Робин Грейди

Бесстрашная

Глава 1

Машина Алекса Вульфа оказалась в воздухе, и стало понятно, что ситуация вышла из-под контроля. Серьезные повреждения неизбежны, а возможно, стоит приготовиться к самому худшему.

Автомобиль приближался к зигзагообразному препятствию знаменитого мельбурнского автодрома и, не успев затормозить вовремя, вошел в поворот слишком глубоко. Алекс попытался резко выехать из угла, но колеса заскользили по воде, и, потеряв управление, автомобиль врезался в загородку из шин. Словно камень, вылетевший из рогатки, он рикошетом отскочил от резины и снова оказался на трассе. Алекс не видел, что произошло после этого, но, судя по мощному удару, который выбил руль из его рук, в его машину врезался другой автомобиль.

Ему казалось, что время замедлило свой ход, и в его голове яркими вспышками понеслись картинки из прошлого. Понимая, что последствий жестокого удара избежать невозможно, он проклинал все на свете. В самом разгаре сезона Кубка чемпионов, по словам многих критиков являющегося самым ярким событием последних лет, он нарушил главное правило всех гонщиков – позволил эмоциям взять верх над самоконтролем и повлиять на выступление. Во всем оказалась виновата новость, которую он услышал час назад.

«Двадцать лет спустя вернулся Джейкоб!»

Он совсем растерялся, получив первое сообщение по электронной почте от Анабель, и, по ряду причин, решил не отвечать ей. Он не мог позволить себе бередить старые раны и расстраиваться из-за…

Сделав глубокий вздох, Алекс попытался отогнать непрошеные мысли.

Он просто не имеет права расстраиваться – вот и все.

Кровь шумела у него в ушах, как бушующий во время шторма океан. Он с силой сжал зубы и приготовился к тому, что через миг четырехсотдвадцатикилограммовый кусок металла врежется в резиновую стену. Ощутив мощную ударную волну, он погрузился в полную темноту и пронзительную тишину. Раздался щелчок катапульты, но Алекс остался на месте. Он оказался в ловушке внутри автомобиля. Баки с бензином в спортивных автомобилях повреждаются очень редко, к тому же на нем огнеупорный костюм. Тем не менее, если огонь охватит автомобиль, ничто не помешает ему спалить заживо водителя, оставшегося внутри.

Погребенный под тяжестью шин, Алекс пытался побороть непреодолимое желание выбраться из-под груды резины самому. Но вспомнил о том, что потерявший ориентацию в пространстве после удара водитель может попасть под одну из летящих по трассе машин.

Схватившись за поврежденную руку, Алекс грязно выругался, чего обычно себе не позволял. И услышал, как в кромешной темноте пронзительно зазвучал его собственный голос:

– Может, не все еще кончено? Уверен, я смогу снова залезть в кабину!

Леденящий страх замкнутого пространства закрадывался все увереннее в его сердце. Стиснув зубы, Алекс сконцентрировался на визге мотора пролетающих мимо болидов, пытаясь не думать о резкой боли в плече. Наконец он различил новый звук и понял, что приближается «скорая помощь». Алекс попытался сделать глубокий вдох, втянув носом смешанный запах дыма, паленой резины и собственного пота. Гонки – опасный спорт. Один из самых опасных в мире. Но постоянный риск и чувство адреналина в крови во время полета по трассе на бешеной скорости – это его выбор, и он не представлял себе другой жизни. Борьба на треке не только доставляет ему огромное удовольствие, но и является надежным способом убежать от действительности. А забыть ему надо немало, учитывая то, что он вырос в поместье Вульфов.

Сквозь звуконепроницаемую гору резины он расслышал крики и понял, что начались подъемные работы. Наконец шины раздвинулись, и в лицо ему брызнул свет фонаря.

В образовавшийся проем просунулась голова человека, одетого в ярко-оранжевый костюм.

– Все в порядке?

– Я жив.

– Через минуту мы тебя вытащим.

– Полагаю, оставить на трассе меня нельзя?

Увидев скептическую улыбку на лице Алекса, мужчина посмотрел на него взглядом, в котором читалось желание утешить:

– В твоей жизни будут еще гонки, сынок.

Прибыли спасатели. Вскоре его вытаскивали наружу под громкие аплодисменты фанатов, сотрясающих ревущий автодром. Прежде чем носилки оказались в машине скорой помощи, он отпустил больное предплечье и приподнял правую руку, чтобы приветственно помахать скандирующей толпе.

Некоторое время спустя он уже находился в передвижной медицинской палатке. Ему помогли снять шлем и костюм, но Алекс все еще лежал на каталке. Морисси, лечащий врач их команды, проверил его плечо, наложил на него компресс со льдом и теперь осматривал Алекса на предмет сотрясения мозга и других ранений. В тот момент, когда он протянул ему стаканчик с болеутоляющим средством, в палатку вошел Джерри Сквайерс, владелец команды.

Джерри, сын английского магната-судовладельца, потерял в детстве один глаз, и фирменным знаком его образа стала черная повязка, которую он носил с тех пор подобно лихому пирату. Главную известность ему принесло его огромное состояние и серьезный подход ко всему в жизни. Как всегда, он выглядел безупречно: его волосы стального оттенка были аккуратно уложены.

Джерри заговорил с доктором, и в его голосе звучали нотки недовольства.

– Что самое опасное в его положении?

– Ему необходимо полное медицинское обследование: рентген, томография, – ответил Морисси. Когда он делал пометки в блокноте, его очки сползли на кончик носа. – У него подвывих правого плеча.

– Это второй заезд сезона. Слава богу, у нас есть в запасе Энтони, – процедил Джерри сквозь зубы.

При упоминании имени второго гонщика Алекс попытался сесть. Его уже вычеркнули из игры! Но он не собирается сдаваться.

Внезапная боль обожгла его тело подобно адскому огню. Его моментально бросило в пот, и он со стоном откинулся на высокие подушки, пытаясь нацепить на лицо знаменитую беспечную улыбку, которая имела оглушительный успех у красивых женщин и самоуверенных миллиардеров.

– Эй, не торопись, Джер. Ты слышал его слова. Ничего серьезного. Я даже ничего не сломал.

Доктор слегка опустил блокнот, чтобы Алекс увидел его неодобрительный взгляд и нахмуренно сдвинутые брови.

– Я еще ничего не утверждал.

– Я очень ценю то, что для тебя стакан с водой всегда наполовину полон, фаворит, но здесь не идет речи о твоей способности проявлять выдержку. – Джерри посмотрел в окно и отметил про себя, что погода опять ухудшается. – Стоило переобуть автомобиль.

Алекс вздрогнул, но физическая боль была здесь ни при чем. Джерри имел в виду то, что ему стоило согласиться на шины для мокрой погоды. Перед началом соревнования Алекс уже объяснял свою позицию техникам, пока другие команды меняли резину. Теперь ему как лидирующему гонщику заездов предстояло оправдываться перед владельцем многомиллионного состояния.

– Дождь прекратился за десять минут до заезда, – сказал Алекс, чувствуя, как Морисси молчаливо призывает его успокоиться и отдохнуть. – Трек уже подсох. Если бы мне удалось проехать первые круги благополучно, все высохло бы окончательно, и я накручивал бы километры, пока остальные меняют шины.

Джерри что-то пробурчал себе под нос, очевидно не убежденный его аргументами.

– Тебе не хватило силы сцепления, и тебя понесло на заграждение. Очевидно, ты принял неправильное решение.

Алекс стиснул зубы, изо всех сил стараясь подавить желание спорить дальше. Он не назвал бы этот поступок неправильным. Он совершил другую фатальную ошибку: его мозг не был на сто процентов сконцентрирован на работе. В ином случае он справился бы и с заграждением, и с самой гонкой. Черт, дожди иногда случаются. И способность управлять болидом в условиях мокрого трека – вопрос мастерства, опыта и инстинктов, а в этом Алекс Вульф – непревзойденный лидер. Он работал до седьмого пота, чтобы оказаться там, где сейчас находится – на вершине турнирной таблицы, забыв, что был когда-то правонарушителем, мечтающим поскорее вырваться из подчеркнуто манерного и необычайно несчастного поместья, все еще расположенного в пригороде Оксфордшира.

Но он закрыл дверь в свое прошлое. По крайней мере, он так считал до тех пор, пока не получил сообщение по электронной почте.

Пока Джерри, Морисси и еще пара человек из команды, обслуживающей гонки, вели переговоры, Алекс перебирал в голове все подробности письма Анабель. Она сообщила ему, что поместье Вульфов было объявлено муниципальным советом опасной конструкцией, и Джейкоб вернулся, чтобы провести реставрацию дома и сада и вернуть поместью прошлый блистательный вид. Перед глазами Алекса возникли образы длинных коридоров столетней давности и пыльные старомодные предметы мебели. Он готов был поклясться, что даже почувствовал запах алкоголя, исходящего от его отца. Стена между прошлым и настоящим, которую он тщательно выстраивал годами, пошатнулась, он услышал пьяный крик ненавистного ему человека и, казалось, почувствовал боль от удара ремня по голой коже.

Будучи старшим сыном, Джейкоб стал наследником фамильного мавзолея. Если бы дом достался ему, Алекс пригнал бы экскаватор и стер его с лица земли.

Конечно, в его детстве были приятные моменты. Алекс не смог сдержать улыбки, когда в письме Анабель увидел упоминание о том, что Натаниэль, младший из клана Вульфов (по крайней мере, из его законнорожденных представителей), собрался жениться. Алекс внимательно следил, как развивалась карьера брата начиная с его первого выхода на сцене Бродвея, который сопровождался грандиозным скандалом, и заканчивая премией, которую он получил несколько месяцев назад в Голливуде в номинации «Лучший актер».

Алекс рассеянно потер плечо.

Очевидно, братишка вырос, стал успешным и нашел свою любовь. Как много времени прошло! Судьба разбросала их по разным концам света. В его памяти Натаниэль остался худощавым мальчишкой, который развлекал братьев и сестер, передразнивая взрослых, за что не раз расплачивался жестокими побоями пьяного отца.

– Сейчас важно не беспокоить плечо. Чем скорее оно окажется в полном покое, тем лучше. Мы вызвали машину, которая отвезет тебя в частную клинику Виндзор. Там проведут все необходимые исследования.

– А когда будут готовы результаты исследований? – спросил Алекс.

– Сначала потребуется решение специалистов по поводу необходимости операции…

– Ого! Постойте. Какой операции?

– …или, скорее, по поводу периода реабилитации. Такое случается не в первый раз. Твоему плечу потребуется некоторое время, – сказал Морисси, слегка помахивая в воздухе очками, чтобы подчеркнуть серьезность ситуации. – Не хочу обманывать тебя на этот счет.

– Но ведь я успею к следующему заезду в Малайзии?

– На следующих выходных? – Морисси подошел к письменному столу. – Прости, но об этом лучше забыть.

Не обращая внимания на острую боль в руке, Алекс привстал и сухо рассмеялся:

– По-моему, мне виднее, способен я сесть за руль или нет.

– Ты уже принял решение, отказавшись от шин для мокрой погоды.

Алекс перевел взгляд на Джерри Сквайерса, чувствуя, как жар приливает к его шее. Волна негодования была готова прорвать плотину самоконтроля. Но… глупо показывать характер, когда единственный, кого следует винить в случившемся, – ты сам. И теперь, нравится ему это или нет, придется сдержать себя и подчиниться. Но лишь ненадолго. Он не собирается отступать. Алекс принял решение: даже если он будет вынужден пропустить следующую гонку, в Шанхае, на четвертом заезде он окажется обязательно.

В первую очередь следует стряхнуть с хвоста прессу. После столь красочной аварии на него будут сыпаться вопросы по поводу травмы и того, насколько сильно произошедшее повлияет на его спортивную карьеру. Фотографы выстроятся в очередь, чтобы запечатлеть на камеру главный фурор сезона – великолепного Алекса Вульфа с гримасой боли на лице и рукой на перевязи. Черт, он не позволит папарацци сделать из себя жалкого инвалида!

Неприкосновенность личной жизни – главный приоритет. Он предпочел бы пройти реабилитационный период у себя в резиденции в Сиднее. Он найдет профессионала, который будет уважать принципы частной жизни, необходимые для каждого думающего о своей репутации спортсмена. Девушку, которая прекрасно справится со своей работой, не исключено, что падет очередной жертвой его сногсшибательной улыбки и примет приглашение на ужин с ним, когда он в следующий раз окажется в Австралии. Она предоставит ему необходимый медицинский уход для того, чтобы к четвертому заезду он снова оказался за рулем.

Когда его плечо пройдет все необходимые медицинские испытания, он свяжется со своим помощником, Эли Сталь, и попросит его найти достойного физиотерапевта. И это действительно срочно. Он слишком много потерял в своей жизни.

Он не готов проигрывать и на этот раз.

Глава 2

Когда ее машина свернула на аллею, ведущую к одному из самых великолепных зданий, которые она когда-либо видела в жизни, Либби Хендерсон сделала несколько глубоких вдохов и громко, с выражением произнесла:

– Я смогу сделать это. Мне не о чем беспокоиться.

Чувствуя, как желудок сводит от страха, она подумала о том, что раньше не была такой неуверенной в себе. Ничего не могло напугать ее, для нее не существовало препятствий. И эта сила бесстрашия подняла ее на головокружительную высоту, где она чувствовала себя совершенно безопасно и наслаждалась восхищением окружающих. Она дважды занимала первое место на чемпионате мира по серфингу.

Ее поставили на доску, когда она была совсем маленькой. Родители Либби относились к ней так, словно она родилась русалкой. Подрастая, она использовала каждую свободную минуту для тренировок – ходила на каяке, плавала и, конечно, совершенствовала свои навыки в серфинге. Она не знала ничего более заманчивого, чем испытывать бешеный всплеск адреналина в те моменты, когда пытаешься познать границы собственных возможностей.

Первенство на чемпионате мира открыло для нее мир новых возможностей: влиятельные спонсоры, статьи о победе в модных спортивных журналах, толпы поклонников и поклонниц. Будущее казалось наполненным радужными надеждами и постоянным движением вперед. Несчастный случай перевернул все с ног на голову.

К счастью, оказалось, что жизнь после потери статуса известного спортсмена существует, просто немного другая. Когда Либби справилась с самыми тяжелыми последствиями несчастного случая, она с головой окунулась в учебу, которую ранее ей пришлось забросить, и без особого труда получила степень бакалавра в области здравоохранения и физиотерапии в Сиднейском университете.

Останавливаясь перед домом, Либби вспомнила о неожиданном звонке, который получила сегодня утром. Ей сообщили, что в ее услугах нуждается не кто иной, как чемпион Алекс Вульф – британский автогонщик, который в прошлые выходные попал в аварию на треке. Ассистент мистера Вульфа Эли Сталь – мужчина с голосом, вполне оправдывающим фамилию – рассказал, что мистер Вульф подыскивает физиотерапевта высокого профессионального уровня, и оказалось, что ее навыки и квалификация соответствуют уровню требований, которые предъявляются специалисту по уходу за его поврежденным плечом. Либби оставалось только догадываться, о каких именно требованиях идет речь.

Она много работала со спортсменами, получившими травмы, но впервые ее пациентом окажется столь именитый спортсмен. «Может быть, Алекс Вульф и его ассистент знают обо мне?» – размышляла Либби, припарковывая машину и заглушая мотор. Интересно, насколько глубоко они копнули в ее прошлом? Узнали ли они о том, как именно закончилась предыдущая глава ее жизни?

Выйдя из машины, она на мгновение остановилась, чтобы полюбоваться роскошным видом ультрасовременного здания и аккуратно подстриженной лужайки. Отштукатуренный двухэтажный особняк из тяжелого дерева, выкрашенный в белый и ультрамариновый цвет, поражал своими размерами. Она представила себе многочисленные спальни с джакузи в каждой из них. Подогреваемый бассейн в доме, наверное, служит отличным местом для тренировок зимой, а в невыносимо жаркие летние месяцы основным местом занятий является огромный переливной бассейн во дворе с насыпным пляжем. Поправив пиджак брючного кремового костюма с черной отделкой, Либби гордо задрала голову. Просторный внутренний двор, украшенный кустами белого жасмина и фигурно стриженными садовыми кустарниками в высоких терракотовых горшках, заставил ее испытать легкое головокружение. Она прикрыла глаза, наслаждаясь тонкими цветочными ароматами, которыми благоухал воздух, и издала тяжелый вздох. Во времена своего спортивного прошлого она зарабатывала неплохие деньги, но они не имели никакого отношения к тому благосостоянию, свидетельства которого она видела сейчас перед собой. Несомненно, высокие прибыли, которые обеспечивали Алексу созданные под его именем косметическая мужская линия, марка одежды и компьютерные игры, сыграли немаловажную роль в увеличении его состояния. Шарм, деньги, внешность звезды Голливуда… Черт, у Алекса Вульфа есть все!

Ее мысли прервал сексуальный голос с легким британским акцентом:

– Согласен. Сегодня чудесный день. Может, поговорим прямо здесь?

И в ее животе начали порхать бабочки в тот самый момент, когда она широко распахнула глаза. Прямо перед ней стоял Тот Самый Мужчина.

Алекс Вульф.

Прошла целая вечность, прежде чем изумление отступило и она снова обрела способность мыслить. Честно говоря, она не была готова к такому виду, точнее, видению, которое предстало перед ней. Его слегка насмешливая, соблазнительная улыбка образовывала ямочки в уголках чувственных губ. Светло-русые волосы были уложены в стильном беспорядке, а самые длинные локоны вились над воротником рубашки поло бирюзового цвета. А его плечи! Они были ошеломляюще широки и преступно мужественны.

«Не забывай, – предупредила себя Либби, хватая ртом воздух, – о той единственной причине, по которой ты здесь».

Задержавшись довольно долго в раздумьях о том, какой ногой сделать первый шаг, Либби, наконец, надела милую деловую улыбку и двинулась навстречу своему новому клиенту, руку которого, что она также успела заметить, украшала перевязь цвета морской волны.

– Думаю, вы знаете, кто я. Разрешите представиться – Либби Хендерсон. Я наслаждалась видом вашего дома и сада.

– Я всегда с удовольствием провожу время в Австралии, – сказал он. – Здесь прекрасная погода. Я бы предложил вам руку, но… – Он посмотрел на нее продолжительным взглядом своих великолепных светло-серых глаз.

– Вам доставляет неудобство ваше правое плечо.

– Ничего серьезного, – сказал он, делая шаг в сторону, чтобы пропустить ее вперед.

Они вошли в фойе, которое по размерам оказалось чуть меньше ее квартиры в Мэнли. Либби размышляла над его последним комментарием. Если травма мистера Вульфа заставила его лежать в клинике и подразумевала довольно длительный реабилитационный период, рекомендованный советом врачей, совершенно очевидно, все серьезно. Ему не терпится снова оказаться в игре, и она это понимает, как никто другой. К сожалению, не всегда это возможно.

Пытаясь не выдать своего изумления при виде многоярусной лестницы, словно сошедшей с картинки из книги сказок, и блестящего зеркального пола из мрамора, Либби повернулась к Алексу, который закрывал массивную входную дверь. У дворецкого, должно быть, выходной, отметила она про себя с усмешкой.

– Хотите что-нибудь выпить, мисс Хендерсон?

Пока они шли через широкий коридор, Либби пыталась найти правильный ответ на этот элементарный вопрос. По его тону было понятно, что он не предлагает ей выпить кофе. Скорее речь шла о шампанском.

– Нет, я воздержусь, спасибо, – ответила она наконец не в силах оторвать взгляд от вида его ягодиц в идеально сидящих повседневных, но, очевидно, дорогих брюках. Интересно, он стал бы обращать внимание на ее прелести, если бы они оказались в обратном положении: она – впереди, а он – сзади? Несомненно, мужчина, который встречается с супермоделями, а однажды был даже замечен с европейской принцессой, не увидел бы там для себя ничего интересного.

– Давайте поговорим на застекленной террасе.

Закрыв за собой дверь, Алекс направился к белоснежным кожаным кушеткам. Через высокие окна открывался великолепный вид на открытый бассейн. Возле него стоял небольшой дом, схожий по дизайну с основным зданием, в котором спокойно могла разместиться семья из четырех человек. За бассейном виднелся огромный ангар, видимо, гараж. Всему миру было известно, что главная страсть мистера Вульфа – его машины.

– Пожалуйста, присаживайтесь.

О черт, он невероятно сексуален. Никогда в жизни она не видела ничего подобного.

Поддерживая здоровой рукой локоть в перевязи, Алекс вытянул ноги, скрестив лодыжки. Либби отметила про себя дорогую марку итальянских туфель.

– Итак, мисс Хендерсон, что скажете?

– Я внимательно изучила результаты томографии, – начала она. – Также ознакомилась с отчетом ортопеда. Похоже, у вас нет смещения, речь идет только о подвывихе.

Улыбка, игравшая в глазах, коснулась его губ, и в животе Либби снова запорхали бабочки, а во рту внезапно пересохло. «Конечно, он безумно привлекательный мужчина, но, боже, мне надо сконцентрироваться!» Она здесь для того, чтобы помочь Алексу Вульфу полностью оправиться после травмы и получить от него блестящие рекомендации, которые необходимы для ее карьерного роста.

Когда она вернулась к учебе, то приняла твердое решение работать со знаменитыми спортсменами, потому что она знала не только о том, как работают их тела, но и о том, что происходит у них в голове. Собственный опыт помог ей осознать, как далеко может довести стремление снова оказаться на вершинах успеха.

– Судя по выписке из вашей медицинской карточки, у вас была подобная травма в подростковом возрасте.

На мгновение в его глазах промелькнула тень испуга, словно она упомянула самого дьявола, но вскоре он снова засиял гипнотической улыбкой.

– Я упал с мотоцикла.

Она кивнула. Как и все охотники за адреналином, он начинал с двух колес.

– Ясно.

– Вам нравятся гонки?

– Я увлекалась водой.

– Плавание? Водные лыжи?

Волна жара прокатилась по всему ее телу. Она почувствовала, как к щекам прилил румянец, опустила взгляд и провела руками по стрелкам на брюках. Она не собиралась обсуждать с ним свою биографию.

– У меня еще одна встреча сегодня днем. Давайте поговорим о вас.

Его взгляд помрачнел.

– У вас много пациентов, мисс Хендерсон?

– Достаточно.

– Но не по выходным?

– Иногда по субботам.

– И по воскресеньям? Предлагаю встречаться каждый день.

– Большую часть работы вы сможете проделывать без меня. Через день будет вполне достаточно.

– Каждый день, – повторил Алекс, широко улыбаясь. – Не беспокойтесь, мисс Хендерсон. Обещаю вам, что восстановлюсь после нынешней травмы в кратчайшие сроки.

Внезапно Либби стало трудно дышать. Перед ней сидит живая легенда. Мужчина, которым восхищаются миллионы людей по всему свету. Он специально ведет себя так вызывающе? Или он всегда высокомерен и его невозможно переубедить?

– Мы говорили о вашей старой травме, которая может повлиять на нынешнее положение вещей. Давайте я попробую вам объяснить, в чем дело. – Либби откинулась на подушки. – Подвывих сустава случается, когда соединенные между собой кости слегка смещаются вследствие сильного внешнего воздействия. При этом повреждается суставная мембрана, хрящ и связки. Подвывих, который произошел у вас в этот раз, может быть результатом предыдущего ущерба, нанесенного вашему плечу. Другими словами, ослабленные мускулы и связки нуждаются в полном курсе физиотерапии для восстановления сустава.

– Я понимаю. – Алекс пристально смотрел ей в глаза.

– Из-за того что ваши руки находились на руле, главный удар приняла на себя плечевая кость, которая, в свою очередь…

– Притормозите слегка, док… – прервал ее его смех.

– Я не доктор. – Либби хотелось быть уверенной в том, что он знает уровень ее квалификации. – У меня степень бакалавра в области здравоохранения, и я член Австралийской ассоциации физиотерапевтов.

– И еще с настоящего момента в ваших руках находится моя судьба. Поэтому я буду звать вас «док». Если позволите, разумеется.

Либби стиснула зубы. Он давит на нее. Но и платит неплохие деньги. Она неопределенно повела плечами:

– Почему бы и нет… если вам так удобнее.

Его взгляд скользнул по ее губам.

– Итак, док, вы говорили…

– Ваша плечевая кость… – Она подняла одну руку. – Ее головка, назовем ее мяч, частично выскочила из гленоидальной впадины, или корзины. И мы должны заставить ее вернуться в центр. – Другую руку она сжала в кулак, чтобы продемонстрировать, каким образом произойдет стыковка.

– Отлично. Мяч попадет в корзину. – И с этими словами Алекс поместил свой жесткий горячий кулак в ее раскрытую приподнятую ладонь.

Почувствовав его прикосновение, она вздрогнула.

Их глаза встретились, и она увидела в его взгляде изумление. Порхающие бабочки в животе снова замахали крыльями, и она ощутила, как напряглись ее соски под тонкой тканью блузки.

Усмешка на его губах вернула ее в реальность. Привычным жестом она заправила за ухо непослушную прядь волос и попыталась унять бешеный стук сердца. Безумно даже предполагать это…

Он что, флиртует с ней? Он – суперзвезда. А она…

Ее последние близкие отношения завершились через четыре месяца после несчастного случая. Она считала, что ее бывший – профессиональный серфингист Скотт Вилкинсон – самый сексуальный мужчина в мире, но по сравнению с Алексом Вульфом он – полный дилетант. Интересно было бы посмотреть на женщину, способную противостоять магии улыбки знаменитого гонщика.

Либби выпрямила спину и перешла к делу:

– Мы должны посвятить все время комплексу восстановительных упражнений.

– Звучит отлично.

– С чего предпочитаете начать, мистер Вульф?

– Зовите меня Алекс.

Вполне логичная просьба.

– Я бы хотела назначить расписание…

– Давайте начнем прямо завтра.

– Хорошо. Думаю, мне не стоит упоминать, что вам придется хорошо потрудиться.

– Я даже не сомневаюсь, что вы поможете мне восстановиться к сроку.

– К какому именно сроку?

– На этих выходных пройдет третий заезд, и я его пропущу. Боюсь, тут я ничего не могу поделать. Но четвертый заезд состоится только через три недели после этого.

Либби с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться. Наверное, он шутит. Но, судя по выражению его лица, он был серьезен, как никогда.

– Мне сказали, что врач вашей команды объявил вас недееспособным на период как минимум шести недель.

– Мы докажем ему, что он ошибся.

– Как я уже неоднократно упоминала, могут возникнуть осложнения. Осевая проекция показала, что есть повреждения в нижней части суставной ямки и…

– Мой помощник сообщил мне, что, судя по отзывам ваших клиентов, вы творите чудеса, – перебил ее он.

– Но я не святая, мистер Вульф.

– Алекс. Поверьте, мне и не нужна помощь святой.

В его глазах появился новый блеск, и сердце Либби учащенно забилось. И когда пульсация опустилась ниже и достигла самой опасной точки, она стремительно вскочила. Точнее, попыталась это сделать, но слишком быстро. Когда она пошатнулась, Алекс успел встать с места, и его тяжелая рука легла на ее талию.

Она не могла пожаловаться на свой рост, но на этот раз ей пришлось задрать голову… и это стало ее главной ошибкой. Когда его завораживающие глаза с пушистыми ресницами встретились с ее, она представила, как он придвигает ее совсем близко к себе… Как она ощущает сталь его мускулов… прикосновения его ног…

Испытывая головокружение, она вырвалась из его рук и сделала два шага назад.

