Сандра Мартон

Опасный человек

Эта книга является художественным произведением.

Имена, характеры, места действия вымышлены или творчески переосмыслены. Все аналогии с действительными персонажами или событиями случайны.

Глава 1

Джейк Уайлд всегда вызывал восхищение у женщин и зависть у мужчин. В шестнадцать лет он был звездой футбольной команды, позже получил лицензию пилота.

Он встречался с королевой вечера встречи выпускников и со всеми принцессами. Разумеется, поочередно, потому что у него всегда были принципы и он даже в свои юные годы понимал женщин.

Он был умен и настолько хорош собой, что однажды какой-то человек остановил его на улице Далласа и предложил ему стать моделью и перебраться на Восточное побережье. Джейк хотел как следует ему врезать, но вовремя понял, что это серьезное предложение, а не заигрывание. Он поблагодарил его, сказал «нет» и вернулся на своем грузовике на огромное ранчо, принадлежащее его семье, чтобы посмеяться над этим случаем вместе со своими братьями.

Одним словом, жизнь была хороша.

Он отучился три года в колледже, затем по причинам, которые в то время казались ему вескими, записался в армию.

Так или иначе, все Уайлды служили своей стране. Калеб был агентом одной из секретных правительственных организаций, Трейвис пилотировал истребители, а Джейк – вертолеты «блэкхок» в горячих точках.

Затем в одно мгновение все изменилось. Его мир. Его жизнь. Он сам.

И все же некоторые вещи остались неизменными, но он осознал это, только когда весенним вечером ехал домой по темной техасской дороге.

Джейк нахмурился.

Точнее, он направлялся в место, где вырос. Он больше не мог считать его своим домом. У него не было дома.

Он отсутствовал четыре года. Если быть точнее, четыре года, один месяц и четырнадцать дней. Но дорогу он по-прежнему знал как свои пять пальцев. От международного аэропорта Далласа он ехал пятьдесят миль по автостраде, затем свернул на проселочную дорогу, по обеим сторонам которой тянулись ограждения. На лугах за ними темнели неподвижные фигуры животных. Примерно через час он оказался у помятой секции забора, за которым находилось ранчо старика Чеймберса. Сколько он себя помнил, она всегда служила знаком, указывающим на поворот на безымянную грунтовую дорогу.

Повернув, Джейк машинально обогнул глубокую рытвину у забора. Она находилась на земле Чеймберса, поэтому ее до сих пор никто не засыпал.

– Оставьте в покое мою собственность, – недовольно бурчал Элайджа Чеймберс всякий раз, когда кто-то предлагал ему ее заделать.

Отец Джейка презирал старика, но генерал презирал всех, кто не был приверженцем идеального порядка.

Даже собственных сыновей.

«Если у тебя отец генерал-полковник, ты должен соответствовать его четырем звездам», – любил повторять Калеб, когда они были детьми. Или, может, это был Трейвис.

А может, и он сам.

При этой мысли Джейк впервые за долгое время захотел улыбнуться, но сдержался.

Человек перестает улыбаться, когда его улыбка пугает детей.

Джейк побарабанил пальцами по рулю. Возможно, ему было бы лучше развернуться и отправиться в…

Куда?

Он не может поехать ни на базу в округе Колумбия, ни в свой особняк в Джорджтауне. После ранения на базе ему больше делать нечего, а особняк он продал только вчера.

Правда состоит в том, что он чужой везде. Даже в Эль-Суэньо, семейном ранчо в полмиллиона акров. Именно по этой причине он не собирается надолго там задерживаться. Его братья это знали и всячески уговаривали его остаться.

– Твое место здесь, – сказал Трейвис.

– Эль-Суэньо твой дом, – добавил Калеб. – Поживи здесь по крайней мере до тех пор, пока не решишь, чем хочешь заниматься дальше.

У Джейка затекли ноги, и он поерзал на сиденье. «Тандерберд» шестьдесят третьего года выпуска маловат для мужчины ростом в шесть футов три дюйма, но разве можно критиковать машину, которую ты сам восстановил в шестнадцать лет?

Они уговаривали его остаться, как будто это так просто.

Он понятия не имеет, что хочет делать дальше. Жаль, что нельзя повернуть время вспять и оказаться в том месте, где оно остановилось, – в узком проходе между горными вершинами под серым небом.

– Прекрати, – резко произнес он.

Он проведет пару дней на ранчо, повидается с родными и уедет.

С сестрами он будет рад встретиться. Остается лишь надеяться, что они его не испугаются. Отец произнесет ободряющую речь. Если она не будет очень долгой, он ее выдержит.

Что касается братьев…

Он почувствовал, как его губы растягиваются. Ну и черт с ними! Он сейчас один, и никто не может видеть это подобие улыбки на его изуродованном лице. Когда он думает о Калебе и Трейвисе, ему всегда хочется улыбаться.

Братья Уайлд всегда были близки. В детстве они вместе играли, в юности вместе попадали в переделки. Им всегда нравились одни и те же вещи. Быстрые автомобили. Красивые женщины. Веселье и приключения.

Их сестры говорили, что они трое похожи, как горошины в стручке, и это чистая правда. Не будь они так близки, Калебу и Трейвису не удалось бы уговорить его приехать. Вот только он согласился сделать это на собственных условиях.

Они хотели прислать за ним частный самолет.

– У нас в Эль-Суэньо их целых два, – сказал Трейвис. – Да кому я об этом говорю? Ты ведь сам их покупал. Зачем тебе лететь коммерческим рейсом?

Трейвис не упомянул о том, что Джейк не только купил эти самолеты, но и пилотировал их. Больше он не может этого делать. Человек с одним глазом не может быть пилотом. Одна лишь мысль о том, чтобы сесть в качестве пассажира в самолет, который он раньше сам пилотировал, была невыносимой. Поэтому он сказал братьям, что не знает точно, когда сможет выехать, и в конце концов они от него отстали.

– Будет проще, если я прилечу в пятницу вечером и возьму машину напрокат.

«Все же они меня перехитрили», – подумал он с улыбкой.

Его вызвали по громкоговорителю сразу, как только он оказался в здании международного аэропорта Далласа. Сначала он хотел это проигнорировать, но затем стиснул зубы и направился к информационной стойке.

– Я капитан Джейкоб Уайлд, – отрывисто произнес он. – Вы меня вызывали.

Служащая сидела к нему спиной. Услышав его голос, она повернулась с дежурной улыбкой на лице… И побледнела.

– Ой, – пролепетала она.

Ему пришлось призвать на помощь все свое самообладание, чтобы не сказать ей, что без черной повязки его лицо действительно похоже на маску для Хеллоуина.

Надо отдать ей должное, она быстро пришла в себя и произнесла спокойным, деловым тоном:

– У нас есть кое-что для вас, сэр.

Что-то для него? Только бы не приглашение на какое-нибудь официальное мероприятие, где люди с серьезными лицами захотят пожать ему руку.

К счастью, это оказалось не то, о чем он подумал.

Это был светло-коричневый конверт. Внутри Джейк нашел ключи, листок с адресом парковки и записку от своих братьев:

«Ты правда думал, что сможешь нас обдурить?»

Они пригнали для него его старый «тандерберд». Это безумие, подумал Джейк, сглотнув подступивший к горлу комок. С этой машиной у него было связано много приятных воспоминаний.

Наконец впереди показались широкие ворота – северный въезд на территорию Эль-Суэньо.

Джейк притормозил. Он забыл, как выглядят эти огромные деревянные ворота с бронзовыми буквами.

Эль-Суэньо. Мечта.

Ворота были открыты. Несомненно, это была идея его сестер. Лисса, Эм и Джейми хотели таким образом напомнить ему, что это его дом. Они расстроятся, когда узнают, что Эль-Суэньо – это последнее место, где он хочет быть, но он ничего не может с этим поделать.

Джейк сильнее надавил на газ и въехал в ворота, подняв облако пыли. Он не хотел приезжать сюда на эти выходные, но у него закончились отговорки. Если бы он отказался, у Трейвиса и Калеба не осталось бы другого выбора, кроме как прилететь в Вашингтон, связать его по рукам и ногам, засунуть в самолет и привезти домой. Джейк не сомневался, что они бы так поступили, поэтому решил наконец показаться в Эль-Суэньо.

Его внешний вид не станет сюрпризом для его родных. Когда его доставили транспортным самолетом в Центральный армейский госпиталь Уолтера Рида в Вашингтоне, его уже ждали там братья, сестры и отец, который напоминал всем и каждому, что он генерал-полковник Джон Гамильтон Уайлд. Генерал потребовал для своего раненого сына лучших врачей и отдельную палату.

Джейк был слишком слаб, чтобы спорить, но, когда он перестал принимать болеутоляющее и его разум прояснился, он отказался от всех своих привилегий и визитов родственников. Он не хотел видеть, как его сестры пытаются сохранять самообладание, как его братья делают вид, что ничего не случилось, как его отец командует всеми вокруг. Это была одна из причин, по которой он так давно не приезжал домой. Он не хотел, чтобы все суетились вокруг него, утешали его, говорили, что ничего не изменилось, потому что изменилось все. Его лицо. Его самоощущение. Его отношение к жизни.

Поэтому сегодня он должен как следует притворяться. Улыбаться, если это никого не напугает. Разговаривать, хотя он не знает о чем. Вести себя так, словно этих четырех лет не было.

Он решил, что, если поедет на ранчо один, это даст ему возможность заново привыкнуть к знакомым вещам. Вдохнуть техасский воздух и послушать вой койотов, похожий на грустную мелодию. В общем, он хотел быть один в те минуты, когда на него нахлынут нежелательные эмоции. Все солдаты, которых он знал, говорили одно и то же: возвращаться домой нелегко.

Выросший на увлекательных рассказах о храбрых воинах и славных победах, он проникся военной романтикой.

Их мать умерла, когда Трейвису было шесть лет, Калебу четыре, а Джейку два года. Их воспитывали няни и мачеха, которая родила их отцу трех дочерей и после этого умерла. В те редкие дни, когда генерал бывал дома, он развлекал своих детей историями об их великих предках, которые вместе с Цезарем воевали с галлами, совершали рейды на Британские острова, пересекли Атлантику на парусных судах и завоевали территорию от равнин Дакоты до мексиканской границы.

Тогда эти истории приводили его в восторг, сейчас он знал, что за военной романтикой и службой интересам любимой родины прячется много вещей, о которых отец не рассказывал.

Политические игры. Ложь. Замалчивание фактов.

Джейк надавил на тормоза. «Тандерберд» слегка занесло на неровной дороге, затем машина дернулась и остановилась.

Он сидел, скрестив руки на руле. Его сердце бешено колотилось.

Когда его пульс замедлился, он открыл дверцу и выбрался из машины.

Что-то ударилось о его лицо. Наверное, мотылек.

Засунув руки в карманы брюк, он вдохнул прохладный ночной воздух и уставился на небо с плывущим по нему огромным серым облаком.

Через несколько минут из-за облака показались звезды и луна. Джейк забрался в машину и ехал до тех пор, пока не увидел очертания дома на холме в полумиле от него.

В окнах горел свет.

Охваченный паникой, он съехал с дороги на траву, остановил машину и вылез из нее. Слева от него находилась небольшая дубовая рощица с уходящей вглубь тропинкой.

Джейк пошел по тропинке. Ветер доносил до него журчание воды в реке Койот-Крик. Сухие листья хрустели под подошвами ковбойских сапог, которые до сих пор были его любимой обувью.

Когда-то он любил такие ночи, как эта, с прозрачным воздухом и мерцанием далеких звезд. Глядя на небо, он удивлялся, как можно стоять и не падать на планете, которая постоянно вращается.

Пустое место, где раньше был глаз, начало болеть, и он прижал ладонь к черной повязке.

Почему глаз болит, хотя его больше не существует? Он много раз задавал этот вопрос врачам и физиотерапевтам и всегда получал один и тот же ответ.

Мозг думает, что глаз все еще на месте.

Губы Джейка дернулись. Он получил очередное подтверждение тому, какой бесполезной вещью может быть человеческий мозг.

Он понятия не имел, зачем выбрался из машины и пошел по этой полузабытой тропинке, но будь он проклят, если сейчас повернет назад.

Тропинка была такой же знакомой, как ворота, дорога и его старенький «тандерберд». Она вела к холодной реке, и за долгие годы по ней прошло бесчисленное множество людей и животных.

Джейк ходил по ней много раз, но при этом никогда не чувствовал себя так, как будто в его голове кто-то сидит и молотит по стенкам черепной коробки, пытаясь выбраться наружу.

Ему следовало выпить пару таблеток аспирина, вот только он больше не хотел принимать мерзкие пилюли, в том числе аспирин.

К тому времени, когда Джейк вышел из зарослей ежевики, он был готов повернуть назад, сесть в машину и направиться в аэропорт.

Слишком поздно.

Перед ним лежал приземистый дом с белой крышей – сердце Эль-Суэньо. С трех сторон его окружали дубы и ясени, а впереди простиралась зеленая лужайка.

Где-то позади него раздался угрюмый крик совы. Джейка бросило в дрожь.

Сова крикнула снова. Мгновение спустя раздался пронзительный писк.

Какое-то несчастное существо угодило в когти хищной птицы. Так устроен мир. Одни живут, другие умирают.

Он сейчас повернет и уйдет отсюда.

«Вы не можете бежать вечно, капитан», – прозвучал у него в голове чей-то голос.

Кто ему это сказал? Хирург? Психотерапевт? Может, он сам?

Какая разница? Это неправда. Он может бежать и никогда не останавливаться…

Входная дверь дома распахнулась, и Джейк быстро шагнул в тень деревьев. В дверях стояли люди. Он не видел их лиц, но слышал музыку и голоса. Много голосов.

Он ясно дал понять, что не хочет никого видеть, кроме родных. Похоже, это была бессмысленная просьба. Должно быть, его сестры пригласили полгорода. Другая половина пришла сама. В конце концов, это же Уайлд-Кроссинг.

Хорошо. Он это сделает. Правда состоит в том, что в глубине души он по-прежнему любит это место больше, чем какое-либо другое на земле. Он Уайлд, поэтому Эль-Суэньо его часть. Оно в генах Уайлдов точно так же, как голубой цвет глаз, как у кельтов, и черный цвет волос, как у апачей.

– Черт побери, – пробурчал Джейк.

Он понимал, что для него важно, но не понимал почему. Прошлое осталось в прошлом. Какое отношение оно может иметь к будущему?

Два психотерапевта дали ему один и тот же ответ. Прошлое – это основа для настоящего, а настоящее – основа для будущего. После этого он больше не обращался за помощью к мозгоправам. Зачем выдавать свои секреты людям, которые ошибаются?

Боль под черной повязкой стала пульсирующей. Снова прижав к ней ладонь, он подумал об историях, на которых выросли они с братьями.

– Никогда не забывайте, – любил повторять генерал. – Всем, что мы есть, всем, что мы имеем, мы обязаны нашим храбрым предкам.

Братья росли, ожидая, когда им предоставится возможность продолжить семейную традицию. Все трое поступили в колледж. Трейвис изучал финансовое дело, Калеб – юриспруденцию, а Джейк – менеджмент. Но Джейк был единственным, кто бросил учебу ради военной службы. Он записался в армию, научился пилотировать вертолеты «блэкхок» и стал принимать участие в секретных операциях.

Ему нравилось устранять врагов, спасать жизни, когда больше никто не мог спасти.

Внезапно Джейк оказался не в Техасе, а на поле брани. Среди крови и огня.

– Нет, – приказал он себе, глубоко вдохнув и выпрямившись во весь рост.

Сегодня он не позволит себе совершить мысленное путешествие в прошлое. Сегодня он будет таким, каким его знают и любят его родные.

Сова снова закричала. Она победитель. Он тоже будет бороться и победит.

С этой мыслью Джейк направился к дому, где его ждала семья. Луна поднялась выше, и фигуры людей на веранде стали отчетливыми.

– Джейк? – прокричали Джейми, Лисса и Эмма.

– Джейк? – позвали его Калеб и Трейвис.

Как только он подошел к дому, все пятеро сбежали вниз по ступенькам и принялись обнимать его, смеясь и плача. Он почувствовал влагу на своих щеках. Это были слезы его сестер и братьев. Возможно, даже его собственные.

Глава 2

Если ты дала слово, ты должна его сдержать. Это было жизненное кредо Эддисон Макдауэлл и единственная причина, по которой она пришла на сегодняшнюю вечеринку. Она пообещала своему финансовому консультанту-поверенному, что придет.

Выполнять свои обещания – значит поступать правильно, а поступать правильно очень важно. Она придерживалась этого принципа с того дня, когда решила, что она Эддисон, а не Эдор. [1]

Для девочек из захудалых трейлерных городков такие ужасные имена не были редкостью, но для нее те дни остались далеко позади.

Она стала всем, что подразумевало имя Эддисон. Она окончила юридический факультет Колумбийского университета, добилась успеха и купила квартиру на Манхэттене.

Но в этой бочке меда есть ложка дегтя. Ее репутация больше подходит Эдоре, чем Эддисон, что не может ее не расстраивать после всех тех усилий, которые она приложила, чтобы покинуть трейлерный городок с его недалекими обитателями.

Эддисон поднесла к губам свой бокал с мерло и сделала глоток.

Если бы только Чарли не оставил ей в наследство это чертово ранчо. Если бы он только не умер.

Он был ее лучшим другом. Точнее, единственным другом, который у нее когда-либо был. Что бы там ни думали люди, ему не нужно было ее тело. Он ценил ее ум и душевные качества. Чарльз Хилтон, адвокат-миллионер, уважал ее и считал своим близким другом.

Поначалу она была всего лишь рядовой сотрудницей в его юридической фирме, но, познакомившись с ней ближе, Чарли стал проявлять к ней интерес. Он не обращал внимания ни на ее женственные формы, которые было невозможно спрятать под строгими деловыми костюмами, ни на блестящие темные кудри, которые она собирала в узел на затылке. Он видел ее ум и твердую решимость преуспеть и стал ее наставником.

Сначала она ему не доверяла, но, когда узнала его лучше, поняла, что он любит ее как дочь, которой у него никогда не было. Она в свою очередь полюбила его как отца, которого потеряла.

Когда Чарли заболел, она полюбила его еще сильнее, потому что он очень в ней нуждался. Чувствовать себя нужной так здорово. Между ними не было и намека на интимные отношения, поэтому ее задевали грязные инсинуации окружающих.

Но представителей желтой прессы правда не интересует, если ложь более пикантна. Оказалось, что этот принцип действует как на Манхэттене, так и в Уайлд-Кроссинге.

Она старалась не привлекать к себе внимания с того момента, как приехала сюда, но это ничего не меняло. Люди смотрели на нее везде, где бы она ни появлялась. Она знала, что сегодняшний день не станет исключением, что бы ей ни говорили братья Уайлд.

Одни будут открыто на нее пялиться, другие – поглядывать украдкой.

– Ты не права, – сказал ей Трейвис Уайлд.

Эддисон сделала глоток вина.

Это Трейвис ошибся.

Многие из присутствующих смотрели на нее. Наверное, она это заслужила.

Сначала она надела деловой костюм, но поняла, что в нем будет выглядеть белой вороной. Тогда она сменила его на джинсы и шелковую блузку, но взгляд, брошенный в треснутое зеркало в ванной старика Чеймберса, сказал ей, что она похожа на нью-йоркскую модницу, пытающуюся сойти за свою среди ковбоев.

Разве не удивительно, что она называет ранчо Чарли – свое ранчо – именем предыдущего владельца, как до сих пор делают все в этих краях?

В конце концов она посмотрелась в зеркало и громко сказала: «К черту!»

Звук ее голоса напугал мышь, которая скрылась в дырке за плинтусом.

Хорошо, что она не боится ни мышей, ни жуков. Не испугалась она и большой змеи, которую видела недавно в траве у крыльца.

Она ничего не боится, иначе не перебралась бы из трейлерного городка в фешенебельную квартиру на Парк-авеню. С этой мыслью она сняла блузку и джинсы и надела черное шелковое платье от Дианы Ферстенберг. С глубоким вырезом и покроем, облегающим силуэт, оно было очень женственным. Черные туфли на высоком каблуке дополнили образ.

Слухи о ней достигли Уайлд-Кроссинга еще до ее приезда. Когда она спросила братьев Уайлд, что им о ней известно, оба очаровательно покраснели.

Что бы она сегодня ни надела, она все равно стала бы объектом всеобщего внимания. Почему бы ей не дать людям возможность полюбоваться красивым зрелищем? Дома в Нью-Йорке ее наряд не вызвал бы никакого удивления.

Она подозревала, что большинство женщин наденут джинсы или цветастые платья с оборками, которые хорошо смотрятся только на маленьких девочках.

Поставив пустой бокал на поднос проходящего мимо официанта и взяв полный, Эддисон подумала, что оказалась права как насчет нарядов женщин, так и насчет отношения к ней в городе.

Женщины не просто смотрели на нее с осуждением. Они были уверены в собственном нравственном превосходстве.

Например, та, что смотрит на нее сейчас, в платье с оборками, с ярко накрашенными губами и пышными волосами. Должно быть, жены техасских ковбоев не знают, что прически как у Долли Партон давно уже не в моде.

Эддисон улыбнулась женщине так, как хищник, должно быть, улыбается своей жертве. Та покраснела и отвернулась.

«Я тоже рада с тобой встретиться, – мрачно подумала Эддисон. – Что я здесь делаю?»

Потому что Трейвис и Калеб Уайлд пригласили ее на вечеринку в честь возвращения их брата, и она в момент необъяснимой слабости пообещала прийти.

– Там будут только родственники и пара старых друзей, – заверил ее Калеб.

– Максимум трое или четверо, – протянул Трейвис.

Ну конечно, только родные и старые друзья! Эддисон мысленно закатила глаза. Ей не следовало доверять открытой улыбке Трейвиса.

В огромной гостиной главного дома Эль-Суэньо собралась целая толпа старых друзей.

Эддисон поднесла бокал к губам и криво улыбнулась.

Эль-Суэньо – Мечта – довольно странное название для полумиллиона акров кустарника, холмистых пастбищ с пыльными дорогами и нефтяными скважинами, но за время своего пребывания в этих краях Эддисон поняла, что техасцы склонны поэтизировать землю, на которой трудятся до седьмого пота.

Даже Чарли, который родился и вырос в северо-восточной части страны и имел более высокое социальное происхождение, был очарован романтической стороной фермерской жизни. Физический труд его, разумеется, не привлекал. Было невозможно представить себе Чарли, поднимающего что-то тяжелее портфеля с бумагами.

Эддисон вздохнула.

Возможно, если бы Чарли объехал бескрайнюю территорию ранчо Чеймберса вместо того, чтобы ограничиться просмотром его фотографий в каталоге агентства недвижимости, он бы его не купил.

Но он купил его вслепую и умер неделю спустя.

Не успела она свыкнуться с потерей близкого друга, как испытала еще одно потрясение, узнав, что он оставил ранчо ей в наследство.

Какое-то время она им не занималась, но затем, решив, что это место было важно для Чарли, сделала то, что не успел сделать он. Взяв все не использованные за три года отпуска, она отправилась смотреть свое наследство.

То, что предстало ее взору, оказалось совершенно не похожим на то, что она видела в старых фильмах с участием Джона Уэйна. Ранчо Чеймберса представляло собой тысячи акров необработанной земли с зарослями кустарника, ветхими хозяйственными постройками, домом, кишащим грызунами, и полдюжиной лошадей, на которых было жалко смотреть. Именно по этой причине она и обратилась за помощью к своим соседям Уайлдам.

– Юная леди, почему вы пьете красное вино, когда шампанское льется здесь рекой? – широко улыбнулся ей крупный мужчина в стетсоне, держащий в обеих ручищах по бокалу игристого вина.

Боже, только не это, устало подумала Эддисон.

– Я Джимбо Фосит, – представился он, – с ранчо Фосита.

Как можно вместить всю свою родословную в одно короткое предложение? Сегодня она уже пообщалась с одним таким верзилой, который был уверен, что она захочет остаток вечера выслушивать, как ей повезло, что он выбрал из толпы именно ее.

От могущественных адвокатов и крупных дельцов с Уолл-стрит этих людей отличало главным образом наличие стетсона, поэтому подобный стиль общения был ей хорошо знаком.

– Приятно познакомиться, – вежливо ответила она.

– А вы, должно быть, Эдди Макдауэлл.

– Эддисон Макдауэлл, – поправила его она.

Фосит зычно рассмеялся:

– Мы здесь не обращаемся друг к другу так официально, юная леди.

Все! С нее хватит!

– Мистер Фосит…

– Джимбо.

– Мистер Фосит. – Эддисон ослепительно улыбнулась. – Сейчас вы мне скажете, что я здесь недавно и вам жаль, что мы не встретились раньше.

Фосит заморгал.

– И я отвечу вам, что я действительно здесь недавно и мы с вами не были до сих пор знакомы, потому что у меня нет желания ни с кем знакомиться. Затем я скажу, что предпочитаю красное вино и что вы славный парень, но меня не интересует ничего из того, что вы можете мне предложить. Надеюсь, вы меня поняли?

Лицо мужчины вытянулось. Эддисон сжалилась над ним и потрепала его по руке:

– В любом случае спасибо за внимание.

С этими словами она повернулась к нему спиной и, пройдя сквозь толпу, заняла свободное местечко у стены рядом с большим роялем фирмы «Стейнвей». «Черт побери, – подумала она, посмотрев на часы. – Как долго еще ждать появления местного героя?» Еще пять минут – и она…

– Мне почему-то кажется, что ты скучаешь.

Эддисон повернулась, чтобы дать резкий ответ, но, увидев стоящего рядом с ней высокого привлекательного мужчину, прищурилась:

– Как ты догадался, Трейвис?

– Все ясно, – сказал подошедший к ним Калеб Уайлд. – Ты злишься, не так ли, Эддисон?

– Учитывая, что последние несколько месяцев я только и делала, что отклоняла приглашения от сельского клуба, ассоциации фермеров и общества рукодельниц.

– Общества рукодельниц? – удивился Трейвис.

– Да, ты не ослышался. – Ее губы дернулись. – Ты сказал, что он приедет в восемь.

Калеб прокашлялся:

– Мы так предполагали.

– Уже почти полдевятого, а вашего загадочного брата все нет.

– Джейкоб никакой не загадочный, – быстро ответил Трейвис. – Скоро он будет здесь. Наберись терпения.

Эддисон поморщилась. Последние несколько месяцев стали испытанием для ее терпения.

– Тебе нужен специалист, который осмотрит ранчо Чеймберса и решит, стоит ли тебе приводить его в порядок, прежде чем выставлять его на продажу. При нынешней экономической обстановке…

Эддисон подняла ладонь:

– Я уже это слышала.

– Я по-прежнему считаю мой план хорошим. Рекомендации Джейка могут вам помочь выручить на сотни тысяч долларов больше.

Она не привыкла разбрасываться деньгами. Кроме того, это ранчо было важно для Чарли, и он оставил его ей в наследство. Из уважения к его памяти она должна им распорядиться правильным образом.

– Подожди еще десять минут, – сказал Калеб. – За это время он приедет.

– Будем надеяться, – ответила Эддисон с улыбкой.

