? – Карманник настороженно оглядывался. – Ээй, Гаврила! Ты где?

Сверху послышалось слабое кряхтенье. Сидоркин задрал голову. Зацепившись усами за листья пальмы, висел архангел Гавриил. Он дрыгал ногами и отчаянно работал руками, пытаясь освободиться.

– Гляди-ка, он опять застрял на пальме Иисуса, – произнёс позади чей-то мягкий, вкрадчивый голос.

Карманник обернулся, открыл рот:

– А!? – вытаращил глаза.

Перед ним стоял огромный лев и смотрел на пальму, после перевёл взгляд на нашего героя и открыл пасть:

– Ну, чего выставился? Спасай своего архангела! Если ты такой тупой, то поясняю, что львы не умеют лазить по деревьям!

Лев махнул хвостом и побежал куда-то по своим делам. Сидоркин проводил зверюгу изумлённым взором.

Кряхтенье на пальме усилилось, послышался истошный вопль, карманник вновь вскинул голову. Раздался сухой треск, и тело старца плавно опустилось вниз. Архангел провёл рукой под носом, посмотрел вверх. На пальме мирно болтались дедовы усы, слабый ветерок теребил седоватые щетинки. Старик обернулся к подопечному, сказал умоляюще:

– Помоги, чадо, уважь старого. Я без усов не могу!

Карманник помотал головой, глядя на безусого гида, хмыкнул:

– Взлети снова и достань.

– Не могу я здесь летать, – со вздохом ответил дедуля. – И никто не может. А кто может, тот не будет. Распоряжение Иисуса номер девять!

– Постой-ка! – прервал Саня. – Ты сослался на Иисуса. А ты точно доставил меня к нему?! Ничего не попутал!?

– Ты чего, чадо? Немного не в себе, да? – старичок тревожно посмотрел на Сидоркина, неожиданно улыбнулся, обнажив белоснежные зубы. – Всё так необычно для тебя? Понимаю, некоторые души испытывают сильнейший шок. Но это пройдёт скоро, уверяю!

– Кончай скалиться! – мрачно сказал Саня. – Что это, по-твоему? – он показал на замок.

– Резиденция Господа, – просто ответил архангел, убирая улыбку. – Его контора здесь.

– Дааа!? А почему эта контора, мать её так, как две капли воды похожа на замок дьявола!? – Сидоркин гневно тыкал пальцем во дворец.

– Это у дьявола резиденция похожа на резиденцию Господа, а не наоборот! – возразил Гавриил в запальчивости. – Не может ничего своего придумать, так копирует, паразит! – Он перевёл дух. – Так поможешь?

– А не врёшь? – всё ещё сомневался Саня. – Может, ты вешаешь мне лапшу? Я зайду в замок и больше никогда оттуда не выйду!

– Господь с тобой, чадо! – раскудахтался архангел. – Враньё – это тяжкий грех!

Из тумана наверху показалась ещё парочка.

– Лады, убедил, – Саня протянул руку. – Дай мне посох.

– Зачем? – насторожился дед.

– Усы собью.

– Чадо, это священный посох, подаренный одним пророком на день моего рождения! Не могу, извиняй…

– Ну и ходи без усов! – рассердился карманник. – А на пальму я не полезу!

Неподалёку на поверхность опустился ещё один архангел с посохом – худая, заросшая каштановыми волосами и бородой личность, в таком же одеянии, как у Гавриила. И его подопечный – покрытый сосульками врач в белом халате – тот самый невропатолог, которого застрелил Хрыщ в Танюхиной квартире.

– Идём, лепила! – бросил архангел.

Парочка прошествовала мимо. Заросший архангел сказал, поравнявшись со старичком:

– Привет, Гавриил. Зря ты сбрил усы, они тебе придавали шарм. А Прозерпина почешет язычок, готовься.

Гавриил Иоаннович насупился.

Как только заросший архангел и доктор скрылись за углом замка, он протянул посох:

– Прошу, чадо, остороожнее!

Саня взвесил посох в руке, обхватил его поудобнее, спросил:

– Слушай, а почему эта пальма Иисуса?

Архангел оглядел пальму:

– Её посадил Иисус.

– И? – ждал дальнейшего объяснения Сидоркин.

– Что «И»? – недоумённо смотрел проводник.

– Ну, она обладает какими-то чудесными свойствами: исцеляет, лечит?..

Гавриил вновь взглянул на пальму, пожал плечами:

– Нет. Просто этому дереву дал жизнь Иисус. Оно растёт уже две тысячи лет.

– И всё?

– Всё. Чадо, прошу побыстрее, пока никого нету!

Карманник откинулся назад, метнул посох, как копьё.

Из-за заднего угла замка деловито выбежал лев.

Посох вспорол листву пальмы, сбил усы, пролетел дальше – вверх – и по траектории стал падать. Он стукнулся в метре от морды зверя.

Усы падали, кружась…

Лев резко затормозил, посмотрел на ворика.

– Спасибо, чадо! – архангел подбежал к пальме, поймал усы, стал их бережно обдувать.

Саня застыл, глядя в жёлтые глаза царя зверей.

– Ты чокнутый!? – крикнул лев. Он тремя прыжками одолел расстояние до карманника. – Придурок долбанный! – ругнулся зверь, поворачивая голову к гиду. – Эй, архангел, что это за тип!? Он меня чуть не угробил! Покушение!

Гавриил задрал свою белую хламиду, положил усы в карман тёплых, шерстяных брюк, сказал извиняющимся тоном:

– Прости, это я виноват. Раб Божий помогал мне, так что все претензии ко мне.

– Может, он и помогал тебе, а хотел прихлопнуть меня! Царя зверей! Ты посмотри на его рожу! На этот маниакальный блеск в глазах! Он ненормальный! Ты, случайно, не цареубийца!? – обратился зверь к Сидоркину.

Тот стоял, опустив руки, и только хлопал глазами.

– Ты оглох или глухой!?

Из-за угла замка – того самого, откуда только что выбежал лев – вышел невысокий тип в балахоне средневекового палача, на поясе висел меч в ножнах. Он крикнул:

– Теобальдус! Тут пришла какая-то пантера, хочет пообщаться! Говорит, она беременна от тебя!

– Скажи ей, пусть типа, который сделал ей ребенка, поищет в другом месте! – выкрикнул лев. – Хотя, не надо, я сам скажу!

Самец оглядел Саню:

– Таким мужикам, как ты, место в аду! Зачем вас ещё в чистилище отправляют, не понимаю!

Царь зверей попрыгал прочь.

Подошёл архангел:

– Надеюсь, Теобальдус не обидел тебя, чадо? Он мстительный, наглый и чересчур сварливый. А всё воспитание! Избаловали гадёныша с детских лет! Держись от него подальше!

Сидоркин встряхнулся:

– Что это за зверюга? Почему она говорит?

Старик произнёс в сердцах:

– Лев Иисуса! Из Эдемского сада. Подарен Богом-отцом. Здесь все перед ним лебезят, боятся, что зверь нашепчет Хозяину что-либо нелестное. Даже ангелы пресмыкаются! Тьфу! – дед смачно сплюнул.

Сидоркин задумчиво посмотрел на его плевок.

– Занудная и хитрая скотина! – архангел повернулся. – Идём, чадо, провозились с усами. Сейчас поналетят, будем сидеть в приёмной до второго пришествия.
Гавриил ткнул посохом вверх и заспешил вперёд. Сверху медленно спускались ещё две пары. Вор бросился догонять провожатого…

* * *

Возле дверей замка стояли 2 типа в балахонах средневековых палачей. Огненные мечи были обнажены. В дырках мешков на голове виднелись нестерпимо яркие, огненные же глаза. Назовём типов ангелами, тем более, что они и есть ангелы. Наша парочка уже подходила к дверям, когда они отворились, и из них вышла процессия.

Впереди и сзади шли по 2 ангела с мечами наголо. Посредине брели 10 человек в форме тюремной охраны.

Процессия поравнялась с дедом и жуликом, души внезапно остановились. Передние ангелы сделали ещё по два шага, обернулись.

Тюремщики смотрели на Саню, Саня на них.

– Товарищ подполковник! – закричал бородатый старший лейтенант с красным испитым лицом. – Это Сидоркин! – он вытянул руку, чуть не касаясь физиономии карманника.

– Да, это он! – подтвердил пожилой подполковник.

– Сволочь! – завизжал старлей. – Из-за тебя нас убили! Сукин сын! Я оторву тебе уши! – он попытался броситься к вору.

Но его опередил ангел, замыкавший шествие. Ангел оттолкнул Сидоркина, схватил офицера за руку, опустил меч. Конечность легко отсеклась, крови не было, из раны хлынул пар. Лейтенант побледнел, скрипнул зубами, однако, крикнуть не посмел… Здоровой кистью схватился за плечо. Ангел подтолкнул его вперед, предварительно сунув стоящему рядом усатому сержанту, отсечённую по плечо руку.

Шествие продолжилось.

– Знакомые? – спросил архангел, флегматично наблюдавший сцену.

– Менты из СИЗО, где я сидел до прихода отморозков… – машинально ответил карманник, провожая процессию взглядом. Она стала сворачивать за угол. – Куда это их?

За углом послышался жизнерадостный крик льва:

– И снова в ад у нас идут! Веселее, мальчики! Готовьте яйца!

– Идём, чадо! – встрепенулся Гавриил, заметив, как две пары, спускавшиеся сверху несколько минут назад, приближаются к ним. – Здравствуйте, ангелы! – чинно поздоровался архангел, поравнявшись с охранявшими вход, потянул на себя дверь, чуть придержал. – Заходи, – кивнул Сане.

Сидоркин оглядел типов в балахонах, сказал весело:

– Где вы взяли огненные мечи, ребята? Тоже себя хочу такой!

41. КЛЮЧЕВОЕ УБИЙСТВО

Бесы стояли на площадке второго этажа. Чёрные костюмы, ещё недавно чистые и ухоженные, висели клочьями. У Хрыща прибавился шрам на подбородке, а у Порося не хватало указательного пальца на правой руке, а мизинец висел на тонкой связке из жил и кожи.

Этой самой рукой он позвонил в дверь. Точней, хотел позвонить, но полуотстреленный мизинец явно мешал это сделать. Под недовольным взглядом Хрыща сын ритора быстренько палец оторвал, положил его во внутренний карман пиджака, и всё-таки позвонил в дверь.

Открывать братьям не спешили. Они постояли, переминаясь.

– Что будем делать? – спросил Пороська. – Похоже, никого нет дома.

– Будем действовать как обычно, – пожал плечами Хрыщ, доставая из-за пояса пистолет. – Возможно, расстрига затаился и ждёт, когда мы уйдём.

Он выстрелил в замок, Порось тоже вытащил пистолет, и парочка ворвалась в квартиру…

Хрыщ обшаривал взглядом гостиную, когда услышал крик Порося:

– Хрыщ, иди сюда!

Бес бросился на зов.

Брат стоял посреди спальни и показывал пистолетом на высокую двуспальную деревянную кровать:

– Расстрига под кроватью!

– Почему ты так думаешь? – усомнился Хрыщ.

– Интуиция, – Пороська стукнул рукояткой «ТТ» по кроватной спинке. – Расстрига, вылезай!

Ответом была тишина.

– Может, твоя интуиция ошиблась? – озадачился Хрыщ.

– Всё может быть, – не задумываясь, ответил Пороська, почёсывая дулом висок. – Но проверить стоит.

Бес опустился на корточки, заглянул под кровать. Пока Пороська разглядывал паутину под кроватью, Хрыщ внимательно изучал зад подельника, там была дырка… В смысле, дырка от пули на брюках.

Порось вскочил, сказал разочарованно:

– Там его нет… – Немного подумал, обтер рукавом лоб и оживлённо добавил. – Тогда он в шкафу!

Сын ритора бросился к большому платяному шкафу, распахнул дверцу.

– Агааа! Моя интуиция меня не подвела! – закричал Порось, выволакивая из шкафа Сергия, одетого в трико и майку. – Ну, расстрига, попался!

– Молодец, Пороська!

Сергий испуганно вращал круглыми глазами. Лицо: толстые щёки, подбородок, нижняя губа и, кажется, даже лоб, тряслись. Он произнёс, заикаясь:

– Э-т-то в-вы те отмороз-з-зки, к-которые гнал-лись з-за н-нам-ми?

– Угадал, – ухмыльнулся Порось.

– Ключи у тебя, расстрига!? – заорал Хрыщ.

– Я-я н-не рас-стрига! – произнёс Сергий. – М-меня вы-ыгнали нез-закон-н-но!

– Нам плевать на это, – сказал Порось. Он, действительно, сплюнул под ноги иноку. – Видишь! Говори, где ключи!?

– Н-на сто-ол-ле… – протянул монах. – В-в к-кухне…

– Чувствуешь, чем-то воняет? – внезапно спросил Хрыщ, принюхиваясь.

Пороська также потянул носом воздух:

– Да, чем-то таким, э-э-э…

– Дерьмом! – рубанул Хрыщ.

Братья взглянули друг на друга, затем вниз. Из-под штанины Сергия струился ручеёк.

– Расстрига! – крикнул Пороська. – Мы пришли сюда не для того, чтобы нюхать отходы твоей выделительной системы!

Он разрядил в монаха всю обойму – восемь патронов. Сергий тонко вскрикнул, схватился за живот, круглые глаза закатились. Он согнулся и рухнул лицом вниз.