– С вами все в порядке?

– Вполне. Спасибо. Думаю, вы знаете, где находится мой кабинет.

– Лечение будет проходить здесь.

– Но все оборудование у меня на работе.

– Буду с вами откровенен. – Алекс опустил одну руку в карман брюк и широко расставил ноги. – Мне не нужна шумиха в прессе. У меня и так много забот для того, чтобы отслеживать заголовки статей, трубящих о том, что я стал беспомощным инвалидом.

– Я понимаю ваше желание огородить себя. Но боюсь…

– Все, что вам нужно, будет сюда перевезено. Мой помощник это организует. И я увеличиваю оплату вдвое, чтобы компенсировать неудобства и временные трудности.

У нее широко открылся рот.

Увеличивает вдвое оплату? Собирается доказывать доктору, что тот не прав? Неужели он думает, что она поможет ему полностью восстановиться к четвертому заезду? Очевидно, Алексу Вульфу незнакомы понятия осторожности и компромисса. Если она не согласится на его предложение, он будет искать ей замену.

Итак, у нее есть два выбора.

Она может согласиться на его предложение. Сделать все возможное и по истечении срока честно сообщить ему, насколько он подготовлен физически к возвращению на трассу, в соответствии с ее профессиональным мнением. Или сказать ему, что она не поддастся его природному обаянию и не позволит себя купить, что есть гораздо более важные вещи на свете, чем деньги.

Хотя… остается еще третий вариант.

– Я поговорю с вашим помощником. Завтра начнем работу. Я вернусь в офис через час и буду ждать его звонка.

– Уверен, мы сработаемся, док.

– Может, мне прийти в следующий раз в белом халате со стетоскопом? – спросила Либби слегка шутливым тоном.

– Надевайте любую одежду, в которой будете чувствовать себя комфортно.

– Не думаю, что стоит особо задумываться на этот счет. Особой нужды в одежде не будет, по крайней мере с вашей стороны.

Его рука задержалась на дверной ручке немного дольше положенного.

– Увидимся завтра. В девять утра.

Ее последняя реплика могла показаться ему неуместной, чего она и добивалась. Ей хотелось поставить его на место, и для этого она была готова говорить с ним на понятном ему языке.

Алекс Вульф не мог себе даже представить, как хорошо она его понимает. Она знает, что значит потерять возможность следовать своей мечте и оставить в прошлом цель, для которой считаешь себя предназначенным.

Шесть недель на реабилитацию? У него неплохой запас времени.

У нее есть четкий план. Она вовлечет его в рутинный процесс реабилитации, он почувствует положительную динамику, и, когда настанет критический момент, она даст ему понять, какой катастрофой может обернуться скоропалительное возвращение на гоночную трассу.

Беспомощный инвалид!

Много лет назад она рыдала, терзаясь вопросом: «За что мне все это?» Поддержка семьи, друзей и лучших специалистов вызволила ее из плена самобичевания, а помощь в реабилитации других наполнила ее жизнь новым смыслом.

Ее рука скользнула по голени, которую она не чувствовала.

Интересно, что подумает Алекс, когда узнает о ее прошлом?

Глава 3

Мисс Хендерсон оказалась невероятно привлекательной женщиной. Ее огромные янтарные глаза, в которых плескались живые эмоции, блестели многообещающими искрами. Ее волосы, ниспадающие мягкими волнами на плечи, были изумительного серебристого оттенка, что, несомненно, было последствием проведенного на открытом австралийском солнце времени за занятиями серфингом. Она была среднего роста, и ее тело имело соблазнительные изгибы именно в тех местах, которые притягивали взгляды мужчин. И если она пыталась спрятать формы под деловым костюмом, ее попытка с треском провалилась.

Она приняла его предложение, но дала явно понять, что не позволит себя смутить, несмотря на то что между ними явно пробежала искра. Алекс почувствовал это, дотронувшись до ее ладони. Но ее замечание относительно наличия на нем одежды прозвучало совершенно однозначно.

Он в очередной раз убедился, что она – самая подходящая кандидатура для работы. Исходя из прошлого опыта, он не надеялся на чудеса, хотя клиенты Либби Хендерсон в один голос утверждали обратное. Он понимал – предстоит немало труда, чтобы доказать ей, что вскоре он будет способен выступать. И если для этого придется пустить в ход все свое обаяние, он готов потрудиться.

Алекс вспомнил легкие покачивания ее бедер при ходьбе.

Но пока ему надо сосредоточиться на чем-то другом. На завтра назначена видеоконференция с журналистами по поводу продаж его новой парфюмерной линии лосьонов после бритья. Самый большой доход он получает от своих вложений в недвижимость, и у него нет особой потребности зарабатывать деньги, но каждый мужчина знает, что стоит ковать железо, пока оно горячо.

Он поднялся, услышав шум мотора во дворе. Перед домом остановилась блестящая черная машина Эли Сталь. Его помощник был не только умен и имел жесткую деловую хватку – у него был прекрасный вкус в выборе машин. Иначе он не был бы ассистентом Алекса Вульфа.

– Это уезжала твоя физиотерапевт? Как все прошло?

– Отлично. Ты прекрасно поработал.

– Она в игре?

– Я объяснил ей, что собираюсь сесть за руль к четвертому заезду. – На две недели раньше шести недель, прогнозируемых командным врачом. В этом случае у него еще останутся неплохие шансы сохранить позиции.

– И она сказала, что может помочь?

– Есть сомнения?

– Только у меня, полагаю.

Нахмурившись, Алекс остановился:

– Опять начинаешь?

– Не пойми меня неправильно. Но судя по тому, что я о ней узнал, она очень упертая. Не думал, что она признает временные рамки, установленные тобой.

Алекс пытался переварить услышанное.

– Ты хочешь участвовать в гонках. Естественно, ты можешь справиться с болью. Но, Алекс, ты же не хочешь получить осложнения? Уже во второй раз у тебя проблемы с этим суставом. А в третий раз вероятность серьезного повреждения будет еще выше. Если подобное случится, ты надолго выйдешь из строя.

Они вошли в кабинет. На стенах висели многочисленные фотографии, на которых были запечатлены моменты триумфа Алекса Вульфа: Гран-при Монако, пьедесталы почета в разных частях света, бутылка шампанского, расплескивающегося на толпу поклонников. Из общей массы резко выделялся талисман из старого кольца для ключей и куска шины, который подарил ему его наставник, Картер Уайт. Именно он вселил в юного Алекса веру в себя и смелость, заменил трудному подростку отца, которого он так и не обрел в своей семье.

Алекс взял в руки документы. Эли был не только его помощником – он был первоклассным другом. Они были знакомы всего три года, но Эли стал Алексу ближе, чем его родные братья. Нет, он ни в чем не обвинял их. Некого было винить, кроме человека, который навсегда разбил их семью, – Уильяма Вульфа, гореть ему за это в аду.

Он еле дождался, чтобы, вернувшись из клиники, написать ответ Анабель:

«Рад слышать, что Джейкоб вернулся, а Натаниэль решил завязать с холостяцкой жизнью. Не могу поверить, что он уже достаточно подрос для того, чтобы жениться. Напишу тебе позже. Надеюсь, у тебя все хорошо.

С любовью, Алекс».

Он мог ей позвонить: у него был ее телефонный номер. Но он знал – Анабель предпочтет письмо, как и он сам. И дело было не в том, что они не разговаривали несколько лет после той ужасной ночи.

Алекс расслышал лишь последние слова Эли:

– …уверен, Либби все это тебе объяснила.

– Я буду делать все упражнения и следовать всем ее предписаниям, – сказал Алекс.

Эли присел на край полированного стола из розового дерева и неопределенно повел плечами:

– Я ожидал, она поборется за свою точку зрения.

Честно говоря, Алекс был не менее удивлен. Она сдалась слишком быстро, принимая его предложение.

– Деньги – мощный мотиватор. Я бы отправил ее ни с чем, если бы она стала уговаривать меня и настаивать. С ее стороны было бы глупо упускать подобный шанс.

– Я бы не рассчитывал на то, что деньги интересуют ее больше, чем тебя.

– Почему это?

– Тебе правда ее имя ни о чем не говорит?

Алекс развел руками.

– Элизабет Хендерсон была когда-то чемпионкой мира по серфингу.

Алекс вспомнил упрямый блеск ее поразительных янтарных глаз, необычный оттенок светлых волос и загар. Элизабет Хендерсон была чемпионкой мира? Конечно. Теперь картинка сложилась.

– Я не знал, – ответил он. – Я не очень разбираюсь в водных видах спорта. Тем более в женских соревнованиях. А по телевизору передают женские чемпионаты по серфингу?

– При всей твоей интеллигентности, у тебя шовинистский взгляд на спорт.

Алекс схватился за грудь:

– Ты ранил меня в самое сердце. Не беспокойся. Я сумею с этим справиться. Если Либби Хендерсон ставит цель, она ее достигает. Думаю, это только говорит в пользу ее навыков в качестве физиотерапевта.

Эли внимательно вчитывался в документы, сверяя информацию. Он был похож на борзую собаку с непревзойденным нюхом, когда дело касалось выведывания мельчайших подробностей. Поэтому вопрос возник сам собой.

– А почему ты сразу не сказал мне, что Либби Хендерсон – бывшая чемпионка?

– Я хотел, чтобы ты познакомился с ней, не имея никаких предубеждений.

– Я не понимаю, как знание о ее спортивном прошлом могло мне навредить.

В голове Алекса лихорадочно закружились догадки и предположения. Неужели его недавняя неудача превратила его в параноика? Или есть что-то еще в прошлом Либби, о чем он пока не знает? Что-то, чего по неизвестным ему причинам Эли не желает открывать?

Эли наклонился над столом, указывая на неточность в договоре, но голова Алекса все еще была занята размышлениями о Либби.

Определенно, когда мисс Хендерсон придет к нему в следующий раз, он копнет глубже.

Глава 4

Полчаса спустя Либби вошла в двери своего городского офиса. Ее двадцатилетняя секретарша Пэйтон Нэгл откинула за плечи густые каштановые волосы и воодушевленно улыбнулась:

– Итак… как тебе звезда?

– По-прежнему сияет.

– А какой он? – Широко распахнув глаза, Пэйтон подалась вперед. – В реальной жизни он так же сексуален, как по телевизору?

– Пожалуй, даже сексуальнее. – Либби постаралась придать тону сухую небрежность. Он был так сексуален, что это граничило с преступлением.

– О, этот волевой подбородок, этот глубокий соблазнительный британский акцент. Честно говоря, Либби, я поражена, что ты не упала в обморок.

– Я – профессионал, Пэйтон. Профессионалы не имеют права терять сознание. – Она бросила на секретаршу серьезный взгляд. – Помни, ни слова никому о том, что я работаю с Алексом Вульфом. Он хочет, чтобы пресса считала, что он вернулся в Великобританию.

– А ты рассказала ему о серфинге?

– Эта история осталась далеко в прошлом.

– Но то, что ты чемпионка, может сблизить вас.

– Я лечу его, а не развлекаю. – Она повернулась, чтобы зайти в кабинет, но вдруг услышала за спиной длинный многозначительный свист.

Уперев руки в бока, Либби резко повернулась.

Пэйтон наматывала толстую каштановую прядь на указательный палец.

– Тебе он так сильно понравился?

Глаза Либби чуть не выскочили из орбит.

– Пэйтон, он невыносимо высокомерен. Купается в лучах собственной славы. И потом… – Ее упрямый взгляд стал мягче, и она вздохнула. – Любая женщина, у которой есть гормоны, не сможет устоять перед ним. Он неотразим. Как мед для пчелы.

– Вот мне и интересно… Ты – мед или пчела?

– Ни то ни другое, – закончила разговор Либби. – Я – его физиотерапевт, у которой много работы впереди. Как и у ее секретарши.

Либби плотно захлопнула за собой дверь кабинета. Может, они с Пэйтон и подруги, но прежде всего она – ее начальница.

Подходя к столу, Либби размышляла над тем, сколько женщин по всему миру мечтают о том, чтобы увидеть Алекса, поговорить с ним, оказаться в его постели.

Черт, и она оказалась недалеко от них. Пора прекратить подобное безобразие.

Она прекрасно знает типаж Алекса Вульфа. Это мировые лидеры, которые всегда занимают первые строчки рейтингов. Он не станет гнушаться ни одного средства в собственном распоряжении, чтобы заставить ее капитулировать и выбросить белый флаг, когда придет время четвертого заезда, независимо от результатов лечения к тому моменту. Но как бы очаровательна ни была улыбка мистера Вульфа, она не позволит собой манипулировать.

Либби приступила к составлению расписания.

Но, взяв ручку, она вдруг почувствовала щемящую боль в груди. В ее голову, словно туман в осеннюю ночь, проникла навязчивая мысль, и она поняла, что не сможет просто так избавиться от нее.

После несчастного случая она с головой погрузилась в учебу, потом вышла на практику. У нее совсем не осталось энергии на то, чтобы заглядывать на витрины магазинов с короткими платьями, которые она уже никогда не позволит себе надеть, и задумываться о том, что она еще может встретить мужчину своей жизни.

И теперь, впервые за долгие годы, она поддалась импульсу, закрыв глаза и вспомнив о том, каково это – целоваться с мужчиной, чувствовать себя желанной. Ощущать прилив страсти в шепоте нежных слов, когда два изголодавшихся тела впервые прикасаются друг к другу. И в тот же миг перед ее глазами возник образ высокой соленой волны, надвигающейся на берег океана.

Сжав ручку, Либби покачала головой. Она была уверена, что никогда не вернется в океан. Как сильно бы ни скучала она по воде, этот вызов ей не осилить. Но сможет ли она снова поверить в романтику любви?

Либби с трудом удержалась от возгласа удивления, увидев спортивный зал Алекса. Большинство современных фитнес-центров не шли с ним ни в какое сравнение. Здесь были все виды силовых тренажеров, беговые дорожки, велотренажеры, гимнастические мячи, маты, прессы и штанги. Небольшое помещение из деревянных панелей с дверью из закаленного стекла, скорее всего, является сауной. А в соседнем зале, наверное, находится закрытый бассейн. В принципе, в нем необходимости не было, просто соседство воды, будь то море, хлорированная вода или дождь, ее запах и вид, всегда действовали на Либби гипнотически.

– Может, начнем с чашечки крепкого чая?

Как обычно, его бархатистый голос с легким акцентом прозвенел у Либби в крови и растекся по всему телу теплой волной. Пытаясь не обращать внимания на жар, она взяла себя в руки, посмотрела ему прямо в глаза и поставила рабочую сумку на ближайший стол. Он может быть королем в своей области, но во время предстоящих им занятий, нравится ему это или нет, она – главная.

– Нет, мы начнем с полной проверки. – Либби кивнула на его перевязь. – Во время тренировок в ней нет необходимости.

– Видимо, рубашка мне тоже не понадобится. Я помогу расстегнуть. – Алекс слегка приподнял брови, когда, не замешкавшись ни на секунду, она сделала шаг вперед и приступила к делу.

Она никак не отреагировала на его вид. Он может пытаться очаровать ее сколько угодно, но, если сегодня он снова намерен вывести ее из состояния равновесия, ему это не удастся. Она будет железной. Бесполой. Профессиональной.

Сняв перевязь, Либби начала расстегивать его свежевыстиранную рубашку, чувствуя, как ее окутывает легкий цитрусовый аромат, смешанный с неповторимым запахом мускуса. Примитивным мужским запахом. Справившись с последней пуговицей, она спустила рубашку с его широких плеч, затем зашла сзади, чтобы снять ткань со спины. Рубашка соскользнула вниз, обнажая контуры его точеных мускулов, прямую антенну позвоночника и верхнюю часть великолепных бедер. Ее сердце учащенно забилось. Либби считала, что тщательно подготовилась к этому событию, но вид божественно красивого полуобнаженного мужчины лишил ее возможности дышать.

– Сначала проверим двигательную способность. – Она попросила его поднять руки, затем опустить. Потом покрутить ими в разные стороны. Сделав несколько заметок в блокноте, она произнесла: – Теперь проверим силу.

Либби обнаружила, что рассматривает его великолепный торс и накачанные руки скорее с точки зрения ценительницы мужской красоты, нежели как профессионал. Непростительная ошибка. Она провела полночи, лежа в постели и уговаривая себя, что готова вынести все, что случится завтра, и вот теперь она стояла как вкопанная и любовалась его телом.

– Вы… Заметно, что вы много занимаетесь. – Она невольно поежилась от собственной глупости. Он – мировой чемпион. Конечно, он много занимается. Без сомнения, во всех его домах в разных частях света есть спортивные залы, с ним работают лучшие тренеры, он следует жесткой диете, служащей поддержанию сил и работы мозга знаменитого спортсмена. – Я просто хотела сказать, несмотря на травму, вы выглядите потрясающе.

Его губ коснулась улыбка, и Либби показалось, что он слегка придвинулся к ней и наклонился вперед, потому что обволакивающий запах мускуса стал еще более настойчивым.

Его взгляд скользнул по ее покрасневшим щекам, и Алекс пробормотал:

– Спасибо.

– Не за что.

Наверное, он смеется над ней про себя.

– И куда мне идти?

Либби подошла к зеркалу во всю стену.

– Начнем здесь. Вы – около зеркала, я – сзади. – Она отдавала четкие команды, он выполнял распоряжения. – Чувствуете боль?

– Я чувствую… небольшую слабость.

Она была готова поклясться – это преуменьшение.

– Теперь попробуем поработать с весом.

Она аккуратно вложила гантели в обе его руки. Алекс попытался приподнять руки, но поврежденная конечность осталась неподвижной. Его невозмутимое выражение лица исказилось резкой морщиной между бровей.

– Ничего хорошего.

– С вашим повреждением это нормально. Все пройдет.

– Точно, к Китаю.

У нее не было намерения спорить с ним по этому вопросу. Она просто делает свое дело. Его плечо будет готово к возвращению на гоночный трек, но только тогда, когда она посчитает это своевременным, и ни минутой раньше.

– Вы не могли бы лечь?

Он пересек комнату и опустился на кровать с белой простыней.

Либби внимательно рассматривала великолепное тело мужчины, лежащего перед ней. В этом положении он выглядел еще более потрясающе, чем стоя. Казалось, над прессом его живота поработал выдающийся скульптор. Его трицепсы и дельтовидные мышцы выглядели идеально. Его грудные мышцы, покрытые дорожками вьющихся волос, не могли сравниться ни с чем, виденным ею ранее, – а повидала она немало красивых мужских тел. И чуть ниже линии пояса она не смогла проигнорировать еще одну мышцу, форма которой четко угадывалась под его спортивными шортами, и у Либби пересохло во рту.

– Может, начнем с чего-нибудь более энергичного? Сразу возьмем быка за рога?

– Нет, Алекс. Не стоит.

Он слегка прищурился:

– Я не понимаю, чем полезно лежание на спине.

– Предоставьте мне решать. Приподнимите руки.

– Высоко?

– Давайте поступим так: сначала я делаю упражнение вместе с вами. – Его руки оказались в ее руках, и, пытаясь игнорировать бешеный пульс, стучащий у нее в ушах, Либби начала двигаться вместе с ним. – Вверх, два, три… Задержитесь… Вниз, два, три. Какие ощущения? Вверх. Вниз. Вверх. Вниз.

Она почувствовала на себе его удивленный взгляд.

– Долго еще?

– Еще пару раз.

Она все еще ждала, когда он начнет протестовать, но, по мере того как их дыхание синхронизировалось, казалось, он принял неизбежное. И пока она пыталась оценить его состояние, вид его великолепной груди прогнал все мысли у нее из головы, и услужливое воображение заменило их картиной того, как ее руки скользят по его широкой груди, а губы ласкают небольшие темные диски.

– Это все? – спросил Алекс с радостью.

Либби провела рукой по волосам, уложенным в строгий пучок.

– Теперь я покажу легкое упражнение, которое выполняется следующим. Параллельно я разработаю программу оздоровительного массажа.

Алекс застонал:

– Не надо массажа. Я не ищу легких путей.

Что означало: «Легкий путь ведет к потере времени».

– Алекс, я ценю ваш… энтузиазм. Но вынуждена попросить вас предоставить мне право выбирать программу лечения.

– Только если это соответствует моим нуждам.

Он имел в виду – его ожиданиям.

– Я точно знаю, что именно вам нужно.

Их взгляды схлестнулись, и ей показалось, он начнет объяснять все заново. Блеск в его глазах говорил: он не собирается пропускать заезда, на котором решил появиться. Каждый пропущенный заезд будет отодвигать его дальше от верхней строки рейтинга, и каждый, кто встанет у него на пути к заветной цели, будет считаться кровным врагом.

Но вдруг напряженность волевого подбородка исчезла, на его лице снова появилась знаменитая улыбка, и он сказал миролюбиво:

– Рад, что мы понимаем друг друга.

Тридцать минут спустя Либби объявила, что тренировка окончена.

– Вы уходите?

– У меня есть другие клиенты.

Она была уверена, что он не останется в одиночестве. Несомненно, в Сиднее у него немало знакомых, большинство из которых носит юбки.

Он накинул рубашку, чтобы проводить Либби из спортивного зала. На полпути по длинному коридору она остановилась, увидев огромный ангар за окнами.

– А что вы там храните?

– Даю три попытки.

Ей хватило одной.

– Машины.

Он засмеялся низким голосом, теплым, как одеяло в прохладную зимнюю ночь, заставив ее забыть о том, каким невыносимым он может быть.

– Пойдемте, я покажу. Ведь у вас найдется пять минут свободного времени?

Заинтригованная тем, сколько машин может иметь чемпион по автогонкам, Либби поспешно кивнула. Будет о чем рассказать Пэйтон.

– Всего пять минут.

Его серые глаза улыбнулись, и она заметила в них новый блеск, словно ему приятна ее заинтересованность. Они прошли мимо роскошного открытого бассейна по изумрудной лужайке.

– Когда вы поняли, что не можете жить без машин и скорости?

– У моего отца были автомобили всех сортов: от винтажной классики до ультрасовременных спортивных машин. Я опробовал все из них.

– Видно, он вам очень доверял.

– Нет, я делал это без спроса. Мои увеселительные прогулки принесли мне повсеместную славу в Оксфордшире.

– У местной полиции? И как отреагировал ваш отец?

Он только усмехнулся в ответ, открывая дверь и предлагая ее взору стройный ряд блестящих престижных автомобилей.

– Что вам нравится больше всего? – спросил он. – «Феррари» F430 красного цвета достаточно популярна. Классические британские спортивные машины тоже хороши для увеселительных поездок.

При виде завораживающей картины из жизни «богатых и знаменитых» Либби поднесла руки к груди, с трудом подавляя вздох.

– Даже не хочу задумываться над тем, какие счета за страховку вам приходят. В других домах у вас столько же машин?

– Здесь мой основной гараж. Еще небольшая коллекция спрятана в моем французском поместье, пара машин находится в Англии.

– Наверное, коллекция отца не выдержала бы такой конкуренции?

Алекс промолчал.

Внезапно Либби поняла, что и прежний ее вопрос насчет отца остался без комментариев. Что же он сделал, когда его сына поймали за рулем машины из дорогой коллекции? Совершенно очевидно, именно эта тема заставила Алекса помрачнеть, и он не собирается говорить об этом.

– Он все еще жив?

– Кто?

– Ваш отец.

– Он умер.

– Мне очень жаль.

– Вы будете единственным человеком на земле, кто это сказал.

Либби удивленно заморгала, готовясь попросить у него объяснений. Интересно, как много скелетов в шкафу хранит этот знаменитый на весь мир красавец? Она ведет себя как надоедливая журналистка. Каждый имеет право на неприкосновенность прошлого – это касается и Алекса, и ее саму.

– Прошу прощения. Я не имею права ворошить ваше прошлое.

Алекс задумчиво уставился куда-то вдаль.

– Тем не менее недавно это произошло, – признался он.

– Объявился кто-то из вашей семьи?

– Да. Моя сестра-близнец.

– Как ее зовут?

Он ответил не сразу:

– Анабель. Она написала мне перед злополучным заездом.

– Она сообщила что-то об отце?

– О его поместье. – Он повернулся к ней, и она заметила, что выражение его лица изменилось. – Кажется, наш старший брат вдруг возник из ниоткуда с идеей реставрировать фамильный дом Вульфов.

– И когда вы виделись с братом в последний раз? – спросила Либби, понимая, что становится назойливой. Но призраки прошлого могут свести человека с ума, и если Алекс Вульф хочет поделиться с ней своими воспоминаниями – она выслушает его, и дальше нее эта информация никуда не пойдет.

– Джейкоб уехал из поместья почти двадцать лет назад. Просто исчез однажды утром, ни с кем не попрощавшись. Я предложил бы вам прокатиться на моем «саргарисе» ТВР, но не смогу держать руль одной рукой.

Но она полностью потеряла интерес к машинам.

– А у вас есть еще братья или сестры?

– Всего нас восемь.

– Вы часто видитесь?

– Не очень. Никогда не встречаемся все вместе. Джейкоба я не видел с тех пор, как он сбежал. Расскажите лучше о себе. У вас есть братья или сестры?

– Нет, я одна.

– А родители живы?

– Они прекрасно себя чувствуют.

– Как вы стали физиотерапевтом?

Видимо, у него тоже были вопросы, на которые ей не очень хотелось отвечать. Пора жать на тормоза. Либби заправила волосы за ухо.

– Я не хотела заходить так далеко. Мне просто стало любопытно…

Она замолкла, когда он подошел к ней совсем близко. Ей показалось, в воздухе мелькнула электрическая молния, когда он шепнул низким, бархатистым голосом:

– Но мне тоже… любопытно.

Она предприняла последнюю попытку:

– История моей семьи не настолько увлекательна.

– Уверен, быть чемпионкой мира по серфингу – удивительно скучное занятие.

У нее свело желудок, а по позвоночнику побежал холодок. Она почувствовала себя полной идиоткой. Он знал о ее прошлом и ничего не сказал. Какую еще информацию о ней он раскопал?

– Вы должны были упомянуть, что знаете об этом.

– Может, вы должны были сделать это сами?

– Мое прошлое, мистер Вульф, не имеет никакого отношения к моему нынешнему роду занятий. Точнее, не наносит ему никакого ущерба. – Незаданный вопрос повис в воздухе: «Тогда почему спортивное прошлое не упоминается в резюме?» – Мне пора идти. Я уже опаздываю.

– Я провожу.

Алекс сделал шаг к ней, чтобы взять ее под руку, но Либби инстинктивно отпрянула:

– Не надо. Я сама смогу найти дорогу.

Когда она шла по двору, ее внимание привлекла машина, стоящая в дальнем конце ангара под мишенью для игры в дартс. Старый, покрытый ржавчиной автомобиль выглядел так, словно на нем врезались в дерево. Что делает этот уродец среди элитных трофеев? Она не задаст Алексу этот вопрос. Их разговор и так перешел все дозволенные рамки.

Либби подвела итоги дня: с этого момента она будет держать мысли и вопросы при себе.

Глава 5

Алекс в задумчивости измерял шагами свой домашний офис. Тридцать минут назад Либби Хендерсон уехала. Как обычно, она вела себя безукоризненно профессионально во время их утренних тренировок.

Алекс остановился и посмотрел себе под ноги.

Эта женщина сводит его с ума.