Она может потратить еще несколько минут. Ей симпатичны Калеб и Трейвис. Кроме того, она испытывает любопытство. Почему-то ей кажется, что они говорят ей не все о своем загадочном брате.

Она знает, что он служил в армии и был ранен. Что он герой и имеет награду. Ей рассказал об этом парень, ухаживающий за лошадьми на ее ранчо. Калеб и Трейвис просто говорили, что Джейкоб может ей помочь.

– Если ты продашь ранчо, не получив его совета, ты упустишь выгоду, – сказал ей как-то Трейвис.

– Неужели мне больше никто не сможет помочь? – спросила Эддисон, сидя за письменным столом старика Чеймберса в помещении, служившем кабинетом.

Братья переглянулись.

– Что такое? – спросила она.

– Ничего, – ответил Калеб.

– Правда, ничего, – поддержал его Трейвис.

– Вы что-то замышляете, черт побери, и я хочу это знать.

Мужчины снова переглянулись, затем Трейвис прокашлялся.

– Джейк именно тот, кто тебе нужен, Эддисон.

Она хотела сказать, что ей никто не нужен. Что для нее на первом месте карьера. Но она прекрасно понимала, что Трейвис говорил вовсе не о ее личной жизни, поэтому промолчала.

– Он лучший.

– Но?

Трейвис пожал плечами:

– Но он не планирует здесь задерживаться.

– Я вас раскусила. Протяжное техасское произношение, знаменитое обаяние Уайлдов, широкая белозубая улыбка. Вы прекрасно понимаете, что с помощью этого можете добиться всего, чего захотите, – пошутила она, и братья рассмеялись.

– Черт побери, – сказал Трейвис, закинув ногу на ногу, – это действует на каждую вторую женщину в этой части Техаса.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – ответила Эддисон, – только я не из этой части Техаса. Я вообще не из Техаса. – Выдержав паузу, она добавила: – И я не каждая вторая женщина. Я ваш наниматель.

– Наш клиент, – лениво протянул Трейвис.

Братья заулыбались, и Эддисон последовала их примеру. В компании этих людей она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы вести с ними шутливую перепалку.

– И поскольку ты наш клиент, – добавил он, – и мы действуем в лучших твоих интересах…

– Расскажите мне все, или я завтра же выставлю ранчо на продажу.

Братья снова переглянулись, затем Калеб вздохнул:

– Джейк служил в армии. Он был ранен и не может вернуться на службу. Он еще не решил, хочет ли остаться в Эль-Суэньо и…

– И ему нужна веская причина, чтобы остаться, – серьезно произнес Трейвис. – Он знает твою землю почти так же хорошо, как нашу. Он умен, практичен и знает толк в фермерстве.

– Мы обещаем тебе, что ты не пожалеешь, если воспользуешься его услугами, – добавил Калеб таким же тоном, после чего спросил: – Ты хоть немного жалеешь о том, что обратилась к нам за помощью?

Вспоминая этот разговор, Эддисон вздохнула, поднесла к губам бокал и сделала глоток вина.

Нет. У нее определенно нет никаких сожалений на этот счет. Братья Уайлд ей не просто нравятся. Она им доверяет. С того самого дня, как она прибыла в Уайлд-Кроссинг, Трейвис был для нее хорошим финансовым консультантом, а Калеб – поверенным. Наверное, будет логично, если она попросит третьего брата помочь ей навести порядок на ранчо. Именно поэтому она и приняла приглашение на эту вечеринку.

Когда она сюда пришла, Трейвис сразу представил ее своим сестрам. Очевидно, что ни он, ни Калеб не предупредили их, что ее отношения с их братьями носят чисто деловой характер. Лисса, Эм и Джейми были с ней любезны, но женщина всегда замечает, когда другие женщины ее оценивают.

«Послушайте, – хотелось сказать ей, – вы можете перестать беспокоиться. Я не собираюсь спать ни с одним из ваших братьев. Они оба красивы, богаты и очаровательны, но мне сейчас не нужен мужчина».

Кроме того, у нее нет ни малейшего желания ждать весь вечер Загадочного Героя.

Джейкоб Уайлд – младший сын известного человека. Он наверняка самодоволен и избалован. Она прождет его ровно десять минут и…

– Джейк?

– Боже мой, Джейк!

Некоторое время назад кто-то открыл настежь входную дверь. Сейчас все Уайлды пытались одновременно в нее протиснуться.

Сестры визжали и прыгали от радости. Калеб и Трейвис смеялись. Они вышли на веранду, и гости последовали за ними.

Эддисон разочарованно вздохнула. Ей придется здесь задержаться, по крайней мере до тех пор, пока она не познакомится с Джейком. Она перестанет быть объектом всеобщего внимания и сможет незаметно улизнуть.

Джейкоб Уайлд вошел в комнату, и у нее перехватило дыхание.

Она предполагала, что он хорош собой, но не думала, что настолько.

Загадочный Герой оказался высоким, широкоплечим мужчиной с черными как смоль волосами. Военная форма со знаками отличия сидела как влитая на его крепком, мускулистом теле.

Черты его лица были словно высечены резцом скульптора. Оно было совершенным.

Если не считать черной повязки на глазу и красной полосы шрама под ней.

Глава 3

Джейк замер в дверях. Радость, охватившая его при виде братьев и сестер, исчезла так же быстро, как исчезает вода в русле Койот-Крик в сухое лето.

Он же просил, чтобы не было никаких гостей! Внутри у него все сжалось.

Такое ощущение, что здесь собрались жители всего округа.

Он сделал шаг назад, но его сестры повисли на нем.

– Ты здесь, – радостно произнесла Эм.

– Наконец-то, – сказала Джейми.

– Ты дома, – добавила Лисса, и у него не осталось другого выбора, кроме как обнять всех троих.

Калеб похлопал его по спине, Трейвис сжал его плечо, и он, вопреки всему, почувствовал, что улыбается.

– Это торжественная встреча или заговор против меня? – спросил он.

Братья рассмеялись вместе с ним, сестры заплакали. В течение нескольких секунд ему казалось, будто ничего не изменилось. Будто они все еще дети и мир полон бесчисленных возможностей. Затем Калеб прокашлялся:

– Генерал передает тебе наилучшие пожелания. Джейк обвел взглядом комнату:

– Его здесь нет?

– Нет, – ответил Трейвис. – Он велел нам извиниться перед тобой за то, что не смог приехать. Он сейчас в Лондоне на встрече с представителями НАТО.

За этим последовало неловкое молчание.

– Все тебя ждут, – мягко сказала Джейми, коснувшись руки Джейка.

– Вижу, – натянуто улыбнулся он.

– Прости за то, что пришло столько народу, – пробормотал Калеб, придвинувшись к нему.

– Поверь нам, брат, – добавил Трейвис, – мы ничего этого не планировали.

– Прошел слух, что ты возвращаешься домой, и люди захотели тебя поприветствовать, – пояснила Лисса.

– Надеюсь, ты не возражаешь, Джейк? – спросила Эм.

– Конечно нет, – солгал он.

Его братья переглянулись.

– Девочки, вы сможете пообщаться с ним позже, – обратился Калеб к сестрам. – Что ему сейчас необходимо, так это холодное пиво. Я прав, Джейк?

Что ему сейчас действительно необходимо, так это убраться отсюда. Он знает, что будет, когда он войдет в светлую комнату, и гости впервые увидят его лицо. Вот только он не хочет, чтобы его считали трусом.

– Если только наш младший брат не хочет шампанского или вина, – поддразнил его Трейвис.

Джейк посмотрел на своих братьев. Они ведут себя так, словно он никуда не уезжал, чтобы ему было комфортно.

– Шампанское для женщин, – ответил он не задумываясь. – Вино для слабаков.

– А пиво… – торжественно произнес Трейвис.

– …для настоящих мужиков, – закончил Калеб.

Джейк почувствовал, что немного расслабился.

Они сочинили этот нескладный стишок, когда были подростками. Тогда это правило действовало, но за прошедшие годы все изменилось. Они повзрослели, объездили весь мир, и их вкусы стали более утонченными. У Трейвиса теперь даже есть винный погреб, из-за чего они постоянно над ним подтрунивают.

– Холодное пиво, – задумчиво произнес Джейк. – В бутылке с длинным узким горлышком?

– А разве по-настоящему хорошее пиво бывает в другой таре?

Трое братьев улыбнулись и вошли в дом.

– Черт побери, – пробормотал Джейк.

Он забыл о толпе.

При виде его одни гости разинули рты, другие начали шептаться.

– Проклятие, – прошептал Калеб.

– Все в порядке, – солгал Джейк.

Люди начали обступать его. Он узнал фермеров с соседних ранчо, супружескую пару, которой принадлежал хозяйственный магазин, аптекаря, владельца местного супермаркета, дантиста, своих школьных учителей, парней, с которыми когда-то играл в футбол.

Большинство из них быстро справились со своим потрясением. Мужчины начали обмениваться с ним рукопожатиями и похлопывать его по спине, женщины – целовать его в щеку. Каждый из них говорил что-то вроде: «Как хорошо, что ты вернулся домой, Джейк».

– Я рад, что я наконец дома, – отвечал он всякий раз.

Это была очередная ложь, но что еще он мог сказать? Нет, я не рад? Я жду не дождусь, когда смотаюсь отсюда? Это больше не мой дом? У меня вообще нет дома?

– Продолжай в том же духе. Ты справишься, – тихо подбодрил его Трейвис.

Джейк кивнул. Шаг вперед, еще один…

Кто это?

У рояля Эм в дальней части комнаты стояла женщина. Он никогда раньше ее не видел. Если бы он ее видел, он бы ее точно запомнил.

Она высокая и стройная, с темными волосами, убранными назад. Ее красивое лицо выражает некоторое удивление. В море джинсы и светлого хлопка ее черное шелковое платье выглядит островком элегантности.

Толпа снова сомкнулась вокруг него, и он потерял ее из виду.

– Ты готов? – спросил его Трейвис.

– К чему?

– К следующей порции приветствий твоих поклонников, – непринужденно произнес Калеб, указав ему кивком на большую группу людей перед ними.

Джейк заставил себя рассмеяться, зная, что от него ждут такой реакции.

– Конечно.

Он солгал три раза за три минуты. Это рекорд даже для него.

– Тогда сделай это, – сказал Трейвис. – Чем скорее ты закончишь, тем скорее мы пойдем пить пиво.

Рассмеяться еще раз было выше его сил, поэтому он просто улыбнулся, сделал глубокий вдох и пошел приветствовать остальных гостей. Он пожимал руки мужчинам, улыбался в ответ женщинам, стараясь не обращать внимания на слезы в глазах некоторых из них, говорил: «Да, я рад, что вернулся» и «Да, мы давно не виделись». Наконец все это закончилось, и они с Калебом и Трейвисом подошли к деревянному столу, на котором стояли тарелки с жаренными на гриле свиными ребрышками, куриными крылышками, крошечными сэндвичами, сыром и овощами.

– Настоящая еда и еда для девчонок, – сказал Калеб, и на этот раз смех Джейка был искренним.

– А это напиток для настоящих мужчин, – добавил Трейвис, доставая из наполненного льдом ведра три бутылки пива.

Джейк взял одну и поднес ко рту.

– Подожди! – Калеб чокнулся сначала с Трейвисом, затем с ним. – За твое возвращение домой, брат.

«Не пора ли сказать, что этот тост преждевременный? Нет», – подумал Джейк и сделал глоток.

Пиво оказалось холодным и горьким – то, что нужно, чтобы ослабить пульсирующую боль под черной повязкой. Доктора говорили, что причина этой боли в стрессе, и советовали ему избегать напряжения. Возможно, пиво поможет ему расслабиться.

– Мы по тебе скучали.

Джейк посмотрел на Трейвиса:

– Я по вас тоже.

– С тех пор как ты уехал, здесь все изменилось, но это по-прежнему твой дом, Джейкоб.

Нетрудно догадаться, что последует за этими словами.

– Опять двадцать пять, – пробормотал Джейк.

Трейвис покачал головой:

– Мы знаем, что ты не собираешься оставаться, но сейчас ты здесь. Давай это отметим.

Предложение было безобидным. Если он его примет, ничего не изменится. По правде говоря, он рад, что наконец увидел своих родных.

– Хорошо, – ответил он, улыбнулся и снова чокнулся с ними. – Давайте выпьем за Диких [2]Братьев.

Услышав старое прозвище, братья рассмеялись. Когда Билл Салливан, продавец кормов для животных, подошел к Джейку, хлопнул его по плечу и сказал, что рад его видеть, он пожал ему руку и сказал то, что требовали в этой ситуации правила вежливости.

В следующее мгновение толпа слегка рассеялась, и он снова увидел женщину в черном платье. На этот раз ему удалось лучше ее разглядеть.

Ее густые блестящие волосы цвета крепкого кофе были собраны сзади.

Он без труда представил себе, как она укладывает непокорные кудри в прическу с помощью шпилек. Ее руки подняты, тонкая ткань платья натянулась на груди, так что через нее проступили соски. Они затвердели, словно ожидая, когда к ним прикоснутся мужские губы.

– Джейк?

В паху у него все напряглось. А это лицо… Выразительные скулы, кремовая кожа, серые глаза. Нет, они скорее серебристые, нежели серые. Прямой нос и рот, который пробуждает самые смелые эротические фантазии…

– Джейк?

Боль желания, пронзившая его, была такой неожиданной и сильной, что он испытал потрясение. Он давно уже не испытывал ничего подобного. Очень давно.

– Эй, ты сейчас с нами?

Вернувшись к реальности, Джейк повернулся лицом к Трейвису, который протягивал ему тарелку с едой. Меньше всего ему сейчас хотелось есть, но он взял тарелку и заставил себя улыбнуться.

– Спасибо. Это как раз то, что мне сейчас нужно.

Последовав примеру братьев, Джейк начал есть.

Он не чувствовал вкуса еды, потому что все его мысли были о женщине с серебристо-серыми глазами. Ему хотелось повернуться и посмотреть на нее. Это было нелепо. Ему, напротив, следовало о ней забыть. Желание, которое она у него вызвала, – не что иное, как следствие кратковременного помрачения ума. У него уже давно не было женщины. По правде говоря, он не хотел заниматься сексом и даже не думал о нем. Половое влечение куда-то улетучилось.

Наверное, это к лучшему. Человек, чье лицо похоже на маску для Хеллоуина, не может…

– …Тогда Лисса воскликнула: «Барбекю? Барбекю?» Ты же знаешь, она может сделать так, чтобы тебе казалось, будто спятил ты, а не она, – рассмеялся Трейвис.

Джейк машинально сделал то же самое, не переставая думать о незнакомке в черном платье. Почему-то он был уверен, что она на него смотрит.

Наконец он поддался искушению и обернулся.

Его сердце учащенно забилось.

Она действительно за ним наблюдала. Не с любопытством. Не с отвращением.

С интересом.

Он был уверен, что она приехала сюда одна. Ни один нормальный мужчина, придя на вечеринку с такой женщиной, не оставил бы ее скучать в одиночестве.

Его снова захлестнула волна желания.

«Сейчас? – подумал он. – В комнате, полной людей? Это же безумие!» Не хватало еще, чтобы какая-нибудь впечатлительная особа заметила, что человек, похожий на свирепого пирата, возбужден.

Когда зажили его раны, он неоднократно пытался заставить себя испытать половое влечение. Ему встречались женщины, которые, несмотря на его физические недостатки, ясно давали ему понять, что им приятно его внимание. Он не знал, делали они это из жалости или из любопытства, но одна даже сказала, что черная повязка придает ему сексуальности.

Одним словом, женщины проявляли к нему интерес, но не вызывали у него ответной реакции. Ни одну из них он не захотел даже в мыслях.

Несколько недель назад он разговаривал на эту тему с психотерапевтом.

– Ну, что вы можете рассказать мне о сексе, капитан? – неожиданно спросил тот.

– Док, вам явно больше двадцати одного года. Почему бы вам не узнать это на собственном опыте? – с улыбкой произнес Джейк, надеясь таким образом положить конец этому разговору, но его попытка пошутить не сработала.

– Для того чтобы все снова начало функционировать, нужно время, – сказал психотерапевт. – Я имею в виду не только физическое, но и эмоциональное восстановление. У вас была серьезная травма, капитан, но вы молоды и здоровы. Дайте себе время, и вы увидите, что сексуальное влечение вернется.

– Разумеется, – ответил Джейк, хотя ни в чем не был уверен.

У него слишком много других предметов для размышлений. Он должен разобраться в своем прошлом и решить, что ему делать дальше. Неожиданно для человека, который всегда выбирал для себя самых красивых женщин, секс перестал иметь значение.

Он ни разу не был с женщиной после того, как был ранен. Не думал о сексе. Не испытывал полового влечения.

До сих пор.

Сделав глубокий вдох, Джейк приказал себе отвернуться от брюнетки с серебристыми глазами, но не смог. Тогда он начал искать в ее взгляде жалость, с которой смотрели на него большинство женщин в этой комнате, но не нашел ее. Она продолжала наблюдать за ним с интересом.

Наконец ее губы слегка изогнулись в улыбке, от которой внутри у него все затрепетало. Затем она подняла бокал с вином, словно приглашая его присоединиться к ней.

– Ее зовут Эддисон. Эддисон Макдауэлл, – тихо сказал Калеб.

Джейк тупо посмотрел на него:

– Что?

– Я говорю о женщине, на которую ты пялился.

– Я ни на кого не пялился.

Калеб насмешливо поднял бровь:

– На случай, если ты это делал…

– Я же сказал тебе, что нет.

– Значит, я ошибся, – уступил Калеб. – Я просто…

– Что она делает в Уайлд-Кроссинге? – спросил Джейк.

Его братья переглянулись.

– Ей принадлежит ранчо Чеймберса, – ответил Трейвис.

Джейк нахмурился:

– Что значит – ей принадлежит ранчо Чеймберса? Старик говорил, что никогда его не продаст. Генерал пытался несколько раз его купить, помнишь? Он наотрез отказывался.

– Не так давно наш упрямый сосед умер. Как и следовало ожидать, он работал до последнего, не принимая ничьей помощи. Оказалось, что он полностью заложил ранчо. Узнав об этом, генерал велел своему поверенному выкупить закладную, но его опередили.

– Эта женщина?

– Какой-то богатый старикан из Нью-Йорка.

Джейк стиснул зубы.

– А она жена этого старикана, – предположил он.

– Он сыграл в ящик вскоре после того, как завладел ранчо. – Трейвис кивком указал на женщину: – Она унаследовала его.

– Значит, она его жена.

– Нет.

– Дочь?

– Она была его подругой.

Джейк снова посмотрел на женщину. Она по-прежнему не сводила с него взгляд.

– Должно быть, она была его очень близкой подругой, – холодно произнес он.

– Послушай, брат…

– Она не очень похожа на фермершу.

Трейвис рассмеялся:

– Это мягко сказано.

– На ранчо Чеймберса полный хаос, – сказал Калеб.

– Там почти всегда так было, – ответил Джейк.

– Помнишь, как в старших классах ты пару раз работал там в каникулы? Ты придумал, как навести там порядок. У тебя было много идей.

– Да, но старик Чеймберс не хотел меня слушать.

– Эддисон захочет.

Джейк с удивлением посмотрел на Калеба:

– Эддисон?

– Мы друзья.

Джейк сделал глоток пива. Почему оно показалось ему горче, чем до этого?

– У женщин, которые так выглядят, наверное, много… э-э… друзей.

– Как я уже сказал, она просто друг, – спокойно произнес Калеб.

– Ну раз ты так говоришь.

– Черт побери, Джейкоб…

– Мы подумали, что ты мог бы ей помочь, – быстро добавил Трейвис.

Джейк с трудом сдержал смех. Помочь этой женщине? Он и самому себе-то помочь не в состоянии.

– Ты мог бы осмотреть постройки, пастбища…

– Дело в том, что я завтра уезжаю, Трейвис.

– Мы предлагаем тебе сделку. Ты осмотришь ее ранчо и уедешь на следующей неделе. Никаких усилий с твоей стороны.

– Значит, вот как называешь ваши с ней отношения? Сделкой?

Зачем он это сказал? Какое ему дело до отношений его брата с женщиной, которую он даже не знает?

Увидев, как сузились глаза Трейвиса, Джейк протянул руку и сжал его плечо:

– Мне жаль, но я не буду помогать красотке, которая носит на ранчо вечерние платья.

– Она наша с Калебом клиентка. Я даю ей финансовые консультации, а он ее поверенный. Эддисон умная женщина. Работает юристом в Нью-Йорке. На твоем месте я не стал бы ее недооценивать.

Он прав. Глупо недооценивать женщину, которая может пригвоздить тебя к месту одним лишь взглядом.

– Мне нет до всего этого никакого дела, – ответил Джейк. – Я же сказал, что не собираюсь оставаться, поэтому вам не следует меня ей рекомендовать.

– Мы уже это сделали. Сказали Эддисон, что ты тот человек, который ей нужен. Нам удалось ее в этом убедить.

Джейк не слушал его. Он наблюдал за женщиной. Она поднесла к губам бокал, отпила немного красного вина, затем провела по губам кончиком языка.

Он издал приглушенный горловой звук.

– Джейк? Ты в порядке?

– Да, – ответил он, не сводя с нее глаз.

– Ты слышал, что я сказал? Мы ее убедили.

– В чем?

– В том, что ты именно тот человек, который ей нужен.

– Но…

Калеб закатил глаза:

– Что ты тот человек, которого ей следует нанять. Видишь, как она на тебя смотрит? Наверное, пытается понять, что мы тебе о ней рассказываем. – Он весело рассмеялся. – Мы сказали Эддисон, что ей придется пустить в ход свое обаяние, придумать что-то особенное, чтобы убедить тебя…

Трейвис, наблюдающий за Джейком, произнес резким тоном:

– Калеб.

– Что-то особенное, – осторожно повторил Джейк.

– И она это сделает. Она очень изобретательная женщина, Джейк. Если она решила завладеть твоим вниманием…

– Черт побери, Калеб, – проворчал Трейвис. – Ты заткнешься наконец?

– Подожди минутку. Я хочу все объяснить Джейку, чтобы у него не осталось никаких сомнений. Он должен знать, что с Эддисон его будут связывать только деловые отношения. Что от него не потребуется никаких усилий… – Он осекся. – Джейк?

– Джейк! – крикнул Трейвис, но тот, кипя от ярости, уже продирался сквозь толпу.

Глава 4

Когда Эддисон было девять лет, она в очередной раз убежала из дому. У нее не было для этого особых причин. Она просто надеялась, что где-то есть место, где люди читают книги, вместо того чтобы смотреть мыльные оперы, где мама не завивает часами волосы, не красит ногти и не делает то же самое с твоими волосами и ногтями, хотя тебе это не нравится.

В тот раз она, вместо того чтобы направиться к шоссе, побежала в лес у подножия гор. Ветки хлестали ее по лицу, колючки ежевики цеплялись за одежду.

Наконец она выбралась на открытое место. И обнаружила прямо перед собой пуму.

Большая кошка отвела назад уши и зарычала.

Сердце Эддисон бешено заколотилось. Она много знала о пумах. Они быстры, непредсказуемы, красивы, умны и очень опасны.

«Беги!» – подсказывали ей все инстинкты, но, к счастью, разум им не подчинился. Проявить слабость означало бы подписать себе смертный приговор. Поэтому она, несмотря на весь свой страх, продолжила стоять не шелохнувшись.

Время словно остановилось. Это избитое выражение, но как еще можно описать ситуацию, когда хищник и жертва оказываются лицом к лицу?

Через несколько секунд, которые показались девочке вечностью, большая кошка повернулась и убежала прочь.

Сейчас, почти двадцать лет спустя, Эддисон не зря вспомнила тот случай. Джейкоб Уайлд направлялся к ней. Он выглядел не менее опасно, чем хищный зверь.

Несколько минут назад он так пристально за ней наблюдал, что ей было не по себе. Его братья разговаривали с ним. Судя по тому, что они время от времени поглядывали на нее, разговор был о ней.

Она ждала, когда Трейвис и Калеб представят ей своего брата, когда он улыбнется или, по крайней мере, кивнет ей.

Время шло, но ничего не происходило. Бездействие Джейкоба сбивало ее с толку и одновременно раздражало.

Неужели он ждет, что она сделает первый шаг?

В конце концов она решила, что в этом нет ничего плохого, улыбнулась ему и подняла бокал, словно говоря: «Привет, Джейк, меня зовут Эддисон. Хотя я не уверена, что мы сможем вести вместе дела, нам следует познакомиться и поговорить ради ваших братьев».

Неожиданно все изменилось.

Его черты напряглись, губы сжались в тонкую линию. Ей было знакомо это выражение лица. Она его ненавидела. Так на нее смотрели мужчины, которые ее хотели. Она стала объектом мужского внимания с тех пор, как у нее выросла грудь.

«Девочка моя, – говорила ей мать, – ты нравишься мальчикам. Разве это не замечательно?»

Эддисон не видела в этом ничего замечательного. Уже тогда ей хотелось, чтобы мужчины обращали внимание на ее ум, а не на внешность.

Но этот мужчина смотрел на нее так, как голодный человек смотрит на стейк. Под его взглядом у нее дрожали колени. Она была так потрясена, что с трудом могла дышать. Она попыталась успокоиться, выпив немного вина, но это ей не помогло.

Трейвис и Калеб что-то сказали Джейкобу. Очевидно, что-то неприятное, раз он ничего им не ответил и направился сквозь толпу в ее сторону. Именно тогда она вспомнила о своей встрече с пумой.

Только он не был хищником, а она беззащитным ребенком. Будь она проклята, если позволит ему ее напугать.

Братья Джейкоба последовали за ним.

– Джейк! – крикнул Калеб. – Подожди.

– Черт побери, – сказал Трейвис, – ты совершаешь большую ошибку.

Все стали поворачиваться и смотреть на Джейка и на нее. Только этого ей не хватало. Последние несколько недель она всячески избегала внимания общественности.

Эддисон сделала шаг назад. Этот человек безумен, и она не собирается позволять ему…

Слишком поздно.

Его сильные пальцы сомкнулись вокруг ее запястья подобно стальному зажиму.

– Куда-то собрались? – тихо спросил он.

Сердце Эддисон бешено колотилось. Ей было трудно сохранять самообладание, но ей удалось спокойно произнести:

– Отпустите меня.

– Зачем? Мои братья сказали мне, что вы горели желанием со мной познакомиться.

– Я не горела желанием. – Она перевела взгляд с его лица на свое запястье. – Вы глухой? Я сказала…

– Глухой? – Он холодно улыбнулся. – Нет, мисс Макдауэлл. У меня только один физический недостаток.

Эддисон поморщилась. Этот человек псих и грубиян, но она не собиралась его оскорблять.

– Уверяю вас, я не хотела…

– Может, вы также попытаетесь убедить меня в том, что не говорили моим братьям, как сильно вы хотели со мной встретиться.

– Джейк, – произнес Трейвис предостерегающим тоном.

Братья Джейкоба стояли за его спиной. Они выглядели так, словно были готовы в любой момент его увести.