Братья отпрыгнули.

– Идём, возьмём ключи и едем к герцогу, – сказал Хрыщ. – Он нас отблагодарит, не сомневаюсь. Я вчера отправил в ад спеца по нервам, попрошу светлейшего, чтобы отдал его нам. Подлечим нервишки. Как считаешь?

– Думаю, светлейший не откажет, – кивнул Пороська.

Подельники вышли из комнаты.

42. АРХАНГЕЛЬСКИЕ УСЫ

В просторной комнате, похожей на зал ожидания вокзала, на откидывающихся стульях, стоящих стройными рядами, сидело множество народу: людей и архангелов. Архангелы были разные: толстые и худые, заросшие и лысые, бородатые и безбородые. Но у всех была такая же одежда, как у Гавриила, и посохи.

Души, понятное дело, тоже были неоднородны. Мужчины и женщины, разного возраста и цвета кожи. Только вот детей почему-то не было видно. В основном, сидели молча, а если и говорили, то только со своими архангелами. Вдоль зала ожидания прохаживались ангелы с мечами в ножнах.

Очень часто из невидимых динамиков раздавались женские голоса на разных языках, видно, души приглашали куда-то пройти.

Наша парочка занимала два крайних стула в каком-то, чёрт знает в каком, ряду. Всё количество рядов невозможно было обозреть, они тянулись в бесконечность!

Сидоркин яростно почесал шею:

– У меня прыщик вскочил.

Архангел дремал, опустив головёнку на грудь.

– Слышь, Гаврила! – Саня толкнул соседа.

– А!? – дед встрепенулся, посмотрел на подопечного. – Чтооо!.. Вызывают?

– Нет ещё, – отозвался карманник. – Я говорю, прыщик у меня вскочил.

Гавриил потряс головой:

– Ну и что?

– Как что? – досадовал вор. – Разве у мертвецов вскакивают прыщи?!

– У тебя же вскочил, – резонно ответил архангел. – Выходит – да.

– Постой. Давай разберёмся. Я, то есть всё моё тело, голова, одежда – это всё душа. – Вор оглядел себя, провёл пальцами по груди. – Так?

Архангел кивнул.

– Но я по-прежнему всё чувствую: мёрз в космосе, потею в этой душной комнате, если… если её можно так назвать… У меня вскакивают прыщи, и я хочу курить… и женщину. По-моему, нынешнее моё состояние ничем не отличается от земного.

– По-моему, тоже, – меланхолично отозвался Гавриил.

– В чём же фишка?

– Не знаю, – гид огладил голову. – Я архангел, а не учёный муж. У меня несколько другая специализация, я не разбираюсь в таких вопросах.

Сидоркин 6 секунд просидел молча, а потом вымолвил:

– Послушай, Гаврила. Мне довелось в земной жизни побывать у дьявола, я видел его отстойник, там были совсем другие души. Какие-то розовые, прозрачные… к-как желе! – поморщился Санек. – Что ты на это скажешь?

Архангел хмыкнул:

– Дьявол – известный живодёр. Если попадёшь к нему в хранилище, и ты таким будешь. У него целая команда занимается живодёрством.

Карманника передёрнуло, он повертел головой и сказал:

– Уже несколько часов сидим, да ещё целый час шли от входа, пока нашли свободные места. По этому домику не скажешь, что он такой огромный.

– Иногда приходиться ждать несколько дней, – разъяснил Гавриил. – Когда на земле шли мировые войны, архангелов не хватало…

– Тихо! – Сидоркин схватил деда за рукав.

Динамик передавал, на сей раз по-русски:

«Раба Божья, Городнова Татьяна, проживавшая в городе Новосибирске, по улице Сибиряков-Гвардейцев, дом двенадцать, подойдите к столу секретаря».

– Танюха! – вскричал Сидоркин. – Всё-таки умерла! Вот бы встретиться!..

Динамик вновь зарокотал:

«Раб Божий, Сидоркин Александр, проживавший в СИЗО номер один, в Подмосковье, подойдите к столу секретаря».

– Меня вызвали… – растерянно сказал Саня. – Только при чём здесь СИЗО?.. Я там не проживал, а сидел, и то недолго, – обиделся воришка.

– Ошибка кадровика, – Гавриил вскочил, подхватил посох. – Пойдем-ка, чадо.

Сидоркин тоже встал, посмотрел вперёд. Насколько хватал глаз, тянулись одинаково-монотонные ряды стульев.

– Гаврила, мы ещё час, как не больше, будем идти! – возмутился карманник. – Где он, секретарский стол?!

– Шагай! – бросил архангел.

Санёк дёрнул плечами, сделал три шага… Занёс ногу для четвёртого, когда увидел перед собой канцелярский стол с компьютером и разными факсами-шмаксами.

Грешник открыл и закрыл рот, покосился вбок. Архангел стоял рядом, как ни в чём не бывало.

Оглянулся назад – увидел все те же ровные ряды с сидящими странниками. Только теперь они, словно были затянуты прозрачной плёнкой. Ощущение было такое, будто смотришь сквозь толщу воды.

Секретарский стол находился в углу комнаты, у окна из цветного стекла. На подоконнике сидели и болтали ногами два типа в балахонах. Саня с архангелом стояли в полутора метрах от стола.

Сразу за столом, чуть правее, был проход, завешанный малиновыми портьерами.

– Ты раб Божий Сидоркин? – секретарша-брюнетка со строгим лицом и в очках вперила взор в карманника.

– Я.

– Проходи. Зала номер один, кабинет восемь. Не перепутай. – Секретарь взглянула на деда. – Присядь пока, Гавриил Иоаннович. Кстати, где твои усы?

Архангел смутился, сглотнул, ударил легонько Саню посохом по ноге, шепнул:

– Соври что-нибудь, чадо. Я не умею.

– Враньё – это тяжкий грех, – также шёпотом ответил карманник, не отрывая взгляда от секретарши. – Сам сказал.

– Тебе же всё равно. Грехом больше, грехом меньше… Ты и так грешен. Прошу, выручай! – взмолился Гавриил. – У этой секретарши очень долгий язык.

Дама в очках произнесла настойчиво-удивлённо:

– Проходи, раб Божий! – она вскинула тонкие брови, повела не накрашенными губами. – Ты не один, вас ты-ысячи!

– Э-э, я просто хотел объяснить, где усы, – встрепенулся вор. – Дело в том, что я изобрёл специальную укрепляющую мазь. Рецепт очень прост. С вечера намазался и завтра получаешь новые усы. Густые и шелковистые. Эффект потрясающий. Только старые сначала надо сбрить. Вот архангел Гаврила и проделал это. Завтра усы вырастут ещё гуще и здоровее.

Сидоркин подмигнул деду и проскользнул в щель малиновых портьер.

Гавриил стоял, победоносно-лукаво поглядывая на секретаршу, и довольно поглаживал верхнюю губу, над которой назавтра должны были вырасти придуманные Сидоркиным новые шикарные усы.

43. БЛАГОЧЕСТИВЫЙ ЗАМОРЫШ

Нырнув за портьеру, Саня оказался посреди абсолютно круглой комнаты – Залы. По всему периметру шло 10 дверей светло-коричневого цвета. В небольших промежутках между ними были укреплены белые пластиковые таблички: «ЗАЛА № 1».

Из Залы было два выхода.

Один вёл в приёмную, откуда пришёл Сидоркин.

Другой, видимо, в следующие Залы.

Санёк огляделся.

Взгляд задержался на двери с цифрой «8». Вор приблизился, взялся за дверную ручку. Два раза стукнул и, не дожидаясь ответа, вошёл.

Он очутился в кабинете со стеклянным потолком. Оттуда, сверху, падал свет, похожий на дневной, освещая простой офисный интерьер комнаты. Слева находился электрокамин, справа – три шкафа с папками и массивные напольные весы, наподобие тех, на которых взвешивают муку и сахар на колхозных рынках.

Прямо перед Саней стоял стол, заваленный бумагами. За столом сидела маленькая, очкастая личность. На вид личности было лет 50-т. И была она мужского полу. Каштановые волосы аккуратно зачесаны на затылок. Лицо выбрито до синевы. Из одежды – тёмно-серый свитер с голубыми полосками.

Человек за столом оглядел Сидоркина и сказал, несколько шепелявя:

– Здравствуй, раб Божий Сидоркин. Я Благочестивый. Садись.

Перст указал на венский стул.

Карманник опустился на сиденье и сразу произнёс:

– Слушай, мне надо срочно перетереть с твоим Хозяином – Иисусом!

Очкарик молча смотрел сквозь очки с бесстрастным лицом.

– Ему грозит большая опасность! – продолжал Саня. – Надо предупредить!

– Молви мне, я сам разберусь, – ответствовал Благочестивый, не меняя выражения лица. – Нельзя отвлекать Господа по пустякам.

– Ты что, тупой, чёрт подери?! – вскипел Сидоркин. – Или прикидываешься тупым!? Говорю, твоему Хозяину подстроили большую подляну!

– Прекращай здесь орать, – тихо прошепелявил очкарик. – И следи за языком. Не забывай, кто я и кто ты.

– Я вижу, что ты чёртов бюрократ! – продолжал карманник. – Из-за твоей ублюдочной волокиты Иисус может погибнуть!

– Иисус бессмертен! – возразил заморыш. – И не нуждается ни в чьей помощи. Оставим эту тему. Замолкни и слушай, я расскажу, что тебя ждёт.

– Послушай, как тебя там… – сказал Сидоркин более спокойно. Он навалился на столешницу. – Немедленно, прямо сейчас, передай Иисусу, что у меня важная информация. Ему нельзя сегодня вечером спускаться на планету! Дьявол устроил ловушку!

– Иисуса нет здесь.

– Он уже улетел!? – вскричал карманник. – Если это так, то свяжись с ним любым способом!

– Ты меня достал, Сидоркин! – очкарик впервые за всё время повысил голос. – Не отошёл от земного кайфа, что ли? Я по специальности богослов и знаю, что Иисус всегда одолеет дьявола. Так было, есть и будет! А ты необразованный, вшивый карманник, который не видит дальше чужого кошелька! Что ты знаешь о Боге и дьяволе!? Ничего! Поэтому заткнись, или я позову охрану.

– Ты, очкастый пряник! – Саня стукнул кулаком по столу. – Если Иисус умрёт – это будет на твоей бессовестной совести!

Очкарик нажал кнопку на столе. Из внутренней двери тотчас показался тип в балахоне и с мечом на поясе.

– Слушаю, шеф, – вымолвил он густым голосом.

– Марик! Если этот сукин сын вякнет ещё хоть слово, отруби ему башку! – приказал Благочестивый, не поворачиваясь. – Он уйдёт в прах и у нас одной проблемой станет меньше!

Тип молча подошёл к Сидоркину, вытащил из ножен огненный меч и встал за спиной.

– Как знаешь, – пробормотал Санёк. – Ты как раз и не видишь дальше этой комнаты.

– Мне неприятно с тобой общаться, – заявил замухрышка, – ты слишком крикливый и наглый. Поэтому объясняю в двух словах. Ты, Сидоркин, будешь в чистилище несколько дней. За это время я и мои ассистенты изучим твоё досье, откинем напраслину и мнимые грехи. Потом я взвешу оставшееся, – заморыш кивнул на весы. – Если масса грехов будет более сорока килограмм, то отправишься в ад, к дьяволу на растерзание.

Сидоркин не смог сдержать гримасу отвращения.

– Если же меньше, то поселишься в раю. Ну, а если уж совсем безгрешен, тогда тебя ждёт Эдем – райский сад. Впрочем, последний адрес тебе явно не светит, но я обязан об этом сказать… Ордер на временное поселение в гостинице возьмёшь у секретаря. Можешь идти. Я вызову, когда решу твою судьбу.

Благочестивый говорил тихим монотонным голосом, не сводя с карманника равнодушного взора. Сидоркину даже надоело смотреть на его ничего не выражающую физиономию. Поэтому, услышав разрешение идти, он с радостью вскочил. Ангел посторонился.

Саня вышел, не прощаясь.

44. НЕМНОГО ОБ ИНКВИЗИТОРАХ

Сидоркин показался из щели малиновых портьер, подошёл к секретарскому столу.

– Возьми, – секретарша подала листок бумаги. – Гостиница – четыре, пять, шесть. Комната – один, восемь.

Саня взял бумагу, сложил, засунул в карман, посмотрел на архангела. Тот безмятежно спал, легонько похрапывая. Голова покоилась на плече. Карманник сделал шаг, чтобы его встряхнуть.

– Послушай, раб Божий, – окликнула секретарша. – Не мог бы ты дать немного своей мази моему знакомому архангелу? Борода у него совсем плохо растёт, а без неё он стесняется. Я хотела обратиться к Иисусу, но он вечно занят. А?

– Какой ещё мази? – удивился Сидоркин. – А, ну да, ну да… – в глазах появилась ирония. – У вас, как понимаю, все и всё дают бесплатно? Или деньги тоже в ходу? Я просеку обстановку и, если это так, продам. – Он подмигнул. – А бесплатно я ничего не даю, даже такой очаровательной мымре, как ты.

– Как ты смеешь со мной так говорить!? – вспыхнула женщина. – Давно не какался!? Я устрою!

– Какие все здесь нежные и обидчивые, – усмехнулся карманник. Он тряхнул архангела за плечо. – Гаврила, вставай.