И дело не в том, что, с его точки зрения, она не вполне адекватно подходит к его выздоровлению. Время от времени ему хотелось ускорить процесс, но, стоило признаться, ее уверенный, спокойный подход давал колоссальные результаты. Плечо уже стало в два раза сильнее. Его проблема с мисс Хендерсон оказалась гораздо сложнее.

Исключая их непродолжительный обмен рассказами о своем прошлом в гараже, Либби вела себя замкнуто и молчаливо. Она была полностью сконцентрирована на своей работе и, что хуже всего, на том, как она считала нужным ее выполнять. Пару раз Алекс задумался о том, что не мешало бы оформить письменно их договоренность по поводу возвращения на трек в Китае, чтобы в случае невыполнения обязательств он мог шантажировать своего физиотерапевта этим документом. Он ясно дал ей понять, чего ждал от нее: ему надо восстановиться за четыре недели вместо шести. В обмен на ее помощь он выплатит ей двойной гонорар и расскажет всем своим влиятельным знакомым о ее волшебных руках. Но, несмотря на то что она ответила согласием на его условия, к данному моменту Либби Хендерсон смогла убедить его в том, что не будет прислушиваться к чьему-либо мнению, кроме своего. И это доставляло ему беспокойство.

Но было и что-то еще.

Когда они занимались по утрам, несмотря на всю ее профессиональную выдержку, он чувствовал, как между ними пробегали искры. Нежный бархат ее голоса. Ее милая привычка заправлять выбивающиеся локоны за ухо. Ободряющая улыбка, появляющаяся на ее губах каждый раз, когда он особенно хорошо выполнял то или иное упражнение. Либби все больше привлекала его. И чем отстраненнее она пыталась казаться, чем упорнее воздвигала стену между ними, тем сильнее было его желание разрушить эту преграду.

Если не считать Анабель, он никогда не встречал женщины, подобной Либби. Она была вежлива и одновременно непоколебимо холодна. Сегодня утром он спросил ее, как часто она сейчас катается на доске. Взгляд, которым она его наградила в ответ, мог заморозить пустыню. Неужели он был настолько ей неприятен? Или он тут совсем ни при чем и дело в боли из прошлого? Он никогда не пытался лезть в душу Анабель. Ни братья, ни сестры не хотели бередить старые раны. Но Либби…

Набрав в легкие побольше воздуха, Алекс поднял телефонную трубку. Он знал, что есть только один человек, который может ответить на мучившие его вопросы.

Оставалось дело за малым – создать правильную атмосферу.

В своем городском кабинете Либби сидела перед экраном компьютера, на котором красовались с трудом читаемые фразы. Время подходило к обеду, а она так и не написала ничего вразумительного для речи, которую собиралась произнести во время официального обеда со своими коллегами. Она хотела, чтобы ее слова блистали остроумием и вдохновляли на подвиги, но фразы ускользали от нее, а мысли упрямо не желали сосредоточиться на работе.

Каждое утро она появлялась в особняке Алекса, который привычным образом начинал жаловаться на уровень упражнений, которые она ему задавала. Несмотря на то что он уже не носил перевязи и значительно преуспел в подъеме тяжестей, по всей очевидности, он не видел смысла в монотонном повторении несложных упражнений. Даже полубоги время от времени показывают, что ничто человеческое им не чуждо. И для Алекса наступил подобный период в жизни. Ему придется признать свою уязвимость, в противном случае он рискует снова оказаться в больнице, и на этот раз, возможно, лечь под нож хирурга.

Либби вспомнила о том времени, когда она замкнулась в себе и никого не хотела видеть. И если Алекс считал себя выше всего этого, ее саму раздирала злость и отчаяние в первые недели восстановительного периода. Она потеряла возможность заниматься серфингом, потеряла жениха… черт, она потеряла ногу. Ее жизнь лишилась смысла. С ее точки зрения, ей незачем было заниматься здоровьем.

Слава небесам, весь этот кошмар остался в прошлом благодаря упорству людей, которые не просто оказались рядом с ней, но нашли в себе достаточно терпения и смелости, чтобы уговорить ее, что надо бороться за жизнь и найти в ней новые краски. И как те люди, которые в свое время поддержали ее, она не откажется от Алекса, независимо от того, к каким способам прибегает он, чтобы пытаться манипулировать ею.

В коридоре раздались нетерпеливые шаги, дверь широко распахнулась, и показалась раскрасневшаяся Пэйтон.

– Никогда не догадаешься, кто пришел.

Либби спокойно положила ручку на стол и выпрямилась в кресле:

– Дай-ка мне секунду подумать. Алекс Вульф?

Высокий, широкоплечий силуэт уже мелькал за спиной секретарши. Алекс Вульф неотразимо улыбнулся, и, как всегда в его присутствии, тело Либби выдало ставшую автоматической реакцию. Мышцы живота напряглись, внизу живота растекалось тепло, голова стала удивительно легкой.

Понятно, почему Пэйтон смотрит на их посетителя так, словно в любой момент готова растаять.

– Я сказала, ты будешь не против, если он сразу пройдет к тебе.

– Все в порядке, Пэйтон. Я только что слышала звонок в дверь, пожалуйста, посмотри, кто пришел. – Когда они остались наедине, Либби вышла из-за стола, присела на его край и скрестила руки. – Вот это сюрприз!

Алекс удивленно приподнял брови:

– Неужели вы забыли?

У Либби перехватило дыхание. Неужели она забыла о назначенной с ним встрече? Это невозможно.

– Забыла о чем?

– Сегодня у нас ровно две недели.

Либби не смогла сдержать смеха. Несмотря на невыносимое упрямство, Алекс обладал умопомрачительным чувством юмора.

– Это так. Поздравляю. Но вы ведь не сами были за рулем? – Сегодня утром она попросила его воздержаться от того, чтобы водить машину, в течение еще нескольких дней.

– Хотя я уверен, что справился бы с этим, я вызвал водителя.

– Такси?

– Лимузин.

Судя по всему, он не беспокоился больше о сохранении инкогнито.

– Мне казалось, вы собирались залечь на дно?

Он пожал плечами:

– Моя травма перестала быть свежей новостью.

Теперь, когда Алекс освободился от перевязи на руке и чувствовал себя окрепшим, немного хорошей рекламы не повредит его имиджу.

Он внимательно рассматривал документы, висевшие на стене ее кабинета: дипломы, сертификаты, фотографии и, наконец, черно-белый снимок Сиднея шестидесятых годов с самолета.

– Вы заняты? – спросил он.

– Я всегда занята.

– Но вы ведь делаете перерыв на обед?

– Обычно я перекусываю бутербродом, – сказала Либби, начиная подозревать, куда он клонит.

– Сегодня обойдетесь без бутерброда. Надевайте пальто.

– Прошу прощения?

– Я веду вас обедать.

Она покачала головой:

– Не думаю, что стоит вносить в наши отношения подобные изменения…

Но ее фраза повисла в воздухе.

– Вы же не хотите оскорбить мои чувства, док?

– Чувства не имеют к этому никакого отношения.

– А если я скажу «пожалуйста»?

– Прошу меня извинить. – Либби взяла ручку и сделала вид, что увлечена составлением записей. – У меня много работы.

– Клиенты?

– Приветственная речь.

– Я отлично составляю речи. Можем обсудить вашу речь за обедом. Или я могу заказать еду сюда, в офис. – Его внимание привлекла фотография в рамке за ее спиной. Он замер, а затем громко расхохотался. – Эй, так это вы!

Либби застонала. Именно поэтому она не хотела приглашать его сюда. Вопросы, ответы на которые она не готова была давать.

– Да, я. Но очень давно.

Она вся сжалась, готовясь услышать вопрос о серфинге, на который она не ответила сегодня утром. Но вместо этого он скользнул по ней взглядом и улыбнулся:

– Ну, док. Лимузин ждет.

– Видимо, вы не отступите?

– В течение двух недель я выполнял все ваши предписания. Мы заслужили небольшой перерыв.

– Вы делали все, что я просила?

– Ну, иногда вам приходилось просить дважды…

Ее лицо осветила мимолетная улыбка. Ее желудок подавал сигналы. Возможно, и мозг будет работать лучше после сытного обеда. Хотя она понимала – наивно надеяться на то, что их разговор не коснется личной темы. Впрочем, ей самой не терпелось узнать, получал ли он другие новости от сестры по поводу таинственно исчезнувшего двадцать лет назад брата.

– У нас всего один час.

– Один час? – Алекс широко улыбнулся. – Обсудим это за обедом.

Нос Либби уловил тонкий запах восточных специй, и она увидела вывеску: «Жемчужина Малайзии».

– Это должно служить некоторым напоминанием?

– Я подумал, что, хотя я пропускаю заезд в Сепанге, все равно должен насладиться кухней страны, в которую не попаду в этом году.

– Любите малайзийскую еду?

Догнав ее, он положил ладонь ей на спину:

– Чем острее, тем вкуснее.

Либби вздрогнула, раздумывая над тем, что именно он имеет в виду.

Сев за столик, Алекс откинулся на спинку стула и произнес:

– Я планирую однажды съездить в Малайзию в отпуск.

– А вы не устаете от жизни на чемоданах? – спросила Либби, чувствуя, как сердце учащенно пульсирует при виде его широкой загорелой ладони, разглаживающей белоснежную скатерть.

– Интересно слышать подобный вопрос от девушки, которая много об этом знает.

У нее защемило в груди. Она приучила себя не вспоминать о тех днях, когда путешествовала по миру, чтобы принять участие в спортивных соревнованиях. Либби чувствовала себя комфортнее, концентрируясь на своей новой жизни и тех целях, которые собиралась достичь теперь. Но на этот раз признание далось ей легко.

– Я обожаю путешествия. Как по Австралии, так и по всему миру.

– Ваше любимое место?

– Бразилия просто потрясающа. Еще у меня ностальгия по Малибу. А если вспомнить эти огромные волны… – Либби мечтательно улыбнулась. – Определенно, это Мои, Гавайи.

– Похоже, вы стали австралийской Джиджет. [1]

– Лишь немногие знают, что образ девочки из старого черно-белого фильма основан на реальном персонаже.

– Первая чемпионка мира по серфингу?

– Книга про Джиджет была написана в пятидесятые годы. А первый чемпионат мира состоялся в 1964 году, и его выиграла спортсменка из Сиднея, – заметила Либби с гордостью. – Ей вручили двести пятьдесят долларов, новую доску для серфинга и несколько пачек сигарет.

Он рассмеялся, и это заставило Либби почувствовать себя так, словно они знакомы уже много лет.

– Чего только не узнаешь во время свидания с физиотерапевтом!

Сердце Либби подпрыгнуло. Это не свидание. Это всего лишь обед с клиентом, хоть и невероятно красивым клиентом, с мужественными чертами лица и нежными серыми глазами, притягательными, как магнит.

Поерзав на стуле, Либби сделала вид, что внимательно изучает меню, хотя буквы прыгали перед ее глазами, не желая складываться в слова.

Не отводя глаз от своего меню, Алекс произнес:

– Я созванивался с братом.

– Джейкобом?

– По-моему, я упоминал, что мы не виделись с тех пор, как много лет назад он убежал из дому.

– Наверное, вам пришлось нелегко, когда старший брат уехал, не сказав ни слова.

– Не думаю, что у него был выбор.

В тот день, когда Либби совершенно утратила привычную бдительность во время разговора в гараже, она поклялась себе, что никогда больше не заговорит с Алексом на личную тему. И до настоящего момента держалась стойко.

Но неужели их отношениям может помешать, если Либби немного расспросит Алекса о загадочном клане Вульфов, тем более что она просто сгорает от любопытства. Брат, сбежавший под покровом ночи. Восемь наследников и наследниц, и одна из них – сестра-близнец Алекса, которая написала ему в день аварии.

Алекс заказал бутылку каберне-совиньон, а Либби сказала:

– Наверное, у вас нашлось много тем для разговора после долгой разлуки.

– Было немного странно разговаривать опять. Когда Джейкоб уехал, мне было всего четырнадцать. Но мы всегда хорошо ладили.

Он рассеянно поглаживал жемчужину, украшавшую меню, словно размышляя над тем, стоит ли развивать начатую тему. На мгновение Либби показалось, что она уловила тень боли в его взгляде, и ей захотелось произнести вслух слова утешения. Конечно, ей было очень интересно узнать о нем больше, но, если воспоминания так ранят его, они могут обсудить что-нибудь другое. Прошлое может причинять невыносимую боль, и она знала об этом немало.

Наконец Алекс взял со стола бокал с водой, сделал глоток и посмотрел ей прямо в глаза.

– Поместье Вульфов было объявлено небезопасным зданием, которое может причинить вред городу, – сказал он. – Джейкоб приехал, чтобы провести реставрационные работы.

– Джейкоб считает возможным восстановить недвижимость?

– Будет непросто. Предстоит сделать новый дренаж, залатать крышу, восстановить обветшавшую кирпичную кладку, облагородить территорию. Дело в том, что Джейкоб – архитектор. Он хочет полностью восстановить поместье и продать его. Честно говоря, я не представляю себе, что заставило его вернуться в это место. – Его взгляд прояснился, когда он посмотрел ей за спину. – А вот и вино.

Либби сжала губы. Последние недели она делала все возможное, чтобы установить с Алексом исключительно профессиональные отношения. Но нескольких минут разговора хватило ей для того, чтобы почувствовать, что напротив нее сидит не клиент и даже не выдающийся спортсмен с мировым именем, а обычный человек со своими сожалениями, страхами и способностью преодолевать их.

Ей очень хотелось узнать больше о призраках, которых, очевидно, водилось немало в поместье Вульфов. Интересно, как далеко может зайти Алекс в своей откровенности?

– Что еще рассказал вам брат?

– Нечто интересное.

Когда он немного наклонялся над столом, казалось, его плечи становились еще шире, и расстояние между ними сокращалось так, что все нервы Либби дрожали в напряжении. Слава богу, он никогда ее не поцелует! Иначе она может возгореться.

– Один из наших братьев владеет «Хартингтоном».

– Сетью магазинов в Великобритании?

Алекс кивнул:

– Отель, в котором должен был проходить праздник по случаю юбилея компании, в последний момент отказал, и Люкас перенес мероприятие на территорию нашего поместья. На празднике присутствовал еще один наш брат, Натаниэль.

Его имя и фамилия Алекса совместились в голове Либби, и, не удержавшись, она вскрикнула:

– Неужели ты говоришь о Натаниэле Вульфе?! Известном актере, получившем пару месяцев назад самую престижную премию?

– О нем самом. После скандального дебюта ему пришлось скрываться на частном острове у берегов Южной Америки.

– У Натаниэля свой остров?

– Нет, у Себастьяна, еще одного нашего брата.

– Да, наследники клана Вульфов заметно преуспели в жизни.

– В отличие от своих предков.

И снова его взгляд помрачнел, а уголки губ поползли вниз. Неужели у него было настолько несчастное детство?

– Это все в прошлом. – Он попытался сделать вид, что воспоминания больше не тревожат его. – Теперь Натаниэль влюблен и на торжественном мероприятии объявил о том, что собирается жениться.

К горлу Либби подкатил ком, а на глазах повисла пелена слез. Наверное, глупо испытывать подобные сентиментальные чувства, но внезапно она ярко представила себе всю сказочную атмосферу праздничного вечера. Воплощение девичьей мечты. Если бы только она смела думать о подобном! Если бы ей встретился мужчина ее жизни!

Появился официант:

– Вы готовы сделать заказ?

– Через пять минут, – ответил Алекс и состроил виноватую гримасу, когда официант отошел от их столика. – Пришло время принимать решение.

Либби бросила взгляд на часы и ойкнула:

– Неужели прошло так много времени?

– Кажется, вы не успеете вернуться в офис через час.

– Речь никуда не денется.

– Именно. Займетесь ею завтра. А пока насладимся тем, что предлагает нам настоящий момент.

Алекс поднял свой бокал, и Либби на мгновение замешкалась. В конце концов, кто сказал, что жизнь – это одна лишь работа и в ней нет места для развлечений?

Глава 6

Десертное вино с ананасовым тортом завершили их сытный обед из изысканных экзотических блюд. Либби с ужасом обнаружила, что уже четыре часа дня.

Алекс улыбнулся. Он и не подозревал, что время может таять так быстро.

Либби оказалась совершенно иным человеком, нежели за работой. Не осталось и следа от ее холодности и подчеркнутой молчаливости. Они говорили о странах, в которых удалось побывать, о разных аспектах выбранных ими видов спорта. Он много узнал о ее детстве, проведенном на пляжах Сиднея с любящими родителями, которые заботились о ней и поддерживали ее мечты.

Интересно, какой получится отец из него самого? Он будет слишком сильно волноваться за детей из-за негативного опыта, полученного в детстве, или тень Уильяма Вульфа заставит его стать похожим на него, как однажды случилось с его старшим братом?

Во время их недавнего телефонного разговора Джейкоб впервые позволил себе быть откровенным. Он объяснил, как страшно ему стало, когда после заседания суда по делу смерти их отца он набросился на Анабель двадцать лет назад, в последний день своего пребывания в поместье Вульфов. Джейкоб решил, что если останется дома, то постепенно превратится в такого же монстра, каким был их отец. На месте Джейкоба Алекс бы тоже сбежал.

Прогоняя прочь образы из прошлого, он поставил бутылку в ведерко со льдом.

– Что скажете, если я попрошу вас об уроке?

– Уроке?

– По серфингу. – Алекс похлопал себя по травмированному плечу. – Это может стать именно тем, что доктор прописал.

– Лучше обратитесь за помощью к профессиональному тренеру.

– Я думал об этом скорее как о развлечении.

– Предлагаю ограничиться привычными упражнениями.

Он продолжал настаивать:

– Наслушавшись ваших сказок о серфинге, я понял – мне не хватает чего-то особенного.

Он не допускал даже мысли о том, что его будет учить кто-то другой. Ему хотелось увидеть в бикини именно Либби. Впрочем, он не был бы против, если бы она оказалось и без купальника.

Хотя он понимал, что во время их тренировок Либби придерживалась исключительно профессионального поведения, ее неизменные белые брюки начинали действовать ему на нервы. Время от времени она могла бы позволить себе надеть что-то более легкомысленное, например шорты. Но она оставалась верна своей униформе. А это означало, что ему необходим был повод увидеть ее в более неформальной обстановке.

Да, он хотел увидеть тело Либби, а после сегодняшнего обеда он был уверен, что и она не против рассмотреть его повнимательнее. И что важнее всего – время, проведенное с ней в нерабочей обстановке, немного успокоило его по поводу Китая. Открытая и готовая поддержать, Либби, какой он узнал ее сегодня, не станет отговаривать его и, когда наступит момент принятия решения, согласится изменить свою позицию.

Оплатив счет, Алекс вывел Либби на улицу. Они проходили мимо логотипа ресторана – блестящей жемчужины в открытой раковине.

– Вы же русалка. – Он прикоснулся ладонью к ее спине. – Уверен, вы отдаете предпочтение жемчугу.

Как и в прошлый раз, она поспешила увернуться от его руки.

– Я не особо разбираюсь в драгоценностях.

– Я думал, все женщины мечтают об украшениях.

Она натянуто улыбнулось, что слегка его озадачило после расслабленной атмосферы совместного обеда, но сочла необходимым объясниться:

– Дело не в том, что я не считаю драгоценные камни красивыми. Более того, я восхищаюсь жемчугом. У меня просто нет украшений – я слишком практичная женщина. Только часы.

Он посмотрел на ее запястье. Спортивная модель, никакой женственности. Интересно, а Либби будет приятно, если ей подарят красивое ожерелье. Браслет или что-то еще?

Алекс знал, что она не замужем – Эли всегда дотошно проверял любую информацию. А есть у нее кто-нибудь постоянный? В задумчивости Алекс слегка потер подбородок. А почему нет? Она необычайно привлекательна, хорошо образованна, она многое может предложить мужчине. И если у нее есть серьезные отношения, появляется логическое объяснение ее сугубо профессиональному поведению. Что касается ее согласия пообедать с ним сегодня… Самый важный клиент нагрянул к ней в офис. Он просто не оставил ей выбора.

В конце концов, день еще не закончился. У него есть в запасе время, чтобы найти ответы на оставшиеся вопросы.

– Уже половина пятого. Слишком поздно возвращаться в офис. После выпитого вина вам не стоит садиться за руль. Я подвезу вас.

Когда лимузин остановился, Алекс вышел из машины, чтобы помочь Либби. Та застенчиво улыбнулась:

– Обед был милым сюрпризом. Спасибо.

– Я провожу вас до входа.

– В этом нет необходимости.

– Вы оскорбляете мои рыцарские чувства.

Либби часто заморгала, словно пыталась разгадать, насколько серьезно он говорит. Она всмотрелась в его решительное лицо и наконец чуть заметно улыбнулась и двинулась по направлению к зданию. Подойдя к стеклянной двери, она развернулась к нему, выпрямилась во весь рост и посмотрела ему в глаза:

– Ну вот мы и пришли. Ваш водитель ждет.

– За это я ему и плачу. За то, что он меня возит и ждет.

– Я знаю, о чем вы думаете. Мы прекрасно провели время за обедом, и теперь вы ждете, что я приглашу вас к себе. – Либби покачала головой. – Плохая идея.

– Я не согласен.

Ее янтарные глаза ярко вспыхнули.

– Никто из нас не хочет осложнений.

– А кто сказал, что все усложнится?

Все сильнее нервничая, Либби закусила нижнюю губу.

– Мы должны поддерживать профессиональные отношения.

– А я и есть профессионал. – Алекс сделал шаг вперед и наклонил голову. – А ты?

Он не собирался целовать ее, но его губы сами нашли ее рот. Затем он сказал себе, что лишь слегка прикоснется к ней нежным прощальным поцелуем, но, когда они дотронулись друг до друга, острое желание узнать ее тело охватило его всего, и он инстинктивно схватил Либби за плечи и прижал к себе.

Волна жара обдала его с ног до головы, и он услышал стук собственного сердца, пульсирующего в каждой клеточке его тела. Он все сильнее притягивал ее к себе, до тех пор пока не почувствовал упругость ее груди и не ощутил, как под тонкой тканью ее блузки напряглись жесткие бутоны ее сосков. Его язык пробежался по ее зубам, и, когда она шире открыла губы, приглашая его внутрь, Алекс забыл о том, что их могут увидеть среди белого дня, и позволил себе сделать то, что раньше проделывал исключительно за закрытыми дверями. Он забыл обо всем, погружаясь в ни с чем не сравнимое счастье ощущать Либби в своих руках и ожидать продолжения этого изумительного знакомства с ее телом.

Он совсем потерял голову, когда вдруг она резко оттолкнула его, упершись руками в грудь. Либби избегала его взгляда, пытаясь нащупать ручку двери и с трудом удерживая равновесие на ватных ногах.

– Почему ты это сделал?

– Зачем ты спрашиваешь?

– Алекс, никогда больше не делай этого.

– Потому что ты – мой физиотерапевт.

Она с горечью кивнула:

– Именно. И… – она немного приподняла голову, – потому что я не готова к отношениям на данный момент.

Алекс слегка улыбнулся:

– Очень жаль.

В ее глазах блеснул огонек, и на мгновение ему показалось, что она передумала, но Либби уже нащупала кнопки кодовой панели, раздался щелчок, и она исчезла за закрытой дверью.

Водитель, стоящий возле лимузина, открыл перед ним заднюю дверь. Потирая шею, Алекс исчез в салоне.

Он не мог вспомнить, чтобы ему отказывала хоть одна женщина. И стоило признаться, что, если бы речь шла о ком-то другом, он бы не расстроился. Нелицеприятная правда состояла в том, что Либби не просто понравилась ему. Она проникла в его душу. И все большее и большее место завоевывала в его голове, а это обстоятельство расстраивало его больше всего – у него хватало забот и без нее.

Глава 7

Либби приближалась к особняку в Роуз Бэй с твердым намерением сконцентрироваться на работе. По крайней мере, это должно так выглядеть для Алекса Вульфа.

Вчера он застал ее врасплох. После обеда она поняла, что он рассчитывает на предложение зайти к ней, но она ему отказала и никак не ожидала, что он станет ее целовать. И что это был за поцелуй! На какой-то головокружительный момент она почти передумала и была готова позвать его к себе. Но потом наружу вырвались все ее привычные страхи.

Несмотря на то что со Скоттом их связывало гораздо большее, чем физические отношения, после несчастного случая он предпочел отойти в сторону. Она считала, что Скотт – мужчина ее жизни. Но когда Либби нуждалась в нем сильнее всего, когда ей нужно было подтверждение того, что она все еще желанна, он не просто отверг ее – он оставил ее наедине с мучительным вопросом. А вдруг нет на свете мужчины, который посмотрит на нее другими глазами, не так, как Скотт?

Пронзительный взгляд Алекса заставлял ее сердце учащенно биться, дыхание – становиться прерывистым. Казалось, кровь бежала в ее жилах быстрее лишь при одной мысли о том, что он где-то рядом. Ее тело мгновенно отзывалось каждый раз, когда их кожа соприкасалась. А после этого сумасшедшего поцелуя…

«Интересно, он предпримет еще одну попытку поцеловать меня?»

– Медленно подними руки.

Алекс выполнил ее команду, и Либби заметила, что на этот раз его руки оказались гораздо ниже обычного положения. Она стала впереди него:

– Еще раз.

Либби заметила игру мускула на его подбородке, и его руки снова оказались на той же высоте, как и в первый раз. Когда он их опустил, то тут же потянулся за рубашкой и начал надевать ее.

– На сегодня достаточно. Я закончил.

Интуиция физиотерапевта никогда еще не подводила Либби. Она внимательно всмотрелась в его лицо. Еще она услышала, как он слегка застонал, опуская руки.

– Твое плечо болит? – заранее зная ответ, спросила она. – Опиши боль.

– Ничего особенного.

– Ты сказал, что уже занимался с утра. – Она достала из сумки бутылку с абрикосовым маслом и подошла к массажному столу. – Пожалуйста, ляг. И снова сними рубашку.

– Либби, мне не нужен массаж.

– Видимо, ты перенапряг мышцы, – сказала она. – Я поработаю с основными точками – болезненными узлами, которые мешают тебе проделывать упражнения по полной нагрузке.

Он опустил подбородок, продолжая смотреть в сторону.

– Ты собираешься восстановиться как можно скорее или нет?

Его пронзительный взгляд наконец встретил ее глаза. Либби казалось, он готов отказаться от ее услуг. Но он снял рубашку и присоединился к ней.

Мускулы ее живота моментально напряглись, как это случалось каждый раз при его приближении, особенно в те моменты, когда он был полуобнажен, но она быстро переключилась на профессиональную волну и открыла бутылку с абрикосовым маслом.

Алекс лежал на массажном столе, как примерный пациент, все крепче стискивая зубы каждый раз, когда Либби сжимала, похлопывала и скользила руками по его напряженной спине. Когда она нащупала точку, которая болевым выстрелом отозвалась у него в районе груди, он сжал пальцы ног и едва подавил стон. Ему пришлось пройти не один сеанс массажа за свою жизнь, и он мог оценить: ее технике нет равных. Но дело было не только в этом. Ее прикосновения пробуждали к жизни непослушные гормоны. И, учитывая тот факт, что он принял решение не поддаваться влечению, которое он чувствовал к Либби, это не было ему на руку.

Конечно, они касались друг друга и прежде. Но вчера, когда он сжал ее в своих объятиях, он понял, что не может побороть желание пойти дальше. И теперь, отдавшись ее нежным и одновременно сильным рукам, он почувствовал, что ее мастерство оказывает свое влияние в тех зонах его тела, которые не имеют отношения к массируемым точкам.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Либби.