Эта мысль должна была ее успокоить, но этого не произошло. Все три брата высокие, крепкие и мускулистые, однако у нее не было сомнений в том, что разгневанный Джейкоб одержал бы верх над Трейвисом и Калебом.

Возможно, ей удастся разрешить конфликт, если она будет действовать спокойно.

– Я сказала им, что согласна с вами встретиться, – произнесла она. – Похоже, это для них очень важно.

– Вы хотели со мной встретиться, – холодно ответил Джейк. – А когда они сказали вам, что прекрасно знали, что мне не нужна клиентка…

– Клиентка? – Эддисон прищурилась. – Они хотели, чтобы я дала вам работу.

– Я вам не верю.

Она почувствовала, что начинает терять самообладание.

– Они почти умоляли меня дать вам причину остаться здесь.

– Ну конечно, – отрезал Джейк. – Именно поэтому вы и согласились принять их предложение.

– Послушайте, – осторожно начала она, – по-моему, здесь возникло какое-то недоразумение.

– Этот взгляд. Эта улыбка. То, как вы сексуально облизали губы, сделав глоток вина.

– Вы спятили, – сказала Эддисон.

– Черт побери, Джейк, – пробурчал Калеб. – Ты все неправильно понял.

Джейк проигнорировал его.

– Мисс Макдауэлл, вас это уже когда-нибудь подводило или сегодня первый раз?

Эддисон посмотрела на его черную повязку и красные рубцы на скуле под ней, и ее сердце сжалось от сострадания.

Его телесные раны ужасны, а душевные, наверное, еще более глубоки и болезненны. Он служил своей стране, защищал мирных жителей вроде нее. Его поведение – это следствие того, через что ему пришлось пройти.

– Не надо, – отрезал Джейкоб.

– Прошу прощения.

– Не смотрите на меня как на собаку, сбитую машиной. – Он дернул ее за запястье, и она тихо вскрикнула. – Ваша жалость нужна мне не больше, чем ваши заигрывания.

– Заигрывания? Вы думаете, что я… – Эддисон обернулась и сердито посмотрела на Трейвиса и Калеба. – Уберите от меня своего полоумного брата, и побыстрее, – процедила она сквозь зубы.

– Джейкоб, – сказал Трейвис, – давай выйдем на улицу и подышим свежим воздухом.

– Джейк, – обратился к нему Калеб, – отпусти мисс Макдауэлл. Ты делаешь ей больно.

Их полоумный брат ничего не ответил, но через несколько секунд, показавшихся ей вечностью, отпустил ее руку.

Эддисон хотелось посмотреть, не оставили ли его пальцы следы на ее запястье, но она удержалась от этого. Джейкоб Уайлд не должен узнать, что сделал ей больно. Она не доставит ему такого удовольствия.

– Я хочу убедиться, что вы меня правильно поняли, мисс Макдауэлл, – сказал он. – Вы можете прилагать сколько угодно усилий, но ноги моей не будет на ранчо Чеймберса.

– Это ранчо не Чеймберса, а мое. И я скорее позволю ему превратиться в пустыню, чем пущу вас на его территорию.

Он холодно улыбнулся:

– Оно ваше, потому что вы обманом заставили больного старика купить его для вас.

– Вы ужасный человек, – сказала Эддисон.

– Почему? Потому что я не оказался такой легкой добычей, как он?

Трейвис и Калеб застонали, и она смерила их испепеляющим взглядом:

– Похоже, у вас была интересная беседа, ребята.

– Эддисон, – обратился к ней Трейвис, – если ты намекаешь…

– Я намекаю на то, – перебила его она, – что я скорее спрошу совета у коровы Элси, чем у вашего самодовольного безмозглого брата.

– Послушайте, мэм…

– Нет, это вы меня послушайте! – Сделав шаг вперед, Эддисон уперлась руками в бока, вскинула подбородок и с яростью уставилась на Джейка: – Ваши братья потратили не один час, навязывая мне ваши услуги. Они говорили, что вы отличный фермер. Что вы любите землю и хорошо разбираетесь в лошадях…

– Джейк, – быстро вмешался Калеб, – мы никогда…

– Что вам стоит лишь один раз взглянуть на мое ранчо, и вы сразу поймете, что нужно делать.

– И?

– И хотя я не видела смысла спрашивать чье-либо мнение о том, что понятно любому дураку, – она снова сердито посмотрела на Трейвиса и Калеба, – я подумала, что могу им доверять.

– Можешь, – заверил ее Трейвис. – Мы никогда…

– И, – продолжила Эддисон, проигнорировав его слова, – поскольку я считала ваших братьев своими друзьями, я согласилась уделить вам, эксперту по вопросам сельского хозяйства, пять минут своего драгоценного времени.

Джейку захотелось рассмеяться. Это было нелепо, учитывая, что внутри у него все кипело от ярости.

– Как великодушно с вашей стороны, – пробурчал он, сложив руки на груди.

– Эддисон, Джейк. Вы оба…

– Это единственная причина, – продолжила Эддисон, пронзив ледяным взглядом Калеба, – по которой я пришла на эту дурацкую вечеринку, где со мной заигрывал каждый ковбой и где женщины смотрели на меня так, словно моя единственная цель в жизни – это увести их тупых обрюзгших мужей. Трейвис и Калеб растерянно переглянулись.

– И я все это терпела в ожидании главного события.

– Чего? – спросил Джейк.

– Вашего приезда, капитан. Я долго ждала, и вы наконец появились, но разве ваши великодушные братья и сестры представили нас друг другу?

– Наши сестры не имеют ко всему этому никакого отношения, – ответил Трейвис, оглядевшись по сторонам. – Думаю, нам лучше продолжить этот разговор в другом месте. Нам определенно не нужны зри…

– Я видела, как вы втроем стояли здесь и пили пиво прямо из горла. Отвратительное зрелище, но разве можно ожидать чего-то другого от техасцев?

«Черт возьми, – подумал Джейк. – Эта мисс Макдауэлл еще та штучка. Она красива и обладает крутым нравом. Осыпает всех вокруг оскорблениями, как будто сама ни в чем не виновата».

Она вызывает у него неприязнь, но в то же время он восхищается ее смелостью.

– Вы пили пиво из горла, – повторила Эддисон, содрогнувшись. – Говорили обо мне со своими братьями и смотрели на меня. – Протянув руку, она ткнула Джейка пальцем в грудь. Он дернулся от удивления. – Нет, вы не смотрели, капитан. Вы пялились на меня.

Джейк почувствовал, как его щеки вспыхнули.

– Я на вас не пялился.

– Еще как пялились! Наконец я устала ждать, когда вы ко мне подойдете и представитесь, и решила сама поприветствовать вас улыбкой.

Джейк нахмурился. Да, она улыбнулась ему, а затем сделала глоток вина и облизала губы.

– Вы никак на это не отреагировали, поэтому я подняла бокал с вином и отпила немного, чтобы вы поняли намек и наконец подошли ко мне.

Калеб прокашлялся.

– Эддисон, успокойся.

– Я абсолютно спокойна, – холодно ответила она. – Кстати, вы оба уволены.

– Зачем увольнять их, если вас разозлил я?

– Вы кровные родственники. Это для меня достаточно веское основание.

– Что ж, прекрасно, – сказал Джейк. – Раз вы уволили моих братьев, я могу высказать все, что я о вас думаю.

Эддисон издала смешок.

– Ранчо стоит того, что вы за него отдали. – Джейк самодовольно ухмыльнулся. – Если, конечно, вы не рассчитывали получить от его владельца за свои услуги больше, чем они стоили в действительности.

Эддисон замахнулась и залепила ему пощечину. На его щеке проступил отпечаток ее ладони.

– О боже, – пробормотал Трейвис, но звук его голоса утонул в изумленных возгласах гостей.

– Неудивительно, что ваши братья хотят держать вас там, где они смогут за вами присматривать, – сказала Эддисон. – Вас нельзя подпускать к приличным людям.

Его ошеломленное выражение лица сказало ей, что ее слова попали прямо в цель. Это самый подходящий момент, чтобы уйти.

Эддисон повернулась лицом к толпе.

– Пропустите меня, – сказала она, и гости подчинились.

Она прошла по образовавшемуся коридору, остановилась у двери и обернулась:

– Джейкоб, вы наглый, самодовольный мерзавец.

Гости изумленно ахнули и начали шептаться.

Кажется, она только что дала местным жителям темы для обсуждения на ближайшие несколько лет.

Она уедет отсюда. Не только из дома Уайлдов. Из этого города. Из Техаса. Дома она была бы осмотрительнее и ни за что бы не позволила себя обмануть двум братьям, которые выглядят как герои фильмов с участием Джона Уэйна, и мужчине с ранами на лице и в душе.

Кто-то подошел к ней. Это была одна из сестер Уайлд.

– Эддисон, пожалуйста…

– Мисс Макдауэлл, – поправила ее она, открыла дверь и вышла в темноту.

Трейвис и Калеб смотрели вслед удаляющейся Эддисон. Когда она ушла, они переглянулись, схватили Джейка за руки и повели в противоположную часть дома.

– Ты полный идиот, – сказал Калеб, когда они оказались в патио.

– Это вы два идиота, – отрезал Джейк. – Неужели вы думали, что с помощью хитростей этой женщины сможете заставить меня остаться?

Трейвис посмотрел на Калеба:

– Похоже, он думает, что мы попросили Эддисон воздействовать на него с помощью женских уловок.

– Я вас понимаю, – сказал Джейк. – Вы хотите, чтобы я остался здесь. Эта женщина хороша собой и горяча…

– Она наш друг, – холодно произнес Калеб. – По крайней мере, так было до тех пор, пока ты не расстроился, узнав, что она не собиралась к тебе приставать.

Лицо Джейка вспыхнуло.

– Почему я должен был хотеть, чтобы она ко мне приставала?

Его братья рассмеялись.

– Да, она красива, но она смотрела на меня только потому, что хотела, чтобы я на нее работал. Возможно, я слишком остро отреагировал на ситуацию, но…

– Кого ты пытаешься обмануть, Джейк? Ты хотел, чтобы она с тобой заигрывала. Когда ты узнал, что она не собиралась этого делать, ты вышел из себя и решил обвинить ее в том, что она с тобой заигрывала.

– В твоих словах нет никакого смысла, Трейвис.

– В них его больше, чем в твоих поступках.

– Не надо сваливать все на меня только потому, что ваш план не сработал.

– Она права, – сказал Калеб. – Ты действительно самодовольный мерзавец.

Джейк открыл рот и снова закрыл. У его братьев крутой нрав, как и у него самого. Они и раньше ругались, но его никогда не называли самодовольным мерзавцем. Наверное, братья никогда еще не были с ним так откровенны.

Может, они правы в своих обвинениях?

– Мы должны перед ней извиниться, – сказал Трейвис Калебу.

Тот кивнул в ответ:

– Но вот примет ли она наши извинения?

– Пойдем, – сказал Трейвис.

Джейк поднял руку:

– Подождите. – Он прокашлялся. – Значит, все это не было подстроено.

– Тебе повезло, что ты не произнес это с вопросительной интонацией, – пробурчал Калеб.

– Признаю, я немного перегнул палку. Увидел то, чего не было.

Трейвис фыркнул.

Джейк запустил пальцы в волосы.

– Она права, ребята. У меня действительно не все в порядке с головой. Просто прошло столько времени с тех пор, как… – Он покачал головой. – Вы не должны перед ней извиняться. Я один должен это сделать.

– Она не станет с тобой разговаривать.

– Станет.

– Нет. Она слишком упряма.

– Спорим на десять баксов, что она не только примет мои извинения, но и согласится со мной поужинать завтра вечером.

– Лучше на двадцать, – сказал Трейвис.

Братья улыбнулись друг другу. Джейк начал покидать патио, затем остановился и повернулся:

– Я оставил свою машину у реки.

– Почему? – спросил Трейвис. Калеб сердито посмотрел на него:

– Просто оставил, и все.

– Ясно. – Трейвис достал из кармана ключи и швырнул их Джейку. – Черная «тундра» стоит на подъездной аллее.

– Я выиграю у вас двадцать баксов, – сказал Джейк. Его братья улыбнулись.

– Шума много, а толку мало. Раньше они часто так поддразнивали друг друга.

Джейк рассмеялся, но, когда дошел до черной «тундры», посерьезнел.

«Шума много, а толку мало» для него больше не поговорка, а печальная правда. Его братья не могут этого знать, но он знает. Именно это и является причиной, по которой он вышел из себя.

Впервые за почти два года он почувствовал сексуальное влечение, но узнал, что оно безответно.

Ему определенно следует перед ней извиниться. Что касается приглашения на ужин…

Джейк завел мотор и надавил на газ.

Он не будет никуда приглашать Эддисон Макдауэлл. Он извинится перед ней, отдаст своим братьям двадцать баксов и постарается забыть эту неприятную историю.

Глава 5

Луна и звезды спрятались за облаками, и дорога превратилась в бесконечную черную ленту. Эддисон покинула ранчо на несколько минут раньше Джейка, но он ехал на большой скорости и быстро ее догнал. Он видел ярко-красные задние габаритные фонари ее автомобиля, но всякий раз, когда дорога изгибалась, они исчезали из вида.

Эддисон тоже ехала быстро, как будто привыкла к грунтовым дорогам. Его удивило, что женщина из большого города так ловко управляет машиной на неровной проселочной дороге. Впрочем, его удивляло в ней многое. Он никогда не сталкивался с таким проявлением ярости у женщин.

И причиной этой ярости стала его глупость.

Джейк нахмурился.

Он выставил себя перед ней полным идиотом. Извиниться будет не так просто. Как может гордый мужчина, глядя женщине в глаза, сказать: «Я вел себя как настоящий болван»? Нет, лучше употребить ее выражение – самодовольный мерзавец.

Как ему объяснить ей свое поведение? Правда исключается. Он не может признаться ей в том, что захотел ее в тот самый момент, когда увидел. Что с ним почти два года такого не было. Что он уже начал сомневаться, что когда-нибудь снова испытает сексуальное влечение.

Сейчас впереди Джейк видел только коридор, образованный светом фар его грузовика. Он сильнее надавил на газ и мгновение спустя снова увидел яркие габаритные фонари ее автомобиля.

– Уайлд, – процедил он сквозь зубы. – Она права. Ты идиот.

Возможно, ему повезет, и простого «извините, я был не прав» будет достаточно. Но, скорее всего, она скажет, что ему следует сделать с этими словами.

Джейк крепче вцепился в руль.

Да, получить прощение будет сложно. Он мог легко себе представить, как будет выглядеть Эддисон, слушающая его извинения. Ее подбородок будет дерзко поднят, щеки порозовеют, глаза станут похожими на расплавленное серебро.

Она будет вне себя от ярости, и это усилит ее сексуальность.

При мысли об этом его бросило в жар. Не хватало еще, чтобы он возбудился сейчас.

Он должен думать о том, как подойти к ней и что ей сказать. Он проехал уже несколько миль, но пока ему ничего не пришло в голову.

Ему придется действовать по обстановке.

На его щеке дернулся мускул.

Было время, когда он любил принимать вызов, но он не помнил, чтобы женщины оказывали ему сопротивление. Если не считать строгих медсестер, которые не церемонились с ним, когда он отказывался принимать лекарства, женщины всегда давали ему то, чего он от них хотел.

И неудивительно. Если у мужчины есть деньги, статус и привлекательная внешность, женщины будут увиваться за ним толпами.

У него и его братьев были эти вещи. Все трое были рождены в достатке. Их отец был состоятельным человеком. Кроме того, мать оставила каждому из них большой трастовый фонд.

Достигнув совершеннолетия, Джейк какое-то время ничего не делал со своими деньгами, затем решил вложить их в бизнес Трейвиса.

Даже сейчас, догоняя женщину, которая, скорее всего, пошлет его ко всем чертям, воспоминания о том разговоре с братом вызвали у него улыбку.

Он пришел к Трейвису накануне своей первой отправки в горячую точку и протянул ему чек. Трейвис, который совсем недавно открыл свое дело, посмотрел на сумму, указанную в чеке, и присвистнул:

– Ты хочешь, чтобы я этим распоряжался?

– Да. Каждым долларом.

– Значит, кто не рискует, тот не пьет шампанского?

Джейк лишь улыбнулся в ответ. Трейвис тоже улыбнулся, и сделка состоялась. Джейк быстро о ней забыл. Когда твоей жизни постоянно угрожает опасность, деньги – это последнее, о чем ты думаешь.

Когда он приехал домой в отпуск, Трейвис показал ему финансовый отчет. На этот раз присвистнул Джейк.

Его семизначная сумма увеличилась в три раза. Одному богу известно, как велика она сейчас.

Что касается статуса…

Его отец генерал. Это немаловажно, но здесь, в Техасе, быть сыном человека, владеющего крупным ранчо, куда более значимо.

Джейк с юных лет создавал себе собственный статус. В шестнадцать лет он был ведущим игроком школьной футбольной команды. Когда ему было восемнадцать, полдюжины престижных колледжей предлагали ему стипендии для обучения. В девятнадцать им уже интересовались тренеры-селекционеры. В двадцать он бросил колледж и футбол и записался в армию.

Что касается внешности…

Ему было за что благодарить свои гены. Он был высоким, стройным и мускулистым. По милости одного крепкого футбольного защитника у него была небольшая горбинка на носу, но она совсем его не портила.

Одним словом, он обладал всем, что нравится женщинам.

Его пальцы крепче вцепились в руль.

У него по-прежнему есть деньги и статус. А как насчет внешности?

Он знал, что при виде его ран люди испытывают чувство неловкости. Как сегодня вечером. Увидев его, гости вздрагивали, отводили взгляд, проявляли жалость.

Жалость была хуже всего.

Он сам испытывал потрясение, глядя на свое отражение в зеркале, и дело было вовсе не в тщеславии. Его обезображенное лицо было постоянным напоминанием о его провале.

– Вам нужно жить дальше, капитан, – сказал ему один психотерапевт. – Вставьте себе искусственный глаз. Позвольте людям и самому себе увидеть вас настоящего.

Он так и не понял, как ему может в этом помочь искусственный глаз.

– Вы не думали, что ваше поведение никак не вяжется с медалью, которой вас наградили? – спросил его второй.

Джейк пропустил и то и другое мимо ушей. Все это было бессмысленно.

– Какого черта?

Он резко надавил на тормоз. На дороге в двадцати футах перед ним стояла олениха с детенышем. Две пары больших испуганных глаз уставились на его грузовик.

– Давайте уходите отсюда, – сказал он.

Животные оставались неподвижны. Затем мать махнула хвостом и убежала в кусты вместе с детенышем.

Джейк снова привел автомобиль в движение.

Ему повезло, что он не сбил животных. Он не должен был так гнать. Ночью на этой дороге можно встретить антилоп, оленей и койотов.

Он больше не видел габаритных фонарей машины Эддисон Макдауэлл.

Никаких проблем. Он знает, куда она направляется.

Несколько минут спустя его грузовик подпрыгнул, попав колесом в знакомую рытвину, указывающую на начало ранчо Чеймберса. Сбавив скорость, он посмотрел на ворота и обнаружил, что они не заперты. Их даже воротами было трудно назвать. Они больше походили на покосившуюся раму на ржавых петлях, которая покачивалась на ветру.

Осторожно проехав в отверстие, Джейк направил свой грузовик в сторону дома.

По-прежнему никаких габаритных фонарей.

Если мисс Макдауэлл уже дома, что ему делать?

Припарковаться, подойти к двери и постучать в нее? Или остаться в машине и посигналить? Он подозревал, что появиться на пороге ее дома без предупреждения не лучшая идея…

Вдруг его ослепил яркий свет. Выругавшись, он помахал ладонью перед лицом и надавил на тормоза.

Его грузовик дернулся и остановился.

Что это было? Фары? Свет большого фонаря?

Джейк осторожно открыл дверцу:

– Мисс Макдауэлл?

Никакого ответа. Только яркий свет в темноте.

– Эддисон? Это ваши фары? Выключите их.

По-прежнему ничего. Выбравшись из грузовика, Джейк сделал шаг влево и прищурился. Яркий свет был сфокусирован на его «тундре», но помимо него темноту прорезал еще один луч.

Фары и фонарь. Эддисон использовала и то и другое.

Джейк ничего не видел.

– Эй! – крикнул он. – Вы меня не слышите? Выключите свет.

Никакой реакции. Выругавшись, Джейк отошел от грузовика еще на несколько шагов.

Луч фонаря задержался на нем, и волоски у него на затылке встали дыбом. Ему уже приходилось быть живой мишенью, и с него этого достаточно.

– Отведите луч фонаря в сторону, – холодно произнес он. – Немедленно.

Снова никакой реакции.

Тогда на помощь пришел инстинкт самосохранения, который он отточил, когда находился на расстоянии в тысячи миль от Техаса.

Бесшумно опустившись на землю, Джейк покатился к кустам. Все его внимание было сосредоточено на луче света. Его пульс замедлился. Он слышал дыхание своего противника в темноте.

Луч снова задвигался. Он скользнул по грузовику, затем по земле. Он искал его.

Джейк остановился в десяти—двенадцати футах от дороги и прижался к земле.

«Теперь жди, – сказал он себе. – Жди подходящего момента, возможности для атаки, которая обязательно представится, если ты будешь готов».

– Покажитесь, – послышался женский голос.

Голос Эддисон Макдауэлл.

Он вернул Джейка к реальности. Напомнил ему, что это не какая-то богом забытая дыра в Афганистане, а Техас. И что человек с фонарем – это не враг, а просто женщина, которая испугалась преследовавшей ее машины.

– Эддисон. Это Джейк Уайлд. Вы не должны…

Луч фонаря скользнул по дороге, грузовику, кустам.

Скоро она найдет его. Джейк начал подниматься.

– Эддисон? Послушайте, я понимаю, что вы напуганы…

– Все, что вам нужно понимать, – это то, что я вооружена и прекрасно умею пользоваться оружием.

Джейк быстро лег на живот. Оружие? Это невозможно. Где она могла его взять?

В доме Чеймберса, разумеется. Старик был заядлым охотником и имел целую коллекцию дробовиков, винтовок и револьверов.

Это все усложняет.

Джейк прокашлялся.

– Эддисон, я здесь не для того, чтобы причинить вам вред.

– Я сейчас начну считать, капитан. К тому моменту, когда я досчитаю до пяти, вам лучше встать и поднять руки.

– Вы меня слышите? Вы ведь не хотите, чтобы произошел несчастный случай, правда?

– Если я вас застрелю, это не будет несчастным случаем.

– Черт побери, женщина…

Луч фонаря проскользнул мимо него.

– Один, – произнесла Эддисон. – Два.

Луч остановился в нескольких дюймах над его головой.

– Подождите. Послушайте меня. Я всего лишь хочу…

– Я знаю, чего вы хотите.

Джейк прищурился. У него не было никаких сомнений относительно того, что она имела в виду.

– Вы ошибаетесь, – быстро ответил он. – Я не…

– Три, – произнесла она, проигнорировав его слова.

Сделав глубокий вдох, Джейк вскочил на ноги и побежал. Он взял курс чуть левее луча, где, по его расчетам, стояла Эддисон.

Он сбил ее с ног, как и планировал, и они оба рухнули на землю. Фонарь выпал у нее из рук. Оказавшись под ним, она подняла руки к его лицу, расставив пальцы, словно собираясь его расцарапать, но Джейк помешал ей, схватив ее за запястья.

Тогда она подняла колено и ударила его в пах. Ей не удалось как следует замахнуться, но удар получился довольно сильным и заставил его поморщиться.

Джейк навалился на нее, развел ее руки в стороны и прижал их к земле.

– Послушайте меня, – сухо сказал он. – Я здесь не для того, чтобы навредить…

Неожиданно она подняла голову, и ее зубы вонзились ему в горло. Он резко дернулся назад.

– Ради бога, Эддисон, вы выслушаете меня?

– Я вас убью, – прошептала она.

– Я приехал сюда, чтобы извиниться, черт побери!

В ответ она выругалась и начала извиваться под ним. Это было все равно что бороться с дикой кошкой.

Но это была женщина. Теплая. Мягкая. Гибкая.

Они были двумя противниками в ожесточенной схватке, но, несмотря на это, Джейк чувствовал, как его предательское тело начинает оживать.

Ее волосы пахли цветами. Ландышами? Сиренью? Он плохо разбирался в цветах и мог лишь сказать, что аромат был тонким и на удивление старомодным.

Ее дыхание было теплым и пахло вином. Ее губы наверняка сладкие и терпкие. Ее грудь полная и мягкая.

Интересно, что бы он ощутил, если бы погрузился в нее и ее ноги сомкнулись вокруг его бедер? Эта мысль привела его в возбуждение.

– Черт, – пробурчал он, скатился с нее и поднялся на ноги. Его дыхание было учащенным и прерывистым.

Все прозвища, которые она ему дала, были слишком мягкими.

Если бы у Эддисон Макдауэлл действительно было оружие, она, наверное, застрелила бы его. Мужчина, который возбуждается, когда испуганная женщина борется с ним, безумен и опасен.

Джейк сделал глубокий вдох, выдохнул и подошел к ней.

Эддисон вскочила на ноги. В руке у нее был фонарь. Его дрожащий луч блуждал по земле. Никакого оружия не было.

Джейк хотел что-то сказать, но не знал что. В конце концов он прокашлялся и произнес:

– Вы… э-э… в порядке?

Она не ответила.

– Эддисон, пожалуйста. Вы…

– Вы спятили?

Он поморщился:

– Клянусь, я здесь не для того, чтобы причинить вам вред.

Из ее горла вырвался тихий звук. Джейк надеялся, что это возглас недоверия, но, возможно, она пыталась сдержать слезы.

– Эддисон…

– Уезжайте, – устало произнесла она. – Садитесь в свой грузовик и…

– Я приехал, чтобы извиниться. Сказать вам, что все, что я вам сегодня наговорил, это просто…

– Мне не нужны ваши извинения. Я лишь хочу, чтобы вы немедленно отсюда убрались.

Она на него давит? Только святой не ответил бы тем же.

– Притворяться, что у вас было оружие, было глупо.

– Думаю, в данных обстоятельствах это, напротив, было верное решение.

Она выпрямила спину. Ее голос звучал более уверенно.

Эта женщина обладает недюжинной смелостью.

– Только в том случае, если вы не предположили, что у меня тоже могло быть оружие.

– Почему я должна была так подумать?

Джейк пожал плечами:

– Это Техас.

Эддисон рассмеялась, и он почувствовал небольшое облегчение.

– Вы уверены, что я не сделал вам больно?

– Вы лишь уязвили мою гордость. Когда я только приехала в Нью-Йорк, я начала заниматься тэквондо. Тренер сказал мне, что я смогу побороть грабителя. Теперь выясняется, что я не могу справиться с ковбоем.

Он восхищался этой дерзкой сильной женщиной.

– Меня уже давно никто не называл ковбоем.

– Возможно, именно поэтому я не смогла вас побороть.

Джейк рассмеялся. Перестав, он какое-то время молчал, с трудом подбирая слова. Эддисон не могла не заметить, что произошло, когда он оказался на ней.

– Когда я вас сбил, я…

Она не произнесла ни слова. Его бросило в жар.

– Я просто хотел, чтобы вы знали. То, что произошло, не было спланировано.