– А!? – Иоаннович вздрогнул, открыл глаза, встряхнулся, вскочил. – Ну, что?

– Ничего, – пожал плечами Сидоркин. – Этот хрен на «Б» из восьмой комнаты сказал, что вызовет через несколько дней для осуждения. Кто, вообще, эта очкастая уродина?

– Гавриил Иоаннович, уводи грешника, – вмешалась секретарша. – Не задерживай очередь.

– Что я грешник, надо еще доказать! – в запальчивости сказал вор. – О презумпции невиновности ничего не слыхали?.. Везде одно и то же… – забухтел Саня.

– Докажут, отбрось сомнения! – категоричным тоном заявила служащая.

– Идём, чадо! – Гавриил спешил увести своего подопечного от очередного греха подальше.

Наши путники сделали по шагу.

– Это Прозерпина, – рассказывал архангел, пока они делали второй, третий и четвёртый шаги. – Одна из трёх девушек, вместе с Марией Магдалиной приходивших помазать тело Иисуса в день вос…

Архангел и душа сделали по пятому шагу. Сидоркин не успел моргнуть, как увидел перед собой входную-выходную дверь замка.

– …кресения, – докончил Гавриил, как ни в чём не бывало, открывая дверь.

Сидоркин пробормотал, тряхнув головой:

– Всю жизнь мечтал так передвигаться.

Саня вышел следом за провожатым на уже знакомый плиточный двор.

Парочка двинулась по территории к высокой, массивной деревянной Двери в ограде.

Карманник собрался с мыслями:

– Слышь, Гаврила, – сказал он, догоняя старца. – Я тебя спрашивал не про бабу, а про типа, у которого был.

Архангел поинтересовался, не замедляя шаг:

– А у кого ты был?

– Ну, у какого-то заморыша в толстых линзах. Зовут на букву «Б».

– Благочестивый, помощник Иисуса. – Гавриил остановился у Двери. – В земной жизни был инквизитором.

– Ке-ем? – переспросил Саня, тоже останавливаясь.

– Инквизитором, сжигал еретиков на костре, – пояснил гид. – Открой, пожалуйста, Дверь. Она тяжёлая, у меня нет таких сил.

Сидоркин его не слушал, невидяще уставившись на тёмное дерево калитки, он вспоминал…

* * *

Средней полноты белокурая женщина, лет 35-ти, в строгом сером платье рассказывала, стоя у доски с указкой в руке:

– Инквизиция – это судебная организация, действующая под крылом католической церкви против инакомыслящих, которых называли еретиками. Еретики выступали против главных догматов Церкви и лично против Папы Римского. Призывали церковников отдать все богатства и жить так, как завещал Иисус – Божий Сын, то есть в бедности. Но Церковь и лично Римские Папы, все до единого, не хотели так жить. Они привыкли купаться в роскоши. Поэтому восемьсот лет назад одному продвинутому Папе по имени Иннокентий третий, пришла мысль прекратить безобразия еретиков и учредить специальный суд. Там работали судьи-инквизиторы. Человек, обвиняемый в преступлениях против Церкви и против Папы, приговаривался инквизитором к сожжению заживо. Перед сожжением инквизитор пытал еретика – втыкал ему в ногти булавки, вливал в рот воду, жарил на медленном огне. Видите, – учительница ткнула указкой в плакат на доске, – так инквизиторы сожгли Джордано Бруно – величайшего учёного своего времени.

Плакат изображал сожжение учёного – он стоял на высоком костре, привязанный к столбу. К ногам Бруно поднимались языки пламени. Кругом теснился народ.

Светленький мальчишка с голубыми глазами сидел за партой в синем школьном костюме (такие костюмы носили в советское время) и слушал, открыв рот…

* * *

Видение исчезло, Саня услышал голос архангела:

– Чадо, ты меня слышишь? Прошу, открой Дверь.

Карманник повернулся к архангелу:

– Слушай, Гаврила! Как этот помощник попал в помощники!? Разве инквизиторы не горят в аду!?

– В аду не горят, – нравоучительно ответил собеседник, – а подвергаются муке. Это совершенно разные вещи. А Благочестивый не попал в ад, потому что он грамотный и начитанный специалист. Такие специалисты нужны везде. А теперь открой Дверь, и идём быстрее. Я покажу тебе гостиницу, а сам пойду домой отсыпаться.

– Пойдём, не кипешись.

Сидоркин потянул блестящую, жёлтую ручку на себя. Дверь не поддалась.

– Ты что, совсем соображалки не имеешь? – послышался мягкий, вкрадчивый голос. – Надо сначала нажать ручку, а потом тянуть. Дубина!

Карманник повернул голову. Рядом стоял лев.

– Почему ты на меня так смотришь? – забеспокоился зверь. – Нет, ты точно псих! Архангел, будь с ним осторожнее, он может укусить!

Сидоркин моргнул и сказал резонно:

– Если ты такой умный, может, сам откроешь?

– Ещё чего! – фыркнула зверюга. – Между прочим, мной владеет сам Иисус! Понимаешь!? Архангел, где ты его подобрал? Веришь, сегодня утром предлагал мне залезть на пальму. Типа я макака!

– Уймись, Теобальдус, – мягко произнёс архангел. – Чадо, не спорь с ним, открывай.

– Подожди-ка, Гаврила.

Сидоркин выпустил ручку, развернулся ко льву, упёр руки в бока.

– Ты чегоо? – лев поджал хвост. – Я просто подсказал, как открыть Дверь. Я собрался пойти в бар, попить «Ангельского Пунша»…

– Я тебе скажу, я чего! – напыжившись, заявил Саня, а потом и вовсе заорал. – Ты мерзкая, болтливая, трусливая и занудливая скотина! Про пальму ты всё врёшь! Вали, люби своих кошек, а меня не доставай! Меня уже достал долбанный помощник с долбанными линзами на долбанной роже! И мне плевать, кто тобой владеет и куда тебя владеет! Ещё раз меня затронешь, и тобой уже никто и никуда не будет владеть! Ясно!?

Лев весь сжался. Как только карманник окончил монолог, он подпрыгнул, бросился к ангелам, стоящим у дверей замка.

– Нет, вы слышали, ребята!? Натуральный чокнутый! Он просто маньяк! Надо быстрее отправить его в ад! Этот псих хочет меня убить! Я только глянул на его рожу, сразу понял – профессиональный цареубийца! Наверно, он убивал моих братьев на земле и продавал их шкуры!

Лев побежал за угол дворца.

Сидоркин перевёл дух.

– Благодарю, чадо, – неожиданно сказал архангел.

– Обращайся, – ухмыльнулся вор.

– Однако я советую поторопиться, открыть Дверь и выйти наружу, – со значением продолжил архангел. – Ты молодец, но ссориться с Теобальдусом не стоило. Он побежал, скорее всего, за своим поваром. Повар сделает из тебя котлету.

– А вот не надо меня трогать! – кипятился Сидоркин. – Я вообще сейчас не в себе! Довёл этот хмырь на «Б»! Я хотел встретиться с Иисусом и сказать ему нечто важное! Быть может, он бы в благодарность не стал отправлять меня в ад… Так «Б» упёрся, зачуханец чёртов!

Саня потянул действительно тяжеленную Дверь.

45. РУХНУВШАЯ НАДЕЖДА

Парочка вышла. Архангел Гавриил, за ним Сидоркин. Тяжеленная дубовая Дверь захлопнулась за путниками почти бесшумно.

Перед Саней открылся необычный вид.

Прямо уходила дорога, выложенная ровными каменными плитами. По её сторонам располагались одинаковые, двухэтажные голубые домики, метров по 30-ти длиной. К каждому домику вела плиточная дорожка. Пространство между дорожками были засажены декоративным кустарником и пальмами. Пейзаж окутывала лёгкая, туманная дымка, поэтому он казался немного нереалистичным. Главная дорога и домики простирались до самого горизонта. Конечно, вид потрясал своей гениальной простотой и красотой.

Санёк посмотрел влево – зелёные посадки в 20-ти метрах от него обрывались сплошной завесой тумана.

Посмотрел вправо – туда уходила 15-метровая дорожка, которая заканчивалась большой каменной площадкой. По площадке бродил один-единственный Конь серой масти.

– О, есть свободный Конь! – обрадовался архангел и заспешил по дорожке. – Не отставай, чадо.

Карманник пошёл за проводником. На полдороге Гавриил остановился:

– Какой номер у твоей гостиницы?

– Не помню, – Сидоркин достал бумагу, развернул, повертел, сунул гиду. – На, смотри.

– Я не умею читать, – погрустнел Гавриил.

– Сочувствую, – без сочувствия в голосе посочувствовал ворик. Он приблизил бумагу к глазам, вгляделся. – Номер четыреста пятьдесят шесть.

– Чтоо? – удивился архангел. – Таких номеров здесь нет.

– Как, нет? – тут же удивился Саня, он вновь заглянул в листок. – Четыреста пятьдесят шесть. Ясно написано, четыре, пять, шесть…

– Так бы и молвил сразу, – протянул гид. – Четыре, пять, шесть. А то назвал какую-то странную цифру.

– А какая разница? – не мог карманник взять в толк.

Где-то рядом заиграл «Вальс». Сидоркин стал оглядываться.

Архангел задрал белую хламиду, залез в карман тёплых шерстяных брюк и вытащил сотовый телефон, нажал кнопку:

– Извини, чадо, – поднёс к уху. – Я весь внимание. Когда!? – его лицо исказило неподдельное негодование. – Послушай, Святой Патрик! Я только что разделался с душой. Я устал и хочу спать. – Гавриил скривился. – Я знаю, что люди имеют обыкновение умирать. Но я только что… Здоровье не купишь!.. И тебе того же, – архангел отключился, тяжко вздохнул.

Сидоркин выжидающе смотрел, чуть заметно усмехаясь.

– Похоже, тебе придётся самому добираться, – сказал Гавриил. – Мне нужно срочно лететь на землю. Завтра в Американских Штатах казнят Весёлого Роджера, надо успеть. Значит так… сейчас подойдёшь к Коню, скажешь номер гостиницы, он довезёт до самого порога.

– Конь тоже говорящий? – поинтересовался карманник, ничуть не удивившись.

– Нет, но всё понимает. Удачи, мне пора! – архангел повернулся, сделал шаг.

– Постой! – Сидоркин схватил его за руку. – Ты можешь позвонить Иисусу?! Мне надо сказать ему очень-очень-очень-очень важную вещь!

– У Иисуса нет телефона, – просто ответил Гавриил.

– Ну, свяжись как-нибудь с ним! Дело не терпит отлагательств!

– Чадо, ты просишь о невозможном. Я бы с радостью тебе помог, но Иисус сегодня утром улетел на землю. Видишь ли, каждый год, на Пасху, Иисус отправляется туда по каким-то своим делам. По каким, никто не знает, но он не нарушает традицию уже почти две тысячи лет… – увещевательным голосом стал рассказывать дед.

– Я это знаю, – перебил Саня. – И даже знаю, по какому делу.

– Я бы с удовольствием послушал твой рассказ. Я любопытен, как всякий старик. Интересно, чем занимается Иисус на Пасху? Но работа, прежде всего!.. Прощай, чадо, – гид засеменил по дорожке назад к ограде замка.

– Ты не понял ни черта! – сказал карманник ему вслед. – Кажется, ада мне не избежать! Брррр! – он передёрнул плечами.

* * *

Карманник приблизился к Коню. Тот покосился.

– Слышь, лошадь. Меня нужно отвезти в гостиницу четыреста пят… то есть в гостиницу номер четыре, пять, шесть, – сказал карманник, стоя в метре от лошадиной морды.

– Иго-го-го! – заржал Конь и демонстративно повернулся задом.

– Ты чего, лошадь? – изумился Саня. – Как понимаю, ты – местное такси, ты обязана меня отвезти и нечего поворачиваться ко мне жопой! – начал заводиться Санёк.

Он снова зашёл спереди.

– Иго-го-го! – опять заржал Конь, поднял правое переднее копыто и ткнул им себя в район брюха.

– Не понял, ты больная? – удивлялся Сидоркин.

Конь настойчиво показывал копытом куда-то под живот. Затем поставил ногу, махнул мордой.

– Странное животное… – произнёс Саня, зашёл сбоку, чуть наклонился. – Что там у тебя?.. – Внезапно его лицо приняло озадаченное выражение, вор выпрямился и вдруг от души рассмеялся. – Намекаешь, что ты Конь?

Конь два раза наклонил голову.

– Каюсь! – карманник прижал руку к сердцу. – Прости, брат, был не прав!

Конь опустился, приседая. Саня сел, крепко обхватил гриву.

– Чёрт, неудобно без седла-то, – поёрзал, усаживаясь поудобней, затем крикнул:

– Потише скачи, не то мои причиндалы отобьёшь!

Конь выпрямился, побежал по площадке и… вдруг взлетел.

Саня подался назад, но удержался, выровнял положение, взглянул вниз.

– Кру-уто! – он восхищённо поцокал языком, а потом нахмурился. – На хрена здесь тогда нужна дорога?

46. ИГНАСИО

– Номер один, восемь, – произнёс карманник.

Он легко толкнул голубую дверь с номером «1,8», дверь так же легко открылась. Сидоркин прошёл внутрь, стал посреди помещения.