Алекс вздохнул. Пожалуй, стоит ответить честно:

– Сказочно.

Ее рука последний раз скользнула вниз по его разогретой коже.

– Ты не должен заниматься в эти выходные.

– Но ты не можешь уйти прямо сейчас, – простонал он разомлевшим голосом. Алекс знал, что его возбуждение никуда не уйдет, и попытался воззвать ее к профессиональному чувству долга. – Я все еще испытываю боль в теле.

– А? – Либби вопросительно приподняла брови.

Она осмотрела его, вылила немного масла на руки и снова начала массировать его спину, делая напряжение, разливающееся по каждой клеточке его тела, еще сильнее.

Пару минут спустя она спросила:

– Так лучше?

– Определенно.

Когда ее изящные пальцы сделали несколько кругов и медленно ускользнули, Алекс невольно задумался о том, не примешалась ли к ее профессиональной деятельности нотка личного удовольствия. Вчерашний поцелуй не мог ввести его в заблуждение: он интересен ей как мужчина. Он был почти уверен, что она не станет противиться его раннему возвращению на трек вопреки предписаниям доктора Морисси. Поэтому теперь ему не нужно было пытаться очаровать ее для того, чтобы убедить встать на свою сторону. Более того, попытки склонить ее к сексу могут ухудшить его шансы на достижение первоначальной цели.

– Все шишки теперь размяты, – сказала Либби.

Ну, положим, не все, подумал Алекс, спуская ноги со стола. Под его шортами уловимая для взгляда эрекция подтверждала то, что ее прикосновения принесли ему наслаждение. Он схватил полотенце и повесил его на плечо так, чтобы скрыть это.

– Пей много воды, – улыбнулась Либби, закрывая бутылку с маслом. – Увидимся в понедельник.

Она не оставляла ему никаких шансов. Возможно, стоит позвонить друзьям и организовать встречу в Париже или Милане? Где-нибудь подальше отсюда. Все это напряжение… Ему требовалась разрядка. Что же его останавливает? Он сделал несколько шагов ей навстречу, остановился, сделал еще шаг.

– По поводу вчерашнего… – начал Алекс.

– Все в прошлом. Нам нечего обсуждать. – Либби убрала бутылку и перекинула сумку через плечо.

Он растерянно потер грудь. Она права. И даже сказал это вслух:

– Ты права.

– Запомни: никаких упражнений до нашей следующей встречи.

– Я не буду ничего делать. Даже не вспомню об этой комнате. – «Даже не вспомню о тебе».

– Не надо меня провожать.

– Как хочешь. Только я хочу кое-что сказать.

– И что?

– То, что случилось… Это не в прошлом.

Ее глаза округлились от ужаса.

– Алекс, ты ведь согласился? Больше нечего обсуждать.

– Правильно. Я и не собираюсь больше разговаривать.

Даже когда Алекс наклонился к ней, и Либби почувствовала, что не может побороть сладкую негу, отчаявшаяся часть ее сознания продолжала кричать: это не может и не должно случиться! Но когда поцелуй стал настойчивее, Либби тут же позабыла о доводах разума. Медленные движения бархата его языка, сила его великолепных рук… она пыталась понять, как вчера ей хватило сил остановить его ласки.

Возможно, это опасно, но кажется невероятно правильным. В тот момент ощущения полностью поглотили ее, и она забыла обо всем на свете.

Ее ладони горели жаром на его обнаженной груди, руки Алекса медленно опускались вниз по ее спине, губы продолжали исследовать ее кожу. Он дотронулся до ее ягодиц, затем приподнял ее ногу, чтобы помочь ей обвиться вокруг своего бедра. Она почувствовала, как испарина покрывает его загорелую кожу. И тут его рука пробежалась по ее бедру и начала опускаться к колену.

У Либби перехватило дыхание. В ужасе она отпрянула. Боже, она клялась себе, что подобное никогда не произойдет.

– У нас рабочие отношения, – глухо произнесла она, дрожа всем телом.

– А кто сказал, что они не могут перерасти в большее?

Алекс снова притянул ее к себе, прежде чем она успела опомниться, они снова целовались, и на этот раз он был настроен более серьезно. Он пустил в ход все свои способности, которые сделали ее абсолютно беспомощной. Он пробудил ураган, дремавший у нее внутри, темный шторм невероятной силы, который сорвал ее с места и нес к просторам, обещавшим сказочное наслаждение. Но осколки благоразумия все еще давали о себе знать колющей болью. Как бы сильно она ни хотела его, она не сможет справиться с ситуацией.

На этот раз, когда Либби остановила поцелуй, их губы остались рядом. Ей было недостаточно воздуха.

– Ты… ты не понимаешь.

Он нахмурил брови и посмотрел на нее мрачным взглядом. Затем покачал головой:

– Нет, Либби. Боюсь, что не понимаю. Тебе сделали больно?

Ей захотелось обо всем ему рассказать. Объяснить, что да, ей сделали очень больно. У нее была чудесная жизнь, замечательный жених, но в один день ее мир рухнул. Когда Скотт бросил ее, он с невозмутимым лицом заявил, что мысль о том, что будет прикасаться к ней, вызывает у него отвращение. Эти слова оставили в ее сердце шрамы, которые ныли гораздо сильнее травмированной ноги.

– У тебя кто-то есть?

– Дело в том, Алекс, что я не подписывалась на подобное.

– Иногда жизнь делает обманные броски.

Она грустно рассмеялась:

– Спасибо за напоминание.

– Послушай, давай немного остынем.

– Мне нравится твое предложение. С одной оговоркой. – Она пристально посмотрела ему в глаза. – Никогда больше ко мне не прикасайся.

Когда Либби уходила, Алексу стоило неимоверных усилий сдержать себя и не броситься за ней. Он не поверил ей. Она хотела, чтобы он задержал ее, чтобы поцеловал снова. Какого черта она остановила его? Он попытался встать на ее место. Очевидно, работа очень много для нее значит, так же много, как его карьера для него. Она не хочет бросать тень на свою репутацию, вступая в интимные отношения с клиентом, который не скрывает необходимости вернуться в спорт раньше намеченного врачами срока.

Но что-то подсказывало ему – все не так просто.

Он не мог найти себе места, чувствуя себя ребенком, который не знает, чем заняться, чтобы избавиться от накопившегося переизбытка энергии. Ему надо срочно узнать о Либби больше.

Он схватил мобильный телефон и, когда Эли ответил, сразу перешел к делу:

– Что еще ты знаешь о Либби Хендерсон?

– А в чем дело? Она не справляется с обязанностями?

– Эли, даю тебе три секунды. Что еще ты знаешь о ней?

Эли протяжно вздохнул и начал рассказ. И по мере того, как он выдавал подробности, Алекс все ниже спускался по стене, пока наконец не оказался на полу. Его трясло мелкой дрожью. Он и представить себе этого не мог. Но теперь, когда он вспомнил ее прохладную отчужденность и то, как она подпрыгнула, словно ужаленная, в тот момент, когда он притронулся к ее ноге…

У него свело желудок. Как можно рассказывать об этом? Он никогда не обсуждал ни с кем свои самые глубокие раны, боль, стыд, которые возрождались воспоминаниями каждый день.

– Алекс? Ты еще здесь?

– Да, – простонал он.

– Я сейчас приеду.

– Не надо. Все нормально.

– Это ничего не меняет.

– Ты ошибаешься, Эли. Очень даже меняет. – И наконец задал очевидный вопрос: – Но почему ты мне сразу не рассказал?

– Потому что тебе не надо было об этом знать.

Его друг прав – как всегда. Ему не нужно было знать о несчастном случае, произошедшем с Либби. Когда он нанимал ее, подробности личной жизни его не интересовали. Но вот теперь…

Он вскочил. Эти подробности меняют все.

Либби наполнила теплую ванну в своей квартире и погрузилась в ароматную пенную негу, положив голову на виниловую подушку.

И что теперь ей делать?

Сегодня утром, несмотря на все ее попытки избежать подобного, Алекс снова головокружительно поцеловал ее, и она ответила на его поцелуй. Даже теперь ее щеки заливал румянец, когда она вспоминала о своем поражении. И даже после побега какая-то часть ее упорно настаивала на том, чтобы снова оказаться в его объятиях. Одной дозы Алекса Вульфа хватило бы ей надолго. Но после второй дегустации она была на грани того, чтобы попасть от него в зависимость.

После разрыва со Скоттом она сближалась только с одним мужчиной – Лео Таммсом, который учился вместе с ней в университете на инженерном факультете. У них было три свидания, и ей казалось, у них может что-то получиться. В последний раз они даже поцеловались на прощание. Но потом во время обеда в столовой университета он спросил ее, почему она хромает – к тому моменту она еще недостаточно окрепла после травмы. Ей показалось, что Лео догадывается о причине, поэтому открыто рассказала ему правду. Лео выслушал ее с состраданием в глазах, но больше не звонил.

Эта история причинила ей не меньшую боль, чем предательство Скотта. Она еще раз подтвердила опасения, которые тенью закрались ей в сердце после несчастного случая. Большинство людей предпочитают судить о других по внешней оболочке, не задумываясь о том, что те на самом деле могут предложить, о том, что у них на сердце.

Интересно, Алекс Вульф из их числа?

Двадцать минут спустя Либби завязала пояс своего неглиже длиной в пол и пошла на кухню. Есть ей не хотелось: ее живот все еще был полон порхающих бабочек. Поэтому она налила стакан молока и направилась в гостиную.

Ее мучили многочисленные вопросы. Иногда, например за вчерашним обедом, ей казалось, что Алекс действительно заинтересовался ею. Но здравый смысл подсказывал – он просто использует ее, мечтая получить то, к чему он стремится: пропуск в Китай.

Когда прозвучал дверной звонок, Либби поспешила отогнать непрошеное видение в образе Алекса Вульфа, смущенно стоящего на ее пороге. Она подошла к домофону и нажала кнопку. Прозвучавший голос оказался предательски знакомым.

– Я надеялся застать тебя дома.

Мурашки побежали по позвоночнику, и ком застрял в горле. Она сделала неуверенный шаг назад и постаралась собрать в кулак свои мысли и остатки смелости.

– Что ты здесь делаешь?

– Я тебе кое-что привез.

Либби нахмурилась. Что именно? Она не хотела этого знать. Она хотела прогнать его.

– Отдашь в понедельник.

– К тому времени оно может погибнуть.

Она задумалась. Погибнуть?

– Прошу тебя, Либби, впусти меня.

Ей стоило сказать ему сесть обратно в свой лимузин – если он приехал именно на нем – и уехать прочь от нее в свой роскошный дворец. Бог свидетель, ей не нужны осложнения.

– Либби, я хочу извиниться за сегодняшнее.

Она с силой зажмурила глаза и повысила голос:

– Уходи!

– Дай мне пять минут. Обещаю, что потом уйду.

Чувствуя тошноту, подкатывающую к горлу, она простонала. Она не хотела его впускать. И одновременно страстно этого желала. Алекс хотел извиниться лично за свое утреннее поведение, и интуиция подсказывала ей, что он не уйдет, пока не выполнит намеченного. Решимость и упорство в достижении цели не раз приводили его на пьедестал почета.

Она нажала на кнопку домофона, затем достала из гардероба шаль и накинула ее на плечи.

Алекс ждал около дверей ее квартиры, пытаясь собраться с мыслями и не понимая, почему он так сильно нервничает. С тех пор как Эли раскрыл ему главную тайну Либби, он не мог больше ни о чем думать.

Изначально его интерес к ней основывался на меркантильных соображениях. Он был решительно настроен сделать все необходимое для того, чтобы его привлекательная физиотерапевт помогла ему как можно быстрее восстановиться после травмы.

После их первого поцелуя, когда она отпрянула и убежала, он сказал себе: независимо от того, как сильно она его заинтересовала, будет правильно перестать думать о ней и забыть о том, что однажды случилось между ними. Но это оказалось невозможным.

Сегодня утром Алекс снова ее поцеловал. И несмотря на пылающий огонь, охвативший их тела, она снова оттолкнула его и повела себя еще более резко.

«Никогда больше ко мне не прикасайся».

Он не сможет выполнить ее просьбу.

Уговаривая свои разгулявшиеся нервы немного расслабиться, он опустил глаза на подарок, который принес для Либби. Пришло время разрубить лед, заставить ее поговорить с ним откровенно. Он надеялся, что это ему поможет.

Либби широко распахнула дверь и увидела Алекса, который выглядел так же великолепно, как в тот день, когда неожиданно появился в ее офисе. Точнее, сегодня его широкоплечая, мускулистая фигура кружила ей голову еще сильнее. А улыбка… казалось, с каждым разом она становилась все более соблазнительной и манящей.

Сделав шаг вперед, он протянул ей подарок:

– Это тебе.

Она слегка пожала плечами:

– Ты даришь мне стебель бамбука?

– Это знак примирения.

– Довольно необычный, – решила она, принимая растение. Вдруг она заметила небольшие цветки на стебле.

– Обычно бамбук цветет раз в несколько десятилетий.

– Неужели? Я не знала.

– В странах Азии у этого растения глубокий знаковый смысл.

– Ты говоришь про Малайзию?

Он кивнул:

– В этой стране есть легенда о том, как мужчине снится прекрасная женщина, когда он лежит под стволом бамбука. Когда он просыпается, он отламывает стебель и обнаруживает там женщину.

Сердце Либби подскочило к горлу. Неужели он проводит аналогию с их отношениями? Собрав волю в кулак, она прокашлялась и сказала:

– Милая история.

– Старик из Сепанга однажды рассказал мне, что в бурю бамбук сгибается, но, когда ветер стихает, снова выпрямляется. Он никогда не теряет своей природной сути, своей целостности.

Эмоции переполняли ее, дыхание перехватывало. Теперь Либби была уверена – Алекс пытается иносказательно объяснить ей, что постигшая ее неудача никак не повлияет на те заслуги, которые она заработала на профессиональном поприще. Он потратил много времени на поиски цветущего бамбука, на изучение легенд и символов Востока. Она была тронута, хотя предостерегающий голос все еще звучал в ее голове.

– Алекс, зачем ты пришел?

Его взгляд скользнул по ее губам, и его голос прозвучал так низко и хрипло, что она почувствовала, как ее сердце начинает таять, словно шоколад на водяной бане.

– Ты сама знаешь.

Алекс взял ее за руку, и простое прикосновение его кожи показалось ей невероятным удовольствием, уже ставшим знакомым. Они провели всего две минуты вместе, а она уже чувствовала себя почти побежденной. Либби закусила губу и потрясла головой. Ей очень хотелось верить в реальность того, что она чувствовала, целуясь с ним. Ей очень хотелось стать одной из тех женщин, которые просто отдаются волне чувств и позволяют им вести себя куда угодно. Но она не могла сделать следующий шаг.

Она боялась.

– Этого не случится. Мы не можем вступать в отношения.

– Слишком поздно.

Ее всю трясло, и, когда Алекс наклонил голову и притронулся губами к ее бровям, острое желание пронзило все ее тело.

– Скажи, что не злишься, – прошептал он ей в волосы.

– Я злюсь на себя.

– Отпусти все, – сказал он ей.

И Либби растворилась в поцелуе, самой прекрасной, самой эротичной ласке, которую она когда-либо знала. В этот раз она почти сдалась, практически приняла то, что казалось неизбежным. Неужели это то, чего она искала? Почему она открывается мужчине, которого знает всего две недели?

– Алекс, ты смущаешь меня.

– Я пытаюсь быть честным.

Его руки обвили ее талию, и губы снова опустились к ее губам. Если она решила пойти с ним до конца – заняться любовью, – ей нельзя больше молчать.

На этот раз она настойчиво отстранила его. Тяжело дыша, он приподнял брови и посмотрел на нее с улыбкой:

– Ты опять хочешь сказать, что я тебя смущаю?

– Я должна тебе кое-что сказать.

Алекс нежно привлек ее к себе:

– Ты ничего мне не должна.

У нее протяжно заныло в животе.

– Нет, должна. – Сделав шаг назад, она взялась за подол и начала медленно его поднимать. Но Алекс не переставал смотреть ей в глаза.

– Либби… я все знаю.

Ее руки с силой впились в ткань, в горле запершило, брови сдвинулись в одну полосу.

– Ты… знаешь? О моем несчастном случае? О моей ноге?

Алекс кивнул, и ее горло словно свело судорогой. Комната поплыла у нее перед глазами.

– Знаешь с самого начала?

– Нет, я узнал об этом после твоего отъезда сегодня утром. Я догадался, что за твоим поведением скрывается нечто важное. И вот я обнаружил, что мы с тобой гораздо более похожи, чем казалось мне вначале.

Ее голова закружилась еще сильнее. Либби не знала, как реагировать на его поведение, и в особенности на его последнее замечание.

– Не говори, что у тебя тоже протез, я бы его обязательно заметила.

Его улыбка была краткой, но… понимающей.

– Я знаю, что значит жить с последствиями прошлого. Каждый день мечтать о том, чтобы призраки исчезли из памяти навсегда.

– Я не пытаюсь никому ничего доказывать.

– Тогда позволь мне доказать тебе кое-что.

И Алекс снова поцеловал ее, но в этот раз с нежностью, которая говорила о том, что он понимает ее и Либби может ему довериться. Когда он поднял ее на руки, она больше не сопротивлялась и не пыталась оттолкнуть его. Тем не менее она прошептала:

– Если ты будешь нести меня, твое плечо может заболеть.

Он не остановился.

– Это стоит того.

Со своей ценной ношей Алекс прошел в центр гостиной и увидел кровать с лоскутным покрывалом за открытой дверью. Проходя в спальню, он нажал плечом на выключатель, но Либби пробормотала:

– Давай не будем включать свет?

Алекс заметил страх в ее взгляде. Возможно, дело было в том, что они оба увлекались индивидуальными видами спорта. Или просто между ними возникла неожиданная притягательность на уровне химической реакции, которая ждала своего часа. Независимо от причины, в кратчайший срок Либби стала для него гораздо большим, чем обычным пропуском в раннее возвращение на трек, и намного более значимой, чем другие женщины в его жизни. То, что он узнал о ней сегодня утром, никак не повлияло на его чувства.

Он улыбнулся, глядя ей в глаза:

– Как скажешь.

Они подошли к кровати, и он опустил ее на пол и начал покрывать нежными поцелуями ее подбородок.

Кончик его языка обрисовал нежную линию вокруг ее подбородка, спустился по изгибам шеи, а руки начали ласкать ее чувственную упругую грудь. Постанывая от удовольствия, он провел подушечками пальцев по ее соскам, заставив их стать еще тверже.

Пальцы Либби погрузились в его волосы, и она прошептала, прерывисто дыша, что его прикосновения чудесны, а Алекс постарался подавить непреодолимое желание овладеть ею как можно скорее. Она даже не представляла себе, какое наслаждение он испытывал, познавая ее тело. Никогда и ни с кем он не испытывал подобного. Он развязал шелковый пояс у нее на талии, покрывая страстными поцелуями ее ключицу. Скользнув пальцами под бретельки ее изящного неглиже, он опустил их, и тонкая ткань упала на пол. Он поднял голову, чтобы посмотреть Либби в глаза, ощущая, как возбуждение поднимает его плоть. Он почувствовал, как она вздрогнула и попыталась отвести взгляд, ему даже показалось, что она не смеет дышать.

Либби не хотела, чтобы он узнал о ее ноге. Теперь она боялась, что он скажет и подумает, когда между ними не осталось тайн. И на какой-то пугающий миг он оказался не уверен в том, что делать дальше. Либби была прекрасна. И больше всего на свете Алекс хотел убедить ее в этом. А если он испортит момент, сказав или сделав что-то необдуманно? Неужели в нем снова говорят прошлые страхи за Анабель? Черт, если он пережил это, неужели он не найдет слов ободрения для Либби? Внезапно его окатила волна уверенности и спокойствия, словно зажегся яркий зеленый свет, и он понял, как должен поступить. Надо лишь быть честным. Приняв решение поехать сегодня к ней, он знал – обратного пути нет. И хотел, чтобы она поняла то же самое. Каждым прикосновением, каждым поцелуем он хотел дать ей понять – он рад, что их встреча привела к сегодняшнему дню. И что самое важное, он очень надеется, что она разделяет его мнение.

Алекс обнял Либби за плечи и прошептал ей на ухо:

– Я – самый счастливый мужчина.

Он услышал, как она глубоко вздохнула, слегка отстраняясь. В темноте ее открытый сверкающий взгляд нашел его глаза, и нежная улыбка наконец коснулась ее губ.

– Мне следовало предупредить тебя раньше… у меня не было никого долгое время.

Он нежно потерся щекой о ее щеку:

– Значит, нам стоит наверстать упущенное.

Он поднял ее и уложил на кровать.

Либби никак не могла расслабиться. Она очень хотела этого, желала Алекса, но одновременно ощущала страх. Тело ее призывало довериться ему. Он был зрелым мужчиной, который понимал жизнь гораздо лучше многих. Тот факт, что у нее протез, не смутил его. Душа же терялась в неуверенности, пробуждая в ней маленькую напуганную девчушку, которой она ощущала себя в первый год после травмы. Она чувствовала, что ей недостает многого в жизни, что она стала неполноценной.

Но потом Алекс разделся, лег рядом с ней, притянул ее к себе и осыпал поцелуями, и все мучившие ее опасения и беспокойства стали отступать. Вскоре ее руки обвились вокруг его шеи, она впилась пальцами в его волосы, открываясь навстречу его страсти.

И она полностью растворилась в магии его прикосновений, отбросив все сомнения. Он так нежно ласкал ее, так наслаждался ее телом – это было высшее блаженство. Заниматься любовью, позволять мужчине любить себя – подобное происходило с ней впервые в жизни.

Когда он оставил ее губы и принялся целовать шею, каждый нерв в ее теле зазвенел, а голова закружилась в сладостном вихре. Затем его теплые поцелуи спустились к ее груди. Он по очереди посасывал ее соски, лаская их указательным и большим пальцами. Либби не думала больше ни о чем, полностью поглощенная чувством соприкосновения их разгоряченных тел, ощущая, как растет его желание обладать ею. Но когда его рот опустился еще ниже и туда же скользнула его рука, все ее страхи вернулись к ней вместе с невозможностью набрать в легкие воздух.

Либби отдернула его руку.

Алекс поднял взгляд, и она увидела в его глазах невольное удивление. Он забыл. Черт, она тоже почти забыла. Либби почувствовала себя загнанной в ловушку. Ее сердце билось от волнения, которое не имело никакого отношения к физическому влечению. Возможно, Алекс забыл о том, что у нее с ногой, но прошлый опыт подсказывал ей – невозможно игнорировать подобное. И хотя она ненавидела себя за то, что сомневалась в его искренности, она ничего не могла поделать с тем, что… возбуждение ушло.

Чувствуя саднящую боль в груди и холод в желудке, Либби закрыла глаза, отвернулась и настойчиво отодвинула его руку.

Алекс застыл в таком же напряжении, в каком пребывала сама Либби. Он ничего не делал запланированно. Он просто следовал инстинктам, которые подсказывали ему, как сделать ей хорошо. Либби сказала, что у нее давно не было секса. Неужели она не занималась любовью после несчастного случая?

Он хотел, чтобы это ее не смущало. И одновременно хотел, чтобы с ним ей было очень хорошо. Алекс хотел дать ей то, что она заслужила, помочь ей снова обрести веру в себя, в жизнь. Он не собирался так легко сдаваться.

Он нежно провел рукой по ее щеке:

– Я сделал тебе больно?

Все еще не открывая глаз и не поворачивая головы, Либби прошептала:

– Нет.

Алекс взял ее за подбородок и повернул к себе, терпеливо ожидая, пока она приоткроет затуманенные глаза. Он страстно желал, чтобы она поняла – он чувствует ее боль и все понимает. Алекс хотел научить ее снова доверять. Он пришел сюда для этого. Ей осталось только принять его.

Наконец он поймал ее взгляд:

– Доверься мне, Либби. Доверься себе.

Он был готов ждать всю ночь, если бы это понадобилось. Он спокойно улыбался, и капля за каплей сомнения, беспокойство и физическое напряжение начали отступать. Он нежно гладил ее щеку, и наконец в ее глазах появилась тень улыбки. Когда он понял, что Либби готова, когда перестал бояться того, что она снова ускользнет от него, он потерся носом о ее шею и спустился рукой ниже, до самых бедер и вниз к колену, нежно шепча ей на ухо:

– Это не имеет значения… это ничего не меняет.

Он немного подождал, скользя пальцами по изгибам ее ног, целуя ее лоб, ее виски. И когда ее дыхание участилось, а движения ее тела подсказали ему, что она наконец расслабилась, он опустил губы вниз по ее шее, останавливаясь в сладкой ямочке между ее грудей. Когда ее сосок оказался глубоко у него во рту, ее бедра призывно приподнялись, и он скользнул губами вниз по ее телу и застонал от мучительно-сладостного желания.

Она была готова для него: такая возбужденная и влажная.

Его язык описал дугу вокруг ее розовой щели, пробежал вокруг упругого бугорка и начал ритмично нажимать на него. Когда ее рука обвилась вокруг его шеи, она вся задрожала, и он представил огонь, бушующий внутри ее, готовый поглотить все вокруг. Он с трудом сдерживал себя, ожидая, когда танец пламени охватит их обоих.

Когда ее вторая рука вцепилась в его плечо, он почувствовал – Либби на грани пика наслаждения, и его поцелуи стали еще более глубокими. Чувствуя, как все ее тело превращается в одну напряженную струну, он продолжал сладкую пытку, надеясь на то, что она продержится еще некоторое время, и одновременно делая все возможное для того, чтобы ей это не удалось.

Из ее горла вырывались стоны наслаждения, а он продолжал свои искусные действия, вычерчивая языком круги между ее ног и постоянно меняя скорость движения. Совсем скоро она откинулась на матрас, вцепилась руками в простыни, сжала ногами его подбородок и, извиваясь всем телом, растаяла в его руках.

Алекс подождал, пока буря утихнет до конца, и только потом оторвался от нее и поднял голову, чтобы найти в тусклом свете ее глаза. Их выражение было счастливым и мечтательным, более многообещающим, чем он смел надеяться. И когда она запрокинула руки за подушку у себя под головой, а растрепанные серебристые волосы образовали подобие светящегося нимба вокруг ее прекрасного лица, Алекс понял, что никогда в жизни не испытывал ничего подобного. Это был момент истины: он почувствовал себя так, словно познал и испытал все и одновременно ему предстояло еще очень многому научиться.

Либби медленно открыла глаза. Когда Алекс лег на нее всем телом, она опустила руки ему на спину. Ее тело все еще искрилось фейерверком огней наслаждения, когда он вошел в ее. Его движения ощущались чем-то удивительно естественным и в то же время магическим, словно внутри ее зарождалась высоченная волна, надвигающаяся так быстро, что она не успевала восстановить дыхание. Либби подалась вперед, навстречу ему. С губ Алекса сорвался стон, и он проник еще глубже, хотя это казалось уже невозможным. Она крепко ухватилась за его плечи и почувствовала, что ей тяжело дышать.

Он немного отстранился, убрал прядь волос с ее щеки и, с беспокойством глядя в ее янтарные глаза, спросил:

– Либби, все нормально?

Она уже пришла в себя и была готова к продолжению. Сделав глубокий вздох, она кивнула:

– Гораздо лучше, чем просто нормально.