– Разве что-то произошло? – холодно спросила она. – Боюсь, что я не заметила.

Он не ожидал такой реакции. Она решила его наказать. Ничего, он сможет с этим справиться.

– Ну, раз вы уверены, что все в порядке…

– Я в порядке.

– Может, вы хотите, чтобы я проводил вас до дома?

Эддисон издала смешок.

– Не знаю, как в Нью-Йорке, – осторожно начал он, – но здесь люди принимают извинения.

– Их принимают и в Нью-Йорке, но не от мерзавцев.

На его щеке дернулся мускул. «Достаточно», – мрачно подумал он, повернулся и направился к грузовику.

– Капитан?

Джейк обернулся:

– Когда в следующий раз решите нанести мне визит, не забудьте, что в доме есть полдюжины единиц огнестрельного оружия.

– Позвольте дать вам маленький совет, – холодно произнес Джейк. – Не угрожайте мужчине оружием, настоящим или воображаемым, если не готовы иметь дело с последствиями.

– Советы – это последнее, что мне нужно от таких типов, как вы, капитан Уайлд. У вас отвратительный характер, вы самодовольны и…

– Если вы хотите поговорить со мной о самодовольстве, объясните мне ваш выбор наряда.

Эддисон часто заморгала:

– Прошу прощения?

– Черный шелк, глубокий вырез, высокие каблуки.

Неужели он сказал это вслух? Он чувствовал себя полным идиотом, но уже не мог остановиться.

– Вы с таким же успехом могли бы повесить на себя табличку с надписью: «Привет, Уайлд-Кроссинг. Ты когда-нибудь видел таких сексапильных красоток, как я?»

Ее глаза сузились.

– Вы закончили?

Закончил? Нет, до конца еще далеко.

– Сегодня в Эль-Суэньо я вел себя как последний кретин, – продолжил он.

– Если вы ждете, что я буду вас переубеждать…

– Но то, что сделали вы, было еще хуже.

– Хуже? По-вашему, мне не следовало себя от вас защищать?

– Я мог бы вас убить.

От его слов Эддисон бросило в дрожь.

– Не поймите меня превратно. Вы испугались грузовика, ехавшего за вами по пустой проселочной дороге. Я это понимаю. Но когда вы включили фары и фонарь и узнали меня…

– Да, я вас узнала. – Впервые с того момента, как он ее сбил, ее голос задрожал. – Человек, который хотел… хотел…

Эддисон содрогнулась от холода. Покидая в спешке Эль-Суэньо, она забыла там свой жакет.

– Я не такой, – отрезал он. – Несмотря на мое лицо.

– Неужели вы думаете, что все это из-за вашего лица? Вы себя жалеете? – яростно бросила Эддисон.

Разозлившись, Джейк сделал шаг в ее сторону:

– Да кем вы себя считаете, черт побери?

– Я женщина, которая не боится говорить правду, в отличие от всех тех людей, которые сегодня собрались на вашем ранчо. – Дерзко вскинув подбородок, она откинула назад растрепавшиеся волосы. – Вам пора смириться, капитан. Вы были ранены. У вас остались шрамы, и люди на них реагируют. Ну и что?

– Это чушь собачья, – произнес он ледяным тоном.

– Это правда. Вы ведете себя вызывающе при упоминании о ваших шрамах.

– Вы ничего обо мне не знаете.

– А вы ничего не знаете обо мне, но это не мешает вам делать скоропалительные выводы. Я так устала от скоропалительных выводов на свой счет. Вы меня поняли?

Немного помедлив, Джейк кивнул.

– Вы правы, – сказал он. – Хотите узнать правду о том, что произошло сегодня вечером? Я вас увидел и захотел. Я уже давно не хотел ни одну женщину, но вы пробудили во мне желание в тот момент, когда я вас увидел. Но затем мои братья сказали мне, что вы смотрели на меня не как на мужчину, а как на человека, которого они порекомендовали вам в качестве помощника, и я…

– Я заметила, что вы за мной наблюдали, и сказала себе, что вы просто пытаетесь привлечь мое внимание, чтобы поговорить со мной о делах, но…

– Черт побери, – пробормотал он.

Кто после этого пошевелился первый, не имело значения. Главным было то, что мгновение спустя она оказалась в его объятиях.

Глава 6

Времени, чтобы попытаться понять, что произошло, не было. Была магия, и только дурак стал бы в этом сомневаться. Джейк не был дураком. Он был мужчиной, который держал в объятиях красивую женщину и прижимался губами к ее губам.

Эддисон застонала. Может, попросила его остановиться?

Слава богу, нет. Если бы ему пришлось отказаться от этого поцелуя, это убило бы его.

Ему хотелось большего, и она дала ему это. Ее губы приоткрылись, и она позволила ему изучить теплую и сладкую глубину ее рта. Когда его язык столкнулся с ее языком, она застонала.

Этот звук пронзил его насквозь. Его руки сомкнулись вокруг нее, она обвила руками его шею. Он слышал, как кровь стучит у него в висках.

Издав низкий гортанный звук, он наклонил назад ее голову и поцеловал ее глубже. Задрожав, он крепче ее обнял, и ему показалось, что они одни в целом мире.

Вскоре Джейк понял, что поцелуев недостаточно. Дойдя задом до грузовика, он приподнял Эддисон и прижал ее бедра к своим. Она приглушенно застонала – очевидно, почувствовала, как тверда его восставшая плоть под одеждой.

Он был так сильно возбужден, что мог вот-вот потерять над собой контроль.

– Эддисон, – предостерегающе прошептал он. —

Эддисон…

В ответ она прикусила зубами его нижнюю губу, затем простонала его имя, и остатки его здравого смысла улетучились. Он положил одну руку ей под ягодицы и приподнял ее. Эддисон тут же обхватила ногами его пояс. Запустив свободную руку под подол ее платья, он сдвинул в сторону трусики и нашел ее теплую влажную пустоту.

– Пожалуйста, Джейкоб, пожалуйста… – взмолилась Эддисон.

Тогда он, опьяненный страстью, вцепился в разделявший их крошечный лоскуток и сорвал его с нее. Его пальцы заскользили по мягким волоскам и снова раздвинули нежные лепестки.

Он ласкал ее самым интимным способом. Она кричала в его объятиях, умоляя его овладеть ею.

Джейка не нужно было долго упрашивать. Он быстро расстегнул свои брюки, спустил их вместе с трусами и стремительно вошел в нее.

Сомкнув пальцы вокруг его плоти, Эддисон накрыла его губы своими и задвигалась вверх-вниз, принимая его.

Наконец она задрожала в его руках, и в следующую секунду он почувствовал такую легкость во всем теле, словно стал невесомым и взмыл к звездам.

У него было много женщин. Наверное, больше, чем у многих мужчин его возраста. Его всегда восхищала красота женского тела. Ему всегда нравилось заниматься сексом, причем иногда это происходило внезапно, как сейчас.

Но эта близость… Она не была похожа ни на что из того, что он когда-либо испытывал. Часть его говорила, что все дело в длительном воздержании.

«Это ложь», – отвечала ей остальная часть.

Тому, что произошло, не было объяснений. Он потерял над собой контроль. Не было никакой прелюдии, никакой нежности. И предохраняющего средства тоже не было.

Ему хотелось через некоторое время снова овладеть ею, только медленно, сделав все, что он не сделал сейчас. Неторопливо ее раздеть, покрыть поцелуями ее грудь, накрыть губами соски…

– Опусти меня, – произнесла вдруг Эддисон невыразительным тоном.

Даже человек, потерявший здравый смысл, мог понять, что это плохой знак.

– Послушай, – сказал он.

– Ты меня не слышишь? Опусти меня.

Кивнув, Джейк осторожно поставил ее на ноги и начал лихорадочно искать нужные слова. Как назло, ничего не шло на ум, поэтому он просто спросил:

– Ты в порядке?

Как он и ожидал, Эддисон не ответила. Что могла она сказать в ответ на самый глупый вопрос, который мужчина когда-либо задавал женщине после секса?

Он не мог понять, о чем она думает, поскольку не видел ее лица. Большую его часть скрывали ее растрепавшиеся волосы.

Тогда он слегка наклонился, приподнял ее подбородок, чтобы их глаза оказались на одном уровне, и мягко произнес:

– Эдди?

Она вскинула голову:

– Меня зовут Эддисон.

«Это тоже плохой знак».

– Послушай, я просто пытаюсь узнать…

– Я знаю, о чем ты хочешь меня спросить. Я принимаю противозачаточные таблетки.

Джейк почувствовал облегчение, но на самом деле его интересовало другое. Он хотел узнать, не причинил ли ей боль, не разочаровал ли ее. Сожалеет ли она о случившемся или, как и он, хочет большего.

– Хорошо, – кивнул он, напомнив себе одну из дурацких фигурок, которые ставят на приборную панель. – Хорошо. Но я имел в виду…

Черт возьми, он запинается, как школьник на первом свидании. Прокашлявшись, он попытался снова:

– Я знаю, все произошло слишком быстро…

– Да ты просто образец красноречия, – сказала она, отстранившись. – Кроме того, сейчас уже поздновато об этом беспокоиться, не правда ли?

Губы Джейка сжались в тонкую линию.

– Что ты имеешь в виду?

Его тон внезапно стал холодным. Эддисон не могла его винить. Он задал ей хороший вопрос.

В том, что произошло, участвовали они оба. Она не могла свалить всю вину на Джейкоба Уайлда, как бы ей этого ни хотелось. Она была таким же активным участником произошедшего, как и он. Доказательством могло послужить каждое воспоминание, связанное с их близостью.

Ее губы сохранили вкус его губ. Его запах был в каждом ее вдохе. В голове у нее звучал собственный голос, называющий его по имени, умоляющий его…

При мысли о том, как они сейчас выглядят со стороны, внутри у нее все сжалось. Они находятся среди ночи на грунтовой дороге, ведущей к старому фермерскому дому. Он стоит, прислонившись к грузовику. Она стоит перед ним, и на ней нет трусиков. Ей хотелось расплакаться от унижения. Ее растила мать, которая относилась к выбору мужчин с такой же легкостью, как к выбору лака для ногтей.

Зачем довольствоваться одним, когда есть много доступных вариантов?

Что касается ее самой, она не стыдливая девственница. Прежде у нее уже был секс.

Несколько раз.

По правде говоря, она принимала противозачаточные таблетки только для того, чтобы нормализовать свой менструальный цикл. На одну безумную долю секунды ей захотелось ему об этом сказать, и она едва удержалась от смеха.

Что она могла бы ему сказать? «Я не из тех женщин, которые занимаются сексом с малознакомыми мужчинами?»

Это правда, но разве он поверил бы ей после того, что произошло?

– Послушай, – произнес Джейкоб примирительным тоном, – я знаю, что ты расстроена.

Она бросила взгляд на его суровые черты, освещенные луной, и отвернулась. Фонарь, который все еще горел, валялся у их ног. Его свет падал на то, что осталось от ее трусиков, и одну туфлю. Что стало со второй?

Как будто это имеет значение.

Эддисон наклонилась. Он тоже. Когда она потянулась за фонарем, его рука накрыла ее руку. Она резко ее отдернула, взяла фонарь и рваный лоскут кружева – напоминание о ее постыдном поведении.

– Поговори со мной, – пробурчал он.

Она посмотрела на него. На его щеке дернулся мускул. Каких слов он от нее ждет? Благодарности за хорошо проведенное время?

– Послушай, Эддисон, я не позволю тебе притворяться, будто ничего не было.

–  Тыне позволишь мнепритворяться? – Эддисон откинула с лица спутанные кудри. – Заруби себе на носу, капитан: то, что я собираюсь делать, тебя не касается!

Он схватил ее за запястье и придвинул ближе к себе:

– После того, что было, можешь называть меня по имени. И ты права: то, что ты делаешь, меня не касается.

– Рада, что мы пришли к согласию, – холодно ответила она.

Усилив хватку, он рванул ее на себя, и те несколько дюймов, что их разделяли, исчезли.

– Но я не позволю тебе смотреть на меня так, будто я заставил тебя мне отдаться. Мы занимались любовью. Почему ты не можешь это принять?

– Мы занимались сексом, – отрезала она. – И если ты не видишь разницы, мне тебя жаль.

Быстрая смена выражения его лица привела ее в ужас. Она уставилась на него. Сейчас, когда она была босиком, ей пришлось запрокинуть голову. Это заставило ее почувствовать себя маленькой и беспомощной.

– Не смей меня жалеть, – мягко произнес он, затем отпустил ее руку, открыл дверцу своего грузовика и забрался на водительское сиденье. – И ты права. У нас был обычный секс. Ничего особенного.

Эддисон заставила себя улыбнуться:

– По крайней мере, мы хоть в чем-то согласны друг с другом.

Она солгала, но взгляд, который бросил на нее Джейкоб, сказал ей, что она одержала маленькую победу. Это придало ей сил.

Гордо подняв голову и расправив плечи, она направилась босиком к своей машине. Ей не хотелось, чтобы он наблюдал за тем, как она ищет потерянную туфлю, поэтому она не стала ее искать.

Эддисон с нетерпением ждала, когда он заведет мотор, но этого все не происходило. Ее спину покалывало. Она чувствовала на себе взгляд Джейкоба Уайлда. Ей хотелось побежать, но она понимала, что не должна этого делать. Эта земля ее собственность.

Джейкоб все еще наблюдал за ней, когда она села за руль, завела мотор и включила фары. До дома меньше двухсот метров. Поедет ли он за ней? Ожидает ли он, что они снова займутся сексом?

Ее сердце бешено заколотилось, когда она представила себе, что произойдет, если он последует за ней. Если он овладеет ей не у грузовика, а в постели. Если они оба будут полностью обнажены, и она сможет изучить каждый участочек его сильного, мускулистого тела.

Джейкоб Уайлд не похож ни на одного из тех мужчин, которых она когда-либо знала. Он обладает трагической красотой, гордостью и сложным характером и соответствует своей фамилии.

Доехав до дома, Эддисон выбралась из машины и направилась к дому.

Грузовик Джейкоба все еще стоял на месте. Похоже, он не собирается за ней ехать.

Все же она смогла облегченно вздохнуть, только когда вошла в дом. Заперев дверь, она прислонилась к ней спиной.

Мотор грузовика заурчал, потом он тронулся с места, и его шум начал затихать по мере удаления.

Джейкоб Уайлд уехал.

– Черт бы тебя побрал, – прошептала она.

На ее глаза навернулись слезы. Это не были слезы жалости или обиды. Она никогда не опускалась до жалости к самой себе.

Дело было в том, что, несмотря на все свои убеждения, она сегодня повела себя как женщина, которую в ней видели все вокруг.

То, что произошло между ней и Джейком Уайлдом, не имеет смысла. Они едва знакомы. Люди занимаются сексом после того, как узнают друг друга, находят общие интересы, проникаются друг к другу симпатией, гуляют вместе в парке, ходят в театр, готовят попкорн и смотрят телевизор.

Эддисон положила сумочку и фонарь на столик в прихожей.

Конечно, ее нельзя считать экспертом в области секса, но она может с полной уверенностью сказать, что Джейк невероятный любовник. За какие-то пять минут он два раза довел ее до экстаза.

Закрыв глаза, она предалась воспоминаниям о том, какие ощущения испытала, когда Джейк погрузился в нее и начал возносить ее к вершинам чувственного наслаждения…

Ее глаза открылись.

– Ты спятила? – спросила она себя.

Наверное, это так. Или, может, она просто устала.

Потеря Чарли была для нее болезненной. Возмутительные слухи, которые за ней последовали, шокировали ее. Затем она получила в наследство ранчо, где царил полный хаос.

Ей нужно забыть о том, что произошло.

Забыть Джейка Уайлда.

Она вычеркнет его из своей памяти вместе с Уайлд-Кроссингом и Техасом. Ее место в Нью-Йорке. Там жизнь привычнее и понятнее.

С нее достаточно. Она не собирается выяснять, сколько на самом деле стоит это ранчо.

– Чарли, – пробормотала она, поднимаясь наверх, – прости меня, но мне это место совсем не по душе.

Завтра она свяжется с риелтором и вернется домой.

Глава 7

Джейк спал плохо. По правде говоря, он почти не сомкнул глаз, но в этом не было ничего нового. Большую часть ночей он ворочался с боку на бок, а когда наконец засыпал, ему снились кошмары, и он просыпался в поту с бешено колотящимся сердцем. «Прошлой ночью сны, по крайней мере, были другого характера», – подумал он, стоя под душем. В них не было перестрелок, взрывных устройств и людей, которые умирали потому, что он не смог их спасти. В них был вкус губ Эддисон, аромат ее волос, ощущения, которые он испытывал, когда занимался с ней любовью…

Нахмурившись, Джейк выключил воду и потянулся за полотенцем.

Не любовью.

Сексом.

Она была права насчет этого. Нет смысла прятать естественную человеческую потребность за красивыми словами и букетами цветов. Что его раздражало, так это ее отношение к тому, что произошло.

«Секс был отличный, – подумал он, оборачивая полотенце вокруг бедер. – Нет, просто потрясающий».

Проблема состоит в том, что, когда все закончилось, она стала вести себя так, будто случившееся было чем-то мерзким и постыдным. Как будто он заставил ее ему отдаться.

– Как бы не так, – пробурчал Джейк, нанеся на щеки и подбородок мыльную пену и потянувшись за бритвой.

Ее участие было добровольным.

Более чем, решил он, вспомнив, как она отвечала на его поцелуи. Как прижималась к нему и стонала от наслаждения в его объятиях.

Его рука дрогнула, и лезвие царапнуло кожу. На щеке появилась капелька крови. Выругавшись, он оторвал кусочек туалетной бумаги и промокнул ее.

Это чистая правда. Она хотела этого не меньше, чем он, иначе не отдавалась бы ему с такой страстью.

В паху у него все напряглось, и он отругал себя.

Он не испытывал полового влечения с тех пор, как был ранен, хотя, по заверениям врачей, по мужской части у него все в порядке. Сейчас одно лишь воспоминание о женщине, которая ему даже не нравится, возбуждает его.

Что ему сейчас нужно, так это отправиться в Даллас, зайти в бар знакомств и уйти оттуда с красоткой, которую не оттолкнет его внешность.

Может, прошлой ночью дело было именно в этом? Может, Эддисон Макдауэлл нашла в его обезображенном лице что-то интересное.

Это не имеет значения. Как его уверяли врачи, в один прекрасный день половое влечение вернется. Эддисон просто оказалась в нужном месте в нужное время.

Умывшись холодной водой, Джейк вернулся в спальню. Его одежда и обувь все еще были в шкафу, где он их оставил, когда в последний раз приезжал в отпуск. Он надел вылинявшие джинсы, полотняную рубашку и старые ковбойские сапоги.

Носить униформу больше нет необходимости. Он больше не вернется на военную службу. Также он не может остаться здесь и работать на ранчо. И то и другое ему когда-то нравилось. Раньше он думал, что по окончании службы станет фермером.

Сейчас это невозможно. Ему нужно начать все с чистого листа. Он пока не знает, чем будет заниматься. Сначала ему придется покопаться в себе и найти ответы на некоторые вопросы.

Вчера он думал, что уедет отсюда в воскресенье, но решил задержаться еще на день-два, чтобы провести побольше времени со своей семьей.

Пригладив рукой влажные волосы, Джейк надел черную повязку и положил в карман бумажник и ключи от машины. Свинцово-серые облака над горизонтом были предзнаменованием дождя.

Глубоко вдохнув, он взял джинсовую куртку, открыл дверь спальни и пошел завтракать.

Уайлды собрались на кухне. Все три сестры стояли у плиты. Это было удивительное зрелище, учитывая, что Лисса единственная из них хорошо готовила и обычно не подпускала сестер к плите.

Сейчас Эмма с Джейми готовили омлет с беконом, а Лисса доставала из духовки противень с печеньем.

Трейвис и Калеб сидели за большим дубовым столом в центре кухни, пили кофе и читали газету.

Джейк остановился в дверях, чтобы понаблюдать за людьми, которых любит он и которые любят его.

Он их подвел. Это было хуже всего.

Они этого не знали, а он знал. Какого черта он, выйдя вчера из самолета, не направился к окошку кассы и не забронировал себе билет до Лос-Анджелеса, Сиэттла, Нью-Йорка или…

– Никак, он проснулся! – произнес Трейвис.

Калеб улыбнулся:

– Ты поздно лег спать, не так ли, приятель?

Джейк начал подыскивать ответ. Это было нелепо.

Ему следовало промолчать и улыбнуться, но почему-то он не мог так сделать.

Сама того не подозревая, Эм пришла ему на выручку. Обняв его одной рукой и поцеловав в щеку, она поставила перед ним кружку с кофе:

– Садись, маленький брат, и не обращай внимания на этих болванов.

Маленький брат. Она всегда так его называла, потому что он был младшим из трех братьев, хотя он был старше ее на четыре года и выше на семь или восемь дюймов.

– Разве я когда-нибудь обращаю? – улыбнулся ей он.

Трейвис поднял бровь.

– Мы надеемся, что ты хорошо провел остаток вчерашнего вечера.

Джейми подала ему тарелку с омлетом и тоже обняла его:

– Ешь, пока он горячий. Я не поняла, на что они там надеются?

Калеб посмотрел на Трейвиса:

– Джейк вчера сказал нам, что хочет прогуляться, и Трейвис предложил ему прокатиться на его машине.

Лисса поставила на стол корзиночку с печеньем, чмокнула Джейка в макушку, села рядом с ним и спросила:

– И куда ты ездил?

Джейк посмотрел на еду. Ему казалось, что все, кроме кофе, застрянет у него в горле, но он знал, что сестры от него не отстанут, пока он все не съест. Они настроены решительно, раз прогнали домработницу сеньору Лопес и сами приготовили завтрак.

– Ты можешь не верить, – произнес Калеб громким шепотом, – но все это съедобно.

Эм дала ему салфетку.

– Куда ты ездил? – спросила она.

Джейк подцепил вилкой кусочек бекона.

– Так, немного покатался.

Джейми взъерошила ему волосы:

– А мы гадали, куда ты подевался.

Лисса кивнула:

– Мы подумали, что твое исчезновение могло быть как-то связано с Эддисон Макдауэлл.

Джейк сердито посмотрел на своих братьев. Трейвис еле заметно покачал головой, Калеб сказал одними губами «нет».

– С чего вы это взяли?

– Ну, вы оба исчезли.

– Притом почти одновременно, – добавила Эм.

Джейми стянула с тарелки Джейка кусочек бекона.

– Эллен Бурман сказала, что Эддисон закатила сцену и ушла в гневе. Кто-нибудь знает, что случилось?

– Нет, – в один голос ответили Трейвис и Калеб.

– Эллен сказала, что ты, Джейк, был участником той сцены, а затем тоже исчез. Тогда мы решили, что ты мог последовать за ней.

Три сестры пронзили его взглядом, и он прокашлялся.

– Кусочек печенья застрял у меня в горле, – сказал он.

Эм пошла к раковине и вернулась со стаканом воды. Кивнув, Джейк выпил полстакана.

– Итак, что произошло?

– Ничего, – быстро ответил он.

– Значит, ты не собираешься оценивать ее ранчо? – спросила Лисса.

Прищурившись, Джейк сердито посмотрел на своих братьев. Те переглянулись, затем продолжили пить кофе.

– Где ты это слышала?

Она пожала плечами:

– Так, слухи дошли. Так ты будешь ей помогать?

– Нет.

– Почему?

– Потому что… – он отложил вилку и нож, – потому что я не…

– Что? – спросила Эм.

Вдруг до Джейка дошло, что он все еще не сказал своим сестрам о том, что не собирается оставаться.

– Потому что у него не будет времени, когда он начнет выполнять свои обязанности здесь, – непринужденно произнесла Джейми.

За столом воцарилось молчание.

– Джейми, – строго сказал ей Калеб.

Она подняла руки:

– Все, молчу.

– Какие еще обязанности? – осторожно спросил Джейк.

Трейвис вздохнул:

– Управление Эль-Суэньо. Ты же знаешь.

Джейк прищурился:

– Нет, я ничего не знаю. Не хочешь мне объяснить, о чем идет речь?

Калеб пожал плечами:

– Том Слоун уходит на пенсию. Ты, наверное, слышал?

– Конечно, слышал. Но какое отношение это имеет ко мне?

– Генерал считает…

– Генерал считает, – медленно повторил Джейк.

– И мы все тоже. Мы надеемся, что ты займешь его место. Мы все являемся совладельцами Эль-Суэньо, но мы хотим, чтобы управлял им ты.

– Все необходимые бумаги уже составлены, – заметила Лисса.

Джейк прожег взглядом своих братьев:

– Вы сделали это, несмотря на то что я вам сказал, что не собираюсь оставаться?

– О, Джейк, – пролепетала Эм.

– Мы все надеялись, что ты передумаешь, – признался Трейвис.

– Вам не приходило в голову посоветоваться со мной?

– Да, но…

Джейк был в ярости. Вытерев рот салфеткой, он бросил ее на стол и поднялся:

– Как мило было с вашей стороны распланировать мою жизнь.

– Послушай, брат, мы не…

– Вы это сделали.

– Послушай, Эль-Суэньо нуждается в тебе, а ты нуждаешься в Эль-Суэньо.

Наклонившись, Джейк оперся ладонями о край стола:

– Получается, я объект семейной благотворительности?

– Мы любим тебя, Джейк, – сказал Трейвис.

– Тогда не надо изображать из себя психотерапевтов, – отрезал он и, не обращая внимания на зовущих его сестер, направился к выходу, пока не сказал что-нибудь такое, о чем потом бы жалел.

Его машина была там, где он оставил ее вчера вечером.

«С меня хватит», – подумал Джейк, садясь за руль.

Он понятия не имеет, что собирается делать со своей дальнейшей жизнью, но одно знает наверняка: он никому не позволит принимать решения за него.

«Этому больше не бывать», – поклялся он себе, приведя машину в движение.

Ему следовало уехать сегодня утром, но он не хотел расстраивать своих сестер. Если он сделает это сейчас, то причинит им боль.

Он подумывал о том, чтобы вызвать Трейвиса и Калеба на откровенный разговор и сказать им, чтобы они не вмешивались в его дела, но ему не хватило духу. То, что они сказали, чистая правда. Они его любят и беспокоятся о нем. Именно поэтому они и решили предложить ему управлять ранчо.

Его родственники решили, что он страдает от посттравматического синдрома, но его проблема была не в этом.

Его проблема была в том, что он совершил непростительную ошибку и подвел других людей.

Когда он выехал на шоссе, начался дождь.

Отлично. Теперь погода соответствует его настроению.

Может, его братья сказали Эддисон Макдауэлл, что ему сейчас необходимо чувствовать себя полезным?

Может, они попросили ее его пожалеть?

Он стиснул зубы.

Неужели причиной того, что произошло вчера, была жалость?

При этой мысли к горлу подкатилась тошнота.

Есть только один способ узнать ответ.

Развернув машину, Джейк отправился на ранчо Чеймберса.

Он ехал очень быстро, и путь до ранчо занял у него вдвое меньше времени, чем обычно.

Внутри у него по-прежнему все кипело от гнева, когда он припарковался рядом с домом Эддисон.