Небольшая комнатка: пружинная кровать с тюфяком и подушкой, стул, тумбочка, окно. «Скромненько, – подумал Саня. – Стола, и того нет».

Сидоркин созерцал своё временное жилище, когда кто-то кашлянул.

Саня обернулся.

На пороге стоял крепкий мужчина среднего роста, черноусый, черноволосый, в высоких сапогах, кожаной жилетке и шляпе.

– Привет! – сказал он по-русски без акцента, сверкая белоснежными зубами. – Я управляющий этой шараги, зашёл познакомиться.

– Здоров!.. – поприветствовал вор. – Ты русский?

Мужчина огладил усы, прошёл в комнату, остановился напротив:

– Я мексиканец.

– Неплохо по-русски болтаешь, – заметил Сидоркин. – Впрочем, как погляжу… здесь все на нём изъясняются.

– Конечно, – пожал мексиканец мощными плечами. – Русский – любимый язык Иисуса наравне с латынью. А так как на латыни сейчас говорят только святоши и врачи, то… Тебя как зовут?

– Саня.

– А меня Игнасио, – мексиканец протянул ладонь.

Карманник пожал.

– Слушай, Игнасио, я, правда, в чистилище? И я, правда, отбросил копыта?

– Странный вопрос. Конечно.

– Здесь всё слишком по-земному, – карманник подошёл к кровати, взялся за спинку, развернулся на каблуках. – И я имею в виду не эту комнату.

– Естественно, – отозвался Игнасио. – Чистилище – это проекция земли и, следовательно, должно соответствовать нашим привычкам и менталитету.

– Складно трепешь, как профессор, – усмехнулся Сидоркин. – По виду не скажешь. Ты больше похож на ковбоя из американского вестерна. Не хватает револьверов и лошади.

– Поработай тут с моё… – протянул мексиканец.

Скрипя сапогами по дощатому полу, он подошёл к окну, с высоты второго этажа глянул вниз. Потом обернулся, подпирая задом узкий подоконник.

– Кстати, в этом номере квартировал одноногий Сильвер. Лет триста назад.

– Врё-ёшь! – не поверил Сидоркин. – Он же выдумка!

– Сказал бы ты ему подобную бодягу, – оскалился мексиканец. – Он бы изрядно позабавился. Серьёзный мужик! – управляющий качнул головой.

Вор сел на кровать, откинулся на стену:

– И где он сейчас?

– В аду, где ж ещё, – хмыкнул Игнасио. – Покойников на совести тут не прощают.

Сидоркин замолчал на пару секунд и задал новый вопрос:

– Чем здесь вообще можно заняться?

– Ну… можно пойти в бар, пожевать капустных листьев. Или отведать гуляш из морковки под бутылку «Водички». Если повезёт, получишь порцию рыбы. Мясо, извини, не держим… По вечерам крутим фильмы из жизни пророков и святителей. Хочешь, играй в лото или шахматы в Зале Отдыха.

Игнасио сложил руки на груди.

– Небогатый выбор, – кивнул Сидоркин. Он сел на кровати, закинул ногу на ногу. – А чем занимался Джон Сильвер?

– Всё время, пока он был здесь, ходил взад-вперёд по номеру. Почти никуда не выходил, о чём-то думал… Пил ром, и курил трубку за трубкой.

– Тут можно пьянствовать? – снова удивился Санёк. Впрочем, он только и занимался удивлением с тех пор, как стал душой и покинул землю.

– С бабками можно всё и везде, – ухмыльнулся мексиканец.

– Я так и думал, что капуста ходит! – воскликнул карманник. – И какие пятаки здесь в ходу?

– Старые добрые американские доллары… катят и английские фунты. Ну и, конечно, золото любой пробы и в любом виде!

– А русские рубли? – заинтересовался ворик.

– Ситуация такова. На сто русских рублей можно купить то же самое, что и на один американский доллар, – разъяснил Игнасио.

– С чего рубль такой дешёвый? – открыл Сидоркин рот.

– Не знаю… Я всего лишь управляющий гостиницы, а не финансист.

– Здесь что, такая традиция? – насмешливо протянул Саня. – Лепить отговорки. Я не финансист, я не учёный…

– Ты о чём?

– Проехали, – Сидоркин вскочил, прошёлся крупным шагом по номеру. – Я вот чего не догоняю. Ты сказал, что русский – любимый язык Иисуса. А раз так, то вы…

– Саня, – перебил потомок конкистадоров. – Если русский – любимый язык Иисуса, это не значит, что должно преклоняться перед всем русским. В чистилище из русского ценятся только язык и бабы.

– Русские бабы ценятся везде, – Сидоркин облокотился о стену рукой. – И как сюда попадает бабос? Неужто с Земли? – Он саркастически улыбнулся.

Управляющий повёл шеей, оттянул воротник серой рубахи:

– Само собой, с Земли. Не сами же мы их печатаем.

Сидоркин потёр щёку, хмыкнул:

– Разве возможно такое? Даже присказка бродит по планете: «Нажитое богатство в гроб не положишь».

– А зачем его в гроб класть? В гроб – незачем, сгниёт. А с собой захватить нужно. Здесь не будешь ни в чём нуждаться. А если хватит капусты, то за взятку можно попасть в рай, и даже… в Эдем. Но в Эдем не советую, скучновато там! А вот в раю ребята гуляют отлично! – Мексиканец отлепился от подоконника, приблизился к вору, похлопал по плечу. – Так-то, Саня.

Он направился к выходу, бросил через плечо:

– Если буду нужен, то я живу на первом этаже. Комната три-три.

– Ты тоже купил свою должность? – бросил карманник управляющему в спину.

Игнасио остановился возле дверей, развернулся:

– Это не твоё дело! И поменьше болтай! Если слух о взятках дойдёт до Иисуса, полетят многие головы.

– Думаешь, он ничего не знает? – вновь усмехнулся Сидоркин.

– Знает. Взятки ещё никому не удалось искоренить. И вряд ли удастся. Но официально их нет! Не надо лишний раз нервировать Иисуса. Бывай!

Игнасио вышел, прикрыв дверь.

47. РАЗВОД МОНАХА

Дьявол сидел за столом в своём кабинете. На сей раз на нём красовался торжественно-красный костюм. Бесы тоже принарядились. Их шерстяные задницы обтягивали одинаковые жёлтые шорты.

– Что это? – спросил хозяин, держа на уровне лица, двумя пальцами, связку из двух ключиков с брелоком.

– Ключи, герцог! – вытянулись нечистики.

– Вижу, – внешне спокойно согласился шеф. – Я вам что приказал? Найти золотые ключи! По-вашему, это золото?

Бесы переглянулись, улыбки исчезли с морд.

– Эти ключи мы забрали у расстриги, – растерянно сказал Порось. – Он сам раскололся, где они лежат.

– Тупицы! – заорал дьявол. Он вскочил, уронив связку на столешницу. – Монах развёл вас, как обыкновенных лохов! Это обычные ключи, от квартиры или гаража! Чёрт побери, родные мои, почему мои помощники так часто тупят! В самые острые моменты! – Хозяин немного успокоился, спросил тише. – Где сейчас расстрига!

– Э-э… валяется в квартире, – произнёс Хрыщ, испуганно глядя на господина. – А может, уже в морге.

– Душа его мчится на небо, – добавил Порось.

Босс нажал кнопку на столе.

В кабинете возник Конфуз, в сопровождении двух бритоголовых вампиров.

– Конфуз, посади этих ублюдков в наше подземелье! – распорядился властелин. – Позже я решу, что с ними делать.

Бесы побледнели.

– Сам возьми ребят потолковей, поедете в жилище монаха, перевернёте там всё вверх дном. Ищите, где хотите и как хотите! Пошли кого-нибудь в морг, пусть с пристрастием допросит тех, кто занимался расстригой там, если он уже в морге. Найди золотые ключи и принеси их мне, как можно быстрее! Адрес монаха узнаешь у них, – хозяин показал подбородком на братьев.

– Будет сделано, герцог, – произнёс бесстрастно агент «НБ». – Пошли, парни, – обратился он к бесам.

Те молча, опустив головы, двинулись из кабинета под конвоем, Конфуз шёл впереди.

Дьявол опустился в кресло, достал из хьюмидора сигару, повертел в пальцах… со злостью разорвал, отшвырнул половинки.

48. БАБУШКА АННА

Дубовая Дверь в ограде конторы Господа открылась, во двор вошёл Сидоркин, направился ко входу в замок. Оттуда навстречу вышел архангел Гавриил, а с ним чернокожий парнишка в бейсболке.

– Гаврила! – воскликнул карманник.

– Здравствуй, чадо, – тепло поприветствовал гид. – Вот не думал, что ещё свидимся здесь. Ты куда?

– На суд к «Б», вызвал к двенадцати часам, чтобы решить мою судьбу.

– В добрый час! – напутствовал архангел.

Чернокожий стоял рядом и что-то жевал.

– Вижу, приклеил усы, – констатировал Саня.

– Да, суперклеем. Спасибо за историю про мазь. Мои усы теперь популярны, – Гавриил посмотрел на собеседника ясным взором. – Удачи, чадо. Попадёшь в рай, возможно увидимся. Я туда в отпуск собираюсь через месяц. – Он повернулся к негритосу. – Кэмон, Бобби, кэмон!

– Это вряд ли, – пробормотал Сидоркин, имея в виду поселение в раю.

– Стой-ка, – он придержал архангела. – Иисус вернулся?

– Нет ещё.

– Но сегодня уже четверг! – воскликнул вор.

– Ну да, обычно Иисус возвращается в понедельник. Я сам удивлён… думаю, не только я. Куда Господь мог запропаститься?

– Его убили! – буркнул карманник.

Архангел недоумённо посмотрел.

– Что ты смотришь!? – закричал Санёк. – Я не сошёл с ума! Иисуса убил дьявол и виноват в этом сукин сын «Б»! Он то, думаю, знал, куда Иисус летит! А если не знал, то я бы ему сказал! Но долбанный очкарик не проявил ни капли интереса! Предупредил бы его в субботу, как я просил, и Иисус бы остался жить! – Сидоркин шумно выдохнул и потише дополнил. – Теперь я попаду в ад, в настоящий ад, а вашему существованию скоро придёт конец.

Негритос перестал жевать, глядя на разъярённого грешника.

– Ладно, бывай, – Саня двинул к входным дверям.

Архангел покачал головой:

– Чадо спятил!..

* * *

Сидоркин собрался войти во дворец, но ангелы скрестили огненные мечи.

– Стой, куда прёшь? – высоким баритоном сказал один.

– На суд, – ответствовал наш герой, немного отступая.

– Повестка имеется? – спросил другой страж.

– Имеется, – Саня порылся в кармане пиджака… затем в другом… протянул небольшого формата фиолетовый листок.

Ангел вложил меч в ножны, внимательно просмотрел бумагу. Отдал назад:

– Проходи.

Стража расступилась. Карманник взялся за дверную ручку. На плечо легла рука, и раздался хриплый грубый голос:

– Минутку, приятель!

Сидоркин покосился на кисть: она была большая, с длинными толстыми пальцами и грязными ногтями. Ворик повернулся и увидел перед собой плечистого мордатого верзилу. Щёки и подбородок покрывала трёхдневная щетина. Тёмные, с красными жилками, глаза смотрели мрачно. На верзиле был надет белый халат, спереди был повязан кожаный фартук, как у мясников. На голове возвышалась шапка вьющихся волос.

– Отойдём, поговорим, – предложил верзила, убирая руку с Санькиного плеча.

– А в чём дело? – забеспокоился Сидоркин.

– Попался, маньяк! – прозвучал голос снизу.

Карманник опустил глаза, увидел голову льва, выглядывавшую из-за спины человека в фартуке.

– Я – Голиаф, – произнёс человек. – Повар Теобальдуса. Ты оскорбил моего господина и друга. Надо извиниться.

– Обозвал занудой и макакой! – вякнул лев. – А также хотел содрать с меня шкуру. Я уж не говорю о такой мелочи, как его попытку загнать меня на пальму Иисуса!

Сидоркин молча переводил взгляд с повара на зверя, наконец, сказал:

– Ясненько… – и вдруг метнулся к дверям, хотел проскочить внутрь.

Ангелы оттолкнули грешника. Повар схватил Сидоркина за горло:

– Удрать намылился?! Не пройдёт! Извиняйся! Или оторву руку!

– Лучше ногу, – встрял лев. – Пусть прыгает!

– Как скажешь, Теобальдус, – согласился верзила. – Можно и ногу.

Сидоркин схватился обеими ладонями за волосатую руку, но не смог ничего поделать. Хватка у гиганта была железной.

– Ну! – вымолвил последний.

– Я не буду извиняться перед этим мерзким котом, – просипел карманник.

Его ноги тут же оторвались от поверхности.

– Ты хорошо подумал? – флегматично спросил повар.

Сидоркин смог лишь кивнуть.

– Голиаф, отведи этого психа в скотобойню, – прыгал лев. – Там ты отрубишь ему ногу. Здесь ходят, могут увидеть…

– Ты прав, Теобальдус, – повар опустил Санька на плиты двора, отпустил горло, схватил за шкирку. – Пойдём-ка!

И тут рядом раздался категоричный женский голос:

– Что здесь происходит?

Верзила выпустил карманника… тот схватился за горло, хлопая глазами и кашляя.