Алекс нежно улыбнулся и снова вошел в нее. У нее были закрыты глаза, но она все равно ощущала его пристальный взгляд, когда жар в ее естестве стал просто невыносим. И в тот момент, когда ей казалось, что невозможно почувствовать большее наслаждение, чем он подарил ей незадолго до этого, его движения ускорились. Либби протяжно застонала, чувствуя, как новая волна поднимается внутри ее, наполняя невероятно сладостным предвкушением надвигающейся кульминации каждую клеточку ее ожившего тела. И когда напряжение в теле стало невыносимым, Алекс уткнулся в ее волосы, вдыхая чудесный цветочный аромат, и прошептал ее имя, застыв в одной точке в самой ее глубине и ожидая, пока ее мышцы прекратят сокращаться вокруг его плоти. Он не хотел, чтобы это ощущение когда-либо закончилось, он не хотел ее отпускать. Это было выше его сил. Никогда в жизни он не испытывал подобного наслаждения.

В тот момент, когда приблизился его оргазм, Алекс откинул голову назад, и его тело освободилось от напряжения, наполняясь новой силой. И, качаясь на волнах наслаждения, он услышал, как в его голове миллион голосов произносят на разные лады одну фразу, отзвуки которой звучат и в его сердце: «Я – очень счастливый мужчина».

Глядя в окно своей спальни, Либби наблюдала за мерцающими звездами и следила за шумом перекатывающихся волн, пытаясь как можно теснее прижаться к великолепному мужчине, лежащему рядом с ней. Алекс Вульф дал ей то, о чем она и не смела уже мечтать.

Его низкий, бархатный голос прервал ее раздумья:

– Спишь?

– Нет. – Она придвинулась к нему еще ближе. – А ты?

Алекс повернул ее к себе и нежно провел рукой по ее щеке:

– Даже и не думаю.

Она удовлетворенно вздохнула. Возможно ли это, что ему доставляет такое же блаженство – просто лежать рядом с ней на кровати? Удивительно, что она с такой опаской относилась к возможности сблизиться с мужчиной на протяжении последних нескольких лет. Сегодня Либби впервые занималась любовью с тех пор, как случился тот несчастный случай. И с помощью Алекса это оказалось волшебно. Стоит признать, что теперь она чувствует себя гораздо желаннее и увереннее, чем когда-либо в жизни.

– Готов поспорить, ты великолепно смотрелась на доске, – сказал он.

Либби затаила дыхание, но вдруг почувствовала, что сожаление, которое обычно проявлялось каждый раз, когда она вспоминала о своем прошлом, теперь не дало о себе знать.

– Для меня это было совершенно естественно, – начала она. – Бабушка говорит, я научилась плавать раньше, чем ходить.

– Видимо, у нас обоих таланты проявились рано. Я начал кататься на велосипеде, когда мне не было еще двух. В шесть лет я уже устраивал гонки по грязи и делал всевозможные трюки. – Алекс дотронулся до своего носа. – Почти потерял его, когда ехал с холма на огромной скорости без рук.

– Наверное, ты здорово напугал маму.

Она увидела, как мускулы его подбородка дрогнули.

– Моя мама умерла за несколько дней до моего второго дня рождения. Передозировка.

У Либби заныло сердце. Она уже поняла – у него было тяжелое детство, но потеря матери в раннем возрасте, тем более при подобных обстоятельствах…

– Наверное, ты ее почти не помнишь.

Увидев безжизненное выражение его глаз, она решила, что он закроет тему. Либби всегда чувствовала его беспокойство, когда речь заходила о прошлом. Но неожиданно он почесал за ухом и даже попытался улыбнуться.

– Судя по всему, Амбер – моя мать – была любительницей вечеринок и предпочитала не тратить время на памперсы и бутылочки. Тем не менее, насколько я знаю, она любила своих детей. В доме остались фотографии, на которых она наряжает нас к празднику, ходит с нами на пляж и строит песочные замки. Даже Уильям присоединялся к нам пару раз. Видимо, в своей не вполне здоровой манере, наши родители были счастливы. Амбер пробуждала в нашем отце самое лучшее, впрочем, как и самое худшее.

Он поспешил отвести взгляд, но Либби успела увидеть в его глазах тень боли и сожаления. Очевидно, он не собирался говорить так откровенно. Учитывая то, каким мрачным было его детство, она почувствовала еще большую значимость момента. Ей вдруг ужасно захотелось повернуть время вспять, чтобы оказаться рядом с маленьким мальчиком Алексом Вульфом и защитить его от боли. Но поскольку это было нереально, возможно, она сможет помочь ему, разделив с ним горечь своих воспоминаний.

– Я каталась на серфе в Северном Квинсленде во время каникул с подругой, когда произошел тот несчастный случай, – начала Либби. – Я сама во всем виновата. Мне следовало быть более осторожной.

Внимательно вслушиваясь в ее слова, он приподнялся на локте:

– Что ты имеешь в виду?

– Во-первых, я должна была дождаться подругу перед заплывом. А я оказалась в океане одна. Так я нарушила первое правило. По радио передавали ухудшение погоды. Я не придала этому значения. Но, оказавшись утром на берегу, увидела, что волны становятся все выше. – По ее позвоночнику пробежали мурашки страха, и она вздрогнула. – Еще я не знала, что неподалеку находится коралловый риф. Минут через двадцать я заметила плавник и поняла, что надо торопиться назад.

Он взял ее руку и слегка сжал.

– Акула.

– Позже я узнала, что она частенько появлялась в заливе в последние недели. Мне следовало внимательнее следить за новостями. Я дождалась последней волны, но она скинула меня с доски, потому что была слишком высока, и разбилась во всю длину за один раз. Когда я упала, то почувствовала острую боль в икре и полностью утратила способность ориентироваться. Я рада, что не увидела плавник снова. Просто почувствовала укус.

Его лицо исказила гримаса боли. Алекс выругался себе под нос и с силой сжал ее руку.

– Моя подруга успела подплыть достаточно близко, чтобы увидеть, как я барахтаюсь в воде. – Либби улыбнулась, вспоминая смелость Барб. – Я никогда не смогу отблагодарить ее за то, что она приплыла спасти меня. Она сделала все, что было в ее силах, используя переносную аптечку, но мы находились очень далеко от цивилизованного мира. Вокруг нас был лишь песок и пальмы. Она отправила сигнал SOS со своего мобильного, и нас забрала ближайшая патрульная лодка. Сначала врачи считали, что удастся спасти мою ногу, но потом началось воспаление… и все было кончено.

Алекс протяжно вздохнул:

– Мое поврежденное плечо теперь кажется такой ерундой по сравнению с тем, через что пришлось пройти тебе.

– Вначале было невыносимо тяжело, – призналась Либби. – Я была совершенно подавлена. Но уже через полгода я снова ходила. И к тому моменту люди, которые не знали о несчастном случае, произошедшем со мной, не могли ни о чем догадаться.

– И что ты чувствуешь теперь, когда заходишь в море?

– С тех пор я ни разу этого не делала.

– Наверное, какая-то часть тебя мечтает об этом?

Мышцы ее живота свело судорогой. Странно. Она смогла вспомнить в мельчайших подробностях тот злосчастный день, свою травму, но мысль о том, чтобы оказаться снова в воде…

Подернув плечами, Либби натянула одеяло еще выше.

– Возможно, когда-нибудь… – тихо сказала она, но потом добавила более уверенно: – Я купила квартиру на побережье, чтобы постоянно слышать шум океана и вдыхать его запах. Вода до сих пор завораживает меня.

Алекс поднял ее руку и нежно прижал к губам ее запястье.

– Наверное, рядом с тобой оказалось много хороших людей.

– К сожалению, среди них был мой парень. – Увидев вопросительный изгиб бровей Алекса, она поспешила уточнить: – Точнее, жених.

Из его горла вырвался рык:

– Только не говори мне, что из-за травмы он бросил тебя.

– Скотт – титулованный профессиональный серфингист. Мы оба жили океаном. Когда-то мне казалось, что еще и друг другом. Вместе мы покорили на серфе самые опасные точки земного шара. Но после несчастного случая все изменилось. Я изменилась. Скотт не хотел осознать то, как сильно повлияла травма на мою жизнь, на каждый ее аспект. Правда состоит в том, что он не утруждал себя попытками понять меня и проводить время со мной. Получилось так, что, лишившись возможности кататься на доске вместе, мы утратили единственное связующее нас звено. Визиты Скотта становились все реже и реже. Мы почти перестали разговаривать. Наши отношения стали поверхностными. – Она не сказала открытым текстом, что после травмы он ни разу к ней не прикоснулся, но невольно задумалась над тем, догадался ли об этом Алекс сам.

– Он разорвал помолвку?

– Нет, это сделала я. Когда я поняла, что, кроме океана, нас ничто больше не связывает, я увидела только один выход.

– Надеюсь, он счастлив со своей доской.

Либби усмехнулась:

– Уверена, так оно и есть. Но я об этом не жалею. У меня появилось много замечательных друзей, которые мне очень помогли. Конечно, важную роль сыграли мои родители, бабушка… они были рядом, когда я изводила себя чувством вины и неполноценности.

Когда Алекс притянул ее к себе и слегка коснулся губами волос у нее на макушке, она закрыла глаза, наслаждаясь его терпким мужским ароматом и силой его рук.

– Ты была слишком строга к себе, – прошептал он.

– Мне требовалось найти другое дело, в которое я вложила бы свою душу и сердце, – сказала Либби. – И я нашла новое призвание, которое стало для меня важнее, чем коллекционирование спортивных наград.

– Ты помогаешь другим восстанавливаться после несчастных случаев. И ты выполняешь свою работу великолепно.

Ее сердце учащенно забилось.

– Ты правда так считаешь?

– Знаю, иногда я был просто невыносим, но я очень ценю все то, что ты для меня сделала. Более того, немного терапии не помешало бы мне прямо сейчас.

Обеспокоенная его заявлением, она попыталась обнаружить в его глазах признаки физической боли. Но в них плескалось озорство и кипучая энергия.

– У тебя болит плечо?

– Нет, выше. Немного саднит. – Он притронулся к губам. – Вот здесь.

Либби расслабленно рассмеялась.

– С этим я справлюсь. – Она наклонилась и пробежалась губами по его подбородку. – Так лучше? Или можно сменить технику. – Ее язык скользнул к ямке у него на горле.

Он перекатил ее наверх и прошептал в ее полуоткрытые губы:

– Либби, у меня болит все тело.

Глава 8

Либби и Алекс завтракали в кафе Мэнли.

Они сидели за столиком на веранде, наслаждаясь видом торопливых волн и неспешным движением пешеходов и машин тихим субботним утром. Либби заказала фрукты и тосты, а Алекс – полноценный завтрак из бекона, яиц, жареных грибов и помидоров. Алекс вдруг понял, как проголодался, и подумал о том, что не откажется от десерта к кофе. Не то чтобы он недостаточно насытился сладким за прошлую ночь…

– С чего все началось? Ты упоминал, что угонял машины отца и заработал себе плохую репутацию.

Пытаясь выиграть время, Алекс поднес салфетку к губам. Обсуждение отца не входило в его планы. Ему всегда было больно затрагивать эту тему. Его буквально выворачивало наизнанку при одном упоминании об Уильяме Вульфе, и он снова испытывал стыд за то, что носит его фамилию. Тем не менее, учитывая то, что Либби набралась смелости и рассказала ему о предательстве своего бывшего…

Алекс прокашлялся и откинулся на спинку стула.

– Первый раз, когда это случилось, мне не было еще четырнадцати. Мой отец… – Горло Алекса свело судорогой, и он прорычал, снова увидев перед собой картину из прошлого, словно это случилось только вчера. – Уильям всю жизнь занимался только собой, презирая других. Я хотел убежать от этого ужаса, поэтому взял его любимую спортивную машину и умчался. В тот момент я точно знал, чего хочу, как собираюсь жить. Я чувствовал себя так, словно наконец оказался дома, когда мчался на максимальной скорости с откинутым верхом, и холодный ветер хлестал меня по лицу.

– Отец так и не вычислил тебя?

Алекс вздрогнул, как от удара. Но вовремя взял себя в руки и принял невозмутимый вид. Неудивительно, что он никому не рассказывал об этих днях и даже предпочитал о них не думать.

– В конце концов вычислил. К тому времени гонки на его автомобилях стали вполне обычным времяпрепровождением для меня.

Побои, которые за этим последовали, с лихвой компенсировали каждую минуту, проведенную им за рулем.

По выражению глаз Либби он видел, насколько шокировал ее его рассказ.

– Ты счастливчик, потому что не погиб сам и никого не сбил.

– Я все же получил свое наказание: в девяносто первом меня исключили из школы.

Ее лицо потемнело.

– О, Алекс…

– Я познакомился с ребятами, которые любили машины так же сильно, как и я. – Он улыбнулся. Отличное время. – Я купил себе подержанный мотоцикл и по выходным тусовался с другими байкерами. Там я и пристрастился к соревнованиям. Мы организовали свои собственные уличные гонки на задворках города.

– Наверное, было очень весело.

– Мы любили вечеринки, – признался Алекс, делая небольшой глоток кофе. – Наверное, даже слишком сильно.

Прикосновение к руке заставило его поднять глаза и встретить ее озабоченный взгляд.

– Алекс, ты в порядке?

Он попытался прогнать образ Анабель из памяти и улыбнулся:

– Все нормально.

– У тебя были проблемы с полицией? – спросила Либби.

– Однажды. Но полицейский сжалился надо мной. Сказал, что закроет глаза на мое поведение, если я найду полезное применение своему таланту. Он дал мне контакты своего приятеля, гонщика, который работал механиком в Оксфордшире. Картер Уайт стал моим наставником не только на трассе, но и в жизни. – В груди Алекса растеклось тепло, как случалось всегда, когда он вспоминал об этом человеке. – Когда я впервые пришел к нему в гараж, единственным моим желанием было поскорее запрыгнуть в одну из его машин и умчаться вдаль по дороге. Но Картер научил меня ценить свой талант и автомобили, на которых я ездил. Кроме того, он взял с меня обещание, что я обязательно окончу среднюю школу, из которой меня выгнали за прогулы.

– Мне казалось, ты упомянул, что тебя выгнали из-за увеселительных поездок.

Он усмехнулся:

– И за это тоже.

– У Картера Уайта была волшебная палочка? Как ему удалось справиться с таким хулиганом?

– Он действовал терпеливо и методично. – Его подход очень напоминал подход Либби, которым она пользовалась, чтобы помочь ему восстановиться после травмы. – Прежде чем он позволил мне сесть за руль и участвовать в гонках, мне пришлось потратить несколько месяцев на ремонт машин и мотоциклов. Сначала мне казалось, что он заставляет меня возиться с железом, чтобы позлить меня, но вскоре я научился бережно и с благодарностью относиться к работе двигателя и всем остальным механизмам автомобилей. Я научился восхищаться их красотой и мощью. После пяти лет совместной работы я поблагодарил его и уехал в погоню за славой.

– И все?

– Все произошло с его благословения, – пояснил Алекс. Картер так же сильно хотел, чтобы его протеже многого достиг в спорте, как сам Алекс нуждался в движении вперед. – Он подарил мне талисман, который должен был служить напоминанием о времени, проведенном вместе с ним, и о вере, которую он вложил в меня. Он сам изготовил медаль, в центре которой выгравирована цифра «1». Я всегда беру ее с собой, когда выхожу на гоночный трек.

Алекс невольно поежился, вспомнив, что в день перед аварией, после получения сообщения от Анабель, он забыл положить талисман в нагрудный карман костюма. Больше подобное не повторится.

– Медаль много значит для тебя.

– Простой кусок металла мне дороже, чем все кубки и трофеи, завоеванные на чемпионатах мира.

Он служит напоминанием не только того, чего Алекс достиг в этой жизни, но и того, что он оставил за дверью прошлого, которую не собирался больше никогда открывать. Картер сказал ему, что, когда необходимость в медали отпадет, он должен передать ее другому человеку. Черт, он скорее согласится расстаться со своим сердцем. Он никогда не отдаст медаль, как и не бросит гонки.

– Когда ты виделся с ним в последний раз?

У Алекса перехватило дыхание. Этого он вспомнить не мог.

– Мы поддерживаем связь.

– По электронной почте?

Он на мгновение задумался и кивнул:

– Чаще всего.

Либби внимательно посмотрела на него, словно стараясь прочесть то, что скрывали его фразы между строк, но потом передумала:

– А другие представители клана Вульфов тоже съезжали с катушек, прежде чем встать на правильный путь?

Один Бог знает, через что им всем пришлось пройти.

– Второму по старшинству из нас – Лукасу – пришлось несладко. Он не знает, кто его мать. Его подкинули к дверям поместья Вульфов, когда он был еще младенцем. Наш отец относился к нему с особым презрением. Немудрено, что, став взрослым, он попортил кровь не одной женщине, играя с ними без всякого сожаления. Тем не менее в своем последнем письме Анабель написала, что наш бессовестный плейбой нашел наконец свою единственную любовь. – Его насмешливая улыбка озарилась теплом. – В это невозможно поверить. Видимо, речь идет о необыкновенной девушке.

И снова мысли Алекса обратились к женщине, сидящей напротив. Похоже, он тоже встретил необыкновенную женщину. Хотя сам он прежде никогда не задумывался о женитьбе. Занятость, активный образ жизни, переживания детства… у него был миллион причин, чтобы не спешить расстаться с жизнью холостяка. Когда дело касалось женщин, он всегда вел себя крайне осмотрительно. Он никогда не обещал того, что не сможет дать. Не то что мерзавец, бросивший Либби.

– А Джейкоб? – спросила она. – Ты не пытался разузнать о нем после того, как он убежал из дому?

– Он… ему надо было побыть одному и проанализировать случившееся.

Она слегка наклонила голову, пытаясь внимательнее изучить выражение его лица.

– Такое ощущение, что вы пережили нечто ужасное.

Алекс стиснул зубы. Он очень хотел быть предельно откровенным, но он никогда еще ни с кем не обсуждал этот отвратительный эпизод своей жизни. Но теперь, сидя с Либби в кафе…

– За год до отъезда Джейкоба произошел… несчастный случай, – сказал он. – Были предъявлены обвинения.

Она побледнела:

– Серьезные?

Официант положил на стол счет. Алекс быстро выписал чек и поспешил встать.

– Не хочешь прогуляться?

– С удовольствием.

Пять минут спустя они шли по набережной, любуясь игрой высоких волн. Он обнял Либби за талию и мягко спросил:

– С тобой все нормально? Ты не против подобной близости воды?

Она кивнула, откидывая назад пряди волос, распушенные свежим бризом.

– Я люблю здесь гулять. Просто сейчас у меня не очень много времени. – Она крепче прижалась к его плечу. – Мы говорили о Джейкобе.

Алекс снова задумался, и внезапно все воспоминания, которые он старательно пытался стереть из своей памяти, прорвали надежный барьер защиты и полились из щелей подсознания, наполняя его сердце чувством былого страха и горечи. Оглядываясь назад, он с трудом мог осознать, как им тогда удалось выжить – детям клана Вульфов. Наверное, это был их главный фамильный секрет. Когда вокруг бушевал ураган бесчеловечности, сумасшествия, когда совсем близко подкралась смерть, они оставались сами собой и верили в свою силу – как бамбук.

– Мой отец был ужасным человеком, – начал он, глядя на шумные волны, разбивающиеся о берег, – что становилось совсем невыносимо, когда он пил. А пил он часто. Он бил нас всех. В ту ночь…

Ему было трудно говорить. Не стоило заходить так далеко.

Либби вздрогнула, ужаснувшись собственного предположения.

– Алекс, твой отец ведь никого не убил?

– Он совершил грех, равносильный убийству. – У Алекса свело живот. Воспоминания окутали его липкими лапами холода. Он сделал глубокий, долгий вдох и выдохнул слова, которые, как он считал, навсегда останутся внутри его. – Он изнасиловал мою сестру.

– Анабель?

– В тот день он ездил верхом. И еще много пил. Когда Анабель вернулась домой, он сказал, что она одета непристойно. – Алекс вспомнил ее короткую юбку, высоченные каблуки и аккуратный макияж. Она выглядела гораздо старше своих четырнадцати лет. Скорее она напоминала женщину, прекрасно знающую себе цену. Но правда состояла в том, что Анабель была невинна. До того самого вечера, когда ее честь была поругана навсегда. – Наш отец накинулся на нее, достал стек для верховой езды… – Закрыв глаза, Алекс попытался прогнать из головы образ, о котором слышал от полицейских. Он не смог закончить фразу. Не смог побороть стыд. За отца и за себя.

Либби вскрикнула, прижав пальцы к губам:

– Бедная девочка!

Алекс внимательно всмотрелся в ее глаза. Либби даже не догадывалась, какую страшную вину он чувствовал за произошедшее. Он любил Анабель больше всех остальных сестер и братьев, но он предал ее, перестал уделять ей должное внимание, тогда как обязан был присматривать за ней. Слава богу, домой вернулся Джейкоб.

– Джейкоб попытался защитить ее и оттолкнул Уильяма, – продолжил он. – Мой отец отлетел назад и ударился головой о ступеньки. Он умер, не приходя в сознание.

– Но ведь это была самозащита.

– Суд полностью оправдал Джейкоба, но тяжесть поступка начала медленно разъедать моего брата изнутри.

– А ты когда-нибудь обсуждал это с Анабель?

– Кому это надо?

Он выпалил последнюю фразу довольно резко, и Либби удивленно заморгала, прежде чем ее взгляд приобрел прежнюю уверенность, и она сделала еще одну попытку довести его до конца в своей откровенности.

– Ведь есть что-то еще, Алекс? – тихо спросила она. – Ты что-то не договариваешь?

Его сердце забилось еще чаще. Он уже сказал достаточно. Несчастный случай навсегда изменил его сестру, и он чувствовал за это вину. Он не мог даже допустить того, чтобы обсуждать с Анабель то, как покалечил ее отец…

– Алекс?

Он попытался вернуться в настоящий момент и решил сменить тему разговора, когда вдруг заметил, что женщина, сидящая в компании за столиком для пикника, указывает на него свернутым в трубочку журналом. Видимо, о нем снова пишут в газетах.

Он решительно вздернул подбородок.

И что из этого? На его руке больше нет перевязи. Благодаря Либби он почти полностью восстановился и, после пары недель беспокойства за будущее и волнений, наконец чувствует себя готовым к новым приключениям.

Он скользнул взглядом по женщине, идущей рядом с ним. Возможно, идея небольшого перерыва придется ей по душе. Это будет весело и необременительно. Как прошлые часы, проведенные вместе.

У Алекса пересохло во рту, и ему захотелось рассмеяться. Неужели он нервничает, думая о том, куда пригласить Либби? Удивительно, что может сделать с человеком пара недель, проведенных в изоляции от общества.

– Что скажешь, если я предложу выбраться отсюда ненадолго?

Либби с сомнением огляделась по сторонам:

– Ты имеешь в виду – отсюда, из этой части города?

– Я имею в виду – из Сиднея.

Либби застыла. Она прекрасно расслышала предложение Алекса. Он предлагал уехать из города. Вместе. И когда прошел первый шок, ей захотелось звонко захлопать в ладоши и выкрикнуть: «Куда отправляемся?!»

Но тут огромная туча заслонила солнце, прогнав ее воодушевление и погрузив в серость реальности.

Она посмотрела по сторонам. Присутствие Алекса не оставалось незамеченным ни на секунду. Его харизматическая внешность приковывала взгляды людей везде, где они находились. Совершенно очевидно, группа за столом для пикника его узнала. Конечно, теперь, когда его плечо почти восстановилось, он не имел ничего против того, чтобы снова оказаться на виду. Видимо, внимание поклонников не доставляет ему неудобство. Но это значит, что заметят и ее.

И с этим связаны две трудности.

Во-первых, она не хотела привыкать к мысли о том, что они проводят с Алексом время как пара, даже если так оно и есть. Во-вторых, даже здесь, в Мэнли, люди носят с собой телефоны с камерами, на которые могут их сфотографировать. Возможно, Алекс нормально относится к подобному вторжению в его личную жизнь, но она сама больше не знаменитость и не хочет появляться в заголовках новостей. Она не хочет, чтобы ее прошлая или настоящая жизнь обсуждалась в газетах или в Интернете.

– Вижу, ты не торопишься домой собирать чемодан.

– Алекс, а если тебя узнают? – Затем поспешила перефразировать: – Точнее, что будет, когда тебя узнают?

– И кто-нибудь отошлет снимок в журнал о знаменитостях? – Он наклонился вперед и произнес театральным шепотом: – Мы выживем.

Он – да. А вот она…

– Ты должен понимать, что подобное может разрушить мою репутацию среди высокопоставленных клиентов.

– Мы наденем темные очки и прицепим усы.

Алекс расхохотался, и, несмотря ни на что, Либби улыбнулась. Может, она все усложняет? Так же, как это случилось, когда она думала о его реакции на ее протез?

– Слушай, – весело сказал он, – если ты предпочитаешь остаться, пусть будет так. Я понимаю твое желание защитить себя.

Либби вздохнула. Теперь она чувствовала себя еще хуже.

Что плохого в том, что прошлая ночь оказалась невероятной? Зачем отказывать себе в удовольствии? Жизнь переменчива, но нет смысла постоянно искать пятна на солнце. Последние несколько часов она чувствовала себя невероятно уверенно рядом с Алексом.

– Нет. Я еду.

– Точно?

Либби затаила дыхание. Рассудок советовал ей не соглашаться на его предложение, но голос сердца был громче: «Что плохого может случиться?»

И она широко улыбнулась:

– Веди меня за собой, главнокомандующий.

Эли сидел на ступенях у входа, когда час спустя Алекс добрался домой. Он мог поспорить – в руках его ассистента находился тот же выпуск журнала, который читали за столом для пикника на побережье. Интересно, о чем пишут? Предвкушают его возвращение? Или его все-таки застукали в Сиднее в последние недели? Выражение лица его друга было озадаченным. Не очень хороший знак.

Эли протянул ему журнал, раскрытый на странице про знаменитостей:

– Могу даже не спрашивать, где ты провел прошлую ночь.

Алекс всмотрелся в фотографию, чувствуя, как по спине побежали отвратительные холодные мурашки, и выругался.

Они вошли в дом и направились в кабинет Алекса. В его голове четко запечатлелся только что увиденный образ: он и Либби стоят у дверей ее дома и целуются.

– Ее лица не видно. Имя также не упоминается, но поклонники захотят узнать, с кем ты встречаешься на этот раз. Что говорить, когда начнутся телефонные звонки?

– Без комментариев.

– Они найдут способ все узнать. Лучше пусть новость поступит от нас.

Алекс опустился на стул перед письменным столом:

– Я предложил Либби уехать со мной на выходные.

Брови Эли взметнулись вверх.

– Речь идет об уединенном месте?

– Пожалуй, полетим на Золотое побережье.

– Возможно, я ошибаюсь, но, когда я говорил с Либби Хендерсон, мне показалось, ей не нужно повышенное внимание к ее персоне. Я бы скорее назвал ее закрытой и сдержанной.

– Все знают, что, работая со знаменитостями, невозможно избежать вмешательства в личную жизнь.

– Она не просто работает с тобой.

Взгляд Алекса поднялся от рук, скрещенных на столе.

– Она уже совершеннолетняя.

– Ты прав. Это не мое дело.

Алекс постучал по клавишам ультрамодного ноутбука, и экран запестрел картинками Золотого побережья. Всего в часе полета. Идеальное место для романтических выходных.