Когда он вышел из машины и захлопнул дверцу, на него обрушился ливень. Нахмурившись, он поднял воротник куртки, поднялся по деревянным ступенькам на веранду и позвонил в дверь.

Ему никто не открыл.

– Черт побери, – пробормотал он и ударил кулаком по двери.

Снова ничего.

Она наверняка в доме. Ее светлая «чеви» стоит там, где она поставила ее вчера. В свете фар он видел, как она выскочила из нее и помчалась в дом, словно за ней гналась стая собак.

Она прячется от него, потому что боится его?

Засунув руки в карманы, Джейк уставился на мыски своих сапог.

Он не стал бы ее осуждать, если бы она от него пряталась. Вчера он вел себя как сумасшедший и сейчас ведет себя не лучше. Зачем стучать кулаком в дверь?

И с чего он взял, что она занималась с ним сексом из жалости?

Она была так же сильно возбуждена, как и он.

Как бы все ни закончилось вчера, она не заслужила, чтобы он так плохо о ней думал.

Достаточно, решил он, спустился вниз, сел в машину и уехал.

Эддисон наблюдала из окна второго этажа за удаляющейся машиной Джейкоба Уайлда.

Хорошо. Нет, отлично.

Последнее, что ей сейчас нужно, это выяснять с ним отношения.

Несмотря на принятое решение, ей не удастся уехать сегодня. На ближайшие несколько дней все места на рейсы до Нью-Йорка забронированы. Впрочем, это не проблема. Ее отъезд – это не паническое бегство из Уайлд-Кроссинга, а возвращение домой, которое можно немного отложить. Ей есть чем себя занять в ближайшее время. Прямо сейчас она начнет разбираться в чулане на втором этаже.

За несколько недель, проведенных в этом доме, Эддисон навела порядок во всех комнатах, на кухне и в ванной. Она покрасила стены, натерла полы, купила кое-что для большой комнаты, которую сделала своей спальней.

Она могла бы выставить дом на продажу в таком виде, но любопытство побуждало ее заглянуть в хранилище старых вещей. Возможно, она наткнется на что-нибудь интересное, а может, не найдет ничего, кроме пыли и паутины. По крайней мере, она займется делом, и ей будет некогда вспоминать то, что произошло вчера. Сегодня утром она только и делала, что думала о Джейке Уайлде.

– Какая заносчивость, – произнесла она вслух.

А еще нахальство и завышенное самомнение.

Ему хватило наглости заявиться сюда сегодня. Почему он приехал?

Она так и не нашла подходящую причину. Может, он просто захотел повторить вчерашнее?

Нет, вряд ли. Мужчина, желающий затащить женщину в постель, не выглядел бы таким разгневанным.

Как он смеет на нее злиться, когда это она должна…

С улицы донесся какой-то шум, и Эддисон замерла.

Что это было? Машина? Нахмурившись, она подошла к окну и отогнула край занавески.

Это была машина Джейкоба Уайлда.

Он вернулся.

Похоже, этот человек привык добиваться своего.

Поднявшись на веранду, Джейк позвонил в дверь. Не дождавшись ответа, он постучал. На этот раз не кулаком.

В конце концов он услышал, как где-то наверху открылось окно. Спустившись с веранды, он поднял голову и увидел Эддисон. Половина ее лица была скрыта за тюлевой занавеской.

Он сделал глубокий вдох и прокашлялся.

– Мисс Макдауэлл?

«Наверное, глупо обращаться к женщине так формально после того, как ты с ней переспал».

Но он не переспал с ней. Он быстро ею овладел, прислонившись к грузовику. У него это в голове не укладывалось.

– Эддисон, – поправился он, – доброе…

– У вас есть десять секунд на то, чтобы развернуться и убраться с моей земли, капитан. Потом я вызову полицию.

– Успокойся. Помощь полиции тебе не понадобится.

– Я сама решу, кого вызывать, полицию, ФБР или Национальную гвардию.

– Послушай, я всего лишь хочу с тобой поговорить.

– Вы не можете сказать мне ничего такого, что я хотела бы услышать.

– Как ты можешь знать это наверняка, пока я ничего не сказал?

– В колледже я изучала платоновскую диалектику, так что вам не удастся вовлечь меня в этот разговор.

Джейк поднял бровь:

– А я изучал правила ведения деловых переговоров. Ну что, у нас равные шансы?

Эддисон с трудом сдержала смех. Ей понравилась его находчивость, но это ничего не меняло.

– Повторяю, нам не о чем говорить.

– А как насчет вчерашнего вечера?

– При чем здесь вчерашний вечер?

– Нам нужно поговорить о том, что произошло.

– Мы все уже обсудили.

Она права, но он приехал сюда не выяснять отношения. Он просто захотел ее увидеть. Что, если он ей об этом скажет?

– Капитан?

Он кивнул и снова поднял голову:

– Я тебя слушаю.

– Я только что поняла, что у вашего визита нет цели, поэтому окажите нам обоим любезность, уезжайте.

– Возможно, мне следовало бы это сделать.

– Тогда сделайте.

– Будь я человеком разумным, я бы уехал.

– Это точно.

– Но я не такой. Будь я разумным, я бы повел себя вчера правильно.

– Я же сказала, что не хочу говорить…

– Я бы сказал, что нисколько не жалею о том, что мы занимались любовью…

– До свидания, капитан.

– …потому что, – добавил он, пока она не закрыла окно, – потому что я ни одну женщину не желал так сильно, как тебя. То, что между нами произошло, – очаровательно улыбнулся он, – было превосходно.

Эддисон пристально смотрела на мужчину, стоящего у ее дома.

Что она могла ему сказать в ответ на его признание?

Этот человек для нее загадка. Он постоянно сбивает ее с толку.

Один лишь его вид приводит ее в волнение.

Сегодня он оделся как ковбой. На нем вылинявшие джинсы, полотняная рубашка и старые сапоги. Все это не имеет никакого отношения к моде, но подчеркивает его сексуальность.

Черная повязка на глазу напоминает о том, чего он лишился, защищая интересы родной страны.

Он так красив и мужествен, что ей становится все трудней его презирать. Как могут в одном человеке сочетаться самоуверенность и ранимость?

Она не знала прежде ни одного мужчину, похожего на него. Что касается секса с ним…

Зачем лгать себе?

Это было… Джейк прав. Это было превосходно.

Она и раньше получала удовольствие от секса, но никогда не испытывала такого сильного потрясения.

До вчерашнего вечера. До тех пор, пока он не заключил ее в объятия. Она поэтому возложила всю вину на него? Потому что это смущало ее меньше, чем правда?

В те секунды, когда он находился внутри ее, когда их тела были слиты воедино, она чувствовала себя счастливой.

– Хорошо.

Голос Джейка вернул ее к реальности. Он по-прежнему на нее смотрел. Только сейчас она заметила, что в руке он держит букет цветов.

– Ты не хочешь со мной разговаривать, – произнес он, – и я тебя понимаю.

Окно закрылось, и лицо Эддисон исчезло за белой занавеской.

Положив букет на ступеньку, Джейк засунул руки в карманы джинсов и направился к своей машине.

Его охватило чувство неудовлетворенности. Разве это не глупо? Он извинился перед ней, она отказалась принимать извинения. Конец истории.

– Постойте.

Услышав ее мягкий голос, он остановился, повернулся и увидел ее на веранде.

Его взгляд скользнул по ее фигуре. На ней были брюки от спортивного костюма и футболка, волосы свободно падали ей на плечи.

Внутри у него что-то перевернулось. Сейчас она была даже красивее, чем в элегантном шелковом платье, и ему захотелось продолжить то, что они начали вчера.

Она прокашлялась.

– Я как раз собиралась варить кофе. Не хотите чашечку, капитан?

Джейк долго на нее смотрел.

– Меня зовут Джейк, – хрипло произнес он. – И я с удовольствием выпью хорошего кофе. Спасибо за приглашение.

Он взял букет и стал подниматься по ступенькам. Когда он приблизился к Эддисон, ее пульс участился.

– По правде говоря, я не знаю, насколько хорошим получится кофе, – сказала она, пропуская его в дом. – Турка, которую я нашла на кухне, в таком же плохом состоянии, как… как…

– Эддисон…

То, как он произнес ее имя, то, как посмотрел на нее, сказало ей все, что она хотела узнать. Последнее, о чем он сейчас думал, это о кофе. Она, признаться, тоже.

– Джейкоб, – прошептала она, и он, бросив букет на пол, заключил ее в объятия.

Глава 8

Джейк вместе с ней переступил через порог и захлопнул дверь. В доме было прохладно, темно и тихо. В воздухе витал аромат то ли сирени, то ли ландышей.

– Эддисон, – мягко произнес он.

Подняв голову, она встретилась с ним взглядом, и его охватило первобытное собственническое чувство.

– Ты уверена, что хочешь этого? – хрипло спросил он, запустив пальцы в ее густые шелковистые волосы. – Когда мы начнем…

Встав на цыпочки, она коснулась губами его губ:

– Займись со мной любовью, Джейкоб.

Застонав, Джейк прижал ее к себе и завладел ее губами в страстном поцелуе. По его венам тут же разлился огонь желания, кровь застучала в висках. Все, чего он сейчас хотел, – это сделать Эддисон своей.

Нет, это не совсем так. Он хотел отнести ее в постель, неспешно раздеть и доставлять ей удовольствие ласками и поцелуями, пока она не начнет умолять его овладеть ею.

С этой мыслью он подхватил ее на руки и прошептал:

– Держись за меня.

Эддисон обвила руками его шею, и он почувствовал ее теплое дыхание на своей коже.

Поднявшись по лестнице, Джейк обнаружил, что на втором этаже открыта только одна дверь, и вошел в нее. Он знал этот дом с его темными стенами и мрачными комнатами, но эта, с кирпичным камином, несомненно, преобразилась.

Эддисон натерла до блеска пол, покрасила стены в белый цвет, повесила новые шторы, почистила латунное изголовье кровати, купила новые постельные принадлежности. Комната получилась такой же красивой и элегантной, как ее хозяйка.

Подойдя к кровати, он осторожно поставил Эддисон на пол. Она дрожала.

– Не бойся, – прошептал он. – Клянусь, что на этот раз все будет по-другому.

Она подняла на него глаза, похожие на озера из жидкого серебра:

– Я не боюсь тебя, Джейкоб. Никогда не боялась.

Тогда он накрыл ее губы своими, и она втянула кончик его языка в глубь своего рта.

Застонав от наслаждения, он накрыл ладонями ее грудь и почувствовал, как затвердели ее соски. Тогда он запустил руки ей под футболку и обнаружил, что на ней нет бюстгальтера. Его пальцы заскользили по ее гладкой, нежной коже.

– Джейкоб, – пробормотала она. – Джейкоб, пожалуйста…

Ее мольба чуть не заставила его послать к чертям свой план и овладеть ею прямо сейчас.

Стянув с нее футболку, он наклонился и принялся поочередно ласкать губами и языком ее соски, заставляя ее стонать от удовольствия. Ее грудь была полной и упругой, словно созданной для его ласк.

– Ты такая красивая… – Подняв голову, Джейк обнаружил, что глаза Эддисон потемнели от желания.

Она начала нетерпеливо расстегивать пуговицы на его рубашке. Ее пальцы дрожали. Тогда он тихо выругался и рванул края рубашки в стороны. Пуговицы разлетелись по комнате. Сняв с себя рубашку и швырнув ее на пол, он запустил пальцы под пояс ее трикотажных брюк и потянул их вниз.

Под ними у нее были трусики. На этот раз из хлопка в мелкий голубой цветочек с крошечными бантиками по бокам.

Опустившись перед ней на колени, Джейк покрыл поцелуями ее живот, а затем медленно потянул вниз ее трусики. Когда они упали на пол, он положил руки ей на бедра и приблизил лицо к треугольнику волос внизу ее живота.

– Подожди, – произнесла она дрожащим шепотом. – Я не думаю…

Но Джейк не отстранился.

– Раздвинь ноги, – сказал он ей, и она подчинилась.

Тогда он подарил ей самый интимный поцелуй из всех возможных и заставил ее кричать от наслаждения. После этого он поднялся, снял с себя сапоги и джинсы, положил Эддисон на кровать и навис над ней.

Ее нежные руки устремились к нему. Они заскользили по его спине и груди, затем она положила их ему на щеки, приподнялась и поцеловала его в губы.

– Эддисон…

– Да, Джейкоб… О да! – ответила она, и он слегка раздвинул ей ноги и просунул ладони ей под ягодицы.

– Посмотри на меня.

Когда ее взгляд задержался на его лице, он вошел в нее. Она застонала, и у него перехватило дыхание. Она была влажной и теплой, ее внутренние мышцы смыкались и размыкались, приглашая его все глубже.

Он задвигался быстрее, и она, выгнувшись дугой, подхватила его ритм.

Наконец она задрожала под ним и, вцепившись ногтями в его плечи, прокричала его имя. В следующую секунду он издал гортанный звук, и окружающий мир разлетелся на тысячи радужных осколков.

* * *

Джейк лежал поверх нее. Его тяжелое тело вдавило ее в матрац, но она не испытывала ничего, кроме удовольствия. Когда он попытался перекатиться на бок, она недовольно застонала.

– Я слишком тяжелый, – прошептал он.

– Вовсе нет, – возразила Эддисон.

– Да.

Она вздохнула:

– Мне все равно.

По правде говоря, ему тоже. Он мог бы оставаться в таком положении целую вечность. Все же через пару минут он скатился с нее, положил ее голову себе на плечо и поцеловал ее в губы. Она ответила на его поцелуй, вложив в него всю свою страсть.

Неужели секс может доставлять столько удовольствия?

Она не могла спросить об этом Джейка. Не хотела обнаруживать свое невежество. Что бы о ней там ни говорили злые языки, все это было для нее в новинку.

До Джейка у нее было всего три сексуальных партнера. Первый из них, ее однокурсник, был девственником. С остальными двумя у нее были отношения, когда она училась в магистратуре. Все трое были славными парнями, но ни с одним из них она не получила такого удовольствия, как с Джейком. Интимная близость не была для нее чем-то незабываемым.

До вчерашнего вечера. До встречи с Джейкобом.

Дождь перестал, и комната наполнилась солнечным светом. Ее голова лежала на плече Джейка, его пальцы неторопливо скользили по ее телу. Она подумала, что могла бы провести так всю оставшуюся жизнь.

При этой мысли ее щеки вспыхнули. Судя по ухмылке Джейка, он это заметил.

– О чем ты сейчас думаешь? – спросил он. – Может, поделишься со мной?

– Это было… – она прокашлялась, – хорошо.

– Хорошо? Хорошо? – Нахмурившись, он приподнялся на локте и посмотрел на нее. – Вы знаете, как обидеть мужчину, мисс Макдауэлл.

Он ее дразнит, и ей это нравится. Кто бы мог подумать, что во время секса может быть весело?

Продолжая улыбаться, Джейк схватил ее руки, поднял над ее головой и прижал к подушке.

– Признай это.

– Признать что?

– Что это было гораздо лучше, чем хорошо, – ответил он, ложась поверх нее.

– Возможно, – поддразнила его она.

– Возможно? – Джейк поерзал на ней, и она почувствовала, как его восставшая плоть прижалась к низу ее живота. – Это во много раз лучше, чем хорошо.

Эддисон хотела сказать в ответ что-нибудь умное, но смогла только тихо простонать:

– Пожалуйста…

– Пожалуйста что? – спросил он и в следующую секунду внял ее мольбе и погрузился в нее.

На этот раз, когда все закончилось, Джейк укрыл их обоих одеялом и, заключив Эддисон в объятия, поцеловал ее в висок.

– Поспи, – мягко сказал он.

Она не могла. Она никогда… никогда…

Когда она проснулась, на полу и стенах были длинные тени, а в камине горел огонь. Джейк, одетый в одни джинсы, сидел перед ним на корточках и подкладывал в очаг дрова.

Сев в постели, Эддисон подняла одеяло до подбородка.

Джейк повернулся и улыбнулся, увидев ее.

– Привет, – мягко сказал он.

Откинув с лица волосы, она спросила хриплым голосом:

– Сколько сейчас времени?

Джейк посмотрел на часы:

– Почти пять.

Ее глаза расширились.

– Пять?

Он выпрямился, и при виде его мужественной красоты у нее перехватило дыхание. Такая мускулатура, как у него, безусловно, является результатом тяжелого физического труда, а не тренировок в спортзале. Пуговица на его джинсах была расстегнута, и ее взгляд скользнул по дорожке из темных волосков, исчезающей под молнией.

– Только не говори, что у тебя свидание с банкой краски, – сказал он, подойдя к ней.

Эддисон рассмеялась:

– Ты все еще чувствуешь запах?

– Да. – Сев на кровать, он наклонился к ней и приник к ее губам в долгом поцелуе. – Ты сама покрасила эту комнату?

– Я специалист по малярным работам. Ты хоть представляешь, сколько в Нью-Йорке маляры требуют за свою работу?

– Ты бережливая женщина.

– Бедная женщина. Мне пришлось брать ссуды, чтобы оплатить учебу и приобрести жилье.

– Калеб говорит, что юристы люди богатые.

– Я только во второй год своей работы в «Калич, Калич энд Калич» закончила выплачивать долги.

Джейк улыбнулся:

– Оригинальное название для юридической фирмы.

– Особенно учитывая тот факт, что последний Калич покинул эту контору двадцать лет назад.

Джейк рассмеялся и поцеловал ее снова.

– Итак, – произнес он затем, положив ладонь ей на щеку, – ты пошла в хозяйственный магазин…

– …и купила краску, мастику и еще кучу разных вещей.

Он покачал головой:

– Старик Чеймберс пришел бы в ужас.

– Из-за того, что я очистила эти авгиевы конюшни? – возмутилась она.

Видя ее искреннее негодование, Джейк сдержал смех.

– Содержать это место в беспорядке было для него делом принципа. Когда я работал здесь с лошадьми во время летних каникул, я неоднократно предлагал ему помочь сделать ремонт в доме, но он всякий раз прожигал меня взглядом и говорил, чтобы я не лез не в свое дело. – Он пожал плечами. – Несмотря на его небрежное отношение, я не думал, что за время моего отсутствия здесь все придет в такой упадок.

Отсутствие.

Эддисон удивленно посмотрела на него. Разве можно одним словом описать весь тот ад, через который ему пришлось пройти?

– Как долго ты отсутствовал? – мягко спросила она.

На его щеке дернулся мускул.

– Слишком долго, – ответил он после продолжительной паузы. – А может, недостаточно долго.

Он отвернулся, и у нее защемило сердце при виде багровых шрамов на его правом плече. Не подумав, она протянула руку и легонько коснулась их.

Резко отстранившись, Джейк поднял с пола свою рубашку и быстро ее надел.

– О, Джейк, прости. Я сделала тебе…

– Я в порядке.

– Я не собиралась…

– Я просто не хочу об этом говорить, – отрезал он, поднимаясь. – Пойду сварю кофе.

– Джейкоб, подожди.

– Я же сказал, что не хочу об этом говорить. Тебе это ясно? Давай одевайся.

Еще несколько минут назад он казался ей таким близким, а сейчас…

Эддисон схватила одеяло и натянула его до подбородка.

Она была полностью обнажена. Она впустила этого мужчину не только в свое тело, но также в свое сердце и душу. Меньше чем за двадцать четыре часа она стала ранимой, чего избегала всю свою жизнь.

Должно быть, она издала какой-то жалобный звук, раз Джейк повернулся и подошел к ней.

– Проклятие, – пробормотал он. – Дорогая, прости.

Она покачала головой, не глядя на него:

– Нет, все в порядке. Я просто… просто…

Снова выругавшись, Джейк сел рядом с ней и крепко ее обнял.

– Дело не в тебе, а во мне. Я не говорю о том, что произошло. Ни с кем.

Она кивнула:

– Я понимаю.

Джейк едва не рассмеялся.

Она не понимает. Не может понять. Черт побери, он и сам не понимает и живет с этим.

– Я пилотировал «блэкхоки», – сказал он. – Ты знаешь, что это такое?

– Вертолеты?

– Да, большие черные птицы. Они могут доставить в зону конфликта все, что угодно. Войска. Оружие. Обмундирование. Все. – Его тон стал более грубым. – Также они могут обеспечивать прикрытие и перевозить раненых в безопасное место.

– Джейкоб, не надо. – Она приложила кончики пальцев к его губам. – Тебе не нужно…

– Иногда мне везло, и все получалось. Иногда нет. – Его губы дернулись. – Через некоторое время начинаешь вести счет. Двух спас. Двух потерял. Двое врагов уничтожены. И все в таком духе.

– Должно быть, ужасно терять людей. Не знать, что произойдет дальше.

– Да. Но, как я уже сказал, я вел счет. И пока ты его не теряешь, ты остаешься в здравом уме. – Немного помедлив, он тихо добавил: – И вот однажды… – Он содрогнулся. – Нет, я не могу об этом говорить. Давай закроем тему.

– Как хочешь, – мягко ответила Эддисон.

Джейк какое-то время изучал ее лицо, затем застонал и заключил ее в объятия.

Они долго сидели обнявшись и молчали. За это время дрова в камине превратились в угли. Наконец Джейк тяжело вздохнул и произнес:

– Я рассказал тебе больше, чем кому-либо до сих пор.

На самом деле он почти ничего ей не рассказал, но она знала, что он имел в виду. Он позволил ей увидеть его боль.

– Итак, – добавил Джейк притворно легким тоном, чтобы разрядить обстановку, – одно признание должно неминуемо повлечь за собой другое.

Эддисон решила ему подыграть и улыбнулась:

– Думаешь?

– Знаю, – напряженно улыбнулся он в ответ. – Уже поздно. Мы целый день ничего не ели. Поэтому я поведаю тебе еще один секрет Уайлдов.

Эддисон притворно вытаращила на него глаза:

– Ты по ночам превращаешься в волка?

Джейк рассмеялся:

– Я умею готовить.

Она положила ладонь на грудь.

– Я восхищена.

– Просто скажи мне, что ты хочешь на обед, точнее, на ужин, и я спущусь на кухню и приготовлю для тебя это.

– Гм. Как насчет оладий?

– Как насчет моей фирменной яичницы с луком? Или моих фирменных сэндвичей с сыром? Признаюсь, мои кулинарные способности ограничиваются только этими двумя вещами.

Эддисон рассмеялась.

– Теперь твоя очередь мне в чем-нибудь признаться.

«Ты мне нравишься», – хотела сказать она, но ей не хватило смелости. К тому же она знала, что ей лучше сделать признание, которое его развеселит.

– На самом деле меня зовут не Эддисон.

Джейк коснулся пальцем кончика ее носа:

– Неужели?

Она покачала головой.

– Тогда как тебя зовут на самом деле и почему ты решила сменить имя?

– Если я назову тебе свое настоящее имя, ты поймешь, почему я выбрала себе другое.

– Что значит «если»? Какой смысл тебе было говорить, что ты не Эддисон, если ты не собираешься называть мне свое настоящее имя?

– Все, держу рот на замке.

– Правда? – сексуально улыбнулся он, придвинувшись ближе. – Полагаю, я знаю, как взломать этот замок.

Она обвила руками его шею и позволила ему поцеловать ее в губы.

– Ладно, твоя взяла. Наклонись, и я скажу тебе на ухо свое настоящее имя.

Джейк повернул голову и приблизил ухо к ее губам.

Неожиданно эта игра в признания перестала ей казаться забавной. Никто не знает ее настоящего имени. Почему она должна открывать его человеку, которого знает меньше суток?

Очевидно, Джейк заметил ее неловкость.

– Тебе не нужно ничего мне говорить.

– Почему?

– Потому что я догадался, как тебя зовут. Твое имя Румпельштильцкен.

Эддисон рассмеялась:

– Меня зовут Эдоре.

Джейк не засмеялся.

– Эдоре, – мягко произнес он. – Эдоре, – повторил он, привлекая ее к себе. – Это красивое имя, дорогая. Почти такое же красивое, как ты.

– Ты так думаешь? – восторженно спросила она, и Джейк толкнул ее на подушки.

– Я думаю, что еда может подождать.

– Что мне с тобой делать, Джейкоб Уайлд?

Склонившись над ней, Джейк обвел кончиком языка ее сосок, и внизу ее живота тут же вспыхнул огонь желания.

– Я помогу тебе что-нибудь придумать, – прошептал он.

И он это сделал.

Глава 9

Эддисон стояла посреди кухни в длинном халате и тупо смотрела на старые настенные часы. – Полночь? Это невозможно! – воскликнула она.

Джейк, на котором были одни джинсы, стоял, прислонившись к дверному косяку, скрестив босые ноги и сложив руки на груди.

Она так соблазнительно выглядела, что ему захотелось снова отвести ее в постель, но они оба целый день ничего не ели, и им не мешало бы возобновить запас энергии. К тому же у них вся ночь впереди.

– А что говорят твои часы? – спросила она.

Джейк посмотрел на часы, затем на нее.

– Короткая стрелка на двенадцати, – невозмутимо ответил он. – И длинная тоже. Там, откуда я родом, это сочетание обозначает либо полночь, либо полдень. Учитывая тот факт, что за окном кромешная тьма, я бы выбрал первый вариант.

– Я не заметила, как…

Эддисон закусила губу и покраснела. Джейка это привело в восторг. Она провела много часов в его объятиях, но краснеет, как стыдливая школьница. В то же время она обладает уверенностью и дерзостью, которая нравится мужчинам в женщинах. С ней никогда не будет скучно.

С такой женщиной, как Эддисон Макдауэлл, можно построить будущее.

Джейк нахмурился.

Что за бредовые мысли? Их с Эддисон связывает только секс. Ничего больше.

– Ты права, – сказал он. – Куда только делось это время?

Румянец на ее лице стал ярче. Джейк медленно подошел к ней и заключил ее в объятия.

– Либо мы сейчас поедим, либо те, кто отправится нас искать, найдут две кучи костей на великолепном линолеуме старика Чеймберса.

– Тебе не нравится линолеум? – спросила Эддисон.

– По правде говоря, мне все равно, чем покрыт пол, но этот оттенок зеленого вызывает у меня тошноту.

Эддисон провела ладонями по его загорелой груди, покрытой темными волосками.

– Когда я росла, в кухне у нас был линолеум. Не зеленый. Розовый. У нас все было розовое: стены, ковры, занавески. – Она улыбнулась ему. – А в моей квартире все белое, начиная от стен и полов и заканчивая мебелью.

– Это объясняет, почему спальня старика Чеймберса тоже белая.

– Моя спальня, – мягко поправила его она.

– Точно.

Эддисон обняла его за шею, и ее пальцы коснулись края шрама у него на затылке. Ей захотелось подойти к нему сзади и прижаться к шраму губами, но она не стала этого делать. Он не надел рубашку, когда они наконец покинули постель, но это было всего лишь небольшой уступкой. За то время, что они провели вместе, черную повязку он не снял ни разу.

Он испытывает боль. Не физическую. Душевную. Ее сердце болело за него. Она чувствовала себя бессильной, потому что не могла ничего сделать, чтобы ему помочь.

– Вижу, ты глубоко задумалась, – заметил Джейк, нежно коснувшись губами ее губ.