Зверюга поджала хвост и воскликнула:

– Бабушка! Как я рад, что ты приехала! – Лев льстиво замурлыкал.

– Не называй меня бабушкой! – строго сказала женщина, подходя ближе. Она остановилась между Саней и Голиафом.

Верзила посмотрел на неё смущённо, смиренно опустил руки и смиренно же сказал:

– Добрый день, Анна.

– Объясняйся! – не ответила женщина на приветствие.

Гигант молчал, переминаясь, лев вилял хвостом.

Сидоркин последний раз кашлянул, отнял руку от горла, посмотрел на источник неожиданной помощи.

Это была женщина лет 50-ти, с энергичным и очень притягательным лицом. Каштановые волосы до плеч стянуты сзади простой черной резинкой. Среднего роста фигуру элегантно обтягивало длинное приталенное зелёное платье.

– Я жду! – нетерпеливо продолжила дама.

Из дверей замка вышли два архангела и светловолосый мальчишка с крылышками за спиной. Увидев женщину, троица приостановилась, отвесила синхронный неглубокий поклон и направилась к забору. Женщина кивнула в ответ.

– Э-э, бабушка, мы с Голиафом просто встретили старого приятеля, – стал объяснять лев. – Вот, э-э… говорили за жизнь.

– С каких это пор ты стал дружить с душами? – подозрительно произнесла дама, переводя взор на Сидоркина.

Тот несмело глянул в тёмные глаза под тонкими изогнутыми бровями.

– И мне кажется, ты врёшь, противный рыжий кот! Я не буду рассказывать Иисусу о твоих выходках, а сама накажу розгами. Да так, что ты неделю не сможешь сесть на свою никчемную задницу!

– Бабушка, я не вру! – затянула зверюга. – Я добрый, ласковый и весёлый лев.

– Сколько раз повторять, не называй меня бабушкой, мелкий и хвастливый пакостник! – заявила женщина. – Душа, как тебя зовут? – обратилась она к карманнику.

– Саня, – пробормотал вор.

– Значит, Александр. Александр, расскажи, что здесь произошло.

Сидоркин ненадолго задумался. Лев с испугом смотрел на него, верзила разглядывал свои кирзовые сапоги.

– Извините, но врать вам я не буду, а правду рассказывать не хочу, – изрёк вор. – Никогда не был стукачом!

– Молодец, что не хочешь врать, – похвалила женщина. – А сказать правду не есть грех. Зарвавшихся типов надо учить! Порок должен быть наказуем, иначе он породит абсолютное своеволие. Вселенская аксиома! Хотя, дело, конечно, твоё… Ты куда шёл?

– На суд.

– Пойдём, я тебя немного провожу, – дама приблизилась к входу, ангелы отдали ей честь мечами, обернулась. – Я буду гостить три дня. Забирай своего повара, мяукающий трус. И чтобы ни его, ни тебя я не видела, пока буду здесь! Идём, Александр.

Ангел суетливо распахнул створку, Сидоркин проник внутрь замка вслед за спасительницей.

Саня и женщина пошли по безликому коридору с белыми стенами и электролампочками под потолком.

– Вы кто? – спросил карманник. – Хотя, догадываюсь. Вы – Бог-мать.

Дамочка покосилась:

– Я бабушка Иисуса – Анна. Прилетела проведать внука.

– Вы зря прилетели, Анна, – грустно сказал вор. – Иисуса нету.

– Ничего, ночевать всё равно домой придёт, – бабушка остановилась, подала руку. – Счастливо, Александр!

Сидоркин пожал тёплые пальцы, сказал:

– Вы не поняли. Иисуса, вообще, больше нету. Его убили.

– Чепуху городишь, – возразила молодая старушка. – Мой внук – бессмертен!

Она кивнула и вошла прямо в стену.

Карманник пробормотал:

– Если родная бабушка не верит, что говорить о «Б» и прочих…

В раздумьях он последовал дальше по безликому коридору.

49. ИИСУС

Благочестивый сидел за столом и что-то быстро писал с сосредоточенным видом.

Чмокнула дверь.

Помощник поставил точку, отложил шариковую ручку, воззрился на вора, стоявшего у порога.

– Явился, Сидоркин, – ощерился очкарик. – Можешь сесть.

Карманник опустился на стул и сразу произнёс:

– Ты мне не верил, а Иисуса убили!

– Лучше о себе подумай, – усмехнулся заморыш. Он поглядел на бумагу, которую только что дописывал. – Сто три килограмма грехов… так… пропустим описание… – перевернул листок, – наказание… – поцокал языком, – в общем, тебе хватит. Распишись. – Подвинул бумагу и ручку.

– Я ничего подписывать не буду, – по привычке сказал Сидоркин.

– Как хочешь, – замухрышка положил бумагу перед собой, что-то зачиркал. – Так и запишем, от росписи отказался.

Он нажал кнопку звонка.

Из внутренней двери вышли два ангела.

– Ребята, отправьте грешника в ад! – Благочестивый протянул Решение.

Один из ангелов Его взял, сложил, сунул в левую перчатку. Оба обнажили мечи. Карманник встал, посмотрел с иронией на экс-инквизитора.

– Уведите! – отмахнулся очкарик, нажал кнопку селектора. – Прозерпина, у Благочестивого обед. Никого к нему не пускай в течение сорока минут.

Ангел толкнул Саню. Сидоркин, за ним конвой, двинулись из кабинета.

Благочестивый открыл ящик стола, что-то достал.

На пороге карманник обернулся и сказал спокойно:

– Скоро тебе и твоей работе… – он замер, открыл рот, хлопнул глазами.

Помощник Божьего сына крутил в пальцах золотые ключи, разглядывал их с умилением, вытянув нижнюю губу.

Охранник попытался развернуть Сидоркина. Неожиданно вор оттолкнул его руку, подбежал к зачуханцу, дёрнул ключи к себе:

– Откуда они у тебя!? Откуда, чёртов слепой!?

Ангелы опомнились, схватили непокорного под руки. Очкарик рванул ключи к себе, но грешник держал крепко.

– Отрубите ему руки! – крикнул заморыш.

Он вскочил, отнял свои руки от ключей.

Охрана сделала шаг назад, стала поднимать мечи.

– Стойте! – воскликнул Сидоркин. Он повернулся к страже лицом, взмахнул ключами, они зазвенели. – Ваш начальник работает на дьявола! Он продался дьяволу!

Ангелы стали опускать оружие… Сидоркин зажмурился, сжался, опустил руки по швам.

– Кто тут поминает дьявола? – послышался голос. Очень категоричный, твёрдый, с металлическими нотками. В кабинет зашёл длинноволосый, темноволосый человек в синем спортивном костюме.

Ангелы замерли… опустили мечи к полу, отошли к стене.

– Иисус… – сказал Благочестивый растерянно. – Мы тебя ждали ещё в понедельник.

Санёк открыл глаза, обернулся к Иисусу.

– Я навещал папу, – Божий сын подошёл к столу.

Теперь Благочестивый, Сидоркин и Иисус стояли кружком вокруг стола.

– Что тут случилось? – продолжил Божий сын.

– Да, вот, – заморыш показал на вора. – Грешник не хочет идти в ад.

Сидоркин метнул ненавистный взгляд:

– Он врёт! – выпалил карманник страстно.

– Гм… – произнёс небесный правитель. – Выходит, ты хочешь идти в ад?

Саня скривился:

– Конечно, не хочу!

– Почему же он врёт? – последовал резонный вопрос.

Карманник смешался, не зная, что ответить. Не отрывая взгляда от Иисуса, он вытянул руку с ключами, держа связку за ржавое кольцо:

– Вот!

– Что это за ключи? – поинтересовался Бог-сын. – Вижу, что золотые.

– Мне их подарил один человек! – поспешно изрёк замухрышка, глядя, не мигая, на Иисуса сквозь очки.

– Это ключи от ловушки, подстроенной тебе дьяволом! – возопил карманник. – Я, рискуя жизнью, хотел её ликвидировать, но мне не удалось! Меня убили, ключи остались на земле, а теперь они у этого «Б»! – Сидоркин показал на заморыша. – И он ничему не верит: ни в ловушку, ни в твою смерть! Говорит, что ты всесилен, бессмертен и прочую ерунд… – Саня спохватился, чуть сконфузился. – В общем, не верит, упёртый больно, – он перевёл дух.

– Дай их мне! – Иисус протянул ладонь.

Карманник подал.

Божий сын повертел ключи в тонких, сильных пальцах с ровными ухоженными ногтями.

– Почему ты не поверил ему, Бонифаций?

– Но, Иисус, – пожал плечами Благочестивый-Бонифаций. – Если я буду верить каждому грешнику, то не смогу выполнять свои обязанности.

– Где человек, который сделал такой щедрый подарок?

– Э-э… кхм… он не совсем человек… Это… хм… душа, – смутился очкарик.

– Пригласи её сюда! – приказал Божий сын.

– Может, не надо, Иисус? – робко поинтересовался замухрышка. – Это подарок, честное слово… Зуб даю! Всё было по благодати и согласию. А про ловушку Сидоркин, скорее всего, придумал, надеясь избежать ада.

– Я не могу сейчас ничего ответить. Надо во всём разобраться. Ведь каждый лгун – это грешник, поскольку ложь есть грех. Только не каждый грешник – лгун, так как ложь не единственный в мире грех. Зови дарителя, и поживее!

50. РАЗБОРКА

Расстрига Сергий, как был в трико и майке, в сопровождении двух ангелов, вошёл в кабинет Благочестивого.

За столом сидел Иисус. Сидоркин и помощник на «Б» стояли по краям стола.

– Можете идти, ангелы, – распорядился Господь.

Типы в балахонах вышли.

Сергий испуганно глазел по сторонам.

– Ты кто? – спросил Иисус. – Подойди и отвечай.

Инок сделал несколько шагов, остановился в метре от стола, посмотрел на Сидоркина:

– Здравствуй, Александр…

Карманник бесстрастно кивнул.

Монах перевёл взгляд на Господа:

– Я Сергий… Монах… то есть… был монахом… А вы кто?

– Меня зовут Иисус и я здесь главный! Тебе знакомы эти ключи?

Иисус покачал связкой над столом, раздался мелодичный звон.

– Да, но они не мои…

– А чьи же?

– Ключи были у брата Александра! – инок показал на Сидоркина. – Мы с ним сидели в одном магазине на земле! Он дал мне ключи посмотреть… Потом появились стреляющие отморозки, мы от них стали убегать…

– Какие отморозки?! – вскинулся Иисус.

– Помощники дьявола, – пояснил ворик, – Хрыщ и Порось. Мы, то есть я, этот монах и ещё двое жидов, находились в антикварном магазине. Обсуждали, как лучше и быстрее добраться до ловушки, установленной в твоём Гробе. И ликвидировать её. Вон Серёга рассматривал ключи, тут и появились помощники. Все дали дёру, меня замочили. А ключи, видно, так и остались у Серёги.

– Так всё и случилось! – подтвердил расстрига.

– И что было дальше?

– Ну, отморозки разыскали меня и убили… Когда я услышал выстрелы в своей квартире, то спрятал ключи в носок, а сам залез в шкаф! Отморозки меня там обнаружили, вытащили и стали спрашивать про ключи! – докладывал Сергий. – Но я не сказал, где эти ключи! Показал, где лежат ключи от квартиры… Тогда один поднял пистолет, желая выстрелить! А я мужественно сказал: «Стреляй, богонеприимец! Иисус накажет тебя!»… Примерно через час я вылетел из своего трупа, услышал стук в окно… Я посмотрел, мне махал посохом архангел Эммануил! Я ему тоже махнул рукой, сказал: «Сейчас!», достал из носка ключи… Хотел отдать их тебе, потому что слышал, как Александр говорил, что ключи очень для тебя важны! Но вот он – Благочестивый… – инок показал на очкарика, – забрал ключи у меня, когда увидел! А увидел он их потому, что у меня нет карманов в трико! – монах провёл пальцами по штанам. – Сказал, что здесь душам не положено иметь свои ценности… Ещё он отобрал шкатулку, где лежали сорок тысяч рублей… и… две тысячи долларов, скопленных ценой лишений и пота! А чтобы меня утешить, Благочестивый пообещал устроить на жительство в рай! Припугнул, что, если я кому-нибудь разболтаю о сделке, отправит меня к дьяволу! Вот и всё… – закончил Сергий.

Очкарик заморгал, замахал руками, попятился:

– Иисус, он мне сам подарил! Клянусь!

Божий сын поднялся, заморыш застыл. Сидоркин беззвучно фыркал.

– Я разберусь с тобой, подлый рэкетир, но потом! Вы оба, – указательный палец поочерёдно показал на Сергия и помощника, – подождите в соседней комнате. А ты, – перст указал на карманника, – останься. Я хочу услышать подробности. Как ключи попали к тебе, откуда… Всё по порядку.

– Иисус, здесь все занимаются поборами, – заканючил Благочестивый. – Не наказывай меня! Я каюсь, видишь!.. – он молитвенно прижал руки к узкой груди. – Покаяние искупает грех!

– Не все берут поборы. А кто берёт, не попадается, – ответил Иисус. – К тому же, ложь лично мне – это не грех. Это Божье преступление! Ты знаешь, что бывает с личностями, совершившими его! Пошёл вон!

Благочестивый сделался серым, опустил голову, двинулся к внутренней двери кабинета. Сергий прошествовал следом.