Глава 9

Несмотря на то что Золотое побережье превратилось в популярный туристический курорт, Либби все так же обожала его ни с чем не сравнимое природное очарование. Многие сходятся во мнении, что белый песок его пляжей – самый чистый в мире. Знаменитая набережная переполнена первоклассными ресторанами и зажигательными ночными клубами. Когда Алекс уточнил, что они проведут ночь в отеле-казино «Юпитер», она с трудом в это поверила.

Либби сидела рядом с Алексом в очередном роскошном лимузине и рассматривала его превосходный классический профиль, чувствуя, как ее щеки заливает предательский румянец при одном воспоминании о сладостных часах, проведенных с ним в постели. Утром, когда они проснулись и отправились завтракать, ей было невероятно хорошо и комфортно в его компании, чего она не испытывала в течение последних лет. Алекс поделился с ней ужасающими воспоминаниями из детства, что заставило ее проникнуться еще большим уважением к его достижениям. Теперь она доверяла ему гораздо больше и понимала, что приняла правильное решение, согласившись на его приглашение.

Наверное, это глупо, но, кажется, у них так много общего, и не только в спальне. Когда они вместе, она перестает думать о своей неполноценности. Она снова становится соблазнительной и красивой.

Конечно, она не соответствует уровню женщин, с которыми он обычно встречается. В ней нет их гламурного лоска. Но Алекс так бережно и понимающе относится к ней, что она взглянула на него иначе. Он не похож на человека, который во всем ищет выгоду.

Голос Алекса вывел ее из задумчивости.

– Я говорил о вечернем представлении.

– Я слышала, что оно сказочно.

– Ты любишь музыку?

– Конечно.

– Танцуешь?

– Не танцевала несколько лет.

– Придется над этим поработать.

Либби не собиралась говорить ему, что не сможет танцевать. Несмотря на протез, она была уверена, что способна достаточно хорошо двигаться. Ведь речь шла о танцполе, а не о доске для серфинга, где океан постоянно проверяет на умение держать баланс. Когда она была моложе, прыжки через волны казались ей такими же естественными, как поедание мороженого. Теперь она с трудом даже задумывалась о возможности снова ощутить игру волн.

Огромное здание отеля-казино показалось справа от них, и вскоре лимузин подъехал к входу. Яркое оранжевое солнце уже почти прикоснулось к линии моря, и у входа постепенно зажигались золотистые и голубые огни, освещающие контуры величественной застекленной лестницы, ведущей к средним этажам. Вокруг здания росли пальмы и цветущие тропические растения ярких цветов. Либби почувствовала себя так, словно очутилась в раю.

К их лимузину подошел дворецкий в парадной униформе и открыл пассажирскую дверцу. Алекс помог ей выйти, и, держась за руки, они вошли в заведение, где каждый день проходят игры на миллионы долларов. Кто-то выигрывает, кто-то теряет все. Они поднялись на лифте на самый верхний этаж, с восторгом наблюдая за жизнью отеля через стеклянные стены кабины. Когда перед ними открылись двери пентхауса, Либби не сдержала громкого восхищенного крика. Она была потрясена видом роскошного темно-красного ковра, экстравагантными гардинами в тон и великолепной кожаной мебелью. Но, как бы странно это ни показалось, она почувствовала себя здесь очень комфортно, по крайней мере, гораздо комфортнее, чем в резиденции Алекса в Роуз Бэй. Его дом был прекрасен, но, на ее вкус, слишком велик и немного пустоват. А эти апартаменты были наполнены неповторимым колоритом и ощущением уюта, несмотря на всю свою хрустально-золотую начинку. Она была уверена – им предстоят удивительные выходные.

Руки Алекса скользнули по ее талии, и он нежно прошептал ей на ухо:

– Нравится?

Либби кивнула:

– Великолепно.

– Я могу продлить бронь.

Ее сердце подпрыгнуло, но она не нашла в себе сил согласиться:

– Я должна вернуться в офис к понедельнику.

Его руки скользнули к пуговице на ее брюках.

– И никак нельзя отменить твои встречи?

Либби не стала отвечать. Алекс уже знал ее достаточно хорошо для того, чтобы понять – она не станет отменять тщательно спланированное расписание и жертвовать мнением клиентов ради собственного удовольствия.

– Будем считать, что нет. Итак, до воскресного вечера давай сосредоточимся на нас.

Он повернул ее к себе, приподнял ее подбородок, и их губы встретились. Поцелуй зазвучал теплом во всем ее теле, наполняя желанием каждую клеточку. Алекс прижал Либби к себе. Все было просто идеально. Его слова. Его поцелуи.

Он слегка отстранился от нее, чтобы сказать:

– Ты точно хочешь посмотреть представление? Мы можем остаться здесь.

Сердце Либби учащенно забилось. Звучало соблазнительно, но…

– Уверена, было непросто пробиться туда.

– Так же как к тебе. Я закажу шампанского – выпьем его в постели.

Посреди очередного страстного поцелуя зазвонил телефон Алекса.

– Не буду отвечать.

– Но это может быть важный звонок.

– Мне плевать.

Когда телефон вновь дал о себе знать, Алекс застонал, достал из кармана аппарат и уже почти выключил его, но его взгляд уловил номер отправителя сообщения, и он вздрогнул.

– Это Анабель. – По мере того как он читал текст, его брови сдвигались.

– Что-то не так?

– Она спрашивает меня, приеду ли я на свадьбу Натаниэля на следующих выходных. Но я уже говорил, что буду на гонках.

Внутри Либби все перевернулось. Это означало только одно: Алекс уверен в том, что примет участие в четвертом заезде в Китае. Она отвернулась. Невозможно было и дальше уходить от этого разговора.

– Мы пока еще в этом не уверены. – Во время их тренировок она избегала разговоров на данную тему, но теперь пришло время прояснить свою позицию. – Твое плечо прекрасно восстанавливается. Но, учитывая рекомендации твоего лечащего врача, я пока еще не могу принять окончательного решения.

– Но ты ведь сможешь выдать мне полное заключение немного раньше?

– Мускулы твоей руки и торса находились под большим напряжением, а учитывая вчерашнюю боль…

– Но это ведь не значит, что мы не можем продолжать упражнения?

Либби озабоченно кивнула:

– Не значит. Но ты должен знать, что я не собираюсь фальсифицировать записи. – Она не сделала бы этого ни для кого, по многим причинам.

Легкая усмешка коснулась уголка его губ.

– Конечно нет.

Ей очень хотелось понять, о чем он сейчас думает.

Когда они только познакомились, ей казалось, что она видит его насквозь. Ничто не могло остановить Алекса Вульфа, когда речь шла о его карьере профессионального гонщика. Но последние двадцать четыре часа заставили ее уважать Алекса. Прошлая ночь, сегодняшнее утро, совместный перелет. Она начала доверять ему.

– Когда необходимо поговорить с твоим врачом? – спросила она.

– Я позвоню ему в понедельник и предупрежу, что окончательный вывод будет сделан в среду.

Либби посмотрела ему в глаза, затем спустилась ниже и пробежалась глазами по плечу, не менее великолепному, чем остальные части его умопомрачительного тела под кремовой рубашкой. Работа с его мускулами и связками шла с опережением намеченной ею программы. И хотя, с ее точки зрения, он не был еще окончательно готов…

Но если можно подождать до среды, она сможет еще провести несколько испытаний. Остается один вопрос.

– А если я решу, что ты не готов к соревнованиям?

Алекс повел плечами:

– Тогда мы поедем на свадьбу к моему брату в Лондон.

Она рассмеялась, но вдруг поняла, что он говорит серьезно.

– Но ты говорил, у твоего брата Себастьяна отель на побережье в Южной Америке.

– И там тоже. У него целая сеть отелей. Свадьба состоится в Лондоне. У тебя есть заграничный паспорт?

Комната закружилась у нее перед глазами. Алекс зовет ее на свадьбу? Точнее, не просто на свадьбу – на семейное мероприятие Вульфов, где будут присутствовать его братья и сестра-близнец, по которой он скучает, хотя и не хочет этого признавать.

– Конечно, я бы с большим удовольствием увез тебя с собой в Китай, – добавил Алекс, приближаясь к ней. – Но пусть посещение отеля «Гранд Вульф» останется нашим запасным планом. А пока… – Он взял ее за руку и повел в спальню. – Предлагаю не ждать шампанское.

* * *

Они ужинали в одном из самых знаменитых ресторанов мира, расположенном во внутреннем дворе роскошного отеля-казино. Мебель из красного дерева и гранитная отделка помещения произвели на Либби не меньшее впечатление, чем изысканная еда. Они заказали террин из семги с базиликом и запеченную утку, прежде чем направиться смотреть шоу, которое по своей зрелищности и масштабам не уступает представлениям, проходившим в Лас-Вегасе.

Когда ближе к ночи они оказались в основной части отеля, где проходят игры, Либби с удивлением обнаружила, что не чувствует ни малейшей усталости, несмотря на то что прошлой ночью почти не спала, а обычно ложилась спать очень рано. Сегодняшний вечер был настолько удивительным, атмосфера отеля так будоражила ее, что ей все еще не хотелось оказаться в тишине их роскошного пентхауса. Казалось, каждая клеточка ее тела дребезжит от предвкушения праздника. Особенно волнительно ей становилось, когда она вспоминала о том, что Алекс пригласил ее сопровождать его на свадьбу к брату.

Иногда у нее создавалось ощущение, что она спит.

Конечно, она отдавала себе отчет в том, что многие будут удивлены, увидев, какая именно женщина сопровождает Алекса на торжество. Она не делает маникюр каждую неделю и не слишком следит за модными тенденциями. В конце концов, новость об их отношениях просочится в прессу, но это начинало беспокоить ее все меньше и меньше.

Алекс, выглядевший как настоящий Джеймс Бонд из последней серии знаменитого сериала, теснее прижал ее к себе, обнимая рукой за талию, и соблазнительно улыбнулся:

– Думаю, вы должны надеть это платье на нашу утреннюю тренировку в понедельник, док.

Либби тихо рассмеялась. Она чувствовала себя принцессой в своем вечернем платье, купленном для торжественного ужина, где она собиралась произносить речь в качестве приглашенного физиотерапевта. Расшитый бисером корсет без бретелек с вырезом в форме сердца заканчивался чуть ниже талии, переходя в шелковую юбку в золотых листьях, струящуюся до самого пола.

– В твоем спортивном зале это будет не очень практично.

– Кому есть дело до практичности? – Алекс приблизился к ней, слегка прикусил мочку ее уха, и каждая клеточка ее тела зазвенела в ответ на его ласку. – Что предпочитаешь: игровые автоматы или рулетку?

– Я понимаю, что мы пришли в казино, но я не фанатка игр. Предпочту понаблюдать со стороны – это не менее увлекательно.

Он внимательно следил за ловкими действиями крупье, раскладывающим фишки на игральном столе.

– Меня это занятие тоже не особо привлекает. – Его глаза вспыхнули озорным блеском. – Я вспомнил, что обещал тебе. Потанцуем?

Либби застыла. Мысль о танце доставляла дискомфорт, но ей очень не хотелось показаться трусихой.

– Не думаю, что здесь есть танцпол.

– Конечно есть. У меня идея.

Прежде чем она успела сообразить, в чем дело, Алекс повлек ее к стойке информации. Оставив Либби любоваться скульптурным фонтаном, он подошел к пожилому портье, который в ответ на его реплики восторженно закивал и что-то протянул Алексу.

– Все улажено. – Вернувшись, он нежно поцеловал ее в щеку.

Алекс не стал больше ничего объяснять, а просто повел ее к выходу, где их уже ожидала черная спортивная машина. Либби засомневалась лишь на мгновение, когда дворецкий открыл перед ней дверцу пассажирского сиденья, но, в конце концов, любовь к приключениям взяла свое.

Пристегнувшись, Алекс завел мотор, и неправдоподобно низко сидящая машина рванула с места, уносясь с территории отеля.

– И куда ты увозишь меня на этот раз?

– Боюсь, это – главная интрига.

Прохладный соленый бриз пробежался по волосам Либби, когда она вышла из машины и задохнулась от восторга, увидев умиротворяющий пейзаж, простирающийся перед ними. Городской шум и яркие огни фонарей остались далеко позади, зато звезды сияли ярче и казались ближе, чем когда-либо в ее жизни. За дюнами ворчливо перекатывались волны. Казалось, Алекс тоже слышит их зов. Он взял ее за руку и ободряюще сжал пальцы.

– Давай прогуляемся.

Комок застрял в ее горле.

– По пляжу?

– Конечно. Снимай туфли.

– Алекс, ты ведь знаешь, что я не… – Комок разросся до такой степени, что мешал ей говорить. – Я не…

Приподняв ее лицо, он улыбнулся, прямо глядя ей в глаза:

– Ты не была на пляже с тех пор, как произошел несчастный случай. Сегодня мы это исправим.

– Ты говоришь серьезно?

Когда он снял ботинки, у Либби бешено заколотилось сердце. Он направился к дюнам, бросив взгляд через плечо.

– Идешь?

Либби сделала несколько глубоких вздохов, все еще ощущая, как паника сжимает ее своими цепкими лапами. Он не понимает, о чем просит.

– Песок прохладный и мягкий. И я чувствую соленые брызги на лице.

Закрыв глаза, Либби приподняла лицо. И когда ее легкие наполнились самым сладким для нее влажным морским ароматом, она вдруг увидела себя маленькой девочкой, играющей на песке. Желание победить страх стало невыносимым.

Не оставив себе шанса передумать, она скинула туфли и поспешила к Алексу на вершину покрытой травой дюны. Смеясь, он поцеловал ее, взял за руку, и они скользнули вниз по песчаной горке.

Внезапно Либби осознала, что тоже смеется. Песок действительно был прохладным и удивительно мягким. Ей было так приятно, что она едва смогла побороть желание упасть на колени и взять в руки пригоршни песка, наблюдая, как его золотистые частички стекают у нее между пальцев. Может, ей стоило попытаться выйти на пляж гораздо раньше? Или просто настал правильный момент и рядом с ней оказался правильный человек?

Алекс посмотрел вниз, на ее ноги:

– Ты как?

– Немного странно, – призналась Либби, радостно улыбаясь. – Но очень приятно.

В его взгляде вспыхнула искра, и она поняла – он счастлив за нее.

– Однажды мне сказали, что единственные ограничения, которые есть у человека, – это те, которые устанавливает он сам.

– Это сказал Картер Уайт?

Алекс кивнул, но так и не решился добавить то, что понял немного позже.

«Иногда настоящим испытанием становится необходимость преодолеть установленные собой же ограничения…»

Он замедлил шаг и махнул куда-то вдаль:

– Похоже, нас уже ждут.

Либби расстроилась. Она думала, что они будут здесь одни: только он и она, море и звезды. Но чуть поодаль на фоне темного неба в тусклом свечении звезд стоял небольшой шатер, и Либби показалось, что до нее доносятся тихие звуки симфонической музыки. Скрипка, саксофон… словно играет оркестр.

Когда они приблизились к шатру, стало видно, что в нем никого нет.

– Это ты все организовал?

Алекс рассмеялся:

– Признаю – виновен, ваша честь. – Он подошел к столику, достал из ведерка со льдом бутылку шампанского и, взглянув на этикетку, воскликнул: – Прекрасный выбор! Но мы откроем его позже. Сейчас мы будем танцевать.

Он подошел к ней, взял ее за руки, по очереди поцеловал запястья и поднес ее ладони к своей груди.

– Здесь?

– Да, Либби. Здесь. Сейчас. Ты будешь танцевать со мной.

– Но… песок… мне будет сложно…

Его рука скользнула по ее спине.

– Я буду крепко держать тебя.

Либби не хотела танцевать. Неужели ее появление на пляже после стольких лет разлуки с морским берегом само по себе недостаточно для одной ночи испытаний? Но он продолжал смотреть ей в глаза, и постепенно его вера в нее передалась и ей. Она сжала губы, сделала глубокий вдох и прислушалась к чарующему ритму музыки.

Когда звуки известной песни про любовь зазвучали чуть громче, Алекс сделал первый шаг, затем еще один, и Либби почувствовала, как в ней пробуждается инстинктивное стремление двигаться. Сначала медленно, неуверенно, немного неуклюже… Но Алекс продолжал вести ее, слегка ускоряя темп. Затем закружил ее, приподняв руку, когда она вернулась обратно в его объятия, прислонился лбом к ее лбу и спросил:

– Готова возвращаться в город?

Прежде чем она успела ответить отрицательно, он сделал невероятно ловкое танцевальное па. Либби все еще боялась, что может пошатнуться и упасть в любой момент. Но она не сдалась, а продолжала следовать за своим партнером и совершенствоваться. Когда он перекинул ее на другую руку и снова откинул назад, она перестала контролировать происходящее и просто отпустила свое тело на волю, растворяясь в звуках мелодии. И впервые за многие годы поняла, чего ей так не хватало.

Она подняла глаза к небу и, глядя на мерцающую луну, рассмеялась.

Она снова танцует!

Они танцевали до тех пор, пока ее обнаженные руки не покрылись мурашками от холода. Тогда Алекс снял пиджак и накинул ей на плечи. Внимательно глядя в его темно-серые глаза, Либби внезапно осознала, как многое изменилось в ее жизни за один-единственный день, проведенный с Алексом.

Она считала, что любила Скотта, но то, что она чувствовала к своему бывшему, казалось детским лепетом по сравнению с ураганом эмоций, которые пробуждал в ней стоящий рядом мужчина.

Не пытаясь скрыть довольную улыбку, Алекс повел ее к дивану. Он принес шампанское, но она жестом отказалась. Все, чего она хотела, – это залезть под теплое одеяло и раствориться в нежных объятиях своего спутника.

– Тепло?

Либби зарылась в его объятиях, уткнувшись носом в мускулистую грудь.

– Теперь – да.

Алекс нежно поглаживал ее плечо:

– Отражение луны на воде похоже на россыпь жемчужин.

Она внимательно всмотрелась в море, затем присела и попыталась понять выражение его лица.

– Ты очень любишь жемчуг?

Он рассмеялся:

– Не замечал за собой подобного до встречи с тобой. Возможно, после нашего разговора за обедом… – Он провел рукой по ее макушке. – Или это цвет твоих великолепных волос вдохновляет меня.

Либби задумалась над его словами. Наверное, жемчуг подошел бы ей. Она никогда не любила бриллианты. Камни, которые украшали ее обручальное кольцо, были прекрасны, но так и не принесли ей радости. Возможно, из-за того, что купила она его сама после настойчивых расспросов друзей, узнавших об их помолвке. Скотт так и не удосужился сделать ей подарок. А после их расставания она настолько потеряла веру в любовь, что поклялась себе никогда больше не надевать бриллианты. Но жемчуг…

– Бабушка говорила мне, жемчуг приносит слезы.

– Во многих странах он – символ чистоты и преданности.

Либби рассмеялась:

– А есть что-то, чего ты не знаешь?

Алекс приблизился к ее губам:

– Пока еще я не изучил тебя до конца.

Когда их губы встретились, прохлада ночи отступила, уступая место жару, захватившему их обоих. Но Либби все еще думала о жемчуге и о том, как Алексу удается докопаться до ее самых потаенных страхов и желаний.

Она задрожала всем телом, когда его руки многообещающе заскользили по тонкой ткани ее корсета. Его ладонь, наконец, проникла под чашечку лифа, и большой палец описал круг вокруг изнывающего от желания набухшего соска. Либби запустила руку под его рубашку, привычно удивляясь тому, как простое ощущение рельефной мускулатуры его груди может пробуждать в ее теле столько различных откликов. Потайная застежка на боку ее платья поползла вниз, и ее грудь предстала перед ним обнаженной.

Когда он коснулся кожи, воспоминания наслаждения прошлой ночи и сегодняшнего дня моментально привели ее к пику желания вновь отдаться ему, заставляя ее понять, что значит быть на грани обморока от сильнейшего чувства голода.

Когда он прервал поцелуй и слегка отстранился, каждая клеточка ее тела была уже напряжена до предела. Либби не хотела, чтобы он останавливался. Она хотела почувствовать обнаженность его тела и его тяжесть на себе.

– Твое платье может пострадать.

– Ты считаешь, меня это волнует?

Он улыбнулся, и она легла на него, увлекая вниз на подушку и начиная расстегивать молнию на его брюках. Алекс шумно выдохнул и, глядя на нее прожигающим взглядом, освободился от брюк. Она нежно поцеловала его чуть ниже пупка.

Ее язык пробежался по темной дорожке волос, спускающейся по его животу, и вскоре губы оказались в той части его тела, которая не знает значения слова «сдерживаться». Она спустилась пальцами вниз по его члену и два раза описала круги языком вокруг горячего ствола.

Он приподнял бедра и вцепился в подушку, лежащую неподалеку от ее головы. Либби продолжала работать языком вокруг высшей точки его эрекции и скользить пальцами по напряженному стволу.

– Либби… Становится опасно.

Она что-то одобрительно промурлыкала себе под нос и задвигалась еще быстрее.

После отъезда из отеля-казино Либби и Алекс провели остаток дня в Серферз Парадайз.

Сначала они съели мороженое на знаменитой Кавэлл-авеню с ее всевозможными ресторанами, роскошными магазинами и пляжными зонтиками. Потом посетили Музей восковых фигур, самый большой в Южном полушарии, где с удовольствием полюбовались двойниками знаменитых певцов, представителей королевской семьи и известных злодеев. Либби заметила на полном серьезе, что совсем скоро здесь появится его фигура.

Обедали они в таверне, где играл живой оркестр, заказав два толстых стейка и знаменитое квинслендское пиво. Когда небольшой хор голосов начал подпевать, услышав мелодию хорошо известной песни Слима Дасти, к ним присоединился и Алекс.

Несомненно, Алекс оказался более сложной натурой, чем показалось ей вначале. Он мог быть невыносимо упрямым и безумно очаровательным, а временами ей казалось, что в мыслях он улетал совсем далеко. Но когда Алекс рассмеялся и начал петь вместе с толпой других посетителей ресторана, Либби вдруг поняла, кем он хочет быть. Кем он может быть. Настоящим. Расслабленным.

После обеда за ними приехал лимузин и повез их в глубь материка. Как бы Либби ни умоляла его рассказать, куда они направляются, Алекс не отвечал. Тридцать минут спустя они подъехали к великолепному загородному поместью с достаточно экстравагантным домом в стиле ранчо.

– Этот дом принадлежит тебе?

– Моему другу.

– Ты решил с ним повидаться, пока мы здесь?

– Он в Италии.

– Ничего не понимаю.

– Дэррен – мой старый приятель, автогонщик. Когда он ушел из спорта, ему так не хватало адреналина, что он построил свой собственный трек.

– Ты собираешься погонять. – А она будет смотреть. Честно говоря, ей не терпелось увидеть его в действии.

– Да, собираюсь. – Алекс взял ее за руку. – А ты едешь со мной.

Сердце Либби бешено запрыгало. За рулем собственной машины она редко позволяла себе даже сто километров в час. Конечно, серфинг – опасный вид спорта, но при мысли о скоростях, которые достигает на трассе Алекс, у нее закружилась голова, а живот предательски свело от страха.

Она что-то пробормотала, пытаясь отвертеться, но, как обычно, Алекс не принял ее отказ. И когда Либби вспомнила прошлую ночь – прогулку по пляжу, танец под звездами, – она поняла, что у нее хватит смелости на очередное безумство.

Десять минут спустя они надели шлемы и пристегнулись. Когда Алекс завел мотор, она приказала себе расслабиться и получить наслаждение.

– Это очень быстрая машина, – произнес Алекс.

Либби облизнула пересохшие губы:

– И насколько быстро мы поедем?

Он протянул руку и слегка сжал ее колено.

– Тебе лучше этого не знать.

Алекс нажал на педаль, точнее, вдавил ее в пол, и автомобиль рванул с места.

За три с половиной секунды они разогнались до скорости триста километров в час. Вот это было ощущение! Напуганная, с растрепанными ветром волосами, Либби уговаривала себя, что находится не только в руках профессионала, но и под защитой своего ангела-хранителя. Здравый смысл подсказывал ей – они умрут, если врежутся во что-то. И в тот момент, когда Либби решила, что ее пульс не может биться сильнее, она увидела впереди резкий поворот.

Она кинула взгляд, полный ужаса, на застывший профиль Алекса. Его глаза сузились, руки напряженно замерли на руле, но на губах играла улыбка наивысшего наслаждения. Он переключил скорость, и они вошли в поворот. Все четыре колеса оглушительно заскрежетали.

Либби издала ликующий крик победителя.

К восьми вечера они прилетели в аэропорт Сиднея.

Алекс дождался, когда они остановятся возле ее дома, и взял ее за руку:

– Поедем в Роуз Бэй со мной.

Несмотря на то что все ее существо жаждало этого, Либби отрицательно покачала головой:

– Это не лучшая идея.

– Я так не думаю.

Алекс наклонился совсем близко. Его плечи, его рот… Но она уперлась руками ему в грудь и поспешила оправдаться:

– Мне завтра рано вставать, а если я поеду к тебе, то опять не высплюсь.

Они оба уже были на пределе возможностей.

– Тогда… – Он потянулся к карману на дверце лимузина и достал оттуда розовую пластиковую коробку. – Я купил тебе подарок.

– Что это?

– Открой, сама увидишь.

С неуверенной улыбкой Либби приняла коробку и открыла ее. У нее вырвался вздох восхищения, когда она увидела, что находится внутри. Золоченая раковина размером с десертную ложку вмещала россыпь сверкающих голубых камней, разбавленных тремя бусинами нежно-розового цвета, размером с пресноводную жемчужину. Застежка ожерелья была прикреплена к верхушке раковины.

– Я увидел его в одном из туристических магазинов. Голубые камни символизируют море. Жемчужины представляют прошлое, настоящее и будущее. Мне показалось, что тебе понравится.

Сердце Либби подпрыгнуло к горлу. Это была безделушка, недорогой сувенир, но Алекс думал о ней, покупая его, и она была тронута до глубины души.

– Оно идеально. – Либби никогда не видела ничего более идеального.

Алекс отодвинул завиток волос от ее пылающей щеки:

– Я провожу тебя.

– Если ты проводишь меня до дверей, – сказала она, – ты начнешь целовать меня и, прежде чем я успею опомниться, окажешься у меня в квартире. Нам обоим надо выспаться.

Он нахмурился, и Либби заметила, как заиграли желваки на его скулах. Но потом он кивнул и постучал по стеклянной перегородке, чтобы водитель достал ее багаж.

– Спасибо за замечательные выходные, – сказала она, чувствуя, что ее сердце готово разорваться на миллион частей от переполняющих эмоций.

– Мы обязательно это повторим.

Но он не сказал ничего определенного. Промолчал насчет свадьбы, бегло поцеловав ее на прощание, и отпустил, когда, поставив ее сумку у входа, водитель открыл дверцу лимузина. Она вошла в дом и, слушая удаляющийся звук автомобиля, снова посмотрела на зажатое в руке ожерелье. Она так много узнала о нем, так много рассказала о себе…

Алекс Вульф был непростым человеком. Известным на весь мир спортсменом. Мужчиной, который помог ей посмотреть в глаза многолетним страхам. Он был пределом мечтаний любой женщины, и не было смысла отрицать это дальше.

Она влюбилась.

Глава 10

Либби с трудом заставила себя добраться до офиса. Она еле стояла на ногах, что казалось неудивительным, учитывая недостаток сна, накопившийся за прошедшие выходные. Оглядываясь на прошлый вечер, она подумала, что, пожалуй, стоило позволить Алексу проводить ее. По крайней мере, тогда ей не было бы так одиноко просыпаться.