Каким-то образом ей удалось заставить себя улыбнуться.

– Зеленый цвет линолеума наводит меня на раздумья.

– В таком случае, почему бы нам не перекусить и не убраться отсюда поскорее?

– Отличный план, капитан. Чего бы ты хотел?

Джейк сексуально рассмеялся. Она снова покраснела, и он привлек ее к себе и поцеловал.

– Я говорю серьезно, Джейкоб.

– Я тоже, – сказал он и снова накрыл ее губы своими.

Поцелуй был долгим и страстным. В конце концов Эддисон высвободилась из объятий Джейка и открыла холодильник:

– Посмотрим, что тут… Кажется, у меня есть сыр.

– Отлично. Я приготовлю нам сэндвичи с жареным сыром. – Когда она бросила на него взгляд через плечо, он поднял бровь. – Тебе не хочется сэндвичей по рецепту Уайлдов?

– Сомневаюсь, что твои сестры готовят сэндвичи с жареным сыром.

– Ладно, это старый рецепт банды Уайлд.

Она рассмеялась:

– То есть твой и твоих братьев? Вы банда Уайлд?

– Да, нас так называли в городе. – Засунув руки в карманы джинсов, Джейк стал любоваться бедрами Эддисон, которая наклонилась, чтобы что-то достать с нижней полки. – Хотя, по правде говоря, жареный сыр – это фирменное блюдо Трейвиса.

– Слава богу, тут есть чем поживиться, – сказала она, достав два небольших пластиковых контейнера.

– А мое фирменное блюдо – это сосиски, жаренные на гриле.

Она выпрямилась:

– Пожалуйста, скажи, что ты шутишь.

– Вы, северяне, такие привередливые.

– Я даже спрашивать боюсь, что лучше всего удается Калебу.

– Маршмэллоу. [3]Поджаренное на открытом огне. Хрустящее снаружи и мягкое внутри.

– Я не знаю, что это такое.

– Что? Ты никогда не сидела с друзьями у костра и не ела маршмэллоу?

– Никогда.

– О, дорогая, – произнес Джейк с искренним сожалением, – ты много потеряла.

– Чарли говорил мне то же самое.

Она спросила себя, зачем упомянула Чарли, и ответ нашелся сразу.

Пришло время узнать, верит ли Джейк мерзким слухам о ней.

– Чарли? – произнес он и спросил себя, зачем это сделал.

Из любопытства? Возможно.

Любой проявил бы в такой ситуации любопытство, зная, что богатый старик оставил молодой женщине в наследство двести тысяч акров техасской земли, пусть даже в запущенном состоянии.

– Просто Чарли, и все?

Закрыв дверцу холодильника, Эддисон повернулась к нему лицом:

– Чарльз Хилтон. – В ее тоне и взгляде читался вызов.

Теперь Джейк понял, что пряталось за его любопытством. Это была ревность.

– Он был моим другом. – Немного помедлив, она добавила: – Я упоминала об этом, забыл?

– Я не говорил…

– Тебе и не нужно было.

– Эддисон, дорогая, это несправедливо. Я всего лишь имел в виду…

Джейк нахмурился. Почему он перед ней оправдывается? Они познакомились два дня назад. Нет, это было только вчера. Похоже, рядом с ней он потерял ощущение времени. У нее своя жизнь, а у него своя.

«Будь честным с самим собой, Уайлд».

Короче говоря, он хочет знать, какие чувства она испытывала к этому Чарли.

– Я просто хотел узнать, любила ли ты его.

– Разве я недостаточно ясно выразилась? Чарли был моим другом. Боже мой, ты такой же, как все остальные. Веришь в то, во что хочешь ве…

Выругавшись, Джейк резко притянул ее к себе и накрыл ее губы своими. В этом поцелуе не было нежности. Он был страстным и требовательным. Она обвила руками шею Джейка и послушно ответила на него.

– Прости меня, Эдоре, – сказал он. – Я тебе верю. И даже если ты бы его любила…

– Я его любила, как отца, а он меня – как дочь.

Джейк кивнул.

– Хорошо, – хрипло произнес он. – Потому что я бы не вынес, если бы его дух преследовал нас.

Эддисон мягко рассмеялась:

– Джейкоб, это не имеет смысла.

Ему это тоже казалось нелогичным. Он всего минуту назад напомнил себе, что встретил эту женщину только вчера. Что не имеет права на нее претендовать.

Что он не хочет на нее претендовать. Зачем ему это, если он собирается отсюда уехать?

– Джейк?

– Да, дорогая.

Он велел себе придерживаться фактов. Это безопаснее всего.

– Каким был твой друг?

Эддисон улыбнулась:

– Тебе бы он понравился. Он был очень практичным. Он был моим коллегой, но в тысячу раз превосходил меня в профессиональном мастерстве.

– Готов поспорить, ты Кларенс Дэрроу в юбке.

Она рассмеялась:

– Если я и стала хорошим юристом, то только благодаря Чарли. Он был моим наставником. Я называла его «мой герой».

На щеке Джейка дернулся мускул.

– Герои бывают только в сказках, – произнес он. Эддисон коснулась рукой его лица.

– Ты герой, – мягко сказала она.

– Это не так. Я просто делал то, чему меня учили.

– Зачастую делать то, чему тебя учили, и есть проявление героизма.

– Это чушь, придуманная газетчиками, – фыркнул Джейк.

– Нет, это правда. – Немного помедлив, она добавила: – Мой отец был пожарным.

– Согласен, эти парни настоящие герои.

– Его научили входить в горящие здания. Он погиб, спасая из огня людей.

– Мне жаль, Эдоре. Сколько лет тебе тогда было?

– Шесть. Я все еще помню, как он меня любил. Каким он был смелым.

– Это разные ситуации.

– Нет, – возразила она. – Ты тоже спасал человеческие жизни.

Он нахмурился:

– Тебе, как никому другому, следовало бы хорошенько подумать, прежде чем верить в каждую историю, которую ты слышишь.

– Джейкоб… Пройдя мимо нее, он открыл дверцу холодильника:

– Я думал, мы собирались поесть.

Эддисон видела, как напряжены его плечи. Она задела его больное место и не хотела делать этого снова, поэтому обошла его и во второй раз за пять минут проверила содержимое полок:

– Посмотрим, что у нас здесь есть. Йогурт, домашний сыр, хлеб, помидоры, салат-латук и немного тофу.

Джейк молчал. Эддисон чувствовала кожей исходящее от него напряжение.

– Тогда тофу с гранолой, – весело сказала она. – И тосты с домашним…

Джейк выступил вперед и закрыл дверцу.

– Я этим не питаюсь, – ответил он, повернувшись к ней лицом.

Его мрачное настроение прошло, уголки рта приподнялись в слабой улыбке.

Эддисон тоже улыбнулась. Похоже, она инстинктивно знала, что упоминание о соевом твороге и овсяных хлопьях с изюмом и орехами может вернуть такого мужчину, как Джейкоб, к реальности.

– Я собираюсь угостить тебя ужином, – сказал он.

– В полночь? В этой богом забытой дыре?

– Сделай лицо попроще, Эдоре, а то кто-нибудь решит, что ты считаешь, будто в Уайлд-Кроссинге нет хороших ресторанов.

Она фыркнула.

– Как ты смотришь на то, чтобы заключить небольшое пари? – ухмыльнулся он.

– Ставлю пятьдесят центов на то, что мы не найдем здесь ничего приличного. Предупреждаю сразу: «Макдоналдс» не в счет.

– Пятьдесят центов? – возмутился он. – И ты называешь это пари?

Эддисон дерзко вскинула подбородок:

– Тогда предложи что-нибудь сам.

Он обнял ее за талию:

– Может, если я выиграю, мы заменим йогурт взбитыми сливками?

На ее щеках проступил очаровательный румянец.

– Взбитые сливки с гранолой? – Она захлопала ресницами, делая вид, будто не поняла его намек. – Я не знаю.

– Взбитые сливки и ты, – произнес он низким сексуальным голосом. – Твои губы. Твоя грудь. Твои бедра.

Встав на цыпочки, Эддисон поцеловала его.

– Договорились, – прошептала она, – в случае моего выигрыша я намажу взбитыми сливками тебя.

Джейк застонал, и она рассмеялась. Прежде чем он успел прижать ее к холодильнику и показать ей, что ему не нужны никакие сливки, она высвободилась из его объятий и покинула кухню, соблазнительно покачивая бедрами. Несомненно, она делала это, чтобы его раззадорить.

Он рассмеялся, но тут же посерьезнел, осознав, что испытывает чувство, которое до сих пор не было ему знакомо. Он хотел пойти за ней, уложить ее на кровать и заняться с ней любовью, но этого ему было мало.

Он хотел большего. Эта женщина нужна ему не только в постели, но и в его сердце, в его жизни.

«Не будь идиотом, Уайлд», – услышал он голос разума.

– Давай быстрее, Джейк, – позвала его Эддисон, и он обнаружил, что она ждет его в коридоре. – Ты чего там застрял? Что-то не так?

Он покачал головой:

– Все в порядке.

– Ты уверен? Я могу приготовить тебе яичницу, если ты не хочешь…

Джейк в считаные секунды оказался рядом с ней и поцеловал ее с такой страстью, что она чуть не потеряла равновесие.

Что-то случилось. Она это знала и надеялась, что он скажет ей, в чем дело. Что бы это ни было, она ему поможет.

Как может женщина не помочь мужчине, в которого начала влюбляться?

Джейк поднял с пола свою рубашку и окинул ее критическим взглядом:

– Если я надену рубашку без пуговиц, люди подумают, что их оторвала ты.

В ответ на это Эддисон в очередной раз покраснела.

К счастью, старик Чеймберс был не из тех, кто выбрасывает ненужные вещи. Зайдя в комнату, которую хозяин дома когда-то предоставил ему в пользование, Джейк нашел в обшарпанном шкафу свои старые джинсы и несколько рабочих рубашек.

Джинсы вылиняли и протерлись, а пара рубашек была еще вполне пригодна. Он выбрал синюю. Она оказалась ему тесна в плечах, но это его мало беспокоило. Гораздо важнее для него было понять, что с ним происходит.

Он всегда быстро ездил, но сегодня гнал как одержимый, жалея, что его грузовик – это не реактивный самолет, который поднял бы их над облаками.

Что произошло на кухне? Они смеялись, поддразнивали друг друга и с нетерпением ждали, когда снова займутся сексом, и вдруг он понял, что одного лишь секса недостаточно.

Недостаточно для чего?

Джейк бросил взгляд на Эддисон, как будто это могло помочь ему найти ответ.

В этот момент на него неожиданно нахлынули воспоминания о той ночи, когда по его вине погибли люди.

Его пальцы крепче вцепились в руль.

Это были мальчишки восемнадцати—двадцати лет. Самому старшему из них был двадцать один год. И все они погибли, потому что он опоздал.

– Джейкоб?

Услышав свое имя, он содрогнулся. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где он находится и с кем.

С женщиной, которая ничего о нем не знает, но почему-то считает его героем.

– Джейкоб, – произнесла Эддисон, – мы едем слишком быстро.

Он посмотрел на спидометр и сбавил скорость до девяноста километров в час.

– Что-то случилось?

– Нет, – быстро ответил Джейк. – Все в порядке.

Он хотел все ей рассказать, убедить ее, что он не заслужил медали и всеобщего восхищения, но понял, что не может этого сделать. Он не вынесет, если Эддисон начнет смотреть на него с разочарованием или, еще хуже, отвращением. Так же, как он сам каждый день смотрел на себя.

Впереди мигала знакомая вывеска «Кафе Энджи, работает круглосуточно».

«Слава богу», – подумал Джейк, въезжая на стоянку.

– Видишь? – произнес он, заглушив мотор. – Что я тебе говорил? У Энджи всегда открыто. Разумеется, в меню ты не найдешь тофу…

Ее серебристо-серые глаза смотрели на него с вопросом.

Выругавшись, он привлек ее к себе и мягко сказал:

– Перестань обо мне беспокоиться. Со мной все в порядке.

Она ему не поверила. Он видел это по ее лицу.

– Дорогая, мне просто нужно то, что ты мне даешь. – Немного помедлив, он добавил: – Но больше всего мне нужна ты.

Он не знал, что это значило и куда могло его привести, но это была правда. Он был уверен лишь в одном: то, что происходило внутри него, очень его пугало.

Глава 10

Кафе Энджи было именно таким, каким он его всегда помнил, – теплым, светлым и уютным. В нем было не меньше посетителей, чем в любом ресторане на Таймс-сквер в это время суток.

Когда они вошли внутрь, полная женщина за стойкой подняла голову. Ее глаза расширились, она выбежала им навстречу и, радостно завизжав, крепко обняла Джейка. Он поднял ее и закружил, как будто она была легкой как перышко.

– Ты вернулся домой, чтобы сделать из меня миссис Уайлд?

Джейк тепло улыбнулся ей:

– Если я когда-нибудь женюсь, то только на тебе, Энджи.

Женщина рассмеялась, и Джейк представил их с Эддисон друг другу. Энджи окинула его спутницу взглядом, затем одобрительно кивнула и повела их к одному из столиков. Джек не стал открывать меню.

– Как же я соскучился по твоему фирменному картофелю фри с беконом, гритсу [4]и печенью.

Энджи улыбнулась:

– Полагаю, ты возьмешь все это и кофе?

– Да, и еще пару жареных сосисок.

Энджи все записала в блокнот.

– А как насчет вас, мисс? Вам принести то же самое, мисс?

Эддисон оторвала взгляд от меню:

– У вас есть тофу?

Джейк фыркнул.

– Если нет, – вежливо добавила она, – тогда мне яйцо-пашот на тосте. Без масла.

– И?

– И кофе с заменителем сахара.

– Значит, яйцо-пашот, пшеничный тост, кофе и гритс, – произнесла Энджи, записывая заказ.

– Спасибо, но гритс не нужен, – возразила Эддисон, но Энджи уже удалилась.

– Подождите. Я не хочу…

– Это не имеет отношения к тому, чего ты хочешь, Эдоре, – терпеливо объяснил ей Джейк. – Ты находишься южнее линии Мэйсона—Диксона. Гритс здесь подают ко всему.

– Мэйсон и Диксон были геодезистами, – сказала Эддисон, упрямо вскинув голову, – а не поварами.

– Они были северянами.

Эддисон посмотрела на него так, словно он назвал их варварами.

– Довожу до твоего сведения, Джейк. Я тоже северянка.

– Да, и я решил не обращать на это внимания, – ухмыльнулся он.

В ответ на это она показала ему язык.

– Ты пытаешься меня отвлечь.

Она обольстительно улыбнулась ему:

– Это работает?

Он наклонил голову набок и накрыл ее руку своей:

– Хочешь узнать?

– Веди себя прилично, – пожурила его Эддисон.

– Я буду себя прилично вести, если ты попробуешь гритс. Кто знает? Вдруг тебе понравится?

– Поверь мне, капитан…

– Лейтенант, – поправил ее Джейк, и дразнящая улыбка исчезла с его лица.

– Но я думала…

– Продвижение по службе прилагается к медали, – усмехнулся он.

Она не могла сказать, что было в его голосе, ирония или горечь.

– Я не понимаю.

– Все просто. Когда тебе вручают медаль, то повышают и звание.

Судя по его мрачному выражению лица, здесь все далеко не так просто.

«Поговори со мной, Джейкоб», – мысленно обратилась к нему она.

– Я долго был лейтенантом. Так меня называли мои люди, и в душе я по-прежнему считаю себя лейтенантом.

Эддисон кивнула:

– Должно быть, ты рад, что вернулся.

Джейк сжал ее руку:

– И да, и нет. – Он грустно рассмеялся. – Очень убедительно, правда?

– Уверена, тебе было нелегко возвращаться домой после всего, что ты увидел.

Джейк посмотрел на нее:

– Я увидел, что мир не такой, каким я его себе представлял в юности.

– Рано или поздно каждый из нас понимает, что мир не такой, каким он его себе представлял в юности.

Джейк признавал ее правоту, но в его случае все было гораздо серьезней. Он вырос на историях, в которых мужественные и смелые люди воевали и умирали ради благородных целей.

– Да, – сказал он мгновение спустя, перевернул руку и переплел ее пальцы со своими. – Расскажи мне о своем отце, – попросил он. – Должно быть, его смерть была тяжелым ударом для тебя и твоей матери.

Ее серебристые глаза потемнели.

– Это было ужасно. Я его обожала. Он меня понимал. Я не любила играть в куклы и наряжаться. Мне нравилось чтение и математика.

Джейк улыбнулся:

– Будущий юрист, что там говорить.

Она тоже улыбнулась:

– Папа часто говорил мне, что я должна вырасти сильной и независимой, чтобы делать то, что мне нравится.

– Мудрый совет. Наверное, он был замечательным человеком.

– Да. – Эддисон тяжело сглотнула. – Он вернулся в горящий дом за маленьким мальчиком, который там застрял. – Она уставилась на их соединенные руки. – Крыша обрушилась на них обоих.

– Прости, дорогая. Мне не следовало…

– Через некоторое время мать мальчика приехала к нам. Она хотела, чтобы мы знали, как много для нее значит то, что сделал мой отец.

На его щеке дернулся мускул.

– Даже несмотря на то, что она потеряла своего ребенка.

– Да. Мой отец был таким же героем, как те полицейские и пожарные, которые погибли одиннадцатого сентября.

Разумеется, так оно и есть. Герои совершают благородные поступки. Желание их совершать – вот что важно.

Если человек хотел совершить героический поступок, но у него не получилось, его нельзя считать героем даже за прошлые заслуги.

– После этого все изменилось. Моя мать так и не смогла справиться с утратой, и наша жизнь пошла под откос. Мы потеряли наш дом. – Она печально улыбнулась. – Он совершил героический поступок, но я бы предпочла, чтобы он вернулся домой.

Она права. Возвращение домой – самое важное. Он знал это с самого начала, но что, если он не смог вернуть домой всех своих людей?

– Ваш заказ, – сообщила Энджи, ставя на стол две огромные тарелки с едой.

Эддисон посмотрела на содержимое своей. Глазунья из двух яиц. Бекон. Сосиски. Гритс.

– Повар сказал, что не умеет варить яйца-пашот, – весело сказала Энджи. – Кроме того, оказалось, что у нас закончился пшеничный хлеб. – Она положила руки на свои полные бедра. – Но я не стала класть тебе картофель фри. Подумала, что ты помешана на здоровом питании или что-то в этом роде.

– Что-то в этом роде, – сказала Эддисон, с недоумением глядя на еду.

– Попробуй гритс, девочка. Тебе нужно поправиться. Техасские мужчины любят, когда у женщины есть за что подержаться. Правда, Джейк?

Джейк с трудом сдержал смех:

– Абсолютная.

Когда Энджи удалилась, Эддисон обнаружила, что Джейк смотрит на нее с вызовом.

Что значит пара лишних фунтов по сравнению с удовольствием, полученным от ответа на этот вызов?

С этой мыслью она взяла вилку и погрузила ее в блюдо из кукурузной крупы.

– Ты мне за это ответишь, Джейкоб Уайлд, – произнесла она с притворным возмущением.

Джейк вскинул брови:

– Жду с нетерпением.

Эддисон сердито посмотрела на него. Затем ее губы изогнулись, и она рассмеялась.

– Я тоже, – сказала она, и в этот момент Джейк понял, что эта умная, смелая и сексуальная женщина стала для него очень важна.

Это открытие напугало его до полусмерти.

Домой они возвращались с опущенными стеклами и включенным радио. Они подпевали популярным группам, затем Джейк переключил приемник на другую станцию и запел в унисон с Джонни Кэшем. Эддисон не знала слов и могла только мурлыкать себе под нос мелодию. Прежде она никогда не увлекалась музыкой в стиле кантри, а сегодня обнаружила, что она ей нравится. Слова песни были искренними и настоящими.

Такими же, как Джейкоб. Он вырос в богатой семье, но не кичится этим. Он суровый воин, но может быть нежным.

Однако в его душе живет мрак, никак не связанный с ранами, которые он получил на войне.

Трейвис и Калеб говорили, что он испытывает неловкость, когда его называют героем. Сначала она предполагала, что все дело в скромности, но после их разговора в кафе поняла, что причина кроется гораздо глубже.

– Эддисон?

Она резко повернулась лицом к Джейку. Погруженная в свои мысли, она не заметила, как он подъехал к ее дому и остановил машину.

– Моя Эдоре, – мягко произнес он, заключая ее в объятия.

Она прильнула к нему и забыла обо всем на свете.

Джейка разбудили первые лучи рассвета, проникшие в окно спальни.

Эддисон спала, прижавшись к нему. Он приподнялся и залюбовался ее красотой.

Она не похожа ни на одну из женщин, которых он знал прежде.

Никакого притворства. Никакой сентиментальной болтовни. Она не испытывает благоговейного трепета перед ним из-за его богатства или наград. Не отводит взгляда от его изуродованного лица и не пытается его жалеть.

Она сделала его счастливым. После того, что с ним произошло, он не думал, что когда-нибудь снова будет счастлив.

Нежно поцеловав ее обнаженное плечо, он осторожно встал с кровати, поднял с пола свои джинсы и поморщился. За то время, что он провел с Эддисон, он неоднократно принимал душ, но ни разу не переодевал брюки.

Он потерял счет времени и не знал, какой сегодня день. Воскресенье? Может, понедельник? Ему было важно это знать. Эддисон сказала ему, что уезжает в конце недели.

В ее объятиях он забыл об этом, как и о том, что его родные о нем беспокоятся.

Одевшись, он вышел на веранду, достал из кармана мобильный телефон и набрал номер Эль-Суэньо. Лисса всегда была ранней пташкой. Наверняка она уже встала.

Она взяла трубку после второго звонка.

– Привет, – сказал Джейк. – Я просто хотел сообщить вам, что жив и здоров.

– Мы сами пришли к этому выводу, поскольку нам до сих пор не позвонили ни из полиции, ни из больницы.

– Лисс, прости…

– Все в порядке. Ты большой мальчик, Джейк, и не обязан перед нами отчитываться.

Шрам под черной повязкой запульсировал. Так было всегда, когда он был недоволен собой.

– Кроме того, ты идиот.

– Похоже на то. Ты даже не представляешь, сколько людей меня так назвали в последнее время.

Лисса рассмеялась.

– Ты в порядке? – спросила она более мягким тоном.

– Да, у меня все хорошо.

– Но, видимо, не настолько, чтобы пустить корни там, где твое место.

Джейк предпочел проигнорировать это замечание.

– Трейвис и Калеб дома?

На том конце линии послышался вздох.

– Трейвис уехал в Даллас. У Калеба встреча в Остине. Эм и Джейми вернулись в Нью-Йорк. Через полчаса и меня здесь тоже не будет.

Джейк провел рукой по волосам.

– Меня никто не ждал? Я имею в виду…

– Я знаю, что ты имеешь в виду. Мы тебя ждали почти два года. Мы очень тебя любим, но…

– Я понимаю, Лисса.

– Правда?

Помолчав несколько секунд, Лисса прокашлялась.

– Генерал звонил. Сказал, что сожалеет о том, что не смог приехать повидаться с тобой.

– Я слышал это и раньше.

– Мы все это слышали, – его сестра тяжело вздохнула, – иначе бы я ему поверила.

– Но ты не поверила, – отрезал Джейк, – и я тоже.

– Что ты собираешься делать дальше? Ты по-прежнему хочешь уехать из города?

Джейк подумал о спящей Эддисон.

– Джейк, ты меня слышишь?

– В данный момент я не знаю, что буду делать дальше.

– Оставайся на связи, ладно? – попросила его Лисса. – И хотя мы оба знаем, что ты мерзавец, из трех своих братьев я люблю тебя больше всех.

Джейк рассмеялся:

– Знаешь, малышка, мы давно тебя раскусили. Ты говоришь это каждому из нас.

– Да. – Она тоже рассмеялась. – Но тебя я правда люблю больше всех. Приезжай как-нибудь ко мне в Калифорнию.

Джейк пообещал ее навестить, сказал, что тоже ее любит, разорвал соединение и сел в деревянное кресло.

Он не спросил Лиссу, что будет с Эль-Суэньо.

Если откажется управлять семейным ранчо, кто будет это делать? Управлять Мечтой – это все равно что стоять у руля процветающей корпорации.

Разведение лошадей. Выращивание сельскохозяйственных культур. Добыча нефти и разработка новых месторождений. И бесконечный список предприятий, в которые его семья вкладывает прибыль от всего этого.

Эль-Суэньо всегда хорошо управлялось, но у него есть несколько рационализаторских идей. Если воплотить их в жизнь, можно преумножить богатство Уайлдов.

Встать во главе семейного ранчо – отличная возможность проявить себя. Также это веская причина для того, чтобы остаться в Уайлд-Кроссинге и посмотреть, как будут развиваться его отношения с Эддисон.

Это безумие. Они не могут развиваться. Он запутался в своих проблемах и не знает, что ему делать дальше со своей жизнью.

Хотя, возможно, он уже начал выбираться из этого тупика, раз подумывает о том, чтобы остаться. Никаких гарантий, но…

Но что?

Что он может ей сказать?

«Останься здесь. Не уезжай в Нью-Йорк. Я не знаю, что могу тебе дать и что ждет нас завтра. Я знаю лишь то, что не хочу с тобой расставаться…»

Точно. Он ничего не знает. Он самого себя не знает, следовательно, Эддисон тоже не может его знать.

Никто не может.

За все то время, что он провел с Эддисон, ему ни разу не снился кошмар, который преследовал его почти два года, но сейчас он вернулся.

«Блэкхок». Узкий коридор между горными вершинами. Взрыв. Огонь. Дым. Крики боли и ужаса. Фрагменты человеческих тел, разлетающиеся в стороны.

И это все его вина, потому что его не было там, где ему надлежало быть…

Чьи-то руки обхватили его сзади за плечи. Сжав пальцы в кулаки, он резко повернулся… и увидел Эддисон. Ее лицо было бледным как полотно.

– Прости, Джейкоб, я не хотела тебя напугать…

– Нет, это я должен перед тобой извиниться. Я не знаю, что на меня…

Это ложь. Он прекрасно знал, откуда у него появились эти кошмары, молниеносные реакции, необходимость постоянно быть начеку, чтобы враг не смог застигнуть его врасплох…

Все это стало его частью.

«Немедленно уходи, – мысленно сказал себе Джейк. – Эдоре заслуживает мужчину со здоровой психикой».

Вместо этого он усадил ее к себе на колени, накрыл ее губы своими и целовал ее до тех пор, пока все, кроме них двоих, не перестало иметь значение.

Когда они въехали в город, солнце было уже высоко над горизонтом.

Поначалу Эддисон испытывала неловкость. Люди узнавали «тандерберд» Джейка и таращились на них. Припарковав машину на стоянке перед супермаркетом, он обнял Эддисон за талию и, подпевая исполнителю, чья песня доносилась из громкоговорителя на стене магазина, повел ее ко входу.

– Джейкоб, перестань, – сказала она ему. – Люди будут говорить о нас.

– Ну и пусть, – ответил он, наклонил ее и поцеловал в кончик носа.