– Бонифаций, – спокойно сказал Иисус, не оборачиваясь.

Очкарик остановился, Сергий также. Оба повернулись. Инок, по своему обыкновению, открыл рот. У помощника подрагивало ухо:

– Да, Иисус! – молвил он с надеждой.

– Ты мне должен зуб, Бонифаций! – веско произнёс господин.

Очкарик дёрнул шеей, губы задрожали, он быстро повернулся и вышел. Сергий последовал за ним.

– Садись! – пригласил вора Божий сын, сам опускаясь на стул. – Прежде всего, как твоё полное имя и кто ты есть?

* * *

Дверь кабинета дьявола распахнулась, вошёл агент «НБ».

– Вызывали, светлейший?

Шеф взял со стола пульт дистанционного управления, нажал кнопку, выключая маленький настольный телевизор. Аппарат стоял всего в метре от герцога, но он не стал тянуться, а предпочёл воспользоваться пультом.

– Слышал последние новости? – властелин курил сигару. – Две соседние африканские страны не поделили кусок берега реки. Чего так кипешатся эти африкосы? Дерутся из-за бананов и фиников, которыми питаются? Стрельба, взрывы…

– Я смотрел последнюю сводку в «Евроньюс», – подтвердил толстяк. – Там говорилось, что имеют место отдельные вооружённые столкновения.

– Конфуз! – произнёс господин, отнимая сигару ото рта. – Я хочу, чтобы эти отдельные вооружённые столкновения переросли в полномасштабную войну! Подключи сначала аналитиков. Пусть просчитают развитие наиболее многокровных вариантов и положат их мне на стол. Я сам отберу нужный. Надо сделать так, чтобы земля не просыхала от крови, а люди не успевали хоронить своих покойников!

– Сделаю, герцог, – заверил агент.

– Пусть обязательно включат в свои сценарии американцев. Эти парни любят пострелять по мирным жителям, – давал указания босс.

– Хорошо, – наклонил голову Конфуз.

– Кстати, как там поживают Хрыщ и Порось? – полюбопытствовал господин.

– Сидят по сортирам. Дрищут, – невозмутимо ответил толстяк.

– Вот что… – дьявол подымил сигарой. – Покорми их пургеном ещё пару дней, до конца недели. День-два пусть отлёживаются и подгребают ко мне. Я их прощаю. Возможно, я несправедлив… – хозяин потёр лоб. – Братья просто выдохлись на работе и поэтому так протупили. Пожалуй, отправлю их к Красному морю. Пусть восстановят нервишки. Как считаешь, Конфуз?

– Не знаю, герцог, – бесстрастно произнёс агент. – Вам виднее. Ведь это Ваши помощники, а не мои.

– Ладно, проваливай, – попрощался шеф. – Я подумаю ещё.

Толстяк кивнул, повернулся и вышел.

Хозяин глубоко затянулся, выпустил большой клуб дыма. Затем пробормотал, рассеянно стряхивая невидимые пылинки с лацкана красного пиджака:

– Где же всё-таки ключи? Быть может… – он посмотрел вверх.

* * *

Сидоркин и Иисус продолжали сидеть друг против друга.

– …Так ключи оказались у меня, – докончил Саня свой рассказ. – А теперь они у тебя. Конечно, я рассказал кратко, но если ты хочешь услышать подробности…

– Нет, достаточно! – перебил Господь. – Ты изложил всё чётко и ясно. Прецедент! На меня ещё никто не покушался после воскрешения! Благодарю, Саня! – Иисус протянул ладонь.

Карманник перегнулся через стол, пожал руку.

– Отдыхай пока. Никто тебя не потревожит. Я умею быть благодарным и подумаю, куда тебя пристроить.

Сидоркин поднялся, сделал два шага… оглянулся:

– Иисус, можно задать один вопрос? Он мучает меня с тех пор, как я был в монастыре.

– Конечно.

– Ты, правда, мыл ноги своим ученикам, в четверг перед Пасхой?

– Кто это тебе сказал? – удивился Иисус.

– Аббат, я о нём упоминал в своём рассказе. Который чуть не помешал вынести ящик с костями из монастыря.

– Первый раз слышу, – ответил властитель небесных сил. – Этот аббат, видно, изрядный фантазёр.

– Но он сослался на Библию! – не отставал карманник. – Сказал, что там так написано…

Иисус хмыкнул:

– Если честно, я её ещё не читал. Я имею в виду Новый Завет. Не терплю рассказы о себе, я не дьявол. Тот-то любит собирать газетные вырезки со словом «дьявольский», не говоря уж о книжках и фильмах. Самолюбив, подле-ец!.. Но теперь обязательно прочту. Может, там ещё есть нечто… не соответствующее действительности.

– Благодарю за справку! Ну, я пошёл?

– Да. Скажи управляющему своей гостиницы, что я распорядился обеспечить тебе комфортные условия проживания. Знаю я эти клоповники, куда селят души… Пусть переведёт тебя в люксовый номер и позаботится о хорошем питании.

– Ладно, – Сидоркин вышел.

Иисус нажал кнопку звонка. В кабинете появился тип в балахоне, приблизился к столу, сказал почтительно густым голосом:

– Жду приказаний, властелин!

– Как твоё имя, ангел?

– Марик, мой Господь!

– Вот что, Марик… Выбей Благочестивому верхний передний резец и пригласи сюда. – Божий сын вертел в пальцах золотые ключи.

– Сделаем, – Марик повернулся к выходу.

– Хотя, подожди.

Ангел вновь развернулся к Иисусу лицом.

– Зови его сразу. Я сам выбью.

– Будет исполнено, – ангел удалился.

Божий сын крутанул ключи последний раз, бросил на стол.

51. ИСТОРИЧЕСКАЯ ВСТРЕЧА

Два вампира, как обычно, охраняли вход в резиденцию дьявола. На плиточный двор, прямо перед входом, упала резиновая туфля. Стражи подняли головы. Из тёмной пустоты показалась вертикально спускающаяся человеческая фигура.

Через несколько секунд в паре метров от кровопийц стоял длинноволосый человек в синем спортивном костюме. Приземлившийся всунул ногу в туфлю.

– Это что за явление Христа? – протянул один. – Ты кто такой?

Оба вампира положили руки на автоматы за поясами.

– Дьявол у себя? – последовал вопрос.

– У себя, но он никого не принимает, – ответствовал второй вампир, уже знакомый нам Зудила.

– Меня примет! – уверенно заявил человек и сделал шаг…

Вампиры мгновенно профессиональным, отточенным движением выхватили оружие и наставили на незваного гостя.

– Стоять! – крикнул первый. – Дьявол приказал не пропускать даже родственников! Можешь записаться на приём в канцелярии. Это за оградой, пара километров влево по тропке. А отсюда проваливай, иначе в твоей башке появятся дырки от серебряных пуль!

– Я – Иисус, – веско сказал человек, приостанавливаясь. – Сын Божий! И я не нуждаюсь ни в чьём разрешении, когда хочу куда-то пройти. Особенно в разрешении таких тупоголовых кровососов-убийц, как вы.

– Во даёт! – насмешливо воскликнул Зудила. – Сын Божий! Слыхал, Чеснок?!

– А я тогда Святая Магдалина, – мрачно отозвался напарник.

– Вали, вали, придурок! – напутствовал Зудила. – Даже младенцы знают, что Иисус в гости к дьяволу не ходит.

– Бывают неотложные обстоятельства, – твёрдо произнёс Божий сын…

Спустя полминуты Иисус спокойно ступил внутрь дворца, переступив через тела вампиров, валяющихся на пороге. В их головах зияло по две дырки от серебряных пуль, выпущенных из их же собственного оружия. Из пулевых отверстий сочилась кровь.

* * *

Легкой поступью Иисус приближался к апартаментам дьявола. Перед самой дверью в кабинет путь ему преградили очередные стражники.

– Тсс… – сын Божий не дал сорваться очередному «Стоять!» с вампирских уст. Протянул руки, положил ладони стражникам на затылки. Те стояли, как загипнотизированные.

Стукнулась голова об голову. Звук напоминал отзвук спелого арбуза, когда щёлкаешь по нему пальцами, только изрядно сильнее и гуще.

Иисус отряхнул ладони, распахнул обе позолоченные створки и прошёл на середину кабинета дьявола. Он встал прямо на том месте, под которым находился отстойник.

Светлейший изучал карту мира, водил по Африке указательным пальцем. Обернулся на треск двери, лицо приняло растерянно-испуганное выражение.

– Иисус… приветик… – протянул он настороженно. – В гости пришёл? – добавил адовладелец без всякой иронии, заискивающе.

– Ты чего творишь, поганец!? – вопросом на вопрос ответил Господь. – Задумал меня погубить!? – В руке закачались золотые ключи.

– Э-э… кхм… – кашлянул дьявол, не зная, что ответить. Он на секунду опустил глаза, почесал нос. Затем вскинул взгляд. – Где ты их взял?

– Мне их отдал один известный тебе карманник, – Иисус спрятал ключи в карман. – Я жду объяснений!

– Э-э… кхм… – вновь кашлянул дьявол, взор был таким же – смесь испуга и растерянности. Он огладил лысину. – Я здесь ни при чём! Это всё прадед, он придумал для тебя ловушку.

Хвост герцога нервно метался, легко касаясь стола.

– А ты ею хотел воспользоваться! – утвердительно отозвался Иисус.

– Но, Иисус, – рожу дьявола исказила подобострастная улыбка. – Поставь себя на моё место…

– Это невозможно, – разъяснил собеседник. – Я Господь, а ты мерзавец!

– Э-э… но тем не менее. Мы ведь вечные неприятели. Неужели ты бы упустил шанс, если б представилась возможность меня убрать? По-тихому, желая остаться инкогнито?

– Я – да! Как ты не можешь понять, здоровый козёл, что существование зла без добра, и наоборот, будет бессмысленным. Даже люди это сознают. Проветривай хоть иногда свои куриные мозги, думаешь только о проститутках и об убийствах.

Божий сын проговаривал слова своим категоричным, невозмутимым голосом с отчётливыми металлическими нотками, ни разу его не повысив.

– Ну, прости меня, недоумка, – повинился дьявол, прижимая ладонь к пиджаку, на этот раз зелёного цвета, на уровне груди. – Больше не буду злоумышлять против тебя!

– Имей в виду, найти тебе замену не проблема, – Господь продолжал стыдить владетеля подземелий. – Взять того же Люцифера… вполне нормальный парень, с ним можно иметь дело. Не такой говённый, как ты! Немного молод для твоей должности, но возраст не помеха. А тебя самого сотру. И не инкогнито, мне это не к лицу.

Дьявол нашарил в кармане носовой платок, поднёс его дрожащей рукой ко лбу, вытер испарину.

– Забыл, как кончил твой поганый прадед? – продолжал Иисус.

По роже дьявола стало видно, что он не забыл…

* * *

События того дня проплыли перед глазами, словно это было вчера. Дворец дьявола… дворцовый двор… – с боковой стороны, именно там, где в чистилище росла пальма Иисуса, здесь, в дьявольском дворе, на этом месте ничего не росло… Наоборот, стояла круглая высокая деревянная плаха. Возле неё находилась парочка ангелов в балахонах средневековых палачей. Между ними стоял высокий, курчавый, длиннолицый и смуглокожий человек с серьгой в ухе. На нём был красный кафтан и чёрные штаны.

Ангел с лёгкого размаха ударил его под колени огненным мечом. Человек рухнул на колени, скрипнув зубами.

Второй ангел тут же схватил длиннолицего за курчавые волосы, лежавшие на голове пышной шапкой… нагнул голову к плахе.

Первый ангел вновь взмахнул мечом. Секунда – и палач поднял курчавую голову высоко в воздух. Тёмные мёртвые глаза глядели спокойно, на каменные плиты капали чёрные капли. Золотая серьга отчаянно блеснула, отражая свет уходящего солнца. Тело завалилось и рухнуло на плиты.

Из-за угла замка за казнью расширенными зелёными глазами наблюдал худенький темноволосый мальчик лет 11-ти. В полуоткрытом рту алели рубиновые зубы.

Вблизи от плахи стояли два светловолосых карлика в роскошных восточных нарядах – широких малиновых штанах с широкими же поясами, за которые были заткнуты изогнутые кинжалы, и зелёных матерчатых рубахах. Небольшие светлые бородки обрамляли их круглые лица.

Ангел гулко крикнул им:

– Заберите эту дохлятину! – он с силой пнул обезглавленное тело. – И заройте где-нибудь подальше от глаз! Голову мы забираем и сожжём в праведном огне!

На плечо мальчика легла рука, прозвучал голос Иисуса:

– Запомни, дьявол, нельзя слишком часто гневить Бога!

* * *

– …Пожалуй, пришлю тебе парочку книг о взаимоотношениях Бога и дьявола, – слова Иисуса, выдернули дьявола из воспоминаний. – Поглядишь, как мы должны сосуществовать в идеале. Хватит тебе порно читать. Я знаю, что мир невозможен… да и не должен быть между нами. Однако должна быть грань! Замышлять коварное убийство – это беспредел, а беспредельщики… ну, ты понял.

Дьявол сглотнул и сказал в запальчивости:

– Между прочим, карманник тоже замазан по уши! Если ты считаешь себя обязанным ему, то это неверно. Он украл ключи для меня. За деньги! По сути, он мой сообщник!