Она положила его подарок на прикроватный столик и долго лежала с открытыми глазами, любуясь очаровательной бижутерией, переливающейся в лунном свете, и вспоминая в мельчайших подробностях удивительные дни, проведенные с Алексом Вульфом. Ее клиентом. Ее любовником. Спортсменом с мировой известностью, чье плечо она согласилась подвергнуть досрочной оценке на дееспособность через два дня.

Если она констатирует, что он не может пока сесть за руль, Алекс пообещал взять ее на свадьбу к брату. Но прошлой ночью перед расставанием он не сказал об этом ни слова. Он был уверен в том, что его поврежденное плечо будет в норме к следующему заезду. Но если она сочтет, что его рука нуждается в более длительном восстановлении… Как бывшая спортсменка, она хорошо понимала – эта новость его не обрадует.

Но она не позволит себе дать ему зеленый свет только для того, чтобы сделать его счастливым. И если он хотя бы наполовину похож на того мужчину, чей образ проник в ее сердце, он сможет ее понять, несмотря на разочарование. Ситуация доставит ему боль, но он не станет злиться. По крайней мере, на нее.

Прежде чем Пэйтон подняла голову и посмотрела на нее из-за письменного стола в приемной, Либби заметила, как открылся от удивления ее рот.

– Либби, все в порядке? – Пэйтон бросила на нее озорной взгляд: – Как прошли твои… гм… выходные?

– Мои выходные… – Ее сердце сжалось от неприятных предчувствий. – А откуда ты узнала, что…

И тут Либби увидела журнал о знаменитостях, лежащий на столе, в котором полстраницы занимал их с Алексом снимок, где они были запечатлены во время заселения в отель-казино субботним вечером. Все ее тело мгновенно обмякло, словно сила покинула его, выскользнув через пальцы ног. Пошатнувшись, она еле успела ухватиться за край столешницы.

– Это единственный снимок?

– В этом журнале – да. Но был еще один в другом, в пятницу.

Пэйтон вытащила разноцветное глянцевое издание из верхнего ящика и развернула его на нужной странице, где красовалась фотография Алекса с какой-то неизвестной женщиной, целующихся у входа в многоквартирный дом.

Пэйтон, очевидно, почувствовала некоторый дискомфорт, потому что заерзала на стуле.

– Похоже, женщина, которую Алекс целует, – это ты.

У Либби закружилась голова. Она не думала, что это будет так тяжело. Как предположила Пэйтон, по первой фотографии узнать ее было почти невозможно, но снимок, сделанный на Золотом побережье, не оставлял места для сомнений.

Она знала, что существовала возможность подобного поворота событий, но продолжала надеяться на лучшее. Теперь пришло время посмотреть в глаза суровой действительности. Если в среду она даст Алексу то, чего он от нее ждет – раннюю выписку на трек, – кто поверит, что она сделала это не под влиянием его природного шарма и, что еще хуже, не получив от него взятку?

– Меня ни для кого нет.

Но Пэйтон не хотела сдаваться:

– Либби, умоляю, поговори со мной. Это слишком для тебя. Я имею в виду… он ведь – полубог… Алекс Вульф! – Она поднесла руку к сердцу и торжественно заявила: – Готова поспорить, он головокружительно целуется. Ты когда-нибудь предполагала, что он может запасть на тебя?

Либби остановилась и вернулась к столу Пэйтон. Может, секретарша показала ей не все снимки? Вдруг на берегу в субботу ночью были установлены телескопические видеокамеры?

– Я говорила своей подруге, Тони, что, когда он пришел к нам в офис несколько дней назад, я заметила, как горят его глаза, когда он на тебя смотрит. И потом, когда ты не вернулась на работу после обеда, я ничего тебе не сказала, но мое воображение завело меня очень далеко.

– Пэйтон, прошу тебя не распускать подобные слухи.

Брови Пэйтон вспорхнули вверх. Она выглядела смущенно и даже обиженно.

– Но, Либби, ведь все в курсе. Новости о вас в журналах и в Интернете. Что не так? На твоем месте я бы наплевала на то, что пишут журналисты.

У Либби подогнулись колени, и она снова вцепилась в столешницу. Интернет? О нет.

На подкашивающихся ногах она вошла в свой кабинет и упала на стул. Когда-то она любила внимание прессы, ей нравилось быть девушкой с обложки журнала. Но все изменилось. Теперь на фотографиях она значилась как очередная пассия Алекса Вульфа, у которого была репутация плейбоя, встречающегося со звездами кино и супермоделями, на которых она совсем не похожа. Пресса попытается распять ее.

Но, что удивительно, этот аспект волновал ее меньше всего. Она знала, как относится к ней Алекс, как он помог ей по-новому посмотреть на свою жизнь. И если она вернула подвижность и силу его руке, он отплатил ей гораздо большим.

Выглянув в окно, Либби поймала взгляд парня со взъерошенными пепельными волосами, и в тот же момент яркая вспышка профессиональной камеры буквально ослепила ее. Зажмурив глаза, она опустила жалюзи и услышала, как в кабинет вбежала Пэйтон.

– Либби, в приемной журналист.

Назойливый репортер уже маячил за спиной секретарши.

– Я хотел бы получить комментарии, мисс Хендерсон. Люди хотят знать о новом любовном увлечении Алекса Вульфа.

Пока Пэйтон пыталась выставить журналиста за дверь, Либби тщетно старалась собраться с мыслями, но навязчивый тип страстно желал удовлетворить свое профессиональное любопытство и не стал упускать возможности.

– Вы были чемпионкой мира по серфингу несколько лет назад, Либби. Можете прокомментировать несчастный случай, случившийся с вами? Алекс знает о вашем протезе? Вы можете сравнить себя с женщинами, с которыми обычно встречается Алекс Вульф?

Когда Либби подошла к борющимся в дверях Пэйтон и журналисту, последний встал в стойку борзой собаки, унюхавшей близость дичи.

– Вы хотите ответа? – спросила Либби, и журналист кивнул. Она взялась за дверной косяк, чтобы не потерять равновесие, занесла ногу назад и пнула его со всей силой бывшей спортсменки. – Вот мой ответ.

Пэйтон кинула на нее изумленный взгляд, и Либби громко захлопнула дверь. К ее горлу подкатили рыдания.

Раздался звонок мобильного телефона.

– Можешь пообедать со мной? – спросил голос Алекса Вульфа. – Я хотел бы сводить тебя в один ресторан, но в него не так просто попасть. Поэтому я позвонил пораньше.

– Ты знаешь о фотографиях в журнале, да? – прямо спросила она.

– Да, – ответил он после слишком долгой паузы.

– Поэтому позвонил. Проверить, в курсе ли я.

Алекс тяжело вздохнул:

– Мне очень жаль, Либби.

– Ты не виноват. Этого невозможно было избежать. Мы оба это знали.

– Ты в порядке?

Она не сомневалась, что журналисты придут к нему с тем же вопросом, что и к ней.

«Что привлекло вас в инвалиде Либби Хендерсон?»

– Либби?

– Все в порядке, – выдохнула она, пытаясь убедить в этом саму себя. Бывало и похуже. Она выживет. – Я приеду к девяти на тренировку. Но пообедать с тобой не могу.

– Не можешь или не хочешь?

– Алекс, нам предстоит много работы в ближайшие дни. Давай сконцентрируемся на главном.

Она не могла дождаться, когда наступит среда, и была уверена, что Алекс чувствует то же самое.

И Либби, и Алекс усердно трудились в понедельник и вторник. Она сказала ему, что предпочла бы не думать о близости на протяжении этих трудных дней. Они больше не обсуждали фотографии, и он ничего не сказал по поводу того, доставали ли его журналисты. Она так и не заставила себя открыть Интернет и поискать там информацию об их отношениях и еще попросила Пэйтон не посвящать ее в новые сплетни.

Когда настала среда, Либби начала тестирование плеча Алекса. Она подошла к осмотру без тени предубеждения. Внимательно вглядывалась в возможные признаки слабости или боли, но он не проявил ни малейшего намека на усталость. После того, что произошло с ним в пятницу, в это сложно было поверить.

Конечно, лечащий врач их команды захочет провести свой собственный тест. Но, очевидно, его Алекс тоже пройдет. Видимо, в конечном итоге Алекс Вульф окажется на гоночном треке в Китае. Остается надеяться, что он снова войдет в топ лидеров, и ее репутация не пострадает. Конечно, в этом случае они не попадут на свадьбу его брата, но у нее было предчувствие, что неожиданное возвращение старшего из наследников клана повлечет за собой не одно семейное воссоединение в ближайшем будущем. Либби надеялась, что они продолжат встречаться с Алексом. И это означает конец ее скрытной жизни. Она вновь окажется под прицелом бессердечных папарацци. Но… это цена, которую она была готова заплатить.

Алекс надел рубашку.

– Ну, док, что скажете?

Стоя рядом с ним перед зеркалом, она скрестила руки и приподняла подбородок.

– Я должна сказать, что исходя из увиденного сегодня и учитывая прогресс…

Он перестал застегиваться и почти закричал:

– Красный свет или зеленый?!

Она улыбнулась:

– Зеленый. По моему мнению, твое плечо достаточно окрепло для того, чтобы позволить тебе принять участие в профессиональных гонках.

Алекс пронзил воздух ударом кулака. Хорошо, что ему хватило ума сделать это левой рукой. Затем притянул Либби к себе и поцеловал с такой страстью, что ее сердце чуть не вырвалось из груди. Отстранившись от ее губ, он улыбнулся, глядя ей в глаза, и рассмеялся таким непринужденным, счастливым смехом, что Либби не удержалась и засмеялась в ответ. Она приняла правильное решение. Теперь остается ждать, когда гонка в Китае принесет ему победу, он позвонит ей, и они обсудят, где и как отпразднуют это событие. Мир может думать что угодно об их союзе, но она знает, что Алекс никогда не воспользуется ее чувствами и не позволит себе злоупотребить ее доверием, чтобы получить желаемое.

– Мне надо позвонить менеджеру команды. Я должен пройти тест-драйв и подписать кучу документов.

– Конечно, я буду собираться.

Алекс вопросительно посмотрел на нее:

– Тебе надо написать письмо? Подписать какой-то документ?

– Я свяжусь с твоим ассистентом, когда вернусь в офис.

Он смотрел на нее, но теперь уже ей казалось, что он вряд ли ее видит. В его голове рождались образы толпы, радостно скандирующей на треке в выходные. Все его существо наполняло предвкушение азарта и вызова, которые он испытает, снова оказавшись за рулем болида и делая то, для чего был рожден. Гонять и выигрывать. Он был очень взволнован и имел на это полное право.

Словно прочитав ее мысли, Алекс положил телефон, подошел к ней, взял за предплечья и заговорил тоном, который она не слышала раньше:

– Мы можем отпраздновать событие на следующей неделе. А пока… ты можешь улететь сегодня вечером?

– В Китай?

– Предварительные заезды начинаются завтра.

Либби никак не могла осознать значение его предложения. Она считала, что он запрыгнет в собственный самолет с одной только мыслью – надо победить, и оставит ее позади. Но он хочет, чтобы она сопровождала его?

– Но… я… У меня назначены консультации.

– Значит, я не смогу тебя убедить. Я вернусь во вторник, и мы пойдем куда-нибудь…

Либби кивнула, поцеловала его на прощание и пошла к дверям.

– Отлично. До встречи.

– Я провожу.

– Не надо.

Но Алекс все же пошел за ней. Не зная, стоит ли поцеловать его вновь, она пробормотала: «Удачи» – и сделала решительный шаг во двор, но он схватил ее за локоть, чтобы удержать.

– Еще один поцелуй, и я отпущу тебя.

Он сжал ее в объятиях, но Либби вдруг вспомнила откровенные снимки на прошлой неделе и ужасные вопросы журналистов и увернулась.

– Не стоит. – Либби осмотрелась по сторонам. – В кустах могут быть папарацци.

Улыбаясь, он сделал шаг вперед. Но вдруг она оступилась, чувствуя, что без поддержки в один миг окажется на земле. И в тот момент, когда он подхватил ее левой рукой, и она снова обрела устойчивость, Либби заметила, что его правая рука, обхватившая ближайшую колонну патио, ослабленно сползает вниз, а его выразительное лицо искажается гримасой боли. Увидев ее удивление, он взял себя в руки и слегка покрутил плечами.

– О боже, Алекс, тебе больно.

Отрицательно помахав рукой, он изобразил нечто более похожее на оскал, чем на улыбку:

– Все отлично.

– Пожалуйста, Алекс, позволь взглянуть.

Он поймал ее за руку:

– Ты собиралась писать письмо.

– Сильно болит?

– Ничуточки.

Она внимательно вгляделась в его остекленевшие глаза и, пытаясь побороть горечь и сожаление, выдохнула приговор:

– Мне жаль… – Он не мог себе представить, как хорошо она понимает его чувства. – Но думаю…

Его глаза сузились, ноздри раздулись, вена начала пульсировать на горле.

– Тебе нужны доказательства?

Он сжал правую руку в кулак и поднял ее до талии. Чувствуя смертельный холод внутри, Либби поняла, что выше рука не пойдет.

– Мы сделаем еще одну томографию.

– Хватит с меня чертовых тестов! Я готов к соревнованиям!

– Мне жаль, Алекс. – Она знала – ему кажется, что он теряет в этот момент все. – Но я считаю, ты пока не готов. Мы справимся, хорошо? Когда твой следующий заезд, после Китая? Через две недели? Если немного постараться…

– Прямо сейчас мне надо позвонить, – перебил он ее. – Прошу прощения, мне надо идти.

Он отвернулся и зашел в дом, громко хлопнув дверью у Либби перед носом.

В час дня Эли приехал в офис Либби.

Он оказался высоким привлекательным мужчиной с великолепными манерами. И на сто один процент преданный Алексу Вульфу. Либби задумалась над тем, случалось ли Алексу Вульфу злоупотребить его доверием, как это случилось с ней.

– У меня для вас письмо от Алекса. Я решил передать его вам лично.

«Либби,

Спасибо тебе за все твои старания. После длительных обсуждений моей ситуации с менеджером команды и лечащим врачом было принято решение поменять подход к восстановительному лечению. Я благодарю тебя за твой профессионализм и за потраченное время. Я свяжусь с тобой после того, как снова окажусь за рулем.

Искренне твой,

Алекс Вульф».

Чувствуя себя так, словно в ее руках находится бомба замедленного действия, Либби опустила письмо на стол.

– Он… разочарован, – объяснил Эли, словно это могло оправдать Алекса.

– Я тоже.

Для выполнения грязной работы он прибег к помощи Эли. Наверное, подобное случалось не первый раз.

– Вы должны понимать… гонки – это жизнь Алекса. Он никогда не стал бы чемпионом, если бы не был так сконцентрирован на желании выиграть.

Либби все еще не могла переварить холодный тон этой короткой записки. Как он посмел так с ней поступить? Три дня назад они были вместе: смеялись, гоняли на болиде, занимались любовью, рассказывали о самом сокровенном!

Сдерживая обиду и непонимание, она произнесла:

– Передайте мистеру Вульфу, что я ожидала от него большего… но не стоило. Надеюсь, я не смутила вас, Эли.

Алекс думает только о себе, о своей карьере, и он не остановится ни перед чем для достижения своих целей.

Эли слегка помялся, глядя в пол. Затем сделал глубокий вдох и, поворачиваясь к дверям, сказал:

– Удачи, Либби.

Либби все еще сидела не шевелясь, когда вошла Пэйтон, плотно прикрыв за собой дверь.

– Хочешь поговорить об этом?

– Я была полной дурой, – призналась Либби. – Я сделала именно то, чего обещала себе не делать никогда. Завела роман с клиентом, и не просто клиентом.

Она вспомнила, как Алекс попытался поцеловать ее. В то утро случилось непредвиденное: несчастный случай, подобный его аварии на треке и ее падению с доски. Но это ничего не меняло.

Ей следовало не отступать от намеченного изначально плана. Ей не следовало выходить за рамки профессиональных отношений, независимо от соблазна.

Она бросила взгляд на проклятую записку.

Сегодня утром, вернувшись из Роуз Бэй, она все рассказала Пэйтон и долго проплакала в ее объятиях. Теперь подруга снова обнимала ее.

– Либби, ты ни в чем не виновата. Ты просто человек.

– Чего нельзя сказать об Алексе.

Пришло время посмотреть правде в глаза. Он использовал ее. А она оценила себя не вполне адекватно – в этом журналисты оказались правы. И это ранило больше всего.

Глава 11

Спустя две недели в Каталонии Алекс наблюдал за тем, как команда механиков тщательно проверяет работу его машины перед гонкой.

Он считал, что это зрелище никогда не надоест ему. Но сегодня, как ни странно, не ощущал привычного трепета внутри.

Мысленно он постоянно возвращался к семейным новостям. Джейкоб вернулся домой и начал реставрационные работы над поместьем Вульфов. Как сообщила Анабель, Натаниэль женился и чувствовал себя очень счастливым. Она даже прислала Алексу несколько свадебных фотографий. Пятизвездочный отель Себастьяна – «Лондон Гранд Вульф» – оказался невероятно роскошным.

А Анабель…

Нахмурившись, Алекс вспомнил вопрос Либби о том, обсуждал ли он когда-либо с сестрой события той трагической ночи. На протяжении последних двадцати лет он тщательно скрывал эти мысли, живя под невыносимым гнетом чувства вины. Но последнее время понимание того, что у него не хватает смелости посмотреть в глаза сестры, начало сводить его с ума. Самым невыносимым было то, что он осознал: избегая разговора с ней, он причиняет ей еще большую боль.

Внимание Алекса привлекла надпись на мониторе, за которой наблюдал менеджер их команды. Он узнал номер машины и номер трека. И увидел на экране аварию. Алекс вздрогнул. Конечно, никто не желает повторения несчастного случая.

Алекс пожал плечами и сразу почувствовал, как тянущая боль в плече появилась снова. Попытавшись скрыть гримасу боли, он осмотрелся. Никто ничего не заметил. Взявшись за сустав, он повертел плечом и снова почувствовал то же ощущение, хоть и на короткую долю секунды.

Поврежденное плечо стало намного сильнее по сравнению с тем, что было две недели назад.

Морисси переговорил с новым физиотерапевтом Алекса и нашел его последний отчет о здоровье спортсмена вполне удовлетворительным. Осмотрев его лично, Морисси решил, что Алекс готов к следующему заезду. Джерри Сквайерс тем не менее позволил себе резкое замечание:

– Если твое плечо не справится вследствие инцидента с той женщиной, я обвиню ее в должностном преступлении.

Алекс не понял до конца, о каком именно инциденте говорил владелец команды. О падении Либби, о котором сообщил новый физиотерапевт, или об их связи?

В любом случае независимо от того, как закончились их отношения, Алекс никогда не позволит, чтобы из-за него Либби было больно. Он уже достаточно сильно обидел ее, прервав с ней связь. Попрощался с ней, отправив короткую записку после всего, что было между ними. Наверное, ее передергивает от одного упоминания его имени.

Алекс попытался прогнать непрошеные мысли, прислушиваясь к новому чувству, зарождающемуся внутри. Перед главными соревнованиями на территорию, где шла подготовка к гонкам, допускались отдельные болельщики, которые имели право увидеть, как их любимые гонщики и члены их команды работают перед стартом. Снова повертев плечом, Алекс прошел вперед и внимательно посмотрел на толпу фанатов. Его внимание привлек один мальчик, лет двенадцати или тринадцати, в футболке с логотипом команды Алекса. Когда мальчик узнал мирового чемпиона, он запрыгал на месте и улыбнулся так широко, что в сердце Алекса словно зажегся огненный шар.

Он вспомнил то время, когда сам был молодым и восторженным почитателем чужих талантов.

– Любишь гонки? – спросил Алекс парня.

–  Muchas. Si, – ответил тот по-испански и тут же перевел: – Очень.

Алекс кивнул:

– Как тебя зовут?

– Карлос Диас.

– Хочешь стать гонщиком, когда вырастешь?

Темные глаза Карлоса вспыхнули, и грудь важно надулась.

– Я хочу быть как вы. Смелым. Умным. Самым лучшим, сеньор.

Его мать погладила его по макушке и поспешила извиниться:

– Мой малыш! У него нет отца, но зато есть мечты.

– Погоня за мечтой помогает нам выжить, – пробормотал Алекс, снова погружаясь в прошлое.

Карлос улыбнулся ему, вложив в эту улыбку все: веру, гордость и решимость, – и Алекс почувствовал, как мурашки побежали по всему его телу. Он снова увидел себя мальчиком, гоняющимся по Оксфордширу за мечтой в одиночестве. Тогда рядом с ним еще не было человека знающего и терпеливого, способного помочь и поддержать, научить направлять свои силы на созидание. Алекс почувствовал тяжесть талисмана, лежащего в нагрудном кармане его костюма, словно он появился там в первый раз.

Он вынул медаль и внимательно вгляделся в свое самое дорогое сокровище. Этот потертый кусок металла стал частью его самого. До настоящего момента Алекс считал, что унесет его с собой в могилу. Талисман стал для Алекса символом двери в новую жизнь, знаком побега, начала с чистого листа. Но после всего, что случилось в последнее время…

Он протянул руку мальчику.

– Возможно, это выглядит пустяком, – сказал он, показывая медаль, – но для меня она сотворила чудо. Это – символ надежды и целеустремленности, но прежде всего – веры. Веры в себя. Я хочу подарить медаль тебе, Карлос.

Глаза мальчика округлились, и через мгновение он начал что-то быстро лепетать по-испански. Его мать тоже была вне себя от радости, не переставая благодарить Алекса за внимание. И его окатила теплая волна осознания, что он поступает абсолютно верно.

Алекс похлопал мальчика по плечу и потрепал по волосам:

– К вам подойдет мой ассистент и запишет ваши контактные данные. Посмотрим, может, получится начать тренировать тебя. Но прежде всего тебе следует много узнать о машинах, научиться ценить их мощь.

«Тогда ты научишься управлять самим собой».

Карлос взял руку Алекса и поцеловал его в запястье.

–  Gracias, gracias,сеньор Вульф.

Алексу предстояло пойти к Эли и рассказать ему о мальчике, а затем – к менеджеру команды, чтобы сообщить ему о своем решении сойти с дистанции. Наступил момент истины, принесший ему удивительное умиротворение.

Он может убеждать себя сколько угодно в обратном, но он не готов на все сто процентов к соревнованиям. Возможно, в будущем все будет по-другому – этого он пока не знал. После трудностей детства он был благодарен гонкам за тот смысл, который они привнесли в его жизнь. Благодарен своим фанатам и своим спонсорам. Но сегодня он понял, что в жизни есть еще очень много другого. И вопрос в том…

После того, как жестоко он с ней поступил, сможет ли Либби выслушать его и простить?

Глава 12

Телефон Либби зазвонил, и она уже почти нажала кнопку, но вдруг увидела на экране имя, и ее рука невольно отдернулась.

Сегодня утром у нее не было назначено встреч. Она сказала Пэйтон, что придет поздно, потому что надо было привести в порядок бухгалтерию, а этим она могла заняться и дома. Одевшись, она взяла ноутбук и пошла в кафе, где они завтракали вместе с Алексом несколько недель назад. Она заказала блинчики и попыталась сосредоточиться на работе. Слишком много времени было потеряно на анализ отношений с Алексом Вульфом.

Если бы на ее тумбочке все еще не лежал журнал с фотографиями и подаренное им ожерелье, она бы решила, что все это ей всего лишь приснилось.

Наверное, публика думает то же самое. После того как она выгнала из офиса назойливого журналиста, папарацци утратили к ней интерес. Видимо, инстинкт подсказал им, что у истории не будет продолжения, так оно и случилось.

Тогда почему Алекс звонит ей? Что еще ему надо?

Пока она прокручивала все это в голове, телефон замолчал, и она снова погрузилась в реальность, почувствовав дурманящий аромат свежего утреннего кофе. Чувствуя глухие удары пульса в ушах, Либби включила запись на автоответчике. Низкий тембр его бархатистого голоса заставил ее задрожать, а текст сообщения – потерять способность дышать.

Алекс хочет видеть ее в Роуз Бэй. Он ждет ее там прямо сейчас и может прислать за ней машину. Затем его голос сорвался, он пробормотал, что ему стыдно за свое поведение и он просит прощения за то, что так поступил с ней, когда, очевидно, она была очень расстроена тем, что случилось.

Либби выпрямила спину.

Просит прощения?

Вполне ожидаемо.

Когда она подъехала к роскошному особняку, на нее сразу нахлынули воспоминания их первой встречи. Невероятно, но на этот раз она нервничала еще сильнее. Тем не менее напряжение не сдержит ее желания высказать Алексу все, что она думает по его поводу. Ему стоит пристегнуть ремни безопасности.

Взяв эмоции под контроль, Либби нажала на дверной звонок и, считая удары сердца, осмотрелась вокруг. Дверь широко распахнулась. Она думала, что хорошо подготовилась к встрече, но Алекс был таким сокрушительно красивым…

И стоял так близко.

Сделав шаг назад, Либби скрестила руки на груди. Она не позволит себя вновь одурачить. У нее есть одна-единственная цель – поставить его на место.

– Как дела, Алекс? – холодно спросила она.

– Хорошо. Даже отлично, – ответил он с обаятельной учтивостью. – Пожалуйста, проходи.

– Я думала, ты участвуешь в гонках, – заметила Либби, проходя вперед.

Когда он захлопнул дверь, она повернулась к нему и приготовилась сказать: «Если плечо по-прежнему доставляет тебе неудобство, подыщи кого-то еще, потому что у меня нет на тебя времени». И если ему вновь захотелось приударить за женским полом, он может смело открывать сезон охоты, где ему вздумается. Но прежде, чем она открыла рот, он начал рассказывать про Испанию.

Они стояли в тусклом свете просторного коридора, а Алекс все говорил и говорил. О волнении, которое он испытал в Испании, и о том, как менеджер команды постоянно пересматривал сцену его катастрофы, о том, как он, наконец, признал, что состояние плеча Алекса может навредить рейтингу его команды. Затем он описал встречу с мальчиком, который мечтает о гонках и хочет стать таким же, как его герой – Алекс Вульф.

Несмотря на решительный настрой, Либби почувствовала замешательство, выслушав его рассказ.

– Я отдал Карлосу, мальчику, медаль, которую подарил мне Картер Уайт.

У Либби закружилась голова. Медаль, которую наставник подарил ему много лет назад? Она столько значила для Алекса. Ей трудно было осознать, что он отдал ее совершенно незнакомому человеку.

– Но почему?

– Пришло время.

– Время для чего?

– Время принять прошлое и двигаться по направлению к будущему.

Он сказал, что у мальчика, Карлоса, нет отца и Алекс установил для него стипендию, чтобы помочь парню получить образование и поддержать его страсть к машинам. Более того, он собирается заняться поиском талантливых ребят, которым нужна поддержка.

Когда он взял ее за руку, Либби была настолько потрясена услышанным, что даже не подумала сопротивляться.

– Я вернулся, Либби. Я скучал по тебе. – Алекс попытался поймать ее взгляд. – Я надеялся, ты тоже скучала.

– Ты ничего не сказал о записке, которую привез мне Эли, – сказала она, пытаясь унять дрожь в голосе. Он очень рассердил ее. Унизил. И, черт побери, она имела право на эту ярость.