Кто-то издал одобрительный возглас, и щеки Эддисон вспыхнули. Затем она неожиданно для себя подумала: «Он прав. Пусть говорят. Мне все равно».

Ее это удивило, потому что до сих пор ей не было безразлично, что о ней думают и говорят другие.

Девочка, чья мать внезапно превратилась из скорбящей вдовы во всеобщее посмешище из розового фургона, делала все для того, чтобы казаться незаметной.

После своего отъезда она была дома всего один раз – когда узнала о смерти матери. Никто о ней не говорил, потому что она научилась не привлекать к себе внимание. Скрытность была ее броней, пока она не познакомилась с Чарли. Она выдержала все кривотолки и неодобрительные взгляды, потому что он был ее лучшим другом и она его любила.

Теперь о ней будут говорить из-за Джейка.

Ее любовника…

Эддисон содрогнулась.

– Что с тобой, дорогая?

Она покачала головой и принялась выбирать салат-латук с такой тщательностью, как будто от этого зависела дальнейшая судьба всего мира.

Что ты можешь сказать в тот момент, когда делаешь шокирующее для себя открытие?

Джейк не просто мужчина, с которым она спит. Она любит его.

Купив стейк, салат, хлеб, сыр и вино, они отправились в ближайший универмаг, где Джейк приобрел себе новые джинсы, кожаную куртку и несколько рубашек и футболок.

Несмотря на все возражения Эддисон, он купил ей сапоги в ковбойском стиле.

– В Техасе есть закон, согласно которому каждый владелец ранчо должен носить ковбойские сапоги, – сказал он ей.

Владелица магазина, пышногрудая блондинка с прической как у Долли Партон, весело рассмеялась в знак согласия.

Когда они вернулись домой, уже перевалило за полдень. Джейк предложил ей осмотреть ранчо и спросил, умеет ли она ездить верхом.

– Конечно, умею, – заверила его она, и они направились к загону, где конюх держал нескольких лошадей, принадлежавших когда-то старику Чеймберсу.

Заметив, как осторожно Эддисон рассматривает животных, Джейк даже не попытался скрыть свой скептицизм.

– Ты уверена, что умеешь ездить верхом?

– Разве я тебе уже не ответила?

– Когда ты в последний раз ездила на лошади?

Эддисон закусила нижнюю губу:

– Несколько лет назад.

Джейк сложил руки на груди:

– Несколько – это сколько?

Она вскинула голову и посмотрела на него с вызовом:

– Помню, в городе была ярмарка и там я каталась на пони…

Понятно. Она не умеет ездить верхом. Джейк улыбнулся и пообещал научить ее.

Она тоже улыбнулась. Это был его первый намек на их совместное будущее.

Тогда они отправились осматривать ранчо на старом грузовике Чеймберса.

Эддисон с интересом глазела по сторонам.

Ее привели в восторг голубые вершины гор вдалеке, антилопы, которые при виде машины задергали ушами и хвостами, первые цветы на лугах, бурная река с торчащими из нее рыжими каменными глыбами.

Джейк мысленно отметил все, что было необходимо сделать, – починить заборы, выровнять дороги и вспахать поля под различные культуры.

Эта земля имеет много ценных задатков, и человек, знающий толк в фермерстве, может добиться ее процветания.

Человек вроде него.

Что за глупая мысль? Он не собирается оставаться в Уайлд-Кроссинге. Просто здесь рядом с Эдоре ему так хорошо, так спокойно…

Он развернул грузовик и поехал в сторону дома.

– Почему мы возвращаемся так рано? – спросила Эддисон.

– Ты нужна мне, – просто ответил он, и сердце заплясало у нее в груди.

Потому что она тоже в нем нуждалась.

Они долго занимались любовью, а потом принимали душ.

Когда Эддисон высушила волосы и вышла из спальни, Джейк уже надел новые джинсы и одну из новых рубашек.

– Та-да! – торжественно произнес он, поворачиваясь к ней лицом.

Он не надел черную повязку.

До сих пор она его ни разу без нее не видела. Он не снимал ее, даже когда они занимались любовью или ложились спать.

Эта повязка была его неотъемлемой частью, и Эддисон не обращала на нее внимания.

Очевидно, он тоже. До того момента, пока не увидел свое отражение в зеркале.

– Вот черт, – пробормотал он и закрыл пустую глазницу ладонью. – Прости.

Эддисон подбежала к нему и вцепилась в его запястье с силой, которая потрясла его.

– Не смей, – процедила она сквозь зубы. – Ты меня слышишь, Джейкоб? Не смей извиняться и прикрывать глаз, когда ты со мной. Твои телесные раны не имеют для меня значения. – Оторвав его ладонь от лица, она прикоснулась к ней губами и крепко сжала ее обеими руками. – Для меня важен только ты. То, что ты жив. То, что ты вернулся домой. То, что я… я…

Из ее глаз потекли слезы, и Джейк мгновение спустя осознал, что тоже плачет.

Глава 11

Эддисон сварила кофе, и они с кружками вышли на заднюю веранду. Она села в старое плетеное кресло, Джейк развалился на старом плетеном диване. Они любовались закатом и говорили о ранчо.

В какой-то момент Джейк замолчал и, выдержав паузу, произнес:

– Эдоре. – На его щеке дернулся мускул. – Мне нужно с тобой поговорить.

Ее сердце пропустило удар.

– Ты можешь говорить со мной о чем угодно, Джейкоб, – спокойно сказала она.

Он выпрямился и протянул ей руку:

– Иди ко мне.

Эддисон взяла его руку, встала, и он усадил ее рядом с собой.

– Нам нужно раз и навсегда прояснить одну вещь, – сказал он. – Ты должна понять, что я никакой не герой.

Она знала, что это сказано вовсе не из скромности, поэтому решила молчать, пока он не выскажется.

– Я уже говорил тебе, что пилотировал вертолеты «блэкхок».

Эддисон кивнула, чувствуя исходящее от него напряжение.

– Эти вертолеты большие и мощные. Они могут выполнять множество функций. Прямо как мои люди. Это была замечательная команда.

Была.

– Наша работа была опасной, но не всегда. Иногда она была ужасно скучной. Подобное могут тебе сказать солдаты, полицейские и пожарные. Сначала тебя захлестывают волны адреналина, потом ты борешься со сном.

– Должно быть, у вас бывали ужасные времена.

– Да. Не боятся только дураки, Эдоре, но в такие минуты ты отодвигаешь страх на второй план и думаешь о своем задании. О том, как выполнить его и вернуться живым. Философствование о войне для историков, разговоры о войне для политиков. Для солдат главное – выжить, и это значит, что ты борешься, чтобы сохранить жизнь себе и своему товарищу.

Эддисон положила ладонь ему на бедро.

– Но однажды что-то пошло не так, – мягко сказала она.

Кивнув, он поставил свою кружку на столик, подошел к перилам и уставился невидящим взором на алое солнце.

– Группа солдат отправилась патрулировать территорию. Они шли назад, когда какой-то старик остановил их машину и сообщил, что в деревне, находящейся в шести-семи километрах от дороги, прячется агент Аль-Каиды.

Джейк засунул руки в карманы.

– Они передали информацию в штаб. Проблема была в том, что если бы они стали ждать подкрепления, то могли бы потерять цель.

– Поэтому они пошли одни.

Джейк снова кивнул:

– Прямо в засаду. – Его голос был таким тихим, что ей пришлось напрячь слух. – В узком горном проходе.

Эддисон поднялась с дивана:

– Джейк, тебе не обязательно…

– Ты должна все знать, – отрезал он. – Точнее, мне нужно все тебе рассказать. Мне пора это сделать.

Она подошла к нему. Ей хотелось его обнять, но она просто положила ладонь на его руку.

– Мы отправились за ними. – Джейк мрачно улыбнулся. – Точнее, за тем, что от них осталось. Мы забрали раненых, нескольких везунчиков, которые уцелели, и тела погибших. Мы забрали всех. По крайней мере, мы так думали сначала. – Он провел ладонью по затылку. – Потом мы обнаружили, что оставили двух человек. – Он повернулся к ней лицом. – Своих людей не оставляют, Эддисон. Даже мертвых. Живых тем более. Поэтому мы должны были вернуться. Я это знал. Мои ребята тоже.

– За ними не могли отправить другой «блэкхок»?

– Другого вертолета не было. Только наш. – Он тяжело сглотнул. – Нам нужно было вернуться, но чертов полковник, который нами руководил, не хотел отдавать приказ.

– Должно быть, у него были на это свои причины, – предположила Эддисон. – Возможно, он не хотел рисковать жизнями людей.

– Да ему было плевать на людей. Он сын конгрессмена. – Джейк ударил кулаком по перилам, и они задрожали. – Из-за какой-то неразберихи его за несколько дней до этого прислали к нам, а не посадили на тепленькое местечко, которое его ждало.

– Значит, у него не было опыта.

– Он был жалким трусом. Его старик громче всех кричал о финансовой ответственности. Один «блэк-хок» стоит целое состояние – шесть или семь миллионов баксов. Этот мерзавец боялся за свою задницу, поэтому тянул время.

Теперь, когда Эддисон лучше узнала Джейка, она могла догадаться, как он поступил.

– Ты все равно туда вернулся.

– Я спорил с ним. Я кричал на него. В конце концов я пришел к нему, когда он был один, и поклялся, что убью его, если он не отдаст приказ. – Джейк холодно улыбнулся. – Он знал, что я это сделаю.

– Итак, он все же отдал приказ.

– Да, но мы потеряли много драгоценного времени. Боевики уже убили людей, за которыми мы прилетели. Спустившись в тот узкий горный проход, мы увидели на камнях их изуродованные тела. Наши враги догадались, что мы вернемся, поэтому хорошо подготовились.

– О боже, Джейкоб…

– Они нас взорвали. Убили моих людей. Точнее, это я их погубил. Всех до одного…

Его голос сломался. Тогда Эддисон подошла ближе к нему:

– Как ты можешь себя винить? Ты ни в чем не виноват. Ты сделал все, что мог. Даже больше. Ты заставил своего командира отдать приказ.

– Слишком поздно, – произнес он мрачным тоном. – Но меня повысили в звании и вручили мне медаль, которую я не заслужил.

– А что стало с тем полковником?

Джейк горько рассмеялся:

– Он получил медаль и кресло в Пентагоне. Его физиономия часто мелькает в прессе, и, когда его называют героем, он делает скромное выражение лица и выбирает лучший ракурс для съемки.

– Мой отец счел бы за честь пожать тебе руку, – мягко сказала она. – Он бы гордился знакомством с тобой так же, как горжусь им я.

Из горла Джейка вырвался сдавленный звук, и он заключил ее в объятия.

Как ему могло так повезти? Как с ним могло произойти такое чудо?

Всего несколько дней назад он был глубоко несчастным человеком, которого преследовали страшные воспоминания и чувство вины.

Эддисон все изменила.

Он засыпал и просыпался в ее объятиях. Его больше не мучили кошмары. Больше никакого огня, искореженного металла и криков умирающих людей.

В течение двух лет врачи, медсестры и его родные говорили ему, что он должен справиться со своими душевными ранами.

«Сходи к психотерапевту. Вступи в группу поддержки. Выговорись», – советовали ему.

И он выговорился. Открыл Эддисон свою душу, позволил ей увидеть горечь, которая ее разъедала.

Она выслушала и сказала, что гордится тем, что знает его.

Боже, как же сильно он ее любит!

Он не говорил ей этих слов, потому что боялся серьезных вещей, которые за ними скрывались.

Они означали: «Я хочу провести с тобой всю оставшуюся жизнь. Готова ли ты отказаться от своей привычной жизни ради меня?»

Что, если она скажет «нет»? Что, если она его не любит?

Ему даже думать об этом невыносимо.

Сейчас ему необходимо выбраться отсюда, отвезти Эддисон в какое-нибудь романтическое место…

Кажется, он знает одно такое местечко…

– Эдоре, я приглашаю тебя на ужин, – сказал он, поцеловав ее в кончик носа. – Надень что-нибудь нарядное. Например, то черное платье, что было на тебе в вечер нашей первой встречи. И те туфли на высоком каблуке.

Эддисон захлопала ресницами:

– Тебе они понравились?

Джейк улыбнулся:

– Настолько, что я вернулся и нашел ту, которую ты потеряла.

– Хорошо. Дай мне полчаса.

– Двадцать минут. – Развернув ее лицом к лестнице, он легонько шлепнул ее по ягодицам и велел своему сердцу не биться так часто.

Эддисон поднялась до середины лестницы, когда он ее окликнул. Она повернулась и посмотрела на него. Их взгляды встретились.

– Ты не скучаешь по Нью-Йорку? – спросил он.

Она облизала губы.

– Нет, нисколько. Мне хорошо здесь, Джейкоб. Никогда не думала, что мне здесь так понравится.

«Скажи мне, что ты меня любишь и хочешь, чтобы я осталась», – подумала она.

«Скажи ей, что любишь ее и хочешь, чтобы она осталась», – подумал он.

– В Далласе тебе тоже понравится, – сказал Джейк.

– Что?

– Мы поедем туда ужинать.

– Но до Далласа целых два часа езды.

Он самодовольно улыбнулся:

– Только не когда за рулем я.

Она надела черное шелковое платье и туфли на высоком каблуке. Ему захотелось снять с нее платье, чтобы она осталась в белье и туфлях, но он заставил себя сдержаться. Когда они вернутся домой, она будет в полном его распоряжении.

Он надел джинсы, черную футболку и кожаную куртку и даже начистил сапоги.

Разумеется, его черная повязка была на месте, но он начал подумывать о том, чтобы вставить себе глазной протез. Он тянул с этим столько времени, поскольку не был готов видеть в своем отражении в зеркале что-то изготовленное специально для того, чтобы он больше походил на человека, которым был когда-то. Несомненно, на его решение повлияла встреча с Эддисон.

Он ехал быстро, но, даже если бы их машина ползла как черепаха, время пролетело бы незаметно благодаря веселой беседе. Оказалось, что у них много общего. Джейк сказал ей, что любит футбол и болеет за «Ковбоев Далласа».

– Какая неожиданность, – ответила Эддисон и призналась ему, что тоже любит футбол, но болеет за «Нью-Йорк джетс».

– Какая неожиданность, – парировал он, и она рассмеялась.

Помимо футбола они оба любили собак, калифорнийское красное вино, хрустящий французский хлеб и утренние прогулки по пляжу.

К тому времени, когда они подъехали к ресторану, выбранному Джейком, он едва удержался от того, чтобы не сказать ей: «Я люблю еще кое-что, Эдоре. Я люблю тебя».

Метрдотель проводил их к столику с видом на освещенный сад. Эддисон была очарована.

– Какая безупречная красота! – мягко произнесла она.

«Это ты совершенство», – подумал Джейк.

Любит ли она его? Каждый ее вздох, каждая улыбка, каждое прикосновение говорят, что да.

Но сможет ли она променять Нью-Йорк на Уайлд-Кроссинг?

Сможет ли он променять Уайлд-Кроссинг на Нью-Йорк, если понадобится?

Его место в Эль-Суэньо, на земле, пропитанной потом его предков.

Подумать только, всего несколько дней назад он больше всего на свете хотел убраться из этого места.

Он бежал от своего страшного прошлого, от неясного будущего.

От самого себя.

Теперь ему не нужно больше бежать. Он снова контролирует свою жизнь и может все начать с чистого листа.

Он посмотрел на Эддисон, и его сердце наполнилось радостью. Он привез ее в правильное место. Этот ресторан небольшой и уютный, с отменной кухней и танцполом.

Выдвинув свой стул, Джейк поднялся:

– Эдоре, ты потанцуешь со мной?

Ее улыбка озарила помещение.

– С удовольствием, – ответила она, вставая.

Тогда он обнял ее за талию и повел на танцпол.

Ужин был великолепный.

Эддисон думала, что ни один город не может соперничать с ее любимым Нью-Йорком.

Оказалось, что Даллас вполне может с ним конкурировать. По крайней мере, в плане ресторанов. Ей понравился суп-пюре из грибов и жареные морские гребешки с тушеными листьями красного цикория.

Но самое большое удовольствие она получала от общества Джейкоба. Не было ни одной женщины в зале, которая не смотрела бы на него с интересом.

Он был внимателен, весел и очарователен. Когда он пригласил ее на танец, она почувствовала волнующий запах его кожи и тесно прижалась к нему.

«Что ты делаешь, Эддисон Макдауэлл?»

Она прекрасно знает, что делает. Она думает о том, чем они с Джейком займутся, когда вернутся домой.

– Эддисон…

Тяжело сглотнув, она подняла голову и посмотрела на Джейка:

– Да?

Он сексуально рассмеялся:

– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Эдоре.

Она тоже рассмеялась:

– И что ты собираешься с этим делать?

* * *

Три минуты спустя Джейк уже гнал свой «тандерберд» по шоссе.

Бросив на столик несколько банкнот, он схватил Эддисон за руку и вывел ее из ресторана.

Его разум затуманился.

Он не сказал Эддисон, что любит ее, но обязательно это сделает, когда сможет снова трезво мыслить.

Прямо сейчас ему было необходимо заняться с ней любовью. Даже если он будет гнать на предельной скорости, их обратный путь займет больше часа.

Он подумал о том, чтобы поехать в отель, но тут же отказался от этой идеи. Они оба были слишком возбуждены. Эддисон сидела, прижавшись к нему, и дрожала. Когда он запустил руку под подол ее платья, из ее горла вырвался стон, который чуть не свел его с ума.

– Джейкоб, – прошептала она, – не надо…

Не обратив внимания на ее мольбу, он просунул руку под ее кружевные трусики.

Она оказалась влажной и горячей, готовой его принять. Когда его палец проник в ее заветную пустоту, она вскрикнула и укусила его за плечо.

Тогда он резко крутанул руль, свернул на обочину и затормозил.

Уже перевалило за полночь, и других машин на шоссе не было.

– Позволь мне, – хрипло произнес он. – Эдоре, позволь мне…

Не дожидаясь ее ответа, он спустил ее трусики и расстегнул свои джинсы. Затем он притянул ее к себе, приподнял ее бедра и вошел в нее мощным рывком. Его пальцы зарылись в ее волосы, губы слились с ее губами в поцелуе…

Вернувшись на ранчо, они снова занялись любовью сразу, как только за ними закрылась входная дверь. Обезумев от страсти, они срывали друг с друга одежду, которая их разделяла.

Наконец они поднялись в спальню, которую Джейк уже считал своей. Его последняя мысль перед тем, как он погрузился в сон, была о том, что он скажет Эддисон утром.

Он скажет ей, что любит ее и не собирается уезжать. Что он хочет, чтобы она была рядом с ним всегда.

Огонь был повсюду. Люди кричали и умирали. Вертолет превратился в груду искореженного железа.

Он был жив, но лежал в крови. Это была не только его кровь.

– Джейкоб.

Он запутался в проводах и кабелях. Освободившись, он начал ползти.

– Джейк.

Кто-то кричал его имя. Один из его людей? Где?

Он никак не мог его найти, потому что ничего не видел из-за дыма, огня и крови. Зато он слышал мольбы о помощи…

Кто-то схватил его за плечо и попытался оттащить назад. Нет. Он должен найти своих людей. Должен.

– Не-е-ет! – крикнул Джейк и сделал рывок…

– Джейкоб! Пожалуйста. Проснись! Джейк…

Он проснулся в холодном поту. Его дыхание было неровным и учащенным, сердце билось так часто, словно было готово выпрыгнуть из груди.

Сначала он не понял, где находится, но быстро все вспомнил.

Дом Чеймберса. Точнее, теперь дом Эддисон. Ее спальня, в которую проникают бледные лучи утреннего солнца.

Он лежит на полу. Его ноги запутались в простыне. Рядом с ним валяется ночник.

– Эддисон, – хрипло произнес он. – Боже мой, Эддисон…

– Я здесь, Джейкоб.

Она сидела возле него. Ее глаза казались огромными на бледном лице. Выпутавшись из простыни, Джейк заключил Эддисон в объятия.

– Я сделал тебе больно, дорогая?

– Нет. Я в порядке.

Это было не так. Она дрожала, ее зубы стучали.

Он взял плед, закутал ее в него и прижал к себе:

– Мне так жаль…

Ну почему это должно было произойти? Почему она должна была увидеть его в таком состоянии?

– Ты уверена, что я не сделал тебе больно? Я тебя ударил? Я уверен, что нанес удар.

– Нет. Ты только сбил ночник.

«Слава богу», – подумал он, затем немного отодвинул ее от себя и посмотрел на ее лицо.

Сердце перевернулось у него в груди.

Ее лицо по-прежнему было бледным, губы дрожали. Она выглядела так, как будто увидела всех демонов ада.

Она увидела его демонов, и они напугали ее до полусмерти.

Он снова привлек ее к себе и стал покачивать, как маленького ребенка.

– Прости меня, малышка.

– Мне нечего тебе прощать. Это был просто сон.

Джейк почувствовал, как напрягаются его мышцы.

– Это не просто сон, а тот самый кошмар, который преследует меня каждую ночь.

– Но за то время, что мы с тобой провели вместе, у тебя не было кошмаров.

Их действительно не было, и, основываясь лишь на этом, он пытался убедить себя в том, что он в порядке.

Но на самом деле он не в порядке. Он псих, который не может примириться со своим прошлым. И его сны не просто сны, если другой человек из-за них подвергается опасности.

И если этот человек женщина, которую он любит…

– Я приготовлю кофе или чай, – протараторила Эддисон, отстраняясь.

Джейк знал, что она расстроена. Впрочем, расстроена – это еще мягко сказано. Вряд ли можно найти подходящее слово, чтобы описать ее состояние. Ему хотелось снова ее обнять, сказать ей, как сильно он ее любит…

Именно по этой причине он ее отпустил, поднялся и начал быстро одеваться.

– Джейкоб? Что ты делаешь? – спросила она, когда он засунул ногу в сапог. – Пожалуйста, послушай меня. Если ты не хочешь кофе, мы можем вернуться в постель и…

Он повернулся к ней лицом, и от того, что она на нем прочитала, у нее перехватило дыхание.

– Кофе не поможет. Секс тоже.

Эддисон поморщилась, как если бы он ее ударил.

Он понимал, что поступает жестоко, но не видел другого выхода.

– Я это знаю, – прошептала она. – Я просто имела в виду… Ты мне дорог, Джейкоб. Ты много для меня значишь.

– Нет, – отрезал он. – Я ни для кого ничего не значу, особенно для самого себя.

– Ты не должен так говорить! Это неправда!

– Уезжай, Эддисон. Возвращайся в Нью-Йорк к своей работе и к привычной жизни.

– Джейкоб. – Накинув халат, она выбежала вслед за ним в коридор. – Я не хочу тебя оставлять. Ты ведь не хочешь, чтобы я уезжала. Я знаю, что не хочешь.

Она права. Он этого действительно не хочет. Он очень ее любит, но у него не все в порядке с головой. Они должны расстаться. Ей нужен нормальный мужчина, а не бесполезный псих, бегающий от демонов прошлого.

Джейк быстро спустился по лестнице, слыша у себя за спиной ее мягкие шаги. Когда он был в двух шагах от двери, ее ладонь легла ему на плечо.

Он повернулся и посмотрел на Эддисон.

– В любом случае наш роман уже подходил к концу, – солгал он и почувствовал отвращение к самому себе, когда увидел в ее глазах слезы.

– Я тебе не верю!

– Ты уезжаешь через пару дней. Я планировал уехать раньше, но решил немного задержаться и хорошо провести с тобой время до твоего возвращения в Нью-Йорк.

– Хорошо провести со мной время? – прошептала она с таким отчаянием, что ему захотелось признаться ей, что он лжет.

Разумеется, он не мог этого сделать.

– Джейкоб, – взмолилась она, протянув к нему руку. – Джейкоб, пожалуйста, послушай меня. Тебе нужна помощь.

Он развернулся на каблуках и вышел из дома.

«Что мне действительно нужно, – подумал он, садясь в свой „тандерберд“, – так это чтобы мне не задавали вопросов и не напоминали о том, что я хочу забыть».

Глава 12

Калеб Уайлд сидел в своем офисе в Далласе и смотрел в окно, вместо того чтобы заниматься бумагами и письмами, лежащими на его столе.

В конце концов, из окна его кабинета открывается великолепная панорама города с блестящими на солнце небоскребами. Разве можно сосредоточиться на работе, когда рядом такая красота?

– Черт побери, – пробурчал он и развернул свое вращающееся кресло спинкой к окну.

Лгать себе бессмысленно.

Он игнорирует не только работу. Он игнорирует все, и красивая панорама здесь ни при чем. Все дело в его брате Джейкобе.

Где сейчас Джейк? За три месяца он ни разу не позвонил никому из своих братьев и сестер, не связался ни с кем из них по электронной почте. Правда, какое-то время назад он прислал каждому из них текстовое сообщение, в котором говорилось: «Не беспокойся обо мне. Я в порядке».

Калеб фыркнул.

Что, черт побери, означает эта нелепая фраза «Я в порядке»?

Как может быть в порядке человек, который приехал к своим родным мрачнее тучи, закрутил роман с женщиной, с которой поначалу не хотел иметь ничего общего, прожил какое-то время в ее доме, а затем исчез.

Эддисон тоже исчезла, но они уехали не вместе. Она вернулась в Нью-Йорк. Но куда подевался Джейк? Эддисон даже имя его не хочет слышать.

– Я не знаю, где твой брат, – сказала она, когда Калеб ей позвонил. Ее голос дрожал, словно она с трудом сдерживала слезы. – Не думаю, что нам с то бой следует продолжать работать вместе.

Трейвису она сказала то же самое. Больше им ничего не удалось из нее вытянуть. По правде говоря, их не очень интересовало, что произошло между ней и Джейком. Они просто надеялись, что она знает, где он.

Похоже, этого никто не знает, кроме самого Джейка. После того короткого СМС-сообщения он ни с кем не…

На столе запищал интерком, и Калеб мрачно выругался. Разве он не просил свою секретаршу ни с кем его не соединять?

– Что такое? – пробурчал он, нажав на кнопку. – Я же сказал, что не хочу, чтобы меня беспокоили.

– Да, я знаю. Но…

– Никаких «но», Джин. Никаких звонков, сообщений…

Дверь открылась, и Калеб с удивлением уставился на своего отца, стоящего на пороге.

– Папа? – сказал он, поднявшись.

Генерал, одетый в свою парадную униформу с лентами и медалями, кивнул:

– Привет, Калеб.

– Тебе следовало… Я не ожидал… Пожалуйста, входи. Если бы я знал, что ты в городе…

– У меня не было времени, чтобы тебя предупредить. Я вчера летал в Вашингтон на встречу с… Впрочем, это не важно. – Закрыв дверь, генерал подошел к столу и сел на один из стульев для посетителей. – Садись, – велел он Калебу, указав ему на его кресло.

Отец предложил ему сесть в его собственном кабинете. В другой раз он бы, возможно, рассмеялся, но сейчас подчинился.

Что его отец здесь делает? Он не склонен наносить визиты своим детям.

– Я беспокоюсь о твоем брате.

– О Трейвисе?

– О Джейкобе. Я очень за него переживаю. «Он что-то знает о Джейке?» – подумал Калеб.

– Да. Мы тоже давно…

Дверь открылась, и в кабинет вошел Трейвис. Подняв брови, он посмотрел на Калеба и беззвучно произнес: «Что здесь происходит?»

«Я и сам хотел бы это знать», – подумал Калеб.

– Калеб, надеюсь, ты ничего не имеешь против того, что я пригласил Трейвиса присоединиться к нам?

– Конечно нет.

– Пожалуйста, садись, Трейвис.

Тот кивнул и сел на свободный стул рядом с отцом.

– Я только что сказал Калебу, что беспокоюсь о Джейкобе, – обратился генерал к Трейвису.

Трейвис и Калеб переглянулись. Они могли сказать человеку, который не удосужился приехать в Эль-Суэньо на вечеринку в честь возвращения домой своего раненого сына, что беспокоиться не о чем, но честность победила.

– Мы тоже о нем беспокоимся, – признался Калеб. – Мы не знаем, где он.

– Вообще-то знаем, – сказал Трейвис.

Калеб и генерал уставились на него.

– Он в Уайлд-Кроссинге. Точнее, на ранчо Чеймберса, – добавил он.

– Ранчо Макдауэлл, – поправил его Калеб.

Трейвис покачал головой:

– Теперь это ранчо Уайлда. Джейк купил его за два с половиной миллиона. Я узнал об этом только потому, что несколько дней назад он перечислил эту сумму со своего счета в моей фирме на счет агентства недвижимости. Так что теперь эта земля вместе со всем, что на ней находится, принадлежит ему.

Калеб нахмурился:

– Это очень странно. Он отказался от нашего предложения управлять Эль-Суэньо. Он уехал из Уайлд-Кроссинга. Зачем ему было покупать ранчо Чеймберса?

– Понятия не имею. Он не отвечает на звонки.

Калеб поднялся:

– Проклятие! Ты не думаешь, что он может совершить какую-нибудь глупость?

– Думаю, что он совершил уже много глупостей, – ответил Трейвис, вставая. – Он так и не признал себя героем, не позволил никому из нас ему помочь.

– Ушел от женщины, которой был небезразличен.

– Откуда ты это знаешь?

– Люди видели их вместе. Несколько человек сказали мне, что Джейк и Эддисон вели себя как влюбленная пара.

– Надеюсь, вы двое закончили свой разговор.

Братья посмотрели на своего отца. Удивительно, но на какое-то время они забыли о его присутствии.

– Потому что у нас нет времени на пустую болтовню, – сказал генерал, поднимаясь. – Мы должны как можно скорее поехать в аэропорт.

Трейвис прищурился.

– Потому что тебе нужно успеть на самолет? – холодно спросил он.

– Потому что мы летим в Уайлд-Кроссинг.

Джейк услышал шум мчащегося автомобиля за несколько минут до того, как увидел его. В сельской тиши подобные звуки слышны издалека.

«Кто-то очень хочет меня видеть», – подумал он с улыбкой, догадываясь, кто это может быть. Он ждал приезда своих братьев с тех пор, как несколько дней назад приобрел это ранчо.

Шум стал отчетливее, и в бледно-голубое небо начало подниматься облако пыли.

Трейвис и Калеб мчатся спасать своего непутевого брата.

Вздохнув, Джейк взял с перил свою рубашку и вытер пот со лба. Затем он рассмотрел ее. Она была вся в пятнах.

– Ну и черт с ними, – пробурчал он и надел ее.

Большую часть дня он ремонтировал ступеньки, и его мышцы гудели. Ему хотелось принять душ и выпить холодного пива.

Другими словами, он чувствовал себя прекрасно.

Парни из группы взаимопомощи сказали ему, что физический труд помогает избавляться от неприятных мыслей. Оказалось, что они правы.

– Ограничься самым необходимым, – посоветовал ему парень, выживший в Кандагаре.

Этот совет ему также пригодился. Днем он работал на ранчо, по вечерам сидел на веранде, пил пиво, слушал сверчков и койотов, затем ложился спать. Два раза в неделю он ездил на встречи с товарищами по несчастью.

Поначалу он относился ко всему этому скептически, но режим и откровенные разговоры с бывшими солдатами заставили его взглянуть на многое по-другому. Он ощутил перемены в самом себе и снова почувствовал себя хозяином собственной жизни. Это было восхитительное чувство. Ему нужно решить еще несколько вопросов, но он уверен, что справится с любыми трудностями.

Он стал крепко спать по ночам. Если ему и снились сны, то в них не было огня, криков и смерти.

В них была Эддисон и то, что он обрел с ней, потерял и вряд ли когда-нибудь снова найдет.

Нет смысла думать об этом сейчас. В поле его видимости показался белый внедорожник. Когда он остановился рядом с домом, Джейк приложил ладонь ко лбу.

Они здесь. Трейвис выбрался из водительской дверцы, Калеб – из пассажирской.

Из задней дверцы вышел генерал.

Его отец здесь? Не может быть. Наверное, он перегрелся на солнце, и у него начались галлюцинации.

– Джейкоб, – произнес его отец.

Нет, это не галлюцинация.

Что он должен сделать? Отдать честь? Нет, он больше не на военной службе. К тому же честь не отдают в грязной рубашке и шортах.

Вместо этого он сделал шаг вперед и протянул отцу грязную руку. Тот посмотрел на нее, затем крепко ее пожал:

– Рад тебя видеть, Джейкоб.

Джейк кивнул:

– Я тебя тоже.

Обменявшись приветствиями и рукопожатиями со своими братьями, он спросил:

– Вы трое, наверное, были неподалеку и решили заглянуть сюда.

Трейвис и Калеб улыбнулись, генерал нахмурился.

– Мы прилетели сюда специально для того, чтобы повидаться с тобой, Джейкоб, – сказал его отец.

Собственное имя, произнесенное сухим тоном, резануло слух Джейка. Помнится, когда его произносила Эддисон, оно походило на музыку.

– Может, присядем? – предложил Трейвис, чтобы разрядить обстановку.

Джейк огляделся. Он не может пригласить их в дом, потому что еще до того, как официально стать хозяином ранчо, повыбрасывал из помещений первого этажа всю мебель.

– Конечно, – ответил он. – На веранде тенек. В холодильнике есть упаковка пива.

Генерал поднялся по ступенькам. Трейвис и Калеб последовали за ним, и все трое сели за столик. Джейк сходил за пивом и присоединился к ним.

К большому удивлению всех трех братьев, генерал потянулся за бутылкой. Ни один из них ни разу не видел, чтобы он пил пиво. Джейк хотел предложить ему стакан, но передумал, открыл свою бутылку и сделал большой глоток. Братья последовали его примеру. Генерал просто сидел с бутылкой в руке.

– Итак, джентльмены, – начал Джейк. – Не хотите сказать, что вы здесь делаете?

Генерал не ответил. Трейвис и Калеб наклонились вперед.

– Где ты был?

– Там и сям.

– Исчерпывающий ответ.

– Я путешествовал по стране. Такой ответ вас устраивает?

– Почему ты с нами не связался?

– Я же отправил вам…

– То бессмысленное сообщение? Мы помним. Неужели было так трудно позвонить кому-нибудь из нас?

На щеке Джейка дернулся мускул.

– Не знаю, – мягко ответил он. – Иногда мне это казалось трудным.

– Что, черт побери, это значит?

– Это значит, что мне нужно было время, чтобы подумать. Просто подумать, понимаешь? О себе любимом. – Выражение его лица смягчилось. – Простите, что заставил вас волноваться. Я совсем этого не хотел.

– Возможно, для тебя также в порядке вещей не сообщать нам, что ты жив-здоров.

– Я же отправил вам текстовое сообщение.

– «Не беспокойтесь обо мне», – процитировал его Калеб.

– «Я в порядке», – добавил Трейвис с кривой усмешкой. – Очень информативно.

– Я не позвонил и не написал вам, потому что не был готов это сделать.

– Даже для того, чтобы сообщить нам о покупке этого ранчо?

Джейк пожал плечами:

– Я знал, что вы сами об этом узнаете.

– И?

– И что?

Его братья переглянулись.

– Джейк, – мягко сказал Трейвис, – ты не можешь продолжать в том же духе.

– Ты не можешь ненавидеть весь мир и самого себя, – добавил Калеб. – У тебя нет для этого веских причин.

– Такая причина была. Во всяком случае, мне она казалась веской. То, что было нелогично, казалось логичным. В общем, это сложно понять.

Его братья выглядели сбитыми с толку. Джейк их не осуждал. До недавнего времени он сам, мягко говоря, пребывал в замешательстве.

– У меня был сильный посттравматический стресс. Я испытывал чувство вины за то, что я сделал и чего не сделал.

– Ты сделал все, что мог.

– Я все еще переживаю из-за этого, Трейвис. Все еще спрашиваю себя, что было бы, если бы я пораньше пригрозил своему командиру расправой…

– Что? Ты никогда нам не говорил…

Генерал прокашлялся. До этого момента его сыновья вели себя так, словно забыли о его присутствии.

– Тебе не следовало этого делать, Джейкоб. За такое можно пойти под трибунал.

– Да, я знаю.

– Солдат должен подчиняться приказам.

– Это я тоже знаю.

– Твоему поведению нет оправданий.

– Согласен, хотя у меня и была веская причина.

Губы генерала растянулись в еле заметной улыбке. Отставив в сторону нетронутую бутылку пива, он пожал Джейку руку.

– Прогресс налицо, Джейкоб.

– Я бы не достиг его в одиночку. Я посещаю группу поддержки ветеранов.

– Отлично, сынок. В какой-то момент мне начало казаться, что ты потерял свой путь.

– Так и было, – Джейк тяжело сглотнул, – пока в моей жизни не появился один человек и не указал мне правильное направление.

– Эддисон, – сказал Трейвис.

Генерал кивнул:

– Эддисон Макдауэлл.

– Как ты…

– Ты мой сын, Джейкоб. Думаешь, меня не интересовало, что происходило с тобой? – После небольшой паузы он добавил: – Похоже, она славная женщина.

– Да.

– Ты ей открылся?

Джейк кивнул.

– Я рад, что ты смог все рассказать. Пусть даже ей, а не… – Генерал прокашлялся. – Мне нужно лететь в Вашингтон, – отрывисто произнес он. – Я ужинаю с вице-президентом.

Джейк и его братья поднялись. Калеб хлопнул Джейка по плечу:

– Значит, у тебя все хорошо?

– Да.

Трейвис и Калеб переглянулись.

– Что такое? – спросил Джейк.

– Эддисон звонила, – неловко ответил Трейвис. – Она… э-э… уволила нас обоих.

Джейк печально улыбнулся:

– Мне жаль это слышать.

– Мы не расстроились. Она просто сказала, что ей больше не понадобятся наши…

– Она спрашивала о тебе, – перебил его Калеб. – Хотела узнать, все ли у тебя в порядке.

Все вокруг словно замерло. Джейк уставился на своих братьев:

– Она больше ничего не говорила?

Трейвис покачал головой:

– Мне жаль.

После этих слов на веранде установилась тишина, которую затем нарушил Калеб:

– Ты купил это место из-за нее?

– Она полюбила его. По крайней мере, она мне так сказала. – Джейк прокашлялся. – Кроме того, как я мог допустить, чтобы землю несчастного старика купил кто-то еще более несчастный?

Все улыбнулись.

– Я всего лишь хотел, – сказал генерал, – чтобы ты согласился…

– Я согласен. – Джейк посмотрел на своего отца. – Я ошибался насчет Эль-Суэньо и буду польщен, если ты снова предложишь мне должность управляющего.

Генерал улыбнулся и отдал честь своему сыну.

– Это я буду польщен, – сказал он.

Джейк отдал честь отцу. Их взгляды встретились.

Генерал сократил расстояние между ними и заключил сына в объятия.

Джейк стоял неподвижно. Его взор затуманился, горло сдавило. Должно быть, у него аллергия на пыльцу.

– Папа, – прошептал он и обхватил отца руками.

Вечером Джейк сидел в одном из старых кресел на веранде с бутылкой холодного пива в руке. Рядом с ним пробежал бурундук.

– Привет, – дружелюбно произнес Джейк. Зверек посмотрел на него.

– Пива хочешь? Очевидно, нет. Гость предпочел крошки от чипсов и сэндвича с сыром, который был сегодня у Джейка на обед.

Сэндвич с сыром. Это идея.

Джейк поднялся. Бурундук пискнул и побежал вниз по ступенькам. Это было глупо с его стороны, поскольку ему ничто не угрожало.

Это Джейку следует бояться. То, о чем он думает, настоящее безумие.

Эддисон не захочет его видеть.

У нее доброе сердце. Только по этой причине она о нем спрашивала. Вряд ли она захочет его видеть после того, что он ей наговорил.

Все же если у него есть шанс…

Даже если у него нет никаких шансов, ему нужно ее увидеть. Сказать, что всем положительным переменам, которые сейчас происходят в его жизни, он обязан ей.

Ему понадобилось много времени, чтобы понять действительное положение вещей. Признать, что ему нужна помощь. Позвонить психотерапевту из госпиталя Уолтера Рида, спросить у него название местной организации поддержки ветеранов. Присоединиться к группе таких же, как он, людей – солдат, которые служили своей родине и, вернувшись домой, не могли найти свое место в мирной жизни.

Если он смог сделать это, то определенно сможет встретиться с Эддисон.

Глубоко вдохнув, он пошел в дом собирать сумку.

Глава 13

Освобождая свой кабинет, Эддисон почти закончила складывать в портфель личные вещи. По правде говоря, их было совсем немного. Пара дорогих ручек, тетрадь в кожаном переплете, которую она хотела использовать в качестве дневника, но так и не начала его вести, и несколько фотографий. На одной она была вместе со своими родителями, на второй – вместе с однокашниками в день вручения дипломов.

Третья изображала дом старика Чеймберса.

Думая о нем, она всегда его мысленно так называла. Чарли владел ранчо слишком мало времени, чтобы оно ассоциировалось у нее с ним.

С ее именем оно тоже ни у кого не будет ассоциироваться.

Вздохнув, она выдвинула нижний ящик стола.

Возможно, новому владельцу удастся сделать ранчо по-настоящему своим. Эддисон не знала, кто его купил. Разве это важно? То, что ей стало грустно, когда риелтор сообщил ей по телефону, что нашел покупателя, еще ничего не значит.

С чего ей грустить? Она прожила на ранчо всего несколько недель, изменила интерьер лишь одной комнаты.

Эту комнату она делила с Джейкобом.

Боже, она когда-нибудь перестанет об этом вспоминать?

– Мисс Макдауэлл?

Эддисон обернулась. В дверях стояла служащая из отдела кадров с вежливой улыбкой на лице.

– Вы скоро закончите, мисс Макдауэлл? Простите, что побеспокоила вас, но вам необходимо подписать кое-какие бумаги.

Еще бумаги. Эддисон едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза. С того самого утра, когда она проснулась и поняла, что должна изменить свою жизнь, она только и делает, что подписывает бумаги.

– Дайте мне еще пять минут, – весело сказала она. – Я зайду в отдел кадров, когда буду уходить.

– В этом нет необходимости. Бумаги у меня с собой. И я провожу вас до стоянки.

Эддисон подняла бровь, и девушка покраснела.

– Я… э-э… просто помогу вам с вещами, – добавила она.

Они обе знали, что это ложь. Эддисон уволилась по собственному желанию, но руководство «Калич, Калич энд Калич» беспокоилось о том, что она могла украсть корпоративную информацию. На самом деле она хотела забрать только свои личные вещи.

Незадолго до своей смерти Чарли удивил ее, сказав, что однажды она поймет, что карьера не может быть смыслом жизни.

– Ты ошибаешься, – ответила она, смеясь. – Я всегда об этом мечтала. О работе в крупной фирме на Манхэттене, о важных клиентах, об интересных случаях.

– А также о ненормированном рабочем дне, о безжалостных клиентах, о требовательных партнерах, о больших деньгах, которые некогда тратить. Пройдет время, дорогая, и ты поймешь, что я был прав.

– Ты был прав, Чарли, – мягко произнесла она, кладя в портфель его фотографию.

– Простите, мисс Макдауэлл. Вы что-то сказали?

Эддисон посмотрела на девушку и произнесла вежливым тоном:

– Дайте мне эти бумаги, чтобы я смогла их подписать и поскорее отсюда убраться.

Оказавшись в своей квартире в многоэтажном комплексе, в котором, наверное, больше жителей, чем во всем Уайлд-Кроссинге, Эддисон поставила портфель на пол в прихожей, сняла туфли и, расстегивая на ходу костюмный пиджак, направилась в ванную.

Что с ней сегодня творится? Она думает о ранчо, о городе, в который больше никогда не вернется.

О мужчине, который разбил ей сердце.

Быстро приняв душ, она собрала волосы в хвост, надела старую футболку и тренировочные брюки и пошла на кухню. Открыв дверцу холодильника, она обнаружила там привычный набор продуктов. Йогурт. Салат-латук. Фрукты. Домашний сыр. Тофу.

«Я этим не питаюсь», – неожиданно прозвучал у нее в голове дразнящий мужской голос.

Эддисон захлопнула дверцу.

Это нелепо. Она уже несколько месяцев не думает ни о Техасе, ни о Джейкобе Уайлде.

Ладно, несколько недель.

Вздохнув, она выдвинула из-за стойки один из стульев и села на него.

По крайней мере, последние три дня.

Или два.

Правда состоит в том, что она не переставала думать ни о маленьком техасском городке, ни о пришедшем в запустение ранчо, ни о Джейкобе.

Джейк постоянно был в ее мыслях и ее снах. Она этого не хотела. Она старалась его забыть.

Они провели вместе несколько чудесных дней, но все закончилось. Она не любит его. Она просто прониклась сочувствием к одинокому солдату с тяжелой душевной травмой. Разве она могла повернуться спиной к человеку, к которому судьба была так жестока?

– Нет, не могла, – произнесла Эддисон вслух, поднялась и пошла искать меню ресторана, который доставляет еду на дом.

Она надеялась, что Джейк получил необходимую помощь и обрел душевное спокойствие. Она не возненавидела его за те слова, которые он ей сказал перед тем, как уйти.

– За что мне его ненавидеть? – спросила она себя, листая меню.

Джейк был прав. Они хорошо провели вместе время, только и всего.

Неожиданно на глаза навернулись слезы.

– Идиотка, – сказала она себе. – Ты должна веселиться, а не плакать. Сегодня первый день твоей новой жизни.

Деньги, вырученные от продажи ранчо, позволили ей бросить престижную высокооплачиваемую работу. Она найдет себе что-нибудь поскромнее в Куинсе или Бруклине, продаст квартиру и купит маленький домик с верандой и садом.

Она не понимала, как ей могло нравиться жить на Манхэттене, где даже ночью яблоку негде упасть. Здесь, в отличие от Уайлд-Кроссинга, нельзя сидеть на веранде, слушать сверчков и смотреть на звездное небо, такое низкое, что кажется, будто до него можно достать рукой.

Да кому нужен этот чертов Уайлд-Кроссинг? Эддисон мысленно отругала себя, взяла мобильный телефон и заказала пиццу.

Оператор, принявший у нее заказ, сообщил, что его доставят ей через сорок пять минут. Прошло полтора часа, но она все еще ждала.

Ей следовало удовольствоваться йогуртом или яйцом-пашот.

Или приготовить себе сэндвич с жареным сыром. Как люди могут такое любить? Неужели Джейку действительно нравятся жареные сосиски?

Какого черта она зря тратит время, думая о человеке, который причинил ей боль?

Притворяться не имело смысла. Она любит Джейка Уайлда, несмотря на все его проблемы. Он был таким нежным, таким сильным, таким сексуальным, таким замечательным. Ни один из мужчин, которых она когда-либо знала, ему в подметки не годился.

Раздался звонок в дверь.

– Не прошло и года, – пробормотала Эддисон.

Сейчас она выскажет курьеру все, что думает о нем и о пиццерии, в которой он работает.

Подойдя к двери, она, не посмотрев в глазок, быстро отперла ее, распахнула настежь и возмущенно бросила:

– Вы опоздали почти на час! Где вас черти носили?

К ее глубокому потрясению, за дверью оказался не подросток с коробкой пиццы в руках, а Джейкоб. На нем была черная футболка, вылинявшие джинсы и пыльные ковбойские сапоги. Его щеки и подбородок покрывала темная щетина.

– Джейкоб, – прошептала она, не веря своим глазам.

– Эддисон… Моя Эдоре.

Он протянул к ней руки. Ей безумно хотелось броситься в его объятия, но она запретила себе это делать. Она не настолько глупа, чтобы позволить ему снова причинить ей боль.

– Эдоре, я знаю, что не заслужил второго шанса. Я знаю, что недостоин тебя. Что я распоследний негодяй, и все в таком духе.

– И даже хуже.

– Я знаю, что заслужил все те обидные слова, которыми ты хочешь меня назвать, но… но…

– Еще как заслужил, – прорыдала она и бросилась ему на шею. – Ты эгоистичный, жестокий, ужасный… но… но мне так тебя не хватало, Джейкоб!

Его руки сомкнулись вокруг нее. Она уткнулась лицом в его плечо, и его пальцы зарылись ей в волосы.

Он держит в своих объятиях женщину, которую любит!

Красивая речь, которую он репетировал, пока преодолевал на машине путь в тысячу восемьсот миль, вылетела у него из головы, когда он увидел Эддисон без макияжа с небрежной прической и в простой одежде. Весь ее вид говорил: «Я такая, какая есть, и мне безразлично, что думают другие».

– Моя Эдоре. – Взяв в ладони ее лицо, он наклонился и поцеловал ее.

Разве может что-то быть слаще, чем губы этой женщины? Разве что-то может сравниться с радостью, которую он испытал в тот момент, когда она обвила руками его шею и прижалась к нему всем телом?

Приподняв ее, он вошел в квартиру и закрыл дверь.

– Пожалуйста, Джейкоб… – взмолилась она. – Пожалуйста…

В кино в такие моменты любовники, встретившиеся после разлуки, медленно и красиво раздевают друг друга под романтическую музыку. У них же все было по-другому. Его руки вдруг стали слишком большими и неуклюжими, и он долго возился со шнурком на поясе ее брюк. Ее пальцы так сильно дрожали, что она с трудом расстегнула его ремень.

Когда последний разделявший их барьер был устранен, Джейкоб подхватил свою Эдоре на руки и отнес на софу в гостиной, где их тела, сердца и души наконец слились воедино.

После этого он крепко прижал ее к себе и прошептал:

– Я тебя люблю. Я влюбился в тебя в вечер нашей первой встречи.

Она поцеловала его в шею:

– Почему ты мне об этом не сказал? Почему ты оставил меня?

Из-за работающего кондиционера в комнате было прохладно, и Джейк укрыл Эддисон пледом.

– Я не сказал тебе об этом, потому что думал, что не заслуживаю тебя.

Эддисон сжала пальцы в кулак и ударила его в плечо:

– Джейкоб Уайлд, кто ты такой, чтобы решать, кто меня заслуживает, а кто нет?

Он рассмеялся, но тут же посерьезнел.

– Я не мог разобраться в себе, дорогая. Я нуждался в помощи. Я это чувствовал, но не мог заставить себя признать собственное бессилие. – Он приложил ладонь к ее щеке и провел подушечкой большого пальца по ее губам. – Я очень благодарен тебе за то, что ты заставила меня увидеть правду.

– Я ничего не делала, Джейкоб. Просто любила тебя и буду любить всегда.

– Если ты солгала, тебе будет хуже.

Эддисон вскинула подбородок:

– И что ты сделаешь в этом случае?

– Мне придется тебя похитить и отвезти на ранчо «Эй энд Джей».

– Что?

– Ранчо «Эй энд Джей». Место, которое раньше было известно как ранчо Чеймберса. Я купил его. Оно сейчас принадлежит нам. Тебе и мне.

– Ты купил?..

– В свидетельстве о праве на собственность указаны оба наших имени. Правда, нам придется его переоформить, когда ты станешь миссис Джейкоб Уайлд.

Эддисон подняла брови:

– Вы очень самоуверенны, мистер Уайлд.

Он продемонстрировал ей дерзкую ухмылку, по которой она так соскучилась.

– Да, мисс Макдауэлл. Я уверен, что вы станете моей женой.

Она улыбнулась:

– Сначала тебе придется меня об этом спросить.

– Эддисон Макдауэлл. – Джейк взял ее руку в свою и поцеловал. – Ты выйдешь за меня замуж?

Выражение ее лица стало серьезным, и он занервничал.

– Эдоре, – сказал он. – У тебя нет выбора. Либо ты станешь моей женой, либо…

– Либо что?

– Либо моя жизнь будет пустой.

Эддисон вздохнула.

– Без тебя моя жизнь тоже была бы пустой, – призналась она, и Джейк крепко поцеловал ее в губы.

После этого он некоторое время молчал, готовясь к самой сложной части разговора.

– Прежде чем вступать в брак, нам нужно обсудить еще кое-что, – наконец произнес он. – Я знаю, что ты любишь Нью-Йорк и свою работу, но Даллас тоже отличный город, и в нем полно юридических фирм…

– Я хочу жить и работать в Уайлд-Кроссинге.

Рот Джейка открылся от изумления, и она закрыла его, легонько нажав на его подбородок.

– Там наверняка есть организации, которым нужен юрист.

– Калеб собирается открыть филиал своей фирмы в городе. В Уайлд-Кроссинге у него полно клиентов – фермеры, бизнесмены. Для управления филиалом ему нужен надежный человек с хорошим образованием и опытом работы в крупной компании. Итак, что ты думаешь? «Уайлд энд Уайлд» лучше, чем «Калич, Калич энд Калич»?

Эддисон рассмеялась, Джейк тоже. Затем он запустил руки под плед и накрыл ладонями ее грудь.

– Ты даже представить себе не можешь, как я по тебе скучал.

– Могу, потому что я тоже сходила с ума от тоски.

В дверь позвонили, и Эддисон разочарованно застонала.

– Я заказала пиццу, – прошептала она.

Джейк поднялся, достал из кармана джинсов свой бумажник и вынул из него стодолларовую банкноту.

– Оставьте пиццу на полу и уходите. Сдачи не надо, – громко сказал он, просунув банкноту под дверь, после чего вернулся к Эддисон, подхватил ее на руки и поцеловал. – Где у тебя спальня?

– Направо по коридору, – ответила она, взъерошив его волосы. – К тому времени, когда мы доберемся до пиццы, она остынет.

– Не знаю, как тебе это сказать, – произнес Джейк, опуская ее на кровать, – но я люблю холодную пиццу.

– Представь себе, я тоже, – улыбнулась она, увлекая его за собой.

The Dangerous Jacob Wilde

© 2012 by Sandra Marton

«Опасный человек»

© ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2013

Примечания

1

От англ.аdore – обожать.

2

Фамилия Чайлд созвучна с английским словом wild [уайлд], означающим «дикий».

3

Маршмэллоу – суфле из кукурузного сиропа, сахара, крахмала, декстрозы и желатина.

4

Гритс – блюдо из грубо размолотой кукурузы, род мамалыги. Традиционное блюдо южных штатов.

Content

Сандра Мартон
Опасный человек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Примечания