– Да, украл. Но, тем не менее, не отдал тебе. А, рискуя жизнью, пытался меня спасти. Твои помощники всё же пришили его, тогда Саня всё мне рассказал… Кроме того, ты принудил его к сделке! Знаю я твои методы, хитрозадый комбинатор. Я прав?

– Ладно, признаюсь. Я использовал карманника втёмную и по принуждению, – легко согласился дьявол. – Он, скорее всего, открыл раку из любопытства, а потом элементарно забыл положить ключи назад. Я, естественно, вознегодовал. Карманник прочувствовал это своей шкурой, и ему ничего не оставалось, как искать твоей защиты. Так что Санино геройство и любовь его к тебе совершенно ни при чём. Он просто жалкий и трусливый приспособленец! – хозяин ада обнажил красные резцы.

– Ты судишь о Сане по себе! – немедленно отозвался Господь. – А виноват только ты. И ты виноват лишь потому, что дьявол – это ты.

Дьявол молча смотрел на олицетворение добрых сил, ноздри подрагивали.

– Карманник, конечно, грешник, но не законченный. Я сделаю из него правильную личность. – Божий сын повернулся к выходу, сделал 2 шага, обернулся. – И набери себе грамотную охрану. Тебя стерегут какие-то дебилы. Даже не знают меня в лицо. В каком дешёвом гадюшнике ты их подобрал?

Вампиры, охранявшие дверь в кабинет, по-прежнему, лежали без движения. Похоже, рука у Божьего сына была тяжёлая.

Иисус вышел за порог, двинулся к выходу из дворца.

Дьявол бухнулся в кресло, достал из хьюмидора сигару… откусил кончик, выплюнул. Чиркнул ногтем по лацкану пиджака, прикурил.

Фигура Иисуса удалялась.

Герцог выпустил клуб дыма, пробормотал в задумчивости, глядя в потолок:

– Хочешь сделать из карманника высокоморальную личность? Попробуй, Иисус. Как бы не пожалеть. Этот тип хитрожоп, от него можно ожидать все, что угодно…

Светлейший опустил глаза… и закашлялся, чуть не выронив сигару изо рта. Прямо перед столом вновь стоял Божий сын.

Шеф ада подался вперёд.

– Чуть не забыл, – сказал Иисус. – Это касается монастыря в Сибири.

Дьявол икнул.

52. РЯД ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ

– Игумен Феофил, я не смогу этого сделать!

– Ты что, ни разу этого не делал?

– Нет…

Данный диалог между настоятелем и братом Трифоном происходил в коровнике, у одного из стойл.

– Ничего! – успокоил игумен. – Научишься! Я первый раз осуществил ЭТО, когда мне было восемнадцать лет, и я только-только принял постриг…

Трифон дрожащей рукой трогал жидкую бородёнку:

– Но Бог учит: «Не убий»! Заповедь номер шесть, данная им Моисею на горе Синай, в Египте!

– Бог также говорит: «Питание плоти есть жизненная необходимость»! – отпарировал Феофил. – Кроме того, у него нет ни слова об убийстве скотины… А Черныш – скотина! – Настоятель погладил чёрного быка между рогов. – Я дам в помощь брата Викентия и брата Бориса! Зарезать Черныша нужно завтра утром, днём приедет покупатель и заберёт мясо!

– Но я не могу совершить хладнокровное убийство ради ублажения чьей-то плоти! – сопротивлялся бывший артист, глядя расширенными глазами на быка. – Всё моё естество протестует!

– Послушай меня, Трифон… – увещевательным голосом заговорил настоятель. – Когда Черныш родился, Господь поставил перед ним две задачи! – Феофил сунул под нос иноку два пальца здоровой руки. – Первая! – он согнул один палец. – Оплодотворить Пеструшку, Бурёнку, Маришку, Малютку, Рыжуху, Марусю и Зорьку! Пеструшку – три раза, Бурёнку – четыре раза, Маришку – пять раз, Малютку – шесть раз, Рыжуху – три раза, Марусю – три раза и Зорьку семь раз!.. А вторая задача! – игумен согнул другой палец, – стать говядиной после того, как он изольёт своё семя указанное число раз в Пеструшку, Бурёнку, Маришку, Малютку, Рыжуху, Марусю и Зорьку! Поэтому ты сделаешь его, – голос Феофила стал решительней и жёстче, он тыкнул указательным пальцем в бычью морду, – говядиной, иначе мы будем голодать! Подлый Сергий украл все наши сбережения! Необходимо купить муку, горох, соль, туалетную бумагу и ранитидин для брата Дормидонта, страдающего хроническим расстройством желудка!

Монах слушал наставника с полуоткрытым ртом, вытянутое лицо шло красными пятнами.

Игумен повернулся, бросил через плечо:

– Зайдёшь ко мне в кабинет после вечерней службы, я дам острый нож и толстую верёвку!

– А верёвку зачем? – удивился Трифон.

Настоятель обернулся, заговорил зловещим голосом, активно жестикулируя, показывая свои действия:

– Обмотаете верёвкой Чернышу рога! Брат Борис и брат Викентий будут держать быка с помощью этой верёвки, а ты перережешь ему горло!

Трифон вздрогнул, снова тронул бороду.

– Потом его освежуете, сдерёте шкуру… – продолжал игумен. – Братья покажут, как это делается… и отрубите голову! Её мы сварим сами… пост прошёл и нужно разговляться…

Феофил пошёл прочь.

Монах ошарашено поглядел на быка, тот флегматично рассматривал стену коровника красными глазами.

* * *

Феофил открыл дверь своего кабинета и застыл на пороге.

За его письменным столом сидел крупный лысый человек, листал журнал «Эротические глазки» и курил сигару. На госте топорщился синий деловой костюм. Курильщик поднял голову и оскалился, обнажив красные зубы:

– Как жизнь, Феофил?

Игумен сглотнул, сделал несколько шагов, остановился в метре от стола и грозно сказал:

– Кто ты такой, как сюда проник и как смеешь здесь курить, в обители Господа?!

– Игумен, игумен… – промурлыкал посетитель. – Ты задаёшь слишком много вопросов. По твоей постной роже не скажешь, что тебе свойственно любопытство.

Феофил молчал, не зная, что ответить.

– Я не так любопытен, поэтому хочу задать всего лишь один вопрос, – продолжил гость. – Можно? – Он затянулся и выпустил большой клуб дыма.

– Прекрати курить! – прикрикнул настоятель. Он два раза кашлянул, приложив руку к кресту на груди.

– Спасибо, что разрешил спросить, – ухмыльнулся светлейший, не обращая внимания на выкрик. – А вопрос таков… Как монахи обходятся без баб? Мастурбируют, сношаются друг с другом, или то и другое вместе? Как, к примеру, поступаешь ты?

Феофил побледнел от гнева:

– Ты мне отвратителен, лысый греховодник! – заявил он.

– «Молитесь за обижающих вас», – сказал Иисус, – осклабился герцог.

– Чем читаешь Писание, жопой? – Он пыхнул сигарой, отложил её на край стола, вскинул руку с журналом. – Посмотри-ка, какие грудки, передки… – светлейший поскрёб пальцами по фотографиям полуголых девушек. – У тебя ещё не встал?

Игумен взглянул на журнал, страстно перекрестился, закатил глаза к потолку и забормотал:

– Отче Наш, иже еси на небеси….

Дьявол усмехнулся, усмешка получилась почему-то грустной. Положил журнал назад, сказал серьёзно:

– Феофил, я тебе кое-что принёс.

Настоятель, ни на что не обращая внимания, вдумчиво бормотал основную молитву Церкви, старательно шевеля губами.

Гость достал из-под стола серый полиэтиленовый пакет, встал, высыпал содержимое пакета на журнал.

Игумен договорил «Отче Наш» до конца, перекрестился, осторожно скосил глаза. На журнале лежала кучка многострадальных костей.

– Вот кости преподобного Алексия! – скривился хозяин преисподней. Он стряхнул сигарный пепел прямо на мощи, приблизился к монаху.

Феофил смотрел на останки святого, ноздри подрагивали, рука, как обычно, трогала крест на груди.

– Эй! – герцог помахал сигарой перед игуменским носом. Тот кашлянул, вздрогнул, посмотрел в зелёные дьявольские глаза.

– Прошу прощение за кражу раки! – нехотя процедил правнук сатаны. – А также за кипеш, учинённый моими помощниками… и, вообще… за всю хренотень, что здесь произошла!

Он направился к выходу, на пороге столкнулся с братом Антонием, нёсшим белый, плотный мешок.

– Полегче, щенок! – проворчал светлейший и удалился.

Инок проводил его суматошным взором, отметил хвост, позвал:

– Игумен Феофил…

Настоятель не откликнулся. Он стоял у стола… Осторожно взял косточку двумя пальцами.

Антоний подошёл:

– Игумен Феофил…

Вновь никакого ответа.

– Игумен Феофил! – заорал монах. – Зачем к вам приходил дьявол!? И что это за кости!?

Настоятель выронил косточку.

– Ты чего кричишь? – обратил к иноку изумлённое лицо. – И где ты видел дьявола?

– Так он только что вышел! – объяснил Антоний, прижимая к животу мешок. – Я с ним столкнулся в дверях!

Феофил наморщил лоб, скосил взгляд на мешок:

– Что это?

– Посылка вам!

– Посылка? – удивился игумен.

– Ну, да, посылка… Принёс десять минут назад к воротам какой-то странный тип, с мешком на голове и с саблей на боку… Сказал, от личности, которую вы хорошо знаете!

– И что там?

– Не знаю! Мы с братом Дормидонтом не открывали… Вам же посылка!

– А-а… – протянул настоятель. – Смотри, брат Антоний! – он кивнул на стол. – Это прах святого Алексия, возвращённый нам… Слава Господу! – наставник перекрестился. – Сегодня мы торжественно положим прах назад – в раку, а раку поставим на своё законное место – под Святой Престол!

– Теперь вы верите, что мощи брал дьявол? – произнёс монах, заглядывая игумену в глаза. – Видите, он их вернул по приказу Господа!

– Дурила ты, брат Антоний! – беззлобно обозвал Феофил, с иронией глядя на инока. – А ещё собрался летом в духовную семинарию поступать… Я устал спорить по поводу твоих бредовых домыслов… Мощи были у отщепенцев-богохульников! Они испугались Божьего гнева и вернули их туда, где им положено быть! А ты, – голос настоятеля посуровел, – если ещё раз заикнёшься о дьяволе и бесах, предам анафеме!

По лицу Антония было видно, что игуменские доводы его не убедили. Тем не менее, инок молчал, предаваться анафеме он явно не желал.

Феофил пожевал губами и добавил мягко:

– Оставь посылку и ступай, оповести братию о радостном событии… Но сначала… принеси мне целлофановый мешочек из столовой! Я сложу прах туда, чтобы перенести в храм… Потом возьмёшь этот мешок! – настоятель показал на пакет, оставленный гостем. – В нём главарь бандитов, который только что тут был, принёс мощи! Отнесёшь мешок к туалетам, сожжёшь, а пепел развеешь за воротами обители!

– Хорошо! – легко согласился Антоний.

Он сунул посылку настоятелю и выбежал.

Игумен взвесил посылку в руках – она была лёгкой, затем поставил посылку на край стола, потянул в стороны верёвочные ручки. Липучки, закрывавшие мешок, чмокнув, отлепились друг от друга. Посылка открылась.

Феофил заглянул внутрь, достал золотой крест примерно 15 см длиной, вскрикнул:

– Крест святителя Алексия, украденный Сергием!

Отложил его, достал из мешка листок бумаги, развернул.

Твёрдым почерком с красивыми завитушками было написано:

«Здравствуй, верный раб! Дарю твоей обители деньги за причинённое беспокойство. Надеюсь, дьявол извинился. Если нет, жалуйся. Также возвращаю крест, похищенный твоим бывшим иноком по прельщению. Завтра ты получишь письмо от своего начальства с предложением получить сан архимандрита. Иисус».

Феофил недоумённо подвигал бровями, в третий раз сунул руку в мешок, достал ворох пятитысячных купюр.

В кабинете возник брат Антоний, подошёл к столу, уставился на банкноты, спросил изумлённо:

– Кто вам прислал столько денег!?

Игумен посмотрел на брата таким же изумлённым взором:

– Иисус… какой-то благотворитель…

53. ТРУДОУСТРОЙСТВО КЬЯНТИ

Очкастый заморыш из Господней канцелярии стоял у стены в кабинете дьявола и, сцепив руки на заднице, рассматривал фреску «День Страшного Суда». Хозяин кабинета вошёл через позолоченную дверь и остановился в паре метров от посетителя, разглядывая его немигающими глазами.

Очкарик обернулся, вытянул руки по швам.

– Здравствуй, Светлейший Герцог Мира Сего! – храбро сказал заморыш.

– Здорово, очкарик. Мне сказали, ты хочешь чем-то поделиться со мной. – Босс нечисти оскалился. – Больно рожа знакома… Где я тебя мог видеть?

– Я Бонифаций Кьянти. В прошлом, главный инквизитор церковного суда Италии.

– А, ну да, ну да… – герцог покусал нижнюю губу, обошёл гостя, сел на свой трон. – Также известен под именем Благочестивого – помощника Иисуса.

Очкарик приблизился к столу, сказал, тиская ладони:

– Бывший помощник! Иисус выгнал меня за поборы, а также за Божье преступление, предварительно выбив зуб! – Инквизитор поднял верхнюю губу, обнажив пустоту в верхней челюсти.

– И что желаешь сообщить? – дьявол глядел невозмутимо.

Судя по тому, что светлейший всё ещё был одет в синий деловой костюм, он только что вернулся из монастыря. Поездка была не из приятных. Не каждый день дьяволу приходится просить прощения у святош. По правде сказать, это вообще случилось с ним впервые. И сейчас меньше всего ему хотелось вести беседы с бывшим инквизитором и бывшим помощником. Можно было, конечно, просто выгнать его. Но интуиция подсказывала светлейшему, что бывший помощник Иисуса, заработавший производственную травму в виде выбитого зуба, может быть ему полезен. А своей интуиции герцог привык доверять.

– Прежде всего, я хочу сказать, что работал на Иисуса по чистому недоразумению! Если быть точнее, то он меня уговорил… ему ведь не откажешь! – страстно сказал перебежчик, по-прежнему тиская ладошки. – Но в мыслях ты всегда был моим господином! Я, не жалея сил, в далёком прошлом, стремился заслужить твоё благоволение. Я сжёг на костре Джордано Бруно, а ещё пытал и сжигал тысячи людей. Именно я изобрёл и успешно применял пытку, при которой кишки достают особыми щипцами через задний проход. Мою идею подхватили инквизиторы других стран…

– Ты ищешь работу? – лицо герцога ничего не выражало.

Заморыш кивнул.

– А вдруг ты шпион, подосланный специально? – предположил светлейший.

– Я не шпион, – ответил Благочестивый. – Зуб даю! Если не веришь мне, то скажу, что Иисус никогда не опустится до шпиономании! Я его хорошо знаю.

– Я тоже знаком с Иисусом не понаслышке, – дьявол неожиданно хохотнул. – Вообще-то, я много слышал о тебе. Даже люди, с которыми ты вместе работал ещё тогда, в Италии, говорили, что Кьянти – подлый, скользкий, мерзкий и продажный тип.

– Эти люди были абсолютно правы! – с жаром вымолвил Бонифаций. – Я всех предам и продам, кроме тебя!

– Ну, что ж, – дьявол нажал кнопку на столе. – Посмотрим, на что ты сейчас способен. Профи мне нужны.

В кабинет вошёл толстяк с тройным подбородком.

– Конфуз, это Бонифаций Кьянти. Возьмёшь его к себе в службу, в пыточный отдел, – распорядился хозяин.

Толстяк бесстрастно наклонил голову.

– Дай ему сразу должность старшего живодёра, – продолжил шеф. – Парень знает своё дело. Если его, конечно, не расслабила жизнь на небесах.

Новый служащий преданно посмотрел на дьявола:

– Не расслабила! Вы не пожалеете! – он прижал руку к сердцу. – Я покажу вашим грешникам такие пытки, которые им и не снились!

– Ладно, проваливай, – проворчал светлейший, скривившись. – Не люблю слова. Колыхать воздух каждый может. Докажешь делом, тогда поговорим о твоей дальнейшей карьере.

– Ага, – Кьянти склонился в неглубоком поклоне, попятился, продолжая кланяться… Потом обернулся и двинулся за толстяком.

Парочка вышла, осторожно прикрыв дверь.

54. ПРОШЛОЕ ТРЁХДНЕВНОЙ ДАВНОСТИ

В тот самый момент, когда Конфуз и новоиспеченный старший живодер выходили из кабинета герцога – в дверь кабинета Благочестивого робко постучали. Дверь немного приоткрылась, и послышался мужской голос, с робкими же вибрациями:

– Можно?..

– Да, заходи уже! – вальяжно сказал Саня Сидоркин, захлопывая и откладывая «Библию», что читал. Он резко спустил со стола ноги в резиновых туфлях. Чуть поддёрнул рукава синего спортивного костюма. Поёрзал на сиденье, помусолил нос – все это заняло одно мгновение. Затем Саня обратил странно серьёзное для него выражение лица в сторону двери.

Дверь отворилась полностью, на пороге появился Авраам – племянник антиквара Соломона.

Лицо бывшего карманника стало посекундно добавлять к серьёзности некоторые другие эмоции…

Еврейчик посмотрел налево – там, по-прежнему, находился электрокамин. Еврейчик посмотрел направо – там, всё так же, возвышались три шкафа с папками и громоздились массивные напольные весы.

Еврейчик, наконец, догадался посмотреть прямо. Прямо Авраам увидел два огромных синих глаза, из которых сейчас состояло лицо Сидоркина.

– Саша?.. – недоуменно заморгал Авраам.

Сидоркин тоже моргнул и… вдруг громко расхохотался.

– Твою мать! – услышал еврейчик сквозь смех знакомые слова, и окончательно признал в новом помощнике Иисуса – Сидоркина.

– Нет, ну вот это так твою мать! – Саня вскочил из-за стола, подбежал к еврейчику. – Здоров, Арик! – почти насильно схватил руку Авраама, потряс. И без предисловий спросил: – Ты, как и я, невинно убиён по приказу герцога?

– Да… нет, – еврейчик тоже внезапно заулыбался, потирая кисть, что секунду назад ощутимо жал Саня. – Я… Просто я несколько дней лежал без сознания в морге… потом очнулся и сразу пошёл в дядину лавку…

* * *

…Авраам, машинально щупая в кармане ключ от дядиного магазина, погруженный в свои мысли, шагнул на проезжую часть. Сделал ровно 6 шагов, пройдя, таким образом, ровно шестую часть автодороги. На 6 шаге его сбил жёлтый «Москвич» с номерным знаком республики Франция, что с огромной для города скоростью летел по трассе, по встречной полосе. Бесы с азартом мчались на встречу с Сергием, и вовсе не заметили сбитого ими человека…

Удар о бампер был такой силы, что Арик пролетел по воздуху 30 шагов, что ему оставалось пройти до антикварной лавки. Под острым углом тело натурально врезалось в асфальт.

Через полчаса возле антикварной лавки стояли труповозка и милицейский «УАЗ».

Тело Арика в томной позе раскинулось на асфальте, в кровавой луже: голова неестественно склонилась к плечу – шея явно была сломана.

Человек в капитанских погонах что-то обмерял рулеткой. Другой человек, в штатском, быстро писал на капоте «Уазика». На коленях возле трупа ползал эскулап. За жёлтой лентой, огораживающей территорию убийства, толпилась публика. Тут и там слышались перешептывания: «Такой молодой…», «Бог взял…», «Интересно, есть у него дети…», «Симпатичный был парнишка…», «Кажется, я его где-то видел…», «Какие ж мёртвые страшные…».

От трупа еврейчика отделилась душа, взмыла вверх на несколько метров. Душа была почти полной копией тела: тот же цвет лица, та же одежда, плотность тела и головы. Только неестественная посадка головы исчезла. Душа трепетала в воздухе, как осенний лист, качаясь на ветру.

Дух зябко передёрнул плечами, недоумённо огляделся по сторонам, посмотрел вниз. Увидел своё тело со свернутой шеей, лежащее в луже крови.

– Ну, ничего себе! – воскликнул дух. – Меня что, убили!?

От жалости по потерянной жизни Авраам чуть не заплакал. Он шмыгнул носом, вытер рукавом изящной кожаной курточки левый глаз… Однако времени горевать ему не отвели.

Рядом, как джинн из бутылки, возник маленький, седенький старичок в длинном платье до пят, похожем на ночную рубашку, со сморщенным личиком, с посохом в руке. В другой руке были зажаты огромные белые усищи. Голубые глаза лучились строгой добротой. Высоким звучным голосом, плохо соответствовавшим внешнему виду, старичок торжественно вымолвил:

– Ну что, раб Божий, новопреставленный Авраам? Пора в путь! Я провожу тебя на суд, проводимый по воле Господней! – Кашлянул в сухонький кулачок и добавил менее напыщенным тоном. – Можешь звать меня Гавриил Иоаннович, я архангел и твой проводник.

– Да ладно!.. – пробормотал Арик.

Старичок несколько воровато оглянулся по сторонам и молвил совершенно другим, деловым тоном:
– Ты погоди минутку, чадо. Я до магазина и обратно. Суперклей нужно купить… Хорошо? – и, не дожидаясь ответа еврейчика, Гавриил плавно отлетел в сторону.

ВМЕСТО ЭПИЛОГА

…А здесь, мой чудесный Читатель, я позволю себе прервать повествование. Именно здесь надо поставить точку в истории. Ты ведь умный сукин сын, и отлично понимаешь это и сам! И все логические развязки, достойные нашей чистой и светлой сказки, уже беспорядочной шеренгой лежат у Тебя в голове. И навести или не навести порядок в шеренге – это уже Твоя жизнь, Твои мысли!

Я знаю, Ты иногда думаешь, что наша жизнь скучна, сера и уныла. Почему я это знаю? Потому что сам такой же, как Ты! Потому что человек. Потому что не скот, и потому что миром рулит Любовь! И Ты помни, всегда помни, что мы сами раскрашиваем свою жизнь. Как книжку-раскраску из Детства. И цвет красок выбираем тоже сами, соответственно фантазии и характера. Внимательно взгляни на палитру и улыбнись ей. Стоит только взять нужную краску, а нужная кисть сама прыгнет в руку. Поверь. И мир засияет вокруг всеми цветами радуги. Не из обычных ли яблок вырастают ньютоны? И, быть может, оранжевый слон и фиолетовый жираф приведут Тебя к удивительным переменам. Небеса… – они совсем рядом, стоит протянуть только руку к ним… Земные Небеса.

2005

Примечания

1

Вы когда-нибудь пробовали описывать монахов? Палка-палка-огуречик, два глаза, нос, борода, ряса.

2

Этому эпизодическому персонажу я так и не дал имя: так он и остался просто монахом, заросшим до самых ушей бородой.

3

Ну, слава Тебе, наконец-то и у этого инока появилось имя!

Content

Ангелов Андрей Оплошка

Андрей Ангелов Оплошка

ПРЕДИСЛОВИЕ

1. СВЕТЛЕЙШЕЕ РАСПОРЯЖЕНИЕ

2. БОЙНЯ В ТЮРЯГЕ

3. КРОВАВАЯ ПОГОНЯ

4. СДЕЛКА С ДЬЯВОЛОМ

5. ЭСКОРТ-АВАНС

6. ДОРОГА К ПОСЛУШАНИЮ

7. ИГУМЕН ФЕОФИЛ

8. БРАТ ТРИФОН

9. БРАТ АНТОНИЙ

10. РЕЦЕПТЫ ТРАПЕЗЫ

11. ПЕРВАЯ НОЧЬ: КУ-КУ

12. БРАТ, ЗАРОСШИЙ ДО УШЕЙ БОРОДОЙ

13. БРАТ СЕРГИЙ

14. ЧИСТЫЙ ЧЕТВЕРГ

15. ВТОРАЯ НОЧЬ: КРАЖА

16. ДЬЯВОЛЬСКИЙ РАСЧЁТ

17. ЗОЛОТЫЕ КЛЮЧИ

18. ДИЛЕММЫ

19. БАНК «СИБИРСКИЙ КАПИТАЛ»

20. ДВА ВИЗИТА СИДОРКИНА

21. ЯВЛЕНИЕ АВРААМА И «МОНА-ЛИЗА»

22. ТОЛСТЯК С ТРОЙНЫМ ПОДБОРОДКОМ

23. ИЗГНАНИЕ МОНАХА

24. ТРЕТИЙ ВИЗИТ СИДОРКИНА

25. КАК КАЧАТЬ КОЛЁСА

26. РАСКЛАДЫ БЕСОВ

27. БОГ-ДОЧЬ

28. АЛЛО, ГЕРЦОГ

29. СОЮЗ «СПАСЕНИЕ ИИСУСА»

30. ПРИШИТОЕ УХО

31. СЛУЖБА «НАХРЕН БОГА»

32. ПЕРСИКИ

33. ГАВРИИЛ ИОАННОВИЧ

34. СТРАСТИ В МОНАСТЫРСКОМ ДВОРЕ: НАЧАЛО

35. ХОЛОДНАЯ ПРОПОВЕДЬ

36. СТРАСТИ В МОНАСТЫРСКОМ ДВОРЕ: ОКОНЧАНИЕ

37. ОЧЕРЕДНАЯ БОЙНЯ

38. ОБРЕТЕНИЕ СВЯТОЙ РАКИ

39. СИТУАЦИЯ В МОРГЕ

40. КОНТОРА ГОСПОДА

41. КЛЮЧЕВОЕ УБИЙСТВО

42. АРХАНГЕЛЬСКИЕ УСЫ

43. БЛАГОЧЕСТИВЫЙ ЗАМОРЫШ

44. НЕМНОГО ОБ ИНКВИЗИТОРАХ

45. РУХНУВШАЯ НАДЕЖДА

46. ИГНАСИО

47. РАЗВОД МОНАХА

48. БАБУШКА АННА

49. ИИСУС

50. РАЗБОРКА

51. ИСТОРИЧЕСКАЯ ВСТРЕЧА

52. РЯД ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ

53. ТРУДОУСТРОЙСТВО КЬЯНТИ

54. ПРОШЛОЕ ТРЁХДНЕВНОЙ ДАВНОСТИ

ВМЕСТО ЭПИЛОГА