– Я должен был вернуться на трек.

– Жаль, что тебе это так и не удалось.

Его глаза вспыхнули, прежде чем он сделал шаг вперед, заставив ее слегка приподнять голову.

– Ты не понимаешь, что я пытаюсь сказать? Не понимаешь, почему я здесь?

– Наверное, не для того, чтобы я помогла тебе с плечом?

– Конечно нет.

– Значит, ты снова хочешь переспать со мной.

– Не своди все к этому, – простонал Алекс.

– Ты захлопнул дверь у меня перед носом, – начала Либби. – Прогнал меня, как назойливую муху, и ты правда считаешь, что я снова брошусь тебе в объятия?

– Я сказал, что ошибся. Я прошу прощения.

Она внимательно посмотрела на него и повернулась, чтобы уйти.

«Извинения не приняты».

Но он схватил ее за талию. Когда их глаза встретились, она увидела в них уверенность, решимость и… настороженность.

Он почти улыбался:

– Ты не хочешь уходить.

– Ты не знаешь, чего я хочу.

– Тогда я скажу, чего хочу я.

Либби не собиралась отвечать на его поцелуй. Она собиралась убежать.

Но когда поцелуй стал глубже, и искры огня, заметавшиеся по ее венам, поглотили единым жаром все ее тело, она почувствовала, как ее руки поднимаются и обнимают его шею и все тело прижимается к нему с прежней страстью. Если она спит, пусть Бог сделает так, чтобы она никогда не просыпалась.

Вечность спустя Алекс перестал целовать ее, но все еще не отрывал жарких губ от ее рта.

– Останься.

Ее сердце сжалось. Несмотря на все сомнения и страхи, Либби невероятно желала этого. Но не могла. Она не могла позволить сердцу одержать верх над рассудком, зная, что позже пожалеет об этом. Ей не стоило отвечать на его поцелуй. Не следовало приезжать.

– Нет.

Алекс откинул с лица прядь ее волос.

– Что тебя останавливает?

– Разум. И гордость.

– Они больше не в моде.

Либби почти улыбнулась, но в последний момент сдержалась.

– Черт, Алекс, я должна быть…

Когда его губы снова коснулись ее губ, продолжение фразы и остатки мыслей потонули в водовороте возбуждения, охватившего все ее тело. Последние кирпичики защитной стены упали вниз, и остатки сомнений и страхов растворились в эмоциях совершенно другого рода. Желание стало настолько невыносимым, что все остальное потеряло значение.

Она была снова потеряна.

Нежно целуя ее, Алекс гладил ее руки, заставляя ее сердце стучать все учащеннее. Он скучал по ней.

И Либби выдохнула:

– Я тоже скучала.

Секунды таяли, плавно переходя в минуты. Он прижал ее еще ближе к себе, она почувствовала под ладонями жар его плеч, его груди. Ее пальцы пробежали по пуговицам его рубашки, которая спустилась по его плечам. Ее рубашка последовала за ней. Они поднялись по лестнице. Оторвавшись от ее губ, он провел большим пальцем руки по ее нижней губе.

Его спальня оказалась прохладной, темной и предсказуемо огромной. Мягкий ковер и шелковое покрывало отливали серебристым металлическим оттенком. Кровать была предусмотрительно разобрана, а тяжелые шторы задвинуты.

Алекс взял ее за руку, повел к кровати и посадил, опускаясь поцелуем к ямочке у нее на шее. Когда он слегка прикусил кожу, она задрожала всем телом, вздохнула и подалась ему навстречу, предлагая себя ласке дальше.

Они продолжали ласкать друг друга то стоя, то сидя и, наконец, упав на простыни. Он вновь открывал для себя ее тело: каждый изгиб и каждую впадину. Либби наслаждалась моментом, мечтая лишь об одном: чтобы это никогда не кончалось. Алекс нежно перевернул ее на живот и начал покрывать горячими поцелуями ее спину. Воспоминания об этом моменте навсегда пронзят ярким светом ее жизнь.

Когда их губы встретились вновь, искры страсти сжигали ее изнутри и желание почувствовать его плоть в своем теле достигло апогея. Он вытянулся и лег на нее, начиная двигаться в нарастающем темпе, по мере того как волна наслаждения постепенно становилась все выше и выше, готовая рухнуть с головокружительной высоты и смыть ее потоком, возрождая заново. Он прошептал ее имя и, вложив всю свою силу в последние движения, заставил ее потонуть в крике наслаждения.

Алекс все еще чувствовал, как пульсирует в оргазме каждая клеточка его тела, целуя ее брови, ее щеки. Когда он вздрогнул последний раз, она провела пальцами по его покрытому щетиной подбородку и, все еще тяжело дыша, прикоснулась к его губам в последний раз.

Его губы пробежали по ее щеке. По подбородку. Он что-то прошептал ей на ухо, почти заставив поверить в то, что она есть и всегда будет самым важным в его жизни. Когда он, наконец, перекатился на бок, она собралась с мыслями и села. Увидев, что она поднимает белье с пола, Алекс тоже поднялся.

– Не одевайся, – тихо сказал он. – Если у тебя назначены сегодня встречи, отмени.

– Сегодня я свободна, – сказала Либби, застегивая бюстгальтер.

Алекс наклонился вперед и пробежался пальцами по ее спине.

– Ложись обратно. Я хочу побыть с тобой.

Боже, как соблазнительно это звучало! Но она уже все решила. Она повернулась и посмотрела ему в глаза:

– Алекс, больше подобное не произойдет.

– О чем ты?

– Правильно это или нет, но мне очень хорошо с тобой. Ты заставляешь меня забыть обо всем. Почти обо всем. Этого почти достаточно… – Эмоции застряли комом в ее горле.

– Почти достаточно для чего?

– Чтобы забыть, как ты со мной поступил.

«Как ты меня использовал».

– Либби, боже, я сделал то, чего хотела ты. Я не был уверен, что мое плечо восстановлено, я бросил все и вернулся. Вернулся к тебе.

– Ты не должен был так поступать изначально.

– Ты правда не понимаешь, что я испытываю?

– Я знаю, что значит быть на вершине успеха и что чувствуешь, когда почва уходит из-под ног. Это невероятно тяжело и больно. Я через это прошла.

– Не говори так, словно я списан со счетов. Словно я – лузер и у меня нет будущего.

Конечно, в его глазах она – лузер.

Стиснув зубы, Либби всунула ноги в узкие брюки. Она не станет этого слушать. Не станет наблюдать за тем, как цепляется Алекс за свои титулы даже за дверями спальни.

– Я не понимаю, почему ты не можешь просто забыть о случившемся.

– Так же как ты надеешься, что обо всем забудет Анабель?

Она повернулась и увидела, как его могущественный силуэт стал еще больше на фоне пробивающегося из-за занавесок света. Часть ее бравады улетучилась, когда он пересек кровать и, кипя от ярости, склонился над ней.

– Черт побери, я ведь извинился. Все объяснил. Чего ты еще хочешь от меня?

Либби смерила его внимательным взглядом. Он не слепой и не глупый. И если он не понимает, чего она хочет, чего хотела бы любая женщина на ее месте, она не собирается ему подсказывать.

– Я ничего от тебя не хочу.

Она увидела, как пульсируют его желваки и заволакиваются мрачной предгрозовой тучей его глаза. Внезапно словно дыхание покинуло его тело и, после нескольких мучительных мгновений, он произнес:

– Ты хочешь наказать меня за то, что я сделал. Но, Либби, ты наказываешь нас обоих.

– Наказываю? Или защищаю?

Он схватил ее за предплечья и ухмыльнулся:

– Только не говори мне, что ты сожалеешь о том, что случилось сегодня. Не говори, что ты на самом деле хочешь уйти.

– Ты прав. Я хочу остаться. – Но она не могла забыть ни Скотта, ни Лео, ни то, как Алекс поступил с ней две недели назад. – Не важно, как сильно я хочу быть с тобой… Я не могу больше открываться подобной боли.

Что он сделает на этот раз? Повернется к ней спиной? Прогонит? Прежде чем она смогла изобрести третий вариант, его губы обрушились на ее губы, без спроса и извинений.

Его ласка была подобна мощному водовороту, который засасывает в себя все воспоминания и боль прошлого, оставляя место лишь чувственному экстазу. Алекс крепко сжал ее в своих объятиях, убеждая в том, что она не сможет уйти от него, потому что он не отпустит ее.

Когда он наконец оторвался от нее, комната кружилась в бешеном ритме. Его ладони скользнули по ее плечам, по шее, и, когда она посмотрела ему в глаза, увидела знакомый уверенный блеск победителя, привыкшего получать все.

– Ты и теперь боишься, что я причиню тебе боль?

– Я и не говорила, что ты сделал это намеренно, – сказала Либби, чувствуя свою беспомощность. – Но это не значит, что не будет повторения.

– Я не позволю тебе сделать это. Не позволю оттолкнуть меня.

– Нет. Ты предпочтешь удерживать меня рядом с собой до тех пор, пока снова не займешься тем, что единственное имеет для тебя значение.

– Черт побери! Элизабет! Почему с тобой так сложно?

– А ты бы предпочел, чтобы я вела себя как Анабель?

Его голос зазвучал угрожающе низко.

– Не вмешивай сюда мою сестру. Ты ничего не знаешь об Анабель.

– Что хуже всего – ты тоже.

– Не меняй тему.

– Ты используешь людей, Алекс. Для достижения цели ты готов использовать любого не задумываясь. Ты использовал Картера Уайта. Использовал Эли Сталь. Использовал своих фанатов и деньги, чтобы взгромоздить стену между прошлым и настоящим. Ты нанял меня, чтобы использовать…

– Неправда! – Его рев эхом прокатился по пустынной спальне, но решимость во взгляде Алекса померкла, когда он отвел глаза. – Это было до того, как я узнал тебя.

Либби окаменела. Почему она почувствовала разочарование? Она ведь об этом знала. И тогда. И сейчас. Она была лишь средством достижения цели для Алекса, игрушкой в его манипуляциях.

Когда он глухо откинулся обратно на кровать, Либби поняла – у нее нет больше ни сил, ни желания бороться. Все, что осталось, – это глухая боль и приятие неизбежного. Она поднялась и не оглядываясь вышла из спальни, спустилась по лестнице и прошла на улицу в последний раз.

Она поняла, почему Алекс чувствовал себя счастливее, настроив защитных барьеров. Она тоже так поступала. Это защищает от боли. Но как бы ни старался Алекс делать вид, что он цельный, гармоничный человек, она наконец осознала горькую правду: ему сейчас больнее, чем когда-либо было ей.

Глава 13

– Конечно, где еще ты можешь быть. На какой машине собираешься покататься?

Услышав голос Эли, Алекс бросил третий дротик и повернулся к другу, входящему во двор перед гаражом в Роуз Бэй. После эмоциональных американских горок, на которых они катались с Либби все утро, мужская компания, в которой все просто и понятно, ему не помешает.

– Я не хочу садиться за руль. – Алекс протянул дротики другу. – Побросаем?

– По-моему, мне пора купить слуховой аппарат. Ты сказал, что не хочешь садиться за руль? Плечо болит? Мне казалось, ты достаточно восстановился.

Алекс повел плечами, подсказывая Эли, что дело было в другом.

– Ты когда-нибудь позволял женщине завладеть тобой? – наконец спросил он.

– Завладеть?

– Ну, знаешь, наполнить все твои мысли. Проникнуть в кровь. Она преследует меня, Эли. И говорю тебе: «С меня хватит». Я хочу, чтобы она исчезла из моей… головы.

Эли присел на стул:

– Хочешь сказать, из твоего сердца?

– Не смей говорить о том, о чем, как я догадываюсь, ты собираешься заговорить.

– Впервые за три года я слышу волнение в твоем голосе.

Алекс простонал и, сжав в руке дротики, встал за линию:

– Это все из-за нее.

– Ты – упрямый сноб, знаешь об этом?

– Одни комплименты сегодня. – Он бросил один дротик, другой… – Прошу прощения. Я не в лучшей форме сегодня.

– Это происходит уже давно, Алекс.

– Надеюсь, ты не затеваешь сеанс психоанализа, Фрейд?

– Что именно в Либби тебя пугает?

Алекс снова собрал дротики.

– Я просто знаю, на что способен.

Или думал, что знает. Либби сказала, что пытается защитить их обоих, и она чертовски права. Ему нравится быть с ней, и он не может себе представить, что отношения с другой женщиной принесут ему такое же удовольствие. Но он не может притворяться, что готов дать ей большее, и Либби это знает.

– Если спрашиваешь меня, – сказал Эли, – а ты меня спросил, стоит посмотреть на ваши отношения в перспективе.

– Все уже закончилось. Она ждет от меня того, чего я дать не могу.

– Ответственности. Возможно, брака.

Если Либби хочет именно этого, значит, готова забыть словно по мановению волшебной палочки прощальную записку и захлопнувшуюся перед носом дверь?

– Я знаю ее всего несколько недель.

– И, несмотря на это, она рисковала своей репутацией, соглашаясь на предварительное заключение раньше срока.

– Это уже не имеет значения.

После того как он повредил плечо, пытаясь поймать Либби, все перевернулось с ног на голову. Ему пришлось начинать курс физиотерапии заново.

– Ладно. Покататься ты не хочешь. Говорить ты тоже не настроен. Уверен, ты не собираешься сидеть здесь, утирая сопли и мечтая снова встретиться с ней. Ты говорил ей, что понимаешь ее чувства?

– Уверен, я показал ей это, Эли.

– А ты просил у нее прощения? Нам, парням, не просто это сделать.

Алекс уже собирался ответить утвердительно, но вдруг слова вылетели из его головы. Все, что осталось в ней, – это образ Либби, сидящей рядом с ним в болиде, мчащемся по частному треку на Золотом побережье. Внезапно он вновь остро почувствовал то же волнение от понимания того, что никогда и ни с кем не переживал подобных моментов.

Неужели… он… влюбился? Он полюбил Либби Хендерсон на всю оставшуюся жизнь? Брак, семья? Своя собственная семья, которая навсегда позволит избавиться от призраков детства? Она пробудила в нем глубинные чувства и эмоции, которых никто не касался до нее.

Но вдруг перед его глазами возникло другое лицо… Анабель. Годы назад Анабель отчаянно пыталась стать частью его крутой тусовки. И вместо того, чтобы выслушать ее в тот вечер, он выгнал ее с вечеринки, захлопнув за ней дверь, и продолжил веселье. Словно это случилось только вчера, он вспомнил утро следующего дня, когда сначала он пытался убежать от полицейской машины, а потом выслушивал леденящие душу новости о том, что случилось ночью в их доме. Чувство вины за боль и стыд Анабель проникли глубоко в его душу и не давали с тех пор покоя ни на минуту.

У всех есть раны прошлого. Может, уже слишком поздно бередить их?

Алекс закрыл руками лицо и глухо простонал:

– Уже слишком поздно?

– Не думаю, – ответил Эли. – Но поторопись, приятель. Ради вас обоих.

После того как Эли ушел, Алекс отправился в свой офис и взял в руки телефон. Сегодня он не станет отправлять ей письмо по электронной почте. Она должна услышать его голос, когда он будет говорить то, что должен был сказать годы назад.

Внутри Алекса сжался комок страха. За последние недели волна воспоминаний накрыла его с головой, мешая дышать и пытаясь потопить его в своей пучине. И сейчас он хватал ртом воздух. Даже если Анабель не примет его извинения, он должен избавиться от этого груза. Он никогда не хотел сделать сестре больно.

А Либби?

Шесть гудков. Семь.

Наконец:

– Алекс? Это ты?

– Анабель, – выдохнул он. – Как я рад слышать твой голос.

– Ты знаешь, сколько сейчас времени? Что случилось?

Он бросил взгляд на часы и выругался про себя. Он не учел разницу во времени. Может, стоит перезвонить позже?

– У тебя все нормально?

Он прокашлялся, встал и медленно провел рукой по волосам.

– Я должен тебе кое-что сказать. Конечно, нам стоило поговорить при встрече, но я больше не могу ждать. – Он и так потерял слишком много времени. Наконец, взглянув в глаза страху, он признался в том, что носил в себе долгие двадцать лет. – Анабель, я прошу у тебя прощения за то, что не оказался тогда рядом с тобой. За то, что отвернулся от тебя.

На том конце трубки повисла долгая пауза.

– О чем ты, Алекс? – Голос сестры прозвучал робко и неуверенно.

– В ту ночь. – Ночь, о которой никто никогда не упоминал больше. – Я повел себя как настоящий подлец, прогнав тебя с вечеринки, тогда как должен был позаботиться о тебе. И я сожалею… Сожалею, что не защитил тебя позже… Я чувствую свою вину. Я не знал, что сказать. Как сказать это.

Когда в ответ снова прозвучала тишина, нервы Алекса напряглись до предела. Не стоило звонить. Анабель воздвигла стену такую же, как и он сам. Не стоило даже пытаться пробиваться сквозь нее после долгих лет.

Но вдруг он услышал всхлипывание, глубокий вздох, и искра надежды сверкнула в его груди.

– Все эти годы, – прошептала Анабель, – я думала, что ты злишься на меня за неприятности, которые я тебе доставила в ту ночь.

– Что? О нет. Я никогда не злился на тебя. Я злился на себя.

– Мы были детьми. Никто не виноват.

Никто не виноват? Алекс с силой сжал трубку в руке. Конечно, она не простила отца, но что-то заставило его не озвучивать это предположение. Уильям Вульф был настоящим монстром, но Алекс не позволит его тени испортить их с сестрой разговор.

– Ты простишь меня?

– О, Алекс. Как бы далеко мы ни находились друг от друга, ты навсегда останешься моей половинкой.

Глаза Алекса покрыла влажная пелена. Он опустился на стул, и они говорили и говорили… Впервые в жизни он чувствовал значение момента близости. Когда разговор закончился, он набрал другой номер и, несмотря на разницу во времени, позвонил Картеру Уайту.

Наконец-то он обретал мир с самим собой и людьми из своего прошлого, помня, что не успокоится окончательно до тех пор, пока не коснется потаенных струн души еще одного человека. Той, которая помогла ему начать путь очищения.

И даже если ему придется потратить на это всю оставшуюся жизнь, он будет умолять ее принять его любовь.

Глава 14

Пытаясь прогнать из головы навязчивый образ Алекса, его обворожительную улыбку, его харизматичные манеры, его головокружительные ласки в постели, Либби накинула ветровку и вышла на улицу. Пора заканчивать жалеть себя. Может, попробовать снова бегать? Ничто не очищает голову лучше, чем чувство усталости, сваливающее тело с ног после качественного длительного забега. И еще ей нужен отдых. Стоит подумать о горнолыжном курорте. Если она снова танцует танго, почему бы не встать на лыжи?

Пять минут спустя она шла по набережной, где несколько недель назад они с Алексом наслаждались обществом друг друга. Либби остановилась на лестнице, ведущей к пляжу, и ее сердце бешено запрыгало. Единственный раз после несчастного случая, когда песок касался ее обнаженных ступней, была та ночь на Золотом побережье. Он настоял на том, чтобы она преодолела свой страх, и она справилась. Для нее это был огромный шаг вперед. Сможет ли она быть смелой без него?

Либби сделала несколько глубоких вдохов соленого воздуха и начала спускаться. И вот она стоит босая на песке, и тысяча прекрасных воспоминаний кружатся в ее голове. Вот она – маленькая девочка – играет с семьей. Вот она, став подростком, завоевывает мировую признательность. Вот она – опытная женщина – впервые влюбляется по-настоящему.

Либби вытащила из кармана ракушку с ожерельем. Наверное, несмотря ни на что, она оставила свой след в жизни Алекса.

Фары остановившейся машины заставили ее зажмуриться, и, когда она наконец открыла глаза, у нее свело живот. Этот автомобиль был не похож ни на одну машину, которые она когда-либо видела, и за рулем мог находиться лишь один человек. Та же обветшалая голубая краска, те же вмятины и царапины. Она сделала несколько робких шагов вперед.

Почему Алекс приехал на этой развалюхе?

Сначала Алекс взглянул на ее дом, но вдруг, словно внутри его сработал встроенный навигатор, он осмотрелся и сразу обнаружил ее на пляже. Их взгляды встретились. В следующий момент он спрыгнул с парапета с ловкостью атлета и решимостью мирового чемпиона.

Когда он подошел к ней, то показался ей выше, чем она помнила. Наверное, она уже забыла, как он прекрасен. У Либби закружилась голова от переполняющих ее чувств, и ей снова показалось, что она готова потерять равновесие.

– Почему ты приехал на этой колымаге?

У него столько первоклассных машин. А эта, кажется, готова издать последний вздох.

– Я решил, пришло время разобраться со своим прошлым: выбросить ненужное и восстановить то, что дорого. Я собираюсь привести ее в порядок. Она все еще прекрасна, несмотря на царапины и вмятины. Стоит признать – я задолжал ей. Я не думал, что обнаружу тебя на пляже.

Либби бросила взгляд через плечо и, увидев приближающуюся волну, инстинктивно сделала несколько шагов по направлению к Алексу. Стало совсем опасно. Что бы ни привело его сюда – извинения, попытка соблазнить ее, – все это не имело значения. Она не станет его слушать.

– А почему ты все еще не уехал из Австралии?

– У меня осталось дело.

– Дело?

– Весьма неотложное. – Продолжая смотреть ей прямо в глаза, он сделал несколько шагов вперед.

– Это как-то связано с твоим косметическим брендом?

– Нет. С тобой, Либби. С нами обоими.

Когда улыбка коснулась его глаз, ее обдало волной жара. Она посмотрела на мокрый песок под ногами, пытаясь держать себя в руках. Он пришел сюда, чтобы снова поиграть с ней? После того, на какой ноте они расстались, это просто бесчеловечно с его стороны.

– Мне надо идти. – Либби попыталась обогнуть его, но Алекс встал у нее на пути.

– Либби, умоляю. Выслушай меня. Мы много значим друг для друга, хотя я не всегда вел себя достойно. Возможно, между нами не возникло бы подобного взаимопонимания, если бы прошлое каждого из нас не было омрачено трагедией. Я бы очень хотел, чтобы мое детство прошло по-другому, чтобы у меня был любящий, заботливый отец, который бы поощрял меня и наставлял на правильный путь вместо того, чтобы избивать до полусмерти. Я бы очень хотел, чтобы моя мать не умерла так рано. – Он взял ее дрожащие пальцы в свои ладони – такие теплые и одновременно жесткие. – Наверное, и ты мечтаешь о том, чтобы в тот день ты не поплыла в море. Мы – фениксы, которые возрождаются из пепла вновь и вновь.

Ее сердце сжалось так сильно, что легкие отозвались болью. К горлу подступил комок слез. Черт, он вновь играет нечестно.

– Ты знаешь, как я сожалею о твоем детстве. Но то, что случилось тогда… Алекс, это никак не связано с настоящим.

– Не согласен. В судьбе каждого бывают неверные повороты. Так, в начале нашего знакомства я считал, что ты можешь пойти против совести. А потом захлопнул перед тобой дверь. Я был не прав. И понимал это, но пытался убедить самого себя, что главное для меня – титул чемпиона. Я цеплялся за него, потому что не знал ничего другого. Но когда я с тобой… – Он ласкал нежным взглядом каждую черту ее лица. – Ты научила меня тому, что есть нечто гораздо более важное, чем гонки на болидах. Я понял, что хочу большего. Могу дать большее. Я уже готов. Теперь я хочу всего: свадьбу, детей. Но только с тобой. Я хочу построить с тобой жизнь. Вместе мы все сделаем правильно. – Его взгляд опустился на ее губы, прежде чем вновь коснуться глаз. – Я люблю тебя, Либби. Я очень люблю тебя.

Она сделала глубокий вздох, чувствуя горячий след от слезы на щеке. Неужели она не ослышалась?

– Ты сказал…

– Я прошу тебя выйти за меня замуж. Бог свидетель – я выживу без сигнальных флажков. Но без тебя не проживу и дня.

На песок упала слеза, затем другая. Он любит ее и не может без нее жить.

Не в силах сдерживать душившие ее слезы сомнения и одновременно счастья, она прошептала:

– Ты уверен?

– Я уверен – вместе мы сможем преодолеть все. Побывать везде. Получить все.

– Я тоже люблю тебя. – Слова, которые преследовали ее на протяжении последних дней, огнем обо жгли ее горло. – Ты даже не представляешь себе, насколько сильно.

Окончание фразы потонуло в страстном поцелуе, который разжег миллионы огней в их телах и осветил яркой вспышкой темную ночь. И когда его объятия сомкнулись вокруг нее, она полностью покорилась его поцелую, его вере в силу их любви.

Со стороны проезжей части послышались сигналы автомобилей.

– Ты понимаешь, что это значит?

– Видимо, завтра мы окажемся на первой полосе газет.

– В этом случае стоит дать им еще один повод для сплетен.

Он подхватил ее под колени и поднял в воздух. Когда Алекс двинулся к воде, сердце Либби учащенно забилось и все ее тело вытянулось в одну напряженную струну.

– Что происходит?

– Не бойся. Мы сделаем это вместе.

– Зайдем в воду? Прямо сейчас?

– Сделай это, наконец, и закрой дверь в прошлое.

– Я… я не могу.

Алекс не остановился, и прохладная свежесть брызг уже дотянулась до ее ног.

– Я не дам тебя в обиду. С этого момента я всегда буду рядом. Я никогда не отвернусь от тебя.

Потихоньку, все еще держась за его шею, Либби спустила ноги вниз, в прохладную гладь. Алекс оказался прав. Ей надо было набраться смелости и сделать это, и теперь, в защитном коконе его рук, она знала, что нет больше ничего невозможного.

Вода постепенно поднималась, она заставила себя расслабиться, чувствуя знакомый перекат волн, ласкающих ее тело, как это случалось много раз в прошлом. Алекс улыбался ей, и его глаза сверкали гордостью и любовью.

– Что ты чувствуешь?

– Немного странно, – призналась она. – Пожалуй, так, словно я здороваюсь со старым другом.

– Так какой будет твой ответ, Либби? Станешь моей женой?

Слезы вновь покатились по ее щекам. Слезы радости самой счастливой, желанной и прекрасной женщины в мире.

– Ничего в жизни я не хотела так сильно. – Она прикоснулась к его подбородку, переполненная чувством благодарности к мужчине, который навсегда завоевал ее сердце. – Я люблю тебя.

– Скажи это еще раз.

Под шелест надвигающихся волн она встала на цыпочки и провела большим пальцем по его нижней губе:

– До тебя я не понимала значения слова «любовь».

Когда он снова поцеловал ее, в голове Либби закружились старые добрые аффирмации, обретшие сегодня новый смысл.

«Я смогу сделать это. Мне не о чем беспокоиться». И тут же пульсирующий жар удовольствия разлился по всему ее телу, одновременно наполняя ее удивительным спокойствием и уверенностью. Она закрыла глаза.

Прошлое навсегда останется их частью, но, пока они с Алексом вместе, пока их жизнь посвящена любви друг к другу, перед ними всегда будет лежать открытый путь, безграничный, как это гостеприимное море.

И ничто и никто не встанет на их пути.

Примечания

1

Джиджет – вымышленный персонаж, созданный Фредериком Конером в романе «Джиджет, маленькая девочка с большими идеями», вышедшем в 1957 году. Это роман о приключениях девочки-подростка и ее друзей, в котором рассказывается о буме серф-культуры.

Content

Робин Грейди
Бесстрашная

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания